Татьяна Луганцева

Килограмм молодильных яблочек

Глава 1

— Между нами все кончено… — устало повторил Ричард, не смотря в глаза своей жене Яне, и добавил: — Я надеюсь, мы останемся добрыми друзьями и сохраним цивилизованные отношения?

У Яны после такого признания мужа в голове все помутилось.

«Как же это так?! Нет, не может такого быть! Чтобы бросили меня? Меня?! Мне явно послышалось! Да, точно! В последнее время мало ем, много работаю, часто болит голова, да еще этот шум в ушах… Конечно! Не расслышала, что любимый мне сказал. Наверняка он пригласил меня в театр, кино или ресторан. Нет! Он готовит для меня сюрприз! Да, мой мозг отказывается верить в то, что мой муж уходит от меня! Я слишком долго сидела на диете! У меня развилось слабоумие, и теперь я не понимаю, чего от меня хотят люди. Какой ужас!»

Наконец приходит последняя мысль, словно спасительная палочка: «Муж заболел. Он никогда так не поступит! А как же наш сын?! Наш ребенок! Он не сможет нас просто так взять и бросить!»

— Дик, ты это о чем говоришь? — прошелестела одними губами Яна.

— Ты все правильно поняла, нам надо расстаться, — спокойно пояснил ее благоверный.

— Это надо, по всей видимости, тебе, а не нам, и не нужно за меня решать, правильно я поняла или мне показалось!

— Если тебе от этого будет легче, то считай, что это нужно мне.

— Интересное дело! — всплеснула руками Яна. — А могу я хотя бы узнать причину такого твоего внезапного, я бы сказала, не совсем здорового решения?

— Зачем тебе знать причину? — пожал плечами под рубашкой цвета слоновой кости Ричард.

— Да, еще скажи, зачем тебе расстраиваться лишний раз! Любимый мой муженек! Мы вместе уже несколько лет, съели пуд соли…

— Десять.

— Что?

— С тобой мы съели десять пудов соли, — тихо повторил Ричард.

— А, вот оно что! Это и есть твоя причина?! Тебя потянуло на сладенькое?

— Считай, что так, — уныло повторил Ричард.

— Что ты заладил, считай да считай! Я не счетовод! И не вижу причины, по которой после стольких лет любви мы можем оставаться просто друзьями. А я упрямая, без уважительной причины не уйду!

— Хорошо, я скажу тебе…

— Постой! Позволь мне угадать. — Лицо Яны приняло сосредоточенное выражение. — У тебя появилась другая женщина?

— Точно! — как показалось Яне, с каким-то облегчением ответил Ричард.

— Интересно! — Яне вдруг стало не хватать воздуха.

— Можешь делать со мной что хочешь, — пробубнил Ричард.

— Что с тобой делать?!

— Дай пощечину, ори, бей посуду! — посоветовал Ричард, завязывая галстук недрогнувшими руками.

— Зачем? — удивилась Яна, понимая, что у нее совершенно нет сил, ни душевных, ни физических. — Ты уничтожил меня, убил, понимаешь? У меня внутри пустота, я не знаю, что мне делать!

— Я сожалею.

— Нет, знаешь, Дик, я должна увидеть ее! — сказала Яна истерично, понимая, что ее охватывает желание потуже затянуть галстук на смуглой, сильной шее любимого.

— Кого? — не понял Ричард.

— Ту женщину, которую ты полюбил. Пока я не увижу, что ты смотришь на нее так же, как когда-то смотрел на меня, я не поверю! Наше чувство не могло закончиться вот так…

— Именно так, внезапно, все это и кончается. Я сейчас уйду, Яна, а завтра позвоню тебе, и мы встретимся втроем. Ты увидишь ее, только держи себя в руках и помни, что ты сама этого хотела.

— Жду не дождусь, дорогой.

Ричард взял пиджак со спинки стула и вышел из гостиной, оставив Яну одну. Она сквозь слезы смотрела вслед удаляющейся спортивной фигуре.

— Этого не может быть… — раздался голос за спиной Яны, который озвучивал ее собственные мысли.

Она обернулась и увидела как-то сразу уменьшившуюся в размерах фигуру домоправительницы Ричарда Агриппины Павловны. Она стояла в проеме двери, одной рукой держась за стенку, другой за сердце.

— Извини, Яна, я стала невольным свидетелем. У меня нет такой привычки подслушивать, но, когда Ричард произнес свою первую фразу о том, что он хочет уйти из семьи, я словно превратилась в каменное изваяние и не смогла сделать ни одного шага. Я все слышала, бедная ты моя! Какой позор на мою седую голову! Я воспитывала этого дрянного мальчишку с десятилетнего возраста, заменив ему родителей. Как я гордилась успехами моего мальчика в школе, в институте, в армии! Как я радовалась, что он пришел живым с войны! Ричард вернулся с наградами! Он был для меня больше, чем сын! Я всю жизнь посвятила ему и считала, что моему мальчику незаслуженно послана кара небесная — неудачи в личной жизни. Сначала это были его многочисленные подружки, проходящие через его спальню, словно стая пираний. Потом этот его неудачный брак с Дашей, законченной наркоманкой, которую он не смог вытащить из этого ада и во всем обвинил себя. Я переживала за моего мальчика, видя, как он страдает. Именно тогда в его жизни появилась ты. Признаюсь, да ты и сама знаешь, я была в шоке от тебя. Ты возникла в его жизни, как торнадо, сразу посшибав всех с ног. Я думала, что ты — худшее, что могло повстречаться Ричарду на его жизненном пути. Помнишь, ты завалилась к нам в дом ночью пьяная и в крови? Тут же посыпались какие-то преступления, убийства, расследования. Ричарда били, в него стреляли, но как-то странно твое поведение на него подействовало. Оно вывело его из состояния шока после потери жены, видимо, по принципу — клин клином вышибают. Глядя на твои злоключения, свои он забывал моментально. Тогда я поняла, что Дик привязался к тебе и что он счастлив. Я не могла этого принять сердцем, но факт оставался фактом. Ты знаешь, Яна, я даже и тогда, когда вы стали жить вместе, все равно относилась к тебе с недоверием.

— Я помню… — усмехнулась Яна, — вы все время собирались умирать.

— А как ты думала? Не с такой сумасбродной женщиной я представляла тихую, мирную и счастливую жизнь моего мальчика.

— Ты присаживайся. — Яна взяла за руку дрожавшую Агриппину Павловну и усадила ее на удобный диван в гостиной.

— Только потом, много позже, я приняла тебя, Яна. Пусть ты сумасшедшая, неуравновешенная, импульсивная, непредсказуемая особа, зато ты честная, прямая, порядочная.

Яна нахмурила тонкие брови, стараясь переварить такое количество сомнительных характеристик.

— У тебя от Ричарда сын — мой внучек Вовочка, моя отрада в старости, — продолжала добивать себя домоправительница, — и я не представляю себе другой жены для Ричарда, и вот как получается… Раньше, положа руку на сердце, я побаивалась, что Дик тебе надоест и ты бросишь его в поисках новых приключений. К тому же он на много лет старше тебя. А теперь он сам посмел такое выкинуть, поменять тебя, как старую, ненужную вещь, мать своего сына. Я не ожидала такой подлости от него! Не ожидала! Я не прощу ему этого! Наверно, я как-то не так его воспитывала, а значит, в случившемся несчастье есть доля и моей вины! Знаешь, Яна, я приняла решение: если он посмеет уйти от тебя, я останусь с тобой. Уйдешь ли ты из этого дома или останешься здесь, я буду с тобой и Вовой! — вытерла слезу Агриппина Павловна.

— Спасибо, — растрогалась Яна.

— И я с вами, — вышел с палочкой гражданский муж домоправительницы Борис Ефимович, вытирая слезу на плохо выбритой щеке с седой щетиной.

Когда-то Яна, подрабатывая частным детективом, вытащила этого пожилого, больного, полупарализованного человека из пансиона для престарелых и инвалидов «Прогресс». Агриппина Павловна выходила его, поставила на ноги, вернее, у нее просто не было другого выхода. Потом Борис Ефимович остался жить у них, так как идти ему было некуда. Постепенно каменное сердце домоправительницы растаяло, и они решили провести остаток жизни вместе.

— Конечно, мой дорогой, мы уйдем отсюда одной семьей, а Ричард пусть живет со своей новой пассией!

Яна задумалась над предстоящей «радостной» перспективой.

После сногсшибательного известия мужа Яна думала, что не сможет заснуть, но все-таки провалилась в забытье. Приснился ей сон. Длинная дорога, утопающая в грязи, и по ней идут: Агриппина Павловна с табличкой на шее «Жертва родственных неувязок», следом за ней ковыляет с палкой Борис Ефимович, а замыкает шествие Яна с Вовой на руках. Лицо ее грязное, глаза блестят голодным блеском, а в руке она держит какую-то тюбетейку, где позвякивают несколько монет, которые ей кто-то положил из милости.

Проснувшись, Яна поняла, что забыла поужинать и умыться на ночь. Часы показывали четыре часа утра. Сон больше не шел. Яна с усилием встала с кровати и спустилась на кухню. После трех чашек кофе ее охватила бессильная злоба, и она начала бить посуду разными изощренными способами. Она выставила чашки из сервиза в ряд и бомбардировала их картошкой. Потом расставила тарелки по полкам и методично, спокойно сметала все веником.

— Это не поможет! — хмуро сказала заспанная Агриппина Павловна, появившаяся в дверях кухни в бархатном халате, с полотенцем на голове.

— А что поможет? — с тоской спросила Яна, не замечая, что в пылу битья посуды осколками поранила себе руку.

— Время… — выдохнула Агриппина Павловна и принялась деловито перевязывать ей запястье.

Глава 2

Яна нацепила на себя лучшее, что у нее было. Красивый трикотажный костюм голубого цвета с короткой юбкой, кремовую куртку и такого же цвета полусапожки на каблуках. Длинные золотые сережки с бирюзой раскачивались в маленьких ушках.

Ричард назначил ей встречу в небольшом уютном кафе с европейской кухней в центре Москвы и уже опаздывал минут на десять. Яна заказала себе сто граммов коньяка, выпила их для храбрости и теперь уже жалела, что сделала это. Она почти сутки ничего не ела, и выпитый алкоголь попал на благодатную почву.

Все поплыло в синих глазах Яны, голова закружилась, хотя настроение, конечно же, улучшилось. Она даже не сразу увидела Ричарда, шедшего к ней за столик по проходу. Он вел под руку девушку лет двадцати пяти с русыми волосами пониже плеч и милым, несколько испуганным лицом. Одета она была в дорогое платье из шелка цвета апельсина. Девушка чем-то напоминала свободную художницу. Зеленый платок из натурального шелка, расписанный вручную, выделялся ярким пятном на оранжевом платье, к тому же ее туалет дополняли несколько тяжеловатые, молодежные сапоги на толстой подошве.

Яна чувствовала себя полной идиоткой. Главное, что она не могла сразу сфокусировать свой взгляд на лице соперницы.

«Что в таких случаях делают? — подумала она. — Кричат: стерва, я не отдам тебе моего мужа! После этого необходимо вцепиться ей в волосы и макнуть пару раз в салат. Пусть мне это не вернет Ричарда, но в следующий раз, если эта милочка захочет связаться с женатым мужчиной, она сначала крепко подумает, стоит ли это делать».

Яна протерла пылающее лицо бумажной салфеткой, старательно соображая, какие еще можно использовать варианты поведения: расплакаться или прикинуться старой больной женщиной, у которой бессердечная молодая особа отнимает последний шанс на счастье в личной жизни.

Ричард придвинул стул для своей спутницы и сел между ними сам.

— Знакомьтесь: Яна, это Лиза.

— Очень приятно, — непроизвольно сорвалось с языка Яны, — ну что, Лиза, будешь перенимать дела?

— Какие дела? — не поняла девушка.

— По-моему, у нас одно общее дело — наш ненаглядный Ричард. Значит, так: в одежде он предпочитает классический стиль, темные цвета. Ест все и в любое время суток, неприхотлив, непривередлив. Большую часть времени проводит в вольере, то есть, извините, на работе. Способен полностью обеспечить семью, но тебе советую все-таки чем-нибудь заниматься, так как Дик любит самостоятельных женщин… хотя вкусы его могли радикально поменяться.

— Яна, прекрати, — попросил Ричард, понимая по ее лихорадочному блеску в глазах и яркому румянцу, что Яну понесло. Пустая рюмка наводила на соответствующие размышления.

— В семейной жизни верен, то есть первые несколько лет можете не беспокоиться, а потом он начнет искать новую самочку. Сексуален, может заниматься любовными играми круглый год.

— Яна!

— А что Яна?! Я должна проинформировать человека! Лиза, бойтесь блондинок, они всегда вызывают особый интерес у Дика. Детей можете рожать смело, потомство он любит. Сами видите, кобе… кхе, мужчина он видный, в хорошей форме, высота в холке, то есть рост, один метр восемьдесят сантиметров, вес восемьдесят пять килограммов. Я могу отдать его только в хорошие руки. Расскажите о себе и о том, как вы познакомились с моим мужем.

— Обо мне? — хлопала длинными ресницами девушка, ошарашенная напором и темпераментом жены своего «любимого».

— Ну да! Вы же пришли знакомиться со мной! — нетерпеливо постучала вилкой по столу Яна, с сожалением понимая, что девушка не очень-то сообразительна.

— Мне двадцать семь лет, я ни разу не была замужем…

— Это очень печально, — зацокала языком Яна, прервав соперницу.

— Почему?

— Потому что, побывав замужем хоть однажды, вы бы уже не стремились туда, — пояснила свою мысль Яна.

— Я окончила педагогический университет, — продолжила Лиза, посматривая на Ричарда.

— Учительница?! — радостно воскликнула Яна.

— По биологии.

— Замечательно! Знаете, Ричард иногда храпит по ночам.

— Я учту это. Мы познакомились с Диком случайно в аптеке…

— В ветеринарной? — не могла уняться Яна.

— Нет, в обычной. И сразу же между нами вспыхнула симпатия.

— Да что вы? У нас с ним все было наоборот. Сначала возникли неприязнь и взаимные обиды, которые постепенно переросли в большое чувство, называемое любовью. Сейчас видно, что это все было хрупко и разбилось тогда, когда между вами вспыхнула симпатия.

— Мне искренне вас жаль, — опустила большие глаза девушка.

Яна собрала всю волю в кулак, чтобы не перейти к плану Б, по которому она за волосы катает соперницу по полу в кафе под довольное улюлюканье толпы. Она подозвала, вернее, перехватила официанта, несущего кому-то рюмку водки, и выпи-ла ее.

— Яна, тебе уже хватит, — предостерег ее Ричард, прожигая взглядом темных глаз.

— Заботливый, — подмигнула Яна Лизе, — ну, так мы остановились на том, что вам меня жаль.

— Да, это чистая правда. Мы долго боролись с этим чувством…

— Кто победил? — зачавкала Яна, поедая пирожное, которое официант принес для Лизы, так как свое она уже заглотила, закусывая водку.

— Не поняла? — переспросила Лиза.

— Ну, кто победил — вы или чувство? Экая вы непонятливая, дитя мое.

— Победило чувство… — снова опустила глаза Лиза, теребя в руках с острыми ноготками край зеленого платка.

— Аллилуйя!

— Яна! — Ричард заерзал на стуле.

— Я радуюсь за вас! Это же так здорово, дорогой мой, что ты не превратился в скучного женатика, да еще в придачу с ненормальной женой! Нет, ты и сейчас, хоть уже и не мальчик, сохранил способность влюбляться в молодых девушек и снова чувствовать радость жизни! Ты у нас большой молодец! Только почему говорит все время Елизавета? Что скажешь ты, герой моего романа, сушеный абрикос моей души?

— Мне стыдно перед тобой, перед семьей…

— Совестливый, — снова подмигнула Лизе Яна, сильно покачнувшись на стуле.

— Я считаю, что лучше признаться тебе в своем новом влечении, чем тебя обманывать…

— Явный недостаток ума, — грустно подытожила Яна, обращаясь к своей сопернице и подзывая официанта: — Мне еще пятьдесят граммов коньяка.

— Яна, хватит пить, — попросил Ричард.

— Во-первых, я не пью, а выпиваю, во-вторых, ты мне не указ!

— Я понимаю вас, Яна, — промолвила Лиза, водя кончиком языка по пухлым губам в вишневом блеске. — Я бы тоже не хотела потерять такого красивого, богатого мужчину, за которым вы были как за каменной стеной.

Яна махнула рюмку, услужливо принесенную ей официантом.

— Так вот, вы можете не беспокоиться, Ричард будет вам помогать материально.

Слезы умиления навернулись на глаза Яны.

— Вы останетесь жить в своем доме, с вашим ребенком. Мы с Диком снимем квартиру на первое время, — продолжала «радовать» Яну смазливая соперница.

Яна посмотрела на мужа. В глазах у нее двоилось, отчего ей казалось, что у него два параллельных шрама пересекают левую щеку. Лицо Ричарда было бледным, сосредоточенным, темные глаза глядели с болью и тоской, рот плотно сжат, словно он боялся сказать что-то лишнее. Она поняла, что он нервничает и переживает.

— Я понимаю, — продолжала Лиза, — что в вашем возрасте нелегко остаться без средств мужа и его моральной поддержки.

— Ричард, уйми свою пассию! По-хорошему прошу! Вы что, в самом деле думаете, что мне нужны его деньги?! Какая чушь! Да мне копейки не надо от него, и дом его я оставлю сегодня же!..

— Яна, не горячись, подумай о ребенке, — предостерег ее Ричард.

— И это ты мне говоришь о ребенке? Бессовестный! Официант!! — грозно прокричала Яна.

— Я прошу тебя, Яна!

— Забудь, как меня зовут! Официант!!

Глава 3

Спустя неопределенное время, которое напрочь стерлось из памяти, Яна разлепила свинцом налитые веки.

— Очнулась? — раздался заботливый женский голос рядом.

— Вы кто? — прошептала Яна.

— Я — твоя подруга, с которой ты дружишь двадцать восемь лет!

— Ася! — обрадовалась, словно дитя, Яна, руками трогая горячий лоб.

— Вчера ночью, когда я уже спала, раздался звонок в дверь. Я открыла ее и имела честь лицезреть таксиста с измученным лицом. На руках у него висела ты в полубессознательном состоянии. Ты была совершенно пьяна.

— Пьяна?! — Яна поморгала глазами. — Ах да! Со мной произошла пренеприятнейшая история!

— Ты опять во что-то влезла? — Карие глаза подруги смотрели настороженно и сочувствующе.

— Я — сущий ангел, веду праведный образ жизни, а вот в моего драгоценного мужа вселился бес.

— Что между вами произошло?

— Он уходит от меня! От меня!!!

— Не может быть?!

— Еще как может! Он выкинул меня, как использованную жвачку, как фантик от «Чупа-чупса»!

— Я не верю, — сказала ошарашенная Ася. — Ричард — порядочный мужчина.

— Порядочный подлец он, твой Ричард! Эх, подруга! — почесала затылок Яна.

— Я тут случайно проходил мимо — из туалета на кухню… — раздался низкий голос позади подруг.

Ася с Яной обернулись на голос и увидели Сергея, внебрачного сына Ричарда и по совместительству парня Аси, с которым она жила последний год. Сергей был классным программистом, востребованным во всем мире, кроме того, он вел экстремальный образ жизни — ходил в горы, участвовал в боях без правил и постоянно рисковал жизнью, поэтому Асю он осчастливливал своим присутствием нечасто. Сейчас как раз был период полной семейной идиллии, несмотря на то что Сергей младше Аси на шесть лет.

— Что ты так смотришь на меня, словно собираешься убить? — прищурился Сергей, стоявший на пороге спальни, где приходила в себя Яна. — Привет, подруга! Хороша ты была вчера. Что отмечала? — помахал он рукой в татуировках Яне.

— А что, Ася, может быть, мне истребить семя своего врага? — прошипела Яна.

— Думаю, не стоит, иначе тебе придется избавляться и от собственного ребенка.

— О каком семени вы говорите? — спросил Сергей. — Я случайно услышал какую-то жуткую историю. Что случилось с моим отцом?

— Он сошел с ума, если отказывается от своего счастья, — пробормотала Ася, — но ты, Яна, не переживай, мы поддержим тебя! Мы всегда будем с тобой!

— Спасибо, друзья, — прослезилась Яна, — это так унизительно, когда от тебя уходят. Я, честное слово, этого не заслужила!

— Мы не дадим тебя в обиду! — пообещал Яне Сергей, хотя и не знал, как можно насильно заставить одного человека жить с другим, даже если они оба тебе глубоко симпатичны.

Ася с Сергеем, как смогли, привели Яну в чувство, напоив кофе и отправив под холодный душ. После этого ее посадили в джип Сергея и повезли на работу к Ричарду. Яна сидела на заднем сиденье машины молчаливая, накрашенная и сосредоточенная на своих ощущениях после вчерашних излишеств, как девица на выданье.

— Поедем к твоему благоверному и спросим, какая собака его укусила! — горячо сказала Ася, кивая головой. Весь ее вид говорил: подруга, я с тобой!

— Скорее всего, его не укусила, а поцеловала, и не собака, а Лиза, — усмехнулся Сергей и сразу же получил подзатыльник от Аси за свой черный юмор.

Когда троица вошла в кабинет Ричарда, он в черном костюме и белой рубашке, развалившись в кожаном кресле, разговаривал по телефону. Ричард сразу же положил трубку и с усмешкой уставился на Яну.

— Что, с группой поддержки пришла?

— Я говорила вам, что это пустая затея, — пожаловалась друзьям Яна, — зря вы настояли на поездке к этому бездушному человеку.

— Вопрос решенный, — Ричард потряс перед Яной папкой с бумагами. — Знаешь, что здесь находится? Документы на развод! Ребенок останется с тобой, и я дам вам приличное содержание!

— Спасибо, — поблагодарила Яна, кивая головой, словно китайский болванчик.

Ричард напоминал в этот момент щедрого хозяина, только что кинувшего своей собаке жирную кость.

— Ты, Яна, привыкла жить за чужой счет! Сначала я, потом наследство.

— Я?! — От охватившего ее возмущения Яна едва не задохнулась.

— Ричард, ты не похож сам на себя! — воскликнула Ася. — Как ты разговариваешь с Яной?! Что с тобой случилось? Мы пришли просто мирно поговорить!

— Знаю я, о чем будет наш разговор! Вопрос решенный! Я просто экономлю ваше и свое время, а будете приставать, я оставлю сына себе!

— А вот это ты зря сказал! — Яна перегнулась через стол, буравя мужа блестящими большими глазами. — Наш Вова тебе не вещь и не игрушка, которую можно оставить, а можно отдать! Я сделала сегодня последнюю попытку образумить тебя от необдуманного поступка, и то по настоянию друзей! Больше ты меня не увидишь, а будешь общаться только через моих адвокатов и записываться ко мне на прием, чтобы умолять о прощении, у моих секретарей! — выпалила Яна, сама не совсем понимая, о чем она только что поведала миру.

— Мы, вообще, в тот офис попали? — озираясь по сторонам, поинтересовался Сергей, оглушенный диким криком супругов. — Ричард, которого я знал, никогда не стал бы разговаривать с женщиной в таком тоне.

— Вы все меня еще плохо знаете! — огрызнулся Ричард, и шрам, проходящий через всю его левую щеку, судорожно дернулся.

Яна резко развернулась на каблуках и вышла. Негодующая Ася и ошарашенный Сергей двинулись за ней.

— Что ты можешь сказать по этому поводу? — тихо спросила Ася у Сережи.

— То, что Ричард с облегчением вздохнул, когда Яна сказала, что больше не придет к нему…

— Плохо… — задумчиво протянула Ася, — очень плохо.

Глава 4

— Вы не представляете, на что я могу пойти ради того, чтобы вернуть моего мужа! — говорила женщина в черном плаще и черных туфлях, разместившаяся напротив Яны, которая сидела за рабочим столом с непроницаемым выражением лица. — Да, именно так и было, именно так и говорила моя подруга.

Яна слушала женщину весьма рассеянно. Она, будучи по образованию врачом-стоматологом, была генеральным директором небольшой частной стоматологической клиники. В силу своего неуемного темперамента и неугомонного характера она часто попадала в скверные истории, поэтому, когда муж в счастливые дни их совместной жизни решил сделать ей приятное и устроил ее внештатным сотрудником в детективное агентство, Яна с большой радостью согласилась. Она появлялась на этой работе далеко не каждый день, но всегда была желанной гостьей в агентстве и иногда брала на расследование какое-нибудь интересное и запутанное дело. Сотрудников в детективном агентстве было всего двое — супружеская пара — директор Григорий Андреевич и его жена Валерия. Это были большой мужчина с русыми вихрами и хрупкая женщина с золотистыми волосами, ямочками на щеках и веснушками на аккуратном носике. Надо сказать, что поженились они благодаря Яне. Если бы не ее сообразительность, Григорий Андреевич был бы давно мертв.

Еще вчера утром Ася сообщила им о том, что семейный корабль Ричарда и Яны терпит крушение.

— Отвлеките Яну от грустных мыслей, — попросила подруга, — займите ее чем-нибудь, пока Ричард не придет в себя и не одумается.

Тут же было найдено самое сложное дело в агентстве, и клиентка была приглашена на встречу с Яной, как с экспертом и лучшим детективом.

И вот сейчас эта женщина в черном плаще пыталась достучаться до Яны, сидевшей напротив и смотревшей в одну точку.

— Мне рекомендовали вас как консультанта этого детективного бюро, — сказала женщина, — так как мое дело сразу же показалось запутанным и сложным. Вы выслушаете меня?

Яна кивнула головой и надула пузырь из жвачки. Клиентка с недоумением уставилась на эту женщину с пронзительно голубыми глазами, в которых отсутствовало всякое выражение.

«И это ее мне рекомендовали как самого пытливого и энергичного сыщика?»

Клиентка взяла себя в руки и прокашлялась.

— У меня была самая лучшая и единственная подруга Варвара. Мы дружили еще с начальной школы. Варвара была доброй девочкой, но, что касается внешности, она была полноватой. Дети таких, как правило, не любят, задирают и обзывают. Я, как видите, тоже не Дюймовочка, поэтому мы с ней и сдружились, как две отвергнутых своим стадом овцы. Мы всю жизнь поддерживали друг друга. Варвара все время плакалась, что никому такая толстая не нужна, что никогда не выйдет замуж. А получилось все наоборот. Я родила ребенка без мужа, и подруга помогла мне и поддержала меня, как никто другой. До трехлетнего возраста ребенка мы вдвоем по очереди сидели с ним.

Яна икнула и зачавкала жвачкой звонко и противно. Женщина остановила свой рассказ и спросила:

— Извините, уважаемая… а вы вообще слушаете меня?

— Да, — лаконично ответила Яна.

«Наверное, у нее такой стиль работы, то есть вникания в детективную ситуацию», — подумала женщина.

— Так вот… — продолжила свой рассказ женщина, — получилось так, что я осталась незамужней с ребенком, а Варвара вышла замуж в возрасте двадцати шести лет, когда уже думала, что останется старой девой. Она познакомилась с мужем Данилой Витальевичем на какой-то дружеской вечеринке. Вместе они прожили три года, детей завести не успели…

— Родить… — прервала ее Яна, не меняя своей позы и выражения лица.

— Что? — не поняла женщина.

— Заводятся тараканы, а дети рождаются, — пояснила свою мысль Яна.

— Ну да… Я не могу сказать, что мне нравился муж Варвары. Какой-то он был скользкий тип, не для такого человека, как моя подруга. Меня не покидало ощущение, что он ее использует. Варвара готовила ему еду, стирала, он жил в ее шикарной трехкомнатной квартире. А я была уверена, что Данила изменяет ей. Я сама видела его несколько раз в центре города с молоденькими симпатичными девицами. Мы много раз даже ссорились с Варенькой из-за ее мужа, так как она считала, что я к нему придираюсь. Сама она любила его безоговорочно и безоглядно. И когда муж предложил ей привести себя в порядок, заняться собой, похудеть, Варвара запаниковала, решив, что Данила ее разлюбил, и была готова на все ради мужа…

— Еще чего! Все мы, бабы, — дуры! Готовы на все ради них! Ради кого?! Ради кого, скажи ты мне?! — вдруг прорвало Яну. — Мы кокетничаем с ними, строим глазки, улыбаемся, зарабатывая первые морщины. Мы тратим свои нервы, пытаясь заполучить их в свои сети, мы теряем здоровье, бегая к ним на свидания в коротких юбчонках в тридцатиградусный мороз. Мы радуемся, как дети, когда они дарят нам тюльпаны один раз в году на Восьмое марта. И что мы получаем взамен? Штамп в паспорте, который гарантирует то, что мы можем расслабиться?! Нет! Все только начинается! Нескончаемые придирки, ссоры, которые, по их представлению, должны обязательно заканчиваться оргиями! Ах, ты отказала мне из-за того, что тебе мешает живот?! А когда родился ребенок, ты вообще разлюбила меня, единственного и неповторимого?! Ты все внимание и любовь даришь этому орущему кульку. Мы не правы? Действительно, зачем обращать столько внимания на грудного ребенка, лучше заняться мужем. Это ведь ему надо менять подгузники, готовить кашку, гулять подолгу на свежем воздухе, укачивать… И все это необходимо делать непринужденно и элегантно, по возможности в черных чулках и туфлях на шпильках. Потом мы же, женщины, ходим на работу, чтобы отдохнуть и посплетничать! Поэтому глажка белья, уборка квартиры, стирка, воспитательная работа с детьми, беготня по магазинам с руками, оттянутыми сумками до земли, — это наше дело! Мы должны встретить кормильца-поильца, хозяина дома вкусным ужином! Дети не смеют мешать отдыхать папе после работы своими глупыми играми и отвлекать от глобальных проблем дурацкими вопросами. Через несколько лет вы начинаете замечать, с каким удивлением ваш любимый смотрит на ваши располневшие бедра с целлюлитом и варикозными, расширенными венами, потерявшую былую форму грудь и недовольно морщит нос. Оказывается, в том, что с годами и родами детей портится фигура, виноваты тоже вы! Итак!.. — Румянец у Яны разросся во все щеки, глаза лихорадочно заблестели.

Женщина в черном плаще слушала ее бессвязную речь, открыв рот, понимая, что явно задела наболевшие струны души этой странной сыщицы.

— Итак, я надеюсь, ваша подруга послала куда надо своего мужа, проявившего недовольство ее фигурой?! Послала к чертовой бабушке и продолжила жить, как счастливый и свободный человек?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнула клиентка, — она улеглась в какую-то ферму красоты, что порекомендовал ей Данила.

— Фирму? — переспросила Яна, нахмурившись.

— Нет, именно на ферму красоты…

— Как для животных, — среагировала Яна.

— Да, Варюша отдавала бешеные деньги на корректирующие косметические процедуры, занятия на тренажерах, массаж, диету, на какие-то занятия по восточной философии, после которых она была сама не своя. Я навещала ее два раза на этой ферме и с каждым разом все больше не узнавала ее. Подругу словно зомбировали. Мне было так плохо, я теряла лучшего друга, который не хотел внять разумным доводам. Я была уверена, что ее муж ловко избавился от моей Вари. Но оказалось все сложнее… Она не вышла из клиники.

— Она решила доводить себя до совершенства вечно?

— Она умерла.

Яна, казалось, впервые очнулась от своих тяжелых мыслей.

— Вот о чем я говорила! Нельзя потакать во всем неблагодарным мужчинам! Женщины издеваются над собой как только можно, ложатся под скальпель хирурга, увеличивают грудь, уменьшают бедра, удлиняют волосы на голове, удаляют волосы с корнем с оставшихся частей тела. А в это время лысое, волосатое существо с большим животом и улыбкой Квазимодо уже присматривает себе другую жертву!! — снова прорвало Яну.

— Вы это о ком? — осторожно поинтересовалась женщина, вероятно, представив себе большую волосатую гориллу в зоопарке.

— О мужчинах! — горько воскликнула сыщица.

— Ну не стоит утрировать… не все из них настолько не следят за собой. Некоторые из них ведут здоровый образ жизни, ходят в тренажерные залы…

— Да! — вдруг залилась горькими слезами Яна. — Я знаю, мой муж именно из таких.

Женщина — ее звали Надежда, — которая по образованию была психологом, уже и раньше догадывалась, что с этой, с позволения сказать, сыщицей не все в порядке, а ее откровенная истерика убедила в правильности предположения.

— Расскажите, что с вами произошло?

— От меня ушел муж.

— К другой женщине? — со знанием дела поинтересовалась Надежда.

— Да…

— У вас есть дети?

— Маленький сын…

— Совсем мужики озверели! — вдруг горячо поддержала ее Надежда. — Что им еще надо? Такая красивая женщина! Есть ребенок, есть, как я понимаю, достаток!

— Да нет… не все так гладко, — шумно высморкалась собеседница, — со мной жить трудно. Я далеко не подарок, но он говорил, что любит… А любовь проходит.

— Не убивайтесь так, вы найдете еще себе достойного мужчину.

— Мне никто не нужен, кроме Ричарда.

— Это первая ошибка. Нельзя зацикливаться на одном человеке, раскройте глаза, посмотрите на других мужчин!

— Да? — задумалась Яна.

— Конечно! Вы должны найти мужика лучше, чем был бросивший вас муж, чтобы он локти себе кусал!

Яна вытерла слезы.

— Но для того, чтобы у вас получилась новая личная жизнь, вы должны полностью порвать со старой жизнью. Понимаете? Полностью! Нельзя сравнивать новых мужчин с мужем, все время вспоминать какие-то совместные жизненные моменты. Это сделать нелегко, но если вы хотите стать счастливой…

— Я постараюсь! — потемневшими глазами с грустью посмотрела на Надежду Яна. — Только почему, если вы такая умная, не устроили свою личную жизнь?

Надежда опустила глаза. Это была приятная, статная брюнетка с гладко зачесанными волосами и большими, почти черными, выразительными глазами.

— Не из-за того, что не получилось, а из-за того, что сама не хотела. Я любила Варю…

Брови Яны поползли вверх.

— Да, — подтвердила Надя, гордо поднимая голову, — я любила ее, но она этого не знала, она умерла, не подозревая о моих чувствах. Если бы Варвара узнала об этом при жизни, то она испугалась бы. Вы теперь понимаете, почему я не могу смириться с ее смертью? У меня умерла подруга и любовь всей жизни.

Яна почувствовала себя неуютно. У человека, сидящего напротив, действительно, произошло непоправимое горе, а она ноет о своем…

— Почему вы думаете, что ее убили? Что по этому поводу говорят медики?

— То, что она сама виновата. Она якобы не предупредила врачей, что у нее больное сердце, и перегружала себя в тренажерном зале. Бедная подруга, она так хотела стать стройной. Вроде как даже в тихий час пробиралась тайком на беговую дорожку и изматывала себя нагрузками.

— Может быть, так все и было? — осторожно предположила Яна.

— Я в это не верю. Варвара никогда не жаловалась на сердце. Тридцатилетняя женщина так просто не может умереть от физических нагрузок!

— Но…

— Я допускаю, что это могло быть, но не верю в это. Поэтому я и готова заплатить любые деньги, чтобы узнать причину смерти моей подруги.

— Где находится этот… эта ферма? — спросила Яна.

— В Чехии, — просто ответила Надежда.

— Где?!

— В Чехии, в бывшей социалистической стране с прекрасным климатом, на минеральных источниках, на лечебных грязях. Приезжают туда только женщины и, конечно, в основном из стран СНГ и Польши. Весь обслуживающий персонал и медицинские работники прекрасно говорят на русском языке. Пройти там курс омолаживающих процедур, вплоть до вмешательств пластической хирургии, очень дешево, вернее, значительно дешевле, чем в Москве.

Мозг Яны лихорадочно заработал. Меньше всего она ожидала, что ее задание окажется за пределами России. Хотя ей это было даже выгодно, уехать куда глаза глядят, чтобы не видеть Ричарда и собраться с мыслями.

— Вас послало мне само Провидение, — сказала Яна, — я с огромным удовольствием возьмусь за это расследование.

— Это уже плюс, но как вы решили действовать? — просветлела лицом Надежда.

— Самым простым способом! — воскликнула Яна. — Я лягу туда как пациентка и обследую их жизнь изнутри, так сказать. Можно будет делать выводы, есть там что-то подозрительное или нет.

— Возникнут небольшие трудности, — предостерегла ее Надежда.

— Какие?

— Путевку туда достать очень нелегко, ферма — закрытое учреждение, небольшое и нераскрученное, но это я возьму на себя… Придется немного подождать с визой.

— Подожду!

— Да, Яна, пожалуйста, а пока займитесь своими личными делами. Послушайте меня, не откладывайте на завтра то, что можно сделать сегодня! Вырвите с корнем мысли о предателе и вперед, навстречу новым романам, новым ощущениям, новым приключениям и новым чувствам!

Яна расплылась в улыбке, которая плавно перетекла в гримасу боли и отчаяния.

Глава 5

Ричард собрал документы, просмотренные и подписанные за день, и сложил все в сейф, встроенный прямо в стену у него в кабинете. Он был мрачен и спокоен, как и всегда в последнее время. В кабинет заглянула симпатичная девушка со светлыми волосами и зелеными глазами, его секретарь Люба.

— Люба, ты все еще здесь? — удивился Ричард. — Я же тебя отпустил домой час назад.

— Да я заболталась с подружками, — отмахнулась Люба, имея в виду продавщиц из галантерейного отдела торгового комплекса Ричарда.

Люба придала своему довольному, вволю наговорившемуся лицу сочувствующее и печальное выражение и произнесла:

— Ричард Тимурович, примите мои соболезнования по поводу потери близкого человека, скорблю вместе с вами… Как вы, вообще, могли спокойно работать весь день и ничего не сказать мне? Я все-таки ваш личный секретарь.

— Ты о чем говоришь? — поинтересовался Ричард, откидывая темную прядь со лба.

— Как о чем? Я позвонила вам домой, мне надо было передать вашей жене, что пришла новая коллекция одежды, которую она ждала, а мне ответили замогильным голосом, что у вас в доме поминки. Я сделала вывод, что у вас умер кто-то из близких людей, так как вряд ли вы бы стали справлять поминки по чужому человеку у вас в доме…

— Поминки? — переспросил Ричард задумчиво и медленно, словно взвешивая это слово на вес и пробуя на вкус.

— Ну да, по близкому вам человеку… правда, мне не сказали, по ком именно…

Ричард стремительно вышел из кабинета, и еще стремительней его «Мерседес» сорвался со стоянки. Подъехав к своему дому, Ричард глазам своим не поверил: весь фасад их с Яной особняка был увешан траурными венками, где-то жалостливо скрипки играли печальную мелодию. Ричард с ошарашенным видом, оставив «Мерседес» незапертым, вошел в дом. Вся гостиная утопала в цветах, в основном это были лилии и хризантемы. За длинным столом под белоснежной скатертью сидели люди с постными лицами. Фактически все они были Ричарду незнакомы. Во главе стола восседала Яна с бледным лицом без косметики и в черном платье из шелка с полупрозрачными широкими рукавами. Вид у нее был скорбный и трагически театральный.

В углу на импровизированном помосте играл квартет музыкантов. От их душещипательной мелодии слезы наворачивались на глаза сами собой, а сердце начинало болеть. У окна под занавешенным черным покрывалом зеркалом стоял гроб из лакированного дерева с латунными ручками. В одно мгновение Ричарду стало нехорошо, он почему-то сразу же подумал, что что-то случилось с Агриппиной Павловной, и, судя по стоящему гробу, случилось непоправимое. Все поплыло у хозяина дома перед глазами, во рту пересохло, а голова закружилась.

«Как же это так могло произойти? — вертелось у него в голове. — Я же еще утром видел ее здоровую и живую… Почему все произошло так быстро? Обычно хоронят на третий день, а тут сразу гроб… Хотя со связями Яны… ведь в свое время она подрабатывала в морге на должности заведующей… Стоп! О чем это я думаю?! Что за бред?!»

Яна посмотрела на побледневшего и растерявшегося мужа, мнущегося при входе в гостиную, и помахала ему рукой. Музыканты прекратили играть.

— Проходи, дорогой! — пригласила она Ричарда. — Присоединяйся к нашему невеселому застолью.

Ричард на негнущихся ногах подошел к столу, присел напротив Яны. Сама радушная хозяйка дома была необычайно стройна в элегантном черном платье, которое еще больше подчеркивали ее длинные светлые волосы.

— Помянем ту, которая была с нами все эти годы! — произнесла Яна, поднимая рюмку с водкой.

Ричарду кто-то налил водки в стаканчик и сунул в руку. Он, не отрывая взгляда от жены, осушил его. Ему тут же налили еще.

— За ту, что ушла безвозвратно из этого дома и никогда больше не вернется, — повторила Яна тост, не отрываясь, до рези в глазах смотря на мужа.

Ричард махнул стаканчик, не глядя и не закусывая, все еще не до конца понимая, как такая трагедия смогла произойти у них в доме.

Яна кивнула головой, и музыканты заиграли похоронный марш. Лица поплыли у Ричарда перед глазами.

— За ту, которая ввергала нас в ураган страстей и примиряла…

— За ту, которая помогла появиться на свет нашему сыну Вове…

Тосты следовали один за другим. Ричард тупо сидел за столом, ни слова не говоря, только осушая стаканчики с водкой один за другим. Скоро хоровод мрачных лиц присутствующих, отрешенные лица музыкантов, черный гроб с белыми цветами слились в одно большое черно-белое пятно и погрузили Ричарда во мрак.

Ричард плыл в кромешной темноте, ему хотелось плакать и кричать, но вода, проникающая во все щели, не давала вздохнуть. Он открыл глаза. Над ним, лежащим в костюме и ботинках на диване, стояла Агриппина Павловна и поливала его из чайника. Ричард ошарашенно уставился на свою домоправительницу.

— Боже! Агриппина Павловна, дорогая, вы живы?!

Домоправительница фыркнула.

— А с чего мне помирать-то? Или обрадовался, что я не увижу, что ты без меня творишь? Не буду сгорать со стыда из-за тебя и краснеть? Нет, мой милый мальчик, рано ты меня хоронишь! А вот ты вчера так напился, что, не ровен час, мог бы и душу богу отдать…

— Долго жить будете… — пробормотал Ричард, потирая себе виски, чтобы снять головную боль.

— Да уж, поживу еще! Что за моду вы взяли с Яной напиваться до потери сознания?

— Я видел жуткий сон. Как будто в нашем доме полно народа, Яна в черном платье сидит во главе большого стола и гроб в гостиной весь в цветах…

— Так это был не сон, — усмехнулась Агриппина Павловна. — Яна вчера устроила поминки.

— По кому? — спросил Ричард. — Вы же живы?!

— А при чем здесь я?! Кроме меня, уже и умереть некому, что ли? — обиделась домоправительница, поправляя ворот платья. — Яна хоронила вашу любовь!

— Кого?!

— Любовь. Ей посоветовала какая-то психолог сделать один раз больно и навсегда, то есть вырвать из сердца с корнем воспоминания о прошлом. Я была против этого фарса и уединилась с ребенком, чтобы не калечить ему психику. Вова не виноват, что у него родители с приветом! А Яна настояла на этом действе, надеясь на то, что похороны вашей любви ей помогут избавиться от мыслей о тебе, как о живом, предавшем ее человеке.

— Что за бред?.. — привстал Ричард с дивана и, шатаясь, побрел к лестнице, ведущей на второй этаж. — Сейчас я ей устрою похороны! Я вчера чуть с ума не сошел!

— Дик, вернись! Яна собрала вещи, забрала ребенка и рано утром уехала из дому.

— Куда?!

— К себе в дом…

— Какой дом?! Она уехала в тот сарай?! Увезла моего ребенка в ту развалюху?! — вскричал Ричард, имея в виду старый, полуразвалившийся дом в Подмосковье, доставшийся Яне от ее второго мужа, в котором совершенно невозможно было жить.

— Раньше надо было думать, — проворчала Агриппина Павловна, — а я осталась здесь только для того, чтобы привести тебя в чувство. Теперь ты на ногах, и мы с Борисом Ефимовичем тоже уезжаем к Яне. Ты сильно разочаровал меня, мой мальчик! Я всегда опасалась, что тебе не удержать такую увлекающуюся девушку, как Яна, что ты ей надоешь, и она тебя бросит. А вышло все с точностью до наоборот. Я уезжаю к внуку, — немного подумав, домоправительница добавила: — Завтрак на плите.

Агриппина Павловна, гордо неся голову, удалилась прочь. Вскоре к дому подъехало такси, и молодой шофер помог Агриппине Павловне вынести четыре больших чемодана, куда поместились все ее вещи и немного вещей Бориса Ефимовича, которые были приобретены для него совсем недавно в торговом комплексе Ричарда. Сам Борис Ефимович медленно ковылял за своей степенной пассией, опираясь на палочку. Ричард в черной рубашке и мятых черных брюках стоял в гостиной, словно изваяние. Борис Ефимович, все же не выдержав, подошел к Ричарду и, прокашлявшись, сказал:

— Я понимаю, что мое мнение для вас ничего не значит, что я и сам иждивенец в этом доме, но я не могу не заступиться за ту, которая спасла мне жизнь. Яна — светлый человек, она порядочная и верная, в свое время она пообещала мне, что вытащит меня из того адского дома престарелых, и выполнила свое обещание. Кто я был для нее? Да никто! Никому не нужный, незнакомый старик! Она — человек, на которого можно положиться, а вы поступаете с ней непорядочно! Судьба вас за это покарает! Будь я помоложе и поздоровей, я бы вмазал вам по физиономии!

— Считайте, что сделали это, — отвернулся Ричард.

— Пойдем, дорогой, — позвала Агриппина Павловна своего спутника, — нам здесь больше нечего делать.

Борис Ефимович покачал головой и поспешил на выход, тяжело опираясь на палочку. Агриппина Павловна остановилась в дверях и кинула взгляд назад, проговорив нарочито громко:

— Прощай, дом! Мой дом, где я служила верой и правдой с самого момента его постройки! Дом, где — я думала и всегда на это надеялась — поселятся мир, покой, любовь и детский смех, но похоже, что здесь будут раздаваться только звуки любовных оргий и разврата!

— Агриппина Павловна, ты говоришь, как в плохих сериалах, — морщась, прервал ее Ричард.

— Я только говорю, а ты себя так ведешь, неблагодарный мальчишка!

— Мне уже за сорок, хватит называть меня мальчишкой!

— Никому об этом не говори, а то засмеют, ведь ты поступаешь так, словно тебе восемнадцать лет!

— Я не выгонял никого из этого дома, ни Яну с сыном, ни тебя с Борисом Ефимовичем! Вы сами приняли такое решение! — сказал Ричард, все еще не смотря домоправительнице в глаза.

— А ты думал, что Яна останется в твоем особняке после того, как ты ей заявил, что она живет на твои деньги? Ты думал, что она будет валяться у тебя в ногах и просить не бросать ее? Ты не дурак и не мог на это рассчитывать, зная характер Яны! У меня вообще такое чувство, что ты специально так сказал, чтобы она ушла. Хорошо, пусть все будет на твоей совести, если она у тебя еще осталась!

Тут в дверях появилась худенькая молодая женщина со светлыми волосами, в джинсовой юбке с узором и кружевом и в топике цвета спелой малины на тоненьких лямках. Женщина сняла большие солнечные очки розового цвета и поздоровалась:

— Здравствуйте, Ричард!

Агриппина Павловна с большим презрением осмотрела вошедшую девушку и процедила сквозь зубы:

— Пост сдан, пост принят! Радуйтесь, разлучница, вы выжили из этого дома двух хозяек, ребенка и инвалида! Будет вам теперь счастье!

Агриппина Павловна гордо вышла из дома в сопровождении своего друга, и вскоре оставшиеся в холле услышали, как от дома отъехало такси, на прощание пронзительно посигналив.

Сердце Ричарда сжалось от боли и пустоты в этом большом доме, словно из него разом вынули все внутренности и приготовили к бальзамированию.

— Зачем ты пришла? — весьма сухо спросил он у девушки.

— Ой, у вас в доме покойник?! — округлила глаза Лиза, смотря на большой лакированный гроб, расположившийся в гостиной.

— А… это… — Ричард небрежной походкой подошел к своему кошмару наяву и легко откинул крышку.

Лиза вскрикнула, невольно отступая назад. Ричард смотрел на вещи, сваленные в гроб, нервно постукивая длинными пальцами по крышке. Внутренности этого гроба наполняли фотографии Яны с Ричардом, милые сувениры, которые они дарили друг другу и покупали в совместных поездках по разным странам. Здесь же лежала Янина большая шкатулка, набитая ювелирными украшениями, которые Ричард когда-то дарил своей жене. Ричард тяжело вздохнул и, повернувшись к девушке, глухо повторил свой вопрос:

— Зачем ты пришла, Лида?

— Меня зовут Лиза.

— Это не меняет сути вопроса.

— Пригласить вас, Ричард, куда-нибудь поразвлечься? — промямлила девушка, понимая, что выбрала не совсем удачный момент для того, чтобы навестить Ричарда.

— Ты серьезно считаешь, что у меня есть настроение развлекаться? — устало спросил Ричард и с громким стуком захлопнул крышку гроба.

Глава 6

Яна с тоской смотрела в окно. Они всей семьей все-таки въехали в этот полуразвалившийся деревянный дом, который раньше даже в качестве дачи не мог использоваться ввиду отсутствия элементарных удобств для нормальной жизни. Покосившееся крыльцо, выбитые стекла, заросший сорняками и бурьяном огород без забора. Крыша в доме протекала, горячей воды не было и в помине, а холодная вода сочилась тоненькой струйкой, так как все краны и трубы в доме проржавели. Половицы прогибались и нещадно трещали при каждом шаге, а потревоженная пыль носилась в воздухе. Яна и сама не могла поверить, что она решилась переехать сюда вместе со своей семьей. Она сделала это на каком-то нервном подъеме, чтобы отказаться от всех материальных благ, чтобы доказать прежде всего себе, что она обойдется без мужа, без его денег и сама своим трудом и энтузиазмом выберется из этой ямы. Но сейчас, глядя на это болото, в которое она вогнала себя совершенно добровольно, Яна поняла, что погорячилась со своим решением. Прежде чем вылезать из ямы, надо было саму яму привести в божеский вид.

Яна закрутила волосы в узел, засучила рукава, и вместе с Агриппиной Павловной, Борисом Ефимовичем, Асей и Сергеем они трое суток мыли дом. Ася позвонила девочкам с работы Яны, и они явились все, как одна, помогать Яне, словно на субботник. Сотрудницы из ее стоматологической клиники закупили новую посуду, занавески, плетеные кресла. Сергей с Асей привезли два дивана и большой обеденный стол. Григорий Андреевич с женой Валерией привезли детскую кроватку и кучу детской одежды.

Мужчины, съездив на строительный рынок и купив необходимые строительные материалы, подлатали крышу, поправили крыльцо и наладили водоснабжение. Уставив большой стол простыми продуктами, купленными на ближайшем рынке, Яна произнесла речь:

— Мои друзья и коллеги, я всем вам очень благодарна за помощь и понимание! Мир не без добрых людей!

— О чем ты говоришь, Яна?! Сколько ты сделала для нас! Теперь наш черед помочь тебе!

— И заметьте, я не взяла ни рубля из денег богатого мужа и при этом с вашей помощью имею вполне приличное жилье! — самодовольно сказала Яна.

— Странно, что Ричард не вернул тебя обратно в особняк и не ушел оттуда сам… — проговорила Ася, с опаской осматривая трухлявые деревянные перекрытия в доме Яны, — это так на него не похоже…

— Не будем о грустном, — предостерегла подругу Яна.

— Да, давайте будем лучше жарить шашлыки во дворе! — предложил Григорий Андреевич, и гости шумной толпой двинулись на улицу.

Яна передала все дела в стоматологической клинике своей заместительнице, чтобы Ричард не смог ее упрекнуть в проживании за счет свалившегося на ее голову наследства, на деньги от которого она и открыла свое дело. Она все последующие дни с большим интересом наблюдала за Агриппиной Павловной. Эта дама, всю жизнь жившая в городских условиях, а в последнее время вообще в комфортабельном особняке с полным набором бытовой техники, впервые оказалась в деревне, в доме с весьма условными удобствами. Яну очень тронуло то, что Агриппина Павловна покинула своего «мальчика», с которым прожила тридцать с лишним лет и которого считала своим сыном, и ушла жить к ней. Это многого стоило! И теперь Агриппина Павловна мужественно сносила все тяготы кочевой жизни. Уже с утра ее статная фигура с высокой прической из густых волос с сединой возвышалась посредине заросшего огорода. Она несколько растерянно смотрела на траву по пояс, чертополох и заросли крапивы, нагло захватившие весь участок. Агриппина Павловна, засучив рукава, не покладая рук выпалывала все сорняки на их участке. После этого она собственноручно сформировала грядки и засеяла их семенами, купленными в специализированном магазине. Борис Ефимович, хромая и тяжело опираясь на палку, всячески помогал своей любимой и даже соорудил парник для выращивания помидоров. Агриппина Павловна посадила кабачки, огурцы, морковь, лук, чеснок, укроп, кинзу, репу. Она закапывала или раскидывала семена с таким знанием дела, что к ней стали обращаться соседи за помощью и советом. Домоправительница громким голосом вещала людям, что и когда лучше делать, когда высаживать какие культуры, на какую глубину и при какой температуре. При этом Яна как-то застукала Агриппину Павловну, когда та в сарае листала книгу и журналы по садоводству и тут же с умным видом шла давать советы соседям и отвечать на их вопросы. Малыш Вова резвился весь день на свежем воздухе. Яна старалась не думать о том, как они будут жить в этом холодном доме зимой. Борис Ефимович с Агриппиной Павловной вели домашнее хозяйство. Одна Яна «ковыряла в носу» весь день.

В клинику «Белоснежка» она не хотела возвращаться. В ее ушах до сих пор звучало обвинение Ричарда в том, что сама без наследства или без мужа она ничего бы не достигла. А свою клинику Яна купила на деньги от нежданно-негаданно свалившегося на голову наследства от давнишнего поклонника ее бабушки из Италии.

— Я и сама смогу добиться успеха в жизни! — заверила она сама себя и пошла работать продавщицей в местный магазин. Ее устраивал график работы — день через два — и близость к дому: помещение магазина находилось в трехстах метрах от ее деревянного домика.

— Ты с ума сошла! — упрекала ее навестившая их вечером Ася, обвешанная сумками и пакетами с продуктами.

— Зато теперь я нищая! — самодовольно парировала Яна. — Теперь никто не посмеет меня упрекнуть в том, что я живу за чужой счет! Все, я живу, как все, и неплохо живу!

— Яна, прекрати ерничать! Ты не должна работать продавщицей.

— А чем тебе не нравится моя профессия, вернее, мое занятие?

— У тебя есть стоматологическая клиника! Это твое дело! — пыталась образумить ее подруга.

— Она заработана не моим трудом, а куплена на деньги от наследства. Ричард сказал…

— В конце концов, ты была замужем за богатым человеком, у тебя есть акции вашего совместного дела! — прервала подругу Ася.

— Я пришла к нему, будучи простой официанткой, и уйду ни с чем! Ричард сказал…

— Да плевать мне, что сказал твой Ричард! — воскликнула Ася. — Мне кажется, что он вообще не в себе последнее время! Он тебя специально подначивает, а ты и рада! Ты достаточно намаялась в своей жизни, вот судьба и послала тебе подарок в виде наследства!

— Судьба посмеялась надо мной, так как поняла, что сама я в этой жизни добиться ничего не могу…

— Я убью его!

— Кого?

— Твоего мужа! Он сломал тебя, втоптал в грязь буквально! Зачем такое самоуничижение?! Ты прекрасно справлялась со всем, за что бралась! У тебя много талантов и способностей!

— Вот я и докажу сама себе, что достигну успехов без его денег! — самодовольно проговорила Яна.

— Каких успехов?! Станешь заведующей ларьком?

— Хотя бы…

— Яна, ты привыкла жить в роскоши с кредитной карточкой. Ты не сможешь прожить на зарплату продавщицы!

— Вот и ты говоришь, как Ричард! За меня не беспокойся, — подмигнула Яна. — Я буду воровать продукты! — показывала самообладание Яна.

— А ты подумала о сыне? Сама-то ты с приветом, а вот его за что ввергаешь в нищету?

— Он не будет ни в чем нуждаться! Так живут миллионы мальчиков по России.

— Он имеет право получать алименты от отца!

— Отец не очень-то и предлагал! Видимо, ему есть на кого их сейчас тратить! И вообще, Ася, прекрати сумками таскать нам красную икру и буженину! Нам теперь это не по средствам! — отчитала подругу Яна.

Глава 7

Яна вытерла прилавок и теперь ставила не подошедший покупателю товар обратно на полку, когда дверь открылась и под раздражающий звук колокольчика, висящего над ней, в магазин вошла Агриппина Павловна с какой-то незнакомой женщиной средних лет с кудрявыми каштановыми волосами, в зеленом костюме в мелкую клеточку. Яна приветливо улыбнулась.

— Понадобилась соль или сахар?

— Нам нужна ты, — пояснила домоправительница, тяжело дыша, так как погода на улице стояла очень жаркая и душная.

— Я сейчас работаю.

— Нам надо с тобой только поговорить, пока нет покупателей, — попросила Агриппина Павловна и многозначительно добавила: — Дело очень важное.

— Ну, хорошо, садитесь вон у той стойки, где я наливаю детям молочные коктейли, а я сейчас подойду, — согласилась Яна и кинулась обслуживать вошедшую покупательницу. Продав бабульке два батона хлеба и коробочку сметаны, Яна присела напротив своих посетителей по другую сторону прилавка и внимательно посмотрела на них большими голубыми глазами: — Слушаю вас.

— Яна Карловна, меня зовут Татьяна Васильевна, и я — адвокат.

— Очень приятно. Мы с мужем разошлись, но я не претендую на его имущество, — быстро ответила Яна, недовольно зыркнув на домоправительницу и явно собираясь вставать.

— Подождите! Я пришла совсем не по этому вопросу. Выслушайте меня, пожалуйста. Небезызвестный вам Борис Ефимович тридцать лет назад был женат на одной интересной женщине. Интересна она была не внешне, а, скорее всего, своим странным, неординарным отношением к жизни.

Яна удивленно подняла брови, так как меньше всего она ожидала, что разговор пойдет о гражданском муже Агриппины Павловны.

— Наталья Владимировна, его жена, была женщиной очень хитрой и умной и при разводе с Борисом Ефимовичем смогла сделать так, что все совместно нажитое имущество в браке перешло ей. Кстати, ваш Борис Ефимович тоже был состоятельным человеком, ему наследство досталось от богатых родителей. От брака с Натальей Владимировной остался их сын, поэтому Борис Ефимович и не настаивал на передаче части имущества ему.

— А при чем здесь я? — Тут Яна отвлеклась и продала вошедшему мужчине блок дешевых сигарет и две бутылки светлого пива, потом спросила: — Почему вы пришли ко мне на работу и рассказываете историю тридцатилетней давности?

— Эта история имеет продолжение и в наше время, — ответила ей адвокат, — не так давно Наталья Владимировна умерла и оставила завещание. Часть наследовал ее сын, а другую часть…

— У нее взыграла совесть, и другую часть наследства она оставляет Борису Ефимовичу! — догадалась Яна, перебивая Татьяну Васильевну.

— Нет, я предупреждала, что Наталья Владимировна была женщиной со странностями. Она завещала приличную часть своего состояния не Борису Ефимовичу, а его жене.

— Жене?! Что за бред? Какой жене? А если Борис Ефимович не женат? — засыпала вопросами адвоката Яна.

— Значит, он не получит денег, так как по завещанию их может получить только его законная, официальная супруга, — пояснила Татьяна Васильевна, вытирая носовым платком лоб, так как в магазине Яны не было кондиционера и в помещении было катастрофически нечем дышать.

— Действительно, странная женщина, — согласилась Яна, — я слышала, что умирающие супруги завещают деньги в пользование другой половине, пока та не предаст их любовь, то есть не женится или не выйдет замуж. А чтобы наоборот… деньги отдавались жене бывшего мужа! Такое слышу первый раз в жизни! И что вы хотите от меня? — поинтересовалась Яна.

— Яночка, — вступила в беседу Агриппина Павловна, — я понимаю, что ты у нас гордая и отказалась от денег мужа, но ты должна подумать о ребенке, о Вове. Мы сейчас находимся не в самом лучшем положении, и нам бы не помешали дополнительные денежные вливания!

— Речь идет о внушительной сумме, — поддержала домоправительницу Татьяна Васильевна, — речь идет, по предварительной оценке имущества, о двух миллионах долларов.

Яна поперхнулась:

— О какой сумме идет речь?! Я не ослышалась?!

— Ты не ослышалась, дорогая, — покачала головой Агриппина Павловна, — нельзя допустить, чтобы пропали такие деньги. У меня, конечно же, есть кое-какие сбережения, я фактически никогда не снимала пенсию, так как жила на всем готовом. Кроме того, Ричард часто дарил мне дорогие подарки, я могла брать деньги, сколько хотела, на продукты и на свои нужды. Все свои сбережения я отдам вам с Вовой, но это ничтожная сумма по сравнению с деньгами, которые просто просятся к нам в руки!

— Ну, так в чем дело? Не вопрос! — воскликнула Яна, тряхнув длинным хвостом. — Выходите замуж за своего Бориса Ефимовича, и дело в шляпе!

— Есть один небольшой нюанс, — отвела глаза адвокат, — жена Бориса Ефимовича должна быть моложе тридцати пяти лет, то есть вдвое моложе своего мужа…

— А это еще зачем? — не поняла Яна.

— Это очередная блажь его странной жены. Может, таким образом она решила ему отомстить? Чтобы Борису Ефимовичу было тяжело на старости лет с молодой женой? Чтобы он мучился от мысли, что с ним живут из-за денег? Наталья Владимировна страшно ревновала его.

— Скорее всего, Наталья Владимировна была просто больной женщиной, — пробубнила Агриппина Павловна.

— Факт остается фактом, — подытожила адвокат, — завещание составлено, нотариально заверено, и все условия, оговоренные в нем, нам известны.

Неприятный холодок закрался в душу Яны.

— И почему с этим увлекательным рассказом вы пришли ко мне?

— А ты хочешь, чтобы я предложила какой-нибудь молодой незнакомой вертихвостке приватизировать деньги Бориса Ефимовича? — ответила вопросом на вопрос домоправительница.

— Скажите мне, что вы не попросите меня сделать то, о чем я подумала, — сказала Яна, судорожно вытирая прилавок уже в сотый раз.

— А что в этом такого? — удивилась Агриппина Павловна. — Ты теперь женщина свободная, разведенная…

— Как у вас все просто! Вы, вообще, думаете, о чем меня просите?! Я и Борис Ефимович!! Бред! Фиктивный брак!! Что за невезуха такая?! Только я отделалась от денег, легко доставшихся мне, чтобы больше не слышать никаких упреков со стороны некоторых лиц! Так нет, снова сваливаются миллионы долларов, да еще ради получения которых я должна внести аморальщину в наш семейный уклад, выйдя замуж за сожителя своей домо-правительницы! Ирония судьбы!!

— Такая у тебя судьба, — философски заметила Агриппина Павловна, уже посчитавшая вопрос решенным, — если деньги идут в руки сами, от них нельзя отказываться.

Скромный загс одного из районов Москвы в пятницу тринадцатого числа вмещал в себя совсем немного пар, желающих сочетаться законным браком. Яне с Борисом Ефимовичем такая обстановка была только на руку, так как оба они не хотели афишировать свою свадьбу.

Яна в скромном брючном костюме цвета слоновой кости, что для нее было совсем нехарактерно, и с заплетенной косой с пластмассовой заколкой на конце сидела на жестком стуле, скрестив ноги и руки, и хмуро рассматривала окружающих. Ее внимание привлекла молодая пара. Девушка была зажата и закомплексована и одета, словно монашка. Молодой человек, наоборот, источал наглость и агрессию. В рваных джинсах и футболке, расписанной под батик, он жевал жвачку и разглядывал проходящих мимо дам, под одним его глазом красовался сочный фингал.

«Мы сами надеваем себе ярмо на шею, — подумала Яна, — разве будет счастлива эта девушка с этим типом? Конечно, нет, у него на лбу написано, что он выпьет не один литр ее крови и испортит ей все нервы…»

Еще одна дама, разряженная, словно новогодняя елка, цепко держала под руку молодого человека с грустным выражением лица, к тому же моложе ее лет на десять. Яна перевела взгляд на притихшего Бориса Ефимовича в черном костюме-тройке, белой рубашке и с тростью с костяным набалдашником в руке, которую ему подарила Агриппина Павловна. Было заметно по тому, с какой силой Борис Ефимович сжимал свою «третью ногу», как он выражался, что он нервничает.

«Я не вызываю у Бориса Ефимовича приятных эмоций, — подумала Яна, — у него такое лицо, словно он сидит в похоронном бюро… Он, наверное, боится, что брак со мной, даже фиктивный, заключенный в пятницу тринадцатого, ни к чему хорошему не приведет…»

Увидев, что Яна в задумчивости смотрит на него, Борис Ефимович озорно подмигнул ей.

— Сейчас быстренько распишемся, и закончится этот фарс. Тогда я не буду чувствовать себя иждивенцем и смогу достойно содержать всех вас, вы ведь стали моей семьей.

Агриппина Павловна в ярко-красном платье в белый горошек и с белым кружевным воротничком подошла к ним почти одновременно с мрачной и темной фигурой Ричарда, бесшумно приблизившегося к Яне и Борису Ефимовичу с другой стороны.

— Мы регистрируемся после этой пары, — радостно сообщила Агриппина Павловна, поправляя прическу.

— Я не приглашен на торжество? — поинтересовался Ричард своим хриплым низким голосом, присаживаясь рядом с Яной.

Яна посмотрела на него, нахмурив брови. О какой похороненной любви могла идти речь, если голос этого человека вызывал у нее мурашки по коже, а запах его дорогой туалетной воды доводил до полуобморочного состояния?

— Какими судьбами? — смогла взять себя в руки Яна и спросить его будничным тоном: — Или пришли подавать заявление со своей Офелией?

— Офелии здесь нет, а я случайно узнал от своего секретаря, что сегодня тут состоится знаменательное событие, а именно, бракосочетание глубокоуважаемой Агриппины Павловны и ее избранника.

Яна с ужасом в глазах переглянулась с домоправительницей, и повисла неловкая пауза. Что называется, Ричард слышал звон, да не знает, где он…

— Я же вас люблю, Агриппина Павловна, и, несмотря ни на что, всегда буду любить. Вы выходите замуж в первый раз, и я не мог не прийти и не поздравить вас. — И Ричард протянул Агриппине Павловне роскошный букет из белых роз.

Домоправительница зарделась и отвернулась, смахивая слезу. Яна впервые увидела, как Агриппина Павловна не знала, что ей делать и что ей ответить на сказанное Ричардом. Борис Ефимович, до этого сидевший, как памятник Крылову в окружении героев своих басен, закашлялся, а занервничала теперь уже сама Яна, решив не разубеждать Дика в его глубоком заблуждении.

— Ты можешь быть свободен, — обратилась она к бывшему мужу, отмечая про себя, что выглядит он неважно, — поздравил, и на этом спасибо. На свадебное торжество ты все равно не приглашен, так как я не сяду с тобой за один стол!

— Я просто хотел поинтересоваться, как вы поживаете?

Яна заискрилась злобной улыбкой:

— А вас это еще волнует? Не переживай, дорогой, мы живем не хуже других!

— А скоро будем жить еще лучше! — добавила Агриппина Павловна и прикусила язык.

Ричард, воровато оглянувшись, достал из кармана пиджака сложенную вчетверо бумажку и протянул Яне.

— Здесь адрес и номер счета, по которому ты в любое время сможешь взять любую сумму денег, не называя фамилии, а по востребованию.

— Прямо как в шпионских фильмах, — вздохнула Яна, — можешь засунуть… ой, извините, грубая я стала! Все нервы истрепались! А что делать? Жизнь такая сложная штука! Я иногда чувствую себя ящерицей, которой все время обрубают хвост, а он вырастает снова и снова.

— В торжественный зал бракосочетания приглашаются Яна Карловна Цветкова и Борис Ефимович Шувалов! — раздался громкий и радостный голос работницы загса.

У Яны от напряжения заложило в ушах, она поднялась на предательски задрожавших ногах и протянула руку окаменевшему Борису Ефимовичу.

— Пойдем, дорогой. Наш совместный светлый путь ждет нас!

Ричард, у которого был такой вид, словно на него вылили ушат холодной воды, преградил им этот самый светлый путь своей широкоплечей фигурой.

— Я не понял?! Это что, ты выходишь замуж за Бориса Ефимовича?!

— Все ты правильно понял, понятливый ты наш. — Яна аккуратно обошла Ричарда и, придерживая Бориса Ефимовича под руку, повела его в зал бракосочетания.

— А Агриппина Павловна?! — стоял Ричард с открытым ртом.

— А что ты так переживаешь? — подбоченилась Яна. — Она не в обиде, она будет нашей свидетельницей. Понимаешь, мы остались подружками.

— Да как ты можешь?! Что это за фарс?! — продолжал бесноваться Ричард.

— Это простая, обычная свадьба, дорогой. Ты не имеешь никакого права кричать на меня и портить наш праздник! Я — свободная женщина и могу выйти замуж, за кого хочу! Ты же быстро, в два счета, освободился от супружеских оков, скреплявших нас.

— Он же годится тебе в деды! — прервал ее Ричард.

— Это тебя не касается! Зато Борис Ефимович не променяет меня на какую-нибудь красотку помоложе! Я, можно сказать, подстраховалась от повторного наступания на одни и те же грабли!

— Не делай этого, прошу тебя! — Ричард схватил Яну за руку. — Это безумие! Не совершай сумасшедшего поступка! Сколько раз уже по нелепости ты выходила замуж?! У тебя же места в паспорте нет, куда печать поставить!

— Наше государство побеспокоилось о таких, как я! В новом паспорте у меня еще полно места для необдуманных браков! — фыркнула Яна. — Хотя самым необдуманным из них был брак с тобой!

— Хорошо, я — подлец! — согласился Ричард. — Но ты не могла не подумать об Агриппине Павловне, о ее чувствах, когда завела шашни с этим дедом, который тихо влез в наш дом и теперь всадил мне нож в спину!

— Не беспокойся об Агриппине Павловне, у нас будет шведская семья! — закричала Яна на весь загс. — А что?! Будем жить по-современному, не принимая ничего близко к сердцу! Я помоложе, побойчее, так сказать, понаглее, вот и отбила у нее старичка! А словосочетания: «наш дом» и «наша семья» больше не употребляй, все это разрушил не Борис Ефимович, а ты!

— Я не позволю нашему сыну жить в этом вертепе! — побледнел Ричард и, развернувшись на каблуках, поспешил к выходу.

— Прости меня, это я тебя заставила… — тихо сказала Агриппина Павловна, — но я буду не я, если только что не видела бурный приступ ревности.

— Это я во всем виноват со своими деньгами, будь они неладны… — сокрушенно произнес Борис Ефимович, — у тебя не муж был, а ураган, от него идет такая энергетика, что я подумал, как бы он не убил меня взглядом на расстоянии.

— Ты, Боря, не виноват, — успокоила его Агриппина Павловна, — во всем виновата твоя ненормальная бывшая жена, надо было додуматься состряпать такое завещание!

Так они и искали виноватых, перекладывая на других ответственность за происшедшее. Яна посмотрела вслед удаляющейся фигуре Ричарда и прошептала:

— Это конец!

Дальше свадебная церемония проходила, как действо на картине В. Пукирева «Неравный брак». Яна и Борис Ефимович с постными лицами, с одной стороны, и сияющая, словно вычищенный медный таз, представительница загса, поздравлявшая их заученными, стандартными фразами, — с другой. Глазами она ощупывала стройную фигуру Яны, словно говоря:

«Ах ты, стервочка, окрутила денежного старичка? Как же ты будешь спать с этой рухлядью? Наверняка с мыслями о том, что скоро станешь богатой вдовой?»

Она перевела взгляд на сухонькую фигурку Бориса Ефимовича, опирающегося на палочку.

— Желаю вам долгих лет жизни, счастья, взаимопонимания и любви, — причем глаза ее говорили совсем другое: «Потянуло на молоденьких, старый осел? Ну, давай, выживший из ума дед, дерзай! Скоро твоя женушка придет за свидетельством о смерти».

Агриппина Павловна расписалась в книге регистрации браков как свидетель.

— Теперь можете поздравить молодых, — произнесла работница загса, закашлявшись на последнем слове.

Агриппина Павловна взяла Яну с Борисом Ефимовичем под руки и, сказав загадочную фразу: «Вот и отмучились!» — повела их на выход.

Вечером «молодожен» пошел спать в комнату Агриппины Павловны, а Яна с чашкой чаю в руках осталась одна перед телевизором. За весь вечер никто из них не вспомнил о свадьбе и о неприятном инциденте, произошедшем в загсе. Уже завтра Яна могла идти вступать в наследство, так как теперь все формальности бывшей, ненормальной жены Бориса Ефимовича были соблюдены, но радости ей это не прибавляло.

«Что мы будем с этими деньгами делать? — подумала она. — Может, отгрохать по соседству с Ричардом второй особняк? Э… нет, все время видеть, как из нашего с ним дома будет выходить Лиза, этого не выдержат даже мои нервы. Сегодня я упала в его глазах окончательно… — Яна грустно усмехнулась, вспомнив выражение лица Ричарда в загсе, — хотя неизвестно, по какому поводу он переживал больше. Потому, что я выхожу замуж, или потому, что я отбила жениха у его любимой Агриппины Павловны?»

Яна допила уже остывший и противный чай.

— Во всем виновата я… Я не ящерица, которой все время отрубают хвост, я — ящерица, которая один раз и навсегда потеряла голову от любви… от любви к этому паразиту!

Глава 8

На свете живет много симпатичных женщин. Этому человеку нравились они все. Вопросы такого плана: «Тебе какие женщины больше нравятся — блондинки или брюнетки? Высокие или маленькие? Полные или худые?» — обычно ставили его в тупик.

Ему нравились все женщины, в каждой он видел изюминку. Беда состояла в том, что он им не нравился. Ну не любили они его жестокие игры и смертельные забавы. Не испытывали кайфа тогда, когда в их податливые тела входила острая и холодная сталь клинка, не смеялись они счастливым смехом, когда чувствовали, как теплая кровь струйками покидала их молодые тела. Вот такой конфликт с женщинами наблюдался у него лет с двадцати. Они были слишком глупы, чтобы понять его глубокую сущность.

Он, затаив дыхание, уже пятнадцать минут наблюдал за двумя молодыми женщинами, расположившимися в летнем кафе. Они курили и пили кофе с пирожными, ели клубнику со сливками. Народа в кафе было мало ввиду утреннего времени. Он, видя такую аппетитную добычу, готов был сидеть в засаде часами, обливаясь потом и пытаясь унять нарастающую дрожь в конечностях.

Одна из этих женщин была высокой худой шатенкой с короткой стрижкой, с трогательной челкой и с красивыми карими глазами. Ее стройная фигура была облачена в несколько старомодный и чересчур строгий костюм цвета охры в мелкую клеточку, на длинных ногах — тонкие колготки телесного цвета и коричневые туфли с большими пряжками цвета меди. Она сразу же понравилась ему своей собранностью, серьезностью и непохожестью на других женщин.

Другая девушка была миниатюрной хрупкой блондинкой с вьющимися волосами, доходящими до середины спины. Она была одета в короткое легкое платье в сиренево-розовых разводах и кружевную кофточку на завязках.

Человек затрясся мелкой дрожью, погружаясь в свои раздумья. Он думал о том, кто из девушек станет его жертвой — маленькая блондиночка, похожая на комнатную болонку, или высокая шатенка, напоминающая строгую учительницу? Кто из них первая пойдет в дамскую комнату, та и познакомится с его железным другом. Он сжимал потными руками рукоятку ножа и трепетал от внутреннего возбуждения.

Ася холодно смотрела на сидящую напротив Лизу.

— Я благодарна вам за то, что вы согласились поговорить о Ричарде и Яне. Я давняя подруга Яны и не могу стоять в стороне тогда, когда их брак терпит крах.

— Я понимаю ваши чувства, но боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Я уже говорила с Яной Карловной, и, по-моему, мы все прояснили, — спокойно ответила Лиза.

— Вы еще молоды, найдете свое счастье, зачем вам разрушать чужую семью?

— Мы с Ричардом не можем противиться нахлынувшему чувству.

— А маленький ребенок?

— Я не буду запрещать Ричарду видеться с сыном, — мило улыбнулась Лиза.

«Какая она, однако, нахалка», — подумала Ася, а вслух сказала:

— А где гарантия, что через несколько лет Ричард не встретит новую любовь и точно так же не поступит с вами, как сейчас вы поступаете с Яной?

— Никто не может ничего гарантировать в своих чувствах. Я постараюсь быть лучше, чем Яна, более любящей и более внимательной к Ричарду. Я буду сидеть дома и ждать любимого с работы, окружу его любовью, заботой и лаской. Я не думаю, что он захочет оставить такую жену, а если даже это и случится… Ну, что ж… несколько лет рядом с таким мужчиной — это тоже счастье.

— Вы намекаете, что моя подруга мало времени уделяла своей семье? Как вы смеете так говорить, вы же ее совсем не знаете?! — возмутилась Ася, в один момент теряя все свое самообладание.

— Я наслышана о бурной деятельности Яны Карловны, — прищурила глаза Лиза, — по-моему, мы уже переходим на грубости.

— Вам Ричард про Яну рассказал? — спросила Ася, отпивая большой глоток кофе.

— Птичка напела! Нет, сама справки наводила! Ричард ничего не рассказывал о своей жене, — дерзко ответила Лиза.

«Да… — подумала Ася, — девушка-то из молодых да ранних. Разговор у меня с ней явно не получился…»

Лиза разрумянилась, глаза ее довольно поблескивали, словно ей в кофе добавили спиртной напиток.

— Ася Юрьевна, вы на машине? Не подбросите меня до ближайшей станции метро? — спросила она, тем самым давая понять, что разговор закончен.

— Подброшу… — взяла себя в руки Ася, решив пока не ссориться с соперницей Яны окончательно, так как она до конца не знала, какое влияние эта цыпочка имеет на Ричарда.

«Хотела бы я тебя подвезти да выкинуть где-нибудь по дороге», — мелькнула мысль в голове у Аси.

— Тогда подождите меня, пожалуйста, — попросила Лиза, — я на минутку заскочу в туалет.

Ася уныло кивнула головой в знак согласия, мало того, она осталась расплатиться по счету за двоих, так как сама пригласила Лизу в кафе на разговор. Лиза упорхнула в дамскую комнату, а Ася погрузилась в свои невеселые раздумья. Говорить Яне, что она беседовала с Лизой, было нельзя. Подруга бы ее убила за то, что она унижалась перед этой вертихвосткой. Она не понимала одного: как Ричард мог променять Яну на эту пустышку? Конечно, Ася дружила с Яной с детсадовского возраста, и ее можно было обвинить в предвзятости в этой сложившейся ситуации. Она смотрела на Лизу и не видела в ней ничего, что могло бы поразить такого мужчину, как Ричард. Она была мила, в меру глупа и обыкновенна. Яна же была личностью неординарной, яркой, заметной. «Может, Ричард устал от Яны, и его потянуло на серость? Что-то, однако, долго Лиза не возвращается из дамской комнаты… Ладно, Дик еще пожалеет, что так поступил со своей семьей! Он сам и пострадает в конечном итоге, такую девушку, как Яна, он уже не встретит никогда. Что себе позволяет эта нахалка? Я — деловая женщина, выкраиваю время, чтобы поговорить с этой вертихвосткой, но не для того, чтобы сидеть и ждать ее уже двадцать минут, пока она не сделает все свои дела в туалете!» — Ася раздраженно посмотрела на часы и направилась в сторону дамской комнаты.

Она прошла внутрь прохладного подвальчика кафе и вошла в дамскую комнату, которая состояла из двух кабинок с такими маленькими дверцами, что, наверное, были хорошо видны ноги и лица справляющих нужду. Ася зачарованно смотрела на открывшуюя ее взору картину. Белая раковина, светло-кремовые стены, черная сумочка Лизы, небрежно брошенная на пол, и ярко-красные пятна, щедро украшавшие все это. Ася на минуту оцепенела, затем медленно перевела взгляд на пол одной из кабинок и увидела женскую ножку в замшевой светлой туфельке и угрожающе расплывающееся темное пятно. Ася, превозмогая дурноту, сделала несколько шагов на негнущихся ногах и толкнула дверцу. Лиза лежала на полу, свернувшись калачиком, вывернув одну ногу и прислонившись лбом к унитазу. Вся ее скрюченная фигура была обильно залита кровью.

— О боже… — прошептала Ася. — Лиза, как же это так?!

Сначала она подумала, что Лиза упала и стукнулась головой или носом, но потом Ася заметила, что все тело соперницы Яны покрывают дырочки, словно воронки с булькающей кровью. Ася на мгновение потеряла дар речи. Затем из сжавшихся от ужаса легких вырвался пронзительный крик о помощи.

Дальнейшее виделось как в кошмарном сне. Ася опустилась на пол в лужу крови рядом с телом Лизы, а какие-то люди, прибежавшие на ее вопли о помощи, суетились, сновали мимо нее туда-сюда. Кто-то из женщин потерял сознание, что вызвало переполох еще больше, кто-то, так же как и Ася, голосил на запредельных частотах. Приехали и милиционеры, и медики, но Лизе они уже ничем не могли помочь, разве что поймать безжалостного убийцу, который так жутко поступил с ней.

Глава 9

Яна сажала маргаритки вдоль тропинки, ведущей к крыльцу дома, пытаясь облагородить внешний вид их развалюхи, когда к ней пожаловала подруга мрачнее самой смерти.

— Ася? Привет! — поздоровалась Яна, вытирая руки, перепачканные землей, о чистые штаны цвета серой гальки.

Подруга, не дожидаясь приглашения, плюхнулась на грубо сколоченную деревянную лавку, оставшуюся еще от старых хозяев этого дома.

— Воды! — выдохнула она.

Яна, пожав плечами, сходила в дом и принесла Асе стакан минеральной воды, который та осушила залпом.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Яна. — На тебе лица нет.

— Помнишь Лизу — новую девушку твоего мужа? — глухо спросила Ася, облизывая пухлые губы.

— Такое забудешь… — мрачно ответила Яна. — Она ко мне в каждом сне приходит со скрипучим криком: «Должок!»

— Я сегодня встречалась с ней.

— Зачем? — удивленно спросила Яна.

— Ты будешь ругаться, но я хотела образумить ее…

— Ася, я же тебя просила не вмешиваться в это дело! — возмутилась Яна, всплескивая руками.

— Теперь ругаться и сотрясать воздух не имеет смысла, — грустно прервала ее подруга, водя носом туфельки по земле, вычерчивая причудливый узор.

— Почему?

— Лиза мертва.

Яна молча поднялась со скамейки и пошла в дом, словно привидение. Она принесла пластиковую бутылку с минеральной водой и принялась опустошать стакан за стаканом. Потом Яна вытерла губы рукавом хлопчатобумажной кофты и посмотрела на Асю.

— Я понимаю, Ася, что я твоя близкая подруга и что тебе дорога, но нельзя же было…

— Ты о чем подумала? — вышла из своего оцепенения Ася. — Ты думаешь, что это я убила Лизу?!

— А что бы ты подумала, если бы я рассказала тебе, что встречалась с человеком, причинившим тебе зло, и тут же добавила бы, что он уже мертв?

— Мы мирно поговорили с Лизой, затем она пошла в туалет, и там я застала ее уже мертвой, — пояснила Ася, трогая свой горячий от переживаний лоб.

— Какой ужас! Как же так получилось?! У Лизы произошло несварение желудка? — спросила Яна, округляя глаза. — Она пошла в туалет и… и вся вышла?..

— Не юродствуй, подруга! Милиционеры говорят, по предварительным данным обследования, что Лиза стала жертвой маньяка. Боже, теперь я буду чувствовать себя виноватой! Ведь именно я притащила ее на эту встречу!

— Ты же не знала, что там притаился маньяк. Не ты же пригласила его на ваш девичник, — успокоила подругу Яна.

— Мне кажется, что следователи подумали именно так. Мне стоило больших трудов и собственного адвокатского опыта, чтобы убедить их, что я невинна, как дитя. У меня, правда, голова плохо работала от перенесенного шока. Что я им только не плела! Если бы я им призналась, что пыталась угрожать Лизе, чтобы она отстала от мужа моей подруги, меня бы точно посадили! — самодовольно сказала Ася, глядя в голубые, полные ужаса и сочувствия глаза. — Я им что-то наврала о нашем мирном, дружеском разговоре. Оказывается, в Москве действует маньяк. Это мужчина, сильный, молодой… Лиза стала его третьей жертвой.

— Но почему именно Лиза?! — выдохнула Яна, до которой только сейчас по-настоящему стал доходить весь ужас происшедшего.

— Стечение обстоятельств… Я не могу отделаться от мысли, что, если бы я не пригласила ее на эту беседу, Лиза была бы жива! Я пусть и косвенно, но повинна в ее гибели! — продолжала причитать Ася, расправляя юбку в бурых пятнах на коленях.

— Не кори себя! Ты лучше подумай, что было бы, если бы ты первая пошла в дамскую комнату! Вот где ужас-то!

— Я об этом не подумала… — содрогнулась Ася.

— Что это за пятна на твоей одежде? — решила отвлечь подругу от грустных мыслей Яна.

— Это кровь Лизы… — побледнев, прошептала Ася.

— Только я подумала, что ты стала наконец-то носить наряды повеселее, молодежнее и помоднее, как это оказались всего лишь пятна крови… — блеснула черным юмором Яна, — вот что, оставайся-ка ты у меня! Я сейчас растоплю баньку… посидим, выпьем…

— У тебя разве есть баня? — оживилась Ася.

— У соседей есть, но они разрешают мне пользоваться ею, когда захочу. Сейчас я тебя еще и чаем с вареньем напою, а вещи постираем… нет, лучше выкинем, я дам тебе что-нибудь из своей одежды! Все, решено!

— Сергей будет беспокоиться.

— Мы ему позвоним, пусть приезжает и присоединяется к нашему дружному коллективу!

Вдоволь напарившись, порозовевшие Ася, Сергей и Яна сидели вокруг кухонного стола, пока Агриппина Павловна возилась с тремя детьми.

— Я когда узнал, что тебе пришлось пережить, чуть с ума не сошел от тревоги за тебя! — сказал Сергей.

— Он принесся, как сумасшедший, — заглянула к ним в кухню Агриппина Павловна, — так, не ровен час, можно и шею сломать.

— Ты была близка к смерти, — повторил Сергей, с тревогой всматриваясь в лицо любимой.

— Я теперь, когда все это осознала, и сама боюсь, — содрогнулась Ася.

— Я буду отвозить и привозить тебя с работы, — сказал Сергей, закутываясь в чистую простыню.

— А меня отвозить и привозить с работы некому… — грустно проговорила Яна.

— Я и тебя не брошу, — сказал Сергей, — тоже буду отвозить и сопровождать, куда надо.

— Я сейчас думаю о Ричарде… — тихо произнесла Яна, помешивая чай ложечкой.

— Чего так? — спросил Сергей.

— Странные вы люди! Он же любил Лизу! Представляете, что он сейчас переживает? Все, решено! Я еду к Дику! Я его жена, хоть и бывшая, и я должна поддержать его в трудную минуту!

— Будешь оплакивать вместе с ним свою разлучницу? — поинтересовалась Ася.

— Я должна увидеть его, — упрямо повторила Яна.

— А ты уверена, что он уже знает? — спросил Сергей.

— У убитой нашли его визитную карточку, и следователи уже позвонили Ричарду и сообщили о случившемся несчастье, — хмуро подтвердила Ася.

— Хорошо, тогда едем к нему все вместе! — Сергей встал. — Только я приехал на мотоцикле.

— Нет, этого моя больная голова сегодня точно не выдержит, — застонала Ася.

— Едем все вместе на моей машине, — предложила Яна.

— А где она? — спросила Ася. — Что-то я твою машину не видела у дома.

— В гараже у соседей. У них он двухместный, а машина пока одна, мне любезно предложили пользоваться.

— Что за славные люди — твои соседи? — поинтересовался Сережа, отжимая еще мокрый хвостик из густых вьющихся волос и натягивая на себя водолазку.

— Пара гомосексуалистов, к которым только я из соседей отношусь спокойно, — пояснила Яна, — меня это даже устраивает, ко мне никто не пристает!

— Зато, видимо, мне у тебя в гостях надо быть бдительным. — Сергей, придав своему лицу испуганное выражение, осторожно выглянул в окно, за которым уже стало темнеть.

Ася засмеялась:

— Понравилось бы такое соседство рядом с его сыном Ричарду?

— Дика мало интересовали вопросы, касаемые его сына! — парировала Яна. — Немедленно едем, я должна увидеть этого негодяя!

Яна с друзьями подъехала к своему бывшему дому. Они беспрепятственно прошли через незапертые ворота, а когда дверь им открыл сам Ричард, сердце Яны было готово выскочить из груди. Яну поразил вид Ричарда, его лицо выражало вселенскую скорбь, а в глазах застыл страх, волосы на голове торчали в разные стороны, щеки небриты, одежда была в беспорядке.

— Ты?! — уставился он на Яну, словно она была привидением. — Зачем ты пришла?!

— Вот так встретил! — ответила ему Яна. — Как ни странно, я пришла выразить тебе свои соболезнования и поддержать в трудную минуту.

Ричард отступил внутрь, пропуская незваных гостей в темную гостиную.

— Вы не должны были приезжать…

— Я же была тебе женой, а это не совсем последний человек в твоей жизни!

— Ты была сумасшедшей женой. — Лицо Ричарда продолжало выражать недовольство от визита ночных посетителей.

— Я была идеальной женой! — мягко поправила его Яна, которая не хотела конфликта.

— Это ты-то идеальная жена?! — вдруг взорвался Ричард. — Да я не знал ни дня покоя!

— О каком покое ты говоришь?! Покой только на кладбище! — ответила ему Яна, понимая, что скандала снова не избежать.

— Ты съедала меня ревностью! — продолжал обвинять жену Ричард, не обращая внимания на скромно стоящих в сторонке Асю с Сергеем.

— Нет, это ты ревновал меня к каждому столбу! Это я ничего не говорила тебе, зная, что ты спал со всеми подряд! Я даже дружу с твоей секретаршей, хотя знаю, что она была твоей любовницей! — возмутилась Яна.

— Все это было до тебя!

— Спасибо тебе и на этом!

— Слушай, зачем ты пришла, мне и без тебя сейчас плохо. Я не верю, что ты приехала сюда ночью с добрыми намерениями. Хочешь посмеяться над моим горем? Позлорадствовать над моим несчастьем? Сказать, что так тебе и надо?! — вопрошал Дик.

— О чем ты говоришь?! — возмутилась Яна. — Я, конечно, не была в восторге от Лизы, да это было бы и странно, если бы я умилялась ее достоинствам. Но все равно смерти в таком молодом возрасте не пожелала бы и врагу!

— Лиза была чище тебя и порядочнее! — выдал Ричард, чем окончательно добил Яну.

— Чем это я непорядочная?! — взвизгнула она, сама себе напоминая склочных торговок на рынке.

Ася с Сергеем переглянулись, почувствовав себя весьма неуютно в этой семейной склоке.

— Ты всю жизнь перешагивала через людей! Ты бросила своего первого мужа, тем самым ввергнув его в весьма плачевное состояние!

— Что я понимала в жизни, когда выходила за него замуж в шестнадцать лет?! — оправдывалась Яна. — Как будто ты никогда не совершал ошибок!

— А что ты сделала со своим вторым мужем?! — не успокаивался Дик.

— Я не виновата в том, что он оказался уголовником! — парировала Яна.

— Уголовником он стал, пожив с тобой! Конечно, ты святая, а виноваты все люди вокруг, связавшиеся с тобой! Скажи мне, пожалуйста, тебе сейчас тоже шестнадцать лет, если ты снова творишь глупости, выйдя замуж за Бориса Ефимовича? — сощурил глаза Ричард.

— За кого? — очнулась от ступора Ася.

— Вы, Ричард, право, не в себе, сударь, — вторил ей Сергей.

— Значит, лучшая подружка не в курсе событий, а вот я случайно попал в загс на торжественное бракосочетание Яны. Что же ты им не рассказала, какая ты хорошая и умная?

— Яна, о чем он говорит? — спросила Ася.

Яна отвела глаза:

— Да, это правда! Я не афишировала это событие, так как вас оно не касается!

— Теперь я не понимаю, кому из них больше нужна психиатрическая помощь? — обратился Сергей к Асе.

— Я потом вам все объясню, — успокоила их Яна.

— Кстати, где же наш молодожен? — спросил Ричард, запахивая домашний халат потуже на широких плечах и узкой талии. — Как это он отпустил ночью свою супругу в дом к другому мужчине?

— Бориса Ефимовича я видел в последний раз мирно спящим с Агриппиной Павловной, — ответил Сергей.

— Понятно, я был предупрежден, шведская семья… — кивнул головой Ричард. — Эх, Яна! А как же твои приключения и неприятности, тянущиеся за тобой по жизни, словно хвост за кометой?!

— А ты оказался такой чувствительный, что решил самоустраниться и поменять меня на другую? Заметь, что это ты бросил меня!

— Лиза — порядочный и серьезный человек, с ней бы не произошли такие «случайности», как замужество в шестнадцать лет, гора трупов и прохождение по каждому делу в прокуратуре в качестве главного свидетеля!

— Ричард, успокойся! Что сейчас сотрясать воздух? Да, ты нашел хорошего человека, Лизу, но сейчас-то все равно она мертва… А ты мне бесконечно дорог, и я не оставлю тебя, хотя бы до того момента, пока ты не найдешь себе другого порядочного человека. Я переступлю через свою гордость и снова буду тебе женой, на Бориса Ефимовича можешь не обращать внимания, мы легко уладим это маленькое недоразумение.

Ричард дико закричал, размахивая кулаками в воздухе:

— Что ты говоришь?! Не может быть и речи о возврате к прошлому!! Не будет больше никого, кроме Лизы!! Ее одну мне достаточно оплакивать до конца своих дней! Ты мне больше не жена!! Уходите все отсюда немедленно!

Яна вышла на улицу и полной грудью вдохнула прохладный воздух. Она улыбалась сама себе.

— Все! Моя совесть чиста, я сделала все, что было в моих силах!

— Да уж… унизилась ты перед мужем конкретно, — согласилась Ася, — это на тебя не похоже. Только я не понимаю, зачем ты вышла замуж за Бориса Ефимовича?!

— Да, проясните нам, пожалуйста, этот вопрос, — попросил Сережа.

— Объясню по дороге… — поморщилась Яна, — я больше не останусь здесь, чтобы не столкнуться случайно с Ричардом в городе и чтобы меня не стошнило прямо на людях.

— Куда же ты собралась? — забеспокоилась Ася.

— Есть одно местечко… — туманно ответила Яна, — там требуется моя дедуктивная помощь, а у меня теперь есть материальные средства, чтобы поехать, куда хочу, и делать, что хочу! Завтра же свяжусь с одним человеком и точно узнаю адрес этой фермы красоты!

— Не делай ничего с собой, Яна, — забеспокоилась Ася, — ты и так самая лучшая! Ричард просто ничего не понимает в настоящей красоте!

Глава 10

Яна сошла с автобуса и, поставив на землю сумку на колесиках, а другую сумку перекинув через плечо, побрела по неширокой улочке, вымощенной камнем. По обе стороны располагались небольшие аккуратные здания, в которых размещались гостиницы, кафе, рестораны и санатории. Воздух был чистым, деревья аккуратно подстрижены, а все гостиницы — по крайней мере, с фасада — отремонтированы. Это был небольшой курортный чешский городок. Настроение у Яны было прекрасное, она даже не чувствовала усталости после тридцати шести часов езды на поезде Москва — Прага и двух часов езды на местном автобусе до пункта назначения. Правда, выспаться Яне не дали, так как при пересечении двух границ таможенные досмотры с обеих сторон пришлись и на день, и на ночь. Несколькими днями ранее Яна позвонила в Москве Надежде, той самой, которая поведала печальную судьбу своей подруги Варвары, и узнала адрес фермы красоты. Надя сразу предупредила Яну, что еще не узнала условия приема в эту лечебницу и не успела ни о чем договориться.

— Не беда! — отмахнулась Яна. — Разберемся на месте!

Теперь Яна, прибывшая в Чехию, решила перекусить в одном из многочисленных кафе, так как уже устала от сухих пайков, съеденных в поезде.

Она плюхнулась на белый пластмассовый стул под навесом летнего кафе, и молодой официант сразу же услужливо принес ей меню в кожаной папке. Яна открыла его и, посмотрев на незнакомые чешские слова, наморщила лоб. Она подозвала официанта, поманив его пальцем с устрашающим длинным красным ногтем.

— Я могу говорить с вами по-русски или по-английски, также немного говорю на итальянском языке. Выбирайте сами.

Парень смущенно заулыбался и ответил с небольшим акцентом:

— Давайте общаться на русском языке, мы все здесь лучше или хуже, но знаем его, так как у нас очень много туристов из России.

— О'кей! — кивнула головой Яна. — Я бы хотела попить хваленого чешского пива!

— О, у нас как раз сейчас начался пивной фестиваль! Я вам принесу светлого пива две кружки по ноль тридцать литра каждая, с двумя сортами пива — победителями в прошлом году. На закуску могу предложить ароматные кнедлики из картошки и теста — наше национальное блюдо — и рульку.

— Звучит очень заманчиво, — согласилась Яна.

Официант удалился, а Яна, вытянув длинные ноги в голубых джинсах, расшитых стразами и шелковой тесьмой, с блаженной улыбкой осмотрела народ, мирно попивающий пиво за неспешными обеденными разговорами. Ей определенно нравилось это тихое и спокойное место. Яна подумала о том, что сейчас сказал бы ей Ричард:

— Вот ты и выбралась за пределы своей Родины! Берегись, Чехия, маленькая и уютная страна… Держись, Чехия, тебе будет нелегко, к тебе на расследование дела приехала Яна Цветкова!

Яна тряхнула головой.

«Что за черт! Почему меня волнует, что сказал бы обо мне этот предатель?! Неужели я преодолела тысячи километров, чтобы опять думать о нем?!»

Ее глаза столкнулись с оценивающим взглядом мужчины лет сорока пяти — пятидесяти с лысым загорелым черепом, спортивной фигурой и золотыми печатками чуть ли не на каждом пальце. Он улыбнулся ей и, легко встав, небрежной походкой приблизился к столику Яны.

— Я могу присесть? — спросил он на английском языке.

Яна пожала плечами, в душе сожалея, что ее равнодушный взгляд мужчина воспринял как приглашение присоединиться к ней. Мужчина вальяжно развалился в кресле напротив, явив взору Яны длинные ноги в светлых брюках и кожаной обуви цвета кофе с молоком. Его довольно-таки приличный живот был подтянут к талии широким кожаным ремнем под цвет обуви. Он производил впечатление этакого «хозяина жизни».

— Я попробую отгадать, откуда вы прибыли, прекрасная незнакомка. Такие красивые женщины могут быть только в России, — сказал он, прищуривая серые холодные глаза, на чистом русском языке.

— Вы не оригинальны, вы сидели за соседним столиком и прекрасно слышали, как и о чем я говорю с официантом, — ответила Яна.

— Ну, хорошо, вы меня раскрыли, — пренеприятнейше засмеялся мужчина, — я просто захотел с вами познакомиться и произвести впечатление!

Яна скривила лицо в подобие ответной улыбки.

— Вы приехали одна? — продолжал интересоваться мужчина бархатным баритоном.

Яне он был крайне неприятен. Чем? Она не могла точно ответить на этот вопрос. В последние четыре года ей был бы неприятен любой мужчина, если он не носил полудлинной прически из вьющихся темных волос, не имел притягательного, выразительного взгляда карих глаз, если бы его левую щеку не пересекал шрам, если он не обладал низким, хриплым голосом и если он не был остроумен, умен и порядочен. Хотя теперь о таком качестве, как порядочность, можно было забыть…

«Опять я отвлекаюсь…» — подумала Яна и ответила своему неприятному собеседнику:

— Нет, я приехала с полком солдат!

— Где же они? — округлил масленые глазки мужчина.

— Скоро высадятся на парашютах, а я буду внизу сигналить им флажками.

— Вы смешная. Павел Артурович, — представился мужчина.

— Яна Карловна! — гаркнула Яна, с тоской смотря на пенное пиво в запотевших кружках на соседних столиках и вдыхая запах жаренного на гриле мяса. Она чувствовала, что вот-вот захлебнется собственной слюной.

— У нас необычные отчества, — отметил Павел Артурович. — Где вы остановились?

— Пока нигде, — ответила Яна, почти вырывая из рук официанта белое блюдо и запихивая в рот большой кусок сдобного и горячего теста, который носил смешное название «кнедлик».

— Это хорошо, — довольно проговорил Павел Артурович, — я люблю русских женщин и всегда готов им помочь.

Яна увлеченно пила прохладное пиво и почти не обращала внимания на назойливую болтовню, пока Павел Артурович не совершил то, что совершил. Он резко нагнулся и с чувством, с толком, с расстановкой ощупал икры ног Яны, словно у скаковой лошади. От неожиданности Яна дернулась и заехала ему ногой в челюсть.

— Вы что себе позволяете?! — возмутилась она, чуть не подавившись.

— Что ты дергаешься?! — взревел Павел Артурович, потирая ушибленное место. — Я всего лишь проверяю, в какой ты форме. Я приглашаю тебя жить к себе, потому что ты мне приглянулась!

— А вы мне нет! Еще раз тронете меня, получите пивной кружкой по голове, а она у вас такая незащищенная! — предупредила его Яна, глядя на его лысину.

— Ни одна женщина так не разговаривала со мной, и ты тоже это сделала зря! — злобно прошипел Павел Артурович, наливаясь краской от гнева и злобы.

— Это куда же мы, женщины, катимся, что никто вам еще не отказывал? — удивилась Яна, вгрызаясь в свиную рульку со страшной силой, не обращая внимания на то, что жир у нее на лице размазывается по самые уши.

Павел Артурович встал и, смерив Яну презрительным взглядом, удалился.

Яна с трудом прикончила свиную ногу и допила вторую кружку пива. Сытая и довольная, она откинулась на спинку стула и уже почти забыла о неприятном инциденте с Павлом Артуровичем. Официант принес ей счет, и Яна, расплатившись и оставив приличные чаевые, спросила:

— Где бы вы мне посоветовали остановиться дней на пять? Мне сказали в Москве, что здесь очень много гостиниц и лечебниц и что проблем с жильем у меня не будет.

— Обычно так и бывает, — согласился официант, — но только не сейчас. Если вы не забронировали место заранее, то я вам не завидую. В связи с курортным сезоном и фестивалем чешского пива все номера в отелях заняты. Сегодня одна группа немцев, в количестве пяти человек, так и уехала разочарованная ни с чем в другой город искать жилье. Даже не знаю ни одной гостиницы, чтобы там были свободные номера… А вы, вообще, для чего сюда приехали? Я смотрю, вы с удовольствием выпили пива, наверное, вы приехали на фестиваль?

— Я приехала на вашу ферму красоты, — расстроенно ответила Яна.

— О! Это закрытое учреждение! Туда можно попасть только по рекомендации, просто так они на лечение не берут.

— Я все равно надеялась, что попаду туда. Для начала мне надо было где-то остановиться, а уж рекомендации я бы достала, будьте уверены!

— Ничем не могу помочь, — ответил официант и, оглядевшись по сторонам, тихо добавил: — А этот лысый человек, с которым вы разговаривали, пользуется у нас, местных жителей, очень дурной славой, так что держитесь от него подальше!

— Спасибо за совет, — ответила Яна, — я его уже послала!

— Вы прекрасно выглядите, я думаю, что вам не стоит ложиться ни в какую ферму красоты, — сказал ей парень, улыбаясь.

— Спасибо за комплимент, — ответила Яна, вытираясь бумажной салфеткой.

Она взяла свои сумки и в раздумье побрела по улице. Яна заглядывала в каждую гостиницу и в каждый дом отдыха, везде на свой вопрос о свободном номере получая отрицательный ответ. Яна доковыляла до конца улицы и, спустившись вниз по ступенькам, оказалась в роскошном парке из подстриженных кустарников и цветущих розовыми цветами ухоженных черешен. Яна уже еле передвигалась от усталости, она наклонилась над журчащим фонтанчиком и сполоснула лицо холодной водой. Перед ее глазами предстал замок, окруженный рвом с слегка грязноватой и заросшей тиной водой. Яна, зачарованная внешним великолепием и величием замка, подошла поближе и была буквально внесена толпой туристов внутрь.

Она с англоязычной группой прошла через вестибюль, украшенный доспехами, оружием и портретами бывших владельцев этого замка.

Жизнерадостная экскурсовод что-то щебетала, почему-то из всей толпы выбрав Яну и смотря на ее сосредоточенное лицо. Видимо, это лицо выражало самую серьезную работу мысли, и действительно, Яна с трудом пыталась перевести этот набор ничего не говорящих ей слов с английского языка на русский, к тому же сильно болела мозоль на ноге…

— Самым замечательным является то, что этот замок по сей день имеет настоящих владельцев. Это князь Франтишек Штольберг и княгиня Элеонора Мария Штольберг. Они оба уже почтенного возраста, правда, князь старше княгини, и они живут в другом крыле замка. Отец Франтишека в свое время не пустил в свой замок фашистских захватчиков и был поэтому убит. Его сын незадолго до этого печального события был нелегально вывезен за границу. В подземелье замка нацисты размещали награбленное золото. Когда советские войска немцев отсюда выгнали, часть богатства разворовали, а часть приватизировало государство. А после развала Чехословакии все владения, земли и собственность, экспроприированные у их хозяев, были возвращены бывшим владельцам. Из Франции вернулся князь Франтишек со своей супругой Элеонорой Марией.

— А наследники у них есть? — спросил у экскурсовода кто-то из туристов.

— У князя и княгини есть сын, но, к сожалению, он не хочет приезжать сюда и продолжает жить во Франции, в Париже. У князя и княгини нет от него внуков, поэтому единственным наследником замка и земель является их сын.

— Во дает! — возмутился турист. — Не хочет жить в замке, не хочет жить в таком богатстве! Совсем, видимо, заелся в своем Париже!

— Так как содержать такой замок, построенный в стиле эпохи Ренессанс, очень дорого, государство предложило его владельцам сделку. Государство будет своими субсидиями покрывать ремонт и реставрацию замка, не брать налог с земельных угодий взамен того, что Франтишек с Элеонорой Марией отдадут часть замка для просмотра туристам, едущим в прекрасную Чехию со всего мира. Деньги за экскурсии государство берет себе, и, судя по количеству желающих попасть сюда, оно оказалось не в проигрыше.

— То есть мы смотрим одну часть замка, а в другой его части живут обычные люди, его владельцы? — спросил неугомонный турист, обвешанный фото — и видеокамерами.

— Именно так. Только вряд ли князя и княгиню можно назвать людьми обыкновенными. Аристократы, живущие в замке, отличаются от людей, обитающих в квартирах или коттеджах типа «курятник», — выдала загадочную фразу на английском языке экскурсовод, чем еще больше прибавила Яне головной боли.

— А прислуга у них есть? — поинтересовалась Яна, своим акцентом сразу привлекая к себе всеобщее внимание.

Видимо, она вспомнила те времена, когда сама вступила в наследование замком в Италии. Правда, он был намного меньше этого и не представлял никакой исторической и особой архитектурной ценности, и не был наполнен внутри подлинными предметами искусства. У нее в услужении оказалась почтенная пара итальянцев, с которыми Яна так и не смогла найти общий язык ввиду разности воспитания и восприятия окружающего мира. А обилие комнат и простор помещений ее просто ввергали в шоковое состояние. Яна поняла, что жить она там не сможет. Первым не выдержал Ричард, а затем вслед за ним в Москву сбежала и Яна, подписав все нужные бумаги о необходимом финансировании своего замка.

— Конечно, раньше прислуги в таком огромном замке было очень много, а сейчас, ввиду того что постоянно живут здесь всего два человека, такой необходимости нет. Готовит князю с княгиней много лет одна кухарка, убирают их половину замка две горничные через день, есть еще сторож и водитель. На этой половине замка трудится штат сотрудников: экскурсоводы, уборщики и один распорядитель, выходец из России Константин Раев. Помимо того, что он руководит сотрудниками, он еще и регулирует все вопросы с князем и княгиней, так как сами они практически ни с кем не общаются. Они закрылись, словно улитки в раковине, на своей половине замка и фактически не выходят оттуда. Это очень воспитанные и скромные люди, правда, несколько оторванные от реального мира.

Кстати, в этом замке находится одна из богатейших библиотек в Чехии. Здесь собрано десять тысяч томов книг на пяти языках, которыми владели все представители рода Штольбергов. Стеллажи и книжные шкафы были сделаны из красного дерева два века назад. Также в библиотеке располагаются два глобуса, привезенные сюда в середине девятнадцатого века.

А теперь, уважаемые господа, прошу проследовать за мной в следующую комнату…

Яна пошаркала вслед за остальными, она жутко устала, к тому же она не могла до конца сосредоточиться на рассказе экскурсовода, так как все мысли ее были о том, где она будет сегодня ночевать. Кроме того, из всей группы экскурсантов она одна была обвешана сумками, потому что приехавшие в замок туристы оставили свои вещи в комфортабельных автобусах. Пока туристы внимательно слушали рассказ экскурсовода о фамильных портретах, развешанных по стенам кабинета и опочивальни княгини, Яна отступила назад за бархатный канат ограждения и уселась на мягкий пуфик, вытягивая затекшие ноги. Монотонная речь экскурсовода, отраженная глухим эхом в сводах замка, усыпила ее. Группа двинулась дальше, никто и внимания не обратил, что в личной молельне княгини на пуфике конца восемнадцатого века осталась сидеть высокая, худая девица с длинными светлыми волосами.

Утром, в девять часов, экскурсовод, как всегда, пришла на работу и ввела первую группу туристов в фамильный замок Штольбергов. На сей раз она работала с переводчиком, так как перед ней стояли и улыбались туристы из Китая. Экскурсовод прокашлялась и, приветливо улыбнувшись, повела по проторенному маршруту новую группу. Она работала экскурсоводом уже много лет, и пару из них — в этом замке. Поэтому она знала до последнего гвоздика, где и что располагается в данном помещении, и не ждала никаких неожиданностей. Ее речь была заучена до автоматизма.

— Мы находимся с вами в спальне, в личных покоях княгинь рода Штольбергов. Ныне здравствующая княгиня Элеонора Мария сейчас живет в другой половине замка и имеет более современную спальню. Справа мы видим чудесный комод ручной работы итальянских мастеров из орехового дерева с латунными ручками. Слева находится вход в личную молельню княгини, было принято каждое утро начинать с молитвы, ею же день и заканчивался. Центральное место спальни княгини, конечно же, занимает кровать под старым, но хорошо сохранившимся до наших дней балдахином. Не удивляйтесь, что она выглядит такой небольшой. Это оптический обман. Массивные резные ножки и спинки зрительно уменьшают размеры кровати. Можете подойти поближе и убедиться, что места для сна аристократическим особам вполне хватало.

Китайские туристы в панамках и одинаковых жилетках осторожно приблизились к ложу и что-то стали живо обсуждать, энергично жестикулируя. Экскурсовод отвлеченно посмотрела в окно, больше напоминавшее бойницу, и попыталась расслабить хоть на одну минуту голосовые связки, чтобы дать горлу передохнуть. Переводчик приблизилась к ней и тихо сказала, словно извиняясь:

— Они говорят, что там кто-то лежит…

— Да вы о чем говорите? Последний раз на этой кровати лежали лет семьдесят назад! — отмахнулась экскурсовод.

— Моя группа настаивает, что там кто-то есть, — повторила переводчик.

— Наверное, мумия княгини осталась с девятнадцатого века, — засмеялась экскурсовод и приблизилась к ложу.

Туристы расступились, и тут экскурсовод увидела, как на кровати кто-то зашевелился, и перед ее глазами предстало бледное, заспанное лицо молодой женщины с лохматыми длинными волосами. Среди толпы туристов пронесся ропот изумления, раздалось несколько звонких женских криков. Экскурсовод почувствовала спазм в горле, сказывалась ее профессиональная болезнь — хроническое воспаление гортани.

— Вы кто? — хрипло спросила она.

— Уже утро? — зевнула Яна. — А я, это… сидела в этой… в молельне, и вдруг так в сон потянуло… а тут кровать. Чего стоит пустая? Непонятно… Дай, думаю, прилягу буквально на десять минут, легла и, видимо, заснула. Понимаете, не высыпалась я в последнее время! — радостно закончила свою мысль Яна. — Я тут сквозь сон слышала, как вы говорили, что кровать на самом деле большая и спать на ней удобно. На собственном примере могу это подтвердить, ростом я не маленькая, но поместилась целиком и выспалась отлично!

— Вы в своем уме?! Вы, значит, со вчерашнего дня спите на памятнике старины?!

— Выходит, что так… — смутилась Яна, слезая с кровати и тщетно пытаясь поправить смятое покрывало, — только я спала на кровати, а не на памятнике старины… — уточнила она.

Экскурсовод от возмущения ловила воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

— Да не волнуйтесь вы так… это у меня случайно получилось, я сейчас избавлю вас от своего присутствия…

— Ну, уж нет! Я вас вспомнила! Вы со злым умыслом проникли в замок, и я не отпущу вас просто так!

Экскурсовод судорожно достала сотовый телефон и быстро набрала номер.

— Костя?! Немедленно поднимайся в спальню княгини, у нас самозванка!

Яна с хмурым лицом наблюдала за действиями экскурсовода.

— Зачем вы кого-то вызываете? Давайте я заплачу штраф, и дело замнем!

— Сначала мы выясним, на какую сумму ты тут испортила имущество и что ты здесь украла, — негодовала экскурсовод, договориться с которой не представлялось никакой возможности.

— Я ничего не портила! Я даже сняла обувь, лежа на вашей чертовой кровати!

— Еще бы ты лежала на накидке восемнадцатого века в обуви! — зло ответила экскурсовод.

— Да что будет вашей накидке, два века пролежала и еще полежит! И потом, я ничего не украла! — хныкала Яна.

— Вот Костя сейчас это и выяснит!

Яну промурыжили в комнате Константина Игоревича Раева полдня. Яна безучастно сидела на стуле и тупо отвечала на вопросы главного менеджера — он же руководитель, организатор, координатор и начальник службы охраны замка. Все ее личные вещи были выпотрошены на стол, и эта картина напоминала Яне нескончаемые таможенные досмотры ее имущества на границе.

— Ну и что мне с тобой делать? — спросил Константин Игоревич.

Яна безразлично пожала плечами. Она уже устала отвечать на вопросы о том, кто она такая, что она делала в замке и зачем она приехала в этот маленький чешский городок. Константин Игоревич, облизывая пухлые влажные губы, осмотрел фигуру Яны.

— Я всегда знал, что мои соотечественницы очень красивые женщины!

— О боже, — закатила глаза Яна, — еще один любитель славянских женщин.

— Ты приехала одна, нигде не остановилась, учинила разгром в замке!

— Я…

— Я работаю здесь уже восемь лет, и у нас в хозяйстве замка впервые случился такой инцидент! — прервал Яну менеджер замка.

— Что вы от меня хотите? — спросила Яна. — Я могу оплатить штраф?

— Я предлагаю вам, Яна Карловна, сделку. Вы отработаете деньги, то есть поработаете немного на меня.

— Что значит отработаете?! — возмутилась Яна. — Я не для этого сюда приехала!

— Поверь мне, в ферму красоты тебе ложиться еще рано! И потом, ты не поняла, детка, ты здорово влипла, — промурлыкал Константин Игоревич.

— Я не буду работать у вас! — повторила Яна.

— Я сейчас сниму эту телефонную трубку и вызову службу безопасности и полицию, — пригрозил ей Константин.

Яна посмотрела на этого высокого статного мужчину с густыми темными кудрявыми волосами и холеным лицом законченного бабника и раздраженно сказала:

— Вызывайте кого хотите! В конце концов, я не сделала ничего криминального!

— А как же украденный старинный перстень с изумрудом ценой в двадцать тысяч долларов? — хитро спросил Константин Игоревич.

— Какой перстень? — переспросила Яна, слегка оторопев.

— А вот этот вот! — Распорядитель замка вынул из кармана брюк золотой массивный перстень с большим выпуклым изумрудом, окруженным брильянтами.

Яна видела его в первый раз, Константин Игоревич тоже знал, что она видит его в первый раз, но это его не смущало.

— Я думала, что так подло поступают только в кино, — холодно смотря на него, сказала Яна.

— У тебя, детка, нет другого выбора, хотя тюрьмы в Чехии намного лучше, чем в России. У тебя будет крыша над головой и тарелка похлебки, — загоготал вполне довольный собой Константин Игоревич.

— Подлец!

— Пять лет тюрьмы, детка, — напомнил он, раскачивая ногой в дорогом ботинке.

— Нет свидетелей, что это кольцо взяла я! — вырвался вопль отчаяния у Яны.

— Найдем кучу свидетелей, это не проблема! Кто платит, тот и музыку заказывает, кажется, так говорят у нас на родине? Помимо прочего, есть два десятка свидетелей того, как ты незаконно глумилась над памятником старины, устроив ночлежку в замке!

— Что вы хотите?!

— Немного работы на нас, и ты свободна!

— Какой работы?!

— Легкой, очень легкой…

Яна отвела глаза от улыбающейся физиономии Константина Игоревича, чтобы удержаться и не плюнуть ему в лицо.

— Я согласна, — сдалась Яна.

— Отлично! Маленькая поправочка, — прогнусавил менеджер замка, — ты не согласна, но тебе некуда деваться.

Глава 11

Яна сидела, сжавшись на заднем кожаном сиденье «Мерседеса» Константина Игоревича, и смотрела в окно. Раев весело напевал, ведя машину по узким улочкам города.

— И нечего на меня обижаться, сама попалась, сама и должна расплатиться.

Подъехав к небольшому зданию, Константин Игоревич остановил машину и вылез из нее, потом помог выйти из салона «Мерседеса» и Яне. Пройдя по плохо освещенному коридору и кивнув головой двум огромным мужчинам, сидящим за столом перед кабинетами и, видимо, представлявшим собой службу охраны, Константин открыл одну дверь и пригласил Яну войти:

— Будьте любезны!

Яна вошла в кабинет с диваном, столом, двумя креслами и прекрасным видом из окна на зеленый парк и замерла. Разговаривая по мобильному телефону, в кресле, поблескивая лысиной, развалился Павел Артурович.

— О! — тоже обомлел он, узнав землячку и выключая телефон. — Так это наша старая знакомая оказалась музейной воровкой?

— Я не воровка и не ваша знакомая, — нахмурилась Яна.

— Ой ли? Что называется, на ловца и зверь бежит! — продолжал радоваться Павел Артурович. — Я еще в кафе почувствовал, что мы встретимся снова!

— Я тебе ее оставляю? — поинтересовался Константин Игоревич.

— Конечно, девочка прямо сейчас и начнет отрабатывать деньги, благо, внешность у нее яркая.

«Что за наглость такая? — подумала Яна. — Стоило только развестись с Ричардом, мужчины словно почувствовали это и повалили косяками».

— Сейчас звонил один клиент. Вот ты к нему и поедешь! Он требует новизны в отношениях и сексе, а новеньких проституток у нас нет, кроме тебя…

— Кого?! — не совсем поняла Яна.

— Проституток, — будничным голосом повторил Константин Игоревич.

— Ни за что и никогда! — фыркнула Яна.

— Тюрьма, — напомнил смотритель замка.

— Лучше тюрьма! — парировала Яна. — Всего каких-то пять лет…

— Десять лет, — поправил ее Павел Артурович под вопросительные взгляды Яны и Константина Игоревича.

— Что, ставки растут? — поинтересовалась Яна. — Что же это я сделала, за что мне дадут такой срок?

— У тебя полиция обнаружит вот это. — И Павел Артурович потряс перед ее лицом пакетиком с белым порошком.

— А судьи в Чехии серьезные, дотошные люди, к тому же без чувства юмора, — грустно подтвердил Константин, — и очень не любят барышень из России, распространяющих наркотики среди чешских детишек.

Яна собрала свою гордость и волю в кулак и кивнула головой в знак согласия.

— Вот и славненько! Сейчас ребята отвезут тебя на вызов. Будешь умницей, оставлю тебе на мороженое. И даже не думай о том, чтобы сбежать! Поймаю, ноги поотрываю.

«Русская мафия», — подытожила свое бедственное положение Яна, направляясь назад по коридору.

Ее усадили на заднее сиденье какой-то старенькой машины. С двух сторон Яну прижали плечами здоровенные мужики, которых она видела за столом в приемной. За руль сел невзрачного вида мужчина в кепке, а рядом с ним разместился Константин Игоревич.

— И много девушек находится у вас в плену? — поинтересовалась Яна.

— Вот только не надо громких слов! Мы не монстры! У нас легальный публичный дом, и мы платим налоги! И мы не виноваты, если встречаются глупые туристочки, которые прогуливают все свои деньги в Европе в погоне за красивой жизнью, а потом вынуждены зарабатывать на обратный билет. Ты зря иронизируешь, многие девушки из стран бывшего СНГ с удовольствием работают у нас.

Яна слушала его болтовню, зажатая между двумя гориллами, и испытывала ужас от безвыходности ситуации и явную нехватку кислорода. Да уж, выбор у нее был невелик: тюрьма или занятие проституцией. Надо отметить, что у Яны отобрали сотовый телефон, а также все ее личные вещи. Бандиты не забрали только ее кредитную карточку, которую Яна носила в потайном кармашке.

«Как бы мне подать сигнал SOS о своем бедственном положении?» — судорожно думала Яна.

— Остановите у аптеки! — попросила она, заметив зеленый крест.

— Зачем? — полуобернулся распорядитель замка.

— А вы не предоставляете вашим клиентам безопасного секса? — иронично спросила Яна.

— А… ладно, останови у аптеки, — приказал Константин Игоревич шоферу и обратился к одному из громил: — Иди с ней и следи, чтобы девчонка не наделала глупостей.

Яна вошла в аптеку, охранник, следовавший за ней, буквально дышал ей в затылок. Яна подошла к прилавку и попросила молоденькую девушку в белоснежном халатике показать ей презервативы. Девушка выложила перед Яной разноцветные пачки с призывными картинками.

— Вы так и будете стоять у меня над душой? — поинтересовалась Яна у охранника.

Громила хмыкнул, однако от Яны отошел. Яна посмотрела на фармацевта, понимая, что не сможет попросить у нее помощи, не привлекая внимания верзилы. Видя полный мольбы и отчаяния взгляд посетительницы, девушка-аптекарь встрепенулась.

— Что-то еще?

Яна сделала движение, которое означало внутривенную инъекцию.

— Витамин В, — прошептала Яна, — и вот эти две пачки. — Она указала на две первые же попавшиеся пачки презервативов.

Девушка быстро упаковала купленное Яной в пакет с адресом аптеки и пробила несколько евро. Охранник расплатился за Яну и, взяв ее под локоть, вывел из аптеки.

«Клиент» Яны жил в частном аккуратном доме на окраине города. Это был толстый, невысокий мужчина с бегающими маленькими глазками и пухлыми губами. На нем был бархатный халат с вышивкой и шлепанцы на голых коренастых волосатых ногах.

— О! — довольным взглядом оглядел он Яну. — Хорош, очень хорош!

Охранник присел на крыльцо, а Константин Игоревич подтолкнул Яну в спину.

— Только смотри без глупостей! Выход из дома один, и там тебя будет ждать мой верный пес. Я поеду на свою основную работу, а тебя после трехчасового марафона отвезут обратно в дом к Павлу, где ты и поживешь некоторое время, так сказать, отработаешь свой паспорт. В следующий раз будешь вести себя умнее и покладистее!

Толстый клиент сунул пару или тройку купюр по сто евро в руки распорядителя замка Штольбергов и пригласил Яну войти.

— Я надеюсь, что ты того стоишь!

Яна задумалась о девушках, идущих на это добровольно, и не смогла понять маловразумительных причин, объясняющих такое поведение, которое вынуждало бы их тесно общаться с такими отвратными типами.

Константин Игоревич подмигнул Яне, она улыбнулась ему в ответ, про себя решив, что он еще горько пожалеет о том, что так поступает с ней. И пожалеет он об этом в самое ближайшее время!

Яна вошла в дом и была сразу же препровождена в спальню с затемненными окнами и большой кроватью. Надо сказать, что Яне пришлось изъясняться со своим клиентом исключительно на английском языке, так как по национальности он был швед и русский язык категорически не знал, кроме слов «Ленин» и «Сталин».

— Ну… — вопросительно уставился он на Яну.

Яна уселась в широкое кресло, закинув ногу за ногу, и зевнула, махнув ему рукой.

— Начинайте!

— Что? — удивился клиент.

— Стриптиз.

— Я?! — удивился любитель погорячее.

— Ну, не я же… то есть я хочу сказать, что у меня такая методика. Вы должны сами почувствовать кайф от раскрепощения своего тела…

Мужчина включил музыку и нелепо задергался, пытаясь красиво снять с себя халат. Яна залпом выпила стакан вина и закусила его лежащим рядом в вазе крупным виноградом. Раскрепостившийся мужчина погладил ее по бедру, за что сразу же, по инерции, получил оплеуху.

— За что? — обиделся он.

— Не приставай к серьезным замужним женщинам! — грозно сказала Яна.

— А… русский юмор, — догадался клиент и, как ему показалось, элегантно скинул халат. Яна поморщилась.

— Ложись на живот, — приказала она ему.

— Зачем?

— Сначала тайский массаж, потом оргия, — деловито пояснила она.

— А… — обрадовался мужчина и с охотой исполнил просьбу русской гетеры, как он выразился.

Яна быстро вскрыла пакетик из аптеки, достала ампулу с витамином В, отломила кончик и набрала одноразовый шприц. Она встала и, подойдя к лежащему на животе в предвкушении неземного наслаждения клиенту, что есть силы вколола ему иголку в мягкое место.

— Ой! — вскрикнул он от боли и неожиданности. — Что это было?!

— Ленин капут, — пояснила Яна, введя лекарство и вынимая шприц, — русский юмор тоже.

— Ты что сделала? — испугался клиент.

— Столбняк, — снова с охотой пояснила Яна, — страшное заболевание, биологическое оружие, разработанное русскими. Такое страшное и опасное, что не нашлось добровольцев, которые хотели бы уйти из жизни таким способом, даже среди тех неизлечимых больных, которые каждый день молят о смерти.

Мужчина побледнел и в момент покрылся липким потом.

— За что это мне?!

— За все мои унижения… — туманно ответила Яна, рассматривая пустой шприц.

— Я первый раз вижу тебя! Какие унижения? Я схлопотал по лицу и лежу голый со столбняком в заднице, а ты сидишь одетая, пьешь мое вино и ешь мой виноград! Где справедливость?!

— Это неважно! Черная метка выпала на тебя!

— Я умру? — заплакал клиент, который, глядя в сосредоточенное лицо Яны, почему-то верил ей безоговорочно.

— Возможно… — хмуро проговорила Яна, — где телефон?

— Вон… — Дрожащей рукой мужчина указал на прикроватную тумбочку, выполненную в восточных мотивах.

Яна сняла трубку и набрала международный код России и телефон Ричарда. Когда на другом конце провода раздалось его хриплое «Алло», Яна почувствовала легкое головокружение и настоящее сердечное недомогание.

— Дик?! Дик, это я — Яна! — радостно сообщила она.

— Я плохо слышу тебя, — спокойно ответил ей Ричард.

— Это не новость, ты в последнее время всегда плохо слышал меня, — парировала Яна, — но я звоню не для того, чтобы снова поругаться, я хочу сообщить, что я в Чехии!

— Где? — переспросил Ричард.

— В Чехии. Мне больше некому позвонить. Я попала в пренеприятнейшую ситуацию!

— Знаешь, я этому не удивлен, — произнес Ричард.

— Не юродствуй, я говорю серьезно! Подонки отняли у меня паспорт, деньги и заставляют заниматься проституцией… Что мне делать?! — издала вопль отчаяния Яна, обращенный к бывшему мужу.

Повисло гробовое молчание, видимо, Ричард обдумывал сложившуюся «неприятную ситуацию».

— Дик, ты слышишь меня?! Что мне делать?! — повторила свой вопрос Яна. — Передо мной на кровати лежит голый мужчина с прививкой от бешенства (ею я на какое-то время вывела его из строя), а у входа в дом сидит горилла, которая живой меня не выпустит!

— Яна, — спокойно произнес Ричард с нотками тревоги за нее в голосе, чем несказанно порадовал Яну, — вызови полицию.

— Это исключено! Эти гады…

— Не ругайся.

— Ну, хорошо. Эти люди подловили меня! Они заявят в полицию, что я украла перстень из старинного замка и что я распространяю наркотики у них в стране! Здесь не любят русских! Ты же знаешь, что я ни на что такое не способна! — захныкала Яна.

— Какой перстень? — не совсем понял, о чем говорит Яна, Ричард.

— Это долгая история, а у меня нет времени! Я тут заснула в музее на княжеском ложе, будь оно неладно! Если я подключу к этому делу полицию, тогда ты не увидишь меня еще добрых лет десять! Хотя, может быть, тебе этого и надо?

— Не говори глупостей! Это в первую очередь не надо нашему сыну! — оборвал ее Ричард и добавил: — Яна, ты хоть кого-нибудь знаешь в этой стране? Ты же к кому-то ехала туда?

— Нет… — плаксиво ответила Яна, — кроме князя Франтишека и княгини Элеоноры Марии Штольберг, и то… понаслышке… Что мне делать?!

— Не раскисай! Думай! Где ты была?! Что делала?! Не может быть, чтобы ты со своим характером не успела с кем-нибудь познакомиться!

— Да я только вчера приехала. Я разговаривала только… Стоп! Ко мне неплохо отнесся один парнишка — официант в кафе! Я думаю, что он меня запомнил.

— Вот!! Сделай все возможное и невозможное, чтобы добраться до него и попросить о помощи! — посоветовал ей бывший муж.

— Но как?! Я же не выйду из дома!

— Яна, думай! Это твой единственный шанс! У тебя хватило ума попасть в такую нелепую ситуацию, и я думаю, что хватит сообразительности, чтобы выпутаться из нее! Ты не должна мне звонить, тем более что я нахожусь за тысячи километров и все равно не смогу тебе реально помочь!

— Дик, ты не можешь быть таким черствым! А если со мной что-нибудь случится? Мы же друг другу не чужие люди!

— Мне будет искренне жаль… — ответил Ричард и отключил связь.

Яна тупо слушала телефонные гудки. Мужчина, распластавшийся на кровати, дрожал мелкой дрожью.

— Ты поговорила со своей русской мафией? Мне будет оказана помощь? Что ты хочешь взамен? — засыпал он ее вопросами.

— Сейчас мы выйдем, и ты сообщишь охраннику, что мы хотим пообедать в ресторане. Я поведу тебя в определенное место и там дам тебе противоядие.

— Почему я должен тебе верить? Может быть, все эти россказни о столбняке просто блеф? Сейчас я возьму и позову на помощь!

— Хочешь рискнуть? — оживилась Яна. — Только потом, когда поймешь, что я не шутила, будет уже поздно.

— Ой, да ладно! Только охранник все равно от нас не отойдет, у него работа такая, и я ему не хозяин!

— Ничего страшного, придумаем что-нибудь… — ответила Яна.

Через десять минут они появились на пороге дома. Охранник, зевнув, уставился на них тупыми глазками.

— Куда? — рыкнул он.

— Я оплатил три часа? — вопросом на вопрос ответил клиент.

— Оплатили… — почесал затылок охранник.

— Значит, я могу делать, что хочу и где хочу, с этой девушкой. Не женщина, а огонь! Мы едем в ресторан, так как оба проголодались!

Шофер, рядом с ним охранник и разместившиеся на заднем сиденье «женщина-огонь» и «любитель острых ощущений» тронулись в путь. По той узкой улочке, заполненной туристами, им пришлось пройти пешком. Яна думала только о том, чтобы тот парнишка-официант работал сегодня, так как это был ее единственный шанс на помощь. Яна заметила знакомое кафе с открытой летней верандой и потянула туда за рукав клиента. Охранник следовал за ними. Яна выискивала глазами «своего» официанта, устраиваясь за столик с мужчиной, зараженным «смертельной болезнью». Охранник расположился через столик от них, чтобы держать их под контролем и видеть вход в кафе.

Яна заметила вчерашнего знакомого и принялась усиленно ему моргать, стараясь не делать лишних телодвижений. Парнишка узнал Яну и, улыбнувшись, подошел к ней.

— Вам понравилось у нас? Мне очень приятно, — сказал он на русском языке, — нашли все-таки место, где остановиться?

— Дорогой мой человек! — возбужденно начала Яна, зная, что ее клиент все равно не понимает. — В том-то и дело, что я не нашла ничего лучшего, как заснуть в вашем чертовом замке! Два седла ягненка под сливовым соусом! — нарочито громко крикнула она, переходя на английский язык, и снова зашептала официанту прямо на ухо: — Я попала в пренеприятнейшую ситуацию. Меня шантажирует тот лысый тип, о дурной славе которого ты меня предупреждал вчера. Они с приятелем буквально захватили меня в плен, отобрав документы, и заставляют заниматься проституцией! Два салата с гренками и грецким орехом! Не оборачивайся! Позади тебя сидит здоровенный тип в клетчатой рубашке с короткими рукавами, он приставлен охранять меня, а этот неудачник напротив — мой якобы клиент. Два бокала мартини! Помоги мне! Я не знаю, к кому мне еще обратиться за помощью и что мне делать! В полицию для меня путь закрыт. Чесночный хлеб!

— Но что я могу сделать для вас? — удивился официант.

— Ты единственный, с кем я вообще успела переговорить! Посоветуй мне что-нибудь, умоляю! Два яблочных штруделя!

— Тот лысый в нашем городке пользуется дурной славой, и я не могу идти против него, так как хочу нормально жить и работать, как бы это трусливо ни прозвучало… — ответил парень, отводя глаза.

— Когда ты дашь мне вакцину? — очнулся клиент. — Время-то идет.

— Он что, больной? — поинтересовался официант.

— Ага! Душевно. Не канючь! Успеешь спастись, я еще не продумала пути отступления…

Охранник начал бросать на них косые взгляды. Официант отошел к стойке бара, бармен налил два бокала мартини, и парень принес их «влюбленной паре». Яна умоляюще смотрела на официанта.

— Ты не можешь отказать мне! Я же в чужой стране, и я здесь никого не знаю!

— Я тоже никого не знаю, кто пошел бы против… — Официант почесал затылок, о чем-то задумавшись.

— Я должна где-то спрятаться!

— Дай мне вакцину! — упрямо повторил клиент, который уже успел одним залпом осушить свой бокал со спиртным напитком.

— Помолчи! — гаркнула на него Яна.

Парень нагнулся над столом и быстро что-то написал на бумажной салфетке.

— Вот тебе адрес, где тебя не будут искать и где, я думаю, тебе не откажут в помощи. Но как ты туда доберешься, меня не касается!

— Спасибо! — с чувством поблагодарила Яна и встала, намереваясь посетить туалет. Охранник вопросительно уставился на нее.

— Все нормально! — поднял руку клиент, заказавший еще бокал мартини. — Дама в туалет!

Яна, оказавшись в дамской комнате, первым делом метнулась к окну и поняла, что пропала. Только в кино главным героям удавалось удачно улизнуть из туалета на улицу через окно. Яна с тоской смотрела на маленькие круглые оконца высоко под потолком, закрытые толстыми матовыми стеклами. Потом она выглянула из дамской комнаты, и первое, что увидела, была табличка с мужским силуэтом, висящая на двери напротив. Она, скорее от отчаяния, чем от здравого смысла, метнулась туда, надеясь, что в мужском туалете окна пошире. Вместо окон, которые здесь отсутствовали вовсе, Яна заметила молодого парня, в задумчивости расстегивавшего брюки. Рука парня с язычком от «молнии» замерла на полпути. Яна закрыла за собой дверь и с горящим взглядом надвинулась на парня, стягивая футболку через голову.

— Давай, давай, продолжай… — сказала она ему с придыханием в голосе.

— Что?! — оторопел он.

— Продолжай раздеваться, меня это заводит! Понимаешь, я пришла в кафе со своим парнем, но он совершенно меня не понимает! Я любительница экстремального секса! Когда я увидела тебя, входящего сюда, я не смогла удержаться! Давай раздевайся, и сделаем все по-быстрому!

— Да я… — промямлил совершенно ошарашенный парень.

— Ты что, не хочешь такого приключения, которое будешь вспоминать всю жизнь? — напирала на него Яна.

— Хочу, конечно… но я же вас совсем не знаю…

— Не бойся, я подготовилась! — И Яна высыпала перед ним пачки с разнообразными презервативами.

Почему-то парень сразу же поверил, что перед ним настоящая сексуальная маньячка, но он был еще молод и жаждал приключений и новых впечатлений. Парень быстро разделся до трусов и вопросительно уставился на Яну.

— Иди в кабину! — скомандовала она ему.

— В кабину?

— Ну, да, могут же войти люди! Я экстремалка, но не настолько! — пояснила Яна, расстегивая «молнию» на своих джинсах.

Парень облизнулся и послушно пошлепал босыми ногами в кабину под реплику Яны:

— Жди меня, сейчас я разденусь и приду к тебе, мой господин!

Она быстро стянула свои джинсы и туфли на каблуках и надела мужской пиджак и брюки из модной светлой, мятой ткани. Сунув ноги в мужские туфли размера на четыре больше ее ноги, она убрала длинные волосы под пиджак и, внутренне перекрестившись, вышла из туалета. Охранник не зафиксировал на ней взгляда, так как он ждал девушку в яркой футболке, а не молодого человека в мешковатом костюме. Яна понимала, что парень, жаждущий новых ощущений, действительно никогда не забудет этот эпизод. Такое забудешь! Остаться голым в мужском туалете с женскими джинсами, в которые не влезешь даже после годичного голодания, с туфлями на шпильках и яркой футболкой. Яна, конечно же, не хотела, но так получилось, что она несколько поздно обнаружила, что во внутреннем кармане летнего пиджака любителя экзотики лежит его кошелек с правами, документами и деньгами. Возвратиться, чтобы отдать бедному парню эту находку, Яна не могла. У нее и так было очень мало времени, чтобы как можно дальше унести ноги от этого кафе. Яна знала, что за границей не принято ловить машину, там все люди просто заранее заказывают такси. Ее внешний вид тоже не располагал к тому, чтобы водители с радостью пустили бы ее к себе в частный транспорт. Поэтому Яне пришлось чуть ли не кинуться под колеса грузовика. Мужчина, резко затормозивший, вылетел из кабины и покрыл Яну трехэтажным, почему-то русским матом. Яна молча выслушала всю эту тираду, пустила скупую слезу и протянула ему бумажную салфетку с адресом.

— Прошу…

Мужик оглядел ее нелепую фигуру, которая в мешковатом мужском костюме выглядела просто спицей, сплюнул и, махнув рукой, пригласил Яну в кабину грузовика. Яна, разместившись на удобном сиденье, удовлетворенно подумала:

«Ричард погорячился, так быстро отказавшись от меня! Похоже, я в последнее время пользуюсь спросом, молодые люди безоглядно готовы скидывать брюки и ждать меня в кабинке туалета, напрочь позабыв про документы, деньги и такое понятие, как аферистка!»

Водитель, видимо, относился к тому типу людей, которые быстро успокаивались, выпустив пар. Он, довезя Яну до места, даже не взял с нее денег. Она вылезла из машины, помахала рукой водителю, так здорово выручившему ее, и огляделась. Она находилась в загородной красивой парковой зоне. На пригорке, вдалеке, разместился уже знакомый ей замок Штольбергов. Только теперь Яна подошла к нему с другой стороны. Неподалеку за железными воротами находились два-три невысоких домика в аварийном состоянии, судя по покосившимся крышам и отваливающейся во многих местах штукатурке.

«Наверное, это какой-нибудь приют для бездомных… или совсем паршивая гостиница, куда приличные люди не селятся, — догадалась Яна, — поэтому меня здесь никто искать и не будет, просто никому в голову это не придет. А может, тут живет кто-то, кого знает тот парнишка из кафе, кто-то, кто сдает жилье частным порядком? Надо будет на всякий случай сказать, что я от него».

Яна подошла к воротам, на которых кое-где проступила ржавчина, и поняла, что на них нет даже звонка. Она громко забарабанила по ним кулаками. Скоро во дворе послышался какой-то шум, ворота лязгнули и распахнулись. Слова приветствия застряли у Яны в горле, так как перед ней стоял мужчина классической, сногсшибательной красоты, словно древнегреческий бог. Высокий, статный, со смуглым лицом, правильными чертами лица и загорелыми сильными руками. Его кудрявые волосы выгорели от солнца и эффектно контрастировали с его красивыми темными глазами. Он очень серьезно посмотрел на Яну и произнес пару фраз на чешском языке с вопросительной интонацией.

Яна поежилась, так как почувствовала себя в ботинках сорок третьего размера крайне неудобно. Кроме того, ей приходилось все время руками придерживать мужские брюки, чтобы они не упали. Но смущало Яну не это. Дело в том, что чешский язык относится к группе славянских языков, и пусть не все, но какой-то отдаленный смысл из произнесенного этим красавцем можно было разобрать. Яну смутило то, что этот мужчина вроде бы поздоровался с ней, при этом назвав ее то ли дерьмом, то ли отстоем…

— Я, конечно, неважно выгляжу, но нельзя же так встречать людей, — обиженно ответила Яна на английском языке.

Она знала, что ее произношение отнюдь не идеально, видимо, это сразу же заметил и мужчина. Он поморщился и легко перешел на русский язык с небольшим акцентом.

— Извините, я не знал, что в этой фирме теперь работают и русские. Где навоз?

— Что? — не поняла Яна.

— Вы привезли навоз, который я заказывал у вас сегодня утром по телефону? — пояснил мужчина.

— Я?! — опешила Яна, хотя и понимала, что в таком виде, в каком она сейчас находилась, ей только навоз и развозить.

— Знаете… я по другому вопросу… правда, пахнет от моего дела к вам так же, как и от того, чего вы ждете…

Глава 12

Яна сидела на кухне у этого типа и пыталась объяснить ему сложившуюся ситуацию. Мужчина хмуро слушал ее.

— Вот так мне удалось сбежать, и я приехала по адресу, который мне дал официант в кафе.

— Я его знаю… — туманно сказал мужчина. — Только я не понимаю, почему он прислал вас ко мне?

— По моим пятам следуют бандиты!

— Но я не подразделение быстрого реагирования! Здесь приют для бездомных животных!

— Не может быть… — прошептала Яна, — официант поиздевался надо мной? Я же не бездомная кошка…

— Да уж, для людей здесь места нет… — улыбнулся мужчина белозубой улыбкой.

— Что же мне делать? Мне некому помочь! Эти нелюди отняли у меня паспорт!

— Возвращайтесь в Россию. Я куплю вам билет.

— Без документов?

Мужчина растерянно смотрел на Яну.

— Я, честно говоря, не представляю, чем я смогу быть вам полезным.

Яна осмотрела скудную кухонную обстановку, четыре обшарпанные табуретки, микроволновую печь, старую электроплитку, холодильник.

— Я не пойду в город… Оставьте меня, пожалуйста, здесь, я буду звонить друзьям… я буду думать… я заплачу.

— Мне не нужны ваши деньги! — фыркнул мужчина. — У вас одна проблема, вы должны вернуть свои документы.

— Правильно! Мне надо вернуть свой паспорт. Значит, я снова должна встретиться с этим мерзавцем, который отвез меня к сутенеру! Он работает в замке.

— Это уже легче, — усмехнулся мужчина, — я смогу устроить вас в замок, у меня есть там кое-какие связи.

— Чтобы меня опять сцапал этот распорядитель и отвез в публичный дом?

— Нет, вы пойдете в замок не на птичьих правах, вы будете там гостьей и сможете забрать свои документы у этого типа, кстати, очень противный и скользкий человек.

— А вы откуда его знаете?

— Вы не видели замок на пригорке? Мы — соседи! — пояснил мужчина, включая электрочайник. — Я знаком со всеми слугами в замке, еле-еле отстоял у них свой участок земли под приют.

— Они хотели отнять?

— Эта земля принадлежит Штольбергам, просто еще не пришло судебное решение о выдворении меня отсюда вместе с моими питомцами.

— Жестокие люди. А самих князя с княгиней вы знаете?

Мужчина задумчиво перевел взгляд в окно.

— Знаю. Они милые люди, но полны условностей и заботятся только о мнении окружающих. Знаете, чтобы все по закону. Если эта земля принадлежит им, значит, бедные, больные животные должны покинуть эту территорию. — Мужчина налил Яне чашку чаю и поставил перед ней порезанный кусочками кекс.

— Прошу.

— Спасибо, — Яна благодарно принялась за еду, так как в кафе она еду только заказывала, но не ела, — меня зовут Яна.

— Марк, — в ответ представился мужчина и засмеялся: — А вы молодец, Яна, заснуть в музее!..

— Это вышло не нарочно, — смутилась она, — а вы, Марк, наверно, не в своем уме, если думаете, что меня в замке примут с распростертыми объятиями!

— Не бойтесь! Так получилось, что я знаком с сыном Штольбергов, так как провел несколько лет за границей. Старый князь с княгиней очень ждут возвращения сына, и я думаю, что их сын вполне может прислать к ним якобы свою невесту для знакомства с родителями.

— Опять невеста! — всплеснула руками Яна. — Марк, это не очень удачная мысль, я уже со счета сбилась, сколько раз я выходила замуж. А если они захотят проверить меня?

— Этого никто делать не будет. Князь с княгиней поверят вам, я позвоню Карлу и попрошу сообщить родителям о приезде своей невесты. Не забывайте, Штольберги — не паспортный отдел, они безоговорочно верят сыну. Кроме того, у вас нет выбора.

Яна потупила глаза.

— Это не совсем порядочно.

— Я это делаю для вас за одну услугу.

— Так я и знала! — подбоченилась Яна, чуть не расплескав чай. — Ничего в нашем мире не делается просто так… Вы, наверное, так ничего и не поняли, но я не проститутка. Павел Артурович и Константин Игоревич сильно заблуждаются на этот счет.

— Вы о чем подумали? — Губы Марка расплылись в усмешке. — Я не собираюсь посягать на вашу честь, я попрошу вас помочь мне выжить из замка его распорядителя. Это очень опасный человек, а что могут сделать эти двое старичков-аристократов?

— А что могу сделать я? — удивилась Яна. — Я сама еле-еле унесла от него ноги!

— Мы подумаем. Я вам услугу, а вы мне.

— Хорошо, я согласна. Главное для меня сейчас — вернуть свой паспорт, потом выяснить кое-что о вашей ферме красоты.

— Знаете, кто является генеральным директором интересующей вас фермы? — спросил Марк.

— Кто?

— Хелена Крамар — знакомая Константина Раева, который отнял у вас паспорт.

— Я еду в замок! Звоните сыну князя и передайте от меня, что он — козел, раз не едет в родовой замок, в то время как его старых родителей взяли в оборот русские мафиози. Постойте, а как я буду с ними общаться? — напоследок поинтересовалась Яна.

— Исключительно на русском языке, князь с княгиней знают пять языков. Вы будете русской эмигранткой, — ответил Марк, улыбаясь, — сегодня переночуете на моей кровати, а завтра с утра в путь, невеста!

— Не издевайтесь, — хмуро ответила Яна, — у меня будет еще одна просьба: отдайте эти документы и деньги по адресу, указанному в паспорте, бедному несостоявшемуся любовнику. Я, сама того не желая, украла деньги и документы у незнакомого парня в мужском туалете.

— Все у вас так получается, не желая… — проворчал Марк, беря паспорт, права на вождение автомобиля и кошелек.

Глава 13

— Здравствуйте, а вот и я! — радостно сообщила Яна пожилому человеку в ливрее дворецкого, который вопросительно смотрел на нее подслеповатыми глазами и слегка подергивал головой, словно соглашаясь со всем, что бы ни происходило.

— Вы? Как прикажете доложить? — учтиво поинтересовался он.

— Яна! Яна Карловна Цветкова, — довольно, чуть ли не по слогам, произнесла Яна.

— О! Милости просим! — отступил дворецкий на шаг. — Мы вас ждем со вчерашнего вечера! Сразу же после звонка Карла Штольберга, сообщившего о вашем приезде, он просил оказать вам самый радушный прием.

Яна дружески хлопнула старика по спине так, что он согнулся пополам, и вошла в замок. Сердце ее бешено колотилось, а в душе Яна испытывала трепет и восторг. Еще бы! Она находилась в той части замка, куда не ступала нога туриста. Весь вчерашний вечер она провела в компании Марка в задушевных разговорах. Ее поразили ум и чувство юмора этого красивого мужчины. Затем Яна, пошатываясь, пошла спать. Она легла не на кровать хозяина, а на жесткую кушетку в смежной с кухней комнате приюта, а Марк на стареньком автомобиле с кузовом, покрытом грязью и пылью, поспешил в город, звонить своему знакомому — наследнику Штольбергов. Часа через два Яна услышала, как подъехал автомобиль хозяина, слышала, как он тихонько вошел в ее комнату и поправил на ней одеяло. Ей стало не по себе. В округе других жилых домов не было, и кто знает, что на уме у этого типа? Но Марк, проверив ее, так же тихо вышел из комнаты. Яна погрузилась в сон. Утро встретило ее теплыми лучами солнца и ароматом свежесваренного кофе и свежей выпечки.

— Вас в замке уже ждут! — сообщил ей Марк, возвышающийся на кухне своей статной фигурой с каким-то прибором в руках и, судя по всему, занятый его починкой. — Только Карл просил быть помягче и поосторожнее с его родителями, все-таки они люди в возрасте…

— Да я самая милая и спокойная девушка в мире, — Яна плюхнулась за стол и принялась уплетать свежие ватрушки, запивая их горячим кофе, — не бойтесь! Моя задача — помогать людям! Откуда такие вкусные ватрушки?

— Сам испек.

— Неужели? Да ты клад, Марк! Эх, если бы я не была замужем за одним и не была бы безнадежно влюблена в другого!.. — перейдя на «ты», сказала Яна.

Марк как-то странно покосился на нее.

— Что это ты с такими талантами и такой внешностью пропадаешь с брошенными животными в такой глуши? — поинтересовалась Яна с набитым ртом, не обращая внимания на удивленный взгляд его красивых темных глаз.

— Мне здесь нравится. Кроме того, кто-то должен заниматься и этим!

…Яна тряхнула головой, отгоняя мысли о Марке.

— Я провожу вас в вашу комнату, — склонил голову дворецкий и удивленно посмотрел вокруг Яны, ища глазами ее багаж.

— Я налегке, — пояснила Яна, держа руки в карманах брюк, и спросила, входя в прохладный холл: — А когда я увижу князя с княгиней?

— Вы увидитесь за обедом, — пообещал дворецкий и степенно пошел в глубь замка.

Яна в подпоясанных ремнем Марка мужских брюках, чтобы они не спадали, и белоснежной футболке, тоже позаимствованной из гардероба человека, приютившего ее на ночь, последовала за стариком, который представился ей Лукашем.

Ее удивило то, что эта часть замка выглядела более обшарпанной, хотя сюда и не допускались толпы туристов. Яна поднялась на второй этаж вслед за дворецким и оказалась в комнате, которая предназначалась для нее. Комната была небольшая, но очень уютная и светлая. Стены были окрашены в теплый кремовый цвет. Убранство комнаты составляли: старинный шкаф с уже новым большим овальным зеркалом, кровать под светлым покрывалом в розовый цветочек, письменный стол из лакированного дерева, два удобных кресла и мягкий пушистый ковер на полу из широких досок. Высокие окна выходили в парк, разбитый вокруг замка. Немного вдалеке Яна увидела покосившиеся домишки со старой кровлей, это был приют для животных Марка.

В комнате, приготовленной для Яны, было идеально чисто. Она вздохнула и плюхнулась на кровать. Где-то пробили часы. Яна посмотрела на свои часы на худом запястье и отметила для себя, что до обеда осталось два часа. Она погрузилась в раздумья, благо спокойная обстановка замка к этому располагала. Яна — якобы невеста молодого Штольберга, а это обязывало ее ко многому. Она потянулась и зевнула.

— А что, если они будут расспрашивать меня о сыне, которого я никогда не видела? — встревожилась Яна. — Родители поймут, что я самозванка, и тогда мне точно не избежать встречи с чешской полицией! Марк мне, конечно, описал его внешность. Карл — высокий, светловолосый, со спортивной фигурой, занимающийся наукой и владеющий пятью языками… В принципе, это все, что я знаю о своем «женихе».

Через два часа Яна уже не знала, куда себя деть от тоски. В замке не раздавалось ни одного звука, кроме периодического боя часов, который указывал на то, что жизнь проходит, и проходит она как-то мимо этого замка и его обитателей.

«Такое впечатление, что все умерли, — подумала она, причесывая волосы, — такой вечный тихий час… Так и с ума сойти можно! Ни разговоров, ни смеха, ни детской беготни, ни музыки, ничего… Вот уж и вправду замок умирает без свежей крови, в смысле без молодежи!»

В дверь постучали, она вздрогнула, так как не слышала, чтобы кто-то шел по коридору.

— Войдите.

На пороге появился дворецкий Лукаш все с тем же выражением почтения и легкого безразличия на лице.

— Вас ждут. Следуйте за мной.

«Как в тюрьме на прогулке, — мелькнула мысль у Яны, — мы с Марком не продумали, что я выгляжу, как огородное пугало».

Яна поплелась за дворецким. Говорить с ним о чем-либо было бесполезно, старик на все реплики отвечал молчаливым почтительным согласием.

«Вышколен…» — с тоской подумала Яна.

Они прошли три мрачных зала с канделябрами, красивыми люстрами из хрусталя и оказались в большой комнате с длинным столом посередине. За этим огромным столом сидели всего два человека, которые встали при появлении Яны.

— Князь Франтишек и княгиня Элеонора Мария Штольберг приветствуют вас! — поставленным громким голосом произнес дворецкий. Яна стушевалась.

Князь Франтишек был крупный мужчина высокого роста, с густой седой шевелюрой и молодыми живыми глазами. Одет он был в красивый костюм-тройку из темно-синего сукна.

— Присаживайтесь, Яна. Мы предупреждены о вашем приезде. Наш сын вас так и описал, как красивую блондинку.

— Очень приятно! — просияла Яна, радуясь высокой оценке ее внешности, данной по телефону сыну князя Марком.

Во главе стола сидел князь, напротив расположилась его супруга, а между ними стоял еще прибор. Яна посмотрела на одинокий прибор и поняла, что ее место там. Она села на стул, глупо улыбаясь и рассматривая большое количество ножей, вилок и ложек.

Яна покосилась на потенциальную свекровь и столкнулась с цепким взглядом темных глаз маленькой худой женщины с уложенной прической из каштановых волос, одетой в строгое закрытое платье из шелка цвета изумруда. Из украшений на ней были только небольшие бриллиантовые серьги и обручальное колечко.

— Здрасте… — Яна зачем-то поздоровалась с ней еще раз, видимо, ей не понравилось выражение лица, с каким эта дама рассматривала ее.

Дворецкий вошел, пропуская вперед женщину, которая внесла супницу и принялась разливать суп с клецками по тарелкам, начиная с гостьи. Яна заметила на сервировочном столике кувшин с жидкостью красного цвета.

— Вино? — с надеждой в голосе спросила она.

— Морс… — растерялась женщина, — у нас к супу не принято…

— Гостья хочет вина, принесите, пожалуйста, лучшего красного вина, — раздался громкий баритон хозяина.

Яна с благодарностью посмотрела на него, так как от неудобного положения, в которое она попала, ее начала бить дрожь, и ей страшно захотелось выпить для храбрости и для того, чтобы согреться.

Вино было принесено в темной бутылке, показано гостье и налито ей в бокал. Яна залпом осушила его, прокомментировав:

— За хозяев дома!

Затем все трое приступили к поглощению вкусного супа. Яну повело почти сразу же, так как она фактически голодала и нервничала все предыдущие дни.

— Могу я поинтересоваться, Яна Карловна, где вы познакомились с нашим сыном? — вдруг спросила княгиня.

Яна, которая думала, что аристократы будут обедать в полном молчании, подавилась супом и, откашлявшись, ответила:

— В Париже!

— В Париже? — переспросили супруги. — А что вы там делали?

— Париж — город влюбленных! — выдала гостья, мигая женщине, прислуживающей за столом, чтобы та наполнила ей еще бокал вином. — Мы там учились!

— Учились? Мы думали, что наш сын учился в Лондоне, — изумленно ответила княгиня.

— А он везде учился! Он очень способный мальчик! — выдала Яна, чувствуя просыпающуюся в ней энергию и отступающую тревогу.

— И на кого же вы учились? — поинтересовался князь Франтишек Штольберг.

— Кто — мы? — не совсем поняла Яна.

— Вы и наш сын, — терпеливо пояснил он.

— А! Это… Да на кого мы только не учились! Мне приходилось работать и официанткой, и заведующей моргом, и врачом-стоматологом! Последнее мое место работы, после того, как нас с сыном бросил муж, было в магазине бакалейных товаров продавщицей!

Аристократическая супружеская пара сидела потрясенная.

— Вы были замужем? — прокашлявшись, поинтересовался князь.

— Да, — грустно ответила Яна, — и что лукавить, неоднократно… Но ребенок у меня один, не волнуйтесь!

— Да что вы, какие волнения, — ответил князь, покрываясь красными пятнами, его супруга была не в состоянии ответить что-либо.

— А на кого учился Карл, я, честно говоря, не помню! — несло Яну дальше. — Он увлекался живописью, музыкой…

У княгини неприлично отвисла нижняя челюсть.

— Наш сын никогда не проявлял интереса к рисованию…

— Маман, ваши сведения устарели! — гаркнула Яна, не попадая вилкой в тарелку. — Он очень изменился…

— Да?

— Но у нас с ним большая любовь! Мы встретились в городе влюбленных и больше не расставались…

Чем закончился обед, Яна не запомнила, от выпитого вина и перенесенного стресса она упала лицом в тарелку и была отбуксирована к себе в комнату.

Ее разбудили первые солнечные лучи, она открыла глаза и столкнулась с осуждающим взглядом девушки на портрете, висящем напротив кровати. Девушка была изображена в полный рост рядом с изящным трюмо в длинном белом платье простого покроя. На шее у нее была нитка крупного жемчуга. Длинные волнистые волосы красиво ниспадали на округлые плечи. Незнакомка была молодой, утонченной. Яна не была такой, это совершенно точно.

Она старалась не думать о вчерашнем провальном «знакомстве с родителями». Голова ее гудела, во рту ощущался вкус излишеств. На комоде лежала маленькая бархатная коробочка со старинным колечком с изумрудом и кинжал ручной ковки. Яна с трудом вспомнила, что эти вещицы ей подарили князь и княгиня на память о встрече.

— У нас принято при знакомстве дарить подарки. Я хочу, чтобы вы, Яна, приняли от нас это украшение, а кинжал мы, честно говоря, приготовили для сына, надеясь, что он приедет с вами, но я думаю, что вы передадите Карлу наш подарок, — сказала вчера вечером окосевшей Яне Элеонора Мария.

Яна умылась, нацепила свой нелепый наряд, в котором она плохо себя чувствовала, и потихоньку выскользнула из комнаты, отведенной для нее.

Больше всего она хотела найти Константина, забрать у него свои документы и больше не морочить головы добропорядочным гражданам.

Она прошла через пустые залы и вышла на улицу. Шумная группа туристов входила в дверь, ведущую на экскурсионную половину замка. Знакомая Яне экскурсовод потеряла дар речи, когда увидела Яну в ее странной одежде, спокойно выходящую из хозяйской половины замка.

— Да что же это такое! — всплеснула руками девушка-экскурсовод. — Что же вы опять здесь делаете?! Тут не ночлежка!

На звук ее голоса выглянул важный и, как всегда, одетый с иголочки дворецкий.

— Не шумите, — спокойно сказал он, — Яна Карловна наша гостья, она невеста сына Штольбергов. Яна Карловна, — обратился он к ней, — вы можете прийти на завтрак в любое время, вам тут же подадут все горячее и свежее.

Яне стало стыдно перед стариком, он ни словом не обмолвился о ее вчерашнем, совершенно свинячьем поведении.

Экскурсовод побелела, как мел, а дворецкий, отвесив легкий поклон Яне, степенно удалился внутрь замка.

Яна вразвалочку подошла к экскурсоводу.

— Ну что, поняла, кто я?! Я — будущая княгиня! Вообще, пожалуй, прикрою все ваши экскурсии на своих частных владениях, будете знать! Я, может быть, спала в своей законной кровати, а вы меня воровкой выставили!

— Но я и предположить не могла… — оправдывалась девушка.

— А надо было!

Экскурсовод быстренько собрала свою группу, состоящую из англичан, и повела их в замок. Яна окинула взглядом освободившееся пространство и замерла. Прямо у стены замка на огороженной территории стоял Марк в рабочем комбинезоне защитного цвета с филином на плече. Там же разместилось несколько деревянных домиков для птиц, где на жердочках сидели орел, сокол и старый гриф. Все хищники были привязаны за лапы веревкой каждый к своему домику. Яна подошла к Марку.

— Привет! Вот уж кого я не ожидала здесь встретить! Что ты тут делаешь?

— Я здесь работаю.

— Как?

— Я предлагаю туристам за небольшую плату сфотографироваться у замка с моими птицами. Ты же понимаешь, что наш приют должен на что-то существовать. Мы подбираем птиц, которые уже сами не могут жить в диких условиях. Они покалечены хищниками, охотниками, болезнями или линиями высоковольтных передач. Эти птицы питаются мясом, и другие животные нуждаются в полноценном питании, а это стоит денег. Государство нам ничего не дает, Штольберги только и ждут, когда мы разоримся и уйдем с их земли, поэтому мне и приходится…

— Да ладно, что ты передо мной оправдываешься? Ты — молодец! Занимаешься добрым делом, которое тебе не приносит никакой прибыли и держится только на голом энтузиазме!

— Как прошла твоя встреча с князем и княгиней? — спросил Марк, пока не подошла следующая группа туристов.

— Не сыпь мне соль на рану, так поется в одной нашей песне, — отвернулась Яна, — я вчера малость перебрала…

— Что перебрала? — не понял Марк.

— Выпила для храбрости и уснула в тарелке!

— О, нет!

— О, да! — Она грустно покачала головой. — Вообще-то Штольберг-старший мне понравился, а вот про его жену пока ничего не могу сказать. Мне, честно говоря, стыдно показаться им на глаза.

— Ты обещала мне помочь! Зря, что ли, ты проникла в замок? Я с таким трудом уговорил Карла позвонить родителям и сообщить им о приезде своей сумасшедшей девушки.

— Ну, спасибо! — сказала Яна. — Я еще не видела Константина. Только я не понимаю, чем я могу помочь тебе?

— Мы разоблачим темные делишки распорядителя замка Штольбергов.

— Зачем тебе это нужно?

— Если я избавлюсь от него, то мой приют для животных сможет спать спокойно. Мой злейший враг — именно Константин Игоревич. Князь и гнягиня оторваны от реальной жизни, они не вылезают из замка и не в курсе событий. Скорее всего, они даже не знают о войне, которую затеял против меня их распорядитель, — пояснил Марк, смотря на подъезжающий к замку автобус с новой партией туристов.

— Может, проще будет, если я объясню ситуацию Штольбергам? — сказала Яна. — Они оба очень милые люди, и я не думаю, что они будут против приюта для животных на их территории.

— Нет… я уверен, что они под пятой этого проходимца. Мы не можем рисковать и должны избавиться именно от него самого, и по возможности навсегда.

— Но как?

Группа туристов шумно приближалась к птицам. На сей раз это оказались гости из Германии.

«Германия — сравнительно небольшая страна, а куда ни приедешь, обязательно встретишь туристов-немцев, — подумала Яна, — когда же они работают?»

— Выйдешь сегодня во двор в полночь, — прошептал ей Марк и начал представлять своих птиц туристам на немецком языке, предлагая поучаствовать в судьбе бедных птиц и сфотографироваться с филином на фоне фамильного замка Штольбергов.

Туристы загалдели, доставая кошельки, и в специально отведенную для этих целей банку посыпались евро. Одна пожилая дама, оглядев Марка, подошла к нему и что-то сказала. Марк покраснел и принялся что-то отвечать, мотая головой.

— Что она тебе сказала? — поинтересовалась Яна.

— Она не хочет фотографироваться с филином, она хочет, чтобы я сфотографировался с ней, взяв ее на руки.

Дама под всеобщий одобрительный гул и смех положила в банку банкноту стоимостью в сто евро. Марк вздохнул и легко поднял пышнотелую даму на руки. Защелкали фотовспышки. Туристка обвила его шею руками и поцеловала в щеку, сказав:

— Очень красивый викинг!

— Да… Марк, — протянула Яна, — я, кажется, знаю для тебя хороший способ зарабатывания денег. Тогда бы твои животные и птицы ни в чем бы не нуждались. А уж если направить твою красоту в нужное русло, я думаю, что ты выкупил бы земли у Штольбергов!

Она фыркнула и пошла в замок, чтобы разыскать Константина.

Глава 14

Константина Игоревича Раева Яна нашла в холле замка. Он разговаривал с экскурсоводом, которая уже провела экскурсию с первой группой и сейчас ждала немецких туристов.

— Здравствуйте, — приблизилась к нему Яна. Она не сразу заметила, что за столом, склонившись над какими-то бумагами, сидит сама княгиня Элеонора Мария Штольберг.

— Ты?! — взревел Константин Игоревич. — Мы ищем тебя, воровка!

— Ты это о чем? — спросила экскурсовод, пытаясь ущипнуть распорядителя замка за руку.

Княгиня тоже подняла глаза и вопросительно посмотрела на Яну.

— Княгиня, Ванда, — обратился Константин к собравшимся дамам, — эта женщина позавчера ночью незаконно проникла в замок и заснула на кровати восемнадцатого века, прямо в музее! Я поймал ее и обезвредил, она валялась у меня в ногах, умоляя не вызывать полицию! Я ей поверил и отпустил, но уже днем стал невольным свидетелем того, как она обворовала молодого человека в мужском туалете, оставив его там совершенно без денег и абсолютно голым! И вот, что я вижу, эта особа имела наглость опять появиться в замке!

«Тоже мне — невольный свидетель! — подумала Яна. — Какой он, однако, наглый тип! Исказил и приукрасил все факты происшедшего! Что теперь обо мне подумает Элеонора?»

Княгиня после минутного замешательства проговорила своим красивым голосом:

— Эта девушка — наша гостья! Вы что-то путаете, Константин.

— Я ничего не путаю! Кстати, у меня есть ее паспорт, как доказательство того, что я встречал ее раньше! А Ванда, — он махнул рукой в сторону экскурсовода, — подтвердит, что мы обнаружили ее утром спящей на музейном экспонате.

— Да, это верно, — подтвердила экскурсовод.

— Вот ее паспорт: Яна Карловна Цветкова, гражданка России. — Константин достал из своего кармана паспорт Яны. — Я хотел отдать его полиции!

«Изворотливый тип, — думала Яна, — даже тот факт, что он отнял у меня паспорт, повернул себе на пользу! Все! Я пропала! Невестка, многократно побывавшая замужем, имеющая ребенка, пьющая и к тому же воровка, княгине явно не нужна! Она избавит своего отпрыска с голубой кровью от моего вредного влияния!»

— Константин, — ледяным голосом проговорила Элеонора Мария, гордо держа голову, — я не знаю и знать не хочу, о чем вы говорите, но я прошу забрать все свои слова обратно! Яна — наша гостья и невеста моего сына!

— Вы это о чем?! — опешил Константин.

— Я лично говорила с моим мальчиком по телефону. Прошу вас, отдайте Яне ее документы и впредь относитесь к ней с должным почтением.

— Ну что, съел? — Яна подошла к нему и вырвала паспорт из его руки.

Константин судорожно глотнул.

— Но вы же умнейшая женщина, княгиня! Вы не можете принимать у себя в замке всех подряд по простому телефонному звонку?!

— Если это был звонок моего сына, то я готова принять хоть бубонную чуму! Слово мужчины рода Штольбергов — закон! — Княгиня оставалась непреклонна.

Константин, белый как мел, молча удалился. Яна поняла, что приобрела злейшего врага в его лице, хотя друзьями они никогда и не были. Яна полуобняла княгиню за плечи, и та от неожиданности вздрогнула.

— Спасибо вам, Мария, я не ожидала, честно говоря, такой защиты с вашей стороны!

— Элеонора Мария, — поправила ее княгиня.

— Совершенно верно, Элеонора! Вы — чудная женщина! Я хотела бы иметь такую свекровь, но, видимо, не судьба!

— Вы о чем, Яна Карловна?

— Да так, о своем, о наболевшем…

За ужином Яна трещала без умолку, крутя головой от князя к княгине.

— Вина? — спросил слуга.

— Нет, спасибо, — покраснела Яна, — я хочу извиниться за прошлый обед…

— Ничего страшного не произошло. Мы все понимаем, вы устали с дороги, — успокоила ее Элеонора Мария.

Яна чувствовала себя очень глупо, поняв, что не умеет правильно пользоваться всеми подаваемыми к столу приборами. Под конец ужина у нее закружилась голова.

— А вы не пробовали сесть друг к другу ближе? — спросила Яна. — А то сидите на разных концах стола, словно и не одна семья. Даже не поговорить нормально!

— Я хотела бы узнать о ваших планах, — сказала Элеонора Мария, обращаясь к гостье.

— Планах? — тупо переспросила Яна. — Для начала я внесу живительную струю в сам замок. Мне не нравится, что вы живете словно в мрачном подземелье.

Супруги переглянулись.

— Вы не против? — поинтересовалась Яна по принципу «Лучше поздно, чем никогда».

— Нет… конечно… — несколько неуверенно ответил хозяин дома.

— Все, решено! Всех целую, всем пока!

Яна встала из-за стола и рысью понеслась к себе в комнату.

До того, как на улице стемнело, она не выходила из своей комнаты. Она смотрела в окно и думала о том, что она здесь делает.

«Для чего я продолжаю обманывать этих людей? Паспорт я свой получила… Нет, я обещала помочь Марку избавиться от Константина. Возможно, у него есть план? Да и не хочется оставлять этих милых людей на проходимца…»

Яна решила поговорить с княгиней. Она встала с кровати, сунула ноги в мужские туфли и вышла из своей комнаты, кинув взгляд на картину с женщиной в белом платье, которая, как всегда казалось Яне, наблюдала за ней.

Покои княгини Яна нашла без труда и, постучав, вошла в комнату, утопающую в пестрых коврах, с мягкой мебелью, со всевозможными подушками и пуфиками. Яну поразило огромное количество каких-то ненужных ярких аляповатых вещиц. Княгиня Штольберг разместилась в большом оранжевом кресле и читала книгу. Увидев Яну, она немного испугалась от неожиданного визита и, как показалось вошедшей гостье, несколько смутилась.

— Я постучалась! — оправдывалась Яна.

— Извините, я зачиталась, — ответила княгиня, — проходите, Яна, присаживайтесь. Вы любите поэзию?

— Нет, — честно ответила Яна, кинув свои кости в нелепом наряде в кресло напротив.

— Я никогда никого не принимаю в этой комнате, — продолжала Элеонора Мария.

— Прекрасная комната! Самая красивая в этом замке!

— Правда? — Княгиня заулыбалась. — Я открою вам секрет, князь Франтишек терпеть не может здесь бывать, так как считает, что мои покои — верх безвкусицы.

— Глупости! — отрезала Яна. — Ваш муж еще не был в моей комнате! Вот где проявилось буйство моей ненормальной фантазии! А вы, Мария, зря скрываете, что любите яркие краски, женские мелочи и безделушки. Это здорово. Вам и самой следует одеваться поярче.

— Вы так считаете, Яна? — задумалась княгиня.

— Я вам когда-нибудь помогу, — пообещала Яна, — а сейчас я пришла по очень важному делу. Знаете ли вы, Мария, что ваш распорядитель замка — законченный негодяй?

— Почему вы так говорите о Константине?

— Поверьте мне на слово! Лучше увольте его, чтобы избежать дальнейших неприятностей!

— По его словам я уже поняла, что между вами произошло недоразумение, но это вовсе не значит, что он негодяй… — ответила княгиня.

— Он водит дружбу с содержателем борделя.

— Я не верю. Он работает здесь уже несколько лет, и у нас никогда не возникало ни одной проблемы с ним и ни одной претензии к нему.

— Конечно… — протянула Яна, — кто я вам, чтобы вы мне безоговорочно поверили? Константина вы знаете годы, а меня два дня. И все же моя совесть будет чиста, так как я вас предупредила.

— Не берите в голову, Яна. Вы тоже производите на всех странное впечатление, но я вижу, что человек вы хороший. А сейчас я хотела бы начать готовиться ко сну, — сказала княгиня, давая понять, что разговор окончен.

— Спокойной ночи… — Яна поднялась с кресла, разочарованная своей неудачной попыткой открыть глаза хозяйке замка на шарлатана Константина.

— Яна! — окликнула ее в дверях Элеонора Мария. — Вы так одеты… я не знаю, как выразиться… Завтра в замке прием! К сожалению, у нас с вами совершенно разные фигуры, а то я предложила бы вам свои туалеты на выбор. Может быть, вам нужны деньги? Вы не стесняйтесь…

— Я все поняла, — отрезала Яна, — деньги у меня есть. Неужели вы думаете, что ваш сын отправил свою девушку без денег? Я завтра сама что-нибудь куплю. А насчет Константина вы зря мне не верите! — сказала она и вышла из покоев княгини.

Она спустилась вниз, открыла входную дверь и оказалась во дворе. Марк возник словно из-под земли.

— Ты где была так долго? Я жду уже полчаса.

— Какой у тебя план избавления от Константина? — вопросом на вопрос ответила Яна. — По-хорошему княгиню убедить не удалось.

— Сейчас мы проберемся внутрь здания и украдем несколько ценных полотен, потом подкинем их Константину в квартиру.

— Зачем? — не поняла Яна.

— Мы поставим его перед выбором: или он убирается из замка, или мы сообщаем в полицию, что он украл картины из музея.

— Это шантаж и подлость.

— Верно. Это то же, что они со своим дружком проделали с тобой. Придется совершить нехороший поступок во благо общества.

— Ну, не знаю… — протянула Яна. — Не хватало мне еще картины воровать… Почему я тебе должна верить? Может быть, ты сам хочешь выкрасть картины и ищешь себе сообщника?

— Хорошо же ты обо мне думаешь! — усмехнулся Марк. — А я надеялся, что ты мне поможешь.

Яне стало неловко, ведь Марк так помог ей.

— Ладно, пошли… В замке и днем с огнем никого не сыщешь, а уж ночью и подавно. Я вообще удивляюсь, как его еще воры не растащили по кирпичику.

Яна с Марком вернулись в замок и крадучись пошли к лестнице, ведущей на второй этаж к галерее фамильных портретов. Со стен на них смотрели бледные лица предков Штольбергов. Яна поежилась, тишина замка действовала на нее угнетающе.

— Какие будем брать и сколько?

— Возьмем наиболее ценные, штуки две… Этого уже хватит, чтобы засадить Константина за воровство.

— Как ты узнаешь, какие из них наиболее ценные? Ты в этом что-нибудь понимаешь?

— Нет, но предполагаю, что большую ценность представляют портреты первых представителей рода Штольбергов, так как они самые древние.

— Точно!

Марк оглянулся и снял со стены портрет вельможи в большом воротнике.

— Так и понесем в раме? А если кто-нибудь увидит? — поинтересовалась Яна.

Марк принялся выдирать полотно из рамы, и вскоре пустая рама заняла место на стене. Так же он поступил со второй картиной. Яна скручивала первую картину в трубочку, когда внезапно раздался бой часов. Она выронила полотно из рук и, чертыхнувшись, подняла ее и снова принялась скручивать в трубочку.

— Чувствую себя музейной воровкой, причем у людей, которые нормально ко мне отнеслись. Я же их обманываю с самого начала.

— Все, уходим… — Марк, озираясь по сторонам, двинулся вниз по лестнице.

— Стой! — вскрикнула Яна. — Забери еще один портрет! В моей комнате висит портрет пренеприятнейшей особы в белом платье в полный рост. Она все время с укоризной смотрит на меня, словно упрекает меня в том, что я — самозванка.

— Подозрение падет на тебя, если исчезнет портрет из твоей комнаты.

— Ничего страшного, я скажу, что крепко спала. Картину ты же все равно вернешь, а я хоть одну ночь спокойно посплю без ее вездесущего ока.

Яна открыла дверь в свою комнату.

— Вот она! — указала она пальцем на раздражающую ее картину. — Убери ее отсюда!

Марк откинул светлые волосы со смуглого лба и рассмеялся, обнажив белоснежные, идеально ровные зубы.

— Я знаю, кто здесь изображен. Это прабабка нынешнего князя Франтишека, княгиня Паулина. Между прочим, у этой женщины трагическая судьба. Про нее у нас в городе ходят легенды. На одном из балов, устроенном в этом замке, княгиня Паулина близко подошла к горящему камину, и у нее загорелось платье. Слуги не успели затушить пожар, и она сгорела заживо. Остались безутешный вдовец и двое маленьких сыновей.

— Какой ужас! Снимай ее скорее, а то я чувствую от этой картины негативную энергию!

Марк взобрался на тумбочку и снял портрет несчастной княгини.

Внезапно в комнату Яны постучали. Она вскрикнула и вцепилась в ноги Марка, он не удержался и упал на пол вместе с картиной и Яной, произведя сильный шум.

— Яна Карловна, с вами все в порядке? — раздался обеспокоенный голос дворецкого. — Я случайно обнаружил, что входная дверь открыта, и мне показалось, что кто-то ходит по замку.

— Со мной все хорошо, я сплю, — ответила Яна, сидя верхом на спине Марка, лицо которого лежало на несчастной Паулине. Яна зажала ему рот рукой на всякий случай.

— А что за шум у вас в комнате? — не унимался дотошный Лукаш.

— Вы напугали меня, и я упала с кровати! На дворе два часа ночи, а вы не даете спать спокойно!

— Извините. — Шаркающие шаги дворецкого удалились от двери.

Яна облегченно вздохнула.

— Что ты так испугалась? — спросил Марк. — Слезь с меня.

— Ага! Не хватало, чтобы меня застукали в комнате с мужчиной! Не забывай, что я «невеста» сына хозяев замка! Я и так им в глаза смотреть не могу!

Марк, кряхтя, поднялся с пола, потирая ушибленное плечо. Внезапно он замолчал и принялся внимательно осматривать снятую картину. Яну испугало выражение его лица.

— Что?! Что случилось?! Марк, ответь! Мы повредили Паулину?! — с ужасом в голосе спросила Яна, уже представляя себя в камере и наручниках за порчу бесценного музейного имущества.

— Черт… — выдохнул Марк, — кажется, планы меняются…

— Да говори, что произошло?!

— Мы не повезем эти картины в дом Константина и не будем шантажировать его, так как он, я так думаю, не испугается, и в полиции окажется не он, а мы с тобой.

— Но почему?!

— Картины фальшивые! Я понял это по портрету княгини Паулины, — мрачно ответил Марк.

— Как?!

— Неважно! Она — подделка, значит, и другие картины, скорее всего, тоже фальшивые! Боже мой! Мы опоздали, замок уже разграблен! Я был прав в своих подозрениях, наверняка это происки этого мерзавца!

— Марк, ты уверен, что картины поддельные?

— На сто процентов! А князь с княгиней и не знают, что полотна в их замке уже подменены! Но я поговорю с этим распорядителем, вернее, разграбителем замка!

— У тебя нет доказательств, что это сделал именно Константин! — напомнила Яна и добавила: — Пойдем вернем картины на свои места и подумаем, что нам делать дальше.

Они вышли из комнаты Яны и двинулись в сторону галереи семейных портретов Штольбергов. Внезапно тишину нарушил топот ног, шум хлопающих дверей и истошный крик:

— В замке воры!! Двух портретов не хватает! Так я и знал, что что-нибудь пропало, раз входная дверь открыта, когда я лично запирал ее на ночь!

У Яны от ужаса зашевелились волосы на голове.

— Бросай полотна, — прошипел ей на ухо Марк, — бежим!

Он схватил окаменевшую Яну за руку и поволок ее в противоположную от разносившегося шума сторону. Он быстро бежал по коридорам и залам замка, увлекая Яну за собой. Спустившись по какой-то узкой темной лестнице, Марк мощным ударом плеча выбил дверцу из толстой фанеры, которая совсем не вписывалась в интерьер, и ступил в помещение, погруженное в полумрак. Яна, шедшая за ним, споткнулась о бархатный канат ограждения и упала.

— Осторожнее! Здесь кругом ограждения, — поздно предостерег ее Марк.

— Где мы?

— На музейной половине замка.

Эта часть замка совершенно не освещалась ночью, но все равно здесь было светлее из-за заглядывающей во все окна полной луны. Марк приладил, как мог, фанерную дверцу обратно и повел Яну к выходу. Их ждало большое разочарование в виде запертой двери и толстых решеток на окнах.

— Что теперь будем делать? — поинтересовалась Яна, оглядываясь.

— Ждать, когда утром откроют замок для туристов. Мы незаметно выскользнем, — ответил Марк, — по крайней мере, судя по тишине, нас здесь искать не будут, тем более когда обнаружат кинутые ворами похищенные картины.

— Что, так и будем стоять всю ночь? — спросила Яна. — Хотя… я, кажется, знаю, где мы можем переночевать…

Она решительно двинулась по экскурсионному маршруту в спальню княгини Штольберг.

— Здесь тебя и застукали в прошлый раз? — усмехнулся Марк, смотря на большую деревянную кровать.

— Ага! Ложись, не стесняйся, места хватит! Кстати, спать на этом чудовище очень удобно, кровать на совесть сделана! — Яна вдруг рассмеялась во весь голос.

— Ты что? — спросил Марк, смотря на нее темными, блестящими в полумраке глазами.

— Я представила себе картину: мы заснем и не заметим моего любимого экскурсовода с группой очередных туристов завтра утром. Увидев меня снова на этой кровати, да еще и не в одиночестве, ее хватит удар, наверняка она подумает, что мы всю ночь оскверняли и расшатывали музейный экспонат!

Марк рассмеялся, стянул через голову легкий хлопковый джемпер и, оставшись в брюках и майке, двинулся к кровати. Яна задумчиво смотрела на его широкую спину, представляя Ричарда в большом опустевшем доме. Внезапно Марк остановился и глухо вскрикнул. Яна заметила, как напряглись его мышцы на спине под майкой.

— Что такое? — спросила она, почувствовав сразу слабость в ногах.

— Кажется, здесь кто-то уже лежит…

Яна на дрожащих ногах приблизилась к Марку и осторожно выглянула из-за его спины.

На кровати по диагонали лицом вниз лежало тело человека. Марк нагнулся и перевернул его лицом вверх. Яна закрыла рот, чтобы не закричать. Она без труда узнала Константина, в лунном свете его бледное лицо выглядело восковой маской, остекленевшие глаза тускло блестели.

Вся кровать под ним пропиталась темной кровью, а из груди торчала выложенная драгоценными камнями ручка изящного кинжала из коллекции Штольбергов — того самого, что подарили Яне в честь знакомства.

Глава 15

Ася смотрела на худую женщину неопределенного возраста. Ее лицо напоминало карнавальную маску колобка без единой морщинки и выглядело весьма неестественно. Ася не удивилась, если бы ей оказалось лет пятьдесят, хотя на вид можно было дать лет двадцать пять. Большие, широко распахнутые глаза цвета морской волны, то есть такого цвета были контактные линзы, настороженно смотрели на вошедшую. Гладко зачесанные каштановые волосы открывали миру ее доведенное до совершенства лицо с пухлыми губами и прямым носом. На стройной фигуре небрежно болтались мешковатый пиджак из вельветовой ткани с кожаными заплатками на локтях и широкие хлопчатобумажные бермуды.

— Я ищу свою подругу, — прокашлялась Ася, нервно теребя ручку дорожной кожаной сумки.

— А чем я могу помочь? Я не директор сыскного бюро, у нас ферма красоты, — меланхолично ответила эта кукла, глядя куда-то поверх головы Аси.

— Я точно знаю, что моя подруга направилась именно в ваше заведение, — ответила Ася, подумав о том, что этой кукле и невдомек, как она переживает за свою подругу.

Яна ничего не сказала о цели своей поездки, сообщив лишь, что уезжает в Чехию, подальше от Ричарда и от забот.

«Пусть она отдохнет и отвлечется», — подумала тогда Ася, но, когда к ней пришел Ричард, больше похожий на привидение, и сказал, что у Яны снова неприятности, Ася поменяла свое мнение.

— Я мало что понял из ее спутанных объяснений по телефону, — сообщил Ричард, — но Яна несла полный бред. Она в Чехии, кто-то отобрал у нее документы и заставляет заниматься проституцией. Она звонила из дома клиента, которому что-то вколола. При этом в полицию Яна не может обратиться, так как нарушила закон, заночевав в каком-то музее, и ее чем-то шантажируют.

— Какой ужас! — прошептала Ася.

— Я позвонил ее начальнику в детективное агентство, и он поведал мне интересную историю о том, что они с женой решили отвлечь Яну от грустных мыслей и дать ей сложное дело. Одна женщина подозревает, что ее подругу убили на ферме красоты. Адрес я тебе дам. Яна звонила мне из этого же городка, я думаю, что это не случайно. Она, видимо, взялась за это дело и поехала, так сказать, на предполагаемое место преступления. Яна должна быть там…

— Чем я могу помочь? — поинтересовалась Ася.

— Мы хоть и не живем с Яной вместе, она все равно близкий для меня человек, — пряча глаза, произнес Ричард, — но у меня дела в Москве, мне сейчас не уехать никак… Не могла бы ты поехать к Яне на помощь? Разобраться, в чем там дело, и вернуться с ней домой? — умоляюще посмотрел на нее Ричард.

— Я все поняла! Вылечу в Чехию, как только смогу, давай адрес.

И вот Ася с Сергеем прилетели в Прагу, арендовали машину и, ориентируясь по карте, прибыли на место назначения. Сергей остался ждать Асю в машине, а сама Ася уже полчаса тщетно пыталась растопить сердце директрисы фермы красоты и выяснить, находится Яна в ее заведении или нет.

— Мы не даем такой интимной, конфиденциальной информации, — промурлыкала кукольная красотка.

— Какой же это интим?! Я просто ищу человека! — в отчаянии выкрикнула Ася.

— Не волнуйтесь, девушка! Многие наши пациентки не хотят, чтобы люди знали о том, что они здесь лечились или лечатся.

— Но Яна не такая! Она ничего не скрывает от меня и будет рада встрече со мной!

— Я ничего не знаю! — чуть ли не по слогам повторила директриса. — Мне дорога репутация нашего заведения, кто доверился нам, тот умер для остальных! Или я неправильно выразилась по-русски?..

Неприятный холодок пробежал по спине Аси.

— Мы выпускаем людей совершенно обновленными, красивыми и преображенными, и только тогда, когда они к этому сами готовы и сами хотят покинуть нас. Я не даю никакой информации о них людям из этого мира.

«Синтетическая дура!» — в отчаянии подумала Ася, поняв, что разговаривать с ней совершенно бессмысленно. Она подняла глаза, желая собраться с мыслями, и натолкнулась на большой красочный плакат. В огромном кресле, которое нещадно прогибалось под тяжестью, сидела женщина-гора. Ее ноги-столбы были все в венозных узлах. Лицо лунообразной формы утопало в массивных плечах и груди. Живот необъятных размеров величественно покоился на коленях. Директриса перехватила ее взгляд.

— Нравится? — усмехнулась она. — Это единственная тайна, которую я не скрываю, потому что она касается только меня.

— Это вы?! — выдохнула пораженная Ася.

— Да! Это самая действенная реклама. Разместив свои фотографии в Интернете, я доказала всем некрасивым и полным женщинам, что, если они захотят, они тоже смогут кардинально изменить себя, а следовательно, и свою жизнь! Только захотеть надо очень сильно. Я наполовину полька, наполовину русская, вот уже десять лет живу в Чехии, в этом замечательном, тихом курортном месте. Я была замужем, но из-за моего дикого веса не могла иметь детей. Работала в библиотеке, с трудом пролезая между стеллажами с книгами, читала женские любовные романы, по выходным ходила с мужем в церковь и пекла пирожки… Пока однажды не заметила на себе взгляд молодого человека в автобусе. Он не знал, что я вижу, с каким выражением на лице он осмотрел меня. Этот взгляд преследует меня до сих пор. Он был полон омерзения, брезгливости и жалости, а я ведь была с ним почти ровесницей. После этого я по-другому посмотрела на себя в зеркало, и с этого дня я начала менять себя. За три года, самых трудных и тяжелых для себя, я сбросила восемьдесят килограммов. Я голодала, я занималась на тренажерах, я бегала трусцой, я занялась йогой и гипнозом для внутреннего самосовершенствования. Не скрою, что моя обвисшая, растянутая кожа после потери свое-го наполнителя, то есть жира, не могла прийти в норму одними только физическими упражнениями. Красота женщины — многофакторное дело. Я прибегла к услугам пластических хирургов. А дальше… входишь в раж… хочется быть все красивее и красивее.

— Вы сейчас очень красивая, — сказала Ася, с опаской косясь на портрет женщины на стене, отмечая про себя отдаленное сходство в чертах лица с оригиналом.

— Нет, мне до совершенства еще далеко, я продолжаю работать над собой. Женщина должна всю жизнь трудиться над собой, ни на минуту не расслабляясь, чтобы продлить свою такую короткую молодость. Мы даем женщинам на нашей ферме только толчок к самосовершенствованию, а остальное уже зависит от них самих.

Ася, заслушавшись директрису, была готова стоя хлопать ей в ладоши и кричать: «Браво!»

— После того как мой муж умер, я посвятила свою жизнь помощи другим женщинам. Эта ферма красоты — мое детище, и я не нарушу свои принципы!

— А я могу получить у вас курс омолаживающих процедур? — вдруг спросила, сама того не желая, Ася. Видимо, на нее подействовал героический пример преображения самой директрисы.

— И заодно встретиться с подругой? — хитро блеснула фарфоровыми зубами красотка. — К сожалению, у нас закрытое заведение, и попасть сюда можно только по рекомендации.

— Яна за меня и поручится! — воскликнула Ася.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — холодно произнесла директриса и добавила: — Я давно убедилась, что женщины хотят хорошо выглядеть для мужчин, а не для себя, как они утверждают. Отсюда и ошибки многих салонов красоты. Женщине вставляют грудной имплантат, делают новый макияж и стрижку. Она, вполне довольная собой, идет на встречу с любимым человеком, а он в ужасе убегает от нее, так как он хотел бы видеть ее совсем другой. Поэтому я не принимаю сюда ни одну женщину, не поговорив предварительно с ее мужчиной. Причем разговор с ним имеет решающий фактор.

«У нее явно больная психика», — подумала Ася, но благоразумно промолчала.

— И вот, когда женщина при выходе с фермы красоты купается в лучах любви и обожания своего любимого мужчины, пораженного до глубины души переменами, происшедшими с ней, только тогда наша пациентка становится по-настоящему счастливой.

Ася вышла от директрисы совершенно ошарашенная.

— Я должна проникнуть на эту чертову ферму! Для этого я должна туда лечь, что сделать архисложно, — сказала она, смотря в чуть раскосые зеленовато-коричневые глаза Сергея. — Сережа, устрой меня туда!! — вцепилась она ему в рукав джинсовой куртки.

— А я-то тут при чем?! — удивился он.

Ася вкратце пересказала Сергею содержание занимательной беседы с директрисой. Сергей присвистнул.

— Ну, надо же! Разговор с мужчиной носит решающий фактор для того, возьмут женщину на ферму красоты или нет… Что такого я должен сказать, чтобы тебя взяли?

— Сориентируйся на местности!

— Да и выглядишь ты хорошо… — Сергей окинул взглядом ее стройные ноги в тончайших чулках. — Если разобраться, куда уж лучше? Красивее-то уже некуда! Ты не хочешь…

— Спасибо, конечно, за комплимент, — оборвала его смущенная Ася, — но испортить внешность намного проще, чем ее же улучшить.

— Мы разлохматим тебе волосы, наложим грим на лицо, придав ему изможденный вид, в колготки засыплем горох…

— Это еще зачем? — всполошилась Ася.

— Чтобы имитировать целлюлит, — невозмутимо ответил Сережа, — и тут вхожу я, красавец, — и сразу становится ясно, что женщине, находящейся рядом со мной, пора почистить перышки.

— Наглец.

— Ты хочешь оказаться там, где кормят молодильными яблочками, то есть на ферме красоты, козочка моя? — строго спросил Сергей, еле сдерживая смех.

— Да, пастушок ты мой, я должна вызволить оттуда Яну, — ответила Ася.

— Тогда я пошел.

Теперь уже Сергей сидел напротив директрисы и разыгрывал спектакль одного актера.

— Только что от вас вышла женщина, которая сейчас плачет у меня в машине. Она очень хочет изменить себя, для нее ваше заведение является эталоном, мечтой, куда бы она хотела попасть. — Сергей откинул со лба вьющиеся волосы и честно посмотрел в глаза директрисы, тщетно пытаясь, как и Ася, угадать ее возраст.

— А вы ей кто будете? — поинтересовалась директриса.

— Бойфренд.

— Быстро она себе нашла помощника, — протянула искусственная красотка.

— Нет, мы приехали вместе. Ася просто не знала, что в ваше заведение должен идти разговаривать мужчина.

— Совершенно верно! Сильная половина человечества лепит из слабой половины то, что она хочет…

— Мне нравится ваша жизненная философия, — наглая физиономия Сергея расплылась в улыбке.

— Итак, я готова выслушать вашу проблему.

— Мы вместе уже два года.

— По нынешним временам это приличный срок, — кивнула головой директриса, выставив на стол табличку.

Сергей скосил глаза и прочитал: Хелена Крамар.

— Так вот… госпожа Хелена, Ася очень занятая женщина, она вся в работе и сейчас находится в состоянии нервного напряжения. Я переживаю за нее, в последнее время она сильно похудела, подурнела, все время срывается и кричит. У нее стресс…

Директриса вздохнула и постучала карандашом по столу.

— Я сочувствую вам, но здесь не клиника, где лечат неврозы.

Сергей понял, что сейчас получит от ворот поворот, и быстро добавил:

— Но у моей подруги наблюдается прямая зависимость между ухудшением внешности и ухудшением характера.

— С этого момента поподробнее.

Сергей прокашлялся, он чувствовал себя слепым, бредущим в темноте, который должен был нащупать правильную тропу.

— Асе кажется, что мы стали отдаляться друг от друга из-за того, что я разочаровался в ее внешности.

— А это не так?

Сергей понял, что это ключевой вопрос, и он должен именно сейчас дать правильный ответ.

— Понимаете… госпожа Крамар, Ася старше меня на шесть лет. Нет, я, конечно, люблю ее… просто вокруг столько молодых девушек… но это не значит…

— Я все поняла, не беспокойтесь… — подалась вперед Хелена Крамар, придав лицу сочувствующее выражение.

— Сергей.

— Сережа, какой бы вы хотели видеть свою избранницу?

— Я люблю стройных, спортивных, подтянутых девушек. В последнее время я почему-то стал обращать внимание на блондинок с большой грудью.

— Дело в том, что у вашей женщины здесь находится подружка, — вздохнула Хелена Крамар, — а это может стать непреодолимым препятствием для того, чтобы она легла в нашу клинику красоты. Подруги не любят показывать друг другу свои недостатки, они хотят поражать друг друга своей красотой и своими нарядами, а также вызывать зависть. Когда они увидятся здесь, когда они узнают, как они добывают себе красивую внешность, может возникнуть ссора, а это лишнее для меня.

— То, что ее подруга тут, это всего лишь домыслы Аси. Я в этом не так уверен. Дело в том, что Яна часто обманывала свою подругу.

— А вы это откуда знаете?

— Мне не очень приятно говорить об этом. Она встречалась со мной… получается, что мы оба обманывали Асю.

— А вы ходок! — протянула директриса, прищурив красивые глаза.

— Но я не виню себя в том, что я изменяю Асе, я молодой, привлекательный мужчина и не могу быть только с одной женщиной. Она, словно лиана, опутала меня с ног до головы. Она душит меня ревностью. Я хочу, чтобы Ася получила удовольствие и душевное спокойствие, пролечившись у вас на ферме красоты.

— Это дорогое удовольствие.

Сергей возликовал: если разговор пошел об оплате услуг, следовательно, дело сдвинулось с мертвой точки. Он достал из кармана джинсовой куртки кредитную карточку.

— Я думаю, что здесь хватит средств. Я могу оплатить любую сумму, которую вы назовете.

— Да, вашей девушке трудно будет удержать такого мужчину возле себя, но я ей помогу!

— Вы берете ее? — обрадовался Сережа.

— Можете позвать Асю, тем более что никакой Яны у нас нет, — подмигнула ему госпожа Крамар, чем совсем не обрадовала Сергея.

Глава 16

Яна смиренно сидела на стуле, сложив руки на коленях. Вместе с ней в комнате находились почти все обитатели замка — князь Франтишек, нервно куривший сигару, бледная княгиня Элеонора Мария, плачущая девушка-экскурсовод по имени Ванда, две перепуганные горничные, дворецкий Лукаш. Перед всеми ими прохаживался полицейский в костюме-тройке серого цвета, другой мужчина сидел за столом и записывал каждое слово.

Яна на минуту закрыла глаза, вспоминая вчерашний кошмарный день, вернее ночь. Она долго билась в истерике в объятиях Марка. Ему стоило больших трудов привести Яну в чувство.

— Боже мой! Мы все время говорили о нем, и вот Константин мертв! Что теперь нам делать?! Заметь, он не просто мертв, он убит. Самое примечательное то, что он убит моим кинжалом! Марк, меня теперь точно посадят! Полиция начнет копать и выяснит, что я обманывала всех, что я в глаза не видела сына князя. Всех собак повесят на меня! Все слышали, как Константин обвинял меня черт знает в чем. Теперь решат, что я избавилась от него, чтобы заткнуть ему рот! Да о чем говорить, если он убит кинжалом, который мне подарили князь и княгиня! Если убийца действовал в перчатках, то на нем будут обнаружены мои отпечатки пальцев! Марк, дай я вытяну кинжал из тела и спрячу!

— Не делай глупости! Ты и так увязла по самые уши, не будем усугублять положение! Если ты будешь прятать улики, этим ты подпишешь себе приговор. Я чувствую большую вину за собой, так как я втянул тебя в этот обман. Но я также сделал все, чтобы помочь тебе, Яна. Держись своей легенды до конца. Карл — мой друг, и он не откажется от своих слов, я попрошу его. Он будет настаивать на том, что ты его невеста. Не впадай в панику, не все так страшно!

— Тебе легко так говорить! Тебя никто не видел и никто не заподозрит, а я пропала! Что я за невезучая? Приехала в Чехию по одному делу, а влипла совсем в другое. Плачет по мне тюрьма!

Яна тряхнула головой, словно скидывая с себя ужас прошедшей ночи, и затравленно посмотрела на полицейского, который, брезгливо осматривая ее одежду, обратился к ней:

— Значит, вы утверждаете, что вы невеста единственного сына князя и княгини Штольберг, русская по национальности, познакомившаяся с Карлом в Париже?

— Да… — безжизненным голосом ответила допрашиваемая.

— Мы со всей ответственностью можем это подтвердить, — вступила в разговор Элеонора Мария, — я лично разговаривала с сыном.

— Если вас в оборот взяла банда мошенников, то, возможно, по телефону подделали голос вашего сына. Вы же не видели его лично?

— Знаете, я сейчас уже не помню дословно весь разговор с Карлом, но мы беседовали о таких вещах, о каких мог знать только он, — снова заступилась за Яну Элеонора Мария.

— Я думаю, что вы должны связаться с ним и попросить его приехать в замок, — проговорил полицейский.

Яну бросило в жар.

— Надеюсь, вы понимаете, что подозрение в убийстве падает на вас, — обратился он к Яне.

Она произнесла что-то нечленораздельное.

— Как вы можете объяснить, что Константин был убит кинжалом, на котором были обнаружены ваши отпечатки пальцев? — строго спросил полицейский.

Яна чувствовала, что он испытывает к ней неприязнь. Видимо, его убивала мысль, что княгиней в чешском замке может стать чудаковатая русская женщина в помятой футболке и подвернутых внизу мужских брюках.

— Мы с князем лично показывали в день приезда нашей гостье коллекцию старинного оружия! — перекрыл его звонкий голос княгини.

Яна с благодарностью посмотрела на нее. Она не сказала, что именно этот кинжал был подарен Яне, а уже потом неизвестным образом он пропал из ее комнаты.

— Именно тогда, когда эта женщина появилась у вас в доме, то есть в замке, к вам кто-то пробрался ночью и пытался похитить картины. Хорошо, что вор или воры испугались погони и бросили полотна. На следующее утро экскурсовод обнаружила мертвого Константина. Вам не кажется все это странным? Где вы были ночью, госпожа Цветкова? — обратился полицейский к Яне.

— У себя в комнате…

— Я разговаривал с госпожой Яной через дверь ночью, когда мне показалось, что по замку кто-то ходит, — подтвердил дворецкий, — она была у себя.

— Все это очень странно… По большому счету я должен арестовать вас, госпожа Цветкова, до выяснения всех обстоятельств этого дела.

— Только не это! Ради уважения к нашему роду не выносите сор из избы! Возможно, эта женщина действительно дорога нашему сыну и станет в будущем хозяйкой замка, и мы все не хотели бы, чтобы наша потенциальная родственница была арестована.

Полицейский задумался.

— Только из-за уважения к вам, князь, и к вам, княгиня, — он отвесил легкий поклон супружеской паре, — я оставляю эту даму на свободе, но замок она не должна покидать.

— Конечно, конечно, спасибо за понимание.

Яна, сложив руки за спиной, ушла к себе в комнату. Она уже не хотела слушать истерику экскурсовода Ванды, которая «первая» обнаружила тело, войдя с экскурсионной группой в спальню.

— Я больше не смогу работать! Я уже боюсь увидеть на этом проклятом ложе еще кого-нибудь! Я боюсь заходить в эту спальню! — в отчаянии повторяла она.

— А вам туда и нельзя заходить, там работают криминалисты, — успокоил ее полицейский.

Ванда вытерла носовым платком опухшие красные глаза.

За ужином Яна сидела мрачнее тучи. Она понимала, что княгиня сделала для нее все, что могла. Она даже не рассказала следователю об ее разговоре с Яной, когда та пыталась очернить Константина в глазах княгини и просила его выгнать из замка.

— Все образуется, дорогая Яна, — произнес князь Франтишек, — нам так неловко перед Карлом. Он пригласил в гости к нам свою девушку, а вы тут сразу же попали в такую неприглядную историю!

— Вы тут ни при чем, — голосом из потустороннего мира ответила Яна.

— Следствие разберется! — «успокоила» гостью княгиня.

Яну передернуло. Она боялась, что следствие, начав разбираться, докопается, что она была в той комнате ночью, да еще и с сообщником; наверняка обнаружат, что это именно они пытались унести картины из замка и что наследника Карла она в глаза не видела. Что потом будет, даже представить было страшно.

— Мне надо отвлечься… — проблеяла Яна, — раз уж мне нельзя выходить из замка, я хочу что-нибудь поделать в нем… Что угодно… убраться, помыть посуду. Я с ума сойду от бездействия!

— Чем тебя, Яночка, развлечь? Завтра у нас будет прием. Придут уважаемые люди. Мы будем общаться. Вы, Яна, отвлечетесь от грустных мыслей.

Яна не сомкнула глаз полночи. Она встала и подошла к окну, пытаясь рассмотреть в непроглядной тьме хоть какой-нибудь огонек со стороны приюта для животных Марка. Ведь он был единственным человеком, который хотел помочь ей.

Утром Яна не спустилась к завтраку, а после к ней пришли две молодые женщины, абсолютно не понимающие ни слова на иностранных языках, с помощью которых пыталась изъясняться Яна. Они без умолку трещали между собой, пока одна из них укладывала длинные волосы Яны в высокую прическу, а другая подгоняла по фигуре Яны вечернее платье голубого цвета с серебром. В довершение всего Яне на голову надели диадему из золота с брильянтами. Яна поняла, что это украшение старинное и, по-видимому, было фамильной драгоценностью. Довольно-таки жесткий ободок, осыпанный множеством мелких и тремя крупными брильянтами, расположенными по центру, красиво сел на высокую прическу Яны. Девушки нанесли на лицо Яны розовые румяна, рассыпчатую пудру с перламутром, розовый блеск для губ и нежные серые тени. Когда Яна спустилась в зал, где собрались гости, ей не было стыдно за свой внешний вид впервые за последнее время. Мужчины приветливо улыбались ей, женщины ревнивыми взглядами окидывали ее стройную высокую фигуру в красивом платье и изящных серебряных босоножках. Князь Штольберг, величественно держа голову, представлял Яну гостям.

— Это Яна Карловна — русская подруга моего сына.

— Очень приятно, — с наклеенными на лицо улыбками отвечали люди. — А где же сам Карл? Он намерен вернуться в родовой замок? — спрашивали собравшиеся, почему-то обращаясь к Яне, видимо, как к последнему человеку, который видел наследника Штольбергов.

— Разумеется, — отвел глаза князь Франтишек, — наш сын ежегодно навещает нас.

— До нас дошли слухи, что ваш сын владеет ночными клубами. А сам он их не посещает? — ехидно поинтересовалась одна сморщенная, как сморчок, дама.

Яне стало до глубины души жалко князя, так как она понимала, что эта тема является самой болезненной для него, а эти аристократы, словно садисты, сыпали соль на рану.

— Карл не любит ночных развлечений! — сказала Яна. — Мы даже ссорились, потому что я хотела шумных компаний, вечеринок, развлечений в ночных клубах, а Карл предпочитал уединение и тихий ужин в домашней обстановке. Карл не любит сплетни и злобные перешептывания, которые присутствуют на таких вечерах.

— Надо же… — протянула дама с большим бюстом, упакованным в зеленый атлас, — я и не думала, что Карл стал таким занудой… в двадцать лет он давал шороху! А уж сколько у него было девушек! Ведь он и сейчас не женат! Не боитесь, Франтишек, что он загуляет по женщинам и, так и не женившись, не подарит вам наследника?

— Не волнуйтесь, мадам, он обязательно женится на мне! — тряхнула головой Яна, ослепляя «соперницу» блеском брильянтов и поражаясь тому, что на светских мероприятиях так же, как и везде, обмусоливались обыкновенные сплетни.

Яна не запомнила этих имен и титулов многочисленных лиц, присутствующих на приеме, и ей было, честно говоря, неинтересно с ними общаться. Она села в кресло, взяла тартинку и поманила пальцем дворецкого. Тот боязливо приблизился с подносом, на котором поблескивали хрустальные бокалы, наполненные коллекционным шампанским из подвалов замка.

— Может быть… не надо? — спросил он. — Все-таки прием…

— Да меня тошнит от всего, что происходит здесь! От этих сытых лиц, которые осматривают каждый угол в залах и ощупывают перила, радуясь тому, что замок разваливается и приходит в запустение. Им нравится, что Штольберги разоряются. Неужели вы этого не замечаете, Лукаш?! Здесь все фальшиво, и сами гости, и картины в замке! — выпалила Яна в сердцах и, опорожнив бокал шампанского, заела его тартинкой.

Две девушки-горничные, выполнявшие в этот вечер функции официанток, по очереди подходили к Яне и забирали у нее пустые бокалы из-под шампанского, оставляя взамен наполненные. Гости, посматривая на Яну, шушукались и смеялись. Яна, с отвращением глядя на них, поднялась и, послав всем воздушный поцелуй, пошатываясь, пошла к себе в комнату.

— Вечеринка закончена! Дикие люди! Недавно здесь зверски закололи человека, а они готовы плясать на костях только из-за того, что торжественный прием принято проводить каждый год!

Яна, сняв свое платье, бросила его на трюмо, сверху аккуратно положила сверкающую диадему, скинула босоножки и залезла под одеяло с мыслями: «Ничего из этого не выйдет… Мы люди с разных планет… Элеонора Мария так старалась, и все напрасно, надо будет завтра поблагодарить ее за великолепный наряд и фамильные брильянты у меня в волосах. Я начинаю уважать и понимать этого Карла, слинявшего от них за границу. Наверное, мы с ним в чем-то похожи… мы не выносим фальши…»

Она быстро погрузилась в сон из-за выпитого шампанского, сказались также две предыдущие бессонные ночи. Проснулась Яна от холода. Она лежала в нижнем белье под тонким одеялом, окно в спальне было раскрыто, оттуда дул холодный ветер, на небе сверкали молнии, лил проливной дождь. Да… гроза. Она везде гроза. Яна соскочила со своего ложа, надела свою старую одежду, хотя брюки и те были не ее, и, не включая свет, вышла в коридор. Ее мутило, кружилась голова, а также сильно хотелось пить. Девушка, поеживаясь, направилась на кухню. Замок погрузился в свое обычное состояние тишины и покоя, гости давно разъехались, музыка стихла. Яна не хотела тревожить кого-нибудь, поэтому передвигаться она старалась бесшумно. Оказавшись в просторной кухне, она включила свет и осмотрелась. Большие кухонные столы были вычищены, посуда вся вымыта и аккуратно расставлена по полкам. На полу стояли два ведра с пакетами, наполненными остатками пищи с торжества. Внезапно в голове у нее созрела одна идея.

«Отнесу-ка я хоть один пакет с едой Марку в приют! Все равно они выкинут эти объедки, а там хоть кому-нибудь сгодится. Правда, мне нельзя выходить из замка, но, слава богу, за мной не следят, и ночью меня никто не увидит. Сделаю доброе дело и вернусь назад. Только как же я доберусь до приюта в такой ливень? Да, и надо попить. Попью из-под крана…» — решила она и направилась за перегородку с мозаичным стеклом искать раковину. Раковину Яна нашла… но она была красного цвета и выделялась ярким пятном на фоне спокойных, голубых тонов всех предметов и стен кухни. Яне внезапно захотелось вернуться назад к себе в комнату, закрыться на засов и забраться под одеяло. Но было поздно… Ее глаза уже увидели грузное тело дамы с пышным бюстом в зеленом вечернем платье. Диадема из золота и бриллиантов сверкала на женщине… Один конец драгоценного металла прошивал ее шею с сонной артерией, чем объяснялось обилие крови вокруг. Другой конец диадемы выходил из глазницы погибшей, в которой отсутствовал глаз, но зато призывно блестели бриллианты. Не было сомнения в том, что эта женщина мертва, и не было сомнения в том, что эта диадема весь праздничный вечер украшала голову Яны.

Все поплыло перед глазами Яны, она вцепилась в перегородку, чтобы не упасть, а затем, пошатываясь, побежала на выход. Она вырвалась из замка и вздохнула полной грудью, словно ее душили. Она понеслась прочь от замка, падая и спотыкаясь на мокрой земле, не обращая внимания на льющий плотной стеной дождь и сверкающие молнии. Яна ничего не понимала и ни о чем не думала, ноги сами принесли ее к железным воротам приюта для животных. Яна принялась биться о железную дверь всем телом, понимая, что из-за шума ливня и раскатов грома Марк может не услышать ее. Но, как ни странно, Марк открыл дверь почти сразу же, и выглядел он при этом еще похлеще Яны. На нем были только насквозь мокрые джинсы, облепившие ему ноги. По мощному загорелому торсу били упругие струи дождя, мокрые волосы лежали на шее кольцами.

— Яна?! — удивился он. — В такое время и в такую погоду?

— Есть причины! — пролезла между Марком и дверью во двор приюта Яна. — Почему ты голый и мокрый? Ты куда-нибудь ходил?

— Нет… я стелил, то есть укреплял настилы на крышах клеток с птицами, потому что такой сильный ливень повредил их. Не стой под дождем, заходи в дом, — пригласил хозяин приюта свою незваную ночную гостью.

Яна, клацая зубами, поплелась вслед за Марком на знакомую кухню. Он включил электрический чайник и достал из холодильника омлет с ветчиной и помидорами.

— Сейчас я тебе разогрею.

— Я не хочу есть, спасибо. Дай мне воды. Я ведь была на ежегодном приеме князей Штольбергов для местных шишек, — пояснила Яна, — по-моему, я съела все с фуршетного стола, предназначенное для всех. Когда расстраиваюсь, у меня просыпается волчий аппетит.

— А… со сборища этих зануд и завистников… — улыбнулся Марк.

Он накинул себе на плечи махровое полотенце, прикрывая наготу и татуировку на груди, и налил Яне стакан минеральной воды. Она залпом осушила его.

— За тобой кто-то гнался? — поинтересовался Марк.

— В замке труп, — отдышавшись, сказала Яна голосом, которым передают прогноз погоды на завтра.

— Я знаю, ты забыла, что мы обнаружили его вместе?

— Новый труп. — И Яна рассказала директору приюта то, что она видела своими глазами несколькими минутами ранее.

Марк сел на стул, заметно побледнев.

— Что мы будем делать… Карл? — тихо спросила Яна. — Это твой замок, твои родственники, и, кажется, среди них завелся маньяк.

— Меня зовут Марк… — поправил ее хозяин приюта.

— Не ври! Я догадалась, что ты и есть наследник Штольбергов — Карл.

— Давно?

Яна покачала головой.

— Конечно, это никому не придет в голову. Ты хорошо замаскировался, но если вспомнить кое-какие нюансы в твоем поведении, то они смогут объяснить многое. Твое лондонское образование, Карл, не дало тебе возможности общаться с моим английским с ужасным «рязанским» акцентом. Слишком уж ты умен и воспитан для простого работника приюта для животных. Я больше чем уверена, что никто в замок Штольбергов из Парижа по твоей просьбе не звонил. Ты оставил тогда меня в доме и позвонил сам. По этой же причине ты всегда был спокоен и уверен, что Карл подтвердит, что я его невеста, что я не самозванка. Еще бы! Ты ручался сам за себя! Надо было мне, дурочке, раньше догадаться. Для чего ты это делал? Я не знаю. А как ты ориентировался в замке, когда мы удирали от погони? Откуда ты мог знать все ходы, лестницы, проходы и выходы? Оттуда, что ты сам провел в замке какое-то время в юности. Ты успел обследовать и облазить замок вдоль и поперек. А тот факт, что ты — явно не эксперт по произведениям искусства — вдруг понял, что портрет княгини Паулины является фальшивкой? Ты не высказал такого же предположения по другим картинам. Однако про Паулину ты говорил со стопроцентной уверенностью. Значит, ты просто знал, что на подлиннике должен быть какой-нибудь знак или дефект. Возможно, ты сам как-нибудь и испортил эту картину в юности…

Карл, не мигая, смотрел на Яну большими темными глазами.

— На меня всегда производил неприятное впечатление взгляд этой Паулины. Да еще мама все время говорила, что дух Паулины, не успокоенный на небесах и тяготеющий над нашим родом злым роком, возвратится в замок и натворит беды.

— Почему дух не успокоенный? — встрепенулась Яна, обрадованная, что ее предположения насчет Марка оказались верны.

— Существует версия, что княгиня Паулина изменила мужу с молодым пастухом, ее замучила совесть, и она сама специально близко подошла к камину, чтобы сжечь себя заживо.

— Покончила жизнь самоубийством… — грустно констатировала Яна.

— Поэтому, чтобы избавиться от ненавистной Паулины, я поджег этот портрет. Но меня вовремя остановили, огонь потушили, и полотно было спасено, но левый, нижний угол картины был изрядно подпорчен. А на том портрете, что мы сняли в твоей спальне недавно, не было следов поджога.

— Я угадала! А как ты охарактеризовал мне княгиню с князем! Ты знал о них все: характер, привычки, даже то, что они владеют пятью языками. Такое знать о них мог только близкий человек, естественно, ведь ты — их сын! А сейчас ты очень правильно охарактеризовал общество, собравшееся в замке на прием. Как ты мог знать об их качествах? Только если ты сам вращался среди них и посещал такие мероприятия, а туда простых смертных не пускают! И что самое интересное, все эти мысли не приходили мне на ум, маяча где-то в подсознании, пока я сейчас мельком не увидела твою татуировку на груди. Я все же успела провести полдня в библиотеке замка, с замиранием сердца листая старые книги. Я видела фамильный герб Штольбергов в виде черного дрозда и двух перекрещенных клинков. Зачем бы тебе было изображать его на своей груди? Зачем ты, Карл Штольберг, поселил меня в свой замок, где сразу же начались убийства? Зачем ты живешь в этой развалюхе, рядом со своим замком? Почему твои родители не знают, что мужчина с птицами под стенами их замка и есть их долгожданный сын? И, наконец, почему ты живешь под чужим именем? — прожгла его синими глазами Яна, забыв о том, что она замерзла, промокла и только что обнаружила зверски убитую женщину.

Карл скинул полотенце с накачанных плеч, открывая злосчастную татуировку герба Штольбергов. Он отжал свои вьющиеся светлые волосы и бросил Яне фразу, от которой она чуть не упала с табуретки.

— Раздевайся!

— Минуточку! Я не для этого сюда прибежала!

— Ты знаешь… — протянул Карл, — я думаю, что злой дух Паулины все-таки настиг наш замок… в твоем лице.

— Ну, спасибо на добром слове! — горячо поблагодарила его Яна.

— Раздевайся, — повторил Карл, — я принесу тебе сухой халат, чтобы не было третьего трупа, умершего от воспаления легких, а потом я постараюсь ответить на все заданные тобой вопросы.

Глава 17

Яна в сухом, теплом, пушистом халате черного цвета попыталась удобнее устроиться в плетеном кресле. Перед ней стояли чашка горячего чая и большая банка варенья из крыжовника. Напротив, в сухих холщовых брюках цвета хаки и черной футболке сидел Карл Штольберг и с разрешения Яны курил сигарету. Делал он это очень изящно, хотя сигарета слегка дрожала в его длинных пальцах.

— Я всегда отличался свободолюбивым нравом, отцу с матерью пришлось со мной нелегко. Я не хотел подчиняться законам их жизни в замке, не желал участвовать в светских раутах, не желал во всем следовать этикету.

— Как я тебя понимаю! — покачала головой Яна. — Я прожила в замке всего ничего, но уже готова была выть от тоски и бежать куда глаза глядят!

— Поэтому я с радостью уехал учиться в Англию, а потом я жил во Франции, в Италии и Испании.

— Не тянуло на родину?

— Если честно, то нет. Я себя не оправдываю, я был молод, многого в жизни не понимал. Вел богемный образ жизни… ты ведь понимаешь меня?

— Может быть, я произвожу впечатление легкомысленной особы, но богемный образ жизни я никогда не вела. Меня жизнь весьма потрепала. Я после второго развода оказалась на обочине жизни, но не сдалась! Мне пришлось много работать, потом я встретила хорошего человека, и он женился на мне.

— Да ты просто святая!

— А благодаря моей неуравновешенности и безалаберности он ушел от меня.

— Извини.

— Да, что уж!

— Я в отличие от тебя не был таким серьезным. Тусовки, девочки, дискотеки…

— А на что ты жил?

— На ежемесячные субсидии от отца плюс подрабатывал то там, то здесь… Но с годами я стал серьезнее относиться к жизни. Вложил деньги в свое дело, у меня три ночных клуба и казино. Остепенился в личной жизни.

— Женился?

— Нет, но появилась постоянная подруга. Перестал брать деньги у родителей, начал сам посылать им денежные суммы. Мне, честно говоря, стало стыдно за свое легкомысленное поведение. Отец на протяжении двенадцати лет каждый месяц звал меня вернуться домой. Я находил разные отговорки для отказа.

— Почему сейчас вернулся?

— Отец в последнее время перестал меня звать домой, и меня это насторожило, сам не знаю почему. Я приехал на родину три месяца назад, каким-то внутренним чутьем решил сразу не рассекречиваться в замке, а сначала оглядеться, что называется, на местности. Я поселился у знакомого парня в приюте для животных. Он с детства очень хорошо относился к животным и пренебрег всеми благами жизни, посвятив себя спасению братьев наших меньших. Он неисправим! Я отправил его за границу поразвлечься и отдохнуть, там он примкнул к движению Гринпис и уехал на Север спасать морских котиков. Я пообещал другу, что во время его отсутствия ни одно перышко не упадет с крыльев его птичек. Сначала я ухаживал за животными без особого энтузиазма, но затем втянулся и даже почувствовал тот кайф, который появляется от проявления заботы о ком-то. Наверное, я потом буду скучать по моим питомцам. Но я отвлекся… Осмотревшись на местности, я с ужасом увидел, что отец с матерью живут, словно отшельники в своей келье, не показывая носа из замка. Они так и не знают, кто живет рядом с их замком. Им это все равно… Я также выяснил, что всеми делами в замке заправляет этот хлыщ Константин — земля ему пухом, — у которого его криминальное прошлое было написано на лбу. Я не знаю, на что пошли мои деньги, которые в большом количестве я отсылал родителям.

— Откуда тебе это знать? Может быть, на них отреставрировали замок внутри?

— Я посетил его в черных очках и бейсболке с группой туристов и не увидел никаких реставрационных работ. У меня еще тогда закралось подозрение, что, возможно, ценности и картины в замке подменены. Я стал следить за Константином, но ничего, кроме его связи с публичным домом, не обнаружил. Я понял, что мне нужен сообщник, то есть напарник в замке.

— Почему ты не связался с кем-нибудь из слуг? Они с радостью помогли бы долгожданному наследнику.

— Слуги все молодые, я их не знаю. Меня знают только повариха и дворецкий. Но они бы не удержались и рассказали родителям. Я пока не хотел рассекречиваться, так как не добыл ни одного доказательства махинаций, проворачиваемых в замке.

— Я свалилась к тебе в приют как снег на голову. Почему ты сразу же решил, что я не аферистка, и доверил мне такую ответственную миссию? — спросила Яна.

— Не знаю… Твои большие голубые глаза располагают к общению. Потом-то я понял, что ты производишь обманчивое впечатление.

— Спасибо за сомнительный комплимент…

— Я виноват в том, что сразу не открылся тебе и не попросил помочь мне по-хорошему. Я думал, что ты не согласишься, а мне всего-то было надо, чтобы кто-то пару раз открыл входную дверь, я и предположить не мог, что в замке начнутся убийства. Если бы я знал, что все настолько серьезно, я бы никогда не втянул чужого человека в свои проблемы.

— Ничего, я привыкла.

— Благодаря тебе я все-таки раздобыл доказательства того, что картины в замке все или частично подменили.

— Ага, зато с моим появлением в замке появились два трупа, причем один из них твой главный подозреваемый! С кого теперь будем спрашивать?

— Вот это самое непонятное. — Карл затянулся сигаретой, выпуская дым причудливыми кольцами в сторону от Яны. — Я-то думал, что в замке действуют просто мошенники, а оказалось, что там орудуют убийцы… или убийца.

— Почему все улики указывают, что убийца — я?! — спросила Яна, обиженно оттопырив губу. — Что за страсть такая сначала красть у меня из комнаты вещи, а затем ими же убивать людей? После первого трупа меня, правда, оставили на свободе, а уж теперь, когда утром на кухне обнаружат эту несчастную с диадемой, в которой я красовалась весь вечер на глазах у всех, меня упекут в каталажку, как нечего делать! Карл!! — Яна внезапно схватила своего собеседника за смуглое запястье, отчего пепел с сигареты упал ему на брюки. — Спрячь меня! Помоги мне выехать из страны! — продолжила свою мысль Яна.

Стряхивая пепел сигареты на пол, Карл встал с табуретки, при этом перевернув банку с вареньем, стоящую на столе, прямо на халат Яны. Яна инстиктивно вскочила с места, пытаясь еще поймать банку, но варенье было уже на полу; она поскользнулась и упала на Карла, опрокидывая его навзничь. Халат Яны распахнулся, когда она, распластавшись на наследнике рода Штольбергов, проделывала странные телодвижения в липком варенье… В это время раздался звонкий женский голос с гневной интонацией. Голос произнес на английском языке:

— Хорош гусь, нечего сказать! Я с ума схожу в Париже, почему мой принц так долго не возвращается с родины, хотя поехал просто повидать родственников. А он здесь неплохо устроился! Актеры фильма «Девять с половиной недель» отдыхают! Правильно, зачем кормить друг друга вареньем с ложечки, когда можно извозиться в нем с ног до головы!

Марк откинул светлые волосы с лица и посмотрел на высокую худую девушку с длинными прямыми светло-каштановыми волосами, вздернутым милым носиком и яркими синими глазами. Она была бледна и сердита.

— Кристин? — удивился Карл.

— Браво! Ты еще помнишь, как меня зовут! — съехидничала Кристин.

— Твоя девушка? — тихо уточнила Яна, поднимаясь с Карла, запахивая халат и улыбаясь. — Здравствуйте, Кристин! Меня зовут Яна, и здесь происходит совсем не то, что вы могли подумать.

— Кто вы такая?

Яна вопросительно посмотрела на Карла, не зная, как ей представиться.

— Моя знакомая… вернее, дальняя родственница.

— Очень дальняя, — уточнила Яна, собирая свою одежду, развешанную для просушки на веревке, — ну, я пойду?

— Кристин, зачем ты приехала? — наконец-то очнулся Карл.

— Ах, вот оно что! Вы здесь неплохо развлекались без меня! Я приехала к тебе, дорогой, и не собираюсь отдавать тебя никому, и этой вертихвостке тоже! — топнула ногой об пол Кристин, которая, судя по акценту, была француженкой.

«Еще бы… — подумала Яна, — ты вцепилась в Карла, словно клещ. Да ты, милочка, проглотишь любую его измену, лишь бы затащить его под венец».

— Сейчас, Кристин, я должен поговорить с Яной. Мы обсуждали с ней очень важное дело.

— Так-то ты встречаешь меня?! Я скучаю по тебе, схожу с ума от разлуки, приезжаю, такси доставляет меня по адресу, который был написан на конверте твоего письма! И что же я вижу? Ты шутил, когда говорил, что у тебя в Чехии старинный замок?! Что это за сарай, пропахший птичьим пометом? Что это за девица, я еще раз спрашиваю?

— Вы можете не беспокоиться, я уже ухожу, и вы спокойно поговорите друг с другом, — попятилась к двери Яна, — «милые бранятся, только тешатся». Кроме того, не волнуйтесь, Кристин, меня завтра посадят в тюрьму, и я освобожу вам дорогу.

— За что? — оторопела Кристин.

— За двойное убийство, — ответила Яна, направляясь к двери.

— Яна, подожди, я тебя провожу, я тебя не оставлю! — Карл рванул за ней.

— Вы куда?! — истерическим голосом запричитала Кристин.

— В замок, — все так же лаконично ответила Яна.

Внезапно Кристин ахнула, покачнулась и упала прямо на Карла, вцепившись в него мертвой хваткой:

— Тебе туда нельзя! Если на самом деле существует замок, то ты не должен туда ходить!

— Кристин, прекрати истерику! Почему я не должен идти в свой собственный замок? Ты ничего не знаешь, там случилась беда, я должен помочь человеку. Отпусти меня, там мои родители!

Яна внимательно посмотрела на синеглазую незваную гостью.

— Вы что-то знаете?

— За хорошее дело деньги не платят… — всхлипывая, ответила Кристин, обессиленно опускаясь на табурет, — я не говорила тебе, но я получила три письма из Чехии, примерно с одинаковым содержанием. Два из них я не сохранила, не придав им особого значения, а третье привезла с собой. Сейчас я покажу вам его!

Кристин начала рыться у себя в большой кожаной дорожной сумке со множеством карманов. Достав вчетверо сложенный листок бумаги, девушка дрожащей рукой протянула его Яне.

Яна развернула листок, где печатными буквами было написано: «Дорогая Кристин, во благо человека, с которым вы живете, сделайте так, чтобы он приехал к себе на родину в гости, мы по нему очень соскучились. Если вы убедите Карла повидать родственников в Чехии, мы будем так счастливы, что с радостью отблагодарим вас. На ваш счет сразу же будет перечислена сумма в двадцать тысяч долларов. Доброжелатель».

— Вы понимаете?! Когда Карл ни с того ни с сего сам уехал к родителям, я даже обрадовалась, что это произошло без моего участия.

— И вы не задумались о том, что эта просьба, по крайней мере, странная? — удивленно спросила Яна.

— Думала, конечно, за хорошее дело не заплатят такие деньги…

— А вам их заплатили?! — вскрикнула Яна.

— Карл уехал три месяца назад, сначала никаких изменений не было, а недавно я оплачивала одно ювелирное украшение по своей кредитной карточке и вдруг случайно обнаружила, что мой счет пополнился ровно на обещанную сумму. Я почему-то испугалась за тебя, не выдержала и прилетела узнать, как ты себя чувствуешь. Остальное вы знаете. Я в шоке!

— Все!!! — Яна хлопнула себя по лбу. — Я знаю, почему убийства совершены так, что подозрение падает на меня!

— Почему?! — одновременно спросили Карл и Кристин, хотя последняя понятия не имела, о каких убийствах идет речь.

— Потому что я представилась как невеста Карла.

— Постойте! Это я — невеста его! — визгливым голосом вскричала длинноволосая шатенка.

— Конечно, ты! — согласилась Яна. — Но убийца-то этого не знал! Он не смог выманить Карла по-хорошему: наверняка те письма, которые ты принимал за письма отца, написал этот «доброжелатель». Этот же человек пытался вытащить Карла с помощью денег. Не получилось! Тогда он подставил его невесту, да так подставил, что ей грозит тюрьма с приличным сроком. А знаете, для чего он это сделал? Он правильно расценил, что любой нормальный человек не бросит свою невесту в беде и приедет к ней на выручку. Этот одержимый добился своего, ты был готов уже идти со мной в замок!

— Хорошо, допустим, этот неизвестный добился своего, но ради чего? — спросил Карл, переваривая то, о чем она поведала.

— У него серьезные планы. Не ради шуточек он пошел на двойное убийство. Ему нужен ты!

— Зачем?!

— Я думаю, для того, чтобы убить, — спокойно ответила Яна.

— Зачем его убивать?! — очнулась Кристин.

— А вот этого я не знаю! — всплеснула руками, перепачканными вареньем, Яна. — Предполагаю, что здесь не обошлось без денег. Больших денег! Карл — единственный наследник Штольбергов, и, убив его, этот человек, возможно, унаследует состояние.

— Это могло бы быть правдой, если бы у меня были сестры, братья, кузены, племянники… хоть кто. Но дело, действительно, обстоит так, что я — последний и единственный представитель этого рода! К тому же в замке и нет никаких богатств, чтобы идти на такие жертвы.

— Это ты так думаешь, а кто-то думает совсем иначе! И потом, я не ясновидящая, — фыркнула Яна, — я только высказала свои предположения. Ясно одно — тебе нельзя возвращаться в замок!

— Чтобы убили еще кого-нибудь? Нет уж, я вернусь и буду начеку. По крайней мере, мы узнаем имя этого «доброжелателя», который так сильно хочет меня видеть, и узнаем, для чего ему это надо. Кроме того, я ни за что не брошу тебя в такой жуткой ситуации.

— Тебе будет грозить опасность! — предостерегла Карла Яна.

— Я к ней готов!

Глава 18

Ася блаженно вытянула ноги, лежа в саду фермы красоты, вдыхая благоухающий аромат кустов роз и жасмина, растущих тут повсюду. Она добилась того, что попала в то место, куда в свое время хотела попасть ее подруга. Ася была искренне удивлена, когда поняла, что как раз Яны-то здесь и не оказалось. Ася внимательно ознакомилась с распорядком дня и посетила уже несколько групповых занятий, приглядываясь к обитателям фермы красоты. В основном это были женщины из России, жены бизнесменов, которые имели крупные пропорции. Они с нескрываемой неприязнью смотрели на стройную Асю. Их взгляд словно говорил: «А что она здесь делает? По какому праву она нас смущает своим присутствием?»

Итак, перерождение Аси началось. Если другим дамам за завтраком были предложены тертая морковь с капустой и стакан сока, то Асе принесли овсяную кашу с маслом и вареньем, сдобную булочку с изюмом, яичницу-глазунью из двух яиц, кусочек кекса и стакан сладкого чая. Ее затошнило при виде всего этого, так как она привыкла завтракать на бегу в свою адвокатскую контору, выпивая чашку кофе «без ничего».

«Да, видимо, ребята серьезно относятся к обещаниям, данным мужчинам пациенток, попавших на ферму. Интересно, кого из меня хочет сделать Сергей? Что он наговорил этой Крамар, что меня кормят словно на убой?» — подумала Ася, ловя голодные взгляды полных дам.

— Мне это не съесть, — сказала она русскоговорящему официанту.

— У нас жесткие правила, вы должны беспрекословно выполнять наши требования, иначе мы ничем не сможем вам помочь, — ответил тот, улыбаясь одними губами.

«Проще говоря, меня выгонят отсюда», — догадалась Ася и взялась за вилку, подавляя отвращение к обилию калорий на столе.

После завтрака дамы пошли на прогулку, Ася волоклась за ними, чувствуя себя переполненной торбой.

— Извините, дамы, а вы не видели тут высокую худую женщину с длинными светлыми волосами и яркой внешностью? Ее зовут Яна Цветкова.

— У нас здесь не конкурс красоты! — злобно ответила одна из пациенток. — Мы лечимся от ожирения, а вы неизвестно для чего тут находитесь!

— Что за дискриминация такая? — возмутилась Ася. — Может, я лечусь от худобы! Я хочу поправиться! Я, может быть, завидую вам!

Одна невысокая женщина средней комплекции отделилась от толпы и подошла к Асе.

— Вы серьезно говорите?

— Вполне! Мой мужчина считает, что я слишком субтильная.

— Вот ведь мужчины! Не угодишь им никак! Ладно — я, скинула здесь уже двадцать килограммов и стала похожа на человека, но на вашем месте я бы ничего не делала. Вы — красавица.

— Спасибо за комплимент, — смутилась Ася.

— Вам надо не себя менять, а мужчину, который вас сюда определил.

— Не могу… сильно люблю этого подлеца…

— Ох, как я вас понимаю! Как понимаю, — покачала головой женщина и представилась: — Зоя. Я работаю заместителем директора одного коммерческого банка в Москве, а мой муж является председателем правления этого же банка. Все начиналось, как у многих семейных пар: любовь, продвижение по служебной лестнице, приобретение каких-то материальных ценностей. Потом я родила сына, затем дочь, благо финансовое положение позволяло. А потом я поняла, что совершенно не интересую своего мужа как женщина. Преобразиться на этой ферме красоты и вернуть себе былую молодость и стройность — главные мои задача и цель.

Ася сочувственно вздохнула.

— А про высокую блондинку вы ничего не знаете?

— Нет, здесь никто не подходит под данное вами описание внешности. Тут, кстати, вообще немного клиентов, так как ферма является очень дорогим заведением.

После прогулки все дамы со своими телесами прошествовали в спортивный зал. Женщины встали на беговые дорожки, а к Асе подскочил паренек маленького роста в майке и шортах, с мускулистыми руками и ногами. Он оценивающим взглядом окинул тощую фигуру Аси.

— Для вас составлен индивидуальный план по накачиванию мышц и превращению вашей фигуры из типа подростка-доходяги в спортивную женщину.

«Кажется, мне крупно «повезло», — подумала Ася, с опаской посматривая на тренажеры, которые напоминали ей железных монстров, ждущих своих жертв.

— Занимались спортом? — строго спросил парень в майке и шортах.

— Никогда! Знаете, я даже в школе брала все время освобождение от уроков физкультуры, выдумывая разные причины: то у меня голова болит, то живот, то у меня плоскостопие, то косоглазие… А в институте я проще поступила, купила себе освобождение от этих занятий.

— Это несовременный взгляд на жизнь у молодой женщины! — отчеканил парень. — Сейчас модно заниматься фитнесом, то есть культурой построения своего тела.

— Знаете, я занимаюсь своей неудачной личной жизнью и двумя маленькими детьми, моей работой в суде, в юридической консультации, моими клиентами, преступившими закон! Мне как-то не до фитнеса…

— Все, я понял. Меня зовут Иржи, я ваш тренер-консультант.

— Очень приятно, Ася Кудина.

— Так, Ася, сейчас садимся на этот тренажер и начинаем качать трехглавые мышцы бедра.

Ася с полным опустошением внутри переходила от одного тренажера к другому и, как робот, выполняла упражнения на разные группы мышц под руководством своего тренера, который светился радостью и жизнелюбием. Ася же от тренажера к тренажеру становилась все слабее и слабее. Под конец тренировки она устала страшно.

— Теперь надо за обедом съесть как можно больше белковой пищи, — наказал ей тренер, — чтобы из белка образовывались новые мышечные волокна.

Еле передвигая ноги, Ася проволоклась в душевую. Там в некоторых кабинках стояли полные женщины, тяжело дыша, подставляя себя под упругие струи воды. Они тоже только что сошли с беговой дорожки. Зоя приветливо улыбнулась Асе.

— Наращиваешь мышечную массу?

— Да… если так пойдет и дальше, то выйду я отсюда Шварценеггером, только в юбке.

— Терпение и труд! Терпение и труд, Ася, — нравоучительно сказала Зоя, — на ферме красоты будет результат, только если выполнять назначенный план лечения и подчиняться требованиям сотрудников. Вот, познакомься, моя соседка — Ольга из Молдовы.

Зоя поманила рукой женщину средних лет с катастрофически обвисшей грудью, большим животом с растяжками и кожей, покрытой веснушками.

— У Оли уже есть результат, ей упор делают на диету.

— У меня слабое сердце, — улыбнулась желтыми зубами Ольга, — поэтому заниматься активным спортом я не могу, надо вес сбрасывать диетой. Мне сделали операцию по уменьшению желудка, и теперь я ем только маленькими порциями. — Оля показала на два аккуратных шва в области желудка, подняв футболку.

— Боже! На какие жертвы здесь еще готовы идти женщины? Неужели на ферме красоты и операции делают? — удивилась Ася.

— А как же! Тут оборудована прекрасная операционная. Высококлассный специалист по пластической хирургии Милашек творит чудеса. Изменяют форму ушей, носа, разрез глаз. Увеличивают или уменьшают грудь, исправляют кривизну ног, убирают излишки жира. Вам самой какое оперативное вмешательство назначено? — поинтересовалась Ольга.

— Я? Я не знаю… А что, операция будет обязательна? — ужаснулась Ася.

— Почти всем женщинам делают корректирующие операции. Будем реалистами, только пластическая операция способна кардинально изменить внешность.

«Зачем я сюда попала? Яны здесь все равно нет. Пожалуй, мне следует уносить ноги, пока они могут передвигаться после таких зверских тренировок. Хотя подругу-то я тут не нашла, но, может быть, она все-таки здесь находится? Останусь еще на несколько дней, чтобы расспросить, разузнать что-нибудь», — подумала Ася, натягивая на влажное тело узкую юбку.

На обед Асе принесли большую тарелку супа с клецками, огромный кусок свинины с картошкой фри, белый хлеб, тушеные овощи, сок. Ее, еще не отошедшую от завтрака, затошнило от запаха еды. Ася почти с завистью смотрела на тарелки Зои и Ольги, где лежали печеное яблоко без сахарной пудры, пять креветок с листьями салата и стояла минеральная вода. Ася поймала совершенно безумный голодный взгляд Ольги, брошенный в ее тарелку, и предложила ей кусочек свинины. Оля побагровела до корней крашенных в темно-коричневый цвет волос.

— Вы издеваетесь надо мной? Зоя, с кем ты меня познакомила? Казачок-то засланный! Она трясет перед нами своими костями и соблазняет меня своей свининой!

— Оля, успокойся, я предложила вам немного своей порции совершенно без задней мысли! — попыталась оправдаться Ася.

— Да, конечно!

— Я видела по вашему взгляду, что вы сильно хотите есть.

— Ничего подобного! Я не чувствую голода, мне помог мой прооперированный желудок! — Оля подавилась слюной, закашлялась и, вскочив, выбежала из столовой.

Ася оторопела от столь бурной реакции новой знакомой и виновато посмотрела на Зою. Та отмахнулась.

— Не бери в голову! У нее не все в порядке с психикой, с Олей работает психотерапевт. Еще бы, человек привык есть килограммами, и вдруг у него вырезают орган, которым он переваривает все эти килограммы!

— Да, просто жуть, — согласилась Ася и незаметным движением положила кусок мяса себе в карман. — Скажите, Зоя, а были на ферме красоты какие-нибудь страшные случаи?

— Страшные?

— Ну, что-нибудь странное в поведении, в достижении результатов лечения… несчастные случаи? — поинтересовалась Ася.

Зоя задумалась, нахмурив брови.

— Да, кажется, не было… случаются, конечно, нервные срывы у женщин, которые с таким трудом занимаются самосовершенствованием. Слухи-то ходят всякие.

— Какие?

— Будто одна женщина с ума сошла, другая повесилась, несколько человек умерло от чрезмерных физических нагрузок… Но это только слухи! Знаешь, Ася, я тут не так давно нахожусь. Дольше всех здесь живет Лина, она самосовершенствуется уже полгода, она много что знает про здешнюю кухню. Только зачем ты задаешь такие вопросы? Ты тут всего второй день и уже настроена так пессимистически. Здесь жесткие правила, закрытое учреждение, но люди добиваются видимых результатов, а уж если у вас не все в порядке с головой, то пеняйте на себя…

— Где я могу познакомиться с Линой?

— Видимо, я вас не переубедила… — вздохнула Зоя, кладя в рот кусочек печеного яблока, — Лина увлекается медитацией, йогой, по ночам она плавает в бассейне, как заведенная. Вы ее сразу узнаете, это очень яркая, стройная, спортивная брюнетка с короткой стрижкой «под мальчика».

После обеда пациентки пошли под присмотром инструктора на прогулку, причем многие дамы, в том числе Зоя и Оля, направились на легкую пробежку, а Асю заставили лежать в шезлонге, чтобы усваивались углеводы. Она уныло разглядывала поверхность бассейна овальной формы и вдруг заметила фигуру директора фермы красоты в мешковатом костюме из льняной ткани. Ася кинулась ей наперерез.

— Госпожа Крамар, скажите, пожалуйста, для меня приготовлен план преображения? Могу я поговорить с Сергеем? Где он?

— Ася Кудина? — уточнила директриса. — Больно вы резвая, как я посмотрю! План тренировок и необходимых процедур составляется для каждой женщины индивидуально. Вы заметите и почувствуете изменения в себе уже через неделю. Главное — строгое подчинение нашим правилам! Ваш мужчина, насколько мне известно, находится в Чехии, мы поселили его в гостинице, принадлежащей нашей ферме. Видеть вы его пока не можете, иначе не будет эффекта, который вы на него произведете после преображения.

— У меня будут пластические операции? — с замиранием сердца поинтересовалась Ася, которая всегда была против любого вмешательства в дела матушки-природы.

— Одна, — лаконично ответила госпожа Крамар, — увеличение груди и улучшение ее формы. А в основном вам предстоит работа над фигурой собственными силами. Также над вами потрудятся имиджмейкеры. Извините, Ася, мне пора, а вас ждут тренировки второй половины дня, ужин, медитация и сон.

И госпожа Крамар удалилась в своем модном брючном костюме, высоко держа свою красивую головку и звонко цокая каблуками.

Тренер Иржи был все так же бодр и жизнерадостен, а Ася все так же заторможена, только руки у нее тряслись еще больше. Ужин у Аси встал поперек горла, что, собственно, было и неудивительно, так как состоял из кусочков мяса, обернутых беконом и шкворчащих в жиру на раскаленной чугунной сковородке, творожного пудинга, стакана сладкого чая с пирожным и трех бананов. Ольге Ася больше ничего не предлагала, а молча запихивала все это себе в рот. Та, в свою очередь, тоже старалась не смотреть в тарелку новенькой, мужественно расправляясь со своим маленьким кусочком филе семги и рисовым пудингом. Когда Ася наконец-то добралась до своей комнаты, она без сил упала на кровать.

«Господи, что же сказал Сергей этой Крамар? Она же теперь и вправду лепит из меня по его просьбе женщину-терминатора с силиконовой грудью! Вот, значит, его мечта какая! Конечно, это для того, чтобы мне удобнее было ездить с ним на мотоцикле и лазить по горам!» — подумала Ася, обводя свое жилище глазами. Столик, два стула, удобная кровать, раздельный санузел. Покрывало, ковер, занавески — все в персиковых тонах, все чистое и новое. Номер производил впечатление обычного номера трехзвездочной гостиницы.

«Лина по ночам плавает в бассейне, — вспомнила слова Зои Ася, — пойду-ка я поищу ее, а если найду, то поговорю, сама не знаю о чем… Желательно бы уже завтра уносить ноги с этой фермы красоты!»

Ася поднялась с кровати и вышла из комнаты. Она благополучно, никем не замеченная, прошла свой четвертый, верхний этаж, спустилась на лифте в подвал и направилась в сторону душевых мимо прачечной и помещений хозяйственного блока. В большом крытом бассейне с красивой зеленой подсветкой плавала женщина в черном купальнике, плавала, как заведенная, от бортика к бортику. Она была в белой резиновой шапочке, но Ася сразу поняла, что перед ней Лина.

Ася скромно села на скамейку и принялась терпеливо ждать. После двадцати минут беспрерывного плавания Лина приблизилась к бортику, где сидела Ася, там же стояла бутылка с минеральной водой. Лина сняла очки для плавания, сделала два больших глотка воды и вопросительно взглянула на нее.

— Здравствуйте, — занервничала Ася под взглядом ее пронзительных черных глаз.

— Новенькая? — спросила Лина.

— Да, меня зовут Ася.

— Лина. Хочешь поплавать?

— Нет. Я без купальника… Я хотела с вами поговорить.

— Со мной? — удивилась Лина.

— Мне сказали, что вы здесь находитесь дольше всех.

— Это так. — Женщина вылезла из бассейна на сильных мускулистых руках и, вытеревшись полотенцем, подошла к Асе. Та оценила ее спортивную фигуру и ровный загорелый цвет кожи, полученный в местном солярии.

— О чем вы хотели поговорить со мной?

— Вы не знаете, на ферме красоты были из ряда вон выходящие случаи? — спросила Ася.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, что-нибудь необычное… — замялась Ася.

— А вам-то это зачем?

— Ну, понимаете… я тут всего два дня, но уже почувствовала жесткий режим здешнего заведения. Кроме того, мне уготовлена операция… я, понимаете, волнуюсь. Мне не с кем посоветоваться… а вот вы — человек, который провел на ферме уже полгода.

— Я поняла вас, но, право, Ася, вам не стоит так сильно беспокоиться по этому поводу, чтобы не спать. Многие женщины, действительно, добиваются видимых результатов, потому что здесь не «пудрят мозги» рекламами жиросжигающих пилюль из тибетских трав, собранных неизвестно где, а заставляют человека реально работать над собой.

— Все это я уже слышала, но говорят, что несколько женщин погибло на ферме, — озираясь по сторонам, словно их могли подслушать, прошептала Ася.

— Ах, вот вы о чем! — улыбнулась Лина, обнажив мелкие острые зубы, словно у пираньи. — Ну, было несколько несчастных случаев. Местная полиция не оставила и тени сомнения в мыслях о порядочности нашего заведения. Делайте только то, что предписано, и вы останетесь в полном здравии, Ася. А в первые дни всем тяжело, тем более если вас посадили на строжайшую диету.

— Скорее наоборот, — ухмыльнулась Ася, — меня кормят будто на убой.

— А! Меня кормили так же! Когда нарастет нужная мышечная масса, диета изменится, поверьте мне.

— У вас такая подтянутая, спортивная фигура! Почему вы все еще здесь? Неужели вы не соскучились по дому, по семье за полгода? — спросила Ася и тут же извинилась за бестактность.

— У меня нет семьи, — отмахнулась Лина, взлохматив пятерней влажные, короткие, торчащие во все стороны, словно иголки у ежа, темные волосы. — Моя семья состояла только из любимого человека, а он, пока я занималась улучшением строения своего тела, нашел себе другую женщину.

«Еще бы, столько ждать… — подумала Ася, — та дама, на которую он променял Лину, наверняка без комплексов, просто жила и радовалась жизни».

— Мне нравится на ферме, я уже привыкла, — продолжала говорить Лина, — я нашла родственную душу в лице хозяйки Хелены Крамар. Только она понимает меня.

«Еще бы… ведь ты за это понимание платишь большие деньги. Что ты будешь делать, когда они закончатся?» — подумала Ася, явно настроенная на скептический лад.

— Мои сбережения позволяют мне оставаться здесь, а домой я пока возвращаться не готова, — словно прочитав мысли Аси, сказала Лина.

«Какой ужас! — думала Ася. — Она так увлеклась собственным совершенствованием, что совсем отошла от реального мира».

Внезапно Лина смахнула капли воды с лица и в упор посмотрела на Асю.

— А вам, девушка, я вообще не советую искать какой-нибудь подвох на ферме красоты! Расслабьтесь и работайте над собой, а то, не ровен час, сами себя доведете до беды…

Асе после этих слов стало холодно и неуютно в пустом бассейне вместе с этой озабоченной девицей, которая никому не нужна в большом мире и только и может, что наматывать километры в холодной воде на закрытой ферме красоты в глубине Чехии.

Ася попрощалась с Линой и пошла к себе, решив по пути зайти в столовую и попить воды, так как у нее пересохло в горле. Поднявшись по лестнице на первый этаж из подвала, Ася подошла к кухонному помещению и тут же услышала какие-то странные чавкающе-булькающие звуки. Ася притормозила и осторожно выглянула из-за угла. Увиденная картина потрясла ее до глубины души. Ольга в спортивном костюме зеленого цвета распласталась за металлическим столом и со страшной скоростью поглощала еду, разложенную перед ней. Куски торта шли вперемешку с колбасой, а заедалось все это салатом оливье и солеными грибами прямо руками. Ася открыла рот, засмотревшись на это зрелище. Оля не видела, что за ней наблюдают. Руки ее тряслись от возбуждения, глаза жадно смотрели на еду. Она запивала все это кефиром и соком, жирными пальцами подбирала крошки со стола и, отправляя их в рот, улыбалась своим мыслям.

Асю затошнило, она осторожно оторвалась от стенки и на цыпочках поспешила удалиться от кухни.

«Все-таки тетенька сорвалась… — подумала Ася, — неужели в этой дикости виновата я? Мои обед и ужин подействовали явно негативно на Ольгу».

Она вернулась к себе в комнату, легла под одеяло и, вспомнив Сергея, почувствовала себя одинокой и несчастной. Она вспомнила также о том, как Сергей вернулся в машину после разговора с Хеленой Крамар.

— Тебя берут на эту чертову ферму… — грустно проговорил он тогда.

— Правда?! Я не верю! Ты — гений! Как тебе это удалось?! Что ты сказал этой кукле, что она согласилась?! — засыпала его вопросами Ася.

— Я беспокоюсь, — тихо ответил Сергей, — я очень беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы ты туда шла.

— Но почему?! Все так удачно складывается, мы найдем Яну!

— Пока я говорил, что люблю, переживаю за тебя, шансов попасть на ферму у тебя не было никаких! Стоило мне сказать, что я несколько разочаровался в тебе, посматриваю на других женщин, как тебя с радостью приняли в это заведение! Тебе не кажется это странным? Мне пришлось втоптать себя в грязь, сказав, что я изменяю тебе даже с самой близкой твоей подругой.

— Правильно, если даже любимый от меня отказывается, то у меня есть только один шанс — кардинально изменить себя, и это значит, я им должна воспользоваться на ферме! Это значит, что я пойду на все! Постой-постой! На кого это ты стал посматривать?!

— Прекрати свою глупую ревность! Я врал! Ты же сказала мне, чтобы я любыми путями уговорил Хелену Крамар. Странно, что именно признание в нелюбви к конкретной женщине помогает ей оказаться в этой тюрьме… Не ходи туда, Ася, у меня плохое предчувствие! — сказал тогда ей Сергей.

Ася в темноте закуталась в одеяло и почувствовала внутреннюю дрожь уже во второй раз. Теперь она уже вспомнила свою горе-подругу.

«Как Яна может так жить? Она же все время влипает в неприятные ситуации, в какой сейчас оказалась и я. Как она не боится? Кстати, где она может находиться в данный момент?»

Постепенно ее сморил сон. Снилась ей госпожа Крамар в белом халате и со шприцем в руке. Она готовила Асю к пластической операции по увеличению бюста. Причем вместо силикона Асе были предложены две огромные мясные котлеты. Утром Ася проснулась от какой-то противной мелодии, которая раздавалась из динамика на потолке. Она поняла, что таким способом в здешнем заведении будят своих пациентов. Под нескончаемую бодрую трескотню она приняла душ, почистила зубы, уныло рассматривая себя в зеркале.

«Ну и видок! Самое лучшее лекарство для красоты — сон, а тут не дают даже выспаться. Как же у меня болят руки и ноги, этот садист Иржи постарался на славу».

Ася спустилась к завтраку, даже боясь думать о том, какую гору калорий ей придется съесть. Зоя, сидящая за своей порцией абрикосового пюре, схватила ее за руку и горячо зашептала ей на ухо:

— Ты не представляешь, что случилось сегодня ночью!..

— Что? — сделала круглые глаза Ася, стараясь не смотреть на аппетитную жирную куриную ножку и гречневую кашу со сливочным маслом.

— Оля пробралась на кухню и съела тонну продуктов.

— Да ты что?! Во дает! Недаром мы решили, что она тронулась от хронического недоедания, — ответила Ася.

— Это еще не самое страшное, — снова зашептала Зоя, — под утро Ольге стало совсем плохо, и она скончалась. Предварительный диагноз — заворот кишок. Эта несчастная, почувствовав острую боль в животе, не позвала никого на помощь, боясь, что ее будут ругать за нарушение диеты.

Вилка выпала из руки Аси, она подумала о том, что могла бы предотвратить столь трагическое событие, прервав несанкционированную трапезу Ольги, но этого не сделала…

Глава 19

Напротив уже знакомого полицейского сидели Яна, рассматривающая лепнину на потолке, Карл с пренебрежительной усмешкой на красивом лице, княжеская чета, с восторгом глядящая на своего сына, и недоумевающая Кристин.

— Здравствуйте, господа хорошие! — возрадовался следователь.

«Что он так радуется? — подумала Яна. — Такое впечатление, что он рад новому трупу. Рад, что у богатых аристократов снова неприятности, а он, словно посланник божий, выведет их на чистую воду. Он — обычный полицейский — в данный момент имеет власть над ними!»

— Сегодня ночью в замке было совершено, как уже всем известно, новое убийство, — полицейский выдержал паузу, — улики опять указывают на вашу иностранную гостью госпожу Цветкову. — Полицейский улыбнулся ей, как старой, доброй знакомой: — Где вы были ночью?

— В своей комнате, — не задумываясь, ответила Яна.

— Великолепно, я и не сомневался в этом! А где вы оставили диадему, любезно предложенную вам княгиней Элеонорой Марией и в которой вы красовались целый вечер?

— У себя в комнате на трюмо, — вяло ответила Яна, подавляя рвотный рефлекс от вставшей перед глазами картины убийства дамы в зеленом платье.

— Замечательно! — продолжал радоваться полицейский.

— Я не вижу здесь ничего замечательного! — строго оборвала его княгиня.

Полицейский, представившийся как Патрик, прокашлялся.

— Я, конечно, рад приветствовать Карла Штольберга на его родине. Видимо, вы приехали поддержать свою невесту и родственников в этот нелегкий момент? — смело предположил полицейский.

— Спасибо, — Карл кивнул головой, — я уверен, что моя невеста невиновна!

— Разберемся, — пообещал Патрик, — но я должен открыть вам, Карл, глаза. Зная, что госпожа Цветкова — русская, я послал запрос в Москву, по месту ее жительства… — Патрик прожег Яну пронзительным взглядом. Яна сжалась на стуле. — Сегодня утром пришел ответ. Я, честно говоря, в шоке! Вы знаете, что гражданка России госпожа Цветкова четыре раза была замужем?

— Сколько?! — Карл поперхнулся и закашлялся.

— Четыре. Она этим занимается с семнадцати лет.

— Да, я знал… — ответил Карл, придя в себя и откинув волосы со лба, — я просто думал, что Яна была замужем шесть раз, а она всего лишь четыре…

— Сын, что ты говоришь! — воскликнул князь Штольберг, судорожно протирая запотевшие очки.

— Вы почти угадали! Сейчас она находится в браке пятый раз, причем ее муж вдвое старше ее. Госпожа Цветкова, выйдя замуж за некоего Бориса Шувалова, сразу же присвоила все его состояние. А вы говорите, что эта, извините, аферистка — ваша невеста!

Карл побледнел, а Кристин, наоборот, побагровев, вскочила со стула и принялась кричать, отчаянно жестикулируя:

— Я не могу больше слушать этот бред и это слово «невеста»! Да какая она невеста?!

— Кристин, замолчи! — пытался остановить ее Карл.

Он и Яна попросили Кристин подыграть им, и они почти убедили француженку, что Карл выдает Яну за свою невесту исключительно ради дела. Оставаться в приюте для животных француженка наотрез отказалась, и Карл взял ее с собой, представив как свою секретаршу.

— Это я, я — его невеста! Мы последние полгода были вместе, и я эту мошенницу не видела ни разу! Откуда она взялась и почему называет себя невестой моего Карла?!

Штольберг-младший схватился за голову, Яна, уничтоженная и раздавленная, отрешенно смотрела в сторону.

— Это еще не все, что я узнал о госпоже Цветковой. Факс выдал мне целый список уголовных дел, по которым она проходила в России как свидетель. Она была подозреваемой в ряде преступлений, она лежала в психиатрической клинике, и я, извините, Карл, не могу больше рисковать, я должен сделать то, что сделаю!

Патрик встал, подошел к Яне и защелкнул на ее худых запястьях наручники.

— Вы, Цветкова, задержаны до выяснения всех обстоятельств двойного убийства.

Княгиня вскрикнула, Карл попытался было воспрепятствовать аресту Яны и убедить Патрика оставить ее на свободе, но его попытки оказались тщетны. Кристин улыбалась. Полицейские повели Яну к машине, Карл бежал следом.

— Я вытащу тебя! Я обещаю!

— Ты даже не спросил, правда ли то, что наговорил про меня полицейский?

— Зачем? Мне все равно, сколько раз ты была замужем, мы оба знаем, почему ты оказалась в замке. Ты никого не обманывала и никого не убивала, я уверен в этом!

— Спасибо. — Яна с благодарностью посмотрела на Карла и села в полицейскую машину.

Карл вернулся в замок чернее тучи.

— Зачем ты это сделала, Кристин? — мрачно спросил он провинившуюся «секретаршу».

— Я сказала правду! — обиженно оттопырила губы Кристин.

— Сынок, мы так рады, что ты вернулся, — сказал князь, — здесь творятся страшные вещи!

— Неужели эта девушка Яна и вправду твоя невеста? Она же замужняя женщина! Чем ты занимался в Париже и в Лондоне, Карл? — засыпала вопросами сына княгиня.

Карл резко встал и пошел к выходу.

— Ты куда?! — вскричала Кристин.

— В участок! Мама, папа, разместите эту девушку в замке… считайте, что это тоже моя невеста.

— Карл!

— А что? Я — богатый жених! У меня много невест, мы проведем между ними турнир, конкурс, состязание, пусть победит сильнейшая! Может быть, сделаем ставки?

— Ты куда?! — повторила свой вопрос вторая невеста.

— Выручать из участка твою соперницу, дорогая!

— Карл, не делай этого! — попросила его мать. — Я, видит бог, хорошо относилась к этой женщине, но то, что я узнала о ней сегодня, это чудовищно!

Карл выскочил из замка, сел в свой «Мерседес» и помчался в полицию.

У Яны сняли показания и отвели в камеру предварительного заключения. Она была безучастна. У нее не было ни одной мысли по поводу этих загадочных убийств. Она боялась за Карла, так как внутренним чутьем понимала, что сейчас опасность может грозить ему.

«Во всем виновата моя самоуверенность! Как же! Еще в Москве я получила удар по своему самолюбию! Любимый муж посмел бросить меня! Этого не может быть, я же самая лучшая! Я сама всего достигну. Я заработаю денег. Я проживу без Ричарда. Я возьму сложное дело, приеду в Чехию и разберусь в смерти Варвары. Я сама, сама, сама… В итоге я даже не попала в то заведение, куда ехала, а сразу же вляпалась в неприятности, которые все-таки привели меня в тюрьму. Хорошо, что хоть Асю в этот раз я не взяла с собой и не втянула ее в опасное приключение…»

Невеселые размышления Яны были прерваны стуком открывающегося засова. Она подняла глаза и увидела Патрика в сопровождении двух полицейских.

— Что же вы за птица такая? — как всегда, улыбаясь, сказал он. — Стоило посадить вас за решетку, как ко мне в кабинет ввалилась толпа людей, готовых внести за вас залог. Они просто вынудили меня позвонить прокурору с просьбой выпустить вас под залог. И даже размеры назначенной залоговой суммы их не смутили. Конечно, имя и титул просящего за вас сделали свое дело. Но я отдам вас на поруки не Карлу Штольбергу, а вашему законному мужу.

— Ричард?! Он здесь?! — возликовала Яна.

— Дамочка, какой такой Ричард? Господин Шувалов — ваш последний денежный мешочек, ваш законный муж!

— Борис Ефимович здесь?! — Яна чувствовала себя Алисой в Стране чудес.

Полицейский начальник вывел Яну в комнату, полную людей, которые все встрепенулись при ее появлении. Карл Штольберг, причесанный, в белой рубашке и черных брюках, напомнил ей первого пионервожатого в ее зеленой юности. Пара полицейских в форме записывали, вернее, пытались это делать за громко и быстро говорящей высокой дородной женщиной в цветастом сарафане и белой панаме, в которой Яна без труда узнала свою домоправительницу Агриппину Павловну. Борис Ефимович в льняном костюмчике горчичного цвета и соломенной шляпе сидел на стуле и сердито стучал тростью о пол, видимо, этим выказывая свое возмущение сложившейся ситуацией. В платье из кружева ручной работы цвета слоновой кости и ажурных перчатках у окна стояла, словно статуя, Элеонора Мария Штольберг, держа под руку своего мужа князя Франтишека.

Яна в своем нелепом наряде, не принимавшая душ уже целые сутки, со спутанными волосами и в наручниках, чувствовала себя английской королевой…

— Вот она, ваша принцесса! — усмехнулся Патрик. — Сумма залога за вас, госпожа Цветкова, внесена. Можете идти, но думаю, что не стоит напоминать, чтобы вы не покидали территорию нашей страны, а еще лучше — нашего города.

— Вы всегда найдете ее, связавшись со мной, — заверил полицейского Карл.

— Вы-то что здесь делаете?! — наконец обрела дар речи освобожденная, обращаясь к Борису Ефимовичу и Агриппине Павловне.

— Ричард поднял бурю в стакане воды. Он всех поставил на уши, сказав, что ты попала в неприятную историю в Чехии. Сначала сюда уехали Ася с Сергеем, а затем и мы. Как я могу спокойно сидеть дома, думая, что, может быть, тебе нужна моральная или материальная поддержка? — ответила домоправительница.

— Это правда твой муж? — осторожно поинтересовался Карл, разглядывая ветхозаветного Бориса Ефимовича.

— Правда. И еще одна правда, что люблю я другого… — отмахнулась Яна.

— А эта женщина? — перевел взгляд темных глаз Карл на Агриппину Павловну.

— Моя домоправительница, по совместительству любимая женщина моего мужа.

— Она его любовница?! — выдохнул Карл.

— Да, а что тебя так удивляет? То, что Борис Ефимович еще не такой старик, как кажется?

— То, что ты так спокойно говоришь о том, что твой муж живет с другой женщиной.

— У нас, у русских, очень сложные, запутанные взаимоотношения, — снова отмахнулась Яна и обратилась к Агриппине Павловне: — С кем остался мой ребенок?

— Не волнуйся. Он вместе с дочками Аси под присмотром их няни Наташи, а еще я попросила присмотреть за ними и помочь пару моих приятельниц.

— А Ричард? — поинтересовалась Яна.

— Он не изъявил прямого желания помочь тебе или взять Вову к себе на время нашего отсутствия.

— Подлец, — вздохнув, сказала Яна.

— Тот парень, которого ты любишь? — уточнил Карл.

— Он самый.

Когда процессия из полицейского участка вышла на улицу, там ее ожидали три автомобиля на выбор: такси, в котором приехала чета «любовников из России», «Мерседес» Карла и «Фольксваген» Штольбергов.

«Не хватает только освещения в мировой прессе освобождения моей криминальной особы», — подумала Яна, почесывая бок и зевая. Она поймала на себе испуганный взгляд Элеоноры Марии.

— Спасибо вам, Карл, и вам, князь Франтишек, за заботу. Извините, если что не так… Моя совесть чиста, так как я не имею никакого отношения к убийствам, которые произошли у вас в замке.

— Куда ты собралась? — забеспокоился Карл. — Едем все в замок!

Яне показалось, что лицо Франтишека Штольберга исказила гримаса ужаса, или ей это показалось?

— Нет, спасибо, Карл, за все.

— Это он заплатил за тебя выкуп, — прошептал ей на ухо Борис Ефимович, — я хотел сам это сделать, но молодой человек был непоколебим!

— Тем более, Карл, ты сделал для меня все, что обещал и что мог. Но я надеюсь, что ты поймешь меня: я ни за что на свете не хочу возвращаться в замок.

— Хорошо, но я не могу оставить тебя на улице.

— Мы пока нигде не остановились, — предупредила Яну Агриппина Павловна, цепким взглядом осматривая совершенную внешность Карла.

— Я отвезу вас в приют, там вполне можно остановиться на первое время, у вас будет крыша над головой, кухня, кровати и холодильник, набитый продуктами.

— Хорошо! — согласилась Яна с радостью, так как уже знала приют, знала, что он недалеко от замка и в то же время стоит обособленно. А общаться с кем-либо она сейчас хотела бы меньше всего.

— Я подвезу, — предложил Карл и отпустил такси.

Яна еще раз попрощалась с княжеской четой и уселась рядом с Карлом, сзади в машине разместились Агриппина Павловна и Борис Ефимович.

— Где Кристин? — поинтересовалась Яна.

— В замке…

— Ха! Как на это смотрят твои родители?

— Они говорят, что решать мне.

— Прелестно! Сама тактичность. Мне бы в свое время таких родителей…

Агриппина Павловна с заднего сиденья зонтиком постучала по плечу Карла.

— Извините, граф.

— Он князь, — поправила ее Яна.

— Да хоть царь! Я хочу предупредить вас, молодой человек. У Яны замечательный муж, умный, состоятельный, красивый, и главное, что Ричард очень сильный и ревнивый.

— Правда? — Карл покосился на Бориса Ефимовича, которого укачало почти сразу же, как только они отъехали.

— Я не о нем говорила, а о человеке, с которым Яна прожила несколько лет, от которого родила ребенка. Это была сумасшедшая любовь, и я не уверена, что она закончилась!

— Зачем ты говоришь все это Карлу? — обернулась к ней Яна.

— Он знает зачем! И я тебя предупреждаю тоже, не наделай глупостей.

— Агриппина Павловна!

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю! Он красив, этот барон.

— Князь.

— Да хоть папа римский! Когда он на тебя смотрит, у него глаз горит, уж я-то кое-что понимаю в этой жизни! Но я за вами пригляжу!

Карл поежился, стараясь смотреть только на дорогу.

— У вас в России так принято, чтобы любовница мужа приглядывала за женой любовника?

— Да он мой, можно сказать, сын! Я его в обиду не дам! — воскликнула Агриппина Павловна.

— Кто?! — испугался Карл.

— Ричард!!

— Да кто такой этот чертов Ричард? — взмолился Карл.

— Молчать всем! — перекрыла всю эту ругань Яна своим пронзительным криком, чем вывела Бориса Ефимовича из безмятежного сна. — Сами не знаете, о чем говорите!

— Я просто надеюсь на то, что вы воссоединитесь с моим мальчиком, — простонала домоправительница.

— Ваш, извините за выражение, мальчик недвусмысленно заявил, что больше во мне не нуждается! — фыркнула Яна.

— Он погорячился, — осталась при своем мнении Агриппина Павловна.

Карл резко затормозил у своего приюта для животных и птиц.

— Вот мы и приехали! — Он помог дамам выбраться из машины и повел всех в дом.

Навстречу им вышла молодая женщина весьма блеклой наружности и с потухшим взглядом. Ее фартук был испачкан птичьим пометом. Яна заметила, как просветлела она, увидев Карла. Женщина смотрела только на него и не замечала вокруг больше никого. Она начала судорожно приглаживать свои русые волосы, взлохмаченные и непослушные. Она даже не заметила, что перемазала их пометом, в котором у нее были и руки тоже.

— Знакомьтесь, — представил ее Карл, — это Рената — моя помощница, вернее, помощница моего друга. Рената — чудный и добрый человечек, именно она научила меня правильно ухаживать за животными. Она понимает и говорит по-русски, вам будет легко с ней.

Рената обнажила в улыбке широкие желтые зубы.

— Рената, размести этих людей в приюте.

— Эта девушка, кажется, жила в замке, — произнесла Рената, осматривая Яну.

— Теперь там живет другая! — отмахнулась Яна. — Карл — такой красавец! — пошутила она, подмигивая ей.

Шутка Ренате явно не понравилась, лицо ее перекосила недовольная гримаса.

— Вы нечестно поступили со мной, — обратилась к Карлу служащая приюта, — вы не сказали мне, что вы — Карл Штольберг, вы жили здесь, говорили всем, что вас зовут Марк…

— Да брось ты, Рената! Что бы это изменило?

«Она так говорит, словно влюблена в него, — промелькнула мысль у Яны, и она предположила: — Он — ее тайное желание».

Карл поморщился:

— Предлагаю всем присутствующим разместиться вокруг кухонного стола. Яна, ты можешь спать на кухне, раскладушка за буфетом с посудой, твой муж… — Карл запнулся.

— Борис Ефимович спит со мной! — громогласно заявила Агриппина Павловна.

— Вы можете спать в комнате, где ночевал хозяин приюта, а затем и я.

— А Рената?

— Рената — местная жительница. Она на ночь уходит к себе домой.

— А еще у меня есть небольшая конура за клетками с птицами в сарае для хозяйственного инвентаря, — вступила в разговор Рената, с обожанием и почтением глядя Карлу в рот.

— Конура? — переспросила Яна.

— Ну да, каморка.

— Постой! — вдруг опомнилась Яна, разворачиваясь к домоправительнице. — Ты сказала, что Ричард навел на всех панику, и первыми мне на выручку поехали Ася с Сергеем?! Где же они?

— А ты с ними не встретилась? — удивилась Агриппина Павловна.

— Нет… я даже не знала, что они поехали ко мне… Может быть, с ними что-то случилось по дороге?

— Упаси бог, — замахала руками домоправительница.

— Да что вы все с ума посходили?! Стоило мне уехать на пару дней, как вы все рванули за мной вдогонку! Кого еще мне стоит поискать в Чехии? — рассердилась Яна, про себя подумав, что сама просила о помощи. Ирония в том, что помощи она просила у Ричарда, а приехали к ней на подмогу все, кроме него. — А почему вы оказались в полицейском участке? Не в музее, не в гостинице, а в полицейском участке?! — поинтересовалась Яна, прищурив голубые глаза.

— Нам так посоветовал Ричард… — смущенно ответила Агриппина Павловна, — он сказал: идите в полицейский участок, не ошибетесь, Яна уже будет там…

— Чудесно… — выдохнула возмущенная Яна.

Глава 20

Человек догадывался, что он в чем-то ненормален. Конечно, он понимал, что большинство людей не режут друг друга ножом. А вот он ножичек и острые ножницы периодически пускал в ход, но он не считал, что поступает плохо. Просто он был не такой, как все, и этим все было сказано.

Ему не нравились эти молодые глупые пустышки с наивно распахнутыми, накрашенными глазами и совсем не наивно обтягивающими топами и короткими юбками.

Эти девушки играли в игру, в игру с ним. Но он-то знал, что они уже проиграли ему. Беда состояла в том, что ему надоело убивать их, это вызывало одни и те же эмоции, и с каждым разом они были все меньше и меньше.

Он чувствовал, как начинал звереть от того, что эти растерзанные тела не дают ему ожидаемого эффекта. Он подвергал себя опасности, выслеживая и убивая их, а они не платили ему взаимностью, не давали больше состояния эйфории.

Человек все чаще вспоминал лицо той высокой шатенки в деловом костюме и с короткими волосами, когда она обнаружила труп зарезанной им глупой блондинки. Он боялся таких женщин, так как не понимал их. На ней не было кокетливых рюшей, избытка косметики, она не строила глазки, не жеманничала. К ней нужен был особый подход, и он пока не знал, какой.

В голову закрадывались пугающие его мысли: «Возможно, именно эта серьезная шатенка и есть моя вторая половина. Я ненавижу всех этих продажных и гулящих по своей сути женщин, но с ней, наверно, я мог бы стать счастливым».

Человек начал следить за женщиной, поразившей его воображение. Он впервые за долгое время снова испытал кайф, когда увидел, как смертельно испугалась эта непохожая на других женщина. Оказывается, можно получать удовольствие не только от самого убийства, но и от ужаса, которое это убийство производило на другого человека. Что скрывать, эта женщина его заинтересовала, и не просто как кусок мяса, куда можно вонзить нож, а как женщина и личность, раньше несовместимые понятия в его больном сознании.

«Даже хорошо, что она видела мою работу, мне не придется долго ей объяснять… а она поймет меня, я в этом уверен», — думал он.

Он проследил за своим объектом до дома и стал наблюдать за ней. Ася вернула ему то нервное ожидание, предвкушение чего-то важного. Уже через несколько дней он знал, что эту серьезную женщину зовут Ася Юрьевна Кудина, что она разведена и воспитывает двух маленьких девочек.

«Это даже хорошо, что у нее две дочки. Пока они маленькие, можно будет держать их в строгости, чтобы они не научились женским хитростям манипулирования мужчинами, которые я так не терплю», — думал человек.

Ася за неделю наблюдения за ней не дала ему повода разочароваться в ней. Она бегала на работу с работы, в магазин и домой. Одевалась она строго, фактически не пользовалась косметикой, не улыбалась другим мужчинам. Ему нравилось в ней все, про себя он называл Асю «леди Совершенство».

Не нравился ему только высокий юнец в оборванных джинсах, который все время крутился около обожаемой женщины. Он имел наглость оставаться у леди Совершенство на ночь.

«Что эта женщина может делать с таким типом?» — недоумевал человек, который иногда называл себя «наблюдателем». Постепенно в его голове созрел план: «Меня могут не без основания обвинить в том, что убивать женщин легко. А я докажу, что я могу убивать и мужчин. Я освобожу себе дорогу. Этому проходимцу в джинсах, ездившему на самом дорогом джипе или мотоцикле, не место рядом с женщиной, которая может принадлежать только такому серьезному человеку, как я».

Он стал выслеживать этого недостойного леди Совершенства субъекта. Проследить логику в его поведении не удавалось.

«Наблюдатель» следил за ним неделю и понял, что подстеречь его в укромном месте будет не так-то просто. Сергей, так звали этого парня, нигде не работал. Он ездил то с девочками Аси в цирк, то в детский развлекательный комплекс или проводил время в компьютерном центре. Он заезжал в спортивный клуб, по пути заскочив на международный почтамт получить какую-то посылку. Несколько раз он был в казино, обедал в ресторанах, покупал продукты на рынке, при этом он успевал пообщаться с огромным количеством народа. Человек с неприязнью смотрел, как с Сергеем флиртуют молодые девицы…

«Нет, этот парень явно недостоин Аси», — подвел итог своим размышлениям мужчина.

Так как Сергей каждый раз менял свои маршруты, подкараулить его где-нибудь не представлялось возможным. И тогда мужчина стал все время ездить за объектом, выжидая момент, чтобы напасть. Его уже тошнило от свободной жизни Сергея; и вот наконец представился случай избавиться от ненавистного соперника.

Сергей приехал на окраину города в какую-то автомастерскую, видимо, к знакомым ребятам, которые стали возиться с его джипом. «Наблюдатель» осмотрелся по сторонам. Нельзя было упускать такой шанс. Из этого захолустья в Москву вела только одна дорога, через лесок, потом она выходила на оживленную трассу.

Человек, следовавший за Сергеем на своей неприметной «девятке» серого цвета, свернул в лесок, достал из багажника инструмент, который всегда возил с собой, и приступил к делу…

После этого он отъехал на приличное расстояние и принялся терпеливо ждать. Он привык это делать, правда, сейчас это начинало его здорово раздражать.

«Только бы Сергей ехал один», — подумал «наблюдатель».

Когда вдалеке показались фары большой машины, человек потихоньку поехал навстречу, потом свернул на боковую узкую дорожку и вышел из автомобиля. Рукой, которую он держал в кармане, он ощупывал холодную сталь ножа. Продираясь сквозь кусты, он увидел джип Сергея и его самого, в раздумьях стоящего у поваленного дерева. «Наблюдатель» бесшумно вышел из кустов и стал приближаться мелкими шажками к Сергею со спины. Зрение его затуманилось, он подходил к Сергею, тяжело дыша и смотря только на его широкую спину. Когда до жертвы осталось буквально два метра и рука, сжимающая холодную сталь, напряглась для удара, Сергей резко развернулся и в упор посмотрел в глаза мужчине. «Наблюдатель» несколько оторопел, он понял, что впервые встретился с человеком, привыкшим прямо смотреть опасности в лицо. В этих насмешливых зеленовато-коричневых глазах не было и тени страха, они лишь вопросительно смотрели на него.

«Так просто подойти к нему и ударить ножом я не смогу, — мелькнула мысль у «наблюдателя», — этого парня можно убить только исподтишка, от него так и веет силой и физической мощью. Это серьезный противник… ну, ничего, тем желаннее будет победа…»

— Вам помочь убрать дерево? — спросил «наблюдатель».

— Нет, что вы, я справлюсь сам, — рассмеялся Сергей и, обхватив ствол дерева руками, не прилагая большого усилия, оттащил его с дороги.

Справившись со своей работой, Сергей откинул волосы со лба и спросил у вспотевшего «наблюдателя»:

— Вас подвезти?

— Нет, спасибо, я тоже на машине.

Так провалилась попытка провести в жизнь план избавления леди Совершенства от этого назойливого типа.

«Наверное, все-таки мужчину убить сложнее, чем женщину, поэтому маньяки в основном и практикуют на слабом поле…» — подумал «наблюдатель», сам себя не считавший маньяком.

Этот человек привык идти до конца в своих намерениях, поэтому он не бросил своей слежки за Сергеем, с тоской наблюдая, как он разъезжает на своем джипе вместе с Асей Кудиной. Он также отметил, что Сергей плохо влияет на его серьезную женщину. Ася, общаясь с ним, хихикает, краснеет, а в глазах появляется ненормальный блеск влюбленной, а следовательно, обыкновенной, поглупевшей и ослепшей женщины. Сергей часто заезжал за ней на работу, и они вдвоем или вместе с детьми предавались безудержному веселью в различных заведениях. Один раз они заехали в посольство Чехии. А вскоре человек увидел, как эти двое счастливых влюбленных голубков вышли из дома Аси с двумя большими дорожными сумками и покатили на такси в сторону аэропорта. Человек поехал за ними и проводил парочку буквально до регистрации рейса самолета, вылетавшего в Чехию. «Наблюдатель» чертыхнулся, поняв, что упустил свою добычу, признал, что прокололся, а этого он не допускал раньше никогда.

«С другой стороны, избавиться от этого парня, у которого пол-Москвы ходит в знакомых и приятелях, за границей было бы значительно проще… Только как я их найду в чужой стране? Стоп! Им же выдали визы, их где-то зарегистрировали. Что, если приехать в посольство и прикинуться отставшим от друзей туристом? Тогда мне обязательно подскажут, в какой город отправилась эта парочка голубков. Остальное проделаю я сам… В конце концов, Чехия страна небольшая. Надо будет, я обойду все гостиницы, но я найду их! Мне не впервой идти по следу ради своей цели!» — подумал тогда «наблюдатель», принимая решение.

Глава 21

Темное пиво в бокале, пронизанное лучами красноватого закатного солнца, бросало янтарные отблески на стол. Он отпил большой глоток и вытер пену с губ. Сергей сидел в пластмассовом шезлонге на летней террасе гостиницы, где его разместили с разрешения госпожи Крамар. К ажурным деревянным стенам террасы были подвязаны плетеные корзинки из соломы, наполненные розовыми и сиреневыми гортензиями. Сергей был задумчив и озабочен, он третий день не мог увидеть Асю, которую сам же и оставил на ферме красоты, и это ему совсем не нравилось. Он понял, что его туда не пустят, но Сергей ждал, когда из этой тюрьмы выйдет Ася вместе с Яной, ради которой, собственно, она туда и попала. Подруги не выходили, и Сергей начал не на шутку беспокоиться.

— Могу я к вам присоединиться? — раздался рядом с ним женский голос.

Сергей отвлекся от своих мыслей и увидел перед собой стройную девушку со светлыми волосами и родинкой на щеке. Ее юбка была слишком короткой, а блузка слишком прозрачной. Но главной достопримечательностью этой девицы был огромный, непропорциональный к ее комплекции бюст. Сергей даже недоумевал, каким образом она ходит с высоко поднятой головой и развернутыми плечами, а не сгибается под тяжестью нескольких килограммов силикона. Он поморщился. Дело в том, что эта девица, а звали ее Марина, не давала ему прохода с первого же дня, как только он поселился в гостинице. Она тоже жила в одноместном номере и, похоже, изнывала от тоски и одиночества. Хотя, судя по тем похотливым взглядам, какие собирала эта девушка, она могла бы претендовать на звание местной «секс-бомбы». Почему она положила взгляд именно на него, Сергей понять не мог.

— Сегодня очень душно, — произнесла Марина, вытягивая длинные загорелые ноги прямо перед Сергеем.

— На небе ни облачка, — подтвердил он, отводя взгляд от ее ярко-красного педикюра.

— Может, вместе поплаваем в бассейне? — предложила она, придвигаясь к нему поближе.

— Я не умею плавать, — вздохнул Сергей.

— Я научу, — не отставала девица.

— Я занят.

— Чем? — Лямка белого бюстгальтера соскользнула со смуглого плеча под прозрачной тканью блузки.

— Что ты хочешь, Марина? — прямо спросил ее Сергей.

— Познакомиться с тобой поближе…

Сергей не был святым и в своей жизни состоял в близких отношениях со многими женщинами, но такие, как Марина, его не привлекали совсем. Мало того, что она была ему неинтересна, после умной, доброй Аси как человек она еще и чересчур навязчива. Несмотря на то, что Марина жила в номере дорогой гостиницы, Сергей предполагал, что основное занятие Марины — проституция, по крайней мере, так казалось. Что касается ее огромной силиконовой груди, Сергея она совершенно не прельщала.

— У… противный, — надулась Марина, — может быть, вечером прогуляемся по парку с фонтанами? Они подсвечиваются разными цветами и выглядят великолепно.

— Моя девушка лежит в санатории.

— Ну и что? Она же на данный момент не с тобой?! Что мешает тебе развлечься? Я постараюсь, чтобы ты ни разу не вспомнил о своей девушке. А жениться на себе я тебе и не предлагаю.

— Я не сомневаюсь в этом, — допил пиво Сергей и тоскливо посмотрел по сторонам.

Марина положила руку на его мощное плечо с татуированным драконом и легонько поскребла его смуглую кожу ногтями.

Сергей перехватил ее руку.

— Не надо играть со мной в кошки-мышки, дорогая! Я могу и рассердиться!

— Для тебя это будет бесплатно, — подтвердила догадку Сергея о ее основной профессии Марина.

— Скидки пенсионерам и студентам?

— А также симпатичным молодым людям, — пококетничала Марина.

Сергей встал, расплатился за свое пиво и чашку кофе, с которой Марина села за его столик.

Он поднялся к себе в номер, развалился на диване и включил телевизор. Как ни странно, в Чехии работал первый канал общественного российского телевидения. Видимо, его специально ловили для многочисленных русских туристов.

«Если завтра Ася не выйдет из этой тюрьмы, я снесу эти стены с лица земли вместе со всеми желающими стать красотками», — решил Сергей.

Постепенно его разморило и потянуло в сон. Он заснул с пультом дистанционного управления в руках, с ощущением собственного бессилия и пивным вкусом во рту под ритмичную, зажигательную музыку латиноамериканского сериала, шедшего на первом канале. Разбудил Сережу громкий, какой-то отчаянный стук в дверь. Он протер глаза, выключил телевизор и пошел открывать дверь. На пороге стояла бледная как смерть Марина и судорожно дышала со страшным свистом и хрипом.

— Что случилось? — в момент проснулся Сергей.

— Плохо… астма… приступ… — выдохнула Марина, — перепила, а лекарство закончилось… еще и накурилась зачем-то…

Сергей видел, что его навязчивая соседка не шутит.

— Вызвать врача? Чем я могу помочь еще? — встревоженно поинтересовался он.

— Нет… отвези меня в Прагу к моему врачу… я скажу адрес… он обязательно поможет…

— До Праги полтора часа езды, — предостерег ее Сергей.

— Я доеду… — слабо ответила Марина, словно цепляясь руками за воздух и стараясь вздохнуть полной грудью.

Сергей легко подхватил ее на руки и понесся вниз по ступенькам на улицу, где стоял припаркованный автомобиль, арендованный им с Асей на время своего пребывания в Чехии. Открыв заднюю дверцу, Сергей уложил Марину на сиденье. Надо отметить, что пока Сергей нес девушку на руках, он почувствовал исходящий от нее сильный запах алкоголя.

«Когда я ушел, она, видимо, сильно набралась», — мелькнула у Сергея мысль.

Он сел за руль и рванул в сторону Праги по дорожным указателям. Сергей гнал машину, периодически нервно оборачиваясь назад на стонущую попутчицу.

— Сейчас… держись… мы скоро приедем…

Сергей посмотрел вперед и похолодел. Посредине дороги в какой-то выбоине застряла легковая машина. Ее развернуло так, что она перегородила всю проезжую часть. Сергей только-только успел затормозить, чтобы не въехать в автомобиль. Марина продолжала стенать, что ей плохо. Сергей выскочил из машины и подбежал к водителю так неудачно застрявшей «Шкоды».

— Давайте я помогу вам вытолкнуть автомобиль из ямы! Садитесь за руль! Мне надо срочно проехать, у меня больной человек в машине, ему нужен врач!

Сергей уперся в заднюю часть «Шкоды» и что есть силы принялся толкать вперед, недоумевая, почему водитель не помогает ему. Неожиданно острая боль пронзила ему затылок, погружая в темноту…

Карл Штольберг, умытый, выбритый и одетый с иголочки, спустился к завтраку только к одиннадцати часам. Родители ждали его, не садясь за стол. Кристин была здесь же, в столовой, и уныло глядела в окно. Княгиня с обожанием посмотрела на своего статного сыночка.

— Доброе утро, дорогой! Как спалось?

— Все хорошо, мама, — улыбнулся в ответ Карл, — всем доброе утро.

Кристин, подбежав к Карлу, чмокнула его в щеку, не заметив, что он недовольно поморщился. Они расселись за столом и сразу же приступили к завтраку.

— Какие у тебя планы, сын? — поинтересовалась княгиня.

— Для начала зайду в приют для животных.

— К этой белобрысой?! — взвилась Кристин. — Ни дня без нее прожить не можешь? Ты забыл, что я у тебя в гостях?!

Карл поморщился во второй раз.

— Не устраивай истерик, Кристин! Веди себя прилично!

— Ах, прилично?! Значит, я тебя уже не устраиваю? Потянуло на что-то погорячее? Конечно, я не обвиняюсь в двойном убийстве! — Кристин вскочила из-за стола, со звоном уронив ложку, и выбежала из столовой со слезами на глазах. — Лучше бы я сюда и не приезжала, чтобы терпеть такие унижения!

За столом повисла неловкая пауза.

— Мне кажется, Карл, что тебе следует разобраться в своих связях с женщинами, — холодно заметила княгиня Штольберг, — если ты хочешь знать мнение своей матери, то Яна мне нравилась больше Кристин. Она не устраивала истерик по каждому поводу, хотя поводов у нее было хоть отбавляй!

Где-то вдалеке раздался дверной звонок. Дворецкий вошел в столовую.

— Кто-то пришел, Лукаш? — спросил его Карл.

— Одна девушка ожидает вас в гостиной.

— Яна?! — вскочил Карл.

— Нет… другая девушка.

— Приведите ее сюда, — уселся назад разочарованный Карл.

— Так не принято, сын. Мы закончим завтрак, а потом ты пойдешь в гостиную к ожидающему тебя человеку.

Карл хмуро посмотрел на мать, вытер губы салфеткой и встал, сказав:

— В таком случае, спасибо, я уже позавтракал. — Вышел из-за стола, оставив пудинг, омлет и тосты нетронутыми.

В гостиной, сжавшись в комочек, на большом диване сидела Рената собственной персоной в какой-то нелепой холщовой юбке и белой блузке с короткими рукавами. Ее русые волосы были вымыты и расчесаны.

— Рената, что-то случилось с Яной? — забеспокоился Карл.

— С Яной? — Лицо Ренаты скривилось в гримасе. — Да что может случиться с этой сумасшедшей девицей? Она перевернула весь приют вверх дном, зачем-то залезла в клетку с хищными птицами, чтобы «поиграть с птичками и потрепать им перышки», как она выразилась. Я предупреждала ее, что эти птицы опасны, но она не вняла моим доводам. Когда один беркут все-таки клюнул ее за палец, она пригрозила ему, что отпилит его клюв. Как ни странно, птицы ее больше не трогают, видимо, они приняли Яну за свою. Вы видели ее ногти? Эти длинные красные когти? Птицы теперь боятся и слушаются ее.

— У нее не опасная рана? — обеспокоенно спросил Карл, пропуская весь монолог девушки о несносном характере Яны мимо ушей.

— Вы пугаете меня, Карл Штольберг.

— Чем?

— Жители нашего города очень огорчатся, если вы приведете в замок эту выскочку из России без рода и племени.

— Я думаю, что эта, как ты выражаешься, выскочка из России сама не пойдет за меня замуж, чтобы избежать жизни во лжи и лицемерии. Ты зачем пришла?

— Я смотрю, вас больше не интересуют несчастные больные птицы, — обиделась Рената, видимо, на то, что он интересовался лишь состоянием здоровья Яны Цветковой.

— Зря ты так думаешь, я как раз собирался идти к вам.

— Сегодня утром я подобрала покалеченную силком птицу. Вероятно, силки были расставлены совсем недалеко. Я думаю, что браконьеры раскинули свои сети в лесу Штольбергов, рядом с нашим приютом. Я сейчас собираюсь проверить свои догадки и хотела бы пригласить вас с собой в лес.

— Хорошо, Рената, мы сейчас же идем в лес. Я только предупрежу своих родителей, что ухожу.

Но княгиня Элеонора Мария сама вышла к ним в гостиную, поздоровалась с Ренатой. Карл Штольберг предупредил ее, что идет в лес снимать силки и капканы браконьеров.

— Будь осторожен, сынок, сегодня утром на шоссе недалеко от нашего леса обнаружили изуродованную девушку и две брошенные машины. Предположительно, на одной из них ехал убийца, и он, возможно, скрывается в лесу. Одна из машин была зарегистрирована на имя туриста из России. Его сейчас усиленно ищут, это все, что мне известно.

Карл пожал плечами, взял легкую куртку и вышел из гостиной вместе с Ренатой. Они двинулись в сторону довольно-таки густого леса, занимающего обширную территорию. Рената светилась счастьем из-за того, что идет рядом с предметом своего обожания.

— Я бы отправил тебя, Рената, домой, — сказал Карл, — такие путешествия бывают опасными, но боюсь, что без тебя я не обнаружу ни одного капкана или силка. Я просто не знаю, как они выглядят.

— Или сами попадете в ловушку для медведя, — засмеялась Рената.

Они вступили в прохладную чащу леса. Карл шел по моховому покрытию, словно по ковру, не замечая ничего вокруг.

— Сразу видно, что вы городской житель, — сказала девушка.

С ее помощью они обезвредили два капкана и три силка и, усталые, двинулись дальше.

— Значит, ты была права, и в лесу объявился браконьер, — произнес Карл, нахмурив высокий смуглый лоб, — как с ним бороться? Мы не сможем проследить за всем лесом…

— Наймите егеря, это будет его работой, — посоветовала Рената и вдруг напряглась: — Постойте! Смотрите, везде кровь! Опять какое-нибудь раненое животное ползло здесь!

Рената кинулась, словно гончая, взявшая след, по тянущейся на траве кровавой дорожке. Карл не отставал от нее ни на шаг. Пройдя метров пятьдесят, девушка резко остановилась и вскрикнула, указывая вперед дрожащим пальцем.

— Там… Там человек…

Карл подбежал и увидел на земле распластавшееся тело молодого парня с темными вьющимися волосами, плечи и руки которого были покрыты татуировками. Джинсы и белая футболка его были перепачканы грязью и спекшейся кровью. На его спине и голове зияли кровоточащие раны. Карл нагнулся над телом и перевернул парня лицом вверх. Лицо незнакомца было чрезвычайно бледным, губы — потрескавшимися от кровопотери и обезвоживания. Карл Штольберг положил руку на шею парню.

— Пульс очень слабый… но он жив.

Он взгромоздил парня, не подающего признаков жизни, себе на плечо и быстро зашагал в обратном направлении.

— Скорее… отнесем его в замок, где люди окажут ему первую медицинскую помощь.

Рената засеменила следом.

— Карл, вы же его совсем не знаете!

— Это означает, что я должен оставить его умирать в лесу?

— А вдруг это тот самый маньяк, о котором говорила княгиня? — не унималась Рената.

— Ага! Он так заманьячился, что решил убить и себя заодно!

— Может быть, его ранила та несчастная девушка? — не отставала Рената. — А сейчас она мертва и не сможет опознать его.

— Проломив череп? Не смеши меня, Рената, на него напали. Этот парень сам стал чьей-то жертвой, я уверен в этом. Надо его вынести отсюда, спасти ему жизнь, а уж потом разбираться… — ответил Штольберг, тяжело дыша.

Карл с телом Сергея, а это был именно он, продирался сквозь кусты, обходил деревья и, стараясь не думать о том, что у него уже не осталось сил, неумолимо приближался к своему замку. Он вбежал со своей ношей в холл, пронесся вперед, расталкивая туристов, и бросил парня на первую попавшуюся кровать. Естественно, это оказалась кровать в спальне княгинь рода Штольбергов. Экскурсовод, увидев грязное и окровавленное тело, лежащее на музейном экспонате, схватилась за сердце. Она видела, кто именно принес эту ношу сюда, поэтому возразить, можно сказать, хозяину замка не могла.

— Уведите туристов, закройте эту комнату и немедленно вызовите медиков! — приказал ей Карл Штольберг.

Ванда вместе с перепуганными туристами удалилась.

Когда поступает вызов из замка, то есть местной достопримечательности, то медики приезжают достаточно быстро. Спустя несколько минут после вызова бригада врачей уже осматривала раненого Сергея. Мужчина средних лет в белом, чистом, но мятом халате почесал редеющий затылок.

— Я, честно говоря, не понимаю, как этот мужчина до сих пор жив. У него просто бычье здоровье, он потерял очень много крови, но он плох… очень плох…

— Давайте отвезем его в больницу! — предложил Карл.

— Понимаете… его не то что перевозить, его даже трогать нельзя. Не знаю, как вы донесли его, просто чудо. Второго чуда может и не быть. Сейчас мы сделаем перевязки, необходимые исследования и процедуры, поставим капельницу. Вообще-то лучше, чтобы за ним наблюдал медицинский работник.

— Пожалуйста, прикрепите к нему кого-нибудь, я оплачу все расходы, — попросил Карл.

— В полицию сообщать не будем? — поинтересовался врач.

— В полицию? — переспросил Карл.

— Ну да! У парня серьезные травмы, похоже, что его жестоко избили. Где вы его нашли?

Карл вспомнил о том, что утром нашли изувеченную девушку недалеко от владений Штольбергов, и вот теперь он обнаружил полумертвого парня на территории их леса. «Эти события могут быть связаны», — подумал Карл, но не захотел выдавать найденного мужчину.

— Не надо никакой полиции, он очнется и сам все объяснит, — подвел итог своим размышлениям Карл.

Два часа врачи трудились над Сергеем.

— Может быть, ему нужно переливание крови? — спросила Рената, прижавшаяся к Карлу, дрожа всем телом.

— Крови у нас нет, а она-то этому парню необходима, — ответил озабоченный врач, — мы влили ему много сыворотки, физиологического раствора и кровезаменителя.

— А вы знаете, какая у него группа крови? — спросил Карл.

— Это определяется с нашими реактивами элементарно. У него первая группа крови и резус положительный.

— Как у меня! — воскликнул Карл. — Переливайте ему мою кровь!

— Прямое переливание? — почесал затылок врач. — Такое не делается со времен Второй мировой войны.

— Сейчас считайте, что экстренный случай, — отрезал Карл.

— Гепатитом, сифилисом, туберкулезом, инфекционным мононуклеозом не болели? — спросил доктор у Карла.

— Что? Пока бог миловал…

— Ну что, попробуем? — переглянулся доктор со своим ассистентом.

Тот, глядя на бездыханное тело Сергея, кивнул головой:

— Хуже не будет.

У Карла взяли экспресс-анализ крови из пальца на основные инфекции и на подтверждение групповой принадлежности с кровью пострадавшего.

— Зачем вам это надо? — спросила Рената. — Вы даже его не знаете.

— Это не повод, чтобы не поделиться кровью с пострадавшим человеком, — отрезал упрямый наследник.

— А вам не приходило в голову, что вы спасаете убийцу мертвой девушки, обнаруженной утром, о которой говорит вся округа? — прошептала она.

— Даже не говори об этом!

У Карла взяли из вены кровь, примерно четыреста граммов, пока у него не закружилась голова. Эта же кровь постепенно по вене вошла в тело Сергея.

Еще два часа врачи колдовали над парнем, пока Карл не услышал слова:

— Ему лучше, пульс, давление приходят в норму. Этот парень родился в рубашке, кстати, ему достается не впервой, у него все тело в шрамах и в застарелых травмах.

— Наверняка бандит! — выдохнула Рената, чуть не потерявшая сознание при виде крови.

Глава 22

Поезд мчался по длинному и темному туннелю, где не было просвета ни впереди, ни позади, с максимально допустимой скоростью, только чтобы не слететь с рельс.

Вагоны нещадно раскачивались из стороны в сторону. В этом нескончаемом туннеле было душно и страшно. Казалось, вагоны трутся о его неровные стены, высекая искры, отчего металл вагонов раскалялся докрасна.

Когда уже начало тошнить от этой безумной езды, в конце туннеля забрезжил свет. Вместе со светом поезд вырвался наконец-то на свежий воздух и сбросил скорость.

Сергей открыл глаза и тупо уставился на маленькие льдинки или сосульки, которые в большом количестве висели у него над головой и почему-то не таяли, несмотря на светившее прямо на них солнце. Присмотревшись, Сергей с удивлением отметил, что солнц было шесть штук, вернее, шесть электрических лампочек в огромной, невероятной красоты хрустальной люстре. Сергей понял, что повернуть голову он не в состоянии, он скосил глаза в сторону и натолкнулся на сосредоточенное лицо молодого мужчины, которое поражало правильностью черт и мужественностью выражения. Мужчина наклонился над ним и, заметив, что Сергей смотрит на него, что-то спросил на непонятном языке.

Сергей сглотнул и тупо уставился на говорившего мужчину. Тот повторил свои слова, но уже на английском языке:

— Вы понимаете по-английски? Кто вы? Что с вами произошло?

— Я не знаю… вы задаете слишком много вопросов… Для начала ответьте мне, я на этом свете или на том? — на английском языке ответил Сергей, не узнавая своего голоса.

— Смотря с какой стороны посмотреть… — пожал плечами красивый мужчина.

— Понятно… такое чувство юмора может быть только на этом свете…

— Вы русский? — предположил мужчина.

— Да.

— Вас как зовут? — спросил Карл, переходя на русский язык.

— Вроде бы Сергей… извините…

— Карл.

— Карл, вы не знаете, почему я себя чувствую так, словно прыгнул с самолета без парашюта и без запаски? Где я? — с тревогой в голосе спросил Сергей.

— Сюда нельзя! — раздался за закрытой дверью громкий голос. — Карл Штольберг сказал, чтобы его не беспокоили! Это помещение даже закрыли от туристов! Стойте!

Дверь распахнулась, и в спальню ввалилась Яна в широком платье в горошек, которое она позаимствовала из гардероба Агриппины Павловны. Вид у нее был еще более потешный, чем в мужской одежде. В этом платье в горошек, размеров на шесть больше, чем Яне было надо, она напоминала бабу-грелку с чайника.

— Карл!! — строго гаркнула она. — В чем дело?! Меня со вчерашнего вечера не пускают к тебе! Сказали, что ты дал распоряжение, чтобы меня больше не пускали в замок!

— Я такого распоряжения не давал! Я обязательно разберусь, кто мог такое придумать! Я всегда рад видеть тебя! — Карл с интересом посмотрел на Яну в этом наряде.

Рот у Яны открылся, а глаза округлились, когда она заметила Сергея, мирно лежащего на музейном экспонате.

— Серега?! А ты что здесь делаешь?! Вы что, с ума все посходили?! Все решили по очереди переночевать в музее?! Немедленно слезай с этой чертовой кровати! Я всего лишь прилегла на ней, уснула случайно, и с этого момента и начались все мои неприятности!

— Я даже не знал, что это музей… я не помню, как попал сюда…

— Ты что, был пьяный?! Карл, что тут происходит?! Карл, почему ты не выгонишь этого типа из постели? — метнулась Яна к Сергею.

— Не трогай его, он ранен! — предостерег ее Карл, преграждая Яне путь.

— Ранен?! — Яна остановилась.

— Возможно, он причастен к зверскому убийству девушки, которое произошло в окрестностях замка, — сказал Штольберг, протягивая Сергею градусник.

— Сережа замешан в убийстве?! — взвилась Яна, тряхнув копной светлых волос. — Быть этого не может!!

— Я не говорил, что он и есть убийца, вероятно, Сергей является важным свидетелем преступления! И потом, почему ты так уверена в нем? Ты настолько хорошо его знаешь? — прищурил глаза Карл, и Яне показалось, что в его вопросе промелькнула ревность. Или ей это только показалось?

— Да это же мой бывший пасынок!

— Пасынок? — переспросил Карл, видимо, не совсем понимая значение этого слова.

— Ну, да! Сын моего бывшего мужа, к тому же любовник моей лучшей подруги! — подбоченилась Яна.

— Аг-грип-пины П-павловны? — заикаясь, спросил Карл, решив, что все знакомые Яны могут сожительствовать только с этой колоритной матроной, которая, не стесняясь, живет с нынешним мужем Яны.

— При чем здесь Агриппина Павловна? — удивилась Яна и пояснила: — Сергей является молодым человеком моей подруги Аси. Он не способен на убийство, не смей его обвинять! Сережа, что ты молчишь?! Скажи что-нибудь в свою защиту!

— Рад бы, да ничего не помню…

— Его здорово стукнули по голове, — ответил Карл, — и кинули в лесу. Я нашел его случайно. Убийца, если это не Сергей, наверняка уверен, что он умер.

— Какой ужас! Сережа, как я рада, что ты жив! Почему с нами происходят все эти нелепости и неприятности?! Стой!! — Яна, побледнев, повернулась к Карлу. — Ты сказал, что Сергей как-то связан с убийством девушки?!

— На дороге, ведущей мимо наших земель в Прагу, обнаружили две пустые машины. Одна была в угоне, другая зарегистрирована на русского туриста. Труп изувеченной девушки был найден неподалеку в придорожной канаве, а Сергея я обнаружил метрах в двухстах от места преступления, — ответил Карл.

— Ася!! — выдохнула Яна. — Боже мой, это могла быть только она!! Они же вместе приехали за мной в Чехию, как сказала Агриппина Павловна! — Яна схватилась за сердце и повалилась на Карла Штольберга, словно подкошенный тростник.

— Нет… нет… — прошептал Сергей, — это не Ася! Она находится совсем в другом месте. Я вез девушку, тоже русскую туристку Марину. У нее случился приступ удушья, и Марина обратилась ко мне за помощью, так как я являлся ее соседом по гостиничному номеру. Мы ехали в Прагу к ее знакомому врачу, это я хорошо помню… — ответил Сергей, и капли пота от усталости выступили у него на лбу.

— Слава богу! — пришла в себя Яна. — Вернее, Марину-то все равно очень жаль, но я не буду лукавить, что чертовски рада тому, что моя подруга жива! Где она? Разве вы остановились не вместе?

— Это ты почему здесь находишься и что у тебя за прикид? Ты ограбила магазин одежды для полных людей? Или его тебе выдали на ферме красоты? — поморщился Сережа, пытаясь лечь поудобнее. — Странное у них, однако, понятие о красоте…

— На какой ферме? Мне помог Карл. Я живу в приюте для бездомных животных, — ответила Яна.

Воцарилась неловкая пауза.

— Наверное, Ричард был бы в восторге, узнав, до чего ты докатилась… — задумчиво произнес Сергей, переваривая полученную информацию.

— Это я ее там устроил, — покраснел Карл, — сначала Яна жила в замке, но, когда здесь начались неприятности, мы решили, что лучше и безопаснее ей будет находиться в приюте.

— Вероятно, мы не совсем правильно поняли друг друга, — догадался Сережа, — нам в Москве сказали, что ты поехала расследовать дело о подозрении в убийстве на здешнюю ферму красоты.

— Да, так оно и было… поначалу, — радостно согласилась Яна.

— Тогда мы с Асей логично предположили, что сама ты уже находишься на этой самой ферме.

— Нет, — отвела голубые честные глаза Яна, — я до фермы еще не добралась, меня затормозили другие дела.

— Как мы могли с Асей не подумать об этом! — выругался Сергей. — Ты же совершенно непредсказуема! Хорошо уже то, что ты оказалась в Чехии, а не на Аляске!

— Так где Ася-то? — прервала его слова Яна.

— Я положил ее в эту ферму красоты, чтобы вы встретились.

— Ничего себе! И долго она уже там?

— Сколько я был без сознания? — спросил Сергей у Карла.

— Сутки.

— Твоя подруга находится на ферме красоты уже пять дней.

— А почему она не выходит оттуда? — удивилась Яна. — Или она за это время не поняла, что меня там нет?

— Меня этот вопрос тоже волнует! — поморщился от головной боли Сергей. — Свидания там не разрешены, и я вообще не знаю, что происходит на этой ферме!

— Нет ничего проще, — засверкала белозубой улыбкой Яна, — теперь я лягу туда и вытащу Асю с этой чертовой фермы.

— Вы так и будете ложиться туда в поисках друг друга? — спросил Сергей.

— Сейчас мы точно знаем, что Ася там! Решено, завтра же поеду туда! Карл, ты прикроешь меня? Дело в том, что я прохожу сразу по двум убийствам.

— Как свидетельница? — поинтересовался Сережа.

— Бери выше! Как главная подозреваемая! — самодовольно ответила Яна.

— Все не так просто… — мрачно произнес Сергей и рассказал им о том, с каким трудом он устроил Асю в это закрытое учреждение.

Яна с неизменившимся выражением лица продолжала смотреть на закончившего свой рассказ Сергея.

— Не смотри на меня так, — поежился тот, — я одну уже положил туда, вторую девушку мне не удастся запихнуть.

— Кто сказал, что это будешь делать ты? — сделала удивленные глаза Яна.

— А кто? — наивно спросил Карл.

Глава 23

Карл Штольберг в каком-то умопомрачительно дорогом костюме от Версаче, с золотыми запонками, с надменным выражением лица вошел в кабинет Хелены Крамар, таща под руку существо с длинными светлыми волосами в платье в горошек, больше напоминающем огромный мешок. Хелена вскочила ему навстречу, подобострастно вытягиваясь в струну. Яна на своем веку знала только одного мужчину, производящего такой же эффект на женщин. Этим мужчиной был ее бывший муж Ричард. Но если Ричард обладал каким-то своим, мужским, магнетическим обаянием, так сказать, харизмой, несмотря на уродующий левую щеку шрам, то Карл был просто красив, Яна сказала бы, до неприличия красив. Карл представился.

— Карл Штольберг, как я рада видеть вас в нашем скромном заведении! — промурлыкала госпожа Крамар, не обращая внимания на грызущую ногти Яну, расположившуюся на диване. Свое широкое платье она разложила на всю длину дивана и вытянула ноги в старомодных босоножках на полкабинета.

— У меня случилась неприятность, а так как я слышал о вашей ферме красоты и мы являемся в некотором роде соседями, я решил обратиться за помощью к вам, — сказал Карл, закидывая ногу на ногу.

— Я помогу вам всем, чем смогу! — с придыханием ответила Хелена, нервно расстегивая верхнюю пуговицу на блузке цвета кофе с молоком. Госпожа Крамар явно разволновалась.

— Видите эту девушку? — грустно спросил Карл Штольберг, стараясь не смотреть на Яну, смачно жующую жвачку, чтобы не рассмеяться.

Хелена посмотрела на Яну так, словно только сейчас заметила, что она с наследником князя Штольберга не одна в кабинете.

— Хай! — поприветствовала ее Яна, козырнув рукой с длинными ногтями, аккуратно покрытыми ярко-малиновым лаком под цвет ее ядовитой помады.

— Вижу…

— Реально сделать из нее что-нибудь приличное? — спросил Карл Штольберг. — Сразу предупреждаю, что случай очень тяжелый, но я готов на любые материальные затраты.

— Дело не в этом… — растерялась директриса фермы красоты, — я бы для вас сделала бесплатно…

Яна так громко хлопнула пузырем из жвачки, что Хелена Крамар подпрыгнула на месте.

— Но я не совсем понимаю, для чего вам это нужно? — закончила она свою мысль и добавила шепотом: — Кто это?

— Понимаете, когда-то в Париже я имел неосторожность пообещать этой девушке, что женюсь на ней.

Госпожа Крамар икнула:

— Вы?! На ней?!

— А чему вы удивляетесь? — обиженно оттопырила нижнюю губу Яна. — Может быть, я — его каприз, его протест ханжескому обществу!

— От своих слов я не отказываюсь, но я не могу представить ее в таком виде своим родителям, они просто меня не поймут.

— Я думаю… — согласилась с Карлом ошарашенная Хелена.

— Вот поэтому я и хочу оставить Яну у вас на ферме красоты для облагораживания ее внешности и привития хороших манер.

— Насколько мне известно, — робко прокашлялась директриса, — все в округе говорят, что вернулся молодой Штольберг с невестой-француженкой.

— Это моя замена, пока я буду перерождаться! — самодовольно сказала Яна. — Видите, какая я не ревнивая? Разве это не замечательно?

— Я возьму эту девушку… — не очень уверенно проговорила Хелена Крамар, — только из уважения к вам…

— Спасибо.

Карл встал и, обдав директрису ароматом дорогого парфюма, поцеловал ей руку. Хелена Крамар зарделась, как молодая девушка, и смущенно затеребила золотой кулон с рубином на груди.

— Ну, я могу пройти в ваше стойло, — спросила Яна, — то есть в номер?

Госпожа Крамар позвонила в колокольчик, и за вновь прибывшей пациенткой пришла молодая подтянутая женщина в униформе персонала фермы красоты. Яна поднялась со своего места, чмокнула Карла в щеку, оставив на ней ядовито-малиновый отпечаток, и удалилась вслед за сотрудницей фермы, вихляя бедрами, хотя в этом балахоне этого все равно никто не увидел. На прощание она остановилась в дверях и, толкнув ногой, заржала, как лошадь.

Сотрудница привела Яну в светлый просторный номер на втором этаже и удалилась со словами:

— Обустраивайтесь пока здесь и можете пройтись по территории, осмотреться и ознакомиться с нашей фермой красоты. План занятий госпожа Хелена разработает сегодня, и с завтрашнего утра вы уже сможете работать над собой.

«Фигушки вы меня увидите завтра утром, — подумала Яна, мило улыбаясь в ответ, — мне бы только сегодня разыскать Асю».

Она бегло осмотрела чистую светлую комнату и рысью припустила из номера на розыски своей подруги.

Яна пробежала по пустой столовой с аккуратными столиками, по тренажерному залу, где на металлических монстрах пыхтели женщины разных размеров, пронеслась по периметру бассейна в поисках подруги, но нигде ее не нашла. Тогда она решила попробовать попытать счастья на улице и рванула на территорию фермы.

Среди роскошных благоухающих кустов жасмина и роз, среди цветущих черешен прогуливались женщины в легких летних костюмах. Некоторые из них сидели на скамейках в тени деревьев и наслаждались чтением женских романов. Свою подругу Яна не встретила и здесь, не нашла ее и за обедом. Смутное беспокойство закралось ей в душу. Это беспокойство увеличилось в геометрической прогрессии, когда она после обеда в комнате для медитаций познакомилась с русскими женщинами и спросила у них про Асю.

— Тут совсем недавно лежала молодая женщина из Москвы, высокая, худая шатенка с короткой стрижкой. Ее звали… Тьфу… зовут Ася Кудина. Вы не видели ее?

— Нет, первый раз слышим это имя, — честно глядя ей в глаза, ответили женщины Зоя и Тамара.

Яна оказалась в состоянии полного опустошения, так как ее сильно тревожила судьба подруги. Ей не понравилось выражение лиц русских дам, которые уверяли ее, что не знают никакой Аси Кудиной.

— Куда она подевалась? — в который раз задавала себе вопрос Яна.

Глава 24

Асе не спалось. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Ее потрясла смерть Оли.

«Что странного в том, что женщины очень сильно хотят измениться и для этого сидят на диетах и изматывают себя на тренажерах? Странного в этом ничего нет… если только это не приводит к смерти…» — думала Ася в темноте.

«Красивая и мертвая… А что, если клиентка Яны была права и в этом учреждении не все в порядке? Как можно заставить женщину заниматься в тренажерном зале до остановки сердца? Или посадить женщину на такую диету, что она крадется ночью на кухню и наедается до заворота кишок? Думай, Ася, думай! Эх, жалко, здесь нет Яны, она бы сразу догадалась. Хорошо! Предположим, первое — гипноз, второе — ненавязчивый двадцать пятый кадр при просмотре телевизионных программ… Что еще может повлиять на психику? Даже если я права, это доказать будет невозможно. Нет, это гиблое дело!»

Внезапно одна мысль прошила сознание Аси, и она резко села на кровати. Перед глазами возникли худенькая фигура Лины, спешащая на тренировку в бассейн, и кукольное, подкрашенное лицо Хелены Крамар.

— Этого не может быть… Это чистой воды бездоказательная психология, — прошептала она, но спросить немедля директрису фермы красоты о своей догадке не решилась. Ася так и не заснула этой ночью, а с утра уже сидела в приемной госпожи Крамар.

— Ася Кудина? — поинтересовалась директриса фермы. — Чем могу быть полезна?

— Я бы хотела с вами поговорить.

— Вы все никак не можете успокоиться? Не хотела я вас брать к себе на курс реабилитации, как только увидела. Надо было верить своему первому впечатлению, но я поддалась чертовскому обаянию, исходящему от вашего молодого человека. Вместо того чтобы заниматься собой, вы все что-то выспрашиваете, высматриваете. Что вы хотите, госпожа Кудина?

— Я хочу знать, чем вы доводите этих несчастных женщин, что они умирают у вас на ферме красоты?

— Это несчастные случаи. Я не требую справки от психиатра, когда беру к себе пациентов, и как я могу полностью отвечать за их поступки?! — На гладких высоких скулах госпожи Крамар выступил гневный румянец. — Я объясняюсь перед полицией, а перед вами этого делать не собираюсь!

— Вы лжете! Я чувствую, что вы все время лжете! — выкрикнула Ася.

— Вы хотите сказать, что я убиваю своих пациентов? — засмеялась Хелена. — Каким же образом? И главное, для чего я это делаю? Не лучше ли мне сохранять их своими клиентками и выкачивать из них денежки?

— Я не знаю… — Ася посмотрела на портрет толстой женщины, висящий над головой хозяйки фермы красоты, — но вы все время врете даже в том, когда утверждаете, будто были этой полной дамой…

Тонкие выщипанные брови Хелены поползли вверх.

— А почему вы так решили?

— Я много общалась с людьми и заметила одну особенность. Если женщине удается диетой или с помощью спорта, это неважно, вернуть стройность своей фигуре, сбросить лишние килограммы, похудеть на два-три размера, у нее от радости сносит крышу, что называется. Она всячески начинает подчеркивать свою обозначившуюся талию, которую годами не видела под слоем жира, свои уменьшившиеся бедра. Такие дамы специально носят одежду меньших размеров, с удовлетворением отмечая, что они влезают в нее. Они не носят мешковатые костюмы, как вы, Хелена. Я уверена, что вы никогда не были толстой, эта женщина на плакате, на рекламных буклетах вашей фермы красоты просто похожа на вас. Возможно, она ваша родственница или даже сестра… А может, это фотомонтаж. А там, где есть одна ложь, их может быть и еще десять!

— Хватит! — оборвала Асю красная, как сваренный рак, хозяйка фермы. — У меня много работы, и мне больше недосуг слушать ваши бредни! Вам не место в моем учреждении! Сегодня я свяжусь с вашим молодым человеком, чтобы он забрал вас, или вам надо назначить занятия с психологом, чтобы унять ваше больное воображение!

«Я задела ее за живое», — с удовлетворением подумала Ася, выходя из кабинета Хелены Крамар и направляясь в тренажерный зал. Там она застала грустную Зою, пьющую минеральную воду и вытирающую пот со лба махровым полотенцем.

— Что такая грустная? — поприветствовала ее Ася. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Да вот все думаю о смерти Ольги. Мы же дружили. В последнее время она была немного странная, а я не придавала этому особого значения, думала, что Оля просто переутомилась. Если бы я вовремя сказала кому-нибудь…

— Ты не могла предвидеть такого конца! — успокоила ее Ася, пытаясь сесть так, чтобы ее не заметил тренер-изверг по имени Иржи. — Ты же, Зоя, не психолог. Это потом уже задним числом мы все умные.

— Так-то оно так… — всхлипнула Зоя.

— А что странного было в поведении Ольги в последние дни? — Ася старалась отвлечь свою знакомую от невеселых мыслей.

— Она стала задумчивая, агрессивная, ты же помнишь, как Оля среагировала на твое предложение разделить с ней трапезу.

— Она просто хотела есть!

— Она не просто хотела есть, она медленно сходила с ума от этого желания! Знаешь, что она заявила мне? Что ей везде мерещатся торты и пирожные! Я и тогда не придала значения ее словам, а только посмеялась. Ольга сказала, что даже чувствует запах от различных кулинарных изделий.

— Не кори себя! Я тоже бы посмеялась в такой ситуации.

— Дело в том… — Зоя нервно оглянулась, — что один раз я зашла к ней в комнату и…

— Что?

— И явственно услышала, то есть увидела, тьфу… унюхала запах свежих щей, от которого у меня сразу же весь рот наполнился слюной. При этом Оля вела себя совершенно обычно, вернее, как всегда, возбужденно и тревожно. Тогда я ничего не сказала ей… если честно, я испугалась, что сама схожу с ума.

Ася задумалась.

— Может быть, Ольга незаметно варила себе еду в номере? Не всегда же она бегала по ночам есть, ее же могли обнаружить и выгнать с фермы красоты за нарушение режима. А нервничала она оттого, что не могла справиться с собой, у нее не было силы воли.

— Я не видела у нее в номере продуктов, не заметила не то что электрической плитки, но даже и банального кипятильника, — задумчиво ответила Зоя, вспоминая обстановку в номере.

— Ольга могла спрятать свои «орудия преступления», — возразила Ася.

— Госпожа Кудина!! — вдруг раскатисто разнеслось по всему спортивному залу. — Ася, опять отлыниваете от тренировок?

Иржи надвигался на них стремительной пружинистой походкой, словно коршун, заметивший свою жертву. Ася втянула голову в плечи.

— Извините, я забыла кроссовки…

— Ничего! Сейчас найдем другие! — Тренер был неумолим.

— Еще поговорим, — шепнула Ася Зое и уныло поплелась за своим мучителем, ощущая острую боль в каждом своем суставе и каждой мышце.

За обедом, который состоял из половины огромного цыпленка (Ася даже подозревала, что взрослой курицы) с макаронами, картофельного супа с гренками и морса с пирожным, она грустно поняла, что красавицей ей не стать никогда. Можно иметь красивую, дородную фигуру, пышную грудь и землистый цвет лица из-за больной печени или поджелудочной железы. Она с тоской посмотрела на фруктовые салатики других женщин и вдруг вспомнила голодный взгляд Ольги.

«А что, если Зое не показалось, что в комнате Оли присутствовал запах вкусной еды? Откуда мог взяться этот запах? Женщину, до колик в животе желавшую поесть, мог, действительно, свести с ума запах еды. Пожалуй, сегодня ночью, когда все заснут, мне следует сходить в комнату умершей Оли и осмотреться там… по крайней мере, Яна сделала бы именно так…»

«Наблюдатель» сидел в баре за порцией фазанов под сливочным соусом и кружкой тягучего темного пива. Он ощущал удовлетворение каждой клеточкой своего тела. «Все-таки я сделал это, я избавился от назойливого типа с татуировками. Мужчину можно так же легко убить, как и женщину! Что и требовалось доказать!»

«Наблюдатель» отхлебнул большой глоток пива и с удовольствием вспомнил, как ему удалось проделать задуманное. Отыскать Сергея, поселившегося в одной из самых дорогих гостиниц этого городка, было очень просто. Остальное — дело техники. «Наблюдатель» поговорил с портье этой гостиницы и узнал много интересного. Оказалось, что два этажа этой гостиницы арендует местная ферма красоты, поселяя туда мужей женщин, которые на ферме проходили курс омолаживающих процедур. Из чего «наблюдатель» сделал вывод, что Ася находится на ферме красоты.

Сергей жил один в номере, принадлежащем этому заведению.

«Как он посмел сдать такую женщину для перевоплощения! Наглец! Он не ценит того, чем обладает! Она — само совершенство, ей не надо меняться! Только я могу по достоинству ее оценить», — подумал тогда «наблюдатель».

Ему ничего не стоило подкупить одну из проституток, болтавшихся в гостинице, как на постоянной работе. Эти девушки, как намекнул «наблюдателю» портье, особенно подбивают клинья к мужчинам, оставшимся временно одинокими, чтобы они не скучали в ожидании своих преобразившихся супруг. «Наблюдатель» дал девушке по имени Марина пятьсот долларов за то, чтобы она обманным путем вызвала Сергея из номера и заставила бы поехать его по заранее обговоренной трассе. Для чего ему это нужно было, он, конечно, Марине не пояснил, да она особо и не интересовалась, сразу сцапав цепкой ладошкой денежные купюры. Когда «наблюдатель» хитростью остановил машину с Сергеем на дороге в специально приготовленной ловушке, он, воспользовавшись замешательством Сергея, сразу же нанес ему сокрушительный удар, проломив череп. Марина, увидев, что он сделал с Сергеем, впала в истерику и принялась голосить на всю округу, чем разозлила его еще больше. «Наблюдатель» терпеть не мог таких глупых, продажных, визжащих баб, он почувствовал ту странную волну возбуждения, которая каждый раз накатывала на него перед убийством. Он сделал с Мариной то, что должен был сделать, а после нанес еще пару ножевых ранений Сергею и уехал с места преступления. Он праздновал победу. Ася теперь свободна, и он знает, где она находится. Он не знал только, что организм Сергея, не раз подвергавшийся воздействию извне, выкарабкается и на этот раз.

Глава 25

Надежда, психолог из Москвы, узнав у директора детективного агентства, что Яна, их сотрудница, уже выехала по ее делу в Чехию, не смогла усидеть на месте и отправилась вслед за ней.

«В конце концов, это моя подруга погибла, а другая женщина сейчас подвергает себя опасности! Я должна помочь ей ради памяти Варвары. Я даже и предположить не могла, насколько все складывается удачно для меня…»

Надя без особого труда нашла злополучную ферму красоты. Она быстро навела справки о том, как попасть в это закрытое учреждение, и вот она уже сидела в баре, вплотную придвинувшись к мужчине в возрасте с лицом, на котором еще оставались следы былой красоты. По его бегающему взгляду, дрожащим рукам и одутловатому лицу было видно, что он увлекается спиртным.

— Что такой привлекательный мужчина делает в баре один?

Мужчина оглядел довольно симпатичную, знойную брюнетку с широкими скулами, восточными глазами и высокой статной фигурой.

— Вы иностранка? — поинтересовался мужчина, представившийся Миланом.

— Во мне много крови намешано, но живу я в России, — ответила Надежда и заказала бутылку коньяка, самого дорогого в этом баре, лукаво посмотрев на нового знакомого, — выпьете со мной за знакомство?

Милан облизнул пересохшие губы. Уже через час он был готов идти за своей собеседницей на край света.

— Надежда, ты чудо! Пройдем в номер! Продолжим наше знакомство!

— Милан, ты должен мне помочь попасть на ферму красоты. Тебе нужно прийти к заведующей этим учреждением и убедить ее, что мне необходимо лечь в их заведение. Ты должен представиться моим мужчиной, который хочет омолодить свою женщину.

— Но зачем? — не понял Милан.

— Такие у них условия, — пояснила Надя, подливая ему коньяка.

— Брось, Надя! Зачем тебе это? Ты и так шикарная женщина!

— Ты меня не понял, Милан. Мне это очень надо. Если ты меня устроишь на эту ферму красоты, я заплачу тебе премию в пятьсот долларов. Я — женщина состоятельная, скажи заведующей, что готов заплатить любую сумму за мое лечение на ферме.

— Пятьсот долларов… — пробубнил озадаченный Милан, все еще домысливая сумму, названную Надеждой, — с ума сойти! На какие расходы и жертвы готовы идти женщины ради красоты…

Видимо, Милан успел подсчитать, сколько он сможет купить бутылок с коньяком на деньги, предложенные новой знакомой, так как он проявил чудеса лицедейства и убедил Хелену Крамар взять даму из России к ней в заведение. При этом он трясущимися руками выложил кругленькую сумму, предварительно выданную ему Надей.

«Наблюдатель» уже полчаса следил за мужчиной в помятом костюме, сидящим в баре и нагружающим себя виски с содовой. Видимо, он был при деньгах. «Как он жалок!» — подумал «наблюдатель». Он был окрылен успехом после убийства Сергея, и ему не составило труда дождаться, когда совсем пьяный мужчина поволокся на улицу, пошатываясь. Его путь лежал через темный парк, разбитый в самом центре города. Когда он остановился в кустах по нужде, преследователь настиг его и расправился своим обычным способом, орудуя ножом и острыми ножницами.

Ася дождалась наступления темноты и, создав видимость своего присутствия в номере — включив телевизор и душ, — вышла из комнаты. Она крадучись прошла по коридору, спустилась по винтовой лестнице на второй этаж и сразу же оказалась в конце коридора, так как здание фермы красоты имело неправильную форму.

Комната Ольги находилась именно здесь, под номером двадцать восемь. Ася достала булавку и, озираясь по сторонам, вскрыла довольно простой замок.

«Спасибо Яне, — подумала Ася, — в свое время научила меня это делать. Я сопротивлялась, не понимая, для чего мне это нужно. Но упрямая подруга настояла, объяснив, что в жизни все может пригодиться, так оно и вышло…»

Ася оказалась в номере Оли, где пока еще никого не поселили. Комната была со стандартным набором мебели и чисто прибранной. Несколько коробок, наполненных вещами, стояли в углу.

«Наверное, это вещи Оли», — догадалась Ася и присела на корточки перед коробками.

Здесь были сложены одежда, пара туфель и кроссовки, маленький фотоальбом. Она пролистала его. С фотографии на Асю смотрело улыбающееся лицо Ольги рядом с каким-то мужичком замухрышистого вида в бордовом пиджачке и черной рубашке. В конце фотоальбома был сложенный вчетверо листок бумаги. Ася развернула его.

«Оля. Я должен признаться тебе, я не хочу больше ждать, когда ты преобразишься. Это не спасет наш брак. Я виноват перед тобой, что положил тебя в эту ферму красоты, тем самым обнадежив. Я встретил другую женщину, которая полностью соответствует моей мечте. Так что, когда ты выйдешь отсюда, меня ты дома не застанешь. Ты — хороший человек, и я надеюсь, что ты будешь счастлива и простишь меня! Влад».

Асе стало грустно. «Бедная Ольга… у нее случилось несчастье, а никто и не понял…»

Ася увидела внизу в стене какую-то трубу с отверстиями.

«Что это? Странно… по-моему, и у меня в номере есть такая же конструкция… Я не сидела на полу и не обращала на нее внимания. Какой-то воздуховод… нет, это не вытяжка… не камин…»

— Что ты здесь вынюхиваешь? — раздался зловещий голос позади Аси, и резкая боль от электрошокера пронзила ее тело. Она не успела даже вскрикнуть и, забившись в судороге, отключилась.

Перепуганное, загнанное в самый дальний угол сознание постепенно вылезало на свет божий. Ася открыла слезящиеся глаза и едва не ослепла от обилия искусственного света. Она лежала, привязанная за руки и ноги, на обычной железной кровати без подушки и без одеяла поверх белой простыни.

Белые стены, белый потолок, свет, бьющий в глаза через белые матовые плафоны. Ася не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ее затекшее тело болело.

— Очнулась? — услышала она женский голос с издевкой.

Ася сфокусировала глаза на неестественно молодом лице Хелены Крамар. Она попыталась ответить ей, но вместо слов из пересохшего горла вырвались только нечленораздельные звуки.

— Хрипишь… Раньше надо было думать! Не раз предупреждала тебя, чтобы ты успокоилась и занималась собой. Нет, ты хотела докопаться до правды. Докопалась? Теперь довольна? Да, некоторым дамам мы помогаем отправиться на тот свет. Что в этом такого? Им уже не помочь. Это психические уроды, готовые менять себя до отупения, кромсать свое тело на столе у пластического хирурга ради какой-то эфемерной любви. Я никогда не уважала таких женщин! — Госпожа Крамар изящно присела на край кровати Аси, закинув ногу за ногу. — Это не личности! Они не противостоят судьбе, а плывут по течению, потакая своим мужьям. Да, твои догадки, деточка, верны. Я помогаю этим глупым курицам отправляться на тот свет! Никто и никогда бы не догадался! Потому что я очень грамотно избавлялась от них, ни одна экспертиза никогда бы ничего не обнаружила. Они убивали себя сами.

— Что… что вы делали с этими несчастными? — прошептала Ася.

— Я и мои непосредственные помощники внушали им мысль об их ущербности и несостоятельности…

— Гипноз…

— Считай, что так. Потом под воздействием галлюциногенов, разработанных в моей лаборатории, женщины сами доводили себя до кондиции. Кто-то объедался до смерти, кто-то плавал или трудился на тренажерах до остановки сердца. Сами психотропные вещества очень недолговечны, они быстро улетучиваются из тканей жертв. Чистая смерть… а вина полностью ложилась на нарушившую режим пациентку. Не смотри на меня такими глазами, я убивала не каждую женщину, а только ту, которую заказывал муж.

— Заказывал? Именно поэтому вы любили разговаривать с мужьями пациенток?

— Конечно… Я прощупывала, насколько муж, мужчина привязан к моей клиентке и сможет ли он стать моим заказчиком. Такое чистое, без подозрений в убийстве избавление от старой жены требуется многим состоятельным людям, чтобы они смогли начать новую жизнь с молодой любовницей без алиментов и судебных разбирательств. Допускаю, что если ты оказалась у меня на ферме и все время что-то хотела узнать, то, возможно, у кого-то возникли подозрения, и тебя направили сюда прояснить ситуацию. Но эти подозрения останутся всего лишь подозрениями. Доказательств не добудет никто! Надеюсь, ты понимаешь, что тоже не выйдешь живой с моей фермы? Поэтому я так спокойно и рассказываю тебе о своих делах.

— Сергей положил меня сюда, и он же заберет… вам не удастся скрыть мое убийство…

Хелена Крамар засмеялась, поправив шелковистые волосы холеной рукой.

— Ты сама не знаешь, что говоришь. Я давно раскусила, что ты не просто так оказалась на ферме. Твоя судьба была решена уже два дня назад. Передо мной только была дилемма: как лучше избавиться от тебя? Смазливая физиономия твоего парня внушила мне симпатию. Я решила, что вы не пара. А когда он рассказал мне о своем женском идеале, что мечтает иметь рядом глупую куклу Барби с силиконовым бюстом, я поняла, что Сергей станет заказчиком твоего убийства в силу того, что ты очень отличаешься от его идеала. Я думала, что в скором будущем смогу еще обогатиться на сотню тысяч долларов. Ты не знаешь, насколько четко у меня отработан механизм. У меня есть друзья, содержатели публичного дома с дорогими проститутками. Я плачу им за услуги очень даже недешево. Девочки там молодцы, хорошо отрабатывают деньги. Мужчину, сдавшего свою жену на «перевоплощение», селят в гостиницу, и там же он знакомится с «девушкой своей мечты», с проституткой, работающей по заказу. Так как я уже знаю, какие клиенту нравятся девушки, то и проститутку вызываю соответствующей фактуры. Ее задача — вскружить ему голову настолько, чтобы клиент сам не захотел, чтобы его дражайшая половина, пусть и омолодившаяся, вышла из стен фермы и разрушила его новое счастье, его нахлынувшие чувства, его новую любовь. Сомневающихся мужчин дожимали я и мои помощники, как ты уже знаешь, опытные психологи и гипнотизер.

На лбу Аси выступил пот.

— Сергей повел себя грамотно у меня в кабинете, но в гостинице он, не подозревая, что за ним следят, совершенно не реагировал на приставания вызванной «Барби», проститутки Марины. Надо сказать, что у Марины всегда было много работы, такие, как она, нравятся мужчинам. Я даже просила своих друзей набрать на работу высоких стройных блондинок. Говорят, был найден неплохой экземпляр, но эта чертовка сорвалась с крючка. Совсем недавно Марина сидела у меня в кабинете и нервно курила, говоря, что с этим парнем ничего не получится. Он все время думал о тебе и пытался встретиться с тобой. Я поняла, что твоим заказчиком он не будет, и решила, что просто выкачаю из вас деньги за твое омоложение. Но когда мне доложили, что ты пыталась вести расследование, я задумалась… Так что последние два дня я ломала голову над тем, как избавиться от вас обоих.

— Вам не убить Сергея, — напряглась Ася, — тогда уже убийства выйдут за территорию фермы, а там ваши законы не действуют.

— У меня счастливая звезда, моя несостоявшаяся сыщица! Я не знаю, что произошло, но на твоего дружка и Марину напал маньяк. Они оба мертвы. Ее изуродованное тело нашли на трассе, кровавые следы Сергея тянулись в лес, где его и съели дикие звери. Я здесь вообще ни при чем!

У Аси заложило уши.

— Нет… ты врешь… Нет!

— К счастью, это правда… Само Провидение спасло мой бизнес. Мне не надо больше ломать голову над тем, как убрать Сергея. Он уже не придет за тобой, не будет искать свою подругу, а тебя я изведу, замаскировав под очередную жертву маньяка. Ты же вряд ли будешь теперь истязать себя на тренажерах или плавать в бассейне до судорог в ногах.

Ася чувствовала себя бабочкой, приколотой к дощечке. Ужас от страшного известия о смерти Сергея мутил сознание.

«Этого не может быть! Хелена врет!» — кружилось в голове у Аси, которая еще до конца не могла осознать собственную плачевную участь.

— Я рассказала тебе все, — участливо произнесла Хелена Крамар, — окажи мне услугу. Ради интереса скажи мне, пожалуйста, почему ты оказалась здесь? Где я совершила прокол? Какая смерть вызвала подозрение? Где я недоработала?

— На ферме умерла от сердечного приступа женщина из России Варвара…

— Вон оно что! — прервала Асю директриса фермы. — Хочешь посмеяться? Это, действительно, был единственный случай естественной смерти женщины. Врожденный порок сердца при физической нагрузке привел к острой сердечной недостаточности. Варвару никто не заказывал, хотя муж ее неплохо порезвился за то время, пока она находилась у нас. Ну да ладно… наговорилась я с тобой. Думаю, что больше не увидимся.

— Вы сами убьете меня?

— Нет, я «мокрой» работой не занимаюсь. У меня есть один верный человечек, который выполнит для меня любые поручения, даже такие неприятные. Я не позавидую ему, так как тебя придется убивать зверским способом, орудуя ножницами и ножом. Именно так, по моим сведениям, были убиты Марина с Сергеем. Мне, правда, жаль, но ты виновата сама…

Хелена Крамар вышла, выключив свет, оставив связанную Асю в ожидании конца.

Ася закрыла глаза и вспомнила натренированное сильное тело, наматывающее километры в бассейне…

«Кажется, я знаю, кто придет убивать меня… я знаю, кто является пациенткой фермы красоты, а по совместительству наемной убийцей…» — подумала Ася, беззвучно обливаясь слезами.

Глава 26

Яна вышла из корпуса фермы красоты и решила обогнуть его. Завернув за угол, она лоб в лоб столкнулась с женщиной, лицо которой ей показалось знакомым.

— Яна Карловна? — спросила женщина. — Я, честно говоря, знала, что вы находитесь здесь.

— Надежда?! — удивилась Яна, узнав свою клиентку, обратившуюся в детективное агентство для расследования причин смерти своей подруги Варвары. — А вы-то что тут делаете?

— Скрывать не буду, я здесь не для того, чтобы омолаживаться. Я не усидела в Москве, хочу сама на месте осмотреться и узнать, как и кто помог отправиться на тот свет моей подруге.

— Зачем тогда обращались за помощью к детективам? — обиженно надула губы Яна. — Или вы считаете нас недостаточно профессиональными?

— Да нет, что вы, Яна, не обижайтесь! Одна голова хорошо, а две лучше!

— Ладно, — примирительно произнесла Яна, — тем более что похвастаться мне пока нечем. Дело в том, что я сама оказалась в сходной с вашей ситуации. Теперь моя лучшая подруга попала сюда, можно сказать, случайно, в поисках меня.

— Она что-то узнала?

— Не знаю. Я не могу ее найти.

— Как это?!

— А вот так. Я на сто процентов уверена, что Ася здесь, а ее нет. Директриса, российские пациентки тоже говорят, что не знают такую. Я в тупике. Мне кажется, что женщины боятся сообщить мне что-то о моей подруге, а Хелена что-то скрывает… или у меня развилась паранойя.

— Может быть, ее тоже того… — сделала выразительный жест вокруг шеи Надежда, — как и мою Варю?

— Я даже думать об этом не хочу! — воскликнула Яна. — Я найду ее.

— Зачем ваша подруга приехала сюда? — спросила Надя.

— Искала меня, и боюсь, что она во что-нибудь влезла, что ее не касалось…

— Поэтому она и исчезла, — закончила мысль Надя, прожигая Яну огромными черными глазищами.

— Ты думаешь, что ее убрали? — перешла на «ты» Яна, побледнев и похолодев.

— Я не знаю, но то, что они сделали с моей подругой, нам хорошо известно.

У Яны подкосились ноги, и Надежда, придержав ее под руку, усадила на скамейку.

— Ты не думай сразу о плохом, может, твою подругу просто прячут, — как могла, успокоила она новую знакомую.

— Прячут? — переспросила Яна, обдумывая ситуацию.

— Возможно, она узнала то, что не должна была знать, ее поймали и спрятали.

— Они не могут прятать ее вечно!

— Правильно, ее ждет такая же участь, как и мою Варвару, — снова напомнила Надя.

— Боже!

— Поэтому нам надо как можно быстрее отыскать ее и спасти.

— Спасибо тебе, Надя, что ты со мной! — с чувством поблагодарила Яна. — Ты вселяешь в меня надежду, что Ася еще жива… Где они могут ее прятать?

— Я уже немного осмотрелась здесь и могу с уверенностью сказать, что в этом здании есть большой подвал.

— Точно! Там-то и держат пленных! — согласилась Яна.

— Мы проберемся туда сегодня ночью и вызволим Асю, — пообещала Надя и зашептала: — Тише, сюда идут.

Яна оглянулась и увидела саму госпожу Крамар, вихляющей походкой подходившую к ним.

— Беседуете? Рада, Надежда, что вы сразу же познакомились. Яна, у меня к вам есть разговор.

Хелена Крамар взяла под руку Яну и повела ее по ухоженной аллее в глубь парка.

— Вы у нас особа привилегированная…

— Я? — удивилась Яна.

— Вас привел сам Карл Штольберг.

— Ну и что?

— Для нас это означает очень много. Вы знаете, что он входит в десятку?

— Какую десятку? Хит-парадов? Скаковых племенных жеребцов? Карл поет? — спросила Яна.

— Да нет! — раздраженно ответила директриса фермы красоты. — В десятку самых завидных женихов Европы. Как же вам удалось окрутить его?

— Наверное, потому, что я не знала, что он входит в десятку… — пробормотала Яна.

— Вы на особом положении. И если Штольберг соизволит навестить вас, мы не сможем ему отказать, как другим мужчинам.

«Это хорошо, — подумала Яна, — я бы хотела посоветоваться с Карлом Штольбергом».

— Поэтому вот вам телефон, Яна, можете пригласить Карла в любое удобное для вас время на свидание.

Яна набрала номер телефона в замке, к аппарату долго не подходили, наконец раздался голос экскурсовода Ванды, которая после смерти Константина Раева взяла на себя обязанности распорядителя, так как лучше других знала замок Штольбергов.

— Ванда? Это Яна, я хотела бы поговорить с Карлом.

— Карла нет, — быстро и с удовольствием ответила Ванда.

— Ты передай ему, пожалуйста, чтобы он приехал ко мне на ферму красоты.

— Я, конечно, передам, госпожа Цветкова, — в трубке послышался сдавленный смешок, — но вряд ли у Карла Штольберга будет время разъезжать по всяким фермам.

— Что ты имеешь в виду?

— Вам не поможет ферма красоты, выскочка! — выпалила Ванда.

— Как ты со мной разговариваешь?! — возмутилась Яна, краснея под любопытным взглядом Хелены Крамар.

— Кристин сегодня за обедом сообщила, что ждет от него ребенка! Ты проиграла!

Ванда бросила трубку, и на повторный звонок в замке никто не ответил.

— Идиотка! — выругалась Яна.

— Неприятности? — поинтересовалась Хелена.

— Да… думаю, что Карл не приедет меня навещать. — Яна отвернулась: «Как все удачно складывается… я здесь словно заложница».

— Сожалею, — промурлыкала Хелена.

— Ничего страшного! — отмахнулась Яна.

— Мне показалось, что вы на самом деле не заинтересованы в Карле как в мужчине? — удивленно поинтересовалась госпожа Крамар. — Он такой красавец.

— Все они красавцы… — задумалась Яна о своем.

— Вы хорошо знаете даму, с которой сейчас беседовали? — перевела разговор на другую тему директриса фермы.

— Надежду? Только что познакомились, а что?

— Да вот не знаю, как сообщить ей одну неприятную новость. Дело в том, что мужчина, который положил ее к нам, мертв.

— Как это мертв? — не поняла Яна.

— Мне сказали, что он стал жертвой маньяка, который орудует в наших краях. Надеждин возлюбленный — его третья жертва.

— Какой кошмар! — оглянулась Яна.

«Сначала потеряла подругу, затем любимого человека, несчастная женщина».

— Ладно… я найду слова, — попрощалась с Яной Хелена Крамар и направилась в сторону здания фермы.

Яна оставшуюся часть дня провела с молодым человеком, тщетно пытавшимся научить ее хорошим манерам.

— Стара я для этого, — сказала она, — у меня уже все вредные привычки укоренились, и мне от них не избавиться!

— У нас есть время! — Парень смахнул пот со лба и принялся объяснять ей, как правильно открыть устрицу. — Придерживаете ее правой рукой, а левой берете ножичек и пытаетесь сломить сопротивление устрицы.

— Так она что — живая?!

— Кто? — испугался парень.

— Устрица!

— Конечно, их едят свежими…

— Каннибалы! Какой ужас! Вы разве не слышите, как она кричит: «Не трогайте меня! Спасите! Убийцы и воры хотят войти в мой домик! Помогите!»

Руки у молодого человека задрожали.

— Она же устрица…

— Она — живой организм! Я не собираюсь есть никого живьем! — отрезала Яна.

— Ага, а вареное есть, значит, можно? Тогда вы не слышите криков раков и крабов, когда им горячо?

— Это смерть быстрая… и происходит по вине кипятка, а не моих челюстей! — упрямилась Яна.

— Знаете, а вы ведь невозможный человек!

— Я вас предупреждала, что у вас ничего не получится! — обрадовалась она.

— Но если вы собираетесь замуж за Штольберга, вам придется придерживаться этикета. А если за столом вы начнете рассказывать, что вам слышится в скрипе и писке устриц, вы извините, но вас сочтут ненормальной.

— Я на это не обижусь, меня уже не раз таковой считали, и потом, я больше ни за кого не собираюсь замуж… сколько можно?

Под конец парень сдался, и Яна удалилась в свой номер, проигнорировав ужин. Она скинула обувь и плюхнулась поверх покрывала на кровать с пультом от небольшого телевизора, стоящего в комнате на столе. Она нашла какой-то музыкальный канал и погрузилась в раздумья. Что-то ей не нравилось в создавшейся ситуации, но что именно, она не могла понять. В дверь постучали.

— Войдите.

В номер вошла Надежда в синем спортивном костюме и белых кроссовках.

— Можно? Я решила, что мы договорились идти ночью спасать твою подругу?

Яна стушевалась.

— Да, конечно… Я думала, что ты не пойдешь, у тебя же горе…

— Горе?

— Хелена собиралась сказать тебе, что погиб мужчина, который…

— А, это! Жалко беднягу, но мне он не был близким человеком, я просто купила его, чтобы он помог мне пробраться на ферму.

Яна встала с кровати.

— Где мы будем искать Асю?

— Попытаемся проникнуть в подвал через тренажерный зал или бассейн, — ответила Надя.

Женщины смело вышли из комнаты и пошли в подвал здания. Яна радовалась встрече со своей клиенткой, так как сейчас не хотела бы оказаться одна в своем приключении.

— Осторожно, — прошептала Яна Надежде, когда они подошли к бассейну, — там по ночам обычно плавает одна озабоченная своей спортивной формой, к тому же она находится в приятельских отношениях с Хеленой Крамар.

Надежда осторожно открыла дверь и заглянула внутрь.

— Никого нет…

Из помещения бассейна потянуло сыростью и хлоркой. Внезапно где-то недалеко хлопнула дверь, и послышались шаги. Какая-то женщина шла уверенной походкой и напевала веселую песенку. Щелкнул выключатель, и помещение, где находились две горе-сыщицы, залил яркий электрический свет. Женщины растерялись, затем, не сговариваясь, заметались в поисках укрытия, хотя ничего противозаконного не делали. Надежда успела спрятаться в коридоре, который вел в душевую и к туалетам, а Яна протиснула свое худое тело в узкую щель между шкафом и стеной. Яна увидела, как мимо нее прошла Лина в джинсах и белой футболке. Яна боялась дышать, да, честно говоря, и не могла вздохнуть полной грудью. Она слышала, как запищали и защелкали какие-то кнопки, и открылась какая-то дверь. В помещении воцарилась тишина. Прошлепали чьи-то шаги, и возникло довольное лицо Надежды.

— Видела?!

— Это Лина, одна из пациенток фермы красоты.

— Нет, ты видела, что она сделала?

— Я слышала какие-то щелчки.

— Эта Лина отвернула циферблат на настенных часах, набрала код, и в стене открылась потайная дверь! Эта женщина благополучно туда вошла, и дверь закрылась.

— В этом есть что-то загадочное… — согласилась Яна, — в нормальных учреждениях не бывает потайных дверей… Знаешь, Надя, мне кажется, мы должны проникнуть туда… только мы не знаем код… а Хелена Крамар вряд ли нам его сообщит.

— Ха! — усмехнулась Надя. — У них на стенах очень блестящая, почти зеркальная, кафельная плитка. Я спряталась так, что видела код в отражении на стене. Пойдем!

Надя крадущейся походкой приблизилась к большим круглым часам и воспроизвела действия Лины. В стене образовался проем со ступеньками, ведущими вниз. Из подвала веяло холодом, сыростью и пахло какими-то медикаментами. Яна начала осторожно спускаться вслед за Надеждой. Затем они оказались в узком длинном коридоре с низким потолком и шероховатыми стенами в побелке. Где-то вдалеке одна из дверей была приоткрыта, сквозь нее пробивался рассеянный электрический свет, оттуда же доносился страшный лязгающий звук. Словно в столовой сортировали металлические столовые приборы. Раздавались глухие голоса. Надежда сняла свои кроссовки, и Яна вслед за ней сняла сабо, чтобы свой дальнейший путь продолжить совсем бесшумно, босиком. Приблизившись к приоткрытой двери, женщины услышали женский голос:

— Когда ты пристала ко мне с расспросами в бассейне, я внутренним чутьем поняла, что ты станешь моей клиенткой, то есть Хелена рано или поздно попросит убрать тебя. Так и получилось… Ты сама виновата, не надо было лезть ко мне и к другим пациенткам с глупыми вопросами. Честное слово, мне жаль тебя убивать, да еще таким зверским способом, чтобы подумали, что ты жертва объявившегося в этих краях маньяка.

Яна слушала и не могла поверить, что женщина говорит это серьезно.

— Я сделаю для тебя, Ася, приятное исключение. Я сначала убью тебя, а изуродую уже мертвую…

Яна покачнулась и оперлась о стену, заметив, что спина Надежды напряглась, видимо, она тоже поняла, о чем и о ком идет речь.

— Не делайте этого… — раздался Асин голос, — прошу вас! Это безумие! Помогите!

Яна вышла из ступора, отпихнула Надежду и влетела в комнату, откуда раздавались душераздирающие крики подруги. Перед ее глазами предстала страшная картина.

В маленькой ярко освещенной комнате на кровати лежала ее горемычная подруга, привязанная к железным прутьям спинок кровати. Рядом стояла Лина и раскладывала металлические страшные инструменты, напоминающие инструменты хирурга, на небольшой столик. На бледном лице Аси застыла гримаса ужаса и безысходности.

— Не трогай ее! — закричала Яна и кинулась на Лину.

Та от неожиданности потеряла равновесие и упала прямо на свои ужасающие инструменты, увлекая их за собой на пол и чертыхаясь. При падении Лина ударилась лицом о пол и поранила руку одним из своих режущих инструментов. Она быстро поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла на Яну с острым скальпелем в руке. Яна отступила назад, а Надежда ловким ударом ноги выбила скальпель из руки Лины и сцепилась с ней. Сплетенные тела покатились по полу. Яна смотрела на драку двух женщин и не знала, чем она может помочь Надежде. Но Яна быстро поняла, что Надежда одерживает вверх над раненой Линой. Через несколько минут Надя поднялась с пола, тяжело дыша и отдуваясь, а подруга Хелены Крамар осталась неподвижно лежать на полу с закрытыми глазами.

— Тоже мне спортсменка! — презрительно проговорила Надежда. — Справиться с ней было проще простого! Я десять лет занималась в юношеской спортивной школе по самообороне. Видимо, не все еще позабыла!

— Спасибо тебе, Надя. Ты — наш ангел-хранитель, — поблагодарила свою знакомую Яна и покосилась на неподвижное тело несостоявшейся убийцы, — ты убила ее?

— Нет, слегка оглушила, то есть вывела из строя на некоторое время, — похвасталась Надежда, потуже затягивая густые черные волосы на затылке и смотря на онемевшую от ужаса пленницу, — а это и есть твоя подруга Ася? Значит, мы все-таки не опоздали?

Яна подобрала с пола ножницы устрашающих размеров и перерезала веревки, которыми Ася была привязана к своей железной кровати. Ася дрожала всем телом и всхлипывала. Подруга подняла ее за плечи и обняла.

— Не плачь, Асенька. Теперь все будет хорошо! Этот кошмар закончился!

— Яна, я узнала страшную новость… Хелена сказала мне, что Сергея убил какой-то маньяк!

— И ты этому поверила? Чтобы Сергея убил какой-то там маньяк?! Успокойся, она тебя обманула! — ответила Яна, решив пока не говорить подруге, что ее любимый серьезно ранен, чтобы не травмировать ее еще больше.

— Где ты была? Я искала тебя… — хрипло проговорила Ася, растирая затекшие запястья.

— Меня не было на ферме красоты, я тебе все объясню потом. Сейчас это уже неважно, мы вместе с Надей вытащим тебя отсюда.

— Здесь орудует банда убийц! Я все выяснила! Сама Хелена Крамар призналась мне в злодеяниях. Я знаю, как они избавлялись от некоторых своих клиенток, поэтому меня и хотели убрать, — взахлеб сказала Ася.

— Все будет хорошо, — успокоила ее подруга, — мы выйдем отсюда вместе и пойдем в полицию. Нет. Сначала мы поедем в замок Штольбергов, а потом отправимся в полицейский участок вместе с молодым князем. Он имеет вес, и полицейские будут вынуждены выслушать нас! Стой! Ты говоришь, что Хелена Крамар является организатором шайки?

— Да, она сама пришла ко мне сюда, в подвал, и все выложила как на духу.

— А что, если Хелена убивала не только у себя на ферме, но и в замке Штольбергов, который находится отсюда не так уж далеко? — воскликнула Яна.

— Какой замок? — отвлеклась от перенесенного ужаса Ася. — О каких Штольбергах ты все время говоришь?

— Я все объясню тебе, подруга, — пообещала Яна, — здесь неподалеку, в одном замке, куда меня забросила судьба, произошли два загадочных убийства, которые повесили на меня.

— Опять? — прервала ее Ася, широко распахивая карие глаза.

— Так получилось, — смутилась Яна, — может быть, это тоже дело рук Хелены?

— Да при чем здесь директриса фермы красоты? — пожала плечами Надежда.

— Стойте! — закричала Яна. — Хелена сегодня просила меня вызвать Карла Штольберга сюда на ферму, на свидание со мной! Она даже дала мне телефон. Это подозрительно, что госпожа Крамар так хотела видеть его…

— Почему подозрительно? — снова засомневалась Надя, подбирая с пола тоненький скальпель.

— Потому что мы решили с Карлом, что убийства в его родовом замке были совершены для того, чтобы приехал единственный наследник князя Штольберга. Для чего? Это всем ясно — чтобы убрать его! И вот Крамар так настаивает на его визите сюда ко мне, где у нее оборудован целый подвал для пыток. Она не может быть не замешана в преступлениях в замке!

— Я понимаю твое рвение, Яна, ты хочешь свалить все до кучи на Хелену, чтобы сняли подозрения с тебя, — въехала в тему Надежда, — но доказательства, что Хелена убивала женщин на ферме красоты, у нас есть, это твоя подруга Ася подтвердит. А доказательств о ее причастности к убийствам за пределами ее учреждения у нас, извините, нет…

— Мы их найдем, — уверенно произнесла Яна, — главное, выйти отсюда живыми, пока Лина в отключке, и предупредить Карла, чтобы он не надумал навещать меня здесь!

— Может быть, Хелене просто понравился твой Карл, поэтому она и вызывала его на ферму, чтобы еще раз состроить ему глазки, — фыркнула Надежда.

Подруги вышли из комнаты заточения Аси и отправились назад к потайной двери. Подойдя к ней, женщины поняли, что оказались в ловушке. Дверь изнутри тоже открывалась с помощью какого-то секрета, а какого именно, они не знали.

— Что теперь будем делать? — спросила Яна в замешательстве.

— Если это единственный выход из подвала, то мы погибли! Скоро Хелена придет сюда с кучей своих головорезов, инструкторов по физической подготовке, и нас уничтожат, — запаниковала Ася, пытаясь длинными, дрожащими пальцами пригладить лохматые, торчащие в разные стороны волосы.

— Этого не может быть! Мы найдем выход из этого застенка, — сказала Надежда и решительной походкой направилась назад, толкая каждую дверь. Одна дверь поддалась, и женщины оказались в длинной полутемной комнате с неприятным, каким-то химическим запахом. Посередине комнаты стоял большой агрегат с резиновыми трубочками, каждая из которых была воткнута в свою ячейку под определенным номером. По бокам от странного механизма на стеллажах располагалась посуда, напоминающая посуду в химической лаборатории.

— Что это еще за адская машина? — в тишине прошептала Ася, чихнув от едкого запаха.

— Похожа на коммутатор… — предположила Надежда.

Яна подняла глаза и посмотрела на множество металлических трубочек, которые единым пучком уходили в потолок от этого аппарата.

— Я, кажется, догадалась, для чего предназначено это устройство… — прошептала Ася.

— Оно напоминает по конструкции печи, которые раньше строились в замках в качестве воздуховодов, то есть переправляли теплый воздух в спальню господ. Такой аналог современной батареи, только не с водой, а с воздухом, — сказала Яна, которая часто посещала музеи, выставки и интересовалась историей, кстати, вместе со своей подругой.

— Какая ты умная, — с уважением протянула Надежда, — а мне этот аппарат напомнил приспособление для раскуривания кальяна, только сразу на группу людей…

— Вы в чем-то правы, только на этой ферме смерти, а не красоты по этим трубам доставляют не теплый воздух, а газ, вызывающий галлюцинации у женщин и доводящий их до самоубийства, — твердо сказала Ася и поспешно добавила: — Идемте скорее отсюда, пока нам повсюду не стали мерещиться гамбургеры и бутерброды с красной икрой.

— Что-то я проголодалась… — вторила ей Яна.

— Директриса рассказала мне, что они накачивают женщин галлюциногенами, только она не сказала, как они это делают. Теперь мы знаем как… — Ася вытолкнула всех в коридор и закрыла за ними дверь этой адской лаборатории. — Номера цифр у трубочек наверняка соответствуют номерам палат, где лежат пациентки, которых их благоверные отдали Хелене на уничтожение…

Женщины двинулись дальше по коридору, поражаясь его длине. Заканчивался подземный ход лестницей, ведущей наверх. Ступеньки привели беглянок к железной двери с одним замком, который, естественно, оказался запертым.

— Попробуем… все равно больше идти некуда, — сказала Надежда, доставая из кармана тоненький скальпель и начиная ковыряться в замке.

— Дай я попробую. — Яна вырвала у нее из рук инструмент и в два счета открыла дверь.

— Чувствую я, что придется мне когда-нибудь защищать тебя в суде, — прошептала Ася.

— А ты думаешь, почему я столько лет дружу с адвокатом по уголовным делам? — самодовольно хмыкнула Яна. — Так сказать, защитила тылы.

Дверь открылась со скрипом и явила взору женщин большой светлый холл с кожаной мебелью лимонного цвета и напольными растениями в красивых кадках выше человеческого роста. В глаза ударил яркий свет.

— Похоже, что мы поднялись из подвала… — заметила Надя, — только куда нам теперь идти? Куда мы вышли?

— Скорее всего, в то отделение, на двери которого висит табличка: «Посторонним вход воспрещен». Это отделение для обслуживающего персонала, — ответила Яна.

— Богато у них тут… — прошептала Надя и двинулась вдоль светлой стены по холлу, напоминавшему джунгли. Тихо работал кондиционер, гоняя прохладный чистый воздух. У женщин после спертого и пропитанного химическими веществами воздуха подвала даже закружилась голова. Они шли, щурясь на свет и испуганно оглядываясь, словно кроты, вылезшие случайно на поверхность.

Когда Яна первая вошла в следующее помещение, которое плавно переходило в террасу, увитую плющом и по ступенькам выходящую в парк, сердце ее оборвалось. Ее взору явились ярко-рыжие стены, желтый потолок, красные в ядовитую розовую полоску диваны и плюшевые подушки в форме сердец из искусственного меха. Открытые стеллажи и полки в этой нелепой комнате, так контрастирующей с остальными помещениями, были заставлены вазочками, посудой, сувенирными фигурками, тарелками с ручной росписью и другими безделушками.

«Где-то я такой интерьерчик уже видела…» — мелькнула мысль у Яны.

— Что за безвкусица? Что за аляпистость? — протянула Надежда, рассматривая огромную люстру из разноцветного стекла.

— Аляпистость… — чуть слышно проговорила Яна.

Именно такое слово пришло ей в голову, когда она посетила комнату княгини Элеоноры Марии в замке Штольбергов.

«Этого не может быть! — подумала Яна. — Но это может быть та самая связь Хелены Крамар с убийствами в замке».

Женщины прошли сквозь эту пеструю комнату на террасу и трусцой побежали через парк подальше от этого страшного места. По пути им встретились две женщины, проводившие их удивленными взглядами. На дороге, на которую они наконец-то вышли, Яна остановила машину, отчаянно жестикулируя длинными руками. Подруги стояли в стороне, чтобы не смущать водителя своим нелепым видом. Яна, смотря на шофера невинными глазами небесного цвета, попросила сотовый телефон. Отказать ей было просто невозможно.

— Сергей? — произнесла Яна, набрав его номер. — Сережа, Ася со мной. У нас все хорошо, скоро будем в замке. У меня к тебе огромная просьба, немедленно найди Карла и скажи ему, чтобы ни в коем случае не приходил на ферму красоты. Слышишь? У меня большие сомнения насчет того, что он выйдет с нее живым.

— А он собирался туда? — спросил Сергей.

— Я не знаю, главное, чтобы он этого не сделал.

— Как Ася?

— Мы приедем и все расскажем тебе, это не телефонный разговор, тем более по чужому телефону.

Яна вернула телефон его владельцу и промурлыкала с располагающей улыбкой до ушей:

— Не подвезете трех очаровательных женщин — блондинку, брюнетку и шатенку — до вашей местной достопримечательности? Взамен я могу гарантировать вам бесплатный ужин при свечах в замке и ночь на княжеской кровати восемнадцатого века. Билеты на ночлег на этом музейном экспонате можно будет приобрести у распорядителя замка — девушки по имени Ванда. — Водитель вздохнул и пригласил женщин в свою машину. Они не слышали, что она говорила с Сергеем, иначе бы отлепить Асю от телефонной трубки не представилось бы никакой возможности.

Глава 27

Сергей, еще очень слабый, постоянно чувствующий дикую боль в затылке, продолжал пользоваться гостеприимством Карла и лежал в музейной части замка, так как его даже боялись переместить на другую кровать и в другую комнату. Два раза в день его осматривал приходящий врач, три раза в день к Сергею приходили молоденькие девушки с кухни, краснея и хихикая, с полными подносами яств, и много раз за день к нему заглядывал сам Карл справиться о его самочувствии и просто поболтать. Надо отметить, что они прониклись друг к другу симпатией и почти подружились.

После неожиданного звонка Яны Сергей начал нервничать. Он понял, что подруги что-то обнаружили на этой ферме красоты. Сергей сел на кровати, спустив ноги на пол, голова его раскалывалась от боли и кружилась. Он не захотел ждать, когда Карл Штольберг сам навестит его. Поэтому Сергей, подавляя приступ тошноты, встал и, пошатываясь, пошел из спальни, на ходу застегивая клетчатую хлопчатобумажную рубашку поверх бинтов. Молоденькая медсестра, дежурившая в соседней зале, преградила Сергею путь.

— Куда вы собрались? Врач запретил вам вставать!

— Мне нужен Карл… — слабо ответил Сергей.

— Карл Штольберг на своей половине замка. Стойте!

Сергей, обогнув медсестру, поплелся по залам музея на выход. Когда он вышел во двор, то понял, что растратил почти все силы. Сергей отдышался и поднял голову вверх, в ту же секунду он похолодел. Из окон замка вырывались белые клубы дыма. Сергей открыл входную дверь и ворвался в холл замка, столкнувшись с дворецким Лукашем.

— Господин Серж? Что вы здесь…

— Замок горит! — прервал его Сергей.

— Что?!

— Южная башня. Чьи там комнаты?! — закричал Сергей, устремляясь вверх по лестнице, вцепившись в перила, чтобы не упасть и не покатиться по ступенькам вниз.

Дворецкий вышел из оцепенения.

— О боже! Комната мадемуазель Кристин!

Сергей взлетел по лестнице, пронесся по темному коридору мимо застывших лиц на портретах предков рода Штольбергов и остановился, чуть не падая от усталости у двери, из-под которой валил густой дым. Запах гари уже разнесся по всему этому просторному коридору. Лукаш, еле-еле перебирая старческими ногами, спешил вслед за Сергеем. Из-за запертой двери раздавались истошные, леденящие душу женские крики:

— Спасите!! Помогите! Кто-нибудь слышит меня?! Я горю!! Откройте дверь! Спасите! — пронзительно кричала Кристин.

Сережа слезящимися от едкого дыма глазами увидел сломанный ключ в замке двери. Сама дверь была из мореного дуба и выглядела очень массивной и сделанной на совесть, то есть на века. Выбить ее плечом не представлялось возможным. Ломика поблизости тоже не наблюдалось. Между тем женский голос, взывающий о помощи, звучал все пронзительней и проникал в мозг, словно назойливое сверло.

— Какие-нибудь инструменты?! — бросился Сергей к Лукашу.

— Инструменты? — Дворецкий был перепуган до смерти.

— Ну да, которыми можно взломать дверь! — нетерпеливо пояснил Сергей.

— А… может быть, на заброшенной конюшне, что в ста метрах от замка…

— Нет, слишком долго! — Сергей отошел от двери к лестнице и, разбежавшись, что есть силы стукнул дверь ногой. Она не поддалась, а сам он чуть не потерял сознание от боли во всем теле. Сергей отдышался и стал проделывать эту процедуру снова и снова с остервенением, словно заведенный, пока она не начала трещать и наконец-то не ввалилась внутрь горящей комнаты. Сергей, не обращая внимания на пятна крови, которые проступили у него сквозь бинты и ткань рубашки, и выбитое колено, хромая, кинулся в комнату, напоследок вдохнув глоток воздуха в коридоре. В комнате ничего не было видно, сама женщина больше не отзывалась. Сергей понял, что она потеряла сознание, опустился на пол и принялся искать несчастную там. В клубах едкого дыма, среди перевернутой мебели и разбросанных вещей и одежды на полу лежало бездыханное тело молодой женщины. Сергей, все еще задерживая дыхание, поднял девушку на руки и вынес из комнаты, где уже горели портьеры, обои, балдахин над кроватью и картины на стенах.

Сергей отнес Кристин на безопасное расстояние по коридору и опустил, почти уронив ее на пол. Сам он без сил упал рядом. Дворецкий уже успел спуститься в холл и вызвать по телефону пожарных. Сергей посмотрел на девушку, лицо, волосы и одежда которой были покрыты черной гарью. Она открыла рот и принялась жадно ловить воздух потрескавшимися губами. Из ее груди вырвался сухой кашель. К ним уже спешил Франтишек Штольберг в распахнутом пиджаке и криво застегнутой белоснежной рубашке.

— Откуда этот дым?! Что здесь происходит? Сергей, Кристин? Что с ней?!

— Она надышалась дыма, но с ней все будет хорошо, — слабо ответил Сергей, все еще не в силах подняться с пола, — загорелась ее комната, и я думаю, что неспроста, так как Кристин оказалась в ней словно в мышеловке, — кто-то запер дверь с внешней стороны на ключ.

Князь кинулся к Кристин и приподнял ее голову.

— Боже мой! Кристин! Она же носит под сердцем нашего внука!

Огонь к приезду пожарных уже вышел за пределы одной комнаты и успел захватить часть коридора. Штучный старинный дорогой паркет был нещадно испорчен, убранство комнаты, где обитала в последнее время Кристин, было безвозвратно утрачено.

Сергей, когда его переносили на диван в гостиную, на некоторое время потерял сознание, а очнувшись, первым, что он увидел, было озабоченное лицо Яны. Она обтирала его холодной водой и укоризненно смотрела на него.

— Опять геройствуешь? Кто просил тебя лезть в пламя? Ты же сам чуть живой!

— Ася?

— Асю и еще одну женщину с фермы красоты я отвезла в безопасное место. Сейчас они переводят дух в приюте для животных. Асе я пока не сказала, что ты пострадал от маньяка, чтобы не наносить ей лишней психологической травмы.

— Спасибо. А девушка с пожара?

— Кристин? Ее увезли в больницу, но с ней будет все в порядке, она просто наглоталась угарного газа и получила легкий ожог верхних дыхательных путей. Тебя тоже хотели отправить в больницу, но я настояла, чтобы оставили в покое, все равно бы ты сбежал из больницы, как только бы пришел в себя!

— Спасибо… — во второй раз поблагодарил Яну Сережа и добавил: — Дворецкий сказал, что Кристин беременна.

— Я знаю… но насчет судьбы ее ребенка пока еще ничего не известно. Я обязательно навещу Кристин в больнице.

— Надо предупредить Карла, что с его невестой случилось несчастье.

— Обязательно! Только для начала неплохо было бы его найти. Кстати, ты сказал Карлу, чтобы он не показывался на ферме красоты без полиции? — спросила Яна.

Сергей поморщился от боли в колене.

— Я не нашел его, а когда увидел горящую комнату и услышал крики о помощи, все мои мысли стали о том, чтобы вытащить эту бедолагу из огня.

— Черт!! Где же он может быть?! Знаешь, Сережа, полежи пока здесь, а мне необходимо поговорить с одним человеком.

Яна прямиком направилась в покои Элеоноры Марии. Постучав в дверь и получив утвердительный ответ, Яна вошла в комнату, где ее в прошлый раз так поразила яркость цветовой гаммы и собрание вещей, совершенно не сочетающихся друг с другом. Сейчас это «буйство красок» Яну совсем не радовало, скорее даже огорчало.

Элеонора Мария встала с гордо поднятой головой навстречу Яне, пригласила ее войти и присесть там, где ее душе угодно. Она встретила Яну приветливо, как старую знакомую, отчего на душе гостьи заскребли кошки. Яна не могла смотреть в глаза княгине, мать Карла ей очень нравилась, а в данный момент Яну привело к ней совсем даже не веселое дело.

— Яночка, рада вас видеть! У нас в замке случилось жуткое происшествие, к счастью, обошлось без жертв! Спасибо вашему знакомому, он спас…

— Я все знаю, Мария. Я видела Сережу. Огонь уже ликвидирован, там сейчас руководит ваш муж, к сожалению, сильно пострадала одна комната и часть коридора…

— Да, сгорели несколько ценных полотен, в том числе портрет несчастной Паулины Штольберг, которая так не нравилась моему сыну… — в карих глазах Элеоноры Марии заплясали веселые искорки, — один раз он ее уже пытался сжечь, и вот теперь за Карла это сделал кто-то другой.

Яна на мгновение представила себе Карла Штольберга маньяком, который всю свою сознательную жизнь хотел избавиться от ненавистного портрета. Его юношеские попытки прошли даром, он был вынужден уехать за границу набираться ума и сил, чтобы все-таки победить злой дух Паулины. Можно сказать, что этот портрет выгнал его из родного дома. И вот наконец-то он осуществил свою мечту, спалив полотно, комнату, часть замка и свою беременную невесту в придачу… Ничто не могло остановить Карла…

Яна стряхнула с себя жуткое видение и прокашлялась, про себя подумав о том, что княгиня, похоже, не в курсе того, что многие картины в замке были уже подменены, или она об этом знала?

— Я не хочу ходить вокруг да около, Мария. Скажу прямо. У меня есть серьезные подозрения, что оба убийства в замке были совершены для того, чтобы вынудить вашего сына вернуться из-за границы.

— Моего пасынка, — уточнила княгиня.

— Что?!

— Я хочу, чтобы вы, Яна, знали правду. Я вышла замуж за Франтишека Штольберга, когда у него уже был маленький сын. Его настоящая мама трагически погибла почти сразу же после появления на свет Карла.

— Он сам знает об этом? — прошептала Яна.

— Конечно. У нас с Карлом сложились хорошие, доверительные отношения. Он не помнит свою мать, поэтому с детства зовет и искренне считает мамой меня, а я в свою очередь люблю его как сына.

Холод пробежал по спине Яны.

— Ваше предположение очень печально, Яна. Я не могу допустить, чтобы моего сына убили! Да и кому это надо?!

— Если учесть, что Карл — ваш единственный с князем наследник, то некому… а если предположить, что есть еще человек, который сможет унаследовать состояние Штольбергов…

Яна внимательно посмотрела на Элеонору Марию и отметила легкую тень беспокойства на ее красивом породистом лице.

— Вы не знаете, Элеонора, такого человека? Нет ли у вас каких-нибудь дальних родственников? — спросила Яна.

— Нет, — глухо ответила Элеонора Мария.

— А вы знаете, княгиня, что на расположенной неподалеку ферме красоты убивают женщин?

— Как это? — побледнела Элеонора Мария.

— Так богатые мужья избавляются от своих надоевших жен, и замешана в этих преступлениях директриса фермы — Хелена Крамар.

— Что за бред?

— Не сомневайтесь, у меня есть доказательства, мы совсем недавно вырвали из рук убийц мою подругу, которая лежала в этом заведении, она теперь является главной свидетельницей того, что я вам только что рассказала. Скоро я прикрою эту обитель смертельной красоты! Я не понимаю одного… что связывает вас с Хеленой Крамар? Почему у нее в заведении, где происходят убийства, оборудована для вас комната отдыха? Вернее, имеется комната, обустроенная вашими руками, голову даю на отсечение! Ваш безумный дизайн трудно спутать с чьим-то другим. Что вас связывает с этой убийцей, Мария? — спросила Яна, вспотев, так как наконец-то смогла сказать княгине в лицо то, что не давало ей покоя. — Я очень хорошо к вам отношусь, вы нормально отнеслись ко мне, несмотря на мое экстравагантное поведение. Я не знаю, как вела бы себя я, если бы мне на голову свалилась совершенно неожиданно невеста сына, да еще такая… Вы же держались молодцом и даже пытались как-то спасти меня от полиции, вместо того чтобы с радостью избавиться от чудачки. Вы защищали меня перед этим проходимцем господином Раевым. Поэтому я тоже хочу дать вам шанс. Я никому не рассказывала о своих догадках. Я решила сначала поговорить с вами.

Княгиня расстегнула верхнюю пуговку кружевной блузки и позвонила в колокольчик. Пока женщины ждали Лукаша, они сидели в полной тишине.

— Два черных кофе, пожалуйста, — приказала Элеонора Мария и, дождавшись, когда за дворецким закрылась дверь, посмотрела на Яну умными глазами. — Когда я выходила замуж за князя Штольберга, мне было двадцать лет, а моей родной сестре тридцать пять, у нее была дочка — десятилетняя девочка Хелена, рожденная моей сестрой вне брака от какого-то проходимца и авантюриста. Этот роман моей сестры Франциски и этот ее ребенок были большим позором для нашей семьи. Что я понимала в жизни в двадцать лет. Боже мой, как давно это было!

Франтишек Штольберг был старше меня на пятнадцать лет. Он приглядел меня на одном светском приеме и влюбился впервые после гибели своей первой жены. А я нет… Я решила выйти замуж за него по расчету. Об этом я и говорила со своей старшей сестрой однажды, сидя в гостиной.

«У меня будет муж, титул и деньги, не то что у тебя», — сказала я ей тогда.

«Ты что, совсем не любишь своего будущего мужа?» — удивилась сестра.

«Нет».

«Я сочувствую тебе, сестренка. Пусть у меня нет денег, и ребенка я родила без мужа, но у меня была любовь! Это, наверное, звучит глупо, но я сильно любила этого подлеца, отца Хелены».

Тогда мы здорово рассорились с сестрой и несколько лет не общались. Я отказалась от своих родственников. Сколько же глупостей наделала я в молодости! Наверное, теперь, с годами, я ко всем людям со всеми их недостатками и проблемами стараюсь относиться лояльно и по-доброму.

Франтишек был умен, обаятелен, нежен, щедр, да что там говорить, это благороднейший души человек! И я, глупая, молодая дурочка, влюбилась в него без памяти. Сначала я думала, что буду ужасной мачехой для его сына. Но не полюбить Карла было невозможно. Это был очаровательный улыбчивый малыш, похожий на ангела с золотыми кудряшками на голове и ямочками на щечках. Когда он в возрасте трех лет серьезно заболел, я чуть с ума не сошла и не спускала его с рук целую неделю. Тогда же я поняла, что люблю своего мужа и его сына, как никого никогда не любила. Наверное, судьба за мой характер меня все-таки наказала тем, что я не смогла родить нашего совместного с Франтишеком ребенка. Карл остается нашим единственным сыном и поэтому еще более дорогим для меня. Поняв, что моя сестра была права в том, что главное в жизни — это любовь, я, видит бог, пыталась найти сестру, разыскивала ее по всей Европе, чтобы попросить прощения. Но она бесследно исчезла вместе со своей незаконнорожденной дочкой — моей родной племянницей, так и не принятой мною. Я страдала… Муж это видел и подключил своих людей и свои связи к поиску моей родни…

В дверь постучали, княгиня разрешила войти, смахнув слезинку с глаз. Горничная вкатила сервировочный столик с двумя чашками, с нарезанным лимоном, сахарницей, хлебом под льняной салфеткой, конфетницей, доверху наполненной шоколадными конфетами, вазочкой с джемом и с кофейником, откуда исходил ароматный запах кофе.

— Спасибо, остальное мы сами.

Девушка ушла, а княгиня налила кофе в две чашки, насыпала в одну две ложки сахарного песка и принялась задумчиво размешивать серебряной ложечкой, словно вспоминая что-то.

— А потом пришли дурные вести. Оказалось, что сестра моя давно умерла, а ее дочка бесследно исчезла… Я еще попыталась было ее искать, но все безрезультатно. Поэтому, когда Хелена пять лет назад объявилась у нас в замке, сама я была несказанно рада. Все-таки она осталась моей единственной родственницей. Когда она разыскала меня, ей было тридцать восемь лет, она прекрасно выглядела и попросила меня помочь ей открыть свое дело недалеко от замка, чтобы чаще видеть «свою любимую тетю», так она выразилась. Возникла эта ферма красоты. Сначала я часто приходила к племяннице на ферму, оборудовала себе комнату с террасой, которую, вероятно, вы и видели. Хелена разрешила мне это сделать, она говорила, что всегда рада видеть меня у себя на ферме. Карл к тому времени уехал, мне не хватало общения. Затем я узнала одну неприятную вещь. Хелена, которая была похожа на мать, то есть на мою сестру Франциску, выдавала ее за себя.

Полная молодая женщина на портрете в кабинете Хелены — это и есть моя старшая сестра. Она болела нарушением обмена веществ и страдала ожирением. То, что я узнала потом, было и вовсе ужасно. Хелена увела мужа от своей матери, после этого больное сердце моей сестры не выдержало.

Я сказала племяннице, что это подло, подло жить во лжи и обмане, и что жизнь ее за это может наказать.

Хелена рассмеялась мне в лицо, заявив, что в этой жизни, кто как умеет, тот так и борется. И если портрет Франциски помогает ей привлечь клиенток на ее ферму красоты, значит, покойная мать не против этого фарса и обмана. Франциска баловала свою дочь, как она считала, обделенную судьбой. Мне стало неприятно общаться с Хеленой, и я перестала приходить к ней на ферму. Тогда племянница начала меня шантажировать.

— Чем? — затаив дыхание, слушала Яна.

— Будучи еще девочкой, она подслушала мой разговор с сестрой. Хелена хотела прийти к Франтишеку и сказать ему, что я жила с ним все эти годы из-за его титула и денег и никогда не любила его.

— Да пусть бы говорила, что хотела! Вы прожили вместе столько лет, воспитали прекрасного человека, я имею в виду Карла. Вы своей жизнью доказали, что любили мужа! Мало ли что вы могли наговорить по молодости.

— Я все понимаю, Яна. Но дело в том — мы никому не говорили, — что у Франтишека было уже два сердечных приступа. Ему вообще волноваться нельзя. Поэтому я всячески ограждала его от этой беспринципной фурии, идущей по трупам. Муж, конечно, не принял бы ее слова всерьез, но он мог переживать за меня из-за того, что моя единственная родственница, которую я так долго искала, оказалась такой дрянью. Я рассказала вам все, Яна, можете верить мне или нет. Об убийствах на ферме красоты я ничего не знала, я вообще старалась больше ничего не знать о делах моей племянницы. То, что она могла совершить злодеяния у нас в замке, тоже не приходило мне в голову.

— Вы сами сказали, что она идет по трупам. Чисто теоретически, если предположить, что нет вас с Франтишеком, нет Карла, кто унаследует замок?

Княгиня задумалась.

— О том, что нет Карла, даже думать не хочется… Хелена — моя родственница, но незаконнорожденная и не из рода Штольбергов, я думаю, что замок отойдет государству, но Хелене может перейти часть акций, это несомненно. Зачем ей это надо? Особых сокровищ в замке нет. Мне кажется, что она со своей энергией может заработать денег на своей ферме красоты много больше, чем получить по акциям замка.

— Это вам так кажется… таким людям всегда мало… тем более что она всю жизнь чувствует себя ущербной, незаконнорожденной… — Яна задумалась, допивая остывший кофе. — На ферме красоты за нее грязную работу делала одна спортивного вида девица, можно сказать, наемная убийца. Когда мы убегали оттуда, эта Лина лежала без сознания, а в замке в это время было совершено покушение на убийство Кристин… Лина этого сделать не могла, тогда кто?

— Ты думаешь, что это не случайное возгорание по неосторожности? Кристин много курила…

— Она же в положении! Нет, сломанный ключ с внешней стороны двери говорит о многом. Точно!! — Яна хлопнула себя по лбу. — Покушение на Кристин совершено тогда, когда она заявила, что беременна от Карла Штольберга! То есть может появиться еще один наследник!

— Да что же они хотят от нас?! — воскликнула Элеонора Мария, прижимая руки к груди. — Я бы все отдала сама, лишь бы оставили в покое мою семью!

— Меня больше интересует вопрос, кто это мог сделать у вас в замке? Вы в курсе, что дверь Кристин была снаружи закрыта на ключ от связки ключей дворецкого?

— Да, мне доложили. Лукаш его никому не давал. Ключ украли со связки из его комнаты.

— Не мог он сам закрыть дверь? — спросила Яна, кладя в рот конфету.

— Это исключено, — категорически заявила княгиня, — Лукаш живет в замке с самого рождения.

— Хорошо, — миролюбиво согласилась Яна, — кто был еще за обедом, когда Кристин объявила о своей беременности? Этот человек мог сообщить об этом Хелене и сам же сделать задуманное или исполнить ее приказ.

Княгиня напрягла свою память.

— Присутствовали при этом радостном известии Кристин я, мой муж, Карл, Лукаш, Ванда и еще кто-то. Кто-то такой неприметный и не значимый для меня, что не отложился в памяти… — Княгиня виновато посмотрела на Яну, уплетающую очередную конфету.

— Вспоминайте, княгиня, это очень важно! Может быть, это были девушки с кухни, прислуживающие вам за обедом?

— Нет… точно нет… я еще отметила про себя, что Кристин правильно сделала, что сообщила такую важную новость, дождавшись, когда удалится прислуга.

— Но тогда кто? Меня там точно не было! — вскричала Яна.

— Если бы за обедом были вы, я бы запомнила! — засмеялась Элеонора Мария. — Вас невозможно не заметить…

— Я верю вам, Элеонора Мария, верю… У меня, если честно, у самой совесть нечиста. Дело в том, что ваш сын чувствовал, что в замке за вашей спиной делаются темные делишки, и поэтому он вот уже три месяца жил рядом с вами в приюте для животных и птиц. Он подозревал Константина Раева, но Карлу нужен был человек, который бы жил в замке и докладывал бы ему обстановку, а также открывал бы ему входную дверь ночью. По стечении обстоятельств этим человеком стала я. Я никогда раньше не была знакома с вашим сыном и, естественно, никогда не была его невестой, — призналась Яна, икая от переизбытка шоколада в организме.

— Я это знала, — улыбнулась княгиня своей загадочной улыбкой.

— Откуда?

— Я хорошо знаю своего сына. Если бы ему на самом деле встретилась такая девушка, как ты, он давно был бы женат.

Яна покраснела.

— Но я тоже, честное слово, не причастна к преступлениям, которые произошли у вас в замке сразу же после моего появления.

— Я в этом не сомневалась никогда! — утвердительно кивнула головой княгиня и позвонила в колокольчик, чтобы забрали посуду.

— Беда в том, что ко мне все время липнут неприятности, и я постоянно попадаю в нелепые, а иногда и страшные ситуации.

Княгиня серьезно посмотрела на Яну.

— Не переживайте. Все утрясется. Вы добрая, вы вернули нам Карла.

— Знаете, Элеонора Мария, он мне нужен, чтобы рассказать о злодеяниях на ферме красоты и пойти туда вместе с полицией для того, чтобы арестовать вашу вредную родственницу, пока она еще не успела замести следы преступлений.

— Я не знаю, где мой сын. В последнее время он не докладывает матери, куда направляется, — пожала плечами княгиня.

— Его надо найти! Ему грозит опасность… Стойте! Опасность грозит и Кристин с ее будущим ребенком! Ведь попытка убить ее вместе с наследником провалилась. Убийца может прийти в больницу и завершить задуманное! Решено, я еду в больницу предупредить Кристин и медицинский персонал о грозящей им всем опасности.

— Чем я могу помочь?

— Сообщите в полицию, что свидетельница преступлений Хелены Крамар сейчас находится в приюте для животных. И пусть полицейские тоже ищут Карла, я разорваться не могу.

— Постойте, Яна, в приюте для животных… Девушка из этого приюта, сотрудница Карла, присутствовала на обеде, когда Кристина сообщила новость. Карл настоял, чтобы она обедала с нами. Мне кажется, что он это сделал специально, чтобы позлить Кристин. Знаете, у них не очень хорошие отношения, и я боюсь, что Карл не женится на ней, несмотря на ребенка. А девушка эта…

— Рената? — спросила Яна.

— Да, Рената, такая неказистая, незапоминающаяся и, по-моему, по уши влюбленная в моего мальчика.

— Час от часу не легче… — прошептала Яна, представив, что именно с Ренатой сейчас сидят в приюте все ее близкие люди «в полной безопасности», как она им обещала.

Глава 28

Охранник вошел в кабинет Хелены Крамар, предварительно постучавшись.

— Госпожа Крамар, к вам пришли.

Он отступил назад, пропуская в кабинет Карла Штольберга. Карл в черной футболке и черных джинсах с пакетом фруктов поздоровался с директрисой и сел в кресло.

— Я приехал навестить Яну.

Хелена выглядела сегодня встревоженной и какой-то несобранной.

— Я так рада, что вы приехали, Карл… Интересно, а ваших родителей я не увижу?

— Думаю, что нет.

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо. Я могу увидеть Яну?

— Да… конечно. У вас есть время? За вами приедут?

— Нет, я приехал сам, но Яну хотел бы увидеть поскорее.

— Я все поняла, Карл, не смею вас больше задерживать, — Хелена нажала на кнопку звонка, — позовите Лину.

Через пять минут в комнату вошла спортивного вида брюнетка с ужасающим кровоподтеком на шее и перебинтованной рукой.

— Лина, проводите нашего дорогого гостя к Яне Цветковой, — проговорила директриса.

— Понимаю, — криво улыбнулась Лина.

— Что с вами? — поинтересовался Карл, разглядывая кровоподтеки на шее Лины.

— Спортивная травма, — сквозь зубы пояснила она.

— Ясно. — Карл встал и, отвесив легкий поклон Хелене Крамар, направился вслед за Линой.

Она вела его через все помещение фермы красоты. Карл послушно шагал за ней, хотя понимал, что тут что-то не так. Во-первых, кровоподтек на теле сопровождающей носил далеко не спортивный характер, уж Карл-то разбирался в этом. Сам иногда ходил с таким украшением после кулачных боев в ночных клубах. Во-вторых, Хелена задавала ему странные вопросы, целью которых было выяснить, знает ли кто-нибудь, что он поехал на ферму. Поэтому, когда Лина подвела его к лестнице, ведущей в подвал, и проговорила: «Яна находится внизу на процедурах», — Карл не удивился, а начал свой спуск вниз, где его уже ждали трое охранников.

— Стоять на месте, Карл Штольберг! — радостно произнесла Лина, приставляя к его широкой спине дуло пистолета.

— А вы меня ждете, ребята? — поинтересовался Карл, обращаясь к парням в форме охранников, совершенно не испугавшись и оставаясь хладнокровным.

— Это же Карл Штольберг… — растерялся один из них.

— Ну и что?! — взревела Лина, нажимая с силой дулом в спину Карла. — Это приказ Хелены. Он — ее конечная цель!

Парни напряглись:

— Он — важная персона, его могут искать.

— У нас все продумано. Все будет замаскировано под несчастный случай.

— Мне жаль прерывать милую беседу, — прокашлялся Карл, — и мне очень лестно, что я являюсь чьей-то конечной целью, но я не согласен с этим.

Он резко дернулся в сторону, бросая пакет с фруктами в охранников. Лина выстрелила, но Карл успел схватить женщину за запястье и ударить ее. Пуля просвистела в воздухе, ранив одного из парней. Лина, отлетев к стене, тихо сползла по ней, а Карл схватился с двумя охранниками. Может, Карл был сильнее их, а может, охранники стеснялись бить Карла в полную силу по его княжеской физиономии. Но наследник рода Штольбергов вывел из строя обоих парней и, придавив коленом к полу одного из них, сказал:

— Я пришел сюда всего лишь навестить Яну Цветкову. И я ее навещу, будь уверен, даже если мне придется разнести эту ферму красоты по кирпичику.

— Отпусти меня…

— Я задушу тебя. Говори, где русская девушка, которую я поместил сюда?

Карл, отдуваясь, надавил коленом на грудь парня.

— Ладно, ладно… Нет здесь вашей Цветковой…

— Что с ней сделали?

— Да ничего с ней не сделали. Она сбежала вместе с двумя другими женщинами. Хелена Крамар всех нас подняла на уши и заставила прочесать все здание и всю территорию фермы в поисках этих чертовок, но их и след простыл.

Карл ослабил свою хватку.

— Если ты мне врешь…

Он отпустил парня и вернулся назад к незапертой двери, ведущей в подвал. Карл понял, что парень вряд ли сказал ему неправду, и также понял, что ему самому пора уносить отсюда ноги. Но когда Карл поднялся из подвала, он столкнулся лоб в лоб с Хеленой Крамар в окружении шести мужчин в спортивных костюмах, двое из которых были с пистолетами, направленными на Карла.

— Стойте, Карл, вам не сбежать! — улыбнулась Хелена. — Ваша судьба была уже предрешена, когда вы только вернулись домой из-за границы.

— Судьбу всегда можно попытаться изменить, — парировал Карл с недрогнувшим лицом.

— Мне жаль убивать вас, но, к сожалению, по-другому я поступить не могу. По-другому мне больше никак не стать наследницей рода Штольбергов. У меня же нет шансов выйти за вас замуж и жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас? — кокетливо поправила гладко прилизанные волосы госпожа Крамар.

— Шансов никаких, — подтвердил Карл, прислоняясь к косяку двери, — я вижу таких женщин, расчетливых и холодных, насквозь.

— Да, вас, избалованного женским вниманием субъекта, может заинтересовать только такая сумасшедшая особа, как Яна Цветкова. Вы будете с удовольствием наблюдать за ее непредсказуемым поведением, как за забавной игрушкой. Она интригует вас, держит в напряжении своей непосредственностью, удивляет, шокирует… Но я думаю, что она не подходит на роль жены, хозяйки замка. Яна не сможет вести такое большое хозяйство.

— Для этого есть специальные люди, — спокойно ответил Карл.

— Она также не украсит ваши светские мероприятия. Мне уже доложили, что научить Яну хорошим манерам невозможно, как и обучить корову кататься на коньках.

— Я и сам не люблю светские мероприятия…

— Глупец! Вы и вправду думаете, что будете счастливы с этой выскочкой из России? Смею разочаровать вас, Карл, Яна не любит вас, уж я-то, как женщина, это поняла, — сказала Хелена, наморщив свой носик.

— Что вы сделали с Яной? Где она? Вам нужен я? Предлагаю сделку, я в обмен на жизнь Яны.

— Сделки предлагаю здесь я. Вы же умный человек, Штольберг, и должны отчетливо понимать, что Яну я тоже уже не смогу оставить в живых. Она слишком много знает…

— Как же вы собираетесь мне помешать спасти ее?

— Я убью тебя, — лаконично ответила госпожа Крамар с холодным блеском в глазах.

— Каким образом вы собираетесь меня уничтожить? — поинтересовался Карл, внешне все еще оставаясь совершенно спокойным.

— Я знаю, что ты в свое время увлекался наркотиками. Мы сделаем тебе передозировку наркотических препаратов, дорогой Карл. Представляешь, какой позор? Наследник вернулся на родину, чтобы умереть от наркотиков! Сенсация! Ладно, хватит лирики. Ребята, берите его, только не попортите шкурку, Карл должен быть в идеальной форме, только накачанный нашей «дурью».

— Вам придется постараться, ребята, — передразнил хозяйку фермы красоты Карл.

Он схватил первую попавшуюся под руку вещь, которой оказался журнальный столик, и, размахивая им, кинулся на людей, преграждающих ему путь. Хелена закричала и еле-еле успела увернуться от сокрушительного удара журнальным столиком по лицу, доведенному до совершенства. Завязалась жестокая драка. Карл уже начал терять силы, когда раздался громкий голос через внутреннюю связь:

— Прекратить драку! Все здание фермы красоты окружено полицией! Сопротивление бесполезно! Всем сотрудникам фермы выходить по одному с поднятыми руками! Всем женщинам-пациенткам пройти в свои комнаты и оставаться на местах!

Охранники и инструкторы перестали молотить Карла и растерянно переглянулись друг с другом.

— Черт! Кто это говорит?!

— Голос похож на Иржи… — неуверенно предположил кто-то.

— Не может быть! Он подставил нас! Что будем делать?! — запаниковали преступники.

— Взять заложников и потребовать машину и денег!

— И что дальше?! Нет, я — пас! И так по уши завязли во всем этом! Надо сдаться и свалить все на Хелену. Она здесь была главной, она отдавала приказы, а мы только подчинялись! Мы ничего не знали! А то полицейские начнут штурм и перестреляют нас тут, как куропаток, — здраво рассудил один из пожилых охранников.

— Точно, если Иржи на их стороне, значит, у них есть план всего здания и нам нигде не укрыться, — кто-то согласился с ним, — нужно сдаваться и сказать, что мы не знали о темных делишках госпожи Крамар. Пусть полиция разбирается с ней, а не с нами!

— А что делать с этим? — Один из инструкторов тренажерного зала мотнул головой в сторону окровавленного Карла.

Тот полусидел, полулежал на полу и тяжело дышал. Из рассеченной брови и сломанного носа текли струйки крови.

— Брось его здесь. Нам приказала схватить его Хелена, а для чего — мы не знаем…

— Ребята, здание и вправду окружено машинами с мигалками, — сообщил один из охранников, осторожно выглядывая в окно.

— Вот попали! Это, наверное, он сообщил в полицию! — зло сказал охранник, предлагавший взять заложников, и пнул Карла ногой. — Хелена тоже дурочка, нашла с кем связываться! На каждом углу только и разговоров: «Ах, ах, ах, вернулся молодой наследник! Девочки, вы видели, какой он красавец?» Да его бы всем городом искали! Нам было бы не скрыть такое преступление, Хелена зря на это рассчитывала. Она просто шальная, одержимая баба! Надо все валить на нее, мужики!

— Где она? — сплевывая кровь, спросил Карл.

— Кто? — не поняли ошарашенные своим внезапным поражением служащие фермы.

— Куда делась ваша директриса, на которую вы хотите повесить все свои смертные грехи?

Мужчины растерянно огляделись по сторонам.

— Вот стерва! Где же она?! Наверняка укрылась у себя в кабинете!

— Последнее предупреждение! — раздался голос через громкоговоритель. — С вами говорит инспектор полиции. Сопротивление бесполезно, не усугубляйте свое положение. Начинайте выходить медленно и по одному, с поднятыми руками, иначе мы начнем штурм здания. При этом могут пострадать невинные люди, и это тоже будет на вашей совести!

Мужчины, спотыкаясь и перегоняя друг друга, поспешили на выход. Карл поднялся с пола и, пошатываясь, пошел искать главную виновницу всех произошедших здесь несчастий. Он открыл дверь с надписью, которая гласила, что заходить туда могут только сотрудники фермы красоты. Карл вошел в холл, по которому несколькими часами раньше убегали Яна с подругами. Он толкнул дверь кабинета директора фермы красоты. Хелена Крамар, взлохмаченная, с размазанной помадой на лице, судорожно собирала вещи из выдвинутых ящиков и распахнутых шкафчиков.

— Куда-то спешите? — усмехнулся Карл.

— Будь ты проклят! Права была мать, когда говорила, что меня погубит жадность! Жила себе, неплохо зарабатывала, дурила головы мужчинам с большими животами и толстыми кошельками. Нет, захотела ни от кого не зависеть, открыть свое дело! Открыла не без помощи твоей мачехи…

— Ну, при чем здесь Элеонора Мария?

— Я думаю, что ты скоро все узнаешь. Стала неплохой хозяйкой фермы красоты для богатых женщин. Нет, меня снова понесло! На убийстве этих дур можно было заработать больше, чем на их преображении. Убийства тоже сошли мне с рук! Но мне и этого показалось мало!

Хелена продолжала перекладывать какие-то документы дрожащими руками. А Карл слушал ее с холодным выражением красивых глаз. Его не трогала исповедь этой грешницы, угробившей столько невинных жизней ради наживы.

— Я решила выколачивать из твоей мачехи все, что только можно было взять. Все сокровища рода Штольбергов должны были стать моими. Я считала, что имела на это право.

— Какие сокровища? По-моему, вы просто сошли с ума от желания иметь деньги.

— Это ты, родившийся в богатстве и любви, имеющий мать, отца, затем мачеху, которая приняла тебя всем сердцем, можешь так рассуждать. Чем ты заслужил свое счастье? Чем, например, ты отличаешься от меня, которая всю жизнь была вынуждена крутиться как белка в колесе, чтобы выжить? Я ненавижу вас всех! Богатенький отпрыск! Я ненавижу тебя за ту легкость, с которой ты жил. И вот я — незаконнорожденная — решила, что я более достойна вашего богатства.

— О каком богатстве вы все время говорите? Вы хотели жить у нас в замке? Это не так приятно, как кажется со стороны…

— Ты — форменный лопух, Карл! Пока ты прожигал жизнь за границей, я занялась изучением жизни твоего рода и историей замка. Мой бывший любовник — содержатель публичного дома — Павел порекомендовал мне своего друга Константина Раева, который в России считался вором в законе. Он был из хорошей семьи, имел прекрасное воспитание и образование, кроме того, обладал логическим мышлением и холодным расчетливым умом. Но все это ему не помешало пустить свою жизнь по криминальной дорожке ради наживы и острых ощущений. Мы с ним были похожи внутренним отношением к миру, поэтому мы быстро поняли друг друга и сработались.

Константину с его эрудицией, знанием истории и языков не составило никаких трудов устроиться к вам в замок распорядителем. И началась наша кропотливая работа. Я изучила старинные планы вашего замка из книг, которые приносил мне Константин из вашей библиотеки. А знаешь ли ты, что под замком располагается громаднейшее подземелье, можно сказать, подземный город?

— Да, у нас есть подвал… — неуверенно подтвердил Карл, ошарашенный напористой речью Хелены Крамар.

— Я не о вашем винном погребе, я о подземных ходах, которые строились под замком с восемнадцатого века. Строили их для того, чтобы в случае чего князья всегда могли укрыться в подземелье. Какой же ты наследник, если даже не знаешь историю своего рода и замка?

В подземных лабиринтах можно было жить неделями, так как там находился большой запас продуктов, туда же сносили все драгоценные вещи. Ты думаешь, почему фашисты так полюбили ваш родовой замок? Из-за архитектурных ценностей? Нет! Комендант замка, эсэсовец, узнал об уникальном подземелье. Там создали огромный склад награбленного в Европе имущества. Я нашла архив, где указывалось количество добра, спрятанного в подвалах замка Штольбергов, оно исчислялось в тоннах.

Я познакомилась с одним человеком, который служил тогда в замке.

Я нашла его по фамилии и имени в документах рейха. Знаешь, сколько мне пришлось дать взяток архивным крысам? Этого Клауса я разыскала в Германии в доме для умалишенных. Все его рассказы о несметных богатствах принимались за бред сумасшедшего. Комендант замка прятал часть награбленных сокровищ по накладным в складских помещениях, а другую часть он прятал в секретных, отдаленных отсеках, известных только ему одному. Немцы, почувствовав близость поражения в войне, вывезли что-то из имущества и сокровищ замка, а что-то досталось государству. Я проверила все документы, провела колоссальную работу, сделала сложные расчеты и поняла, что несколько тонн сокровищ не покидало стен вашего замка! Понимаешь, о чем я говорю?! Ты же у нас умный! Несколько тонн золота и сокровищ остались в ваших подвалах! Это не шутки! Константин нашел их… Он чуть не тронулся умом, когда нашел то, о чем мы лишь подозревали… Я могла бы ходить к вам в замок, даже временно жить там, но только к тому времени я уже успела испортить отношения с княгиней. Она, видите ли, узнала, что я помогла отправиться на тот свет ее толстушке-сестре, моей матери. Обвинила меня в том, что я такая же негодяйка, как мой папаша, в свое время не взявший на себя никаких обязательств, и не пожелала больше видеть меня. Так что свободный вход в замок мне был закрыт, а с ним провалился и мой план по постепенному выносу сокровищ из замка. Да он и не был идеальным планом, мне бы и жизни не хватило, чтобы вынести все, — судя по рассказам Кости, богатство там несметное… Тогда я поняла, что смогу спокойно распоряжаться этими сокровищами, если только сама буду хозяйкой замка, буду постоянно жить там. Я являюсь племянницей твоей мачехи и после вашей кончины я была бы единственным человеком, который смог бы предъявить хоть какие-то права на ваш замок. Отлучив меня от замка, Элеонора Мария предопределила свою судьбу. Я решила дождаться твоего приезда на родину и избавиться от тебя, замаскировав все под несчастный случай. Ты же являлся единственным наследником рода Штольбергов, по крайней мере, ты так думал. После твоей смерти старый князь наверняка бы отправился за тобой из-за слабости сердца, ну а уж с теткой своей я бы разобралась со временем. Но ты не очень-то спешил в Чехию. Поэтому, когда в вашем замке объявилась твоя невеста, о чем мне немедленно сообщил Константин, я была приятно удивлена. Я поняла, что у меня появился реальный шанс заманить тебя домой. Любой нормальный человек сразу приехал бы, если бы над его невестой нависла угроза тюрьмы. Заодно я избавилась от Константина, свалив обвинение в подозрении в убийстве на Яну. Я убрала своего сообщника не из-за того, что он систематически подворовывал мои сокровища, их хватило бы на всех. Но он воровал ценные полотна из замка, заменяя подлинники на подделки, а это уже было опасно и грозило разоблачением. К тому же он слишком много знал и даже сдуру отметил на моем плане крестиком то место, где он обнаружил сокровища. Даму со светского приема, заколотую диадемой с белокурой головки твоей пассии, убили просто как очередную жертву, без личных мотивов. Положение твоей невесты стало хуже некуда. Я — умная женщина, я правильно все просчитала, и я добилась того, что ты объявился в замке. Я всегда добиваюсь того, что задумываю! Я только не знала, что твоя невеста — липовая…

— Ваша игра закончена, Хелена. Вам отсюда не уйти, и сокровища вам больше не понадобятся.

— Ты не понял, Карл! Я предлагаю тебе сделку. Ты отпускаешь меня, а я показываю тебе то место на плане, которое битком набито золотом. Ты пойми, я похитила все старинные планы из вашего замка, которые были в единственном экземпляре. А тебе без них и моих знаний ни за что не найти богатства. Ты будешь проводить дни и ночи в этих темных лабиринтах, рыть землю, искать, сходить с ума. Граница между днем и ночью сотрется, жизнь будет проходить мимо, — описала Карлу «жизнеутверждающую» картину Хелена.

— Не беспокойтесь, я не проведу свою жизнь под землей, я не такой одержимый, как вы. Хелена, вам не уйти отсюда, и не надейтесь, дом полностью окружен.

— Я уйду через потайной ход. Отпусти меня взамен на план! — взмолилась хозяйка фермы красоты, и в руках ее появилась папка с пожелтевшими листами.

Карл улыбнулся.

— Для меня главным является поймать убийцу и освободить общество от такого монстра, как ты.

— Миллиарды! Миллиарды! — прошипела Хелена. — Думай, Карл! — В ее руке вспыхнул огонь от зажигалки.

Карл отрицательно покачал головой, прислушиваясь к шуму в коридоре.

— Свое сокровище я уже нашел. А без этих слитков золота, переплавленного из золотых коронок, снятых с трупов людей, загубленных в лагерях, я жил и проживу дальше.

Папка со старинными документами загорелась, а еще больше загорелись ненавистью глаза Хелены Крамар. По коридору пробежало несколько пар ног, и в комнату ворвались полицейские.

— Карл Штольберг, вы живы?! Очень хорошо! Взять эту женщину!

— Она расскажет вам много интересного… — отметил Карл, трогая разбитый нос.

— Карл, кажется, тебе сломали нос? Ай-ай-ай! Испортили твою совершенную внешность! — зацокала языком Хелена.

— Переживу как-нибудь.

— Я рассказала тебе об убийствах в замке, Карл Штольберг, — прошипела директриса, словно кобра, — но я не сказала тебе, кто был исполнителем этих убийств! Или ты думаешь, что мои ухоженные, красивые ручки будут мараться в крови? Смеяться последней буду я, Карл!

— Не волнуйтесь. Я знаю, вернее, догадываюсь, кто был убийцей. Эта та накачанная девица, которая пыталась убить меня. Все твои люди арестованы, Хелена, и твоя наемная убийца тоже.

— Уж поверь мне, Карл, убийца у меня была не одна… Твоя любимая Яна и Кристин будут мертвы! Моя преданная девочка выполнит мой приказ, она никогда не подводила меня! Ни разу! А уж если она справилась с тренированным у меня на ферме Константином, твою тощую Яну Цветкову убить ей будет проще простого. Она, словно бульдог, моя девочка, не успокоится, пока не выполнит работу! А самое интересное, что Яна ее знает и не будет ждать от нее удара, так что мой человек спокойно может подойти к твоей подружке на близкое расстояние и прикончить ее.

Карл рванул к Хелене:

— Кто?! Кто она?!! Ответь мне!!

Его схватили под руки полицейские и с трудом удержали на месте.

— Успокойтесь, Карл! Мы все выясним, дайте нам время!

— А вот времени у него как раз и нет! — продолжала веселиться госпожа Крамар, несмотря на то, что ее заковали в наручники.

— Имя!! Скажи мне имя!!

— Наверное, я все-таки ошиблась… — задумчиво, с долей грусти, посмотрела на него хозяйка фермы красоты, — ответь мне, Карл, если бы я тебе предложила другой выбор… Имя человека, который должен убить Яну Цветкову, в обмен на мою свободу… Что было бы тогда?

— Я думаю, что тогда, как бы это прискорбно ни звучало, но вы уже были бы на пути к свободе…

— Ты глупец, Карл Штольберг, большой глупец, если предпочел несметному богатству жизнь этой сумасбродной особы, которая за один только день чуть не довела нашего преподавателя по этикету до самоубийства. Переговоры с тобой, Карл, закончены… закончены в ту минуту, как ты спокойно дал мне сжечь дело всей моей жизни!

Хелену Крамар провели мимо побледневшего Карла на улицу и посадили в полицейскую машину. В ней внутри как будто что-то сломалась, и она шла, словно гуттаперчевая кукла. Также были арестованы все сотрудники фермы до выяснения всех обстоятельств дела.

— Яна… — прошептал Карл, — это я втянул ее в гиблое дело своего вымирающего рода…

Глава 29

Яна, подъехав к больнице на такси, вошла в вестибюль и обратилась к пожилой миловидной женщине в белом халате за регистрационной стойкой.

— Я пришла навестить француженку Кристин, доставленную к вам после пожара в замке Штольбергов.

— Ваше имя?

— Яна Цветкова, я — россиянка.

Женщина, нацепив очки, внимательно просмотрела какой-то список, вытащенный из толстой папки.

— Сожалею… но вас нет в списке.

— В каком списке? Я никуда не записывалась.

— В списке лиц, который нам предоставила мадемуазель Кристин; в него включены те, кого она хочет видеть в своей палате. Другие люди к Кристин не допускаются, у нас очень строгое заведение.

— Видимо, очень строгое… — вздохнула Яна.

— Но если вы поговорите с ее врачом, а он в свою очередь спросит у Кристин, то, возможно…

— Я все поняла, — улыбнулась Яна, скосив глаза на документы в раскрытой папке на столе у этой строгой матроны.

«Номер сорок шесть», — прочла Яна.

Она вышла из больницы и осмотрелась. Перед ней был красивый сквер, позади — большие стеклянные двери главного входа. Второй вход вел в приемное отделение, куда периодически подъезжали машины «Скорой помощи». Молодой парень в белом халате выкатил каталку к только что прибывшей машине. Пожилая дама, доставленная в этой машине, наотрез отказалась от каталки и, несмотря на нездоровый вид, гордо прошла в приемное отделение в туфлях на высоких каблуках. Парень растерянно покатил каталку назад, пока путь ему не преградила высокая худая блондинка в одежде явно с чужого плеча, с длинными, слегка растрепанными волосами. Женщина смотрела на парня сурово и внимательно, широко расставив ноги и поставив руки на бедра. Вдруг она согнулась пополам и повалилась прямиком на тележку с диким криком:

— Помогите! Мне плохо! Спасите! Я не могу идти! Везите меня!

— Куда? — растерялся парень.

— Куда-нибудь, где мне окажут помощь! Не стойте столбом, везите меня!

— Но что с вами случилось?! Хорошо, я отвезу вас в приемное отделение.

— Нет!!! Вези меня сразу в отделение. Нельзя терять ни минуты! — закричала Яна, поудобнее устраиваясь и накрываясь простыней до подбородка.

— В какое отделение?

— В родильное! Нет! Я передумала! Давай сразу в ожоговое!

— У вас ожог? — осторожно поинтересовался санитар, направляя каталку в здание больницы.

— Да, у меня ожог девяноста процентов поверхности тела, только он еще не проявился! Везите меня скорее, пока я не пошла волдырями.

Парень бросился внутрь помещения и пробежал с Яной в грузовой лифт. Яна нещадно чесалась под простыней и старательно выкатывала глаза. Парень дрожащей рукой нажал на кнопку под номером три, и лифт тронулся в путь.

— Успокойтесь! Сейчас мы уже будем у доктора…

— С врачом я поговорю сама, — раздался за спиной санитара голос Яны. Тот открыл рот, лифт остановился, Яна вышла и направилась к палате под номером сорок шесть.

Кристин полулежала на кровати в отдельной палате с кондиционером, телевизором и прекрасным видом из окна на сквер.

— Как чувствуешь себя? — спросила Яна, войдя к ней в палату и располагаясь на стуле напротив кровати.

— Как ты сюда попала? Я думала, что здесь приличное место! Они мне обещали, что меня не будут беспокоить те, кого я не желаю видеть. Тебя я не вносила в список…

— Могу поспорить, что возглавляет список Карл Штольберг, — скривилась в подобии улыбки Яна.

— Завидно?

— Не очень. Особенно не завидую тебе, когда Карл узнает, что ты обманула его со своей беременностью.

— Как ты узнала? Здесь и врачи не держат врачебную тайну?!

— Медики тут ни при чем. Я сама догадалась. В этой больнице есть гинекологическое отделение, и если бы у тебя были проблемы, ты лежала бы там, так как особых ожогов я на тебе не вижу, — пояснила Яна, закидывая ногу на ногу.

— А у меня нет проблем! — парировала Кристин, зло посматривая на Яну из-под шелковистой челки.

— У тебя большие проблемы… с головой. Мы же при тебе говорили, что кто-то охотится на Карла Штольберга. Так зачем же ты во всеуслышание заявляешь, что беременна от него? Чтобы тебя тоже убрали вместе с его ребенком?

Лицо Кристин заметно побледнело.

— Ты так считаешь? Я не думала об этом, когда сообщала о своей беременности Карлу… Он все время хотел пойти к тебе. И я сказала это скорее от отчаяния, чтобы хоть как-то удержать его возле себя.

— Ты соврала?

— Да…

— Глупая ты, Кристин. Я пришла предупредить тебя. Попроси полицию, позвони Карлу, если сможешь с ним связаться, чтобы к тебе приставили охрану.

Француженка с силой сжала край одеяла.

— Мне Карл уже звонил и спрашивал о моем самочувствии. Я поняла, что проиграла тебе, знаешь почему? Он не приехал ко мне сюда, пообещав заехать попозже. Карл Штольберг помчался к тебе на ферму красоты…

— Черт! — выругалась Яна.

— Ты недовольна? — спросила пораженная Кристин.

— Я счастлива! — притворно закатив глаза к потолку, пропела Яна.

— Кстати, почему ты здесь? Почему ты не на ферме красоты, куда поехал Карл? — поморгала длинными ресницами Кристин.

— Мы разминулись с ним… как бы эта разминка не стала для него роковой…

В палату вошла медицинская сестра с лоточком из нержавеющей стали, в котором лежал приготовленный, уже набранный шприц.

— Время процедур, — пояснила для тех, кто не понял, медсестра.

Яна встала и подошла к окну, отвернувшись.

— Опять… — недовольно протянула Кристин, — я хорошо себя чувствую, когда вы оставите меня в покое?

Яна почувствовала какой-то неприятный знакомый запах, который почему-то вызывал у нее смутное, необъяснимое беспокойство. Спина Яны в момент стала мокрой. От медсестры, вошедшей в палату, пахло птичьим пометом. Яна резко развернулась и закричала не своим голосом:

— Стой!! Рената, не смей этого делать!!

Лицо медсестры перекосилось от злости и отчаяния. Кристин вырвала свою руку из цепких рук Ренаты и закричала, нажимая на кнопку вызова и стаскивая с руки резиновый жгут. Рената же со шприцем кинулась на Яну.

— Мерзавка! Я прикончу вас обеих сразу! Очень удачно все складывается!

Яна схватила первое же попавшееся под руку, им оказался пульт от телевизора, и запустила в Ренату. Та машинально увернулась и стукнулась головой о какой-то громоздкий прибор, стоящий в палате, видимо, для контроля за сердечной и дыхательной функциями у тяжелых пациентов. Шприц выпал из рук Ренаты, она схватилась за голову и зашаталась. Яна же взяла в руки штатив от капельницы и под непрекращающийся вопль несостоявшейся невесты огрела Ренату по голове.

— Упокойся… с миром… вот так! — отряхнула Яна обе руки и победно посмотрела на ворвавшихся в палату врача, медсестру и двух охранников больницы.

— Вызовите полицию! — посоветовала она им. — Пусть проверят, что за вещество находится в этом шприце, которое одна леди хотела вколоть в вену другой леди, а мне необходимо еще спасти моих друзей! Когда я освобожусь, я обязательно дам показания, так и передайте моему любимому начальнику полицейского участка Патрику!

Глава 30

Яна с Карлом подъехали к приюту для животных почти одновременно, только с разных сторон.

— Яна! Ты жива! — кинулся к ней Карл.

— А что со мной будет?! И не в таких передрягах бывала! — самодовольно ответила Яна. — То же самое я могу сказать и о тебе! Только у тебя, Карл, явно испорчено твое идеальное лицо.

— Ерунда! — Темные глаза Штольберга сияли радостью.

— Ладно, у меня выкрали и так и не отдали сотовый телефон в первый же день, но у тебя-то он почему все время выключен?! Я звоню тебе постоянно! Где ты был?! — начала ругаться Яна.

— Я не успел его зарядить, не обижайся, — ответил Карл.

— Ага! Я вся изнервничалась! Ты же чуть не погиб! На могильной плите в фамильном склепе так бы и написали: «Карл Штольберг погиб оттого, что не успел вовремя зарядить сотовый телефон». А, ладно! — махнула рукой Яна. — Кристин сказала, что ты отправился на ферму красоты? Вот этого тебе делать не стоило бы…

— Я это уже понял по нелюбезному приему, который мне там оказали. Теперь все в порядке, Хелена Крамар и ее сообщники арестованы. Оказывается, чешская полиция уже заподозрила это заведение в преступной деятельности и взяла его в разработку. На ферму красоты инструктором тренажерного зала устроился сотрудник полиции, некто Иржи. Он помог мне, вызвав полицейских. Хелена во всем созналась, но напоследок заявила мне, что по твоим пятам послала убийцу. Я так и не смог выяснить ее имени… — сокрушенно развел руками Карл.

— С этим вопросом я уже разобралась! Не поверишь, но эта была твоя добрая помощница и услужливая сотрудница приюта для животных Рената!

— Не может быть! — воскликнул Карл.

— Еще как может! Я застукала ее со шприцем в руке, полным яда, способным отравить роту солдат, когда Рената хотела сделать инъекцию твоей Кристин…

— Что с ней?!

— Не волнуйся, с ней все хорошо… не считая психологической травмы.

— Ребенок?

— Пускай она тебе сама все объяснит, — отвела глаза Яна, ускользая от зыбкой темы для разговора.

— Хелена несла полную чушь, я даже подумал, что она тронулась умом, поняв, что ей не спастись, — сказал Карл, — она говорила, что является племянницей Элеоноры Марии, что она законная наследница нашего состояния…

— Знаешь, это не мое дело, но ты должен серьезно поговорить с матерью, только помни, что она порядочная женщина и искренне любит тебя.

— Как ты выбралась с фермы? — спросил Штольберг.

— Я спаслась сама и спасла свою подругу! У меня получилось! Правда, мне здорово помогла одна женщина из России по имени Надежда. На нас напала спортивная девица с черными волосами и холодными глазами.

— Она тоже задержана полицией, — сообщил Карл.

Когда Яна с Карлом вошли в приют, они застали всю честную компанию за чаепитием. Агриппина Павловна уже взяла бразды правления в свои руки и наливала всем чай из большого электрочайника. Ася, Надя и Борис Ефимович сидели за столом и умиротворенно вдыхали аромат чая с мятой. Все друг другу очень обрадовались.

— Яна! — закричала Ася, едва не задушив ее в объятиях. — Наконец-то ты пришла, живая и невредимая, чего не скажешь о твоем спутнике, — покосилась она на кровоподтеки Карла. — Долго мы еще будем прятаться в этом приюте? Я страшно соскучилась по Сергею и хочу его увидеть!

— Опасность миновала, — успокоила всех Яна, присаживаясь за стол и приглашая Карла последовать ее примеру, — теперь можно спокойно перемещаться, кто куда хочет, все преступники арестованы.

— Яна, можно тебя на минуточку? — попросила Надя и, отведя Яну в сторонку, сказала: — Я понимаю, ты не хочешь травмировать подругу, не сообщаешь о смерти ее любимого Сергея. Но когда-то об этом надо будет сказать. Я знаю, почему ты сразу не призналась ей. Ася находилась в состоянии шока, так как сама чуть не погибла, но зачем скрывать эту страшную новость от нее сейчас?

— Ты о чем? — удивилась Яна.

— Не забывай, я жила здесь и знаю из местных газет, что произошло с двумя русскими туристами, одного из которых звали Сергей. А Ася мне все уши прожужжала о нем. Я по описанию поняла, что она говорит о том самом парне, который стал жертвой маньяка… Правда, тело его не нашли…

— Успокойся, Надя, все не так страшно! — засмеялась Яна. — Пойдем к столу, я расскажу вам всем о событиях последних часов.

Женщины вернулись за стол, и собравшиеся принялись наперебой делиться новостями. Агриппина Павловна, казалось, слушала вполуха. Когда разговор зашел о Ренате, она резонно спросила:

— А что теперь будет с этими несчастными, покалеченными зверюшками и птичками? Я не умею за ними ухаживать. Сегодня Рената почистила им клетки, дала им корм и ушла… как сейчас стало известно, ушла убивать эту несчастную француженку. Теперь ее посадят в тюрьму, впрочем, и поделом ей, но кто будет ухаживать за животными? Они же все пропадут!

— Не пропадут! — успокоил ее Карл Штольберг. — Я и сам умею за ними ухаживать, и потом, я вызову своего друга. Пора ему возвращаться к своим питомцам.

Агриппина Павловна фыркнула, она продолжала скептически относиться к этому красавцу, который представлял явную угрозу для ее «мальчика» Ричарда, временно помутившегося разумом.

— Вы не о том думаете! — улыбнулась Надежда. — Все участники банды пойманы и обезврежены! Все! Теперь можно вздохнуть свободно! Больше неоткуда ждать опасности!

— Это точно, — согласилась Яна, — но после такой заварушки лично я чувствую полное внутреннее опустошение.

— Даже не верится, что мы все живы и здоровы… — прошептала Ася, а Надежда стрельнула черными глазами на Яну и добавила:

— Конечно, живы! Смотрите, какая чудесная погода на улице, послушайте, как поют птицы! Чувствуете, как пахнут цветы? И мы, словно большая и дружная семья, за чашечкой чая проводим время в беседе на свежем воздухе!

Все грустно улыбнулись в ответ на пламенную речь Надежды. Никто особо не разделял ее энтузиазма, так как все были еще под впечатлением недавних кошмарных событий.

Карл взял руку Яны и встал из-за стола.

— Можно тебя на пару слов? Извините.

— Я сегодня пользуюсь популярностью! Что ты хотел, Карл? — внимательно посмотрела на него Яна большими голубыми глазами, когда они отошли в сторону.

— Откуда у твоей Агриппины Павловны наша фамильная брошь?

— Какая брошь? — не поняла Яна.

— Ты не заметила? У нее на сарафане приколота старинная брошь из чистого червонного золота. Она очень дорогая. В свое время я листал каталог ценностей Штольбергов, безвозвратно утерянных после Второй мировой войны. Так вот, эта брошка тоже описана в этом каталоге, как украшение, изготовленное в восемнадцатом веке известным французским ювелиром специально для княгини Штольберг.

Яна растерялась.

— Я не знаю…

— На обратной стороне этой броши должен быть герб Штольбергов, расположенный в правом верхнем углу.

— Посмотрим… Ты вообще что, обвиняешь мою домоправительницу в краже твоей драгоценной брошки?! — вскрикнула Яна, привлекая к ним всеобщее внимание.

— Да нет, что ты! Я просто удивлен! Я думал, что эта драгоценность пропала навсегда, и тут вдруг вижу ее на груди твоей домоправительницы! — оправдался Карл.

— Надо меньше смотреть женщинам на грудь! Мало ли что мы там носим! — отчитала его Яна и, резко развернувшись, направилась к мирно пьющей чай компании.

— Дорогая моя Агриппина Павловна, — начала она сразу же, — не были ли вы в этих местах в годы Второй мировой войны?

— Что это с тобой, Яна? В годы Второй мировой войны я была ребенком. Я жила в детском доме, который эвакуировали на Урал. Отец мой погиб на фронте почти в начале войны. Мама работала фельдшером на санитарных поездах. После войны она забрала меня, и мы уехали вдвоем жить на Кавказ на минеральные источники, чтобы поправить свое пошатнувшееся здоровье. К чему ты меня спросила об этом?

— Да так… Откуда у тебя такая красивая брошка?

— Издеваешься? Я нашла этот кусочек металла в мусоре после уборки клеток птиц.

— Можно мне ее посмотреть? — спросила Яна.

— Пожалуйста. — Агриппина Павловна отколола от своего сарафана старинную золотую брошку и протянула ее Яне.

Та перевернула брошь и увидела, что в правом верхнем углу красуется фамильный герб Штольбергов. Яна молча подняла глаза на Карла. По ее взгляду молодой князь понял, что это та самая брошь, о которой он рассказал Яне.

— Так, быстро переносим всех птиц в дом! — скомандовала Яна таким громким голосом, что Борис Ефимович поперхнулся чаем. — Карл, возьми ломик и взламывай пол во всех клетках!

— Это делать обязательно? — робко поинтересовалась Ася. — Ты сама говорила о том, что все закончено…

— Обязательно! Так говорит моя интуиция! Я чувствую, что стою на пороге великих открытий!

В следующие два часа в приюте для животных стоял жуткий шум от крика потревоженных, перепуганных птиц, воплей людей и треска ломающихся деревянных досок.

Над приютом для животных поднялось облако из пыли, песка и птичьих перьев. Люди бегали и суетились. Карл легко взламывал доски в полу клеток, бросая изумленные взгляды на возбужденную общим переполохом Яну. Он не верил, что они что-то обнаружат под клетками, но, если его попросила Яна, он готов был разнести по кирпичику даже свой замок. Карл с синюшно-бордовым лицом, в одежде с запекшейся кровью, с ломом в руках напоминал маньяка, съевшего всех птиц и который теперь, войдя в раж, разрушает их жилища, то есть клетки.

— Здесь только земляной пол, — удрученно проговорил он, вытирая пот вперемежку с кровью с лица.

— Еще две клетки! — Яна была непреклонна.

Как ни странно, она оказалась права. Карл ошарашенно смотрел на открывшийся под взломанными досками потайной ход в последней клетке. Яна замерла, и сердце ее забилось в учащенном ритме.

— Вот оно! Я знала! Карл, этот проход здесь неспроста! Надо будет обследовать его!

Молодой Штольберг молча вылез из клетки, сходил в сарай и вернулся с фонарем и мотком какой-то бечевки.

— Я с тобой! — вызвалась Яна, поняв, что он сейчас начнет спуск.

— Это совершенно ни к чему! Мы не знаем, что там внизу. Вдруг это опасно? — возразил Карл.

— Тогда тем более я с тобой! Один человек не может спускаться под землю. Кто-то должен его страховать!

Убедить Яну остаться не представлялось возможным. Она не внимала здравому смыслу. Спускаться решили вдвоем, так как никто не знал, что их ждет под землей, выдержит ли грунт большое количество людей, хватит ли всем кислорода. К тому же кто-то должен был остаться на поверхности, чтобы при необходимости вызвать помощь.

Карл начал спускаться вниз по крутым ступеням, освещая себе путь. Проход был настолько узким, что его широкие плечи еле-еле протискивались вперед. Яна спускалась за ним, периодически чихая от поднятой Штольбергом земляной пыли.

— Этому спуску нет конца, — бросил через плечо Карл, — Яна, пока не поздно, поднимайся наверх. Здесь настолько все ветхо, вдруг случится обвал.

— Нет, я с тобой, — упрямилась Яна, хотя коленки ее начали предательски дрожать.

Спустившись на приличную глубину, Карл и Яна наконец-то коснулись ногами земли без ступенек. Длинный низкий коридор уходил далеко, даже свет мощного фонаря не достигал его окончания. Голоса оставшихся наверху уже доносились глухо и неразборчиво.

— А если это лабиринт и мы не найдем выхода назад? — спросила Яна, дыша в спину Карла.

— Я предусмотрел этот вариант, мы будем разматывать клубок бечевки и таким способом вернемся назад.

Идти им пришлось, нагнув головы, друг за другом. Яна пыталась считать шаги. Когда ей уже казалось, что этот узкий проход прорыл гигантский крот вокруг всей земли, и когда она сбилась со счета, они наконец-то вышли в просторное помещение. Воздух здесь был спертый и затхлый. Карл осмотрелся.

— Смотри, это шахта с воздуховодом.

Из этой шахты с каким-то старым заржавевшим оборудованием и инвентарем для земляных работ по следующему узкому коридору они перебрались в большое подземелье. Карл направил луч фонаря на стены помещения… и вскрикнул. Все стены этого бункера были выложены слитками золота.

— Черт… — прошептала Яна, — здесь несколько тонн золота! Вот уж никогда не думала, что обнаружу клад, а уж такой кладище и подавно!

Карл обводил фонарем сокровища, посередине помещения стояли какие-то большие кованые сундуки. Карл поднапрягся и откинул со страшным скрипом одну тяжелую крышку. Их взору предстали драгоценности: кольца, перстни, ожерелья, диадемы старинной работы… В других сундуках было то же самое.

— Я такое видела только в кино! — радовалась Яна.

— Пропавшие сокровища замка Штольбергов, — глухо произнес Карл и поведал Яне историю, которую ему недавно рассказала Хелена Крамар.

— Прикинь, она сказала, что ты не найдешь их за всю жизнь! А ты обнаружил богатство в этот же день! Удача на нашей стороне! — прыгала от радости Яна.

Потом ее лицо внезапно стало сосредоточенным и серьезным.

— Если это твое, то, я думаю, ты не будешь возражать, если я возьму кусочек золота на память. — Яна подошла к золотым слиткам и, взяв один, запихнула его себе в декольте. — Тяжелый…

Слиток беспрепятственно пролетел под платьем и больно стукнул ее по ноге.

— Ого! — запрыгала она на одной ноге. — Я все поняла, не разевай рот на чужой каравай! Прости меня, слиточек, я пошутила, возвращайся на свое законное место к своим братьям и сестрам.

Яна подняла слиток, сдула с него пыль и вернула на прежнее место.

— Если бы не ты, Яна, я бы не нашел этот ход, так как не испытывал особого рвения к поиску сокровищ… Может быть, со временем… Ты нашла этот клад, он тебе и принадлежит!

— Ты что, с ума сошел?! Не надо мне твоего золота! Совсем недавно миллионы Бориса Ефимовича захватила, а теперь еще это. Это ваши сокровища, вот и думай, что с ними делать!

— Здесь же не только наши фамильные драгоценности, но и награбленное по всей Европе добро за годы войны. Мы сдадим этот клад государству, а законные проценты получишь ты, — решил Карл.

— Ты с ума сошел? Да тут с одним процентом от общей суммы не будешь знать что делать, а если дадут тридцать?! Нет уж, это твой клад, Карл Штольберг.

— Ты — мой клад… — тихо ответил Карл и осветил Яну фонарем. Золото красиво отражалось в ее длинных волосах, которые казались при таком освещении и на таком фоне золотыми.

— Не смотри на меня так… — занервничала Яна.

— Я хотел сказать…

— Стой! Я сейчас подумала о том, что плохо, что у нас с тобой нет фотоаппарата. Вот бы ты меня сфотографировал на таком фоне! Увидел бы эту фотографию мой бывший муж!.. Он думал, что обрек меня на нищету, а тут я — и снова на фоне золотых слитков, усыпанная брильянтами! Его бы удар хватил! Вот была бы умора! — веселилась Яна.

— Почему ты все время вспоминаешь о своем бывшем муже? Ты не похожа на человека, который будет жить воспоминаниями, — огорченно заметил Карл.

— Я не уверена, что это всего лишь воспоминания.

— Яна, я представил тебя родителям как свою невесту, и я не хотел бы им в будущем представлять другую невесту…

— Ты помутился рассудком от перенесенных переживаний и нехватки кислорода, — погрозила ему пальцем Яна. — Что ты мне говоришь такое?

— Я говорю, что ты очень красивая.

— Карл, ты даже не видел меня в нормальной одежде! — воскликнула Яна. — Сначала я ходила в украденной мужской одежде, затем в сарафане Агриппины Павловны! О какой красоте ты говоришь?

— Я не модельер, чтобы смотреть на одежду, — упорствовал Карл, — и потом, существует еще и духовная красота.

— Что-то здесь душно, — засуетилась Яна, — давай вернемся на поверхность?

— Ты не ответила мне. — Карл был непреклонен, казалось, что он не собирается возвращаться наверх, пока не получит от Яны какой-нибудь конкретный ответ.

— Карл, живи в своем замке, ты нужен родителям. Вот какой мой совет! — ответила Яна.

— А ты? Ты приедешь ко мне? Бери сына, подруг, домоправительницу с… твоим нынешним мужем Борисом, и приезжайте все жить в замок. Он же огромный и такой пустой… там хватит места для всех.

Яна беспомощно огляделась вокруг, словно ища моральной поддержки, но холодное золото молчало.

— Мне впервые делают предложение среди такого богатства… Нет, извини, я не соглашусь, а то меня будут всю жизнь обвинять в корысти и в браке по расчету…

— Яна, я серьезно!

— Ты — змей-искуситель! Многие женщины сказали бы, что я дурочка.

— Почему?! — напрягся Карл, боясь пропустить что-нибудь важное в русской речи.

— Потому что у меня есть один существенный недостаток! — выпалила Яна.

— Я бы сказал, что он не один у тебя…

— Спасибо на добром слове.

— Пожалуйста, но ты так и не отвечаешь мне. Что ты сейчас имеешь в виду?

— Я сделала для себя страшное открытие, я — однолюбка! Я, к большому сожалению, не могу забыть Ричарда, — грустно ответила Яна.

— Ты же говорила, что он бросил тебя, ушел к другой женщине… и ты все еще думаешь о нем?!

— Давай не будем об этом.

Они молча тронулись в обратный путь.

— Карл, извини, ты очень хороший человек, и я не хочу, чтобы ты стал несчастным. Понимаешь, ты заслуживаешь большего. Вот если бы я согласилась, я бы поступила непорядочно, так как я знаю, что рано или поздно я бы сбежала к Дику в Москву.

— Я получил от ворот поворот, как говорят у вас, и как же это, оказывается, тяжело…

Когда Яна с Карлом показались на поверхности, Агриппина Павловна перекрестилась.

— Вы словно черти из преисподней.

— Так и есть, — откашлялась Яна и с разрешения Карла рассказала всем присутствующим, что они обнаружили глубоко под землей.

— С ума сойти! — ахнула Ася. — Но почему потайной ход от сокровищницы вел в клетку с птицами в приюте для животных?

Яна внимательно посмотрела на Карла, задумавшись.

— Карл, а твой дружок, уехавший к белым медведям, или куда там еще… не может быть замешан в этом деле? Он же являлся здесь директором, значит, не мог не знать о существовании потайного хода?

— О чем ты говоришь? Это святой человек! Ярослав — абсолютный максималист, не от мира сего, недальновидный, нерасчетливый, не видящий никого и ничего, кроме своих питомцев! Он не способен на преступление! — горячо заверил Карл.

— Как часто я слышу подобные речи в суде, — поморщилась Ася, — и как часто они безосновательны! Не забывай, Карл, что ход в сокровищницу ведет из его приюта!

— Извините, но в этом приюте работала и Рената — помощница Хелены Крамар, которая была одержима идеей поиска клада, — заступился за своего друга Карл. — Ярослав был настолько погружен в науку, что не заметил бы, если бы перед его носом вывозили танки, что там говорить о маленьких слитках золота!

— Мы так долго шли под землей, что я уверена — проход из замка в это вместилище сокровищ тоже есть. Ведь замок Штольбергов отсюда не так далеко. Из замка ход, наверное, завален чем-нибудь, замаскирован, поэтому Хелена и сказала, что без плана его найти почти нереально.

— Да… она и предположить не могла, что вы найдете эти сокровища не из замка, а со стороны приюта, — согласилась Ася.

— Хелена верит в судьбу и удачу, — потер разбитую переносицу грустный после разговора с Яной Карл, видимо, в этот раз удача была не на его стороне.

Глава 31

Яна, Ася и Агриппина Павловна с Борисом Ефимовичем были чуть ли не насильно перевезены Карлом Штольбергом в его замок. Надежде тоже было предложено поселиться вместе со всеми, но она отказалась.

— Я никуда не отпущу вас! — провозгласил Карл. — Вы все мои друзья и будете жить у меня в доме!

— Карл, мы уже потратили весь свой запас нервных клеток у тебя на родине… Поэтому извини, но нам пора домой, — сказала Яна.

— Да, здесь мы уже развалили все, что могли, — согласилась Ася, имея в виду нашумевшее дело о закрытии фермы красоты и перенос приюта для животных в одну из подсобных построек замка.

На месте же приюта развернулись археологические раскопки. Сокровища, обнаруженные в подземелье, по праву принадлежали Штольбергам, так как могли расцениваться как клад, найденный на их частных землях и в присутствии одного из представителей рода. Яна открестилась от своей причастности к сокровищам, честно говорила полицейским, что ничего не знает об этом, так как страдает временными провалами памяти.

Карл тоже не проявлял никакого интереса к происходящему, впав в какую-то апатию после отказа Яны. Она же милостиво согласилась пожить у него в замке недельку. И теперь Карл считал каждый день, который она проводила в замке.

Сергей наконец-то воссоединился с Асей. Она была шокирована физическим состоянием любимого. Ей наконец-то рассказали всю правду о нападении на него маньяка.

Кристин, узнав, что в замке опять живут «эти сумасшедшие русские», прямо из больницы, не простившись, улетела в Париж. Там она от бессилия и злобы сидела в их совместной с Карлом квартире и резала его вещи на маленькие полоски.

Элеонора Мария и Франтишек Штольберги с большим гостеприимством принимали у себя русских друзей Карла.

— Ты необыкновенная девушка, — сказала как-то Яне Элеонора Мария, — я это сразу поняла, как только ты у нас появилась в замке. Я сразу почувствовала к тебе симпатию.

— Я тоже, — ответила Яна, развалившись как-то вечером на «аляпистом» диванчике в покоях у княгини.

— Ты освободила меня от этой безумной племянницы и тем самым спасла моего сына, правда, при этом ты разбила сердце Карлу… — укутываясь пледом, произнесла княгиня.

— Это получилось случайно, — честно отрапортовала Яна.

— Верю! Смею предположить, что мужчина в России, которого ты любишь, красив, умен, самодостаточен, мужественен, ответственен, серьезен, порядочен…

— Вы знаете Ричарда? — удивилась Яна.

Элеонора Мария рассмеялась:

— Я хорошо разбираюсь в людях. Я думаю, что мужчина с такими качествами никогда бы не оставил женщину, тем более тебя!

— Но он сделал это! — надула губы Яна.

— Я не верю. Есть другие причины.

— Эти причины — смазливая девчонка.

— Поверь мне, Яна, были более существенные причины.

— Я, честно говоря, даже не думала об этом… — растерялась Яна. — А какие могут быть причины?

— Это мне неизвестно, прости, дорогая! Твое пребывание в замке подходит к концу, и я хочу, чтобы ты знала, Яна, в любое время, вне зависимости от семейного положения моего сына, я буду рада видеть тебя у себя. Мы бы стали подругами.

— Аллилуйя! — воскликнула Яна. — Только ради этого стоило бы связать свою жизнь с Карлом. Если бы не…

— Понимаю, понимаю, — ответила Яне Элеонора Мария. — Мой сын тоже соответствует некоторым из ранее перечисленных качеств… Его беда в том, что он встретился тебе на твоем пути после того мужчины.

Карл свозил своих русских друзей на экскурсии в самые известные места своей страны. Они провели один день в Карловых Варах, посетили памятник ЮНЕСКО Чешский Крумлов — старинный город, побывали в других старых замках Чехии, были в Праге, прошлись по Карлову мосту к знаменитой Вацлавской площади, к часам с двенадцатью апостолами. Яне настроение омрачало только одно: то, что она не могла ответить Карлу взаимностью. Она плелась рядом с этим потрясающим красавцем и невольно отмечала про себя, что ни одна женщина не прошла мимо, не бросив на него заинтересованного взгляда. Несмотря на то что лицо его в данный момент находилось несколько не в форме.

Прощальный ужин проходил в замке торжественно и немного печально. Овальный старинный стол из красного дерева был накрыт бордовой скатертью с вышитым золотом узором. Все домочадцы и гости расположились вокруг стола с красивыми столовыми приборами из серебра, посудой из хрусталя и севрского фарфора.

Мирно потрескивали дрова в камине, горели свечи, электрическое освещение не включали, чтобы создать наиболее уютную атмосферу.

— Рады были принять вас у себя в замке! — сказал всем присутствующим Франтишек Штольберг.

— А еще более рады, что эта безумная пятерка русских завтра покидает пределы Чехии, — вторила ему Яна, потупив глаза. — Шутка.

Где-то вдалеке раздался звонок в дверь.

— Кого черт принес? — сказала Элеонора Мария и зажала рот рукой. — Ой, извините. Столько всего случилось за последнее время, что уже не ждешь ничего хорошего.

— Понимаем… — закашлялся Франтишек, пораженный ругательством жены.

Яна подмигнула ей, Карл давился от смеха. В каминный зал бесшумно вошел Лукаш.

— К вам начальник полиции, господин Патрик…

— Я была права, — вздохнула княгиня.

— Зови его сюда, — распорядилась Агриппина Павловна, поясняя: — У нас так принято: если пришел человек, когда вы едите, то его тоже надо посадить за стол.

— Еще один прибор, Лукаш! — скомандовала княгиня.

В зал вошел смущенный Патрик.

— Извините меня, не знал, что вы трапезничаете…

— Присоединяйтесь, — пригласил его Франтишек, — у нас прощальный ужин, завтра наши русские друзья покидают нас.

Карл поставил бокал на стол, темно-красное вино из подвала замка бросало блики на его бледное лицо. Сердце Яны сжалось.

— Да… я был не прав по отношению к вам, Яна, — произнес Патрик, присаживаясь за общий стол, — я приношу вам свои извинения, ведь, если честно, я вас подозревал в убийствах, совершенных в замке.

— Забыто! — тряхнула хвостом Яна. — Я бы на вашем месте тоже подозревала меня!

— Поймите меня правильно, сколько служу в полиции, но никогда не сталкивался с таким запутанным делом, с таким большим количеством жертв. Плохой я, видимо, полицейский, если на моей территории существовала узаконенная ферма для убийства женщин и расхищалась такая богатая сокровищница, а у меня были всего лишь смутные подозрения.

— Не скажите, ваш сотрудник Иржи здорово помог мне, он вовремя вызвал подкрепление, — сказал Карл.

— Все равно мне позор! Пора уходить на пенсию. Но мне бы и в голову не пришло связать воедино ферму красоты, приют для животных и замок Штольбергов.

— Это было трудно сделать без признания Хелены, — продолжила успокаивать поникшего полицейского Ася.

Внесли новые закуски, разлили всем вино. Присутствующие выпили, и Патрик заметно повеселел.

— Знаете, говорят, что несчастья не ходят поодиночке, так это точно про меня… Еще этот маньяк объявился, два трупа и один чудом уцелевший.

Патрик посмотрел на Сергея, уплетающего салат из зелени с сыром и оливками.

— Это чудо! — погладила его по голове Ася.

— Это крепкая голова! — постучал себя по лбу Сергей.

— Вы счастливый, — сказал полицейский, — чтобы жертва после нападения маньяка, который всегда доводит дело до конца, осталась жива, это невероятное везение! Вы находка для полиции, так как являетесь важным свидетелем преступления.

— Да, я знаю, — виновато почесал затылок Сергей, — только я уже сто раз давал показания, что ничего не помню. Рад бы помочь, да нечем. Я описал точно машину, развернутую на дороге и из-за которой я остановился. За рулем сидела женщина в платке…

— Я читал ваши показания, та машина числилась в угоне, а женщину мы не обнаружили.

— Но она была! Из-за кого бы я тогда остановился?

— А маньяка не помните?

— Нет…

— Как же вы тогда получили удар? — поинтересовался полицейский.

— Я объяснял сто раз: я сказал, что у меня в машине больной человек и мне необходимо проехать, затем я стал толкать застрявшую машину и все… острая боль… Потом я уже очнулся в комнате замка, куда меня донес Карл Штольберг. Как он это сделал, я тоже не помню…

— Странно… наш врач сказал, что это очень редкий случай потери памяти, когда не помнишь только одного человека, нанесшего удар. Да и эта исчезнувшая женщина…

— Вы что, не верите мне?! Я сам расквасил себе затылок? — возмутился Сергей.

— Верю, верю, мы отпустили вас, потому что следственный эксперимент показал, что человек не способен сам себе нанести такие увечья.

— Женщина могла испугаться и уехать! — твердо заявила Ася. — Вот кто является главным свидетелем, и вот кого вы должны искать! Тем более что она преступница, хотя бы потому, что угнала машину!

— А мне в этой истории больше всего жалко Асю, — подала голос Агриппина Павловна, — бедная девочка в Москве натерпелась страху, став свидетельницей жуткой расправы маньяка над девушкой, хоть та и не заслуживала хорошего, но такое…

Патрик просиял.

— Можете не верить в такие совпадения, но мы связались с Москвой, чтобы они поделились информацией о маньяке. Почему-то решили, что он из России, может, потому, что жертвами его были двое российских граждан? Оказывается, что по способу убийства и по ряду других специфических особенностей стало ясно, что это один и тот же маньяк! Вот такая ирония судьбы. Ася приехала в Чехию, и маньяк приехал в Чехию.

Ася побледнела, а у Яны по спине пробежали мурашки. Она не верила в такие совпадения.

— В Москве, кстати, преступления прекратились, а у нас появилась еще одна жертва, местный житель. Наш городок небольшой, и существуют хорошие шансы поймать маньяка. Сейчас из Москвы вылетят два специалиста, ведущие это дело, и я надеюсь, что мы совместными усилиями схватим этого мужчину. Но что-то я разговорился, видимо, из-за вашего хорошего вина, это же секретная информация. Главное, не спугнуть маньяка и лишний раз не разозлить его, спровоцировав на очередное преступление.

— Какая же это секретность? — фыркнула Яна. — Когда в газетах пишут о его злодеяниях в полном объеме и со всеми подробностями?

— В каких газетах? — оторопел Патрик. — Нигде об этом не печаталось, мы все держим в полном секрете.

Пол поплыл под ногами Яны. Перед глазами встало улыбающееся лицо Надежды.

«У нее же погиб парень, Сергей — один из русских туристов, об этом писали все местные газеты…» Господи! Да она же просто больная! Как я не догадалась обо всем… Надя призналась мне в том, что любила свою подругу Варвару как женщину. Разве это нормально? Она считает себя мужчиной и действует, как мужчина, только со своей извращенной психикой. Когда-то она прилипла со своей любовью к Варваре, сейчас, по-моему, она прилипла к моей Асе. Ася неспроста в Москве стала свидетельницей преступления, и теперь эти злодеяния повторяются в другой стране! Таких совпадений не бывает! Наверное, она следила за ней. Какая гадость! Ася с Сергеем поехали в Чехию, она последовала за ними. Совершенно верно, она захотела избавиться от Сергея, как от соперника, поэтому и напала на него. Нет никакой странной амнезии у Сережи. Та женщина в машине и была Надежда. Она же является и маньяком-убийцей. Она дождалась момента, когда Сергей отвернулся, и нанесла свой удар, затем прикончила его попутчицу. Что помешало ей до конца прибить пострадавшего, неизвестно. Скорее всего, ее спугнули, или она решила, что с такой травмой головы в лесу он все равно не выживет».

Яна зашаталась и чуть не упала со стула.

— Тебе нехорошо? — забеспокоился Карл. — Яна, что с тобой, на тебе лица нет!

«Какая у нас мирная, семейная идиллия…» — вспомнила Яна слова Надежды, когда они вместе распивали чай в приюте для животных. «Меня тошнит… Она думала, что избавилась от Сергея и заполучила наше расположение и симпатию Аси. Надо отдать ей должное, на ферме красоты она нас, конечно, спасла. Какая у нее физическая форма и спортивная подготовка! Я же видела, с какой легкостью Надя расправилась с Линой, и, конечно, тогда ни в чем ее не заподозрила. Но сейчас становится все ясно. Надя рванула на злополучную ферму красоты вслед за объектом своего вожделения — Асей. Теперь понятно, почему очередной жертвой маньяка стал мужчина, отправивший Надежду на ферму. Она купила его, этого несчастного, а потом он был убит. Она не хотела лишних разговоров о том, что готова была платить любые деньги, лишь бы попасть на ферму красоты. Она убивала свидетелей…»

— Ей нехорошо, — встревожилась Ася.

«Надя добилась своей цели, убрала Сергея, приблизилась к Асе, почему же тогда она не поехала вместе с нами жить в замок? — продолжала думать Яна и тут же сама себе ответила: — Я же рассказала при всех, что Сергей выжил в той заварушке, и то, что он находится в замке Штольбергов».

— Вам никогда не поймать маньяка-убийцу… — глухо, словно из-под земли, сказала Яна, — вам никогда не поймать этого мужчину…

— Ну, зачем же вы так, — смутился Патрик, — я понимаю, что вы небольшого мнения о нашей полиции, но у нас есть шансы…

— Вам никогда не поймать этого мужчину, потому что это женщина! — выпалила Яна.

За столом воцарилось гробовое молчание, затем посыпалось множество вопросов от всех присутствующих за столом.

— Что ты несешь? Я же говорила, что ей нехорошо. С чего ты взяла? Ты бредишь? Почему женщина?

Только один Патрик внимательно посмотрел на Яну и спросил:

— Госпожа Цветкова, у вас есть какие-нибудь сведения?

Яна выдала им все, что минутой раньше пришло ей в голову, завершая речь такими словами:

— Надя впала в шоковое состояние, когда узнала, что Сергей выжил, кроме того, он является единственным человеком, который может опознать в ней ту женщину в машине, исчезнувшую с места преступления!

Все сидели пораженные. Вдруг Сергей хлопнул себя по лбу и прокричал:

— Я вспомнил! Точно, это была та женщина, которую я уже встречал в Москве! — И он рассказал, как оказался на дороге с поваленным деревом, как из леса вышла женщина, странно смотревшая на него и предложившая свою помощь.

— Я еще тогда удивился и рассмеялся, как, думаю, она собирается мне помогать? Сама будет тащить это дерево? Значит, она и точно преследовала нас с Москвы?

— Да, тогда на дороге Надежде не удалось подойти к тебе со спины незамеченной, она повторила попытку в Чехии, — ответила Яна.

— Этого не может быть! — выдохнула Ася.

— Самое интересное, что это можно проверить. — Яна, казалось, уже полностью пришла в себя и выглядела очень спокойной. — Ася, скажи Патрику адрес, где остановилась Надежда. Она легко сняла номер в одной из гостиниц, ведь пивной фестиваль уже закончился.

Ася встала из-за стола и молча выбежала из зала. Вернулась она с листком бумаги.

— Вот адрес гостиницы, где остановилась Надежда… и номер ее комнаты с телефоном.

— Позвоните ей и скажите, что хотите прийти к ней в гости, — попросил Патрик.

— Я не могу… — Ася жалобно посмотрела на полицейского.

— Эта женщина — маньяк, убийца! — настаивал Патрик.

— Она спасла мне жизнь…

— Ася, о чем ты? Она убила стольких людей! Она чуть не убила Сергея! — закричала Яна. — Я, твоя подруга, говорю тебе, что я не ошибаюсь. Этот маньяк — женщина, считающая себя мужчиной! Подумай, и тогда все сойдется!

— Кроме того, я не собираюсь арестовывать невинного человека, — успокоил Асю Патрик, — мы все проверим.

Ася взяла телефонную трубку и дрожащим пальцем набрала номер телефона Надежды.

— Надя? Это Ася… Я тоже рада… Да. Я хочу навестить тебя… я соскучилась, поболтаем. Сейчас соберусь и приду… Жди.

Ася отключила связь и подняла глаза, полные отчаяния, на окружающих ее людей.

— Она ждет… она очень обрадовалась моему звонку.

— Ты молодец, Ася, — похвалила ее Яна.

Патрик взял бумажку с адресом.

— Я могу чем-то… — начал было Карл.

— Нет.

Все погрузились в томительное ожидание. Никто не хотел ни о чем думать и ни о чем говорить. Через два часа позвонил Патрик, трубку взял Карл Штольберг. Он внимательно слушал, потом сказал лишь одну фразу на чешском языке, но по изменившемуся выражению темных глаз Яна поняла, что дело плохо.

— А ты оказалась права, — тихо обратился к ней Штольберг, закончив разговор с полицейским, — они взяли ее… при Наде нашли все улики и орудия убийства тоже…

— Боже… — выдохнула Ася.

— Вот теперь этой истории конец! — радостно заключила Яна.

Глава 32

Элеонора Мария Штольберг вместе со своим сыном Карлом подъехали к своему замку. Они отсутствовали дома целый день. С утра они отвезли Яну с друзьями в аэропорт, потом полдня провели в мэрии города по своим делам, затем пообедали в ресторане. Княгиня чувствовала, что сына надо отвлечь от грустных мыслей, что он не спешит в опустевший без Яны дом, и старалась развлекать его, как могла.

Они вошли в холл своего замка и остановились как вкопанные. Весь замок блестел, сиял и переливался, словно добрый волшебник пролетел внутри и дотронулся до всего в замке, позолотив своей волшебной палочкой.

— Сын, мы попали домой? — спросила Элеонора Мария.

Навстречу им уже спешил Франтишек в домашнем халате и шлепанцах.

— Удивлены? — улыбался он.

— Что здесь произошло? Мы отсутствовали всего день, а такое впечатление, что целый год? — поинтересовался Карл, проходя в гостиную и осматриваясь.

— Вы не поверите! Сразу же после вашего отъезда замок наводнили какие-то люди из фирмы по уборке и благоустройству жилища, нанятые хорошо вам знакомой Яной Цветковой. Что тут началось! Они поменяли все портьеры на окнах на более светлые тона и современные ткани, провели дополнительное освещение в замке, укрепили шатающиеся перила и ступеньки. На высоких лестницах эти люди добрались до потолка и вымыли каждую хрустальную подвеску в огромных люстрах. Если бы вы видели, какая черная была вода, их, оказывается, не мыли много лет! Вы видите, как люстры засияли?! Сразу стало так светло и просторно! А всего-то следовало почистить хрусталь… Хотя нашему бывшему распорядителю замка было не до выполнения своих прямых обязанностей, он занимался хищением имущества… Кстати, звонили из сокровищницы. В одном из отсеков подземелья, расположенном ближе к поверхности, с более-менее свежим воздухом, обнаружили полотна картин из нашего замка. Все подлинники. Сейчас туда вызывают экспертов, и мне тоже надо будет присутствовать при описи.

— Замок засиял, словно сказочный… — проговорила Элеонора Мария. — Яна обещала нам заняться благоустройством замка, как она выражалась, «внести живительную струю», и хоть и уехала сама, но слово свое сдержала. Солнечная девушка! Мне она всегда нравилась. Как преобразился замок! Теперь хочется здесь жить, смеяться, радоваться!

Княгиня не заметила, что ее сын молча поднялся к себе в комнату и закрылся там.

Москва встретила прилетевших из Чехии туристов холодным ливнем и желтеющей листвой.

— Здравствуй, родина! — сказала Яна, спускаясь по трапу, как всегда в самолетах, пьяная от выпитого коньяка, дабы убить страх.

— Родина встретила нас неприветливо… — проворчала Агриппина Павловна, кутаясь в легкую кофточку.

— Чехия — прекрасная страна, — подал голос немногословный Борис Ефимович, — красиво там, много зелени, климат хороший.

Яна задумалась.

— Да? Странно, я ничего этого не заметила, видимо, не до этого было.

— Придется тебе еще раз съездить в замок к Карлу, тем более что он тебя так звал, — подмигнул Яне Сергей.

— Не совращай мою подружку! — возмутилась Ася. — Она молодец! Удержалась…

— Ага! Последнюю ночь провела у меня в комнате, — засмеялась Агриппина Павловна, — думала, что я не догадаюсь, что она прячется от своего красавчика, боится не устоять!

— Что вы такое говорите?! — возмутилась Яна. — Я просто хотела с кем-нибудь поболтать.

— Это плохой признак, — покачала головой Агриппина Павловна, — похоже, что мой Ричард может отдыхать…

— Наоборот, это здорово! — заступилась за подругу Ася. — Яна тоже человек и вполне может увлечься достойным мужчиной! Не все же вашему Ричарду от жены бегать? Молодец, Яна, я тебя поддерживаю! Сейчас мы все успокоимся и возвращаемся к Карлу!

— Тьфу! — Агриппина Павловна была явно недовольна выступлением Аси.

— Успокойтесь все! — улыбаясь весьма загадочно, приказала Яна. — Я приехала с твердым намерением вернуть Ричарда, и на этот счет есть у меня одна мысль…

— Вот только не надо опять что-то задумывать! — взмолилась Ася. — Мы еще от чешских приключений не отошли.

— Кто бы говорил! Роковая женщина, пользующаяся популярностью у маньяков!

Ричард сидел один в своем большом и таком пустом доме, просматривал какие-то документы, сметы, договоры, которые не успел подписать на работе, и пил коньяк. Он в последнее время вообще ничего не успевал, даже выпить кофе, приготовленный секретарем, пока он был еще горячий. Его мысли были где-то далеко, он стал рассеянным и невнимательным. На столе валялась вчерашняя недоеденная пицца в коробке из одного итальянского ресторана. Ричард сейчас питался от случая к случаю, предпочитая рестораны с закрытыми кабинетами, чтобы его не беспокоили. Он не спешил домой, так как знал, что дома его никто не ждет. Короче говоря, его жизнь пошла под откос. Сейчас Ричард просто пил коньяк, не закусывая, и тупо смотрел в документы, ничего не понимая в них, только печати расплывались перед глазами мутными пятнами.

По всему дому раздался мелодичный звонок от входной двери. Хозяин дома очнулся от грустных мыслей и поплелся открывать дверь. За решетчатой оградой он увидел силуэт Яны в коротком плаще из кожи красного цвета и брюках. Она держала над головой зонтик и нетерпеливо кричала:

— Открывай скорее дверь, я же совсем промокла!

Войдя в холл, Яна отряхнула зонтик и волосы, обдав Ричарда холодными брызгами.

— Как я давно не была в доме! Как же ты запустил хозяйство! Словно не жилое помещение.

— Я знал, что ты вернулась. Честное слово, рад, что с тобой все хорошо…

— И это все, что ты можешь мне сказать? Все?! После того, как меня едва не сделали проституткой, почти засадили в тюрьму и два раза чуть не убили?! После того, как твой сын подвергся нападению маньяка, а мою лучшую подругу Асю едва не убили зверским способом?!

— Вот я и говорю, хорошо, что все хорошо закончилось.

— Ну, да… — прошлась Яна по гостиной, скидывая плащ на одно из кресел и усаживаясь в другое, — ты у меня всегда был немногословным.

— Только приходить тебе сюда не следовало, — мрачно добавил Ричард, отводя взгляд черных глаз.

— Да что ты? Знаешь, я вообще решила вернуться домой. Что-то я не вижу, чтобы ты веселился в мое отсутствие.

Ричард хотел что-то ответить, но ему помешал пронзительный телефонный звонок.

— Звонят, — проговорила Яна, отбив тонкими длинными пальцами какую-то мелодию по полированной поверхности стола.

Ричард поднял трубку, извинившись перед Яной.

— Алло?

Яна смотрела на его смуглую шею с подрагивающей жилкой, на родной профиль со шрамом, на вьющиеся темные волосы, лежащие на вороте домашнего джемпера, и сердце ее наполнилось нежностью и любовью. Ричард слушал, лицо его побледнело, и шрам на щеке начал подергиваться.

— Хорошо… — хрипло сказал Ричард в телефонную трубку после пяти минут молчания и отключил связь.

Он медленно развернулся к Яне.

— Я понимаю, что ты здесь чувствуешь себя, как дома, но тебе все равно пора уходить. Понимаешь, ничего не изменилось…

— Почему ты с таким упорством выгоняешь меня? — улыбнулась Яна. — Ты перепуган насмерть, Дик. И настал день, когда ты должен мне объяснить все. Хочешь, я скажу тебе дословно все, что ты слышал в телефонной трубке?

Яна прокашлялась и начала говорить низким голосом с выражением:

— Следующие сто кусков мы ждем там же, где получали все предыдущие. Не делай глупостей, и тогда все будет хорошо. Если сообщишь в милицию, получишь своего заместителя Игоря Андреевича по кусочкам. Слушайся нас, Ричард, иначе мы уничтожим твою семью, и неважно, что ты развелся с женой и не видишь сына. Все равно это была твоя семья, и, если будешь брыкаться, мы отыграемся на них.

Ричард оторопело смотрел на Яну.

— Ты… ты откуда знаешь, что мне сказали?

— Я пишу им тексты…

— Кому?!

— Тем подонкам, которые шантажируют тебя, которые разрушили наш брак и нашу жизнь. Знаешь, я потрясающая женщина! Сама часто удивляюсь своему уму, красоте и сообразительности…

— А как насчет скромности? — поинтересовался Дик.

— Насчет скромности у меня тоже все в порядке! — парировала она, наливая себе бокал вина для храбрости. — Когда я в Чехии занималась своими делами и делами для пользы общества, я познакомилась с одним потрясающим мужчиной…

— Можешь дальше не продолжать, — прервал ее Ричард, — мне не нужны от тебя объяснения, ты свободна от всех обязательств передо мной.

— Спасибо, конечно, но мне объясняться перед тобой не за что. Этот мужчина князь Карл Штольберг.

— Кто?

— Князь.

— Мы теперь по князьям ударяем? А нам, смертным, можно попытать своего счастья рядом с такой роскошной женщиной?

— Вы уже имели честь жить со мной и не оценили своего счастья, — отмахнулась Яна. — Карл Штольберг здорово мне помог, оказался порядочным человеком, который… — Яна скромно опустила глаза, — который объяснился мне в любви.

— Поздравляю, — мрачно произнес Ричард.

— Мне было предложено стать княгиней, — продолжала добивать Ричарда Яна.

— А владычицей морской тебе не было предложено стать?

— Не юродствуй, — сказала Яна, — и где-то в глубине мозга у меня мелькнула мысль, что, если я понравилась одному из самых завидных женихов Европы, не мог никто другой так просто взять и отказаться от меня. Короче говоря, у меня поднялись самомнение и самооценка.

Еще его мать княгиня Элеонора Мария натолкнула меня на мысль о том, что у тебя должны были быть веские причины, чтобы так подло поступить со мной… И я начала анализировать. Ты вел себя странно, ты стал другим человеком в один момент. Когда я нажала на тебя, чтобы ты сказал мне причину, из-за которой ты расстаешься со мной, ты познакомил меня с Лизой… бедная девушка, но она не впечатлила меня. И ты сидел такой безучастный и нервный, но отнюдь не влюбленный до безумия, чтобы разрушить семью. И Ася, и Сергей заметили, с каким энтузиазмом ты выгонял меня из дома, и как ты облегченно вздохнул, когда я ушла и пригрозила, что больше никогда не вернусь. У Агриппины Павловны тоже сложилось такое впечатление, будто ты провоцируешь меня специально, чтобы я ушла от тебя. Мне бы еще тогда задуматься, почему ты с таким рвением пытаешься вычеркнуть меня из своей жизни? Потом у меня мелькнула мысль, что ты боишься. Боишься чего? За нас с сыном, так как ты старался даже не видеть его, что уж совсем было не похоже на тебя.

А затем ты предложил помощь, открыв счет на предъявителя, чтобы никто другой не знал, что ты поддерживаешь отношения с бывшей семьей. Прилетев из Чехии, я… Одним словом, Сергей по моей просьбе вспомнил молодость и взломал все твои коды и шифры… Мы с ним заметили одну интересную особенность. За последние месяцы ты пять раз снимал крупные суммы денег, эти снятия денег со счетов совпали с твоим резким охлаждением к моей персоне. Суммы эти всегда были одинаковые — в сто тысяч долларов.

Тебя шантажировали, дорогой и глупый мой человек, и угрожали причинить вред семье. Ты не нашел ничего более умного, как взять и избавиться от нас! Я ненавязчиво поспрашивала у твоих близких и знакомых, не исчезал ли кто-нибудь из твоего окружения? И ты знаешь, оказывается, два месяца никто не видел твоего заместителя Игоря Андреевича. Насколько я его знаю, этот человек — настоящий трудоголик, он больше пяти дней и отпуск-то не берет. Я помню, как ты буквально выгнал его с работы, засунув ему в руки билет на самолет и путевку куда-то на море. И этот человек пропадает где-то два месяца?! У Игоря Андреевича нет семьи, поэтому предъявить какие-либо претензии, материальные и моральные, могли только к тебе, как к его другу и начальнику. Дик, как ты мог повестись на уловку этих бандитов?! Ты разрушил все! Ты отдаешь им деньги! А человек, которого ты стараешься спасти, продолжает оставаться в плену! Ты представляешь, что с ним может быть? Ты что, не знаешь, что следует сразу обращаться в полицию, то есть в милицию?

Ричард с лицом такого же цвета, как и его серый джемпер, сел рядом с Яной, тоже налив себе вина.

— Когда мне первый раз позвонили люди с угрозами и сообщили, что они взяли в плен Игоря Андреевича, потребовав за него выкуп, меня сразу же предупредили, чтобы я не обращался в милицию, иначе моему заместителю будет нанесен физический ущерб.

— Это известное требование любых шантажистов.

— Как у тебя все просто! — взорвался Ричард, было видно, что он находится в состоянии нервного стресса не один день, а много больше. — Между прочим, я сразу же позвонил в следственное управление и попросил встречи со своим знакомым следователем Евгением Павловичем. Думаешь, что ты одна такая умная?

— Я знаю его! Ну и что?!

— Когда я подъехал к управлению и вышел из машины, ко мне подошел парнишка с небольшим пакетом. Он сказал мне, что эта посылка предназначается мне, и открыть ее я должен сразу. Парнишка испарился, а я… я открыл пакет, — Ричард выпил вина и сглотнул, — там лежали ухо… ухо Игоря и записка, что еще один шаг и его убьют. Я не знаю, что бы сделала ты, но я не хотел становиться убийцей своего друга… Мне не было жалко денег, и я согласился им платить. Каждый раз я надеялся, что они вернут человека. Они угрожали и моей семье. Да, я отказался от вас, но у меня перед глазами стояло это отрезанное ухо. Я не мог объясниться с тобой, я знал, что ты сразу развернешь бурную деятельность и усугубишь положение. Я хотел сохранить вас! Я пытался найти пути решения этой проблемы и пока не нашел!

— Может быть, это ухо не Игоря Андреевича, а отрезанное от трупа? — робко предположила испугавшаяся Яна.

— Я провел экспертизу, это мне не запрещали. Самое страшное, Яна, в том, что это действительно ухо Игоря…

Ричард обхватил голову руками. Яна нахмурилась:

— Вот ведь звери! Я догадалась, что тебя шантажируют, и что Игорь пропал не просто так, но я и предположить не могла, что все настолько серьезно… Я подговорила Сергея позвонить тебе и сказать этот текст, а сама в это время хотела понаблюдать за твоей реакцией. Неужели я настолько попала по тексту к их звонкам? — удивилась Яна, разливая оставшееся вино в бутылке.

— Да… очень близко.

— А почему ты не удивился, что тебе позвонил другой человек?

— Мне звонил не один человек, кажется, три, сегодня я решил, что звонит четвертый, поэтому не удивился, — ответил Дик.

— Значит, их шайка…

— Минимум трое, — согласился Ричард.

— Вдруг они уже давно убили Игоря?

— Скорее всего. Я уже думал об этом, — грустно согласился Дик, — но, пока есть хоть малейший шанс, я не хочу рисковать.

— Я понимаю тебя! Но они не вернули его через два месяца, не вернут его и впредь!

— Если мы что-нибудь предпримем, Игоря сразу убьют.

— Его в любом случае убьют! А так появится хоть маленький шанс на спасение. Нет, Дик, мы должны что-то предпринять. Тебе нельзя появляться в полиции, тьфу, все еще нахожусь под впечатлением чешских событий, в милиции, следовательно, туда пойду я. Я инкогнито где-нибудь на нейтральной территории поговорю с Евгением Павловичем. Может быть, он сталкивался с такими случаями и подскажет нам, что делать?

— Яна, я боюсь за тебя. Если пропадешь и ты, я не переживу!

— Я не пропаду, хватит мне приключений в Чехии. Я буду осторожна, и мы не будем встречаться, чтобы нас не заподозрили в сговоре. Вдруг за тобой наблюдают? Не надо звонить друг другу. Тебе по электронной почте от Сергея придет послание, которое никто не прочтет, кроме тебя. Где ты обычно передаешь деньги?

Ричард назвал Яне адрес заброшенного склада на окраине города.

— Когда они должны звонить снова?

— Они никогда не предупреждают, но есть некоторая периодичность, через две недели.

— Когда истекают две недели?

— Через два дня.

— Времени на подготовку остается мало, — нахмурилась Яна и, встав, решительной походкой направилась к выходу.

— Яна… Ты думаешь, что мне было легко? Да, ты права, я должен был предоставить убедительную причину того, почему я от тебя ухожу. Я договорился с этой несчастной девушкой Лизой, чтобы она сыграла роль моей возлюбленной. Сыграла она ее, кстати, бездарно. Я не знаю почему, но она на самом деле стала на что-то надеяться…

— Ну, не скромничай, Дик! Ты у нас такой милашка! Женщины просто тают, глядя на тебя! — поехидничала Яна.

— Ты представляешь, что было со мной, когда я узнал, что Лизу убили?! Я сразу же связал это преступление с шантажистами! Я терзался, что втянул ее в это дело. Я думал, что ее убили, чтобы начать осуществлять свои угрозы. И еще я думал, что на месте Лизы могла оказаться ты!

— Поэтому ты стал обращаться со мной еще грубее, когда я пришла поддержать тебя после гибели Лизы? — спросила Яна.

— Совершенно верно.

— Тебе не в чем себя упрекнуть. Сейчас доказано точно, что смерть Лизы никак не связана с тобой, что она действительно стала жертвой маньяка, вернее, маньячки…

— Это теперь легко говорить…

— Все будет хорошо! Мы скоро снова будем жить все вместе в этом доме. Смотри иногда свою электронную почту. Никуда больше не звони и не старайся ничего узнать, — сказала Яна и вышла из дома.

Через день Ричарду по электронной почте пришло странное сообщение.

«Видела ваше объявление в колонке знакомств. Одинокие разведенные мужчины очень интересуют меня, Красную Шапочку. У вас есть надежда встретить свою половину, Красная Шапочка говорила с охотниками по этому поводу. Если еще кто-то отзовется на ваше объявление, сообщите мне, Красной Шапочке, что мне нечего ждать, будьте честны с бедной девочкой, не ведите двойной игры. Сообщите очень просто по адресу… Ваша навеки Красная Шапочка. А сейчас щелкните два раза кнопкой под цифрой «два», если вы не хотите, чтобы Серый Волк сожрал все файлы в вашем компьютере».

Ричард быстро нажал два раза на кнопку с цифрой «два», и все послание мгновенно исчезло. Он нервничал и ждал очередного звонка от похитителей, чтобы дать ответ Красной Шапочке.

И этот звонок раздался вечером в его одиноком доме.

— Ты все еще хочешь видеть своего друга? — спросил грубый голос одного из похитителей.

— Вы обещали отпустить…

— Мы отпустим твоего друга, нам не хватило денег. Еще сто тысяч.

— Это будут последние деньги, — предупредил Ричард, понимая, что в этой игре не он устанавливает правила.

— Конечно, брат, — раздался голос с издевкой.

— Я могу поговорить с Игорем?

— Нет.

— Почему я должен верить вам, что он жив? — спросил Ричард.

— Сто тысяч, как всегда, сегодня ночью, или твой дружок оглохнет на второе ухо.

Связь оборвалась.

Ричард прошел в свой кабинет и включил компьютер. По указанному адресу пошло письмо следующего содержания:

«Уважаемая Красная Шапочка. Встретил другую девушку, о чем и сообщаю вам по вашей просьбе. Ваши охотники были правы, я встретил свою вторую половину сегодня вечером».

Через пять минут пришел ответ.

«Спасибо за честность. Ушла утешаться с охотниками. Всегда ваша Красная Шапочка. Нажмите два раза на кнопку с цифрой «два», иначе рискуете заразить свой компьютер вирусом и пожизненно получать послания от безутешной Красной Шапочки»

Ричард нажал на требуемую кнопку, и вся его переписка с виртуальной Красной Шапочкой исчезла, словно ничего и не было.

— Сергей — просто гений, — произнес Ричард и погрузился в томительное ожидание. Сейчас он уже ничего не решал, как и Серый Волк, как и Красная Шапочка. Сейчас действовали охотники, то есть бойцы ОМОНа.

Эпилог

— Дом!! Милый дом!! — провозгласила Яна, плюхнув сумку на пол.

Яна вместе с ребенком, Агриппиной Павловной и Борисом Ефимовичем вернулись в свои родные стены.

Органы милиции блистательно провели задержание всех членов преступной шайки, которая занималась шантажом крупных бизнесменов и просто богатых людей. Они нашли самый подлый способ обогащаться. Игорь Андреевич был запрятан в загородном доме вместе с еще одним насмерть перепуганным мужчиной, который приходился родным братом какого-то нефтяного промышленника. А испугаться было чему, хотя бы измученному виду Игоря Андреевича, который находился в плену два месяца и уже лишился уха.

Сам Игорь Андреевич, как ни странно, держался молодцом, несмотря на увечье и общее истощение организма.

Яна с Ричардом навестили его в больнице. Игорь Андреевич уже работал на ноутбуке.

— Ты смотри! Нигде ему покоя нет! Опять работает! — сокрушенно произнес Ричард, ставя пакет с гостинцами на тумбочку.

— Ага, наверное, для него самым тяжелым в плену было остаться без работы, — согласилась Яна. — Ты не предлагал бандитам, пока они ждут выкупа, подстричь лужайки, перестелить крышу, покрасить стены?

— Смейтесь, смейтесь, — ответил Игорь Андреевич с перебинтованной головой.

— Как себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Ричард.

— Нормально. Скажи, Яна, как женщина, отсутствие уха — страшный физический недостаток или пустячок? Имею я шанс закадрить одну симпатичную студентку медицинского института, которой дали вести мою историю болезни?

— Я думаю, что самым страшным физическим недостатком является отсутствие ума, — философски заметила Яна.

— Ты не все знаешь, — подмигнул Игорю Ричард, — я, когда получил посылку с ухом, в милицию не пошел, боясь получить еще какую-нибудь часть твоего тела…

— Даже страшно подумать о том, что бы ты мог получить… — сказал Игорь Андреевич.

— Пошляки, — пожала плечами Яна.

— Так вот, в лабораторию я все-таки пошел, где мне и сказали, что ухо твое. Тогда было принято решение подвергнуть эту отрезанную часть тела глубокой заморозке. Была надежда увидеть тебя живым, а следовательно, ухо могло тебе еще понадобиться.

— Ты хочешь сказать…

— Ты поправляйся, приходи в себя, а ухо тебе пришьет обратно один из лучших хирургов-пластиков, уж я-то об этом позабочусь, не беспокойся! — похлопал его по плечу Ричард.

Игорь Андреевич улыбнулся.

— А я-то уже придумывал разные истории, в которых я потерял это ухо, чтобы поразить воображение этой студентки.

— Бедная девушка, — закатила глаза Яна, — я думаю, что ты и без своих историй покоришь ее.

— Я надеюсь, ты на меня не в обиде? — спросил Дик. — Я, честное слово, делал все, чтобы тебя вернули живым.

— О чем ты говоришь, Ричард?! — возмутился Игорь Андреевич. — Таких друзей, как ты, надо еще поискать! Я переживал, что не стою и ничтожной части тех денежных средств, которые они у тебя выкачивали!

— Я сейчас заплачу! — произнесла Яна. — Вам остается назвать друг друга братьями и поцеловаться.

— Знаешь, кого я больше всего жалел в плену? — спросил у жены шефа Игорь Андреевич, весело улыбаясь.

— Кого?

— Бандитов. Они, бедняги, шантажировали Ричарда, не зная его жены! Я был уверен, что рано или поздно им всем придет конец. И позаботится об этом Яна Карловна Цветкова.

— Это точно! — засмеялся Ричард. — Она бы взялась за них раньше, да, к сожалению, находилась за границей — занималась там делами. Яна раскусила мою маскировку и предприняла ряд решительных действий, которые и привели к твоему освобождению, — подтвердил Ричард.

— Ну, я действовала не одна… мне помогли Евгений Павлович, Сергей, бойцы ОМОНа, — скромно опустила глаза Яна.

— Да, хорошо, что я не успел создать семью, а то моим родственникам пришлось бы туго, — проговорил Игорь Андреевич.

— Это точно! Но не забывай, что сейчас у тебя есть все шансы поразить воображение студентки, — напомнил ему Ричард.

Так завершилась эта странная и страшная история, вернее, несколько историй, тесно переплетенных между собой. Судьбы Надежды, Ренаты, Хелены и ее сообщников, если честно, Яну не волновали. Ей было достаточно знать, что они не на свободе. Она вернулась в свою стоматологическую клинику «Белоснежка», появляясь на работе не чаще двух раз в неделю. Она продолжала бывать у своих друзей из детективного агентства, изредка помогая им и ожидая какого-нибудь запутанного и интересного дела. Она часто встречалась со своей лучшей подругой Асей, и они болтали о жизни, о детях, о мужчинах. Сергей укатил опять в неизвестном направлении, периодически звоня Асе из разных стран мира с обещаниями вернуться к ней и девочкам на Рождество. Яна развелась с Борисом Ефимовичем, но не вышла вновь замуж за Ричарда. Словом, все было как прежде, и только пронзительно-изучающий взгляд Агриппины Павловны иногда смущал Яну.

— Ты все еще думаешь о нем? — как-то спросила домоправительница у Яны.

— О ком?

— Не строй из себя дурочку, ты понимаешь, о ком я говорю, о том красавце-герцоге из замка! — заявила домоправительница, подозрительно смотря на Яну.

— Он князь! Почему ты так негативно к нему относишься? Ты даже по имени его не называешь, хотя знаешь его!

— Потому что он посмел посягнуть на ваше с Ричардом счастье.

— Карл ни в чем не виноват! Он не виноват в том, что с лихвой обладает всеми качествами, которые могут кружить головы женщинам! — парировала Яна.

— Ричард не разговаривал с тобой? — поинтересовалась Агриппина Павловна.

— О чем?

— Он подходил ко мне, удрученный твоим состоянием, и спрашивал, не произошло ли чего с тобой в Чехии?

— Ты ничего не сказала? — с замиранием сердца спросила Яна.

— Конечно, нет.

— Спасибо. Ты же знаешь, что у нас с Карлом ничего не было, — покраснела Яна, облегченно вздохнув.

— Дело не в том, было или не было, а в том, хотела ты этого сама или нет.

— Ну уж нет! В свою голову, в свои мысли и желания я вас не пущу! — воскликнула Яна. — Люди тем и отличаются от животных, что должны уметь справляться со своими эмоциями и желаниями! Мало ли кому что хочется!

— Это ты-то умеешь справляться со своими эмоциями?! Да ты иногда такое делаешь, словно у тебя в голове и вовсе ничего нет!

— Между прочим, я не связалась с Карлом Штольбергом только из-за того, чтобы не сделать больно Ричарду, потому что я его люблю! — выпалила Яна, и ей как-то сразу стало легче на душе.

— Вот это я и хотела услышать, — облегченно вздохнула домоправительница и степенно удалилась по своим хозяйственным делам.

Яна задумалась о своих чувствах. Что кривить душой, она иногда вспоминала Карла. Да и какая женщина не была бы польщена вниманием такого аристократа, повстречавшегося ей на жизненном пути? Но требовать себе медаль за то, что она устояла перед Карлом, Яна не хотела. Ей было грустно, сердце Яны разрывалось. Ей часто снился один и тот же сон: она находится в запертой комнате замка Штольбергов. В той самой гостевой комнате, в которой она жила несколько дней. Шторы, балдахин над кроватью, накидки на креслах в комнате начинают самовозгораться на глазах. Яна мечется по комнате, подбегает к запертой двери и барабанит в нее кулаками что есть силы. Дверь не открывается, Яна задыхается в дыму. И когда уже вся комната объята пламенем, дверь внезапно распахивается, и сквозь дым и огонь Яна видит Карла. Князь в крови и весь перепачкан сажей. Он тянет к ней руки, Яна тоже протягивает ему руки. Ей надо сделать всего один шаг сквозь огонь… Яне было всегда так страшно во сне, что она просыпалась, так и не узнав, сделала она этот шаг или нет.

Однажды зимним вечером Яна с Ричардом собирались в ресторан на ужин в романтической обстановке, со свечами и живой музыкой. Агриппина Павловна вошла в их спальню и, с удовлетворением осматривая красивое вечернее платье Яны цвета спелого мандарина и блестящие золотые туфли, проговорила:

— Яна, к тебе пришли двое мужчин из чешского посольства.

Сердце Яны забилось, а щеки предательски покраснели. Ричард хмуро посмотрел на нее темными глазами, застегивая пуговицы на рубашке серебристого цвета.

— Пойдем, дорогой, узнаем, зачем к нам пришли, — предложила Яна, чтобы Ричард не думал, что у нее есть от него секреты.

Они вместе спустились в гостиную, где в кожаных креслах сидели двое мужчин в дорогих строгих костюмах. Они встали, и один из них спросил:

— Яна Карловна Цветкова?

— Да, это я! — лучезарно улыбаясь, ответила Яна, сверкая брильянтами в ушах.

— Прекрасно выглядите, — отвесил ей комплимент второй мужчина, с опаской косясь на мрачного типа, маячившего за плечом Яны.

— Спасибо.

— Я — Александр Владимирович, а это мой коллега Борис Дмитриевич. Мы работаем при посольстве Чехии в России. Нам была передана для вас посылка, представляющая историческую и музейную ценность. Все налоги, декларации и таможенный сбор оплатила чешская сторона.

— Распишитесь в получении, — сказал другой мужчина, протягивая Яне бланк с печатями.

Яна расписалась, и ей передали большой пакет в пергаментной бумаге. Мужчины попрощались и ушли. Ричард принес нож, вскрыл пакет. Он поставил подарок, присланный Яне, на трюмо и отошел к Яне. На них со старинного портрета с укором и печалью смотрела молодая женщина в белом платье.

— Паулина… — прошептала Яна.

— Вы знакомы? — удивленно спросил Ричард.

— Понаслышке, — отмахнулась Яна и подошла к картине.

Она провела по ее шершавой поверхности пальцем и заглянула на обратную сторону. Полотно было старое и в нескольких местах почерневшее от воздействия огня.

— Подлинник… — выдохнула Яна, — значит, в сокровищнице замка нашли тайник, в котором бывший распорядитель замка прятал похищенные полотна…

— Как интересно, — подошел к ней Ричард, — если эта картина подлинная, то она стоит больших денег. Это подарок твоего князя?

— Здесь записка, — сказала Яна, доставая сложенный листок бумаги, который был заткнут за позолоченную раму.

— Послание, по-видимому, носит личный характер, — предположил Ричард, тактично удаляясь, — я подожду тебя в машине. Кстати, какой неприятный взгляд у этой Паулины…

Яна дождалась, когда за Ричардом закрылась дверь, и развернула лист бумаги с гербовой печатью Штольбергов. Там было написано на русском языке ровным и четким почерком всего несколько слов:

«Неприкаянный дух Паулины, приносящий несчастья, покинул замок Штольбергов. Паулина не изменила мужу с пастухом, тем самым спася свою совесть. Только что теперь делать этому пастуху, который не может забыть Паулину?»

Ричард потушил сигарету, когда Яна села рядом с ним в машину.

— Едем? — спросил он.

— Да.

— Надеюсь, эта картина не займет почетное место в нашей спальне? — осторожно поинтересовался Ричард.

Яна посмотрела на его бледное, встревоженное лицо с уродующим левую щеку шрамом и улыбнулась, заметив тревогу и страдание в его темных глазах.

— Ты прав, дорогой, у этой Паулины отвратительный взгляд. Я отнесла эту картину в кладовку, пусть этот подарок полежит пока там.

— Ты не собираешься покинуть меня, чтобы владеть чешским поместьем?

— Я буду владеть, причем единолично, только твоим сердцем! Поезжай, Ричард, а то опоздаем к заказанному в ресторане ужину. Нас еще ждут великие дела!

— Не пугай меня! — поежился Ричард и тронул машину в путь.

Яна с удовлетворением отметила, как засияло радостью его лицо.

Content

Татьяна Луганцева
Килограмм молодильных яблочек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог