Элен Кэнди

Карточный домик

1

В воскресный вечер по кабельному каналу «Эм-би-си ком» началось ток-шоу Бреда Мировски «Чистая правда». Задача ведущего была непростой — вывести приглашенных гостей на чистую воду и поставить их в неловкое положение. Что у него успешно получалось. Вот только организаторы, авторы или продюсеры — черт их знает кто — решили то ли пошутить, то ли вообще не понимали значения слов, когда придумывали название ток-шоу. Ну разве слово «чистая» — слово, в котором слышны отзвуки свободы, легкости и безупречности, может быть названием гнусной, аморальной и скандальной передачи? Ведь столько в «Чистой правде» было грязи, унижения и слез, что казалось, будто бы сам дьявол пишет сценарии к выпускам шоу…

Ток-шоу давно бы закрыли из морально-этических соображений. Однако живой интерес телезрителей, высокие рейтинги, растущие как на дрожжах после каждого эфира, приносили баснословные деньги. И тогда где-то там выше — нет, не Господь Бог, а продюсеры канала — решили, что на этой грязи можно заработать.

Интересная особенность есть у людей. Называется животным любопытством. Оно, наверное, существовало еще до рождения человечества в виде огромного призрака со свиным рылом, желтыми кривыми зубами и жадными глазами. Оно летало, может бегало, жило само по себе и чувствовало, что без пропитания ему долго не протянуть. Но появились люди, и чудовище, смекнув, навсегда поселилось у них в сердцах.

В истории много фактов этого симбиоза. Однако самыми яркими и запоминающимися остаются гладиаторские бои. Еще в Риме, когда люди даже не догадывались, что скоро изобретут телевидение и не нужно будет толпиться под палящим солнцем в Колизее, шли представления с кровопролитием, резней и смертью.

Кто-то жевал хлеб, кто-то чесал сальный затылок: подумаешь, на арене голову отрубили. Не было сострадания к погибшим или раненым, не было сочувствия, переживаний. Как будто так и должно быть, так и не иначе.

Печально, но это животное любопытство живет в человеческих сердцах и по сей день. Людям безумно нравятся кровь, чужие слезы и скандалы, доходящие до драк. Люди любят смотреть на горе, проблемы или несчастья других людей, при этом облегченно вздыхать: слава богу, у меня нет такой головной боли!

Холодящие кровь истории, заставляющие затаить дыхание, завороженно слушать или же закрывать приоткрытый от изумления рот ладонью, приносили огромное удовольствие зрителям программы «Чистая правда».

Конечно, таких ток-шоу было много, однако в этой передаче никогда не выбегали охранники-громилы, чтобы развести дерущихся, никогда не выводили из студии жену и любовницу гостя программы — наоборот, их сажали вместе и травили друг другом, как бойцовских собак.

«Чистая правда» — жестокое ток-шоу. Передача, после просмотра которой трудно заснуть ночью. Передача, которая забавляет и ужасает. Потому как на глазах у телезрителя судьбы приглашенных гостей рассыпаются, как карточные домики под ветром острых реплик зрителей студии и дождем фактов, выливаемых ведущим ток-шоу «Чистая правда» Бредом Мировски.

Бред Мировски… Этот мужчина идеально подходил на роль ведущего программы. Если бы Бред вел передачу на метеоканале или же рубил лук-порей перед камерами в какой-нибудь «Битве кулинаров», вряд ли он был бы сейчас такой известной персоной.

Складывалось впечатление, что желание быть богом, управляющим судьбами других людей, умение становиться мощнейшим катализатором интриг и скандалов Бред впитал еще в младенчестве с материнским молоком. Он так вживался в роль, что становилось жутко от одной только мысли: вдруг этот мелкий бес с обаятельной улыбкой внезапно ворвется в твою обитель и разнесет в пух и в прах твою жизнь?..

Почему мелкий бес? Да потому, что у Бреда имелось что-то от нечистой силы. Сатаной его не назовешь: было заметно, что Бредом кто-то или что-то руководит свыше. А вот бесом, пожалуйста!

Что же в нем было такого сверхъестественного? Блестящий слух. Казалось, ни у кого из земных грешников никогда не было такого слуха. Великолепная интуиция, магическое чутье плюс растущая популярность и огромные гонорары — и сразу понятно: Бред заключил сделку с дьяволом. В этом нет сомнения! Ни у кого.

Был случай на одной из передач, когда паренек в студии, сидевший в самом дальнем ряду, произнес еле слышно пару реплик в сторону героини программы. Бред подхватил его слова и озвучил в микрофон. Разразился новый скандал, который закончился дракой и слезами.

Однажды совершенно случайно он ткнул пальцем на неприметную дамочку среди зрителей студии, и оказалось, что эта серая мышка и являлась разлучницей многих супружеских пар, женщина, о которой и говорилось в студии в тот день.

Странно, не так ли? Известно точно: зрители и гости программы не бедные актеры, ищущие хоть какой-нибудь заработок, потому как надо иметь талант от бога и умение быстро вызвать в себе ярость, чтобы с такой Ненавистью дубасить друг друга в студии.

А ведь драки и распри были на руку Бреду. Потому что чем выше рейтинг передачи, тем Бред Мировски богаче и известнее.

Хотя у него и так было много поклонниц — нет, не поклонниц, — правильнее сказать, обалдевших фанаток.

Эти фанатки заваливали его письмами с просьбами, которые отчасти напоминали бред сумасшедшего. Кто-то просил прямо, кто-то просто намекал, что безумно желает родить ребенка от такого злого гения, как Бред Мировски.

Писем было много. Огромный поток просьб и пожеланий не остановился даже тогда, когда на другом кабельном канале вышло новое ток-шоу, схожее с «Чистой правдой». Из-за конкуренции рейтинг заметно снизился. И тогда Бред решил пойти на крайние меры. Он взял некоторые письма от фанаток и зачитал в прямом эфире, к тому же внизу экрана мелькали строчки с номерами телефонов и адресами влюбленных фанаток. Бред выдал всех. С его стороны такой шаг был очень рискованным, но, как говорится, не действуешь — не движешься вперед. И он снова не просчитался! Какой ажиотаж поднялся вокруг этого ток-шоу! Еще бы! Из одного письма все жители Сиены, городка в штате Южная Дакота, узнали, что молодая учительница начальных классов страдает нимфоманией. Чуть позже Бред огласил имена мужчин, которые тоже были не прочь завести роман с ведущим «Чистой правды». В числе фанатов оказался уважаемый отец семейства, работяга-фермер, некий пятидесятилетний Джо Перис. Кстати, спустя пару дней после такого позора его жена подала на развод и, забрав пятерых детей, уехала к матери в Колорадо.

Потом Бред зачитал письма из двух монастырей, в которых нашлись монашки, готовые продать душу дьяволу за несколько минут общения с Мировски.

В общем, в тот воскресный вечер много шума в Сиене наделало ток-шоу «Чистая правда». Во многих домах тряслись стены: в одних от дикого, злорадного смеха, в других от криков и швыряния фамильных сервизов.

Ну что ж, Бред вернул популярность программе. Мало того, «Чистая правда» вновь стала единственной и неповторимой на всем кабельном телевидении штата Южная Дакота.

Итак, в воскресный вечер, шестого июля, ровно в семь началось ток-шоу «Чистая правда» с Бредом Мировски.

Даже тогда, когда оператор отсчитывал секунды до выхода в эфир, Бред уже чувствовал, как по ту сторону экрана собираются телезрители и с нетерпением ждут начала.

Он поправил галстук темно-серого цвета, быстро провел рукой по коротким черным волосам, которые были тщательно уложены, и натянул на лицо улыбку. Улыбка у Бреда была что надо: широкая, открывающая два ряда ровных белоснежных зубов. Однако пять лет назад его зубы были с неправильным прикусом и желтые от сигарет. Все-таки чудеса творят дантисты за несколько тысяч долларов!

Бред улыбнулся в камеру и почувствовал каким-то мистическим образом, что на него уставились тысячи телезрителей разных возрастов и социальных статусов. Ему было безразлично, что они думают, как живут и чем занимаются. Главное, рейтинг и гонорар. А для этого можно и постараться.

— С вами ток-шоу «Чистая правда»! И я, его ведущий, Бред Мировски! Добрый вечер! — начал он.

Голос у него был ровный и спокойный. Он выбрал правильную интонацию. На фоне диких выкриков и нецензурных выражений, прикрытых от телезрителей короткими сигналами, Бред казался самым разумным существом в этой студии.

Загорелись красные софиты. Заиграла музыка: короткие фанфары сменила барабанная дробь.

— Приветствую вас, зал! — Бред поднял руки, в одной из которых были подсказки на пластиковых карточках. — Готовы ли вы послушать новую историю?

Зрители студии взвыли и загудели, как футбольные фанаты на кубке УЕФА.

Когда зал немного успокоился, Бред посмотрел в камеру. Его карие глаза сверкнули, а тонкие губы растянулись в улыбку. По выражению его лица можно было догадаться: всех зрителей «Чистой правды» ждет незабываемая история.

— Итак, многие из нас делали больно своей семье. Некоторые не специально, другие, наоборот, умышленно. Предавали, доводили до слез, оскорбляли и унижали самых родных и близких людей. — Бред опустил глаза и наигранно задумался, будто о чем-то сожалеет. Господи, да он прирожденный актер! Никогда Бред Мировски не страдал, никогда его не мучила совесть. Он рос полным эгоистом, и поэтому его матери приходилось несладко. — Ребенок — это самое дорогое в жизни любого родителя, — продолжил Бред. — Зрители в студии, поднимите руки, у кого есть дети?

Вырос лес рук.

— Вы любите своих детей? — Бред подошел ближе к первым рядам. — Как вас зовут?

— Мисси, — ответила полная чернокожая женщина с длиннющими ногтями, покрытыми черным лаком с серебряными блестками.

— Мисси, сколько у вас детей?

— Трое, дочь и два сына. И я ращу их одна, потому что мой муж пьяница и бездельник! — завелась женщина и яростно зажестикулировала, наверное считая, что именно так она сможет донести суть своих проблем до телезрителей.

Зал взвыл.

— Хорошо, Мисси, вы любите свою дочь? — Бред поднял бровь, готовясь услышать ответ.

— Конечно! — Ха! Ответ был предсказуем.

— А сколько вашей дочке лет?

— Четырнадцать.

— Прекрасно. — Бред выдержал небольшую паузу. — А вы бы разрешили ей встречаться с сорокалетним мужчиной? — Он заметил, как глаза женщины округлились и налились злобой.

Она быстро выхватила микрофон из рук ведущего и закричала, не скрывая нахлынувших эмоций:

— Убила бы обоих! Если бы она так сделала, то наплевала бы мне в душу! Я одна ее растила! А мой муж, — несколько продолжительных сигналов, — чтоб он сдох, пьяница!

— Спасибо, Мисси! — Бред забрал у чернокожей женщины микрофон, который она не хотела возвращать — видимо, еще многое собиралась сказать, — и встал в центр студии перед камерой. — Сегодня мы, дорогие друзья, поговорим о несовершеннолетней любви. Посмотрим, много ли дров наломала наша героиня. А пока встречаем ее мать… — Бред взглянул на пластиковую карточку-подсказку, — Дженнифер Ингнос!

В студии опять зазвучала музыка и загорелись красные софиты. Зал зааплодировал.

В студии появилась невысокая худенькая женщина лет тридцати пяти с усталым и серым лицом, таким же серым, как висевшее на ней вязаное платье. Дженнифер Ингнос принадлежала к такому типу женщин, которые не следят ни за модой, ни за собой, о чем свидетельствовал синий платок, безвкусно повязанный на голове, прикрывающий короткие темно-русые волосы. Наверное, у всех в студии и телезрителей у экранов сложилось такое ощущение, что под платком, на лбу, написано «мать-одиночка». По ней было видно, что она готова разбиться в лепешку ради своего чада, отдав ему все, что у нее есть. Она как увядшая роза с потускневшими лепестками, отдающая всю жизненную энергию новому распускающемуся бутону на том же кусте. Все для ребенка — ничего для себя.

— Дженнифер… — Бред указал ей на кресло, а сам присел на подлокотник и все внимание устремил на нее, — в чем ваша проблема?

Героиня поджала ноги и опустила глаза.

— Моя шестнадцатилетняя дочь встречается с мужчиной, который старше ее на двадцать лет! — Первые слова Дженнифер были робкими и негромкими, но, когда зрители в студии неодобрительно завыли, какой-то инстинкт защиты своего ребенка щелкнул в сердце Дженнифер и она продолжила: — Но, говорят, любви все возрасты покорны! Она многому может научиться у него!

— То есть вы одобряете выбор своей дочери? — Бред свел брови и незаметно усмехнулся. Он представил: если бы у него была шестнадцатилетняя подружка, чему бы он ее научил.

— Не совсем…

— Тогда для чего вы здесь? Что вы хотите донести до телезрителей?

Можно сказать точно: никого, абсолютно никого Дженнифер Ингнос не убедила, что в таких отношениях с огромной разницей в возрасте может быть много плюсов. Уж очень неуверенно женщина пыталась защитить дочь, и у всех сложилось впечатление, что она сама не верит своим словам. Наверное, многие телезрители уже подумывали, не переключиться ли им на другой канал, но, зная Бреда Мировски, который просто обожает оставлять сладкий кусочек на десерт, передумали и продолжили смотреть «Чистую правду».

— Да пошла ты! — закричала с первого ряда Мисси. — Совсем свихнулась?! Твоя дочь, после того как мужик ее бросит, уйдет на панель! — Мисси встала и еще громче закричала: — Тебе просто так удобно! Сбагрила ее на папика!

— Знаешь что… — Дженнифер попыталась найти подходящие слова, чтобы ответить чернокожей женщине, но замолчала, потому как поняла, что со всей студией ей не справиться.

— Отлично! — Бред поднялся с кресла. — Дженнифер, а вы знакомы с другом вашей дочери?

— Нет, — покачала она головой, — Лика не хочет меня знакомить. Она стесняется.

— Стесняется вас или своего друга?

— Друга, наверное. — Дженнифер пожала плечами.

— Тебя, конечно! — вылетело с последних рядов, — Ты себя в зеркале видела, курица?!

Бред пропустил реплику мимо ушей и ехидно улыбнулся.

— Может, спросим у дочери? Лика Ингнос! Встречайте!

Зал вновь зааплодировал. Снова зажглись красные софиты и заиграла музыка.

Через несколько секунд в студии появилась очень яркая девушка в кричащем наряде. Заметно, что молодая особа горела желанием привлечь к себе внимание окружающих. Ее юбка из голубого денима напоминала прямоугольник, в котором боковые стороны в пять раз меньше длины. Если бы в такой короткой юбке девушке пришлось что-нибудь поднять с пола, то все бы без труда разглядели ее нижнее белье. Что касается верха, то тряпочка ярко-зеленого цвета, которая обтягивала еще не сформировавшуюся до конца грудь, считалась у девушки топом. Прическа тоже соответствовала образу: длинные убитые перекисью безжизненные волосы спадали на загорелые плечи, а у лба поднимались в пышную челку. Что же еще в ней было вызывающим? Ах да, жвачка. Огромные розовые пузыри, которые без конца надувала Лика.

Можно сказать, что девушка была мультяшкой. Да, мультяшкой. Хорошее определение. Когда человек вызывающе яркий, яркий настолько, что режет в глазах, неадекватный, неестественный и чересчур жеманный, он превращается в мультяшку. Почему-то на ум сразу приходят мультфильмы Диснея. Однако Лика — это пошлая пародия на шедевры великого мастера. Девочка-нимфоманка, легкомысленная и непостоянная, персонаж из мультиков для взрослых.

Появилось ощущение, что ею как будто кто-то руководит свыше. Что определяет ее судьбу мультипликатор, дорисовывающий ее жизнь. И самое интересное, что она, Лика, в это верит. Верит, что никогда не случится с ней ничего плохого и страшного, ведь мультипликатор не даст в обиду свою героиню. Для нее все слишком просто. Наверное, она еще не успела открыть глаза, снять розовые очки, которые, кстати, подарил ей все тот же мультипликатор.

Лика Ингнос прошлась по студии и села в дальнее кресло, справа от матери. Девушка бросила на Дженнифер презрительный взгляд, словно пытаясь ей сказать: «Ну что ты притащилась сюда?» Потом она демонстративно забросила одну ногу на другую и, откинувшись на спинку кресла, раскрепощенно развалилась.

— Лика, — Бред снова сел на подлокотник кресла, на этот раз рядом с шестнадцатилетней девушкой, — как зовут твоего друга?

— Бо, — ответила она и выдула розовый пузырь из пухлых губок.

— Сколько ему лет?

— Тридцать пять.

— Где и как вы познакомились?

— В клубе. Он предложил довезти меня до дому. У меня тогда не было денег на такси. Я согласилась, — объяснила Лика.

Она прекрасно помнит тот вечер. Помнит машину Бо, заднее сиденье и как ногой пару раз — совершенно нечаянно, — в порыве страсти нажав на руль, просигналила.

— Ты спишь с Бо? — Бред улыбнулся и нагнулся к героине.

— Нет, а что? — соврала Лика, которая прекрасно знала, что на эти вопросы нужно лгать.

— Ты сейчас обманываешь.

— А ты что, свечку держал? — Лика напряглась и села прямо.

Зал загудел.

— Малолетка! — закричала Мисси. — Дрянь!

— Да пошла ты, черномазая! — ответила Лика и выставила средний палец, громко щелкая жвачкой.

— Что ты сказала?! — Мисси поднялась с места.

Бред подошел к Мисси, поднес ей микрофон и, опустив глаза, негромко захихикал. Над чем смеялся Бред, телезрителям было неясно, потому что на все слова Мисси наложили гудки.

Теперь казалось, что на фоне смеха в студии кто-то из операторов, державших камеру, забыл выключить телефон.

Пи-пи-пи…

Мисси не успокаивалась. Лика тоже. И вот Мисси подбежала к Лике, оттолкнула ее мать, которая пыталась защитить дочь, и как следует оттянула девушку за волосы.

— Мисси, успокойся. — Бред положил руку на плечо толстухи, когда та отошла от кресла на безопасное для Лики расстояние.

— Ты дрянь зубастая! — крикнула Мисси и, тяжело дыша, как будто выпуская пар ненависти, злобно посмотрела на девушку.

— Сама такая, стерва! — Лика поправила волосы и снова развалилась в кресле.

Ох как любил Бред таких женщин! Ведь благодаря этим перчинкам рейтинг программы рос!

Мисси, я тебя обожаю! — подумал Бред и нежно похлопал женщину по плечу.

Мисси немного успокоилась и села на свое место в первом ряду зрительного зала.

— Ну а теперь давайте дадим возможность мамочке познакомиться с будущим зятем! — Бред от удовольствия потер ладони и поправил галстук. Сейчас будет очень горячо, предвкушал он.

Опять фанфары и красные софиты. И вскоре в студии появился Бо, невысокий с комичной стрижкой, со стоящими дыбом волосами на лбу, как будто бы его только что ударило током. На Бо была гавайская рубашка темно-зеленого цвета с белым по краям коротких рукавов рисунком, голубые джинсы и подростковые кроссовки. Да, судя по внешнему виду, он ужасно хотел выглядеть моложе своих лет, однако все было тщетно. Он выглядел смешно.

Как только Бо сел в кресло, на него сразу же посыпались упреки и негодования зрителей в студии.

Бо поднял руки, пытаясь их успокоить.

— Извращенец!

— Не надо так, прошу вас! — сказал Бо и, взглянув на Дженнифер, побледнел, быстро отвернулся от матери своей подружки и закрыл лицо ладонями.

— Майкл? — Дженнифер наклонилась, чтобы разглядеть друга дочери.

— Привет! Как ты? — первое, что пришло в голову Бо.

— Это Бо, а не Майкл! — воскликнула Лика. — Вы что, знаете друг друга? Что-то я не врубаюсь.

— Ты встречаешься с моей дочерью? — Дженнифер потерла ладонями свои щеки, которые загорелись ярким румянцем. — Ты с ней спал? — убитым голосом спросила она.

— Бо, что ей надо? — Лика пыталась влезть в разговор, но мать ее резко и в грубой форме осекла.

— Ты с ней спал, черт подери?! — Дженнифер встала. Теперь в студии звучал только ее голос.

— Нет! — ответил Бо, или Майкл, или как там его.

— Ты не представляешь, что натворил! Лика моя дочь… А ты не припомнишь, что было семнадцать лет назад? Хорошо, я тебе напомню. Вечеринка у одноклассника Гаролда Хармса. Ты и я на втором этаже дома, в спальне его родителей. Ты помнишь это, Майкл? — Дженнифер подошла ближе к мужчине. — Я же сказала тебе потом, что беременна. Но ты и слушать не хотел! Да, я оставила ребенка. Я забыла о своих мечтах, а ведь я так хотела поступить в университет и стать психологом! Это была моя мечта. Но я отказалась от нее ради ребенка. — Дженнифер показала пальцем на Лику, которая на минуту перестала щелкать жвачкой. — Я воспитывала дочь одна!

— Плохая из тебя мать! — крикнул кто-то с задних рядов.

— Плохая мать?! Ну, какая получилась! Я все отдавала дочке! Никто мне не помогал, никто не давал советов. Лика выросла без отца. Она никогда его не видела! Ты понимаешь, о чем я говорю, Майкл? — Глаза ее наполнились слезами. Она заламывала руки. Она давилась горьким комком, застрявшим у нее в горле. — Ничего нельзя изменить и исправить.

Глаза Майкла округлились. Он тяжело сглотнул и посмотрел на свою подружку.

— Лика, ты мне сказала, что в этом году тебе исполнится восемнадцать! Ты меня обманывала?

Лика усмехнулась и развалилась в кресле.

— Может, кто-нибудь объяснит, что происходит? — Конечно, Бред уже знал, каким будет финал, но все же не успокаивался.

Дженнифер обескураженно молчала, Майкл, потупив глаза в пол, тоже.

И тогда Бреду пришлось подвести итог:

— Если вы не поняли, то Лика дочь Бо! Знаете, я дам совет: когда знакомитесь с девушкой, обязательно поинтересуйтесь, с кем и когда встречалась ее мать. Вдруг с вами?! И не дай бог, за год до рождения вашей подружки!

Студия взвыла. Дженнифер опомнилась и, накинувшись на Майкла, стала его со страшной силой колотить в грудь. Лика решила вмешаться, но быстро отстала после того, как получила в награду от матери смачную пощечину.

Пока дружная семейка разбиралась между собой, Бред обратился к телезрителям:

— Вышла очень неприятная история, так? — Он прикусил губу. — Надеюсь, с вами никогда такого не произойдет. — Бред подмигнул. — Ну что ж, ток-шоу «Чистая правда» подходит к концу. С вами был Бред Мировски. До встречи в следующем сезоне. Обещаю, я соберу для вас много интересного и необычного. С седьмого сентября восьмой сезон «Чистой правды». Не пропустите! — Он опять подмигнул, задорно улыбнулся и поправил галстук.

Пошли титры, а чуть позже началась реклама стирального порошка.

2

Миранда Эн Чейз, шестидесятидвухлетняя вдова известного джаз-музыканта Льюиса Эн Чейза, любила отдыхать на летней террасе своего дома и наслаждаться великолепным пейзажем, открывающимся перед глазами.

Участок земли, на котором стоял дом, был достаточно большим. Помимо двухэтажного комфортабельного и уютного хозяйского дома, во владениях Миранды было два домика для гостей с тремя комнатами и кухней в каждом, небольшой пруд с камышами и кувшинками, а также окаймляющий участок по правой стороне от хозяйского дома живой забор из огромных сосен.

Когда дул ветер, деревья, стоящие на земле Миранды и ее покойного мужа, махали ветвями и тихонько перешептывались с соседями, растущими за пределами владений. И тогда казалось, что они сплетничают друг с другом или рассказывают тайны семьи Эн Чейз. И поэтому все, кто жил в хозяйском доме или же в домике для гостей, были уверены, что деревья, не скрывающие от людей любопытства, живые и владеют языком, непонятным человеку.

Таким же сказочным был и пруд. Когда шли дожди, вода в нем поднималась и казалось, что дно, которого и так не было видно, опускалось все ниже и ниже. А иной раз его вообще невозможно было нащупать ни палкой, ни еще какой-нибудь длинной штуковиной. Пруд становился бездонным. А все потому, что песчаное дно было таким мягким и вязким, что палка не могла найти упора и показать, что достигла дна пруда.

Поэтому пруд назвали бездонным и ввели в традицию бросать в него монеты и загадывать желания. Все верили в волшебство этого водоема и поэтому монет не жалели. Если представить сумму, какую поглотило илистое дно, то станет не по себе.

К концу лета вода в пруду перекрашивалась в алый цвет благодаря цветению водорослей. Но ближе к ноябрю пруд вновь становился темно-зеленым.

У пруда стояла скамейка, над которой склонялись две липы с переплетенными ветками. Когда липы цвели, то каждый, сидя на скамейке, мог почувствовать их душистый медовый аромат.

Нужно подрезать верхушки у лип, напомнила себе Миранда и взяла с плетеного стола большую кружку с аляповатым рисунком.

Миранда не любила пить чай или кофе из маленьких чашечек. Ее раздражали тонюсенькие ручки у кофейных чашек, которые так и норовили выскользнуть из ее пухлых пальцев. К тому же она страдала замедленным определением вкусовых качеств — так однажды сказала о себе Миранда. Ей не хватало трех глотков, которые умещались в кофейной чашечке, чтобы распробовать напиток. Поэтому она пила кофе и чай из больших кружек, наслаждаясь вкусом и ароматом.

Но когда она узнала из телепередачи о здоровье, что кофе в больших количествах вреден и является причиной сердечно-сосудистых заболеваний, а зеленый чай вымывает из организма калий, то призадумалась и начала употреблять бананы, в которых есть тот самый калий и еще много полезных веществ. Однако на следующий день Миранда услышала, что и бананы, если есть их в больших количествах, таят в себе опасность. Она растерялась и пообещала себе быть более внимательной к своему рациону и следовать совету диетологов.

Но противоречия докторов сбивали ее с толку, и вся диетология вызывала у нее подозрение. Как же это получилось?

Однажды утром она посмотрела передачу, в которой диетолог поведал, что мясо переваривается в желудке больше пяти часов и, чтобы ускорить процесс, нужно пить молоко. Миранда прислушалась к его словам, но вечером того же дня прочитала в газете, что молоко полезно детям только до трех лет, потому как лишь до этого возраста организм человека способен перерабатывать лактозу. И она возмутилась.

Определитесь, дорогие, прежде чем вешать лапшу на уши! Жила спокойно, ела все что душе угодно! А что теперь? Трясусь от страха, что теплое молоко может привести к летальному исходу! Что за глупости! Чушь все это! А где мой чай? Налью себе побольше.

В тот вечер Миранда, сидя на террасе, любовалась своим садом. Ветер играл с травой, и поэтому каждую секунду она меняла цвет — от нежно-зеленого до насыщенно-темного. Солнце уже пересекло небосклон и остановилось у верхушек сосен, как будто зацепилось краем за деревья. Миранда хлебнула зеленого чая с долькой лимона и почмокала губами.

Откуда мне известно, что будет со мной завтра? Вдруг мир перевернется или же наступит конец света? А я слушаю этих докторов, которые сами себя залечили до безумства! Седьмой десяток, а мне все диеты подавай! Миранда хихикнула и снова глотнула чаю.

В гостиной огромные часы с кукушкой пробили семь раз.

Она нехотя встала и отправилась в дом, не закрывая за собой дверь. Живя в поместье одна, без прислуги, без охраны, Миранда ничего не боялась. Она свято верила, что ее муж Льюис с ней рядом и всегда ее защитит.

Был такой случай. Однажды зимой она зажгла камин в гостиной и отправилась на кухню сварить себе глинтвейн. Неприятные мурашки пробежались у нее по спине, когда в гостиной заиграла песня Льюиса «Спаси меня, я весь горю». Каким образом заиграл проигрыватель? Загадка. Миранда быстро, как только могла, побежала в гостиную и ужаснулась, когда увидела, что ее ковер у камина тлеет под вылетевшим ярко-рыжим угольком. Еще чуть-чуть — и ковер загорелся бы. Миранда схватила кружку с остывшим чаем, стоявшую на журнальном столике, и вылила на ковер. Как только опасность миновала, проигрыватель моментально затих. Так Миранда Эн Чейз поверила, что ее муж рядом и ждет ее на том свете.

К тому же Миранда не любила, когда кто-нибудь готовил на ее кухне. Нет, она не была брезгливой, просто считала, что только ею приготовленная еда достойна восхищения.

Что касается уборщиц, то Миранда строго-настрого запрещала посторонним трогать вещи мужа. Она верила, что они до сих пор несут его энергетику и только по этой причине он еще с ней.

Возможно, это были отговорки. У Миранды было негусто с деньгами. Может быть, она просто не смогла бы позволить себе нанять прислугу. Доходы у нее были небольшими. Несколько альбомов, которые записал при жизни Льюис, пользовались популярностью, но уже не такой, как двадцать лет назад. Сейчас в моду вошла электроника, а джаз потеснился. Однако еще много людей до сих пор слушают композиции Льюиса Эн Чейза.

Так вот Миранда и существовала — только на авторские права покойного мужа. С каждым годом гонорары снижались, но она не отчаивалась. Она научилась обходиться без посторонней помощи и надеяться только на себя. Иногда сэкономить, иногда отказаться от чего-нибудь. Делала Миранда это искусно. Старалась не показывать вида. Даже ее единственная дочь считала, что мать до сих пор катается как сыр в масле.

Но вот однажды Миранде предложили кругленькую сумму. Взамен попросили подписать бумаги, по которым она согласна передать все песни мужа новоиспеченной панк-группе, желавшей переделать идеи покойного Льюиса Эн Чейза под свой стиль. Миранда сначала отказалась, но потом все-таки дала им слово, что подумает до конца месяца. Наверное, ей просто хотелось оттянуть время.

С каждым годом становилось все труднее. Денег не хватало, а тут такая возможность, да и дочь она сможет обеспечить на всю оставшуюся жизнь.

Миранда вошла в гостиную и включила телевизор на канал «Эм-би-си ком».

— Мисси, у вас есть дети? — спросил Бред Мировски.

Миранда редко смотрела это шоу. Она считала его безвкусным и пошлым. Однако ведущий ей нравился. Было в нем что-то загадочное.

Миранда глотнула чай, посмотрела на улыбающегося Бреда и переключила канал.

3

Тем временем Кларк Кэмбелл, сорокапятилетний служащий банка, развлекался в гостях у своей любовницы в загородном доме.

У Кларка не было жены. Наверное, она бы его просто не вынесла. По характеру Кларк был чересчур требовательным собственником, жадным, гордым и немного глуповатым. Если искать сравнение, то Кларку больше подходил образ индюка, который величаво расхаживает по скотному двору, расправив перья, не подозревая, что завтра из него сварят суп.

Из-за своего характера он не мог долго удержать женщину подле себя. Они просто задыхались рядом с ним. Нет, не от дурного запаха или же огромного количества вылитого на шею одеколона, а от чрезмерной внимательности и неугасающей ревности. И поэтому всегда по инициативе женщин в их отношениях с Кларком появлялась жирная точка. Кларк, конечно, что-то пытался делать. Дергался, бился, как рыба об лед во время зимней ловли, но все было тщетно. Женщины хлопали дверью перед его носом, как в прямом, так и в переносном смысле слова.

Но однажды Кларку повезло. Он встретил женщину с большой буквы. Все в ней казалось прекрасным — и душа и тело. И имя, которое она носила, как нельзя лучше подходило ей. Стелла. Звезда. Она и была звездой, яркой, далекой и недоступной. Кларку никогда не доводилось близко сталкиваться с подобными женщинами. Да вот незадача! Стелла оказалась замужем.

Однако у Стеллы был характер в триста раз сильнее и жестче, чем у бедняжки Кэмбелла. Забыв о гордости, наплевав на принципы и убеждения, на мужской эгоизм, он запрыгал перед ней на задних лапках, как дрессированный пудель в цирке. Хорошее сравнение. Одно «но»: некоторые пудели умнее и покладистее Кларка Кэмбелла.

Стелла сразу нашла ключик к игрушке «Кларк». Она знала одно золотое правило: «Мужчина — голова, а женщина — шея. Куда повернется шея, туда смотрит и голова». Мужчины гордятся тем, что могут решать проблемы самостоятельно, что вынашивают в голове стратегии, что у них всегда есть план выхода из любой ситуации. А если перемотать пленку обратно и посмотреть: а как же родились у них в голове наполеоновские идеи? Женщина. На ушко им шепнула женщина. А мужчина подхватил, присвоил идею себе, додумал и произнес: «Черт возьми, я такой умный!».

Так делала и Стелла. А он был с ней просто на седьмом небе от счастья. Кларк удивлялся, как так получается, что он всегда попадает в точку с подарками, угождает ей в постели, не конфликтует. А это она все время шептала ему на ушко.

От такого счастья он сошел с ума. Ведь пуделя тоже нельзя слишком радовать, а то пес обленится и в итоге перестанет приносить дрессировщику прибыль.

И Стелла решила отбросить Кларка от себя подальше. Однако она не ожидала, что тот начнет скулить, выть и обивать пороги, совершенно не боясь ее мужа.

Вот именно тогда Стелла забеспокоилась. Ей нужно было как-то отделаться от Кларка. Наигралась она им. Да и что же такого интересного было в Кларке? Не богат, не молод, не красив. Однако Стелле хотелось попробовать всех. Она коллекционерка по натуре: и пожарный, и разносчик пиццы, и садовник — она меняла любовников как перчатки. Делала все правильно и так чисто, что муж-старичок даже не догадывался, никто не догадывался. Стелла была хорошим игроком. А вот Кларк Кэмбелл, служащий банка, начал играть не по ее правилам. И она решила отказаться от такого экземпляра из своей коллекции. А что сильнее всего отталкивает мужчину? Правильно, унижение.

И Стелла решила унизить Кларка Кэмбелла, зная, что он немного глуповат, горд и трусоват, чтобы нанести ответный удар.

Итак, в семь часов вечера, шестого июля, убедившись, что ни прислуги, ни мужа не будет дома до утра, Стелла пригласила Кэмбелла домой в свой загородный особняк.

Ехидно улыбнувшись, уже чувствуя вкус победы, она протянула Кларку бокал красного вина.

— Дорогой, иди в душ, а я пока приготовлю постель.

Кларк облизнулся в предвкушении, игриво сбросил одежду в гостиной и побрел в ванную комнату. Он всегда так делал перед душем, потому как Стелле удалось убедить Кларка, что он счастливый обладатель атлетической фигуры.

Тем временем Стелла спрятала его одежду и допила вино из своего бокала, а потом подумала и опустошила для храбрости и бокал Кларка. Отрепетировала пару реплик перед зеркалом в прихожей, чтобы выглядеть более убедительной, надела на лицо маску испуга и ворвалась в ванную комнату.

Распахнув стеклянные дверцы душевой кабины, она искривилась в улыбке, увидев покрытую пеной волосатую спину, и начала толкать Кэмбелла в плечо.

— Муж приехал! Быстро сматывайся! Муж, муж приехал! Ты что, глухой?!

Кларк смахнул душистую пену с глаз и тупо на нее посмотрел, не понимая, что творится.

— Убирайся, черт подери! — Стелла схватила его за руку и выдернула из душа.

Признаться, она была сильной. Не каждая женщина способна сдвинуть с места Кларка Кэмбелла и его пивной живот.

Кларк ошарашенно на нее взглянул.

— Но ты же сказала, что муж не приедет сегодня?

— Сейчас не до разговоров! Быстро через черный ход! Пошел, я говорю! — Стелла кипела. Какой тупой! — вертелось у нее в голове. Какой медлительный! А если бы муж на самом деле подходил к дому? Черт, да мы попались бы как школьники!

— Где моя одежда? — наконец дошло до Кларка.

— Некогда! — Стелла потащила его на кухню.

Он сначала сопротивлялся, но потом представил, что будет с ним, если муж застанет его голым, прикрытым только душистой пеной фруктового шампуня «Райские долины». Стелла недавно предупредила Кларка, что ее муж из Сицилии. По представлениям Кэмбелла, там живут только мафиози и их жены.

Да, старичок действительно итальянец, но оружия в руках никогда не держал, даже на охоте, потому как ему ужасно жалко невинных зверюшек.

А вот в голове Кларка Кэмбелла уже развернулась картина его смерти. Он, сорокапятилетний служащий банка, стоит на берегу реки Лакмэнн и молча поглядывает с комком ужаса в горле, как два мордоворота льют в железный таз, в котором он находится, цемент. Вокруг никого. Ни души. Ну и был бы кто рядом, разве бы он смог помочь? За Кэмбеллом и мордоворотами наблюдает тот самый старичок, муж Стеллы, и покуривает трубку.

Почему-то Кларк представил его в длинном кожаном плаще и шляпе с широкими полями, как у Аль Пачино в конце первой части фильма «Крестный отец». И обязательно очки. Очки, по мнению Кларка, всегда придают человеку облик всезнающего мудреца. Кстати, поэтому он иногда надевает на работе очки, где вместо линз вставлено обычное стекло.

На секунду Кларк задумался. Зачем мафиози очки? У них мордовороты вместо глаз и рук.

Кларк ухмыльнулся и снова вернулся к своему воображению.

После того как мордовороты залили в таз цемент, старый мафиозо говорит своим членам банды, чтобы те дали жертве покурить перед смертью. Один мордоворот протягивает Кларку пачку сигарет, но вспоминает, что у жертвы связаны руки за спиной, небрежно прикуривает и грубо засовывает Кэмбеллу в рот сигарету. Кларк дымит и в то же время мысленно рассуждает: зачем человек курит перед смертью? Во всех фильмах так всегда:

— Ваше последнее желание?

— А можно мне сигарету?

Будто сигарета самое главное, с чем труднее всего расстаться и чего будет не хватать на том свете. В раю-то точно сигарет нет, а вот в аду — завались! Кстати, там есть возможность перекинуться словцом и с Колумбом, завезшим табак в Старый Свет, и с каким-нибудь Филиппом Морисом, владельцем табачной фирмы. И курить, курить, курить… А разве убийцы, воры и сорокапятилетние извращенцы попадут в рай? Нет. Тогда зачем просить покурить перед смертью? Странно.

Так рассуждает Кларк. А еще он решает, что если бы старичок спросил его о последнем желании, то Кларк не задумываясь выбрал бы объятия любимой женщины. Черт, его жены, что ли? Скажи он об этом вслух, тогда Кэмбелла лишили бы и тех нескольких минут, во время которых он наслаждался бы последней в жизни сигаретой.

И вот Кларк докуривает, выплевывает окурок и представляет себя героем, который в прошлом жертвовал собой ради Стеллы. Она этого заслуживала.

— Прощайся с жизнью! — Старичок не смотрит на Кларка и дает знак двум мордоворотам.

И один, недолго думая, размахивается и ударяет Кларка по круглому лицу, чтобы жертва не сопротивлялась и быстрее пошла ко дну…

— Ты что призадумался, недоумок?! — Стелла потерла кулак. Удар был несильным, но его хватило, чтобы Кэмбелл опомнился и спустился с небес на землю. — Муж сейчас войдет в дом! Проваливай!

Кларк решительно выскочил на крыльцо, зажимая ладонями свое достоинство.

— Где мой телефон? Где одежда? Вызови такси! — взмолился он и переступил с ноги на ногу, так как каменное крыльцо было раскаленным под июльским солнцем и жгло пятки.

— Плевать! Беги, я говорю! Не оглядывайся! Иначе ты знаешь, что может быть. Если ты меня любишь, беги! — Стелла захлопнула дверь и покинула кухню, чтобы подняться на второй этаж и понаблюдать за действиями Кларка.

Кэмбелл выглядел очень смешно. Сгорбившись, он пытался снять пенную шапку с головы и закрыть ею низ живота и спины. Но пена превращалась в мыльную воду и стекала по пухлым ногам.

Кларк понял, что, стоя здесь, на крыльце, под палящим июльским солнцем, он ничего не изменит. Тогда он ринулся со всех ног бежать. Слава богу, что через пару миль к югу жила его сестра. Она сможет ему помочь… но только как объяснить ей, что с ним произошло?

Больше двадцати минут Кларк бежал вдоль дороги, прислушиваясь к моторам машин. И как только вдалеке появлялся автомобиль, Кларк юркал в кусты и ждал, когда проедет машина. Потом он вновь выбегал на дорогу и быстрыми неуклюжими скачками направлялся к дому своей сестры.

Оставалось совсем немного. Вот за поворотом будет проселочная тропинка, а там минут десять-пятнадцать быстрой ходьбы и можно будет скрыться от позора.

В голове Кларка крутились разные мысли. Он возненавидел Стеллу всем сердцем, он хотел стереть ее в порошок за то, что она выгнала его из дому абсолютно голым. Но в следующую минуту он спрашивал себя: готов ли я отомстить ей? И ответ находился сразу: нет. И тогда Кэмбелл решил наказать Стеллу по-другому: он навсегда порвет с ней отношения и больше никогда не позвонит.

Она еще будет умолять меня вернуться, успокаивал он себя, прыгая вдоль раскаленного асфальта.

Ох какой искусницей оказалась Стелла в убеждениях! Кларк действительно поверил, что он необычайно умен, щедр, ласков, а самое главное — до безумия красив. И что потерять такого мужчину для Стеллы будет смертельным ударом.

Я лучший! Я лучший! Все мужики ничто по сравнению со мной! Ой, черт, сосновая шишка! Кларк взвыл и поднял ногу, чтобы проверить, не повредил ли он пятку.

Оказалось, что все в порядке, и Кларк поскакал дальше. Он так глубоко погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как из-за поворота выехала машина. Но вот беда! Кусты кончились: с правой стороны от дороги лишь степь, а с левой огромные валуны! Кларк понял, что попался, и встал как вкопанный. Его тучное тело затряслось, а живот скрутило в тугой узел.

Молодой мужчина, сидевший за рулем, сначала не заметил обнаженного Кларка, но, повернув голову на дорожный знак, поперхнулся горячим кофе в пластиковом стаканчике.

Глаза Кларка забегали в разные стороны.

Нужно перебежать дорогу, и тогда появится возможность скрыться в лесу, что начинается за валунами, подумал Кларк и рванул на дорогу.

Асфальт был до предела раскален и расплавлен, как шоколад, брошенный в микроволновку.

Большие шаги мешали сделать ладони между ног, и поэтому Кларк опустил руки и начал ими махать. Его волосы торчали дыбом из-за несмытого шампуня, который покрывал его голову тонкой коркой. От высоких скачков он тяжело дышал и повизгивал от соприкосновений с горячим асфальтом.

Наконец он достиг мягкой зеленой травы, которая сразу показалась ему холодной и мокрой. А уже спустя несколько секунд Кларк скрылся за огромными валунами и прижался спиной к прохладным камням, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше.

Черт подери, это лысый йети! — подумал молодой человек в машине и, не сводя с Кларка удивленных глаз, перепутал педали. Вместо тормоза он надавил на газ и с огромной скоростью помчался прямо на валуны, где прятался голый человек.

Кларк тем временем немного успокоился. Потом выглянул из-за валуна.

Заметив мчавшийся на него автомобиль, он закричал, как будто только что увидел привидение, и бросился бежать в лес.

Пробежав пару метров, он услышал резкий рев тормозов. Остановившись, Кларк прислушался. Тишина. Видимо, все обошлось, подумал он и двинулся дальше, перепрыгивая кочки и нагибаясь под колючими ветками сосен.

4

Шестого июля, ровно в семь вечера, Мила Лагадан, замужняя женщина тридцати лет, шла по центральной улице Сиены. На асфальтированную дорогу падала ее длинная тень. Высокие шпильки ярко-красных босоножек уверенно стучали по твердой грязно-серой поверхности.

Мила Лагадан чертовски привлекательная женщина. Длинные ноги, большая грудь и тонкая талия. Эталон современной красоты. И глядя на нее, складывается впечатление, что она хочет что-то кому-то доказать. Доказать, что независима, успешна и ценит свою свободу.

Однако тот, кто близко знает Милу Лагадан, имеет совершенно иное мнение. Мила любит своего мужа и готова пойти за ним хоть на край света. Может, это не любовь, а привязанность, как у тойтерьера к хозяйке?

Мила и мысли не допускала, что муж может уйти. Тогда жизнь для нее потеряет всякий смысл, оборвется, как нитка над пламенем свечи. Бац, и нет Милы Лагадан! Испарилась как мыльный пузырек.

Мила уже второй месяц живет как на иголках. Доброжелатель сообщил ей, что ее муж крутит роман на стороне. На вопрос «с кем?» он так и не ответил, но поклялся, что говорит чистую правду.

После этого миссис Лагадан начала сходить с ума. Ей стало страшно. Вдруг мистер Лагадан покинет ее и уйдет к любовнице? Что же будет дальше? Сможет ли она, Мила, смириться? Она долго думала над этим. И только вчера ночью решила: никто и никогда не сможет увести у нее мужа. Мила сделает все, чтобы любимый был с ней рядом.

Именно с этой целью Мила Лагадан, тридцатилетняя замужняя женщина, свернула с главной улицы в небольшой дворик, громко цокая шпильками по грязно-серому асфальту.

Она быстро нашла нужный дом, адрес которого был записан на вырванном из блокнота листке, и, переведя дыхание, направилась к третьему подъезду.

В помещении пахло сыростью, стены были исписаны, а низкий потолок пугал черными пятнами от сгоревших спичек.

И это центр города? — удивилась Мила, зажимая нос тонкими пальчиками с ухоженными продолговатыми ногтями.

Медленно поднимаясь по лестнице, не касаясь перил, она проверила номер квартиры, записанный на листке, и поняла, что ей нужно подняться еще на два пролета.

Стараясь не дышать, так как неприятные подъездные запахи становились все сильнее и Сильнее, она решила прибавить шагу и уже на последнем пролете просто вбежала на площадку.

Приложив листочек к дверному звонку и только через него нажав на кнопку, Мила принялась ждать и вслушиваться, есть ли кто за дверью.

Послышались шаги, и сердце девушки забилось быстрее.

— Кто? — спросил ее нерадушный голос. — Что надо?

— Мне нужен мистер Квонт. Мы с ним договаривались о встрече… по телефону… я вчера ему звонила. — Мила от волнения скомкала в руке листок с адресом.

Ей не ответили, только щелкнули дверные замки, и дверь, как по волшебству, сама по себе открылась, будто бы она только что задавала вопросы.

Мила еще немного постояла у порога, пытаясь уловить хоть единый звук из квартиры, но, так и не услышав приглашения, зашла и без него.

— Мистер Квонт? — Мила шла по длинному коридору и заглядывала в открытые комнаты, но ничего, кроме старой рухляди и покрывшихся пылью книг, лежавших стопками на полу, не заметила. — Мистер Квонт? — повторила она, но уже громче.

— Заходите, миссис Лагадан, — раздалось за приоткрытой дверью в самом дальнем углу коридора.

Мила откинула короткие черные волосы со лба, поправила тонкую жилетку и громко, никого не стесняясь, зацокала шпильками по дощатому полу.

Подойдя к двери, которая резко отличалась от всей обстановки в этой странной квартире, Мила остановилась. Дверь была сделана из дорогого красного дерева. Глазок (в межкомнатной двери был глазок!) и ручка переливались позолотой в тусклом свете коридорной лампы.

— Входите! — снова раздался мужской голос.

Мила еще долго не решалась взять ручку и потянуть на себя. Но она быстро опомнилась, когда за дверью послышались приближавшиеся шаги, а внизу, на узкой ленте света, вырывавшейся из комнаты, показались тени. Мила потянула дверь и не успела поднять глаза, как перед ней вырос очень высокий мужчина, ростом, наверное, под два метра.

Мила даже приоткрыла рот от удивления. Компенсируя свой небольшой рост с помощью высоких шпилек, она должна была смотреть на мистера Квонта, закинув голову назад.

— Миссис Лагадан… — Мужчина огляделся и пригласил девушку в комнату.

В комнате было чисто, но не уютно. Обстановка напоминала кабинет стоматолога: светлые стены, белый потолок, непонятное кресло-лежанка с какими-то приборами и письменный стол с кучей бумаг.

Он что, на дому открыл клинику? — подумала Мила и аккуратно присела на край железного стула с твердым, обитым коричневым дерматином сиденьем.

— Что вас привело ко мне, миссис Лагадан?

— Мистер Квонт, я знаю, что вы выписываете… справки… И мне нужна одна такая… — Мила замялась, но собралась с мыслями и продолжила: — Справка о беременности.

— Хорошо. — Квонт достал из ящика письменного стола какую-то папку и стал что-то в ней писать.

— Мистер Квонт, я знаю, это очень рискованно, но я бы хотела, чтобы врач в больнице Святого Петра выдал мне ее на руки при других свидетелях, например при моем муже.

— Вы с ума сошли?! — Он потряс огромной головой и резко захлопнул папку. — Нет! Ни за что! Уходите!

— Я вас прошу… Я очень хорошо вам заплачу.

— Нет — и точка! — Он взмахнул огромными руками и указал ей на дверь. — Прошу вас, миссис Лагадан, уходите!

Но в планы Милы не входило отступление.

— Мистер Квонт, от этого зависит моя жизнь. Прошу вас… — На ее глазах показались слезы. — Я очень хорошо вам заплачу! В десятки раз больше, чем мы договаривались. Мне это нужно, мистер Квонт!

— Нет.

— Хорошо, тогда я обращусь к другому человеку. В Сиене еще найдется парочка таких, как вы, мистер Квонт. — Мила гордо вздернула подбородок и встала. — Уверена, никто из них не откажется от таких больших денег! Может, вы, мистер Квонт, еще раз подумаете?

Тот опустил глаза и скрестил длинные пальцы в замок. Начал думать. Риск был огромным. У него, конечно, был знакомый в больнице Святого Петра, но согласится ли он?

— А вы уже подумали, как будет развиваться ваша «беременность», миссис Лагадан?

Мила снова опустилась на стул и закинула ногу на ногу.

— Если все пойдет по плану, то через несколько месяцев я инсценирую выкидыш. Если нет, то кому какая разница, беременна я или нет.

— Вы хотите вернуть мужа? — Квонт положил на край стола шариковую ручку и снова открыл папку.

— Да. И он вернется. Я в этом уверена.

— Хорошо. Мне нужно позвонить. — Он поднялся со стула и, сделав всего три шага, исчез в соседней комнате.

Спустя несколько секунд послышалась итальянская или, может, испанская речь. Мила так и не поняла, какая именно. Но она точно знала, что это не русский, не немецкий и не французский.

Советуется, подумала она и, скрестив руки на груди, стала терпеливо ждать, осматривая тем временем странный кабинет.

Квонту не понадобилось много времени, чтобы убедить своего коллегу. Через минуту в соседней комнате воцарилась тишина. Потом послышались шаги. Всего три. И снова он вырос перед Милой.

— Хорошо, миссис Лагадан, в четверг утром найдете доктора Манреса, Жозе Манреса. Правда, он офтальмолог, но у него будет возможность подтасовать результаты ваших анализов. Предупредите, что вы от меня. Он знает, что делать. Потом у своего лечащего врача попросите пройти полное обследование, скажите, что жалуетесь в последнее время на здоровье. Вот тогда вы и ваш муж узнаете, что ждете ребенка. Теперь насчет денег… — Квонт потер затылок, — я назову сумму, а вы принесете ее завтра вот по этому адресу. — Он черкнул название улицы и номер дома на листке и протянул его Миле. — До свидания, миссис Лагадан.

— Спасибо, мистер Квонт, до свидания. — Она убрала листок в золотистый кошелек, а старую записку из блокнота с адресом этой квартиры мелко-мелко порвала и, выйдя в подъезд, бросила измельченные бумажные кусочки в чей-то почтовый ящик.

5

Кларк Кэмбелл, прикрываясь и озираясь по сторонам, остановился у забора небольшого домика, стоящего в лесу. У самой калитки сушилась одежда и постельное белье. Убедившись, что никого поблизости нет, он сорвал с бельевой веревки белую простыню и юркнул в кусты. Обмотавшись простыней, Кларк перевел дух и пошел небыстрым шагом к дому сестры, который уже показался между высокими соснами.

Он уже придумал, что скажет сестре, и уже начал представлять ее задорный раскатистый смех.

Открыв калитку, он вошел в сад и посмотрел на террасу, на которой его сестра так любила сидеть и пить чай из больших кружек.

На террасе ее не было. Значит, она в доме и готовит ужин, решил Кларк. Ему всегда нравилась кухня сестры: супы, каши, паста и бутерброды. Ничего вкуснее он не ел. И сейчас, представляя горячий пирог с грибами или же наваристый бульон из красной рыбы, Кларк почувствовал, как в его животе забурлило.

Дверь в дом как всегда была открытой, и Кларк вошел в прихожую. В доме и правда витал аромат чего-то до безумия аппетитного и вкусного.

Жареный цыпленок со специями карри? — предположил Кларк и похлопал себя по пивному брюшку.

— Миранда, это я, Кларк! — крикнул он ей и закрыл за собой дверь. — Ты где?!

— О, Кларк, дорогой! — Послышались быстрые шажки, и через минуту в прихожей появилась сама Миранда Эн Чейз.

Фигурой она походила на своего брата: пухлые формы, круглое лицо. Румянец на щеках казался еще ярче благодаря красному платью с большими вышитыми зеленой нитью листочками. Однако платье не полнило ее, а, наоборот, освежало и скрывало недостатки фигуры. Кудрявые русые волосы, задетые сединой, были убраны в узел на макушке. В мочках ушей красовались аккуратные золотые сережки с красным гранатом.

— Я так рада, что ты меня навестил… Постой, что это на тебе? — Она взяла очки, висевшие у нее на груди, и надела их. — О боже! — Миранда всплеснула руками и засмеялась. — Что это?

— Длинная история, — буркнул Кларк, вспомнив, что с ним произошло полчаса назад.

— Ну рассказывай! — Миранда не могла смирить любопытство. Еще бы! А к вам часто заходят родственники в простынях? — Рассказывай! Иначе не угощу тебя ужином. А ты ведь знаешь, как я чудесно готовлю. Мм… Сегодня цыпленок, маринованный в специях и в белом вине. Пальчики оближешь. — Миранда знала, чем можно подкупить брата и выведать у него все, что он знает и не знает.

— Хорошо. Я хожу на пляж нудистов! Да! И не смотри так на меня! Мне нравится загорать нагим! Не смотри так, говорю! И не смейся! — Вымышленная история Кларка выглядела убедительной: его руки, спина и ноги побагровели под июльским солнцем во время незапланированной пробежки.

— Какой ужас, Кларк!

— В общем, одежду украли. Поэтому я пришел к тебе в таком виде!

— А тебя кто-нибудь видел? Ну из соседей, например?

— Нет, я шел лесом.

— Молодец, за это я дам тебе две порции. Пойдем! Я найду тебе одежду. Не позволю, чтобы ты в таком виде расхаживал по моему дому, и уж тем более садился за стол!

Плотно поужинав, Миранда и Кларк провожали солнце, сидя на террасе.

Она заварила чай и разлила его по огромным кружкам.

— Ты готова ведрами пить чай! — усмехнулся Кларк и кинул в кружку несколько кусочков сахара.

— А ты нудист, ну и что из этого? — поддела его Миранда.

Кларк промолчал и, развалившись в плетеном кресле, сделал пару глотков.

— Можно, я у тебя поживу? У меня с понедельника двухнедельный отпуск. После тяжелых рабочих дней в душном офисе хочется быть ближе к природе. Да и по тебе, дорогая, я безумно скучаю. Ты не против? — Кларк прекрасно знал, каким будет ответ, но всегда спрашивал из вежливости.

— Конечно, дорогой, — ответила Миранда, даже не взглянув на брата.

— Миранда, все в порядке? — Кларк наклонился к сестре.

Он давно выучил выражение ее лица. Если сестра опускала глаза и, прикусив губу, непроизвольно сводила брови, значит, она чем-то озадачена и просчитывает в уме все до мелочей, как поступить в той или иной ситуации. Именно такое выражение лица сейчас было у нее.

— Все хорошо, — машинально ответила она и снова погрузилась в раздумья.

— Я, конечно, понимаю, что ты всегда можешь вывести меня на чистую воду, поманив своей готовкой. Но как я могу заставить тебя заговорить?

— Ладно, Кларк, я все расскажу. — Миранда повернулась к брату.

На ее лице, задетом мелкими морщинками, играли лучи уходящего солнца. Ветер слегка обдувал ее выпавшие из узла на макушке волосы. И Кларк сразу же вспомнил, какая она была красивая. Она и сейчас такой осталась — молодой, независимой где-то внутри, в недоступном для окружающих месте. Но глаза ее выдавали. Карие, миндалевидные с пышными ресницами. Она все еще кокетливо хлопала ими. И Кларку казалось, что время вернуло их обратно, когда ему еще нет пяти, а ей уже двадцать два. Вот она молодая Миранда Кэмбелл, заводная девушка с раскатистым смехом, со здоровым румянцем на щеках. В коричневом платье с широким ремнем на талии, с пышной грудью и незастегнутыми двумя верхними пуговицами.

Кларк помнил сестру в молодости именно такой. И он знал точно, что для него она всегда останется молодой девчушкой-хохотушкой.

— Ты же знаешь, что я живу на гонорары мужа?

— Ну?

— Они стали такими мизерными, что я с трудом могу оплачивать счета за дом. Но мне сделали предложение продать все, над чем трудился муж, молодежной панк- или рок-группе!

— Не знаю, Миранда… И много предлагают?

— Очень много, Кларк.

— Ну и продай!

— Дорогой, это нечестно по отношению к Льюису! Он бы не одобрил!

— Льюиса больше нет, — холодно произнес Кларк и поставил кружку с чаем на стол.

Миранда опустила взгляд, чтобы брат не заметил, как на ее глаза навертываются слезы.

Кларк отвернулся от сестры и, встав с плетеного кресла, прошелся по террасе. Облокотившись на столб, крашенный белой краской, Кларк, морщась от ярких лучей уходящего солнца, охватил взглядом имение сестры. Небольшой пруд, сосновый забор по правую сторону от хозяйского дома, скамейку и сплетенные верхушками липы, образующие арку. Ему в глаза бросились два домика для гостей, стоящих по разные стороны от хозяйского дома.

— Ты можешь сдавать в аренду домики для гостей! — Кларк повернулся к сестре.

— Что? Прости, дорогой… — Миранда быстро вытерла слезы с пухлых щек рукавом красного платья и посмотрела на брата.

— Домики для гостей! — Кларк показал рукой на одноэтажные деревянные дома. — Это отличная идея, ты так не считаешь?

Миранда молча слушала брата. Потом взяла кружку и большими глотками выпила весь чай.

— Тебе не нужно будет продавать авторские права Льюиса! — Кларк, тяжело дыша, сел на корточки подле сестры и заглянул в ее глаза снизу вверх. — Домами ты все равно не пользуешься, а получать за них будешь хорошие деньги.

— Да, идея действительно замечательная…

— Дай объявление в газету, и клиенты сами тебя найдут. Во-первых, тебе будет не страшно жить одной, а во-вторых, тебя не будет мучить совесть.

— Ты прав! — Миранда погладила брата по щеке. — Я дам объявление.

6

Уильям Мэрфи, тридцатидвухлетний флорист-дизайнер, пришел в чувство и попытался открыть глаза. Он хотел понять, что произошло, где находится и почему, черт подери, на лице у него какая-то повязка!

Присев на кровати, Уил начал ощупывать лицо. Марлевая повязка была завязана на макушке крепким узлом. Он пытался развязать узел, но все было тщетно. Тогда Уил провел ладонями по телу и понял, что на нем не привычные джинсы и хлопковая рубашка, а какая-то пижама, больше походившая на больничную одежду.

Где я? — спросил он себя, и вдруг в его памяти вспыхнул эпизод.

Уил пытается затормозить, но путает педали и летит прямо на огромные камни. Уил не теряется. Жмет до упора на педаль тормоза и резко останавливает машину, отчего его тело заносит вперед и он ударяется лбом о руль. Подушки безопасности не сработали.

Черт! — мысленно выругался он и попытался встать. Но голова его закружилась и сильная тошнота сжала желудок. Он смог ее пересилить и снова положил голову на мягкую подушку.

В комнате было по-летнему душно. Ясно, что кондиционер отсутствовал. И к тому же, по ощущениям Уила, все окна были закрыты. Пахло медикаментами: спиртом, мятой и тяжелым мускусом.

Больница, точно больница.

Уил снова попытался развязать повязку. Ему хотелось убедиться в своих догадках. Но узел снова не поддался. Тогда Уил просто стянул ее на шею.

В глаза ударил солнечный свет, который радужными кругами расплылся по палате. Стены, потолок и железная дужка кровати возле его ног слились в одно мутное пятно. Стало невыносимо больно. Уил закрыл лицо ладонями и принялся тереть глаза.

Спустя минуту он попытался повторить попытку разглядеть палату, но снова радужные круги, мутные пятна и сильная головная боль.

— А, мистер Мэрфи! — В палату вошел врач, который показался Уилу лишь плывущим облаком. — Зачем вы сняли повязку? Прошу вас, позвольте мне надеть ее снова.

Врач присел на край кровати, и Уильям почувствовал, как холодные сухие руки прикоснулись к его лицу.

— Что со мной? Что с моим зрением? — От своих же слов Уилу стало не по себе. Он снова почувствовал тошноту, головокружение и быстрое сердцебиение.

— Временно, мистер Мэрфи. Вы ушиблись головой, когда попытались резко затормозить. Переломов и порезов нет. Вот только после того, как вы ударились, ваша врожденная болезнь усугубилась.

— Врожденная? — удивился Уил. — Какая?

— Глаукома. Передается по наследству. — Доктор сообщил ему эту новость таким тоном, будто бы Уильям стал единственным наследником шикарного замка на берегу Нормандии. — От незначительного удара у вас повысилось внутриглазное давление. Кровеносные сосуды, питающие зрительный нерв, сетчатку и радужку, славились. И зрительный нерв перестал справляться со своей функцией.

— Когда у меня это пройдет? Сколько нужно времени?

Взяв за плечи Уила, доктор аккуратно положил его на подушку.

— Будем надеяться, что две-три недели. Вам еще повезло. — Уил понял, что доктор встал и направился к дверям.

— У меня нет столько времени! Я не хочу валяться без дела в больнице полмесяца! — Уил снова приподнялся на кровати и ухватился руками за железную дужку.

— Мистер Мэрфи, у вас есть родственники в Сиене?

— Нет, я только вчера собирался переехать в этот город. Как видите, безуспешно. — Уил пытался повернуться на голос доктора, расхаживающего по палате.

— Если бы у вас были родственники, я бы пошел вам навстречу и выпустил из больницы под их опеку, назначив лазерное лечение и прописав таблетки. Потому что неизвестно, как быстро вернется к вам зрение. Может завтра, может через неделю, а может…

— Никогда? — с ужасом в голосе продолжил Уил.

— Будем надеяться, что такого не случится. А теперь отдохните, мистер Мэрфи. Вам нужны силы, чтобы бороться с болезнью.

Уил раздраженно упал на подушку и закрыл лицо ладонями. Ничего не изменилось, такая же темнота. Он на мгновение представил, что слепота будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь. Стало страшно.

— Доктор Манрес, к вам пациентка, миссис Лагадан. Она в вашем кабинете, — раздался где-то женский голос, и Уилу захотелось взвыть от горя.

Он не мог сориентироваться в пространстве, не мог даже представить, как выглядит доктор и медсестра. Ему казалось, что возле него кружат воздушные оболочки, имеющие только способность выдувать из себя голоса людей.

— Хорошо, я иду. — Хлопнула дверь, и повисла тишина.

Я сойду с ума, подумал Уил и попытался заснуть, чтобы хоть во сне увидеть окружающий его мир.

7

Шорох. Шорох, где-то с другой стороны кровати. Небольшой толчок и скрип. Шаги, удаляющиеся шаги. Нет, они снова в комнате. Лязг брючного ремня.

Бритни Пэм, тридцатилетняя секретарша, открыла глаза и приподняла голову с подушки, чтобы разглядеть происходящее в комнате.

В ее небольшой квартирке с двумя комнатами и кухней расхаживал мужчина, любовник Бритни, Джим Лагадан, который и снял для нее эту квартиру.

Он не заметил, что она проснулась, и поэтому продолжил натягивать джинсы и застегивать ремень.

Бритни сладко потянулась, и ее светлые волосы разметались на подушке из темно-синего египетского хлопка.

Она не стала отвлекать Джима, который, по ее догадкам, собирался на работу. Бритни принялась за ним наблюдать, натянув тонкое одеяло до подбородка.

Джим Лагадан, владелец небольшой автомастерской, был холоден и строг с окружающими. Однако женщинам, с которыми он спал, Джим охотно демонстрировал свою горячую натуру. В последнее время гостями его любовного ложа были законная супруга Мила Лагадан и любовница Бритни Пэм, конечно поочередно.

Бритни очень ревностно относилась к этому положению вещей, и поэтому Джим старался опускать разговоры о жене.

По словам Джима, он не любил свою жену. Ему было просто ее жалко. По крайней мере, так он говорил Бритни, а она, наивная, продолжала с открытым ртом слушать его байки об их скором совместном будущем и мечтать, когда же придет этот светлый день.

На самом деле Джим и не думал уходить от жены. Он знал, что Мила не перенесет расставания и, вполне возможно, попробует свести счеты с жизнью.

Джиму это не надо. И он решил так: я буду возвращаться к жене, если она так хочет, но посвятить всего себя ей одной я не смогу.

Да, Джиму всегда было мало одной женщины. Такова его натура.

От него всегда веяло какой-то животной энергетикой, страстной, дикой, необузданной. Казалось, что в порыве злости Джим способен разорвать противника на мелкие кусочки.

Мощная грудная клетка, мускулистый торс, сильные волосатые руки и ноги и щетина, которую невозможно сбрить — она тут же появлялась и вновь покрывала скулы и подбородок.

Как это заводило Бритни! Его пылкая натура заставляла ее лепетать от восторга. Ей нравилось, что с окружающими он немного груб, небрежен и требователен. Она обожала его вспышки ярости, когда дело шло не так, как хотелось Джиму. Бритни улыбнулась и прикрыла глаза, когда Джим мельком взглянул на любовницу.

Потом, почувствовав, что он отвернулся от нее, она продолжила любоваться им.

Тем временем он подошел к зеркалу в спальне и осмотрел себя с разных сторон. Провел рукой по щетинистому подбородку и причесал копну черных непослушных волос.

Расческа и бритва — только этим пользовался Джим Лагадан, когда приводил себя в порядок. И кстати, считал ненормальными тех мужчин, которые следили за своей внешностью тщательней, чем он сам.

Мужик должен быть волосатым, могучим и пахучим! — так любил говорить Джим Лагадан.

Да, Бритни Пэм обожала Джима и безумно его ревновала. Может, это была просто страсть, которой суждено когда-нибудь потухнуть? Бритни не знала. Но все равно она не выносила разговоры о его жене. Она ненавидела ее всем сердцем. Правда, видела она Милу всего пару раз, и то мельком.

Мила даже и не догадывалась, что ее муж спит с секретаршей. Бритни и Джим оба не давали повода так думать. Девушка по просьбе любовника носила обручальное кольцо и всегда и абсолютно всем нахваливала своего вымышленного мужа, которого никогда не было.

Она умела правильно вести себя на людях. Старалась вообще не смотреть в сторону Джима. Она ждала. Она терпела. И за свое старание и выдержку получала сполна.

Джим награждал свою любовницу поздними визитами. Именно тогда начинались поистине африканские страсти. И эти самые страсти могли продолжаться всю ночь, до утра. Потом Джим уходил на работу, а Бритни, понежившись пару часиков, приходила ровно к десяти и опять начинала песенку о своем идеальном муже…

— Ты уже проснулась? — спросил Джим, когда почувствовал на себе взгляд любовницы.

Голос у Джима был грубоватым и низким. А когда он задавал вопрос, то всегда сводил брови и трогал указательным пальцем ямочку на подбородке.

— Да, дорогой. Ты на работу? — Бритни снова потянулась и специально откинула одеяло, чтобы Джим мог разглядеть в зеркале ее нагое тело.

— Нет, — ответил Джим и повернулся в сторону любовницы.

Опустив глаза на ее грудь, Джим немного помолчал, рассматривая тело Бритни, и снова отвернулся.

— У тебя важная встреча? — Бритни не отставала. Она села на кровати в позе лотоса, согнув колени, и принялась убирать волосы в высокий хвост.

— Нет, — негромко произнес Джим и схватил со спинки стула рубашку.

— Тогда куда ты собираешься? — Казалось, для Бритни этот вопрос был вселенского масштаба.

— В больницу, — пробубнил Джим, натягивая рубашку через голову. Он никогда не расстегивал все пуговицы на рубашке. Ему было так удобней.

— У тебя что-то болит? Ты плохо себя чувствуешь? — Бритни резко поднялась и сбросила на пол ноги, нащупывая тапочки. — Хочешь, я поеду с тобой?

— Нет. — Джим застегнул верхние пуговицы и посмотрел на озадаченную любовницу.

— Черт возьми, ты можешь мне ответить, куда собираешься?! — Бритни не любила загадок.

— Милу положили в больницу. Она плохо себя чувствует.

Бритни хотела воскликнуть «Будто бы тебя это волнует», но, опомнившись, насупилась и скрестила руки на груди.

— Я поеду с тобой! — наконец решила она.

— С ума сошла?! Даже не вздумай!

— А ты не врешь насчет жены? Может, у тебя завелась новая любовница? Тебе же всегда мало. — Бритни пытливо всматривалась в его лицо, словно могла там найти ответ на волнующий ее вопрос.

— Я не буду отвечать на этот идиотский вопрос. — Джим направился в прихожую. — Можешь не выходить сегодня на работу. Даю тебе выходной! — крикнул он ей из соседней комнаты.

— Ну уж нет! — Бритни, завернувшись в простыню, побежала за ним следом. — В какую ты едешь больницу? — Она прислонилась спиной к стене и оголила загорелую стройную ногу.

— Святого Петра, — ответил Джим, любуясь ею, и тут же прикусил губу — проговорился. Но быстро сумел себя успокоить, ведь Бритни всегда вела себя прилично. В ее интересах оставаться незамеченной.

— Хорошо, удачи. — Она коснулась его лба горячими губами и поправила ворот рубашки. — Мы встретимся сегодня? Ты приедешь ко мне ночью?

— Я постараюсь, — ответил Джим и уже собирался уходить, как Бритни схватила его за щеки и посмотрела ему в глаза.

— Постараешься?

— Ах ты моя кошечка! — Он поднял ее на руки и страстно поцеловал. Джим знал, как успокоить ревнивую женщину — просто подарить ей немного ласки и попытаться доказать, что она у него единственная. — Я постараюсь, Брит. Обещаю.

Она улыбнулась ему, кутаясь в простыню. А он остановился у порога, полюбовался ее кудрявыми небрежно рассыпанными по плечам и груди золотыми волосами, нежной улыбкой и горящими глазами, толкнул дверь и вышел в залитый утренним солнцем подъезд.

8

Признаться, в последнее время отношения Бритни и Джима нельзя было сравнить с теми отношениями, которые были раньше. Бритни казалось, что Джим к ней охладел. Если еще два месяца назад он, глядя ей в глаза, клялся, что скоро бросит жену и посвятит себя только ей, то в последнее время этот разговор ушел в небытие.

К тому же за последнюю неделю Джим остался на ночь у Бритни только один раз, хотя раньше его поздние визиты были куда чаще.

Вот она и подумала, что Джим — с его-то горячей натурой! — завел себе еще одну девицу. И поэтому Бритни не стала мучить себя догадками, вызвала такси и уже через полчаса после ухода Джима села в машину.

Такси везло Бритни Пэм по просыпающимся улочкам Сиены. Из радиоприемника доносились жизнерадостные и веселые голоса ведущих утреннего шоу.

У Бритни сложилось впечатление, что диджеи никогда не спят, питаются только антидепрессантами, пьют лишь энергетические напитки и жуют жвачки с валерьянкой, когда рассказывают спокойным голосом криминальные новости. Они не люди, а какие-то машины! Они, диджеи, с восторгом встречают и потопы, и ураганы, и бури и таким же счастливым голосом передают об угрожающей всему миру опасности. Как же так?

— Сегодня днем тридцать пять градусов по Цельсию, вот здорово! Обожаю жару! — По радию звучал голос диджея Макса Сушите весла.

Да, у него такой интересный псевдоним. Диджей Макс, скорее всего, выбрал себе прозвище из газеты, которую читал на досуге. Допустим, в той газете была статья: Сушите весла. Сборная Америки по гребле не вышла в полуфинал.

Сушите весла, сушите весла, а мне нравится, подумал, наверное, тогда Макс и решил взять это прозвище.

Конечно, Бритни и знать не знала, читает ли Макс газеты или предпочитает что-нибудь посерьезней — Ницше, например, — но эта картина ясно всплыла в ее воображении.

Бритни не любила Макса Сушите весла за его неизбывный оптимизм. Только вчера он поведал слушателям, что просто обожает прохладную погоду, а сегодня воспевает жару! А полгода назад в февральскую вьюгу Макс Сушите весла сообщил, что жить не может без зимы. Определись, парнишка!

Все враки! Поднять настроение окружающим, переступив через себя, невозможно. Напоминает некоего шута со сломанной ногой, пытающегося сквозь слезы рассмешить надменного короля.

Бритни это не нравилось, потому что она была абсолютно другой. Она жила по другим законам и принципам. Например, пока мне хорошо, и всем окружающим будет хорошо. Но не дай бог, у меня испортится настроение, тогда все вокруг будут рыдать!

Она любила только тех людей, которые хорошо к ней относились, которые никогда не причинили ей боли или неприятности, даже самой крошечной. Но если это случалось, если кто-то доставлял Бритни Пэм неудобство, то держитесь — вы враг на всю жизнь и вам не вымолить у нее прощения.

Кто ты, Бритни Пэм? Ты умна, как Эйнштейн, красива, как Мэрилин Монро, и талантлива, как Майкл Джексон или Джон Леннон? Ни то, ни другое, ни третье. Ты обычная секретарша, мисс Пэм. Держишься на работе, пока спишь с боссом. И все. У тебя нет ни прошлого, ни настоящего, да и будущее не обещает тебе золотых гор. И ты, кстати, не беспокоишься об этом. Так позволь узнать, имеешь ли ты право подобным образом относиться к людям? Нет. Тогда заткнись и помалкивай в тряпочку.

Так Бритни Пэм с помощью внутреннего голоса пробуждала свою совесть. Она пробовала поговорить с собой и сейчас, но этот чертов Макс Сушите весла не давал сосредоточиться и высверливал мозг изнутри.

— Остановитесь здесь. Я прогуляюсь до больницы, — попросила Бритни, подала таксисту деньги и вышла из машины.

Когда теплый ветер дул навстречу, легкое летнее платье Бритни прилегало к телу и демонстрировало ее соблазнительные формы. Ей нравилось, как смотрят на нее мужчины — с восхищением, и не меньше нравилось, как смотрят женщины — с завистью и ревностью. Она просто обожала вызывать у людей эмоции. Она ими жила. На работе Бритни расхваливала своего вымышленного мужа, показывая фотографию сексапильного спортсмена из немецкого каталога тридцатилетней давности. Никто бы не догадался, что это модель. Потому как никому бы и в голову не пришло искать каталог немецкой фирмы мужского белья тридцатилетней давности.

Ха, Бритни становилось смешно, когда она представляла, что красавчик на фото в ее портмоне давно ходит с тростью и по мужской части недееспособен. А может, он уже давно умер: попал в авиакатастрофу или заболел какой-нибудь страшной и очень редкой болезнью — бешенством от укуса обезьяны, например. Хотя откуда в Германии бешеные обезьяны? Бритни было все равно. Она просто хотела казаться любимой и любящей молодой счастливой женщиной, хотя в последнем не было необходимости, потому что после каждой ночи, проведенной с Джимом, Бритни просто светилась и порхала.

Вот и больница. Большое четырехэтажное строение слепило белизной фасада в свете утреннего июльского солнца. Больница Святого Петра считалась самой престижной не только в Сиене, но и во всем штате Южная Дакота. Здесь лечили от всех болезней — и от простуды, и от сердечно-сосудистых заболеваний, и от прогрессирующей опухоли.

Самые лучшие врачи, тщательный уход, просторные палаты со всеми удобствами. Если лечиться, то только в больнице Святого Петра!

Бритни остановилась у железных ворот и окинула взором владения больницы. Перед ней расстилалась широкая асфальтированная дорога, которая через двести метров делилась пополам, как бы заключая здание больницы в объятия. По обе стороны дороги стояли лавочки с деревянными сиденьями, покрытыми темным лаком. У каждой скамейки было по две клумбы с яркими однолетними цветами.

У главного корпуса работал фонтан, вода в котором под июльским солнцем переливалась всеми цветами радуги. Казалось, что любой отчаявшийся пациент, увидев этот фонтан, поверит, что жизнь прекрасна, что он способен победить свою болезнь.

Бритни шагнула на асфальтированную дорогу и направилась к главному корпусу, чтобы узнать, в каком отделении и палате находится Мила Лагадан.

Зайдя в прохладное помещение, она немного растерялась. В холле было много народу. Врачи в голубых халатах с желтыми папками под мышкой бегали туда-сюда. Пациенты неспешно прогуливались по коридорам больницы: одни в гипсе, другие в марлевых повязках, третьи в инвалидных колясках.

И тоска… повеяло какой-то тоской. Сердце у Бритни сжалось, и ей стало дурно. Ее затошнило от суеты и спокойствия одновременно, от запаха медицинского спирта и аромата цветов, от жалости к самой себе и от саднящего душу стыда за то, что она все-таки решила ворваться в жизнь Милы Лагадан и проверить, действительно ли ей так плохо.

Кое-как она добралась до кожаного кресла, стоявшего напротив справочной, и села.

Закрыв лицо ладонями, она представила себя на месте Милы.

Что за черт? Зачем я это делаю? Да какая разница, как я поступаю! Мне просто нужно знать, мне просто нужно видеть, как Джим к ней относится. Вдруг он лжет мне? — пыталась поговорить со своим внутренним голосом Бритни. Но он молчал, молчал так же, как и ее совесть.

Она выпрямилась, сделала глубокий вдох и встала с кресла. Только она хотела спросить, в какой палате лежит Мила Лагадан, как услышала за спиной разговор и замерла на месте.

— Доктор Манрес, миссис Лагадан положили в «4 G». Кстати, к ней пришел муж, — обратилась медсестра к мужчине в голубом халате.

— Хорошо, я скоро буду, — ответил он и подошел к справочной, бросив на Бритни заинтересованный взгляд. — Вам помочь? — спросил он у нее.

— Нет, спасибо! — отказалась Бритни и улыбнулась.

— Вы уже знаете, в какой палате ваш родственник?

— Уже знаю, — ответила она, продолжая сиять довольной улыбкой. — До свидания, — бросила она на прощание. Почему-то Бритни была уверена, что больше никогда в жизни не увидит этого дотошного испанца, и направилась к корпусу «G».

— Не забудьте взять накидку на проходной! — крикнул ей доктор Манрес и убрал руки в карманы халата. — Странные глаза у этой женщины, — шепнул он регистраторше из справочной.

— А что странного? — удивилась та и поднялась над стойкой, заваленной бумагами.

— Не знаю, растерянные такие. Чувство безысходности, страх…

— Может, родственник тяжело болен, — предположила регистраторша.

— Все возможно. — Врач отвел от быстро удалявшейся Бритни взгляд. — Дай-ка мне лучше историю болезни Милы Лагадан!

Глядя на свое отражение в зеркалах, которыми была обита вся кабинка лифта — исключение составлял только пол, устланный серым линолеумом, — Бритни пыталась разобраться в себе. Ее обрадовало, что в лифте она одна и поэтому у нее есть немного времени вызвать свой внутренний голос на беседу.

Бритни спросила себя: искренне ли она верит, что Джим Лагадан по-настоящему любит ее? Что его интересует не только интимная близость, острые ощущения, а сама Бритни? Что его интересует ее мнение, желания, чувства? Или это лишь ширма? Или он любит только самого себя?

Она не могла найти ответ на эти вопросы. Ей хотелось верить, что она любима и желанна. Но тогда почему полгода назад, когда она попала в больницу из-за перелома лодыжки, Джим ни разу не пришел навестить ее. Он высылал ей только цветы — без подписей, без открыток. Она, конечно, знала, от кого эти букеты, они были ей приятны, но все же хотела увидеть самого Джима, почувствовать тепло его губ и объятий, а вместо этого у нее на тумбочке стояли колючие розы — это все, чем мог тогда порадовать свою любовницу Джим Лагадан.

Двери лифта разъехались в разные стороны и некоторое время оставались открытыми. А Бритни все стояла у зеркала и думала, что она никому не нужна в этом мире.

Выйдя из лифта, она прошла через проходную, захватила белую накидку и бахилы, потом спустилась по лестнице на этаж ниже, пересекла зимний сад и оказалась в нужном ей корпусе «G». Она боялась только одного: столкнуться с Джимом и Милой. И поэтому осторожно, присматриваясь издалека к каждому прогуливающемуся по коридору пациенту, она неспешно передвигалась к палате номер «4».

Острые шпильки прорвали бахилы и предательски зацокали в самый неподходящий момент, когда Бритни Пэм подкралась к открытым дверям палаты Милы Лагадан.

Затаив дыхание, она прислушалась к разговору.

— Ты рад? — послышался голос Милы.

Чему рад? — не поняла Бритни. Тому, что его любимая женушка в больнице и у него вагон времени на развлечения с любовницей? А может, это слова упрека? Нет, Мила сказала «ты рад?» очень нежно и ласково. О чем же речь?

В палате раздались шаги. Видимо, Джим подошел к открытому окну.

Бритни сразу решила, что окно открыто. Уж больно слышны были моторы проезжавших мимо больницы машин, голоса с улицы, плеск фонтана, который должен находиться под окнами палаты Милы.

— Я не ожидал, — шепотом произнес Джим и кашлянул в кулак. Видимо, он был чем-то озадачен.

— Знаешь, я тоже, — снова раздался мягкий голос Милы. — Думаю, мы станем для нашего малыша прекрасными родителями.

Что?! Бритни прижалась к холодной стене. Родителями? Мила беременна?! Не может быть!

Бритни стало так плохо, что она сползла вниз по стене и села на корточки. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу. Теперь точно все кончено! Мила, чтоб ей… Она нашла правильный способ удержать мужа. Теперь ее призрачные надежды, что Джим однажды соберет свои вещи и переедет к ней жить, лопнули как мыльные пузыри.

Господи, пусть будет так, что я стала свидетелем разговора двух незнакомых мне людей! — взмолилась Бритни. Потом она медленно встала и мельком заглянула в открытую палату.

И последняя надежда истлела как огарок свечи. Все было так, как Бритни себе и представила: открытое окно и рядом стоящий Джим и его жена, лежащая на кровати и гладящая свой живот.

— Давай прогуляемся по зимнему саду. Я тебе помогу. — Джим протянул Миле руку и крепко сжал ее ладонь.

— Хорошо, но скоро придет врач. Он скажет, что мне делать дальше. — Мила сияла от счастья, как натертая до блеска монета. Она, наверное, хотела заразить этим счастьем и своего мужа, но только тот не поддавался.

Нет, Джим не выглядел угрюмым, но и счастливым не выглядел. Его состояние больше походило на перегоревшую радость. Вспышка и все — равнодушие.

Бритни опомнилась, когда уже было поздно бежать по коридору к лифту, ее бы все равно увидели. Оставалось только одно: открыть дверь в соседнюю палату и юркнуть в нее. Но дверь, как назло, была закрыта. Тогда Бритни со всех ног ринулась бежать, не оборачиваясь и не останавливаясь. Она быстро пересекла просторный холл и оказалась в другом крыле.

Только там она позволила себе остановиться. Переведя дыхание, она оглянулась и ужаснулась — Джим и Мила, беседуя о чем-то своем и не обращая внимания ни на кого, направлялись как раз в ее сторону. Бритни ничего не оставалось, как толкнуть дверь чужой больничной палаты. Дверь была не заперта, и она быстро скрылась в убежище.

Закрыв за собой дверь, она прижалась к ней, чтобы послушать, что происходит в коридоре. Но дверь была такой звуконепроницаемой, что Бритни не услышала ни удаляющихся шагов, ни других голосов. В палате царила тишина.

Бритни медленно обернулась в сторону больничной койки, ожидая увидеть бездыханное тело или какую-нибудь старушку в коме, но, к ее удивлению, заметила смирно сидящего молодого мужчину с повязкой на лице. Он не проронил ни слова. Бритни тоже молчала. Ей стало страшно.

— Кто вы? — первым завел разговор мужчина. Он, похоже, не надеялся услышать ответ, потому как задал вопрос в тишину, в никуда.

— Я заблудилась, — ответила Бритни робким голосом. — Простите, что нарушила ваш покой. — Она открыла дверь, чтобы выйти, но сразу захлопнула ее, потому что в коридоре, напротив палаты этого странного пациента, стояли доктор-испанец, Джим и счастливая Мила.

— Не спешите. — Мужчина повернулся к Бритни.

— Хорошо, — быстро согласилась она, ее не нужно было уговаривать.

На губах у мужчины появилась улыбка.

— Скажите, вы ведь от кого-то убегали?

— С чего вы взяли? — Бритни отошла от двери и остановилась напротив кровати больного.

— Вы резко хлопнули дверью, а потом минуты три молчали. Вы не хотели, чтобы вас заметили здесь. Так от кого вы убегали? — Он снова улыбнулся.

— Повторяю, я не убегала! Я ошиблась палатой! — пыталась оправдаться Бритни, но, заметив на губах незнакомца улыбку, поняла, что он ей не верит.

— Хорошо! — Мужчина закрыл неприятную для нее тему. — Пожалуйста, откройте окно! Очень душно в палате, — попросил он ее.

Бритни без лишних слов подошла к окну, раздернула плотные шторы и распахнула створки.

Окна выходили на задний двор больницы. Никаких машин, ни фонтана. Только деревья и клумбы с цветами. Тишина и спокойствие.

— Так лучше?

— Да, спасибо, — поблагодарил он и прилег на кровать — наверное, хотел показать Бритни, что ей пора уходить, или, может, просто не знал, как перейти к новой теме для разговора.

Бритни отошла от окна и взглянула на мужчину. При всем желании она не могла разглядеть его лица. Марлевая повязка открывала только губы с подбородком и верхнюю часть лба, откуда начинали расти светло-русые волосы.

Ей хотелось спросить, что с ним произошло, почему у него на лице марлевая повязка, но она посчитала, что ему будет неприятно рассказывать незнакомке о своей болезни.

Может, у него ожог лица? Какое это отделение? Ожоговое? — рассуждала Бритни. Она не стесняясь разглядывала мужчину. Ей безумно хотелось узнать, что под марлевой повязкой.

Уильям Мэрфи чувствовал на себе продолжительный взгляд незнакомки. Слышал ее неровное дыхание. И пытался представить ее образ. Может, она преступница? Зачем от кого-то бежала? А если ее разыскивает полиция? Вдруг она, как героиня какого-нибудь детектива, придушила своего пожилого мужа, лежавшего в коме, с корыстной целью — стать полноправной обладательницей всего состояния? А теперь, скрываясь от преследования, решила спрятаться в чужой палате?

Но почему-то после таких вопросов, заданных самому себе, Уилу не стало страшно и волнительно. Ему было все равно. Да пусть хоть афганские террористы захватят больницу Святого Петра, ему это безразлично! Без зрения, без ярких красок ему нет смысла жить! Остается только существовать, а для него, Уильяма Мэрфи, это хуже всяких пыток. Он привык действовать, искать, покорять, а не сидеть на месте сложа руки. А слепота не только сковывает движения, она забирает уверенность в завтрашнем дне, желание жить полной жизнью.

— Я, наверное, пойду. — Бритни обхватила руками железные дужки кровати и попыталась вглядеться в незнакомца.

— Знаете, я хочу сказать вам спасибо.

— За что? — удивилась Бритни. — За то, что ворвалась в вашу палату? Нарушила покой?

— Нет, все в порядке! — Уил присел на кровати и пытался повернуть голову на голос. — За то, что поговорили со мной. Мне так надоела тишина… темнота и тишина… как будто ничего больше нет в этом мире. Все умерло, исчезло. Остался я один.

— Жизнь продолжается.

— Да, я знаю, жизнь продолжается, но только за пределами этой палаты.

Бритни задумалась над его словами и удивилась, когда поймала себя на мысли, что у нее все как раз наоборот: там, за звуконепроницаемыми дверями, ее жизнь уже не была столь ярка и радостна, как прежде. Там, за пределами палаты, жизнь Бритни Пэм скоро станет такой же глухой и слепой, как мир для этого человека. Только здесь, в этой палате, Бритни почувствовала свободу, здесь ей сказали «спасибо».

— Простите, что несу всякую чушь. — Уильям махнул рукой. — Не слушайте меня.

Бритни промолчала и осмотрелась. У больного не было ни цветов, ни каких-нибудь открыток. Значит, он совсем один, его не навещают родные и друзья.

— Простите, но мне пора. — Бритни отошла от кровати.

— Зачем вы извиняетесь? — Уил свесил с койки ноги и стал нащупывать тапочки. — Вы можете просто открыть дверь и уйти. Я даже не знаю, как вы выглядите. Я не знаю, кто вы и почему здесь оказались. Вы появились внезапно и так же внезапно могли бы уйти. Вы просто остались бы в моей памяти короткой вспышкой и все. А теперь вы извиняетесь и, наверное, придумываете предлог или оправдание. Не нужно это делать.

— Я не могу так просто уйти! Мне следует попрощаться, и я не ищу предлогов!

— Если бы не искали, то давно бы уже ушли. Вам интересно, что у меня с лицом… и еще, наверное, вы решили, что я одинокий человек.

— Нет, совсем не так! — Бритни покачала головой, однако поняла, что он снова ей не поверил.

Уильям улыбнулся. Он понял, что она опять его обманывает. Дыхание, ее выдавало дыхание. Учащенное, неровное.

— И действительно, что я тут забыла? Счастливо оставаться! — резко и довольно холодно попрощалась она и захлопнула за собой дверь.

Оказавшись в коридоре, Бритни огляделась по сторонам, убедилась, что четы Лагадан нет поблизости, и, прислонившись к двери палаты незнакомца, облегченно вздохнула. Слова Милы снова зазвучали у Бритни внутри. И она с отчаянием поняла, что скоро все изменится до неузнаваемости. Что уже никогда не будет как прежде. Не будет рядом Джима, не будет той дикой страсти, ревности, желания, которыми она жила последнее время. Станет холодно от одиночества.

Бритни заплакала. Вокруг все стало расплывчатым.

Она смахнула слезы. Нет, просто так она не сдаст своих позиций, она будет бороться до конца, решила Бритни и, вздернув подбородок, быстрым шагом направилась к зимнему саду.

Она пересекла просторный сад с пышной зеленью, поднялась на этаж выше, прошла через проходную, где сдала накидку и выкинула бахилы. Потом вызвала лифт, в гордом одиночестве спустилась в холл, прошла через справочную и оказалась на улице, прямо перед играющим на солнце фонтаном.

В эту минуту ей показалось, что все, что она видела и слышала двадцать минут назад, было сном. Как будто это все ей померещилось. Этого не было в реальности, это лишь ее фантазии.

Бритни Пэм, тридцатилетняя секретарша, влюбленная в своего босса, стояла перед железными воротами, покрытыми черной краской. Перед ней расстилалась широкая асфальтированная дорога. Бритни окинула взором владения больницы и поняла, что это не страшный сон, но реальность, жестокая реальность. И ей, Бритни Пэм, двадцать минут назад поставили мат и нужно начинать игру заново.

9

В офисе, где принимали объявления, все столы были заняты, кроме одного, находившегося у огромного окна в дальнем углу.

Миранда немного поколебалась у дверей офиса и робкими шагами направилась к свободному столу.

Как огромное голубое облако, она проплыла по офису и остановилась у окна. Спустя несколько секунд она медленно села за стол и повесила огромную сумку с вышитыми красными цветами на спинку стула. Потом молча скрестила пухлые пальцы в замок и пристально всмотрелась в девушку, сидевшую напротив.

На вид девушке было чуть больше двадцати. Черные волосы спадали легкими волнами на плечи. Она была красива, юна и беспечна. Несмотря на то что у нее появился клиент, девушка все еще продолжала водить тонкой пилочкой по краю ногтя указательного пальца левой руки. Ей было все равно, кто сидит перед ней. Да хоть сам дьявол, решивший сдать в аренду один из кругов ада! Казалось, что для девушки нет ничего важнее, чем привести собственные ногти в порядок.

Миранду всегда раздражали такие самовлюбленные, халатно относящиеся к работе люди. От одной только мысли, что эта девица могла оказаться на месте диспетчера службы спасения, Миранде стало не по себе. И пока та, не обращая на клиента внимания, продолжала заниматься своими ногтями, фантазия Миранды бурно разыгралась. Она представила, как молодой начальник кадрового агентства решает подать объявление и присаживается за этот столик. Ему нравится скучающая девушка, и он предлагает ей встретиться в неформальной обстановке. Девушка конечно же соглашается. Если рыбка сама плывет в сети, ее грех не достать! Потом эта девица с огромным удовольствием пожинает плоды недолгого романа с мужчиной из агентства. Допустим, он рекомендует ее в пожарную охрану диспетчером. И она с радостью оставляет пост приемщика объявлений и начинает купаться во внимании молоденьких пожарных, забыв о посредственном кадровике. И вот эта девушка сидит перед монитором компьютера, на котором мелькают яркие значки возгорания в городе, и пилит свои длинные ногти, не обращая внимания ни на телефонные звонки, ни на сигналы компьютера. А спустя сутки по центральному телевидению США передадут новости: «Сиена, штат Южная Дакота, стерта с лица земли!».

Миранда даже стиснула зубы от злости, но попыталась быстро себя успокоить. Она негромко постучала пухлыми пальцами по деревянной столешнице стола, пытаясь привлечь внимание, но все ее старания не увенчались успехом. Тогда она оглянулась на другие столики в надежде пересесть и спокойно подать объявление. Однако все по-прежнему были заняты.

Тяжело вздохнув, Миранда вновь повернулась к равнодушной особе.

— В каких газетах вы размещаете частные объявления?

— «Время Сиены» и «Важное дело», — без энтузиазма ответила девица, не отрываясь от своего занятия и даже не подняв на клиентку глаз.

— Сколько потребуется времени, чтобы мое объявление появилось в газете? — Миранду начала раздражать девушка.

— Если подадите сегодня, то выйдет в следующем выпуске! — Девица закатила глаза, что, очевидно, означало — мол, могла бы и догадаться, — и принялась за средний палец левой руки.

— Простите, а я не перепутала: это пункт приема объявлений или маникюрный салон? Если второе, то сделайте мне расслабляющую ванночку с эфирными маслами и помассируйте запястья. — Миранда резко выставила руки прямо перед носом девицы, которая от неожиданности выпустила пилочку из тонких пальчиков.

Она подняла глаза на клиентку и чуть приоткрыла рот. Теперь ее взгляд говорил: вот это наглость! Что ты себе позволяешь?!

— Мне начать диктовать или подождать, пока вы не достанете теплую ванночку и махровые полотенца?

— Диктуйте! — фыркнула девица и, открыв блокнот, приготовилась записывать.

Миранда самодовольно улыбнулась и на одном дыхании выдала заученный по дороге текст: «Если вы устали от городских пробок, шума и смога, тогда вам пора снять уютный гостиничный домик за городом, в поселке «Высокие сосны». Вы не останетесь равнодушными…»

— Простите, но это звучит как коммерческая реклама! — перебила девица Миранду и недовольно на нее уставилась.

— Хорошо. А если так: «Сдаю гостиничные домики за городом. Недорого»? Так пойдет?

— Так пойдет, — негромко ответила девушка. — Ваш контактный телефон и имя?

10

Ближе к вечеру Кларк Кэмбелл решил прогуляться по окрестностям поселка «Высокие сосны» и заодно встретить сестру, которая, по его прикидкам, должна скоро вернуться из города. Подняв ворот рубашки светло-зеленого цвета и убрав руки в карманы брюк, Кларк медвежьей походкой, переваливаясь с одной ноги на другую, побрел в сторону проселочной дороги. Вечер был изумителен: дул легкий ветерок, прощальным светом заливало опушки деревьев солнце, пели птицы. Но Кларк не был счастлив. Его ничто не радовало. Как только он вспоминал, каким образом на прошлой неделе обошлась с ним Стелла, его желудок начинал судорожно сжиматься и твердый горький комок поднимался к горлу. Он ее любил, любил всем сердцем. Однако теперь это чувство походило на смертоносный коктейль, отравленный большой дозой ненависти и обиды.

Кларк не знал, что скажет Стелле при встрече, как поведет себя. Признаться, он боялся ее увидеть, боялся, что сгорит со стыда или же, наоборот, наговорит столько гадостей, что самому станет неловко за свой ядовитый язык.

Он так глубоко погрузился в размышления, что даже не заметил, как вышел на асфальтированную дорогу, ведущую к дому Стеллы. Теперь он ясно вспомнил, как, прикрывая свою наготу, порхал над раскаленным асфальтом.

Кларк остановился и, скрестив руки на груди, стал вглядываться в приближающееся по дороге такси. Он разглядел сестру на заднем сиденье, но она была не одна. Видимо, компанию Миранде решила составить нагловатая и любопытная соседка Фло, которая раз в неделю ездит в город к своей племяннице.

Кларк тяжело вздохнул. Он хотел прогуляться с сестрой до дома вдвоем, но никак не желал слушать гнусавый голос миссис Гард.

Такси остановилось у обочины, и женщины, над чем-то смеясь, медленно вылезли из машины.

— Здравствуй, Кларк! — Миранда поцеловала брата в щеку и взялась за его локоть.

— Как съездила? — спросил Кларк, с удивлением наблюдая, как Фло Гард роется в своей бездонной сумке, поставив ее на капот такси.

Он уже представил, как возненавидел Фло молодой парень за рулем. Это было заметно: таксист фыркал, барабанил пальцами по рулю и поглядывал на женщину.

— Хорошо, спасибо, — ответила Миранда, тоже наблюдая за пожилой соседкой.

— Звонила твоя дочь, сказала, что приедет через пару дней. Она хочет сообщить тебе хорошую новость.

— Отлично. — Миранда радостно улыбнулась.

Она уже несколько месяцев не видела дочь. Много раз пыталась ей звонить, но той не было дома. Приезжала к ней, но не могла ее застать. А теперь она приедет навестить мать, да и еще с хорошей новостью!

— Вот, Миранда! Я нашла! — Фло достала из сумки маленькую визитную карточку и наконец отошла от машины.

Парень тут же ударил по газам и вскоре исчез за поворотом.

— Спасибо, Фло. — Миранда взяла визитку. — Если по объявлению никто не откликнется, то я обращусь в это агентство! — Она бросила прямоугольную карточку ярко-оранжевого цвета в такую же бездонную, как у соседки, сумку и, похоже, сразу же забыла о ее существовании.

— А, Кларк! Рада тебя видеть! — Фло расплылась в улыбке до ушей, и Кэмбеллу показалось, что ничего, кроме тонких губ, на ее лице нет: ее глаза превратились в тонкие полоски, нос как-то странно задрался и скрылся под верхней губой. Ужас! Фло Гард страшна, как персонаж «Баек из склепа»!

— И я, — пробубнил Кларк, — тоже.

Она снова испугала Кларка улыбкой и, схватившись за его свободный локоть, повела соседей к проселочной тропинке.

— Вы слышали, тут была авария? — Фло показала на огромные валуны.

— Да ты что?! — Миранда обернулась через правое плечо и взглянула на камни. — Что же тут произошло?

— Пьяный парень перевозил большую партию… самогона, что ли. Закурил, не справился с управлением и врезался в валун. Сигарета отлетела от удара, попала в банки и бац — не стало парня! — Фло рассказывала с такой уверенностью, будто бы сама была очевидцем.

— А тебе не кажется, что это на грани фантастики? — скептически заметил Кларк. Он был уверен, что ничего с тем парнем не произошло. Кэмбелл слышал рев тормозов, а вот глухого удара за ним не последовало. Значит, парень жив и здоров! — Фло, а откуда самогон?

— Тут же поблизости фермы! Там его и гонят, правда незаконно! Я тебе точно говорю — машина взорвалась! Ее даже подбросило на тридцать метров!

— Ну хватит, Фло! — Кларк подавил смешок и облегченно вздохнул, когда за кустами вырос дом миссис Гард.

11

Бритни Пэм сидела за столом в офисе Джима Лагадана и то и дело поглядывала на часы, стрелки которых уже приближались к полудню. Джима не было, что очень беспокоило Бритни.

Она не спала всю ночь. Сидела на кушетке в гостиной и не сводила глаз с входной двери, надеясь услышать щелчок дверного замка, а потом увидеть и самого Джима. Но он так и не пришел. Время текло ужасно медленно. У нее создалось впечатление, что весь мир погряз во тьме, что прошло уже больше трех суток с того момента, как она села на кушетку и завернулась в плед.

По щекам текли слезы. Слезы беспомощности, слезы обиды. Ей казалось, что ее бросили, забыли о ней.

В эту ночь она наконец-то осознала, каким хрупким был их с Джимом роман. Он не позвонил, не предупредил. Джим сделал выбор. Наверное, кто-то подумает, что правильный, — кто-то, но не Бритни Пэм. Для нее поступок Джима расценивался как предательство. Он ее предал.

Дверь распахнулась, и Бритни застыла в ожидании. Донеслись звуки из автомастерской, а потом на пороге появился Гарри, компаньон Джима.

Бритни тяжело вздохнула и опустила покрасневшие глаза. Она знала, что Гарри ничего ей не скажет. Они редко разговаривали. Гарри был занят делом, а Бритни мечтами о Джиме. У каждого своя обязанность.

— Привет! — тихо поздоровался Гарри и открыл стоявшую у письменного стола тумбу, в которой хранились документы.

— Привет, — так же сухо поприветствовала его Бритни.

— Ты нездорова? — внезапно спросил он.

Ну почему, когда плохо и хочется остаться наедине, все вдруг замечают, что с тобой что-то не так? — подумала Бритни. Оставьте меня! Как мне все надоело!

Не поднимая глаз, она покачала головой.

— Джим сегодня не придет на работу. Он у жены в больнице. Я ему не скажу, если ты уйдешь пораньше. Ты ужасно выглядишь! — Гарри сунул папку с документами под мышку и взглянул на Бритни.

— Спасибо и на этом, — шепнула она. — Я посижу. Все нормально.

— Но работы нет, Джима нет. Иди домой, отдохни. Я уверен, у тебя температура! — Гарри впился как клещ и высасывал последние силы.

Бритни не выдержала, схватила сумку, стоявшую на подоконнике, и побежала к дверям.

Ноги сами вели ее к стоянке, на которой можно было поймать такси.

Сев в первую попавшуюся машину, она нечетко и негромко назвала нужное ей место — больницу Святого Петра.

Снова справочная, лестница, лифт и проходная. Потом зимний сад и корпус «G». Бритни показалось, что она выучила эту дорогу наизусть. Белая накидка развевалась на ходу, синие бахилы заставляли чувствовать себя дискомфортно. И еще этот комок в горле, эта дрожь в коленках, эти слезы, застывшие на глазах. Еще чуть-чуть — и будет катастрофа!

Бритни подошла к палате номер «4» и, удивившись, откуда у нее появилось столько уверенности, приоткрыла дверь. То, что она увидела, явилось завершающей точкой в ее сомнениях. Любимый мужчина Бритни, обняв свою жену, нежно ее целовал. Казалось, между ними вспыхнули прежние чувства, благодаря которым Мила и Джим решили пожениться.

Бритни молча стояла и смотрела на них. Она видела, как мощная кисть Джима опускается все ниже и ниже. Как он гладит свою жену по талии, потом по бедрам. Как Мила зажимает ладонями лицо мужа.

Соленая слеза скользнула по щеке. Уши заложило. Не стало слышно ни фонтана из открытого окна, ни шума в коридоре. Пропали все звуки. Тишина. Только тихие собственные всхлипы.

Бритни провела рукой по щекам и ужаснулась, когда встретилась взглядом с Джимом. Он заметно напрягся. Глаза его вспыхнули то ли злобой, то ли испугом. Не успев за эти короткие мгновения разглядеть, чем именно, она кинулась бежать. Она боялась гнева Джима, ведь он ее тысячу раз предупреждал так не рисковать. А Бритни нарушила это правило — значит провинилась.

Внезапно перед ее глазами появилась табличка: «Офтальмологическое отделение». Бритни немного растерялась, но другого варианта у нее не было. Почему-то она решила, что Джим не оставит ее визит без внимания и обязательно пойдет ее искать. Спрятаться можно было только в одном месте. Там, где тишина и спокойствие.

Уил присел на кровати и, нащупав рукой холодную дужку кровати, прислонился головой к спинке. Он не знал, чем себя занять. Нельзя было читать, смотреть телевизор. Не с кем было поговорить. А спать, увы, уже не хотелось. У Уила и так раскалывалась голова от пересыпа.

Ему казалось, что он попал в ад. Именно так, по его представлениям, и выглядело это место: нет возможности себя чем-то занять, такая же духота и время тащится, как старая черепаха, только что проснувшаяся после долгой спячки.

Вдруг кто-то хлопнул дверью, и снова повисла тишина. Тишина и темнота. Нет, чье-то дыхание, всхлипывания. Похоже, кто-то плачет.

— Это вы? — спросил Уил и поднялся с кровати.

Молчание. Как будто никого и не было. Но Уил был уверен, что он не один в палате.

— Отзовитесь, прошу вас. — Уил пытался сориентироваться в пространстве, но у него плохо получалось.

Он хотел понять, где окно в палате, где дверь, где кровать, за дужку которой он только что держался.

Шорох бахил и стук высокого каблучка. Женщина, определенно женщина… и она тут.

— Вы бы не могли открыть окно? Тут очень душно, — попросил Уил и почувствовал легкий ветерок и запах легких духов, когда возле него кто-то пронесся, негромко стуча каблуками.

Щелчок, еще один, и послышался негромкий гул с улицы. Стало легче дышать.

— Я не спрашиваю, почему вы плачете.

— А я и не плачу.

— Я слышу. Если у меня повязка на лице, это не значит, что я глухой.

Молчание.

— Вы не поможете мне лечь на кровать? Я боюсь на что-нибудь наткнуться и упасть. Я не видел комнаты и поэтому не знаю, что и где стоит.

— Конечно, — ответил тонкий голосок, и Уил почувствовал у себя на плечах хрупкие женские руки.

Девушка аккуратно привела его к кровати и помогла сесть. Потом взяла его руку и положила ее на дужку кровати.

— Больше не теряйтесь в пространстве.

— Мне помогает доктор. Но он приходит раз в четыре часа. Это ужасно долго для меня. Можно еще одну просьбу, раз вы здесь?

— Конечно, — ответила девушка.

— Помогите мне снять повязку, хочу убедиться, что мне помогает лечение.

Бритни заволновалась. Она боялась увидеть то, чего бы ей не хотелось видеть. Почему-то она была убеждена, что находится не в офтальмологическом отделении, а в ожоговом. Возможно, ее сбила с толку повязка на лице. Ей стало страшно. Она уже представила его щеки, нос, верхнюю губу, скомканную кожу, напоминающую целлофан над зажигалкой, опаленные брови и ресницы.

— Так вы мне поможете?

— Хорошо, — переборола себя Бритни и подвинулась поближе к незнакомцу.

Уил сразу же почувствовал горячее дыхание сидящей рядом с ним девушки. Ее теплые ладони коснулись его лба. Потом он отчетливо услышал сильное сердцебиение, когда Бритни приподнялась с кровати и нагнулась, чтобы рассмотреть узел на марлевой повязке.

Узел дался не сразу, а минуты через две упорной борьбы с острыми ногтями мисс Пэм. Повязка оказалась длинной, и Бритни с замиранием сердца наматывала бинт на свою кисть.

Марлевая повязка закончилась, а Бритни еще долго не решалась поднять глаза и взглянуть на незнакомца.

— Вам легче? — спросила она, опустив глаза.

— Нет, — ответил он.

Бритни положила бинт ему на ладонь и подняла голову.

Нет, она не увидела перед собой человека с поврежденным лицом. У него были только ссадины над левой бровью и на переносице. Незнакомец был красив.

Бритни положила ладонь ему на лицо и провела пальцами по волевому подбородку, поросшему щетиной, по широким скулам. Коснулась его прямого носа и жестких русых волос, немного выгоревших на солнце.

Он улыбнулся. Она ему тоже.

— Вы сейчас улыбаетесь? — вдруг произнес он.

— Вы не видите? — спросила сначала Бритни, но потом заметила, что его серые глаза смотрят куда-то в сторону. Вдаль, в никуда.

— Вы для меня серое размытое пятно. Простите, — быстро извинился Уил.

— Ничего. Как давно это с вами? — Бритни убрала руку от его лица.

— Шестой день.

Бритни покачала головой.

— Но вы же поправитесь! Будьте в этом уверены! — Она попыталась успокоить его, но, взглянув на вялую улыбку мужчины, поняла, что он настроен скептически. — Если вы не верите мне, то поверьте в себя!

— Доктор говорит мне то же самое. Однако, по его прогнозам, зрение должно было вернуться еще вчера. А теперь пошла затяжная реакция.

— Что это значит?

— Мне неизвестно! Возможно, это тот случай, когда больному, у которого отказали ноги, покупают ролики, хотя все вокруг знают, что он не сможет в них проехаться. Надежда, что когда-нибудь станет легче.

— Мне очень жаль.

Незнакомец хмыкнул и посмотрел куда-то в сторону.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Бритни Пэм, — ответила она.

— Красивое имя. А я Уильям Мэрфи. — Он улыбнулся и начал нащупывать ладонью ее руку.

— Вот! — Бритни хихикнула и крепко сжала ладонь Уила.

Он улыбнулся.

— А теперь мне пора. — Бритни встала с кровати, не отпуская руку Уила.

— Знаете, Бритни, если вы снова ворветесь в мою палату, затихнете у двери, а потом по моей просьбе откроете окно, я очень буду рад.

Бритни улыбнулась, но тут же удивилась, как быстро она смогла забыть о проблемах с Джимом. Вспомнив о бывшем любовнике, она передернулась и почувствовала, как ее сердце сжалось. Что она ему скажет? Как он к этому отнесется?

— Вы придете, чтобы поговорить? Иначе я умру от тоски. Ненавижу эту больницу.

— Вы не поверите, я тоже. Но, обещаю, я приду, — ответила Бритни и вышла в коридор. Теперь у нее был повод появиться в больнице и снова застать Джима в объятиях жены.

Когда в пищу добавляешь немного мышьяка, со временем вырабатывается иммунитет. Может, эти сцены, в которых Джим Лагадан так трепетно относится к своей благоверной, заставят Бритни Пэм навсегда забыть этого человека и выработать к нему иммунитет? Если бы…

12

— Куда вы меня ведете? — спросил Уильям и, споткнувшись, крепко схватился за руку Бритни.

— Осторожней! — Она похлопала ладонью по его руке. — В зимний сад. Вам там должно понравиться.

Она посмотрела на Уила, и чувство жалости и сострадания кольнуло ее сердце. Почему-то ей захотелось сделать что-нибудь приятное этому человеку, сидящему дни напролет в душной палате в одиночестве. Бритни представила себя на месте Уильяма: никого из посетителей, тишина, темнота. Можно сойти с ума!

— Я все равно ничего не вижу! — Уильям покачал головой.

— Ничего страшного. Я все расскажу! — Бритни улыбнулась. — Мы шагаем по мраморной плитке, выложенной в виде шахматной доски. Вот сейчас вы стоите на черной, а вот теперь на белой. Комната просторная. Четыре огромных, от пола до потолка, окна пропускают в сад много солнечного света. Его было бы еще больше, но темно-зеленые жалюзи, чуть приоткрытые, не позволяют. Здесь много цветов. Я, правда, не имею представления, как многие из них называются, но попробую догадаться. Давайте подойдем поближе.

Бритни ласково взяла Уила за плечо и подвела к пышной клумбе.

— Коснитесь рукой. — Она аккуратно взяла его ладонь и дотронулась ею до цветов. — Чувствуете?

Уильям улыбнулся и слегка кивнул.

— У этого растения ярко-зеленые листья миндалевидной формы, тоненькие стебли и жизнерадостные фиолетовые и розовые цветы. Крошечные цветы. А запах? Чувствуете запах?

Уильям нагнулся к клумбе и, взяв двумя пальцами маленький цветочек, вдохнул сладковатый, немного приторный аромат.

— Это сорт розы. Миниатюрная садовая роза, — сказал Уильям и выпустил из пальцев цветок.

— Вы уверены?

— По вашему описанию и по запаху, думаю, да.

— Ну как знаете. Пойдемте дальше. А вот это ирис. Люблю эти цветы. Сочные, яркие. — Бритни снова взяла ладонь Уила, и тот нежно провел рукой по продолговатым листьям. — Вам лучше?

Уильям поднял голову к потолку и покачал головой. Теперь он стоял посреди зимнего сада и дышал полной грудью свежим воздухом, смешанным с цветочными ароматами.

— Бритни, вы не поверите, я только что видел все своими глазами. Спасибо вам большое! — Казалось, на его глаза начали наворачиваться слезы, вот только Бритни не смогла бы это увидеть. На переносице Уила были солнцезащитные очки.

— У вас есть мечта, Бритни? — Он присел с ее помощью на скамейку и поднял голову, пытаясь найти по звуку лицо собеседницы.

— Не знаю. Раньше была. Скорее не мечта, а желание, цель. Которой не сбыться.

— Вы уверены?

— Теперь да. А у вас есть мечта?

— Хочу сбежать из этой больницы! — Уильям засмеялся. — Мне тут ужасно плохо.

Бритни серьезно посмотрела на него.

— У вас нет родственников?

— В Англии. Дальние родственники в Англии, — вздохнул он. — Они не приедут, чтобы меня забрать. Я давно с ними не общался.

— Значит, в Америке у вас никого нет?

— Нет. Я один и сам по себе. По крайней мере, я всегда считал, что одному легче дойти до своей цели. Как я ошибался! Был уверен, что мне никогда не потребуется помощь. — Он усмехнулся и положил одну руку на другую. — Видите, теперь я без посторонней помощи и шагу не могу ступить. Это наказание за самоуверенность.

Бритни не ответила ему, а только опустила глаза. Если подумать, то у нее тоже никого нет, кто мог бы прийти и помочь в трудную минуту. А вот это уже наказание за слепую, глупую преданность одному эгоистичному человеку.

— Я хотел получить работу в Сиене. Хорошую работу. Но не успел. Потерял управление на дороге. А потом темнота или в лучшем случае размытые пятна и одиночество в наказание. — Уильям помолчал.

В зимнем саду воцарилась тишина. Был час посещений, и поэтому в саду никого не было, кроме них двоих.

— Что за мечта у вас, Уильям? — Бритни подвинулась ближе к нему, как будто боялась с кем-то еще поделить их секрет.

— Я хочу пожить некоторое время в загородном доме. Именно сейчас. Я больше не могу оставаться в этих стенах.

— Но вас не отпустят!

— Отпустят, если я скажу, что вы моя родственница. — Как сейчас ему хотелось увидеть выражение лица Бритни, прочесть, что говорят ее глаза.

— Но… — Бритни растерялась.

— Простите меня! — Уильям закрыл лицо ладонями и опустил голову на колени. — У вас своя жизнь. Зачем я вмешиваюсь?

Нет у меня своей жизни, хотела было сказать Бритни, но промолчала.

— Наверное, я так же одинока, как и вы, — призналась она. — Порой мне тоже хочется уехать так далеко, чтобы потом не было возможности найти дорогу обратно. Помните, вы спросили, от кого я убегаю? Так вот, я убегала от своей жизни. — Бритни задумалась. — Уильям, вы мне так доверяете, что согласны жить за городом с абсолютно незнакомым человеком?

— Жить? Когда вас нет, я просто существую. Встаю с кровати, беру трость и колочу ею углы в палате. Тишина. Знаете, как я возненавидел тишину… Порой мне становится страшно. А я никогда ничего не боялся. За последние дни я прожил только три часа. Десять минут — во время нашей первой встречи. Двадцать — во время второй, полчаса — три дня назад, когда вы принесли мне цветы. Сорок минут — вчера. Знаете, ваши сандвичи воистину божественны! — Уильям по-доброму улыбнулся. — И сейчас, пока мы с вами ведем беседу, я живу. Потому что понимаю: я не беспомощный призрак, слоняющийся по палате. Я человек. — Уильям хлопнул ладонью себя по груди и повернул голову в ее сторону. — Бритни, если вас действительно ничто не держит, если вы хотите убежать и не боитесь это сделать, то почему бы нам не помочь друг другу? Я вас не обижу. Я беспомощен.

— Хорошо, Уил. Я подумаю над вашим предложением. Но еще вопрос: как доказать, что я ваша родственница?

— Просто поговорите с доктором, а я подтвержу, что являюсь вашим братом. Двоюродным или троюродным, там решим. Обещайте, что подумаете.

— Обещаю. — Бритни улыбнулась и накрыла ладонью руку Уильяма.

Весь вечер Бритни была в раздумье. Ей никогда не приходилось брать на себя такую ответственность, раньше за нее все решал Джим. А теперь нужно заботиться о себе самой. Думать самой, принимать решение самой и отвечать за все тоже надо самой.

Надеялась ли Бритни, что Джим вернется к ней? Нет, наверное, уже нет. Она прекрасно знала, что Джим начал изменять жене, когда узнал, что она не может иметь детей. Он не мог ее бросить. Ему было жаль ее. А любовь? Ей свойственно перевоплощаться в дружбу, уважение, а иной раз и в жалость. Дети могли бы спасти их отношения, вывести на новый уровень, опять склеить их треснувший брак. И теперь, когда Мила беременна, Джим вернется к ней, забудет о Бритни и будет ждать малыша, который сможет воскресить любовь или же перевоплотит жалость в любовь.

Бритни налила вина в бокал и прислонилась к краю кухонного стола. Поболтав в бокале напиток и понаблюдав, как красная жидкость разливается по стеклу, она решила, что ее бой проигран. Тяжело вздохнула, осознав это, и встрепенулась — замок входной двери щелкнул.

Она поставила бокал на стол и выбежала в гостиную.

— Привет. — Перед ней стоял Джим в светлой рубашке, в жилетке темно-коричнево цвета и синих джинсах.

— Привет, — немного растерянно поздоровалась Бритни и запахнула атласный халат.

— Я пришел поговорить. Давай присядем. — Джим сбросил жилетку и плюхнулся на диван. — Что ты делала в больнице на прошлой неделе?

Сказать правду? — спросила себя Бритни. А услышу ли я правду в ответ?

— У меня брат в больнице.

— Не ври мне! — резко отрезал Джим.

Бритни вздрогнула. Раньше она его не боялась, а теперь… Страх медленно подкрался и схватил ее за сердце мертвой хваткой.

— Так что ты делала в больнице на прошлой неделе? — Джим прищурился и наклонился к ней. — Отвечай!

— Я же сказала, у меня брат в ожоговом, то есть в офтальмологическом, отделении лежит! Что тут сложного? — Бритни всплеснула руками и выдавила улыбку. — И почему ты решил спросить меня об этом именно сейчас, а не раньше? Был занят?

— В офтальмологическом, говоришь? — переспросил Джим и снова прищурился. Он ей не верил. Это было заметно.

Бритни кивнула.

— Хорошо. — Джим хлопнул себя по коленям и встал с дивана. — Где у тебя телефон? Сейчас позвоню в больницу и узнаю. — Он ждал, что Бритни вскочит с места, попытается его отговорить не звонить в больницу, попросит прощения и расскажет правду. Но Бритни молчала, прикусив губу и опустив глаза в пол. — Даю тебе последний шанс рассказать, что ты делала на прошлой неделе в больнице!

— Навещала брата. Кстати, телефон на кухонном столе. Номера не знаю, поинтересуйся в справочной.

Джим фыркнул и снова сел на диван. Потом взял в руки свою жилетку, немного помял ее и швырнул в прихожую.

— Какого черта ты ошивалась у палаты моей жены?! — громко закричал он. — Я что, слепой?! — Он обхватил лицо Бритни и посмотрел ей в глаза. — Скажи, я слепой?! Или у тебя имеется двойник? Девочка, не считай, что все кругом дураки!

— Да, — быстро созналась Бритни и потерла скулы. — Я была возле палаты твоей жены, но не бойся — я не собиралась ей ничего рассказывать. Просто надеялась увидеть тебя! Ты же мне не звонил, не приходил на работу! Я волнуюсь, черт подери!

Джим снова встал с дивана и начал накручивать круги по гостиной.

— Полгода можешь пользоваться квартирой. Аренда оплачена. На работе от тебя мало толку. Поищи себе другую. И не звони мне больше, потому что от твоей глупости я боюсь пострадать!

— Ах так?! А ты, уважаемый, не боишься, что я пойду к твоей жене и расскажу ей, как хорошо мы с тобой проводили время?! — на одном дыхании выдала Бритни и сразу же прокляла себя за прямоту и длинный язык.

Джима охватила ярость. Он подбежал к Бритни и снова больно схватил ее за щеки.

— Смотри мне в глаза! — Он потряс ее лицо. — В глаза смотри!

Бритни ужаснулась: такого разъяренного Джима она еще не видела. Казалось, он готов разорвать ее на куски.

— Мы с тобой только кувыркались! Детей ты никогда бы мне не родила. Я бы не позволил! — Он перевел дыхание, и Бритни почувствовала сильный запах алкоголя. — Если ты еще раз сунешься, ты просто не представляешь, что я с тобой сделаю! Размажу по стенке, ясно?!

Бритни закрыла глаза, и по ее щекам полились горькие слезы.

— Отпусти меня! — еле слышно проговорила она. — Мне больно.

Джим разжал пальцы и заметил, что на щеках Бритни заалели пятна.

— Я все сказал, — бросил на прощание Джим и, подняв жилетку в прихожей, закинул ее на плечо.

Потом хлопнула дверь, и стало безумно тоскливо и горько от обиды.

13

Кабинет главного продюсера канала «Эм-би-си ком» мистера Фуллера был светлым и просторным. Просторным кабинет казался из-за отсутствия ненужной мебели, а светлым благодаря одному огромному окну, из которого можно было любоваться панорамой Сиены.

Из мебели был только письменный стол, полки, пара стульев и, пожалуй, все. На столе был идеальный порядок, такой же идеальный, как на стеллажах, висевших на стене напротив входной двери. Стерильный, нерабочий порядок. Казалось, что где-то за шторой прячется человек, который каждую минуту выходит и наводит порядок, используя патентованные чистящие средства. В кабинете не было ни запахов, ни какой-нибудь яркой вещицы, с помощью которой можно было бы поверить, что в кабинете кто-то работает, никаких звуков. Тишина и порядок.

И поэтому мистеру Фуллеру безумно хотелось поскорее отделаться от своего подчиненного, который нарушал его покой и совсем не вписывался в атмосферу стерильного кабинета.

— Почему я не могу спокойно отдохнуть, как в прошлом году? Только я поселился в отеле, как вы звоните мне на мобильный, который, к вашему сведению, мог быть отключен, и сообщаете, что мое ток-шоу под угрозой закрытия! Как это понимать? — На стуле, напротив письменного стола, возле которого стоял Фуллер, отвернувшись вполоборота, сидел мужчина в цветастой гавайской рубашке и голубых шортах. — Заметьте, я бросил все и прямо из аэропорта приехал к вам!

— Какая честь, Мировски! — Главный продюсер иронично поклонился и, повернувшись к столу, наклонился к Бреду, взявшись за крышку стола двумя руками. С его худого, аскетичного лица сразу же слетела улыбка, а глубоко посаженные глаза метнули молнии злобы. — Ты должен быть мне благодарен, Мировски, что я вообще тебя предупредил, — спокойно произнес он.

В любой ситуации, взбешен ли Фуллер или счастлив, его голос всегда звучал спокойно. Наверное, поэтому Бред не смог сразу же понять настроение босса, когда тот позвонил ему на мобильный во время отпуска.

Бред сразу же понял, что перегнул палку. И извинился. И только тогда Фуллер снова отвернулся к окну и продолжил:

— Бред, «Чистая правда» уникальная программа, но, знай, конкуренты не дремлют. Я по своим источникам узнал, что на канале «Америка» к осени выходит передача покруче нашей! Ведет ее черная баба родом из трущоб! Ты только представь! У нее будут факты! Достоверные, настоящие, жизненные!

— Она не выдержит конкуренции! — Бред закинул одну ногу на другую и, скрестив руки на груди, постарался скрыть от босса злость и волнение.

— Скажу тебе одно: больше слушать тебя я не намерен. — Фуллер был болезненно худощав и горбат, и поэтому казалось, что с Бредом Мировски разговаривает призрак. — Когда я согласился в первый раз за все эфиры нанять актрису и сунуть ей ничтожный сценарий, чтобы получилось зрелищное шоу, я даже не представлял, какие могут быть последствия. Наше шоу под ударом! Зрители не поверили нам! Они тоже умеют думать и чувствовать!

— Да поверили они, — возразил Бред спокойным голосом. — С чего вы взяли? Мисси отлично сыграла.

— Из писем! — Фуллер открыл верхний ящик стола и швырнул пачку конвертов. Не успел Бред моргнуть, как на столе снова воцарился порядок. — Ты же не хочешь потерять работу? Если «Чистая правда» закроется, то вряд ли тебя возьмут в другое шоу. Так что работай.

— Хорошо, мистер Фуллер, что вы предлагаете? — Бред прикусил губу и скрестил пальцы в замок. Его бросало в дрожь от одной только мысли — увольнение. Потому как за увольнением шла безработица, а там недолго до безденежья и нищеты. А сладкими воспоминаниями о прошедшей славе сыт не будешь.

— Мы поступим так же, как твоя конкурентка: тебе нужно пожить среди обычных людей и порыться в их грязном белье. Поверь, найдется немало тайн и загадок, которые тебе нужно будет раскрыть и разгадать! — Фуллер вновь отвернулся к окну и посмотрел на город. — Там, — кивнул он на высокое здание, — там, — ткнул он пальцем на двухэтажный домик, — везде, Бред, есть секреты. Мы люди. Мы всегда стараемся скрыть от окружающих свои темные делишки.

— Вы хотите, чтобы я снял комнату в пансионате? — Бред раскрыл рот от негодования и всплеснул руками. — Как?! Я и пансионат?! Нет!

— Ну зачем ты так? — Фуллер продолжал говорить спокойно. — Ты как-никак звезда кабельного телевидения. Если поселишься в пансионате, значит, люди заподозрят, что тут что-то не так. Я предлагаю тебе снять дом в элитном поселке.

— Дом? — Бред заметно обрадовался и даже подскочил на стуле. После мысли о пансионате предложение снять дом показалось радужным, перспективным и удобным для Мировски. — Где мне найти этот дом? И в каком поселке искать?

— Не волнуйся, уже все сделано. Дейзи позвонила по одному объявлению и договорилась. Поселок «Высокие сосны». Будешь жить в гостиничном домике. Завтра выезжаешь. Надеюсь, ты умеешь готовить? Там прислуги нет. — Фуллер продолжал смотреть в окно.

— Умею, — вздохнул Бред. Главное, это не пансионат.

Бритни ходила по комнате и держала в руках газету. Она понимала, что поступает необдуманно. У нее не было времени на размышления: Бритни хотелось убежать, скрыться и не показываться долгое время, пока рана на сердце не затянется.

Газета была ее спасением. Как рука помощи, как надувной жилет в бурном океане жизни. Она мечтала убежать далеко, забыть дорогу обратно и больше не вспоминать ни о боли, ни о предательстве. Бритни Пэм должна начать новую жизнь.

Листая газету «Время Сиены», Бритни наткнулась на объявление Миранды Эн Чейз. Почему-то она сразу же взяла трубку и набрала указанный номер.

— Слушаю, — отозвалась трубка женским голосом, да так быстро, что у Бритни создалось впечатление, будто на другом конце провода только и делали, что ждали ее звонка.

— Здравствуйте, — Бритни даже растерялась, — я по объявлению.

— Да-да, конечно! У меня остался свободным только один домик. Если хотите посмотреть, приезжайте, я продиктую адрес. — Женщина оказалась очень приветливой. — Поселок «Высокие сосны», дом 54.

— Я приеду с братом вечером.

— Буду ждать. До свидания.

— До свидания.

Когда Бритни положила трубку, ей стало так легко, что захотелось покружиться в танце, как будто она только что сорвала куш. Она не могла понять, почему у нее резко поднялось настроение. Может, она почувствовала свободу или дуновение ветра перемен, хороших перемен?

Еще пять минут назад, до разговора с незнакомой женщиной, Бритни готова была расплакаться, перебить всю посуду на кухне, порвать фотографии Джима, а сейчас… Сейчас ей просто хочется уйти. Спокойно и без лишних слов. Джим сделал свой выбор. Пожалеет ли он о нем? Неважно.

Когда он поймет, что поступил плохо по отношению к своей любовнице, будет поздно, слишком поздно. В этом Бритни была уверена.

Опять лестница, снова лифт, потом зимний сад и офтальмологическое отделение. Бритни шла машинально, как будто приходила сюда каждый день в течение долгого времени.

Она шагала быстро и уже не обращала внимания на бахилы и развевающуюся накидку. Бритни Пэм ужасно хотелось обрадовать Уила, совершенно чужого человека, с которым она покинет этот город и уедет в «Высокие сосны».

Палата Уильяма Мэрфи как всегда была глухо закрыта. Бритни не стала стучаться. Зачем нарушать традицию? Она снова резко дернула дверь и оказалась в душной комнате.

— Это вы? — спросил Уил и присел на кровати, подкладывая под спину подушку. На его лице снова была марлевая повязка. — Бритни?

— Здравствуйте, Уильям. У меня хорошая новость.

Уил сразу же понял, о чем пойдет речь. Он встал с постели и, держась за стальную дужку, сделал пару шагов навстречу Бритни. На его лице появилась улыбка. Нет, не усмешка, не ухмылка, а настоящая улыбка. Такая всегда появляется у радостных, счастливых людей.

— Вы согласились? — неуверенно спросил он. Уил так боялся, что его мечта сбежать из этой больницы рухнет как карточный домик. — Вы хотите поехать со мной?

— Да, Уильям, я рискну. — Любуясь его улыбкой, Бритни даже прослезилась. Она была счастлива оттого, что смогла доставить человеку радость, возможно помочь поверить в будущее. Бритни никогда не испытывала таких чувств. В основном это были угрызение совести, стыд, страх, животная страсть и женское любопытство. А тут она смогла осчастливить чужого ей человека.

— Бритни, я надеялся, что смогу вас уговорить.

— Теперь нужно поговорить с доктором. Мы же просто так не можем сбежать?

— Скоро обход. Давайте подождем его здесь. А пока расскажите, что за дом вы приглядели? — Уильям нащупал руку Бритни и повел ее к кровати. — Присядьте. — Он улыбнулся и сел рядом.

— «Высокие сосны», так называется загородный поселок. Чистый воздух, лес кругом. Вам будет полезно.

— Замечательно! — Он набрал полные легкие воздуха и неровно выдохнул. С его губ не сходила улыбка. Казалось, что больше всего на свете он хочет оказаться в «Высоких соснах», прогуляться по лесу, послушать пение птиц. Будто он уже там. С закрытыми глазами он это ясно и четко себе представлял. Деревья, тропинку, разбросанные повсюду шишки. Он даже представил идущую с ним девушку, представил Бритни. Только жаль, что у нее нет четкого образа: размытое лицо и фигура, но запах — ее запах! — Уил мог воспроизвести безошибочно. Ее дыхание, отрывистое и неровное. Голос… Голос Бритни уже являлся ему во сне. Нежный, спокойный, немного робкий, а иной раз — настойчивый и резкий.

— А вы сами откуда родом? — Бритни встала с кровати и по-хозяйски отошла к окну, чтобы его распахнуть.

— Из Пэмпинга.

— Соседний город? — спросила она, убирая в узел выпавшую прядь золотых волос.

— Да. Приехал налегке, потому что был уверен, что здесь, в Сиене, мне предложат работу.

— Мне жаль.

— Все образуется. Я надеюсь.

— Я рада, что у вас появилась надежда. Вчера вы ни во что не верили. — Бритни почувствовала, что у нее самой появилась надежда, что когда-то она встретит человека, который будет любить только ее и никогда не уйдет к другой.

— Давайте перейдем на «ты». Скоро придет доктор, и ему будет непонятно, почему брат с сестрой обращаются друг к другу на «вы». Хорошо?

— Хорошо.

Только Бритни согласилась, как дверь распахнулась и на пороге появился доктор, тот самый дотошный испанец, с которым Бритни столкнулась в справочной пару дней назад.

— Здравствуйте! Вы, наверное, сестра мистера Мэрфи? А я вас помню. — Доктор Манрес расплылся в улыбке и подошел к кровати больного. — Мистер Мэрфи, вы точно решили, что поедете с миссис…

— Мисс Пэм, — уточнила Бритни и отвернулась от доктора. Он почему-то вызывал у нее отвращение.

— …мисс Пэм?

— Да, доктор. Я уже все обдумал.

— Тогда вы обязаны приходить через день на прием. И еще, мисс Пэм, вам нужно подписать документы, что вы становитесь опекуном больного.

— Хорошо. Я согласна.

— Пойдемте, мисс Пэм. А пока медсестра поможет собрать вашему брату вещи.

Оказавшись вдвоем с доктором Манресом в лифте, Бритни почувствовала себя неловко. Она постаралась от него отвернуться, но его пристальный взгляд все равно ощущала всем телом. Испанец самым наглым образом осматривал ее и явно не стеснялся этого.

— Скажите, доктор, к Уилу вернется зрение? — Бритни повернулась лицом к Манресу и застала его взгляд у себя ниже поясницы.

— Будем надеяться. Ему нужна спокойная обстановка. Никаких стрессов. Я думаю, через недельку-другую он заметит улучшение. Я выпишу лекарства, а также процедуры, которые ему необходимы.

— Хорошо, доктор, — согласилась Бритни и мысленно спросила себя: сможет ли она дойти до конца и не бросить эту затею на полпути? Сможет ли она протянуть руку помощи чужому человеку, не надеясь, что он, Уильям Мэрфи, отплатит ей той же монетой?

Она засомневалась. Это заметил и Манрес, но все же Бритни решилась и подписала документы. За добро платят добром.

14

Вот уже больше часа Бред Мировски ездил кругами по «Высоким соснам» и ругался на чем свет стоит. Дело в том, что Дейзи, секретарша Фуллера, ошиблась и написала в адресе: «Дом № 154». А такого дома здесь не существовало.

Наверное, хватило бы не больше пятнадцати минут для того, чтобы терпение звезды кабельного телевидения лопнуло и он послал бы всех к черту, но тут вдруг откуда ни возьмись на дорогу выскочила энергичная старушонка.

Бред конечно же резко затормозил и быстро выключил радиоприемник.

— Извините, вы не подскажете, где находится дом № 154?! — крикнул он ей из своего ярко-красного кабриолета.

— Что вы спрашиваете? Я не расслышала! — Пожилая женщина быстро оказалась у машины. — О боже! Вы же Бред Мировски! Хороший денек, однако! — Она бесцеремонно открыла дверь и плюхнулась на переднее сиденье возле Бреда. — Вы дадите мне автограф?

— Хорошо-хорошо. — Бред поднял обе руки, показывая, что сдается перед таким напором. — Дам я вам автограф, только сначала скажите, где дом № 154?

— Меня зовут Фло Гард. — Она явно его не слушала, ей хотелось как можно больше рассказать о себе, чтобы потом хвастаться перед соседями, будто бы лично знакома с Бредом Мировски.

— Очень приятно, Фло. — Бред старался быть вежливым, но натянутые как струны нервы лопались один за другим. Еще чуть-чуть — и от Фло Гард с ее страшной улыбкой останется лишь мокрое место.

— Знаете, я расскажу вам историю. Тут недавно парень самогон перевозил. Напился как свинья. С ним еще много девушек было. Так вот. Они все взорвались возле того камня. Говорят, метеорит в них попал. Кошмар, правда?

Это дурка, а не элитный район! — подумал Бред и покачал головой, показывая свою заинтересованность.

— А еще тут по ночам мужики голые бегают. Табунами. Я сама видела. Жуть такая! Они даже не прикрываются и всем показывают свое достоинство!

Интересно, пистолет у меня все еще лежит в багажнике? — Бред уже хотел проверить, но миссис Гард внезапно замолчала.

— Так что вы хотели? Я вам с удовольствием помогу.

— Дом номер 154! — еле сдерживаясь, ответил Бред.

— У нас в поселке нет такого дома. Только до 104. Может, вам нужен дом № 104? Я вам покажу, только, прошу вас, давайте заедем к моей подруге по дороге. Уверена, она будет рада вас видеть!

Бред вздохнул и, прикусив от злости губу, завел машину.

Фло Гард не умолкала всю дорогу. То она начинала обливать всех соседей грязью, то, наоборот, расхваливала и перечисляла их достоинства. Поначалу Бреду показалось это страшно утомительным, но потом он включил приемник погромче и постарался пропускать слова этой фурии мимо ушей.

— Остановитесь! Ну остановитесь же! — Она потрясла его за плечо и, как только Бред затормозил, быстро выскочила и побежала в сторону железной калитки. — Миранда! Миранда, быстрее!

Бред потер глаза. Он размышлял: рвануть сейчас по газам и улететь по дороге к чертовой бабушке или остаться?

— Миранда! Ты слышишь?! — Фло потрясла калитку — заперто, тогда она, недолго думая, задрала ногу и, поставив ее на железные прутья, перекинула вторую. Оказавшись за забором, Фло побежала к дому. — Миранда! — Ее голос звучал все тише и тише.

Да, от такой не убежишь, подумал Бред и вышел из машины.

Он прислонился к капоту кабриолета и, скрестив ноги, стал ждать появления бешеной бабки и ее подруги, очевидно такой же ненормальной.

Ждать пришлось недолго. Вскоре железная калитка скрипнула, и Бред увидел Фло и полную женщину помоложе, чем Гард.

— Миранда, это Бред Мировски! Он ищет дом № 154! Представь, а у нас же нет такого дома! Вот я и решила ему помочь! — Фло указывала на Бреда, как гид на редкостный экспонат в музее. — Правда, он лучше вживую, чем на экране! — Фло не затыкалась.

— Очень приятно, мистер Мировски. Я Миранда Эн Чейз. — Она пожала Бреду руку. — Вы, наверное, ищете номер 54. Хотите снять домик на неделю, так?

— Да. — Бред встал прямо и опустил руки. В его глазах вспыхнули радостные огоньки. — Значит, это вы сдаете дом? — Он указал на хозяйский дом.

— Домик, мистер Мировски, не дом, а домик. Гостиничный. Пойдемте, я покажу. — Миранда как радушная хозяйка пропустила вперед гостей и только потом зашла сама и прикрыла калитку.

Спустя час такси затормозило у дома № 54. Открылась задняя дверца, и из машины вышла молодая белокурая женщина в зеленом летящем платье. Она обошла автомобиль и, открыв дверцу мужчине в темных очках и с тростью в руке, протянула ему свою руку. Он аккуратно взял ее и медленно вышел из машины.

Таксист тем временем достал из багажника черный чемодан на колесиках и, выдвинув ручку, подал его женщине. Она с благодарностью улыбнулась таксисту, крепко взяла мужчину в очках за локоть и повела его к железной калитке, которая, к счастью, оказалась незапертой.

За забором из красного кирпича сразу же вырастал хозяйский дом с темно-коричневой крышей и трубой. Обойдя дом, Бритни увидела сидящую на террасе женщину и поставила чемодан.

— Подожди меня здесь, — сказала Бритни Уилу и поднялась по лестнице к дому.

— Здравствуйте, я по объявлению. — Бритни всмотрелась в пожилую женщину и вздрогнула, когда та расплылась в улыбке.

— Погодите, сейчас придет хозяйка! Миранда! Миранда! — закричала Фло Гард во весь голос, напоминая пожарную сирену. — Миранда, это к тебе! По объявлению!

Бритни косо посмотрела на старушку, морщась от ее диких выкриков. Потом, когда возле пруда заметила полную фигуру женщины, медленно спустилась с крыльца. Хозяйка дома была одета в темные брюки и совсем не гармонирующую с ними ярко-розовую рубашку с высоким воротом. На голове у нее был платок голубого цвета. На ногах — легкие сандалии с плетеным цветком.

За то время, пока Бритни внимательно разглядывала Миранду, она успела подойти совсем близко.

— Добрый вечер, — поприветствовала ее Миранда. — Я рада вас видеть.

— Здравствуйте, я вам звонила… — начала Бритни.

— Помню-помню. Это ваш брат? — Миранда посмотрела на Уила, и сердце ее сжалось.

Такой молодой и красивый… Ему совсем не идут черные очки и трость, сразу подумала Миранда. Ей стало жалко его. Потом она перевела взгляд на Бритни, и ей показалось, что перед ней стоит благородная молодая девушка с большим любящим сердцем. Бритни сразу же вызвала симпатию у Миранды.

— Надеюсь, вам понравится гостиничный домик. Там уютно. Пойдемте, я вас провожу.

Бритни молча кивнула и, взяв Уила за руку, повела его за хозяйкой.

— Скажите, сколько стоит двухнедельное проживание? — поинтересовалась Бритни, по пути разглядывая владение Миранды.

— Не волнуйтесь, я цены не завышаю! — Миранда махнула рукой и засмеялась. — Сдаю домики, чтобы они не пустовали. Я не заинтересована в получении большой прибыли. — Она остановилась у одноэтажного домика и достала из кармана брюк ключи.

Пока хозяйка дома открывала дверь, Уил наклонился к уху Бритни и шепнул:

— О деньгах не беспокойся. Это моя забота. Отдыхай и наслаждайся. — Он улыбнулся и поправил слезшие с переносицы очки.

— Прошу вас, заходите! — Миранда распахнула дверь и пригласительным жестом махнула Бритни и Уилу. — Вам понравится, вот увидите!

В домике и правда было очень уютно. Когда Бритни зашла, она сразу же очутилась в гостиной, где стоял устланный темно-зеленым пледом диван. Напротив дивана находился камин, облицованный большими белыми камнями.

Уил же ничего этого не видел. Он хотел мысленно представить, что находится в комнате, но не мог. Темнота.

Бритни провела рукой по его плечу.

— Хочешь, я расскажу тебе, что вижу?

Он кивнул и приготовился слушать.

— Уил, вот здесь камин, напротив удобный диван, — начала Бритни, беря его за руку и показывая, что и где находится в этой комнате. — А вон там, на стене, обитой деревом… Кстати, тут все стены обиты деревом и очень уютно. Так вот, на той стене висит картина. На ней изображена опушка леса. Детально написаны деревья — каждая иголочка, каждая шероховатость на стволе. Скоро ты выздоровеешь и сможешь все разглядеть. А теперь я расскажу тебе, Уил, что еще есть в этой комнате. Слушай. На камине стоят старинные глиняные вазы. Какая красота! Сколько им лет?

— Лет триста, наверное. Это мой покойный муж привез из Ирландии.

— Красивые. Хорошо, Уил, продолжим. Над камином тоже висит картина, но не такая большая. На ней изображен пруд. Где-то я его уже видела… Хм… — Бритни замолчала, наверное пытаясь что-то вспомнить.

— А, эту картину написала я! У нас неподалеку от главного дома есть пруд. Вы, судя по всему, его видели, когда шли сюда! — Миранда засмеялась. — Мне не очень нравится эта картина, но муж все-таки настоял, чтобы я повесила ее здесь.

— Нет, вы не правы! Картина замечательная! Вы до сих пор пишете?

— Нет. Несколько лет уже не пишу. Нет желания. — В голосе Миранды послышались нотки грусти. — Пойдемте в следующую комнату.

Послышались удаляющиеся шаги, и Уил почувствовал, что Бритни потянула его за руку.

— Не бойся, я скажу, если будет порог или выступ. Доверься мне. — Голос Бритни был настолько приятным, что у Уила по спине побежали мурашки.

Он улыбнулся и уверенно зашагал вперед, доверяя Бритни.

— Слушай, Уил. Это комната с небольшой кушеткой, продолговатым напольным зеркалом и маленьким столиком в углу. Ты не против, если здесь будет моя комната?

— Нет, — сразу же ответил Уил.

— Тогда я расскажу, что в последней, третьей, комнате: диван на коротких ножках, тумба со светильником и стеллажи с книгами. Это твоя комната. А вот здесь две двери: одна на кухню, другая в ванную комнату. Кухня, кстати, находится на закрытой террасе. Очень красиво и удобно. Представь, мы будем с тобой завтракать, встречая рассвет, или же любоваться звездами, наслаждаясь ароматным травяным чаем. Здорово, Уил, правда? Осталось совсем немного, и мне больше не придется рассказывать, что я вижу. Это время придет совсем скоро. Ты в это веришь?

— Да, моя дорогая, верю. — Уилу захотелось прижать Бритни к своей груди. Что он и сделал.

Она не стала сопротивляться, может потому, что в комнате находилась Миранда, а возможно, Бритни и сама хотела к нему прижаться, чтобы подарить несчастному частичку тепла.

15

— Ты любишь тосты с джемом? А кофе? Сколько кусочков сахара ты добавляешь в кофе?! — выкрикивала Бритни из кухни на следующее утро.

— Два кусочка. Спасибо, Бритни, — ответил ей Уил из своей комнаты. Он тем временем вытирал мокрые волосы полотенцем и каждую минуту проверял, гладко ли он выбрил подбородок. — Начинай без меня! — крикнул он, нащупывая на спинке стула белую футболку.

Он пытался понять, с какой стороны находится рисунок и не вывернута ли футболка наизнанку. Потом он взял голубые джинсы и быстро натянул их. Остановившись у тумбочки и нащупав рукой темные очки, Уил задумался и спустя несколько секунд решил, что не будет их надевать.

— А вот и я! — радостно воскликнул он, заходя на кухню и держась за стены, обитые деревом.

— Молодой человек, а вы случайно не видели, куда убежал Уильям Мэрфи? Ах, это ты! Выглядишь великолепно! Видимо, смена обстановки пошла тебе на пользу! — посмеялась Бритни.

— Я был уверен в этом! — Уил нащупал рукой стул и медленно сел. Направив взгляд куда-то левее и ниже, чем глаза Бритни, он взял ее ладонь в руку и нежно поцеловал. — Знаешь, теперь бы я узнал тебя из тысячи. Раньше я никогда не обращал внимания ни на голос, ни на аромат, исходящий от женщины. Раньше я ничего не замечал. А теперь? Мне так нравится запах твоих духов, нежный, манящий. — Он снова поцеловал руку Бритни, и от этого прикосновения почувствовал приятное тепло, разливающееся по телу.

Бритни же немного растерялась. Яркий румянец вспыхнул на ее щеках.

Как странно, подумала она. Раньше ей никогда не приходилось испытывать смущение. Может оттого, что Джим редко говорил ей такие нежные слова, никогда не целовал руку? А теперь, когда Уил касается губами ее руки, Бритни кажется такое отношение к женщине необычным.

Почему я опять вспомнила Джима? — вздохнула она. Зачем эти мысли преследуют меня здесь и сейчас? Совсем некстати.

— Не знаю, что бы я без тебя делал. — Уильям крепко сжал в руке тонкие пальцы Бритни.

— Не благодари. Я не такая хорошая, как тебе кажется. — Бритни стало неловко, и она убрала руку. — Ты поешь, тебе нужны силы.

— А разве нет? Ты помогаешь человеку, совершенно его не зная. Разве это не благородно?

— А ты не задумывался, что, может, мне это выгодно. Просто я хочу уйти от своей привычной жизни.

— Может, и так. Но я все равно думаю, что ты хочешь казаться окружающим совершенно другим человеком, нежели ты есть на самом деле.

— Пей кофе, а то остынет. — Бритни посмотрела на Уила, заглянула в его пустые, стеклянные глаза и отвернулась в сторону солнца, которое уже практически взошло над высокими соснами.

Бритни стояла у продолговатого напольного зеркала и завязывала поясок на длинном летнем платье цвета морской волны. Фасон платья подчеркивал ее фигуру: неглубокий вырез демонстрировал красоту высокой шеи, короткая юбка открывала стройные ноги, а поясок делал талию еще тоньше. Бритни выглядела великолепно. Она подошла ближе к зеркалу и всмотрелась в свои глаза. Несмотря на то что на ее лице играла улыбка, глаза были грустными. Казалось, она что-то или кого-то оставила за воротами владений Миранды. Возможно, этот кто-то и тянет ее назад, как балласт воспоминаний из прошлой жизни. Она прекрасно понимала, кто именно не дает ей покоя, и надеялась, что у нее это со временем пройдет.

Отойдя от зеркала, Бритни заметила мелькающую лампочку на мобильном телефоне. Видимо, когда ей кто-то звонил, она была на кухне и не слышала сигнала.

Бритни открыла крышку телефона и вздрогнула, когда мобильный вдруг снова заиграл медленную романтическую мелодию и засветился каскадом маленьких разноцветных лампочек.

На экране высветилось имя «Джим», и Бритни затрясло от волнения. Что ему надо? Хочет снова испортить настроение? Напомнить, что они расстались и у нее, Бритни, нет ни работы, ни надежды на совместное будущее. Она тяжело вздохнула и решила все-таки ответить.

— Брит, привет. — Голос Джима звучал спокойно и немного виновато. — Куда ты пропала?

— Зачем ты звонишь? — холодно спросила она и вышла из домика, не желая, чтобы Уил стал свидетелем разговора. Закрыв за собой дверь, она мерным шагом направилась к лавочке у пруда.

— Я сегодня утром приходил к тебе. Где ты?

Бритни смахнула липовые листочки с лавочки, села и закрыла глаза. Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь лиственную арку молодых лип. Ветер, помогая солнцу, качал деревья и трепал их листья. Однако липы, выполняя свой долг, не поддавались ветру и прикрывали Бритни от солнца, отбрасывая на нее тень.

— Алло, Брит, ты где?! — Джим повысил голос, он ненавидел долгое молчание в трубке.

— Какая тебе разница? Зачем звонишь? — ответила Бритни таким же тоном.

— Хочу извиниться за тот вечер. Я немного перебрал с выпивкой. Столько проблем навалилось.

— Беременность жены — это проблема? — с сарказмом спросила она. — Никогда б не подумала.

Настроение у Бритни заметно поднялось. Ей нравилось, когда Джим чувствовал себя виноватым, поэтому захотелось над ним поиздеваться. Сделать так, чтобы Джим воздел руки к небу, рухнул на колени, трясясь от горького плача. Бритни только так представляла себе сцену раскаяния. Однако Джим считал иначе.

— Извини. Ладно?

— И это все? — удивилась Бритни.

— Черт подери, что тебе еще нужно?!

— До свидания! — буркнула она и закрыла телефон, но через несколько секунд он снова зазвонил.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда ты бросаешь трубку! Больше так не делай! — Джим ждал, что Бритни согласится и смягчит тон. — Я скучаю.

Бритни молчала.

Джим наконец понял, что Бритни здорово обиделась, поэтому продолжил извиняться:

— Брит, ну прости! Прости меня, дурака! Ты же знаешь, как на самом деле я отношусь к тебе.

— Как? Скажи мне. — Бритни откинулась на спинку скамейки. Она хотела представить выражение лица Джима, обстановку, в которой он сейчас находится. В трубке раздавались автомобильные сигналы. И она догадалась — Джим стоит в пробке.

— Молчишь? Молчи. — Бритни хотела было снова дать отбой, но передумала.

Из трубки послышался голос Джима с хрипотцой:

— Ты мне дорога. Я думаю, этих слов достаточно, чтобы ты поняла, как мне нужна. Я скучаю. Правда, — выдавил признание Джим и замер в ожидании ответа.

Бритни немного помолчала, последила за листком кувшинки, которым играл ветер на глади пруда, и тихо сказала:

— Я тоже скучаю.

— Брит, давай сделаем так: я дам тебе отпуск — ты отдохнешь, а я пока утрясу свои дела, а после куда-нибудь уедем, хорошо?

— А что у тебя за дела?

— Мила попросила меня съездить вместе с ней к ее матери. Это займет несколько дней.

— Удачной поездки! До встречи.

— Пока.

Бритни закрыла телефон. Странно, что она не почувствовала радости от примирения с Джимом. Напротив, ей показалось, что на ее плечи только что повесили неподъемный груз.

Небольшое облачко закрыло солнце, и на несколько секунд все вокруг потускнело. Приложив ладонь к глазам, Бритни взглянула на небо. Облака белыми барашками плыли по голубому небосклону, как будто соревнуясь друг с другом, кто быстрее достигнет горизонта.

— Добрый день, чудесная погода, не так ли? — услышала Бритни мужской голос и обернулась.

Молодой темноволосый мужчина в гавайской рубашке и коротких черных шортах сел рядом с ней на скамейку и озарил ее улыбкой.

— Чудесная, — ответила Бритни и отвела от незнакомца взгляд.

— Кстати, я Бред Мировски, ваш сосед. — Бред протянул руку, ожидая восторженной реакции.

— Бритни Пэм, — ответила она и безучастно пожала ему руку. Потом она снова подняла глаза к небу и стала следить за плывущими облаками.

Бред кашлянул, пытаясь обратить на себя внимание. Сначала он подумал, что его соседка, подняв голову к небу, вспоминает, почему лицо Бреда ей так знакомо, но и по прошествии пары минут от Бритни не последовало никакой реакции.

— Вы что, меня не узнали? — В голосе Бреда зазвучали нотки обиды.

— Простите? — Бритни повернулась к собеседнику. — А мы разве были знакомы?

— Нет, не были! — Бред покачал головой.

— Тогда почему я должна вас узнать? — Бритни свела брови к переносице, решив, что разговаривает с очень странным и подозрительным типом.

— Хорошо, я вам помогу: канал «Эм-би-си ком». Не вспомнили? — Бред нахмурился, когда Бритни отрицательно мотнула головой. — Хорошо, «Чистая правда». Все еще не вспомнили?

— Я не смотрю эту гнусную передачу! Она нагоняет тоску! А вы что, сценарист или продюсер?

— Я ведущий этого ток-шоу! — Бред расцвел в улыбке, как будто только что перед ним появился невидимый фотограф. — Та-ра-рам! — торжественно пропел он.

— А… — безучастно вздохнула Бритни.

Но ее ответ явно не устроил звезду кабельного канала. Он ждал восклицаний, слов восторга, ярких эмоций, а не тягучего «А…».

— Приятно познакомиться, — сказала Бритни и встала. — Мне пора. Увидимся.

Бред ничего не ответил, а только махнул рукой и, скрестив руки на груди, с тоской представил, чем бы он сейчас занялся на каком-нибудь модном курорте.

По оконному стеклу барабанил мелкий дождь и слезами стекал к карнизу. На улице было темно. Непривычно темно. Только два фонаря у хозяйского дома освещали ворота и кустарники жасмина, растущие возле террасы.

Глядя в окно, Бритни подумала, что никогда и ни за что не вышла бы в такую погоду на улицу. Холодно, мокро, темно. Ее даже передернуло, и она укуталась по плечи в теплый плед. В отличие от мерзкой погоды на улице в домике было уютно и тепло. Весело потрескивал дровами камин. Глаз радовал теплый оранжевый свет от пламени, который разливался по стенам и полкам.

Часы мерно отсчитывали секунды уходящего вечера. Было спокойно на душе. А это прекрасное состояние.

— Можно к тебе? — тихо спросил Уил.

— Конечно! — Бритни подвинулась на диване и поджала под себя ноги. — Тут так уютно.

— Жаль, что я чувствую только тепло. Может, снять повязку? — Он повернулся и наклонил к ней голову.

Она быстро развязала узел и размотала повязку.

Яркое пламя камина показалось Уилу только радужным танцующим пятном, вокруг которого темнота.

— Ну как? Тебе легче? — участливо спросила она, сматывая повязку в рулончик.

— Нет. Все размыто.

— Но доктор сказал, что тебе нужно время! — Бритни положила ладонь ему на плечо и ободряюще похлопала.

Интимная обстановка так и подталкивала ее завести разговор по душам. Ей так захотелось узнать об Уильяме больше. И она не сдержалась и задала вопрос, который показался бы ей неприличным в другое время и в другом месте.

— Ты когда-нибудь был женат? — робко спросила она.

— Был, — ответил Уильям.

— Прости, что я об этом спрашиваю, просто… — начала искать оправдание своему любопытству Бритни, посчитав, что поставила в неловкое положение Уила.

— Ничего. Я уже смирился. Глория, так звали мою бывшую жену, бросила меня.

— Мне жаль, — прошептала Бритни и натянула на себя плед.

— А мне уже не жаль. Значит, так тому и быть. Значит, наш разрыв был задуман кем-то на небесах. Мы прожили два года. Поначалу все было хорошо. Казалось, что мы всегда будем вместе. Но потом появился третий. Мужчина с ее работы. Ей захотелось новых ощущений, и она ушла. Глория даже не сказала, что во мне было не так. Она не дала шанс мне доказать, что я лучше. Она просто собрала вещи и ушла.

— Бывает. — Бритни стало горько за Уила и немного совестно, ведь она сама пребывает в любовном треугольнике и желает, чтобы Джим был только с ней.

Может, это нужно прекратить? Может, хватит? — спросила она себя.

— А ты была замужем? — задал встречный вопрос Уил и повернулся в ее сторону.

— Нет, не была. Знаешь, я тебе признаюсь: я встречалась… — Бритни удивилась, почему сказала это в прошедшем времени, и продолжила: — С женатым мужчиной. Ведь каждый имеет право на любовь? Так?

— Но ни у кого нет основания лишать других людей права на любовь! Ты согласна со мной? Что бы ты делала на месте той несчастной женщины, узнав, что у мужа появилась любовница?

— Не знаю. Но Джим говорил, что несчастлив в браке! — настаивала на своем Бритни.

— Джим?

— Да, его зовут Джим.

— Он мог лгать… чтобы удержать тебя подле себя. Так часто делают.

— Возможно, — сдалась Бритни и поймала себя на мысли, что полностью согласна с Уилом. — Давай закроем эту тему. Я вижу, что она неприятна тебе. Да и мне, признаться, тяжело об этом говорить. Чем ты занимался раньше?

— Сейчас покажу. — Он неловко встал с дивана и, держась за стены, направился в свою комнату.

Когда Уил вернулся, в его руках был альбом.

— Взгляни. — Он протянул его Бритни и, откинувшись на подушки дивана, натянул на себя другой конец пледа.

— Это сделал ты?! — не скрывая восхищения, спросила Бритни. — Ты создал эти сады?

— Да. Открой десятую страницу. Это моя любимая работа.

На фотографии была открытая терраса, мощенная натуральным камнем. По периметру располагались растения. Крупные кроны красных кленов сменялись пышными шапками можжевельников, высаженных на разных уровнях. И казалось, что кустарники и деревья плавно перетекали друг в друга, создавая ощущение полной гармонии. Рядом с ними росли бузульник и пестролистные хосты, добавляющие композиции объема. А ирисы, шалфей и лаванда, тянущие изумительные цветы к небу, играли яркими красками на фоне роскошных красных кленов.

В углу террасы ниспадал декоративный водопад с подпорной стенки, покрытой штукатуркой кремового цвета. Рядом с водопадом, погруженная в легкую полутень виноградных лоз, расположилась скамейка, небрежно сколоченная из грубых дощечек.

— Я хотела бы там оказаться, — единственно что смогла вымолвить Бритни. Она еще раз пролистала альбом и прижала его к своей груди. — Ты ландшафтный дизайнер?

— Был.

— Зачем ты так, Уил? — Бритни приподнялась на диване. — Нужно верить. Бороться. Ты талантлив! Это просто чудо! Твои руки превращают кусочек голой земли в райский уголок! Тебе нельзя сдаваться! Мы будем вместе бороться с твоей болезнью! Слышишь меня? — Она взяла его за плечи. — Ты продолжишь свое дело.

Уил улыбнулся. Ему было так приятно слышать ее слова.

— Обещай мне! — не отставала она.

— Обещаю.

Ночью тихо накрапывал дождь. В гостиничном домике не горело ни одного окна. Все спали. Уил, уткнувшись лицом в подушку, видел яркие сны. Ему явился роскошный сад, пахучие цветы и травы, пышные деревья, манящие своей прохладной тенью.

Разгуливая по саду, Уил любовался жизнерадостными цветами, и у него начинала петь душа. Ему было хорошо и спокойно. Он уже ничего не боялся. Он забыл о страхе, что это всего лишь сон, который улетучится, как только взойдет солнце.

16

На рассвете Бритни вышла из дома, застегнула на молнию спортивную курточку и трусцой побежала к лесу. Прохладный воздух обволакивал тело, врывался в легкие и заставлял окончательно проснуться. Вокруг стояла тишина, только птицы кое-где встречали восход солнца чудесным пением.

Бритни остановилась у высокой сосны и посмотрела на голубой небосклон. Где-то там, на горизонте, появились первые лучи солнца и окрасили верхушки деревьев в розовый цвет. Ей показалось, что она все еще лежит в своей постели и видит сон, чудесный сон, в котором она вышла на утреннюю пробежку и очутилась в сказке.

Бритни улыбнулась и направилась к проселочной дороге. Теперь она бежала навстречу солнцу. Она никогда раньше не испытывала такого ощущения свободы, независимости и радости. Во время бега у нее ни разу не возникло желания обернуться или остановиться. Ей хотелось двигаться дальше все быстрее и быстрее. Она не чувствовала усталости — наоборот, восход, проселочная тропинка, чистый воздух окрыляли ее. Бритни не бежала, она парила над землей.

Как бы ей хотелось, чтобы в жизни было точно так же. Всегда идти вперед по прямой и никогда не сворачивать с однажды выбранного пути. Радоваться мелочам, не жалеть о прошлом, не лгать самой себе. Быть честной.

Только она и эта проселочная дорога.

Бритни вернулась домой, когда солнце уже полностью взошло и подглядывало за всеми, повиснув на макушках деревьев.

У нее возникло безотчетное желание поблагодарить Миранду за такое прекрасное утро. Ведь если бы не эта женщина, которая сдала ей домик, она, Бритни, никогда бы не получила такого наслаждения.

Она медленно поднялась на крыльцо и остановилась, прислушиваясь, проснулась ли хозяйка. Миранда не спала, и, наверное, уже давно. Об этом свидетельствовал аппетитный запах пирожков, доносившийся из открытых окон, и негромкая джазовая музыка.

Бритни вспомнила добродушное лицо хозяйки, представила, как та крутится около плиты, напевая себе под нос слова песни, и ей сразу же захотелось оказаться рядом. Предложить помощь, а потом на террасе завести легкий и непринужденный разговор, который полностью бы соответствовал утреннему настроению.

Бритни еще немного поколебалась, прилично ли нарушать покой Миранды и навязывать свое общество, но, вспомнив необъяснимое ощущение, которое испытала на пробежке, она счастливо улыбнулась и постучала в дубовую дверь.

— Входите, открыто! — послышался голос Миранды.

Бритни быстро поправила золотистые волосы, одернула спортивную курточку и вошла в дом, толкнув перед собой дверь.

Очутившись в доме, Бритни сразу же почувствовала себя комфортно и уютно. Прихожая, которая постепенно переходила в гостиную, была залита солнечным светом. На стенах висели картины, наверное написанные хозяйкой дома. Картины были выполнены в ярких, светлых тонах. На одной красовалась горная речка, на другой тропинка в лесу, на третьей восход солнца.

— О, Бритни! — Из кухни выглянула Миранда в фартуке и с прихваткой в руке. — Заходите, я буду рада, если вы составите мне компанию за завтраком!

Бритни приветливо улыбнулась и снова взглянула на картину с изображенным на ней восходом.

— Миранда, скажите, это вы написали?

Хозяйка дома поставила на стол пару тарелок и вышла в гостиную. Она подошла к гостье и тоже устремила взгляд на картину.

— Да, это моя работа. Это всего лишь рассвет. Здесь нет ничего интересного. — Миранда махнула рукой, видимо она не любила, чтобы кто-то расхваливал ее творчество.

— Я так не считаю, — возразила Бритни, не сводя с картины глаз. — Я знаю, что вы испытывали, когда писали эту картину.

Миранда перевела взгляд на Бритни. Она удивилась, откуда городская жительница может знать, что испытывала художница, прожившая больше двадцати лет в этом доме, в поселке «Высокие сосны».

— Продолжайте, — заинтересованно попросила Миранда. — Что вы об этом думаете?

— Сегодня утром я отправилась на пробежку. Если честно, в городе я редко занимаюсь. По настроению, — добавила она и смущенно улыбнулась. — То, что я прочувствовала сегодня, не передать словами. Я поняла, что такое свобода. Раньше в моем представлении она была совсем другой… она была лишь призрачным фантомом. Вам когда-нибудь хотелось убежать? Спрятаться от старых проблем, которые, кажется, не разрешатся никогда? Раньше я не могла это сделать. Просто не получалось. Всегда складывалось ощущение, что я лишь топчусь на месте. А вот на этой тропинке, ведущей к солнцу, я смогла побороть свой страх… я оставила все в прошлом… забыла… и просто летела как птица, гордо расправив крылья. Свободная птица.

Миранда была поражена.

— Спасибо вам за то, что дали мне эту возможность. Спасибо. — Бритни взяла пухлую руку Миранды и крепко сжала в своей теплой ладони. — Это было незабываемо.

— Мой муж погиб пятнадцать лет назад. — Миранда посмотрела ей в глаза, не выпуская руку. — Я думала, что пора подвести черту. Но потом поняла свою ошибку. Ведь у меня осталась дочь. Она самое дорогое, что есть на свете. Как же она будет жить одна, без меня? Как же она сможет простить мне этот глупый, ужасно глупый шаг? — Глаза Миранды увлажнились, и она быстро заморгала. — Я поняла это, когда прогулялась рано утром по этой тропинке. Холодный утренний ветер прогнал все дурные мысли из моей головы. И мне стало легче. А на следующее утро я взяла кисть и написала эту картину. Сидела до позднего вечера. Прекратила работать, только когда закончила картину. Теперь, глядя на нее, я отчетливо понимаю, что получила в подарок новую жизнь. Спокойную и безмятежную. Не могу сказать, что я счастлива, но и несчастной себя не назову. И это не равнодушие. Нет. Скорее это прямая тропинка, ведущая к просыпающемуся солнцу. Не оборачиваясь назад и не гадая, что будет впереди. — Миранда загадочно улыбнулась и снова крепко сжала руку Бритни. — Давайте вместе позавтракаем? Мне кажется, что остальные еще не успели проснуться. У нас будет время с вами еще о чем-нибудь поговорить.

Женщины расположились на террасе. Миранда положила в тарелку Бритни хрустящие вафли с корицей и налила большую кружку ароматного зеленого чая с лимоном.

— Знаете, Бритни, сегодня чудесный день! Ко мне приезжает дочь. Примерно вашего возраста. Я очень хочу, чтобы вы познакомились.

Бритни одобрительно улыбнулась и, взяв кружку с чаем двумя руками, сделала пару глотков.

— Я не видела ее три месяца. Кларк, это мой родной брат, сказал, что она привезет хорошую новость! Кстати, он уже за ними поехал! Ой, я от счастья не нахожу себе места! — Миранда светилась, как ребенок перед Рождеством в ожидании чуда. — Погодите. — Она подняла руку. — Слышите?

Бритни поставила на стол кружку и прислушалась: кто-то несколько раз хлопнул автомобильными дверцами, потом раздался скрип калитки, а чуть позже донеслись голоса и приближающиеся шаги.

— Они здесь! Они приехали! — Миранда быстро поставила на стол пустую тарелку и неловко сбежала с крыльца.

— Мама! — Женский голос был знаком Бритни.

— Мила! Джим! — радостно воскликнула Миранда.

Мила? Джим?! Бритни поперхнулась чаем и с ужасом посмотрела на приближавшиеся из-за угла дома тени.

Она не знала, куда себя деть: забежать в дом, что выглядело бы со стороны очень странно, быстро попрощаться и направиться к Уилу, который, скорее всего, уже проснулся, или остаться. На поиски выхода времени не оставалось.

Бритни успела только вскочить с плетеного кресла и спуститься с крыльца, как Миранда ее окликнула:

— Бритни! Познакомься, это моя дочь и ее муж!

Бритни замерла на месте и медленно обернулась, натянув на лицо приветливую улыбку. Она растерялась. Ее глаза бегали, а руки не знали, чем себя занять, и поэтому оказывались то в кармане спортивной курточки, то за спиной.

Джим даже открыл рот от неожиданности и не мог произнести ни слова. Потом, видимо, взял себя в руки и совсем неискренне произнес:

— Бритни, как вы тут оказались? Вот так встреча! — Он отошел от жены и крепко потряс ее за руку. — Какого черта? — процедил он ей.

— Сама в шоке, — шепнула она ему. — Очень приятно вас видеть! — громче сказала она и, стараясь быть доброжелательной и приветливой, обратилась к Миле: — Джим так много о вас рассказывал…

— Да? — Мила засияла. — Простите, ваше лицо мне знакомо, только…

— Бритни Пэм, помощница Гарри, — ответил за нее Джим. — Вы, думаю, встречались пару раз в автомастерской.

— Ах да! — Мила, неожиданно для Бритни, заключила ее в объятия. — Рада вас видеть!

— Я тоже, — скованно проговорила Бритни.

— Вы гостите у мамы? — Мила сделала шаг назад и взглянула на девушку. — Кларк, почему ты нам ничего не сказал?

— Я был в городе эти дни! — Полноватый мужчина закрыл калитку и направился к семье. — Кстати, мы с вами не успели познакомиться. Я Кларк Кэмбелл, брат Миранды.

— Очень приятно! — Бритни расплылась в улыбке, но потом прикусила от резкой боли губу, когда Кларк очень сильно сжал ей в приветствии руку. — Я с братом снимаю один из гостиничных домиков.

— Хорошо! — Казалось, Мила Лагадан рада появлению новых лиц в гостях у матери. — Давайте сегодня поужинаем вместе? Хотелось бы поближе познакомиться.

— Отличная идея! — Миранда обняла дочь. — И ты поделишься хорошей новостью, да?

Мила широко улыбнулась и посмотрела на озадаченного мужа.

— Извините, но мне пора! — Бритни желала поскорее уйти и все обдумать. — Мне нужно помочь собраться брату в больницу. До вечера!

— До вечера! Удачи! — крикнула счастливая Миранда вслед уходящей Бритни и снова обняла дочь. — Поверь, дорогая, это будут самые запоминающиеся дни в твоей жизни!

Кстати, в этом Миранда оказалась права.

Бритни сидела на заднем сиденье такси и молча смотрела в окно на проплывающий живописный пейзаж поселка «Высокие сосны». Ей казалось, что деревья кружатся в вальсе, купаются в лучах яркого солнца, тянут навстречу ему корявые игольчатые ветки. Этот танец действовал на Бритни как гипноз. От любования здешними красивостями она перешла к тяготившим ее переживаниям.

Как только она вспоминала об утренней встрече, ее тут же бросало в холодный пот. А уж когда она думала о предстоящем ужине, то начинала трястись, как осиновый лист на ветру.

— Ты чем-то озадачена? — спросил Уил и нащупал рукой ее руку. — Скажи мне. Может, я смогу помочь?

Бритни повернула голову в его сторону и усмехнулась.

— Ну же! Смелее! — подбодрил ее Уил. — Откройся мне!

— Ничего такого. Просто сегодня нас пригласила Миранда на ужин. Я немного волнуюсь.

Уил укоризненно покачал головой и снял очки.

— Взгляни на меня! Думаешь, если зрение меня подводит, то я не могу чувствовать?

— Прости. — Ей стало неловко. — Просто давай поговорим об этом позже. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь.

Уил снова надел очки и полностью развернулся к Бритни, поджав одну ногу под себя.

— Мне всю ночь снился сад. Сказочный сад. Лучше того, что на десятой странице в моем альбоме. Я бы претворил этот сон в реальность, только пока нет такой возможности. — Он снял и снова надел очки. — Если сравнивать с ярким, красочным сном, то можно сказать, что я чувствую себя хуже. Но если сравнивать со вчерашним днем, то гораздо лучше. Понимаешь, предметы вокруг уже кажутся не мутными пятнами, а фигурами с размытыми очертаниями. Вот теперь я вижу тебя. Но только слабое очертание.

— Чудесно! Ты идешь на поправку, Уил! Скоро будет все как прежде!

— Запомни, Бритни, ничто никогда не возвращается на прежние места. Время идет и все кругом меняется. Может быть только лучше или хуже. А как прежде не бывает.

17

Когда часы в гостиной пробили восемь раз, Миранда Эн Чейз позвала всех приглашенных гостей за стол. Проведя больше трех часов на кухне, она не выглядела уставшей — наоборот, она вся светилась изнутри от переполнявшего ее счастья. Румянец полыхал на ее щеках. А красное платье, совершенно не годившееся для столь корпулентной фигуры, превращало ее в зрелый, готовый сорваться с ветки помидор. Но она об этом не думала, как и не подозревала о накаленной атмосфере, повисшей в ее столовой.

Рядом с ней сидела ее дочь Мила. Она совсем не походила ни на мать, ни на дядю Кларка. Видимо, Миле досталась фигура и точеный профиль от отца.

Мила выглядела растерянной. Она все время дотрагивалась до своих коротких черных волос и теребила браслет из стекляруса на тонком запястье. Она волновалась. Ведь, по сути, ее радостная с Джимом новость является ложью. Это всего лишь игра одного актера, причем непрофессионального актера.

Подле жены сидел Джим и маленькими глотками пил вино. Он не верил, что Бритни, его любовница, случайно оказалась в «Высоких соснах». Если же она сделала это намеренно, то тогда зачем? Рассказать все его жене и теще? Джим заерзал на стуле, как будто вместо сиденья под ним была раскаленная электрическая плитка. Потом он взял бокал с вином и, осушив его, решил: нужно наладить отношения с Бритни, и побыстрее.

Напротив Миранды сидел Кларк и тщательно пережевывал кусок хлеба. На нем был черный пуловер, и поэтому осыпавшиеся на грудь хлебные крошки были отчетливо видны. Судя по выражению лица Кларка, его тоже что-то беспокоило. Он все время всматривался в Уильяма и не мог вспомнить, где его видел.

В банке? Нет, размышлял Кларк и откусывал кусок. Черт подери, как же знакомо его лицо!

И вдруг вспышка. Он голым бежит вдоль дороги, горячий асфальт обжигает ноги. Парень… парень в машине.

Кларк закашлялся и попросил Джима постучать его по спине. Когда ему стало легче, он кивком поблагодарил Джима и, схватив стакан с водой, жадно начал пить, не отрывая взгляда от Уильяма.

Бритни сидела рядом с Уильямом и понимала, что находится в ненужном месте и в неподходящее время. Уверенности не прибавило даже любимое черное платье с открытой спиной, которое Бритни считала счастливым, а все потому, что она постоянно ловила на себе недоверчивые взгляды Джима и каждый раз проклинала себя за то, что согласилась прийти на ужин.

Лишь Миранда и Бред Мировски не были участниками запутанной игры. Но это только на первый взгляд. Потому как Миранда уже бежала с поля боя. Что касается Бреда, то он всеми силами будет помогать распутать этот запутанный клубок и постарается понять, что скрывают друг от друга люди в этом поместье, и рассказать всем правду… всей Южной Дакоте.

— Индейка готова! — Миранда встала из-за стола и пошла на кухню.

Кое-кто доедал салат в своей тарелке, кто-то вообще не притронулся к нему, а кто-то радовался, что просигналил таймер на духовке и в столовой прервалась затянувшаяся пауза.

Ближе к одиннадцати часам вечера после рассказа Уильяма о его работе Миранда загорелась желанием посмотреть альбом с фотографиями садов и террас.

— Я принесу, — сказала Бритни и встала из-за стола.

Ей ужасно хотелось убежать из этого дома и побыть в одиночестве хотя бы несколько минут. Она быстро пересекла гостиную, покинула прихожую и вышла на крыльцо.

— Куда спешишь?

Бритни резко остановилась и разглядела в сумраке фигуру Джима. Он молча затянулся сигаретой и, выкинув окурок, подошел ближе.

— Куда ты так торопишься? Как будто хочешь сбежать отсюда.

— Мне нужно идти. Я пообещала принести альбом Уильяма, — равнодушно ответила Бритни и принялась спускаться с крыльца. Высокие шпильки не давали ей быстро это сделать, и поэтому у Джима появилась возможность схватить ее за руку.

— Погоди, я прогуляюсь с тобой! — настойчиво сказал он.

— Не стоит, Джим. Я не хочу, чтобы нас увидели вместе, — шепнула Бритни и огляделась по сторонам.

— Не увидят!

Когда они дошли до гостиничного домика, Бритни попросила подождать ее снаружи. Джим отверг ее предложение и вошел следом.

— Прошу тебя, выйди! — Бритни попыталась вытолкнуть его за дверь.

— Успокойся! — Он резко захлопнул за собой дверь. — Нам нужно поговорить! Ты специально сюда приехала?! Ты ведь знала, что я поеду с женой к ее матери!

— Я уже находилась в «Высоких соснах», когда ты об этом мне сообщил!

— Правда? — недоверчиво переспросил Джим и дотронулся пальцами до подбородка, покрытого щетиной. — Хорошо. Тогда позволь спросить: какого черта ты ошиваешься с этим мужиком?!

— А ты что, ревнуешь меня к брату? — усмехнулась Бритни, зайдя в соседнюю комнату и остановившись у прикроватной тумбочки.

— Послушай! — Джим вбежал в комнату Уила и резко повернул ее к себе.

— Что ты хочешь мне сказать? Что я только твоя? — Бритни смотрела ему прямо в глаза. — А не многого ли ты хочешь, дорогой?

Джим фыркнул, выпустил ее руку и начал ходить по комнате. Его злило, что Бритни больше не желает принадлежать ему одному. Джиму хотелось снова оказаться главным в ее жизни, всегда желанным и любимым.

— Что вас связывает? — немного успокоившись, спросил он. — Я не верю, что он твой брат.

Но Бритни только усмехнулась.

— Ты врешь. Я не верю тебе! — Джим достал зажигалку и начал вертеть ее в руке. Это был его излюбленный способ снять напряжение и успокоить нервы.

— Твое право. Ничего доказывать я не собираюсь! — без эмоций изрекла Бритни и, достав из ящика Уила альбом, собралась покинуть комнату.

— Стой! — Джим преградил ей дорогу. — Я так просто тебя не отпущу! — Он бросил зажигалку, вырвал из ее рук альбом и принялся расстегивать молнию на джинсах.

— Ты с ума сошел! — Бритни не на шутку испугалась. — Остынь, Джим!

— Заткнись! — Он подхватил Бритни на руки и повалил на кровать Уила. — Сейчас я хочу точно знать, что ты принадлежишь только мне!

Он быстро задрал ей платье и закрыл ее рот ладонью, чтобы она больше ничего не могла сказать.

— Держи, Уил! — Бритни подала альбом Уильяму и пересела ближе к камину. У нее было так паршиво на душе, что она готова была расплакаться.

Поступок Джима показал ей, что она совсем беспомощна и зависима. Он хотел это доказать, и у него это получилось.

Даже здесь, в поселке «Высокие сосны», который сначала показался Бритни спасением от прошлой жизни, Джим настиг ее, как грозовая туча, и снова победил в неравном бою.

Теперь Бритни казалось, что нигде и никогда ей не найти укрытия. Она всегда будет под прицелом Джима.

— Вы, наверное, устали? — К Бритни подсела Мила.

— Что? — переспросила она. — А, нет. Переживаю из-за брата.

— Мне очень жаль. — Мила искренне посочувствовала.

— Я верю, что все будет хорошо! — Бритни слегка улыбнулась и снова устремила взгляд на пламя камина. — Кстати, я не успела вас поздравить.

— С чем? — удивилась Мила и тут же прикусила губу. — А, спасибо. Знаете, вы очень понравились моей маме. Она много о вас рассказывала.

— Обо мне? Но мы ведь знакомы только два дня. Что могла рассказать обо мне Миранда?

— Она сказала, что вы хороший человек. Честный, открытый и заботливый, — перечислила Мила. — Мама всегда хорошо разбиралась в людях.

От ее слов Бритни стало еще хуже. Да! Первый раз в жизни она поняла, что такое совесть. Почему-то ей стало жаль Милу. Раньше Бритни считала ее заносчивой и высокомерной стервой. По крайней мере, так описывал ее характер Джим. Может, он это делал специально?

Бритни посмотрела на Милу. Взглянула ей прямо в глаза и увидела там тоску и страх. Видимо, Мила, как и она, Бритни, боялась одиночества и держалась за Джима крепкой хваткой. Все-таки он умеет убедить, что, кроме него, ни у Милы, ни у Бритни никогда не будет мужчины. Что без него они умрут от тоски в полном одиночестве, вспоминая каждый день, каждый час, проведенный вместе с ним.

— Не все мы на самом деле такие, какими кажемся на первый взгляд. — Бритни опустила глаза, и слезинка скатилась по ее румяной щеке.

— Прошу вас, не переживайте так! — Мила положила ладонь ей на плечо. — С Уильямом все будет хорошо.

— Простите, девушки! — К ним подошел Бред и игриво поправил галстук. — Мне пора. Счастливо оставаться!

— Счастливо оставаться, — попрощалась Мила.

— До свидания, — сказала Бритни и отвернулась к камину. Ей не хотелось, чтобы Бред видел ее слезы, да и Миле она не хотела их показывать, но так вышло, что Мила оказалась рядом в то время, когда Бритни не сдержала эмоции.

Бред улыбнулся и исчез в прихожей.

Почему ему не сидится у Миранды? Вроде он нашел общий язык и с Джимом, и с Кларком. Ответ был простым: Бреду Мировски не терпелось посмотреть видеопленку, которую он сделал полчаса назад у домика Уила и Бритни.

Проплакав всю ночь, уткнувшись в подушку, Бритни проснулась поздно. Она бы поспала подольше, если бы к ней в комнату не постучались.

Неохотно оторвав от подушки голову, Бритни негромко сказала «входи, Уил» и снова натянула на себя одеяло.

— Это не Уил! — Дверь приоткрылась, и показалась голова Милы. — Мама угощает Уила фирменным пирогом с яблоками. А я пришла к вам, чтобы пригласить на завтрак.

— Большое спасибо, Мила. Но мне не хочется есть. — Бритни благодарно улыбнулась.

— Вы нехорошо себя чувствуете? — Мила зашла в комнату и закрыла за собой дверь. — Может, я могу чем-то помочь?

— Нет, все в порядке! — Бритни закуталась в одеяло и присела на кровати, свесив ноги.

— Тогда я вас жду в доме матери.

— Спасибо за приглашение, Мила. Я приду. Сейчас встану и приду.

Мила ласково улыбнулась и оставила Бритни одну.

До хозяйского дома Мила шла медленно, позволив себе от души порадоваться, что ее план приходит в исполнение. Что же она задумала? Все просто. Войти в круг доверия Бритни Пэм и попытаться выведать, с кем же из сотрудниц крутит роман ее муж.

Ха! Бедная Мила даже не подозревала, что та вертихвостка, любовница мужа, и есть понравившаяся ее матери Бритни Пэм.

После завтрака, поблагодарив Миранду за угощение, Бритни проводила Уила в их домик, а сама направилась к пруду, где как раз в это время сидел Джим и курил.

— Это твое. — Бритни протянула ему зажигалку, которую Джим забыл вчера в гостиничном домике. — Благо Уил ее не заметил. А то среди нас курящий только ты. — Отдав зажигалку, Бритни пошла прочь от Джима.

— Что с тобой происходит? — спросил он. — Тебя как будто подменили. Раньше ты не была такой.

Бритни вернулась и села рядом с ним на лавочку для того, чтобы Кларк, который стоял на террасе, не смог ничего услышать.

— Ты мне нужна, Брит.

— Запомни, нас больше не будет связывать только постель! Скажи, ты меня любишь? — Бритни серьезно посмотрела на Джима. Она заметила сразу, что он колеблется с ответом. И ей все сразу стало ясно.

— Зачем? Тогда зачем нам все это? — Бритни всплеснула руками. — А вот я любила тебя! И ты, чувствуя это, пользовался мною! Знал, что я никогда не стану унижаться и рассказывать твоей жене о наших отношениях. Тебе это было удобно! За полгода ты привык, что у тебя есть я — человек без своего мнения, желания. Твоя раба, которая считает наградой за преданность провести ночь в твоих объятиях.

— Не говори так.

— А ты не помнишь, какими байками ты травил мою душу? — продолжила Бритни, не слушая Джима. — «Я брошу жену, уйду к тебе». Потом проходило время, и я у тебя спрашивала, когда настанет этот светлый день. Ты отвечал, что скоро. Однако теперь я уверена, что «скоро» не наступит никогда. Я была слепа. Я ничего не понимала! Знаешь, когда ты открыл мне глаза?

— Нет.

— Когда завалился ко мне пьяный с угрозами. Я тогда представила, что буду просыпаться одна, засыпать одна, проглатывать завтрак, идти на другую работу, где нет знакомых людей. Поняла, что нужно начинать с чистого листа! После твоего ухода я еще долго сидела и смотрела в одну точку. Я вспоминала все, что происходило с нами раньше, и думала о том, что с нами будет. Знаешь, ничего интересного. А ты помнишь, что было вчера вечером? Я всю ночь не могла сомкнуть глаз. Мне было обидно и горько. Ты пользуешься мною, как панельной девкой. Когда захочешь — возьмешь, когда начинаю мешать — отталкиваешь. Ты убил меня и заставил переродиться. Так знай: новая Бритни Пэм никогда не простит тебе того, что ты с ней сделал!

— Но зачем? Я понял свою ошибку! Давай вернем все на прежние места. Работа, дом, отношения.

— Предлагаешь снова зависнуть между небом и землей. Не знать, что будет завтра? Превратиться в привидение и существовать, пока тебя нет рядом? Ты это предлагаешь?

— Но ведь нам было хорошо? — Джим незаметно взял Бритни за руку.

Она тут же ее убрала и вскочила с лавочки, как будто только что сильно обожглась.

— Ничто и никто не возвращается на прежние места. Такого нет в природе, Джим! Мне пора. — Она опустила глаза и направилась к своему домику.

— А тебе он нравится, да? Я знаю, что он тебе не брат. Так что не обманывай! Он тебе нравится?

Бритни остановилась в нескольких метрах от липовой арки и обернулась.

— Да, — искренне ответила она. — Нравится.

— Тебе его просто жаль! Беспомощный. Зависимый. Он инвалид! Зачем тебе такой?

— Тебе-то что? — Бритни с презрением взглянула на Джима. — Знаешь, я могу сказать одно: мне жаль тебя. Именно тебя, Джим! Твоя уверенность скоро подведет тебя. И ты останешься один. Совсем один. Мне жаль тебя, Джим! Потому что ты, мой дорогой, инвалид, моральный инвалид. Нет у тебя ни души, ни сердца. Тебе не поможет ни операция, ни любое другое лечение. Ты неисправим! Ты ужасен!

Бритни отвернулась от Джима и пошла в сторону гостиничного домика. Она первый раз за все время связи с Джимом смогла сказать ему в лицо такие слова. Сейчас она не чувствовала ни страха, ни волнения, ни сожаления. Бритни сказала правду, которую иной раз скрывала и от себя.

Джим ее не окликнул. Он еще долго неподвижно сидел на скамейке и провожал взглядом девушку, которая наконец-то оттолкнула его и показала, что больше не желает жить в его тени.

Ровно в час дня, как по расписанию, начался проливной дождь. Вокруг все сразу потемнело, стало серым и тусклым.

Бритни налила себе и Уилу горячего травяного чая и направилась в гостиную.

Хорошо, что пошел дождь, подумала Бритни. Не нужно выходить на улицу. Мы можем сидеть у камина и разговаривать о чем угодно.

Бритни подала Уилу чашку с чаем и села рядом с ним на диван.

— Скажи, ты устала от меня? — Уил сделал глоток напитка и снял очки. — Признайся, я все пойму.

— Ну что ты такое говоришь?! — Бритни покачала головой. — Мне нравится с тобой общаться. Ты добрый человек.

— И инвалид.

— Перестань! Немедленно перестань! — закричала Бритни. — Я не хочу этого слышать!

— Тебе просто меня жалко, ведь так? Ты не воспринимаешь меня как мужчину. Я для тебя взрослый ребенок, да?

— Нет, это не так! — Бритни встала с дивана и подошла к камину. Танцующие язычки пламени успокаивали ее.

— Я слышал твой разговор с Джимом. Ты сказала, что я тебе нравлюсь. Это так? Или ты сказала это, чтобы позлить Джима, своего бывшего любовника?

— При чем здесь Джим? У меня нет ничего общего с ним! — Бритни повернулась лицом к Уилу.

— Может, сейчас и нет, но до этого было. Хотя мне все равно. Я спрашивал тебя не об этом. — Уил потер глаза и, подняв голову, попытался разглядеть очертание фигуры собеседницы. — Так я тебе нравлюсь?

— Да, Уил. Ты мне нравишься, — шепотом призналась она. — Ты мне нравишься. И я тебя не жалею.

— Прости, но я не верю.

Бритни усмехнулась и села на диван. Несколько минут они сидели молча. Каждый о чем-то думал и равнодушно глотал чай. Потом Бритни поставила кружки на стол и обхватила руками свои колени. Прошло еще минут десять в полном молчании. И Бритни не выдержала:

— Я тебе докажу, черт возьми! — Она взяла ладонями лицо Уильяма и коснулась его губ своими губами. — Ну что? Теперь веришь? Я бы никогда не сделала этого из-за жалости!

Она резко встала, взяла в руки пустые кружки и ушла на кухню, оставив Уильяма одного.

Дождь сильными потоками падал с крыши и омывал огромные окна кухни. Бритни сразу же представила, будто бы она находится внутри водопада и наблюдает за течением воды. Красивое зрелище.

— Я хочу тебе помочь. — На кухне внезапно появился Уильям. — Позволь мне. — Он подошел к Бритни так близко, что она почувствовала его горячее дыхание.

— Тут всего две кружки. Я справлюсь! — Она усмехнулась.

— Я не про кружки. Я говорю, что хочу тебе помочь забыть Джима. — Сильные руки Уила обвили тонкую талию Бритни.

— При чем здесь Джим?

— Не обманывай, прошу тебя, — шепнул он и поцеловал ее в щеку. — Мне нравится твой запах. Запах твоего тела. — Он коснулся губами ее шеи и потом еще и еще раз.

Одной рукой он крепко прижал ее к своей груди, другой нежно водил по шее, едва касаясь кожи.

Бритни закрыла глаза.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она, но, когда ее губ коснулись горячие губы Уила, тут же замолчала.

Ее тело напряглось, но по мере того как поцелуй углублялся, напряжение постепенно пропало, сменившись другим чувством, чувством, заставляющим голову кружиться и ощущать, как внизу живота порхают бабочки, щекоча своими крыльями.

Его руки крепко обняли Бритни за талию. Он продолжал целовать ее нежно, как будто боялся сделать больно или спугнуть. Бритни одной рукой обвила его шею, а другой провела по щеке, потом запустила пальцы в жесткие русые волосы. Откинув голову назад, она снова приоткрыла чуть сомкнутые губы. Ей захотелось, чтобы Уильям снова поцеловал ее так же нежно и трепетно, так, как никто и никогда еще не целовал ее.

— Прости, если я так настойчиво повел себя, — хрипло проговорил Уил, оторвавшись от губ Бритни.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся, — шепнула она и снова коснулась его губ.

За окном плотной стеной шел дождь, закрывая гостиничный домик от любопытных глаз. Казалось, будто больше нет никого в этом мире, кроме целующейся пары: независимой молодой женщины и идущего на поправку больного мужчины.

18

На следующий день в больнице Святого Петра Уильям и Бритни зашли в лифт, держась за руки. Когда двери закрылись, Уильям, прижимая к себе Бритни, нежно поцеловал ее в щеку.

— Ты волнуешься? — спросила она.

— Нет. Со мной рядом ты! — признался Уильям. — Сейчас мне кажется, что ты улыбаешься. Это так? — Он не видел лица Бритни, оно казалось ему размытым. Только слабое очертание фигуры, тусклые цвета и радужные круги вокруг яркой лампы, освещающей кабинку лифта.

Но он хотел верить, что ему становится лучше. Однако изменений не происходило. Надежда всегда должна присутствовать в сердце. Только с ее помощью можно добиться успеха. Даже победить болезнь.

Двери лифта распахнулись, и Бритни повела Уильяма к кабинету доктора Манреса.

Кабинет находился на четвертом этаже корпуса «А», и поэтому, чтобы туда попасть, Бритни и Уил пересекли просторный холл, поднялись еще на два лестничных пролета и остановились в прохладном коридоре, в конце которого и был кабинет Манреса.

Постучавшись в дверь кабинета из мутного стекла, Бритни услышала голос доктора и зашла вместе с Уильямом.

Однако она не увидела доктора Манреса, на его месте был другой человек, намного старше, с небольшой бородкой и в очках, чем-то напоминавший лекарей прошлого столетия.

— А мы можем увидеть доктора Манреса? — спросила Бритни, оглядываясь по сторонам в надежде, что Манрес появится из-за ширмы.

— Теперь я вместо него, — сказал пожилой человек и встал со стула. — Меня зовут доктор Линкли.

— А доктор Манрес? Он уволился?

— Манрес… — Линкли замялся, теребя себя за козлиную бородку, видимо подбирал нужные слова, чтобы не напугать пациентов. — Доктор Манрес хороший доктор. Он профессионал. Он мог за несколько дней вылечить человека от страшной болезни.

— Манрес умер?! — воскликнула Бритни.

— Нет, не умер. Что вы? — Доктор небрежно махнул рукой в сторону Бритни. — Вы разве не читаете газет? Не смотрите новостей?

Бритни отрицательно покачала головой и недовольно переступила с одной ноги на другую.

— Доктор Манрес профессионал, — начал было Линкли, но Бритни его резко оборвала:

— Доктор, не тяните! — Бритни не любила, когда вступительная часть занимает слишком много времени и не несет никакой информации. Она и так знала, что дотошный испанец хороший профессионал. Но что же он сделал? Продавал больных людей на органы? — О ужас! — не ожидая от себя, воскликнула Бритни и прикрыла ладонью рот. — Доктор, только не говорите, что Манрес…

— Успокойтесь, никто сильно не пострадал. — Линкли говорил медленно и так же медленно и плавно в такт словам двигались в воздухе его руки, словно он дирижировал невидимым оркестром.

— Что же случилось? — голос Бритни дрожал. От одной только мысли, что с Уилом могло что-нибудь случиться, ее бросало в дрожь. — Доктор Линкли, говорите же!

— Доктор Манрес злоупотребил властью и доверием коллег. Но мы узнали об этом позже. Когда Манрес почуял, что обстановка накаляется, он собрал вещи и был таков. Оказывается, он выдавал липовые справки. От этого пострадала репутация больницы Святого Петра! А вы действительно не слышали об этом? Как странно… Пожалуй, это самый громкий скандал в Сиене за последнее время.

Бритни пожала плечами. И мысленно усмехнулась: не зря испанец ей не понравился сразу!

— Манрес состоял в некой преступной группе, которая за определенную сумму денег выдавала справки. Полиция занимается поиском всех соучастников! Надеюсь, никто не останется безнаказанным!

— Мы тоже на это надеемся! — Бритни взглянула на Уила, сидящего на кушетке, и положила ладонь ему на плечо.

— Бог все видит! — Доктор Линкли поднял палец к потолку, потом опустил руку и поправил на переносице круглые очки. — Давайте вернемся к работе, — как будто сам себе предложил Линкли и взял со стола папку с историей болезни Уильяма. — Вы мистер Мэрфи? Так?

Уил утвердительно кивнул.

— Хорошо, мистер Мэрфи, давайте пройдем с вами в соседнюю комнату. Я проверю ваше зрение. Что-то мне внушают опасения результаты прошлых анализов. Идемте же!

Уильям встал с кушетки и нехотя выпустил руку Бритни. Она ему улыбнулась. Почему-то ей показалось, что Уил увидел ее улыбку, так как он улыбнулся ей в ответ. Может, просто он научился за столь короткое время чувствовать ее? Бритни стало теплее от этой мысли. Ведь Джим Лагадан никогда не замечал мелочей, не умел читать, что говорят ее глаза. Возможно, в его планы не входило узнать Бритни настолько близко, чтобы лишь по одному дыханию определять ее настроение, чувствовать волнение, беспокойство, тревогу, радость и другое ее состояние.

Пока Уильям был с доктором в соседней комнате, Бритни сидела на кушетке перед окном и вспоминала, какой она была раньше. Что же так изменило ее? Неужели знакомство с Уильямом Мэрфи? Благодарна ли она ему за это? Наверное, да.

— Ну что ж, мистер Мэрфи, у вас не наблюдается изменений в лучшую сторону. Мы не можем долго ждать. Нужна операция. — Доктор вывел из соседней комнаты Уила. — Зрительный нерв может атрофироваться и вообще прекратить выполнять свою функцию! Лазерное лечение — это, конечно, хорошо, но на теперешней стадии оно вам уже не поможет. На вашем месте я бы не тянул! Подумайте об этом!

Уил поник. Он нащупал рукой под собой стул и медленно сел. Он не ожидал такого результата осмотра и в глубине души надеялся, что доктор, наоборот, скажет, что скоро зрение полностью вернется к нему.

— Операция точно поможет? — тихо спросил Уильям. Ему было страшно.

— Скажу вам честно, мистер Мэрфи, операция — большой риск: либо вы полностью восстанавливаетесь, либо…

— Остаюсь слепым на всю жизнь?

— Да, — вздохнул доктор и развел руками.

— Я отказываюсь! — решительно изрек Уильям и встал. — Сейчас я хоть распознаю фигуры. Я хоть немного вижу! А если операция не поможет, а, наоборот, усугубит мое состояние? Что ж, мне всю жизнь оставаться в темноте? Нет.

— Уил, одумайся! — Бритни вскочила с кушетки и быстрым шагом подошла к нему. — Зачем ты сразу настраиваешь себя на плохое?

— Я не настраиваю себя, Бритни, я остерегаюсь! Я не буду делать операцию! Нет! — Уильям стоял на своем. — Спасибо, доктор! Надеюсь, что скоро зрение ко мне вернется без риска потерять его навсегда!

— Мистер Мэрфи, с каждым днем ваше зрение будет ухудшаться. Потеря зрения неизбежна! Сейчас вы настаиваете на своем, но через месяц придете в этот кабинет и попросите меня сделать операцию. Но риск будет еще больше, потому как вы потеряли драгоценное время. Вам срочно нужна операция! Конечно, это ваше право, ваши глаза, ваше желание. Мы не в тюрьме, чтобы я вам приказывал. Но, знайте, время для вас на вес золота. Одумайтесь, мистер Мэрфи! — Доктор молча сел за стол и скрестил пальцы рук в замок. Потом он кашлянул и посмотрел на Бритни.

Она сразу поняла, что хотел ей сказать доктор: без операции зрение не вернется.

— Спасибо, доктор, мы еще обсудим ваше предложение, — сказала Бритни, взяв Уила за руку. Она попрощалась с доктором Линкли кивком и вывела Уильяма из кабинета.

Тем временем Кларк Кэмбелл, дожидаясь сестру из офиса звукозаписывающей компании, решил прогуляться до соседнего кафе быстрого питания. Закрыв машину и прихватив сумку с деньгами и документами, он перебежал дорогу, немного отдышался и зашел в кафе. Когда он оказался в заведении, то его желудок жалобно забурчал: «Мол, хочу есть, хозяин! Сколько можно терпеть? Целый час ты ничего в меня не кидал! Разве так можно?

Кларк похлопал себя по животу, разглядывая аппетитные вывески-меню, и, остановившись на жареных куриных ножках в остром соусе и большом стакане газированного напитка, встал в очередь.

Спустя пять минут он шел к выходу и предвкушал, как сядет в машину и будет медленно пережевывать куриное мясо, наслаждаясь вкусом, но вдруг знакомый женский смех заставил его остановиться.

Кларк повернул голову и обомлел. Еще несколько минут он не мог ничего сказать и сделать: ноги словно парализовало, а язык онемел. За столиком у окна сидела Стелла с молодым парнем, наверное студентом какого-нибудь колледжа. Парень был красив, молод и остроумен. Последнее доказывал звонкий смех Стеллы. Она не сводила с него глаз. Постоянно касалась его волос, щек, на которых совсем недавно был еще пушок.

Как она смогла променять меня на этого сосунка? — мысленно возмутился Кларк. Как? Зачем?

— Что встал? Дай пройти, толстяк! — Женщина, ниже на голову Кларка и в три раза шире, толкнула его в плечо и, медленно переваливаясь с одной слоновьей ноги на другую, направилась к кассе.

Кларка аж передернуло от такого зрелища: когда женщина уже остановилась, ее тело продолжало трястись как желе.

Толстяк!? — усмехнулся Кларк. Да я рядом с тобой модель с подиума! Корова!

— Кларк? — женский голос окликнул его.

Кэмбелл отвлекся от размышлений о своем весе и повернул голову. Перед ним стояла Стелла. Она как всегда прекрасно выглядела. Нет, «прекрасно» не то слово. Сногсшибательно, божественно, ослепительно. Она стояла перед Кларком и смотрела на него, как богиня смотрит на грешника: сверху вниз с насмешливой улыбкой и с пониманием, что она принадлежит к высшей расе, нежели существо, стоящее перед ней. Она — властительница мира, он — мелкая букашка в пищевой цепочке. Он — никто, она — все.

— Привет, Кларк.

— Привет. Кто это с тобой?

— А это… никто. Просто…

— Очередной любовник? Не бойся, я ничего не скажу твоему мужу. Забудь. Я не стану строить козни. Воевать. Нет, я скажу только спасибо за то, что у нас было. Но, знай, я никогда не забуду и не прощу, как ты со мной поступила на последней встрече. Никогда!

Стелла улыбнулась про себя и опустила глаза, делая вид, будто сожалеет.

— Так вышло, прости.

— Прощай! — Кларк еще раз взглянул на Стеллу, пытаясь ее запомнить.

Потом он тяжело вздохнул и направился к выходу. Но его что-то остановило и заставило сделать шаг назад. Он снова вернулся на то место, где его толкнула толстуха, и, повернувшись в сторону столика Стеллы, крикнул ее парню, сидевшему у окна, да так громко, что все вдруг обернулись и с недоумением посмотрели на Кларка:

— Эй, парень, когда будешь принимать у этой дамы душ, бери одежду прямо в кабинку! Это мой совет!

Кларк вышел на улицу и только тогда осознал, что произошло на самом деле. Только что он раз и навсегда порвал все отношения со Стеллой. Теперь для нее нет места в его жизни. Да и хотела ли она оставаться в сердце Кларка навсегда? Вряд ли, раз на следующей неделе завела нового любовника.

Значит, так тому и быть. Кларк слишком ленив, чтобы попытаться вернуть ее. Он лучше, лежа на диване, переждет это время, время, когда на сердце зудит и тоскливо и одиноко по ночам. Он не будет рвать и метать в поисках чего-то нового, что заставило бы Стеллу передумать и вернуться к нему. Просто Кларк не способен на это.

Взглянув на другую сторону дороги, Кларк заметил Миранду и махнул ей рукой. Потом медленно перешел улицу и, поставив пакет с едой на багажник машины, поинтересовался у нее, как все прошло.

— Они готовы были рвать волосы на голове от ярости! — Миранда усмехнулась и взглянула на высокое здание, приложив к глазам ладонь. — Не знаю, что они задумали, но их главный ясно мне сказал, будто бы я еще пожалею и вскоре начну их умолять купить авторские права моего Льюиса! Сейчас! Разбежалась!

— Ты молодец, я тобой горжусь! — Кларк прижал сестру к груди и через ее плечо взглянул на кафе быстрого питания. Увидев Стеллу, смотревшую на него, он резко отвернулся, взял в руки пакет с едой и сел за руль. — Пора ехать!

Мила вышла на террасу хозяйского дома и увидела лежавшую на столе утреннюю газету. Сев в плетеное кресло, она налила себе холодного чая и развернула газету. То, что она увидела на первой полосе, повергло ее в ужас. Любимая кружка матери выскользнула у нее из рук и, долетев до дощатого пола, разбилась вдребезги. Мила взвизгнула от неожиданности. Но не вскочила, чтобы убрать осколки, а продолжила читать газету, жадно просматривая каждую строчку. На первой полосе было сказано, что некий доктор Манрес, в прошлом врач больницы Святого Петра, обвиняется в мошенничестве — он продавал поддельные справки — и в настоящий момент находится в розыске. И все пациенты, ранее стоявшие у него на учете, должны в скором времени в обязательном порядке пройти обследование.

В эту минуту мечты Милы Лагадан о счастливом браке разбились, как любимая кружка Миранды с аляповатым рисунком.

Скоро Джим обо всем узнает! — с ужасом подумала Мила. Он точно не простит ей этого обмана! Он уйдет. Уйдет навсегда к своей любовнице. Что же делать?

Мила закрыла лицо ладонями и горько заплакала. Потом вскочила и побежала в дом. Откупорив бутылку вина, она налила себе напиток в бокал и быстрыми шагами направилась к скамье возле пруда. Любой другой на ее месте, наоборот, закрылся бы в своей комнате и сделал необходимые звонки — любой другой, но не Мила. Ей всегда казалось, что дом ее матери имеет способность все слышать и запоминать, а потом выдавать чужие тайны каким-то мистическим образом. Всегда, абсолютно всегда в доме Миранды раскрывались чужие секреты и тайны. Этот факт заставил Милу отойти от дома и скрыться в тени липовых деревьев.

Сделав пару глотков и поставив бокал на скамейку, Мила достала телефон из кармана брюк и позвонила мистеру Квонту.

— Миссис Лагадан, не звоните больше сюда! Слышите? — Голос Квонта был нервный и раздраженный.

— Мистер Квонт, что мне делать со своей беременностью? А если…

— Решайте сами, миссис Лагадан! — В трубке повисло молчание, а спустя несколько секунд раздались короткие гудки.

Разговор оказался короче, чем представляла Мила. Намного короче. Казалось, он вообще не состоялся. Как вспышка молнии, как высокоскоростной автомобиль — был и нету.

Теперь она осталась наедине со своей проблемой, со своей ложью. И ей самой придется расхлебывать последствия.

— Вы тоже узнали главную новость, миссис Лагадан? — У липовой арки появился Бред Мировски. На его лице сияла сладенькая улыбочка. — Говорят, около пятнадцати женщин сделали липовые справки о беременности!

И откуда Бреду знать, сколько женщин дурит сейчас своих мужей?

— Мистер Мировски… — Мила вспыхнула. Она не могла найти слов оправдания. Не могла понять, слышал ли Бред ее разговор с Квонтом или просто решил поделиться новостью. Просто совпадение и все!

— О господи! На что только не идут женщины, чтобы удержать своих мужей! — Бред действовал на Милу, как голодный удав на кролика. Кролик боялся, а удав продолжал запугивать жертву до потери сознания, ползать вокруг нее и время от времени сужать траекторию.

— О чем вы говорите? — Мила проглотила комок, застрявший в горле. Ее голос был таким робким, что только трехлетний малыш поверил бы, что она действительно ничего не знает.

— Да бросьте! Миссис Лагадан, вы не читали газет? Вроде я видел, что у миссис Эн Чейз свежий выпуск лежал на террасе. Ну, видимо, ошибся! — Он игриво улыбнулся и взглянул на бокал с вином. — О, у вас сок! Обожаю вишневый сок! Можно мне смочить горло? — Мила не успела отказать ему, как Мировски схватил бокал и осушил его до дна. Немного поморщившись, он загадочно улыбнулся и поставил пустой бокал обратно на скамейку. — Чудесный сок! — Его глаза сузились и коварно сверкнули. — Я вижу, вы тоже любите вишневый сок! Это хорошо, когда женщина в интересном положении выбирает безалкогольные напитки. Берегите себя!

Мила хотела что-то сказать в ответ, но Мировски отвернулся от нее и уверенным шагом направился к своему домику. На его лице появилась ухмылка, которая с каждым шагом превращалась в широкую улыбку. Мировски не сдержался и даже потер от удовольствия ладони, представляя одураченные лица гостей и хозяйки имения.

Он ушел. А Мила все еще не могла найти слов. Она стояла как вкопанная и смотрела куда-то вдаль. По ее щекам текли слезы. Ее разоблачили. Это конец.

19

Когда совсем стемнело, Кларк помог сестре вынести на террасу проигрыватель. Миранда аккуратно сняла футляр с виниловой пластинки и, стараясь не касаться поверхности пальцами, зажала ее между ладонями. Потом медленно, трепетно и нежно поставила пластинку и прибавила громкость. Заиграла музыка.

Легкий вечерний ветерок кружился в такт песням в саду, залетал в окна, ласкал лица, чему-то радовался. Свободе, наверное. Ему она подарена от Бога с самого начала. И он ее, в отличие от человека, тщательно бережет.

На первом этаже хозяйского дома горели окна, и поэтому, стоя у пруда или находясь в гостиничных домиках, можно было разглядеть, кто слушает музыку на террасе.

Миранда сидела в кресле-качалке, укутавшись в клетчатый плед. Кларк расположился рядом на стуле и с задумчивым видом слушал музыку. Мила, как только приехал из города Джим, уединилась с ним в доме.

Может, оно и к лучшему, думала Миранда. Ведь с Милой нужно вести беседу, о чем-то расспрашивать. А сейчас хочется молчать и думать. Думать о прошлом, будущем, настоящем. Размышлять о вечности и смысле жизни. Так в чем же он заключается?

В свои годы Миранда до сих пор не могла ответить на этот вопрос. В двадцать лет она считала: выйти замуж, родить детей, воспитать их — это и есть ее главная цель в жизни. В сорок — оберегать домашний очаг и отдавать семье всю свою любовь, нежность и ласку. Стать другом для дочери и мужа. В пятьдесят — научиться жить заново. Перебороть в себе страхи и идти дальше. Поверить, что она только начинает жить.

А сейчас? Что еще должна сделать Миранда для близких ей людей? Что она должна оставить после себя?

— Кларк, давай выпьем вина.

Кларк молча встал и зашел в дом. Когда он вернулся, на террасе заиграла песня Льюиса «Поговорим по душам».

— Знаешь, дорогой, я давно заметила, что Льюис слышит меня. Чувствует мои желания. Давай поговорим.

Кларк откупорил бутылку и налил вина себе и сестре.

— О чем ты хочешь поговорить, Миранда? — Он сел в плетеное кресло и протянул сестре бокал с вином.

— Я чувствую сладкий вкус победы. Пускай мне еще придется долго воевать, но первая победа за мной. Я буду идти до конца. Я никогда не предам Льюиса. Моего любимого Льюиса!

— Я знаю, дорогая. Знаю. Ты не способна на предательство или измену!

— Скажи, дорогой, кто эта женщина, с которой ты разговаривал в кафе сегодня утром? Я заметила твою подавленность после вашего разговора. И лицо ее мне знакомо.

— Забудь, Миранда, — горестно вздохнул Кларк. — Давай не будем об этом.

— Но прошу тебя, дорогой! У тебя нет никого ближе меня! Расскажи, умоляю! — Миранда не отставала. Она хотела узнать правду. А может, и чем-то помочь — советом, например.

— Она была моей любовницей. Я с ней встречался несколько месяцев. Потом она поступила со мной, как с рваной тряпкой: выкинула на улицу без объяснений.

— О… — Миранда положила руку на плечо брата. — Мне так жаль.

— Забудем, прошу.

— Хорошо. Тогда давай просто помолчим и послушаем песни моего мужа.

— Договорились. — Кларк привстал со стула и нагнулся к Миранде, чтобы поцеловать ее в пухлую щеку. — Чудесный вечер, не так ли?

Ветер подхватил музыку Льюиса и разнес по всему имению. Прекрасная песня «Запах летних роз» придавала вечеру романтики.

Бритни улыбнулась и подошла к окну. Открыв настежь створки, она постояла немного и, оглянувшись, посмотрела на Уила.

— Давай потанцуем? — предложила она. — Мне сейчас так этого хочется.

— Хорошо, — согласился Уил и поднялся с дивана.

Бритни подала ему руку и прислонилась головой к его плечу. Уильям ласково улыбнулся. Им обоим показалось, что они начали парить над землей. Летать где-то в облаках. Им так не хотелось возвращаться в реальность. Они желали всем сердцем, чтобы медленная, романтическая песня Льюиса не заканчивалась. Чтобы звучала вечно, если не в имении, то в их сердцах.

Летние розы цветут под окном,

Растут на земле душистым ковром.

Придет скоро осень. Наступят морозы.

Не бойтесь вы их! О, летние розы!

— Бритни, — шепнул ей на ухо Уильям.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Что, Уил?

Он улыбнулся. Потом в медленном танце взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее нежным губам. Ему казалось, что слаще нет ничего на свете. Бритни обвила его шею руками и, не открывая глаз, продолжила кружиться в танце. Уил опустил руку ей на талию и сгреб ее в охапку. Крепко прижав к себе, он больше не хотел ее отпускать, не желал ни с кем делить. Он мечтал, чтобы она принадлежала только ему.

Поцелуй становился все горячее и горячее. Дыхание прерывалось, а потом становилось учащеннее.

Уильям ласково погладил шелковистые волосы Бритни и улыбнулся, надеясь, что она увидела его улыбку.

В окна все еще лилась песня Льюиса «Летние розы». Она говорила о многом: не нужно бояться делать ошибок, опасаться перемен и одиночества. Ведь всегда найдется тот человек, который, как добрый садовник из песни Льюиса, позаботится и не даст замерзнуть в холодные времена.

Придет скоро осень. Наступят морозы.

Не бойтесь вы их! О, летние розы.

От них я вас спрячу в теплицу свою.

Цветите и радуйте глаз! Я молю.

20

Проснувшись в приподнятом настроении, Бритни накинула халат и, выйдя на улицу, сладко потянулась. На горизонте еще занималась заря, окрашивая деревья приветственным розовым светом. Было прохладно, и казалось, что в воздухе пахнет мятой и хвойными деревьями. Она несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух и игриво улыбнулась. Наконец-то она почувствовала себя свободной, но, чтобы продлить это ощущение надолго, а может, и на всю жизнь, ей предстояло сделать еще кое-что.

Ровно в восемь она поцеловала Уила в щеку и покинула владение Эн Чейз. Закрыв за собой калитку, она села в такси и назвала водителю адрес своей городской квартиры.

Через час она уже была на месте.

Ей хотелось как можно быстрее избавиться от тяжелой, неподъемной ноши прошлой жизни.

Она открыла ключом дверь и зашла внутрь. Ничего не изменилось. Было тихо и ужасно неуютно.

Достав из шкафа объемную дорожную сумку, она начала складывать свои вещи. Своих собственных личных вещей было немного. В основном — подаренные Джимом. Они бы напоминали о нем, и поэтому Бритни решительно от них отказалась.

Открыв платяной шкаф, она бросила в сумку пару костюмов, которые на собственные деньги приобрела на распродаже в прошлом месяце. Потом сложила в ровные стопочки блузки и джинсы. Освободила от картонных коробок сапоги и туфли и тоже убрала их в сумку. В гостиной она достала с полки фотоальбом, в ванной захватила косметику.

Вот и все. Она налегке ушла из прошлой жизни, надеясь, что сможет в будущем сама позаботиться о себе.

Сев снова в такси, Бритни назвала адрес автомастерской Джима.

— И снова здравствуйте! Это я, Макс Сушите весла! Правда, сегодня замечательный день?

— Правда, — шепотом согласилась с диджеем Бритни первый раз в своей жизни.

Через двадцать минут Бритни вышла из офиса. Она легко сбежала с крыльца, как будто кто-то свыше поддерживал ее за обе руки. Она летела. Она была счастлива.

Бритни никогда не думала, что заявление об уходе может сделать человека счастливым. Она остановилась у такси и посмотрела на голубое, без единого облачка небо. Вечное небо, необъятное небо. Потом Бритни оглянулась и увидела парочку, сидящую на лавочке. Они целовались, никого не замечая, ни от кого не скрывая своих чувств. Им было все равно, что подумают проходящие зеваки.

Бритни широко улыбнулась. Наконец-то и ей выпал такой шанс. Она мысленно поклялась себе, что больше никогда в жизни не будет прятать свои чувства. Она будет любить всем сердцем, она будет говорить об этом всему миру. И ей будет абсолютно безразлично, что подумают другие. Она поклялась. Поклялась перед этим вечным небом.

Когда она вернулась, Уил только проснулся и принимал душ. Она поставила дорожную сумку в своей комнате и направилась на кухню готовить завтрак.

Сегодня ей хотелось петь. И она начала. Запела негромким, но мелодичным голоском вчерашнюю песню Льюиса «Летние розы». Ее тронула эта песня. Благодаря «Летним розам» она решительно порвала с прошлым. Когда песня побуждает людей к ответственным действиям, то она становится легендой. Песню трудно забыть, ведь только с ее помощью судьбы тысяч людей меняются к лучшему. Многие перестают остерегаться ошибок в будущем. А зачем их бояться? Кто сказал, что все неисправимо? Кто сказал, что ничего никогда нельзя исправить? Только потом люди понимают, что их проблемы заключались в бездействии. Они просто терпели неудобства и плыли по течению. И никогда не пробовали плыть против него. Боялись не справиться с течением и захлебнуться. Их просто жаль.

— Придет скоро осень. Наступят морозы, — негромко пела Бритни и жарила на сковороде яичницу с беконом.

Потом она услышала шаги и улыбнулась. Она не стала оборачиваться, а только закрыла глаза. Сильные руки нежно обвили ее талию.

— Ты красиво поешь.

— Не обманывай! — Бритни смущенно хихикнула. — Как твое здоровье? Тебе стало лучше? — перевела она разговор на другую тему и, обернувшись, посмотрела на Уила. — Смотришь на тебя и видишь перед собой фотографию с безжизненными, мертвыми глазами.

С губ Уильяма сошла улыбка. Он отвернулся от нее и медленно дошел до стола. Нащупав стул рукой, Уил присел на край и повернулся к ней спиной.

— Ты не думал насчет операции? — Она подошла к нему сзади и положила руки на его плечи. Потом нагнулась и обняла его за шею, ласково продолжая говорить: — Поверь, операция тебе поможет. Зачем ты мучаешь себя?

— Знаешь, сейчас я вижу как сквозь плотную белую тряпку. Вижу, где падает свет, вижу размытые фигуры. Я вижу немного, но вижу. А после операции? Вдруг не получится? А если…

— Зачем, Уил, ты задаешь столько вопросов. Можно сидеть на берегу и гадать, какое у речки дно: илистое или из гальки? Просто нужно встать и зайти в воду!

— Тебе легко говорить! Перед тобой никогда не стояло такого сложного выбора! — Уильям потряс головой и закрыл лицо руками.

— В моей комнате стоит дорожная сумка. Я выехала из квартиры любовника. Падала заявление об увольнении. Я сделала свой выбор, как бы сложно мне ни было! Я ни о чем не жалею. Теперь меня не мучает вопрос, который я задавала себе еще вчера: а что будет со мной, когда я решу покончить с прошлым? — Бритни поцеловала Уильяма в мочку уха. — Решать тебе. Я бы не стала пасовать перед выбором. И не тянула бы время.

Она еще некоторое время постояла возле него, посмотрела в окно и отошла к плите снять с нее сковородку с готовой яичницей.

Вечером Миранда снова собрала гостей у себя дома. Стол вновь был забит вкусными угощениями: салаты с мясом и овощами, рыбная нарезка, блинные рулетики с разными начинками и большая узорная тарелка с аппетитной жареной курицей под соусом карри.

— Все так вкусно! — похвалил ее Бред, подливая в бокал хозяйки красного вина. — Просто объеденье!

— Спасибо, мистер Мировски! Очень жаль, что завтра вы нас покидаете. Надеюсь, вам понравилось гостить у меня?

— О, миссис Эн Чейз! Все было незабываемо! — Он ослепительно улыбнулся и окинул взглядом всех присутствующих. — Кстати, я приготовил вам всем сюрприз!

— Сюрприз? — Кларк радостно улыбнулся. — Обожаю сюрпризы!

— Тогда, позвольте, я принесу кое-что из гостиной. — Бред промокнул губы белоснежной салфеткой, бросил ее на стол и встал.

Кларк уже представил, как Бред заносит в столовую огромный мешок с подарками и щедро раздает коробочки в пестрой упаковке. И все дружно, будто сегодня Рождество, открывают подарки и показывают друг другу содержание коробок.

Но Кларк не угадал. Когда Бред снова появился в столовой, у него в руках был только ноутбук.

Сюрприз называется! — мысленно фыркнул Кларк и расстроенно отправил в рот вилку с салатом.

— Что вы нам приготовили, мистер Мировски? — Миранда сгорала от любопытства. — Что-то забавное?

Бред загадочно улыбнулся. О да! Вам будет незабываемо весело, молча усмехнулся Мировски. Это веселье вы запомните надолго!

— Сейчас я вам кое-что покажу. Это будет касаться всех присутствующих. — Бред открыл ноутбук и начал: — Многие люди хранят разные тайны. Иногда ложь может привести к необратимым последствиям. — Он мельком взглянул на Милу, которая уже все поняла, как только Бред заговорил о тайнах. На ее щеках вспыхнул румянец, и она быстро опустила глаза. — Знаете, мне забавно одно: все присутствующие здесь связаны невидимой цепью. И я, Бред Мировски, попробую показать вам это. Начнем с вас, Бритни Пэм.

— С меня? — Бритни приоткрыла рот. — Что я такого сделала? — Испуганно озираясь, она туго скрутила салфетку в руках и натянула на лицо улыбку.

Бред улыбнулся ей коварной улыбкой и повернул ко всем ноутбук. Щелкнув кнопкой, Мировски скрестил руки на груди и уставился в монитор. Его примеру последовали многие. Миранда надела очки и подвинулась ближе к ноутбуку. Карл положил вилку в тарелку и привстал со стула. Мила нехотя подняла глаза, а Джим недоверчиво посмотрел на Бреда и потом тоже взглянул на монитор ноутбука, на котором появилось изображение.

Сначала все молчали, не понимая, что именно хочет показать им Бред. В полумраке виднелись только горящие окна гостиничного домика, в котором последнюю неделю проживали Бритни и Уильям. Потом камера быстро приблизилась к окнам. Минуту изображение было нечетким, но потом Бред, видимо, решил это исправить и настроил камеру на ночную съемку.

И все присутствующие без труда смогли разглядеть следующие кадры: Бритни и Джим, находясь в гостиничном домике, падают на постель Уила. Джим задирает ей платье, она пытается его отпихнуть, но сладкая истома отнимает силы, и Бритни, закрыв глаза, опускает голову на подушку.

В столовой повисло молчание. У каждого из присутствующих был шок. Мила готова была разрыдаться, Миранда онемела и не могла ничего произнести. Кларк опешил. Он не догадывался, что в доме у его сестры живет любовница Джима.

— Что там такое? — спросил Уил. — Бритни, что показывает Мировски?

Бритни молчала, потупив взгляд. Она боялась поднять глаза и взглянуть на Милу и ее мать.

— Выключи это немедленно! — взревел Джим и вскочил со стула. — Выключи!

— Хорошо-хорошо! — Бред поднял перед собой обе руки, показывая Джиму, что сдается. — Продолжим. Вы думаете, что только эти голубки скрывали от вас, что их связывает не только работа? Если вы так думаете, то глубоко заблуждаетесь! Мила Лагадан давно подозревала мужа в измене. Она только не знала, с кем на самом деле он ей изменяет. Ну что ж, миссис Лагадан, теперь вам все ясно?

— Подонок! — Мила смахнула слезы салфеткой и со всей силы ударила мужа по лицу. — А ты, вертихвостка, знаешь, что я с тобой сделаю?! — Мила вскочила со стула и хотела подбежать к любовнице мужа, чтобы выцарапать ей глаза, но Джим остановил жену, схватив ее за плечи.

Насильно посадив ее на стул, он взглянул на Бритни. Та так и продолжала сидеть неподвижно. Казалось, она даже не стала бы сопротивляться и защищаться от Милы. Бритни хорошо понимала свою вину.

— Ну что вы так обезумели, миссис Лагадан, будто бы вас все дурили, а вы остались чистой, как горное озеро? Не хотите ли теперь вы признаться в своих грешках?

Мила фыркнула и оттолкнула Джима, который попытался обнять ее за плечи и успокоить.

— Хорошо, тогда скажу я! — Бред принялся расхаживать по столовой.

Все напряженно молчали.

— Все слышали, что доктор Манрес из больницы Святого Петра выдавал липовые справки?

— Может, заткнетесь?! — прошипела Мила. Казалось, еще чуть-чуть — и ее невозможно будет успокоить.

— Так вот. — Бред не обращал на нее никакого внимания. — Миссис Лагадан, чтобы удержать мужа, сделала справку о беременности.

Миранда ахнула и закрыла ладонями покрасневшее лицо.

Кларк задумчиво покачал головой.

— У вас нет доказательств, мистер Мировски! Докажите! — Мила привстала со стула и оперлась на крышку стола.

— Пожалуйста! — Бред снова постучал по клавиатуре компьютера и поставил запись на воспроизведение.

Послышался разговор Милы с доктором Квонтом, записанный на диктофон. И тогда всем стало ясно, что Мила на самом деле не беременна.

Миранда закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ее реакция была ожидаема. А вот Джим повел себя непредсказуемо. Он выдавил из себя пару смешков и ударил по крышке стола кулаком.

— Ну молодец, Мила! — Он снова посмеялся. — Какая же ты дрянь! — Джим отодвинулся от нее и недоверчиво посмотрел на Бреда. — Это все?

— Нет! Конечно нет! — Бред потер ладони. — Позавчера я решил прогуляться по поселку. Встретил Фло Гард и еще нескольких жительниц «Высоких сосен». И как вы думаете, о чем я мог узнать?

Кларк понял, в чем тут дело, и поспешил встать из-за стола.

— А, мистер Кэмбелл! У вас есть предположение? — Бред развел руки и огляделся по сторонам. — Мы все готовы вас выслушать!

— Мне надо выйти, — неуверенно промычал Кларк, но Бред тут же оказался у него за спиной и, надавив на плечи Кэмбелла, посадил его на стул.

Не отходя от Кларка, Бред продолжил:

— Помните, по поселку прошел слушок, что в поселке завелся маньяк и пугает всех своей наготой? Правда, Фло Гард утверждает, будто по поселку бегает целая толпа маньяков. Но я остановлюсь на первом. Так вот, я задался вопросом: кто же на самом деле этот маньяк и так ли он опасен? — Бред выдержал паузу и через плечо Кларка заглянул в его глаза. — Оказалось, не так страшен черт, как его малюют. Маньяком или бегуном-нудистом оказался сорокапятилетний служитель банка, некий Кларк Кэмбелл.

Миранда снова ахнула и схватилась за сердце. Она готова была поклясться, что такого ужасного вечера у нее еще не было в жизни.

— Кларк, скажите, зачем вы бегали голым по улице? — Бред не скрывал насмешки.

— Какая к черту разница?! — процедил Кэмбелл. — Главное, что никто не пострадал! — Кларк всем сердцем надеялся, что дальше клубок истории того дня не размотается.

— Не пострадал? — Бред захохотал. — Перед вами сидит мужчина, а именно Уильям Мэрфи!

Уил повернул голову на голос Бреда. Он понял, о чем пойдет речь, когда Мировски только завел разговор о маньяке-нудисте. Да, авария произошла с ним в «Высоких соснах»! Как он мог это забыть! Конечно, он помнит тот вечер и того обнаженного человека с тучной фигурой!

— Мистер Мэрфи, вы ничего не хотите сказать мистеру Кэмбеллу? — Бред накалил атмосферу в столовой до предела. Но ему хотелось еще, ему хотелось большего.

— Я помню тот день, мистер Кэмбелл. Возможно, я бы узнал вас сразу, если бы не мои глаза. Они плохо видят. Нет, не плохо, они не черта не видят! — Уильям бросил на стол салфетку и повернулся к Кларку.

— Простите меня, ради бога! Мы оба стали участниками несчастного случая.

— Да? А вы не поинтересовались, что со мной? Вы даже не попытались мне помочь!

— Я не знал, что с вами произошла беда. Я не слышал. Вы тормозили. Это было. Но вы же не врезались в камни. — Кларк поднес к открытому рту ладонь. — О боже! Я бежал так быстро, я не оглядывался. Простите меня! Простите!

— Довольно извиняться, мистер Кэмбелл! — Бред хлопнул его по плечу. — Разве за это прощают?

— Если бы не сестра… — Уильям нащупал руку Бритни и сжал ее пальцы.

— О, мистер Мэрфи! — Бред отмахнулся. — Зачем вам-то лгать?

— Что именно является ложью? — Миранда раскрыла лицо, положив руки на грудь, и умоляюще посмотрела на Бреда. — Уильям на самом деле зрячий?

— Нет, к сожалению нет! — Бред сделал скорбное лицо. — Уил и Бритни не брат с сестрой. Они абсолютно никто друг другу. Сожители! Доказательство есть. — Бред щелкнул по ноутбуку, и все увидели фотографию, на которой Уил страстно целует Бритни.

Джим ревниво фыркнул. Миранда молча посмотрела на соперницу дочери, а Кларк безучастно опустил глаза: его теперь тревожили совершенно другие мысли.

— Вот, миссис Эн Чейз, я показал вам все, что скрывали от вас ваши гости.

— Вы гнусный человек, мистер Мировски, — сказала Миранда. — Это самый ужасный сюрприз в моей жизни! И вы думаете, что эту грязь, которую вы вылили здесь, в столовой моего дома, можно считать подарком перед отъездом?

— Дареному коню в зубы не глядят! — Бред развел руками и пожал плечами.

— Зубы, говоришь? — прошипел Джим. — А я все же посмотрю. — Он вскочил со стула и, схватив Бреда за шиворот, поволок к входным дверям. Потом он спустил его с крыльца. И пару раз пнул по животу.

Бред изогнулся как змея.

Джим не мог остановиться, он поднял его за ворот пиджака и влепил кулаком в челюсть.

— Таких гадов, как ты, Мировски, нужно убивать!

Бред, стоя на коленях перед Джимом, паскудно улыбнулся. Казалось, его забавляет эта ситуация.

— Проваливай, ублюдок! — Джим снова врезал ему по челюсти.

Бред харкнул, вытер рукавом пиджака кровь из разбитой губы и начал подниматься на ноги.

— Тебе это с рук не сойдет! — Бред погрозил пальцем. — Не сойдет!

— Да пошел ты! — Джим поднялся на крыльцо, на которое выбежали все гости и молча наблюдали за дракой.

Никто не попросил Джима остановиться. Им, наоборот, хотелось, чтобы Лагадан прикончил его на месте. Отомстил за их боль, за совесть, которая начала грызть каждого изнутри за содеянное.

— Вызовите кто-нибудь «скорую»! Меня избили! — Бред протянул руки к Миранде и ее гостям.

— Эй, кажется, ты забыл кое-что! — Кларк бросил с крыльца ноутбук. — Если хоть один кадр, если хоть одно упоминание обо всех нас появится в твоем шоу, знай, спать спокойно ты не будешь!

Бред усмехнулся, махнул рукой и качаясь поплелся в свой домик.

— Мистер Мировски, — окликнула его Миранда, — чтобы к утру вас здесь не было!

Тот даже не обернулся. Наконец-то он, Бред Мировски, получил за свою «чистую» правду по заслугам.

Достав чемодан и бросив его на кровать, Мила вытерла слезы, льющиеся у нее из глаз, рукавом красной атласной блузки и взглянула на себя в зеркало.

Выглядела она жалко: короткие черные волосы были растрепаны, красная помада смазана, а под глазами на щеках образовались две темные полосы от потекшей туши. Признаться, ей было абсолютно все равно, как она выглядит. Какая разница. Миле уже не вернуть мужа.

Постояв перед зеркалом несколько секунд, она встрепенулась и принялась собирать вещи. Мила даже не думала, куда ей ехать, куда бежать. Главное, побыстрее покинуть «Высокие сосны». Домой она не хотела возвращаться. Может, улететь за границу? И остаться там навсегда?

Такси… нужно вызвать такси.

Она взяла с тумбочки мобильный телефон и быстро набрала номер. Когда ей ответил приятный женский голос, Мила продиктовала адрес дома матери. Потом дала отбой и, схватившись за голову, прошлась по комнате. После чего села на кровать и снова расплакалась.

Уильям молча сидел в своей комнате в полной темноте. В голове не было никаких мыслей. Пустота. Какое-то равнодушие, наступившее после бури эмоций. У него сложилось ощущение, что он одинок в этом мире и никому не нужен. Лишний. Только путается под ногами и мешает окружающим своим присутствием. Сейчас ему хотелось только одного: раствориться в темноте и забыть о своем горьком существовании. Исчезнуть. Раз и навсегда.

В дверь постучали тихо и робко.

Уильям не ответил. Он продолжал молчать, закрыв глаза.

Потом дверь резко открылась и снова захлопнулась. Тишина. Было слышно только быстрое отрывистое дыхание.

— Зачем ты здесь? — убитым голосом спросил Уил. — Мой тебе совет: Джим с Милой в ссоре, так что действуй.

— Мне не нужен Джим! — выпалила Бритни.

— Тебе никто не нужен. Ты сама по себе.

— Так не бывает. Нет на свете человека, которому никто не нужен! — Бритни немного успокоилась и присела на корточки рядом с кроватью Уила.

Обхватив его колени руками, она посмотрела на него снизу вверх. Лунный свет, пробирающийся сквозь легкие тюлевые занавески, освещал его профиль: широкие скулы, прямой римский нос, волевой подбородок и твердые губы.

— Ты не прав, слышишь? — Бритни потрясла его за колени. — Ну скажи же что-нибудь!

Уил молчал.

— Уильям, ты мне нужен. Нужен, как никто другой.

— Зачем? — Он нагнулся к Бритни и положил ладони ей на плечи. — Скажи зачем? Назови хоть одну причину!

— Я тебя люблю, Уил! Я влюбилась в тебя еще в больнице, когда случайно оказалась в твоей палате. Я не знала тогда, что уже успела полюбить тебя. Но полюбила. И сейчас люблю. И никто мне тебя не заменит! Я говорю правду, Уил. Можешь мне не верить, но…

Она не успела договорить. Уильям потянулся к ее лицу и впился губами в ее губы. Он целовал ее так страстно, что казалось, будто бы он выплескивает всю злобу, все обиды. Но вскоре эти чувства стали ослабевать и на смену им пришло что-то другое — возбуждающее кровь тепло, нежность, сопряженная со страстью, любовь, пропитанная лаской.

Бритни закинула назад голову и упала в его объятия. Он продолжал ее целовать. Касался губами ее шеи, щек, по которым текли слезы.

Она призналась вслух, что любит. Он ничего не сказал, но Бритни прекрасно чувствовала, что ее любовь взаимна.

Мила с трудом стащила чемодан с лестницы и быстрым шагом направилась к выходу. Она не собиралась ни с кем прощаться. А зачем? Искать объяснения, придумывать отговорки? Миле это было ни к чему. Вот приземлится самолет где-нибудь в Австралии, тогда она и решится позвонить матери. Можно будет сделать это прямо из аэропорта.

— Куда это ты собралась на ночь глядя? — окликнул племянницу Кларк. — Что ты задумала, Мила? — Он старался говорить как можно громче, чтобы все в доме могли его услышать.

— Зачем кричишь, Кларк? — Мила поставила чемодан. — Мне пора. Такси ждет. — Она обманывала. Такси еще не приехало. Мила надеялась встретить машину на проселочной дороге, считая, что так ей будет легче уйти от объяснений.

— Дорогая, одумайся. — На лестнице появилась Миранда.

На ней не было лица. Она выглядела настолько расстроенной и потерянной, что сердце Милы сжалось при виде матери. Но она не собиралась отступать от задуманного.

— До свидания! — попрощалась Мила и решительно зашагала к входным дверям.

— Мила, стой! — окликнула ее Миранда. — Куда же ты?!

Но дочь даже не обернулась. Она захлопнула за собой дверь, спустилась с крыльца, обогнула дом и исчезла за калиткой.

Уильям крепко обнял Бритни за талию и подхватил ее на руки. Она упала на кровать и снова потянулась за поцелуем. Он не заставил ее долго ждать. Расстегивая пуговицы на рубашке, Уил снова принялся осыпать ее поцелуями. Он чувствовал ее горячее дыхание, слышал тихие сладостные стоны. Он знал, Бритни принадлежит только ему. И теперь Уильям не намерен делить ее с кем-то другим.

Мила остановилась у одинокого фонаря, освещавшего дорогу, и села на чемодан. Оказавшись совсем одна, она горько расплакалась, закрывая ладонями лицо.

Она ненавидела Джима, Бритни и Бреда Мировски, презирала себя. Единственное, чего она хотела, это уехать подальше отсюда.

Такси не было. Стояла тишина.

Вдруг где-то позади нее послышались шаги. Она не обернулась. Ей было все равно. Наверное, она не стала бы сопротивляться, бежать или громко кричать, появись рядом с ней маньяк с топором. Она была бы ему даже благодарна.

Все бы раскаялись в своих грехах перед Милой после ее смерти. Все бы сожалели, что уделяли ей так мало времени. Интересно, как бы повел себя Джим, если бы утром узнал, что его жену убили?

— Мила, это ты? — раздался за спиной голос Джима, а потом послышались приближающиеся шаги. — Какого черта ты вытворяешь?! — Он подбежал к ней, схватил ее за плечи и сильно потряс. — Твоя мать места себе не находит! — Джим продолжал трясти жену за плечи, пытаясь таким способом вразумить ее.

— Отстань от меня, слышишь! — Мила толкнула его и снова села на чемодан. Потом закрыла ладонями лицо и горько заплакала.

Джим не мог стоять в стороне и молча наблюдать, как всхлипывает его жена, как трясутся ее хрупкие плечики. Ему опять стало жаль ее. Он медленно приблизился к ней и погладил по голове.

— Ну не реви. Знаю, мы оба наломали дров, — уже спокойным голосом сказал он.

— Я ненавижу тебя! — сквозь слезы вымолвила Мила. — Ненавижу!

— Я знаю, дорогая, знаю. — Он продолжал гладить мягкие короткие черные волосы жены. Ему захотелось крепко-накрепко прижать ее к своей груди и никогда не отпускать. Но он знал, Мила еще долго не простит ему измены. Да и он еще долго будет помнить ее ложь. Ну что ж, они достойны друг друга.

В эту минуту послышался звук подъезжавшей машины. И скоро на дороге показалось такси.

— Не вздумай меня держать! Я улечу куда-нибудь далеко. Меня больше не будет в твоей жизни! Никогда! Я не стану тебе мешать! Ты можешь возвращаться к Бритни.

Слова Милы окатили Джима как из ведра ледяной водой. Он сразу понял, что, если сейчас отпустит Милу, она не вернется. Уйдет навсегда.

— Я тебя не отпущу, — шепнул он и взглянул на дорогу, по которой приближалось такси.

Ему вдруг показалось, что нет никого дороже Милы в его жизни. Если она сядет в такси, он навсегда останется один.

— Я тебя не отпущу, слышишь?! — Он схватил ее за руку и притянул к себе. Она тут же оказалась в его объятиях. — Не уезжай.

— Так надо. — Мила потрясла головой. — Так надо! Так будет лучше для нас обоих!

— Не уезжай, прошу. — Джим поджал нижнюю губу. — Если ты сейчас уедешь, то у нас больше не будет возможности попробовать все сначала!

Такси остановилось рядом с ними. Из машины вышел водитель и молча направился за чемоданом, чтобы положить его в багажник.

— Не трогайте вещи! — резко выпалил Джим. — Она никуда не едет! — Он перевел взгляд на жену. — Ведь так?

Мила опустила глаза.

— Зачем мне оставаться? — тихо спросила она.

— Потому что ты нужна мне, а я тебе.

Слова как будто шли от самого сердца. Они вырывались и доносились до Милы. Именно этих слов она так долго и тщетно ждала от него.

— Что? — Она молящим взглядом посмотрела на мужа. — Что ты сказал, Джим?

— Я тебя люблю, родная. Ты самый близкий человек. Прости, что так относился к тебе. Я последний подонок на этой земле! Клянусь, если ты останешься…

— Не надо клятв. — Она коснулась его губ своим пальцем. — Не надо клятв.

— Не уезжай. — Он поцеловал ее тоненький пальчик и еще крепче сжал жену в объятиях. — У нас все будет хорошо. Прости меня.

— И ты меня прости. — Мила облегченно вздохнула. Теперь на ее губах появилась умиротворенная улыбка. — Я люблю тебя, Джим. Всегда тебя любила и буду любить.

Он взял в ладони ее лицо, посмотрел в покрасневшие от слез глаза и нежно поцеловал в губы. С той нежностью, с которой он целовал и обнимал жену в начале их брака. И Мила поверила ему. Поверила, что у них есть шанс начать все сначала.

Черное небо побледнело. А уже через полчаса окрасилось в бледно-голубой цвет. Чувствовалось, что скоро взойдет солнце.

— Уильям, хочешь, я опишу себя… ну, расскажу, какого цвета у меня глаза, волосы. Ты ведь ни разу не видел меня. — Бритни оперлась на руку, лежа под одеялом, и начала рисовать невидимые круги на обнаженной груди Уила. — Хочешь?

— Нет. А зачем? Я люблю тебя не за внешность, а за те качества, которые у тебя есть. За твою душу. За твое сердце. За то, что ты любишь меня. И приняла меня таким, какой я есть.

Бритни ласково улыбнулась и положила голову ему на грудь.

— Я хочу тебя кое о чем попросить. Сделай это ради меня. Согласись на операцию. — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я прошу тебя.

Уил молча качнул головой в знак согласия. Потом крепко обнял ее и поцеловал в лоб. После пятиминутного молчания они заснули.

21

Прошло три недели.

Поставив свежие цветы, жизнерадостные ирисы, в вазу, Бритни села на стул возле больничной койки Уила и взглянула на копию фотографии с десятой страницы альбома, стоявшей в рамочке под стеклом. Она вспомнила тот вечер, когда у них с Уилом в первый раз состоялся разговор по душам.

Горел камин, играя ярко-рыжим пламенем, разливая свет по всем уголкам комнаты. И они делились прошлыми переживаниями. Да, прошлыми. В их с Уилом новой жизни больше не будет места прошлым переживаниям. Взявшись за руки, они сделали смелый шаг вперед, оставив позади страх, сомнение и боль от прожитых обид. Теперь все будет по-новому. Теперь их ждет новая жизнь.

Бритни взглянула на спящего Уила и погладила его по русым волосам. Она была рада тому, что когда-то попала в его палату и позволила ему полностью изменить ее жизнь. Она доверилась ему и не пожалела об этом.

Потом доверился он. Бритни помнила до мельчайших подробностей, как Уильяма увозили в операционную, будто это было вчера. Она помнила время тягостного ожидания и своего волнения. А позже слова доктора Линкли: «Операция прошла успешно. Будем надеяться, что к мистеру Мэрфи скоро вернется зрение».

Бритни надеялась. Нет, она была уверена, что все будет хорошо.

Жалела ли она, что согласилась с Уилом погостить в «Высоких соснах»? Нет. Если бы не Миранда, не ее дочь Мила, не бывший любовник Джим Лагадан, не гнусный Бред Мировски и трусливый Кларк Кэмбелл, Бритни вряд ли бы так изменилась. У нее появилась цель в жизни, теперь она твердо знала, чего хочет. Она забыла, что такое страх перед будущим. Ведь теперь у нее есть Уильям. Только он один может сделать ее, Бритни, счастливой.

— Привет, дорогая. — Уил с повязкой на лице улыбнулся.

— Здравствуй, мой хороший! — Бритни нагнулась и поцеловала его в щеку. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Потому что со мной рядом ты! — Уильям, не поднимая голову с подушки, нащупал руку Бритни и крепко сжал ее пальцы.

— Подожди меня, я схожу за доктором. — Бритни встала и вышла из палаты в шумный коридор.

Закрыв за собой дверь, она направилась к зимнему саду. Потом поднялась на пролет выше и пересекла просторный холл. Дойдя до кабинета доктора Линкли, Бритни постучалась, но ей никто не ответил. Тогда она дернула ручку на себя, но дверь оказалась запертой.

Наверное, доктор Линкли на обходе, подумала Бритни и поспешила обратно в офтальмологическое отделение.

Действительно, когда Бритни снова оказалась в коридоре пролетом ниже, она заметила субтильную фигурку в белом халате.

Странно, подумала Бритни, все врачи больницы Святого Петра облачены в голубую форму, а доктор Линкли по старой традиции носит белый халат.

— Добрый день! — поздоровалась она с доктором.

— Здравствуйте, мисс Пэм. Как мистер Мэрфи? — спросил он и взял ее за локоток.

— Прекрасно, доктор. Как вы думаете, он готов взглянуть на мир? — улыбаясь спросила Бритни.

— Думаю, что да. — Линкли улыбнулся в ответ и, открыв дверь, пропустил девушку вперед.

Когда они зашли в палату, Уильям сидел на кровати и поправлял подушку.

— Ну что, мистер Мэрфи, вы готовы снять повязку? Прошло достаточно времени. — Он присел рядом с Уилом. — Итак, мисс Пэм, задерните, пожалуйста, шторы.

Бритни послушно выполнила его просьбу.

В палате сразу же стало темно.

— Итак, — проговорил себе под нос доктор, разматывая повязку, — еще чуть-чуть.

Бритни стояла у кровати, крепко вцепившись в холодные дужки. От волнения ее била нервная дрожь.

— Итак… — доктор свернул повязку в руках, — открывайте глаза, мистер Мэрфи.

Уильям медленно открыл глаза. Сначала все плыло, но потом фигуры людей и очертания предметов начали приобретать форму и четкость.

Бритни вся напряглась. Чтобы снять напряжение, она нервно провела рукой по распущенным волосам, облизнула губы и одернула на себе блузку.

— Бритни, — вымолвил Уильям, — Доктор… — Он схватил за руку Линкли. — Я вижу! Черт подери! Я вижу! — Он так растрогался, что у него по щеке скатилась слеза.

Бритни тоже не смогла сдержать нахлынувших эмоций и прослезилась от счастья.

Потом она села к нему на кровать и, крепко обняв, принялась покрывать поцелуями его лицо.

Он взял ее за плечи и посмотрел в глаза. На его губах сияла улыбка. Уильям не мог налюбоваться Бритни. Ему показалось, что она похожа на ангела. Прекрасные карие глаза, которые излучали нежность и тепло; алые губы, чуть тронутые прозрачным блеском, которые он целовал не один раз; волнистые золотые волосы, ниспадающие на изящные плечи. Она была ангельски красива и вся светилась изнутри. Уильям чувствовал этот свет, это тепло еще тогда, когда был слеп. Он улыбнулся ей. Она ответила ему открытой улыбкой и снова прильнула к его груди.

— Ты такая красивая, Бритни. Ты самая красивая женщина, которую я встречал в своей жизни!

22

В воскресный вечер седьмого сентября по кабельному каналу «Эм-би-си ком» началось ток-шоу «Чистая правда».

Зазвучала барабанная дробь, загорелись красные софиты. Все как обычно, только одно «но»: вместо Бреда Мировски в студию вышла полноватая невысокая афроамериканка в обтягивающем леопардовом платье. Ее объемные формы сразу же приковали внимание многих телезрителей. Она эффектно прошлась по студии и остановилась у камеры.

— Добрый вечер, я Сесиль Мэгис! Ведущая ток-шоу «Чистая правда»!

Наверное, многие в те минуты задали себе вопрос: а куда же делся Бред Мировски? Что с ним произошло? Он заболел или его уволили?

Но Сесиль только обворожительно улыбнулась с экрана и игриво подмигнула. Ровные белоснежные зубы были даны ей от рождения. Она не платила нескольких тысяч долларов дантистам, как Бред. И, признаться, новая ведущая кардинально отличалась от Мировски и характером, и мировоззрением. Она была другой. Сесиль Мэгис была сделана из другого теста. Она не желала вершить судьбы героев передачи, она не жаждала скандалов… Возможно, они надоели ей. Нет сомнения, что Сесиль горячая натура, но лезть в чужую жизнь, навязывать свою точку зрения она не собиралась. В ее планы входило только рассказать историю зрителям и предоставить им возможность самостоятельно решить для себя, кто из героев прав, а кто виноват.

— Сегодняшняя тема передачи называется «Случайностей не бывает». Поговорим мы о жизни человека… — она сделала эффектную паузу, — хорошо известного нам с вами человека. И попробуем разобраться, руководит нами случай или же человек сам строит свою судьбу? Встречаем! В нашей студии Бред Мировски!

Когда до выхода в студию оставалось не больше минуты, Бред все еще не мог поверить, что теперь он появится в «Чистой правде» в роли героя, а не в качестве ведущего ток-шоу.

Что же на самом деле произошло? Просто главный продюсер канала «Эм-би-си ком» мистер Фуллер пришел к окончательному выводу: Бред Мировски себя исчерпал, пора выбрать кого-нибудь новенького на роль ведущего. Зная о выходе нового шоу на другом кабельном канале с ведущей афроамериканкой, Фуллер поразмыслил и решил перекупить будущую звезду телевидения.

Будущая звезда с радостью согласилась. Теперь оставалось только сообщить Бреду, что он уволен.

Фуллер думал, как потактичнее сообщить Мировски, что он больше не нужен каналу, но, когда Бред вернулся с пустыми руками из «Высоких сосен», Фуллер вышвырнул его с работы в тот же день. Ах, если бы Бред Мировски тогда сдержал свое любопытство и не выставил напоказ собранный материал гостям и хозяйке владения Миранде Эн Чейз, а спустя неделю позвал бы их в качестве хороших друзей в студию ток-шоу «Чистая правда», Фуллер вмиг бы отказался от Сесиль и повысил бы Бреду гонорар за такую необыкновенную находку. Ну что ж… Кто же виноват в этой истории? Конечно, сам Бред. И нечего перекладывать все беды и несчастья на судьбу.

— Ваши аплодисменты! Бред Мировски! — снова объявила Сесиль, когда он появился в студии.

Вид у него был убитый. Он ненавидел и Сесиль Мэгис, и Фуллера, и весь канал «Эм-би-си ком». Зачем же он тогда согласился прийти в студию? Да чтобы желтая пресса не распространила какой-нибудь глупый слушок. Поэтому Бред решил сам во всем признаться. Ну конечно не во всем, некоторые моменты он желал бы скрыть. К тому же правда из его уст прозвучала бы нелепо. В общем, Бред пришел в студию, чтобы недоговорить и солгать.

— Бред, скажите, чем вы сейчас занимаетесь? Многие поклонники хотят об этом знать. — Сесиль лукаво улыбнулась.

Сегодня же ночью обзвоню всех друзей и спрошу, нет ли у них знакомых киллеров, кипел Бред, прожигая глазами Сесиль Мэгис. О боже! Как же он ее возненавидел!

— Мне поступает много предложений! — Бред лгал, нагло улыбаясь. — Кабельные каналы просто сошли с ума! — Мировски посмеялся и, закинув одну ногу на другую, развалился в кресле.

— Да? Неужели? — Сесиль опустила карточки-подсказки и удивленно на него посмотрела. Она прекрасно знала, что Бред не получил ни единого приглашения, но заявлять об этом не стала. Пусть останется на его совести, решила она.

— Бред, вы вели ток-шоу «Чистая правда» больше трех лет. Как вы считаете, смогли ли вы завоевать любовь зрителей?

Бред усмехнулся. Что за глупый вопрос? — подумал он. Смог ли я завоевать их любовь? Зрители меня просто обожают! А тебя, уголек, они не воспримут! Ты им придешься не по вкусу!

— Думаю, что да! Меня любили. Это точно! — Бред нашел камеру, которая смотрела на него, и натянул на лицо свою фирменную улыбку.

— У нас в гостях Дженнифер Ингнос. Героиня вашей последней передачи. — Сесиль подошла к женщине в первом ряду. — Здравствуйте, Дженнифер!

— Добрый вечер, Сесиль! Знаете, я ненавижу этого человека! Он пригласил меня и мою дочь в студию обманным путем!

— Какой ужас! — Сесиль предосудительно покачала головой, мельком взглянув на Бреда.

Мировски усмехнулся и закатил глаза.

— Теперь у меня нет семьи. Дочь уехала в другой город, после того как узнала, что Майкл ее отец. Лика со мной не хочет общаться! А все из-за Мировски! — Дженнифер села обратно на свое место и злобно посмотрела на Бреда.

Мировски иронично усмехнулся.

— Бред, а в реальной жизни вы тоже всегда действуете обманным путем? — Сесиль подошла к креслу Бреда и присела на подлокотник.

Мировски с омерзением осмотрел ее с ног до головы и отвернулся в другую сторону:

— Меня многие уважают. Я хороший друг. Я не способен на предательство!

— Да? — Сесиль снова изобразила удивление. — Тогда встречаем следующего гостя. У нас в студии Джим Лагадан!

От произнесенного Сесиль имени Бред вжался в кресло и почувствовал, как его начало трясти.

Это «Чистая правда», передача, в которой не разнимают во время драк. А Джим Лагадан способен на все! — с ужасом подумал Бред и сглотнул ком, застрявший в горле.

Джим действительно был настроен враждебно. Войдя в студию, он сделал резкое движение в сторону Бреда и громко рассмеялся, когда тот вздрогнул от испуга.

Джим Лагадан поведал, что произошло в «Высоких соснах» три недели назад. Нет, он не рассказывал все в подробностях, но описал только то, как некрасиво повел себя Бред, вторгшись в личную жизнь людей, которые относились к нему по-человечески.

Джим попросил встать с места его жену. Мила поднялась и помахала в камеру. На ней элегантно смотрелось расклешенное от груди платье. Она выглядела счастливой. В ее глазах горели яркие огоньки. Джим ей улыбнулся и передал привет Миранде и Кларку. Потом пожелал быстрого выздоровления Уильяму Мэрфи и послал пламенный привет Бритни Пэм.

Чуть позже Сесиль зачитала биографию Бреда. Его победы и поражения. Потом она пригласила в студию его бывших любовниц, которые рассказали много интересного о Бреде Мировски. В результате телезрители сразу для себя решили — они восхищались самым низким, самым эгоистичным и гнусным человеком за всю историю Южной Дакоты.

Когда программа подошла к концу, Сесиль, пожелав всем удачной недели, задорно улыбнулась и подмигнула. Камера засняла ее обворожительную улыбку, а потом показала поникшего Бреда Мировски, который, понуро уставившись в пол, наверное проклинал себя за то, что решился прийти на это чертово ток-шоу.

Что же случилось потом? «Чистую правду» все равно прикрыли. А свободное эфирное время заняло реалити-шоу, в котором героям, проходя различные конкурсы, нужно было найти клад на острове. Но опять-таки зрителей мало волновала соревновательная часть шоу, их больше интересовали личностные отношения между участниками. Статистика показала: только пять процентов зрителей следили, как одна девушка вылавливала рыб из темного пруда, а вот девяносто пять процентов прожигали экран глазами, когда та же девушка ловила верх купальника, находившийся в том же пруду.

Что касается Сесиль, то ей сразу же после закрытия ток-шоу «Чистая правда» предложили стать ведущей нескольких передач.

А вот о Бреде Мировски никто больше не слышал. Да и забыли его буквально через месяц. Такие лица быстро стираются из памяти.

Известно одно: Бред был наказан кем-то свыше — нет, не продюсером канала «Эм-би-си ком», а Богом. И его карьера, а может, и вся жизнь рассыпались как карточный домик от дуновения ветра перемен.

Content

Элен Кэнди
Карточный домик

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22