Кайя Кокрейн

Для кого звучал Вивальди?

ПРОЛОГ

Делия шла в сторону манящего белого света, чувствуя, как ее тело наполняется теплом и покоем. Ощущения, забытые, казалось, навсегда после того, что случилось двенадцать месяцев назад. Тогда она познала, что такое ад.

...Народу было много: все ждали своей очереди, чтобы получить крылья и пройти через белые ворота. Перед Делией стоял паренек в плавках. Он держал под мышкой доску для серфинга, его длинные светлые волосы пахли морской солью и водорослями. Делия вздохнула. Сама она выглядит не лучше — старые полинявшие джинсы и голубая рубашка. Странно, она всегда считала, что на небесах все носят только белое.

У ворот стоял стражник в красивом шелковом хитоне цвета слоновой кости, за спиной у него были крылья, над головой — величественный нимб. В руках он держал записную книжку в кожаном переплете и карандаш. Наверное, белую одежду выдают только тем, кто прошел через ворота.

Время тянулось невыносимо медленно, а за воротами ее ждали. Она закусила губу и принялась размышлять о том, что нетерпеливость всегда была ее отличительной чертой. Делия ненавидела очереди.

Наконец она оказалась около мужчины с крыльями и нимбом.

— Имя?

— Делия Тайлер.

— Ну да, ну да. Смерть в результате падения с лошади, — скороговоркой сказал мужчина.

— Вообще-то Файерлайт не сбрасывала меня, — мягко поправила его Делия. — Я задела головой сук дерева и упала с лошади.

— Ну да, ну да. Травма головы, — многозначительно сказал он. — Меня зовут Бэзил, я главный ангел. Возьми талончик на получение крыльев и нимба, это в конце дороги.

Он вручил Делии талон. Внезапно Делия заметила, что на ней надето длинное белое платье из чистого шелка. Она провела рукой по гладкому материалу.

— Вот сюда, пожалуйста.

Делия рассматривала ворота, которые ангел распахнул перед ней. Ей хотелось скорее выбраться из окутавшего ее белого тумана — по ту сторону ворот тумана не было.

Делия видела тропинку, убегавшую вдаль, в глубину прекрасных изумрудных полей, слышала шум ручейков, журчавших за воротами. Ей нужно было пройти туда, там было тепло, безопасно, и там...

— Мама! Я здесь!!!

Делия увидела Брук. Ее дочь стояла посередине тропинки. На ней было длинное белое платье, крылья за спиной и нимб, как у ангела.

Она была так красива, что у Делии заныло сердце. Как давно она не видела свою дорогую девочку!

Ровно двенадцать месяцев.

Ее дочка, ее драгоценная малышка... Нет-нет, только не малышка. Брук терпеть не могла, когда ее так называли. Делия жадно вглядывалась в огромные голубые глаза, спутанные ветром длинные темные волосы, венок из белых цветов на головке.

— Мама, иди сюда скорее! Я так долго тебя ждала. — Девочка протягивала к матери руки, ее лицо озаряла счастливая улыбка.

Делия кинулась к дочери, но Бэзил остановил ее.

— Придется еще немного подождать, — тихо сказал он. — Есть одно обстоятельство...

— Нет, нет, пожалуйста, только не это! — умоляла Делия. — Пропустите меня, ведь я так долго ждала! Я хочу быть со своей дочуркой, я не видела и не обнимала ее целый год!

— Мне очень жаль, но таковы правила.

На лице Бэзила было написано сожаление. Почему он не может пропустить ее через ворота, он же собирался это сделать? В чем проблема? Или Делия пока не достойна войти туда?

— Но я так долго стояла в очереди, я ждала, я так ждала встречи с дочкой. — Делия была готова заплакать.

Небесно-голубые глаза ангела светились нежностью.

— Это займет всего три недели, — пообещал он.

Делия с грустью посмотрела на Брук, которая все еще стояла на тропинке, потом медленно кивнула. В конце концов, самое главное — произвести хорошее впечатление. Она глубоко вздохнула.

— Хорошо. Что я должна сделать?

Бэзил улыбнулся.

— Один человек подошел к самому краю пропасти. Он теряет веру в себя. Ты должна помочь ему вновь обрести эту веру.

Ну, это должно быть несложно!

— А что это за человек? — спросила Делия. Бэзил сверился со списком, посмотрел на нее, и Делии показалось, что этот взгляд длился целую вечность.

— Его зовут Стоун Тайлер.

Делию охватил ужас. Теперь она никогда не попадет в рай. После того, что случилось с их дочерью, Стоун больше не верит в Бога, не говоря уж о вере в себя.

— Это очень важно, — снова услышала Делия голос Бэзила, — ради Стоуна Тайлера стоит пойти на многое.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Я знаю, что это невозможно. Никому не удастся пробиться сквозь стену, за которой Стоун прячется ото всех. Я пыталась, я столько раз пыталась, но до него невозможно достучаться.

— Любовь — великая сила. — Казалось, что Бэзил безоговорочно верит в возможности Делии.

Она еще раз взглянула на тропинку, но Брук больше не было видно. Делил отвернулась от ворот, однако рука ангела опять остановила ее.

— У тебя есть три недели, но если ты не успеешь и не вернешься к назначенному времени, то уже не сможешь пройти через ворота, — предупредил Бэзил.

— Я вернусь, обещаю вам. — Делия вспомнила про талончик, который все еще сжимала в руке. — Это нужно вернуть?

— Нет, оставь себе.

Делии стало страшно, что она может уйти отсюда и больше не вернуться, поскольку никогда не выиграет битву со Стоуном. Но она сделает все возможное и невозможное ради того, чтобы опять быть со своей дочерью.

Делия почувствовала, как проваливается куда-то в темноту и падает все ниже, ниже и ниже...

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стоун Тайлер нетерпеливо расхаживал перед дверью больничной палаты, где врачи осматривали его жену. Господи, ну как ему в голову могла прийти эта идиотская мысль? Как он мог заявить Делии, что пристрелит эту лошадь? Ведь Файерлайт не виновата в гибели Брук.

Стоун закрыл лицо руками. Если бы он не наговорил глупостей, Делия не стала бы... Если, если, если... Он винил себя во всех несчастьях, которые свалились на его семью. Стоун никогда в жизни не застрелил бы Файерлайт, он не посмел бы всадить пулю в любимую лошадь своей дочери. Стоун просто был очень расстроен и зол.

Злился он в основном на себя, но Делия должна была согласиться с тем, что кобыле не место на ферме. Стоун не хотел потерять еще и сына. Почему жена не может понять, что сейчас самое главное — безопасность мальчика, причем безопасность любой ценой?

Если десятилетний мальчик поедет учиться в интернат в Сан-Антонио, конец света не наступит. Плохо, конечно, что они не смогут видеться каждый день, но Филд будет приезжать домой на выходные. А если послушать Делию, то получается, что Сан-Антонио находится не в шестидесяти милях от их ранчо, а на другом конце страны.

Стоун услышал легкие шаги и поднял голову. Около него стояла медсестра.

— Вы можете войти в палату. — Она ободряюще улыбнулась.

Стоун попытался отогнать от себя тяжелые мысли — и не смог. Его преследовали воспоминания — о ссоре, о том, как Делия вскочила на Файерлайт, как она лежала без сознания на лугу за выгоном, о коме, в которой она находилась уже почти двое суток.

Но ведь не всегда было так, когда-то его жизнь была наполнена любовью и смехом.

Когда-то у него была семья. Настоящая, большая семья — Делия, Филд, Брук. А теперь мир вокруг него рушился, и он не мог ни склеить осколки разбитого счастья, ни сохранить то, что еще осталось нетронутым.

Стоун вошел в палату и задохнулся от запаха цветов, заполнившего все пространство, — совсем как тогда, на похоронах Брук. Делия лежала в окружении роз и гвоздик, лицо ее было таким белым, что сливалось с подушкой. Стоуну стало страшно, несмотря на заверения врачей, что все обошлось и что главное теперь — подождать, пока его жена проснется.

Стоун склонился над постелью Делии. Он взял ее руку, такую безвольную и холодную, что у него защемило сердце.

— Делия, — прошептал он. — Все хорошо, моя милая. Теперь все будет хорошо, я тебе обещаю.

Последние двое суток он говорил с женой, надеясь услышать ответ, пытаясь почувствовать пожатие ее руки. И только несколько минут назад она впервые пошевелилась и на мгновение приоткрыла глаза. А вдруг она опять впадет в эту ужасную кому, как только услышит его голос? Неужели он сам виноват в том, что она так долго была без сознания?

— Пожалуйста, милая, открой глаза. — Стоун сжимал руку Делии, и ему казалось, что только ее рука связывает его с жизнью. Да, Делия — единственное, что связывает его с действительностью. Она — центр его вселенной. Но он может потерять ее, если отдаст сына в интернат.

— Делия, — Стоун умолял жену вернуться, — Делия, это я, Стоун. Пожалуйста, ну пожалуйста, посмотри на меня.

Она открыла глаза, и Стоун чуть не утонул в бездне цвета фиалок. Делия облизала сухие губы кончиком языка.

— Стоун. — Свободной рукой она попыталась дотянуться до своего плеча и в изумлении уставилась на мужа.

— Что случилось, дорогая? Тебе больно? — Казалось, что стук его сердца заставляет стены дрожать.

— Где же мои крылья? Они отвалились, когда я падала?

В палате повисла гнетущая тишина. Стоун вопросительно посмотрел на врача.

— Ваша жена очень сильно ударилась головой, мистер Тайлер, — еле слышно проговорил врач. — Ей нужно время, чтобы восстановиться.

Стоун нервно сглотнул слюну, его взгляд блуждал по лицу жены. Ее голова была забинтована, спутанные волосы разметались по подушке. Делия всегда была миниатюрной, но на больничной кровати выглядела просто крошечной и очень беспомощной.

— Стоун, — ее голос был еле слышен, — где мой талончик?

— Талончик? Ты о чем, милая?

— Мой талончик на крылья и на нимб. Бэзил дал мне его перед тем, как я вернулась на землю. — Она слабо улыбнулась. — Главный ангел послал меня тебе на помощь.

Веки Делии задрожали, и она закрыла глаза.

— Миссис Тайлер заснула. — Врач говорил спокойно и уверенно.

Но Стоун был очень далек и от спокойствия, и от уверенности.

По всей видимости, его жена решила, что она — ангел.

Неделю спустя Стоун подписал все необходимые бумаги и приготовился везти Делию обратно на ранчо, в Лемон-Фоллз. Доктора считали, что Делия вполне здорова и может вернуться домой — даже если она все еще считала себя ангелом.

Стоун наблюдал, как медсестра ловко управлялась с инвалидным креслом, на котором восседала его жена. Женщина улыбнулась, и Стоун подумал, что медсестры улыбаются одинаково — ободряюще, вежливо, но все равно безразлично.

— Ты готова? — Стоун надеялся, что Делия не заметит, как он нервничает. — Я положил твои сумки в машину.

Делия кивнула, не сводя с него взгляда фиалковых глаз. Она сидела очень тихо, почти не двигаясь, и Стоун уже в который раз подумал, что его жена все-таки еще не пришла в себя.

Стоун уверенно вел свой «форд» через запруженные транспортом улицы Сан-Антонио, изредка поглядывая на жену. С тех пор как они отъехали от больницы, Делия ни разу не пошевелилась. Ее руки были сложены на коленях, и сама она походила на послушную первоклассницу. О чем она сейчас думала?

Делия всегда была полна энергии и жизни, она моментально загоралась от новых идей и заражала ими других, в ее глазах постоянно светился восторг от предвкушения нового дня. Даже в самые тяжелые времена все, кто находился рядом с ней, чувствовали себя уверенно. А теперь Стоун едва узнавал эту покорную женщину, сидевшую рядом с ним; он не понимал, в кого превратилась его жена за прошедшую неделю.

Уже несколько дней они не говорили об ангелах и прочей ерунде, которая так пугала Стоуна. Домочадцам он сказал, что Делия просто понервничала и ей нужен отдых, но сегодня он уже сомневался в своих собственных словах.

— Ты в порядке? — Стоун решился нарушить молчание только после того, как они выехали из города. — Если хочешь, мы можем остановиться.

— Я хочу домой. Я хочу увидеть своего ребенка. — Она говорила очень тихо, но ее слова пронзили сердце Стоуна, словно молния.

У него перехватило дыхание. Неужели она все забыла? Она же знала, что Брук...

— Расскажи, как дела у Филда? — медленно проговорила Делия. — Ты разговаривал с ним сегодня?

Стоун едва сдержал вздох облегчения. Она имела в виду его сына, а не их общую дочь. Делия не была родной матерью Филда, но воспитывала его почти с рождения.

Стоун искоса посмотрел на жену. Перед выпиской из больницы с нее сняли почти все бинты, оставив только небольшую повязку на лбу. Волосы цвета спелой ржи были собраны в конский хвост, а челка, мягко падавшая на лоб, скрывала ссадины. Делия была очень бледна, и Стоун вдруг почувствовал себя виноватым.

— Я звонила ему, он сказал, что все в порядке, — продолжала Делия. — Но ведь Филд все всегда держит в себе.

Как и ты.

Это было одно из обвинений, которое она бросила в лицо мужа во время последней ссоры. Делия пристально посмотрела на Стоуна.

— Он рассказывал, что вы с ним читали на ночь «Трех мушкетеров» и даже поспорили из-за какого-то малоприятного персонажа. Меня это очень порадовало.

— Я всегда обсуждаю с ним книги, которые мы читаем. Что здесь такого? — Стоун был настолько удивлен, что на несколько мгновений оторвал взгляд от дороги.

— Ты очень давно этого не делал.

Их глаза встретились, но Стоун резко отвел взгляд. Он почти надеялся, что к Делии никогда не вернутся воспоминания о его отношениях с Филдом.

— Ты нужен ему, Стоун, — проникновенно говорила Делия. — Ему так нужен отец, особенно сейчас.

— Я у него уже есть.

— Надолго ли?

Стоун покачал головой. Он не собирался возобновлять давние споры, тем более что никаких новых аргументов ни один из них придумать не мог.

— Ты передумал отправлять Филда в интернат?

— Давай не будем сейчас об этом. — Стоун еще крепче вцепился в руль и уже не отрывал глаз от дороги.

Делия протянула к нему руку, и он почувствовал теплое и мягкое прикосновение ее пальцев. В нем постепенно начали оживать полузабытые чувства — его сердце билось, как после марафонского забега, кровь быстрее потекла по венам, наполняя его энергией, и он вдруг осознал, что рядом с ним сидит его любимая женщина.

Он нежно пожал ее руку и не выпустил из своей. Если бы...

— Так ты передумал?

Все иллюзии рассыпались, как карточный домик. У Стоуна осталась в душе пустота и ощущение, будто что-то очень родное и близкое выскользнуло из его пальцев и исчезло. Он готов был подарить ей весь мир, он мог бы умереть за нее, но он не мог дать ей того, о чем она просила.

— Послушай, Делия! Такое впечатление, что интернат — это наказание. Между прочим, это одна из лучших школ штата! — Стоун уже не пытался скрыть свое раздражение.

— Ему нравится жить на ранчо. — Голос Делии был таким же тихим и ровным. Это привело Стоуна в бешенство. Он резко повернулся к жене.

— Ребенок совсем не общается со сверстниками!

— Ты не передумал?

Стоун колебался. Он хотел сделать для нее все возможное и невозможное, чтобы в их отношениях все было по-прежнему. Но только не за счет Филда и его безопасности. Стоун больше не позволит случайностям разрушать его жизнь.

— Нет. — В его голосе слышалось отчаяние. — Я не передумал.

— Посмотрим.

— И что же ты имеешь в виду?

Делия пожала плечами, как-то странно улыбнулась и еще крепче сжала его руку. Ее пожатие было таким теплым и зовущим, что все мрачные мысли вылетели из головы Стоуна. Он мог думать только о ее прикосновении — о ее маленькой ручке с бархатными пальчиками.

Стоун хорошо помнил день, когда надевал ей на руку обручальное кольцо из белого золота, которое так хорошо смотрелось вместе с бриллиантовым кольцом, купленным на помолвку. Тогда он обещал любить ее, заботиться о ней и беречь до конца своих дней. Каждое слово брачной клятвы он произносил совершенно искренне, но так и не смог уберечь от беды ни Делию, ни их дочь.

Стоун начал волноваться. Как Делия могла так спокойно сидеть рядом с ним после всего того, что между ними произошло? Его жена никогда не была спокойной. Она была нетерпеливой, импульсивной, шаловливой, веселой, своенравной и настойчивой, но ни в коем случае не спокойной! Делия изменилась буквально за одну неделю. Она не просто стала спокойной — она казалась абсолютно безмятежной. Совсем как ангел.

О, Господи, от таких мыслей можно сойти с ума! Это все от недосыпания и напряжения. Делия всегда походила на ангелочка — синие глаза, светлые волосы, — но теперь она и вела себя соответственно!

— Делия, мы можем с тобой кое-что обсудить? — мягко спросил Стоун. Он не хотел принуждать ее, но за последнее время накопилось слишком много противоречий, которые необходимо было разрешить как можно скорее.

— Ты хочешь поговорить со мной? — В ее голосе слышалось такое удивление, что у Стоуна все сжалось внутри. Он вспомнил, как Делия просила его поговорить с ней, как она пыталась разрядить обстановку в доме весь прошедший год. Ее просьбы превращались в требования, потом в слезные мольбы, а заканчивалось все очередным скандалом. И однажды Делия просто перестала просить.

— Я думаю, нам надо поговорить об этом происшествии, — медленно, словно подбирая слова, произнес Стоун.

— О каком происшествии?

Стоун не отводил взгляда от дороги.

— Я никогда не смог бы застрелить Файерлайт, — тихо сказал он. — Я очень разозлился и наговорил глупостей. Прости меня. Я виноват в том, что с тобой произошло.

— Мне просто не стоило садиться на неоседланную лошадь.

Она нежно поскребла ногтями его ладонь. Как он хотел рассказать ей, что боится потерять ее навсегда, что всю прошедшую неделю он видел вокруг себя только темноту, а теперь наконец-то и для него взошло солнце! Но слова могут подождать. Стоуну стало легче, когда Делия простила его. Все остальное можно оставить на потом.

Стоун с наслаждением сжимал руку жены. Она давно не позволяла ему прикасаться к себе. Уже несколько месяцев они не занимались любовью, не обнимались и даже не держались за руки. И в этом тоже была его вина.

Мысли вернули его в прошлое. Всю эту неделю он много думал об их отношениях. Стоун рисковал, позволив себе влюбиться в Делию девять лет назад. Он тогда был просто раздавлен хладнокровным предательством своей бывшей жены — она ушла без предупреждения, даже ничего не объяснив ему. Стоун думал, что никогда не сможет полюбить и жениться вновь — до тех пор, пока не встретил Делию — красивую, общительную, свободную женщину, умевшую находить радость в каждом прожитом дне. Делия пролила целительный бальзам на его раны — задетую гордость и разбитое сердце. Она стала заботиться о нем и его покинутом сыне и снова сделала их одной семьей. Сильная духом, любящая и терпеливая, она поддерживала мужа в тяжелые минуты.

Теперь настала очередь Стоуна поддержать ее и помочь пережить трагическую смерть Брук.

— Помнишь, как я впервые привез тебя на ранчо? — Стоун крепче сжал руку жены.

Улыбка на мгновение озарила ее лицо.

— Я так боялась, что не понравлюсь твоим братьям!

— Блейд и Роки очень хорошо разбираются в женщинах! — усмехнулся Стоун. — Между прочим, именно мой брат решил заняться сводничеством и познакомил нас.

— Да уж, Флинт целыми днями рассказывал мне, какой у него замечательный старший брат Стоун.

— А он мне все уши прожужжал о новенькой из его колледжа, с которой он хотел меня познакомить.

— А ты все прикидывался женоненавистником и клялся, что больше никогда не будешь знакомиться с женщинами, — засмеялась Делия.

Стоун тоже не смог удержаться от смеха. Они уже миллион раз пересказывали друг другу историю своего знакомства, всегда вспоминая все новые и новые подробности. Первая и последняя попытка Флинта выступить в роли свахи удалась на славу.

— Мне стало очень страшно, когда пришло время знакомиться с твоей семьей. — Делия откинулась на сиденье. — Я училась в одной группе с Флинтом, но встречаться с двумя другими братьями, а особенно с твоим маленьким сыном мне было боязно. Это был чуть ли не самый важный день в моей жизни.

— Самый важный день в моей жизни — это когда я встретил тебя, — нежно сказал Стоун и с любовью взглянул на нее.

Несмотря на болезненную бледность, Делия и сейчас была потрясающе красива. С первого дня их знакомства Стоун не уставал любоваться синими глазами своей жены.

— Это правда, Стоун? — Ее тоскливый голос проник в его сердце, которое так долго было закрыто от вторжений извне. Он не помнил, когда в последний раз говорил жене слова ободрения и утешения.

— Ты же знаешь, что это правда, — ответил он и вдруг понял, что сейчас просто взорвется от переполнивших его чувств.

Стоун сделал глубокий вдох и сосредоточился на дороге. Необходимость внимательно следить за светофорами отвлекала его от мрачных мыслей. Пальцы Делии, все еще сжимавшие его руку, тоже облегчали боль потери, мучившей его весь последний год. И горе, жившее в его сердце со дня смерти Брук, начало понемногу отпускать.

Но ему не давало покоя желание Делии завести еще одного ребенка. Впервые она заговорила об этом девять месяцев назад, но Стоун твердо ответил «нет». Он не мог даже думать о том, чтобы подарить маленькому человечку жизнь, любить его, заботиться о нем — а потом потерять.

Сердце Стоуна, уже начавшее оттаивать, опять превратилось в кусок льда.

Делия внимательно смотрела на мужа. Оставшийся до ранчо путь они проделали в молчании, и Делия поняла, что Стоун опять уходит в себя. Смерть Брук буквально раздавила его, сделала другим человеком. Делия с горечью подумала, что у нее всего две недели на то, чтобы выполнить задание Бэзила. Нет, ничего у нее не получится. Что такое две недели, когда она пыталась пробиться сквозь воздвигнутую Стоуном стену отчуждения двенадцать долгих месяцев! Как доказать ему, что он — лучший в мире отец? Как сказать ему, что самое главное в общении с сыном — это дать волю своим чувствам? Как заставить его поверить в себя?

Делии предстояло в одиночку совершить настоящее чудо! Она знала, как сложно позволить Филду быть обыкновенным маленьким мальчиком, защитить его и в то же время не следить за каждым его шагом, любить его, но не душить его этой любовью. Но ведь Стоун даже не пытался попробовать. Он так ушел в свое горе, так винил себя в смерти Брук, так боялся, что с Филдом что-то произойдет, что уже не мог никого слушать.

Делия расправила плечи. Ей очень хотелось стать хорошим ангелом, оправдать доверие Бэзила. Стоун уже не был тем человеком, за которого она вышла замуж. Он всегда чего-то хотел, добивался, за что-то боролся. Теперь ему было не до борьбы. И, по всей видимости, не до любви.

Стоун давно выпустил руку Делии, но она все еще чувствовала тепло его ладони. Женщину волной захлестнули воспоминания. Стоун всегда выглядел как настоящий ковбой, хозяин большого ранчо, но за маской суровости он скрывал свою нежность. С первого взгляда они поняли, что созданы друг для друга. Стоун был для Делии не просто мужем, но ее лучшим другом. И теперь ей было вдвойне тяжело переживать его отчуждение. После смерти Брук Стоун создал вокруг себя вакуум, для того чтобы отогнать боль. Но он не сознавал, что этим ранит остальных членов семьи.

Делия время от времени поглядывала на Стоуна. Так сложно поверить, что человек, чье прикосновение когда-то бросало ее в дрожь, мог причинить ей столько страданий. Он больше не хотел быть счастливым, не хотел никого любить, а самое главное — не хотел ничего менять.

Делия едва заметно вздохнула и покачала головой, словно стряхивая с себя груз воспоминаний. Ей необходимо выполнить задание, и она его выполнит. Только совершенно непонятно, с чего начинать.

— Я помню то утро, когда мы забрали Брук из больницы, — с напускной веселостью сказала она. Ей очень хотелось вернуть те моменты близости, которые исчезли из их жизни год назад. — На ней было джинсовое платьице с вышивкой — маленькие красные сердечки...

— Да, а ты повязала на ее маленькую лысую головку красную ленточку.

Делия очень удивилась. Обычно Стоун не поддерживал такие разговоры и пытался сменить тему, как только она заговаривала о дочери.

— Нет, она не была лысой, — засмеялась Делия. — У нее на затылке были такие длинные волосы, что их можно было собрать в хвостик!

Стоун на мгновение замолчал, а потом произнес с нежностью и грустью:

— Она была самым красивым созданием на земле.

У Делии на глазах выступили слезы, а когда Стоун опять взял ее за руку, она чуть не разрыдалась в голос.

— Она была такой же красивой, как Филд?

— Мальчишки не бывают красивыми, — усмехнулся Стоун. — Филд стал сорванцом в тот самый день, когда появился на свет. Три с половиной килограмма баловства.

В его серых глазах на мгновение загорелись искорки смеха. Он сжал ее руку, и она ответила ему тем же.

— А почему у тебя нет ни одной фотографии Филда, когда он был совсем маленьким? — внезапно спросила она.

— Ты о чем? — Стоун прибавил скорость и обогнал сразу две машины.

— У тебя то ли четыре, то ли пять его фотографий...

— У нас штук двадцать альбомов, забитых детскими фотографиями. — Он с удивлением посмотрел на жену.

— Нет, все эти фотографии были сделаны после того, как мы познакомились. После нашей свадьбы, — объяснила Делия. — Я имею в виду фотографии, когда он был новорожденным, когда его забирали из роддома... Ты понимаешь, что у тебя нет ни одной фотографии сына и его матери?

— Его мать — ты.

Первая жена и мать его ребенка больше не существовала для Стоуна, он больше не думал о ней.

— А все-таки, почему ты не фотографировал его чаще? — допытывалась Делия. — Это же твой первенец. Я бы целыми днями ходила вокруг него с фотоаппаратом!

Стоун пожал плечами.

— Даже не знаю. Наверное, я был слишком занят.

И слишком велика была боль от предательства жены.

Делия внутренне сжалась при мысли, что ей тоже придется покинуть Стоуна, как только задание Бэзила будет выполнено. Первая жена ушла от Стоуна много лет назад, а он до сих пор не мог понять, почему она так поступила. Сможет ли он понять, что Делии нужно вернуться к Брук любой ценой?

А Фидд? О, Боже, бедный ребенок! Сердце Делии обливалось кровью, стоило ей только подумать о сыне. Его уже бросила одна мать. Сможет ли он верить людям после того, как и Делия уйдет от него?

Именно поэтому ей необходимо наладить отношения между Стоуном и Филдом, прежде чем покинуть их.

— Мне жаль, что я не фотографировал Филда в первый год его жизни, — вздохнул Стоун. — Дети так быстро растут. А потом... Потом они уходят...

— Фидд меняется с каждым днем, — мягко заметила Делия. — Трудно поверить, что ему уже десять.

— Ага.

— Скоро он закончит школу и будет бегать на свидания к какой-нибудь хорошенькой куколке из театрального кружка.

— Скорее он выберет себе в подружки лихую наездницу!

— Последнее время он говорит только о том, что примет участие в родео, как только вырастет. — Делия заметила, как тускнеют глаза Стоуна. — Он так хочет быть похожим на тебя!

— Я знаю. — Внезапно он почувствовал усталость.

— Все мальчики хотят быть похожими на своих отцов.

— Очень жаль, что я не адвокат и не банкир, — взорвался Стоун.

Делия тяжело вздохнула и ничего не ответила. Какой смысл? Все, что она говорила, раздражало мужа, воскрешало в нем приутихшую боль.

— Делия, милая... Ну прости меня. — Он повернулся к ней и попытался улыбнуться. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто очень жалею о том, что рассказывал Филду о своем участии в родео. Все, что связано с родео, кажется ему волшебным и привлекательным. Из-за меня он теперь просто бредит лошадьми.

— Пройдет лет десять, прежде чем Филд сможет участвовать в соревнованиях! Он просто переживает очередное увлечение, как все дети. Через несколько недель он забудет о родео и захочет стать великим пианистом или знаменитым художником...

Стоун даже поперхнулся от смеха.

— Скажешь тоже — пианистом! В лучшем случае он захочет стать рок-музыкантом, но я и в этом сомневаюсь. А если Филд вдруг решит заняться классической музыкой, я готов съесть свою любимую бейсболку.

Делия счастливо рассмеялась. Наконец-то она заставила его улыбнуться, и от этого ей стало легче на душе. Она смотрела на мелькающий за окном сельский пейзаж. Они ехали вдоль реки Медины, совсем рядом с ранчо.

Стоун свернул на немощеную дорогу, по краям которой росли кедровые деревья, и переехал реку по деревянному мосту, около которого стоял щит с надписью «Ранчо Тайлеров. Основано в 1900 году».

Филд был представителем четвертого поколения Тайлеров, живших на огромной территории, растянувшейся на семьсот пятьдесят акров. Делия знала, что мальчик не представлял себе жизни без ранчо и без отца. А Стоун ни дня не смог бы прожить без Фидда, хотя стеснялся признаться в этом даже себе.

Делия с упоением вдыхала до боли знакомые запахи и любовалась уже такими для нее родными сельскими видами. Вот на много миль тянется забор, ограждающий ранчо, вот у подножья холма пасутся овцы, а ягнята весело бегают друг за другом. Делия тяжело вздохнула.

Наконец впереди показался большой трехэтажный викторианский особняк из белого камня, окруженный исполинскими дубами. За домом находился невероятных размеров красный амбар. И как всегда, Делию охватило чувство гордости за свой дом, куда она впервые вошла смущенной двадцатилетней невестой. Это было всего девять лет назад, но сейчас ей казалось, что позади уже целая жизнь.

Стоун заглушил мотор, и дверца машины распахнулась. Младший брат Стоуна Роки, нежно поддерживая Делию за локоть, помог ей подняться на крыльцо.

— Мы очень рады, что ты вернулась домой. У нас теперь есть повод устроить небольшой пикничок сегодня вечером, — ухмыльнулся он.

Делия улыбнулась ему.

— Вы, ребята, настоящие техасцы — всегда хотите есть, — поддразнила она Роки.

— Как ты догадалась? — Ухмылка Роки стала еще шире. Он обожал свиные ребрышки, жаренные на гриле, и острое техасское чили, но при этом фигура его оставалась по-ковбойски стройной. — Филд сам приготовил тебе лимонад, совершенно без нашей помощи. — Роки понизил голос. — Пожалуйста, сделай вид, что это очень вкусно.

Роки ни капельки не изменился, с благодарностью подумала Делия.

Стоун поднимался на крыльцо с чемоданом, когда входная дверь распахнулась и из нее выбежал десятилетний пасынок Делии со стаканом лимонада в руке. Не замечая ничего вокруг, мальчик кинулся к ней и протянул лимонад.

— Я сделал его сам. Мне никто не помогал, — с трогательной серьезностью произнес он, поглядывая на отца.

Делия сделала глоток, оценила старания Филда на «отлично» и медленно допила лимонад. Мальчик внимательно смотрел на нее, довольный похвалой. Он был хрупким и темноволосым, а глаза его были совсем как у Стоуна — темно-серые.

— А почему ты не хочешь обнять меня? — спросила Делия.

— Дядя Роки сказал, что с тобой нужно обращаться очень осторожно и подождать, пока ты сама меня обнимешь, — серьезно ответил Филд.

Делия улыбнулась и притянула мальчика к себе.

— Спасибо за заботу, котенок, — сказала она, целуя пасынка в щеку. — И спасибо за лимонад. Очень вкусно!

Роки вышел на крыльцо с подносом, на котором стояли графин лимонада, стаканы и полная тарелка печенья.

— Мы с Филдом ходили сегодня в магазин. — Роки подмигнул мальчику.

— Папа, ты что, не любишь лимонад? — Филд смотрел на своего отца широко распахнутыми глазами.

Стоун стоял на крыльце, облокотившись о перила, со стаканом лимонада в руке и смотрел куда-то вдаль.

— Я сам его сделал, — в голосе ребенка появились нотки нетерпения. — Мне никто не помогал.

— Да, вкусно. — Стоун допил свой стакан.

— Я ножом резал лимоны на половинки. Нож был ужасно острый!

У Делии перехватило дыхание. Она заметила, как Стоун бросил на своего брата сердитый взгляд.

— Я ни на минуту не спускал с него глаз, — оправдывался Роки.

— Но даже если бы никого не было, я бы все равно порезал лимоны, — вмешался Филд. — Я же не какой-нибудь малыш!

Он произнес эти слова с вызовом — мол, попробуйте, возразите что-нибудь! Стоун почувствовал это и быстро сказал:

— Нет, ты не малыш. И ножи не так опасны, если уметь ими пользоваться.

— А я знаю, как ими пользоваться! Дядя Роки научил меня. — Серые глаза мальчика светились от радости.

Делия услышала, как застонал Роки. Стоун растил младшего брата чуть ли не с младенчества и считал, что все еще может воспитывать его.

— Дядя Роки сказал, что ты подарил ему нож на десятилетие, а мне сейчас уже больше десяти!

Стоун оторопел. Он медленно поставил свой стакан на крыльцо.

— Дядя Роки подарил тебе нож? — спросил он.

Филд боязливо посмотрел на Роки. После минутного колебания мальчик вынул из кармана джинсов небольшой ножик в кожаном чехле.

— Он подарил мне нож, который подарил ему ты.

Стоун не стал отбирать у сына нож.

— Роки научил тебя кидать нож?

— Да, — кивнул Филд. — Сегодня утром, когда мы ждали, пока настоится лимонад.

— Ну что ж, почему бы тебе не попросить своего дядю дать тебе еще несколько уроков? Но сначала допей лимонад и доешь печенье.

Ответ Стоуна поразил всех, а у Делии в сердце зажглась надежда. Филд был на седьмом небе от счастья.

Филд и Роки доели печенье мгновенно и умчались к амбару. Делия не видела их, но слышала радостный смех Фидда и терпеливые объяснения Роки.

— Спасибо, что позволил Филду оставить ножик у себя, — улыбаясь, сказала Делия.

— Мальчик должен уметь обращаться с оружием. И с ножами в том числе, — пожал плечами Стоун.

— Твое разрешение для него гораздо важнее всего остального! — горячо сказала Делия. — Это значит, что ты доверяешь ему!

Стоун одним глотком осушил стакан и поставил его на поднос.

— Это значит, что он уже достаточно взрослый для того, чтобы учиться в интернате, — осторожно произнес Стоун. — Он прав. Он не малыш. И в интернате ему будет хорошо.

— Но, Стоун!..

— Он уезжает через две недели. — Стоун взял чемодан и открыл входную дверь. — Я отнесу чемодан в твою комнату.

Стоун вошел в дом и захлопнул за собой дверь.

Две недели. Через две недели Филд уедет отсюда.

Делия смотрела, как Филд и Роки кидают нож около амбара. Мальчик кидал нож в стену амбара с упорством, которому могли бы позавидовать взрослые, стараясь попасть в центр бумажной мишени. Бэзил дал ей три недели и сказал, что, если она не успеет выполнить задание, ей нельзя будет вернуться. Одна неделя уже прошла, пока Делия лежала в больнице. Осталось еще две.

Она попытается убедить Стоуна в том, что Филду не опасно оставаться на ранчо. Нужно доказать мужу, что он сможет защитить своего сына: только это может спасти Филда от интерната в Сан-Антонио.

Делия полностью осознала всю ответственность своей миссии. Уговорить Стоуна не посылать сына в интернат — это только часть проблемы. Самое главное — восстановить его веру в себя, в его способность быть главой семьи. Делия была намерена сделать это любой ценой.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Семья Тайлер и их помощники, работавшие на ранчо, устроили грандиозный пикник. Три больших стола, занимавшие почти всю террасу, были заставлены тарелками с жареной курицей, картофельным салатом, фасолью и свиными ребрышками. На отдельном столе разместили десерты.

Стоун стоял у конца стола, держа в руке бутылку пива, которое он совсем не хотел пить. Он молча наблюдал за весельем домочадцев. Из магнитофона, стоявшего на перилах, лилась тихая музыка. Роки отобрал у Делии несколько компакт-дисков и теперь поочередно включал то классику, то джаз.

Стоун вдруг отчетливо вспомнил, как они с Делией танцевали в розарии летними ночами. Танцевали при свете луны, сверху на них смотрели звезды и подмигивали в такт их любимой музыке. Когда Делия обнимала его, Стоун забывал все на свете.

Он с трудом заставил себя думать о сегодняшнем дне. Он знал, что Делия не нарочно вела себя так странно. Один из докторов предупредил Стоуна, что сочетание травмы головы и шока от смерти Брук могло привести к самым неожиданным последствиям, и если Делия считала себя ангелом, это был ее способ ухода от реальности. Он знал, что пора посмотреть этой реальности в лицо. Весь последний год Делия вела себя так, словно ничего не произошло. А Стоун каждый день думал о том, что Брук больше нет. И никто и никогда не сможет воскресить его любимую дочь.

Нескончаемая музыка заставляла его кровь быстрее бежать по жилам, и Стоун невольно задумался о тех днях и ночах, когда у них в семье все было хорошо. И вдруг ему захотелось сбежать от веселящихся родственников. Веселье — это притворство. Настоящая жизнь была в работе. Если Стоун будет веселиться и расслабляться, то быстро привыкнет к такому состоянию, а этого нельзя допустить. Что такое жизнь без Брук? Как можно радоваться жизни, если рядом нет дочери?

Год назад они тоже устраивали пикник. Был такой же теплый августовский вечер. Поводом для праздника было решение Стоуна и Делии строить свой собственный дом. И они так наслаждались жизнью в тот вечер! Стоун чувствовал себя счастливчиком, у которого есть все, о чем только можно мечтать, — отменное здоровье и хорошая работа. Его помощники на ранчо были больше чем рабочие руки — они были его друзьями. Три брата, которых он не поменял бы на тонну золота, несмотря на то что они иногда были невыносимыми занудами. А самым большим подарком судьбы он считал Делию и двоих детей, которых безумно любил.

Стоун не жалел о своей первой неудачной женитьбе — ведь у него родился сын. А Брук была просто благословением Божьим. Стоун действительно был самым счастливым человеком на земле. Он хорошо помнил, что ровно год назад очень хотел еще одного ребенка. Но тогда он считал, что дети вырастают и становятся взрослыми. Он верил, что может защитить их, научить жить полной жизнью.

На следующее утро Брук без спроса взяла свою лошадь, красивую и горячую кобылу, которую Стоун подарил ей на день рождения. Файерлайт чего-то испугалась и сбросила девочку.

Наверное, он не слишком хорошо выполнял свои отцовские обязанности в последний год, но все равно Делия не имеет права обвинять его в том, что он пренебрегает собственным сыном! Стоун просто хочет, чтобы с Филдом ничего не случилось.

Стоун пил холодное пиво маленькими глотками. Он не мог вести себя так, как будто с Брук ничего не случилось. Жизнь без нее не будет такой же, как раньше, и Стоун не мог притворяться, что ничего не изменилось.

— Эй, отшельник. — Старший брат Блэйд хлопнул Стоуна по плечу. — Ты чего отрываешься от коллектива?

Рана на сердце Стоуна, которая так и не затянулась до конца за весь прошедший год, вновь начала саднить. Ему показалось, что только вчера Брук была с ним.

— Что случилось? — на лице брата было написано неподдельное сочувствие.

Стоун пожал плечами:

— Да так... Кстати, где Делия?

Она стояла в противоположном конце террасы. На ней был голубой сарафан и простенькие красные сандалии. Светлые волосы, на которых играли блики от фонарей, рассыпались по плечам. Она была так прекрасна, и Стоун безумно захотел ее.

— Никогда не подумаешь, что она только утром вышла из больницы, — заметил Блэйд, проследив за его взглядом.

Стоун не слышал брата. Для него сейчас существовала только музыка Вивальди, наполнившая его и всю летнюю ночь. Его бросило в дрожь от воспоминаний, как они с Делией занимались любовью. Да, теперь это были лишь воспоминания. Сейчас у них с Делией отдельные комнаты. Стоун понятия не имел, как уговорить жену вернуться в их общую спальню, где он любил просыпаться рядом с ней на рассвете, вдыхать аромат ее волос и целовать ее теплую шелковистую кожу. Как хорошо было просто нежиться в постели и шептать друг другу милые глупости, пока все на ранчо еще спали и начинавшийся день принадлежал только им одним. Он мог говорить с женой обо всем — о делах, о своих мечтах и мыслях, тревогах, воспоминаниях, и она всегда слушала и понимала его.

Все закончилось в тот день, когда умерла Брук. Разговоры о дочери вызывали нестерпимую боль.

— Брук... Она была очень похожа на Делию. Такая же порывистая, — тихо произнес Блэйд.

Брат как-то странно замешкался, когда называл имя Брук. Такое впечатление, что он не знал, можно ли произносить имя племянницы вслух. Вот что делает с людьми горе — отнимает возможность свободно выражать свои мысли! А может быть, Стоун сам виноват в том, что никто в его присутствии не решается заговорить о Брук? Стоун знал ответ на этот вопрос. После смерти матери его и троих братьев растил отец. Характеры у всех мужчин были разные, но в одном они были похожи: они никогда ничего не скрывали друг от друга и прямо высказывали свои мысли. Стоуна раздражали осторожные, почти нежные слова брата.

Порывистая? Такой ли была его дочь? Она без спроса взяла Файерлайт, поехала кататься одна — а ведь ей строго-настрого запретили выводить лошадь из конюшни без взрослых. Снимает ли это ответственность со Стоуна? Именно он подарил ей лошадь...

Блэйд продолжал говорить, не обращая внимания на то, что Стоун не слушал его.

— Еще Делия очень ранимая и эмоциональная, — медленно говорил Блэйд. — Признаюсь, я не верил, что из нее получится хорошая хозяйка ранчо. Но она крепко стоит на ногах. Если уж ей что-нибудь нужно, она этого обязательно добьется!

— Ты на что намекаешь? — Стоун понятия не имел, о чем идет речь. Последнее время братья перестали высказывать свое мнение в его присутствии.

Блэйд понизил голос до шепота:

— Я думаю, что Делия права и Фидду стоит остаться на ранчо.

— Так вот куда ты клонишь! — Стоун с любопытством смотрел на старшего брата, которому после смерти отца пришлось стать главой семьи. Стоуну тогда было всего двадцать лет.

— Трудно растить детей в одиночку, — продолжал Блэйд. — Ты знаешь это гораздо лучше, чем другие.

Стоун замер. Он никогда не забывал то чувство безысходности, которое испытал после спешного бегства первой жены. Филду тогда было всего несколько недель. Бесконечная смена мокрых подгузников и беготня с бутылочками в любое время суток — вот главные занятия Стоуна в первые месяцы жизни сына.

Он стряхнул с себя воспоминания и сказал:

— Но я не ращу...

— Делия сказала, что уйдет от тебя, если ты отправишь Филда в интернат, — нетерпеливо перебил Блэйд. — Если ты будешь так себя вести, то в конце концов останешься один.

От удивления Стоун не мог вымолвить ни слова. Личная жизнь на ранчо была очень относительным понятием, ведь Блэйд и Роки жили с ними в одном доме. Стоуну очень не нравилось, что братья постоянно обсуждали его отношения с женой, особенно с тех пор, как умерла Брук.

— Филд — первый мальчик, который родился у Тайлеров нашего поколения, — резко сказал Блэйд. — Он унаследует ранчо. А ты забираешь у него то, что принадлежит ему от рождения.

Блэйд развернулся и пошел на террасу, где стояли Роки и помощники. Стоун подавил желание догнать брата и ударить его. Уж кто-кто, а Блэйд должен знать, что он желает своему сыну только добра. Стоун одним глотком допил пиво и подумал, что этот день не закончится никогда.

Делия видела, как Блэйд отошел от Стоуна. Похоже, что они поссорились. Характер у Блэйда тяжелый, но с первого дня жизни на ранчо он был добр к ней и помогал освоиться в семье. Неужели они поссорились из-за нее? Обычно Стоун и Блэйд никогда не выясняли отношения на людях, а уж тем более во время праздников. У братьев была небольшая разница в возрасте, и они часто спорили, но всегда оставались друзьями.

Когда умер их отец, Стоун бросил учебу в колледже, потому что считал, что обязан помогать Блэйду на ранчо. Стоун вел всю бухгалтерию — занимался счетами, налогами, контрактами, займами, выплачивал зарплату рабочим, а Блэйд занимался хозяйством и разводил овец. Старший брат был назначен опекуном Роки и Флинта, но ни одно важное решение, касавшееся младших братьев или ранчо, не принималось без участия Стоуна. Естественно, у Блэйда и Стоуна возникали конфликты, но Делия не хотела, чтобы они ссорились из-за нее.

Стоун совсем не изменился с тех пор, как она впервые увидела его: все те же длинные темные волосы, зачесанные назад, худощавое лицо с выступающими скулами, темно-серые глаза. Они полюбили друг друга с первого взгляда и поженились через три месяца после знакомства. Делия получала огромное удовольствие от новой жизни — она стала женой хозяина ранчо и матерью его годовалого сына. А через тринадцать месяцев родилась Брук, и казалось, что счастью не будет конца.

Делия улыбнулась, вспомнив день, когда родилась Брук. Стоун не уставал восхищаться маленькой дочерью, а сама Делия испытала настоящее блаженство, когда впервые взяла ее на руки.

Рука мужа легла на плечо Делии.

— Приехали Шеннон и Флинт. Надо бы пойти поздороваться.

— Конечно.

Флинт был единственным из трех братьев, кто не зарабатывал на жизнь сельским хозяйством. Он преподавал английскую литературу в университете Техаса в Сан-Антонио. Несмотря на это, выглядел он как настоящий ковбой, поскольку любил одеваться в джинсы и сапоги.

— Вы, конечно же, начали ужин без нас? — спросил Флинт, отстранившись от Делии, чтобы получше рассмотреть ее.

— Если бы мы ждали вас, то уже умерли бы с голоду! — рассмеялась Делия. — Как дела, Шеннон?

Делия встала на колени, чтобы поцеловать худенькую шестилетнюю девочку с темными волосами и огромными серо-зелеными глазами. На мгновение ее пронзила боль — племянница была очень похожа на Брук. У той были такие же темные волосы, круглое личико и хитрая улыбка.

— Нормально, — застенчиво ответила Шеннон.

— Твой папа, наверное, сказал, что меня нельзя обнимать? — усмехнулась Делия.

Девочка кивнула.

— И все-таки обними меня!

Шеннон бросилась в объятия Делии, крепко обняла ее за шею и тихонько всхлипнула.

— Все в порядке, солнышко, — прошептала Делия.

Ей стало стыдно, что она уделяла племяннице так мало внимания с тех пор, как умерла Брук. Делия погрузилась в свое горе и не находила сил быть рядом с ребенком, который напоминал ей обо всем, что она потеряла. Впервые Делия задумалась о том, как тяжело девочке без своей лучшей подружки Брук. Они любили друг друга как родные сестры. Жена Флинта умерла, когда Шеннон была совсем крошечной, и Делия всячески старалась заменить девочке мать.

Вот еще одна проблема, которую нужно уладить как можно скорее. Делия знала, что Флинт и Шеннон собираются провести выходные на ранчо. Она снова обняла девочку и спросила:

— Как ты относишься к тому, что завтра ты, я и Филд устроим пикник?

— Правда? — Глаза девочки вспыхнули радостью. — Настоящий, всамделишный пикник с тобой и Филдом? Совсем как раньше?

Делия кивнула. Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но заставила себя улыбнуться. Она понимала, что сейчас самое главное — выполнить задание Бэзила и вернуть веру Стоуна в себя для того, чтобы вернуться на небо. Только так она могла опять быть вместе с Брук. Но сейчас Делия особенно остро осознала, что долгие годы оставалась единственной женщиной на ранчо. Даже повар был мужчина. И до недавнего времени она с удовольствием играла роль матери большого семейства.

Но без Брук...

Стоун медленно подошел к жене.

— Ты не хочешь прогуляться по розарию? — прошептал он ей на ухо. — Я знаю, как ты любишь розы в лунном свете.

Его слова поразили Делию. Он очень давно не предлагал ей пойти куда-нибудь вместе с ним, а уж тем более вдвоем и при свете луны.

Делия кивнула, и, обогнув толпу родственников и друзей, они вышли на тропинку, которая вела в сад. Накануне первой годовщины свадьбы Делия посадила десять кустов желтых роз, и это стало традицией — в саду теперь цвели девяносто розовых кустов всевозможных расцветок. Эти розы были живым доказательством того, что их брак расцветал и становился прочнее с каждым годом.

Она молча смотрела на десять кустов, которые посадила в прошлом году. Величественные желтые цветы с розоватыми прожилками напоминали ей Брук.

Делия опустилась на скамейку и посмотрела на звезды. Музыка разливалась в воздухе, и Делия вдруг вспомнила, как танцевала с мужем в летние ночи. Она помнила, как Стоун обнимал ее, крепко прижимая к себе, помнила аромат роз и черное бархатное небо с мириадами звезд. Они так любили друг друга, что не могли расстаться ни на минуту. Они часами танцевали, наслаждаясь обществом друг друга. Их маленький мир был полон любви и доверия. Для них брак был больше чем постель и совместное хозяйство — у них была одна жизнь на двоих, вместе они переживали и плохое, и хорошее.

Так было до прошлого года.

Стоун сел рядом с ней. Делия не понимала, зачем он увел ее с пикника. Да, он часто делал это раньше, но за прошедший год она успела отвыкнуть от старых привычек.

— Красивые розы, правда? — Делия изо всех сил старалась скрыть волнение. — Кто за ними ухаживал, пока я лежала в больнице?

Еще один сюрприз! Стоун пожал плечами, но не смог скрыть усмешку.

— Я полол сорняки, поливал розы, опрыскивал от насекомых и срезал увядшие бутоны, — объяснил он.

— Ты прекрасно справился! — широко улыбнулась Делия.

В последнее время Стоун не очень-то обращал внимание на вещи, которые были ей дороги. А теперь он ухаживал за ее розарием. Почему он вдруг так изменился? И почему же он не может попытаться наладить отношения с Филдом?

Стоун взял ее руки в свои.

— Я хотел, чтобы ты приехала домой и увидела свой сад во всей красе.

— Спасибо, дорогой.

Делия прислушалась к приглушенному смеху пирующего семейства и к музыке, доносившейся издали. Она старалась не прятать глаза, когда муж смотрел на нее пристально и изучающе, но ей было трудно вновь открыть ему свое сердце.

Муж отдалился от нее после смерти Брук, отгородился ото всех счастливых мгновений их жизни. Он полностью ушел в свое горе, отказался от строительства нового дома, не хотел завести еще одного ребенка и в конце концов решил отправить в интернат сына. Он уже не считался с желаниями Делии, и казалось, что он иногда не замечает присутствия жены. Порой Делия даже думала, что Стоун больше не любит ее.

— Давай потанцуем, — предложил Стоун. Он встал со скамейки и протянул жене руку.

Делия не смогла скрыть удивление. Он хочет танцевать? С ней? Прямо здесь, при свете луны, так же, как раньше?

Стоун обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Делии ничего не оставалось, как положить руки ему на плечи, но она чувствовала себя очень скованно. Несколько месяцев они не прикасались друг к другу и теперь заново открывали для себя волшебные ощущения прикосновений. Делии казалось, что она танцует с незнакомцем — как в день их первой встречи. Тогда Стоун очень страдал из-за бегства своей жены и изо всех сил старался не влюбиться еще раз. А Делия чувствовала себя скованно — ей было незнакомо чувство уверенности или постоянства. Она была дочерью военного летчика, за первые двенадцать лет жизни переезжала восемнадцать раз. К тому времени, когда Делия закончила первый класс, она научилась не заводить близких друзей, потому что с ними очень скоро приходилось прощаться.

Они медленно двигались в такт музыке. Девять лет назад Стоун боялся поверить женщине и полюбить, а Делия не хотела сближаться ни с одним человеком, чтобы не узнать боль расставания. Но притяжение, которое они испытали, растопило их страх и недоверие.

Делию била мелкая дрожь, и Стоун спросил ее:

— Тебе холодно?

Она покачала головой. Ей не было холодно. Руки Стоуна всегда поглаживали ее тело, когда они танцевали, и сегодняшний танец не был исключением. Стоун нежно ласкал ее спину, и каждое прикосновение отзывалось в молодой женщине огнем. Делия уткнулась лицом в его плечо и вдыхала запах его тела.

Классическая музыка умолкла, чтобы уступить место джазу. Мелодия пульсировала в их венах, и стон саксофона заставлял их все крепче обнимать друг друга. Они растворялись в волшебных звуках музыки.

Делия очень давно не чувствовала себя так хорошо. В этот момент она была почти счастлива. Его запах и тепло его тела переполняли ее, и ей казалось, что время повернуло вспять.

Казалось, между ними больше не существовало стены, а их жизнь не была разорвана на куски тем жутким августовским утром.

Она видела отражение своих желаний в глазах Стоуна. Сила этих желаний, страсть, молнией пронзившая их, заставляла ее все острее ощущать жар его тела. Ее бросало в дрожь. Еще немного — и все эмоции выплеснутся через край...

Они двигались все медленнее. Делия прижималась к напряженному телу Стоуна, смотрела ему прямо в глаза. Где-то вдалеке одна песня сменялась другой, мелодии были медленными и очень романтичными. Время остановилось. Не было ни прошлого с любовью и крепкими отношениями, ни туманного будущего, ни страха, ни воспоминаний. Ничто не имело значения, кроме этой минуты, которую и Стоун и Делия хотели продлить навсегда.

Стоун поцеловал жену, и она уже не сомневалась в его намерениях — она хотела его с той же силой. Желание все больше и больше захватывало ее. Она ответила на его поцелуй, мечтая только о том, чтобы это мгновение длилось вечно.

Стоун был поражен — он чувствовал, как растворяется в Делии. Она гладила его по спине и все сильнее и сильнее прижималась к нему. Стоуну было очень трудно сдерживать себя, но приходилось помнить о том, что его жену только сегодня выписали из больницы.

Руки Стоуна дрожали от нетерпения, он изголодался по ее телу и ее губам... Но вмешался голос разума. Делия была в коме целых тридцать шесть часов. Неделю она пролежала в больнице. Они не спали в одной постели несколько месяцев.

А еще... они не занимались любовью целую вечность.

Стоун с трудом оторвался от ее губ, чувствуя где-то внутри тупую боль неудовлетворенности. Он внимательно посмотрел в глаза жены. Ее голубые глаза горели желанием. Она очень удивилась, когда Стоун завершил долгий поцелуй и отстранился.

Стоуну стало легче. Да, это были глаза Делии, его жены, а не той холодной и спокойной женщины, которую он только сегодня привез из больницы.

— Давай быстренько попрощаемся со всеми и пойдем наверх, — предложил Стоун, все еще обнимая ее. — Или даже пропустим ритуал прощания и побежим в спальню.

Он поцеловал ее в нежно-розовую щеку.

— Куда? — Делия повернулась к нему лицом и потянулась губами к его губам.

— Как «куда»? — Стоуна отвлекла расстегнувшаяся на ее рубашке пуговка. Он не отрываясь смотрел на ее грудь.

— Куда ты хочешь пойти? — переспросила она, целуя его в шею.

— В нашу комнату.

Делия резко подняла голову, в ее глазах неожиданно появился холод.

— В нашу комнату? — Она сделала шаг назад и внимательно посмотрела на мужа. — О чем ты говоришь?

Стоун замер. Было такое впечатление, что на него вылили ведро ледяной воды. Он никак не мог ответить на ее вопрос. Физическая близость, конечно, не решит их проблем, но если они продолжат спать в разных комнатах, это тоже ни к чему хорошему не приведет.

— Я надеялся, что мы сможем начать все сначала, — честно ответил он. Но его надежда угасла, когда он увидел, как хмурится его жена.

— Я не могу. — Ее глаза были полны усталости и печали.

Стоуну стало жаль ее. Он подавил свое желание и разочарование.

— У тебя усталый вид, — без обиняков сказал он ей. — Не нужно было соглашаться на эту вечеринку, но Роки и Филд настаивали, а Блэйд поддержал их. Они хотели показать тебе, как ты им дорога.

Как я им дорога? Делия была поражена. От прикосновения Стоуна по ее коже побежали мурашки. На его лице было написано сострадание. Но Делия не хотела, чтобы он так смотрел на нее — серыми, как тучи, глазами, с сочувствием и сознанием общей потери.

Слишком поздно. У них уже не могло быть ничего общего, им нечем было делиться, нечего сказать друг другу. Она не хотела давать обещания, которые все равно не сможет сдержать. Это нечестно по отношению к Стоуну, ведь она скоро уйдет к Брук.

Но внезапная страсть пронзила все ее тело — до кончиков пальцев, и Делия вдруг подумала: занимаются ли ангелы любовью?

Она пыталась привести мысли в порядок. Ей нужно сосредоточиться на задании Бэзила и восстановить веру Стоуна в себя. Надо заставить его поверить в себя, своего сына и во все хорошее, что есть в жизни.

Но у их брака нет будущего.

Слишком поздно. И его теплые объятия и сладкие поцелуи уже не имели значения. Она — ангел, который послан на землю с заданием. И она должна вести себя, как подобает ангелам.

— Я — ангел, — вдруг тихо сказала она. — Бэзил дал мне задание помочь тебе.

Стоун вздохнул.

— Дорогая, ты устала...

— Ты что, не веришь мне? — Их глаза встретились.

— Если ты в это веришь, то и я верю.

Делия была разочарована.

— Но ты же не веришь в ангелов? — осторожно спросила она.

— Я верю в то, что ты сильно ударилась головой и пробыла в коме почти два дня, — проговорил он.

— Я была в раю, Стоун. Ну, не в самом раю, а у ворот. И я видела Брук.

Стоун замер.

— Не стоит говорить на эту тему, — начал он, с трудом сдерживая гнев.

— Ты не веришь в то, что Брук в раю? — перебила Делия.

— Конечно, верю, — смущенно сказал Стоун. — Но ты не могла ее видеть, так как она умерла. Мы похоронили Брук — ты и я — год назад.

Делия выводила его из себя.

Проблем хватало и без ее заскоков. Стоун тяжело вздохнул и убрал руки с ее талии. Он знал, что Делия не притворяется и действительно верит в эту чепуху. Он вспомнил слова одного из докторов: Делия считает себя ангелом, поскольку не может справиться с горем.

— Спокойной ночи, Стоун.

— Спокойной ночи, Делия.

Он видел, как Делия вошла в дом, и подумал, что для них двоих все закончилось. Делия права: слишком поздно...

Стоун побродил по розарию, вспоминая события прошлого года. Взглянув на дом, он заметил, как в комнате Брук на втором этаже зажегся свет. В эту комнату Делия сбежала от него несколько месяцев назад. Он не хотел выгонять ее из их общей спальни, но Делия не вынесла гнетущего молчания.

Стоун никогда бы не смог обидеть свою жену намеренно, не хотел видеть ее одинокой, несчастной и потерянной. Но так тяжело любить детей, а потом расставаться с ними. Он знал, что часть его души умерла вместе с Брук.

В это мгновение Стоун понял, что больше не может рисковать своим браком и любовью Делии. Он дал себе клятву, что вернет жену и что их жизнь войдет в прежнее русло.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Стоун загружал сетку для забора в грузовик, когда услышал позади себя взрывы веселого смеха. Он повернулся и увидел Делию, марширующую на ступеньках крыльца с двумя детьми. Проходя мимо него, троица приветственно кивнула, но не остановилась.

— Эй, куда это вы собрались? — с любопытством спросил он.

Делия остановилась и показала ему корзинку с провизией:

— Конечно, на пикник!

Стоун нахмурился. Глупо следить за каждым ее шагом, но Делия недостаточно окрепла для таких походов.

— Ты только вчера вышла из больницы. Тебе нельзя долго находиться на солнце! — жестко сказал он.

— У меня есть прекрасное укрытие. — Делия дотронулась до своей широкополой соломенной шляпы. — Дует прохладный ветерок. Мы будем рвать полевые цветы и исследуем ручей.

— Я пойду с вами. Мне тоже надо передохнуть.

Стоун с болью заметил, как переглянулись Делия и Филд. Неужели он так давно не ходил со своей семьей на пикники?

Стоун отправил грузовик к Блэйду, написав в записке, что у него появились срочные дела. Он отобрал у Делии корзинку и, насвистывая, последовал за женой и детьми.

Было солнечное воскресное утро. Филд и Шеннон играли в догонялки, смеялись и болтали. Стоун вдруг понял, что давным-давно не слышал смеха своего сына. Дети подбежали к ним, и Шеннон без передыху разговаривала с Делией.

Они достигли берега ручья. Дети стянули с себя ботинки и носки и с радостным визгом бросились в воду. Стоун поставил корзинку на землю и наблюдал, как они играют и брызгаются.

— О чем ты задумался, дорогой, — улыбнулась ему Делия.

Стоун пожал плечами:

— Просто вспомнил, как в детстве я приходил сюда и скакал в ручье. Солнце было жарким, вода — холодной, а жизнь — прекрасной.

— Все это можно вернуть, стоит лишь очень захотеть.

Ее голос был нежным, но Стоуна разозлили ее слова. Он сердился на жену, но больше всего — на себя.

— Какой же ты ангел, если даешь консультации о земной жизни? — грубо сказал он.

— Я просто стараюсь...

— Помочь мне? Я это уже слышал, — перебил Стоун и посмотрел на Делию. — Мне интересно, чувствуешь ли ты тепло солнца и слышишь ли запах кедра?

— Конечно, — кивнула Делия.

— А мне казалось, что ангелы не должны чувствовать то, что чувствуют простые смертные вроде меня, — сказал он.

Настроение было отвратительное. Стоун чувствовал, что раздражается все больше. Он всю ночь думал о Делии и почти не спал. Их отношения зашли в тупик.

— Стоун, я не могу ответить на все твои вопросы. — Ее тонкие пальцы коснулись его руки. — Я уже рассказала тебе все, что знаю, — и в больнице, и вчера. Бэзил...

— Кто этот Бэзил, о котором ты постоянно говоришь? — недовольно спросил Стоун.

— Он — главный ангел и пропускает людей через ворота.

— Ты сказала — людей, а не ангелов.

Делия нахмурилась.

— Я стану настоящим ангелом, только когда пройду через ворота и получу нимб.

— Нимб?

— Да, и крылья. У меня есть талончик.

Стоуну стало не по себе — она говорила слишком серьезно и явно верила в свои слова.

— У меня испытательный срок, — продолжала Делия.

— Ангел с испытательным сроком?

Делия несколько раз энергично кивнула.

— Мне нужно выполнить свою миссию, может быть, это своего рода проверка. В общем, если я все сделаю правильно, то смогу вернуться и остаться с Брук.

Стоун подошел к ней, снял с ее головы соломенную шляпу и нежно прижал жену к себе. Ему хотелось крепко-крепко сжать ее в объятиях, приклеиться к ней, чтобы она никогда не ушла от него и забыла и думать о каком-то Бэзиле.

— Ты не веришь ни одному моему слову, — обвинила его Делия, уткнувшись носом в его щеку.

— Милая, Брук умерла. — Стоун говорил негромко, но ему хотелось кричать. — Она умерла.

— Ты думаешь, я об этом не знаю? Я ее видела.

Что же с ней происходит? Стоун еще крепче обнял ее. Доктора были правы: Делия помешалась на ангелах, потому что не может справиться с потерей Брук. Делия чувствовала себя виноватой, хоть и необоснованно.

В то утро Делия солила огурцы и не заметила, как Брук выскользнула из дома и побежала к конюшне. Оттуда девочка отправилась на конную прогулку без присмотра родителей, а Делия думала, что дочь пошла поздороваться со своей лошадью. Когда Делия поняла, что Брук не вернулась в дом, девочка уже переезжала ручей верхом на лошади. А когда они нашли ее, Брук была уже мертва.

Гладя золотистые волосы Делии, Стоун смотрел на блики солнца, игравшие на воде. Ручей весело журчал, дети резвились в ручье, смеялись и кричали, но Стоун ничего не слышал. Только он виноват в смерти Брук. Он не должен был дарить дочери такую резвую лошадь, как Файерлайт, следовало подождать, когда ей исполнится хотя бы лет двенадцать. Она была маленькой девочкой, небольшого роста и тоненькой, как тростинка. Ей было всего семь лет. Она не смогла справиться с Файерлайт.

Делия высвободилась из объятий Стоуна и посмотрела на него. В ее огромных голубых глазах стояли слезы.

— Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, чтобы я опять могла быть с Брук.

— Что я могу для тебя сделать? — Стоун был готов достать луну с неба.

— Оставь Филда на ранчо. Не отправляй его в интернат.

— Все что угодно, но только не это. — Он говорил очень медленно, и сердце его сжалось, когда он увидел страх в ее глазах.

Делия попыталась отойти от него, но он только крепче сжал ее талию. Он не мог ее отпустить. Стоун наслаждался запахом ее волос, ее мягкостью и теплом. Она стояла перед ним, существо из плоти и крови, с сердцем и душой. Делия не была ангелом — но кому вообще нужна жена-ангел?

В конце концов Стоуну пришлось раскрыть объятья и отпустить ее, и не только потому, что рядом с ними играли дети. Он не мог пользоваться тем, что она ему давала, и ничего не предлагать взамен, а ей нужно было то, чего он не мог для нее сделать.

Стоун знал, что Делия хочет еще одного ребенка, но не мог решиться на это. Он больше не хотел иметь детей. Делия просила, чтобы Филд остался на ранчо, — но это тоже было невозможно. И еще она ждала, чтобы Стоун открылся ей, выговорился, излил ей свою душу. Она хотела услышать о его чувствах, особенно о том, как он переживает смерть Брук.

Стоун не мог на это пойти. Он — глава семьи, он должен быть сильным. Он должен защитить тех, кого любит. Их будущее скрыто туманом неопределенности, но если сделать так, как хочет Делия, то не будет ничего, кроме боли, трагедий и горя.

— Я делаю это ради тебя! — воскликнул он, как будто Делия возражала ему. — Ради нас, ради нашей семьи! Жизнь на ранчо слишком опасна для детей.

— Твой отец вырастил на ранчо четверых, — напомнила ему жена.

— Да, и выросли мы просто чудом, — буркнул Стоун.

Теперь настал черед Делии торжествовать.

— Может быть, у вас был ангел-хранитель? — насмешливо спросила она.

— Я хочу сказать, что и я, и братья часто попадали в опасные переделки, — отчеканил Стоун.

Их будущее зависело от того, поймет ли его Делия. И еще от этого зависела жизнь его сына.

— Ребенка, живущего на ранчо, опасности подстерегают на каждом шагу, — продолжал он. — Нельзя плавать в реке после дождя. Нельзя путаться под ногами, когда мы собираем овец в стадо или объезжаем лошадей. Есть еще такие опасные занятия, как рыбная ловля, лазание по скалам, плавание на каноэ, пешие походы... Черт возьми, даже простые прогулки по ранчо без взрослых могут кончиться плачевно!

— Необходимо объяснить Филду, что нельзя путаться под ногами, нельзя гулять по ранчо одному, пока он не вырастет...

— Это не поможет, — оборвал ее Стоун. Наблюдая за детьми, плескавшимися в ручье, он с трудом подавил желание приказать им выйти на берег.

Филд очень любил ранчо. Фермерство было его призванием, и до того дня, когда умерла Брук, Стоун гордился, что сын хочет пойти по стопам отца. Но сейчас Стоун думал иначе. Зачем ему гнуть спину под жарким техасским солнцем или рисковать своей жизнью ради любителей родео, даже если сборы от выступлений идут на благотворительные цели? Не все Тайлеры занимаются разведением овец. Например, Флинт выбрал свой собственный путь и стал преподавать в университете. В конце концов, Филд должен сам определиться в жизни.

Стоун внимательно смотрел на сына, который, прыгая с камня на камень, перебирался через реку. Он понимал, Филд больше всего на свете хочет жить на ранчо. Филд обожал животных — и овец, и лошадей, и собак. И еще он любил широкие просторы степей. Стоун сам с детства хранил в своем сердце любовь к родным местам и к жизни на ранчо.

Стоун облегченно вздохнул, когда две хрупкие фигурки достигли противоположного берега. Стоит ли платить за свободу жизнью ребенка?

Конечно, нет!

— Тебе надо поверить в Филда. — Делия говорила тихо, мягко и нежно, как будто ребенком был он, а не Филд. — Еще тебе нужно поверить в себя и в то, что ты можешь позаботиться о своем сыне.

Стоун посмотрел на нее.

— Я не могу позаботиться о нем, — вырвалось у него. — Я не могу оградить его от опасностей. Мне остается только отправить его с фермы и молить Бога, чтобы Филд простил меня, когда вырастет.

Стоун повернулся и пошел вниз по течению ручья.

Делии хотелось закричать во все горло, вернуть его, обвинить в трусости и в ослином упрямстве и... и в том, что он, обвиняя себя в смерти Брук, не видит дальше собственного носа. Но она не могла этого сделать. Ангелы не кричат.

Она догнала мужа.

— А если я докажу тебе, что я на самом деле ангел, а не сумасшедшая с шишкой на голове, ты передумаешь и не отправишь Филда в интернат?

Стоун остановился и посмотрел ей в глаза.

— Ну и как ты это докажешь? — устало спросил он. — Вызовешь снегопад в августе? Или устроишь смерч? Вообще-то в это время года уже не бывает смерчей, так что тебе будет нелегко. А как насчет урагана? Да, лучшее доказательство — ураган в августе.

— В Техасе ураганы бывают в основном в августе и в сентябре, — рассеянно ответила Делия. Как же ему доказать? Она глубоко задумалась, посмотрела вокруг. Ее взгляд упал на детей.

Они бегали через ручей взад и вперед по камням, лежавшим в воде, хихикая, когда струи воды касались их босых ног. Делия смотрела на небо и тихо молилась: «Пожалуйста, Бэзил, помоги мне доказать ему! » Она глубоко вздохнула и сконцентрировалась на чуде. К ее радости и удивлению, между камнями появилась настоящая радуга.

Вот ответ на ее молитвы!

— Видишь? — закричала она.

— Я вижу радугу, а не врата рая. — Голос Стоуна был сердитым.

— Но радуга же появилась, а дождя не было. — Делия не могла удержаться от хвастовства. Она сотворила радугу из воздуха. — Я это сделала!

— Радуга появляется, когда лучи солнца преломляются в каплях воды, — проинформировал ее Стоун. — На Ниагарском водопаде всегда радуга, даже в солнечные дни.

Делия нахмурилась. Ну, ничего, мистер Умник, ты еще увидишь! Она не мигая смотрела на радугу и почти перестала дышать от напряжения. Бэзил, помоги!

Она не отводила взгляда от радуги, и цвета становились все ярче и ярче.

— Ну вот, видишь?

Стоун пожал плечами, но Делия видела, что он любуется радугой, которая хорошела каждую секунду. Дети тоже заметили это и теперь неподвижно стояли посередине ручья, глядя на радугу как на дар Божий.

Это и был дар Божий. Делия в этом не сомневалась.

— Красивая радуга, — сказал Стоун. — Но я поверю тебе, только если мне в руки свалится горшок с золотом. Я найду ему должное применение.

В эту минуту Филд прокричал:

— Мама, папа! Посмотрите, что я нашел! Посмотрите!

Филд со всех ног мчался к родителям, за ним еле поспевала Шеннон.

— Он нашел это около конца радуги!

— Золото, папа! Я нашел самородок!

Дети прыгали на месте в радостном возбуждении и одновременно рассказывали о находке.

Стоун и Делия посмотрели на предмет, лежавший на ладони их сына. Это был настоящий самородок, размером с виноградину.

Филд и Шеннон вновь побежали к ручью — искать золото.

— Я сказал — горшок, а не кусок, — проворчал Стоун, когда их глаза встретились.

— Ну что ты хочешь? У меня испытательный срок.

— Я просто посмотрел под ноги и увидел его! — важничал Филд за ужином.

— Интересно, сколько он стоит? — размышлял Роки, передавая самородок Флинту.

— Я никогда не слышал о золотоискателях в Техасе, — вступил в разговор Блэйд. — Зато их много в Южной Дакоте. И в Калифорнии. Но не в Техасе!

— А вдруг там россыпь? — предположил Флинт.

— Это золотой самородок, — наставительно сказал Филд.

Флинт улыбнулся:

— Самородки — это часть золотой жилы, источника золота, и они вымываются на поверхность водой. Россыпи обычно находятся далеко от жилы, на дне ручьев.

— То есть ты думаешь, что он настоящий? — с сомнением спросил Блэйд.

— Скорее всего, нет. — Флинт подбросил самородок на ладони и передал его владельцу. Заметив разочарование на лице племянника, он добавил: — Все возможно.

Стоун был благодарен брату — у него самого не хватило бы духу сказать сыну, что его находка, скорее всего, кусок пирита, который называли «золото дураков». И хорошо, что Блэйд ничего не сказал. Старший брат был добрым человеком, но привык называть вещи своими именами, даже в разговоре с десятилетним мальчиком.

Стоун пил лимонад и слушал разговор детей. Шестилетняя Шеннон придумывала, на что Филд может потратить приобретенное состояние, но мальчик лишь качал головой:

— Я буду хранить его всю жизнь.

Хорошо, что Филд хочет сохранить свою драгоценность. И зачем объяснять ему, что он нашел вовсе не золото? Ему будет неприятно узнать правду. Сын уже знал, что Санта-Клаус и Пасхальный Кролик всего лишь сказочные персонажи, хотя Стоун и Делия не хотели, чтобы Филд разочаровывался раньше времени. Стоун беспомощно подумал, что они не смогли дать сыну уверенность, что отец всегда защитит своих детей. Смерть Брук разрушила представления мальчика об отце-защитнике.

Стоун украдкой посмотрел на Делию, сидевшую напротив него. На ней было белое летнее платье, волосы собраны в пучок. Она выглядела очень элегантно и казалась такой непорочной, что у Стоуна появился комок в горле. Это напомнило ему об их первой встрече. Тогда Делия тоже надела легкое белое платье. Ее волосы, еще более длинные, чем теперь, были перевязаны голубой лентой — под цвет глаз. И от нее пахло цветами.

Она была похожа на ангела.

Сердце Стоуна на секунду остановилось. Откуда взялась эта радуга? И самородок? Проделки ангела, цинично подумал Стоун. Наверное, надо было все-таки сказать Филду, что его находка не золото, а просто кусок блестящего металла?

Ангелов не существует. Их нет, потому что их просто не может быть.

— Мама, можно войти? — раздался нетерпеливый голосок у двери спальни.

— Конечно, котенок! — отозвалась Делия. Она отложила журнал и посмотрела на дверь.

Филд, одетый в полинявшие джинсы и ярко-синюю футболку, шлепнулся на кровать.

— Ой! Я не очень сильно прыгнул?

Делия улыбнулась и обняла его:

— Ты прыгнул в самый раз!

Они сидели на кровати Брук, откинувшись на подушки. После долгого молчания Филд наконец сказал:

— Это глупая кровать.

— Что же в ней глупого? — удивилась Делия.

— Ну, вот эти оборчатые штучки сверху.

Она засмеялась:

— Девочкам нравятся оборки. Чем больше, тем лучше.

— Брук они не нравились.

— Ей нравилась ее кровать, и эти оборчатые штучки тоже. — Делия растрепала его темные волосы.

Она замолчала, давая мальчику возможность поговорить о сестре. Филду было немногим больше двух лет, когда родилась Брук. Делия помнила, как малыш несколько часов разыскивал плюшевого мишку, которого потеряла девочка. И как он терпеливо играл в «девчачьи игры», когда была плохая погода. Естественно, они ссорились и даже дрались. Делия улыбнулась воспоминаниям, а Филд вдруг сказал:

— В ней как будто сидело сто человек сразу.

— Правда?

— Ага. Знаешь, иногда она рассаживала в рядок своих глупых медведей, и меня в том числе, чтобы учить нас рисовать красками и карандашом...

Делия снова улыбнулась:

— Да, уроки изобразительного искусства.

— А ровно через минуту она уже лупила меня по руке, потому что я стащил печенье у ее любимого мишки, — пожаловался Филд. — Никогда нельзя было угадать, чего от нее ждать.

— Брук преподала тебе важный урок.

— Какой? — Филд посмотрел на Делию.

— Никогда не забывайся, если имеешь дело с женщиной.

Филд в недоумении смотрел на мать. Делия засмеялась и поцеловала его в макушку.

— Ты поймешь, когда начнешь встречаться с девочками.

Филд простонал:

— Ма-ам! Фу, какой ужас!

Делия удовлетворенно кивнула. Филд что-то сжимал в кулаке, и Делия терпеливо ждала, когда сын покажет ей свое сокровище. Это был кусочек золота.

— Что ты будешь с ним делать? — полюбопытствовала она.

— Буду хранить всю жизнь.

Последнее время Филд хранил все: маленькие сокровища, найденные на ранчо, несколько вещей, принадлежавших раньше Брук или другим членам семьи. Например, нож, который ему подарил Роки. Хозяином ножа когда-то был Стоун. Филд всегда носил подарок с собой. Делия знала, что сейчас нож лежит в его заднем кармане. Казалось, Филд пытался собрать все осязаемое — то, что он мог потрогать и взять в руки, потому что те, кого он любил, покидали его. На глаза Делии навернулись слезы, и она отчаянно старалась не заплакать.

Филд уже потерял сестру, его жизнь безвозвратно изменилась. Если Стоун будет упорствовать и отправит мальчика в интернат, Филд лишится одноклассников и друзей, появившихся у него еще в первом классе.

И скоро Филд потеряет ее, Делию.

Если она выполнит задание, то должна будет покинуть его, чтобы быть вместе с Брук на небесах.

— Мама, что с тобой?

Делия была очень расстроена, но улыбнулась мальчику. Она вдохнула его запах и попыталась запомнить: жевательная резинка, свежая рубашка и шоколадные батончики. А еще еле заметный запах амбара и конюшни.

— Все в порядке, котенок. Кстати, ты навещал Джинджер?

Одна из пастушьих собак, огромная рыже-белая колли, должна была ощениться со дня на день. Филд кивнул и убрал в карман самородок.

— Я был у нее, и она клала голову мне на колени. Мам, как ты думаешь...

— О чем?

— ... можно мне взять одного щенка? — Большие серые глаза умоляюще смотрели на нее.

Делия задумалась. Блэйд планировал продать половину щенков Джинджер владельцам соседних ферм. Со временем из них получатся отличные пастухи — Джинджер была дорогой породистой собакой. Оставшихся щенков собирались растить и обучать на ранчо Тайлеров — но как рабочих собак, а не домашних животных.

— Я хочу свою собственную собаку. Хочу ее вырастить и о ней заботиться...

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — мягко перебила она сына. — Посмотрим, сколько щенков будет у Джинджер, а потом я поговорю с папой.

Огонек, горевший в глазах Филда, потух, стоило ей только упомянуть Стоуна. А потом мальчик пробормотал:

— Тогда нет смысла...

— Филд...

— Он скажет «нет». — Голос Филда дрожал.

— Котенок, твой папа...

— Мам, что я такого сделал? В чем я провинился, что меня отсылают отсюда? — Мальчик с мольбой смотрел ей в глаза. — Что я сделал не так?

— Котенок...

Но Филд уже слезал с кровати:

— Спокойной ночи, мама.

— Филд, подожди!

Но за ним уже закрылась дверь.

Как ей теперь поступить? Как она могла не замечать муки в глазах ребенка? Как она могла называть себя любящей матерью? Если бы Стоун... Но Стоун был поглощен своим собственным горем и никого к себе не подпускал. Только чудо могло помочь двум мужчинам, которых она любила больше всего на свете.

Взгляд Делии упал на фотографию Брук, стоявшую на тумбочке. Делия взяла рамку и прижала ее к груди. Она пыталась забыть о том, как быстро идет время.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Но я никуда не хочу ехать. — Филд сосредоточенно рассматривал кухонный пол.

Стоун стоял на коленях перед своим маленьким сыном, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Когда ты приедешь в школу, все твои страхи...

— Но я не боюсь, — с жаром говорил Филд. — Я просто не хочу ехать. Я хочу остаться дома с тобой и с мамой.

В его голосе слышалась мольба. Стоун тяжело вздохнул, пытаясь побороть досаду.

— Мы должны зарегистрировать тебя в школе, Филд. Это нужно было сделать раньше, но... — Он оборвал себя на полуслове.

Стоун ощущал присутствие Делии, стоявшей около обеденного стола и молча наблюдавшей за ними. Филда должны были зарегистрировать несколько недель назад, но то что-то не ладилось на ферме, а потом с Делией произошел несчастный случай — и поездка в Сан-Антонио все откладывалась.

Сначала отбился от стада ягненок, потом надо было чинить забор и ремонтировать сенокосилку, джипы и грузовики по нескольку раз возвращались в автосервис, все по очереди теряли ключи от машин. Все это происходило и раньше, но не одновременно.

Стоун взглянул на Делию.

Все проблемы свалились на него именно в те дни, когда было необходимо срочно оформлять документы Филда в школе.

Два месяца назад Стоун подал заявление и зарегистрировал сына в интернате — осенью Филд пойдет в пятый класс. Но просто так место в школе никто держать не будет, надо оформить все бумаги: Стоун уже получил письмо из школы, где его вежливо просили поторопиться.

Он вновь повернулся к маленькому мальчику, который уныло стоял перед ним. Ребенок был очень напряжен — ноги широко расставлены, а руки, сжатые в кулаки, притиснуты к бокам. Стоун понял, что его сын изо всех сил старается не расплакаться.

Лицо Стоуна исказила гримаса боли.

— Это очень хорошая школа, — терпеливо внушал он. — Там много деревьев и зеленых лужаек, много сверстников, с которыми можно играть. Ты будешь обедать со всеми в столовой и жить в одной комнате с другим мальчиком. Это так здорово! Не успеешь оглянуться, как школа станет для тебя вторым домом...

Стоун не смог закончить фразу. Он и сам понимал, как фальшиво звучат его слова. Интернат не может стать вторым домом, но Стоун хотел убедить сына, что все будет хорошо.

— Тебе же так нравится в Сан-Антонио, — с напускной веселостью продолжал Стоун. — Ты будешь жить недалеко от дяди Флинта и Шеннон.

Он подождал, но реакции не последовало. Филд не проявлял ни малейшего интереса к его словам, и в глазах мальчика была только тоска, которая ранила Стоуна в самое сердце.

— Ну хотя бы попробуй, — уговаривал он. — Давай просто съездим в школу — и посмотрим, что ты потом скажешь!

— А если мне не понравится, то я смогу остаться дома? — с надеждой спросил Филд.

— Филд, не придирайся к словам! — Стоун начал терять терпение. — Ты даже не хочешь посмотреть на школу. Ты готов ее ненавидеть заранее!

Филд несколько раз кивнул.

— Ты хочешь сказать, что школа тебе не понравится в любом случае?

Филд еще раз кивнул, недоверчиво глядя на отца.

— Отвечай же!

— Мне не понравится ни одна школа, если она далеко от дома.

Да, Филд и Делия не кровные родственники, но рассуждения у них абсолютно одинаковые. Стоун любил сына и всегда уважал его желания, но не сейчас, когда речь шла о безопасности и, может быть даже, о жизни и смерти.

Основная задача отца — защищать своих детей. Оградить их от всяких бед. Он не уберег Брук, и теперь она мертва. Он не мог еще раз совершить ту же ошибку и потерять еще одного ребенка. Но тоска в глазах сына причиняла Стоуну невыносимые страдания. Стоун сам знал, как хорошо и привольно живется на ранчо. Как интересно разведывать пещеры и ловить рыбу, размышлять и мечтать о будущем, ездить на лошади вдоль берега реки.

Но еще Стоун знал, как страшно потерять своего ребенка. У каждой медали есть две стороны, и вся эта привольная жизнь гроша ломаного не стоит, когда тебе приходится опускать в землю гроб с телом семилетней дочери.

Он медленно выпрямился.

— Пора ехать.

Он протянул руку Филду, но мальчик отвернулся и вышел из кухни. Стоун и Делия слышали, как за ним тихо закрылась входная дверь.

Делия взяла свою сумочку и посмотрела на мужа.

— По-моему, Филд отказался взять тебя за руку первый раз в жизни.

Стоун вздрогнул. Делия повернулась и вышла вслед за сыном. Делия в образе ангела нравилась ему гораздо меньше, чем независимая, темпераментная женщина, на которой он женился много лет назад.

Господи, кажется, он сходит с ума! Иначе как он может думать о том, что Делия — ангел?

Путь в Сан-Антонио начался в полном молчании, и Стоун не знал, надолго ли у него хватит терпения. Как только они подъехали к Лемон-Фоллз, ближайшему к ранчо городку, он понял, что его ждет еще много испытаний. Очень много.

У его нового «форда» лопнула шина. И на запасном колесе тоже.

Стоун тихо выругался. Делия и Филд вышли из машины, чтобы узнать, что произошло.

— Шины абсолютно новые! — взорвался Стоун. — Им всего шесть месяцев! Эта шина не могла лопнуть одновременно с запаской! Это просто невозможно!

— Может быть, это знак, — тихо пробормотала Делия.

Стоун сердито посмотрел на нее, и улыбка на лице Делии превратилась в хитрую усмешку. Ее голубые глаза сияли, словно бриллианты, и она выглядела такой хорошенькой и счастливой, что весь его гнев испарился.

— Я полагаю, ты припишешь это происшествие своему волшебству, — сказал он.

Делия не ответила. Он посмотрел на Филда и заметил неприкрытую радость на лице мальчика.

Стоун переключил свое внимание на шины и осторожно ощупывал запасное колесо, пока не наткнулся на порез. Он повернулся к Филду, и, к его удивлению, мальчик тут же опустил глаза. Стоун запер машину.

— Нам придется доехать до города на попутной машине и попросить кого-нибудь из автосервиса привезти сюда парочку новых шин, — сказал он, едва сдерживая ярость.

Через несколько минут все трое шли по направлению к Лемон-Фоллз. Филд шел впереди, подпрыгивая и напевая какую-то веселую песенку. Стоун тяжело вздыхал.

— Если ты посмотришь на это происшествие с другой стороны, — сказала ему Делия, — то поймешь, что подарил мальчику радость.

— Я не дарил ему никакую радость. Эти чертовы шины лопнули, — заметил он. — И не думай, что все на этом и закончится. Мы пообедаем в городе, пока рабочие будут чинить «форд». А потом мы отвезем Фидда в Сан-Антонио и зарегистрируем его в школе. Время у нас есть.

— Кажется, у тебя сегодня полно дел, — напомнила ему Делия.

— Дела подождут, ничего страшного, — твердо сказал он. — Но сегодня мы оформим все бумаги, и ни ангелы, ни ведьмы, ни лесные гномы не смогут мне помешать.

Делия улыбнулась.

— Черт возьми, Делия, как ты могла это сделать? — допытывался Стоун. Веселый свист Филда очень раздражал его.

— Ты хочешь сказать, что шины лопнули из-за меня?

— Я этого не исключаю, — пробормотал он.

— Но я думала, что ты не веришь в ангелов, — с надеждой произнесла Делия.

— Я верю в силу острого инструмента, встретившего на своем пути две целехонькие шины!

— То есть ты хочешь сказать, что я испортила две маленькие беззащитные шины для того, чтобы ты не смог отвезти Филда в Сан-Антонио?

Стоун не отрываясь смотрел на Филда.

— Кто-то проколол их.

Делия потянула Стоуна за рукав и заставила его остановиться.

— Ты думаешь, это Филд? — Она смотрела на него с удивлением и недоверием.

— Он всегда носит с собой нож.

— Но, Стоун...

— Кто-то нарочно порезал запаску и сделал маленькую дырочку в другой шине, чтобы воздух медленно вышел из нее в какой-нибудь глухомани, — тихо сказал он. — Нам повезло, что отсюда до города всего две мили. Мы могли бы застрять на полпути между ранчо и Лемон-Фоллз.

— Но ты обвиняешь собственного сына...

— Я уверен, что он сделал это не со зла. Он не хотел ехать, он увидел шины, у него был нож.

После минутного молчания Стоун осторожно спросил:

— Почему для тебя так важно, чтобы Филд ходил в школу в Лемон-Фоллз?

Делия ответила не сразу.

— Я не хотела, чтобы между вами росло отчуждение. Особенно сейчас.

Впереди Филд играл в самолет, раскинув руки и подражая гудению мотора.

— Помнишь, мы мечтали, как будем воспитывать своих детей? — спросила она. — Мы хотели дать им свободу, подарить радость детства на ранчо и безопасность...

— Но на ранчо так опасно жить!

— Стоун, не всегда можно защитить тех, кого ты любишь. — Ее вкрадчивый голос действовал ему на нервы. — Филду нравится жить на ранчо. Я не хочу, чтобы ты отправлял его в интернат, потому что это уничтожит вашу дружбу. Он думает, что ты наказываешь его.

— Наказываю? — Эта мысль никогда не приходила Стоуну в голову. — Он сам тебе это сказал?

— Не совсем. Он хотел знать, за что его отправляют в интернат.

Стоун застонал. Если бы он мог все объяснить Делии и Филду!

— Я поговорю с ним, объясню...

— Он ребенок, и слова для него ничего не значат. Он обращает внимание на поступки. Стоун, ты нужен ему. Ему больно, и он скучает...

— Замолчи! Не говори, что я отталкиваю от себя собственного ребенка! Я хочу сделать как лучше.

Делия обхватила себя руками, как будто ей было холодно, хотя солнце невыносимо пекло.

— Его беспокоит твое отношение к жизни, Стоун. Ты ото всех отгородился, ты стал другим. Ты стал жестче и строже, ты контролируешь каждый его шаг, не обращая внимания на его чувства.

Стоун собирался возразить, но увидел, как по ее щеке медленно сползает слеза. Он не мог вымолвить ни слова.

Делия ничего не замечала. Ни повисшего молчания, ни своих беззвучных слез. Соленая капелька скатилась вниз и упала на землю.

— Ты его отец. — Она смотрела прямо перед собой. — Ты должен разговаривать с ним и разбираться с его проблемами, даже если они кажутся тебе надуманными. Ты должен позволять ему ездить на его лошади. Ты должен разрешать ему все, что он делал до смерти Брук. Ты нужен ему, а он нужен тебе. Если ты заставишь его уехать сейчас, когда ему больше всего нужен отец, ты потеряешь его навсегда. Ты этого хочешь?

Делия резко повернулась к нему.

— Ты этого хочешь?

— Нет.

Он хотел, чтобы Филд был счастлив. Но он также хотел, чтобы с Филдом ничего не случилось. Как он мог позволить сыну разъезжать по ранчо на Сером Облаке? Как он мог допустить такое после смерти дочери?

Делия провела рукой по лицу, нетерпеливым жестом смахивая слезы.

— Ты всегда был таким хорошим отцом, — устало сказала она. — Когда мы впервые встретились, ты говорил только о Филде. Ты был очень молод и одинок, ты был отцом-одиночкой, тебе было сложно, но ты считал, что растить сына — это счастье. Я помню, как во время ужина в ресторане ты звонил домой раз десять только потому, что твой сын простудился. И вот тогда я...

Делия не смогла договорить.

Сердце Стоуна билось как после марафонского забега. Он понял, что хотела сказать Делия: она полюбила его через два дня после их первой встречи. А он влюбился в нее с первого взгляда.

Но теперь они были разделены океаном горя и страданий.

— Ты прирожденный воспитатель. Ты очень заботлив. Кто вчера ходил взад и вперед по амбару, ожидая, когда Джинджер ощенится? — улыбнулась ему Делия.

Но Стоун вдруг вспомнил, как Брук сжимала ручку в маленький кулачок, как хватала его за палец в первые месяцы жизни. Вспомнил, как она доверчиво смотрела на него, зная, что он всегда защитит ее от всех напастей. Неужели Делия думает, что он был хорошим отцом? Хороший отец, прирожденный воспитатель не подарил бы своей дочери лошадь на семилетие! Стоун повел плечами, словно пытался сбросить с себя груз воспоминаний.

Необходимо сделать все возможное и невозможное, чтобы Делия и Филд поняли, почему он так поступает. Но он не мог вымолвить ни слова.

Стоун быстро пошел вперед, и теперь Делии приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ним.

— Стоун, пойми, что Филд нигде не будет в абсолютной безопасности — ни в школе, ни на ранчо, — задыхаясь от быстрой ходьбы, говорила Делия.

Он замедлил шаг, и Делия догнала его.

— Мы можем попытаться оградить его от возможных опасностей, а не помещать его в барокамеру!

Когда Стоун был ребенком, его раздражало беспокойство отца или Блэйда по поводу его безопасности или, того хуже, их запреты. Он никогда не боялся риска — до прошлого августа.

— Главная задача родителей — сделать ребенка счастливым, — продолжала Делия. — Или по крайней мере не превращать его жизнь в кошмар.

— Делия, я последний раз говорю тебе, что отправляю Филда в школу не для того, чтобы сделать его несчастным, — сухо сказал он. — Тебе никогда не приходило в голову, что я хочу, чтобы мой сын жил лучше, чем я? Школа может многое дать ему — у них преподают музыку, историю искусств, литературу, в школе есть спортивные кружки и компьютерный класс. Ко всему прочему он будет общаться с детьми из разных семей. Жизнь на ранчо не позволяет полноценно общаться с людьми. Там может быть очень одиноко.

Он устал жить без Делии. У них были не только отдельные спальни, но и отдельные жизни. Пропасть между ними была огромной, а на ее дне лежали разбитые мечты и забытые обещания. Их брак постепенно разрушался, и Стоун уже не мог остановить этот процесс.

— Но ведь он такой маленький... — Делия взяла его за руку.

Его пальцы обхватили ее руку, он почувствовал тепло ее кожи, и электрический разряд побежал вверх по его руке, прямо к сердцу. Он больше не мог думать и говорить, он мог только чувствовать.

Лицо Делии было очень серьезным.

— Филду не будет лучше, если ты отправишь его в интернат. Ты просто увезешь его от людей и от мест, которые он любит больше всего на свете.

Стоун не слушал, он думал только о том, как приятно тепло ее руки, о ее мягких пальчиках в его мозолистой ладони. Он вдохнул запах ее духов — они назывались то ли «Подсолнухи», то ли «Полевые цветы», то ли «Дождь», аромат был легким, как весенний ветер. И как сама Делия. Он смотрел на женщину, которая шла рядом с ним. Они с Делией не смогут идти по жизни вот так, рука об руку. И еще Стоун не хотел, чтобы жизнь продолжалась без Брук, ему это казалось самым настоящим предательством. Он боялся, что память о дочери потускнеет, поэтому держался за свою боль и скорбь.

Делия сидела на скамейке в парке, напротив гаража и автосервиса Трея. Она с беспокойством смотрела на сына, который качался на качелях. Все так несправедливо! Филд так юн и беззащитен, ему нужна мать и нужен отец. Делия в буквальном смысле разрывалась между двумя детьми — самая худшая ситуация, в которой может оказаться мать. У нее начала болеть голова.

Она полюбила Филда в ту секунду, когда впервые увидела его. Тогда малыш только учился ходить, и ему недоставало женской ласки, материнской любви. Первый год своей жизни мальчик провел на ранчо с четырьмя мужчинами, которые любили и баловали его, но с приходом в семью Делии он просто расцвел. Делия не только научила его любить книги, искусство, садоводство, но и поощряла его мальчишеские увлечения. Она любила мальчика так, как может любить только мать.

Но она не была его родной матерью. Он не был ее частичкой, она не носила его в своем чреве. А Брук была ее родной дочерью, ее кровиночкой, и со смертью дочери умерла и часть самой Делии.

Делия почувствовала присутствие Стоуна.

— Что случилось? — с беспокойством спросил Стоун. — Тебе нехорошо? Кружится голова?

Он поставил на скамейку пакет с едой и банки с газированной водой и встал на колени перед Делией.

— Все в порядке, — сказала она слабым голосом. — У меня болит голова.

— Наверное, это от голода.

Она кивнула:

— Я не откажусь от парочки хот-догов.

Стоун протянул ей банку с ледяной газировкой.

— Тебе нельзя было так долго находиться на солнце. Я боялся оставить вас с Филдом одних на дороге. Надо было послушаться Флинта и купить мобильный телефон.

— С каких это пор ты приобщился к прогрессу? — Делия чуть не захлебнулась водой.

— На что ты намекаешь? — с напускной серьезностью спросил Стоун, но в его глазах притаилась улыбка.

— Ты терпеть не можешь всякие технические новинки.

Стоун присел на скамейку рядом с ней и начал есть.

— Интересно, а кто тогда потратил целую кучу денег на компьютерную систему, которая запросто может запустить овцу в космос без помощи человека?

Филд громко засмеялся, и родители посмотрели на него. Он сидел на земле и выглядел очень счастливым.

— Ну признайся, пап, — сказал он. — Шеннон разбирается в компьютерах гораздо лучше тебя!

— Да, компьютеру уже несколько недель, а ты до него даже не дотронулся, — добавила Делия.

— А при чем здесь мобильный телефон? — допытывался Стоун.

— Просто ты ненавидишь все предметы, у которых есть кнопки: мобильные телефоны, автоответчики, видеоигры... Я удивляюсь, как ты не шарахаешься от дверных звонков, — поддразнила его Делия.

Стоун поднял банку воды над головой жены. Делия вскрикнула и отодвинулась от него.

— Ты хочешь сказать, что я старомодный?

— Если дело касается техники, то да.

Стоун нахмурился.

— Но эта компьютерная система, которую Флинт заставил нас купить...

— Да, ты боролся до последнего! Как, впрочем, ты боролся против банкомата в нашем банке.

— Но я чувствовал себя воришкой, когда совал кусок пластика в прорезь, а из другой прорези на меня сыпались купюры! — проворчал он.

Делия улыбнулась. Они сидели всей семьей и разговаривали. Совсем как раньше.

Стоуну надо было жить в пятидесятые или в шестидесятые годы — тогда жизнь была более размеренной. Тогда люди не запирали на ночь двери домов и в магазине можно было купить настоящий молочный коктейль, а теперь его приходится готовить дома. Стоун был хорошим человеком, добрым, нежным и очень щедрым. Но он терпеть не мог все эти маленькие штучки и приспособления, призванные облегчать людям жизнь. Его воспитывали в дружной семье, в атмосфере любви и доверия. Его учили заботиться о своей семье, зарабатывать на хлеб и защищать жену и детей. Но его не учили любить маленькую дочь, растить ее... а потом провожать в последний путь.

Делия наблюдала за двумя мужчинами, которых она любила больше всего на свете. Они съели по хот-догу, потом поделили оставшийся. Стоун достал пачку печенья, и все трое набросились на него. После обеда Филд опять побежал к качелям, а Стоун предложил Делии прогуляться. Она вскочила со скамейки и взяла мужа за руку.

— У меня прошла голова, но я съела столько печенья, что, кажется, скоро сама превращусь в него. Вообще-то я чувствую себя отлично. Может быть, проверим, кто быстрее добежит до бейсбольного поля и обратно? — задорно предложила она.

Стоун обнял ее за плечи:

— Давай лучше пройдемся. Когда врачи говорили, чтобы я заботился о тебе, они не имели в виду спринтерские забеги.

Делия согласилась, и они пошли в глубь парка.

— Помнишь, как мы впервые привезли сюда Филда? Он тогда только учился ходить, и мы не могли оторвать его от качелей. Ты несколько часов качал его на коленях!

Стоун улыбнулся, и это была первая искренняя улыбка за долгие месяцы.

— Он сидел у меня на коленях, расставив руки в стороны, и гудел, как самолет.

— И ты был уверен, что он станет летчиком, когда вырастет. — Делия помолчала, затем продолжила: — А помнишь, как мы приехали в парк с Брук? Она первым делом побежала к песочнице и играла там почти до вечера.

После минутного колебания Стоун ответил:

— Она вела себя так, как будто видела песочницу впервые в жизни.

Делия тихо рассмеялась.

— Неужели ты думаешь, что у нас были скучные дети? — спросила она. — Одна несколько часов играла в песочнице в пляж. Другой несколько месяцев притворялся самолетом.

Улыбка Стоуна стала еще шире.

— У нас были замечательные дети.

— Я помню кое-что еще.

— И что же ты помнишь? — Он крепче обнял ее.

— Ты купил Филду самые большие и самые дорогие качели, которые смог найти в магазине, и их доставили на ранчо на следующий же день.

— Да.

Она тихонько вздохнула. Как хорошо вспоминать радостные моменты жизни, а не печальные. Она очень боялась, что тонкая ниточка, связавшая ее со Стоуном, оборвется, и быстро сказала:

— Мы хотели построить собственный дом, бревенчатую избу в лесу. Помнишь? И чтобы окна веранды выходили на реку.

— Я помню.

— Наверное, теперь слишком поздно, — сказала она, и ее сердце наполнилось печалью. Она знала, что ей скоро придется уйти.

Стоун ответил не сразу.

— Почему ты так думаешь? Мне кажется, это очень хорошая мысль. Мы прекратили все работы только на время. Но и ты и я уже много лет мечтаем о собственном доме. Может быть, это лучшее, что мы можем сейчас сделать. У нас будет свой дом.

Делия слушала его голос, полный энтузиазма, и ей сделалось очень тоскливо. Не нужно было заговаривать о доме, но ей и в голову не могло прийти, что Стоун так ухватится за эту мысль! За целый год они ни разу не говорили об этом. Они вообще почти не разговаривали с тех пор, как умерла Брук.

— Можно вечером позвонить архитектору и договориться о встрече. Эскизы были готовы, когда... — Стоун осекся. Делия отошла от него и прижала ладони к вискам.

Когда погибла Брук.

Неоконченное предложение повисло в воздухе.

Стоун подошел к жене.

— Почему мы не можем построить свой дом сейчас?

— Просто... просто все может измениться...

Стоун взял ее за руку, его глаза вдруг потухли.

— Пойдем. Они, наверное, уже все починили. Тебе нельзя долго ходить по такой жаре.

Делия не возражала. Ей не хотелось объяснять, что жара беспокоит ее меньше всего. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Она должна выполнить задание и вернуться к Брук. Времени остается все меньше и меньше. С тех пор, как она получила задание и вышла из больницы, прошло две недели, а все ее усилия натыкаются на глухую стену. У Делии осталась ровно неделя.

С другой стороны, Делия не ожидала такого прилива чувств, такого ощущения потери, такой грусти при мысли о том, что она должна покинуть Стоуна и Филда. Об этом она тогда вообще не думала.

По ее щеке скатилась слеза, и Делия быстро вытерла ее, надеясь, что Стоун ничего не заметил.

Когда они возвращались на ранчо, пошел дождь. Стоун сидел, крепко вцепившись в руль, думая о прошедшем дне. Он зарегистрировал Филда в школе, но почему же он не рад этому?

Стоун смотрел на мокрый скользкий асфальт, но перед его глазами стояло лицо сына — Филд выглядел как солдат, проигравший важнейшую битву своей жизни. Сейчас в машине было очень тихо, с заднего сиденья не доносилось ни звука.

Закончится ли когда-нибудь этот день? Стоун вдруг тоже почувствовал себя проигравшим.

Вполне возможно, что он проиграл. Ему никогда больше не удастся восстановить прежние отношения с Фиддом. И с Делией. Счастье ускользало от Стоуна, а он не знал, как его остановить. Сегодня в нем на минуту проснулась надежда. Когда Делия заговорила о доме, который они хотели построить, он подумал, что можно продолжить строительство. Он даже обрадовался предложению жены. Стоун был готов уступать ей. Дом — как раз то, что он может ей подарить, не ставя никаких условий и ничего не требуя взамен. И, если им повезет, их жизнь опять войдет в нормальную колею.

Не так давно Делия верила в него и в их любовь. Она верила в то, что они будут любить друг друга и умрут в один день и ничто не сможет им помешать. Поэтому она всегда хотела построить избушку в лесу, высоко на холме, поближе к солнцу и звездам, чтобы с ними не произошло ничего плохого. Именно поэтому у Стоуна отлегло от сердца, когда она заговорила о доме. Он счел это хорошим знаком.

Но теперь нужно убедить Делию, что она не ангел. Врачи называли такое состояние «верой в чудо». Человек так во что-то верит, что ему это начинает казаться правдой. Как убедить ее, что она — существо из плоти и крови, что у нее есть душа и сердце?

Как это сделать, чтобы окончательно не оттолкнуть ее от себя?

Постепенно у него в голове начал складываться план.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Стоун стоял на крыльце и вдыхал теплый ночной воздух. Было очень тихо, как будто вся природа затаила дыхание и ждала.

Ждала чего?

Когда Делия придет в себя и осознает, что Брук больше нет? Или когда Делия разведется с ним и уедет? А может быть, ждала, что он попытается склеить осколки их семейной жизни?

Ясно одно: надо что-то делать, что-то менять как можно скорее. Дальше так продолжаться не может. Невозможно жить в одном доме, но в разных спальнях, не разговаривать и страдать от одиночества и обид.

Как только они вернулись на ранчо, Филд убежал в амбар и отказывался разговаривать со всеми, включая Роки. Делия закрылась на ключ в комнате Брук и сидела там, одинокая и молчаливая, но это молчание ранило его больше, чем обвинения.

Скрипнула входная дверь, и на крыльцо вышел его брат. Где-то в доме работал телевизор — программу прервали для срочного сообщения.

— Наверное, тебе будет интересно узнать, что ураган направляется в нашу сторону, — сказал Роки. — Он будет здесь примерно через сорок восемь часов.

Стоун кивнул ему. Ветер уже набирал силу. Да, им не хватало только урагана. Очень вовремя, как будто атмосфера в доме и без того не накалена до предела.

Стоун знал, что ему нужно сделать. Скорее всего, ничего не выйдет, но попытаться стоит. Год назад его жизнь разлетелась на куски, и ее уже никогда нельзя будет склеить. Но один осколочек сиял, как бриллиант на солнце, — любовь Стоуна к Делии. Он любил ее как мальчишка, он терял голову при одном взгляде на нее. И теперь ему предстоит сделать все возможное и невозможное, чтобы не расстаться с ней навсегда. Стоило попытаться, даже если его сердце будет разбито. Он точно знал, что ему надо сделать, у него был только один путь, чтобы оправдать себя в глазах Делии.

Делия расчесывала свои длинные золотые волосы перед зеркалом, когда услышала стук в дверь. Она впустила Стоуна и отступила в глубину комнаты.

— Ты выиграла, — тихо сказал он. Делия удивленно подняла брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Филд может не ехать в интернат.

Делия не верила своим ушам. Ее упрямый муж наконец-то решил прислушаться к голосу разума! Интересно, что кроется за этим решением?

— Очень хорошо, — осторожно сказала она.

— Ты мне не веришь. — Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Делия подумала, что он хочет запереть ее в комнате, если она не согласится с его планом, но быстро отбросила эту мысль. Ангелу не пристало быть таким подозрительным и так плохо думать о собственном муже.

— Я тебе верю, — прошептала она. — Но почему ты передумал?

Стоун положил руки ей на плечи:

— Я сделан не из железобетона.

В его голосе не было раздражения или нетерпеливости. Только поражение.

— Несколько часов назад...

— Я был не прав. — Стоун начал понемногу выходить из себя. — Иногда я забываю, что Филд еще маленький мальчик.

— Да, но ты все время доказывал мне, что он достаточно взрослый, чтобы учиться и жить в интернате! — возразила Делия.

— Делия! Ну зачем ты со мной споришь?

— Я не спорю! Я просто пытаюсь понять ход твоих мыслей.

— Я и не подозревал, насколько сильно Филд нуждается в нас.

В нас. Эти слова пронзили ее сердце, как кинжал. Господи, так зачем же она спорит с ним? Стоун выполнил ее желание, надо с благодарностью принять его поступок! Но вместо этого она сказала:

— Ты уже оплатил часть обучения.

— Мы заберем деньги, — пожал плечами Стоун.

Делии было наплевать на деньги, но она продолжала допрашивать мужа:

— А что, если они не возвращают задаток? Это слишком большая сумма, чтобы бросать ее на ветер!

Стоун во все глаза смотрел на жену, на его лице было написано недоумение.

Делия подошла к окну спальни Брук. Начался дождь, и с каждой секундой капли становились все крупнее и тяжелее и со стуком ударялись о стекло. Больше всего на свете ей хотелось обнять Стоуна и долго-долго не отходить от него, как это случалось много раз в прошлом. Но если она останется со Стоуном, она больше никогда не увидит дочь.

Она прижала ладони к холодному стеклу. Ей хотелось почувствовать что-нибудь кроме изматывающей боли. Он сказал, что Филд может остаться на ранчо. Делию как будто бросили в глубокий омут. Стоун и Филд будут вместе, будут жить семьей, как она и хотела.

— Я подумал еще кое о чем. — Стоун стоял позади жены, не решаясь дотронуться до нее, но она все равно ощущала тепло его тела. Чувствовала его желание.

Делия задержала дыхание. Ей не хотелось, чтобы Стоун опять пытался заманить ее в постель. Тем более сегодня. Сегодня у нее просто нет сил сопротивляться.

— Я был не прав, не принимая в расчет твои чувства и твои желания.

Делию удивили не только его слова, но и несвойственные Стоуну беззащитные нотки в голосе. Она медленно повернулась и посмотрела на него. Стоун нежно прижал ее к себе, и Делия не отстранилась. Ей не будет хуже оттого, что она обнимет Стоуна.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — проговорила она.

— Несколько месяцев назад ты сказала мне, что хочешь родить еще одного ребенка. Мы и раньше говорили об этом. О ребенке, которого мы оба так хотели. — Стоун говорил тихо и нежно, целуя ее в мочку уха.

Она похолодела, ее руки начали предательски дрожать.

— Это было раньше. Я была не права, думая, что другой ребенок поможет нам заменить Брук.

Стоун крепче обнял жену, и ее бросило из холода в жар.

— Мы не собирались заменить Брук другим ребенком. — Он поцеловал ее, и губы Делии невольно ответили на его поцелуй. — Мы хотели родить еще одного ребенка. Ты хотела двигаться вперед, а я тебя останавливал.

— Все-таки что ты хочешь сказать?

Стоун набрал в легкие побольше воздуха.

— Я думаю, что нам нужен еще один ребенок.

Делия была настолько шокирована, что не могла произнести ни слова. Стоун хотел ребенка. Как это просто звучит — он хочет ребенка! Сердце Делии наполнилось радостью. Он предлагает ей жизнь, в которой не будет Брук, и Делия знала, чего ему это стоило.

Но могла ли она принять от него такой подарок?

Если она согласится на жизнь без Брук, то уже никогда не обнимет свою дочь. А если она отвергнет Стоуна, как он будет жить дальше? А как же Филд? Она разрывалась на части между Брук, с одной стороны, и Стоуном, Филдом и еще не рожденным ребенком — с другой. Отчаяние захлестнуло ее. Делия не знала, как ей поступить.

После продолжительного молчания Стоун сказал:

— Что случилось? Ты же так этого хотела! Мы с тобой давно собирались завести еще одного ребенка!

Она действительно хотела этого — раньше, но не теперь. Теперь было слишком поздно. Слезы подступали к ее глазам. Она старалась дышать ровно. Стоун хочет, чтобы они родили ребенка? Сейчас? После того, как она несколько месяцев уговаривала его?

Она умоляла мужа хотя бы поговорить о ребенке. О том, что Стоун думал и чувствовал. Допытывалась, почему мысль о ребенке так пугает его. Но Стоун упрямо стоял на своем — отказывался говорить с ней, не щадил ее чувства. И тогда Делия подумала, что это уже не тот Стоун, за которого она вышла замуж. Как только она заговаривала о рождении еще одного малыша, муж кривился, как от зубной боли. И она перестала говорить на эту тему.

Стоун как будто читал ее мысли:

— Прости меня. Мне нужно было послушать тебя еще несколько месяцев назад. Я был против ребенка не потому, что я больше не хотел детей. Я просто больше не хотел терять своих близких.

Он не хотел терять близких? Так зачем же он предлагает ей родить ребенка? Для того, чтобы успокоить ее? Он поддался ее уговорам из-за того, что не хотел, чтобы Делия ушла от него так же, как бывшая жена много лет назад? И даже если Стоун говорит искренне, ребенок не разрешит всех проблем, возникших между ними. Ребенок не поможет Стоуну обрести веру в себя. И Делия не хотела выращивать малыша в клетке. Она отвернулась от мужа.

— Делия, ты слушаешь меня? У нас все наладится, вот увидишь. Я знаю, что мало общался с тобой, принимал без тебя важные решения и не рассказывал тебе о своих чувствах.

Казалось, Стоун говорит искренне. Делия начала понимать, что его предложение — это не способ убедить ее, что она не ангел. В другое время Делия радовалась бы переменам в поведении мужа и надеялась бы на лучшее.

Но было слишком поздно. Теперь ей нужно было попасть на небо, к своей дочурке Брук!

Делия провела рукой по деревянной лошадке, которую они подарили Брук на четвертый день рождения. В тот год девочка тоже просила, чтобы ей подарили настоящую лошадь. Она просила об одном и том же подарке в каждый день рождения и каждое Рождество. Она могла думать только о настоящей, живой лошади. Это была ее заветная мечта.

— Ты еще кое в чем права, — продолжал Стоун. — У Филда в жизни было достаточно много потерь. Теперь ему необходимо быть с нами. Я понял это только сегодня.

Голос Стоуна доносился откуда-то издалека. Делия не могла заставить себя слушать его.

Он действительно думал, нет, предлагал родить еще одного ребенка. Может, это была бы девочка? А может, мальчик? Филд, наверное, обрадовался бы братишке. Маленькому братику, которого можно защищать.

Делия гладила гладкие полированные бока лошадки, ее голову и гриву. Ее переполняли эмоции, и она не могла думать ни о чем.

— И если хочешь, мы могли бы построить собственный дом в лесу. Я обещал тебе это перед свадьбой.

Дом в лесу.

Целых девять лет они жили в одном доме вместе с братьями Стоуна и экономили каждый цент, чтобы когда-нибудь построить свой дом. Викторианский особняк мог вместить еще несколько семей, да и братья вели себя очень деликатно во всем, что касалось личной жизни Стоуна и Делии. Но это был дом Тайлеров. Он не был домом Делии.

Она всегда мечтала о своем собственном доме. С самого раннего детства, когда ее семья переезжала с одной базы ВВС на другую, она представляла себе дом, где она будет полноправной хозяйкой. Ей хотелось видеть свою фамилию на купчей. Ей хотелось самой покупать мебель и обставлять комнаты. И Стоун понимал ее желания.

Сколько ночей провели они, рисуя планировку будущего дома, обсуждая мельчайшие детали. Они мечтали о просторной спальне со стеклянной крышей, чтобы смотреть на звезды, о камине в гостиной. Филд и Брук не остались в стороне — они предлагали, как лучше обустроить детские комнаты.

Но после смерти Брук Стоун потерял интерес к дому. Он потерял интерес к жизни.

А теперь он опять стал интересоваться происходящим вокруг. Он был готов попытаться начать все сначала. Но что же делать ей, Делии? Почему Стоун не мог предложить этого девять месяцев назад? Или полгода назад? Или даже в начале июля?

Но теперь слишком поздно. В их планы вмешалась судьба, Делия отправилась к Бэзилу, к воротам рая.

Стоун прервал ее размышления:

— Делия? Ты меня слышишь? Я клянусь тебе, что у нас все будет хорошо.

Она согласно кивнула, но не обернулась к нему. Что происходит? Она выполнила задание: Стоун разрешил Филду остаться на ранчо. Так почему Бэзил не приходит за ней?

У Стоуна и Филда все будет хорошо, она была в этом уверена. Сегодня Стоун доказал ей, что он все тот же рассудительный, уравновешенный и добрый человек, за которого она вышла замуж. Он был готов жить дальше, думать о будущем, и его жизнь будет наполнена радостью и счастьем.

Но Делия не рассчитывала, что он включит ее в свои планы!

— Ты хочешь пойти со мной в амбар и рассказать все Филду? — Он опять стоял за ее спиной.

Делия кивнула. Она взяла его за руку и вышла из комнаты Брук. Они спустились вниз по черной лестнице. Но мысли теснились в ее голове, как растревоженные пчелы, не давая ей покоя. Она не понимала, что с ней происходит. Ясно одно: задание Бэзила становится сложнее с каждой минутой!

Они вбежали в амбар, принеся с собой ветер и дождь. Делия сбросила с головы капюшон и стряхнула капли с волос. Стоун думал о том, как обезоруживающе красива его жена, даже если она одета в плащ и ее волосы спутаны ветром.

Он вспомнил, как они, рука об руку, гуляли под дождем по улицам Сан-Антонио. Она громко пела песенку о дожде, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. У нее не было ни слуха, ни голоса, но ее это совершенно не беспокоило. Делия всегда пела песни новорожденной Брук, укладывая ее спать. Стоун пытался не думать об этом, но воспоминания не оставляли его. И впервые за долгое время он не стал их прогонять. Стоун сделал огромный шаг вперед и больше не хотел оглядываться и возвращаться.

Он последовал за Делией в дальний угол амбара, где его сын сидел на полу, не отрывая глаз от спящих щенков. Джинджер уютно устроилась рядом с детьми, ревниво наблюдая за Филдом, но Стоун заметил, что собаку не слишком беспокоило его присутствие.

Стоун думал, что Делия подбежит к мальчику, закружит его в объятиях и выпалит все новости разом. Но, к его удивлению, она села на пол рядом с Филдом и спросила:

— Какой тебе больше всех нравится?

— Вот этот. — Филд показал пальцем на крошечную колли.

Делия наклонилась и дала возможность Джинджер обнюхать себя. Собака облизывала ее пальцы, а Делия гладила щенков цвета ржавчины.

— Она хорошенькая, правда, Стоун? Хозяину очень повезет с такой собакой.

Стоун старался оставаться серьезным.

— Конечно!

— Какому хозяину? — подозрительно спросил Филд, прищурив серые глаза.

— Конечно, тебе. — Делия взъерошила темную шевелюру сына. — Мы с папой поговорили и решили, что тебе пора учиться отвечать за других. Например, взять на себя ответственность за воспитание этой малышки.

Филд непонимающе хлопал глазами.

— По выходным?

Стоун опустился на колени около сына.

— Нет, все время. Через пять или шесть недель, когда она перестанет пить материнское молоко, мы поставим ее корзинку в твою комнату, ну а потом ты будешь с ней гулять...

Он не договорил, потому что сын бросился ему на шею. Филд обнимал отца очень крепко, и в этом объятии было все — прощение, радость и надежда на будущее. Филд переводил взгляд с отца на мать.

— Я никуда не поеду, да?

— Ну, когда-нибудь тебе придется уехать. Например, когда ты поступишь в колледж. — В глазах сына было такое облегчение, что Стоуну стало не по себе.

— Мама тоже останется? — с надеждой спросил Филд.

Стоун замер.

— Конечно, Филд, — тихо сказал он. — А почему ты об этом спросил?

— Потому что ты все время ссоришься с ней... И...

Делия нежно взяла Филда за руку.

— И что, котенок? — спросила она. Филд раздумывал, подбирая слова.

— В прошлом году, когда папа Мэтью ссорился с его мамой, она ушла. Они развелись.

Глаза Делии и Стоуна на мгновение встретились.

— Мы не разведемся, — сказала Делия.

— Честно?

Стоун откашлялся.

— Все будет в порядке, Филд. — Теперь-то он об этом позаботится.

— Ты больше не будешь ссориться с мамой, правда? — вырвалось у Филда, и прежде, чем Стоун успел ответить, мальчик воскликнул: — Я ненавижу, когда ты ссоришься с мамой! Ненавижу!

Стоун прижал к себе сына. Филд так крепко обхватил ручонками шею отца, что казалось, не отпустит никогда. Стоун физически ощущал ужас, наполнявший ребенка.

Господи, думал Стоун, что же мы сделали с собственным сыном? Сначала смерть Брук, потом напряженное молчание родителей, которое изредка прерывалось перебранками. А потом это его решение отправить своего единственного сына в интернат, подальше ото всех, кто любит мальчика. Господи, зачем?

— Филд, послушай. — Стоун пытался заглянуть в маленькое личико, уткнувшееся в его плечо. — Если ты с кем-то ссоришься, то это не значит, что ты больше не любишь этого человека.

Делия присела на корточки рядом с ними и погладила сына по голове. От запаха ее духов у Стоуна закружилась голова, ее волосы щекотали его руку. Она наклонилась и поцеловала сына в мокрую от слез щеку.

— Ссоры — это не всегда плохо, — продолжал Стоун. — Иногда приходится очень громко кричать, чтобы тебя услышали.

Он посмотрел на Делию и повторил:

— Это не значит, что ты перестал любить тех, с кем ссоришься.

Делия добавила, глядя Стоуну прямо в глаза:

— Твой папа совершенно прав. Взрослые иногда ссорятся, точно так же, как и дети. И не нужно этого пугаться.

Услышав ее голос, Филд поднял голову и посмотрел на нее.

— Честно? — спросил он, всхлипывая.

— Честно. — Делия еще раз поцеловала его и стерла с его лица слезы. — Как ты назовешь щенка? — спросила она.

Филд потер глаза и посмотрел на своего маленького питомца.

— Я не знаю. — Он отвернулся от щенков и погрузился в раздумья.

— Я надеюсь, ты понимаешь, — сказал Стоун на ухо Делии, — ты только что подарила сыну очень дорогую породистую пастушью собаку. Я даже не хочу знать, что по этому поводу скажет Блэйд.

— Он, конечно, поворчит, будет жаловаться, что с ним никто не считается, а потом подарит Филду корзинку для щенка, — весело сказала она.

Стоун рассмеялся:

— Ну да, и еще пуховую перину, чтобы щенку было мягче спать.

— Я придумал! — возбужденно сказал Филд. — Тайгер!

— Но это же девочка, — возразила Делия. Филд опять задумался.

— Тогда я назову ее Тайгер Роуз, идет?

— Пусть будет Тайгер Роуз. Прекрасное имя для прекрасного щеночка, — засмеялась Делия.

Стоун поразился, как быстро меняется настроение у ребенка. Он посмотрел на Делию и подумал, что взрослые, к сожалению, так не умеют.

Делия сидела и смотрела на мужа и сына, словно стараясь запомнить каждое их движение, каждое слово, которое они произносили. Она готовилась к тому, что скоро настанет час расставания с ними.

— Папа!

— Да, сынок? — Стоун взъерошил темные волосы сына.

— Теперь все в порядке?

— Теперь все в порядке, — подтвердил он. Ярко-голубые глаза Делии были невыразимо грустными. И Стоун вдруг потерял уверенность в том, что все действительно будет в порядке.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Делия аккуратно нанесла на тело бледно-розовый крем, а потом пуховкой рассыпала по коже тальк с легким запахом роз. Брук подарила ей набор косметики на День Матери, но с тех пор, как Брук не стало, Делия не могла на него даже смотреть. Теперь она пользовалась этой косметикой каждый вечер после душа. Она чувствовала присутствие своей дочери всякий раз, когда вдыхала нежный аромат.

Она надела ночную рубашку, закрывавшую ее бедра, и посмотрела в окно. Дождь перестал, но ветер все еще атаковал дом, не давая ей успокоиться.

Делия оглядела комнату. Обои в бело-розовую полоску очень хорошо смотрелись вместе с выкрашенными розовой краской оконными рамами. Она помнила, как была счастлива, отделывая эту комнату для четырехлетней дочери. Они со Стоуном несколько недель обсуждали, как превратить жилище младенца в комнату «большой девочки».

Она босиком кружила по комнате, не думая ни о чем, кроме маленькой дочери, без которой не могла представить свою дальнейшую жизнь. В доме было тихо: все уже легли спать. Делия любила это время суток за то, что никто не мешал ей предаваться воспоминаниям о Брук. Но сегодня чувство беспокойства не покидало ее. Неужели Бэзил забыл о ней?

Протянув руку, Делия достала с полки любимую куклу Брук и обняла ее. Чего же ждет Бэзил? Она все сделала, выполнила свое задание. Она заставила Стоуна поверить в будущее, теперь была очередь главного ангела сдержать слово.

Делия с сожалением вздохнула — она не сможет участвовать в замечательных планах Стоуна. У нее не будет ни нового дома, ни ребенка, ни новой жизни, жизни без Брук.

Делия не могла сидеть на месте. Положив куклу обратно на полку, она вновь начала ходить по комнате, дотрагиваясь до вещей, которые ее дочь считала сокровищами. Вот маленький кролик — его подарил Роки на первую Пасху Брук. Книга «Маленькие женщины», которую Делия и сама читала в детстве. Эта книга лежала на прикроватной тумбочке и ждала, пока Брук подрастет и сможет читать ее. А вот и коллекция плюшевых медведей.

Она старалась не думать ни о Стоуне, ни о Филде. С ними все будет в порядке, твердила она себе снова и снова. Они поддержат друг друга, и остальные Тайлеры помогут им. Блэйд, Флинт и Роки помогут Стоуну вырастить Филда.

Ну где же ты, Бэзил? Сердце Делии наполнилось ожиданием перемен, и она чувствовала себя до омерзения хорошо. Надо просто расстаться с этим. Чего же ты ждешь, Бэзил? От сильного порыва ветра задрожали стекла, и Делия поежилась.

Роки сказал, что смерч пройдет над ранчо в течение сорока восьми часов. В это время года часто бывают ураганы, и Делия пыталась унять внутреннюю дрожь, но это давалось нелегко. Вопросов у нее накопилось больше, чем ответов, а плохая погода не располагала к покою. Ее сердце бешено забилось. Может быть, смерч прислал Бэзил, чтобы забрать ее отсюда? Наверняка это Знак. Делия мечтала, чтобы все поскорее закончилось. Закончилось до того, как...

До чего? До того, как она передумает? Что это за обстоятельства, на которые Делия так упорно не обращает внимания? Эти вопросы не выходили у нее из головы, и впервые после выхода из больницы Делия чувствовала себя неуверенно. Ей уже не казалось, что она поступает правильно, покидая Стоуна и Филда ради Брук.

Она резко повернулась и быстро пошла к противоположной стене комнаты, словно пытаясь убежать от своих тайных желаний. Если она передумает и останется, то больше никогда не увидит Брук. А ей было необходимо встретиться с дочерью — снова быть вместе, разговаривать и смеяться. Брук была ее дорогой девочкой, единственной дочерью. Разве плохо, что Делия хочет быть со своим ребенком?

Но для этого нужно расстаться со Стоуном и Филдом, напомнил ей внутренний голос. Голос разума, голос любви.

Делия больше не могла оставаться в комнате Брук и распахнула дверь в ванную, которая соединяла комнаты детей. Филд, конечно, спал, но Делия решила заглянуть к нему. Ночник освещал комнату, отделанную по вкусу десятилетнего мальчика. Стены спальни Филда были покрашены простой белой краской, а шторы, одеяла, ковры и другие вещи были либо темно-синими, либо ярко-красными, либо сочетанием этих двух цветов. Полки ломились от книг, настольных игр и головоломок. Комната не таила никаких секретов, как и ее хозяин. Филд всегда был открытым, честным и прямым человеком. Его было легко обидеть, но он быстро отходил.

Филд сбросил с себя одеяло, и Делия подошла, чтобы поуютнее накрыть его темно-синим пледом. Она поцеловала его в щеку и выпрямилась — ей вдруг захотелось быть уверенной на все сто процентов, что Стоун действительно будет заботиться о мальчике. Вдруг муж просто пошутил? Вдруг Бэзил знает, что Стоун все-таки хочет отдать Филда в интернат? Может быть, именно поэтому Делия никак не вернется к воротам? А вдруг все еще хуже: Стоун позволил Филду остаться на ранчо, чтобы завоевать доверие мальчика, а позже объявит, что передумал?

Делия закрыла дверь комнаты Филда и посмотрела в противоположный конец коридора. Из-под двери спальни Стоуна выбивалась полоска света. Хорошо, что он еще не спит. Делия сделала глубокий вдох и тихонько постучала.

Дверь распахнулась, и у Делии перехватило дыхание, эмоции захлестнули ее. Стоун был одет в джинсы и футболку из плотной белой ткани, его длинные темные волосы были все еще влажными после душа, от него пахло мылом и шампунем. Его босые ноги утопали в толстом ковре.

Он не мог заснуть и читал книгу. Огромная кровать с высоким резным изголовьем заправлена, покрывало нежно-персикового цвета аккуратно сложено. Делия вспомнила, как это покрывало валялось на полу, простыни были смяты, а они с мужем лежали, крепко обняв друг друга. И так было ночь за ночью, утро за утром. Казалось, что все это происходило много веков назад.

Книга, которую читал Стоун, лежала на кресле-качалке обложкой вверх, на спинку кресла была небрежно брошена рубашка. На столике рядом с лампой — чашка кофе. Столик стоял между двумя одинаковыми креслами-качалками перед большим окном. Только на кресле Делии никто не сидел уже несколько месяцев, с тех пор как она переехала в комнату Брук: Делия не могла вынести тишину и одиночество этой комнаты.

— Извини, что помешала тебе.

— Ты мне не мешаешь.

Стоун внимательно посмотрел на нее, задержав взгляд на ее обнаженных руках и ногах. Его глаза заблестели, и Делия пожалела, что не надела халат.

— Я на минутку.

— Ты можешь остаться на всю ночь.

Делия всматривалась в его лицо, на котором оставили свои следы палящее солнце Техаса, ветер и тысячи тревожных мыслей. И ей вдруг захотелось подойти, обнять его, провести рукой по темным волосам...

Она ушла из этой спальни прошлой весной, потому что не могла быть рядом с мужем, который отталкивал ее от себя, который не позволял упоминать имя погибшей дочери, который упорно отказывался говорить об их общей боли. Он оставлял без внимания ее желание родить ребенка — еще одного сына или еще одну дочь. Тогда ей казалось, что ребенок поможет им пережить то, что произошло с Брук, — надо было только верить, что этот ребенок вырастет и станет взрослым.

А сейчас... Делия не понимала, как Стоун относится к ней, несмотря на его заявление, что он хочет еще одного ребенка, поэтому его предложение остаться на всю ночь показалось ей очень жестоким.

Делия села в свое кресло и сложила руки на коленях.

— Я бы хотела поговорить с тобой, если ты не против.

— Разумеется, нет. — Он присел на сундук, стоявший у кровати.

Делия чувствовала, как он изучает ее, и готова была отдать все что угодно за халат или одеяло, в которое можно завернуться. Она поежилась.

— Тебе холодно? — спросил он.

— Немного, — солгала она.

Ей не было холодно, напротив, ей было слишком тепло. Делия схватила его рубашку со спинки кресла. И только надев ее, она поняла свою ошибку. Стоун носил эту рубашку весь вечер, и она еще хранила запах его кожи и туалетной воды, которой он пользовался. Волна сомнения подкатила к сердцу Делии. Может быть, она не должна была покидать его и стирать из памяти все хорошее, что они пережили вместе?

Но она так долго пыталась достучаться до него, пыталась несколько месяцев! Терпение и надежда покинули ее. Теперь уже слишком поздно.

Делия укуталась в рубашку Стоуна, подвернув рукава, и уселась в кресло. Она пыталась заглушить поселившиеся в ней сомнения, но безуспешно.

— О чем ты хочешь поговорить? — терпеливо спросил Стоун.

— О Филде.

Он ждал, а Делия не знала, что сказать дальше. Ее внимание было сосредоточено на муже, который последнее время выглядел исключительно мужественно и привлекательно. Он сильно загорел, его волосы, черные как вороново крыло, были длиннее обычного — он уже давно не стригся.

А его глаза... Глаза цвета речной воды на рассвете, мягкие, переливающиеся как жидкое серебро.

Она с беспокойством заметила, что внутри нее возникло возбуждение, родилось влечение. Мысли Делии вдруг приняли весьма легкомысленное направление, что удивило ее. У нее не было эротических фантазий с тех пор, как умерла Брук.

— Так что же Филд? — допытывался Стоун. Звук его голоса вернул Делию к реальности.

— Я должна точно знать, что с ним все будет в порядке.

Стоун внимательно посмотрел на нее:

— А что, может быть по-другому?

— Я не знаю. — Делия беспокойно поерзала в кресле, как будто пытаясь освободиться от наваждения. Она не думала о Стоуне как о мужчине уже много месяцев, если не считать того танца в розарии.

Но почему это происходит с ней сейчас? Почему она думает о сексе, ведь между ангелами и сексом очень мало общего?

Она не понимала, что с ней происходит, почему ее мысли путаются. Она должна сосредоточиться, потому что ее время истекает. Ей нужно помочь Стоуну поверить в себя, и на выполнение этого задания у нее осталось всего несколько дней.

— Я... Мне кажется, я боюсь, что ты передумаешь. Я имею в виду школу, — добавила Делия, когда он ничего не ответил. — Пожалуйста, пообещай мне, что этого не произойдет.

Стоун встал перед ней на колени.

— Филд никуда не поедет, — нежно, но твердо сказал он, выпрямляя ее пальцы, сжатые в кулаки. — До тех пор, пока не поступит в колледж.

Делия с облегчением вздохнула и улыбнулась мужу. Сегодня он был похож на прежнего Стоуна, такого, каким был год назад. А когда он улыбнулся ей в ответ своей теплой, непритворной улыбкой, у нее перехватило дыхание. Делия поняла, что попала в ловушку.

Ее всегда привлекал этот высокий мужчина с длинными ногами. Обворожительная улыбка и искрящиеся живым юмором глаза Стоуна опять заставили ее сердце учащенно забиться.

То же самое происходило с ней девять лет назад, в день их знакомства. Тогда он был разведенным фермером, не слишком образованным, которому приходилось растить маленького сына. Именно таких людей старалась избегать Делия. В двадцать один год мир кажется идеальным, и так не хочется заниматься чужими проблемами! Но она никогда не жалела, что вышла за него замуж. Ни одной секунды.

Стоун наклонился и поцеловал ее. Делия сидела не шевелясь, говоря себе, что сделана из фарфора, и если она пошевелится, то разобьется на кусочки. Но Делия не оттолкнула мужа, а напротив, ответила на его поцелуй, и он резко притянул ее к себе. Делия соскользнула с кресла, встала коленями на ковер, ее руки крепко обвились вокруг Стоуна. Его поцелуи были нежными, теплыми, глубокими.

Делия ощущала себя как на минном поле. Все ее чувства проснулись, в любую секунду она могла не выдержать и взорваться: Стоун был одновременно обещанием, угрозой, всепоглощающей страстью. За несколько лет эта страсть стала ее прошлым, глубоким пониманием на уровне интуиции, любовью и притяжением, жаром и уважением. Она прошла через горы и низины их отношений.

Воспоминания и прикосновения Стоуна захватили Делию. Несколько минут она была в забытьи, ни на что не обращала внимания и не заметила, как Стоун нежно потянул ее вниз, на ковер цвета морской волны. Они целовались и не могли оторваться друг от друга.

Она находилась на пике возбуждения и понимала, чего именно хочет Стоун. Делия разрывалась между двумя желаниями. Ей хотелось навеки остаться в объятиях любимого... И хотелось вернуться к Брук. Делия не знала, от чего ей отказаться, что выбрать. В последние месяцы она была готова заниматься любовью с мужем только для того, чтобы родить ребенка. Ей не нужны были удовольствия, и она не думала об удовольствии мужа. Но сегодня все было по-другому. Она ждала новых отношений, новой жизни.

Мечта о будущем родилась в тот момент, когда уже поздно было начинать все сначала. Делия разволновалась.

Она безумно хотела Стоуна, но ей нужно было остановить его и остановиться самой. Ее охватила паника, которая разливалась волнами и накрывала ее с головой. Вдруг Делии стало трудно дышать, и она вырвалась из рук мужа.

Стоун ожидал ее теплых объятий и поцелуев и был ошеломлен внезапным холодом, но как только увидел лицо Делии, бледное и искаженное болью, его ярость прошла.

— Что с тобой? Тебе плохо?

Она закрыла лицо руками и что-то пробормотала, покачав головой.

— Я не слышу тебя. — Стоун убрал с ее лба прядь светлых волос, погладил ее по щеке дрожащими от возбуждения пальцами. Ему так нравилось дотрагиваться до нее...

— Я не могу.

Стоуну показалось, что в его сердце вонзился острый кусочек стекла и проникал все глубже и глубже с каждым словом, сказанным женой.

— Я не могу... Я не сделаю этого...

— Чего ты не можешь сделать? — Стоун изо всех сил пытался скрыть разочарование. — Ты не можешь почувствовать меня? Не можешь надеяться? Не можешь ответить мне?

Она только покачала головой:

— Я уже ничего не могу сделать... Слишком поздно, неужели ты не понимаешь этого?

Стоун судорожно вдохнул воздух, потянулся к ней и отнял ее руки от лица. Она посмотрела на него.

— Но почему же сейчас слишком поздно? — допытывался он.

Она опять покачала головой.

— Но ты же чувствуешь что-то, правда? Ты все еще думаешь и беспокоишься о Фидде. И обо мне, — добавил он. — Ты нужна нам.

— Я — ангел, — упрямо сказала Делия. — Почему ты не веришь тому, что я тебе рассказываю?

— Ангелов не бывает. — Стоун крепко сжал ее пальцы.

— А откуда ты это знаешь? Почему ты не веришь в то, что у каждого из нас есть ангел-хранитель, который направляет и защищает нас?

— Если эти твои ангелы существуют, почему ни один из них не защитил Брук? — вырвалось у него.

Стоуну было слишком больно, чтобы задумываться о словах, которые он говорил.

— Ангелы не могут вмешиваться в ход событий, — возразила она. — Мы можем только направлять людей, показывать им правильный путь, подталкивать их к верным решениям.

— Ага, так ты меня подтолкнула к решению не отправлять Филда в интернат? — с издевкой спросил он.

Делия согласно кивнула, и он застонал.

— Вот именно. Тебя просто надо было подтолкнуть в верном направлении.

— Хорошо, ну а почему ангел именно ты, а не я? — Стоун медленно встал с ковра и подошел к окну.

Он не мог больше находиться так близко к ней. Он чувствовал что-то среднее между сексуальным возбуждением и абсолютным непониманием происходящего. Стоуна задевало, что жена больше интересуется своими фантазиями про ангелов, чем их совместной жизнью, их будущим, их настоящим.

— Почему твои идеи и мысли важнее моих? — спросил он.

— Я не говорю, что они важнее, — ответила Делия.

— Честно говоря, я считаю, что все эти разговоры про ангелов заводятся лишь для того, чтобы я шел на поводу у твоих прихотей, — прямо сказал он, надеясь разозлить жену.

— На поводу у моих прихотей?

Стоун посмотрел ей в лицо и с трудом сдержал усмешку — ее голубые глаза превратились в стальные от злости.

— Да-да, — добавил он, чтобы поддразнить ее. — Твои желания против моих. Но твои желания поддерживает Его Величество главный ангел, так что я вылетаю после первого тура состязаний!

Делия выглядела растерянной. На ее лице отражалась внутренняя борьба — она пыталась решить, продолжать быть ангелом или нет.

— Ты хотела, чтобы Филд остался на ранчо, — он остается. Ты должна радоваться.

— Так ты не хочешь, чтобы он остался? — нахмурилась Делия.

— Конечно, хочу, — усмехнулся он. — Но это было мое собственное решение, решение живого человека, а не то, которое мне пытались навязать силы небесные.

— Прекрати надо мной издеваться!

— А я и не издеваюсь, мой ангел, — продолжал он поддразнивать жену.

Стоун выглянул в окно. Дождь набирал силу.

— Ты действительно веришь, что твоя ангельская сила привела меня к решению построить новый дом? Или... — он помедлил, — родить ребенка?

Она молчала. Стоун оторвал взгляд от дождя за окном, посмотрел на жену, и ему стало не по себе. Стоуну показалось, что он разбил вазу из бесценного тончайшего фарфора. В глазах Делии появилось беспокойство, перераставшее в панику.

Стоуну безумно хотелось вновь обнять жену, прекратить перепалку и еще раз пережить волшебные секунды близости с ней. Но он знал, что не сможет этого сделать — его сдерживали страх и нерешительность. Что же сказать ей? Что сделать?

— Делия, прости меня, — с чувством сказал он. — Я просто хотел сказать...

— ... что ангелов не существует, — перебила его Делия. Она сидела на ковре и водила пальцем по контуру рисунка. В ее голосе слышалась такая грусть, что его сердце готово было разорваться от жалости.

Он сел на ковер рядом с ней.

— Знаешь, чем ты мне понравилась, когда мы познакомились?

Делия подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

— Ты всегда считала, что нужно дышать полной грудью и жить насыщенной жизнью. Ты не тратила силы на то, что не могла изменить. — После секундного молчания он сжал ее пальцы в своей руке. Стоун боялся, что она вырвется, а ему так хотелось ощутить тепло ее тела, хотя бы еще одно мгновение побыть рядом. Она не отняла руки. — Мне всегда приходилось бежать, чтобы успеть за тобой, — тихо говорил он. — После трех свиданий с тобой я был готов забыть о своих переживаниях, связанных с первой женой. Я боялся, что ты бросишь меня.

— Я бы тебя никогда не бросила, — нехотя улыбнулась она. — Помнишь, как мы с тобой до первых петухов обсуждали твое эмоциональное состояние?

Он крепче сжал ее пальцы.

— Иногда двоим разным людям сложно прийти к единому решению, — продолжил он. — Иногда два человека видят одну и ту же ситуацию в совершенно разных ракурсах, потому что один быстрее осознает происходящее, чем другой. Это к тому, что нужно завести еще одного ребенка. Построить дом. Позволить Филду остаться на ранчо.

— Ты правда не отдашь Филда в интернат?

В ее голосе слышалась благодарность, смешанная с безнадежностью. Стоун не понимал, о чем она думает. Чего она хочет от него? Что нужно сделать, чтобы вернуть ее?

— Делия, пожалуйста, останься со мной. — Он взял обе ее руки в свои. Ее пальцы были холодными, и он попытался согреть их своим дыханием. — Мы можем просто разговаривать всю ночь, как раньше...

— Я не могу, — тихо ответила она, не поднимая на него глаз.

— Почему?

Делия не ответила.

— Мы должны поговорить о том, что произошло год назад, почему мы стали чужими именно тогда, когда надо было поддержать друг друга. Ну посмотри на меня, я как будто родился заново, — настаивал он.

Делия молча водила пальцем по ковру. Несколько минут спустя она все-таки подняла голову и посмотрела на мужа.

— Я не буду тебя ни к чему принуждать, — продолжал Стоун. — Но ты вспомни, до прошлой весны мы с тобой всегда спали вместе! Я скучаю по тебе. Мне не хватает наших разговоров...

Она слегка улыбнулась, но не произнесла ни слова.

— Несколько недель назад ты целыми днями внушала мне, что нужно повернуться лицом к будущему, встречать перемены в жизни открыто! — говорил Стоун, осторожно подбирая слова. — Я хочу начать все сначала, а ты сопротивляешься. Почему? Почему ты не хочешь дать мне еще один шанс? Что произошло за это время?

— Я устала. Я так долго пыталась достучаться до тебя, что у меня нет больше сил, — просто ответила она.

Стоуну стало легче — наконец-то он услышал ответ, в котором не было намека ни на ангелов, ни на другие небесные силы.

— Я знаю, милая, — быстро сказал он, целуя ее в макушку и привлекая к себе. — Прости меня. Я... я поступал так, как привык вести себя в ситуациях, когда ничего не могу изменить. Я вырос на ранчо среди мужчин, а мужчинам легче затолкать свои беды подальше в сундук и не говорить о них. Мы не привыкли ничего обсуждать.

— Погибла наша дочь, — сказала Делия, уткнувшись в его плечо.

Стоун еще крепче прижал ее к себе.

— Теперь все будет по-другому, я клянусь тебе. Но ты должна мне помочь. Мы должны пойти друг другу навстречу. Я не смогу сделать все в одиночку.

Стоун чувствовал ее жаркое дыхание на плече. Интересно, она все еще считает себя ангелом на задании или уже нет? Что там говорили по этому поводу доктора? Попытка забыть неприятности? Делии, видно, было совсем плохо, и во всем виноват он один. Ему нужно было заботиться о жене, подарить ей еще одного ребенка, которого она так хотела. Нужно было доверять ей, доверять ее суждениям и оценкам. Делия редко ошибалась. Она всегда была бесстрашной и цеплялась за жизнь обеими руками даже после смерти Брук. Это он стал главным трусом в семье. Его сердце, душа и смелость похоронены вместе с дочерью.

— Делия, — тихо сказал он. — Пора жить дальше. Нам обоим пора понять, что наша жизнь не закончилась со смертью Брук. Хватит жить в ее комнате и цепляться за прошлое.

Делия подняла голову и внимательно посмотрела на него.

— Мне тоже пора перестать жить в прошлом, — уверенно добавил он.

— Это слишком сложно, — едва слышно прошептала она.

В ее голосе слышалась усталость, и Стоун мгновенно принял решение.

— Ты останешься здесь, если я уйду спать в другую комнату?

Ей необходимо переехать из комнаты Брук! Делия поколебалась, хотела что-то сказать, но он покачал головой и улыбнулся.

— Ничего страшного. Давай ложись спать, ты устала.

Она безвольно последовала за ним и позволила уложить себя в постель. Он выключил свет, нагнулся к ней и поцеловал ее в щеку. Когда Стоун собрался уходить, она неожиданно схватила его за руку.

— Прости меня, — сказала она сонным голосом.

— Нет, дорогая, это мне нужно просить у тебя прощения.

Но Делия не слышала его — она уже крепко спала.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Делия добавила две чашки молотых орехов в тесто для блинов. В семье Тайлер было принято каждую субботу есть на завтрак блины с орехами и черникой. Эта традиция появилась в доме вместе с Делией и не исчезла после смерти Брук.

— Когда будет готово? — в который раз спрашивала Шеннон.

— Да, мам, я просто умираю от голода!

Филд и Шеннон забрались на высокие стулья около кухонного стола и смотрели, как Делия выливала очередную порцию теста на сковородку.

— Сейчас допеку эту партию, и можем садиться есть, — с улыбкой сказала она. Дети всегда смотрели, как она готовит, а братья Тайлеры в это время пили кофе и разговаривали — это тоже стало традицией. Флинт и Шеннон появились как раз перед завтраком.

— Не забудь добавить чернику в мои блины! — сказала Шеннон.

— И в мои тоже! — выкрикнул Роки.

— Именно этим я занимаюсь по субботам последние девять лет, — негромко откликнулась Делия, посмотрев на Стоуна. Она думала о вчерашнем вечере, и его страсть и нежность, его стоическое терпение заставляли ее нервничать сегодня.

Делия отпила глоток кофе из своей чашки. Она наслаждалась каждой секундой своего любимого дня недели. Она ловко переворачивала блины, пила кофе и слушала, как мужчины обсуждают приготовления к приближающемуся урагану, но вскоре полностью отдалась во власть воспоминаний. Делия думала о Стоуне.

Все те годы, которые она провела в поездках от одной базы ВВС к другой, ей очень не хватало своего дома. Она мечтала о кухне, в которой собирается многочисленная семья, о муже и детях. Она всем сердцем полюбила семью Тайлер, и они платили ей тем же.

И ей очень повезло, что она встретила Стоуна.

— Тетя Делия!

— Что, солнышко? — откликнулась Делия, перекладывая блины на подогретое блюдо.

— А правда, что Филду не придется ходить в эту жуткую старую школу?

— Эта «жуткая старая школа» — самая лучшая из всех интернатов штата. — Флинт подошел к кухонному столу и взял блюдо с блинами. — Но ты права — школа действительно старая. — Он улыбнулся Делии.

— Папа, я все знаю, но Филд не сможет жить дома. А ты сказал, что это ему нужно больше всего — жить дома с тетей Делией и дядей Стоуном.

— Кто-нибудь может принести сироп? Он стоит на плите, — сказала Делия. — А что касается твоего вопроса, Шеннон, то ответ на него — да, Филд остается на ранчо и будет ходить в школу в Лемон-Фоллз.

Делия не осмелилась посмотреть на Стоуна. Конечно, у его братьев были свои соображения насчет школы, куда должен ходить Филд, но она впервые услышала их. Стоун ничего не ответил.

— Видишь, я же тебе говорил! — Филд слез с высокого стула и направился за стол вместе с Флинтом.

— Ой! — завопил Роки, дуя на руку. Он успел залезть пальцем в кленовый сироп, подогревавшийся на плите.

— Он горячий, — усмехнулась Делия.

— Я заметил. — Роки подошел с кастрюлькой к столу и стал искать емкость для сиропа.

— Вот, солнышко. — Делия подала ему ярко-желтую керамическую миску.

— Интересно, почему ты всегда разговариваешь со мной так, будто я младше Шеннон? — пожаловался Роки и тут же громко выругался.

— Дядя Роки, кастрюлю надо брать прихваткой, — наставительно сказала девочка под дружный смех остальных.

— Я это знаю, малыш. Я просто притворяюсь очень глупым! — Он принялся сосать обожженный палец, наливая сироп в миску здоровой рукой.

Шеннон выглядела растерянной.

— Дядя Роки шутит, — прошептала ей на ухо Делия.

Шеннон подошла к столу, села и потянулась за салфеткой.

— У меня будет щенок, — невинно заметила она.

Блэйда заинтересовали слова племянницы.

— Щенок?

Делия села за стол, а Стоун разлил сок детям и кофе взрослым. Она посмотрела на Флинта и увидела неподдельное удивление на его лице.

— Какой щенок, Шеннон? — спросил у дочери Флинт.

— Мой щенок.

— Она говорит о моем щенке, — вмешался Филд. — Она все перепутала.

— Вовсе нет!

Блэйд занял место во главе стола.

— О чем это они? — спросил он, накладывая на тарелку блины.

Повисло неловкое молчание. Блэйд ждал ответа, и Делия заговорила прежде, чем Стоун смог открыть рот:

— Я подумала, что Филду можно отдать одного из щенков Джинджер, если вы, конечно, не против.

Блэйд посмотрел сначала на нее, потом на Стоуна.

— Ну-у... Ладно. — Он пожал плечами и начал есть.

— Как же легко тебя уговорить, — поддразнила его Делия.

— Да, только никому об этом не рассказывай, — проворчал он.

— Ее зовут Флаффи, — как ни в чем не бывало продолжала Шеннон.

— Я тебе сто раз говорил, — упрямо сказал Филд. — Щенка зовут Тайгер Роуз, а вовсе не Флаффи.

— Филд... — начал Стоун.

— Не смей так разговаривать с Шеннон, — вмешалась Делия.

— А что делать? Она всегда все неправильно понимает!

— Если ты умеешь читать и писать, это не значит, что я дурочка, — объявила Шеннон.

Стоун и Флинт еле сдерживали улыбки. Роки громко рассмеялся, но осуждающий взгляд Шеннон заставил его замолчать.

— Конечно, ты не дурочка, солнышко, — успокоила ее Делия, грозя Роки пальцем.

— Как только ты пойдешь в первый класс, тебя тут же научат читать и писать, — добавил Блэйд.

— Это знаменательное событие произойдет через неделю, — заметил ее отец.

— Тетя Делия!

— Что, солнышко?

— Не называй меня больше «солнышко», — серьезно сказала Шеннон.

— Почему? — удивилась Делия.

— Потому что я уже большая девочка.

Большая девочка. У Делии заныло сердце.

Когда Брук было шесть лет, она точно так же протестовала против самых неожиданных вещей и так же считала первый класс началом новой, взрослой жизни.

— А что плохого в том, что тебя зовут солнышком? — спросил Роки у маленькой племянницы. — Делия постоянно меня так называет.

Делия не смогла сдержать улыбку. Она смотрела, как Роки помогает Шеннон взять очередной блин, и старалась не замечать пустого места, где раньше сидела Брук.

— Я много знаю, — важно сказала Шеннон.

— Ну и что ты знаешь? — спросил Филд с превосходством, свойственным десятилетнему мальчику.

— Я знаю про пещ... — начала Шеннон, но ее тут же перебил Филд.

— Если хочешь, можешь назвать щенка Флаффи, мне все равно, — торопливо сказал он.

— Я не хочу называть твоего щенка Флаффи. Я назову своего щенка Флаффи.

— Что? — хором спросили братья Тайлеры. Шеннон поерзала на стуле, выпрямилась и гордо посмотрела на них.

— Если у Филда будет щенок, то у меня тоже, — сказала она, демонстрируя убийственную логику.

Мужчины обменялись скорбными взглядами.

— Ну и что ты думаешь? — спросил Блэйд у Флинта.

Тот пожал плечами и посмотрел на дочь:

— Хорошо, но щенок...

— Флаффи, — упрямо возразила Шеннон.

— Флаффи останется на ранчо...

— Нет! — взмолилась Шеннон.

— Можно обнести забором задний двор. Я приеду на выходные и вам помогу, — предложил Роки.

— Я тоже помогу, — вызвался Филд.

— Вчетвером мы поставим забор за один день, — добавил Блэйд и поправился, глядя на Филда: — Впятером.

Делия в который раз восхитилась духом братства, который царил в семье Тайлер. У Филда все будет в порядке, у Стоуна все будет хорошо. У них есть семья, и они обойдутся без Делии.

Она тяжело вздохнула. Если она снова и снова будет повторять это, то в конце концов поверит. Нуждаться в человеке — это совсем не то что любить, а потом потерять. Если, конечно, Стоун все еще любит ее. Иногда она в этом сомневалась. Иногда думала, что любовь Стоуна к ней умерла вместе с Брук. А то, что осталось, было вытеснено горем и молчаливой яростью.

Мужчины закончили завтрак и собрались помочь Делии убрать со стола, но она выгнала их с кухни. У Тайлеров сегодня и так много работы. В последнем прогнозе погоды передали, что ураган направляется в сторону Лемон-Фоллз.

Делия выглянула в окно. Дождь перестал. Мужчины вышли через заднюю дверь, и в кухню ворвался горячий, влажный воздух с улицы. Затишье перед бурей, подумала Делия, и ей стало почемуто тоскливо.

Она налила себе еще чашку кофе и прислушалась к счастливой болтовне детей — они обсуждали своих щенков, — но так и не смогла разобрать ни слова. Она слишком много думала, слишком много вспоминала о Стоуне, об их браке, о том, как они любили друг друга. Ее душа опустела, словно холодный ветер с океана выдул все чувства. Все утро Делия ловила на себе взгляды Стоуна, наполненные желанием, но убеждала себя, что это было лишь сексуальное желание. Не больше и не меньше.

Часть Стоуна осталась жить. Та часть, которая умерла, была ответственна за такие важные вещи, как любовь, вера и надежда. Без этой части Стоун был как улитка, прятался в своем домике от семьи, от своих переживаний и от нее, Делии.

Делия потягивала кофе, ей хотелось посидеть еще несколько минут перед тем, как начать уборку. Почему он так долго приходил в себя? Почему он только вчера заметил то, что она знала с самого начала? Почему Стоун так вел себя сейчас? Сейчас, когда у нее больше не было выбора.

Но у тебя ведь есть выбор, — нашептывал ей внутренний голос. — Бэзил предупредил, что, если ты не выполнишь свою миссию и не вернешься через определенное время, ты не сможешь пройти через ворота. Он же не сказал, что ты должна возвратиться!

Нет, он сказал, что мне можно вернуться!

Он всего-навсего сказал, что, если ты хочешь пройти через ворота и быть с Брук, ты должна восстановить веру Стоуна в себя до следующей пятницы, — настаивал голос. — Он не говорил, что будет, если у тебя ничего не получится.

Что же случится, если у нее ничего не получится? А что, если она решит остаться? Может ли она остаться?

Опять разболелась голова. Раньше она принимала свое задание как должное, теперь же вопросов у нее было гораздо больше, чем ответов. Может быть, Стоун прав и она вовсе не ангел? Может быть, она действительно избрала такой способ защиты, потому что не может смириться со смертью Брук?

Нет. Она ангел.

Если это так, почему же ты не прошла через ворота!

Слова внутреннего голоса очень напоминали рассуждения Стоуна. Она не прошла через ворота, потому что ее время еще не наступило. Ураган принесет ответы на все вопросы — это должен быть знак от Бэзила, так что остается лишь ждать.

Делия встала и торопливо собрала посуду, поставила ее в посудомоечную машину, протерла стол. Интересно, кто-нибудь понимает, как ей тяжело? Как ей было тяжело весь прошлый год? Как сложно склеивать распадающийся брак в одиночку, без помощи мужа? А теперь ему пришло в голову возобновить совместную жизнь, но у нее другие планы.

— Тетя Делия! — услышала она робкий голосок.

— Что тебе нужно, Шеннон?

— Мама, ты на нас сердишься? — Филд во все глаза смотрел на нее.

— Господи, конечно, нет, — нетерпеливо ответила она.

— А почему ты так грохочешь посудой?

Делии стало стыдно. Шеннон из последних сил старалась не расплакаться, и от этого Делии стало еще хуже. Да что же с ней происходит сегодня? Делия отбросила полотенце и обняла детей.

— Наверное, я просто нервничаю из-за урагана. Простите меня. Кстати, не пора ли нам посмотреть на ваших щенков?

В ответ раздались радостные возгласы, и все трое отправились в амбар. У Делии голова шла кругом от преследовавших ее проблем, и она была благодарна детям за возможность забыться на несколько минут. Но внутренний голос продолжал нашептывать: Ты нужна им так же, как и раньше. Стоун дает тебе еще один шанс, так почему бы не использовать его? Делия старалась не обращать внимания на голос.

Она почувствовала, как Шеннон взяла ее за руку своими теплыми пальчиками. Девочка верила, что тетя всегда будет ее другом, всегда будет рядом. Филд вприпрыжку бежал впереди, потом остановился у двери амбара и подождал их. Когда Делия приблизилась, он схватил ее за другую руку и потянул внутрь. Втроем они молча смотрели на спящих щенков, но Шеннон вскоре стало скучно, и она отправилась на поиски книжки с картинками, которую несколько недель назад забыла в амбаре. Делия и Филд тихо сидели около щенков.

— Спасибо, — шепотом сказал Филд, не отрывая взгляда от пушистых комочков.

— За что? За Тайгер Роуз?

— За все. — Он посмотрел на нее, но тут же отвел глаза. — За то, что уговорила папу оставить меня на ранчо.

— Котенок, он сам так решил. Я тут ни при чем. — Она действительно не знала, что заставило Стоуна передумать.

— Ты уговорила его, — настаивал Филд. — Я знаю. Ты можешь сделать все что угодно.

Слова сына ранили ее в самое сердце.

По правде говоря, она могла не так уж и много. Она уже доказала себе это. Все ее попытки наладить отношения с мужем натыкались на глухую стену.

— Я рада, что ты так думаешь, котенок. Но даже взрослые не всемогущи.

Делия смотрела в его ясные правдивые глаза. Как он похож на отца!

— Брук не послушалась. Она знала, что вы запретили. — Филд внимательно разглядывал свои кеды. — Я ей сто раз говорил: нельзя подходить к Фаейрлайт без взрослых, говорил, что она еще мала. Но она вообще ни о чем не думала в то утро.

Делия не знала, что ответить. Филд продолжал:

— Папа думает, что во всем виноват он?

— Да, — честно ответила Делия. — Я боюсь, что ты прав.

Она со страхом ждала других вопросов, но мальчик молчал.

Несколько мгновений спустя прибежала счастливая Шеннон.

— Я нашла! — воскликнула она. — Тетя Делия, ты будешь со мной смотреть картинки?

— Давай посмотрим вместе, — предложил Филд.

Шеннон растолкала их и устроилась посередине. Сердце Делии переполняла любовь к детям. Она наблюдала за тем, как они рассматривали картинки в книге, и радовалась этой идиллии.

Стоун подошел к загону, взобрался на деревянные рейки, опоясывавшие ограду, и снял потертую серую шляпу. Жара и влажность затрудняли дыхание. Он посмотрел на небо и присвистнул. За ураганом велось наблюдение, и его ожидали в их местности в течение двадцати четырех часов. Было около полудня, то есть ураган, если повезет, начнется завтра не раньше утра. А если совсем повезет — обойдет ранчо стороной.

Подошел Блэйд и протянул Стоуну стакан холодного лимонада.

— Где ты его взял? — спросил Стоун.

— На крыльце. Еще Делия приготовила сандвичи. — Блэйд протянул ему сандвич с курицей, завернутый в салфетку.

— Спасибо. — Стоун жадно глотал лимонад. Он понимал, что Делия слишком много работает сегодня, но другого выхода не было — их повар уехал в город за продуктами вместе с Роки.

— Флинт нашел упаковку батареек, которую ты искал, — сменил тему Блэйд. — И запасные фонари.

Стоун не хотел есть — он слишком устал, да и жара была сильной, — но выпил еще стакан лимонада. Он слышал разговоры и смех, доносившиеся с крыльца, — все собрались на долгожданный обеденный перерыв и весело болтали с Делией.

И братья, и работники обожали его жену. Она была королевой ранчо, и никто не собирался оспаривать этот титул. Ее тепла и дружелюбия хватало на всех, с кем она общалась. Стоун внезапно подумал, что, если бы на земле жили ангелы, Делия вполне могла быть одним из них. Она всегда была добра к людям, доверчива, весела и полна энергии. А он своими руками уничтожил эту доброту, похоронил ее в горе и отчаянии.

— Ты молодец, что позволил Филду остаться на ранчо, — тем временем говорил Блэйд. — Так будет лучше для вас троих.

Стоун пожал плечами:

— Филд еще очень мал, ему нужна семья. Блэйд открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Оба молчали. Догадывался ли Блэйд о том, что отношения между Стоуном и Делией были далеки от совершенства?

— Я думаю, что через какое-то время у нас все наладится.

— Вот и хорошо, — сказал Блэйд.

Они поговорили о приготовлениях к урагану. Блэйд хотел помочь брату выговориться, но Стоун не мог сказать ни слова. Что удерживало его? Верность Делии? А может быть, нежелание признаться братьям, что он сам разрушил свой брак — и сделал это не впервые?

Когда Стоун женился первый раз, он был слишком молод, чтобы угадать в своей жене охотницу за состоянием. Брак распался. Делия была полной ей противоположностью, но у Стоуна все равно ничего не получалось.

Блэйд ушел, так ничего и не добившись от брата. Стоун съел сандвич, запил его оставшимся лимонадом и задумался о будущем. Один из врачей Делии предполагал, что ее желание построить новый дом и завести еще одного ребенка также могло быть попыткой уйти от реальности. Вроде ее разговоров об ангелах. Она хотела жить так, как будто Брук и не покидала их.

Услышав шаги, Стоун поднял голову и улыбнулся сыну. Филд шел к нему, держа в руках стакан лимонада. Стоун спрыгнул с забора и взял стакан из рук мальчика.

— Я подумал, что тебе захочется пить, — сказал мальчик.

— Ты угадал, спасибо. — Стоун сделал глоток и посмотрел на сына. Мальчик явно стеснялся его, и Стоун не мог понять, было это результатом взросления или реакцией на события прошлого года.

— Как ты думаешь, со щенками ничего не случится, если они останутся в амбаре? — спросил Филд.

— Я думаю, все будет в порядке. Для нас ураганы привычное дело.

— Но это первый в их жизни!

— Джинджер позаботится о своих детях.

— А кто позаботится о Джинджер?

Стоун обнял сына за плечи:

— Мы делаем все, чтобы защитить ранчо от урагана. И уж конечно, позаботимся обо всех его обитателях — включая животных. Ты сам все знаешь, что же ты беспокоишься?

— Тайгер Роуз и Флаффи такие крошечные. — Серые глаза не мигая смотрели на Стоуна. — Они испугаются. Я подумал... Ты сказал, что Тайгер Роуз может жить в моей комнате...

— Мы не можем забрать Тайгер Роуз от матери, пока она питается молоком, — терпеливо объяснил Стоун. — И Флаффи тоже нельзя брать. Они родились всего два дня назад. Не бойся, они будут в безопасности.

Филд опустил глаза и несколько минут стоял, ковыряя пыль носком ботинка.

— Я знаю. Я спросил, потому что Шеннон очень беспокоилась о Флаффи. Я ей обещал у тебя спросить.

Стоун спрятал улыбку:

— Молодец, что заботишься о ней.

— Ну да... — неохотно сказал Филд. — Я же ее единственный брат, хоть мы и двоюродные.

Стоун замер.

— Старшие братья всегда заботятся о младших сестрах, — тихо сказал он, вспоминая, как Филд играл с Брук и Шеннон.

Филд молча изучал песок под ногами, затем сказал:

— Я тут думал... Как ты думаешь, как Брук... Брук...

— Как Брук что? — Стоун почти не дышал.

— Как там она... — Филд с беспокойством поглядел, не сердится ли отец. — Хорошо ли ей в раю.

— Филд, ты можешь говорить со мной о чем угодно, — мягко сказал Стоун, чувствуя, что мальчику необходимо поговорить с ним.

Филд набрал воздух в легкие и торопливо заговорил:

— Парень из моего класса сказал, что когда человек умирает, то рая нет, а есть одна темнота. Брук боялась темноты.

У Стоуна потемнело в глазах.

— У людей разные представления о смерти, — медленно проговорил он. — Некоторые думают, что после смерти все заканчивается. Человек ничего не чувствует — ни боли, ни страха. Как во время рождения. Ты же не помнишь, как ты родился?

Филд отрицательно покачал головой.

— Это как переход из одной жизни в другую, но человек этого не замечает.

— Но ты же где-то находишься после рождения, — запротестовал Филд.

Стоун улыбнулся.

— Другие думают, что после смерти человек попадает в рай. Там можно сидеть и есть мороженое с вареньем и не считать калории, содержание жира или холестерина. Ты не бойся, у Брук все хорошо, — быстро добавил он.

— Но если рая нет...

— Если рая нет, то она ни о чем не подозревает и не может ничего бояться, — ответил Стоун. — Но если рай есть, то она очень весело проводит время, поедая шоколадные торты и тонны леденцов.

Они помолчали.

— Папа, а во что ты веришь? — Филд задержал дыхание, ожидая ответа отца.

Стоун посмотрел прямо в глаза сына и честно ответил:

— Я верю, что она в раю, сидит на крылечке с моими родителями, которых ни она, ни ты ни разу не видели, и они рассказывают ей сказки и вообще всячески балуют.

Филд с облегчением вздохнул:

— Я тоже в это верю.

Стоун взъерошил его волосы и подумал, что Филд слишком мал для своего возраста. Но он еще подрастет, даже слишком быстро. Стоун вдруг понял, сколько времени он потерял за прошедший год, времени, которое он мог провести со своим сыном. Он так нужен Филду. Филд прожил весь год, переживая смерть сестры один, без поддержки родителей.

— Я скучаю по Брук, — взрослым, глухим голосом сказал Филд.

— Я знаю. — Стоун притянул сына к себе. — Я тоже скучаю по ней. Но у нас все наладится. Я позабочусь о том, чтобы тебе было так же хорошо, как раньше.

Он дал эту клятву не только Филду, но и себе.

— Стоун! — Флинт размахивал руками, стоя на крыльце. — Сейчас передали официальное штормовое предупреждение.

Итак, ураган обязательно пройдет над территорией ранчо в ближайшие сутки. Стоун помахал рукой брату и заметил Делию, стоявшую позади него. Их взгляды на мгновение встретились, но она отвернулась и скрылась в доме.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Делия лежала, уставившись в потолок комнаты, в которой они когда-то жили вместе со Стоуном. Небо на востоке постепенно светлело. Она вздохнула и подумала, что можно вставать — ее бессонница была вызвана не только приближавшимся ураганом. Она не могла спать, потому что уже две ночи подряд провела в этой комнате, но без Стоуна.

Делия села на кровати, обхватила руками колени и посмотрела в окно. Ветер бился в стены дома, но в «Новостях» говорили, что ураган еще не достиг материка. «Неужели кто-то может спать в такую погоду? » — подумала она.

Ранчо находилось в глубине материка, и доходившие сюда ураганы были не такие мощные, как на заливе. С другой стороны, ранчо было расположено всего в двухстах милях от побережья, а метеорологические службы предсказывали ураган небывалой силы.

Делия быстро натянула джинсы и рубашку, на босые ноги надела парусиновые туфли на резиновой подошве. Она собиралась приготовить себе кофе и бодрствовать, сидя на кухне, — наверное, там она не будет чувствовать себя так одиноко. Она спустилась по лестнице на первый этаж и приготовила целый кофейник кофе особого сорта — с шоколадом, макадамией и орехом, который все остальные домочадцы просто на дух не переносили. Делия потягивала горячий напиток и пыталась расслабиться. Она пережила несколько бурь с тех пор, как переехала в Техас, переживет и эту.

Но сможет ли она пережить расставание со Стоуном и Филдом?

Может быть, во время урагана Бэзил подаст ей знак? Она сделала все, что смогла, чтобы восстановить веру Стоуна в себя. Теперь ей оставалось только ждать.

Делия облокотилась о стол и закрыла руками лицо. У нее опять разболелась голова, и она массировала пальцами виски, пытаясь прогнать боль. Она не хотела оставлять Стоуна и Филда, она любила их, но хотела быть со своей дочерью.

Делия опять вспомнила о бесчисленных переездах, о детстве, проведенном в мечтах о доме. Она клялась себе, что когда-нибудь у нее будет дочь, которую она никогда не даст в обиду, что ее дочь не будет страдать от одиночества или отчаяния. Делия клялась заботиться о своей дочери всю жизнь, но не сдержала данное обещание. Ее дочь погибла.

Голова болела все сильнее. Делия выпила половинку таблетки, прописанной врачами, — этого было достаточно, чтобы снять боль, — и налила себе вторую чашку крепчайшего кофе.

Делия вздрогнула, когда порыв ветра ударил в окно так сильно, что задрожали стекла. Она решила взять из гостиной свою книжку и сидеть за кухонным столом до рассвета.

Она зажгла в коридоре свет, толкнула дверь гостиной и замерла на пороге.

Стоун сидел на одном из диванчиков около камина. Он был полностью одет, только расшнурованные ботинки стояли рядом. На журнальном столике тихо говорило радио. Стоун поднял голову и удивленно посмотрел на Делию. Она замешкалась. Она совсем забыла о привычке Стоуна рано вставать во время штормового предупреждения.

Какое знакомое зрелище!

Они были вдвоем, а все остальные спали. Дождь, все усиливаясь, стучал в окна и крышу, но здесь им было уютно и тепло. Они были вместе. Как семья.

Делия выключила свет в коридоре, закрыла за собой дверь, думая, что нужно оставить Стоуна в покое. Но она не могла уйти. Что-то заставляло ее стоять здесь — может быть воспоминания о счастливом прошлом или чувство безопасности.

Она вошла в комнату и села на диванчик напротив Стоуна. Три диванчика, обитые желто-голубым шелком, и камин образовывали квадрат, а посередине лежал большой, очень мягкий голубой ковер. Когда остальные члены семьи уезжали, она много раз занималась любовью со Стоуном, лежа на этом ковре. А иногда они приходили в гостиную, когда все мирно сопели под одеялами, запирали тяжелые двери и забывали обо всем на свете. Но они никогда не занимались любовью во время бури...

На лице Стоуна появилась легкая усмешка, но его взгляд был полон нежности.

— Ты в порядке?

— Конечно. А что со мной может случиться? — Она ответила слишком быстро.

— Я просто спросил.

Около радио лежал фонарь и запасные батарейки к нему. Делия забыла свой фонарь наверху, а он просто необходим — электричество могло отключиться в любую минуту.

— Я приготовила кофе по своему вкусу, но, если хочешь, я тебе сварю обычный, — предложила она. — Хочешь чашечку?

Стоун покачал головой:

— Нет, спасибо. Я уже пил кофе. Я и так весь на нервах.

— Что передавали в новостях? — боязливо спросила она.

— Ураган ожидается здесь около девяти-десяти утра, — ответил он.

— Я хотела взять свою книжку. — Делия оглянулась и заметила книгу на длинном столе за диваном. — Я и не думала, что кто-то еще встал.

— Я всегда слежу за штормовыми предупреждениями, ты же знаешь, — ответил он ровным голосом, который появился у него в последнее время. Он не отводил от нее холодного, безразличного взгляда.

— Я забыла, — ответила Делия.

Она хотела поговорить с мужем еще о чем-нибудь, но не могла придумать тему для разговора. Молчание Стоуна заставляло ее нервничать. Ей показалось, что из другой части дома доносятся какие-то звуки; она прислушалась, но смогла различить лишь шум дождя и ветра. Делия поежилась.

Она неуютно чувствовала себя в гостиной с мужем — он не обращал на Делию никакого внимания. Неужели он опять станет таким, каким был весь этот год? Неужели он опять отталкивает ее? Или он просто слишком озабочен надвигающейся бурей?

Взгляд Делии упал на телевизор, стоявший в углу комнаты.

— Ты смотришь прогноз погоды?

— Я смотрю его примерно раз в полчаса, — пожал плечами Стоун.

Делия вздохнула и решительно спросила:

— Ты опять избегаешь меня?

— Избегаю тебя? — Стоун выглядел смущенным.

— Да, ты так ведешь себя уже год. Ты молчишь, пожимаешь плечами...

— Послушай, Делия, все в порядке. Ничего не изменилось. — Он говорил медленно и нудно.

— Не говори со мной таким тоном, — раздраженно сказала Делия.

— Каким тоном? — Казалось, что он улыбается.

— Так терпеливо, как будто ты разговариваешь с шестилетней девочкой. Филд точно так же разговаривал вчера с Шеннон.

— А, спор из-за щенков. — Улыбка на мгновение осветила его лицо, но тут же превратилась в ухмылку.

— Боюсь, что мы подставили бедного Блэйда, — боязливо сказала Делия. — Он очень сердится?

Стоун пожал плечами.

— Не больше, чем Флинт. — Он вдруг рассмеялся. — Он весь день ворчал, что у него нет времени ухаживать за щенком.

Делия вздохнула:

— Теперь мне придется приносить извинения двоим.

— Ранчо принадлежит тебе и им в равной степени, — медленно сказал Стоун. — Включая содержимое. Если ты решила подарить нашему сыну одного из щенков Джинджер, то я ничего не имею против. И мои братья тоже согласны, ты же знаешь.

Делии все еще было неловко.

— Но они же породистые и безумно дорогие! Это пастушьи, а не комнатные собаки, — запротестовала она.

— У Джинджер было девять щенков. Блэйд может пожертвовать двух из них для детей.

— Но у Флинта действительно мало времени...

Стоун махнул рукой, словно отметая ее возражения.

— Через пару дней он сам будет в восторге от собаки. Кроме того, маленькие девочки любят собак не меньше, чем маленькие мальчики.

— И еще они любят лошадей, — пробормотала она — и пришла в ужас от своих слов. Зачем она вспомнила о лошадях?

Но Стоун согласно кивнул головой:

— Да, и лошадей тоже.

Между ними повисло молчание, но ни один из них не хотел сделать шаг вперед, чтобы нарушить его. Оба боялись, что, если сложить их переживания вместе, они не вынесут столь тяжкую ношу.

Делия поспешила сменить тему:

— В субботу я поеду с Филдом в Сан-Антонио и куплю ему новую одежду и школьные принадлежности.

Стоун удивленно поднял брови, а затем кивнул:

— Ему это понравится.

— Мы устроим настоящий праздник, — размечталась Делия. — Мы пройдемся по магазинам, а потом пообедаем на Набережной.

Знаменитая Набережная реки Сан-Антонио, с ее ресторанчиками, магазинами, клумбами и величественными деревьями, была любимым местом Филда в городе.

— После обеда мы сходим посмотреть на динозавров в музей Уитта, Филд очень давно хотел туда сходить...

Делия осеклась. Что она делает? Она не сможет никуда поехать с Филдом просто потому, что ее здесь не будет. Она никогда не увидит, как растет ее сын. Как она могла забыть?

У нее затряслись руки, и она быстро убрала их за спину. Ее жизнь больше ей не принадлежит. И какая же она плохая мать, если смогла забыть о Брук!

Порыв ветра с новой силой атаковал дом. Делия вздрогнула, закричала и закрыла лицо руками.

— Делия, что случилось? — Стоун встал с дивана и обошел кофейный столик. — Что с тобой?

— Н-ничего.

— Не лги мне. — В его голосе слышалось скорее нетерпение, чем забота. Он сел рядом с женой и обнял ее за плечи. — Скажи мне, о чем ты думаешь?

Делия быстро покачала головой. Ей очень не хотелось обсуждать проблемы, связанные с ее миссией на земле. Ей было так хорошо, спокойно, и она не хотела никаких ссор. Тем более она не смогла бы объяснить то, что не понимала сама. Она не могла объяснить, как хорошо ей было в этой комнате вместе со Стоуном. Прошедший год казался Делии дурным сном. Она даже забыла о своем задании и о том, что ей надо вернуться к Брук!

— Ты вся дрожишь! — Стоун крепче обнял ее.

Ветер яростно ударил в стену. Делия повернулась к Стоуну, уткнулась лицом в его плечо и крепко вцепилась в его рубашку. Почему она все еще боится грозы? Она же ангел, а ангелы ничего не должны бояться!

Она вдруг почувствовала себя пятилетней девочкой в очередном новом доме. Тогда тоже был ураган, а она осталась в доме с экономкой, практически не говорившей по-английски. Молодая иностранка никак не могла понять, почему Делия так напугана.

Делия поежилась и отстранилась от мужа.

— Прости.

Стоун убрал волосы с ее лица:

— За что? За то, что ты боишься грозы? Я никогда не считал это твоим недостатком!

Она с недоверием посмотрела на него. Нежная забота в его глазах заставила ее забыть о своих тревогах. Она видела только Стоуна. Она помнила только его прикосновения, его поцелуи — и то, как она занималась с ним любовью.

Стоун пристально смотрел на жену, его взгляд смягчился, и Делии показалось, что он прочел ее мысли. Он наклонился и поцеловал ее, и, когда их губы соприкоснулись, Делия почувствовала комок в горле. Поцелуи становились все дольше и глубже и наконец слились в один...

Нет! Ни в коем случае! Ей нельзя заниматься с ним любовью! Если она уступит своему желанию, у нее не хватит сил покинуть его и уйти к Брук! Ей приходится выбирать между Стоуном с Филдом и Брук. Таковы правила игры. Делия осторожно отстранилась от мужа.

— Что случилось? — спросил Стоун.

— У меня от этих звуков мурашки по коже!

— Это всего-навсего ветер, — успокоил он.

У Делии опять разболелась голова — теперь ей казалось, что внутри черепа что-то стучит. Стоун выглядел встревоженным:

— Хочешь, я зажгу камин? По-моему, тебе холодно.

Делия покачала головой:

— Сейчас август. Слишком жарко для того, чтобы топить камин.

— Поговори со мной. Скажи мне, о чем ты думаешь.

— Я не хочу ни о чем говорить. И думать не хочу. И чувствовать. Оставь меня в покое, — сказала она.

— Ну вот, как только мы остаемся вдвоем, ты начинаешь отталкивать меня, — проворчал Стоун.

Что-то оборвалось внутри Делии.

— Если я правильно помню, это ты всегда отталкиваешь меня! — выпалила она. — Ты отдаляешься от меня, от нашего брака и от нашего сына. Ты нам нужен, черт тебя возьми!

— По-моему, ты выругалась.

Делия была в ужасе. Неужели? Она и не заметила. Но усмешка на лице Стоуна так раздражала ее, что она была готова выложить весь запас ругательств сразу.

Стоун откровенно веселился:

— Ну вот ты и ругаешься! Давненько я не слышал от тебя ничего подобного! Теперь ты больше похожа на себя.

Делии захотелось стереть эту глупую улыбку с его лица. Она вскочила и принялась кругами ходить по комнате.

Стоун внимательно наблюдал за ней.

— Делия, прости, я не хотел дразнить тебя, — наконец сказал он.

— Нет, это ты меня прости, — ответила она. — Мне не стоило всего этого говорить.

Ей хотелось убежать, но куда?

— Почему ты не можешь прямо говорить о своих чувствах? Тебе не нужно постоянно извиняться! — Его голос был наполнен нескрываемым разочарованием. — Раньше мы говорили обо всем. На первом свидании мы беседовали всю ночь напролет, или ты все забыла?

Она пыталась уйти, но он загородил ей дорогу.

— Я-то ничего не забыла!

— Я тоже ничего не забыл, — произнес он. — Мне надо было поговорить с тобой о том, что я пережил после смерти Брук, но...

— Это уже не имеет значения, — перебила она.

Между ними застыла звенящая тишина.

— Как ты можешь говорить мне такие вещи? — Его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Наша семья рушится, а ты считаешь, что это не имеет значения!

— Если бы ты позволил мне все исправить, все было бы хорошо! — выкрикнула Делия. — Если бы ты поверил, что я ангел...

Он застонал и закрыл глаза.

— Я говорю тебе чистую правду, но если ты мне не веришь — мне все равно.

— Делия, я понимаю, ты считаешь это правдой, — сказал Стоун. — Я знаю, что-то случилось с тобой, пока ты была в коме...

— Но?.. — Делия ждала продолжения.

— Ангелов не существует.

— Откуда ты знаешь?

— Легче всего свалить все на ангелов, — тихо ответил он. — Можно не отвечать за свои слова и действия.

Делия долго смотрела на него. Ей стало неприятно, что он не верит ей.

— Ты вообще во что-нибудь веришь, Стоун? — спросила она.

— Меня учили, что надо верить только в себя. Конечно, у меня это не слишком-то хорошо получалось в последнее время, — добавил он. — Я знаю, что заставил тебя страдать.

— Но ты не веришь в то, что произошло со мной... — грустно сказала Делия.

— Нет. Не верю, — с сожалением признался он. Делия отвернулась от Стоуна.

— Тогда мне больше нечего тебе сказать.

Она не смогла выполнить задание. Да и время, отпущенное ей, истекло. Стоун схватил ее за руку.

— Любимая, послушай меня. Нам действительно надо выговориться, нам надо поговорить о том, что с нами происходит, о том, как жить дальше...

Делия вырвалась из его объятий.

— Именно ты подарил Брук... — Она оборвала фразу на полуслове, но Стоун понял, что она хотела сказать.

Его лицо исказила судорога, и она поняла, что ударила ниже пояса.

— Стоун, прости меня. — Делии хотелось провалиться сквозь землю. — Я не хотела, я не это имела в виду. Я не должна была так говорить и даже думать об этом.

Стоун разозлился. Он просто кипел от негодования, но не из-за обвинения, брошенного ему в лицо. Делия не хотела поговорить с ним. Как только они начинали серьезный разговор, Делия опять все сводила к ангелам. Чего же она так боялась?

Стоун пытался быть терпеливым и слушал рассказы про ангелов, но терпение подходило к концу. Делия не желала идти навстречу, и они снова и снова упирались в стену. Настоящее, прошлое, будущее зависело только от них самих. Как можно вспомнить о счастливых временах с Брук, если они оба помнили только боль, горе и стыд?

— Ничего страшного. — Злость отхлынула, словно волна. — Ты всегда считала, что Брук еще рано иметь собственную лошадь.

— Я не это имела в виду...

Стоун отмахнулся от нее.

— Ты имела в виду именно это, — сквозь зубы произнес он. — И ты была права. Мне следовало послушать тебя, но я не послушал — и Брук больше нет. Мне очень жаль. Но я ничего, слышишь, ничего не могу изменить. Я не могу вернуть Брук. Но я уверен, что все эти разговоры про ангелов тоже ничем не помогут. Ты прячешься...

— Я не прячусь!

— Нам нужно поговорить об этом, Делия, нам надо помочь друг другу пережить смерть Брук.

— Ты хочешь, чтобы я перестала горевать о ней? — скептически спросила Делия.

— Нет, я не говорю о горе. Мы должны перестать обвинять себя в ее смерти.

Делия горестно качала головой.

— Ты сама говорила, что, если человеку нужна помощь, надо обращаться за ней и не считать это слабостью, — горячо произнес Стоун.

— Все не так просто, — вздохнула Делия.

— Нет, просто!

— Если ты поверишь в то, что Бэзил...

— Как бы я хотел, чтобы ты поверила в меня!

Делия схватила его за руку:

— Что такое вера? Это способность принять то, что ты не можешь объяснить, увидеть или услышать.

Ее голубые глаза горели ярким огнем, в них не было и тени сомнения. Он смотрел на ее лицо, которое было изрезано тонкими морщинками — сказались бессонные ночи и тревоги последних двенадцати месяцев.

Он был уверен, что Делия должна забыть свои фантазии и принять смерть Брук как свершившийся факт. А Делия думала, что если заставит его поверить в ангелов, то сможет снова увидеть дочь.

— Ответь мне! — закричала она. — Что такое вера?

Он не знал ответа на ее вопрос. Слова не имели смысла. Делия всегда делила мир на черное и белое, для нее не существовало оттенков.

Если она думала, что она ангел, — так оно и есть, и обсуждению это не подлежало. Стоун тяжело вздохнул.

— Я верю в нас — в себя и в тебя. В наш брак.

— Ты потерял эту веру после смерти Брук. — Она пожала плечами.

— Ты все равно не поймешь, — неуверенно сказал он.

— Не пойму твоих чувств? — Делия была шокирована. — Твоя дочь погибла. Наша дочь погибла. Чего я не пойму?

Стоун нахмурился.

— Знаешь, что делал мой отец в тот день, когда умерла мама? Он пошел в свой кабинет и стал рассчитывать зарплату работников. Я спросил, почему дела не могут подождать несколько дней, а он ответил, что люди работали и ждут свои деньги в определенный день. И он роздал им деньги точно в срок, так же, как всегда.

Делия внимательно смотрела на него.

— Отец любил маму больше всего на свете. Но ему нужно было вести хозяйство и оплачивать счета, не говоря уж о четверых детях, которых нужно было ставить на ноги. Роки и Флинт еще не ходили в школу, а Блэйд и я учились в пятом и шестом классах, — продолжал Стоун. — Знаешь, что делал я, когда умер отец? Я помогал Роки выполнять домашнюю работу по геометрии и чинил велосипед Флинта.

Делия не мигая смотрела ему в глаза и понимала, почему он не разговаривал с ней после смерти Брук. Он просто не знал, как это сделать.

— Прости меня...

— Господи, за что?

— Ну... — Делия опустила глаза. — За то, что я слишком много ждала от тебя.

Стоун улыбнулся.

— А ты как думала, почему я с тобой не обсуждал эту тему?

Делия подняла голову:

— Я думала, что не нужна тебе.

— Дорогая...

Она покачала головой:

— Теперь это не имеет значения.

— Имеет, — твердо сказал он. — Почему ты повторяешь эту фразу?

Делия хотела уйти, но он опять остановил ее. Она отпрянула от него, словно от прокаженного.

— Милая, что с тобой?

— В каком смысле?

— Ты уходишь, как только мы начинаем разговор.

Делия оттолкнула его и вновь закружила по комнате.

— Видишь ли... — Если она скажет, что слишком поздно, Стоун взорвется. — Стоун, почему ты не веришь, что я была у ворот рая? Почему ты не веришь, что я видела Брук? Бэзил послал меня помочь нам!

— Помочь нам? Ты же говорила, что Бэзил послал тебя помочь мне?

— Да, конечно. — Делия сама не понимала, почему у нее вырвалось это слово. — Если я помогу тебе, я помогу себе. Я это имела в виду.

Стоун что-то пробормотал себе под нос.

Делия попыталась зайти с другого конца:

— Я когда-нибудь тебе лгала?

— Я знаю, что ты не лжешь. Я просто... запутался.

— Стоун... Ты должен мне поверить.

— А если я не могу поверить? — В его глазах была боль. — Как быть? Что ты тогда сделаешь?

Он загонял ее в угол.

Она не могла сказать ему, что уйдет. Нет, только не сейчас и не здесь. Она должна восстановить его веру в себя и вернуться на небо. К Брук.

— Ты подашь на развод? — Вопрос ранил ее прямо в сердце. — Захлопнешь за собой дверь?

— Я? — Все мысли исчезли из головы Делии, и ее охватила паника. Где-то в доме опять раздался скрип. — Я не знаю, — наконец сказала она.

Стоун развернулся и вышел из комнаты. Ветер с дождем хлестал в окна, дом скрипел и стонал. Делия осталась одна.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Ну почему нельзя опять испечь блины? — ныла Шеннон, взбираясь на стул.

Делия поставила перед ней тарелку с кукурузными хлопьями.

— Что это такое? — спросила девочка.

— Ешь без разговоров, — сказал ее отец и поставил перед ней стакан сока.

— Но...

— Солнышко, — сказала Делия, и Шеннон посмотрела на нее. — Прости. Сегодня все ужасно взвинченные из-за урагана.

— Взвинченные — это нервные?

— Именно, — улыбнулась Делия.

— Ладно. — Девочка взяла ложку и начала есть.

Делия медленно пила кофе и с беспокойством смотрела в окно. Дождь шел стеной, а при сильных порывах ветра мигало электричество. Это было только начало.

Делия поставила чашку на стол, подошла к лестнице и позвала Филда. Он не отозвался.

— Праведники всегда спят крепким сном, — протяжно пробасил Роки.

— Да уж, мальчишку пушкой не разбудишь, — вмешался в разговор Блэйд.

— Да, но...

— Сегодня все встали раньше, чем обычно. Дай ему подольше поспать, — перебил Стоун.

Делия взглянула на мужа. Было очень рано, еще не было семи, но Делию не покидало ощущение близкой беды.

— Как может ребенок спать в такую погоду? — спросила она, кивнув в сторону окна.

— Мне пришлось будить Шеннон, — поддразнил ее Флинт.

Делия вздохнула. Вся семья знала, что она боится грозы. Мужчины встали рано только для того, чтобы проверить безопасность животных и запасы кормов на случай перебоев с электричеством. Делия проснулась ни свет ни заря от испуга.

Она еще раз взглянула на Стоуна, который в третий раз проверял содержимое аптечки. Они заключили негласный пакт о перемирии до окончания бури.

А что будет потом? Этот вопрос терзал Делию. Она облокотилась о перила лестницы и посмотрела наверх. Шеннон встала около получаса назад, и ничего не случится, если Фидд поспит подольше. Может быть, он уже чистит зубы или одевается и не слышал, как она его звала.

— Стоун, ты заходил к нему в комнату? — Делия обеспокоено повернулась к мужу.

— Два раза. Он сбросил с себя одеяло часа в два ночи. Еще раз я заглянул к нему около пяти. Он укрылся с головой и спал как убитый, поэтому я не стал заходить.

Она насторожилась:

— Пойду посмотрю, как там Филд.

Делия взбежала вверх по лестнице, постучала в дверь спальни Филда и, не дождавшись ответа, тихонько вошла в комнату.

— Эй, соня! Пора вставать.

Но спящий под одеялом комок ей не ответил.

— Филд? Котенок, пора завтракать. — Делия подошла к кровати и дотронулась до одеяла. Что-то было не так. — Филд? — Она потрясла комок, а в ее желудке появился неприятный холодок. — Филд?!

Делия резко откинула одеяло и увидела спальный мешок и спущенный баскетбольный мяч.

— Только не это, — выдохнула она. — Нет, только не это.

Несколько минут она не могла сдвинуться с места, а потом начала лихорадочно обыскивать комнату. Перепрыгивая через ступеньки, Делия спустилась на первый этаж.

— Стоун! Филд пропал!!! — закричала она с порога. — Он надел джинсы, ботинки и куртку, а еще взял рюкзак, самородок и нож, который ему подарил Роки.

Стоун и его братья смотрели на Делию с недоверием и ужасом. Стоун сказал:

— Он не мог уйти далеко, так как был в своей постели в пять...

— Нет, его там не было, — отрезала Делия. — Филд хотел, чтобы мы считали, что он спит, и для этого положил под одеяло спальный мешок и старый баскетбольный мяч.

Флинт быстро спросил:

— Чего еще не хватает в комнате? Сколько у него с собой денег?

Роки побежал наверх проверить копилку Филда.

— Я посмотрю, взял ли он с собой еду. — Флинт побежал в забитую продовольствием кладовую.

— Он где-то недалеко, — уверял их Блэйд, положив руку на плечо Стоуна.

Делия не слышала, не понимала. Она почувствовала внезапную слабость. Господи, этого не может быть! Филд на улице в такую погоду, да еще ураган движется в направлении их ранчо!

Стоун тоже не мог сдвинуться с места, но Блэйд подбежал к Делии и обнял ее. Она уткнулась ему в плечо, не спуская глаз с мужа.

— Почему? — Казалось, Стоун разговаривает сам с собой.

— Филд сказал, что сбежит, — объявила Шеннон, доедая остатки хлеба с джемом.

Все трое повернулись к ней. Стоун ласково произнес:

— Солнышко, он сам тебе сказал?

Шеннон энергично кивнула, и ее длинная темная коса подпрыгнула на спине.

— Когда?

Девочка строила гримасы, пытаясь вспомнить.

— Вчера. И до этого.

— Он говорил тебе два раза? — спросила Делия.

Шеннон опять кивнула:

— Он не хотел, чтобы вы ссорились, и сказал, что убежит.

Стоун и Делия посмотрели друг на друга, думая об одном и том же. Неужели Филд слышал их ссору прошлой ночью и из-за этого сбежал?

Флинт вернулся на кухню.

— В кладовой похозяйничали маленькие ручки, — доложил он. — Они унесли печенье, шоколадные батончики, крекеры и банку арахисового масла.

— Фляги тоже нет, — спускаясь по лестнице, сказал Роки. — А из ящика стола исчезли все его деньги.

— У него было долларов пятьдесят, он копил на новый велосипед, — добавил Стоун, сорвав свою куртку с вешалки. — Пошли.

Его братья бросились к двери, Делия последовала за ними. Но когда она взялась за свою куртку, Стоун сказал:

— Тебе лучше остаться здесь. Вдруг Филд вернется домой.

— Но где вы собираетесь его искать? — Она с беспокойством посмотрела в окно. — Ураган разбушевался не на шутку.

Стоун застегнул кнопки на куртке, протянул руку и нежно погладил ее по щеке.

— Мы найдем его. — Он говорил очень тихо, глядя ей прямо в глаза. — Сначала мы обыщем ранчо.

Делия была на грани отчаяния. Почему Филд ушел, не поговорив с ней? Но как он мог поговорить с ней, если она была занята Стоуном и его верой в себя? Ей так хотелось поскорее попасть к Брук, что она совсем забыла про то, что Филд — маленький мальчик, которому нужна любовь и ласка.

Ему было настолько одиноко, что он просто ушел, не сказав никому ни слова.

— Тетя Делия? — произнес испуганный детский голосок.

Делия вздрогнула от неожиданности.

— Шеннон! Что случилось?

— С Филдом все будет в порядке? — Девочка была очень напугана.

— Да, детка, конечно. — Делия обняла племянницу и поцеловала в перемазанное джемом личико.

Он должен вернуться, с болью думала Делия. Если с Филдом хоть что-нибудь случится, ни Стоун, ни она этого не перенесут. Делия вытерла лицо и руки Шеннон мокрым полотенцем, еще раз поцеловала девочку и вручила ей карандаши и альбом — и все это время молилась о безопасности Филда.

Ей нужно чем-то себя занять. Делия начала убирать кухню, но спасения от тревожных мыслей не было.

Как это случилось? Почему их сын бродил где-то под дождем, когда он должен быть дома, в тепле? Может быть, он не чувствовал себя в безопасности, когда был в обществе родителей? Он больше не чувствовал, что его любят?

Делия полировала тряпкой кухонный стол, стирая микроскопические пятнышки так, будто это могло помочь ей стереть из памяти последние месяцы.

— Тетя Делия?

Делия обернулась. Шеннон стояла в дверях, прижимая к груди книжку для раскрашивания и карандаши. Делия вымученно улыбнулась, взяла девочку за руку и подвела к столу. Сорок минут они раскрашивали картинки в полном молчании. Ветер бился в окна. Делия подняла голову и увидела Тони, самого молодого помощника на ранчо. Он проверял окна. Окна с этой стороны дома были защищены от ветра, а окна на фасаде пришлось закрыть ставнями. Делия помахала ему рукой, он помахал ей в ответ.

— Тетя Делия, это похоже на пещеру Филда?

Делия взглянула на картинку. Барби стояла около входа в пещеру, рядом с двумя камнями, которые Шеннон раскрасила фиолетовым карандашом.

— По-моему, похоже. — Делия улыбнулась и опять посмотрела в окно на Тони.

Внезапно до нее дошел смысл слов, сказанных девочкой.

— Пещера Филда?

Шеннон кивнула, не поднимая головы, — она была занята раскрашиванием кофточки Барби в ярко-синий цвет.

Делия дотронулась до ее руки:

— Шеннон, послушай меня. Это очень важно. — Когда девочка посмотрела на нее, Делия спросила: — Что это за пещера Филда?

— У него есть пещера.

— Он играл в пещеру?

Шеннон покачала головой:

— Нет, у него есть настоящая пещера.

— Шеннон, — осторожно спросила Делия, — откуда ты знаешь?

— Мне сказал Филд.

— Когда?

— Вчера. — На личике девочки вдруг появился испуг. — Он велел никому не говорить!

Шеннон закрыла рот руками и смотрела на Делию широко раскрытыми глазами.

— Шеннон, солнышко, вспомни, пожалуйста. Что еще сказал Филд? — Сердце Делии бешено стучало, но ей приходилось тщательно продумывать вопросы для того, чтобы получить нужные ответы. — Почему Филд никому не сказал про пещеру?

Она осторожно убрала руки девочки ото рта и погладила ее по голове.

— Он собрался там жить, — ответила Шеннон. Делия была в замешательстве:

— Жить в пещере?

— Он не хотел ехать в интернат.

— Филд собирался жить в пещере, если бы его отправили в интернат? — Делия почувствовала, как ноет сердце.

Шеннон кивнула.

Делия знала, что на территории ранчо есть пещеры, Стоун возил ее туда один раз, вскоре после свадьбы. Его отец еще в детстве назвал их пещерами Тайлеров, а Стоун и его братья провели там много часов, когда были мальчишками. Но последние несколько лет туда никто не ездил.

Делия прикусила губу и задумалась. Потом она вскочила со стула, побежала к двери и позвала Тони.

— Кто еще остался около дома?

— Только я. — Юноша стоял около входа, испуганно глядя на нее. — Остальные ищут Филда. Что-нибудь случилось?

— Ты знаешь, где находятся пещеры Тайлеров?

Он покачал головой:

— Я здесь уже четыре года, но не слышал ни о каких пещерах.

Делия вздохнула и сняла с вешалки плащ с капюшоном.

— Тони, оставайся с Шеннон. Не оставляй ее без присмотра ни на секунду. Когда остальные вернутся, скажи им, что я пошла искать пещеры. По-моему, Филд именно там.

— Я никуда вас не отпущу, Стоун с меня голову снимет!

— Тони, я беру на себя всю ответственность. — Делия оттолкнула его и побежала в сторону конюшни.

Делия смутно помнила, где находятся пещеры, и надеялась их найти. Выбора у нее не оставалось. Ей нужно найти сына.

Стоун и Роки устало спешились около конюшен. Они хотели взять свежих лошадей, но у Стоуна едва ли хватило бы терпения оседлать их. Несколько часов, проведенные в поисках сына, не принесли результатов — ребенок как сквозь землю провалился.

— Стоун! — Тони бежал к ним, стараясь перекричать ветер. — Делия поехала к пещерам Тайлеров!

— Пещеры! — с досадой воскликнул Роки. — Почему мы не подумали?

— Она поехала одна?

Тони сделал шаг назад, услышав гнев в голосе Стоуна.

— Я не мог с ней поехать, иначе Шеннон осталась бы в доме одна.

Стоуна охватила паника. Делия и Филд в пещерах? В тех самых пещерах, где они с братьями так любили играть и которые были настолько опасны, что входы в них загородили камнями? Как это могло случиться?

— Наверное, Филд нашел одну из пещер, — предположил Роки. — Хорошее место для игры в прятки. И для того, чтобы переждать ураган в безопасности.

— Быстрей туда! — Стоун запрыгнул в седло и пришпорил лошадь.

— Филд, скорее всего, спрятался в первой пещере! — прокричал сзади Роки. — Около нее стоят два валуна, закрывающие вход!

Стоун кивнул — он тоже подумал именно об этой пещере. Между камнями была щель, достаточно широкая для того, чтобы ребенок мог проскользнуть внутрь. И достаточно широкая для такой миниатюрной женщины, как Делия. Если она, конечно, не заблудилась по дороге в пещеры.

Делия не заблудилась. Она нашла две пещеры. Первая была замурована, вход в другую закрывали огромные камни — ни в одну из них Филд пробраться не мог. Но сколько всего пещер? Две? Семь? Дюжина? Она не помнила.

Господи, пожалуйста, помоги найти пещеру! Ее дыхание было частым и прерывистым, свет фонаря описывал круги, выискивая пещеры. Из-за дождя видимость была очень ограниченной, а из-за ветра ничего не было слышно.

Сук дерева с треском сломался и упал на землю позади Делии, совсем близко от нее, и Делия прижалась спиной к валуну, закрывавшему вход в пещеру. Под каменным выступом можно было спрятаться от дождя. Она стояла под навесом и в отчаянии смотрела на стену дождя перед собой. Ее лошадь была совсем рядом, но Делия не знала, ехать ли ей дальше в горы и обыскивать каждую пещеру или вернуться на ранчо и позвать на помощь. Нет! Времени ехать на ранчо не было! Ей нужно самой найти Филда, и она это сделает.

Она опять включила фонарь и медленно осмотрела все вокруг. Что же Стоун и его братья рассказывали про пещеры? Сколько их было?

Делию осенило — четыре! Четыре брата — четыре пещеры! Ей стало легче дышать. Две пещеры она нашла — найдет и остальные.

Она уже собиралась выйти из-под навеса, как вдруг заметила отверстие между двумя валунами. Через это отверстие мог пролезть ребенок или подросток.

Делия схватила фонарь, пробралась через щель и вошла в пещеру. Она помнила, что в пещерах были гроты. Этот грот достаточно велик, с облегчением заметила Делия, посветив фонарем в стороны. И там было очень тихо.

— Филд! — позвала она. — Филд, ты здесь? Это мама!

Тишина.

— Филд?

Она услышала приглушенный детский голос, доносившийся из дальнего угла пещеры:

— Мама, это ты?

Слава Богу! Делия всхлипнула, у нее на глазах выступили слезы. Она поспешила туда, откуда слышала голос, торопясь обнять сына и больше никуда не отпускать его. Делия подошла ко входу во второй грот, когда Филд крикнул:

— Мам, осторожнее...

Но было поздно. Она споткнулась о камень и упала в расщелину. Делия падала все ниже, ниже и ниже...

Она поднималась выше, выше и выше и плыла через теплую дымку.

— Мама! Пожалуйста, открой глаза!

Голос Филда.

— Мама!

Делия попыталась ответить. У мальчика был испуганный голос, и Делия должна успокоить его. Но она продолжала плыть вверх, ей было тепло и хотелось спать.

— Мама, прости меня, пожалуйста, прости меня!

Филд, тебе не нужно извиняться, ты ни в чем не виноват. Слишком много...

Маленькая ручка гладила ее по лицу. Нежное прикосновение, легкое как перышко.

— Мама, у тебя идет кровь.

Все в порядке, Филд, я хорошо себя чувствую. Не пугайся. Здесь так уютно. Я в безопасности.

— Мне нужно позвать кого-нибудь на помощь. — Его голос дрожал, но его решимость пронизывала мягкую дымку, в которой плавала Делия. — Я пойду позову на помощь.

Дымка под Делией покачнулась, и ей стало страшно. Нет! Нет, Филд, не выходи наружу! Останься здесь, в пещере! У нее в руке оказалось что-то тяжелое и твердое.

— Вот твой фонарь, мама. Держись, я скоро вернусь.

Филд. Ему нельзя уходить из пещеры. Он должен вырасти, должен стать взрослым, любой ценой!

Делия старалась выбраться из теплой дымки, которая уносила ее от Филда и Стоуна. Она изо всех сил пыталась открыть глаза и взять сына за руку. Ей нужно успокоить мальчика. Филд не должен выходить из пещеры. Он потеряется. Вода в реке поднимается каждую минуту.

Ему нужно перейти через реку, чтобы добраться до ранчо и позвать на помощь. Она сама еле переправилась.

Филд утонет в бурлящем потоке!

Делия открыла рот и хотела закричать — но не смогла издать ни звука. Она плыла выше и выше... И вдруг поняла, что в одиночестве стоит около ворот. Делия схватила фонарь, который дал ей Филд, и провела пальцем по резиновой рукоятке. Она не понимала, что ей делать дальше.

Белый забор окружал прелестный садик, в котором пышно цвели всевозможные растения. Дымка скрывала отдаленные уголки сада, но Делия видела ярко-голубое небо и солнце, вдыхала аромат цветов. Неподалеку рос огромный прекрасный клен.

Брук!

Делия вскрикнула от радости. Ее дочь сидела на скамейке в тени старого дерева и плела венок из цветов, сорванных в саду. Она была в джинсах и рубашке с коротким рукавом, ее длинные темные волосы рассыпались по плечам. Делия смотрела, как дочь закончила венок из розовых и белых цветов и надела его себе на голову.

Брук заметила ее и побежала навстречу. Они встретились у ворот и взяли друг друга за руки.

— Мама, что ты здесь делаешь?

Брук была заметно удивлена, и это не укрылось от Делии.

— Мне нужен талончик, чтобы пройти через ворота? — спросила она.

— Талончик? — Брук не понимала, о чем идет речь.

Делия оглянулась в поисках Бэзила, но не нашла его. Она обыскала карманы своих джинсов и куртки. Куда же она дела талончик? Между прочим, она ни разу не видела его с тех пор, как распрощалась с Бэзилом и спустилась на землю. Может быть, она потеряла его и поэтому не может войти?

— Мама-мама, — мягко сказала Брук, беря ее за руку. — Ты не должна здесь находиться.

Делия заметила стопку книг около скамейки, альбом для рисования, палитру и несколько наборов красок и карандашей. Красивый и теплый сад, в котором вполне можно провести вечность.

— Я вернулась к тебе, — медленно сказала Делия, любуясь на дочь. О, как же она хотела обнять свою девочку! — Бэзил разве не сказал тебе, что я вернусь?

— Бэзил? Кто это?

— Ну, Бэзил... — Делия не закончила предложения, потому что Брук хмурилась и смотрела на нее удивленными глазами. — Детка, разве ты не знаешь его?

Брук покачала головой.

Что-то не так. Если Бэзил действительно главный ангел, то Брук не может его не знать.

— Брук, я уже была здесь, больше двух недель назад, — произнесла Делия, сжимая руки дочери.

— Мама, ты никогда не приходила сюда. Я бы знала об этом, — добавила Брук, заметив, что Делия хочет возразить.

Как «не приходила»? Она никогда не была у ворот рая? И никогда не была ангелом?

— Я была здесь! Я точно знаю! — в полном замешательстве выпалила Делия. — Бэзил дал мне талончик, и я была готова пройти через ворота и получить крылья и нимб, но Бэзил остановил меня.

Брук молчала.

— Бэзил дал мне три недели, чтобы восстановить веру твоего отца в себя. Если бы мне это удалось, я бы смогла вернуться на небо, к тебе, — объяснила Делия.

Брук внимательно посмотрела в лицо Делии и с нежностью произнесла:

— Мама, ты никогда здесь не была. Иногда в горе мы готовы верить во что угодно, лишь бы ушла боль и люди, которых мы любили, остались с нами.

Неужели Брук хотела сказать, что Стоун был прав с самого начала? Значит, она никогда не была ангелом и вся история — плод ее воображения?

Делия смотрела на ребенка, стоявшего перед ней. Маленькая девочка, которая никогда не станет взрослой. В глазах ее семилетней дочери отражалась мудрость веков.

— Я очень скучала по тебе, — с горечью сказала Делия. — Мне так одиноко без тебя. Я бы сделала все, чтобы опять быть с тобой. Я даже поверила в то, что я ангел.

— Пора прощаться, мама.

То же самое говорил Стоун.

Пора прощаться с маленькой дочерью. Пора бороться за свою жизнь, за свою семью.

В этот момент Делия осознала свои чувства. Она не могла перенести смерть Брук. Она так ушла в свое горе, что не замечала Стоуна целый год. Ее уверенность в том, что она ангел, была отражением подсознательного желания объединить семью. Она надеялась уговорить Стоуна не отдавать Филда в интернат только для того, чтобы быть с Брук в раю.

Не слишком ли высокую цену приходится платить за ее эгоизм?

Она платит счастьем Филда и Стоуна и своим собственным счастьем. Она пожертвовала настоящим и будущим ради жизни в прошлом. Но ее дочь уже не будет такой, как раньше, — маленькой девочкой, которой очень нужна мама. Брук стала ангелом, прекрасным ангелом, и ее домом стал рай.

Дом Делии был на земле.

Она знала, сколько радости и счастья ждет ее — надо только ощутить их и держаться за них.

Брук счастливо рассмеялась.

— Я люблю тебя, мама.

— Я люблю тебя. — Делия едва успела произнести эти слова, как Брук исчезла.

Дымка внезапно сгустилась и закружилась вокруг нее.

Делия падала все ниже, ниже, ниже...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Стоун не мог поверить в происходящее. Ветер и дождь хлестали его всю дорогу до пещер. Он проехал слишком близко от дерева, и тонкая ветка ударила его по лицу, но он не заметил. Стоун заставлял себя ехать все дальше и дальше и не оборачиваться назад. Что хорошего было в прошлом? Он жил в прошлом весь этот год, оглядывался назад и мечтал вернуть ушедшее счастье.

Почему же он не смотрел вперед и не заботился о Делии и о Филде, о своей семье? Стоун снова и снова задавал себе этот вопрос, но ответ уже не имел значения. Факт оставался фактом: Стоун даже не пытался начать новую жизнь без Брук. Чувство вины заставило его забыть все: и жизнь, и любовь. Он оттолкнул от себя жену и сына.

Филд сбежал из дома во время бури только потому, что ему не хватало мира и спокойствия в семье. Делия покинула его и устремилась к ангелам, пытаясь найти любовь и защиту, которые не мог ей дать муж. А Стоун пытался догнать их, но времени оставалось совсем мало.

— Стоун! — Крик брата на мгновение заглушил шум дождя.

Роки показал в сторону лужайки, где стояла лошадь. Стоун натянул повод и привстал на стременах, чтобы получше рассмотреть ее. Серое Облако! Это была лошадь Филда, но что она делала здесь, так далеко от пещер?

Роки спешился и медленно пошел к Серому Облаку, пока Стоун держал за уздечки двух лошадей. Филд растил свою лошадь чуть ли не с рождения, и это заставляло Стоуна волноваться еще сильнее: кобыла была доброй, спокойной и верной своему хозяину, и никакая буря не могла заставить Серое Облако бросить Филда одного.

Роки схватил повод кобылы и увел ее с лужайки. Лошадь выглядела испуганной, но была абсолютно невредима.

— Если Филд нашел пещеру, то он в безопасности, — сказал Роки, словно прочитав его мысли.

— И отпустил Серое Облако бродить по полям? — Стоун погладил кобылу по гриве.

— Мне кажется, у Филда просто хватило ума не привязывать лошадь в такую погоду.

Звук удара и громкий треск заставили братьев вздрогнуть. Молния попала в огромный дуб, он раскололся посередине и упал на землю буквально в трех метрах от Стоуна и Роки. Лошади заржали и встали на дыбы, и братья еле успокоили их.

Вдруг они услышали топот копыт и крики, еле различимые из-за шума ветра. Стоун повернулся и замер от удивления. Это была лошадь Делии, но на ее спине, вцепившись в гриву, скакал маленький всадник — Филд.

Он соскочил с лошади и бросился в объятия отца. Филд всхлипывал и что-то несвязно бормотал, по его лицу струились слезы, смешанные с дождем, а в его серых глазах застыл ужас.

— Там мама... Она в пещере, в той, где у входа много камней... Она упала... Я не смог ее разбудить...

Слезы покатились из глаз мальчика. Стоун испытал такое облегчение, когда увидел, как Филд едет ему навстречу, что не сразу понял смысл его слов. Когда же до Стоуна дошло, что Делия лежит в темной пещере без сознания, ему снова стало страшно.

— Я не хотел бросать ее одну, но...

— Ты все сделал правильно, сынок, — поспешил сказать Стоун. Он выпустил мальчика из объятий. — Ты поступил как настоящий мужчина. Самое главное в таком случае — позвать на помощь.

— Это я во всем виноват, — тихо сказал мальчик.

— Нет, в этом не виноват никто, — мягко сказал Стоун. Теперь он и сам верил в свои слова.

— Я все равно виноват. Я убежал...

— Филд, послушай меня. — Стоун взял лицо мальчика в свои руки и заставил глядеть себе в глаза. — Иногда случаются вещи, которые мы не можем изменить. Но в этом никто не виноват. Мама упала и потеряла сознание не из-за тебя, ты не виноват, как и я не виноват в смерти Брук. С мамой просто произошел несчастный случай. Ты понял меня?

— Я понял, — серьезно сказал Филд.

Стоун отвел сына к Роки и приказал обоим возвращаться на ранчо. Затем он сел в седло и поехал в сторону пещер.

Стоун пытался переехать бурлящий поток. Как же Филду удалось переправиться? Может быть, надо попробовать пройти вверх по течению? Нет, это займет слишком много времени!

Он уговаривал лошадь подойти поближе к воде, но она фыркала и пятилась назад. Но Стоуну во что бы то ни стало нужно было перебраться через реку. Он спрыгнул с лошади и повел ее в воду. Река была не очень глубокой, но вода пенилась и ревела, ударяясь о камни. На полпути лошадь наконец увидела противоположный берег и заторопилась к земле. Стоун крепко держался за повод и, как только они вышли из воды, сел в седло и поехал в сторону пещер.

Но он не смог найти дорогу.

Он не помнил, где находились пещеры Тайлеров. Стоун оглядывался, пытаясь вспомнить какие-нибудь приметы, по которым можно было бы найти путь, но увы! Из-за дождя и ветра все выглядело чужим и нереальным. Стоуна охватило отчаяние — он не только не мог понять, куда ехать, но даже не знал, где находится.

Вдруг что-то привлекло его внимание. Белое облачко на секунду повисло над землей и превратилось в маленькую девочку. У нее были крылья и нимб, она была одета в длинное белое платье, а в ее волосах был венок из белых и розовых цветов. Девочка посмотрела на него.

Брук?

Она сделала знак следовать за ней, Стоун послушался и вдруг увидел два знакомых камня у входа в пещеру. Он спешился. Ему придется подвинуть один из камней, чтобы войти внутрь, но теперь он верил, что у него еще есть силы. Весь день он собирал по крупицам остатки веры в то, что ему удастся сохранить семью. Самое главное — он пытался поверить в себя.

Стоун посмотрел туда, где только что видел ангела с лицом его дочери, однако видение исчезло. Но он всю оставшуюся жизнь будет благодарен этому ангелу или видению, указавшему ему путь к Делии.

Белая дымка отступила. Делия увидела около себя лицо Стоуна, и ее улыбка засияла радостью и счастьем.

Делия попыталась сесть, но Стоун не позволил ей.

— Не двигайся, — ласково сказал он, убирая волосы с ее лица.

Делия не сопротивлялась. Она смотрела в его усталые серые глаза.

— У тебя все лицо в царапинах, — сказала она. Он прислушивался к бешеному реву урагана за стенами пещеры.

— Отпусти фонарик. Ты так крепко вцепилась в него, — сказал Стоун.

— Я держалась за жизнь, — просто ответила Делия.

Они улыбнулись друг другу. Делия тихо ждала, пока Стоун осматривал ее синяки и порезы. Она все еще была в полузабытьи, но его прикосновения были приятны ей. Внезапно она вспомнила, зачем пришла в пещеру.

— Филд. — Делия резко села, схватив Стоуна за руку. — Что с ним?

— Все в порядке. — Стоун наклонился над ней и укутал ее в свой плащ. — Он вернулся на ранчо. Ты напугала его до смерти.

— Я знаю. — Силы вдруг оставили ее.

— И как тебе пришла в голову мысль отправиться сюда в одиночку? — спросил муж. Он достал из сумки, притороченной к седлу, аптечку и смазал ей йодом рану на щиколотке.

Делия заметила, что ее правая рука уже забинтована. Локоть совсем онемел, и ей было очень больно.

— Ты давно пришел сюда?

— Достаточно давно, а то бы ты уже истекла кровью. Почему ты не подождала меня?

— Я не могла, — честно ответила она. — Что у меня с рукой?

— У тебя тонкий, но глубокий порез от запястья до локтя.

Он провел пальцами по ее лицу.

— Я очень хочу пить, — вдруг сказала она. Стоун бросил пузырек с йодом обратно в аптечку и подал Делии флягу.

— Только пей медленно, — предупредил он. Делия кивнула.

— Я боялась, что опять ударилась головой.

— Тебе повезло, что ты вообще жива. Ты что, не смотрела под ноги, когда бежала сюда?

Раздражение в его голосе только позабавило Делию, потому что в глазах мужа читалось неподдельное сочувствие. Она отпила еще один глоток и поставила флягу на колени.

— Мне нужно многое тебе рассказать. Я никогда не была ангелом, — медленно начала Делия, беря его за руку. — Но я не лгала тебе...

— Ты думаешь, я этого не знал? — Его слова шли из самого сердца.

— Прости меня, что я так странно вела себя в последние несколько недель, — торопливо продолжала она. — Я ударилась головой, была в коме, и все это было накануне годовщины смерти Брук... Такое стечение обстоятельств просто сводило меня с ума.

— Тебе не нужно ничего объяснять.

Но Делия хотела объяснить мужу все. Он должен понять, почему она считала себя ангелом, ведь он так страдал из-за ее состояния.

— Мне кажется, я знаю, почему я думала, что у меня есть только три недели на то, чтобы убедить тебя. Три недели прошли. Сегодня ровно год, как умерла Брук.

Он кивнул.

— Стоун, прости меня, — повторила она.

Он только покачал головой. Они крепко держали друг друга за руки, и это прикосновение согревало их израненные сердца. Делия знала, что будет нелегко, но любовь поможет им пережить смерть дочери.

Они долго сидели в блаженной тишине.

— А как же ты поняла, что ты не ангел? — спросил Стоун.

Делия вздохнула.

— Я не знаю, с чего начать. Все так сложно...

— Начни сначала, — предложил Стоун. Он привлек Делию к себе, и они обнялись.

— Когда я упала, мне приснилась Брук. И она сказала, что я никогда не была у врат рая, она бы знала, если бы я побывала там. Брук сказала, что иногда мы готовы на все, лишь бы заглушить боль утраты. Я так хотела снова объединить нашу семью, чтобы мы стали единым целым...

— Но ты не смогла сделать все сама, — перебил ее муж. — Я мешал каждому твоему шагу.

— Самое ужасное, что ты не позволял мне говорить о Брук, и мне приходилось молчать и страдать в тишине. Мне нужно было рассказывать о ней, сохранить ее в памяти. А ты не хотел разговаривать о Брук, и мне казалось, что ты хочешь стереть память о ней из своего сердца.

— Прости. — На глаза Стоуна навернулись слезы. — Но мне было так тяжело вспоминать ее и говорить о ней. Я помнил только о том, что подарил ей эту лошадь...

— Стоун, ты не виноват в гибели Брук. — Делия села, оттолкнув его руки, и повернулась к нему лицом. — Брук нарушила первое правило, которому мы ее научили, — никогда не подходить к животным без взрослых. Никто не виноват в том, что с ней произошло. Это был несчастный случай.

Стоун горестно покачал головой:

— Я знаю.

— Мне показалось, ты утратил веру, — сказала Делия. — Нам нужно просто любить друг друга и Филда. Но для этого мы должны поверить в себя, дорогой, и в наше совместное будущее. Мы должны верить друг другу и самим себе.

— Когда ты успела стать такой мудрой?

— Я последнее время много общалась с ангелами, — усмехнулась она. — Неважно, что ангелы существовали лишь в моем воображении.

По лицу Стоуна пробежала тень: он вспомнил странное видение.

— Знаешь, я тоже видел ангела, когда искал эту пещеру. Было очень темно, дул сильный ветер, а дождь лил как из ведра, и может быть, мне все померещилось. Но я видел Брук. Она привела меня к тебе.

— У нее был венок на голове? — быстро спросила Делия.

Стоун кивнул:

— Из розовых и белых цветов.

Делия вдруг почувствовала прилив радости.

— Стоун, ты думаешь, так бывает?

— Наверное, Брук дала нам еще один шанс. — Он поцеловал ее и прошептал: — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Очень-очень люблю. — Делия была абсолютно счастлива.

Они долго сидели в пещере, ожидая конца урагана, и Делия поняла, что у нее есть свой собственный рай на земле.

Рай на земле Тайлеров.

Content

Кайя Кокрейн
Для кого звучал Вивальди?

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ