Татьяна Луганцева

Корона вампирской империи

Глава 1

Яна – молодая женщина тридцати с небольшим хвостиком лет – наморщила лоб и посмотрела на себя в зеркало. Она попыталась принять самый серьезный вид.

«Как бы я хотела, чтобы люди говорили обо мне примерно так: «Знаете Яну Цветкову?» – «Яночку? Конечно, знаем. Это красивая женщина с трудной судьбой, она мужественно выдержала все испытания… Но, несмотря на это, она несет радость людям, и поэтому все ее любят».

Яна вздохнула. Вместо этого она постоянно слышала:

«Яна? Это долговязая, белобрысая выскочка? И что мужчины находят в ней? Она только официально замужем раз десять была и явно на этом не собирается останавливаться. Кроме того, она постоянно влезает в какие-то неприятные истории, и, если хотите вообще остаться в живых, лучше держаться от Яны Цветковой подальше. А вы знаете ее новую фишку? Не знаете? Так вот. Она бросила своего горячо любимого и любящего ее за непонятные качества мужа ради красавца князя. Ей показалось, что она мало причинила людям вреда, Яна захотела стать княгиней! Она променяла богатого мужа на богатого любовника, да еще и с титулом! Эта женщина – настоящая ведьма, она шагает на своих высоченных каблуках по головам, словно по брусчатой мостовой! Берегитесь, люди добрые, Яну Карловну Цветкову, обходите ее высокую фигуру в нелепой яркой одежде стороной!»

– Почему мир так несправедлив? – вслух спросила Яна у зеркала, поправляя прядь светлых волос.

На самом деле все выглядело не совсем так. Замужем она была всего четыре раза. Причем два раза она выходила замуж за одного и того же человека, от которого родила сына Вову. У Яны с Ричардом была сумасшедшая любовь, пока в их совместную жизнь не вмешался чешский князь из древнего рода Штольбергов. Их замок в Чехии был местной достопримечательностью, владельцы ради ренты государства половину помещений отдали под музей, открытый для туристов. Сам князь Карл Штольберг был галантен, воспитан, образован и чертовски красив. Многие женщины не оставались равнодушными к его персоне. К сожалению Ричарда, Яна Цветкова не стала исключением. Несколько лет ее сердце разрывалось между двумя мужчинами, но потом она приняла сложное для себя решение и ушла от мужа.

Карл, готовый для нее на все, возликовал, но… Свое счастье на несчастье других не построишь. Яна Цветкова не представляла себя в качестве жены князя. Она понимала, что не сможет соответствовать этому статусу. Не сможет носить классическую, элегантную одежду, предпочитая подростковый стиль. Яна любила все яркое, блестящее, пестрое, словно в ее жилах текла цыганская кровь: если серьги, то до колен, если юбка, то значительно выше колен. Яна была высокого роста, но, несмотря на это обстоятельство, предпочитала туфли на высоченных шпильках, что делало ее рост еще выше. Довершали ее образ длинные, прямые, светлые волосы и голубые глаза. С людьми она совершенно не умела себя вести, следуя одной только ей известной логике и манере поведения. Причем хамством это нельзя было назвать, и люди охотно прощали Яне ее выходки, так как понимали, что такова от природы натура этой женщины.

В данный момент Яна уехала из дома мужа в трехкомнатную квартиру, расположенную на Кутузовском проспекте, с большими окнами, видом на великолепный парк, причем в двух комнатах окна смотрели на юг. В квартире были два санузла и просторная лоджия. И все равно Яна чувствовала себя неуютно после коттеджа Ричарда. Конечно, он оставил бы жену с ребенком в доме и съехал бы сам, но Яна была против этого. Раз она уходит из семьи, она и уезжает. Все должно быть по-честному, как она заявляла. Яна не смогла бы выгнать ни в чем не повинного Ричарда из его собственного дома. Интересен тот факт, что вместе с Яной и ребенком от Ричарда ушла его домоправительница, особа внушительных размеров, воспитавшая Ричарда и любящая его, как сына. Но «доверить Вовочку – сына Ричарда и Яны – этой особе» было невозможно, как выражалась Агриппина Павловна, имея в виду, конечно же, Яну. Поэтому вслед за ребенком в трехкомнатную квартиру Яны перебралась и она со своим мужем, скромным старичком с тросточкой, Борисом Ефимовичем. Яна знала, что в глубине души Агриппина Павловна любит ее, но внешне не показывает свои чувства и только постоянно вспоминает о счастливом времени, когда Ричард и Яна были вместе. Имя Карла Штольберга вызывало у Агриппины Павловны приступы острой аллергии, хотя молодой князь был сама любезность и галантность, и умом Агриппина Павловна понимала, что он виноват лишь в том, что родился когда-то на свет божий и повстречался с Яной.

Яна приняла душ и, кутаясь в махровый халат, прошлепала босиком на кухню.

– Опять босиком? – рявкнула Агриппина Павловна своим громовым голосом.

Яна взяла под козырек и схватила аппетитную булочку, которые домоправительница пекла каждое утро. И тут же получила за это по рукам.

– Опять всухомятку?!

– Агриппина! – захныкала Яна. – Я на работу опаздываю.

– Спать надо меньше, точнее, с вечера ложиться раньше, а не трепаться с подружками о любви. В твоем возрасте надо иметь крепкую семью, такую, какая у вас была с Ричардом, а не мечтать о принцах и князьях!

Яна молча проглотила намек на Карла и бросилась в свою комнату, запрыгнула в узкие джинсы, расшитые бисером и стразами, натянула черный топ с огромным красным сердцем на груди и понеслась в прихожую к своим сабо золотистого цвета с бубенчиками.

– Термос с кофе в сумке и в пакете выпечка, – ледяным голосом сказала Агриппина Павловна, вынося ей в прихожую подготовленный пакет.

– Что бы я без тебя делала! – крикнула ей на ходу Яна. – Вова, когда проснется…

– Иди уж, иди! – замахала на нее рукой Агриппина Павловна. – Я ему больше мать и знаю, что мне делать!

Яна спустилась на лифте на нулевой этаж, в подземный гараж, и уселась в свой старенький, но любимый «Пежо», который она не хотела менять ни на один «Мерседес» в мире. Красный «Пежо» полностью соответствовал имиджу своей хозяйки. Яна включила мотор и понеслась на работу, машина словно чувствовала любовь своей хозяйки и служила ей верой и правдой не один год. Яна была хозяйкой и директором стоматологической клиники «Белоснежка», будучи по специальности врачом-стоматологом. Правда, на приеме она давно не работала, хватало бумажной волокиты. Она ворвалась в «Белоснежку», пронеслась мимо регистратуры в свой кабинет с табличкой на двери «Директор».

– Яна Карловна! – крикнула ей вдогонку администратор Вика. – У нас к вам дело!

– Заходите в кабинет, – захлопнула дверь Яна.

Кабинет у Яны был небольшой, но уютный. Она плюхнулась в большое кожаное кресло красного цвета и вытащила из сумки термос с крепко заваренным кофе без сахара. Она налила кофе в стакан и принялась пить большими глотками. В кабинет постучали, Яна издала нечленораздельный звук, захлебываясь горячим напитком. К ней заглянула доктор ее клиники Людмила Георгиевна – женщина воспитанная и приятная.

– Яна Карловна, можно?

– Угу!

– Даже не знаю с чего начать…

– С главного! – рявкнула Яна. – Сейчас еще утро, и моя голова выдержит любой удар! Какие-нибудь неприятности?

– Сейчас с утра у меня была одна пациентка, и она забыла… свою корону.

Яна все-таки подавилась кофе и закашлялась.

– Оставила что? Зубную коронку? Протез?

– Корону, – невозмутимо повторила доктор.

– Она что, королева?!

– Нет, обычная, милая девушка оставила пакет. Я машинально туда заглянула, ну знаете, в связи с терактами, подумала, мало ли что там лежит.

– Понятно, если бы там лежали провода, пластилин, то есть пластит, или что-то в этом роде, мы бы вызвали милицию, – кивнула Яна, вытирая лицо салфеткой.

– А там лежала красивейшая корона. Вот… – Людмила Георгиевна достала из пакета корону и поставила ее перед директором на круглый стеклянный стол.

Глаза у Яны заблестели, как у сороки, которую тянет на все яркое и блестящее. Корона была несказанно хороша, выполненная из ажурного серебра со вставками из жемчуга и полудрагоценных камней.

– Красотища! – воскликнула Яна и тут же водрузила корону себе на голову. По ободку к лицу спускались жемчужинки, как на старинных русских кокошниках.

– Вам идет, Яна Карловна, – засмеялась Людмила Георгиевна.

– Телефон пациентки?

– Телефона нет, мы уже смотрели, а представилась она мне как Михайлова Ангелина.

– Хорошо, хватится, прибежит, направь ее ко мне.

Яна стала просматривать бумаги, накопившиеся у нее на столе, и уплетать булочки, заботливо положенные Агриппиной Павловной. Корону Яна не сняла, совершенно забыв про нее. На голове она сидела идеально и не давила.

– Яна Карловна, к вам муж, – щелкнул селектор.

– Я не замужем, – невнятно пробормотала она в ответ, хмуря брови. Она не понимала, почему Ричард постоянно представляется ее мужем, хотя они официально были разведены. Казалось, что таким способом он старается или образумить Яну, или насолить ей.

– Извините, бывший муж.

В кабинет вошел Ричард в спортивной куртке и потрепанных джинсах. Он явно не тянул своим видом на богатого бизнесмена. Темные волосы завивались колечками по вороту куртки, а выразительные глаза смотрели на бывшую жену, как всегда, с долей юмора. Ричард остановился в дверях, разглядывая Яну.

– Репетируешь роль королевы в качестве жены своего князя?

– Тогда уж роль княгини, – поправила она его, принимая величественную позу, – нет, у меня просто мания величия. Вы по какому ко мне вопросу?

– Ваше высочество, я хотел переговорить по поводу нашего сына.

– Что с ним?! – напряглась Яна.

– Ничего. Я улетаю на две недели в Испанию и хотел бы взять его с собой. Пусть мальчишка в море покупается.

– Я как-то не готова… – растерялась она.

– А к чему готовиться? Я оформлю все за один день. Подпиши заявление, что ты не возражаешь против отъезда ребенка на отдых за границу, и все.

– Агриппину Павловну бери с собой, она лучше присмотрит за ребенком, – посоветовала Яна.

– Она сказала, как Яна скажет, так и будет, – ответил Ричард и тише добавил: – Я бы и тебя взял.

– У меня много работы! – отрезала Яна, глядя на отчет с самым сосредоточенным видом.

– Я не совсем понимаю тебя, Яна, ты ушла от меня, чтобы остаться одной? Если ушла к другому мужчине, почему тогда ты не с ним?

– Видишь, тренируюсь? Тяжела для меня оказалась шапка Мономаха. А если честно, я не хочу говорить на эту тему. Давай петицию, где расписаться?

Яна поставила размашистую подпись на листе, протянутом ей Ричардом, не читая.

– Не буду вас отвлекать, ваше высочество! – вздохнул он, все еще до конца не веривший, что между ними все кончено.

– Яна Карловна, – затрещал селектор, – к вам из милиции.

– Как всегда… – развел Ричард руками, – ничего не изменилось.

В кабинет Яны вошел лейтенант с мужчиной в штатском. Лейтенанта звали Дмитрий Петрович Завьялов, это был молодой мужчина с короткими кудрявыми волосами, смуглой кожей и пухлыми губами. Яне вообще казалось, что дедушка, а то и папа у Дмитрия был чернокожим. Она знала его, так же как Яну знали все местное отделение милиции и половина следователей района.

– Яна Карлов?.. – спросил следователь и запнулся на полуслове.

– Что? – воскликнула она, сняла корону и со стуком положила ее на стол. – Стоит женщине почувствовать себя королевой, как сразу к ней вламываются бывшие мужья и милиция!

– Где остальное? – строго спросил следователь.

– Что? – не поняла она.

– Остальные драгоценности? – для непонятливых объяснил Завьялов.

Яна вытянула вперед руки, на каждом пальце которых красовалось по кольцу.

– Вот… а остальные дома.

– Я не о личных драгоценностях. Недалеко от вас ограбили ломбард. Мы ходим, всех опрашиваем, кто-нибудь что-нибудь видел? Пришли и к вам, знаменитая вы наша Агата Кристи, а вы сидите в украденной короне.

Яна не могла не заметить усмешку, промелькнувшую на лице Ричарда. Яна вспыхнула:

– Эту корону у нас забыла пациентка. Я тут ни при чем! – И она рассказала, как все было, призвав в свидетели Людмилу Георгиевну и Викторию.

– Вечно вы, Цветкова, во что-нибудь влезете, даже украденная корона у вас на голове оказалась! – покачал головой следователь.

После этого корона была конфискована, допрос переместился к Людмиле Георгиевне, которую потом увезли в управление для составления фоторобота забывчивой пациентки. Причем следователь никак не мог поверить, что врач возилась с ней целый час, находясь в тесном контакте, лицом к лицу, так сказать, и фактически ее не запомнила.

– Как это может быть?! – возмущался следователь, спрашивая доктора еще в кабинете ее начальницы.

– А вот так! Я не рассматриваю лица пациентов! Если бы вы спросили, какие у нее зубы! Тогда другое дело! На пятом и шестом слева коронки, на седьмом верхнем слева пломба из амальгамы, на переднем правом резце слегка отколот внешний уголок…

– О боже! – возвел глаза к потолку следователь. – Вряд ли мы ее поймаем по пломбе в зубе.

…Ричард уехал восвояси. Яна работала с бумагами и ругалась с фирмой – поставщиком медикаментов. К вечеру ее энтузиазм угас, и она захлопнула папку с документами. Лейтенант позвонил ей в пять часов вечера.

– Ангелины Михайловой мы не обнаружили, кое-какой фоторобот составили, повесили его и на двери вашей клиники, но вряд ли она придет по этому адресу во второй раз. Да и корона ей явно не нужна, она громоздкая и не очень дорогая, эта аферистка взяла много золота и платины. Нападавших было двое, мужчина и женщина, мужчина ранил охранника. Затем они, вероятно, разошлись и пытались скрыться с награбленным. Очень ловкий ход – пересидеть облаву в кресле у стоматолога, пока тебя ищут. Они все ювелирные украшения рассовали по карманам, а корону несли в пакете. Может быть, сидя в кресле, она подумала, что зря взяла такую громоздкую вещь, и решила ее оставить, или просто ее что-то испугало. И Ангелина Михайлова скрылась налегке, имя у нее, конечно же, вымышленное.

После разговора со следователем Яна впала в свое привычное, возбужденное состояние, словно гончая, взявшая след. Ноги сами собой понесли ее за угол улицы, на которой располагалась ее клиника. Ломбард находился в подвале жилого дома и в данный момент был закрыт. Она настойчиво постучала. Железную дверь открыла перепуганная пожилая женщина маленького роста в каком-то мрачном синем халате.

– Закрыто! Не видите, что ли?! Чего барабанить-то?

– Вижу, мне нужно поговорить с работником ломбарда.

– Вы из милиции?

– Я – частный детектив, – соврала она.

Видимо, на женщину эти слова произвели большое впечатление, глаза ее округлились, а рот приоткрылся.

– Надо же… такая молодая женщина и уже детектив… проходите.

Из ее слов Яна поняла, что женщина не совсем понимает, что означает такое словосочетание, как «частный детектив», и не знает, что имеет полное право не пускать ее на порог без предъявления соответствующей лицензии и разрешения.

– Вы по поводу ограбления? – догадалась женщина.

– Расскажите, как все это произошло? – попросила Яна, осматриваясь.

Помещение было душным, тесным, столы с размещенными под стеклом украшениями стояли близко друг к другу. Освещение же было ярким и било в глаза. Две витрины были разбиты. Женщина спрятала за спину веник, который держала в руке.

– Я тут подмела, хотя мне ваши коллеги и сказали ничего не трогать, но не очень-то приятно ходить по битому стеклу. А мой хозяин только что ушел, позвонить ему? Вы ненамного разминулись.

– Нет, не надо! – заверила ее Яна.

– Да и ваши милиционеры целый день сидели, все переписывали, тоже недавно ушли. И так доход у нас был небольшой, а сейчас вообще одни убытки! – махнула она рукой.

– А вы, извините, кто? – спросила Яна.

– Розалия Петровна, – вытянулась женщина, – уже пять лет подрабатываю здесь приемщицей товара, продавщицей и уборщицей по совместительству.

– Это же ответственная работа, назначать вещам цены, по которым они могут потом быть проданными.

– Э… нет, девушка…

– Яна Карловна.

– Яна Карловна, я принимаю вещи на комиссию, а определяет сумму залога и цену, по которой вещь будет продаваться, наш оценщик Давид.

– Понятно. Что вы можете сказать о серебряной короне? – спросила Яна, принимая хмурый вид, какой должен быть у настоящих сыщиков, по ее разумению.

– Бесполезная вещь, – махнула рукой Розалия Петровна и спохватилась: – Ой, что это я! Вы присаживайтесь, Яна Карловна. У вас такая серьезная профессия.

Она энергично замахала грязной тряпкой, вытирая стул для частной сыщицы.

Яна села на стул, скрестив длинные ноги.

– Почему вы называете такую красивую вещь бесполезной?

– Во-первых, она уже находилась среди тех вещей, которые не выкупили, и мы уже не несем ответственность за пропажу короны перед ее хозяйкой, а с другой стороны, деньги за нее, то есть залог, был выплачен, и теперь мы должны были получить деньги за ее продажу, то есть при исчезновении короны внакладе остается наш ломбард. Во-вторых, это была непродаваемая вещь, у меня-то глаз наметанный. Я даже могу сказать по виду человека, придет он выкупать свою вещь или нет. Эта корона громоздкая, из серебра, при ближайшем рассмотрении видно, что не хватает двух жемчужин. Да и кому она нужна? Еще могут взять изящную диадему на свадьбу или какое другое торжество, а корону – нет. Зря ее Давид вообще взял. У него тоже бывают ошибки, видимо, оценил ручную работу и полудрагоценные камни.

– Корону вам вернут, ее нашли, – сказала ей Яна.

– А остальное? – оживилась женщина.

– Ищут.

– Эх, жалко! Лучше бы все остальное вернули, а корону бы не нашли.

– А могу я узнать, кто ее сдал? – вдруг спросила Яна, сама не зная, зачем ей это надо знать.

– Конечно, – Розалия Петровна юркнула в подсобное помещение и вернулась с запыленной книгой.

– Сейчас поищу, у нас тут все по старинке, без компьютеров. Так, номер у короны был восемь тысяч пятьсот сорок восемь, как сейчас помню. Так, найдем сейчас… – Палец продавщицы заскользил по строчкам, исписанным мелким, неровным почерком.

В тишине были слышны только шелест страниц и тиканье старых часов, наверняка антикварных и также когда-то не выкупленных своим владельцем.

«Что я здесь делаю? – подумала Яна. – Далась мне эта корона… а потом удивляюсь, почему неприятности липнут именно ко мне. Да я давно уже должна была быть дома с сыном».

– Вот нашла! Корону сдала Журавлева Вероника Игоревна в конце декабря, а в мае она была выставлена на продажу, и вот уже два месяца мы не могли ее продать. Я вам об этом говорила.

– Есть ее адрес? – щелкнула замком сумочки Яна и, достав записную книжку, записала адрес. – Пожалуй, это все, что я хотела узнать. У меня к вам еще одна просьба, Розалия Петровна…

– Что угодно! – воскликнула словоохотливая женщина.

– Когда следователи вернут вам эту корону, позвоните мне по этому телефону. Я приду и выкуплю ее.

– Хорошо, – взяла бумажку с телефонным номером Яны Розалия Петровна, – только зачем вам она?

– Для театральной постановки. Я подрабатываю в антрепризе, понимаете?

– Конечно. Такая яркая женщина, как вы, не может все время гоняться за преступниками. У вас должна быть отдушина, я прекрасно понимаю, – заверила ее продавщица, пряча телефон Яны в свой необъятный карман.

Яна поднялась по ступенькам из подвала и посмотрела на затянутое тучами небо. Сердце ее было неспокойно, а на душе гадко, что она обманула бедную женщину.

«Раз уж эта корона оказалась у меня, то я должна узнать ее судьбу. Это подсказывает мне моя интуиция», – решила Яна, поеживаясь в своем топике с большим сердцем на груди.

Она заспешила длинными ногами за угол к своему красному «Пежо».

Глава 2

Карл Штольберг обладал всеми качествами, которые могут сводить женщин с ума, но он уже давно не пускал в ход свои чары. Во-первых, он уже успел нагуляться за свою жизнь, во-вторых, он сломал все свои амурные стрелы о Яну Цветкову. Она словно айсберг, повстречавшийся на пути его легкого катера. Эта женщина свела его с ума при всех ее странностях и недостатках.

Внешне Карл был высок, атлетически сложен, с правильными чертами лица, с умными темными глазами, белозубой, обаятельной улыбкой и вьющимися светлыми волосами. К тому же он получил блестящее образование, знал несколько языков, разбирался в музыке и живописи. Он был умен, обходителен, умел ухаживать за женщинами, обладал отличным чувством юмора. В общем, он был идеален, такой большой плюс, и Яна часто ловила себя на мысли, что сбежала от него, не желая ощущать себя этаким большим минусом. Его мачеха, практически мать, княгиня Мария Элеонора Штольберг, женщина добрая и жизнерадостная, смирилась с тем, что Карл зациклился на Яне Цветковой. Она поняла, что ни на ком больше не женится ее единственный сын. Видимо, Яна Цветкова была послана Карлу словно кара небесная за всех тех бедных, влюбленных женщин, осаждающих его и отягощающих почтовый ящик Штольбергов сотнями любовных писем. Князь Франтишек Штольберг, мужчина высокий, представительный, был добрейшей души человеком, очень любящим свою семью. В последнее время Карл занимался делами замка, так как отец уже стал стар и у него было больное сердце. Кроме того, у Карла был свой бизнес в Европе, приносящий ему неплохой доход. Львиную долю средств, полученных с казино и ночного клуба, Карл пускал на благотворительные цели. И этими делами он тоже занимался сам.

– Дорогой, – заглянула в его рабочий кабинет Мария Элеонора, – разреши тебе представить одну женщину? Виолетта, проходите, пожалуйста, это мой сын Карл.

В кабинет вошла высокая женщина лет тридцати восьми в строгом костюме с юбкой до середины колена. Ее светло-русые волосы были уложены в пучок на затылке, на длинном носу располагались большие очки, за стеклами которых поблескивали маленькие, восторженные глазки.

– Виолетт из общества русских в Чехии, с которыми ты водишь дружбу, – сказала Мария Элеонора, подталкивая долговязую девицу к креслу, – присаживайтесь, Виолетт.

Княгиня произносила ее имя на французский манер. Карл подошел к нескладной гостье и поцеловал руку.

– Чему обязан?

Невыразительным голосом на английском языке гостья сообщила, что зовут ее Виолетта, и что она – женщина, что, в принципе, и так было видно, и что она родилась в городе Самаре. Карл переглянулся с матерью и прокашлялся.

– Виолетта, вы можете говорить по-русски, я вас пойму, – улыбнулся князь.

– Да… – прошептала Виолетта и тупо уставилась князю куда-то в середину широкой груди, заливаясь краской.

– Виолетт – писательница, – поддержала беседу Мария Элеонора, скрашивая неловкость паузы.

– Это очень интересно, а в каком жанре вы творите? – спросил Карл, и в его карих глазах заплясали веселые чертики.

– Любовь…

– Что? – переспросил он.

– Любовные романы, – наконец выдохнула Виолетта, теребя свою сумочку.

– Очень мило, – подбодрила ее княгиня, – а к нам Виолетт пришла, чтобы написать о замке и его обитателях, так ведь? Вы так сообщили мне о своих намерениях, дитя мое?

Писательница судорожно дернула длинной шеей в знак согласия, а княгиня поддержала ее:

– Ты, Карл, обещал это русскому обществу, помнишь?

– Да? – удивленно сдвинул темные брови молодой князь, пытаясь что-то вспомнить.

– Я бы написала вашу биографию, – наконец справилась с волнением Виолетта.

– Мою? Нет, спасибо, не надо, я еще слишком молод и не сделал ничего примечательного, о чем можно написать. И уж тем более я не хочу стать героем вашего любовного романа, – подмигнул он ей.

Виолетта снова ушла в себя, словно улитка в свой домик.

– Не смущай гостью, сын! – погрозила ему пальцем Мария Элеонора. – Она будет писать о нашей жизни в замке, раз уж ты обещал.

– Я ни в коем разе не возражаю, – согласился Карл, вздыхая.

– Я поселю Виолетт в комнате для гостей, – констатировала княгиня.

– Конечно, мама, я не буду возражать.

– Мне необходим тесный контакт с вами, князь, – снова подала голос писательница.

– О каком контакте идет речь? – поинтересовался князь, не в силах сдерживать улыбку.

– Сын! – одернула его княгиня.

– Я буду задавать вам вопросы, – выдавила писательница.

– В любое время, – улыбнулся Карл Штольберг.

– Пойдемте, Виолетт, я проведу вас по замку и немного расскажу его историю, – предложила Мария Элеонора, уничтожающе глядя на сына.

Ведь это он что-то наобещал кому-то, и теперь ей приходится терпеть неудобства. Виолетта кинула загадочный взгляд на Карла и удалилась вслед за княгиней, сказав напоследок загадочную фразу:

– У вас мужественная линия подбородка.

– И фиолетовые глаза… – добавил Карл, поясняя: – Почему-то в женских любовных романах часто упоминается именно этот неизвестный природе цвет глаз, мне рассказывала одна писательница и по совместительству моя подруга.

Мария Элеонора подцепила гостью под руку и вывела из кабинета, пряча улыбку.

Карл почесал подбородок и вздохнул. Им, конечно, только не хватало в замке ненормальной романистки, цепенеющей при одном только виде его, Карла, хотя Виолетта была не единственной, на кого он производил такое впечатление.

Карл принялся разбирать почту: приглашение на благотворительный вечер, любовные письма, рекламные буклеты, отчет из Лондона по его делам и интересный, черный конверт с красными буквами от его друга Вацлава, мотающегося по всей Европе в поисках приключений на свою пятую точку. Карл разорвал конверт и прочитал послание:

«Дорогой Карл, приглашаю тебя с любой из твоих многочисленных спутниц пожить в моем отеле, расположенном в живописном месте в Карпатах в Румынии и принять участие в шабаше ведьм и вурдалаков в родовом поместье Дракулы. С любовью (дружеской) Вацлав.

P.S. Не желаешь ли пощекотать себе нервы? Обещаю тебе незабываемые впечатления».

«Опять он что-то придумал, никак не угомонится, его бы энергию в мирных целях», – подумал Карл и отложил письмо в сторону. Но почему-то его глаза и руки сами потянулись к телефону. Он снял трубку и набрал заветные цифры с международным кодом, раздался металлический лязг, и голос Яны затараторил:

– Как вы уже догадались, вы позвонили в квартиру Яны Цветковой, только меня, как всегда, нет дома. – После этого раздался посторонний шум. – А? Сейчас иду! Извините, мне надо уйти, и даже некогда закончить запись автоответчика, но если вы все-таки хотите что-то передать, то сообщите после сигнала. Да! Со мной живут Агриппина Павловна и Борис Ефимович. Им тоже можно передать…

Дальше следовал звуковой сигнал. Карл усмехнулся и произнес своим приятным баритоном с легким акцентом:

– Здравствуй, Яночка, звоню тебе уже в тысячный раз и все время разговариваю с автоответчиком. Очень скучаю по тебе и хочу видеть. Приглашаю тебя в путешествие по Карпатам в замок Дракулы, зная, что ты любишь такие необычные приключения. Всегда твой Карл. Целую. Может быть, хотя бы на это странное, но романтическое свидание ты откликнешься?

Он положил трубку и задумался. Как ему говорили некоторые «доброжелатели», Яна была последним человеком, который бы вписался в его аристократическую семью. Но он думал только о ней, и это было похоже на сумасшествие.

– Карл, вы не поедете сегодня осматривать поместье? – заглянул к нему конюх.

– Обязательно поеду.

– Тогда я запрягаю вашего жеребца, – почесал затылок конюх и поспешил выполнять поручение.

Карл Штольберг провел этот день, как и сотни других, в заботах и делах своего родового поместья. Надо отметить, что именно Яна изменила его и вернула, что называется, в родовое гнездо. Раньше Карл прожигал жизнь в ночных клубах Европы со случайными спутницами и не собирался возвращаться на родину. После встречи с Яной он понял, что не сможет уже так жить, и в корне поменял свой образ жизни, для начала остепенившись и вернувшись домой.

Он проехал на своем скакуне парковую зону позади замка, съездил в город на машине по хозяйственным нуждам и отужинал в кругу семьи в столовой по всем правилам этикета. Это было непременным атрибутом завершения каждого дня. Штольберги были гостеприимными людьми, и редкая трапеза обходилась без какого-либо гостя. Вот и на этот раз с ними ужинала Виолетта с блокнотом в руках, с которым она не расставалась с тех пор, как вошла в замок.

Она периодически поправляла на голове какую-то нелепую шляпку и рассеянно макала ручку в тарелку вместо вилки, краснея и извиняясь. Хозяева старались изо всех сил не замечать промахов гостьи. После ужина Карл поднялся в библиотеку и уединился с книгой в руке. Его мать постоянно переживала, что полный сил, цветущий мужчина в возрасте тридцати с небольшим лет проводит свои вечера в одиночестве, но сказать что-то по этому поводу она не осмеливалась…

Около двенадцати часов ночи Карл прошел в свою спальню, принял душ, надел пижамные штаны из черного шелка, как вдруг раздался еле слышный стук в его дверь. Скорее этот звук напоминал мышиное поскребывание. Удивленный, Карл распахнул дверь. Перед ним в халате, обмотанном несколько раз вокруг талии поясом, стояла Виолетта. Глаза ее блестели, в руках она сжимала блокнот с ручкой.

– Добрый вечер, – выдавила она из себя, воровато оглядываясь.

– Добрый вечер, скорее даже ночь, – ответил Карл и извинился за свой вид.

– Вы сказали, что мы можем поговорить в любое время, – сообщила Виолетта, облизывая сухие губы и глядя на голый торс Карла.

– Да, конечно, проходите, – не очень уверенно произнес он, видимо, раньше и не представлявший, что его слова могут понять в буквальном смысле. – Только я сейчас оденусь.

– Можете не беспокоиться, вы и так хороши, – заверила его Виолетта, еще раз осматривая пустой коридор с сожалением в близоруких глазах оттого, что никто не видит, как она ночью входит в спальню Карла.

– Я все-таки лучше побеспокоюсь, – покачал он головой, ему было неловко стоять перед женщиной по пояс голым. Карл накинул на тело хлопковый джемпер и пригласил Виолетту присаживаться.

– Эта комната знала много страстей? – спросила она, смотря на раскрытую постель князя.

Карл перехватил ее взгляд.

– Я не совсем понял…

– Меня интересует ваша судьба, вы и ваши любовные переживания.

– Извините, но это мое личное дело.

– Я пишу о вашем замке и не могу не коснуться его обитателей. Читателям будет интересно узнать о ваших любовных похождениях.

Карл пригладил пышные волосы.

– Позвольте, Виолетта, какая связь между замком и моими любовными похождениями?

– Да что вы, это главный вопрос, интересующий наших читательниц!

– Виолетта, не забывайтесь, вы пишете о замке, о нашем роде, а не любовный роман, – поежился Карл.

– Я – многоплановая писательница, – сказала она, и слезы выступили у нее на глазах, – я так мечтала попасть к вам в замок, я так надеялась, что вы мне поможете…

– Успокойтесь, Виолетта, – растерялся Карл.

– Просто Виола.

– Виола, что именно вас интересует?

– Расскажите мне о привидениях, легендах, о таинственных историях, творящихся в замке.

– Чай, кофе, «Мартини»? – предложил Карл, понимая, что разговор будет долгим.

Писательница, как ни странно, выбрала «Мартини», и Карлу не пришлось идти на кухню. Он налил ей вермута в чистый бокал, положил три куска льда и воткнул соломинку.

– Вас, наверное, женщины боятся и не любят? – спросила ночная гостья.

– Почему вы так решили? – удивился Карл.

– Женщины любят убогих, больных, каких-нибудь покалеченных. Шрамы должны покрывать лицо и тело, – пояснила Виола, – а вы красивы, обеспеченны. Вы не вызываете жалости, а это плохо. Через жалость часто приходит любовь к инвалиду, неудачнику, с покалеченными лицом и судьбой.

– Я не совсем понимаю то, что вы мне сейчас сказали. По-вашему, чтобы меня любили, я должен изуродовать себе лицо?

– В шрамах есть что-то таинственное… Мужчина должен быть страшен, как обезьяна, а женщина красива, как нимфа. Это еще один сюжет «Красавицы и чудовища». А кто подойдет вам? Вы же само совершенство, и любая женщина на вашем фоне будет блекнуть.

– Я знаю одну женщину, которую ни при каких обстоятельствах не назовешь блеклой, – возразил Карл.

– Эта ваша русская любовь? Мне по секрету сказала Мария Элеонора. Хотела бы я посмотреть на женщину, отказавшуюся стать княгиней Штольберг…

– Пусть и не с горбуном, – вздохнул Карл.

Он почти до утра рассказывал Виоле о мифах и легендах, связанных с его предками, а она что-то быстро строчила в своем блокноте, потягивая «Мартини» и поправляя сползающие очки, линзы которых периодически запотевали. Карлу в конце беседы стало грустно, он представил себе, что так и пройдет его жизнь, а он все будет рассказывать о своей жизни молоденьким девушкам – охотницам за приданым и группам туристов. Настоящая жизнь подменится фантазиями и домыслами и вечными мечтами о неуловимой Яне Цветковой.

Глава 3

– Я, конечно, понимаю, но все же не совсем… – развел руками Ричард, заехавший забрать Вову и Агриппину Павловну к морю. В руке он держал ту самую корону из серебра с жемчугом, которую уже видел на голове своей бывшей жены в ее офисе. – Ты все-таки решила приобрести эту вещицу?

Вся эта речь была направлена к Яне. Она, вышедшая после душа в пушистом желтом халате и шлепках цвета киви на пять размеров больше чем надо, смотрела удивленно на корону в руках Ричарда.

– Откуда она у тебя?

– И ты еще спрашиваешь? Мне позвонили на сотовый и сказали, что ты просила сообщить по этому телефону, когда можно будет выкупить эту шапку для пыток.

Фен чуть не выпал из рук Яны.

– Позвонили тебе? Нет! Я перепутала телефоны и оставила в ломбарде твой номер. Извини, сколько я тебе за нее должна? У меня насчет короны свои планы.

– Ты все время хочешь меня обидеть, я не возьму с тебя денег, забирай ее, если она тебе так нужна, – Ричард поставил ее на пыльный столик в прихожей и взял в руки кожаный чемодан. – Счастливо оставаться. Не делай глупости в наше отсутствие.

– Буду сама покорность и покладистость, – заверила она его, – провожать вас не буду, чтобы не разреветься в аэропорту.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – Ричард бросил последний взгляд на бывшую жену и быстро вышел из квартиры.

Вова с Агриппиной Павловной уже сидели в черном «Мерседесе» Ричарда у подъезда.

Яна посмотрела в окно, как они отъезжают, и рысью припустила обратно в ванную, чуть не сбив Бориса Ефимовича с ног.

– Яночка, куда ты спешишь?

– Дела, дед, дела, – ответила она ему, почти всегда называя мужа Агриппины Павловны дедом.

– Тебя ждать к ужину? Нашей домохозяйки больше нет, но я и сам постараюсь что-нибудь сготовить. Ты не думай, я тоже могу…

– Дед, не забивай себе голову вредными мыслями, вон на телефонном столике лежат адреса и номера телефонов ресторанов выездного обслуживания. Закажи себе что хочешь, а я перекушу по дороге.

– Яна, тебе снова звонил твой принц, то есть князь. Его сообщение на автоответчике. Приглашает тебя в гости к Дракуле, прости господи! Вот в наше время мы своих девушек туда не приглашали, – сказал Борис Ефимович, и Яна поняла, что над ним Агриппина Павловна поработала, чтобы он чернил Карла в ее глазах и напоминал о счастливых семейных деньках с Ричардом как можно чаще.

– Я слушала сообщение, – кивнула она ему.

– Почему не перезваниваешь ему? Зачем издеваешься над мужчинами?

– Позвоню, будет время, может быть… – на минуту задумалась она, судорожно раздирая влажные волосы и стягивая их в длинный хвост на затылке.

– Ох, и роковая ты женщина, Яна, – покачал головой Борис Ефимович, – сколько хороших мужиков по тебе сохнет. Вот Ричард стал похож на привидение, Карл телефон обрывает, и что только они в тебе находят? То есть я не то хотел сказать, прости, всему виной старческий маразм, – закрыл рукой рот Борис Ефимович, испуганно смотря на хозяйку.

– Все нормально, дед! Я и сама иногда задаю себе этот вопрос!

– Это ты пока молодая, но пора же взяться за ум! Вот исполнится тебе пятьдесят лет, думаешь, князья будут валяться штабелями у твоих ног?

– Я об этом как-то не думала, – вздохнула Яна, – некогда было…

Она надела короткую кожаную юбку с бахромой, замшевую курточку, сунула ноги в черные лакированные туфли и последний раз посмотрела на себя в зеркало.

– Ну, какая из меня принцесса? Нет, не позвоню…

Послав воздушный поцелуй деду и забрав сумку с пакетом, она вышла из квартиры. Через час с небольшим ее машина остановилась рядом с обычной кирпичной пятиэтажкой в зеленом неухоженном дворе. На деревянной скамеечке у каждого подъезда сидели пенсионерки и работали языками.

Яна покинула машину и вошла во второй подъезд, так как нужная квартира значилась именно там. Она поднялась по обшарпанной лестнице, усыпанной мусором и рекламными листками, и решительно, как и все, что она делала в жизни, нажала на кнопку звонка. Дверь ей открыла девушка с большими черными глазами на бледном как полотно лице. Одета она была в шорты и простую футболку, руки и ноги – худые, почти как у Яны, а длинные черные волосы собраны в такой же длинный хвост. С первых секунд Яна почувствовала симпатию к этой девушке, хотя видела ее первый раз в жизни.

– Мне к Веронике Игоревне, – сняла солнцезащитные очки Яна.

– Это я, – ответила девушка, и в ее больших глазах мелькнула тревога, – вы из ДЕЗа?

– Меня впервые принимают за работницу столь уважаемого учреждения, это настораживает, – махнула хвостом из светлых волос Яна и спросила: – Можно войти?

– Проходите, – отступила внутрь квартиры Вероника, так и не дождавшись ответа незваной гостьи.

Яна прошла в тесную прихожую, заваленную вещами, стукаясь о каждый угол, оттуда – в маленькую комнату со старинным, облупленным буфетом, платяным двустворчатым шкафом, старым телевизором и раскладушкой. На раскладушке лежала маленькая, сухонькая бабулька и тихо стонала. Глаза ее были закрыты, а на щеках горел лихорадочный румянец.

– Пройдемте лучше на кухню, чтобы не мешать… – прошептала Вероника.

Кухня была стандартной для таких домов – пятиметровая, с ржавой газовой трубой и старой модели плитой. На плите кипятилось белье в тазу, отчего Яна сделала вывод, что стиральной машины в доме нет. На подоконниках стояли три цветка в горшках, которые тоже были какими-то куцыми. У малюсенького квадратного столика стояли две табуретки.

«Убогий интерьерчик…» – подумала Яна.

– Присаживайтесь, – пригласила ее Вероника.

– Меня зовут Яна, Яна Карловна Цветкова. – Она уселась на табуретку и положила ноги на вторую. – Я пришла вам помочь, Вероника.

– Помочь мне? – удивилась девушка. – Но…

– Я предупреждаю, человек я сложный, даже несколько неадекватный, – сказала гостья, постучав красными ногтями по клеенке на столе, – поэтому лучше сразу выложить мне все начистоту, иначе я просто не уйду отсюда.

– Вы такая странная… – выговорила Вероника, испуганно сглатывая.

– Есть немного, – согласилась Яна, наматывая волосы на палец.

– Врываетесь ко мне домой, предлагаете какую-то помощь… – продолжала тревожно хозяйка квартиры.

– У меня такое призвание – помогать людям. Некоторое время я даже работала в частном детективном агентстве.

– Очень приятно это слышать, но я не обращалась никогда в подобное заведение и не просила ни о какой помощи, может быть, вы меня с кем-то перепутали? – с надеждой спросила Вероника.

– Но вы явно в ней нуждаетесь, а я прихожу, как ангел-хранитель, без предупреждения, – парировала Яна и, спохватившись, убрала ноги со второй табуретки. – Присаживайтесь.

– Спасибо, – опустилась на табуретку хозяйка дома. – Почему вы решили, что я нуждаюсь в помощи?

– Во-первых, это заметно по вашему виду, во-вторых, это чувствуется по состоянию жилища, в котором вы обитаете, в-третьих, вы очень мягкий человек, и все ездят на вас, это точно, иначе я давно уже летела бы отсюда с лестницы. И, наконец, вряд ли женщина, материально благополучная, сдала бы в ломбард корону, которую ей водрузили на голову как победительнице конкурса красоты, она хранила бы ее как память всю жизнь и гордилась бы ею. Так ведь?

– Откуда вы узнали? – удивилась хозяйка квартиры.

– Догадалась, где же еще вы могли достать такую корону? А мы, красивые женщины, должны помогать друг другу. Так что стряслось с вами, Вероника?

– Меня все зовут Никой.

– Как скажешь, – Яна махнула рукой в знак согласия.

– Ника, принеси мне грелку… – раздался старческий голос из комнаты, по всей видимости, очнулась эта старушка, – с кем ты разговариваешь?

– Успокойтесь, тетя Лида, ко мне знакомая зашла. – Ника достала из ящика стола грелку, наполнила ее горячей водой из-под крана. – Я сейчас вернусь, – сказала она и прошмыгнула в комнату.

Яна за это время выложила корону на стол из пакета и еще раз полюбовалась ею.

«Да, умели раньше делать добротно и красиво. Жемчужинка к жемчужинке, завиток к завитку, прямо кружева ручной работы…»

Ника, вернувшись на кухню, сразу же увидела корону и словно прочла мысли Яны.

– Давно это было… я уж думала, не увижу ее больше никогда… Значит, вы купили ее, а мой адрес вам дали в ломбарде? Знаете, Яна Карловна…

– Просто Яна.

– Яна, даже если бы я и хотела вернуть корону обратно, то я все равно не смогу ее выкупить у вас, в данный момент у меня нет денег…

– Я отдам тебе ее без денег за твой рассказ.

– Я не возьму такой дорогой подарок, – затрясла головой Ника.

– Какой же это подарок, она твоя!

– Да, но…

– Никаких «но», я жду печальную историю, – напомнила Яна, отправляя в рот маленькую сушку, лежащую в стеклянной конфетнице на столе.

– С чего же начать? – забеспокоилась Ника.

– С кофе, если можно, – попросила гостья, чуть не сломав зуб о жесткую сушку.

– У меня нет кофе, – стушевалась Ника, – могу предложить чай.

– Давай чай, – согласилась Яна, вздохнув, так как без кофе не могла нормально существовать и думать.

– Родилась я не знаю где, но нашли меня в Москве на Киевском вокзале, – начала свой рассказ Ника, ставя на плиту чайник и выключая конфорку, где стоял таз с кипятившимся бельем.

– Начало уже неплохое, – покачала головой Яна, не испытывая особого аппетита в этом маленьком помещении, которое все пропахло стиральным порошком.

– В детдоме я была образцовой девочкой, хорошо училась, слушалась воспитателей и учителей, в отличие от большинства детей, активно участвовала в художественной самодеятельности. Мне тогда в шутку сказали, что надо идти на конкурс красоты.

– Такое в шутку не говорят, ты была красивой девушкой, да и сейчас выглядишь хорошо.

– Спасибо за комплимент. В восемнадцать лет я заняла первое место на конкурсе красоты в городе Москве, не буду говорить, в каком году, но только времени прошло с тех пор… Тогда еще можно было обойтись без спонсора. Появились поклонники, цветы, как из рога изобилия, а потом все в одночасье оборвалось.

– Что случилось?

– Я встретила мужчину, который смог внушить мне, что он тот единственный, который предназначен для меня.

– Знакомое чувство, – поддержала ее Яна, – правда, ко мне оно приходило несколько раз.

– Я вышла за него замуж, начали жить, правда, не скажу, что счастливо. Избранник мой оказался драчуном и пьяницей, все банально… Это мне вспоминать не хочется. Надо же, оказывается, мне и вспомнить-то нечего… Прожили мы вместе пять лет, а потом, после очередного сотрясения мозга и выкидыша моей первой и последней беременности, я разошлась с ним и с трудом выгнала его из этой своей квартиры. Не знаю, как сейчас, но тогда после ухода из детского дома нас обеспечивали жильем, мне дали вот эту квартиру.

– Корона, – напомнила Яна.

– А насчет короны… я ее долго хранила как воспоминание о своей юности и триумфе. Вы сказали, что у меня плохие жилищные условия, я не знаю, по-другому я не жила. Вы можете сказать, почему я, молодая и здоровая, не заработаю денег и не распрямлю спину? Дело в том, что я не совсем здорова… я умираю.

Челюсть у Яны отвисла.

– Как это? С этого момента поподробнее…

– Я – инвалид первой группы по заболеванию легочной системы. Я – астматик, приступы болезни уже еле снимаются гормональными таблетками, а обострения – уколами. Началась астма у меня еще в детском доме и усугубилась на нервной почве в пору моей «счастливой» семейной жизни. А сейчас я совсем загибаюсь, без лекарств ни дня не могу прожить, есть не могу половины продуктов, на все возникают приступы аллергии. Что характерно, организм принимает морепродукты, осетрину, красную и черную икру, то есть все то, что мне не по карману, – грустно улыбнулась Ника. – Работать я не могу, инвалидность не позволяет, все время задыхаюсь, да и кто меня возьмет? Я больше буду находиться на больничном… Сама иногда беру надомную работу или хожу убирать небольшие квартиры… О том, чтобы кто-то взял меня замуж, не может быть и речи. Кому нужна больная жена? Я живу на свою пенсию по инвалидности, добрая половина которой уходит на лекарства, правда, некоторые мне дают бесплатно. Иногда мне помогает продуктами общество инвалидов «Вера и надежда», а я потом раздаю их соседям, потому что сама есть эти продукты не могу. Вот все… что я могла вам рассказать.

– Корона… – снова напомнила Яна, уже точно зная, что пришла по адресу.

– Ах да! Тетя Лида, которая лежит в комнате, является моей соседкой, очень милая женщина. Она недавно пережила инсульт, и ей нужны дорогостоящие лекарства. Врачи так и сказали, если хотите выжить, вам потребуется такая-то сумма денег. А откуда она возьмет такие большие деньги? Сын у нее пьющий, обычный рабочий, других родственников нет. Вот я и отнесла в ломбард свою корону, жалко, конечно, но разве она не стоит жизни хорошего человека?

Яна с минуту переваривала полученную информацию.

– Интересный ты человек, Ника. Сама загибаешься – наплевать на это, единственное, что было ценного, корону, отдала во спасение соседки. Почему ты себе на эти деньги не купила какую-нибудь путевку в санаторий? Полечилась бы…

– Зачем? Мне ничто не поможет…

– Понятно, мне достался тяжелый случай – депрессия.

Ника заулыбалась.

– Вы узнали все, что хотели?

– Пожалуй, все… правда, я еще хотела бы поговорить с твоим лечащим врачом.

– Зачем? – искренне удивилась темноволосая девушка.

– Надо.

– Это Татьяна Игоревна – участковый терапевт нашей районной поликлиники.

– Она сейчас работает?

– Сегодня четное число? Да, она вечером принимает.

– Адрес поликлиники, – Яна была лаконична.

– Яна Карловна…

– Яна, я еще не так стара, – напомнила Яна.

– Да вы молоды и красивы, – смутилась Ника.

– Многие так считают, – поправила Яна челку.

– Яна, зачем тебе это все надо? Тебе больше заняться нечем? – внезапно перешла на «ты» Ника, выключая чайник.

– Ты знаешь, мне и ответить тебе нечего! Считай это капризом богатой чудачки, но я еще ни разу не отступала от своего правила, раз пообещала, значит, сделаю.

– Но мне ничего не надо.

– Это нужно мне! Ты же сама сказала, что мне заняться нечем. Все решено, едем в поликлинику!

– Я не могу оставить тетю Лиду, да и белье у меня… Татьяна Игоревна не любит, когда ее тревожат лишний раз, а льготные рецепты она мне уже выписала в этом месяце, – растерялась Ника от такого натиска Яны.

– Хорошо, я съезжу одна, так сказать, побеспокою твою Татьяну Игоревну. «Жди меня, и я вернусь»!

Яна встала и двумя семимильными шагами пересекла прихожую.

– Ты забыла корону, я не могу принять… – засеменила за ней Ника.

Яна обронила только одну фразу:

– Не нервируй меня, – и скрылась за дверью.

Яна, впервые очутившаяся в обычной районной поликлинике, пришла в шок. Все коридоры были набиты старушками с медицинскими карточками, по толщине больше напоминавшими тома энциклопедических справочников, и старичками с палочками. У окна регистратуры шла какая-то бойня, две старушки страшно ругались и дрались своими карточками, пытаясь хватить друг друга по голове. Остальные пенсионеры безучастно стояли в очереди.

– Что дают? – присоединилась к очереди Яна.

– Талоны к невропатологу, – ответила ей одна бабулька, обмахиваясь страховым полисом.

– А мне нужно к участковому терапевту, – сказала Яна.

– Там живая очередь, – охотно объяснили ей, – только к специалистам запись.

Яна пошла к кабинету, переваривая полученную информацию о том, что участковый терапевт специалистом не являлся, а это уже настораживало.

Через некоторое время Яна поняла, что в поликлинику бабульки идут, как на праздник, не столько ради врачей, сколько ради возможности пообщаться друг с другом, поговорить о своих проблемах. В определенном возрасте проблемы у всех людей одинаковые – неблагодарные дети, неправильно воспитанные внуки, старческие болезни… Видимо, своим домашним они уже надоели с разговорами, а сверстники и выслушают, и дадут совет, и поделятся своим горем. Доброе слово иногда лучше лечит, чем медикаменты. Яна на своих высоченных каблуках поднялась на третий этаж к кабинету участкового терапевта Татьяны Игоревны Лазаренко. Перед кабинетом восседала все та же публика. Яна заняла «живую» очередь к доктору и погрузилась в томительное ожидание. Несмотря на то что народу было много, очередь продвигалась быстро, так как из кабинета врача люди вылетали, словно пробки из шампанского.

– Не в настроении, – шептались бабушки, – выписывает рецепты, и все. Даже давление не измеряет.

– А вы с чем к Татьяне Игоревне? – спросила Яну одна пациентка в белом платке.

– Я? – встрепенулась Яна, – я это… с астмой.

– Да, это тяжелая болезнь, – кивнула головой собеседница, – а я вот мучаюсь отложением солей и давлением. Совсем житья нет, особенно по утрам и в душную погоду. А когда дождь идет, суставы…

Яна полчаса слушала лекцию о тяжелой жизни при больных суставах и с тоской поглядывала на табличку, где было написано, что медработники, инвалиды и участники войны могут войти вне очереди. Совесть не позволяла ей воспользоваться правом медработника и войти вперед бабулек. Правда, несколько дедков, гремя медалями, протискивались вне очереди. Они вызывали на себя сразу же волну негодования.

– Я тоже всю войну работала! Ну, нет медалей, так что, я не заслужила к врачу без очереди войти? Да я пятерых родила! – возмутилась одна пожилая дама в берете.

Когда же наконец Яна вошла в кабинет врача, она была неприятно поражена. Татьяна Игоревна почему-то напоминала бульдога. Большая, грузная, в не первой свежести криво застегнутом халате, она сидела за столом и что-то писала. Ни о какой дружелюбной улыбке не могло быть и речи.

– Здравствуйте, – сказала Яна.

Шариковая ручка в полном кулаке врача продолжала шуршать в тишине.

– Ну? – выдала терапевт, не поднимая густо накрашенных век.

– Я по поводу Вероники Игоревны Журавлевой.

– Ну? – повторила доктор, беря из рук Яны страховой полис и заполняя статистический талон о том, что она провела прием и вполне заслуживает заработной платы.

– Я бы хотела знать, что с ней?

– С кем?

– С Вероникой Игоревной Журавлевой.

– Кто это?

– Ваша пациентка.

– А вы кто? – все-таки подняла веки Татьяна Игоревна, и Яна пожалела, что не обвела себя меловым магическим кругом от нечисти, как герой повести Гоголя «Вий».

– Яна Цветкова…

– Так какого черта вы мне пудрите мозги? – Взгляд участкового терапевта был злым, тяжелым, уставшим и ненавидящим все человечество сразу.

– Я не пудрю мозги, я интересуюсь ее состоянием, – осторожно сказала Яна, подумав: за что государство повышает им зарплату? Явно не за хорошую медицинскую помощь.

– А кто она вам? – рявкнула терапевт.

– А какая разница?

– А я сейчас охрану позову! – стукнула ручкой по столу доктор.

– Нам охрана расскажет о заболевании Вероники? – удивилась Яна.

– Хватит испытывать мое терпение, я веду прием! Вы видели, сколько народа в коридоре?! А я на приеме одна, без медсестры, и каждой бабке по десять рецептов надо выписать! Не морочьте мне голову!

– Послушайте, Татьяна Игоревна, я сама медик, поговорите со мной, как коллега с коллегой.

– Медик? – презрительным взглядом терапевт окинула высокую фигуру Яны.

– Я – директор стоматологического центра, – пояснила Яна.

– Понятно! Стоматолог! Да еще и директор! У вас куры денег не клюют, так вы думаете, что все так живут?! Знаете, сколько я получаю? Медик!! Зажрались там у себя в платных!

Яна поняла свою главную оплошность в разговоре с этим врачом. Она достала из кармана тысячу рублей и положила перед ней.

– Возьмите, пожалуйста, за беспокойство.

Денежная купюра мгновенно исчезла в кармане халата Татьяны Игоревны, она даже просветлела с лица.

– Так о ком вы спрашиваете? О Нике? Конечно, знаю ее… такая молодая… инвалид… да я ее сама на комиссию посылала. Я заботилась о том, чтобы ей назначили пенсию по инвалидности и давали лекарства бесплатно. Она и за рецептами ко мне раз в месяц заходит.

– А чем вы ее лечите? – спросила Яна.

– Лечим? – переспросила Татьяна Игоревна, и по ее лицу Яна поняла, что зря она это спросила.

– Ну… выписываю ей таблетки…

– А острые приступы удушья чем купируете? – продолжала допытываться Яна.

– А я не «Скорая помощь», острые приступы они купируют.

– Она где-нибудь обследовалась?

– Нет… а зачем? Диагноз поставлен верно, инвалидность государством дана, я рецепты выписываю.

– Я это уже поняла, – задумалась Яна, – в принципе, я узнала все, что хотела.

– Чтобы лечиться у хороших специалистов, профильных по астме, нужны деньги, – сказала в спину Яне Татьяна Игоревна, – а раньше вашего спонсорского участия не наблюдалось. Если будет что-то нужно, заходите еще, можете без очереди, а то совсем одолели эти пенсионеры, нормальному, работающему человеку на прием не попасть.

«Какой ужас, – думала Яна, выходя из кабинета, – какое лечение у нее могла получить Ника? Да она и за деньги ничего сказать не может. Она так говорит о пенсионерах, чувствуется, что испытывает удовлетворение, если у нее на участке кто-нибудь умирает. Но она все равно не найдет душевного равновесия, такие люди всегда чем-нибудь недовольны. Не понимаю, зачем с трудом поступать в медицинский институт, учиться там семь лет, чтобы потом настолько ненавидеть больных и свою работу?»

– Ну что, милая, полечила астму-то? – спросила Яну старушка в платке.

– Да, все нормально… – рассеянно ответила она и приложила палец к губам: – Тише!

Яна достала из своей сумочки красную помаду и написала на белой двери под табличкой «Татьяна Игоревна Лазаренко – терапевт»: «Осторожно – злая собака!»

Яна быстро пошла по коридору под ропот и смешки за спиной.

Глава 4

– Ну, Олег Петрович? Скажете мне хоть что-нибудь хорошее? – спросила Яна у розовощекого, лысого мужчины в бирюзовом медицинском костюме и шапочке такого же цвета.

Олег Петрович был директором крупного медицинского центра и хорошим знакомым Яны, так как пути руководителей клиник иногда пересекались на собраниях и конференциях. Сегодня утром Яна привела к ним в клинику Нику для полного обследования. Девушка боязливо ходила по просторным, светлым коридорам с приветливым медицинским персоналом. Ее обследовали на самом современном оборудовании, напоили чаем и отвели в комнату отдыха.

Олег Петрович потянулся, разминая руки, привычка хирургов.

– Что тебе сказать, Яночка. Результаты некоторых анализов будут готовы только через несколько дней, но по предварительным данным могу сказать следующее. Астма у твоей Вероники запущенная, уже полностью посаженная на сильную медикаментозную зависимость. Аллергический фактор является ведущим. Ею надо заниматься и заниматься, и думаю, что тогда вполне реально можно помочь. Заболевание в тяжелых случаях действительно смертельное, но угрозы жизни Вероники пока не вижу. Кто ей вбил в голову, что она умирает, я не знаю.

– Всегда найдутся «добрые» люди, – согласилась Яна.

– Меня беспокоит другое, – потер переносицу Олег Петрович, – у этой девушки тяжелейшая депрессия. Она полностью смирилась со своим положением, со своей болезнью, она совершенно не хочет бороться за жизнь.

– Может быть, ей не для кого жить? – предположила Яна.

– Хотя бы ради себя самой. Нике нужен хороший психолог и психоневролог, – посоветовал Олег Петрович.

– Это я беру на себя, – звякнула браслетами на руке Яна, поправляя хвост из длинных волос, – вы мне скажите, ей можно менять климат? Может быть, поехать в санаторий?

– Это ей не запрещено, а еще бы ей не помешала встряска, чтобы вывести из угнетенного состояния, – сказал доктор.

– Это я ей обещаю! – встала Яна. – Сколько я вам должна?

– Опомнитесь, Яна, свои люди, сочтемся!

– Спасибо!

– Яна, а что вы делаете сегодня вечером? – спросил розовощекий Олег Петрович, озорно улыбаясь.

– Собираюсь к путешествию по Румынии, – ответила она.

– Зачем вам это надо? – удивился Олег Петрович.

– У меня там назначено свидание с Дракулой, – ответила она.

– Сдаюсь! – поднял он руки вверх. – С таким соперником у меня нет шансов.

Последующие несколько дней Яна полностью посвятила разработке плана спасения Ники, совсем забыв о своей основной работе. Она не бросала слов на ветер. Заграничный паспорт для девушки был оформлен за максимально короткий срок, были закуплены для нее самые современные и дорогие лекарства по рекомендации Олега Петровича. После всех приготовлений Ника была поставлена перед фактом: они летят в Румынию.

– Зачем? – Она задала тот же вопрос, что и Олег Петрович.

– Карпаты, чистый горный воздух, соляные шахты для лечения бронхиальной астмы и, кроме того, развлечения, – спокойно пояснила Яна.

– Я и так благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, Яна, но Румыния… это перебор. Поезжай отдыхать без меня, спасибо тебе за все.

– Разговорчики в строю! – рявкнула Яна. – Ты будешь сопровождать меня в этой поездке. Встряска!

– Что?

– Ничего… это я о своем…

– Я никогда не была за границей… – прошептала Ника.

– Вот, надо когда-нибудь начинать! – авторитетно заявила Яна. – Улетаем завтра.

– А тетя Лида? – спросила Ника.

– Тетю Лиду я определяю на несколько дней в частный пансион для пожилых людей с надлежащим питанием, уходом и лечением.

– В дом престарелых? – ужаснулась Ника.

– Ты почувствовала разницу между государственной поликлиникой и частной?

– Небо и земля, – подтвердила Ника.

– Так и с твоим якобы домом престарелых то же самое. Тетя Лида еще не захочет выходить оттуда. Она отдохнет там, как в санатории, и встанет на ноги после инсульта, будь уверена!

– Яна, я ощущаю себя балластом, который висит на тебе мертвым грузом, – сказала Ника, опуская черные глаза вниз.

– Вот видишь! А должна ощущать себя человеком, жен-щи-ной, а за меня не беспокойся. Мы с мужем всегда принимали участие в благотворительных акциях. Помочь тебе мне ничего не стоит, и не бери лишнего в голову. Потом, я лечу туда не ради тебя, вернее, не только ради тебя, у меня там назначена встреча, а ты будешь всего лишь меня сопровождать и заодно выздоравливать.

– Румыния… – прошептала Ника.

– Да, выбор страны не ахти, но мне именно там надо встретиться с одним человеком, – объяснила Яна.

До приземления в Бухаресте оставался еще целый час, Яна извелась на своем месте в салоне бизнес-класса. Она постоянно требовала стюардессу и капризничала, то ей хотелось пить, то выпить, то она просила лично ей объяснить, как пользоваться спасательным жилетом…

– Сейчас нам жилеты не нужны, мы не летим над водой, – терпеливо объясняла стюардесса.

– Я не понимаю, вам трудно успокоить меня и показать жилет? У самих-то, наверное, для себя и парашюты припрятаны?

– Что вы такое говорите? На самолете ни у кого нет парашюта.

– Очень плохо! – запаниковала Яна.

Разговаривала она громко, движения были резкими и размашистыми. Ника, сидевшая рядом, наоборот, вела себя как мышка.

– Яна, ты боишься летать самолетом? – спросила она.

– А как ты догадалась? Я с ума схожу в самолете, несу всякий бред, чтобы погасить как-то страх в себе или хоть приглушить его слегка. Бедная стюардесса, она уже зеленеет, когда проходит мимо меня. Когда же этот полет закончится?! Я не доживу до Бухареста!

– Яна, возьми себя в руки, выпей коньяка и успокоишься. Я слышала, что это помогает, – предложила Ника.

– Чтобы мне помочь, мне надо дать наркоз… а ты выпьешь со мной? – вцепилась Яна холодными пальцами в руку Ники.

– Мне нельзя, алкоголь может спровоцировать приступ, – отказалась Ника.

– Эх, скучная ты собеседница, то есть собутыльница!

Когда самолет все-таки приземлился, Яна была уже изрядно нагружена коньяком и еле передвигалась.

– Простите меня, девочки, в воздухе я не человек, – напоследок сказала она стюардессам, извиняясь, и пошла в сопровождении Ники к трапу. Она думала, что Карл пришлет кого-нибудь встретить их и отвезти на место. Но князь явился собственной персоной с букетом цветов. Они увидели друг друга сразу же, так как оба выделялись из толпы. Между ними снова проскочила не искра, а целая молния, в эпицентр которой и попала Ника.

– Кто этот красивый мужчина, смотрящий на тебя такими глазами? – спросила она у Яны, когда они приближались к Карлу, причем Яна заметно нетвердой походкой.

– Это мой друг, на встречу с которым мы и прилетели.

– Здравствуй, – нежно обнял ее Карл, поддерживая за талию, – перелет был легкий?

– Мой перелет всегда тяжелый, – ответила она ему. – Ника, знакомься, это князь Карл Штольберг, а это Ника, моя подруга.

Карл поцеловал руку оробевшей девушке. Она машинально полезла рукой в карман за ингалятором и вдохнула струю лекарства.

– Она астматик, – выдала ценную информацию Яна и взяла курс на выход из аэропорта. – Здравствуй, страна дремучих лесов, полнолуния в Карпатах, чесночных гирлянд и осиновых колов! Вот я и прибыла, чем ты меня сможешь порадовать? – озвучила она загадочную фразу и была усажена в джип черного цвета. – А пьяные могут ехать в машине? – внезапно забеспокоилась она.

– Ты же не за рулем.

– Я рядом с рул… тьфу, то есть с рулем.

– Мы куда сейчас поедем? – спросила Ника.

– Да, куда? – напряглась Яна.

– В гостиницу моего друга, которая называется «Костел Дракулы».

– Куда? – переспросила Яна.

– Она так называется.

– Друг – шутник?

– Он очень хороший психолог и бизнесмен, – пояснил Карл.

– Психолог? – нахмурилась Яна. – Это такие нудные люди, которые пытаются все разложить по полочкам? Которые всему хотят дать объяснение и присвоить свой ярлык?

– Вацлав не такой, вот увидишь, – заверил ее Карл, сосредоточенно глядя на дорогу.

Яна засмотрелась на его профиль.

– А ты стал еще красивее, – сказала она, еле ворочая языком.

– Ты тоже, – улыбнулся он ей, – хотя я уже и не знаю, хорошо ли это? Мне тут открыли глаза, что если бы у меня не имелось ноги или руки, а еще лучше – была бы обожжена половина лица, ты бы пожалела калеку и обязательно бы согласилась выйти за меня замуж.

– Какая чушь! – фыркнула Яна. – Хотя…

– Не скажи… вот у твоего бывшего мужа шрам на лице… что-то в этих словах романистки есть…

– А зачем я приехала? – нахмурилась Яна. – Я же не хочу становиться этой… княгиней.

– Роди мне наследника, и я свой титул передам ему.

Яна начала икать, тогда Карл протянул ей пакет с соком, который она выпила мгновенно, вытираясь потом рукавом светлой джинсовой куртки.

– Все-таки мне надо реже летать самолетом.

По дороге Яну совсем развезло, и как ее вносили в отель с таким экзотическим названием, она уже помнила плохо.

Глава 5

Яна сидела в салоне самолета, как всегда, в сильном напряжении. За окном проносились мрак высоты и ужаса, сизо-багровые облака, зарево заката и звезды, причем все вместе. В проходе между рядами показалась стюардесса необъятных размеров, что тоже было странно, и, улыбаясь, произнесла металлическим голосом:

– Уважаемые дамы и господа, у меня для вас две новости – хорошая и плохая. Наш самолет терпит крушение – это плохая новость. Хорошая новость заключается в том, что мы падаем в речку, следовательно, нам понадобятся надувные жилеты безопасности, а то они совсем запылились оттого, что никогда никому не были нужны, а мы уже устали всякий раз объяснять, как ими пользоваться! Наконец-таки наш рассказ будут слушать с особым вниманием!

Яна самая первая нацепила на себя жилет, наглухо застегнула его, а Карл, сидящий рядом, достал из-под сиденья складную удочку.

– А это зачем? – спросила она у него.

– Как зачем? Ты не слышала? Мы падаем в речку, может быть, там есть рыба! Я хочу порыбачить! – безмятежно посмотрел он на нее в предвкушении рыбалки.

Яна открыла глаза, и ее взгляд уперся в потолок. То, что этот нелепый сюжет в ее воспаленном сознании был сном, ей понравилось, а то, что потолок был огненно-красного цвета, ее насторожило. Она протерла глаза, нет, потолок оставался такого же цвета. Она лежала на старинной кровати, стены все были также огненно-красного цвета, мебель в этой комнате была сделана из почти черного дуба, такой цветовой контраст производил странное впечатление. Напротив Яны на стене висела картина, где был изображен какой-то мужчина с длинными волосами и длинными клыками, он, по всей видимости, завтракал, с вожделением вонзая клыки в шею молодой женщины, висевшей у него в руках безвольной тряпкой. На нежной шейке женщины красовались аккуратненькие дырочки от укуса, а по бледным губам мужчины стекали тоненькие струйки крови.

«Жизнеутверждающий сюжет, милое местечко, – подумала Яна, – все-таки я допилась в самолете… до белой, вернее, красной горячки».

Она перевела взгляд на свою сумку на колесиках, признала в ней свою кладь и решила переодеться. Яна облачилась в короткую зеленую юбку и футболку с героями из диснеевских мультфильмов и вышла из комнаты. Коридор был очень длинный, широкий, с высоким потолком. По полу пролегала красная ковровая дорожка, на стенах были развешаны картины с не менее устрашающими сюжетами, чем в комнате Яны. Она прошла длинный коридор, никого не встретив, спустилась по широкой деревянной лестнице на первый этаж. В огороженной низкими парапетами зоне с горшками живых цветов тоже устрашающего красного цвета стояло несколько круглых столиков под красными скатертями. Там сидели люди и завтракали. Яна зевнула и подошла к столику, за которым расположились Карл, Ника и молодой человек весьма приятной наружности – слегка смуглая кожа, выразительные, светлые глаза, неправильные черты лица, улыбчивый рот и густые, подстриженные в полудлинную стрижку волосы. Яна обратила внимание, что в этом зале темновато, высокие арочные окна были задрапированы тяжелыми бордовыми занавесями из бархата с черными кистями по краю.

– Приятного аппетита, – сказала она, опускаясь на стул рядом с ними, – дом очень мил. Карл, ты притащил меня сюда, чтобы навсегда убить мою любовь к красному цвету в одежде? Какому идиоту пришел в голову такой дизайн? До этого даже я не додумалась бы!

Карл, вставший при появлении Яны, опустился на место.

– Яна, разреши представить – мой друг Вацлав, хозяин этого отеля.

Она перевела взгляд на густоволосого парня.

– Здрасте.

– Здравствуйте, Яна, наконец мы познакомились. До этого я только слышал о вас, но много хорошего, – с акцентом по-русски сказал он.

– Это не умаляет моих слов о вашем отеле, – открыла она меню.

– Я объясню. Мы в Румынии, стране, на весь мир прославившейся вампирами.

– Угу, больше нечем, – уткнулась она в меню.

– Сюда очень сложно привлечь туристов, их и так немного. Я создал небольшой, уютный отель для людей, жаждущих романтических впечатлений. Находится он рядом с замком, где жил румынский князь Влад, известный под прозвищем Дракулы или Цепеша, – вздохнул Вацлав. – Замок открыт для туристических экскурсий, а поселиться можно у меня в отеле. Здесь все обставлено, как в логове у вампиров.

– Прелесть, – захлопнула Яна меню, – я не думаю, что князь Влад жил среди картин о вампирах, развешанных по стенам, в комнатах с красным потолком. Яичница с ветчиной, йогурт и кофе, – сделала выбор Яна.

Вацлав рассмеялся.

– Конечно, он жил, как все обычные люди, а мой отель – фарс, этакий кич, но многие с удовольствием селятся здесь. Люди-то представляют жилище вампиров именно так.

– Особенно, наверное, любят фотографироваться на фоне этого портрета, – махнула она рукой в сторону камина.

Над старинным мраморным камином – поистине гордость отеля – висел портрет мрачного мужчины в черном плаще с красной подкладкой. Руки были сложены на груди, на каждом длинном белом пальце красовалось по дорогому перстню. Лицо удлиненное, бледное, с мрачным взглядом из-под кустистых бровей, рот плотно сжат, роскошные черные волосы…

– Я так понимаю, Дракула собственной персоной?

– Да, стилистический портрет, – улыбнулся Вацлав.

Яна прищурилась. Официант принес Яне омлет на красной тарелке, йогурт в красной пиале, кофе в красной чашке. Она протерла глаза.

– Пожалуй, я куплю себе индивидуальную посуду.

– А мне здесь нравится, – подала голос Ника, сидящая, как мышка, со стаканом сока в руках.

«Еще бы, – подумала Яна, – после ее квартиры это первый отель, что она увидела».

– А вы почему ничего не едите, юная леди? – обратился Карл к Нике.

– У меня аллергия на многие продукты, – ответила та, краснея, словно просила прощения.

Вацлав перевел свои удивительные, блестящие глаза на Нику.

– Мы сегодня же составим для вас особое меню из продуктов, которые вы переносите, и я передам его нашему шеф-повару. Он метит на пятизвездную категорию, и у нас индивидуальный подход к каждому клиенту.

– Да, что касается вашего отеля, я уже поняла, – махнула Яна рукой с вилкой, – а какие меня здесь ждут развлечения, а Нику лечение?

– Рядом огромный туристический центр, где развлечения на любой вкус, бассейн, ресторан, бары, казино. В отеле «Азия» есть целый комплекс омолаживающих процедур.

Яна заинтересованно посмотрела на Вацлава.

– Так что можете ходить туда на процедуры, предварительно оплатив их курс. Главный врач там – выходец из Украины, он прекрасно говорит по-русски. Там же можно пройти курс антистресса и лечения многих заболеваний. Кроме того, ребята, мы же находимся в Карпатах, здесь горный воздух, есть соляные шахты, где проводятся занятия по физкультуре для людей с легочными заболеваниями и болезнями сердца и позвоночника.

– Слышишь, Ника, мы приехали в нужное место, – оживилась Яна.

– Я так счастлива, – ответила Ника.

– Кстати, на портрете вашего Дракулы изображены перстни из желтого металла и из серебристого, так вот я думаю, он вряд ли надел бы серебро, – заметила Яна.

– Гениально… портрет висит здесь уже полгода, и вы – первая, кто отметил это несоответствие! – воскликнул Вацлав. – Да вы просто детектив.

– Не дай бог Яне придется снова показать себя на детективном поприще, – поморщился Карл, пьющий кофе с тостами.

– И вряд ли в замке Дракулы были столовые приборы из серебра, – добавила Яна, рассматривая вилку.

– Я учту и это несоответствие, – сказал Вацлав, – пойдемте, друзья, я покажу вам чудный сад.

Хозяин отеля пошел к выходу, Яна поспешила за ним, дожевывая на ходу булочку, при поселении в отель она вообще ничего не помнила, и ей хотелось осмотреться.

Сад вокруг отеля «Костел Дракулы» действительно был красивым – высокие кипарисы, какие-то кусты с розовыми и белыми цветочками и целая аллея бордовых роз. Снаружи отель выглядел так же нелепо, как и внутри, – сильно побеленные стены, черная остроконечная крыша и узкие окна в красных рамах, что придавало ему какой-то зловещий вид. Цветущий сад немного освежал и скрывал нелепый вид отеля. Яна подняла взгляд выше и залюбовалась. Не так далеко от отеля, на темно-зеленой горе, возвышался огромный, почти черный замок. Он производил двоякое впечатление. С одной стороны, он поражал мощью, красотой, а с другой – от него веяло негативной энергией, мрачностью. Яна проследила за взглядом Карла и поняла, что он тоже рассматривает замок.

– Что это? – спросила Яна у Вацлава, показывая рукой на старинный замок.

– А… это? – Красивое лицо Вацлава скривилось в недовольную гримасу. – Это мое недоразумение. Это древний замок, как утверждают некоторые…

– Это видно, – согласился Карл.

– Но он не имеет никакой исторической ценности! Уверяю вас! – визгливо прокричал Вацлав.

Было понятно, что ему «наступили на больную мозоль».

– И уж точно никоим образом не связан с Дракулой! Сначала там жил один старый чудак и просто ухаживал за замком по своей собственной инициативе, не претендуя ни на что, и все было тихо. Но потом он умер, и замок купил один тип, между прочим, ваш соотечественник, Яна, – с нотками обвинения в голосе сказал Вацлав, – завладел этим замком, и начались мои неприятности.

Карл с Яной вопросительно посмотрели на него, он перевел дух и продолжил:

– Это самый странный человек, какого я встречал за свою жизнь. Он просто невыносим! Он мнит себя вампиром. Сам бледный, ходит в черных одеждах и все время говорит об этом и о том, что он скоро это докажет.

– Как это? – насторожилась Яна.

– Я же говорю. Ходит во всем черном, бледный как смерть, только глазищи в темноте горят.

– Так уж и горят? – переспросил Карл.

– Зачем ему надо было покупать этот замок, копаться в истории этой страны и называть мой отель ярким курятником?

«Тут я с мнением этого странного соотечественника согласна, – подумала Яна, оценив его остроумие, – вот уж действительно, лучше не скажешь».

– Этот странный тип утверждает, что существуют документы, где сказано, что Влад Цепеш, он же Дракула, жил именно в этом мрачном замке.

– Тебе-то что с того? – удивленно спросил Карл, щуря глаза на солнце.

– Как что? Многие туристы уже проявляют интерес к его замку, пытаясь там поселиться или разбить палатку на склоне горы рядом, игнорируя мой отель.

– Понятно… конкуренция, – подытожила Яна.

– Да, совершенно верно, мне такие соседи не нужны. Это все чушь! Мой отель самый стилизованный, самый похожий на пристанище вампиров, – гневно сказал Вацлав. – А вот какие делишки проворачивает этот русский в своем замке, еще надо посмотреть!

– Это его частная собственность, – напомнил Карл, которому на эти проблемы и на самого Дракулу было абсолютно наплевать.

– А то, что каждую ночь там воет волк, мешая всей округе? Наверное, этот «черный человек» пьет кровь невинных жертв! Просто так волк выть не будет!

– Ага, а объедки скидывает волку, – добавила Яна, – что за фантазии, Вацлав? Идет двадцать первый век! Давайте лучше поговорим о бале вампиров, ведьм и другой нечисти, на который мы получили приглашения.

– А… это… Будет такой бал-маскарад у меня в отеле и в окрестностях. Полный отрыв! Только от кого вы получили приглашения?

Яна с Карлом переглянулись.

– Как от кого? – насторожился Карл. – От тебя! Ты мне лично прислал письмо с приглашением посетить Трансильванию и остановиться в твоем отеле.

– Можно его посмотреть? – не очень уверенно попросил Вацлав. – Я имею в виду приглашение.

Карл порылся у себя в сумке, висящей через плечо, и протянул ему смятый конверт:

– Вот, читай.

Вацлав осторожно осмотрел письмо, конверт, прочитал написанное и поднял удивленные глаза на друга.

– Конверт мой, бумага моя… но я не писал тебе… Я вообще никому не писал писем вот уже лет десять.

Яна, почувствовавшая легкое беспокойство, покосилась на Карла и спросила:

– Кому надо было выманить тебя в Румынию?

– Понятия не имею, – пожал тот плечами, – теперь я только об одном жалею, что втянул в эту поездку тебя.

– Глупости! Хорошо, что взял! – ответила она и с интересом посмотрела на возвышающийся на горе замок.

– Яна, только не вздумай туда ходить, – предостерег ее Карл Штольберг.

– Ты веришь этим россказням о вампирах?

– Я не верю, но дыма без огня не бывает, так что даже не вздумай знакомиться со странным русским хозяином замка, – снова предостерег Карл.

Яна опустила ресницы, покорно склонив голову. Ричард бы сразу разгадал ее притворный маневр, а Карл еще недостаточно знал ее, поэтому он счел этот разговор исчерпанным, а зря…

Глава 6

Яна оставила Нику в лечебнице при отеле «Азия» за разговором с главным врачом Николаем Олеговичем, действительно тридцать лет прожившим на Украине и вот уже двадцать лет практикующим в Румынии.

– Знаете, женился на румынке в годы социализма, да и прижился здесь. Потом развелся с женой, но уезжать не хотелось. Во-первых, дети тут, во-вторых, практика, – пояснил он и пригласил своих бывших соотечественников к себе в клинику.

– Вам, Яночка, я предлагаю курс лечения «антистресс». Вы деловая женщина, живете в Москве, мегаполисе. Я там бывал, жизнь у вас сложная. Вам надо расслабиться, отдохнуть, омолодиться и оздоровиться, – предложил Николай Олегович.

– Я не возражаю. Будет время, обязательно приду к вам, – пообещала она, хотя ее больше беспокоила судьба Ники.

Частые ингаляции Ники заставляли Яну нервничать.

– Ну а вам, Вероника, я предлагаю полный комплекс лечения от бронхиальной астмы. У нас разработана целая программа, и я уверен, что через неделю вы будете чувствовать себя лучше. А сейчас я бы хотел провести обследование, а вам, Яна, чай, кофе?

– Нет, спасибо. Ника, я отлучусь ненадолго, а ты, если позвонит Карл, скажешь, что я с тобой, хорошо? – попросила Яна.

Ника, улыбнувшись, кивнула головой, и Яна со спокойной совестью вышла из лечебницы «Азия». Поймав такси, она попросила водителя отвезти ее к замку на горе.

– Нехорошее место, – предостерег ее таксист на английском языке, но подвезти взялся.

На улице вечерело. Яна никогда не любила ездить по горным дорогам, но то, что такой серпантин с крутыми обрывами еще будет окутывать густой туман, она и предположить не могла. Яна вцепилась руками в дверцу машины, шофер заметил ее непроизвольное движение и усмехнулся:

– Я знаю эту дорогу как свои пять пальцев, можете так не нервничать.

– Какой густой туман! Не видно ни дороги, ни поворотов, ни обрыва в пропасть!

– Мы в Трансильвании, туман в здешних Карпатах непредсказуем и не поддается никакому объяснению, – пожал плечами водитель.

Он плавно остановил машину у входа в замок, взял румынские леи и пожелал Яне счастливой дороги. Оказавшись у подножия замка, она вблизи ощутила его мощь и размеры. Одной стеной он круто обрывался в пропасть. Нигде не наблюдалось ни души. Яна знала, что если она что-то задумала, то доведет это дело до конца, чего бы ей это ни стоило. Поэтому она решительно подошла к большой дубовой двери и с силой постучала по ней старинным чугунным кольцом. Проделать эту процедуру ей пришлось трижды, прежде чем дверь дрогнула и медленно открылась. Яна на высоченных шпильках расплылась в улыбке, приготовившись к приветствию на английском языке. Перед ней стоял стройный, моложавого вида мужчина с красивыми глазами, чувственным ртом и темными волосами. Английское приветствие застряло у Яны где-то в глубине горла. Парадокс был в том, что она знала этого человека, и знала очень хорошо. При этом он был последним человеком, которого она ожидала увидеть в дверях замка в Трансильвании.

– Андрюха! Привет! – стукнула она его по спине и лишь потом поинтересовалась: – Это точно ты?

Большие выразительные глаза остановились на лице Яны, рот расплылся в несколько кривой из-за верхней губы с едва заметным шрамом после устранения «заячьей губы» в детстве улыбке.

– Яна… не может быть…

– Что, я так изменилась? – всколыхнула свою челку рукой Яна.

– Не в этом дело… в таком месте, через столько лет…

– Согласна, место не самое приятное, прямо скажем, и, как говорил один юморист, «в паспорта заглядывать не будем, молодости нашей нет конца»!

Андрея она знала со времен своей учебы в медицинском институте. Он уже тогда выделялся своей какой-то особенной внешностью – невысокий, хрупкий, бледный и с виду очень болезненный, он был очень красив. На нежном лице лучились темные глаза, достоинством были и его волосы, черные, густые, шелковистые. В одежде он предпочитал черный цвет, что придавало его облику загадочность. Выглядел он благодаря одному ему известной тайне лет на десять-пятнадцать моложе, чем ему было на самом деле. Когда Яна увидела его в первый раз, она искренне удивилась:

– Что делает этот мальчик на лечебном факультете?

Между тем «мальчик» был старше ее на семь лет.

– Этот мальчик – гордость всего факультета, – ответили ей, – он окончил школу с золотой медалью и, по всей видимости, окончит институт с красным дипломом, знает семь языков, в том числе восточные, занимается единоборством и вообще очень много знает. – И добавили: – Только учти, он очень странный тип, поговаривают, что он состоит в какой-то секте и занимается оккультными науками. Друзей он выбирает себе сам, а девушек просто презирает.

Яну Карловну Цветкову, долговязую дылду со стоматологического факультета, не могла не заинтересовать такая характеристика, и она сама подошла к нему с улыбкой на лице.

– Привет. Я – Яна Цветкова, давай с тобой дружить? – сказала она ему.

Андрей как-то странно тогда посмотрел на нее.

– Мы не в детском саду, – хмыкнул он, но представился: – Андрей, а насчет дружить давай попробуем.

Они действительно стали встречаться. Яна постепенно узнала о жизни Андрея почти все. Этот парень и вправду был не в себе. Удача ему улыбнулась еще тогда, когда он родился единственным ребенком в семье обеспеченных родителей. У него с детства было все, что только он мог пожелать, в то время как другие дети считали глазированный сырок – верхом мечтаний. Его отец был дипломатом и работал в восточных странах. Детство Андрей провел в Китае. Но он был очень болезненным ребенком, и его мама прошла десятки врачей. Ничего не помогало, сын угасал на глазах, не было даже единого мнения в постановке диагноза: от «прогрессирующей дистрофии» до «иммунодефицита». Спас его один монах в Тибете. Там Андрей провел несколько лет и приобщился к восточной культуре, восточным единоборствам. Это спасло его от гибели, но отдалило от родителей. Он стал жить только по одной ему ведомой философии, тренируя дух и тело. Этот с виду щуплый молодой человек получил черный пояс по карате в Японии. Он мог глотать стекло и огонь, останавливать у себя сердце усилием воли на несколько минут, спать на гвоздях, проводить по десять минут без воздуха в ледяной воде и концентрировать свое внимание, запоминал тексты томами, не переставив ни одного слова местами. Яна это оценила и понимала его. Она уважала его странности, и за это «была допущена ко двору», как говорится. Андрей купил себе однокомнатную квартиру, где из мебели у него была одна табуретка, и то для Яны, сам он спал на полу, а задания по предметам ему не надо было учить, так как, прочитав учебник в студенческой библиотеке один только раз, запоминал все сразу. Недостатка в деньгах у него никогда не было, в отличие от других студентов, он не брал их у родителей, а зарабатывал сам. Мог, например, ночью разгружать вагоны или взять перевод с одного из семи языков, которые знал.

После окончания школы он семь лет провел в Тибете. Когда Яна спрашивала, чем он там занимался, он туманно отвечал: «Совершенствовался». Потом он вернулся и поступил в медицинский институт. Туда же после школы поступила и Яна, только на другой факультет. Ей было очень интересно общаться с ним, так как, в отличие от нее и других сокурсников, он многое знал и видел. Но она и предположить не могла, что однажды он признается ей в любви и предложит «провести ничтожный остаток земной жизни в совместном совершенствовании друг друга». Яна растерялась, она с грустью поняла, что их интересной дружбе пришел конец.

– Андрюха, как ты себе представляешь наше совместное проживание? – растерянно спросила она, сидя на табуретке в его пустой квартире. – Мы такие разные…

– Я это понимаю. Я хотел встретить женщину с моими взглядами на жизнь, но любовь, оказывается, неуправляемое чувство, и случилось то, что случилось. Мне нужна ты. Ты – чистый, открытый человек, к тому же очень красива. Ты не думай, что если я странный, то я ничего не вижу и не понимаю.

– Спасибо, конечно…

– А ломать никого нельзя. Каждый человек таков, каков он есть. Ты будешь жить со мной, но так, как ты привыкла жить. Я поставлю тебе здесь кровать, стол.

– Ты убежденный вегетарианец, а я предпочитаю утром бутерброд с колбасой, в обед кусок жареной свинины.

– Ты будешь есть свою пищу, а я свою. – Андрей был согласен на все, но Яна не разделяла его энтузиазма. Она представила себе мысленно картину их супружеской жизни, как она, разжиревшая от хорошей жизни, обещанной ей, матрона в бигуди лежит на пышной перине с кровавым бифштексом в зубах, а ее муж-йог лежит рядом на гвоздях с листиками салата во рту, при этом уверяя ее, что у них полная гармония. Такая картина ей не понравилась почему-то, и она не согласилась с радужными планами Андрея, чем нанесла ему неизгладимую обиду. Яна боялась признаться, но ее останавливало еще одно обстоятельство. Она побаивалась его. Прогуливаясь один раз с ним ночью по парку, она стала свидетельницей кровавой бойни. К ним пристала компания выпивших мужчин, которые, матерясь, решили снять с Яны золотые украшения и избить ее, а может быть, изнасиловать, а потом избить и ограбить. Наличие рядом хрупкого, бледного парня с большими глазами в расчет не принималось. Надо отдать должное, Андрей долго пытался образумить мужиков словами, но диалога, к сожалению, не получилось. Как только потная мужская рука потянулась к Яне, она была грубо перехвачена, и через минуту все хулиганы лежали в рядок с телесными повреждениями разной степени тяжести. Это ее насторожило тогда, Яна даже не поняла, как он это сделал. Не было никаких картинных ударов, криков, они просто были обездвижены и аккуратно выложены в ряд. А уж когда Андрей признался, что знает много точек на теле человека, ударом по которым можно лишить человека жизни, у нее самой заболело все тело сразу. В голове стали появляться страшные мысли. Зная свой неугомонный характер и темперамент, бьющий ключом, Яна подумала о том, что вдруг она надоест ему и он легким движением руки нажмет на одну из этих точек?

Андрей сразу почувствовал ее страх и был глубоко уязвлен.

– Неужели ты думаешь, что я смогу причинить тебе вред?

Яна была молода, глупа и не нашлась что ответить. Вскоре она увлеклась одним типом и выскочила за него замуж. Их пути с Андреем разошлись, хотя она понимала, что в ее жизни была встреча с очень умным и неординарным человеком. Окончив институт, Андрей как сквозь землю провалился. Яна, чувствуя свою вину перед ним, пыталась узнать, как сложилась его судьба, но никто ничего толком не знал. То говорили, что Андрей сошел с ума, то, что он подался к тибетским монахам. Родители Андрея к тому времени переехали, и их след тоже затерялся. И вот Андрей собственной персоной стоял перед ней, фактически не изменившись, только став еще более привлекательным.

– Ты что тут делаешь? – спросила Яна, оттесняя Андрея плечом и проходя внутрь замка.

– Охраняю этот замок от толп туристов, готовых разнести его по камешку на сувениры, в качестве его владельца, – ответил он.

– Так ты и есть тот странный «черный человек», купивший эти развалины и пытавшийся восстановить замок? Это неудивительно!

– Что я пытаюсь восстановить исторический памятник?

– Нет, я не об этом, а о том, что тебя и здесь считают странным человеком.

Яна оглядела каменный холл с низким сводчатым потолком и поежилась.

– Жутко тут как-то…

– Обычный средневековый замок, проходи дальше.

– Спасибо, а говорят, что ты на порог своего замка никого не пускаешь.

– Это все слухи. Я чувствовал, что должно произойти что-то из ряда вон выходящее, когда нашел это место и стал здесь жить. И вот произошла встреча с тобой.

– Ну, это не из ряда вон выходящее событие, – махнула она рукой и прошла дальше, нагибая голову, чтобы не приложиться лбом о каменные выступы.

Туфли на шпильках стучали о каменный пол, эхо шагов разносилось под сводами. Яна вошла в просторный зал, стены которого были отделаны деревянными панелями с узором. Посередине зала стоял большой, овальный, кованый стол, а над ним висела красивая люстра из цветного стекла.

– Красота! – выдохнула она и присела за стол, отбив пятую точку о твердое сиденье.

– Я тоже так считаю, – согласился Андрей.

– Андрей, расскажи мне, чем ты занимался? Что ты делал все это время? Где ты был?

– Разве тебя это интересует?

– Еще как! Ты забыл?! Мы были друзьями.

– Я ничего не забыл, – ответил он. – Я сейчас принесу угощение, – сказал Андрей и исчез в темном проходе.

Оставшись одна, Яна снова почувствовала страх. Этот замок не изобиловал красной краской, тут не было картин с вампирами, но здесь Яне стало по-настоящему страшно, ощущался дух истории… Замок был мрачен и тяжел по своей архитектуре и внутреннему убранству. Андрей вернулся своей бесшумной, скользящей походкой с серебряным подносом, полным еды.

– Надеюсь, ты проголодалась?

– Правильно мыслишь, – ответила гостья и накинулась на еду, с аппетитом поглощая свежую булочку с джемом.

– Вина? – продолжал допытываться Андрей, пожирая ее глазами.

– Угу! – с набитым ртом ответила Яна.

Андрей налил красного вина в два старинных бокала и один протянул ей:

– За встречу.

– Угу! – Яна выпила глоток вина и всмотрелась в лицо Андрея.

Он выглядел на тридцать лет, хотя она знала, что ему было сорок. Все те же красивые глаза, чувственные губы, бледная кожа почти без морщин, волосы, по-прежнему ухоженные, напоминали тяжелую шелковую волну, где не было ни одного седого волоска. На белой руке поблескивал золотой перстень с громадным изумрудом. Красное вино бросало блики на бледное лицо Андрея, давая ему хоть какие-то жизненные краски.

– Ты по-прежнему вегетарианец?

– По-прежнему, но на подносе есть ветчина для тебя, – улыбнулся он.

– Я ее уже съела. Ты раньше не пил, – напомнила Яна.

– Сейчас все немного изменилось.

Яна откинула длинные светлые волосы от лица.

– Рассказывай! Как ты живешь? Ты же знаешь, что я так просто от тебя не отстану. Чем ты занимаешься?

– Я врач-психотерапевт.

Яна поперхнулась и закашлялась, Андрей подал ей салфетку.

– Извини, это я от неожиданности… вот только психотерапевта мне не хватало для полного счастья… И не смотри на меня так, не ставь мне диагнозы, я не хочу о себе ничего знать.

Андрей улыбнулся самой располагающей на свете улыбкой:

– Яночка, почему ты думаешь, что я буду ставить тебе диагноз?

– Все говорят, что я сумасшедшая.

– Ты – яркая индивидуальность! Ты – это ты! – с уважением протянул он.

– Вот за это выпьем еще раз, – предложила она, и Андрей снова наполнил бокалы красным вином.

– Вино превосходное, – похвалила она, – но ты опять ничего не рассказываешь о себе.

– У меня была хорошая практика, я работал в России и за границей, организовал психиатрическую лечебницу для состоятельных людей, связанных с искусством. Как известно, психика творческих людей наиболее восприимчива к депрессиям, неврозам и другим пограничным состояниям, – пояснил он.

– Мне это неизвестно, и, честно говоря, я не хочу вникать в подробности психических заболеваний. Я один раз лежала в «психушке», – сказала Яна, оглядываясь, словно ее кто-то еще мог услышать, – правда, меня туда определил следователь. У меня был небогатый выбор – лечебница или тюрьма. Предпочла первое, а вообще я не люблю вспоминать об этом.

– И не будем, – согласился Андрей, – как сложилась твоя личная жизнь?

– Она до сих пор складывается, – усмехнулась Яна, – а тот парень, ради которого я ушла от тебя… ты был прав, он оказался редким мерзавцем, сейчас он в тюрьме. Второй и третий раз я выходила замуж более удачно, если так можно сказать, за одного и того же человека, от него у меня есть сын. Сейчас я опять в разводе, но за мной ухаживает человек, которого я люблю. Его зовут Карл Штольберг, и он здесь со мной в Румынии.

– Я слышал о роде Штольбергов. Если мне не изменяет память, это древний род, проживающий в Чехии, – задумался Андрей.

– Ты, как всегда, прав, – ответила она, – это именно он. Но ты очень хитер, обо мне все выпытал, а сам опять от ответа ушел.

– Я не женат и не был женат, если тебя интересует моя личная жизнь, – ответил он, – но это не означает, что я один, со мной здесь проживает моя русская подруга Оксана.

– Я за тебя рада. Карьера у тебя сложилась, занимаешься ты интересным делом, женщина у тебя есть, – вытерла Яна губы салфеткой и откинулась на спинку стула, поглаживая живот. – Все-таки странно… через столько лет встретиться с тобой в Румынии в старом замке… Кстати, что это за местечко?

– Предположительно именно в этом замке провел свои последние дни князь Влад Цепеш, он же Дракула. Я хочу найти документы, подтверждающие это, некоторые историки считают, что они существуют…

Яна поежилась:

– Я почему-то ощущаю всей кожей, что это и есть настоящий замок Дракулы. У меня интуиция.

– Я тоже привык доказывать то, что считаю правым. Кстати, для тебя и твоих друзей двери этого замка всегда открыты. Ты где остановилась? – Андрей сверкнул изумрудом в перстне, поправляя свои длинные черные волосы.

– В новом модном отеле «Костел Дракулы», – ответила Яна, набрасываясь на виноград.

– А… этот балаган! – усмехнулся Андрей. – Мне там не нравится. У меня не сложились отношения с владельцем гостиницы. Он почему-то считает, что мой замок отпугивает туристов и слишком зловещ, а сам я – выживший из ума русский.

– Вацлав – нормальный мужик! – отмахнулась Яна. – Вы просто не нашли общий язык. А ты изрядно пугаешь его своей темной одеждой, нелюдимостью и одержимостью восстановить этот замок, тем самым навредить его бизнесу. – Яна постучала вилкой по столу. – Он вообще считает тебя вампиром!

– Серьезно? – Лучистые глаза Андрея засмеялись.

– А ты как думаешь? Ты же не дал ему шанса пообщаться с тобой и узнать ближе, как когда-то удалось это мне.

– Ты все равно боялась меня, – глухо ответил он.

– Я была не права, мне ты не сделал ничего плохого, и я уверена, что и никогда не причинил бы мне вреда.

– Запомни эти слова, они – истина.

– Теперь я это знаю, – успокоила его Яна и вдруг замерла…

Будто с полотна великого художника эпохи Возрождения сошла одна из его муз. В темном арочном проеме, словно окутанная легкой дымкой, появилась молодая девушка с внешностью Венеры, зеленоватыми глазами и длинными золотистыми кудрями.

– Я услышала ваши голоса и решила присоединиться к вашей беседе, – нараспев произнесло это видение, девушка необыкновенной красоты.

– Мы будем только рады этому, – встал Андрей и придвинул девушке третий стул к столу.

Девушка в длинном платье, которое при ближайшем рассмотрении оказалось старинным, а оттого изрядно поношенным, церемонно села за стол, сложив маленькие ладошки на коленях, и улыбнулась Яне.

«Наверное, это и есть Оксана, – догадалась Яна, – какая странная особа! Да и Андрей тоже не от мира сего. Вот они и нашли друг друга».

– Яна Карловна, – представилась она, расплываясь в улыбке и вытирая лицо салфеткой.

– Из какого вы рода? – промурлыкала девушка.

– Чего?! – не поняла Яна. – А… фамилия? Цветкова.

– Красиво… – зеленые глаза девушки заволоклись пеленой, – Яна, отец которой Карл, рода Цветковых.

Девушка перевела взгляд на свечу, горящую на столе, и застыла, лицо ее, только что живое, стало сейчас напоминать маску. Яна для порядка подождала, а потом шепотом спросила у Андрея:

– Это Оксана? Милая девушка… только почему она так долго не мигает?

– Это не Оксана, – ровным голосом произнес Андрей.

– Только не говори, что это фея из рода волшебниц, – икнула Яна.

Андрей рассмеялся, Яна же не разделяла его радостного настроения, так как девушка продолжала изображать египетского сфинкса.

– Эту девушку зовут Камилла, она страдает душевным расстройством и является своего рода моей пациенткой, – пояснил Андрей.

– Что значит «своего рода пациенткой»? – переспросила Яна.

– Ее нельзя вылечить, можно только поддерживать. Камилла считает, что живет в восемнадцатом веке. Она даже не знает, сколько ей лет, когда-то она нищенствовала в окрестностях замка. Я разрешил ей здесь жить, и Камилле сразу стало легче. На нее нельзя было смотреть без слез – грязная, оборванная. Мы с Оксаной ее отмыли, окультурили…

– Прости, что сделали?

– Окультурили.

– А… мне послышалось, окучили и удобрили… Значит, в замке Камилла чувствует себя лучше?

– Значительно, – кивнул головой Андрей.

– Что-то не похоже… – покосилась на девушку Яна.

– У нее бывают такие приступы, когда она отключается от действительности, погружаясь во мрак своего больного сознания. Минут через пять она вернется к нам, – заверил психиатр.

– Не к нам, а, насколько я поняла, в восемнадцатый век, – поправила она его.

– Верно.

– Интересное сумасшествие… хочу жить в замке, и все! Может, и мне возомнить себя английской принцессой? Несколько лет бомжевания у стен королевского дворца в Англии, и меня примут в семью. А там я с Карлом окажусь на равных, – размечталась Яна.

– Бал еще не начался? – спросила девушка, Яна вздрогнула от неожиданности и поспешно ответила:

– Еще нет.

– Как жаль… что-то я притомилась, милорд, – обратилась она к Андрею, – я пойду в спальню?

– Идите, дорогая, только не забудьте принять лекарство от головной боли, которая так часто мучает девушек вашего возраста. Они в шкатулочке для нюхательной соли на вашем трюмо, – сказал он ей.

Камилла раскланялась и ушла так же, как и появилась в зале, плавной походкой. Яна поняла, что бала еще нет, но цирк уже приехал.

– Зачем тебе это надо? – удивленно спросила Яна Андрея. – Она же совершенно больна.

– А я – врач, кроме того, Камилла очень мила и абсолютно безвредна.

– То, что она мила, я успела заметить, – кивнула Яна и посмотрела на часы. – О… как я у тебя загостилась. Мне пора…

– Я не пущу тебя одну на ночь глядя, – ответил Андрей, – позвони в отель и скажи, что заночуешь здесь.

– Это весьма заманчиво, заночевать в таком замке, – задумалась она, – но боюсь, что Карл будет против.

– Решать тебе, – улыбка тронула губы Андрея.

– Слушай, а чего ты еще достиг в совершенствовании своего тела и духа? – вдруг спросила она его.

– Я научился жить без тебя, – спокойно ответил он.

– Тогда я останусь, – выдохнула Яна и достала телефон.

Глава 7

Андрей предложил Яне спальню в одной из башен замка. В круглой башне, естественно, была совершенно круглая комната. Было заметно, что здесь недавно произвели ремонт. Белые стены и потолок, окна в виде бойниц и широкая кровать из темного дерева. Также присутствовали шкафы для одежды и старинное трюмо с прекрасным зеркалом.

– Надеюсь, что тебе тут будет удобно, – на прощание сказал Андрей.

Его лицо белело пятном в полумраке комнаты, а глаза призывно блестели. Яна почувствовала легкое замешательство.

– Почему мне так не везет? – спросила она.

– Не понял?

– Вопрос к тебе как психотерапевту. Многие женщины жалуются, что не могут встретить мужчину своей мечты.

– Есть такое дело, думаю, что это проблемы самих женщин, – ответил Андрей, смотря куда-то вдаль.

– Значит, у меня нет никаких проблем, потому что меня окружают сногсшибательные мужчины… Вот сейчас увидела тебя и поняла, что ведь потеряла в жизни кое-что. Не смотри на меня так, я помню, что у тебя есть Оксана, у меня Карл и что ты больше меня не любишь.

Андрей медленно перевел взгляд на Яну и словно тень отделился от стены, скрываясь во мраке.

– Спокойной ночи.

Уже когда он был в дверях, вдруг в ночной тишине раздался резкий собачий вой, леденящий душу и ввергающий в панику. Яна мгновенно вспомнила слова Вацлава о том, что в старом замке все время воет волк и предвещает чью-то гибель. В два скачка Яна настигла Андрея и вцепилась ему в шею, закрытую черным воротником.

– Что это?!

– Это воет Ирма, – спокойно сказал он, – старая собака, наполовину волк. Раньше до меня в замке жил старик румын, который присматривал за замком, чтобы его не растащили вандалы. Он приручил эту Ирму, сделал ее ручной. Два года назад он упал в колодец и утонул, и вот уже два года Ирма воет в тоске по нему, особенно в полнолуние.

– Значит, Ирма досталась тебе в наследство? – уточнила Яна, стараясь взять себя в руки. – Что-то мне страшно оставаться одной…

– Хочешь предложить мне остаться? – спросил Андрей.

– Нет! Спокойной ночи, я справлюсь! – одернула себя Яна.

Андрей опустил голову, шелковая челка закрыла его высокий лоб и глаза, и оставил гостью одну.

Яна разделась до нижнего белья, так как ночную рубашку с собой не взяла, явно не собираясь оставаться в замке, и подошла к окну, потушив свет. Сейчас в окне ничего не было видно. Густой туман клубился в горах и окутывал замок со всех сторон.

«Трансильванские туманы…» – пронеслось снова у нее в голове. Яна поежилась и легла на предложенное ей ложе, которое внешне выглядело мрачновато, но на самом деле оказалось удобным, и зарылась в одеяло. Жуткий вой собаки, раздирающий душу, не давал Яне не то что заснуть, а даже думать о чем-либо другом.

«Бедная Ирма, два года воет в тоске по хозяину-утопленнику! Нет! Это невозможно слушать! Кто-нибудь из округи придет и пристрелит ее, это уж точно. Но разве это справедливо – погибнуть за верность?»

Яна встала, в такой обстановке спать было нельзя. Идти будить Андрея тоже не имело смысла, он, по всей видимости, к этому вою привык. Она сама навязалась к нему на ночлег, к тому же Яна не забывала о пресловутой пассии хозяина Оксане. Накинув на себя свое синее платье с бахромой, она босиком выскользнула из спальни и начала спуск по каменной лестнице вниз в основное помещение замка.

«Как Андрей здесь живет? Замок огромен… Жить тут с сумасшедшей Камиллой и воющей Ирмой… Похоже, рано я за него порадовалась», – думала она, спускаясь по ступенькам и стараясь заглушить звук собственного сердцебиения.

Оказавшись в просторном зале, Яна огляделась. Анфилада просторных комнат с каменными полами и темными деревянными стенами, портреты каких-то мрачных личностей…

«Предки Дракулы… вурдалаки… милые люди, причем не вымышленные, как на картинах в отеле Вацлава, а настоящие…» Яна пошла дальше, не встречая ни одной живой души.

«Да, это не балаган Вацлава… веселое местечко».

Яна не могла повернуть назад и пойти спать, ведь мучилась животина. Очертания предметов в замке были нечеткими, какими-то смазанными, потому как туман проникал через все щели даже внутрь помещения.

Несмотря на это, она вдруг увидела вдали рассеянный желтый свет, который видоизменялся и бросал на стены причудливые блики. В этом свете Яна явственно различила чью-то темную фигуру. Сама не зная зачем, она метнулась в угол зала и спряталась за рыцарем в доспехах. Ей было интересно, кому в этом замке тоже не спится этой туманной ночью? Как ни странно, но это была блаженная Камилла. Она шла в длинной кружевной рубашке молочного цвета со свечкой в руке. Лицо ее абсолютно ничего не выражало. Она прошла через все залы и скрылась за поворотом. Яна вздохнула и вышла из своего укрытия. Что-то подталкивало ее пойти вслед за Камиллой. Ее полупрозрачное одеяние мелькнуло в проеме зала, где Андрей принимал Яну, и скрылось в соседней комнате. Вскоре Яна услышала какой-то грохот, лязгающие звуки, хлопанье дверей и чавканье. Яна приблизилась к комнате и заглянула в нее. То, что она увидела, ее потрясло, это было так неожиданно… Камилла сидела за столом, заваленным едой, и уплетала за обе щеки. Она руками хватала огромные куски хлеба, мяса, овощи и запихивала в рот. Щеки, словно у хомяка, поблескивали салом в лунном свете. Камилла чавкала, пища вываливалась у нее изо рта прямо на стол, она ее подхватывала и снова отправляла в рот. Яну затошнило, она отделилась от стены и пошла искать выход из замка. Черный ход, запертый на засов, она обнаружила под лестницей, ведущей наверх. Яна со скрипом отодвинула ржавый засов и вышла на каменные ступеньки. Она оказалась во дворе замка, застроенном какими-то флигелями, небольшими сарайчиками. В центре двора был колодец, а рядом стояла собачья будка. Лохматая крупная собака дымчатого окраса сидела у колодца, задрав морду, и тоскливо выла.

– Ирма! – позвала ее Яна.

Собака прекратила выть и внимательно посмотрела на Яну. Морда ее выражала полное недоумение, собака явно не ожидала увидеть кого-либо в этот поздний час.

– Ты сидишь у колодца, в котором утонул твой хозяин? Какой ужас! Я бы от такой жизни тоже завыла, – миролюбиво сказала Яна.

Черные глаза собаки светились умом, но на морде появился злобный оскал. Яна смело двинулась к ней, продолжая рассуждать:

– Ты, конечно, можешь меня покусать, можешь сбежать, но я больше этого воя не выдержу. Так что выбирать тебе, но я отстегну тебя.

Яна спустила Ирму с цепи и погладила по голове. Собака рычала, настороженно наблюдая за незнакомой женщиной, посреди ночи вышедшей к ней во двор босиком и с распущенными волосами. Яна почесала ногу пяткой другой и вернулась на крыльцо. Она с трудом открыла тяжелую дверь и обернулась к собаке.

– Ну, что? Идем? Приглашаю тебя на вечеринку, пока хозяева спят. Там тепло и есть чем поживиться.

Собака прошмыгнула мимо Яны в дом и остановилась, повернув к Яне голову, ожидая ее.

– Похоже, что мы понимаем друг друга без слов, – улыбнулась Яна, – пойдем, присоединимся к пиршеству живота Камиллы. Предупреждаю, что особа она не такая простая, как мы с тобой, поэтому обращаться к ней следует с почтением и на «вы», и ваши волчьи оскалы совсем будут неуместны, – продолжала она разговаривать с собакой.

На кухне Камиллу они уже не застали, после ее ночной трапезы здесь был беспорядок. Обкусанная пища валялась по всему рабочему столу и на полу тоже. Ирма уныло понюхала валявшийся на полу кочан капусты и помахала хвостом.

– Да, еда, Ирма, еда… – Яна подошла к холодильнику новейшей модели и открыла дверцу, – так… посмотрим, что здесь есть… кефир, молоко… кстати, румынские молочные продукты, говорят, совсем даже не плохие… да тебе это неинтересно…

Собака новострила уши и внимательно слушала Яну, поглядывая на холодильник, словно понимая, что там хранится еда.

– Чем тебя кормят? Так… помидоры, виноград, дыня, яйца, сыр, извините, с плесенью… чертовы вегетарианцы! Где простое, сочное мясо? Ага! Вот ветчина, которой кормили меня, кстати, очень даже неплохая, а вот и сырая вырезочка…

После ночных похождений Яна снова проголодалась и отрезала себе большой кусок ветчины с хлебом, а на десерт взяла гроздь винограда. Ирме Яна нарезала кусками свежего мяса, смешав его с картофельным пюре, которое нашла в миске в холодильнике. Собака начала жадно глотать еду, видимо, такого она не ела никогда в жизни. Яна расположилась рядом с ней на полу, скрестив ноги по-турецки, с тарелкой еды.

– Вкусно? Ешь, ешь, это лучше, чем выть голодной на луну.

В самый ответственный момент собачьего и Яниного счастья раздался гневный голос:

– А это что еще такое? Что это у нас в замке творится, что за бродяги?

Яна, сидя с набитым ртом, подумала, что на кухню вернулась блаженная Камилла, и повернулась, чтобы поприветствовать ее. Но на нее смотрела совершенно другая женщина, полная противоположность Камилле. Это была женщина высокого роста, статная, с широкими бедрами и большой грудью, с неправильными чертами лица и черными глазищами. На вид ей было около сорока лет.

– Ты кто такая? – накинулась она на Яну. – Ты как пробралась к нам в замок? Да еще и собаку дворовую в дом втащила!

«Может быть, Андрей здесь организовал клинику для душевнобольных?» – подумала Яна, с опаской косясь на женщину.

– Простите… а вы кто? – невнятно поинтересовалась Яна.

– Я кто? Я хозяйка этого замка!

«Допустим, еще не хозяйка». Яна поняла, что перед ней Оксана. Не так представляла она себе встречу с ней. Яна попыталась что-то сказать, но у нее с набитым ртом это не получилось. Черные волосы Оксаны сердито топорщились в разные стороны. Ирма подняла наконец блаженную морду от пустой, тщательно вылизанной миски.

– Что за безобразие?! Загадили всю кухню! Как вы пробрались сюда? – продолжала бушевать Оксана. – Зачем ты разбросала объедки по всей кухне?

Яна хотела ей сказать, что еду разбросала не она, а Камилла, но членораздельно смогла произнести только «Камилла».

– Так ты заодно с этой чокнутой? Ты что, тоже пациентка Андрея Павловича?

– Да, – кивнула Яна, проглатывая еду.

– Вот горе на мою голову! Мало мне было одной одержимой, жрущей по ночам, как свинья, а днем требующей к себе уважительного отношения. Теперь еще одна будет греметь кастрюлями на кухне!

Яна поднялась с пола и оказалась с Оксаной одного роста, только другой весовой категории.

– Что вы кричите на меня?! Я – больной человек, страдаю акорексией. Лечусь у психиатра от обжорства!

– Что же ты такая худая? – презрительно окинула ее взглядом Оксана.

– А я вначале наемся, а потом меня рвет, – спокойно ответила она и осмотрелась, словно в поисках места, куда можно опорожнить желудок.

Оксана испуганно отскочила.

– Не подходи ко мне. Только не на моей кухне!

– У меня мания.

– Какая еще мания?

– Преследовать полных брюнеток, – ответила Яна и сделала несколько шагов по направлению к Оксане.

Та пошла от нее вокруг стола.

– Э… дамочка, успокойтесь… Вы что это? Что это вы удумали? Черт бы побрал этого психиатра, который набирает сумасшедших пациентов к себе в дом! Андрей Павлович, помогите! – зычно закричала она на весь дом.

Ирма залаяла, а Яна не успела ничего предпринять. Помешало ей двухствольное ружье, направленное прямо в грудь, палец с красным маникюром твердо лежал на курке, синие глаза были сощурены в прицеле, а светлые волосы собраны в пучок, который воинственно топорщился.

– Оксана Львовна! – кинулась к ней полная брюнетка. – Защитите меня от этой ненормальной! Она говорит, что она маньячка и подруга Камиллы и пациентка Андрея Павловича.

«Так вот кто подружка Андрея», – поняла Яна и ощутила укол ревности, так как Оксана была блондинкой, что совершенно недопустимо при Яне, была красивой, что тоже не радовало, и что самое ужасное – она была лет на десять моложе Яны.

На этот шум и гам в кухню наконец спустился Андрей в длинном зеленом халате и шлепанцах.

– Я не хотела тебя будить, дорогой, но у нас в доме чужие, и эти чужие поглощают наш недельный запас пищи!

– Из-за куска ветчины убить человека! – закатила глаза гостья.

– Я уверен, что произошло недоразумение. Я не успел вас познакомить. Эта женщина – мой гость и мой друг, и она вольна делать в моем доме все, что хочет, – сказал хозяин замка, а Яне захотелось показать окружающим язык, но она вовремя сдержалась. – Яна, это Оксана, а это Пелагея – наша домработница.

– Скорее замкоработница, – прошипела Яна, – гренадер в юбке!

– А это Яна Цветкова.

– Яна?! – Синие глаза Оксаны приобрели невиданный размер. – Та самая?!

– Не знаю, что он тебе рассказывал обо мне, старушке, но я та самая Яна Цветкова. Эх, много дел мы натворили, когда с Андрюхой… – подмигнула Яна ему, не зная сама, о каких делах она говорит.

Просто ей нестерпимо захотелось насолить этой молоденькой девушке с ружьишком в руках. Яна никому не позволяла наставлять на себя оружие.

– Зачем вы тогда солгали? Сказали, что вы пациентка Андрея Павловича и страдаете этой… как ее, едите и блюете, прости господи… – обескураженно поинтересовалась Пелагея.

– Почему я не могу быть пациенткой своего старого друга? Жизнь потрепала мои нервы, и я приползла к нему в замок в состоянии тяжелой депрессии. – Она подошла к Андрею и театрально, как это делала ее мать – профессиональная актриса, зарыдала у него на плече.

– Инцидент исчерпан, – констатировал Андрей и, обняв рыдающую Яну, повел ее наверх.

Полуволк-полусобака Ирма поплелась за ними. Они молча поднялись по ступенькам в башню Яны, и она наконец отлепилась от Андрея.

– Что ты ей рассказывал обо мне?

– Что была только одна женщина, которой я делал предложение руки и сердца, и ее звали Яна Цветкова.

Она удовлетворенно вздохнула, сняла с кресла плед, кинула его на пол и постучала по нему голой ногой, глядя на собаку.

– Ирма, место! Место! Будка! Конура! Хаус! Дом, милый дом!

Собака тихо прошелестела лапами по полу, легла на плед и преданно и немного настороженно стала наблюдать за людьми в комнате.

– Ты случайно не работала в цирке дрессировщицей собак? – спросил Андрей.

– Нет, я даже не могу сказать, что умиляюсь при виде котят и щенков, но издеваться над животным не позволю никому, – ответила она, падая на кровать. – Эта собака, как и Камилла, хочет жить в замке, а не сидеть на цепи около колодца, в котором погиб ее хозяин.

– Ты совсем не изменилась.

– А что мне меняться-то?

– Первая твоя ночь в замке, и первая ночь, когда прекратился этот безумный вой.

– Эх, если бы я захотела здесь остаться, то навела бы тут порядок! – вздохнула она.

– Оставайся, – предложил Андрей.

– Не могу, меня ждут. Завтра я покину вас, но, может быть, воспользуюсь твоим предложением и приеду пожить здесь со своими друзьями.

– Я буду рад.

– Кстати, твоя пациентка не лопнет от обжорства, наваливаясь на еду по ночам? – спросила она.

– Камилла? Повышенный интерес к еде – побочный эффект от ее лекарств. А бродит она ночами, так как страдает лунатизмом.

– Бедная! Чем только она не страдает! Каннибализмом случайно не мучается?

– Она не опасна, – ответил Андрей, пряча улыбку.

– Ладно, иди спать, Дон Кихот, к своей воинственно настроенной Дульсинее. Кстати, говорят, что каждое ружье когда-нибудь да выстрелит, и негоже держать его в замке на виду, где блуждают не совсем нормальные люди по ночам в поисках еды, – заметила Яна, зевая.

– Я не люблю оружие, ты же знаешь…

– Ты опасен и без него, – согласилась Яна.

– Это ружье осталось от прежнего хозяина, – закончил он свою мысль, – даже не представляю, как Оксана быстро сумела вытащить его из сейфа.

Внезапно он покачнулся и прислонился к косяку, лицо его стало еще бледнее.

– Что с тобой? – насторожилась Яна, сразу заметив внешние перемены в Андрее.

– Здесь душно, высоко… я обычно не поднимаюсь в башню…

Яна соскочила с кровати и подбежала к своему другу.

– Андрей, что случилось? Что мне сделать?

– Успокойся, Яна, сейчас все будет хорошо, – распахнул он халат на груди и попятился к выходу.

– Тебе помочь спуститься?

– Не надо, я сам… иди спать, у меня сейчас все пройдет…

Андрей вышел, а Яна погрузилась в задумчивость. Если верить судьбе, то тогда столь неожиданная встреча с Андреем не может быть случайностью, но что принесет ей эта встреча, она не знала, но предполагала, что ничего хорошего. Она потушила свет, сняла платье, небрежно кинув его на спинку стула, и легла под одеяло. Собачьего воя больше не было слышно, зато у нее в комнате пахло псиной. Ирма мирно посапывала на пледе, который Яна кинула на пол. Тишины в этом замке явно не хватало. Она лежала и вслушивалась в звуки, постоянно возникающие то в одной стороне замка, то в другой… То ей слышалось, что кто-то крадется по лестнице, то смеется истерическим смехом, где-то хлопнула дверь. Затем она явственно услышала, как от замка отъехала машина. Сон не шел никак… Яна посмотрела на свою соседку и увидела, что собака подняла голову и в напряжении смотрит на входную дверь. Яне стало не по себе, и еще она пожалела, что не попросила у Андрея его ружье на всякий случай. Она встала, надела платье и, подойдя к двери, резко распахнула ее. Она была тертым калачом, только поэтому она не закричала от испуга и не сошла с ума. Прямо у порога ее комнаты стояла Камилла в белом одеянии с блаженной улыбкой на лице, уходить она явно не собиралась, и никто не знал, сколько времени она уже торчала у двери. Яна пригладила свои длинные волосы и нервно сказала:

– Камилла? Заходи!

– Эта башня ожила… – нараспев проговорила Камилла, – здесь поселилась настоящая невеста Дракулы, его любимая блондинка. Оксана напрасно думает, что займет это место. Я – тоже невеста Дракулы, только он еще не укусил меня в шею. А вот кто станет его третьей женой, жгучей брюнеткой, я пока не знаю.

Яна выслушала этот бред и почесала шею.

– Я пришла познакомиться со второй женой Дракулы, – присела в реверансе Камилла.

– Боюсь вас разочаровать, но я не знакома ни с каким Дракулой, – ответила Яна.

– Как же? – сделала удивленные глаза Камилла. – Он только что отъехал от замка.

– Кто отъехал?

– Дух Дракулы, – ответила девушка. – Уж я-то знаю, я живу здесь несколько тысячелетий, постоянно возрождаясь в ожидании своей вечной жизни. Что-то холодно тут… – внезапно она поменяла тему, – а мне не спится…

Она резко развернулась и легко побежала по ступенькам вниз, напевая веселую песенку. Яна закрыла за ней дверь, она поняла, что поспать ей здесь не удастся. Она затянула волосы в хвост, взяла свою сумку, надела туфли на высоких каблуках и направилась на выход, собака поплелась за ней. В пустынном зале перед входной дверью она остановилась, присев на корточки, потрепала Ирму по холке.

– Прощай, Ирма. Взять тебя с собой не могу, в отель с собаками не пускают. Но я обещаю тебе, что лично проверю, как ты тут живешь, навестив тебя еще один раз. Андрей – хороший человек, и думаю, что на цепь он тебя уже не посадит. Но и ты постарайся, не вой больше на всю округу.

Собака махнула хвостом и опустила голову, словно сожалея, что она уходит.

– Я кину ей плед при входе, только бы она больше не выла, – раздался за спиной Яны грубоватый женский голос. – Уже давно предлагала Андрею Павловичу пристрелить ее, да он все жалел.

Яна оглянулась и увидела Пелагею в ночной рубашке и накинутом поверх мокром плаще. На ногах у нее были надеты сапоги, а в руке она держала большой уличный фонарь.

– Вы куда-то собрались?

– На улице дождь? – вопросом на вопрос ответила Яна.

– Мелкий, моросящий, противный, – подтвердила Пелагея, – я гараж открывала.

– Кто-то уехал? – поинтересовалась Яна, вспоминая, что слышала шум отъезжающей машины.

– Хозяин Андрей Павлович, – подтвердила Янины догадки Пелагея.

– Куда он ночью собрался? Он же плохо себя чувствует, – удивилась Яна.

– Хозяин часто уезжает, особенно когда ему плохо, и он на эту тему не распространяется, – поджала губы домработница.

– Оксана хоть с ним? – забеспокоилась Яна.

– Нет, Андрей Павлович никого не берет на свои ночные прогулки, а вот вы куда собрались ночью?

– Я пойду в свой отель, он недалеко, в полутора километрах отсюда вниз по горе, – ответила она.

– Это в ночь-то? В такую погоду и в кромешный туман? Да хозяин убьет меня, когда узнает, что я вас отпустила одну! – всплеснула руками Пелагея.

Яне она начала явно симпатизировать, хотя первое впечатление от их встречи было негативным.

– А вы скажите ему, что за мной приехали на машине, – невозмутимо ответила Яна.

– Возьмите тогда фонарь и плащ, – посоветовала Пелагея.

– А как же вы?

– У нас этого добра целый сарай! – махнула рукой домработница.

Яна засунула свои длинные худые ноги в широкие резиновые сапоги, накинула оказавшийся тяжелым рыболовный прорезиненный плащ с капюшоном и попрощалась с Пелагеей.

– Приходите к нам еще. Андрей Павлович был очень рад вас видеть, – сказала Пелагея. – Я редко вижу его радостным.

Яна вышла в ночь, в одной руке она несла фонарь, в другой – свою сумку, в которую запихнула остроносые туфли на шпильках. Туман сразу же поглотил ее фигуру в плаще. Она и предположить не могла, что сможет заблудиться. Да и дорога оказалась длиннее, чем она представляла себе. Яна брела и брела, казалось, целую вечность, как вдруг из темноты ее выхватили фары автомобиля. Она едва не свалилась с дороги от неожиданности, отшатнувшись от машины. Резко взвизгнули тормоза, и хлопнула дверь.

– Яна?! Почему ты здесь? – Из машины выскочил Андрей и быстро приблизился к ней.

– Как хорошо, что я встретила тебя! Я совершенно не ориентируюсь в тумане и темноте, как оказалось!

– Почему ты здесь?! – повторил он свой вопрос.

– Я передумала у тебя ночевать, иду к себе, – пояснила она, внимательно всматриваясь в бледное лицо Андрея. – Ты как? Куда ты ездил?

– Ерунда! Личные дела. За меня не беспокойся, мне намного лучше. Садись в машину, я отвезу тебя, куда ты хочешь. Отвезу в отель, так и быть.

Яна с радостью запрыгнула в «Вольво» последней модели и вздохнула. Ехал он быстро, уверенно и легко, не отрывая взгляда от дороги. Ей было с ним очень спокойно. Машина плавно остановилась у отеля «Костел Дракулы».

– Мне жаль, что ты сбежала из моего жилища.

– Я туда еще вернусь, честно, – сконфуженно ответила она, – кроме того, я хотела бы получить у тебя профессиональную консультацию, только не для себя, а для одной больной девушки, которая разочаровалась в жизни.

– Твоя подруга? – уточнил он.

– Знакомая, – ответила Яна.

– Приезжай вместе с ней в любое время, – пригласил он, приглаживая шелковистые волосы, – я поговорю с ней.

– Спасибо. А я приглашаю тебя на шоу вампиров, ведьм и прочей нечисти, которое устраивает Вацлав в своем отеле. Приходи с Оксаной, он не будет против, я предупрежу его. Вы познакомитесь и урегулируете свои конфликты, кто-то должен сделать первый шаг, – уговаривала его Яна.

Андрей пообещал, что придет, но не сказал, что причиной тому будет не примирение с Вацлавом, а она сама. Яна выскочила из машины, помахала ему ручкой и скрылась за дверью отеля.

Глава 8

Узкие улочки румынского городка в горах жители украсили кто как мог. Кто-то вынес большие горшки с красивыми цветами прямо на улицу из своих дворов, кто-то повесил национальный флаг и флаг Евросоюза, куда страна очень стремилась, на фасад своего дома. Владельцы кафе и ресторанов вынесли, казалось, всю мебель на улицы, чтобы люди могли, потягивая пиво, наблюдать за праздником. Все горожане высыпали на улицы. Модный отель Вацлава был открыт для всех желающих, и его коридоры наводнили местные жители и туристы с видео – и фотокамерами, которые снимали друг друга в дорогих ярко-красных интерьерах на фоне портрета Дракулы и заказывали «Кровавую Мэри» в баре отеля. Вацлав очень умно проводил своего рода рекламную акцию. Многие люди были в маскарадных костюмах, а на некоторых были просто нацеплены простые резиновые маски чудовищ и зомби. А уж пластмассовые зубы Дракулы были вставлены в рот каждого второго человека. Яна перетянула свои волосы кожаной резинкой с блестящими висюльками и поправила короткую черную юбку в крупный белый горох. Красная блестящая прозрачная блузка и красные туфли завершали ее ансамбль для вечернего коктейля. Карл Штольберг тоже решил не наряжаться на маскарад и оделся в джинсы и светлую футболку. Вацлав был в смокинге, черном плаще на красной подкладке, цилиндре и в гриме вампира. Он пугал окружающих под веселые крики детворы и расточал комплименты дамам. Ника сказала, что она плохо себя чувствует, и хотела остаться в номере, но Яна налетела на нее как ураган.

– Не хочу ничего слушать! Ты молода и красива и, по словам доктора, отнюдь не умираешь. Разве это нормально, сидеть взаперти в номере, когда весь город гуляет?

– У меня и маскарадного костюма-то нет, – попыталась возразить Ника.

– Надень одно из моих платьев, будешь просто красиво выглядеть, необязательно клеить себе рога! – отмахнулась Яна.

Так и Ника была вовлечена в общий праздник.

– Предлагаю вам быть моей дамой на этом маскараде, – обратился Вацлав к Нике в изящном черном коротком платье Яны и признался в том, что сражен ее красотой.

– Она согласна! – закричала Яна, нещадно пихая Нику локтем, уверенная в том, что девушке необходимо взбодриться и зажить полной жизнью.

Увидев, как загорелись глаза Вацлава при виде хрупкой Ники, Яна поняла, что ей надо будет дожать эту линию. Вацлав увел Нику представлять своим знакомым, Карл куда-то исчез, а Яна, поддавшись всеобщему настроению, вставив себе в рот пластмассовые зубы вампира, стала прогуливаться в холле отеля. Народу здесь было очень много. Яна взяла с фуршетного стола бокал с шампанским и обернулась к огромному портрету Дракулы. Какой-то человек в черной одежде, с черными шелковистыми волосами, рассматривал портрет.

– Андрей! – кинулась к нему Яна, расплескивая шампанское. – Ты все-таки пришел! Молодец!

– Рад тебя видеть, Яна, – обернул он к ней свое бледное лицо, и Яна остановилась как вкопанная. – Андрей…

– Что? Что тебя так испугало? – насторожился он.

– Ты поразительно похож на Дракулу с этого портрета.

– Его изобразил современный художник, – пожал плечами Андрей.

– Это твой портрет, – не унималась она, – такое сходство, поразительно!

– Он же считает меня вампиром, я имею в виду хозяина отеля, вот он и решил воплотить свои фантазии на полотне, – логично предположил Андрей.

– Ты можешь подать на Вацлава в суд за клевету, приложив этот портрет как свидетельство, – гневно щелкнула она зубами, отчего чуть не вылетели вставные зубы вурдалака.

– Ты обещала меня познакомить с девушкой, которой нужна помощь психиатра, – напомнил Андрей, отказываясь от предложенного ему шампанского.

– Идем! Поищем их! – с энтузиазмом подхватила его предложение Яна и потащила в толпу.

Вацлава с Никой под руку они нашли на веранде любующимися звездным небом и фейерверком. Вацлав переменился в лице, когда увидел Андрея. Яна, словно не замечая этого, представила их друг другу.

– Друзья, давайте не будем ссориться на празднике! Места всем хватит на земле, будьте уверены! Вы можете стать добрыми соседями. У тебя отель, у тебя замок. Ну же… пожмите друг другу руки! – попросила она, и мужчины подчинились. Яна ликовала. – Ну вот! Наконец-то! А вот это милое, очаровательное создание, с которым я хотела тебя познакомить. Андрей! Ника! – представила она их друг другу.

Ника внимательно посмотрела на этого мужчину с красивым лицом в черной одежде.

– Где Карл? – спросила Яна у Вацлава, отвлекаясь.

– Я не видел его, – ответил тот и отвернулся к какому-то господину.

– Пойду поищу Карла, – рассеянно произнесла Яна и испарилась в толпе.

Ника, оставшись наедине с этим странным мужчиной, растерялась.

– Пойдемте, я угощу вас десертом, – предложил Андрей, мягко улыбаясь.

Они вышли к столикам летнего кафе у отеля Вацлава и расположились за одним из них. Ника испуганно уставилась в меню.

– Мороженое? Торт? – предложил Андрей.

– Только не шоколадные, у меня аллергия, – пробубнила девушка, покрываясь потом.

– Клубничное подойдет? – улыбнулся Андрей и подозвал официанта. – Чем вы занимаетесь, Ника? – спросил он и закурил тонкую сигарету.

– Ничем… – выдохнула девушка.

– А чем бы вы хотели заниматься? – продолжал он ее расспрашивать.

– Я не знаю… – протянула Ника.

– Расскажите мне о себе.

– А вы кто? – поинтересовалась она.

– Доктор. Я помогу вам обрести душевное равновесие.

– С чего начать разговор? – поежилась девушка.

– С того, что беспокоит, – посоветовал ей Андрей, обволакивая ее своим лучистым взглядом.

Карла Штольберга Яна нашла в обществе нескладной высокой женщины в очках и клетчатой юбке.

– Яна, это Виолетта, она только что прилетела из Чехии, из нашего замка, – сказал он ей, и, судя по его виду, Карл был не в восторге от этого обстоятельства.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Яна.

– Я – писательница, романистка! – гордо заявила Виолетта. – Карл должен был рассказать мне о себе, о замке, о жизни. Я пишу о роде Штольбергов. Но внезапно он исчез, не предупредив меня, – высказала она свой укор Карлу.

– Остались мои родители, – нервно ответил Карл, отчего Яна снова сделала вывод, что эта романистка уже успела изрядно надоесть ему.

– Но мне нужны вы! Нужна молодая кровь Штольбергов! – взвизгнула романистка, облизывая губы, и эта фраза прозвучала, по меньшей мере, странно на улице, где везде разгуливали люди в костюмах вампиров. – Да, я последовала за вами в надежде получить сенсационный материал. Вы обещали мне помочь, Карл! – Виолетта сняла очки и протерла стекла. Было видно, что еще немного, и писательница расплачется.

– Хорошо, хорошо, – сдался Карл, – можете оставаться, только я не совсем понимаю, чего вы хотите, преследуя меня по пятам?

– Я должна пожить вашей жизнью, чтобы книга получилась как можно правдивее, – объяснила Виолетта, рассматривая Яну и высказывая предположение: – Высокая блондинка в странной одежде, Карл, а это случайно не Яна Цветкова, которую вы любите?

– Такта вам не занимать, – хмыкнул Карл Штольберг.

– Почему это моя одежда странная? – удивилась Яна, – ваша юбочка в клетку тоже не верх совершенства!

Виолетта во все глаза продолжала смотреть на нее сквозь сильно увеличивающие линзы.

– Неужели вы та женщина, в которую влюблен Карл? – с нескрываемым изумлением спросила писательница.

– По крайней мере, он так говорит, – ответила Яна, поправляя волосы.

– Тогда и вы мне будете интересны, что в вас такого нашел потомок древнего рода, что заставило его полюбить вас?

– Всегда к вашим услугам, – пожала Яна плечами, у которой было умиротворенное настроение из-за того, что она смогла всех примирить и все идет хорошо.

– На площади начались танцы! – громко крикнул кто-то на русском языке, перекрывая гудящую, как улей, румынскую речь.

– Идем! – потянула Карла за рукав Яна. – Ты же знаешь, что я не умею, но люблю танцевать!

По дороге они встретили Вацлава с недовольным лицом.

– Яна, зачем ты пригласила типа из мрачного замка? – накинулся он на нее.

– А что такое?! Что тебе сделал Андрей? Ты относишься к нему предвзято! Не думай, что ему ничего не стоило прийти на праздник к тебе!

– Он увел мою даму. Я видел Нику, но не посмел подойти к ним. Они абсолютно поглощены друг другом, разговаривают так, что не замечают ничего вокруг.

– Он говорит с ней как доктор, – успокоила его Яна.

– А она смотрит на него как на мужчину! – повысил голос Вацлав.

– Вацлав, прекрати ревновать девушку, с которой знаком несколько дней, – вступил в разговор Карл.

– Она – мой типаж! Может, у меня любовь с первого взгляда?

– Вернется к тебе Ника, успокойся. Андрей не тот человек, что ей нужен, – успокаивала его Яна, – уж я-то знаю.

– А ты откуда его знаешь? Что это за Андрей? Я хочу его видеть! – напрягся Карл.

– Теперь ты начал! Только не вздумай доставать меня ревностью! Я этого не переживу! Хватит мне моего бывшего мужа!

– А что, есть повод к ревности? – еще больше напрягся князь.

– Ты невыносим! – вспыхнула Яна.

– Как интересно, ревность благородного князя к неизвестному мужчине! – закатила глаза романистка.

– Глупость и пошлость! – фыркнула Яна, она не успела больше ничего добавить восторженной писательнице, так как с лицом ее внезапно что-то произошло. Она схватила себя за щеки и потом посмотрела на руки, они были красного цвета. – Боже… что это?

Виолетта вскрикнула, закрывая рот рукой:

– Кровь! Убили!

Карл кинулся к Яне:

– Что с тобой? Где болит? Чем тебя ранило?

– Глаза! Глаза целы?! – кричала она, пытаясь проморгаться.

– Друзья, успокойтесь, – подбежал к ним Вацлав, – это мальчишки избирают себе жертвы и брызгают красным морсом, имитирующим кровь. Они уже успели много людей перепачкать, и никого из этих разбойников не удалось поймать. Они просто растворяются в толпе. Придумали себе развлечение, паразиты! Только одежду портят!

– Фу! – вздохнула облегченно Яна. – Как я испугалась! От страха даже не поняла, жива я или нет?

Она аккуратно вытерла со своей блузки липкую красную жидкость и понюхала ее.

– Действительно, морс или даже сироп. Черт! У меня испорчены вся одежда, макияж и прическа. Я пойду в номер, приведу себя в порядок.

– Я тебя провожу, – вызвался Карл.

– Спасибо, я сама найду дорогу, – обиженно ответила она ему.

У Яны окончательно было испорчено настроение. Она отправилась в отель сквозь подогретую спиртным, веселящуюся толпу, пронзительно крича на английском языке.

– Дорогу! Расступитесь! Дорогу! Кто не хочет вымазаться в липком сиропе, тот отойдет от меня на метр! Расступитесь, тетя упала в варенье, тете нужна ванна!

Она вошла в свой номер и заметила, что у нее открыто окно. С улицы доносились дикие крики, музыка, звуки вылетающих из бутылок пробок. Яна подошла к окну, чтобы закрыть его, и, бросив случайный взгляд на веселящийся народ, сразу заметила темное пятно, двигающееся к выходу. Это были Андрей в черной водолазке и черных брюках и Ника в ее, Янином, черном платье. Он трогательно вел Нику сквозь толпу за руку.

«Куда это они? Оделись, как на подбор… вот уж классная парочка…» – подумала Яна и закусила губу.

Все решения в ее голову приходили спонтанно и неожиданно, то есть она никогда не думала прежде, чем что-то сделать. Она в два прыжка пересекла комнату и выскочила на улицу, громко хлопнув дверью. Она понеслась сквозь толпу в поисках сбегающей парочки. Ее уже не заботило то, что она вся была вымазана красным сиропом, она распихивала людей локтями и руками и неслась по следу Андрея и Ники, как гончая. Она не увидела их, но зато заметила машину Андрея, отъезжающую от стоянки, медленно выруливающую на мостовую с односторонним движением. Яна окинула взглядом припаркованные машины и кинулась к одной из них, где заметила сидящего водителя. Она закричала ему по-английски, открыла дверцу и прыгнула в машину без приглашения. Водитель испуганно смотрел на нее. Яна принялась сбивчиво объяснять ему на трех языках, отчаянно жестикулируя руками и вращая глазами. Водитель понимал только румынский язык и с ужасом глядел на Яну, перепачканную красным сиропом, и, по всей видимости, сильно боялся, что она испачкает салон машины. Деньги, которые сунула она ему в руку, возымели свое действие, и водитель наконец-таки тронул машину с места. Яна жестикулировала, как милиционер на перекрестке, внимательно следя за машиной Андрея. Когда румынский водитель попытался обогнать его авто, она своей ногой в туфле на шпильке нажала на тормоз. Машина резко затормозила, мужчина непонятно выругался и остановился, показывая ей на дверь. Яна смиренно сложила руки на груди в позе просительницы и кротко захлопала ресницами. Водитель снова тронулся с места. Автомобиль Андрея в это время свернул направо, Яна высунула руку в правое окно, отчаянно свистя. Вскоре она могла прекратить свои телодвижения, так как водитель, видимо, понял, что они следят за впереди идущей машиной. Яна утихомирилась и принялась судорожно лизать кончики своих длинных волос, обмазанных сладкой жидкостью. Водитель осторожно посмотрел на притихшую спутницу и неодобрительно покачал головой. Автомобиль Андрея ехал в замок. Яна попросила мужчину остановиться, когда остановилась машина Андрея, и вышла из салона. Ее переполняли смешанные чувства. Она видела, как Андрей подал руку Нике и помог ей выйти из автомобиля. Они вдвоем под ручку направились к замку.

– Эй! – позвала Яна, подбочениваясь.

Две головы с прямыми черными волосами обернулись на ее оклик. Удивление, написанное на их лицах, тоже было одинаковым.

– Яна Карловна?! Вы? – спросила Ника, не веря своим глазам.

«Хороша тихая овечка, сразу же поехала с незнакомым мужчиной в его замок», – мелькнула у нее мысль.

– Яна, что с тобой? – спросил Андрей, глядя на перепачканную одежду, лицо и ее волосы.

– Ерунда! На меня перевернули банку с вареньем. Теперь я сладкая женщина, – подошла она к ним.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Андрей.

– Не очень-то ты любезен, я приехала к тебе в гости, ты же сам приглашал! – откинула со лба волосы в красном сиропе Яна.

– Всегда рад тебя видеть, – подтвердил Андрей, – я привез Нику в гости, хочу показать ей замок.

– Понятно… – прищурила глаза Яна. – Ника, ты бросила Вацлава в одиночестве.

Ника растерялась, она наморщила высокий лоб и сказала:

– Я как-то забыла… мы с Андреем Павловичем так увлеклись беседой…

– Понятно, – хмыкнула Яна, – Андрей Павлович на это мастак.

– Я не понимаю тебя, Яна, ты пытаешься нас уличить в чем-то? – улыбнулся Андрей. – Мы не делали ничего предосудительного.

Он постучал в дверь, и ему открыла Пелагея с самым хмурым видом, в фартуке и резиновых перчатках. Увидев Яну, она еле заметно улыбнулась.

– Проходите.

– Здравствуйте, – поздоровалась с ней Ника, задерживаясь в дверях.

Яна подтолкнула ее в спину и вошла в замок, Пелагея даже не удостоила Нику взглядом.

– Почему не на празднике, Пелагея? Хозяин – деспот, не разрешает? – спросила Яна.

– Боже упаси! – махнула рукой она. – Мне эти увеселения ни к чему. Вампиров я видеть не хочу, и так в неблагополучном месте живем, зачем лишний раз судьбу искушать и гневить бога?

– Чем же этот замок неблагополучен? – спросила Яна. – Милый дом… ну, несколько мрачноват.

– Красота! – вошла в зал восхищенная Ника, любуясь старинной резьбой на стенах и цветной люстрой. – Чувствуется что-то настоящее…

– Андрей, а где Камилла? – вдруг вспомнила Пелагея.

– У себя, наверное. Почему ты меня спрашиваешь? – ответил хозяин замка.

– Она вышла из дома часа три назад и до сих пор не вернулась, – хмуро ответила Пелагея, не смотря ему в глаза.

– Что?! – Большие глаза Андрея вспыхнули огнем. – Я ведь вам говорил, что ей нельзя покидать дом.

– Она сказала, что ты пригласил ее на праздник! Я ее и отпустила…

– Вот черт! Камилла впервые солгала! Где ее искать? Дамы, извините меня, но я вынужден вас покинуть, – с тревогой в голосе произнес Андрей, – вы можете оставаться в замке, сколько вам угодно. Пелагея, покажи этой милой девушке замок, только не пугай ее историями о вампирах.

– Я пойду с тобой! – вызвалась Яна.

Ника достала ингалятор и вдохнула струю спасительного лекарства, видимо, начав нервничать.

– Яна, тебе лучше остаться и принять душ, – мягко сказал Андрей.

– Нет, я пойду с тобой! – стояла уже в дверях Яна и нетерпеливо постукивала ногой.

Андрей вздохнул, смирившись с неизбежностью. В этот момент на лестнице появилась Оксана в черном полупрозрачном коротеньком пеньюаре, в сетчатых колготках и пушистом ободочке с красными рожками на голове.

– Милый, твой чертик тебя ждет! – промурлыкала она и осеклась при виде такого количества людей, причем женского пола.

– Дорогая, я не один, – запоздало предупредил Андрей.

– Мы же хотели провести вечер вместе! – взорвалась Оксана.

– Камилла пропала.

– Очень хорошо! Наконец-то мы избавимся от этой сумасшедшей, – фыркнула она, с пренебрежением глядя на измазанную одежду Яны. – Где это тебя так облили? Хорошо, что я не пошла на этот праздник! Это случайно не помои?

Тут из дальних комнат замка буквально пулей вылетела Ирма и, бросившись к Яне в радостном приветствии, принялась слизывать с нее варенье.

– Нет, это куриный помет, – парировала Яна и исчезла вслед за Андреем. – Обещал своей даме эротический вечер, а сам тащишь в дом двух других? Единственно, кто в твоем доме рад моему приходу, это твоя собака.

– Я тащил только одну, вторая увязалась за нами следом, – ответил он ей со своей фирменной кривой улыбочкой.

– Я приехала случайно! – уверила его Яна, еле поспевая за его быстрой, плавной поступью.

– Я всю дорогу наблюдал за твоей отчаянной артикуляцией и длинными руками с красными ногтями, направляющими действия водителя, – ухмыльнулся Андрей.

– Наблюдал и не остановился?! – взвилась Яна. – Между прочим, Ника – моя подопечная, и я не дам ее в обиду. Ты – роковой мужчина и сам это знаешь. Ты можешь очаровать и обаять любую женщину. Ты красив, умен, к тому же хороший психолог, но Никой играть нельзя, у нее и так тяжелая жизнь… – быстро выговорила Яна.

Андрей повернул к ней свое красивое лицо и откинул шелковистые волосы.

– Ты серьезно считаешь, что я хотел соблазнить твою Нику?

– Я не знаю… но ты мог…

– Яна, ты попросила меня поговорить с ней, так?

– Так, но я…

– Я поговорил с ней как врач и понял, что девушка страдает тяжелейшей формой депрессии, но хуже всего, она обронила фразу, что устала так жить. Я решил не отпускать ее от себя, пока не выясню, нет ли у нее склонности к суициду. Ее нельзя оставлять одну, за ней надо присматривать, – сказал Андрей и завел мотор.

– Какая я дура! Прости меня, – ответила Яна и решила переменить тему: – Куда мы едем?

– Поищем Камиллу в горах, – ответил Андрей и медленно поехал по узкой дороге в горы, – она иногда убегает туда.

– Что делать с Никой? – спросила Яна.

– Я поработаю с ней, – пообещал Андрей и включил дальний свет, который периодически выхватывал из темноты глубокий обрыв. Андрей резко поворачивал, и мелкие камни из-под задних колес его машины сыпались в пропасть. Где-то внизу остался шумный, веселящийся город с праздником всякой нечисти. Яна ушла в свои мысли.

– Почему мы ищем Камиллу в горах?

– Она один раз уходила туда и потом сказала мне, что нет ничего красивее, чем вид с вершины высокой горы. Я думаю, что она пошла в горы. Камилла боялась и сторонилась людей и на праздник в город одна не пошла бы. Все, дальше машина не проедет, я иду пешком, – заключил Андрей и поставил автомобиль на ручной тормоз. – Подожди в машине.

– Я с тобой, – упрямо повторила она.

– Яна, на вершине горы очень холодно, тем более ночью, – предостерег ее он и снял с себя черную водолазку, оставшись в черной футболке. – Возьми, надень, если не брезгуешь.

– Я измажу ее, я же вся липкая.

– Был бы я твоим мужчиной, я бы облизал тебя.

– Андрей! – остановила она его, и он рассмеялся.

– Надевай, не бойся.

– А ты?

– Я – йог, ты же знаешь, я не боюсь холода, – ответил Андрей.

Яна надела водолазку, вытащила на спину колтун слипшихся в сиропе волос и вышла из машины. Она сразу же ощутила морозный воздух гор.

– Ого! Здесь правда холодно!

– А ты думала, что я шучу? А на вершине еще будет пронизывающий ветер. Может, ты передумаешь? Возвращайся к машине, я осмотрю там все и приду к тебе.

– Нет! – Яна сжала зубы и принялась карабкаться вслед за его гибкой, спортивной фигурой.

– Ты все такая же упрямая. Упрямство родилось раньше тебя, – бросил через плечо Андрей и протянул ей руку. – Цепляйся…

В конечном итоге всю дорогу до вершины Андрею пришлось тащить ее на себе, так как, в отличие от него, она не обладала спортивной подготовкой и акробатической ловкостью. Она выступала скорее в качестве якоря или грузила, висящего на Андрее. Он ловко карабкался в гору, таща за собой живой груз. А Яна, кажется, собрала всю грязь в горах на свое липкое тело.

– Ты знаешь… – стуча зубами, сказала Яна, – меня твоя тоненькая водолазка совсем не греет.

– Могу предложить только свое горячее тело.

– Почему у тебя все шутки на одну тему? – отдуваясь, спросила она.

– Почему шутки? Я серьезно.

– Ты что, меня кадришь? – перевела дух Яна.

– Когда-то мне это удалось, – ответил Андрей.

– Снаряд дважды в одну воронку не падает, – хмуро заметила она.

– Когда дело касается мужчины и женщины, все может быть…

– Я же с Карлом!

– Ты не замужем, а значит, свободна, и я могу побороться.

– Ты меня с ума сведешь! – остановилась Яна и перевела дух. – Спасибо, что предупредил. В прошлый раз ты признался, что научился жить без меня.

– Ты и успокоилась, – улыбнулся Андрей, пряча глаза под челку, – я думал, что научился, пока не увидел тебя. Я ошибался, имею я право на ошибку?

– Имеешь, – выдохнула Яна, – только я…

– Не говори ничего, и так все понятно, я имею право на свое чувство, свои ошибки и свои действия. Идем, еще чуть-чуть, и мы на вершине горы.

– Камиллы не может быть здесь, она бы замерзла, – плаксивым голосом проговорила Яна.

– Там есть небольшой заброшенный домик альпинистов, если она и спряталась, то там.

Они вскарабкались на вершину горы, Яна уже не чувствовала онемевших от холода кончиков пальцев на руках, два ногтя она благополучно сломала по дороге. На небольшом каменистом плато лежал снег, росли низкие кусты и виднелся маленький деревянный домик с окошками и печной трубой на крыше.

– Здесь жутко и одиноко, – оглянулась она, – и явно никого нет…

– Мы должны проверить, а ты ничего не бойся со мной, – пошел между большими валунами Андрей.

Глядя на его спину в одной футболке, Яна мерзла еще сильнее. Они дошли до домика.

– Признаков жизни не наблюдается, – заметила она.

– Камилла! – позвал Андрей совершенно впустую.

Свет в домике не горел, а уж дым из трубы не шел тем более.

– Ключ должен быть где-то над дверью, – сказал он и стал шарить рукой над дверью.

– Андрей… – шепотом позвала его Яна, чуть дыша, – дверь не заперта…

Она не отрываясь смотрела на щель неплотно прикрытой двери. Андрей толкнул дверь и вошел внутрь дома, бросив Яне через плечо:

– Не входи, я сам.

– Я боюсь остаться одна, – ответила Яна и прилепилась к его спине, словно тень.

Половицы скрипнули под их ногами, Андрей поднял с пола большой фонарь, включил его, и они увидели… Посередине комнаты на железном крюке, вбитом в потолок, висела Камилла в старом белом платье. Лицо было синюшно-багровым, язык вывалился изо рта, глаза были остекленелыми и уже потускневшими. На полу валялась опрокинутая табуретка. Яна сначала стала кричать, затем бросилась бежать куда глаза глядят. Андрей догнал ее, развернул к себе и что-то ей сказал. Больше она ничего не помнила.

Глава 9

Яна блуждала по темному лабиринту в поисках выхода, но не могла найти его. Она жутко хотела есть, пить, чувствовала усталость во всем теле, и к тому же у нее сильно болела голова. Яна боялась заснуть, чтобы ей не приснились кошмары, поэтому она открыла с трудом глаза и увидела женщину с темными волосами и внимательным взглядом. Когда-то эту женщину Яна видела.

– Очнулась? Очень хорошо… сейчас позову доктора, – засуетилась женщина.

– Дульсинея… – позвала ее Яна.

– Пелагея, – поправила ее та и вышла из комнаты.

Яна осмотрелась – деревянный потолок, зеленые стены, белоснежное белье с кружевом ручной работы, старинный столик с резьбой, на котором стояли розы в вазе и лежали фрукты на блюде. В комнату вбежал Андрей в черной шелковой рубашке и джинсах.

– Как ты? – присел он на кровать рядом с ней и взял ее запястье в руку, проверяя пульс.

– Я ничего не понимаю… Где я?

– У меня в замке.

– Почему я ничего не помню? – наморщила она лоб, – хотя… Камилла… это правда или мне приснился кошмар?

– Это правда, – печально посмотрел на нее Андрей, – мы вместе нашли ее висящей в домике альпинистов.

– Кошмар… Почему? Я ничего не понимаю, – беспомощно пошевелила рукой поверх одеяла Яна и попросила воды.

Андрей тут же подал ей стакан с минеральной водой и помог сесть на кровати. Голова ее сильно кружилась, она чувствовала слабость во всем теле. Андрей одной рукой поддерживал ее, а другой помогал ей держать стакан. Зубы Яны стучали о край стакана. Она жадно глотала воду пересохшим ртом.

– Я все вспомнила… я сильно испугалась, закричала, побежала… Ты догнал меня, и все… дальше провал. – Яна большущими голубыми глазами всматривалась в лицо Андрея. – Что ты сделал со мной? Ведь ты что-то сотворил? У меня раньше не было провалов памяти… Ты ударил меня?

Лицо Андрея перекосилось.

– Это ты сейчас ударила меня! Как ты можешь?! Ты замерзла, устала, получила стресс… Я решил, что это слишком для тебя… Это гипноз, Яна, я больше ничего не делал, – ответил Андрей, – ты в целости и сохранности. Я даже не рискнул вымыть тебя в ванне, можешь проверить, ты все еще в липком сиропе.

– Сколько же я была без сознания? – спросила изумленная Яна.

– Несколько часов.

– Что я пропустила?

– Я отнес тебя в машину, приехал в замок, вызвал полицию, уложил тебя в постель. Когда приехали полицейские, мне пришлось повторить с ними восхождение на вершину горы и подвести их к домику альпинистов. Я ничего не трогал там, так как знал, что это важно для следствия.

– А что говорит полиция? – спросила Яна.

– Полицейский Стефан пришел к предварительному заключению, что это самоубийство.

– Мотив? Причина? – в голове Яны стало проясняться.

– Об этом и речи быть не может, так как Камилла была признана психически больным человеком, – ответил Андрей, выглядевший бледнее обычного. – Кроме того, там, в домике, была найдена предсмертная записка.

– Ты читал ее?

– Стефан дал мне прочитать ее. В ней говорилось дословно следующее: «Мой гений, мой господин наконец призывает меня к себе в царство для вечной жизни. Я выбрана невестой Дракулы, и я ухожу к нему, чтобы возродиться его вечной женой». Уже доказано, что это действительно был почерк Камиллы.

Яна внимательно выслушала своего друга, она знала, что он обладает феноменальной памятью и может запомнить любой текст.

– Это записка безумной самоубийцы, – заметила она.

– Так же решил и следователь, хотя кое-какие сомнения насчет самоубийства Камиллы у него были, но нет никаких доказательств моей причастности к ее смерти.

– Почему речь идет о твоей причастности? – удивилась она.

– Она жила у меня, я ее обнаружил, других свидетелей нет, я сказал Стефану, что ты сразу потеряла сознание. Он высказал предположение, что твой обморок был на руку прежде всего мне. Я мог замести любые следы и полностью инсценировать самоубийство Камиллы.

Яна обеспокоенно смотрела на Андрея.

– Зачем ты погрузил меня в гипноз? Я не давала тебе такого права! Больше не смей этого делать!

– Хорошо. Я испугался за тебя… – опустил голову Андрей.

– Поверь мне, я сильнее, чем кажусь. Я и не такое вынесу. Усыпив меня, ты себя подставил, у тебя теперь нет свидетеля, который подтвердил бы, что ты не заметал следы, – с укором сказала Яна.

– Мне все равно… обо мне и так здесь плохо думают, пусть еще и полиция подключится к моей травле. Я ненавижу себя, я раздавлен, Яна, мне плохо, как никогда в жизни! – с отчаянием выкрикнул он, обхватив руками голову.

– Что с тобой? Что-то еще случилось? – мгновенно среагировала она, забыв про свои обиды.

– Я впервые провалился как профессиональный психотерапевт. Я жил рядом с человеком, с пациенткой, в одном доме и не заметил, как она решила совершить акт самоубийства. Как я мог не понять это? Как я мог не предотвратить эту трагедию?! Грош мне цена!

Яна поняла, что творилось в душе Андрея.

– Не кори себя! Не все можно заметить! У любого врача могут быть ошибки…

– Эти ошибки не должны стоить жизни их пациентов, – покачал головой Андрей.

– Ты сам сказал, что такое случилось впервые…

– Я уничтожен… – прошептал Андрей, поднимая на нее глаза, в которых отразилась целая гамма чувств.

– Чем тебе помочь? – спросила Яна.

– Боюсь, что ничем…

Яна взяла его за худое запястье.

– Я искренне тебе сочувствую.

– Спасибо.

На этом печальный разговор с Андреем был закончен. Потом произошел недолгий разговор с румынским следователем Стефаном, так как Яна не могла ничего доказать или опровергнуть. А затем к ней пришел Карл Штольберг.

– И ты здесь? – удивилась она, совсем позабыв про своего чешского князя.

– Андрей любезно сообщил мне о твоем местонахождении и самочувствии и разрешил остаться в его замке столько, сколько я захочу.

– Это похоже на Андрея. Почему ты не спрашиваешь, как я снова оказалась с ним вместе? – тихо спросила Яна.

– Думаю, что это не мое дело, – ответил Карл, но особой радости в его лице Яна не заметила, и ей стало неловко.

– Дело в том, что я приехала не к Андрею, я следила за Никой.

– Не надо оправдываться, Яна. Все хорошо. Я, кстати, познакомился с хозяином замка, и он мне понравился. Вацлав не прав, что так предвзято относится к нему.

– Вот и я о том же! – горячо подхватила она. – Андрей – очень интересный и порядочный человек, к тому же мой старый друг.

– Ты как себя чувствуешь? – поинтересовался Карл.

– Уже хорошо.

– Отвезти тебя в отель?

– Карл, пойми меня правильно, – отвела в сторону глаза Яна, – Андрей – мой друг, и ему сейчас очень плохо. Он винит себя в смерти этой несчастной девушки, и я хотела бы его поддержать, оставшись здесь. Чтобы ты не думал ничего… не ревновал меня, оставайся вместе со мной. Тем более что и Андрей нас приглашал погостить у него в замке, тебе-то вообще не привыкать жить в настоящем замке, а для меня – это экзотика.

– Хорошо, я останусь ради тебя, чтобы защитить тебя от того, во что ты опять хочешь влезть, – согласился Карл.

– Да, Нике тоже лучше пока пожить в замке Андрея. Он подозревает, что у нее не все в порядке с психикой, и, возможно, ей потребуется помощь.

– Уговорила, мы остаемся, – посмотрел на нее теплыми карими глазами Карл, – раз ты этого так хочешь.

Яна осталась в спальне, куда и принес ее Андрей, а Карла поселили в соседней комнате с такой же старой, темной мебелью. В следующей комнате разместилась Ника. Девушка Андрея Оксана от обилия гостей в доме была в шоковом состоянии.

Причем Яна заметила, что к присутствию Карла она относилась более благосклонно, чем к ее. Просто Оксана ненавидела ее, Яна ощущала волну неприязни каждой клеточкой своего тела… Яне наконец удалось принять душ, смыть липкий сироп после праздника и одеться в любезно предоставленный Пелагеей комбинезон защитного цвета, пока не доставят в замок ее одежду из отеля. Комбинезон был велик ей размеров на восемь, и она выглядела в нем комично, словно внезапно похудевший Карлсон, правда, без пропеллера. Она сидела в гостиной с Никой и мирно беседовала за чашечкой чая, поданного Пелагеей.

– Мне так нравится этот замок, Яна, – мечтательно закатила глаза Ника, выглядевшая вполне счастливой.

– А отель Вацлава тебе не нравится? – поинтересовалась Яна.

– Нравится… но здесь лучше. Тут все настоящее. Понимаешь?

– Я согласна с тобой. Отель Вацлава просто кич, а здесь чувствуется история.

– Я так благодарна тебе, Яна. Ты привезла меня сюда, где я испытываю такие эмоции, которые не доводилось испытывать никогда в жизни. Я стала забывать о своем ингаляторе.

– Я рада это слышать, вот только самоубийство несчастной девушки не повредило бы твоему лечению, – отметила Яна, – это, наверное, явилось для тебя шоком?

Ника опустила большие глаза.

– Возможно, это покажется кощунством, но на меня этот случай произвел мало впечатления. Во-первых, я эту девушку совершенно не знала, во-вторых, не я же обнаружила повесившуюся. Жалко только, что в ее гибели чуть не обвинили такого чудного человека, как Андрей Павлович. Мужчина с такими глазами не может быть злодеем.

На щеках Ники заиграл румянец, Яна занервничала и решила перевести разговор в менее опасное русло.

– Ника, а как тебе показался Вацлав? Карл Штольберг утверждает, что его друг – хороший человек, правда, несколько бесшабашный, которому просто необходима здраво рассуждающая, серьезная женщина, как ты. По-моему, ты ему понравилась. Как он тебе?

Ника с удивлением посмотрела на Яну:

– Я, честно говоря, не рассматривала Вацлава с этой точки зрения. Я вообще давно разучилась глядеть на мужчин… Кому я нужна?!

– Вацлава не пугают твои приступы астмы, он приударил за тобой на празднике, и если бы ты не сбежала с Андреем…

– О чем речь? – прервал их беседу Карл, входя в гостиную.

– О женском.

– Я не помешал?

– Конечно, нет, – улыбнулась Ника и вздохнула, как показалось Яне, с облегчением.

Тут же как из-под земли появилась Пелагея.

– Кофе, чай, с-э-эр? – протянула она.

– Кофе, пожалуйста, – улыбнулся Карл.

На ступеньках лестницы, ведущей со второго этажа, показалась Оксана в коротеньком голубом платье, подчеркивающем все достоинства ее фигурки. Скрывать недостатки это платье не могло, так как их просто не было. Заметив собравшихся внизу людей, Оксана презрительно фыркнула и громко сказала:

– Пелагея! Принеси мне завтрак в комнату!

Она развернулась на ступеньках и, виляя бедрами, удалилась, гордо вскинув голову, всем своим видом показывая, что она игнорирует этих плебеев, несмотря на то что некоторые из них были аристократических кровей. Пелагея принесла кофе и поспешила к входной двери, в которую кто-то постучал. Ирма не отходила от Яны, лежала около ее ног, наслаждаясь ее обществом, даже не спешила подойти к двери, чтобы выполнить свой служебный долг. В гостиную вошел Вацлав и угрюмо посмотрел на собравшихся:

– Вот пришел… не знаю, можно зайти?

– Конечно, заходи, присаживайся к утреннему кофе, – пригласила Яна, как будто она была хозяйкой замка.

– Все покинули мой отель, даже ты, дружище Карл, – пожаловался он.

– Это вынужденная мера, никто не хотел тебя обидеть, – заверила его Яна.

– Я, вообще-то, приехал к Нике, – сказал Вацлав.

– Ко мне? – удивленно переспросила Ника, бросая косой взгляд на Яну.

– Хотел пригласить тебя съездить со мной в Бухарест. Я покажу тебе город, прошвырнемся по магазинам, пообедаем в лучшем ресторане… – заискивающе просил Вацлав.

– Даже не знаю… – смутилась Ника.

Тут внезапно Ирма совсем недружелюбно отреагировала на Вацлава и залаяла, повернув морду в его сторону, Яне даже пришлось придержать ее за отъевшиеся бока.

Неприятную паузу, повисшую в гостиной, нарушил Андрей, бодрой походкой вышедший к ним.

– Извините, друзья. Наприглашал в дом гостей, а сам уединился у себя в комнате, я обещаю исправиться и выступить в роли радушного хозяина. Раз уж вы в Румынии, то вам непременно надо покататься на катере по дельте Дуная. Уверяю вас, увидите очень живописные места, большое количество разнообразных птиц и растительности…

– Как здорово! – закричала Ника, прерывая Андрея, – я бы поехала с удовольствием!

Яна звякнула чашкой о блюдце, вопрос о том, а как же Вацлав, отпал сам собой. Вацлав вскочил с дивана, смерил Андрея презрительным взглядом и, сгорая от стыда и косясь на собаку, выскочил из замка.

– Я сказал что-то не так? – ничего не понял Андрей.

Вацлав, открыв входную дверь, едва не столкнулся лоб в лоб со странной, высокой женщиной в длинном зеленом балахоне с бахромой и в шляпе с широкими полями.

– Князь! – выдохнула Виолетта, заглядывая в гостиную и впившись глазами в свою жертву – Карла Штольберга, – ах вы, обманщик! Вы же обещали мне, что я буду всегда рядом с вами! У меня для вас очень важные новости. В отель звонили из вашего родового гнезда, вы срочно должны подписать какие-то бумаги и принять важное решение, дождавшись факса из Чехии.

– Я вынужден откланяться, – сказал Карл, вставая. – Я примерно представляю, о чем идет речь, дело действительно не требует отлагательства. Ты, Яна, можешь остаться и прогуляться по Дунаю. Когда я освобожусь, я вернусь сюда в замок, если хозяин не против.

– Конечно, нет, – ответил Андрей.

– Я тебе точно не нужна? – забеспокоилась Яна.

– Факс я приму сам, – поцеловал ее в щеку Карл и, увлекая за собой романистку и спасая тем самым от ее назойливого общества собравшуюся публику, вышел из замка вслед за Вацлавом.

– Ну вот, только я обрадовался, что у меня много гостей, как все разбежались, – виновато развел руками Андрей, – так вы поедете кататься по Дунаю?

– Конечно, да! – воскликнула Ника, и Яна с недовольством заметила, что у нее даже появился румянец на щеках.

– Я тоже поеду, точнее, поплыву, – подтвердила Яна.

– Дорогой, ты ничего, вернее, никого не забыл пригласить? – раздался голос с ледяными интонациями с лестницы.

К ним спустилась Оксана.

– Конечно, Оксана, я приглашаю и тебя, – спокойно сказал Андрей, – места на катере всем хватит.

– Вот и славно! Я тоже еду! – очаровательно улыбнулась Оксана и с угрозой во взгляде посмотрела на Яну.

Ника сразу как-то сникла и стушевалась, а Яна пожалела, что на ней надет этот широченный «парашют» и она не может так же соблазнительно выглядеть, как и Оксана. Андрей пошел на кухню, чтобы лично принести дамам тосты, фрукты и конфеты.

– Подкрепимся перед дорогой.

Яна ничего есть не стала, только выпила третью чашку крепкого кофе.

– Почему вы именно сейчас появились в нашей жизни, Яна? – захрустела яростно тостом Оксана.

– Что значит «именно сейчас»? – уточнила Яна, спокойно глядя ей в глаза.

– Когда мы с Андреем уже было собрались создать семью.

– Создавайте хоть десять семей, – ответила Яна, – я-то здесь при чем?

– Ты мне мешаешь!

– Чем?

– Ты – бывшая любовь Андрея, и я не знаю, насколько вы были близки.

– Достаточно близки для того, чтобы остаться добрыми друзьями.

– Вы были близки? – повернулась к ней Ника.

Яна с громким стуком поставила чашку на стол.

– Это было слишком давно, а в чем вы пытаетесь меня обвинить?

– О чем так громко говорят девочки? – в комнате появился Андрей.

– Спор о тебе, о повелитель, – ответила Яна.

– Не надо спорить, девочки, пошли к машине.

– Идемте, господин, – поднялась Яна, – только как я поеду в таком виде? Может, заедем в отель, я переоденусь?

– Этот комбинезон очень удобен для нашей поездки, – ответил Андрей.

Яна не могла не заметить злорадной усмешки, тронувшей красивые губы Оксаны, также она не могла не отметить, что Оксана уже успела напиться. Андрей разместил своих дам в автомобиле и сел сам за руль. Пелагея вышла из замка проводить Андрея и его гостей.

– Что творится… что творится… ой, не к добру все это. Боюсь, что смерть бедной Камиллы только еще цветочки… – проговорила она, обращаясь к Ирме, вышедшей проводить Яну, к которой она испытывала явную привязанность.

Глава 10

Андрей привез их в небольшой город на пристань и представил команде баркаса.

– Это Виктор – наш капитан, он из поселения русских староверов, а это его помощник Андрэ, он румын, но говорит по-русски, так как восемь лет работает с Виктором.

Женщины тоже представились по очереди.

– Какие красотки! – зацокал языком Виктор, мужчина лет пятидесяти с сильно загорелой и обветренной кожей, пронзительно синими глазами, короткими седыми кудрями и татуировками на обеих руках, выполненными в морской тематике. Его помощник был молодым, подтянутым мужчиной с коротко стриженными темными волосами, привлекательным лицом с трехдневной щетиной и не менее сильным загаром, чем у его шефа. Женщин усадили за небольшой столик на палубе, Андрей разгрузил багажник своей машины и накрыл стол. Здесь были копченая осетрина, икра, отборный виноград, ветчина, дыня, ананас и еще много другого.

– За что я люблю вас, Андрей, так это за щедрость! Сразу видно, что вы русский человек, хлебосольный и не скупердяй! – радостно сказал Виктор, глядя на богатый закусками стол.

– Когда ты успел запастись продуктами? – спросила Яна.

Андрей достал ящик с шампанским и разлил две бутылки по стаканам. К ним присоединились Виктор и Андрэ.

– За знакомство и увеселительную прогулку! – улыбнулся уголками губ Андрей.

Яна видела, что он переживает, но старается не подавать вида.

– Полусухое? – капризно проговорила Оксана, – ты же знаешь, что я люблю сладкое!

Яна не стала сообщать ей, чтобы не накалять обстановку, что это ее любимое шампанское, видимо, Андрей не забыл этого.

– Какое было в магазине, дорогая, – ответил Андрей.

– А капитан и его помощник тоже будут пить? – осторожно поинтересовалась Ника, – ведь за рулем не пьют.

– Они не за рулем, они за штурвалом, – «успокоила» ее Яна, тоже не совсем понимавшая блеск в глазах Виктора при виде ящика спиртного.

– Не бойтесь, дамочки, мы с Андрэ всегда немного навеселе, но это не влияет на наши профессиональные качества, так ведь, Андрэ?

– Выпейте, ребята, по бокалу шампанского, и вперед! – разрешил Андрей, закуривая сигарету.

Вскоре баркас отчалил от пристани, оставляя позади себя бурлящую дорожку. Дунай оказался очень широким, распадающимся на три основных рукава и множество мелких, но которые имели достаточную глубину и ширину, чтобы по ним мог пройти баркас. Яна любовалась природой. В этой части Румынии прошли проливные дожди, и поэтому Дунай разлился еще шире. Прибрежные деревья стояли прямо в воде. Виктор уверенно вел свое судно все дальше и дальше от портового городка в дебри дельты. Периодически им навстречу попадались такие же маленькие суденышки с туристами на борту. Люди весело махали друг другу и улюлюкали. Виктор и Андрэ, видимо, жили тем, что возили туристов на экскурсии. Они решили внести свою лепту в пиршество и вынесли огромный таз с селедкой. То, что селедка не сочеталась с дорогим шампанским и фруктами, их особенно не беспокоило.

– Сами наловили, по-деревенски засолили, вишь, какой аромат идет? – похвастался капитан.

Жирные кусочки рыбы в тазу были щедро удобрены маринованным луком, нарезанным колечками. Оксана сделала недовольную гримасу, а Яна поблагодарила Виктора и попробовала кусочек рыбы с колечком лука.

– Как же вы будете целоваться со своим князем? – промурлыкала Оксана, и Яна была готова ее удавить.

Виктор сообщил, что в глубине дельты они сделают остановку, где приготовят рыбу на углях и испекут картошку.

– Не беспокойтесь вы так, будто все дело в еде. Нам, честное слово, столько не съесть, – заверила Яна.

Так бы и доехали они без происшествий до места, если бы не неприятный инцидент с Никой. Яна, которая чувствовала себя неловко оттого, что Оксана следила за ней и считала каждый взгляд, брошенный на Андрея, уже не знала, куда и на кого смотреть. Ей даже пришла в голову шальная мысль начать строить глазки капитану. Она посмотрела на Нику и обомлела. Девушка напоминала избитого боксера – красные, опухшие глаза под тяжелыми веками, увеличенные в несколько раз губы, больше напоминавшие сардельки.

– Ника, что с тобой?! Ты себя как чувствуешь?

– Хорошо, а что такое? – поинтересовалась Ника уже несколько осипшим голосом.

– Твои глаза, губы!

– Глаза немного чешутся, и язык что-то увеличился, во рту с трудом помещается, – охотно пояснила девушка.

Андрей с Яной в один голос воскликнули:

– Отек Квинке!! Ника, на что у тебя аллергия?!

– У меня на многое аллергия, – глубокомысленно заметила она, еле шевеля языком, – на уксус аллергия…

– Бог мой! Да ты же сидишь перед тазом с маринованным луком, и ветер дует тебе в лицо! Надышалась уже уксусом! – закричала Яна. – Андрей, что делать?!

Андрей, мгновенно потушивший сигарету, оглянулся, словно в поисках кареты «Скорой помощи». Кроме бескрайней воды и густой растительности на участках суши, здесь не наблюдалось ничего и никого. Уж Яна и Андрей, как медики, знали, насколько может быть опасна аллергия. Отек горла, и мгновенная смерть, а помощи не было на многие километры вокруг. Даже если они развернут баркас и поплывут назад, на это уйдет три часа, так далеко они удалились от порта.

– Есть лекарство от аллергии с собой? – спросил Андрей.

– Всегда с собой, – прохрипела Ника, не понимавшая, что они так переполошились.

– Прими немедленно двойную дозу! Вставай, пошли в рубку капитана, ляжешь на кровать, и селедкой там не пахнет, – распорядился Андрей.

Но Виктор воспротивился этому.

– Еще ни одна женщина не переступала порог моей рубки! Женщина в капитанской рубке к беде!

– А труп на палубе – к счастью? – спросил Андрей, и вопрос был закрыт.

Нику водворили на койку капитана, приложили ей к лицу пакеты со льдом, чтобы хоть немного уменьшить отек.

– Я как замороженная рыба, обложенная льдом, – простонала Ника.

Пока Андрей и Яна хлопотали над Никой, Оксана даже не поменяла позы. Весь ее вид выражал полное безразличие, мол, набрали целое судно каких-то юродивых, сами и разбирайтесь.

– Ох, не знаю, Андрей, не знаю… – покачала Яна головой, – что-то не уверена я в твоем личном счастье. Это, конечно, не мое дело, и, может быть, я слишком предвзято сужу о твоей девушке, но мне она совсем не нравится.

– Она злится на меня и ревнует к тебе, а обычно Оксана мягкая и пушистая, – заступился Андрей.

– Я высказала свое мнение, между нами антипатия, так что я не объективна.

К моменту прибытия туристов на пикник Нике стало значительно лучше, отек на лице уменьшился, даже восстановился прежний голос. Только лицо ее замерзло и даже получило легкое обморожение в виде белых пятен на щеках. Баркас пришвартовался к небольшому деревянному причалу, и все прибывшие сошли на берег. Вид вокруг был изумительный. Летали потревоженные красивые белые птицы – цапли и пеликаны, в воде плескалась рыба.

– Здесь недалеко есть домик лесника, можете сходить туда, пока мы разведем костер, – сказал Виктор, вынося с баркаса мешок с углями.

Андрей нес за ним в пакете нарезанную осетрину вперемежку со льдом.

– Дорогой, давай уединимся в сторожке лесника, – повисла на Андрее Оксана.

– Прекрати, – одернул он ее, – не сейчас!

– Почему?! Что такое?! Не можешь при ней?! Стесняешься? Комплексуешь?! Что ты меня одергиваешь? Ненавижу!

Лицо Оксаны побагровело, она накинулась на Андрея с кулаками, но была остановлена им. Постепенно ярость ее утихла, и она начала плакать, проходя все стадии алкогольного опьянения.

– Принеси, пожалуйста, воду, – попросил Андрей Яну, – успокойся, Оксана, пожалуйста. Все будет хорошо!

Яна вернулась на баркас за минеральной водой, думая о том, не снесло ли крышу у самого Андрея, если он окружил себя ненормальными девушками, а в подруги выбрал истеричку и алкоголичку. Воду, которую она принесла Оксане, та, конечно же, пить не стала, демонстративно отодвинув бутылку. Пока Андрей занимался тем, что пытался привести в чувство свою даму, капитан с помощником разводили костер, а Ника присела на лужайке, с самым умиротворенным видом наблюдая за Андреем, Яна решила прогуляться. Она пошла в сторону от реки в сочный от обилия воды, густой, зеленый лес. Бесшумно летали какие-то насекомые, стрекозы, яркие цветы радовали глаз, а плакучие ивы спустили свои длинные ветви до земли. Яна заметила небольшой деревянный домик с маленькими оконцами.

«Вот он – домик лесника. Интересно, как здесь можно жить? Хотя, если дельта Дуная заповедная зона, ее кто-то должен охранять. Конечно, без лодки здесь не обойтись, наверное, питаются рыбой. Браконьеров со всевозможными орудиями лова, вероятно, предостаточно», – размышляла она, подходя к жилью.

Она постучала в дверь и, не получив ответа, вошла внутрь. Обстановка в доме была предельно проста – деревянные скамейки, большой стол, печка в углу, шкаф с чистой металлической посудой, небольшая кровать у окна покрыта серым пледом с орнаментом. Чувствовалось, что здесь кто-то обитал, но в данный момент в доме было пусто. Яна присела на скамейку и вытянула ноги.

«Надо мне было остаться с Карлом, черт меня понес на эту прогулку! Наблюдать за истеричной женщиной! Правда, тогда не надо с ними было отпускать Нику, но я сама ее познакомила с Андреем на свою голову».

Яна прислушалась к звенящей тишине этого красивого места, казалось, слышно, как плещется рыба в реке. Пели разноголосые птицы, ветер играл листвой деревьев, но вдруг какие-то посторонние звуки нарушили благостное состояние Яны и вывели из задумчивости. Яна прислушалась, ей почудилось, что из-под земли раздается какой-то шум.

«Наверное, мыши бегают под полом», – решила она, но звук был явно не от маленьких мышиных лапок. Яна прошла по комнате, присела на корточки и приложила ухо к деревянным половицам, пахнущим плесенью и сыростью. Настойчивый стук шел оттуда.

– Эй! – позвала она. – Кто там?

Ответа не последовало, но стук усилился.

«Наверное, не понимает мою русскую речь», – решила Яна и начала осматривать пол. Сдвинув затертую, пыльную дорожку, она увидела в полу железное кольцо. Яна потянула за него и, приложив немалые усилия, открыла люк. В подвале было темно, пахло затхлостью. Стук стал четче и явственнее. Яна стала спускаться вниз.

– Эй… кто здесь?

Через небольшое грязное оконце, вырубленное прямо в уровень с землей, проникал слабый, рассеянный свет. Она ступила в воду, которая доходила в подвале до щиколоток, и прислушалась. Четкий стук исходил из дальнего угла подвала. Здесь же были навалены старые вещи и уже отсыревшие, расползающиеся по швам картонные коробки и ящики. Яна побрела в направлении шума, проклиная все на свете. Конечно, можно спросить, зачем она вообще полезла на подозрительный шум в пустующем доме? Но, как известно, Яна сначала делала, а потом думала о последствиях своих поступков, в этом и состояла ее беда. Намочив туфли и низ брюк комбинезона, Яна осторожно заглянула за наваленные друг на друга вещи и вскрикнула. На полу, в воде, прислонившись спиной к стене, сидел старый мужчина в защитного цвета одежде, связанный по рукам и ногам. Искаженный в немом крике рот закрывала липкая прозрачная лента. На секунду замерев, Яна кинулась к мужчине и сорвала с его губ клейкую ленту одним резким движением, как она это видела в кино. Несмотря на то что это действие Яна сделала быстро, мужчина вскрикнул от боли, а на скотче остались волоски его щетины.

– Русская? – спросил он, сплевывая сгусток крови на затопленный пол.

– Да…

– Ты с ними? – с акцентом спросил он.

– С кем? – не поняла Яна. – Что здесь происходит? Почему вы связаны? Кто вы? Что случилось?

– Значит, ты не с ними…

– Может, объясните мне?

– Я живу в этом доме, присматриваю за браконьерами и туристами, меня зовут Эдриан. Вчера вечером к моему берегу причалила лодка с тремя мужчинами. Я вышел к ним навстречу, решив, что это рыбаки, – облизал пересохшие губы мужчина, а Яна стала оглядываться в поисках предмета, которым можно было бы обрубить веревки. – Мужчины оказались русскими бандитами, скрывающимися от полиции за двойное убийство. Терять им нечего, они решили здесь пересидеть, а меня убить как ненужного свидетеля. Им пока было некогда заняться мной и, связав, меня бросили в подвал, – хрипя, рассказал пленник с легким акцентом.

– Какой кошмар… – Яна нашла в одной из коробок ржавый садовый секатор, – а куда они ушли?

– Кто?

– Бандиты?

– Никуда… они здесь, – выдохнул старик, и она почувствовала, как волосы зашевелились у нее на голове. – Как вам удалось войти сюда, если вы не с ними? – спросил старик, и его вопрос повис в затхлом воздухе подвала деревянного домика.

В этот момент свет в маленьком окошке на секунду пропал, послышался хруст веток.

– Идут… – выдохнул лесник и затрясся.

Яна вышла из оцепенения и бросилась по воде к лестнице. В два шага она преодолела несколько ступенек и закрыла люк почти одновременно с громким стуком входящих в дом ног. Она замерла на месте, боясь дышать и думая только о том, услышали преступники скрип закрывающегося люка или нет. Ноги остановились над головой Яны, и у нее от напряженного ожидания запульсировали сосуды на висках.

– Слышишь, Хряк, что будем делать с туристами? – раздался грубый голос прямо над ней, и Яна обессиленно сползла вниз по ступенькам.

– Принесла их нелегкая, – ответил, по всей видимости, Хряк.

– Надо что-то делать, ведь они развели костер, значит, прибыли надолго. Наверное, знают этого старика и придут сюда в дом, – снова произнес грубый голос.

– Кто предупрежден, тот вооружен, Гоша, – ответил Хряк, – пусть приходят, мы их тут и встретим. Не хотелось бы оставлять после себя столько «мокрухи», но что делать?

Яна медленно продвинулась к леснику. Разговор бандитов был слышен везде, так как они говорили очень громко, а в полу были приличные щели.

– А я, Хряк, считаю, что мы не можем ждать, когда они придут сюда, мы сами первыми должны напасть на них. Все равно этого не избежать.

– Тоже верно, от них по-любому надо избавляться, живыми отсюда не уплывут.

– Хряк, но ведь будут искать баркас, у них и рация, наверное, есть.

– Рацию мы, Гоша, испортим, а баркас отгоним, трупы зароем вместе с этим стариком, и никто ничего не узнает, а у нас будет какое-то время, чтобы отсидеться здесь, – пояснил рассудительный Хряк.

– Может, старика сейчас придушим? – воодушевился Гоша.

У Яны закружилась голова, предательски задрожали руки, которыми она пыталась разрезать веревки пленнику тупым садовым инструментом.

– Прячьтесь, – прошептал ей старик.

– Успеешь прикончить его, он все равно на помощь не позовет, а может, и сам уже скопытился в холодной воде и без еды-то… Ведь у стариков суставы, сердце… А сейчас мы должны заняться прибывшими гостями, – разъяснил Хряк, по всей видимости, главарь банды. – Сейчас придет Толян и все расскажет.

Послышались скрип двери и топот ног, и новый, доселе незнакомый Яне голос сообщил:

– Их пятеро: две бабы, один хлипкого вида мужик и два члена команды.

– Оружие есть? – спросил Хряк.

– Не видел, да откуда у них оружие? Обычные туристы! Вот жрачки у них целый стол, осетрину, сволочи, жарят…

– Ой, что-то жрать хочется… – протянул Гоша.

– Оружие может быть в рубке капитана, – не унимался главарь, – надо их тогда взять, когда никого не будет в рубке.

– Понял, – икнул Гоша.

– Убивать на месте? – поинтересовался хладнокровный Толян.

– Не надо шума, мало ли кто будет плыть по реке…

– Куда их? В подвал, к старику?

– На хрена им там встречаться? Запри в сарае, заранее свяжи и засунь кляпы в рты, – пояснил Хряк.

– Что ты с ними нянькаешься? Еще скажи, причесать их и ногти подстричь! Пустить всех в расход, да и дело с концом!

– Я должен подумать, не перечь мне. Надо просчитать все варианты. Патронов у нас мало, значит, если надо будет их убрать, то мы просто подожжем сарай, и никаких следов. А вдруг нам потребуются заложники? Где мы их возьмем? А тут вон они, готовенькие!

– Хряк, ты голова! – похвалил его Гоша.

– Так и сделаем! – согласился Толян.

– Обрезы бери! – скомандовал главарь, и Яна услышала, как скрипнули дверцы шкафа и передернулись металлические затворы.

Ей стало не по себе. Знать, что сейчас на твоих друзей и знакомых нападет банда преступников, и не иметь никакой возможности их предупредить и помочь, было невыносимо.

– Даже не вздумай кричать! – предостерег ее лесник, – погибнешь вместе со всеми, а так хоть одна, может, спасешься.

Яна, конечно, кричать и не думала, да и крик ее просто не дошел бы до тех, с кем она приехала. Но вариант, при котором она остается спасенной одна, ее тоже не устраивал.

Виктор и Андрэ мирно жарили осетрину на маленьком мангале с решеткой. Ника расположилась на палубе баркаса, подставив свое обмороженное лицо ласковым лучам солнца, периодически прячущегося за облаками. Андрей сидел рядом с только что успокоившейся Оксаной и думал о том, куда запропастилась Яна. Первым трех молодых мужчин заметил Виктор и привстал с корточек. Он никогда их раньше не видел, а знакомого лесника с ними не было. Андрей, заметив настороженный взгляд капитана, повернул голову как раз в тот момент, когда подошедшая троица достала обрезы и направила на них.

– Не двигаться, иначе пристрелим! – прозвучала угроза.

Ника посмотрела на мужчин и не поверила в происходящее – зеленая приветливая лужайка, влюбленная пара Андрей и Оксана, добродушный капитан с морщинками вокруг синих глаз со своим симпатичным помощником, мирно сидящим у огня, – и дула обрезов, направленные на них. Это не поддавалось никакому разумному объяснению и явно не вписывалось в окружающий пейзаж.

– Здравствуйте… – зачем-то сказала она им, приподнимаясь со скамейки, идущей вдоль кормы баркаса.

– Не двигаться! – злобно повторил один из бандитов, сплевывая на землю.

– Что вам нужно? У нас нет денег, – сказал капитан, взявший на себя функцию старшего, отвечающего за своих пассажиров.

– Мы ничего не имеем против вас лично, но сегодня не ваш день. Не надо вам было пришвартовываться в этом месте, – пояснил преступник.

Андрей внезапно упал на землю, в быстром перекате достиг Виктора и Андрэ и метнул в одного из нападавших нож, которым резали рыбу. Нож угодил бандиту в бедро, тот взвыл от боли и выстрелил. Пуля попала прямо в стекло капитанской рубки. Оно с треском разлетелось, осыпая Нику стеклянным дождем. Девушка пронзительно закричала, закрывая голову руками. Андрей между тем сцепился с другим нападавшим, стараясь не поворачиваться спиной к оставшемуся третьему бандиту. Он бы одолел своих противников, если бы не крик о помощи Оксаны.

– Кончай! Иначе я пристрелю эту девку! – взревел третий сообщник.

Андрей остановился, бандит грубо держал плачущую Оксану за волосы, приставив вплотную к ее голове обрез, палец на курке не дрожал.

– Шевельнешься, и ее смерть будет на твоей совести! – предупредил он. – Толян, ну-ка надавай этому красавчику и свяжи его! Смотри, какой шустрый! Из-за него такой шум учинили. А ты, Гоша, держи остальных на мушке, кто чихнет, стреляй! Потом мы тебя перевяжем, – обратился главарь к лежащему на земле с перекошенным от боли лицом сотоварищу.

Нож вошел в его бедро по самую рукоятку. Толян со звериным рыком кинулся на Андрея и принялся его избивать. Тот не сопротивлялся, так как понимал, что угроза в отношении Оксаны не пустой звук. Когда Толян устал, он отпихнул бесчувственное тело Андрея ногой в сторону и стал связывать его принесенной бечевой.

– Пижон! Тоже мне нашелся! Если бы не Хряк, я бы быстро выпотрошил тебя на месте! – злобно приговаривал он.

– Еще я до него доберусь! – вторил ему раненый.

Хряк швырнул трясущуюся Оксану на землю и приказал:

– Толя, вяжи их всех, начиная с мужиков.

– Как вы можете? Отпустите женщин, – начал Виктор, но получил прикладом в лицо.

– Заткнись, а то первым в расход пойдешь вместе со своим бесстрашным туристом.

Вскоре приказание главаря было выполнено, и под дулом оружия их повели по тропинке к сараю, куда Хряк и запланировал их разместить. На берегу остались только Андрей, связанный по рукам и ногам, без сознания, и Гоша, раненный в бедро. Бандиты запихнули связанных людей в сарай и вернулись на берег. Раздался дикий рев, то вытащили нож из ноги Гоши.

– Черт!! Как он мне его всадил до самой кости! Откуда в этом тощем придурке столько силы?! Черт!!

– Молчи, сейчас перевяжем, – успокоил его Хряк, принеся с баркаса аптечку, – здесь есть йод, бинт… отлично, есть обезболивающие таблетки. Сейчас выпьешь сразу три… Интересно, здесь есть антибиотики?

Гошу перевязали и помогли ему встать на ноги.

– Сам дохромаю, – угрюмо сказал он, отказываясь от помощи своих подельников.

Андрея грубо схватили за ворот и волоком потащили к сараю, он так и не пришел в себя.

Яна, прижавшаяся к старику, уже полностью освободила его от пут, слышала, как мимо избы провели людей. Женщины плакали, бандиты матерились.

«Наверное, повели в тот сарай, о котором шла речь», – подумала она, уже начиная замерзать в холодной воде, скопившейся в подвале.

– Давай старикашку туда же! – послышалась команда Хряка.

Яна испуганно переглянулась со стариком. Он был уже освобожден от веревок.

– Дай! – выхватил он из ее холодных рук садовые ножницы. – Прячься!

Она метнулась в дальний от него угол и залезла за старые, отсыревшие ящики с торчащими из них ржавыми гвоздями. Почти одновременно открылся люк, впуская в темный подвал дневной свет. Тяжелые шаги по скрипучей лестнице, шаги в воде и грозный окрик:

– Ах ты, старый хрыч, как же это ты развязался?!

Яна боялась, что бандит услышит стук ее сердца, и боялась дышать, чтобы от ее дыхания не шли волны мелкой рябью из ее укрытия. Она находилась в нескольких шагах от преступника.

– Я смог взять этот садовый инструмент и обрезал веревки, они больно стягивали мне кожу, – быстро проговорил лесник.

– Ах ты, проныра! – взревел бандит, и Яна вздрогнула, услышав резкий удар, стон и звук падающего тела. Она зажала себе рот, чтобы не закричать, слезы от страха и обиды за старика хлынули из ее глаз.

– А ну, вставай! Пошел вперед! – закричал на старика бандит.

Тот подчинился, стиснув зубы, и, подталкиваемый сзади преступником, поплелся к лестнице. Яна слышала скрип ступенек и звук закрывающегося люка.

– Задвинь задвижку, чтобы крысы не лезли, больше нам подвал не понадобится, – донеслось сверху.

Неприятный металлический лязг оповестил, что приказание исполнено. Яна оказалась одна в темном, затопленном подвале, закрытая с крысами.

Оптимизма такое положение не вызывало. Бандиты принесли в дом еду, отобранную у своих жертв, и устроили пьянку. Она слышала стук стаканов, громкий смех, похабные шутки. Причем чем дальше, тем невнятнее звучали их голоса. Яна не чувствовала голода. Она, поняв, что мужчины уже напились, осторожно выползла из своего укрытия и на дрожащих ногах пошла по лестнице. Она очень боялась, что ее могут обнаружить.

– Сейчас бы баб… – мечтательно протянул один из бандитов.

– Может, приведем заложниц?

– Нет… там смотреть не на что. Хряк, рацию мы повредили, баркас сегодня отгоним, на хрена нам заложники?

– Ладно, уговорили… Сейчас поедим, а ночью разведем небольшой костер, ха-ха-ха.

Бандиты громко рассмеялись, Яна похолодела. Она уперлась в крышку люка и попыталась ее приподнять, ей это не удалось. Она приложила все силы, люк не двигался, Яна действительно оказалась запертой.

«Что делать? Что делать?» – волновал ее сейчас единственный и такой важный вопрос. Чего-чего, а дожидаться, пока люди сгорят живьем в сарае, она не желала. Не радовала ее и перспектива остаться одной в подвале с крысами и умереть от голода, а потом самой быть съеденной крысами.

«А ведь они сейчас напьются и пойдут осуществлять свое намерение…» – мелькнула у нее мысль. Яну залихорадило, она стала ходить по подвалу, ощупывая стены, но, кроме маленького окна, другого выхода не было. Она остановилась перед окошком и осмотрела его. Яна поняла, что, даже если она выбьет стекло, пролезть через него она не сможет.

«Вот если выбить его вместе с рамой…» – подумала она, понимая, что осуществить это будет непросто. Нужны какие-нибудь инструменты, и она начала методично осматривать сваленные здесь коробки и ящики, время подстегивало ее. Кроме битой посуды, всякой рухляди и ненужного хлама, она ничего не видела.

«Может быть, бандит не забрал мои садовые ножницы? Он вырвал их из рук старика, и если не взял с собой, то бросил».

Яна переместилась на то место, где лежал связанный лесник, опустилась на колени и принялась шарить рукой в темной, холодной воде, рискуя напороться на острый предмет. После долгих, тщательных поисков она все-таки наткнулась на тот предмет, который искала, и схватила его дрожащими руками. Потом она подошла к окну и стала выковыривать деревянную раму, стараясь не шуметь. Стены были трухлявыми, и Яне удалось быстро найти границу между рамой и стеной, но раму держало несколько ржавых гвоздей. Обламывая последние ногти и сдирая кожу в кровь, она пыталась их зацепить и приподнять за шляпки. Гвозди не поддавались, но и Яна не сдавалась, на карту была поставлена жизнь людей. Ножницы соскакивали с плоских, искореженных шляпок гвоздей и больно били по рукам. Наконец ей удалось расшатать гвозди и поочередно вытащить один за другим. Когда был вытащен последний гвоздь, она возликовала:

– Есть!!

Осталось дело за малым, вынуть раму со стеклом, но и это тоже оказалось не просто. Ее следовало выбивать ногами, а это создало бы ненужный шум, но другого выхода она не видела. Яна прислушалась, голоса мужчин были абсолютно пьяные, слова звучали невнятно. Она подняла ногу и стала бить по раме во время их смеха или разговора. После каждого стука она замирала и покрывалась липким потом в ожидании распахнутого люка и появления в нем зверской физиономии. Ничего подобного не случилось, и Яна продолжала выбивать раму, поднимая облако пыли. Наконец рама покривилась и с последним ударом вывалилась наружу, сопровождаемая звоном разбитого стекла. В подвал ворвался свежий воздух, Яна припала к окошку, всматриваясь в окрестности, уже окутанные сумерками. Небо закрыли темные тучи. Порывистый ветер трепал листья и ветки деревьев, прижимал высокую траву к земле. Погода испортилась, казалось, вот-вот пойдет проливной дождь. Яна вздохнула полной грудью, высунула голову в окошко. Не увидев никого, она просунула плечи в проем стены, сдирая ткань на комбинезоне и кожу на плечах. Яна поняла, что если прошли плечи, ее самое широкое место, то остальное тоже пройдет. На какое-то мгновение она застряла в проеме и, похолодев от страха, начала извиваться как уж. С дикой болью просунув одну руку, она вцепилась во влажную траву и вылезла из подвала, обрезавшись о битые стекла. Ее комбинезон представлял собой жалкое зрелище, а из него торчали поцарапанные руки и ноги. Яна прижалась спиной к дому и прислушалась. Кроме шелеста листвы и крика птиц, которые чувствовали приближение дождя, Яна ничего не услышала. Прямо перед ней в небольшой низине был расположен сарай без окон. Втянув голову в плечи и внутренне перекрестившись, она побежала к нему. Можно подумать, если она пригнула голову, то ее высокую фигуру будет меньше видно. Со стороны ее телодвижения выглядели смешными. Яна припала ухом к сараю, там царила тишина, изредка нарушаемая всхлипываниями, вздохами и стонами.

«Они связаны, и во рту у них кляпы», – поняла Яна, продвигаясь к двери сарая, как раз напротив дома. Стоило хоть одному бандиту выглянуть из окна, как он бы с удивлением заметил высокую, худую женщину с длинными светлыми волосами и в рваной, окровавленной одежде, пытавшуюся сорвать замок с сарая, где сидели заложники. Яна пока решила не сообщать несчастным, что она здесь.

Она не хотела обнадеживать их раньше времени, тем более что огромный амбарный замок, честно говоря, испугал ее. Открыть его можно было только ключом. У Яны от страха быть обнаруженной горела спина, и она больше не могла оставаться на открытом месте. Она нырнула за угол сарая и задумалась.

«Ключ, видимо, у них в доме. Без него я людей не вызволю, следовательно, нужен ключ… Боже, не могу же я идти в логово к зверю?! С другой стороны, они, кажется, затихли, может, все-таки уснули после ящика вина на голодный желудок? Как страшно… а если они не спят, то разорвут меня на части. Ждать тоже нельзя, бандиты проспятся и осуществят свою угрозу. Все! Решено! Я иду!»

Она на негнущихся ногах пошла к дому, в окнах которого приветливо горел свет. Конечно, у Яны был большой соблазн забраться на баркас и быстро уплыть от этого страшного места как можно дальше. Останавливало ее несколько обстоятельств. Во-первых, она могла не справиться с судном, врезаться в тот же берег, подняв страшный шум. Во-вторых, она никогда в жизни не выбралась бы из разветвленной дельты, блуждая по протокам, пока не кончилось бы горючее. Конечно, она понимала, что пока она доберется до помощи, если все-таки ей повезет, то шанса остаться в живых у ее знакомых не будет никакого. Поэтому она набралась мужества и заглянула в освещенное окно домика. Двое бандитов мирно спали лицом в объедках, третьего она не увидела, но предположила, что и он где-то рядом со своими корешами. Яна поднялась по ступенькам крыльца и толкнула входную дверь. Она оказалась незапертой, и Яна, вдохнув побольше воздуха, вошла внутрь дома. Как она и предполагала, третий бандит спал на стуле в обнимку с охотничьим ружьем. На столе лежала вся еда, привезенная Андреем на пикник, вперемежку с объедками, на деревянном полу валялись пустые бутылки. Яна начала осторожно передвигаться по комнате… Бандиты шумно дышали и храпели.

«Интересно, кто из них кто? – почему-то подумала она. – Вот этот худой с черной щетиной и перевязанной ногой, наверное, Гоша, а вот этот толстый с внушительным животом и золотой печаткой, скорее всего, Хряк».

Она подошла к Толяну, правильно рассудив, что раненый Гоша едва ли закрывал людей в сарае на ключ. Она попыталась унять дрожь в руках и осторожно залезла к нему в карман, сначала в один, потом в другой. Кроме коробка спичек, она ничего там не обнаружила. Толян зашевелился, что-то недовольно промычав. Яна прошептала:

– Тише… тише, баю-бай! Баю-бай!

Толян почмокал губами и снова погрузился в сон. В комнате стоял запах перегара и немытого человеческого тела. Яна окинула глазами стол, полки, стены в поисках гвоздиков или крючков, где могли бы висеть ключи, но ничего не обнаружила. Она приблизилась к главарю и стала обыскивать его, но что-то пошло не так. То ли Хряк был не настолько пьян, то ли он почувствовал длинные пальцы Яны у себя в карманах, так как просунуть ей их удалось с большим усилием, – одежда на нем сидела, как на барабане, – но Хряк вздрогнул и открыл глаза. Несколько секунд он тупо смотрел на Яну мутными глазами.

– Ты кто? – наконец спросил он.

– Рыбнадзор, – ответила она и стукнула его первым попавшимся под руку предметом по голове. Им оказалась бутылка с еще оставшимся там красным вином. Раздался громкий звук, главарь банды растерянно моргал глазами, пока по его голове и лицу текло красное вино. Потом он закрыл глаза, склонил голову набок, не издав ни звука. Никто не мог знать, сколько времени Хряк будет без сознания, действовать надо было быстро. Она вытащила из его кармана большой ключ, который мог оказаться от замка сарая.

«Эх, связать бы их всех чем-нибудь, пока не пришлось бить бутылкой по голове», – подумала Яна, но времени терять не стала.

Она схватила со стола нож, которым решила перерезать веревки у заложников, и, сжимая в другой руке ключ, побежала к сараю. Яна вставила ключ в замочную скважину и повернула его, замок дернулся и раскрылся. Она вытащила дужку замка из железных петель и распахнула дверь, собираясь произнести пламенную речь, свидетельствующую об освобождении… Но спасительница не успела ничего сказать, так как получила сильнейшие удары в солнечное сплетение и лицо, и погрузилась в темноту. Последнее, что она слышала, были слова, произнесенные высоким женским голосом:

– Боже мой, так это ведь Яна!

Глава 11

Неизвестно, сколько времени Яна тщетно пыталась улизнуть от асфальтоукладочного катка. Он с упрямой периодичностью проезжал по ее телу, ломая кости и причиняя боль, разворачивался необычайно резво для такой массы и повторял свои действия. Яна порывисто вздохнула и резко открыла глаза, в ту же секунду ударил сильный электрический свет. Это светила всего лишь одна обычная лампочка. Яна лежала все на той же кровати в замке и понимала, что покойник, наверное, чувствует себя лучше. Она скосила глаза в сторону и увидела склоненную на грудь голову Андрея с шелковистыми черными волосами. Он сидел рядом с ней в кресле и спал. Она попыталась его позвать, но, кроме хрипящего звука, из пересохшего горла извлечь ничего не смогла. Андрей, вероятно, спал очень чутко и сразу открыл глаза.

– Яна! Как хорошо, что ты пришла в себя.

– Мне так не кажется… – наморщила она лоб, – мне что-то не очень хорошо… Главное, что я опять ничего не помню…

– Яна, мне так жаль… – взял ее руку в свои ладони Андрей, глаза его излучали раскаяние и участие одновременно.

– Чего жаль?

– Это ведь я тебя огрел… но сделал это не специально. Я решил, что это преступники пришли за нашими душами, ну и постарался на славу…

Яна все это время чувствовала, что ей что-то мешает на лице, она подняла руку и нащупала на своем носу марлевую повязку.

– Что это?! – попыталась она это рассмотреть, скосив глаза к носу.

– У тебя легкий перелом носа, – вздохнул Андрей и добавил: – И нескольких ребер, но ты не переживай, без смещения костей.

– Ты меня хотел убить? – простонала Яна. – Легкий перелом – это что-то новенькое…

– Я так виноват! Я и предположить не мог, что это ты каким-то чудом раздобыла ключ и пришла освободить нас.

– Ох, плохо ты меня еще знаешь… Эх, надо было все-таки вас предупредить, что я иду вас спасать, ведь говорил же мне это внутренний голос… – с сожалением произнесла Яна.

– Попав в сарай, я смогла развязаться и освободить от веревок всех остальных. Выйти из той тюрьмы было невозможно, и оставалось одно – ждать, когда бандиты сами откроют дверь, и тогда напасть.

– Что ты удачно и проделал, – простонала Яна, глубоко вздыхая и ощущая боль в правом боку. – Помнится, когда-то ты мне говорил, что знаешь на теле человека такие точки, действие на которые может привести к смерти человека…

– Я не хотел никого убивать.

– Верится с трудом… у меня такое чувство, что ты ударил по всем этим точкам одновременно. – Яна села на кровати и вскрикнула. У нее от боли потемнело в глазах. Ее немедленно повело в сторону.

– Осторожно! – кинулся к ней Андрей и, легко приподняв, усадил на кровати, подложив под спину подушку. – Ты же понимаешь, что у меня не было времени на раздумья. Я должен был обездвижить пришедшего за нами бандита с одного удара.

– Тебе это удалось, – похвалила она его и, немного смягчившись, спросила: – Что с остальными?

– Все живы, здоровы. С Никой случился маленький приступ астмы, она больше всех переживала за тебя, всю дорогу назад плакала.

– Как мы вернулись?

– Когда я выруб… кхе, стукнул тебя, ты сразу же потеряла сознание, мы стали хлопотать над тобой.

– Спасибо, что не добили. Ладно, ладно, рассказывай дальше, шучу я… черный юмор.

– Затем мы зашли в дом. Я связал всю троицу, потом погрузили их на баркас, и мы благополучно поплыли назад. На берегу мы сдали бандитов в полицию, и все, кроме тебя, дали показания. Тебя я привез к себе и вызвал врача-хирурга. Готов загладить и искупить свою вину. Начинаю даже понимать тебя, ты вовремя сбежала от меня, так как, оказывается, я несу тебе только неприятности.

– Ладно, проехали, ты сделал это непреднамеренно, – махнула рукой Яна.

– Думаешь, легко смотреть на женщину, которую любишь, с перебитым носом и сломанными ребрами и понимать, что это сотворил сам? – поднял он на Яну большие глаза.

– Кстати, о любимых… Почему ты еще жив? Почему Карл не уничтожил тебя за нанесение мне, любимой женщине, тяжких телесных повреждений? Или ты и ему внешность попортил?!

– Твоего Карла Штольберга нет в Румынии.

– Как нет? – побледнела Яна.

– Я сейчас все объясню, это не то, о чем ты подумала. Он улетел в Чехию почти в то же время, когда мы отправились в дельту Дуная. Ему позвонили из дома и сообщили, что с его отцом случился сердечный приступ. А о твоем плачевном состоянии я ему не говорил, если хочешь, позвони сама, – сказал Андрей.

– Зачем? Человеку и так плохо, а нос мой заживет. Я бы и сама полетела в Прагу, позаботиться о Франтишеке Штольберге, но боюсь, что пока не способна на это.

– Я тебя никуда не отпущу, – заверил ее Андрей, – это я как врач тебе говорю.

– А что сталось с бандитами?

– Они оказались матерыми рецидивистами. Их везли для передачи российским правоохранительным органам, но по дороге они сбежали, убив двух охранников и ранив водителя. Их разыскивали несколько дней и нас очень благодарили за поимку. Правда, теперь не знаю, передадут ли их России, так как они убили двух граждан Румынии и могут быть осуждены теперь и в этой стране.

– И хорошо, что в России этих отморозков не будет, своих хватает! Хотя лучше бы они сидели у нас, хуже российских тюрем, говорят, нет нигде.

– Добрая ты…

– А ты себя видел? Под обоими глазами фингалы, и губы словно после силиконовых инъекций.

– Ну да… потрепали меня немного, – согласился Андрей. – Так чем я могу искупить свою вину перед самой смелой женщиной на свете?

– Я подумаю… – нахмурила Яна брови. – Раз уж я осталась одна, без своего молодого человека, то я требую легкого флирта, переходящего в тяжелую оргию. Шучу! – сказала Яна, заметив, как он на нее посмотрел. – Давай проведем один день вместе, и ты будешь забавлять меня рассказами о вампирах и старых замках. Я люблю все загадочное, ты же знаешь, что я не меняюсь.

– Идет, – согласился Андрей, – только когда ты сможешь встать.

– Да хоть сейчас! – резко вскочила она на ноги и повалилась на руки Андрея. – Ой, что-то голова кружится.

– Не торопись! Пообещай мне сегодня вести себя прилично и послушно, оставаться в кровати, а завтрашний день мы проведем так, как ты хочешь.

Андрей остался с Яной в качестве сиделки и выполнял все ее капризы – кормил с ложки, открывал и закрывал окна по первому ее требованию. Яна вовсю наслаждалась своим положением, правда, больше не напоминала Андрею, что она и покалечилась благодаря его неуемному темпераменту. Оксана ни разу не пришла Яну навестить, но и не препятствовала тому, что Андрей почти безвылазно находился у нее в комнате. Видимо, она все-таки была благодарна Яне за свое спасение. За окном стемнело, Андрей расположился в кресле, скрестив руки на груди. Яна лежала в кровати и чувствовала себя значительно лучше, видимо, действовали обезболивающие лекарства, которые они принимали на пару с Андреем. К ней в комнату пришла и Ника в большом банном халате, из ворота которого трогательно торчала ее худая шейка.

– Если ты обитаешь в замке, в котором предположительно жил Дракула, значит, ты должен знать о нем, – сказала Яна, – расскажи, ведь мы все оказались в Румынии фактически у него в гостях.

– Это историческая личность.

– Значит, это не выдумка? Дракула не выдумка? – спросила Ника, которая полностью наслаждалась отдыхом, предоставленным ей Яной. – И он был вампиром? – выдохнула Ника.

– К вампирам он никакого отношения не имеет, – ответил Андрей.

– На самом деле он был мягкий и пушистый… – прошептала Яна.

– Нет, он был больной человек, я имею в виду психически, – пояснил Андрей, – князь Влад был рожден от родителей – близких родственников, как многие дети в семьях правителей, поэтому страдал психическим расстройством в виде излишней агрессии и садизма. А когда он пришел к власти, то смог воплотить свои патологические наклонности в жизнь. В то время на Румынию нападали войска турок. Они доставляли много горя местному населению, убивали, насиловали, угоняли в плен. Влад решил освободить свою страну от этих врагов, и ему это удалось.

– Уж на кого только эти турки не нападали, – прокомментировала Ника, во все глаза смотря на Андрея и ловя каждое его слово.

– И от всех получили по шее, а больше всего от нас, русских, – подтвердила Яна, сидя со скошенными к носу глазами, словно медитируя, и стараясь не замечать влюбленных взглядов, которыми Ника одаривала Андрея.

– Влад со своим войском, в котором царила строжайшая дисциплина – за малейшее непослушание или бегство с поля боя воинов сажали на кол, – пленил несколько тысяч турок. После он велел их всех посадить на колья, расставив их вдоль дорог, по которым турки нападали на страну.

– Какой ужас! Какая жестокость! – ахнула Ника.

– Наглядное пособие, причем очень убедительное, – мрачно подтвердила Яна.

– Совершенно верно. Когда следующее турецкое войско пошло в Румынию и увидело гниющие трупы на кольях, они в ужасе повернули обратно. Так Румыния была освобождена от нашествия турок, а Влад получил прозвище Цепеш, что значит «сажатель на кол», «прокалыватель».

– А сколько лет он правил? – спросила Яна.

– Влад Цепеш правил в 1456–1462 годах.

– Веселый был человек, – достала из кармана ингалятор Ника и вдохнула струю живительного лекарства.

– Ты волнуешься? – спросил у нее Андрей.

– Нет-нет, рассказывайте, мне очень интересно.

– За малейшие провинности он сажал людей на колья, любил это делать, как вы уже поняли. Недостаточно низко поклонился ему человек – и тут же шел в расход. – Он мог посадить женщину на кол только за то, что ее муж в грязной одежде или очень худой. Значит, она плохая жена и не следит за своим мужем и потому заслуживает такой жестокой кары.

Яна нервно заерзала на месте.

– Хорошо, что я живу не в те времена, а то давно бы мне гнить на коле в назидание другим нерадивым женам.

Андрей усмехнулся:

– Все может быть. Влад Цепеш не мог даже за столом спокойно есть, если рядом кто-то не мучился в пытках. Иногда ему на стол во время трапезы ставили мелких грызунов на кольях.

– Ничего себе сервировочка, – заметила Яна.

– Был еще такой случай. К Владу на поклон пришел турецкий посол в чалме и не снял перед ним свой головной убор, сославшись на то, что мусульманская религия не позволяет этого делать. Поэтому он не будет обнажать голову. Влад принял его, а в конце беседы отправил его с ответом назад, предварительно прибив гвоздями чалму к голове посла, чтобы он больше ни перед кем не снимал головной убор, если уж он проявил такое неуважение к его персоне.

– Так, хватит нам душещипательных рассказов о хорошем парне Владике, – подытожила Яна, покосившись на Нику, – а то я не засну.

Она удивлялась, как психотерапевт в присутствии Ники может рассказывать такие кошмарные истории. За свою психику Яна не переживала, она и не такое могла вынести.

– Я сделала один вывод, что во времена правления Дракулы было выгодно работать на производстве кольев, – сказала она, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Я тебе еще нужен? – спросил Андрей улыбаясь.

– Нет, я буду спать.

– А мне теперь не заснуть, – посмотрела на него Ника, словно приглашая его к себе, чтобы он ночью охранял ее от кошмаров.

Яна закашлялась.

– Андрей, выйди, пожалуйста. Нам с Никой надо поговорить о своем, о девичьем…

– Спокойной ночи, – произнес он и вышел, слегка прихрамывая.

– Что это он хромает? – нахмурилась Яна.

– У Андрея Павловича трещина какой-то кости, и на ногу наложена фиксирующая лангета, – сказала Ника, мечтательно глядя ему вслед.

– Ника, – строго посмотрела на нее Яна, – я хотела тебе сказать, чтобы ты не подбивала клинья к Андрею Павловичу, это несерьезно.

Ника покраснела и опустила глаза.

– Это так заметно?

– Еще как! Ты что это?

– Открою тебе правду, Яна, я, кажется, влюбилась.

– Только не это! – всплеснула руками Яна.

– Ты же сама говорила, что я должна влюбиться, чтобы почувствовать вкус к жизни.

– Говорила, не отрицаю, но я не имела в виду Андрея! Только не в него!

– Сердцу не прикажешь. Он такой таинственный, умный, красивый и так понимает меня, – опустила глаза девушка.

– Он всех понимает, потому что он врач и это его специальность.

– Зачем тебе, Яна, надо обязательно испортить мне настроение, сказав гадость? – обиженно оттопырила нижнюю губу Ника, словно маленькая девочка.

– Я открываю тебе глаза и говорю правду! Я уже давно знаю этого человека и понимаю, что он не для тебя! У тебя в жизни было мало разочарований, что ты хочешь страдать еще и из-за несчастной любви?

– А для кого он предназначен? Для тебя? – взвизгнула Ника, и Яна впервые увидела на лице Ники агрессию.

– При чем здесь я?! У нас роман с Андреем был очень давно… А здесь и сейчас в замке живет его девушка Оксана, ты не забыла?

– Она недостойна его! – отрезала Ника.

– Ты достойна!

– Уж я бы сделала все, чтобы быть достойной!

– Знаешь, в таких специалистов влюбляется каждая вторая пациентка, так что, Андрею на всех жениться надо? – спросила Яна, понимая, что она совершенно беспомощна перед чувством Ники.

– Я не его пациентка, – отрешенно ответила Ника, смотря куда-то в сторону.

– У тебя депрессия, и Андрей может помочь.

– Он уже помог, спасибо ему и на этом! – Ника резко встала и пошла к себе.

Оставшись одна, Яна потрясла в воздухе кулаками в знак своего полного бессилия.

«Что он делает? Он не видит, что творится с девчонкой? Все-таки я с ним поговорю по душам, и разговор может ему не понравиться», – решила она и закрыла глаза, сложив руки на груди, как покойница. Но как бы ни пыталась уснуть, сколько ни считала овец, сон упорно не шел к ней. Овцы у нее получались разноцветные, кудрявые и игривые, кроме того, они разыгрывали перед ней целые спектакли и плели интриги. Уснуть при таком захватывающем действе не представлялось возможным. Яна открыла глаза, за узким окном замка стояла глубокая ночь, сердце ее стучало в ускоренном темпе, сна не было ни в одном глазу. Ей не нравилось ее состояние в данный момент, а именно состояние беспомощности. Постельный режим.

«Нет, так не пойдет», – сказала она сама себе и решила во что бы то ни стало попытаться встать, чтобы не чувствовать себя беззащитным кроликом. Карлу она звонить не собиралась.

«Зачем человеку разрываться между отцом с сердечным приступом и любимой женщиной со сломанным носом?»

Она встала на ноги и, стараясь унять головокружение, сделала несколько шагов.

«Ничего, бывало и похуже», – подбадривала она себя.

Она вышла из комнаты и побрела по коридору. В голове стоял шум, а в ушах заложило, как в самолете. В отличие от нее, весь дом был погружен в сон. Яна дошла до лестницы, стала спускаться вниз, каждый шаг по ступенькам отдавался тупой болью в сломанных ребрах. Она мужественно прошла до первого этажа. Там ее встретила верная Ирма, дружелюбно виляя хвостом и поблескивая карими глазами в полумраке.

– Привет, подруга! – обратилась к ней Яна. – Не спится мне что-то. Пойду-ка я в библиотеку.

Яна примерно представляла, где в замке находилась библиотека. В замке Штольбергов она часами просиживала за старинными книгами, листая их и мысленно погружаясь в разные эпохи. Яна, беря такие книги в руки, мысленно представляла себе людей, которые тоже когда-то давно обращались к этим фолиантам, о чем-то думали, мечтали, фантазировали. Существовала связь времен через эти издания. У Карла Штольберга была богатая библиотека, а в замке Андрея ее ждало разочарование. Здесь не было такого количества старинных книг. В основном это были современные издания по психологии и психиатрии. Яна с некоторым удивлением и интересом увидела книги самого хозяина замка, выступившего в роли автора. Яна опустила свое еще не окрепшее тело в кресло за письменный стол вполне современной конструкции и придвинула к себе несколько книг Андрея Павловича Широкого. Перед глазами замелькали названия: «Как преодолеть депрессию», «Жизнь в нервном стрессе», «Как вылечиться от несчастной любви?». Последняя книга ее явно заинтересовала, она стала ее листать, как вдруг за ее спиной раздался вкрадчивый голос:

– Интересная книга…

Яна вздрогнула и выронила книгу из рук.

– Напугал!

– Мне тоже не спится, а в библиотеку есть потайной ход из моей комнаты, – пояснил Андрей.

– Книга написана на основе личного опыта? – прищурила синие глаза Яна.

– Врачебный опыт по лечению попыток юношеских самоубийств из-за несчастной любви плюс, конечно, и свои какие-то переживания.

– Удачно пережил несчастную любовь? – продолжала она, издеваясь.

– Боюсь, что до конца не пережил, – вздохнул Андрей. – Виски, шампанское, вино?

Яна проверила свою повязку на носу.

– А мне можно?

– Почему нет? Раз уж ты встала!

– Вы пугаете меня, доктор. Возможно, я так плоха, что ты предлагаешь мне оторваться хоть последние дни?

– Думаю, рюмка коньяка тебе не повредит, – пропустил он ее реплику мимо ушей и подошел к встроенному в шкаф мини-бару.

– Не по назначению используется библиотека, хозяин, – вздохнула Яна.

– А я не собираю здесь библиотеку… Так, немного книг по работе…

Яна посмотрела ему в спину в шелковом халате. Она вдруг интуитивно почувствовала легкое беспокойство, поняла также, что появилось оно именно здесь, в библиотеке. Но понять, чем оно обусловлено, никак не могла.

«Надо повторить свои действия сначала и понять, что меня насторожило, – решила Яна. – Так… я вошла, подошла к полкам, не нашла там ничего интересного для себя. Потом я села в кресло, взяла вот эти три книги…»

– Твой коньяк, – Андрей поставил перед ней на стол бокал.

Она взяла бокал в руки, взгляд ее упал в выдвижной ящик стола, и коньяк пролился на гладкую поверхность стола.

– Ой, извини, я такая неловкая, – прошептала она, – боже мой…

В столе Андрея лежал бланк пригласительного билета из отеля Вацлава. Именно на таком бланке было написано приглашение Карлу Штольбергу, и именно от такого приглашения открестился сам Вацлав.

– Почему у тебя в столе лежит этот бланк? Кому ты писал на этих бланках?

Андрей выпил свой коньяк как-то нервно, залпом и сказал:

– Это я прислал приглашение Карлу Штольбергу от имени Вацлава.

Яна не верила своим ушам, самые страшные догадки ее подтверждались, причем говорил об этом Андрей совершенно открыто и спокойно.

– Зачем?

– Я приглашал не его… а тебя… Я послал ему приглашение на двоих, зная, что его дамой являешься ты. Я был уверен, что ты не пропустишь бал вампиров.

– Откуда ты мог знать, что я встречаюсь со Штольбергом?

– Я захотел найти тебя и нашел, а заодно все разузнал о твоей личной жизни по своим каналам.

– Даже думать не хочу о том, что за мной следили, – нахмурилась Яна, согревая бокал с коньяком в своих руках. – То-то ты не отрицал, что знаешь, кто такой Карл Штольберг. Умно и хитро, ничего не скажешь. Что после этого я должна думать? Мне здесь не нравится, это плохое место, тут уже произошло самоубийство девушки и нападение на нас матерых преступников. Ты подвергаешь мою психику серьезному испытанию… Ты делаешь все, чтобы я считала тебя опасным для своей персоны человеком, хотя и утверждаешь обратное. Это случайно не ты отправил Карла обратно, прислав липовое сообщение о сердечном приступе Франтишека?

– Нет, это правда. Карл мне не мешал, я хотел видеть тебя, – спокойно ответил Андрей.

– Интересно, а нельзя было по-человечески связаться со мной и поговорить, о чем хотел? – удивлялась Яна.

– Ты могла не приехать.

– Это верно, – согласилась она, – и ты точно все рассчитал. Ну что же, я здесь, что ты хотел?

– Просто видеть тебя.

– Как оригинально. – Яна выпила коньяк и поморщилась. – Ладно, сама себя не узнаю, какая я стала мягкая, я снова прощаю тебя. Не иначе, как это твой гипноз. Постой, а ты случайно не хочешь загипнотизировать меня на любовь к тебе? – всполошилась она.

– Я не привораживаю и никогда бы не воспользовался своим даром в таких целях, – заверил Андрей Яну, присаживаясь на деревянную лавку и не отрывая от ее лица взгляда своих загадочных глаз.

– Хорошо, я хотела с тобой серьезно поговорить о Нике.

– Она влюбилась в меня? – предположил Андрей.

– Ты заметил?

– Я не слепой и не идиот. Заверяю тебя, я этого не хотел, я сам несколько обескуражен.

– Что делать?

– Ничего. Не бойся, я не воспользуюсь ее влюбленностью, может быть, удастся переключить ее внимание на кого-нибудь другого.

– Хотелось бы… вот Вацлав, например, – продолжала гнуть свою линию Яна.

Коньяк благотворно повлиял на ее настроение. Она расслабленно вытянула ноги и напомнила:

– Не забудь, утром идем гулять.

– Идем, – согласился Андрей, готовый на все.

Яне на душе стало легче хотя бы оттого, что ушла подсознательная тревога за Карла, так как выяснилось, кто пригласил его в Румынию, и человек этот, по мнению Яны, опасности не представлял.

Глава 12

Утро следующего дня выдалось очень теплым. Синее, без облачков небо оповещало о том, что и день будет жарким, солнечным. Яна, заснувшая после разговора с Андреем как мертвая, в позе эмбриона, проснулась и наконец-то почувствовала некоторое облегчение в пораженных частях своего тела. Она размяла затекшие конечности и с удовлетворением отметила, что в ее организме наступил комфорт и нет никакой боли. Настроение сразу улучшилось, и Яна поняла, что ее снова тянет на подвиги, а от недавних приключений остался только шум в голове и повязка на носу. Она бодро прошла в душ, включила прохладную воду, призванную окончательно пробудить ее. Душ принимать было крайне неудобно, высунув голову с повязкой из кабинки наружу, чтобы не замочить нос, но это не испортило ее настроения. Она облачилась в короткую красную юбку, желтую майку, открывавшую миру ее плоский живот с проколотым пупком. Спустившись вниз, она прямиком направилась на кухню, где над плитой колдовала Пелагея, изредка вытиравшая слезы рукавом блузки. Не заметив поблизости нарезанного лука, Яна поинтересовалась:

– Что случилось?

– А… Яна! – вздрогнула Пелагея. – Как себя чувствуешь?

– Значительно лучше, мы вчера напил… разговаривали в библиотеке всю ночь с Андреем.

– Я знаю, вынесла оттуда пустую бутылку, гору фантиков от конфет и грязные бокалы, – покачала головой Пелагея, и Яна стушевалась. – Я что-то вспомнила Камиллу… – продолжала Пелагея, – вот уж несчастная девка была, и так богом обиженная, да еще и конец такой страшный. Андрей Павлович много провел с ней сеансов, все врачевал ее, но это не спасло… Я все время уговариваю себя не расстраиваться, ведь ничего изменить нельзя, но не могу… как вспомню ее… еще ругалась я, что она ела по ночам…

– Вы не со зла, – успокоила ее Яна.

– Если бы я знала, что она удумает! – махнула рукой с кухонным полотенцем Пелагея.

– Андрей, психотерапевт, не догадывался, куда уж остальным людям, – сказала Яна, почувствовав легкий укор из-за того, что у нее с утра такое радужное настроение и она не убивается по сумасшедшей Камилле.

«Черствая я стала, нехорошая», – подумала она, а вслух спросила:

– Когда ее похоронили?

– Андрей Павлович все организовал два дня назад, когда ты в беспамятстве была.

– Родственники приезжали?

– Да какие родственники! Одна она была одинешенька! Никто не знал, откуда она пришла и даже сколько ей было лет, – всхлипнула Пелагея и отключила газ под сковородкой со шкворчащей яичницей с зеленью.

– Тяжелая история, – помрачнела Яна, отправляя в рот тост и захрустев им на всю кухню.

Пелагея посмотрела на Яну:

– Ой, что я все о Камилле… вы же есть хотите! Садитесь за стол, я сейчас вам подам завтрак!

– А остальные? – спросила Яна.

– Оксана спит, что, вы ее ждать будете? Когда встанут, тогда и их покормлю, – пообещала Пелагея и принялась метать еду на стол перед Яной: булочки в плетеной корзиночке, кусок деревенского масла в масленке, кувшин с молоком, как выразилась Пелагея, «аккурат из-под коровы с утренней дойки», яичницу с беконом, тосты, домашнее варенье и нарезанный тонкими ломтями твердый сыр.

– Где вы берете такие великолепные домашние продукты? – спросила Яна.

– Из соседней деревушки, где живут русские староверы, я и сама оттуда родом. Родная сестра Прасковья держит целый скотный двор, она и снабжает замок продуктами. Я ей по-родственному такую привилегию сделала, правда, она ни разу в замке не была, не вытащишь ее от хозяйства, так я сама хожу каждый день, – говорила Пелагея, – ей деньги нужны моим племянникам на одежду.

– Семейный подряд, – кивнула головой Яна и накинулась на яичницу, в которой желтки были желтее желтого, что говорило о качественном домашнем корме кур.

– Смотрю я на вас, Яна, и удивляюсь. Так кушаете с аппетитом и такая худая. Да если бы я так ела, я бы в дверь не пролезла, – произнесла Пелагея, и Яна закашлялась.

– У меня много энергии тратится.

– Это точно! Если бы не вы, то я бы лишилась и хозяина, и хозяйки… – темные глаза Пелагеи снова наполнились слезами.

– Да не расстраивайтесь вы так, все будет хорошо, – с набитым ртом сказала Яна.

– Не знаю, что со мной… чем старше становлюсь, тем сентиментальнее… Мне бы надо перебрать вещи Камиллы, они у нее рассованы по коробкам в ее комнате. Вот возьму себя в руки и сегодня же уберусь там у нее, – пообещала она.

– Может, помочь? – предложила Яна.

– Нет, что вы! Андрей уже с утра сказал, что проведет целый день с вами, ваше дело молодое… гуляйте.

Яне было как-то странно ее слушать, словно между ними была разница в несколько поколений, а на самом деле они ведь были почти ровесницами.

«Видимо, у меня не все в порядке с головой, – решила она, – сельские женщины твердо стоят на ногах, они полны проблем, жизненных трудностей, а у меня все ветер в голове гуляет… Скоро тридцать пять лет, а я все в сердечках, бабочках и бантиках… То-то профессиональный психолог захотел меня увидеть… Уж не мой ли бывший муж попросил Андрея протестировать мое умственное состояние?» – подумала она, наливая себе кофе в чашку огромного размера. Плохие мысли не уменьшили ее аппетита.

– А что, Андрей уже встал? – спросила она у Пелагеи.

– Андрей Павлович всегда встает ни свет ни заря, в любую погоду бегает пять километров и занимается какой-то восточной гимнастикой во дворе замка, – ответила Пелагея, загружая противень с большим яблочным пирогом в печь.

– Понятно… йог, он и в Румынии йог, – вздохнула Яна. – Пелагея, а он случайно не на досках с гвоздями спит?

– Нет, на обычной кровати, – удивилась домоправительница, – а с чего вы взяли…

– Значит, все-таки кое-что с тех времен изменилось, исчез юношеский максимализм, – туманно пояснила Яна.

Андрей вошел на кухню бодрый и свежий, с полотенцем на голых плечах и в спортивных брюках. Черные гладкие волосы были слегка влажные от только что принятого душа.

– Ты уже встала? Извини, я в таком виде, – заметил он Яну.

– Присоединяйся, – пригласила она его.

– Сейчас, только оденусь. – Андрей быстро исчез с кухни, но она успела заметить у него на спине большой шрам.

«От чего? Да, похоже, на гвоздях он отлежался».

Андрей вернулся через пять минут в джинсах и рубашке темно-синего цвета.

– Куда идем? – спросил он у нее.

– На конкурс красоты! – постучала она по повязке у себя на носу. – Глупый вопрос! Я первый раз в Румынии и, честно говоря, надеюсь, что в последний. Ты здесь живешь, вот и веди меня по интересным местам.

– Упрек принят, – склонил он голову перед тарелкой с овсяной кашей, которую ему подала Пелагея.

Яне даже смотреть на этот английский завтрак было противно, но Андрей, похоже, придерживался иного мнения, он всегда был за здоровую и полезную пищу.

– Оксана с нами идет? – спросила Яна.

– Зачем? – искренне удивился Андрей. – Ты обещала день мне одному.

Крышка кастрюли с грохотом выпала из рук Пелагеи.

– Ой, не к добру все это, – снова прошептала она, и Яна услышала ее слова, а Андрей молча продолжил есть.

Яркие солнечные лучи уже проникли на кухню и отбрасывали веселые блики на ее уютное содержимое. Дальнейший завтрак они провели в тихой, домашней обстановке.

Андрей вывел свою машину из гаража, и они с Яной укатили в небольшой городок – горнолыжный курорт.

– Я бы отвез тебя на море, в Румынии оно же есть, но слишком долго ехать по такой жаре, – пояснил Андрей, ставя автомобиль на платную стоянку и предлагая Яне прогуляться.

Городок был очень милым. Невысокие, аккуратные домики с фасадами, украшенными корзинами с цветочками, составляли узкие улочки, петлявшие и уходившие то вниз, то вверх. Брусчатая мостовая вместо привычного асфальта для того, чтобы вода, стекавшая с гор, не скапливалась в лужи, а сразу же уходила в землю, просачиваясь между камней. Правда, Яне, как всегда обутой в туфли на высоких каблуках, ходить по таким улицам было тяжело и неудобно. Они прогулялись по уютному зеленому скверу, посидели за чашкой кофе в самой лучшей в городе кондитерской, полюбовались фонтаном, бьющим на центральной площади, и не заметили, как оказались на рынке. Тут-то Яну и прорвало. Она заметалась по рынку, скупая сувениры и поделки народных ремесел, что попадались ей на глаза. Румынские мастерицы предлагали туристам хлопковые и льняные блузки, выполненные в национальном стиле с вышивкой, теплые жилеты из овечьей шерсти с ярким орнаментом, скатерти с кружевом и вышивкой разных цветов и размеров. И вот Яна скупала эти предметы народного рукоделия с большим размахом. Андрея, обвешанного пакетами со всех сторон, происходящее стало слегка пугать.

– Куда тебе столько скатертей?

– А ты знаешь, сколько у меня столиков и тумбочек? А если я переселюсь в замок к Карлу!.. – бойко ответила она, напрочь позабыв, что в данный момент она вместе с сыном, домоправительницей и ее мужем живет в обычной московской квартире. – А сколько у меня друзей и знакомых, представляешь?!

– Даже представить страшно, видя твою общительность, – заметил Андрей.

– То-то же! Я не привыкла приезжать из заграничных путешествий с пустыми руками, я всем должна привезти сувениры! Ты только посмотри, какая прелесть! Какая работа! Какие кружева! Как же они дешево отдают такой кропотливый труд! Да, и вот ту синенькую салфеточку я тоже возьму! Андрей, может быть, купим и тебе что-нибудь в замок?

– Я не знаю…

– Понятно! Магазинный мужской кретинизм, – махнула она хвостом из длинных волос. – Я возьму вон ту блузку для Пелагеи и вот эти аккуратные занавесочки в комнату Оксаны, – обратилась она уже к продавцу.

– Подожди, как ты назвала?.. – переспросил Андрей, у которого все руки были заняты, и он не мог убрать волосы со лба. Так и смотрел на Яну сквозь темные пряди, словно ризеншнауцер из-под нестриженой челки, настороженно и внимательно.

– Магазинный кретинизм, – охотно стала объяснять Яна, шурша долларовыми купюрами. – Страдают им исключительно особи мужского пола. Мужчины могут летать в космос, изобретать компьютеры, прокладывать тоннели под землей и возводить мосты, но прямой вопрос продавщицы: «Вам «Дарницкого» или «Бородинского»?» ввергает их в настоящую панику, и мужчина судорожно нажимает кнопки мобильного телефона, чтобы переадресовать этот вопрос жене. Эх, сколько я видела докторов наук и учителей, врачей и артистов, внимательно вчитывающихся в магазинах в списки продуктов, которые они должны купить и которыми их предусмотрительно снабдили их подруги жизни. Мужчине нельзя говорить: купи что-нибудь, что хочешь или что считаешь нужным. Он может принести из магазина на весь месячный денежный лимит пива и креветок и будет искренне недоумевать, чем так расстроена супруга и о какой такой крупе, муке, о каком таком мясе на косточке, чтобы сварить суп, идет речь? Мужчине всегда надо конкретизировать задачу, нельзя просить, например, купить что-нибудь к чаю. Эта миссия будет для него невыполнима. В лучшем случае он купит коробку дорогущих конфет, словно своей любовнице, в худшем – он прибудет в семью злой как собака, обежав всю Москву, и принесет заскорузлый пирог с просроченным сроком годности и незамысловатым названием «К чаю». А уж в промтоварных магазинах, магазинах мужской одежды на них вообще смотреть страшно. Интересно наблюдать, как вокруг великовозрастного детины крутится его жена и обсуждает с продавщицей, идет ему этот костюм или нет, сидит он на нем или нет. Сам объект внимания сосредоточенно смотрит на себя в зеркало, как глухонемой и слепой в одном лице, и послушно дает себя раздеть, чтобы надеть другие вещи, только бы эта пытка поскорее закончилась. Выражение его лица при этом глупее, чем у манекена… который этот костюм рекламирует. Сейчас, правда, появились молодые парни, которые что-то понимают в моде и умеют стильно одеться, а уж старшее поколение безнадежно…

– А вы и гордитесь, что переплюнули мужчин по части тряпок и магазинов, – подал голос Андрей в защиту мужской части населения.

– А что бы вы без нас делали?! – возмутилась Яна. – Я не знаю, откуда в вас генетическая нелюбовь к такому увлекательному мероприятию, как шопинг? Может, они уже чувствуют подвох, когда беременная женщина часами прохаживается по магазинам в поисках распашонок, чепчиков, игрушек. А потом получают второй стресс, когда подростка берут в магазин в качестве рабочей силы, чтобы таскать сумки матери. Затем выросший юнец, молодой человек, вынужден терпеть походы по магазинам вместе со своей любимой женщиной. Она выбирает заколочки, парфюмерию, помаду и одежду, а он со страдающим видом вынужден все это терпеть. И поэтому, когда уже в зрелом возрасте жена предлагает мужу пойти вместе с ней в магазин, он в ужасе отказывается и готов отдать ей все деньги, только бы она не брала его с собой.

Андрей задумался о том, что в словах Яны был некий смысл. Она между тем метнулась к рядам с керамикой и стала приобретать пепельницы, бокалы и настенные тарелки с изображением Дракулы.

– Знаю, знаю, ты мне поведал, что никакой он не вампир и вообще зря туристы проявляют такой повышенный интерес к его персоне. Но другие-то этого не знают! Все равно Румыния в первую очередь ассоциируется с именем Дракулы, главного вампира. Поэтому если я вернусь из Румынии и не привезу сувениров с его изображением, меня просто не поймут.

Она нагрузила Андрея тяжеловесной керамикой и довольная направилась на выход. Торговки, поняв, что такой шанс выпадает раз в жизни, а именно такая покупательница, обступили Яну со всех сторон, тряся перед ее забинтованным носом своим товаром.

– Самое знаменитое, коллекционное вино Румынии «Вампир»! – перекричал всех пожилой мужчина, размахивая перед Яной темной бутылкой с черной этикеткой, где красными буквами было написано «Вампир», и как будто с этих букв стекали капли крови. Яна обернулась на плетущегося сзади Андрея.

– Есть такое вино, – подтвердил он, решив не лгать, – оно действительно хорошее, коллекционное.

– Нам ящик! – безапелляционно заявила она.

– Яна, – осторожно сказал Андрей, – боюсь, ящик мне уже некуда взять, у меня всего две руки, понимаешь?

– Бунт на корабле! Не дрейфь, я помогу тебе, возьму что-нибудь сама, – успокоила она его, предлагая разложить бутылки по пакетам.

Эти тяжелые пакеты она в итоге возложила на хрупкие с виду плечи Андрея, забрав от него только один легкий пакетик с кружевными салфетками. Яна была явно в ударе. Когда они вышли с рыночной площади, ее взгляд с удивлением остановился на фуникулере.

Яна показала на него пальцем.

– Смотри, фуникулер.

– Да, он идет вон на ту гору, – объяснил Андрей. – На вершине находится каменный сфинкс, вернее, каменная глыба, которую ветер обдувал тысячелетиями и придал ей форму сфинкса.

Голубые глаза Яны запылали огнем.

– Как интересно! Хочу! Хочу сфинкса! Хочу на фуникулер!

– Яна, это очень высоко, понимаешь, очень, – Андрей попытался отговорить ее от этой затеи, отдуваясь под тяжестью покупок.

– Хочу на гору! – не отводила она взгляда от фуникулера.

– Насколько я помню, ты боялась высоты! И самолетом ты боишься летать? – напомнил он ей.

– Хочу прокатиться на фуникулере и увидеть сфинкса! – Она не слышала возражений.

– Он поднимается на огромную высоту, – сделал последнюю попытку Андрей и пошел покупать билеты. Он понял, что никакая сила в мире не повернет его подругу назад, и смирился.

Кабина фуникулера была рассчитана на тридцать человек, но Андрей, груженный керамикой и вином, всерьез посчитал себя за три персоны. Яна встала впереди всех и приготовилась к подъему с блаженной улыбочкой на губах. Как только фуникулер вздрогнул, дернулся и пополз вверх, лицо ее стало постепенно вытягиваться. Кабина резко взмыла над землей, раскачиваясь. Сердце же Яны, наоборот, рухнуло вниз, она судорожно вцепилась в металлические перила и боялась оглянуться, чтобы не увидеть лицо Андрея с выражением: «Я же тебя предупреждал».

С ужасным скрипом железная люлька продолжала свой путь, Яна посмотрела вперед и увидела, что канатная дорога теряется где-то в тумане очень высоко. Другими словами, она не увидела конечной остановки, и это очень испугало ее.

– Когда мы приедем? – спросила она.

– Мы приедем не скоро, – зашептал он ей на ухо, и Яна сквозь охвативший ее ужас почувствовала приятный запах его туалетной воды. – Я говорил тебе, что фуникулер поднимается на очень большую высоту?

– Говорил, – сглотнула она.

– Так вот… чтобы атмосферное давление резко не менялось, фуникулер достигает своей цели через длительное время. Мы будем на месте минут через тридцать, – пожал плечами Андрей.

Она закрыла глаза, ощущая, как у нее начинается головокружение и подступает тошнота, страх, словно невиданный зверь, сжимал ей горло своей когтистой лапой.

«Двадцать минут… тридцать минут… мне не продержаться. Зачем… зачем я полезла в эту чертову люльку?»

Кабина медленно, но верно ползла вверх… Яна понимала, что ее состояние ухудшается с каждой минутой, а конечного пункта назначения по-прежнему не было видно. Она задрожала, домики у подножия горы выглядели размером не более спичечных коробков, а люди – словно муравьи. Андрей развернул ее к себе и пристально посмотрел ей в глаза.

– Плохо?

Яна судорожно кивнула головой, она была благодарна ему за то, что он не упрекал ее.

– Погрузить в гипноз? – спросил он.

Яна снова кивнула, чувствуя панику от высоты и тошноту.

– Глубже дыши, смотри мне в глаза и внимательно слушай, – сказал ей Андрей ровным голосом.

– Только когда мы приедем, выведи меня из него, – попросила Яна и уставилась в большие глаза Андрея проникновенным взглядом.

Легкий холод сковал ноги Яны, а лицо обдул свежий ветерок. Она посмотрела на Андрея и зевнула.

– Мы на месте, – сказал ей Андрей, – как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно! Только холод собачий! – огляделась Яна и онемела.

Она в легкой футболке, короткой юбке и босоножках на голых ногах стояла в снегу на пронизывающем ветру.

– Что это? Где это я?

– На высоте более двух тысяч метров, – ответил Андрей, который, судя по виду, тоже не испытывал большого удовольствия от этой поездки.

– Но почему здесь снег?! Было же тепло?! Ты что, усыпил меня на полгода? – закричала Яна.

– Наверное, потому, что высоко, здесь круглый год снег, – рассудил Андрей.

– Почему ты не предупредил меня, что тут снег и чтобы я оделась потеплее? – продолжала возмущаться Яна.

– Знаешь, я ведь не горнолыжник. Откуда я мог знать, что здесь холодно до такой степени? – ответил Андрей. – А потом, ты уже была высоко в горах и тоже говорила, что тебе холодно. Я думал, что один случай уже кое-чему научил тебя и ты знаешь, куда едешь.

Яна поняла, что попала в жуткую ситуацию, весь ее оптимизм выветрился из головы. Самое неприятное то, что билеты на обратную дорогу Андрей, по ее желанию, купил на такое время, что нужно было ждать два часа. Столько времени она отвела себе на созерцание румынского сфинкса, будучи у подножия горы. Теперь же Яна понимала, что ей в раздетом виде на таком злом ветру, при минусовой температуре не продержаться и двадцати минут, а уж через два часа они с Андреем и сами превратятся в сфинксов, и будет в Румынии еще один интересный объект, даже два. Как любая женщина, в трудную минуту, возникшую по ее вине, Яна сделала круглые, невинные глаза и вцепилась в Андрея.

– Сделай что-нибудь! Я замерзаю! Я сейчас умру, пожалуйста, сними отсюда!

Сказать было легче, чем сделать. Андрей оглянулся, на ровном горном плато не видно было ни одной постройки, кроме платформы для причаливания фуникулера. Под ногами лежали голые серые камни вперемежку с блестящим на солнце грязно-серым от каменной пыли снегом. В поле зрения Андрея попали длинные, худые ноги Яны с острыми коленками с ссадиной на одной из них, как у маленькой девочки, и с синей кожей, покрытой мурашками. Она присела над пакетами и судорожно копалась в них.

– Черт! Одни кружевные салфетки! Они не спасут меня от ветра. Почему я не купила шубу, шапку и щитовой домик с печкой?

Вдруг Андрей заметил молодых людей, появившихся на плато с противоположной стороны, и пошел им навстречу. Молодые мужчины были легко одеты, но, несмотря на это, по их лицам и футболкам струился пот. На ногах были надеты специальные ботинки, а за плечами висели рюкзаки и альпинистское снаряжение. По всей видимости, группа альпинистов возвращалась с тренировочного восхождения. Мужчины разговаривали между собой на незнакомом Андрею языке, и он обратился к ним по-английски:

– Извините, не поможете нам, у нас возникли небольшие проблемы.

– Проблемы? – остановились альпинисты и посмотрели на посиневшую Яну, тщетно пытавшуюся замотаться салфетками с вышитыми цветочками, прикрывая голову ажурной скатертью. Со стороны могло показаться, что на гору забралась сумасшедшая продавщица салфеток и скатертей.

– Да, у нас проблемы, – подтвердила Яна и скорчила самую жалостливую физиономию на свете.

– Русские? – уточнил мужчина со странным акцентом.

Яна всхлипнула, утвердительно кивнув головой.

– А мы – группа финских спасателей, проводим свой отпуск в Карпатах, – сообщил мужчина, который, видимо, немного владел русским языком.

– Братья наши, финны, спасатели! – кинулась к ним Яна, не попадая зубом на зуб. – Спасите нас!

«Братьев» не пришлось просить дважды, и они с удовольствием откликнулись на призыв о помощи туристов, оказавшихся в идиотском положении. Быстро была разбита палатка из материала, не пропускающего ветер, и предложено замерзшей женщине воспользоваться для обогрева теплым спальным мешком. Яна велела откупорить вино «Вампир», которое она приобрела на рынке, и разлить его в новые керамические кружки, купленные там же.

– Мир не без добрых людей, – сказала она, переставая дрожать, – за мир во всем мире!

Альпинисты-спасатели дружно поддержали ее тост и выпили за мир.

В тепле, спрятавшись от ветра, в хорошей компании и с отличным вином два часа пролетели незаметно. Когда пришел их фуникулер, Андрей с Яной еще раз поблагодарили своих спасателей и взошли на него.

– Погрузить тебя в сон? – спросил Андрей.

– Нет, больше моя голова сегодня не вынесет твоих психологических изысков, – ответила она, – поеду сама, только обними меня.

Фуникулер тронулся, Яна мысленно попрощалась с вершиной, на которую она так необдуманно забралась. Альпинисты, стремительно уменьшающиеся в размерах, помахали им на прощанье руками. Сама вершина горы была каменистая, без растительности, а склоны поросли низкорослыми от постоянного ветра кустарниками. Ниже – растительность стала гуще, появились деревья, которые у подножия горы образовывали густой лес. Среди деревьев мелькнули лани.

– Даже обычная прогулка по городу с тобой может обернуться приключением, – заметил Андрей, поддерживающий Яну за локоть.

– Да, такая уж я есть, – вздохнула она, – уж если что-то мне втемяшится в голову… Что меня понесло на фуникулер? Я и сама не знаю. Не обижайся на меня.

– Я и не обижаюсь, просто ты поражаешь меня.

– Я всех поражаю, иногда сама устаю от этого, но изменить ничего не могу… Может, мне нужна какая-нибудь психологическая кодировка, гипноз?

– Не говори глупости, ничего тебе не надо, если только ремня в детстве недоставало.

– Это точно. Отец всегда был пьян, мать в театральном образе, а я… как хочешь… – согласилась Яна, считая ели, чтобы как-то унять свой страх высоты.

Она не поверила своему счастью, когда ее ноги коснулись земли.

– Все. Больше никогда не напоминай мне об этой поездке в преисподнюю! Страшное слово «фуникулер» я хочу вычеркнуть из своего лексикона и из своей памяти.

Обратный путь для Андрея был значительно легче, так как добрая часть вина «Вампир» пошла на установление мира во всем мире с финскими спасателями. На всякий случай Андрей повел свою спутницу дорогой, минуя рыночную площадь. Они нашли свою машину и поехали назад в замок Андрея.

– Спасибо тебе за интересно проведенный день, – поблагодарила она его.

– Тебе тоже. – Андрей закурил.

– Издеваешься?! – насторожилась она.

– Я говорю серьезно, – заверил он ее, не поворачивая головы, – я бы с удовольствием провел с тобой как можно больше дней.

– Когда я уеду, а это рано или поздно произойдет, я хочу, чтобы ты это правильно понял, не надо меня вызывать на встречу подобными ухищрениями, – немного подумав, сказала она ему.

– Больше я тебя не побеспокою, – ответил Андрей, и Яна надулась.

Она не проронила больше ни слова до самого замка. Но, приблизившись к дому Андрея, она забыла про свои обиды и закричала, высовываясь в окно машины:

– Андрей, у тебя был пожар! Боже, только бы не случилось ничего страшного!

Они увидели размытую водой и пеной подъездную дорогу к замку, несколько пожарных машин, настежь открытые двери и окна и снующих туда-сюда людей в форме. Андрей резко нажал на тормоза и выскочил из машины. Ему навстречу выбежала заплаканная Оксана и бросилась на шею.

– Дорогой, я так испугалась! Куда ты уехал?! Зачем меня бросил?

– Что произошло? Что здесь случилось? – обнял он ее за плечи.

Яна вышла из машины и подошла к ним.

– Пожар! Я проснулась от недостатка воздуха, я чуть не угорела. Этот едкий, жуткий дым был уже везде! Я сразу же выбежала на улицу, так и спаслась! Почему ты бросил меня?

– Я не бросал тебя.

– Ты что, не понимаешь, что я чуть не погибла?

– Я все понимаю, иди ко мне, – Андрей прижал к себе перепуганную женщину и стал гладить ее по голове.

Яну ее слова не растрогали, в них было беспокойство только за себя…

– Где Пелагея? – спросила она у Оксаны.

– А Пелагеи нет, – подняла сухие глаза Оксана.

– А где она? – спросил Андрей.

– Она сгорела, – будничным голосом сообщила Оксана, словно она говорила о перегоревшей лампочке в люстре.

Глава 13

Андрей оторвал Оксану от себя, а у Яны все поплыло перед глазами.

– Как сгорела?! – в один голос спросили они.

– Как, как… при пожаре! Пожар начался в левой башне замка, а она находилась в то время там! Почему Пелагея не спаслась, я не знаю, – раздраженно ответила Оксана, – может быть, она пыталась потушить огонь и задохнулась в дыму? Я не знаю. Ее обгоревший труп обнаружил приехавший полицейский Стефан. Хотел, чтобы я опознала тело, но я не пошла туда. Ты же знаешь, что я не выдержу такого зрелища!

– Я найду Стефана, – прошептал побледневший Андрей и пошел в замок.

– Я с тобой, – сказала Яна и поплелась за ним, хотя сделать ей это было нелегко.

Полицейского они нашли в гостиной, где он сидел за какими-то бумагами и сосредоточенно записывал что-то в блокнот. Заметив Андрея с Яной, он пригласил их присаживаться за стол.

– Очень жаль, Андрей, мы опять встретились при трагических обстоятельствах. Недавно девушка из вашего замка повесилась, и вот новое несчастье, – сообщил полицейский, довольно-таки симпатичный мужчина средних лет.

– Это правда? Пелагея погибла?

– Да, тело вашей домработницы обнаружили в обгоревшей части замка, оно сейчас в подвале.

– Я могу посмотреть?

– Пойдемте, заодно официально опознаете ее. – Стефан встал.

– Яна, останься здесь, – бесстрастным голосом пресек ее благие поползновения Андрей и удалился вслед за полицейским.

Яна осталась одна в гостиной, она не сомневалась, что сгорела именно Пелагея, и от этого становилось не по себе. Совсем недавно Яна сидела на кухне, мирно болтала с ней, ела ее стряпню. Ей было безумно жаль эту простую женщину, но ничего, к сожалению, изменить нельзя было. Еще сегодня утром Пелагея хлопотала у плиты, пекла пирожки, делала бутерброды, гостеприимная хозяйка мрачного замка.

– Какой кошмар! – вслух произнесла Яна.

Андрей, вернувшийся со Стефаном, был мрачнее тучи. Можно было не спрашивать, кого он там увидел и опознал.

– Где вы были во время пожара? – спросил Стефан у Андрея.

– Мы гуляли весь день вдвоем, а в конце застряли на вершине горы с финскими альпинистами, – ответила за него Яна.

– Как у вас все складно получается. Когда повесилась несчастная девушка, вы тоже были вместе и гуляли в горах.

– И что? – не понял намека Андрей.

– Может быть, таким образом вы обеспечиваете себе алиби?

– Для чего мне нужно алиби? – спросил хозяин замка.

– Вы вообще о чем говорите? – вступила в разговор Яна. – Как бы мы могли поджечь дом, если мы были за десятки километров от замка? Я и Андрей не умеем воспламенять предметы на расстоянии. Скажите, пожалуйста, зачем хозяину поджигать свой собственный дом?

Стефан почесал затылок.

– Просто чертовщина какая-то… Ведь Пелагея погибла не от неосторожного обращения с огнем, – тихо сказал полицейский, посматривая на Андрея.

– А от чего? – спросила Яна.

– Мои эксперты сказали, что был совершен поджог и женщину умышленно закрыли в комнате, где она и сгорела. Ее убили, понимаете? – снова обратился он к Андрею.

Огромные глаза Андрея не отрываясь смотрели на полицейского.

– Убили… – выдохнула Яна.

– Кто? – спросил Андрей.

– Ха, если бы мы это знали, нас бы уже здесь не было. Я бы уже допрашивал преступника у себя в отделении, – усмехнулся Стефан. – Я не понимаю одного, кому надо было убивать вашу домработницу? Со слов допрошенных мною людей, она была абсолютно безобидным человеком.

– Я тоже могу это подтвердить, – согласился Андрей, на которого смотреть было страшно, настолько он выглядел потерянным и раздавленным.

Яне стало нестерпимо жалко его, она положила ему руку на плечо.

– Замок не пострадал. Выгорела обстановка двух комнат, а крепкие, старые стены выдержали огонь, строили раньше на славу, особенно замки. Просто так враги не могли их захватить, – продолжал между тем полицейский и добавил: – Мы вынуждены задержать Оксану, проживающую с вами в замке.

– Это еще почему?

– В замке в момент поджога находилась только она одна, кто еще мог совершить это?

– Да любой человек с улицы! – возмутилась Яна. – Зачем Оксане убивать Пелагею?

– Вот как раз человеку с улицы убивать эту женщину неинтересно и незачем, а две женщины в доме могли что-нибудь не поделить, – кинул быстрый взгляд на Андрея полицейский и твердо добавил: – Оксана – главная подозреваемая.

– Оксане нельзя в тюрьму, – растерянно произнес Андрей, теперь уже глядя на Яну, словно ища поддержку.

– Залог? – поинтересовалась она, как заправский преступник.

– Это можно будет оформить в участке, – сказал Стефан и посмотрел на Яну: – Пока не покидайте Румынию.

– Пока и не собираюсь. Знаете, мне то же самое говорили в Чехии и в Болгарии, а потом не знали, как от меня отделаться, – предупредила его Яна, – так что не пожалейте потом.

– Яна, я предлагаю тебе покинуть мой замок, здесь становится опасно, – сказал Андрей.

– Еще чего! Бросить тебя одного, не на ту нарвался, – фыркнула она.

– Живите вместе, мне так удобнее будет вас допрашивать, – выдал Стефан интересную фразу, чем вверг Яну в полное недоумение.

Стефан же, не замечая удивленного выражения ее лица, сказал:

– Сейчас приедут за трупом, криминалисты поработают еще часа два и оставят вас в покое. А вы, Андрей, собирайтесь, поедете вместе с Оксаной и внесете за нее залог, – разложил все по полочкам полицейский.

– С удовольствием, – пошел переодеться Андрей.

Стефан, оставшись наедине с Яной, наклонился к ней и доверительно прошептал:

– Странный он тип, этот Андрей… не находите?

– У каждого свои недостатки и странности. Вот я, например, не странная?

– Речь не о вас. У нас ходят слухи, что этот одержимый русский страдает вампиризмом. Говорят, он пьет кровь, поэтому и выглядит на двадцать лет, а его бледность, блеск глаз…

Яна слушала его и понимала, что ждать какой-либо помощи от румынской полиции не приходится, раз уж полицейский ей говорит о таких вещах и сам верит в эту чушь.

– Ерунда, – сказала Яна, – что вы такое говорите, на дворе двадцать первый век. Какие вампиры?

– Ну, хорошо, – Стефан решил, что Яна все равно не выдаст своего знакомого, – кто, по вашему мнению, мог желать Андрею зла? Две женщины из его замка погибли, неприятность, что приключилась с вами в дельте Дуная, – все это неспроста.

– Неприятность? То, что мы чудом остались в живых, вы называете всего лишь неприятностью? – возмутилась Яна. – Я знаю одного человека, который недоволен тем, что Андрей здесь поселился, и настаивает на том, что его замок и есть истинный замок Дракулы. Этот человек – Вацлав, хозяин отеля «Костел Дракулы», но ничего конкретно я сообщить не могу, доказательств никаких у меня нет.

– Понятно… а ваш жених? – прищурил глаз Стефан, словно прицеливаясь. Яна сделала вывод, что ему легче повесить это преступление на иностранцев.

– При чем здесь мой жених?

– Ну, как же, ревность – двигатель многих преступлений, а между вами и Андреем что-то проскакивает.

– Ничего между нами не проскакивает, мы когда-то давно были близки, а сейчас остались в хороших, дружеских отношениях.

– Сразу чувствуется, что между людьми было что-то интимное. Подозрение падает и на Оксану, так как она тоже ревнует…

– Да бросьте вы так плохо думать о людях!

– Мне убийцу, Яна, надо найти, а они хорошими не бывают, – нравоучительно заметил Стефан и встал, так как в гостиную спустился Андрей, держа под руку перепуганную Оксану.

– Мы готовы.

– Пошли, а вы, Яна, оставайтесь в замке, кто-то должен закрыть дверь за нашими криминалистами, – сказал Стефан, и Яне стало не по себе, ведь и правда, в этом замке уже погибли две женщины, замок опустел…

Когда следователь с Андреем и его подругой ушли, криминалисты тоже не заставили себя долго ждать и, быстро свернув свои чемоданчики, уехали вслед за начальником. Правильно, у всех были семьи, которые ждали их к ужину, и всем хотелось спать, а не ковыряться в обугленных вещах. Яну радовало то, что тело Пелагеи уже увезли. Ей не хотелось бы провести здесь ночь наедине с трупом. Оставшись одна в замке, она почти сразу же ощутила легкое беспокойство. Эти зловещие стены как будто что-то скрывали.

«А вдруг тут и правда разгуливает кровожадный Влад Цепеш и продумывает свои хитроумные, злодейские планы? – подумала она. – Хотя надо бояться не Дракулу, ушедшего в вечность, а реального человека, совершившего поджог…»

– Яна! – позвал ее нежный женский голос, и Яна, подпрыгнув на месте от испуга, обернулась.

– Ника! Ты напугала меня! Андрей сказал, что тебе сделали успокаивающий укол и ты должна спать до утра.

– Это так, я жутко хочу спать, а проснулась от жажды. А где Андрей Павлович, Оксана? – Под большими темными глазами Ники пролегли не менее темные круги, движения ее были несколько заторможены и не скоординированы, видимо, от укола.

– Повезли всех в полицейский участок, – ответила Яна.

– Ой, так мы остались одни?! – ахнула девушка и сжалась.

– Только без истерик! – предупредила ее Яна. – Мне сейчас только этого не хватает! Держи себя в руках!

Ника замерла, наблюдая за Яной.

– Ничего не случится! Все плохое уже случилось! – Широкими шагами Яна ходила по комнате. – Они скоро приедут.

– Пелагею уже не вернуть к жизни, – подала голос Ника, – а ты говоришь, что все хорошо.

– Смерть непоправима, согласна. Но если мы впадем в панику и будем биться головой о стены замка, тоже уже ничего не изменится.

– Мне страшно здесь с тобой вдвоем… ни одного мужчины… – прошептала Ника.

– Не бойся, ты же знаешь, что я в обиду тебя не дам, да и собака с нами, – подмигнула она Ирме, все это время внимательно слушающей Яну и смотрящей на нее влюбленными глазами.

Ника рассмеялась:

– Да, эта собака просто влюблена в тебя.

– Я ей чем-то приглянулась, – согласилась Яна и посмотрела на наручные часы: – Ого, сколько времени уже! Нам пора отдыхать, иначе завтра будем плохо выглядеть, а для принцесс в старинном замке это недопустимо.

– Мы идем спать? – удивленно произнесла Ника.

– Нет, танцевать! Конечно, спать, – зевнула Яна и пошла по лестнице на второй этаж.

– Я удивляюсь тебе, Яна, – поплелась следом Ника. – Этот замок очень страшен, он прячет какую-то тайну, зловещую тайну, в нем только что сгорела заживо женщина, а ты собираешься спать?

– А ты что предлагаешь? Обвеситься гирляндами с чесноком, взять осиновые колья и трястись в углу, ожидая вампиров? Ты знаешь, что даже полицейский считает, что хозяин замка Андрей – вампир? Дикая страна! Дикие нравы! Я в эту ересь верить не собираюсь! Мне очень жаль Пелагею, но я не могу ничего исправить, и это правда.

На самом деле Яна не так уверенно себя чувствовала, как хотела представить Нике, просто она решила хоть как-то успокоить ее, что называется, не подавала виду, что и сама тоже трусит. Поэтому, когда Яна осталась одна в комнате, она села у окна и стала с нетерпением ожидать возвращения Андрея с Оксаной. Ей пришлось провести несколько часов в томительном ожидании до того, как она услышала шум подъезжающей машины. Для приличия Яна подождала несколько минут и затем кинулась к Андрею в спальню. Он открыл ей дверь, не успев даже переодеться.

– Ну, как вы? Ну, что вы? Как? – заикаясь, сыпала она вопросами.

Андрей стоял в дверях как скала, не впуская Яну внутрь комнаты.

– Все хорошо, Оксану выпустили под подписку о невыезде и под залог.

– Нам с Никой здесь жутковато было оставаться в замке одним, – она тщетно пыталась заглянуть в спальню Андрея.

– Я вернулся, теперь можете спать спокойно, если что, обращайся, – сказал он, устало глядя на Яну.

– Можно зайти? – решила взять она быка за рога.

– Нет, извини… я не пускаю к себе в спальню, – отвел он глаза.

– Ты не один, – догадалась Яна, – прости, я так бестактна.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Яна пошла к себе в комнату. Ей не понравилось то, что она услышала голос Оксаны, что-то весело напевающей внизу на кухне.

«Значит, ее не было в спальне Андрея… почему тогда он не пустил меня?» – подумала она и, похолодев, бросилась к спальне Ники. Она забарабанила в дверь со страшной силой, пока не услышала шаги и звук открывающегося замка. Перед ней возникло заспанное, недовольное лицо Ники.

– Кто меня разбудил? Яна? Сама же велела мне спать.

– Ты здесь? – отдышавшись, спросила Яна.

– А где мне еще быть? – в свою очередь удивилась Ника.

– Ну, тогда… спокойной ночи.

– Спасибо тебе, Яна, за спокойную ночь, – пробубнила Ника и закрыла дверь.

«Странно… – подумала Яна и направилась в свою комнату, – чем он был там занят, что не пустил меня к себе?»

Яна спустилась по лестнице в зал приемов, вытащила из ящиков свечи, которые на ее глазах когда-то убирала покойная Пелагея. Она отыскала и спички. Выстроив свечи в ряд, она зажгла их и уселась напротив, устремив взгляд своих голубых глаз в никуда. Отблески пламени бросали блики на ее задумчивое, умиротворенное лицо, но те люди, которые хорошо знали Яну Цветкову, могли бы предположить, что это затишье перед бурей…

Уже через несколько минут Яна, с комом мягкого, расплавленного воска кралась по лестнице к комнате Андрея. Как ей ни противно было это делать, но она сняла слепок с замочной скважины в его двери.

«Я все равно узнаю, что он прячет от моих глаз в своей комнате», – убеждала она себя, хотя и понимала, что поступает предательски по отношению к своему другу. Она успокаивала себя тем, что и он был не прав, вызвав ее в Румынию не совсем обычным способом. Когда ее неблаговидная миссия была выполнена, она вздохнула и поплелась к себе.

«Завтра же закажу изготовить ключ», – решила Яна и со спокойной совестью легла спать. Ночью ей снились живые и невредимые Камилла и Пелагея, так что приятным сон Яны было трудно назвать. Проснулась она с первыми лучами солнца и, приняв душ, спустилась вниз.

Сердце Яны сжалось от тоски. На просторной, мрачноватой кухне царили тишина и запустение. Еще вчера здесь хозяйничала Пелагея, стол ломился от свежей еды, пахло ароматным кофе, в духовке пеклись булочки и яблочный пирог. Ей было грустно, что на кухне не было ее хозяйки Пелагеи, простой деревенской женщины, к которой Яна чувствовала симпатию. Она зачерпнула из ведра воды и поставила чайник.

«Завтрак я, конечно, готовить не буду… прислугой я не нанималась, а кофе, пожалуй, сварю. Так… где здесь сахар, кофе?» Она стала поочередно открывать дверцы шкафчиков и всматриваться в аккуратно расставленные Пелагеей баночки и скляночки. Взгляд Яны остановился на каком-то письме, лежавшем в скомканном виде в углу. Ее, естественно, одолело любопытство. Она развернула листок бумаги и прочла написанное на русском языке: «Готовься, твой час пришел. Твоя молодая, бессмертная душа скоро покинет убогое тело и обретет вечную жизнь жены Дракулы».

Где-то она уже этот бред слышала. Волосы зашевелились на голове от страха, Яна вспомнила! Эти слова она слышала из уст сумасшедшей Камиллы, а судьба этой девушки была известна… И вот теперь такое же послание обнаружено у Пелагеи, и она тоже мертва.

«А если Камилле, несчастной и сумасшедшей девушке, кто-то внушил мысль о вечной жизни в замке… к которой она так стремилась, в образе жены духа бывшего властелина Трансильвании, вот она и покончила с собой? Пелагее тоже прислали записочку с угрозой, но она не была умалишенной, и она бы на себя руки не наложила, поэтому ей помогли… Надо отдать это письмо Стефану, пусть разбирается!» – решила Яна.

– Доброе утро, – раздалось у нее за спиной, она резко обернулась, чуть не закричав от неожиданности.

– Андрей, ты с ума меня сведешь! Как же ты бесшумно ходишь! Что тебе не спится? Хотя да… ты же рано встаешь и делаешь зарядку.

– Можно и так сказать, – согласился он, – я пришел приготовить завтрак своим гостям.

– Ты умеешь готовить? – скрестила на груди руки Яна.

– Я все умею.

– Чечевицу с листьями салата под чесночным соусом? – ехидненько спросила она.

– Понимаю твою иронию. Нет, я учитываю вкусы своих гостей. Если хочешь, для тебя лично приготовлю бифштекс с кровью.

– Нет, вот крови я не хочу, – подняла она руки, невольно показывая ему скомканный листок бумаги.

– Что это? – поинтересовался Андрей, надевая фартук. – Утренний вестник?

– «Пионерская правда»! – буркнула она и решила открыть свои опасения Андрею. – Это письмо, и, судя по тому, что оно было найдено на территории Пелагеи, адресовано ей.

Она протянула ему листок и внимательно наблюдала за его реакцией. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но, как ни странно, он не отнес это послание к разряду чуши.

– Почему ты решила, что оно адресовано Пелагее? Мне историю о трех женах Дракулы любила рассказывать Камилла… земля ей пухом.

– Да? Мне она тоже ее поведала, когда я осталась здесь на ночь в первый раз. Камилла считала, что она рыжая невеста Дракулы, и актом самоубийства она пошла к нему.

– Думаешь, Пелагея обращала внимание на эти бредни? – удивился Андрей, доставая из морозилки большой кусок мяса и бросая его в микроволновую печь на режим размораживания.

– Понимаешь, Пелагея была брюнеткой, вот и пошла второй женой вечного духа, – сказала Яна вполне серьезно.

– Осталась блондинка? – так же серьезно посмотрел на нее Андрей.

– Сходить, что ли, в салон красоты, покрасить волосы? – задумалась Яна, наматывая белокурую прядь на палец. – Кстати, Камилла с уверенностью определила меня в невесты-блондинки Дракулы. Может, у нее была какая-нибудь информация на мой счет?

– Ты так спокойно говоришь об этом? – удивился Андрей, побледнев.

– Я здесь с тобой. И я не боюсь, – ответила Яна.

– Ты безрассудна.

– В твоих устах это звучит почти как «безумна», – усмехнулась Яна.

– А если и правда кто-то безумный решил собрать души трех женщин в этом замке? – спросил сам себя Андрей, машинально беря кухонный нож в руку.

– Знаешь, я даже могу догадаться, кого причислят к разряду безумцев… – проговорила Яна, – раз сам полицейский считает, что ты пьешь кровь…

– Главное, что ты мне веришь, – улыбнулся Андрей.

– Ты, Андрей, конечно, темная лошадка, но я более чем уверена, что убить женщин ты не мог. Слишком банально – подумать на тебя.

– Ну, спасибо, ну, успокоила, – усмехнулся Андрей, нарезая овощи с ловкостью шеф-повара ресторана. – Я бы все-таки посоветовал тебе уйти из этого дома.

– Вот тебе раз! Звал, звал меня в гости, а теперь выгоняешь. – Яна встала напротив него и тоже взяла нож, чтобы помочь ему резать овощи.

– Проживание в замке становится опасным.

– Я это как-нибудь переживу, – безответственно заявила она.

– Ты не одна здесь, подумай о Нике, – напомнил ей Андрей.

– Точно! – Яна прекратила строгать огурец тонкими кружочками и квадратиками и посмотрела на Андрея. – Я должна позаботиться о ней!

– Вот именно! Поэтому бери свою Нику, и уносите ноги.

– Как я оставлю тебя? Ты нас гонишь, думая, что здесь нам угрожает опасность? Значит, она может угрожать и тебе?

– Я не подхожу на роль блондинки Дракулы, – пожал плечами Андрей.

– А Оксана? – напомнила Яна.

Андрей помрачнел.

– Ее тоже придется уговаривать уехать. И поверь, мне это будет сделать легче, если ты покинешь замок. Оксана не уедет, пока ты здесь живешь, – здраво рассудил Андрей.

– Понятно! Она подумает, что ты сразу же окунешься в море разврата. Эх, приятно, когда о тебе такое могут подумать женщины много младше тебя… Что же, если надо, мы с Никой уедем сегодня же.

– Я очень тебя об этом прошу.

– Оксана уедет, и ты останешься один в мрачном, большом замке? – ужаснулась Яна, чуть не порезав себе палец.

– Я уже большой мальчик, не пропаду.

Микроволновая печь просигналила о готовности размороженного мяса, и Андрей пошел его вынимать. Вытащив кусок мяса, оказавшийся бараниной, Андрей кинул неодобрительный взгляд на «стряпню» Яны.

– Кулинарными способностями ты не блещешь.

– Подумаешь, какой гурман! Так и выискивает мои слабые стороны!

– Должен же я хоть в чем-то разочаровываться! – улыбнулся он, лукаво глядя на Яну из-под прямой челки.

– Не юродствуй! В совершенстве изъяна не найти! – тряхнула она волосами, но безжалостно кромсать огурцы перестала.

Она прислонилась пятой точкой к старому, массивному подоконнику и, скрестив руки на груди, принялась наблюдать за точными действиями Андрея.

«В нем самом много загадок. Почему он не пускает никого в свою комнату? Эти его вечные отлучки на машине по ночам… Но что бы я о нем ни думала, он не способен довести свою пациентку до самоубийства и поджечь запертую женщину. Хотя я тоже не ожидала, что он может обманом завлечь меня к себе в гости», – думала она.

Андрей в это время раскладывал куски мяса на противне, потом посыпал их зеленью и поместил в духовой шкаф.

– Что это за блюдо? – поинтересовалась Яна, первая нарушив молчание.

– Весь смак в местных специях, заготовленных Пелагеей… – ответил Андрей и осекся.

– Когда ее хоронят? – спросила Яна.

– Завтра… в деревне русских староверов, откуда она родом.

– Ты идешь?

– Да, но тебе там делать нечего. Община живет очень замкнуто, и там не любят незнакомых людей, даже если они русские. Тем более не надо их тревожить в такой тяжелый день.

– Хорошо, хорошо! Так бы и сказал: не суй, Яна, свой длинный нос куда не следует, вместо своей пламенной речи. У Пелагеи были родственники?

– Сестра, муж сестры, а личная жизнь самой Пелагеи как-то не сложилась, она не любила об этом рассказывать, – ответил Андрей, приступая к оформлению салатов.

– Мясо на завтрак? – уточнила Яна.

– Я думаю, что как раз будет готово к обеду, – отшутился «повар».

– А что ты знал о Пелагее? – продолжала допытываться Яна.

– Что она порядочный и ответственный человек, который к тому же вкусно готовит, – ответил Андрей, – а в душу я ей не лез, она не была моей пациенткой.

– Ты же психиатр.

– У нее была какая-то тайна, но я ее не знал, если ты об этом.

– Очень жаль, возможно, эта тайна и свела с ней счеты.

– Ты говоришь, как полицейский.

– Что ты, я умнее! Я не подозреваю тебя в том, что ты – вурдалак, – возразила она.

На кухню вошла Ирма, цокая когтями по полу, и с укоризной посмотрела на свою пустую миску.

– Сейчас я тебя покормлю, – встрепенулась на ее немой упрек Яна и направилась к холодильнику.

Вскоре Ирма ела сосиски и деревенский творог.

Завтрак, он же обед, проходил через два часа в мрачной гостиной. Оксана с опухшим от алкоголя лицом, принятого поздно вечером, была на редкость молчалива, видимо, посещение полицейского участка не прошло для нее бесследно. Оксана попыталась возразить Андрею по поводу ее отъезда из замка, но намек на то, что она может быть следующей, заставил девушку согласиться.

– Я поеду к своей подруге в Бухарест и заранее извещу об этом полицию, – сказала она.

– Вот и хорошо! – обрадовался Андрей.

– А мы с Никой переедем обратно к Вацлаву, – пообещала Яна больше для Оксаны, для ее душевного спокойствия.

Нике не оставалось ничего, как согласиться. Баранина и правда получилась сочная, а специи придавали ей пикантность и очень своеобразный вкус. Салаты, что сделал Андрей, были ничуть не хуже салатов в самом дорогом французском ресторане. Запивали все минеральной водой и соком, закупленными еще Пелагеей. После трапезы Яна с Никой помогли Андрею вымыть и убрать посуду и вызвали такси. Когда машина отъезжала от замка, сердце Яны защемило.

«Ох, не к добру все это… Остается Андрей в замке со своей волчицей Ирмой… Я ничем ему не помогла. Я связана Никой по рукам и ногам… Где моя самоотверженность и хваленая дедукция? Если допустить, что Камилла покончила жизнь самоубийством, то Пелагею-то точно сожгли… Кто? Резонный вопрос. Кто, кто? Дед Пихто! Конь в пальто! Из обитателей замка закрыть Пелагею могли Ника или Оксана. Но зачем им это? Бред. Это не могут быть они. Но кто? И зачем? Нет, это дело мне не по зубам! Кстати, самая странная и загадочная фигура в замке – это сам Андрей. Может, у меня помутился рассудок от легкой влюбленности, поэтому я и исключила его из списка подозреваемых? Хотя Пелагею он закрыть не мог, Андрей был со мной… Вот кто и хотел навредить соседу, так это Вацлав… Узнать бы, есть ли у него алиби…

– Яна Карловна, Яна, мы приехали! – вывела ее из задумчивости Ника.

Яна вздрогнула и вернулась к действительности. Они снова поселились в дорогих красных апартаментах «Костела Дракулы», принадлежащего Вацлаву.

«Интересно я размышляю… Бегу от опасности и селюсь в доме у главного подозреваемого», – снова неутешительные мысли посетили Яну, когда она принимала ванну в номере.

Полностью расслабиться и привести свои мысли в порядок Яне не дала жуткая весть из Чехии. Звонил Карл.

– Яна, у меня умер отец сегодня от сердечного приступа. Это был его третий инфаркт.

– Господи, Карл, какой ужас! Бедный, дорогой Франтишек! Я вылетаю немедленно!

Яна, полумокрая, натянула на себя одежду, схватила сумку и, предупредив Нику, чтобы она не покидала пределы отеля и ждала ее возвращения, уехала на такси в аэропорт. Оплаченные апартаменты она оставила за собой.

Глава 14

Прошло несколько не самых простых в жизни Яны дней. Смерть Франтишека Штольберга она восприняла как личную трагедию. Все эти дни она была рядом со своим любимым Карлом. Молодой князь держался как мог, вдова Мария Элеонора была безутешна. Хоронили князя, как он завещал, тихо, в семейном кругу, соблюдая обычаи рода Штольбергов.

Яне было безумно жаль Карла, она не отходила все эти дни от него и от Марии, но и не могла надолго бросить девушку, больную астмой, в чужой стране, куда сама и завезла ее. Поэтому ей пришлось оставить Карла улаживать дела и ухаживать за мачехой Марией Элеонорой, она плохо себя чувствовала. И вот Яна летела обратно в Румынию, как всегда, в салоне бизнес-класса, впервые не буйствуя в самолете. Последние дни она осунулась, а под глазами пролегли темные круги от бессонных ночей. Длинные, вечно мешающие волосы были заплетены в косу. Она отказалась от крепких напитков, взяв кока-колу, и почти не паниковала при полете. Она была потрясена смертью отца Карла и теперь относилась к авиаперелету философски. Когда-то попав в замок, в аристократическое общество, она была готова к тому, что к ней будут относиться как к человеку второго сорта. Яна думала, что столкнется с холодностью, высокомерием и чопорностью, но была приятно удивлена. Князь Франтишек принял ее очень тепло, как родную, узнав о сильных чувствах сына. Он не акцентировал внимания на ее выходках. Старый князь смог разглядеть в ней доброго, отзывчивого и чуткого человека и ценил Яну за эти ее качества… Когда теряешь знакомого человека – больно, когда теряешь близкого тебе человека – больно вдвойне. Яна уныло смотрела в иллюминатор на вечереющее небо, водя пальцем по стеклу. Она не сообщила о своем прибытии, поэтому ее никто не встречал. Яна взяла такси и поехала в отель Вацлава «Костел Дракулы».

– Излюбленное место туристов, – улыбнулся таксист, – но если номер заранее не забронировали, туда не поселиться.

– У меня номер там оплачен, – заверила она его.

– Ого! Там дорогие номера, – тут же нашелся что сказать таксист.

Часы показывали ровно одиннадцать вечера, когда она решительно постучала в номер Ники. Через некоторое время дверь открылась и выглянула Ника.

– Яна! Наконец-то! Я думала, ты не вернешься! – кинулась Ника ей на шею.

– Ну что ты, что ты? Разве бы я тебя бросила здесь? – успокаивала она девушку, проходя в номер. – Прости, что поздно зашла, не терпелось тебя увидеть, узнать, как у вас тут дела?

Яна заняла кресло, скрестила ноги по-турецки и приготовилась слушать.

– Маньяка поймали?

– Поймали, – судорожно дернула головой Ника.

– Да ты что?! Кто это был? Как это произошло? Ну, надо же, я пропустила самое интересное! – Глаза ее заискрились. – Рассказывай! Мне не терпится узнать…

– Яна, да ничего интересного не было. Произошло еще одно убийство.

Сердце Яны бешено забилось.

– Кого? Не томи!

– Я расскажу все по порядку, – насупила Ника брови. – Когда ты уехала, я осталась здесь совершенно одна, и мне стало очень страшно… Еще этот хозяин отеля прохода не давал…

«Понятно, Вацлав решил не сдаваться, – подумала Яна, – и домогался бедной девочки. Вот уж гусь! Стоило мне улететь!..»

– Он, честно говоря, напугал меня, так как заявил, что может прийти ко мне в любое время, ночью, ведь это его отель, – добавила Ника.

– Каков наглец! Но я уверена, что он шутил!

– Я в этом не была так уверена, – ответила Ника и, подойдя к бару, достала две банки холодного пива. Метнув одну из них Яне, она продолжила: – Короче, я чувствовала себя более защищенной в доме Андрея, и я пошла к нему, – опустила глаза Ника.

– Что значит «пошла»? – напряглась Яна, открывая банку и про себя отмечая, что у Ники давно не наблюдалось ни одного астматического приступа.

– Прямо вот так… пешком и пошла… Ой, лучше бы я туда не ходила! – с отчаянием ответила Ника, отхлебывая пиво.

– Не пугай меня! Что произошло?

– Я подошла к замку уже за полночь, позвонила в дверь, никто мне не открыл, и я вошла…

– Тебя не учили, что нельзя входить одной в открытые, безмолвствующие двери? – строго спросила Яна.

– Я не проходила, к счастью, такой жизненной школы, – тихо ответила Ника и снова глотнула пива.

Яна поняла, что она таким нехитрым способом уже несколько дней пытается стереть что-то из памяти.

– Я шла и шла… по замку, зовя Андрея и Оксану, но никто не отзывался…

– Хозяев не было дома? – с надеждой спросила Яна, клацая зубами о край железной банки.

– Я нашла их обоих на втором этаже, – судорожно вдохнула воздух Ника, – Оксана лежала абсолютно белая в луже крови, а Андрей…

– Что?! Что с ним?!

– Он лежал рядом…

– Мертвый?

– Нет… я не знаю, я тогда не знала. Придя в себя, я побежала обратно в отель и не помню… Сказала кому-то, те позвонили в полицию и медикам. Меня потом снова повезли в замок, как свидетельницу…

– И что?!

– Пойми меня, Яна, я находилась в состоянии сильного стресса и плохо помню, что происходило. Андрей оказался жив, он был просто без сознания, а Оксана мертва. У нее был проломлен череп, но самое страшное не это…

– Что же может быть страшнее? – прошептала Яна, не узнавая свой голос.

– Если бы я не видела своими глазами, ни за что бы не поверила! – всхлипнула Ника, и Яна увидела, как она, отпив пива, пустила вдогонку струю ингалятора, словно закуску. Это было что-то новое в медицине, о таком способе лечения астмы Яна еще не слышала. – Дело в том, что, когда я увидела Андрея Павловича рядом с Оксаной, у него рот был измазан кровью, а потом полицейские сказали, что на шее женщины обнаружили след от укуса, который фактически соответствует зубам Андрея! Представляешь, он пил у нее кровь! Все эти рассказы про то, что он вампир, не вымысел! Это сущая правда!

– Это бред! Полная чепуха! – Яна икнула.

– Я это видела! Я! Лично! Я могу подписаться под каждым своим словом. Долго я еще не смогу прийти в себя! Полицейские медики, приехавшие в замок по вызову, тоже могут подтвердить.

– Но это невозможно… – растерялась Яна, – зачем ему это?

– Это правда… я сама была в шоке, – согласилась Ника. – Мне Андрей Павлович так нравился, но то, что я увидела, было так страшно, у меня до сих пор перед глазами стоят его губы в крови Оксаны! Это сущая правда! Я никогда бы не сделала Андрею специально что-то плохое, ты же знаешь.

– Я не могу поверить… – прошептала Яна, пораженная рассказом Ники.

– Я бы тоже не верила, если бы… В общем, Андрея Павловича арестовали и держат в полицейском участке. Даже не дали похоронить Оксану, ее тело в гробу отправили на родину, предварительно обследовав…

– Я должна его увидеть! – вскочила на ноги Яна.

– Яна, ночь на дворе! – испугалась Ника, видя в глазах Яны решительность и настоящую одержимость.

– Ах да, значит, я поеду утром.

– Яночка, не вытаскивай его из тюрьмы, он на самом деле вампир, я видела это своими глазами, я его боюсь.

«А я нет», – подумала Яна и, успокаивающе похлопав Нику по спине, вышла из ее номера. Вернувшись в свои апартаменты, она нервно заходила по комнате, изредка поглядывая в окно, в которое был виден замок Андрея, возвышающийся на горе. Сердце ее снова сжалось. Ни о каком сне, глубоком и спокойном, не могло быть и речи. Яна поняла, что и в Румынии ей не удастся поспасть после тяжелых, бессонных ночей в Чехии.

«Ирма! – вдруг вспомнила Яна о собаке, которая осталась одна в замке. – Вот черт! Ведь она уже несколько дней без еды… Видимо, не судьба мне ждать утра».

Яна вышла из своего номера, застучала каблуками по лестнице вниз. Она зашла в круглосуточно работающий при отеле ресторан и села за столик, нетерпеливо постукивая ногой в красной туфле на высоченном каблуке.

– Что изволите? – подошел официант и обратился на английском языке.

– Штук десять отбивных и желательно без долгой обжарки.

– С кровью? – уточнил он.

– Да, именно с кровью, можно вообще сырые.

Официант странно посмотрел на нее:

– Здесь будете есть?

– Нет, заверните с собой.

– Чем будете запивать?

– Ничем. Только мясо, – заверила его Яна, посматривая на часы.

Официант продолжать пребывать в полном недоумении.

«Еще бы, ночью заявляется дама, заказывает сырое мясо, это из серии «Забавные случаи из моей жизни», – подумала она, хотя самой Яне было не до шуток.

– Ну, не вегетарианка я, не вегетарианка, – развела она руками.

– Правильно ли я понял ваш заказ… – почесал за ухом официант, решивший все-таки уточнить еще раз, не ошибся ли он. – Вам нужен с собой примерно один килограмм сырого мяса?

– Совершенно верно! – утвердительно кивнула она головой.

Официант склонился к ее уху.

– Может быть, вам лучше купить его в магазине? У нас большая ресторанная наценка.

– Ваше какое дело? Моя собака не будет ждать до утра! – фыркнула она, и ее заказ был выполнен без промедления.

Она оставила озадаченному официанту щедрые чаевые и, взяв пакет с куском парной телятины, вышла из ресторана.

«Хорошо, что он не знает, что я – подружка местного вурдалака Андрея, иначе что бы он подумал обо мне…»

Яна арендовала машину в отеле Вацлава, здесь предоставлялась такая услуга для тех, кто имел международные права. Кинув мясо на заднее сиденье, она тронулась в путь к замку. Ехала Яна очень медленно, в отличие от местных жителей, она боялась сорваться с горной дороги. Знаменитый туман Трансильвании уже не казался ей таким загадочным и таинственным, он начинал раздражать Яну своей плотностью. Все трагические события, произошедшие в замке, тоже как будто были окутаны густым туманом, и не представлялось никакой возможности выяснить, кто же на самом деле убийца? Шины колес арендованного автомобиля мерно шуршали по гравию, которым была покрыта вся дорога. Фары выхватывали из темноты дорожные знаки, оповещавшие о резком повороте, камнепаде, запрещении обгона, крутом обрыве и еще о многих других «приятных» сюрпризах на горной дороге. Яна ползла по серпантину совершенно одна и с ужасом чувствовала, что впервые за последние дни ее потянуло в сон, и, как всегда, не вовремя. Она усиленно моргала глазами, пела песни и щипала себя за щеки, но все это не помогало. Организм, закрученный стрессами и переживаниями в одну большую пружину, требовал заслуженного отдыха. Главное, и остановиться на такой дороге было негде. Яна еле доехала до казавшегося тюремной крепостью замка и остановилась.

«Добралась живая… – подумала она не без удовольствия, – теперь можно и поспать».

Но леденящий душу вой Ирмы вывел Яну из сонного состояния. С мыслями о бедном, голодном животном она пошла к замку.

– Ирма! Ирма! Ко мне! К ноге! – звала она собаку.

Входная дверь, конечно, была закрыта, собака заперта в замке. Яна услышала, как Ирма скребется лапами в дверь, пытаясь выбраться наружу.

«Бедная… что же мне делать? Как попасть в замок?» – думала Яна и на всякий случай постучала в дверь.

Потом она пошла вокруг замка, заглядывая в каждое окно и пытаясь открыть несколько попавшихся дверей. Одну фрамугу ей удалось приподнять, и она влезла через окно на кухню. Собака была уже здесь, сшибая Яну с ног и вертя хвостом, задевая им все попадавшие предметы.

– Сейчас, сейчас, Ирма… вот и свет. Ну, здравствуй, псина! Что тебе принесла мама? Да… это мясо, настоящее, сочное мясо.

Яна вывалила содержимое пакета в миску и налила Ирме воды в другую миску. Собака жадно принялась за еду, а Яна пошла в глубь замка, по возможности везде включая свет и осматривая помещения. Ни одна здравомыслящая женщина не вошла бы одна в огромный замок ночью, где убили двух женщин, а третья, жившая там, покончила жизнь самоубийством. Яна старалась не думать об этом… Ирма, облизываясь, догнала Яну и засеменила за ней, боясь ее вновь потерять.

– Не бойся, я не уйду, – потрепала ее по холке Яна, – хотя я и незаконно сюда проникла, думаю, что Андрей был бы не против. Кроме того, я имею кое-какие мысли по поводу трагических событий в этом замке…

Яна на мгновение замерла, услышав шорох, а затем, разгоняя страх, громко сказала:

– Кроме того, я хочу спать и, несмотря на все трагические обстоятельства, намерена выспаться в этом замке, а ты, Ирма, будешь меня охранять! Так ведь? Завтра я тебе еще еды куплю, – пообещала Яна и приступила к осуществлению своего замысла.

Глава 15

– Здравствуйте, ловец вампиров, – склонила голову Яна перед полицейским Стефаном, заявившись в участок чуть ли не с первыми петухами и дожидаясь его появления на работе на каменных ступеньках.

– Яна Цветкова? – скривил губы в подобии улыбки полицейский. – Я думал, что больше вас не увижу.

– Эх, знали бы вы, как часто я слышала подобные слова, у меня на них даже иммунитет выработался. Так просто вы от меня не отделаетесь.

– Я это понял уже, – вздохнул Стефан, – проходите, госпожа Цветкова.

– Стоило мне только уехать, как одну вашу подозреваемую убили, а другой ваш подозреваемый был наконец арестован, – сказала Яна.

– Задержан с поличным, – поправил ее полицейский, пропуская вперед в свой кабинет.

– Эту захватывающую историю о том, что рот Андрея был вымазан кровью, я уже слышала от Ники.

– Да, вашей подопечной досталось… ей даже пришлось сделать успокаивающий укол.

– Бедная, после такого отдыха за границей вся ее попа будет в уколах…

– Вы иронизируете? – поднял одну бровь Стефан.

– Я зла, – просто ответила Яна, – сегодня в замке…

– Где? – переспросил полицейский.

– В замке Андрея, – невозмутимо повторила она.

– Что вы там делали?

– Я там живу и ухаживаю за скотиной.

– Вы прошли туда незаконно?

– Какая разница? – махнула Яна рукой с множеством золотых браслетов.

– Вы не забывайте, с кем разговариваете, – напомнил он ей, – этот замок может представлять историческую ценность для страны, тогда ваши действия сочтут особо опасными.

– Насколько я понимаю, Андрей еще не осужден и у него ничего не отнято? Он является хозяином замка, вот у него и спросите, будет он подавать на меня заявление в полицию или нет. – Яна откинулась на спинку стула и бросила уничтожающий взгляд на полицейского.

Стефан отвел глаза в сторону.

– Это правда. Можете там жить, тем более опасность миновала, преступник задержан.

– Я бы не была в этом так уверена, – вздохнула она и зевнула, так как поспать ей все-таки не удалось.

Одета она была в красный комбинезон из эластичной ткани со вставками из натуральной кожи и с множеством кнопок и карманов. Выглядел он ярко и вызывающе.

– Есть свидетельские показания, что ваш многоуважаемый Андрей пил кровь у своей невесты.

– Как печально! – развела она руками.

– Это правда, – насупился полицейский.

– Ника конкретно видела, что он наклонился, укусил ее в шею и из раны пил кровь? – решила она уточнить.

– Нет, тогда Андрей и Оксана были без сознания. Но на шее девушки был укус, а на его губах кровь. Этого достаточно, чтобы предположить его предыдущие действия, – ответил Стефан.

– Я знаю нечто, что в пух и прах разобьет всю вашу ловко сфабрикованную версию, – улыбнулась Яна.

– Что?

– Я хочу поговорить с Андреем.

– Сокрытие улик преследуется по закону, – предупредил ее Стефан, заметно нервничая в присутствии этой яркой русской дамочки.

– Я хочу поговорить с Андреем, чтобы подтвердить свою версию, мне необходимо его признание, – упрямо повторила она, словно не слыша Стефана.

– Версии могут быть только у следствия. О чем вы хотите поговорить?

– О вкусе человеческой крови! Что вы спрашиваете всякую глупость! – в сердцах воскликнула она. – Вы еще мне потом спасибо скажете за помощь в расследовании этого дела! Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз, но я не буду возражать, если вы услышите наш разговор, главное, чтобы Андрей этого не узнал.

– Вы – феноменальная женщина! – воскликнул полицейский.

– Я это знаю, – скромно опустила ресницы Яна.

– Я не в этом смысле. Я о том, что вы врываетесь ко мне в участок и еще смеете диктовать свои условия.

– У меня есть опыт в таких делах! – насупилась она.

– В каких делах?! – устало спросил полицейский.

– В ловле настоящих преступников, – ответила Яна. – Андрей же не признался, что он убил свою невесту и Пелагею?!

– Он вообще молчит.

– Значит, не признался, – упрямо повторила Яна.

– Я думаю, госпожа Цветкова, мне легче дать согласие на вашу просьбу, чем беседовать с вами каждый день. Я разрешу вам свидание, но не более тридцати минут. И, как вы верно заметили, я буду слушать все, о чем вы станете говорить.

– Идет! – сказала она, заметно начиная волноваться от предстоящей встречи с Андреем.

Раскрас у Яны на лице был явно боевой, тени с блестками щедро украшали веки, а на пухлых губах искрилась губная помада с перламутром, на длинных ногтях с красным лаком красовались золотые звездочки. Ее провели в небольшую комнату со столом и двумя скамейками.

«Видимо, комната для допросов или общения с адвокатами», – предположила она.

– Ждите, – бросил ей полицейский и ушел.

Яна подошла к зеркалу, с удовлетворением осмотрела свой безупречный макияж, всколыхнула рукой челку и окинула одобрительным взглядом длинные светлые волосы. Она подмигнула зеркалу, так как была уверена, что Стефан разместился за ним. Вскоре в комнату вошел, вернее, его ввели, Андрей, одетый в черную водолазку и джинсы. Лицо его было очень бледное, руки в наручниках. Сердце Яны заколотилось быстрее.

– Яна? – тихо удивился он, прищуривая глаза, словно он ослеп от ее красно-блестящего великолепия в серой тюремной обстановке. – Я думал, что больше не увижу тебя…

– А ты и обрадовался! Меня нет, сам уселся в тюрьму, устроился!

Яна подошла к столу и открыла сумку…

Через секунду у нее на шее уже висела гирлянда из чеснока.

– Это защита от тебя, вампира! – объяснила она, заметив, что он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– Яна, прошу тебя, уезжай домой или к Карлу!

– Вот так радость! Уже спроваживаешь! И оставить тебя здесь?

– Что тебе до меня?

– Ты бы оставил меня в таком месте? – спросила она его, пристально глядя ему в глаза.

Андрей опустил голову, и шелковая черная челка упала ему на бледное лицо.

– Вот то-то же…

– Ты ничего не знаешь, я на самом деле виноват, я вампир! Ты довольна? А теперь уходи, оставь меня…

– Да, конечно! Уже ушла! Я узнала много нового и хочу поделиться с тобой своими наблюдениями, – откинулась на спинку скамейки Яна, выглядевшая очень комично: в ультрасовременном костюме и с ожерельем из чеснока на груди. – Я давно задумывалась над тем, куда ты все время уезжаешь по ночам на своей машине? Что это за ночные прогулки в одиночестве? Ночью мне не спалось, я села за руль арендованной машины и поехала твоей дорогой. Конечно, я не могла знать, куда конкретно ты ездишь, но я направилась в ту же сторону, в горы, правильно предположив, что там не будет большого выбора направлений, куда можно ехать. На единственной развилке я повернула не туда, куда мы ездили, когда искали Камиллу, а на другую дорогу. Пробираясь по ужасной дороге сквозь туман, я выехала к соляным пещерам. Долго я там блуждала, пока не наткнулась на какого-то с виду столетнего старца. Мне повезло, что при социализме он преподавал русский язык, так как по-английски он не понимал ни слова.

– Ну и что? – напрягся Андрей.

Яна заметила, что Стефан позаботился о ее безопасности, оставив Андрея в наручниках. Это не могло не позабавить Яну, так как она прекрасно знала: если бы Андрей захотел, он разорвал бы их одним движением.

– Да ничего. Этот дед рассказал много интересного. В этих соляных пещерах совершенно иной воздух, а с учетом того, что они располагаются высоко в горах, они стали лечебными для людей с проблемами легочной системы. Полное отсутствие аллергенов, своеобразный состав воздуха – только там многие люди могут полноценно дышать, как кислородом, подающимся под давлением. Что ты помрачнел? Догадался, что этот на редкость словоохотливый дед рассказал мне все о тебе? Да, русский мужчина по имени Андрей часто приезжал в эти пещеры по ночам в разбитом, полуобморочном состоянии и приводил себя в чувство именно там. Для тебя там даже отведено место, где ты мог раздышаться.

– Ну и что? – пожал плечами Андрей. – У меня есть небольшие проблемы с дыханием.

– Только не говори, что для поправки своего здоровья ты пьешь чужую кровь. А если мы сделаем «пуговку»? – неожиданно спросила Яна.

– Что?

– «Пуговку», – повторила она, – такую маленькую папулу на предплечье, чего так не любят дети и что показывает, болен человек туберкулезом или нет? Знаешь, я идиотка! Я ведь медик, а догадалась не сразу. Твоя бледность, головокружение, шрам на спине, вампир хренов! Туберкулез у тебя самый настоящий, поэтому и кровь на губах! Давно ты харкаешь кровью, Андрей, и не можешь дышать? Я боюсь, что у тебя все запущено, не иначе, и меня ты вызвал, чтобы попрощаться. А твоя загадочная фраза «Больше я тебя не побеспокою»… Неужели ты собрался умирать? Я не дам сделать тебе это в тюрьме! – решительно заявила Яна и, чуть смягчившись, добавила: – Кстати, я все-таки проникла в твою комнату и увидела там прибор для облегчения дыхания, кислородный баллон, что окончательно развеяло все мои сомнения.

– Все-таки ты догадалась, – сказал Андрей, – ничего удивительного, ты всегда была очень проницательна.

– Почему ты не рассказал все полиции? – спросила она, метнув многозначительный взгляд в сторону зеркала и заодно поправляя прическу.

– А кто бы мне поверил? Они все здесь смотрят на меня как на странного чужака. К тому же я не хотел, чтобы ты узнала о моей болезни и начала меня жалеть, этого бы я не вынес…

– Кто-то укусил Оксану в шею, – напомнила она.

– Это не я… Когда я нашел ее, она уже была мертва. От сильного волнения у меня начался приступ, пошла кровь горлом, и я потерял сознание, а очнулся фактически в наручниках.

– Соболезную. – Яна задумалась.

– Спасибо, – ответил Андрей, дыша с одышкой.

Она встала и начала прогуливаться по комнате семимильными шагами. Потом подняла вверх сжатые кулаки и потрясла ими в воздухе.

– Это какой же надо быть сволочью, чтобы разыграть такое представление. Убийца знал, что тебя считают вампиром, а найдя тебя лежащим рядом с трупом и увидев кровь на твоих губах, он решает усугубить положение и кусает Оксану, то есть уже труп, за шею. Ужас! Он – маньяк! И все это для доблестной румынской полиции, – Яна опять стрельнула глазами в сторону зеркала, – которая охотно верит во всякую чушь! Видимо, убийца, расправившись с Оксаной, не успел уйти и спрятался от тебя, заметив, что ты направляешься в его сторону. Почему он не убил тебя, когда ты потерял сознание? Он, видимо, шутник! Убийце показалось, что будет интереснее разыграть сценку с вампирами. В принципе, он от тебя тоже избавился, только другим способом, – закончила Яна.

– Яна, уезжай отсюда… я не знаю, кто это делает, но он не остановится ни перед чем, – взмолился Андрей.

– Не надейся на это! Я не оставлю тебя в тюрьме, а его на свободе!

– Мне все равно конец… я бы уже давно умер, если бы не эти соляные пещеры, – тихо сказал Андрей.

– Вот почему ты перебрался в такое место, в Румынию, – усмехнулась Яна, – но ты сделал одну ошибку.

– Какую?

– Вызвал меня на бал вампиров! Думаю, Дракуле от меня не уйти!

– Не пугай меня. Этот замок на самом деле проклят, его надо оставить.

– Там сейчас живу я с Ирмой, и мы будем ждать твоего освобождения. А если с нами в твое отсутствие что-то случится, виновата будет полиция! – громко сказала она и добавила: – А если с тобой что-то случится в тюрьме, я подам в международный суд!..

– Не кипятись, – улыбнулся Андрей.

– А я говорю правду, и только ее!

Дверь в комнату для свиданий открылась, и вошел Стефан с видом побитой собаки.

– Браво, Яна Цветкова! Ваше представление удалось. Что теперь прикажете мне делать?

– Как что?! Отпустить задержанного, конечно.

– Как у вас все просто… отпустить.

– Он тяжело больной человек, а в предъявленном ему обвинении миллион ошибок и недочетов. Я найму адвоката, и он…

– Хватит на сегодня угроз! Ваш Андрей сам молчал, а за это…

– Он не молчал о том, что знает преступника, он скрыл информацию о своем здоровье, а это не преступление! – выступила Яна.

– Да ему и адвокат не нужен, вы его с лихвой замените, – присел на скамейку рядом с Андреем Стефан и устало посмотрел на него. – Думаю, что под залог я смогу вас отпустить, учитывая все обстоятельства…

– Я внесу! – перебила его Яна.

– Да я и сам в состоянии это сделать, – улыбнулся Андрей, – я не хочу оставлять ее одну.

– Значит, решено, – хлопнул в ладоши Стефан и вдруг спросил, глядя на Яну: – А кто же тогда преступник?

– Вы меня спрашиваете? – искренне удивилась она, сдергивая с себя ожерелье из чеснока.

– Я так…

– Работать надо! Работать! Что за страна, даже преступники помешались на сказках о вампирах!

Глава 16

– Вот так в жизни и бывает, было все красным, а стало все черным, – грустно говорила Яна, разводя длинными руками.

Она стояла рядом с Андреем, благополучно выпущенным из тюрьмы под залог в приличную сумму, и командой пожарных у обугленных развалин, которые раньше назывались отелем «Костел Дракулы». Сам хозяин находился тоже здесь с белым лицом и взлохмаченными волосами. Его губы непрерывно шептали:

– Все погибло! Все пропало! Все сгорело! Все до нитки! Вся моя жизнь насмарку!

Яна осторожно приблизилась к нему.

– Не убивайся так, Вацлав! Главное, все живы остались.

– Ты так считаешь?! – взвился он, словно нашел наконец, на кого можно выплеснуть свой гнев. – Да я всю свою жизнь вложил в этот отель! Всего себя без остатка! Понимаешь?! Все заработанные деньги! Это было мое детище! Лучше бы я умер и не видел всего этого ужаса! Сгорело все до кирпичика! Все…

Вацлав закрыл лицо ладонями и зарыдал. Яна по-дружески похлопала его по спине и вздохнула. Тут же толпилась группа туристов, которых вывели из мгновенно вспыхнувшего отеля кто в чем был. От этой группы отделилась Ника и, с опаской поглядывая на Андрея, приблизилась к Яне. Сама Яна вот уже два дня жила в замке с освобожденным Андреем, естественно, в разных комнатах.

– Яна… я… это…

– Что с тобой? У тебя приступ? – забеспокоилась Яна.

– Если только нервный… у меня глаз дергается, и стала заикаться… а про астму я даже забыла, – честно ответила Ника.

– Ну, вот видишь, я же говорила, что это излечимо, – довольно улыбнулась Яна, – так сказать, «клин клином выбивают».

– Да уж… клин еще тот, со мной за всю жизнь ничего подобного не произошло бы, – вздохнула Ника, украдкой рассматривая Андрея.

– А что ты видела? Больную соседку? Вот она где, жизнь – тайфун, буран, пожар, преступления! – говорила Яна, не обращая внимания на судороги Вацлава.

– Я бы поспорил насчет нормальности такой жизни, – вмешался в их разговор Андрей.

– Жизнь – это эмоции, а они не всегда положительные! – Яна осталась при своем мнении.

– Яна, у меня сгорела вся одежда, документы, – жалобно пропищала Ника.

– Это ерунда. Одежду купим, документы восстановим, главное, не паниковать! – заявила она авторитетно.

Вацлав повернул к ней свое лицо с обезумевшим взглядом, полным ненависти, накинулся на нее и стал душить со словами:

– Несносная выскочка! Это все из-за тебя! Проныра! Конечно, что тебе чужое горе! У тебя есть упакованный миллионер с замком!

Яна успела лишь понять, что ее жизненная позиция не всем нравится, и так и умерла бы от рук Вацлава, пребывающего в состоянии аффекта, если бы не Андрей. Он мгновенно кинулся на обидчика Яны и легко оттащил его от нее. Вацлав начал биться в истерике, а затем снова заплакал. Буйное помешательство сменилось депрессией. К нему подбежали медики, а Андрей, как психотерапевт, посоветовал им, какой укол лучше сделать, чтобы снять состояние острого шока и нервного потрясения. Туристы обступили полицейских и стали громко выяснять, кто им теперь возместит потери и куда им деваться в таком виде?

– Все покроет страховка отеля! – успокоил их Вацлав.

Яна, услышав про страховку, пулей кинулась к нему и принялась его колотить дамской сумкой.

– Ах ты, гад! У самого все застраховано! Жалуется он мне тут! Чуть человека не угробил!

Пришла очередь оттаскивать Яну от ее притихшего обидчика. Туристов решили разместить по ближайшим гостиницам, пока будут восстанавливать им документы и решать вопрос о компенсации. Одна дама из Молдавии кричала больше всех.

– Безобразие! Я заплатила деньги, чтобы пожить именно в этом вампирском отеле. Ради обычной гостиницы я не поехала бы в Румынию!

– Вас устроит временно поселиться в моем замке? – предложил Андрей этой истеричной особе, и она тотчас согласилась.

«Что за страсть у Андрея наживать себе геморрой… приглашает в замок кого ни попадя», – подумала Яна.

Сам же Андрей стоял рядом и держал ее за руку.

– Со мной еще дочь, зять, их ребенок, – заявила дама, буравя Андрея глазками-пуговками.

– В этот замок ехать нельзя! – авторитетно заявила Яна. – Андрей забыл вас предупредить, что все, кто там жил, умерли насильственной смертью, поэтому место для жилья и освободилось.

– Ничего, потерпим как-нибудь, – не испугалась дама, – нас и здесь чуть не поджарили!! – И возразить ей было фактически нечего.

Вскоре все семейство Стрельцовых поехало в замок. Уж чего Яна совсем не ожидала, так это того, что Андрей пригласил к себе в дом и самого погорельца Вацлава. Тот имел наглость согласиться, несмотря на то что недавно чуть не придушил спутницу хозяина замка. Совершенно естественно, что с ними поехала и Ника, так как теперь ей точно некуда было деваться. Еще более странно повела себя Ирма, истосковавшаяся по отсутствию людей в замке, однако новых людей она восприняла в штыки, ощетинивая шерсть и скаля пасть, а на Вацлава и вовсе набросилась. Ирма порвала в клочья его брюки. Яна в душе ликовала.

– Отстань, тварь! Волк! Настоящий волк! Помогите мне! Оттащите ее! Спасите! Отстань от меня! – судорожно тряс он ногой.

– Ирма, ко мне! К ноге! Фу! Отстань! – кричал Андрей, но она не подчинилась.

– Отпусти его грязные штанины, моя девочка, – сказала Яна, и Ирма послушно подошла к ее ногам, преданно смотря в глаза своей любимой хозяйки.

– Они одной крови, – прошипел пострадавший.

– Я только что спасла ногу неблагодарному человеку, – проговорила Яна, гордо подняв голову.

Семья русских из Молдавии разместилась в замке Андрея. Они расхаживали разинув рты, осматривали замок.

– Вот это да! Вот это красота! Настоящая старина!

Яну же волновал другой вопрос, более прозаический.

– Андрей, ты долго думал, когда привел к себе ораву людей? Чем ты их будешь кормить, кто будет убирать комнаты?

– Я сегодня же пойду в деревню русских староверов, попрошу помочь мне за хорошее вознаграждение сестру покойной Пелагеи Прасковью, – ответил Андрей.

– Это было бы не лишнее. Знаешь, ведь кулинария не самая сильная моя сторона, и вряд ли люди будут есть то, что я приготовлю, – предупредила Яна.

Андрей выглядел не очень хорошо, и она с болью в сердце слышала, как тяжело он дышит, видимо, сказалось то, что некоторое время он пробыл без соляных пещер, кислорода и лекарств. Посиди он еще немного в тюрьме, точно бы сгинул! Прасковью Андрей привел уже этим вечером, и она, буркнув Яне что-то нечленораздельное, сразу же приступила к приготовлению пищи. Яна пришла на кухню с целью помочь ей сориентироваться на новом месте. Что хорошего в Яне было, так это то, что она всегда пребывала в отличном настроении, всегда улыбалась по поводу и без повода. Яна едва успела спрятать улыбку, так как это было совсем неуместно в присутствии женщины, которая только что похоронила родную сестру.

– Меня зовут Яна, можете доверить мне черновую работу, – предложила она, – мытье посуды, чистка картошки. Еще что-нибудь…

Прасковья кинула на нее внимательный взгляд. Она была старше своей сестры, похуже одета, немного сутула. Платок под подбородок, длинная темная юбка и закрытая блузка – вот и весь ее незамысловатый наряд.

– Вон картошку почисть! – хмуро сказала она с таким же выговором, что и покойная сестра.

– Я соболезную вам по поводу Пелагеи, – тихо сказала Яна, присаживаясь за стол с тазом картофеля.

– Земля ей пухом. – Прасковья была немногословна.

– Вы были близки с сестрой? – продолжала выпытывать Яна.

– Близки? – переспросила та. – Пелагея всегда была не такая, как мы. Не жила с нами общиной, не выходила замуж, не рожала детей. Она жила своей жизнью, обособленной от нашей семьи. Последнее время она жила вот в этом мрачном замке в качестве домоправительницы, даже была привязана к его хозяину. Я любила свою сестру, несмотря на ее суровый нрав.

– Она была доброй, – дополнила Яна, – мне она понравилась сразу.

– Да, Пелагея была такая, – вздохнула Прасковья и, покосившись на работу Яны, сказала: – Шли бы вы, дамочка, к себе, а то картошки получается меньше, чем шелухи. Да не ровен час, палец себе отчекрыжите.

Вечером Яна явилась к Андрею и, не дожидаясь приглашения, толкнув его плечом, вошла в спальню. Лицо ее было все в слезах, в руках она держала бутылку вина.

– Что случилось? – спросил Андрей.

– Тебе правда настолько плохо? – вопросом на вопрос ответила она.

– Давай не будем развивать эту тему.

– Ответь! – потребовала она.

– Я на самом деле умираю, – ответил он, – иначе бы я никогда не посмел тебя побеспокоить.

– И ничего нельзя сделать? – растерялась Яна.

– Боюсь, я сделал все, что мог. У меня уже удалена часть легкого… врачи бессильны.

– Андрей, как мне жаль!! – кинулась к нему на шею Яна, сотрясаясь в рыданиях, понимая теперь, откуда у него на спине взялся этот большой шрам.

– Ну, ну, ну, успокойся! Я еще не сейчас умираю! – обнял ее Андрей.

– Я не хочу этого! Ты – замечательный! Ты не пришел сегодня на ужин, и я так испугалась!

– Давай выпьем вина, раз уж ты принесла бутылку, – предложил Андрей.

– А тебе можно? – хлюпнула она носом.

– Мне теперь все можно.

– Я стащила это вино из твоего подвала, пила бы все время, лишь бы только не думать о твоей тяжелой болезни.

– Я тронут, что ты переживаешь, и видит бог, я не хотел, чтобы ты знала, – ответил он, беря бутылку в руки и разыскивая в столе штопор.

– Но я узнала, и как мне теперь жить?!

– Ничего изменить нельзя, смирись, – пожал плечами Андрей и с шумом выдернул из бутылки пробку. – Я счастлив, что ты со мной… Вот только уволь меня от своего присутствия на моей кончине, – усмехнулся Андрей.

– Как я узнаю?

– Узнаешь… – Андрей разлил вино по бокалам и, подав ей бокал, сел у ее ног.

– За что пьем? – тупо, глядя в одну точку, спросила Яна.

– За нас.

– Хорошо, – хмуро согласилась она, все еще не осознавая, что смерть Андрея может стать реальностью.

– Что собираешься делать? – спросил Андрей у Яны, когда они выпили вина.

– Не спускать глаз с Вацлава, он – мой главный подозреваемый, – ответила Яна.

– Ты все никак не успокоишься? По-моему, он просто психопат, – покачал головой Андрей.

– Только не говори мне, что это дело полиции! Ты сам мог убедиться, какая здесь полиция, они записали тебя в вурдалаки и на этом успокоились!

– Мне кажется, что смертей уже было предостаточно…

– Маньяка новые смерти только раззадоривают! Дело не в этом… надо самим понять, для чего он совершает свои преступления, если мы не можем разобраться, кто это? – задумалась Яна, и красное вино отразилось кровавыми бликами в ее больших глазах.

– Убивали ведь только тех, кто жил в моем замке, так? – спросил Андрей.

– Так, – подтвердила Яна, – и я не понимаю, кому могли помешать слабоумная девушка, деревенская женщина и твоя истеричная, извини, невеста?

– Блондинка, брюнетка и рыжая… – медленно произнес Андрей, крутя пустой бокал в руке.

– Ага, еще эта сказка о трех женах Дракулы! Вот, мол, ты и есть сумасшедший, возомнивший себя Дракулой и убивающий своих женщин, обратив их таким образом в вечных жен вампира.

– Если бы это было так, то первой я бы убил тебя, и, пожалуй, единственной, – улыбнулся Андрей.

– Золотые слова! Дело в том, что убийца не ты, я всегда это знала! Но мы отвлеклись… для чего это все надо было убийце? Стоп!! – закричала Яна, нарушая отдых всех постояльцев замка. – Что мы наделали, Андрюша?!

– Что? – испугался Андрей.

– Трех женщин убили, а тебя в тюрьму посадили! Догадался? Замок-то остался пустым! Убийца хотел освободиться от всех жильцов в нем!

– Для чего?

– А этого я не знаю. Главное, что он своего добился. Но мы опять поселились в замке, да еще и людей привели. Кошмар! А если он снова начнет убивать, освобождая себе для чего-то это место? – ужаснулась Яна.

– А может, его остановит такое количество людей, ведь всех не переубиваешь… – пробормотал Андрей, снова наливая вино и доставая баллон с кислородом, – кроме того, ты подозреваешь Вацлава, а он теперь живет с нами рядом.

– Ты гений, Андрей! – Она засмотрелась на него, хотя было странно наблюдать, как он пьет вино и дышит с помощью кислородной подушки. – Может, Вацлав сам поджег свой отель, чтобы перебраться к тебе?

– Это невероятно, он выглядел на самом деле убитым горем.

– Хороший артист.

– Он не мог предвидеть, что я приглашу его к себе, – возразил он.

– Я могла предложить ему это, и этого достаточно. В конце концов, Вацлав сам мог попросить у тебя приюта, и ты не смог бы ему отказать. Так?

– Так… и все же я думаю, что это не он.

– А на кого такое можно подумать?! Это всегда, извините, неожиданно.

– Предлагаешь мне следить за ним? – спросил Андрей.

– Нет, просто дружить, знаешь, лучше быть со своим врагом в хороших отношениях, усыпить его бдительность. Конечно, все равно надо быть настороже, чтобы он не воткнул нож в спину!

– Привлекательная перспектива, – улыбнулся Андрей.

Потом они стали вспоминать о своей студенческой жизни, и время пролетело незаметно. Яна уснула на кровати Андрея прямо поверх одеяла.

Глава 17

Сделать из Вацлава друга оказалось очень сложным делом, так как он боялся даже высунуться из комнаты, на него сразу же набрасывалась Ирма.

– Моя девочка что-то чувствует, – ласково трепала ее за холку Яна, – это преступник, да? Это страшный бандит, и мы докажем это! Здравствуй, Вацлав! Доброе утро. Как себя чувствуешь? – тут же переключилась Яна, приторно улыбаясь и удивляясь сама себе, так как раньше такого лицемерия она за собой не замечала.

– Утро отвратительное! А этот ваш волк когда-нибудь сожрет меня.

– А я решила сделать для вас приятное. – Улыбка шириной в тридцать два зуба появилась на лице Яны.

– Да неужели? – удивился Вацлав.

– Давай перейдем на «ты». Так вот сегодня мы посвятим день тебе, чтобы отвлечь тебя от грустных мыслей.

– Я тронут, – проскользнул он бочком мимо Ирмы вниз по лестнице, – но я бы предпочел остаться один.

– Поздно, я уже заказала развлечения, – вздохнула она.

Внизу за столом собралось семейство Стрельцовых в полном составе, которое оказалось не таким уж дружным благодаря Валентине Петровне. Эта пышная дама вся в каких-то нерасчесанных кудряшках после бигуди сидела во главе стола и командовала:

– Ваня, не сутулься! Сядь ровно, горб вырастет.

Белобрысый внук Иван исподлобья смотрел на бабушку неприязненным взглядом.

Валентина Петровна переключилась на свою дочь, которая внешне не имела с ней ничего общего – невыразительная, сутулая, с белой кожей в веснушках, рыжеватыми бровями и длинными, тонкими светло-рыжими волосами.

– Все вы! Румыния, Румыния! Загадочная Трансильвания! Это страна, где можно полюбоваться горами и дешево отдохнуть на море! Отдохнули, ничего не скажешь! Тьфу на вас! По-русски никто не понимает! – с угрозой в голосе произнесла Валентина Петровна, как будто все обязаны говорить на русском языке во всех странах мира, куда она соизволит приехать. – В гостинице норовят обдурить, полотенце пропало после того, как в ванной побывала горничная!

– Мама, она просто забрала его в стирку, – сумел вставить предложение в ее тираду худой молодой мужчина, уже начавший лысеть, причем и с висков, и с макушки одновременно. Это был зять Валентины Петровны Игорь и ее же кровный враг по совместительству. Ох, зря он открыл рот, ох, зря. Лучше бы он молчал и дальше, как, впрочем, всегда и делал.

– А ты вообще молчи! «Взяла в стирку»! – передразнила его Валентина Петровна, скривив свое толстое лицо в страшную гримасу. – Она должна была выучить русский язык, если наши туристы осчастливили ее страну своим присутствием, и объяснить мне лично, куда она потянула полотенце из нашего номера! Оно еще чистое было. А мои штаны! Где они? Мои трусы! – ехидно обратилась Валентина Петровна почему-то к Андрею. – Я повесила их за окном гостиницы сушиться, потому что трубы в ванной еле теплые, и что? Трусов нет!! Дикая страна.

– Мама, ну кому нужны твои трусы, их просто унес ветер, – покраснела ее дочь.

– Как же, ветер! Маньяк их унес! Пожар в нашем отеле тоже ветер устроил? Я жизнь прожила и знаю, что во всем надо искать человеческий фактор! А вообще я знаю, откуда ветер дует! – снова прищурила она свои глазки-буравчики на зятя. – Это он, победитель шоу неудачников, надоумил тебя лететь в Румынию, да еще и мне перечить. Я вам еще устрою. Зарплаты-то на Францию или другое приличное место не хватает, вот и приволок семью в эту дыру, да еще и огрызается!

Валентина Петровна посмотрела на сжавшуюся Нику и внешне абсолютно спокойного Андрея, и это обстоятельство ее явно задело, и она решила подлить еще немного масла в огонь.

– А вы тоже хороши! Не хотите ли пожить в замке? Разве это замок? Дыра! Разве можно приглашать людей жить, если для этого нет никаких условий?! Где роскошный шведский стол, правда, с поганой едой, который был у нас в отеле? – спросила она.

– Иду, иду… – почти выбежала из кухни Прасковья с горячим хлебом.

– Поживей надо, женщина… люди уже заждались! – облизнулась Валентина Петровна.

Скоро на столе появились нарезанный сыр, ветчина, яичница, мед, джем, йогурт, свежее молоко, чай и кофе.

– Чем богаты… – развела руками Прасковья.

– Маловато будет, – прокомментировала Валентина Петровна.

– Мы исправимся, – пообещал Андрей.

«Ну и выдержка», – с уважением подумала Яна. Сама она с утра находилась не в форме после вечернего возлияния… Кроме того, ее угнетала одна мысль: эта несносная дамочка кого-то смутно ей напоминала…

«А вдруг я в старости тоже превращусь в такую склочную дуру? – пришла она в ужас. – Предпосылки у меня есть. Люблю всех учить, совать нос куда не следует. А сейчас еще осталась без мужа, Карл устанет ждать меня всю жизнь и когда-нибудь женится на достойной женщине. Тогда я совсем испорчусь характером, стану злобной старой курицей и буду долбить своего единственного сына Вову и ненавистную невестку… Жуть!» Яна тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и как раз вовремя.

– А вы кто такая, милочка? – ядовитым голосом обратилась к ней Валентина Петровна, подозрительным взглядом рассматривая ее и явно оставаясь не в восторге от увиденного.

– Я? – тупо переспросила Яна, чувствуя себя на школьном комсомольском собрании на тему «Яна Цветкова в восьмом классе без разрешения родителей сделала химическую завивку. Она, о ужас, хочет нравиться мальчикам! Немедленно родителей в школу. Комсомолка и химия на волосах несовместимы».

– Да, вы! Почему-то нас не представили! Кто вы?! – повторила вопрос несносная дама, а ее родственники наконец-то вздохнули свободнее, так как их мама переключилась на другого человека.

Яна растерянно рассматривала свои длинные ноги в черных сетчатых чулках и в красных туфлях на устрашающих каблуках-шпильках, словно они могли помочь ей с ответом.

– Я… это… Яна Карловна Цветкова…

– Любовница его, что ли? – кивнула гостья головой в сторону Андрея. – Я видела, вы с утра выходили из его комнаты.

Андрей прыснул со смеха, а Яна побагровела.

– Вы что, свечку держали?!

– Мама! – попыталась ее одернуть дочь, а зять подавился яичницей.

– А мне не надо ничего держать, я людей насквозь вижу, у меня не глаза, а рентгеновские лучи! – похвасталась она, смачно выпивая стакан деревенского молока. – А в отеле, между прочим, на празднике всякой нечисти вы были представлены как подруга совсем другого человека, по-моему, даже с княжеским титулом. Такой высокий блондин со смуглой кожей и обаятельной улыбкой. Стоило ему уехать, как вы… нехорошо, девушка! Плохо вас мать воспитывала, моя Люся такого себе не позволила бы!

Яна от возмущения не знала что сказать. Буквально за несколько минут ее смешала с грязью совсем незнакомая женщина.

– Боюсь, мне придется попросить вас извиниться перед Яной, – встал Андрей, – и я очень сожалею, что вы не мужчина, тогда бы я «поговорил» по-другому.

– А тогда бы что? Стали бы меня бить? Страна варваров! Обокрали, осрамили, по миру пустили, а теперь еще и бить хотят! Ни перед кем я извиняться не буду! – завизжала Валентина Петровна.

– В таком случае прошу покинуть мой замок, – сказал Андрей мягким и спокойным голосом.

Лицо Валентины Петровны постепенно вытягивалось.

– Покинуть? А куда же я пойду? – несколько растерялась она. – Здесь и семья моя.

– Семья пусть остается, – невозмутимо сказал хозяин дома, – а вас попрошу… это не мое дело, куда вы пойдете. Я не позволю оскорблять порядочного человека.

– Нет, я не могу… – Вся ее спесь улетучилась прямо на глазах. Она с ненавистью посмотрела на Яну и процедила сквозь зубы: – Извините.

– Принято, – вздохнула Яна, которой вовсе не было жаль эту хамку, она просто посочувствовала ее семье, которую та, конечно, сорвала бы с места за собой.

Яна поняла, что нажила себе смертельного врага и Валентина Петровна не упустит случая расправиться с ней. Люди молча продолжали завтракать. Люся бросала на Яну умоляющие взгляды, видимо, прося простить ее мать. Вацлав ел затравленно, оглядываясь в поисках Ирмы, поджидающей момента вцепиться ему в ногу. Прасковья убрала посуду и заявила, что обед будет готов ровно в два часа и никого она ждать не собирается, чтобы бесконечно подогревать его. Вацлава радовала только Ника, и это было заметно. Он с нескрываемым восторгом бросал на нее восторженные взгляды. Яна поняла, что если ей понадобится вытащить его куда-нибудь, то надо приглашать Нику, а он тогда и сам пойдет. Всегда хороший аппетит Яны был грубо нарушен во время завтрака Валентиной Петровной, поэтому она выпила только чашку кофе и съела один тост с сыром. Голову ее посетили мысли о Карле, и все они были грустные. Во-первых, она поняла, что сильно скучает по нему, во-вторых, почему-то чувствует вину перед ним…

«В такой тяжелый для Карла период жизни я должна быть рядом с ним, а не распивать вино в спальне Андрея, – думала она, – правда, Андрей умирает… но даже думать об этом не хочу. Ему тоже необходима моя поддержка. Без меня он бы умер в тюрьме по ложному обвинению. Бедная я, несчастная, за что мне такие мучения?! Почему я всегда разрываюсь между двумя мужчинами?! Точно, это проклятие! Большая порча на крови и могильной земле! Надо мне опять обратиться к какой-нибудь ясновидящей или знахарке. Есть «венец безбрачия», а у меня, наоборот, «сверхбрачия», и с этим тоже надо завязывать, пока у меня окончательно не расшаталась нервная система», – решила она, заметив, что Андрей почти не притронулся к еде. Выглядел он неважно, и Яна снова почувствовала острую боль в сердце. Почему-то ее стала раздражать ее подопечная Ника.

«Тоже мне серая мышка! Тихая, тихая, а туда же… что-то я не замечаю, чтобы она умирала. Вот кому из них действительно плохо, так это Андрею. Только он не плачется об этом на каждом углу в отличие от некоторых, а даже скрывал свою болезнь. А эта тихоня… Стоп! Яна, помни о вечно брюзжащей Валентине Петровне! Если не хочешь стать такой же, то остановись!»

После завтрака Яна, Андрей, Вацлав и Ника поехали в аквапарк, где и оторвались по полной программе. Андрей, правда, не купался, он в джинсах и футболке сидел в шезлонге и с улыбкой на лице наблюдал за безудержным весельем оставшейся троицы. Не обошлось, правда, без неприятного инцидента. Съезжая по одному из желобов, Яна неправильно сгруппировалась, и, так как была очень худая и легкая, ее выкинуло по бортику выше допустимой линии, где она и ободрала то место, на котором съезжала. С острой болью она съехала вниз в бассейн и, зажав ягодицу рукой, вылезла из воды. На нее обратили внимание служащие аквапарка и отвели в медпункт. Это происшествие дошло до администрации. Аттракцион был закрыт и осмотрен. Яне наклеили повязку, извинились. Андрей переводил ей с румынского языка на русский.

– Господин директор говорит, что очень сожалеет и недоумевает.

– Что так? – переспросила Яна.

– Был осмотрен весь аттракцион и найден один гвоздик – брак. И он удивляется, как ты напоролась на этот гвоздик.

– Мне от этого не легче.

– Директор готов предоставить тебе неделю бесплатного посещения аквапарка, – перевел Андрей.

– Нет уж, спасибо! Я не знаю, как сидеть буду, а не то что ездить на заднице, – покачала она головой.

В конце концов директор предложил им бесплатный обед в одном из его заведений, на том и сторговались. Их пригласили в пиццерию.

– Вот так вот, своим задним местом я заработала вам обед, – сказала Яна, криво сидя на стуле и листая меню.

– Это могло случиться только с тобой, – сказала Ника, еле сдерживая смех.

– Вот и ты туда же! – всплеснула Яна руками, понимая, что им всем смешно.

Они заказали по куску разной пиццы и пива. Андрей взял безалкогольное пиво, так как он был за рулем. Вацлав, вволю наплескавшись с Никой, пребывал в прекрасном расположении духа, да и Ирмы не было рядом, можно было расслабиться. Он осмелился даже держать Нику за ручку, но Яну эта идиллия уже не радовала, к тому же сильно болело раненое место.

Домой они вернулись к ночи, пропустив и обед и ужин, но семейство Стрельцовых питалось весь день исправно и собралось вечером в гостиной в полном составе. Валентина Петровна при виде Яны сделала недовольное лицо и вышла из комнаты. Хлипкого вида зять Игорь страдал нервным тиком, у него дергался левый глаз.

«Это и неудивительно с такой тещей, – пронеслось в голове у Яны. – Постой! Похоже, я ошиблась, у него не нервный тик! Игорь, кажется, подмигивает мне… О господи, с чего это?»

Игорь скрылся в соседнем помещении, явно приглашая Яну последовать за ним. Она, не боясь этого хлипкого мужчину, вошла за ним и огляделась. Здесь было более прохладно и темнее, чем в гостиной.

– Вы меня звали? – удивленно спросила Яна.

– Да! Мне необходимо с вами поговорить, – быстро затараторил Игорь, облизывая пересохшие губы и постоянно оглядываясь.

«Как же его запугали», – думала она.

– Вы мне сразу понравились, – горячо прошептал Игорь, приглаживая редкие волосы на лысине.

– Ого! Сразу хочу прервать ваши излияния, я не свободна, да и вы женаты, – ответила Яна, привыкшая давать от ворот поворот назойливым кавалерам.

– Нет, подождите! Вы меня не так поняли! – вцепился в нее Игорь. – Я сразу понял, что только вы способны мне помочь.

Смотрел он на нее умоляющими глазами.

– А… помочь… я готова, – расслабилась Яна.

– Нас никто здесь не услышит? – поежился Игорь.

– Ваша теща, если вы о ней, ушла, завидев меня, ведь мы с ней в контрах, – пояснила Яна, чихнув от скопившейся пыли в портьерах.

Прасковья, видимо, успевала только готовить, а убирать она уже не могла, да ее для этого и не нанимали.

– У меня странная просьба, – предупредил Игорь.

– Ко мне часто обращаются со странными просьбами, – успокоила его Яна.

– Она очень странная… – мялся Игорь.

– Так вы скажете наконец, в чем дело? – спросила она.

– Понимаете… я импотент… – выдал он ценную информацию, так что у Яны открылся рот. – И только вы можете помочь, – добавил он, чем вверг Яну в полное недоумение.

– Вы мне явно льстите… – ошарашенно ответила она, – и я не совсем понимаю, чем я могу помочь? Вы вообще за кого меня принимаете?

– Вы все не так поняли, Яна, я так и знал! Я такой неловкий, я опять все напутал, – замахал руками Игорь.

– Так объяснитесь скорее, а то моя рука чешется дать вам пощечину, – заявила Яна.

– Я импотент, – снова повторил он, нервно теребя низ рубашки, выпущенной из брюк.

– Я это уже поняла, – смягчившись, подтвердила она.

– Причем я не всегда был им…

– Ну, судя по тому, что вашему сыну десять лет, это правда, – согласилась она.

– Меня таким сделала моя теща. Она делала все это специально… она… – Руки и губы Игоря затряслись мелкой дрожью.

– Что она сделала? – заинтересовалась Яна.

– Она всегда звала своим громогласным голосом меня или Люсю, свою дочь, ну, в самый ответственный момент, вы понимаете?

– Смутно…

– Понимаете, когда мы с Люсей уединялись в комнате, она, выждав несколько минут, в самый неподходящий момент орала нам что-нибудь в замочную скважину своим громким, звенящим голосом. Я страшно пугался, и у нас с Люсей, конечно же, ничего не получалось, и о нормальной жизни пришлось забыть. А потом у меня выработался условный рефлекс, как у собаки на условный раздражитель. Только в опытах академика Павлова условным раздражителем была лампочка, а безусловным – пища, для меня условным раздражителем являлся голос Валентины Петровны, а безусловным – секс, вернее, неспособность его совершить. После теща уже не пугала нас под дверью, но я все ждал ее оклика и терял мужскую силу… вот такая моя история.

– Теперь я немного поняла вас, но до меня не доходит, зачем вы это все рассказываете мне? Я не сексопатолог. Кстати, вам лучше обратиться с этой просьбой к Андрею, он снял бы с вас психологическую зависимость от крика Валентины Петровны, – посоветовала Яна.

– Нет, мне нужна женщина! – горячо воскликнул Игорь.

– Это уже хорошо, – поежилась Яна.

– Думаете, почему мы приехали в Румынию? – спросил Игорь и сам же ответил: – По моим делам… – и многозначительно посмотрел на Яну.

– Да? А что, все импотенты едут в Румынию? – удивилась она, тоже начиная озираться. – Какой-нибудь ритуал?

– Я сейчас все объясню. Вы думаете, что я со своей проблемой к врачам не обращался? Да я замучил всех, и все без толку! Пока не посоветовали обратиться к одной бабке. Она и подсказала мне верный способ от моего недуга. В Румынии я должен выпить свежей крови и в полнолуние переночевать с женщиной в гробу вампира, – поведал Игорь и проникновенно посмотрел на Яну, оценивая, какую реакцию произвели его слова на нее.

А Яна уже жалела, что уединилась с ним в комнате.

– А у этой бабки все в порядке с головой было?

– Точно говорю, очень известная целительница! Многим людям помогла! Мне сказали, что только это поможет! – У Игоря даже лысина вспотела.

Яну передернуло.

– Игорь… а как вас по батюшке?

– Просто Игорь.

– Ага. Игорь просто Игоревич, вам в детстве не говорили, что пить человеческую кровь нехорошо?

– Что вы, Яна, как вы могли подумать обо мне такое?

– Сами сказали.

– Я сказал пить кровь, но не говорил, что человеческую. Здесь, в Румынии, есть анонимные общества вампиров…

– Что?!

– Ну, люди, которые чувствуют потребность пить кровь… Говорят, на этой земле много таких людей. Они организовывают тайные общества, где общаются, изучают жизнь Влада Цепеша, поклоняются Дракуле и пьют свежую кровь животных со скотобойни. Они считают, что это самый витаминизированный напиток, который излечивает все болезни и продлевает жизнь. Здесь есть старцы, которым по сто двадцать лет.

– Первый раз слышу такое! – удивилась Яна.

– Такое общество есть в Трансильвании, и называется оно «Демоны на крови». Я был в этом обществе и приобрел пригласительный билет на одно из их собраний. Там же я хочу попить крови и осуществить первую часть своего излечения.

Яну затошнило, она с трудом подавила это желание.

– Как вы ее пить-то будете?

– Заткну нос, закрою глаза и выпью! – скривился Игорь.

– Понятно… очень хотите излечиться…

– Вам не понять! – махнул рукой Игорь.

– Валентина Петровна не в курсе? – поинтересовалась она.

– Да что вы!! Конечно, нет! Если узнает, мне не жить! – искренне испугался Игорь. – Жена знает, что я лечусь. Она хорошая… Люся, сами понимаете, заинтересованная сторона. Я не посвящал ее во все подробности своего лечения, просто сказал, что мы должны находиться в этой местности. Люся переживает за меня и верит в излечение.

– Лучше бы она свою мать угомонила! – вздохнула Яна.

– Да что вы! Люся забита ею с детства, она сломленный человек.

– Теща и вас сломала, – отметила Яна.

– А что я? Я без Люси не могу, люблю я ее, а что делать? – развел руками Игорь.

– Да, в гробу вы предлагаете мне лежать при полной луне, а не своей благоверной, – шмыгнула носом Яна.

– Люся с радостью мне помогла бы, но гадалка четко сказала, что женщина не должна быть женой.

Яна наморщила лоб.

– Женщина должна быть красивой, яркой, – продолжал Игорь.

– Это уже ближе к истине, – вздохнула она, – это все про меня. Если и есть хоть одна женщина на земле, способная на такое безумство, то это я.

– Вот и я это почувствовал и потянулся к вам, Яна. Только вы способны меня понять. Я так испугался, когда загорелся наш отель «Костел Дракулы», я подумал, что придется уехать из этого места и я не попаду на обряд посвящения «Демонов на крови», и так обрадовался, когда ваш друг предложил перебраться к нему. А когда я познакомился с вами, то сразу понял, что судьба благоволит ко мне. Я не мог не предложить вам это… я заплачу… – заискивающе посмотрел на нее Игорь.

– Бросьте вы, мне деньги не нужны! Я не могу дать своего согласия, пока точно не узнаю, что от меня требуется.

– Ничего страшного, честное слово! – воскликнул Игорь. – В полнолуние мы должны переночевать в гробу вампира, и все!

– Как мило… Что означает «переночевать»? – продолжала уточнять Яна.

– Ничего такого, о чем вы подумали, просто действительно переночевать, – успокоил ее Игорь.

– Почему именно в гробу?

– Я не знаю. Это неотъемлемая часть ритуала, – пожал плечами зять Валентины Петровны.

– Это надо сделать сегодня?

– Полнолуние через два дня, так вы согласны?

Яна обреченно вздохнула:

– Я не могу отказать своему ближнему.

– Аллилуйя! – воскликнул Игорь и заключил Яну в объятия.

– Э… потише… если вы такой прыткий и в гробу будете, то я могу и передумать.

– Нет-нет, что вы, Яна. Я так счастлив! Я буду вести себя хорошо!

– Я надеюсь.

Глаза Игоря блестели от возбуждения.

– А сегодня я занят.

– В смысле?

– Я иду на собрание «Демонов на крови», – подмигнул он ей.

– Я с тобой! – резко перешла на «ты» Яна.

– Это еще зачем? – удивился Игорь.

– Меня тоже интересует общество современных вурдалаков.

– Это может быть опасно! – выпятил впалую грудь Игорь.

– Как в гроб спать приглашать, так меня, а как в общество вывести, так нет… Нет уж, так не пойдет, – покачала головой Яна, – или я тоже иду, или…

– Хорошо, идем… только у меня один пригласительный билет, как ты пройдешь?

– Это не твое дело, как-нибудь пройду.

– Когда выходим?

– Да прямо сейчас! Подожди меня, пупсик, я сейчас сменю прикид, и мы тронемся в путь, – заявила Яна и семимильными шагами побежала к себе, перепрыгивая через две ступеньки.

Когда она вернулась назад, Игорь чуть не упал. Одета она была в черную лакированную юбку, пиджак из кожи и ярко-красные туфли на каблуках. Длинные волосы были рассыпаны по плечам и спине, а в руках она сжимала заветную полотняную сумку со своими дамскими принадлежностями. По всей видимости, она решила, что люди, отправляющиеся на собрания вампиров, должны выглядеть именно так.

– Ого! – присвистнул Игорь и снова воровато оглянулся. – Идем быстрее, а то Люся нас заметит.

– Она же в курсе метода твоего лечения!

– Она не в курсе, что я буду все это делать вместе с красивой женщиной. Люся очень ревнивая.

«Господи, кого ревновать-то?» – мелькнула у Яны крамольная мысль при взгляде на плешивую голову своего напарника.

– Ты Андрею не скажешь, что мы уехали? – спросил Игорь.

– Нет, зачем? Его это не касается! Ты же обратился ко мне за помощью! – хвастливо заявила она.

Игорь, прижимаясь к стене, последовал за резво устремившейся в путь Яной. От замка Андрея они спустились по горе в город и взяли такси. Игорь, испуганно моргая глазами, показал румынскому таксисту бумагу с адресом, куда он должен их отвезти.

Водитель что-то пробормотал непонятное и указал на дверь.

– Что он говорит? – засуетился Игорь.

– Я не поняла… – Яна попыталась объясниться с водителем на английском языке. Тот только качал головой и что-то недовольно отвечал.

– Плохи наши дела, Гарик, – вздохнула Яна.

– Что он говорит?

– В хреновое мы с тобой, извините, собрались место, если даже таксист за хорошие деньги не согласен нас туда везти.

Они выбрались из машины.

– Что будем делать? – преданно смотрел на нее Игорь, отдавая ей бразды правления.

«Господи, зачем ему излечиваться? Разве мужская сила в этом?» – подумала Яна.

– Что мы будем делать? Ты же лечишься, что ты меня спрашиваешь? Проси другого шофера отвезти нас по этому адресу, может быть, не все такие пугливые, – раздраженно проговорила она.

Исполнить их просьбу согласился водитель только третьей машины, и они тронулись в путь. Яна поняла, что рассчитывать в этом опасном мероприятии она может лишь на себя, так как в машине заметила, что Игоря просто колотит от страха.

«Во что я опять ввязалась?» – сокрушалась она и попыталась прогнать из головы вредные мысли. Они приехали на окраину города, где и были благополучно высажены.

– Вам еще с километр в лес, – на ломаном русском языке сказал водитель, взял у Игоря деньги и уехал быстрее, чем позволяла плохая, разбитая дорога.

– Ну что? Идем? – не очень уверенно спросила Яна, поглядывая на темный, густой лес.

– Идем… знаешь, Яна, я даже рад, что ты увязалась со мной, то есть пошла со мной, – радостно сообщил Игорь, отчего на душе Яны стало еще тоскливее.

Она взяла его под руку, и они пошли по тропинке в глубь леса. По дороге она решила прочитать ему нравоучительную лекцию.

– Знаешь, Игорь, у меня рост сто семьдесят пять сантиметров.

– Много… то есть я хочу сказать, что ты высокая.

– При этом я вешу пятьдесят килограммов, – продолжала она рассказывать о себе.

– Ты просто модель!

– Да я не об этом! Нетрудно подсчитать, что при таком раскладе у меня фактически нет мышечной массы, и я хочу, чтобы ты, Гарик, понял, что особо рассчитывать на меня в потасовке не приходится. Ты у нас мужчина, на тебя вся надежда.

Яна сразу почувствовала, что Игорек стух.

– Все-таки зря я не сказала Андрею, куда мы собрались, он бы помог нам… – протянула она, оступаясь на каждой кочке.

– Чем бы он помог нам? – обиделся Игорь. – Он по комплекции не крупнее меня.

– Ох, плохо ты знаешь Андрея… – покачала головой Яна, завидев впереди рассеянный свет, пробивающийся сквозь ровные стволы деревьев. – Кажется, пришли…

– А мне это поможет? – вдруг остановился Игорь.

– Ну, уж нет, назад без положительного результата я не пойду, – покачала она головой и решительно направилась к невысокому деревянному зданию, обнесенному забором.

Глава 18

Вопрос Игоря «А может, не надо?» повис в воздухе без ответа, Яна решительно постучала в дверь сжатым кулачком. Дверь открыл молодой мужчина с мрачным взглядом и внимательно осмотрел пришедших.

Видимо, Игорь его узнал, так как он поздоровался с ним и протянул ему пригласительный билет, заискивающе глядя ему в глаза.

– А… русский турист, – с акцентом произнес он, – проходи… а это кто?

– Это со мной. Она тоже хочет войти в ваше общество, она – проверенный человек, – заверил его Игорь.

– По сто долларов за каждого принесли? – спросил мужчина.

Игорь быстро выложил деньги, и они были пропущены в помещение. Дом был много больше, чем казался снаружи. Яна, стуча каблуками, прошла в просторный зал, где за неспешными разговорами прогуливались люди, как на светском рауте. Не текла рекой кровь и не бились в истерике истязаемые жертвы. Люди не были одеты в балахоны с капюшонами и не держали в руках бокалы с кровью. Они были обычные, некоторые – даже вполне милые. Яна прошла в глубь большой комнаты и наткнулась на фуршетный стол.

– Ого! Гарик, перекусим?

– Что-то мне не хочется.

– А я, пожалуй, поем. Не тушуйся, ешь и пей все, что не красного цвета, – подмигнула она ему.

Игорь затравленно улыбнулся в ответ. Яна, съев три бутерброда с соленой рыбой и выпив три бокала вина, пошла на поиски туалета и не избежала соблазна пройти по длинному и тесному коридору, пытаясь удовлетворить свое любопытство. Почти сразу же повеяло прохладой, так как один из коридоров заканчивался выходом на улицу. Яна решила выйти, подышать свежим воздухом и оказалась в небольшой, проветриваемой с двух сторон пристройке, где в загоне стояли два лося. Почему-то Яна тут же поняла, что они предназначены для того, чтобы пили их кровь. Она открыла загон и чуть ли не пинками вытолкнула лосей на улицу и погнала в лес, так как с этой стороны дом не был окружен забором.

«Что-то я в последнее время много животных спасаю, пора мне у «Гринписа» потребовать вознаграждение», – подумала она, совершенно не задумываясь о том, что сейчас будут пить члены общества «Демоны на крови».

– Бегите, дурни, в лес! – гнала она их. – Спасайте свои шкуры! Какие же вы хорошенькие, и рога у вас какие-то меховые…

Сделав доброе дело, она вернулась в зал и снова всмотрелась в добропорядочные лица прогуливающихся людей.

«Вроде нормальные люди! Для чего им этот фарс? Может, это просто способ общения и все не так страшно и ужасно, как я нафантазировала?» – думала она.

Странный, мелодичный звон, раздавшийся из соседнего помещения, заставил всех встрепенуться и пойти на этот звук, словно стадо послушных овец шло на зов пастушьего рожка. Яна поискала глазами Игоря в толпе, но не нашла его. Она последовала вместе со всеми на мелодичный звон. При входе в следующее помещение всем раздавали черные шелковые с большим капюшоном балахоны с подкладкой из красного атласа.

«Начинается», – с неудовольствием подумала Яна, в то же время ощущая легкое беспокойство. Шелк балахона холодил ее тело. Острыми каблуками Яна простучала по полу, выложенному плиткой, и встала, как все собравшиеся сектанты, вокруг какого-то круга на возвышении. Капюшоны многих членов общества опустились на половину лица, фигуры скрылись под плащами. Найти Игоря теперь не представлялось возможным. Музыка, видимо, медитативного свойства усилилась, и в центр круга вышли три фигуры в таких же шелковых балахонах, только верх у них был красный, а подкладка черная. В зале освещение уменьшилось и сконцентрировалось на круглом возвышении. Один из трех людей в красном, которых Яна сразу же окрестила «Дедами Морозами», толкнул речь на румынском языке. Яна зевнула, она думала только о том, надолго ли эта процедура затянется. Речь второго «Деда Мороза» ее уже заинтересовала, так как он говорил по-английски специально для иностранных гостей.

– Дорогие братья и сестры! Мы рады приветствовать вас на нашем внеочередном собрании, которое посвящено важным событиям. Во-первых, нашего брата – вампира третьего уровня – постигла беда, сгорела его гостиница, и вы, братья и сестры, можете помочь вашему жрецу своими пожертвованиями.

– Можно узнать имя того, кому нужна помощь? – подала голос Яна на английском языке.

Люди вздрогнули, повернули к ней головы, и неодобрительный ропот раздался по всему залу.

– Тише, друзья мои! Эта женщина, видимо, из новеньких, и она еще не знает наши правила и этикет. Нельзя перебивать старшего жреца. У нас здесь нет имен. Помощь нужна вампиру третьей ступени, он десять лет шел к этому званию, и этого должно быть достаточно для вас, новичков, – ответил англоязычный «Дед Мороз», и Яна умолкла.

– Просьба в конце нашего собрания внести пожертвования по списку, – было сказано на русском и английском языках. – А сейчас начинается обряд посвящения, выйдите пятеро новичков в центр круга.

Яна задумалась, как-то не отождествляя себя с новичками в этом дурдоме. На сцене появились четыре фигуры в черных балахонах.

– Пятый новичок! – проскрипел голос. – Кто еще не посвящен?

Яна растерянно оглянулась.

– Ой, да это же я! Простите!

Она кинулась вперед, расталкивая людей, и присоединилась к четверке. По дрожащим губам и скошенному подбородку в одном из четырех мужчин Яна сразу же узнала Игоря.

– Куда ты исчезла? – зашептал он ей в ухо, схватив ее руку своими ледяными и потными руками.

«И этот человек собирается пить кровь? Да кишка у него тонка! Надеюсь, что лоси успели уйти далеко в лес», – с удовлетворением отметила она, совершенно забыв о своей непосредственной задаче помочь Игорю вылечиться, с чем ее предыдущие действия были совсем несовместимы.

– Ввести жертву и приготовить чашу! – скомандовал главный.

Какие-то люди, прислужники этих вампиров, бросились выполнять приказание. Большие, незаметные в темноте до этого момента ворота раскрылись, и в зал вкатили деревянный помост из грубо сколоченных бревен с цепями и веревками. Все это сооружение было в бурых пятнах крови. Яна похолодела, она поняла, что эта адская машина предназначена для того, чтобы из бедного животного выпустить кровь. Спустя некоторое время прислужники подбежали к главному и что-то прошептали ему на ухо. Воцарилось молчание. Яна одна догадалась о том, что именно сообщил главному вампиру помощник, и стеснительно отвела глаза.

– Возникли некоторые проблемы, – сообщил главный вампир, – нет жертвы…

«Ой, а где же она? – злорадно подумала Яна, внутренне ликуя. – Мои мохнатые рожки, я спасла вас. Эх, жаль, что я не спасла своего мужа от рожек, извините за каламбур!»

– Обряд посвящения все равно должен пройти! – сказал главный вампир. – Нам нужна кровь! Этот напиток жизни! В принципе, мы здесь собрались для того, чтобы получить высшее наслаждение от вкушения этого эликсира жизни.

«Тьфу ты!» – плюнула Яна мысленно.

– У нас нет жертвы, но в каждом из нас течет кровь, и мы проведем ритуал посвящения в вампиры собственной кровью. Сейчас каждому из вас будет сделан легкий надрез в области шеи, сосед присосется к шее соседа и вкусит наконец то, к чему вы так долго шли.

Яна, глупо улыбаясь, слушала этот бред, вообще не понимая, о чем идет речь. Так в одно ухо влетало, из другого вылетало, пока до нее все-таки не дошел смысл сказанного. Не успела она опомниться, как к шее Игоря потянулась рука с ножом одного из помощников главного вурдалака. Капюшон с него сняли и обнажили бледную худую шею с нервно дергающимся кадыком. Надо отметить, что все претенденты, вступающие в секту, как-то напряглись и расстроились. Одно дело – пить кровь, нацеженную в чашку от умирающего на твоих глазах животного, и совсем другое дело пить кровь из шеи человека. Это могло не напрягать только покойника или сумасшедшего, хотя трудно поверить в нормальность людей, пришедших на это действо. Яна с криком: «Не тронь Гарика!» кинулась его защищать. Капюшон соскользнул с головы Яны, длинные волосы упали тяжелой волной на черный шелк плаща. Работники сначала растерялись, а затем схватили ее за руки и попытались оттащить.

– Что вы делаете?! Люди вы или нелюди?! Опомнитесь! Это противозаконно! Я сообщу в полицию! Игорь, беги! – кричала она, сопротивляясь и дерясь, как дикая кошка.

Длинной ногой она чуть не достала главного вампира. Его сподвижники дернулись защитить босса, и с головы одного из них свалился скользкий капюшон, и глазам публики предстал Вацлав собственной персоной.

– Оба на! – закричала Яна. – Вацлав! Не может быть! Хотя я всегда подозревала! Вацлав, немедленно скажи им, чтобы меня отпустили! Я требую!

– Очень плохо, что ты меня увидела! Не я здесь все решаю, так что замолчи, – ответил ей он.

– Значит, вам есть что скрывать! – прокричала Яна. – Отпустите меня!

Главный вампир что-то злобно буркнул из-под капюшона, и Яну прикрутили к деревянному помосту вместо животного. Она билась в истерике, боясь ступить ногами на этот окровавленный пол, но ее все же привязали к станку пыток.

– Эта женщина – лазутчик, она и выпустила наших лосей, ради их крови мы сюда пришли, – прокомментировал после реплики служащего англоязычный вампир. – Она что-то сказала про полицию… мы принесем ее в жертву, – добавил он же по науськиванию главного «Деда Мороза».

– Вы не посмеете! Вацлав, сделай что-нибудь!

– Давно мы не совершали этого, но эту женщину отпускать нельзя, а вас, если кто откроет рот, наша организация достанет даже в тюрьме, – предупредил основной вампир.

Вацлав заметно занервничал и обратился к англоязычному вампиру, видимо, даже он не мог обратиться напрямую к их главенствующему начальнику.

– Эту женщину нельзя так просто взять и уничтожить.

– А что в ней особенного?

– У нее жених – князь Штольберг из Чехии…

– Да хоть сам король. Что с того? Он и останков ее не найдет! – перебил его главарь.

– Нет, я знаю Карла, мы хорошо с ним знакомы. Он очень любит эту женщину и не остановится ни перед чем, чтобы докопаться до истины. Он уроет всех нас! Ее нельзя трогать!

– Ее нельзя выпускать! – повторил начальник.

– Слушай Вацлава, он прав! Мою кровь нельзя пить, я заразная! Нет, это какое-то сумасшествие! – билась в веревках Яна, как рыба в сети.

– Я не советую вам это делать! – еще раз с нажимом сказал Вацлав. – По крайней мере, не здесь.

«Не очень-то он пылко заступается за меня», – отметила она про себя.

Игорь же вообще замер и напоминал изваяние из камня, от страха он, по всей видимости, проглотил язык, да Яна на его помощь и не рассчитывала.

– Ну, хорошо… я еще подумаю, что сделать с этой предательницей. Укатите ее в конюшню. Кстати, кто ее привел? – вдруг спросил главный вампир.

Из зала донесся голос мужчины, пустившего Яну с Игорем в этот дом:

– Это моя вина. Она пришла с тем новеньким, я пропустил ее, несмотря на отсутствие у нее пропуска. Этот мужчина поручился за нее.

– Все ясно, они заодно! Наденьте на него наручники. И свяжите их вместе.

– Я не виноват, ваша честь! – очнулся Игорь и закричал противным, визгливым голосом: – Она сама увязалась со мной! Не трогайте меня! Ваше превосходительство, я не знаю эту женщину. Отпустите меня, пожалуйста! Я пришел с честным намерением стать вампиром! Верьте мне!

Никто не обратил никакого внимания на вопли Игоря, так как от начальства рекомендаций больше не поступало. Его скрутили, связали и оттащили вслед за Яной в конюшню, швырнув в стойло прямо в кучу навоза, где ему и было место в принципе. Яна же пребывала в какой-то распятой позе на деревянном помосте прямо в проходе конюшни. Она не знала, где лучше сидеть: в засохшей крови несчастных животных или в куче навоза. Игорь тихонечко ныл в своем стойле, Яна лихорадочно пыталась привести свои мысли в порядок. Помешал ей в этом непродуктивном занятии Вацлав. Свой клоунский наряд он уже снял, вид у него был злой, встревоженный. Он ворвался в конюшню вихрем.

– Ну что, допрыгалась, госпожа Цветкова? Я сразу понял, что на Карле Штольберге природа отдохнула, если он связался с такой бесшабашной пронырой. Зачем ты сунула свой длинный нос сюда? Сразу хочу сказать, что я ничего сделать для тебя не могу и, самое главное, не хочу! Поделом тебе!

– Вацлав, опомнись! Ты же друг Карла! Сообщи в полицию, сообщи Андрею!

– Ишь чего захотела! Чтобы пострадать самому? Я десять лет состою в этом обществе и знаю всю его кухню. Я участвовал во многих делах, за одно из которых можно загреметь за решетку! Ну уж нет, ты сама влезла в это дерьмо.

– В дерьме я… – жалобно пропищал Игорек, – выведите меня отсюда, я ничего не скажу.

– Нет, сиди там, еще один неудачник. Не надо было тебе связываться с ней.

– Это кто с кем связался! – фыркнула Яна.

– Пойдете, как пушечное мясо, как расходный материал, – сказал, вернее, предупредил Вацлав.

– Что с нами будет? – хныкал Игорь, ворочаясь в навозе и колючем сене.

– Скорее всего, вам выпустят кровь. Я, чтобы избежать гнева Штольберга, который наверняка докопается до истины, чего бы ему это ни стоило, замету свои следы. Меня здесь уже не будет, я возьму деньги, которые пожертвовали мне эти олухи, и деньги от страховой компании и буду таков… Карл не найдет меня никогда в жизни.

– Ты сволочь, – заметила Яна.

– Возможно, но живым из нас останусь я, а это не может не радовать.

Вацлав резко развернулся и пошел к выходу. Игорь еще что-то долго кричал ему вслед, а Яна поняла, что их по-настоящему кинули… Руки ее были привязаны по сторонам к деревянным балкам грубой, толстой веревкой, выдернуть руку из этого плена она не могла. Дотянуться ногой с острым каблуком тоже не получалось. Игорь в наручниках ныл и не делал никаких попыток к освобождению.

«Наше дело – труба, и что примечательно, я ведь знала подсознательно, что этим все и закончится. Нет, я не хочу быть выпотрошенной, как курица, среди сборища этих идиотов».

– Ты никому не сказал, куда мы пошли? – спросила Яна у Игоря с надеждой в голосе.

– Нет… я не догадывался, что все закончится так плачевно, да и ты не сказала своему Андрею, куда собралась.

– Во-первых, он не мой, во-вторых, если бы я сказала, он бы нас не пустил и ты бы не вылечился!

– Ага! А так я вылечусь! Правильно, зачем мертвецу потенция?! – воскликнул Игорь.

– Это по принципу «Лучшее средство от головной боли – гильотина», – подтвердила она. – Хватит ныть, лучше подумай, как ты выберешься отсюда! – сказала Яна, выплевывая свои длинные волосы изо рта.

– Да разве из такой ситуации можно выбраться? Мы пропали, неужели ты еще не поняла?! – заплакал он. – Моя Валентина Петровна права, я – конченый кретин, и это – странная страна.

– А Вацлав оказался каким гадом! Только бы мне выбраться отсюда, уж я бы попила его крови! Я бы показала ему страховку, будь он неладен!

Она снова подергалась в своих путах и затихла.

– Я устала держаться на ногах. Ты хоть на земле лежишь, – посетовала она.

– Эх, знала бы ты, где и как я лежу… да они стойла год не чистили!

– Я это чувствую по запаху, не переживай, – ответила она. – Думаю, они скоро нас порешат, пока не начали нас искать.

– Вот успокоила, вот спасибо!

– А кто говорил, что будет легко? – пробормотала Яна. – Надеюсь, Ричард воспитает нашего сына достойным человеком, а Карл не окажется однолюбом, иначе ветвь Штольбергов прервется на нем навсегда.

Глава 19

– Мистер Андрей! Мистер Андрей! – барабанила кулачками в дверь спальни Андрея Люся. За ней айсбергом возвышалась ее мама. – Откройте, пожалуйста.

Ее, видимо, не смущало, что стрелки часов приближались к двенадцати. Андрей открыл не сразу, так как уже спал. Но выглядел он, как всегда, дружелюбно и спокойно. Он был в пижаме и накинутом сверху темном халате.

– У вас что-то случилось? – участливо поинтересовался он.

– Да… я не знаю, что делать! – всхлипнула Люся. – Мой муж пропал!

– Неудачник и недотепа твой муж! Все неприятности от него! – откликнулась на любимую тему разговора Валентина Петровна.

– Расскажите все по порядку, – попросил Андрей, пропуская женщин в свою комнату.

– Он должен был прийти в замок к десяти часам, а уже двенадцать, а его все нет. У меня предчувствие, что с ним что-то случилось, – почти простонала Люся.

– Да что с ним может случиться? С твоим олухом? Кому он нужен! – прокомментировала теща Игоря.

– А куда направился ваш супруг? – решил уточнить Андрей.

– Игорь всего мне не рассказывал, но поехал он по этому адресу, я переписала на всякий случай, когда он показывал мне визитку. Вот, посмотрите, здесь на румынском языке, – протянула листочек бумаги плачущая Люся.

– Не волнуйтесь, я поеду за вашим мужем, – пообещал Андрей.

– И заодно за своей знакомой, – злорадно улыбаясь, добавила Валентина Петровна.

– Не понял вас?

– Ваша Яна Цветкова уехала вместе с этим неудачником, я сама видела. Ну что, съели? Вы же осадили меня, когда я высказала свое мнение об этой особе! А теперь и вы с рогами!

Андрей ничего не ответил ей, только попросил мать и дочь покинуть комнату, чтобы он смог одеться.

Уже через несколько минут он вышел, подтянутый и собранный, со спортивной сумкой.

– Не волнуйтесь, Людмила, идите к себе, отдыхайте, – сказал он ожидающей у двери жене Игоря и пошел к машине.

Ему не нравилось место, куда поехал Игорь, о нем ходила дурная слава, и еще больше не понравилось то, что вместе с ним уехала Яна и тоже до сих пор не вернулась. Он вел машину на этот раз нервно, очень спешил. Андрей бросил автомобиль на обочине дороги у леса. Выйдя из машины, он устремился по тропинке в лес. Зрение у него было хорошее, поэтому он еще издалека увидел группу людей, идущих ему навстречу.

Худая, гибкая фигура Андрея быстро скользнула в тень деревьев. Фигуры людей приближались к нему.

– Ты когда-нибудь пил человеческую кровь? – спросил один голос.

– Я? Нет.

– Видимо, придется на следующем собрании. Эти двое… Вольдемар говорил серьезно, что не отпустит их.

– Да куда их отпустишь, нам всем тогда будет крышка.

– А я бы не отказался от крови той яркой блондиночки, – вступил в разговор другой, грубый голос, и люди прошли то место, где спрятался Андрей, под дружный смех всей компании.

Он подождал некоторое время, пока те люди отойдут подальше, и продолжил свой путь. Вскоре он вышел к дому с темным фасадом и высоким забором. Андрей решил сразу пойти в лобовую атаку и не искать других путей. За воротами при входе на территорию он заметил небольшой домик, больше похожий на будку. Он правильно предположил, что в этом домике может находиться охрана. Андрей громко постучал в ворота.

– Кто? – спросил низкий, грубый голос на румынском языке.

– Откройте, сумку забыл, – на румынском языке так же громко, не скрываясь, сказал Андрей.

– Какую сумку? – Охранник открыл ворота и тут же получил этими воротами по лицу.

Андрей подхватил вмиг обмякшее тело и уложил спиной к будке.

– Что там, Ден? – выглянул его напарник в форме охранника.

Андрей, быстро перевернувшись на земле, сбил его с ног и надавил на шею.

– Одно неосторожное движение, и я сломаю тебе трахею, – предупредил он его. – Где женщина с мужчиной, задержанные вами сегодня?

– Какая женщина? Какой мужчина? – переспросил мужчина и захрипел, так как Андрей начал осуществлять задуманное. – Ах да… двоих лазутчиков сегодня поймали, – быстро согласился охранник.

– Где они?

– В конюшне, – прохрипел охранник.

– Где?

– В конюшне, их там заперли.

– Кто еще в доме?

– Я не знаю…

Андрей вытащил из его кармана пистолет и приложил дуло к голове:

– Может быть, обойдемся без этих киношных фраз типа «Я сейчас вышибу тебе мозги!»?

– Трое… еще трое, не считая Дена… – дернулся кадык на шее охранника.

– Оружие есть?

– Нет, только у нас с Деном.

– А теперь медленно встаешь и ведешь меня в конюшню, при малейшем сопротивлении я буду стрелять, – тихо предупредил Андрей, отпуская охранника и отступая на два шага назад.

Мужчина медленно поднялся и нехотя поплелся к задней стороне здания. Перейдя через мостик, перекинутый через небольшой ручей, они вышли к пристройке.

– Здесь, – хмуро сказал он.

– Извини, друг, но связывать тебя мне некогда, – сказал Андрей и сзади сильно огрел охранника по шее. Тот рухнул на землю.

Андрей положил пистолет в карман и пошел к пристройке. Дверь, конечно, была закрыта, и ему пришлось ее вышибить мощным ударом ноги. Он ворвался в темное помещение, и первое, что он увидел, была Яна. Она стояла, раскинув привязанные к деревянным балкам руки.

– Яна! – кинулся он к ней, теряя бдительность. – Яна, что с тобой?

– Андрюха! – подняла она голову и, глядя на него сквозь распущенные волосы, улыбнулась. – Ты – мое спасение!

– Что здесь происходит? – Андрей оборвал веревки, удерживающие ее, и помог спрыгнуть с деревянного помоста. – Что это за эшафот?

– В этом стояке негодяи истязали животных и привязали меня, как бешеную кобылу, – пожаловалась она, разминая запястья с ободранной, красной, натертой веревкой кожей. – Боже, как я устала!

– Друзья, помогите мне, – заколотился в соседнем загончике Игорь.

– Там муж Люси? – спросил Андрей, но Яна не успела ему ответить, так как вдруг раздался самый противный голос на свете – голос Вацлава:

– Я бы на вашем месте не шевелился! Как же я мог забыть еще об одном кавалере госпожи Цветковой. Я увидел тебя из окна, когда ты ловко разобрался с охранником. Не смотри на меня такими удивленными глазами! Я всегда ненавидел тебя, русского выскочку, и если на самом деле существуют документы, подтверждающие, что твой замок – подлинный замок Дракулы, то он должен принадлежать такому человеку, как я! Чем ты заслужил право жить в замке вампира? Я же посвятил этому всю жизнь! И кто, как не я, достоин там обитать! Ты уже достал меня, ты и твоя Яна Цветкова. Но ничего, я сам вас перестреляю!

Вацлав стоял в проходе конюшни и крепко сжимал пистолет в своих руках. Лицо его покраснело от натуги и злости.

– Вацлав, ты же убийца! – произнесла Яна, решившая вступить в переговоры.

– Заткнись! – крикнул ей Вацлав. – Откуда ты знаешь?

Он вытянул руку и прицелился.

– Ложись! – скомандовал Андрей Яне.

Она молниеносно выполнила его приказ, а Андрей что есть силы толкнул деревянный постамент на Вацлава. Тот успел выстрелить и упал, задавленный деревянной конструкцией. Яна поднялась с пола и отвела с лица спутанные волосы.

– Андрей, ты как?

– В порядке, Вацлав стрелять не умеет, а возомнил себя потомком одного из главных душегубов! Бред! – пнул он ногой Вацлава.

– Надеюсь, что больше никто сюда не ворвется с диким криком «Руки вверх!», – пробормотала Яна.

Игорь снова зашевелился в стойле, и Андрей пошел его освобождать от наручников.

– Думаю, самое время вызывать полицию и экспертов в это теплое гнездышко!

– Согласна полностью! – подняла руку с красным запястьем Яна.

Полицейский Стефан был недоволен этой историей.

«Еще бы! – думала Яна. – Ему пришлось задержать толпу соотечественников, вместо того чтобы повесить дело на русских».

Были задержаны все члены общества «Демоны на крови». Вацлав и один из охранников были доставлены в госпиталь. Теперь расследовались все деяния этой секты, а на это могли потребоваться долгие месяцы.

– Не думайте, что мы раньше не интересовались этим обществом и не считали его подозрительным, – заявил Стефан, – но не было ни одной улики, говорившей хоть о каком-то правонарушении.

– Они чуть не убили нас и признались, что совершили несколько убийств ранее. Кроме того, им можно припаять жестокое обращение с животными! – взвилась Яна. – Я буду об этом свидетельствовать!

– Это так… – вздохнул Стефан. – Надеюсь, что мы теперь и сами нароем против секты неопровержимые улики. В любом случае, будет проведено тщательное расследование, будьте уверены. Только в одном боюсь вас разочаровать…

– В чем? – спросил Андрей.

– Вацлав категорически заявляет, что не причастен к убийствам в вашем замке, Андрей, – сообщил Стефан.

– Что же он, дурак, вешать на себя тройное убийство? – возмутилась Яна.

– У него стопроцентное алиби, – постучал карандашом по столу следователь, пристально наблюдая за Андреем.

Яна перехватила его взгляд и была неприятно поражена.

– Там, кроме Вацлава, сумасшедших полно! Андрей только что спас нас, и вместо благодарности за работу, которую должны были проделать вы, еще и оскорбляете его своими подозрениями!

– Я никого не оскорбляю, я констатирую, что нет никаких данных о причастности «Демонов на крови» к убийствам в замке Андрея.

– Так вы работайте! – воскликнула она.

– Мы и работаем, не надо нас подгонять, а за банду, возомнившую себя вампирами, вам отдельное спасибо, – поджал губы следователь.

В замок Яна приехала раздраженная, нервная и, несмотря на протесты Прасковьи, прошла на кухню.

– Обед в два, а ужин в семь, а до завтрака еще два часа, – семенила за ней ногами в шлепанцах домработница.

– А мне плевать! Меня саму чуть не съели, я на нервной почве потратила все калории, и я не собираюсь ждать два часа до завтрака!

Она рывком открыла холодильник и стала метать все попадавшееся ей под руку на стол. Андрей с сильной одышкой вошел на кухню и опустился на стул с высокой деревянной спинкой.

– Тебе плохо? – кинула она на него обеспокоенный взгляд.

– Ничего, это скоро пройдет. – Он выпил полстакана воды и вытер вспотевший лоб.

– Есть будешь? Сделать тебе… – Она задумалась и потом выпалила: – Яичницу-глазунью?

Только на этот кулинарный шедевр она и была способна.

– Ради того, чтобы посмотреть, как ты готовишь это блюдо, я способен разбудить свой аппетит, – улыбнулся Андрей.

– Это делается очень просто, – заверила она его, – берутся сковорода и два яйца. Показываю! Раз и два! Разбиваем, так… извините, одно растеклось. Ставим на огонь, ой! Я, кажется, забыла смазать сковороду жиром, и теперь яйца подгорят на ней! – Она виновато похлопала ресницами, Андрей рассмеялся, а Прасковья, гневно фыркнув, ушла с кухни.

– Только добрые продукты переводят, – пробубнила она.

– Знаешь, Яна, присаживайся, я сам приготовлю омлет. С чем предпочитаешь? – спросил он.

– Зелень и сладкий перец.

– Хорошо, – ответил Андрей и приступил к работе.

Этот день прошел без каких-либо происшествий. Игорь не отходил от своей жены. Валентина Петровна весь день не отходила от Андрея, сидящего в шезлонге во дворе замка. Она рассказывала ему о жизни, о своих эмоциях и чувствах, пользуясь его безотказностью.

«Опять разыгрывает из себя психотерапевта. Кому нужно это благородство? Сам еле дышит, а Валентина Петровна пышет здоровьем и энергией, и он еще целый день проводит психотерапевтический сеанс, причем совсем бесплатно», – сердилась про себя Яна.

Она прослонялась весь день одна, а вечером устроилась на диване с книжкой по психологии из библиотеки Андрея.

«Тревожность вызывает спазм мышц и невозможность правильно дышать, что приводит к еще большей тревоге. Вывод – научись правильно дышать и научись расслабляться…» – прочла Яна и задумалась. – Какая чушь! Как можно не тревожиться? Люди не роботы и никогда ими не будут. Тебе говорят: ваш ребенок вылетел из школы, а отца переехал поезд, а ты отвечаешь: «Спокойно, ребята, я сейчас нервничать не могу. Сейчас я сделаю несколько дыхательных упражнений, чтобы ваши неприятные новости не сбили мне дыхание, и потом решу, как быть дальше!» Полный бред!»

Яна захлопнула книгу и зевнула: «Пойду-ка я спать… вчера всю ночь не спала».

Она надела короткую пижаму и нырнула в удобную, мягкую постель, но поспать ей не удалось, так как почти сразу же в дверь тихо, но настойчиво постучали.

«Нет, это никогда не кончится, нет мне покоя ни днем, ни ночью», – вздохнула Яна и открыла дверь. На пороге, как всегда озираясь, стоял Игорь собственной персоной.

– Ты?! Уже ночь! – заметила Яна.

– Ты же обещала мне помочь, – плаксиво произнес Игорь.

– Я уже помогла тебе, и мы чуть не погибли, нас едва не съели вампиры, тебе мало? Кстати, особо ты за меня не переживал, – напомнила она, – если бы не Андрей, то мне бы пришел конец.

– Я немного растерялся… Я впервые в такой передряге был, – смутился Игорь.

– Что тебе сейчас надо? Крови-то все равно не выпил, – повела худыми плечами Яна.

– Крови не выпил, это верно… думаю, что и не смог бы, – почесал он затылок, – а вот все равно почувствовал какое-то движение… ну, ты понимаешь?

– Что? Где? – спросила Яна, Игорь побагровел. – А… прости! – опомнилась она вовремя.

– Я бы хотел продолжить лечение…

– Ну уж дудки! Больше я никуда не пойду! – воскликнула Яна.

– А никуда идти и не надо, я видел здесь в замке гроб, наверно, пятнадцатого века. Выглядит он страшно, но зато настоящий, не подделка. Такой черный гроб с ручками, по легенде, они в них и спали, я имею в виду вампиров.

– А… я вспомнила, я должна в нем провести всю ночь с тобой?

– Да, и ты мне это обещала, – напомнил Игорь, заискивающе улыбаясь.

– Знаешь, мне что-то совсем не хочется больше тебя лечить… – задумалась она, – поищи кого-нибудь другого.

– Что ты, Яна, кто же еще, кроме тебя, согласится на такую авантюру?! – воскликнул он.

– Действительно… минуточку! Ты считаешь, что я сумасшедшая и только я способна на такие глупости?! – Яна попыталась закрыть дверь, но Игорь оказался проворнее и выставил вперед ногу.

– Фея! Волшебница! Красавица! Умоляю вас! – В душе Игоря проснулся поэт.

И она не смогла устоять и милостиво согласилась.

– Ну, хорошо, только с женой своей разбирайся сам, она и так на меня косо смотрит. Сегодня я сильно устала, давай завтра?

– Яночка, проделать это мы должны в полнолуние, а сегодня последний день полной луны, я узнавал!

Яна вздохнула:

– Ладно… идем, где там твой короб?

Игорь в радостном возбуждении потащил ее за собой по просторному коридору, винтовой лестнице, снова по коридору к большому помещению рядом с гостиной.

– Вот!! – радостно воскликнул Игорь, показывая Яне рукой на массивный ящик из дерева черного цвета с резьбой и узорами. Углы у этого ящика-гроба были острые, имелась крышка, и вся эта конструкция стояла на маленьких кривеньких ножках.

– Да… – протянула Яна, – «умывальников начальник и мочалок командир»…

– Ты о чем? – не понял Игорь.

– Да так, о своем. Значит, ты говоришь, что в этом ящике спали вампиры?

– Да, так говорят! – Глаза Игоря блестели в радостном возбуждении и предвкушении чего-то необычного.

– Какая глупость! Скорее всего, здесь хранили одежду, нитки, скатерти и другое барахло несколько веков кряду. Но если тебе от этого будет спокойнее, я готова залезть туда вместе с тобой.

– Спасибо, Яночка.

– Спасибо скажешь, когда вылечишься. – Она плюнула на ладони, потерла их и подняла крышку. – Эх, где наша не пропадала!

Ящик был просторен для одного человека и тесен для двоих, и это Яна ощутила, когда в «гроб вампира» залез Игорь, страждущий излечиться. Они по возможности поудобнее устроились и закрыли за собой крышку.

– Эх, – вздохнула Яна, – почему другим женщинам предлагают романтическую прогулку при луне, театр, а мне при полной луне ночь в гробу вурдалаков? – задала она риторический вопрос.

Лежать на твердом деревянном днище было очень неудобно.

– Черт! Игорь, мне до утра не продержаться здесь, несмотря на то что у тебя идет процесс лечения.

– Яночка, ну пожалуйста! Ну потерпи…

– Ладно, – обреченно вздохнула она и попыталась все-таки как-то поджать свои худые длинные ноги в коротких пижамных шортах.

Маленькая щелочка между крышкой и самим ящиком пропускала им свежий воздух.

– Хочешь, я почитаю тебе стихи? – предложил Игорь через час такого совместного времяпрепровождения.

– Валяй… все равно заснуть не могу, вообще нелепее ситуации просто быть не может, – сказала она.

Игорь долго и нудно читал ей Блока, Маяковского и Пушкина.

– Этим я завоевал расположение своей Люсечки, – похвастался он.

– Только почему-то я сейчас с тобой мучаюсь, а не Люсечка. Меня бы ты Пушкиным не покорил, это точно, тем более что читаешь ты, Игорь, паршиво.

Через некоторое время Яна поняла, что сейчас она сойдет с ума. Она решила хоть немного отдохнуть вне этого симпатичного, резного гробика и толкнула крышку. Крышка не поддалась.

«У меня очень слабые руки», – с надеждой решила она и обратилась к Игорю:

– Слышишь, поэт, открой крышку.

– Зачем?

– Открой, пожалуйста, я на минутку, а затем вернусь.

– А… конечно.

Игорь напрягся и уперся руками в крышку гроба, она не шелохнулась…

– Ой! – нечаянно вскрикнул Игорь.

– Давай вместе! – предложила Яна.

Они всеми силами пытались открыть этот сундук, упираясь в крышку руками и ногами, все было безрезультатно.

– Приехали… теперь я понимаю, почему вампиры лежали и спали здесь веками, они просто не могли вылезти, – пробубнила Яна.

– Что же мы будем делать? Яна, мы в ловушке! Караул! Помогите! – Игорь запаниковал, у него началась настоящая истерика. Он судорожно заворочался в гробу.

– Успокойся, Игорь! Возьми себя в руки! Хватит кричать и бить меня коленями!

– А что мы будем делать?! – спросил он, и Яна почувствовала, как его трясет.

– Не волнуйся, ты же хотел излечиться! Вот черт! Все-таки я снова связалась с тобой и снова получила… Воздух к нам проходит, клаустрофобией мы не страдаем – это плюс, минус – у меня отекают конечности, и нам не удастся соблюсти инкогнито.

– Нет, лучше смерть! – еще сильнее задрожал Игорь.

К сожалению, на их глухие удары и крики никто не отреагировал. После непродолжительной истерики и слез Игоря парочка утихла и стала беречь силы, тревожно прислушиваясь ко всем звукам извне.

Глава 20

Карл Штольберг был феноменальный мужчина. В свои тридцать с небольшим он имел все – сногсшибательную внешность, образование, деньги, титул, положение в обществе, но все это не имело смысла без любви Яны Цветковой, когда-то совершенно случайно свалившейся в его родовой замок в Чехии. Он не заметил, где и когда потерял голову и из-за каких именно качеств своей избранницы. Она умела быть разной и непредсказуемой и всегда при этом оставалась сама собой. Карл долго и упорно ухаживал за ней, и все же все решения в их отношениях принимала она. Любовь князя растопила ее сердце, и Яна ушла от своего мужа, и только она одна знала, чего ей это стоило. Прошла неделя после похорон отца, Карл уладил все свои дела в Чехии и возвращался в Румынию к своей любимой, так как надолго боялся оставлять ее одну. Все эти дни рядом с ним была романистка Виолетта. Надо отметить, она нисколько не мешала Карлу, а даже помогала, поэтому перестала его раздражать. Он свыкся со своей тенью. Сейчас они летели в Румынию в салоне бизнес-класса, Виолетта пила «Мартини» со льдом и ревностно наблюдала за стюардессой, которая уже десять раз подходила к Карлу с разными предложениями.

Не нужна ли ему свежая пресса? Не желает ли он что-нибудь выпить, поесть? Может быть, свежих фруктов? Не принести ли удобную подушку?

– Спасибо. Меня все устраивает, если что-то потребуется, я вам сообщу, – улыбнулся он ей.

Стюардесса была чешкой и знала, кто летит в самолете ее рейсом.

– Я очень сожалею о смерти вашего отца.

– Спасибо.

– Не могли бы вы дать автограф для меня? Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время…

– С удовольствием. – Карл расписался на протянутом ему буклете авиафирмы.

– Вы по делам в Румынию? – продолжала допытываться стюардесса.

– По личным делам, – ответил Карл.

– Слушайте, а вам не кажется, что это не ваше дело? – не выдержала Виолетта. – Исполняйте свои обязанности и отстаньте от человека, только что похоронившего отца.

Стюардесса ушла, поджав губы.

– Я могла бы быть у вас личным секретарем! – выпятила грудь Виолетта.

– Я рассмотрю эту возможность, – улыбнулся Карл.

Стюардесса опять прошла, виляя бедрами и призывно глядя на князя. Выглядел он безупречно – темный костюм, белоснежная рубашка, подчеркивающая смуглость его кожи и темный бархат глаз, классические, до неприличия правильные, как выражалась Яна Цветкова, черты лица и обаятельная улыбка.

– Нет, вы посмотрите на нее, она не отстает от вас, Карл! – возмутилась Виолетта.

– Не кипятитесь, меня это не напрягает и не раздражает.

– Яна вас не ревнует? – спросила писательница. – Я бы на ее месте не отпускала вас ни на день от себя!

– Яне даже ревновать некогда, она все время в делах, – ответил он.

– Вы не даете повода, я же вижу, как вы общаетесь с женщинами и девушками, подчеркнуто вежливо и всегда держите дистанцию, словно не замечая их влюбленных взглядов.

– Ну, Виолетта, были времена, когда я общался с женщинами более тесно, но это не принесло мне счастья.

– Яна принесла? – догадалась она.

– Яна принесла ворох неприятностей, кучу проблем, преступления и подозрения… – Карл задумался.

– Чем сразу и сразила вас наповал?

– Да, я получил сильнейший нокаут, – согласился князь.

– Да, вам нужна неординарная женщина.

– Мне нужна Яна, и на этом вопрос закрыт, – произнес Карл.

– А вы ее ревнуете? – не унималась писательница.

– Ревную, просто с ума схожу.

– Как это романтично! – закатила она глаза под стеклами очков, вздыхая: – Мне бы так.

– Вы еще обязательно встретите свою любовь, – ответил Карл.

– Хотелось бы в это поверить. – Она попросила еще «Мартини» и толкнула Карла в бок: – Я бы на вашем месте ворон не считала.

– Я их не ловлю, – удивился он.

– Это у русских есть такое выражение, то есть не будь олухом, а будь более бдительным. Тот тип в черной одежде, с красивыми глазами, очень сексуален… Этот Андрей… Между ними что-то есть, моя интуиция мне это подсказывает.

– Я не имею права ограничивать ее свободу, иначе я ее потеряю, как потерял ее когда-то бывший муж, мучая своей ревностью и подозрениями.

– Это, конечно, благородно, но почему же вы не пользуетесь свободой? – интересовалась Виолетта.

– Я не чувствую в этом потребности, – просто ответил Карл.

– Дамы и господа, наш самолет попал в зону турбулентности, просьба не вставать с места и соблюдать спокойствие, – по-английски произнесли в салоне самолета.

Самолет затрясся легкой дрожью, эта дрожь передалась Виолетте. Карл же как мог ободрил ее и подставил свое широкое плечо.

Андрей рано утром вышел из своей комнаты, спустился на кухню, чтобы помочь Прасковье в нелегком деле приготовления завтрака для гостей. Почти сразу же он столкнулся с Валентиной Петровной. Она словно поджидала гостеприимного хозяина дома.

– Андрей, что вы можете посоветовать мне от бессонницы? – накинулась она на него.

– Я готов вам ответить на этот вопрос в течение дня, но сейчас мне надо готовить завтрак, – ответил он.

– Знаете, я вам помогу! – вдруг выпалила Валентина Петровна, чем ввергла Андрея в шок. Он понял, что ему от нее не отвертеться.

– Мама! – раздался душераздирающий вопль с лестницы одновременно с шумом подъехавшей к замку машины.

Валентина Петровна поспешила к лестнице, а Андрей к окну. Он увидел, как из такси вышли Карл Штольберг, выглядевший, как всегда, безукоризненно, и женщина, в которой Андрей не сразу узнал писательницу, хотя он ее уже видел рядом с Карлом ранее. Князь расплатился с водителем и взял дорожные сумки, а Андрей обернулся к лестнице, где стояла Люся и истерично кричала:

– Ну, мама, он опять не ночевал дома! Где он? Его снова нет, и снова нет этой долговязой выскочки Яны! Они опять вдвоем, и где на этот раз их надо искать? Он загулял, мама, Игорь бросил меня!

– Да кому он нужен, ничтожество это… За Яной ухаживают Андрей и красавец князь! Стала бы она смотреть на твоего убогого мужа.

– Мама, прекрати, Игорь хороший!

– Суженый, ряженый, голубями обгаженный! – рявкнула Валентина Петровна.

– Прекратите, Карл приехал, – сообщил Андрей.

– Князь? – переспросила Валентина Петровна, приосаниваясь.

– Да, он… не кричите, выясним про исчезновение вашего мужа потом.

Андрей пошел к двери и открыл ее в тот момент, когда Карл протянул руку, чтобы постучать.

– Здравствуйте, Карл, – подал он руку, – рад вас видеть.

– Взаимно. – Карл вошел в гостиную с двумя дорожными сумками, следом за ним налегке шла Виолетта. – Я могу воспользоваться вашим гостеприимством и остановиться у вас? – спросил Карл.

– Можешь, милок, – почему-то за хозяина дома ответила Валентина Петровна, расплываясь в улыбке, – тем более что вы больше нигде не сможете остановиться. Мы – бывшие постояльцы отеля «Костел Дракулы», а ныне погорельцы! Я – Валентина Петровна Стрельцова! – представилась она.

– Карл Штольберг, – машинально ответил он, и его брови сошлись на переносице. – Погорельцы? Отель «Костел Дракулы» сгорел?

– Дотла! – самодовольно заявила полная дама, полностью обжившаяся в замке Андрея и даже успевшая извлечь для себя выгоду в беседах с его хозяином.

– А Вацлав? – вспомнил о своем друге Карл, растерянно ставя свои сумки посередине гостиной.

– А… Вацлав! – радостно воскликнула Валентина Петровна, не давая никому раскрыть и рта. – Душегубом он оказался, ваш Вацлав! Вурдалак, прости господи! Чуть кровь не выпил из моего неудачника зятя и эффектной блондинки Яны, кстати, вашей невесты! – стрельнула глазами в сторону Андрея Валентина Петровна.

– Как? Что здесь происходит? Где Яна? – Цвет лица Карла слился с цветом его рубашки.

– Успокойтесь, Карл, с Яной все в порядке, Вацлав задержан полицией, – сказал Андрей.

– Ваша Яна пропала вместе с моим Игорем! – взвизгнула Люся.

– Молчи, дура! Не расстраивай его высочество! – крикнула на нее мать.

И без того большие глаза Карла стали еще больше.

– Что у вас происходит?! Где Яна?! Стоило мне уехать…

– Я не знаю, где она, – честно ответил Андрей, – сегодня я ее еще не видел.

– Знаю я… – снова подала голос Люся.

– Молчи! – перекричала всех Валентина Петровна.

В это время раздался какой-то глухой стук, будто из-под земли, и глухой голос произнес:

– Все, я больше не могу! Выпустите меня отсюда!

В ответ раздалось утробное «Молчи!». Только на этот раз это говорила не Валентина Петровна.

– Где это? – замерли люди.

Андрей первым пошел на шум возни и стука, все последовали за ним. Он подошел к большому черному ящику с резьбой и прислушался.

– Это здесь…

Андрей поднял крышку, и люди с изумлением увидели, как из этого сундука, щурясь на свет и дрожа, вылезли Игорь с бледным, щетинистым лицом, в майке и спортивных штанах, и Яна в пижамных шортах и топе.

– Яна? – сглотнул Карл.

– А, это ты, Карл? – Она искренне улыбнулась, стараясь не смотреть ему в глаза. – Привет! Что ты здесь делаешь?

– Это ты меня спрашиваешь в такой ситуации? – удивился он. – А что ты там делала и кто этот мужчина?

– Вот это да… – только и развела руками Валентина Петровна.

– Да это муж мой, подлец! – завизжала Люся, дергая себя за и без того куцые волосы, с искаженным страдальческой гримасой лицом. – Я же говорила, он провел ночь с этой женщиной! Изменник! – зарыдала она.

– Ну и шалава! – протянула Валентина Петровна, которой стало жаль свою дочь. – Ну и невеста у вас, ваше превосходительство! Она запудрила мозги моему олуху, увела его из семьи и однажды утром выходила из комнаты Андрея! – Дамочка подбоченилась, и глаза ее заблестели.

Настал час триумфа Валентины Петровны, она мстила этой белобрысой выскочке, которая посмела поставить ее на место. Яна чувствовала себя уничтоженной. Объяснить свое пребывание с Игорем в этом гробу она, к сожалению, не могла.

– Люся! Люсечка, успокойся, все не так, как ты подумала. Мы просто лечились, Яночка мне помогала, – заныл Игорь, а Яна была готова убить его.

– Вы лечились от клаустрофобии? – как-то странно посмотрел на нее Андрей.

– Мы лечились… – сбился Игорь. – Люся, ты же знаешь, от моей импотенции!

– Что? – в один голос спросили все присутствующие в гостиной.

– Да! Да! Да! От моей мужской несостоятельности, теперь довольны?! – закрыл лицо руками Игорь.

– Это не то, о чем ты мог бы подумать, – промямлила Яна Карлу, не зная, куда деть свои голые руки и ноги.

Виолетта приблизилась к Карлу со спины и прошептала ему на ухо:

– Вы за это называете эту женщину самой неординарной в мире? Похоже, что и вы не просто Карл Штольберг, а единорог, правда, не уверена, что рог действительно один.

Карл взял сумки, резко развернулся и пошел к выходу.

– Карл! – позвала его Яна, но он не оглянулся, громко хлопнув дверью.

Романистка последовала за ним мелкой трусцой, так как не успевала за широкими шагами Карла.

– Постойте! – кинулся за ними следом Андрей. – Если вы по поводу моих отношений с Яной, то ничего не было и не могло быть!

Но его слова поглотил шум ветра.

– Оставь, Андрей, пусть идет… – махнула Яна рукой. – Я сама во всем виновата, как же я устала, пойду-ка я отдохну…

Яна медленно поднялась по лестнице и пошла к себе в комнату. Вскоре к ней пришел Андрей.

– Я могу догнать его, – предложил он.

– Не надо, – устало и тихо ответила она.

– Знаешь, это так странно все выглядело, я хочу сказать, что Карл был вправе обидеться на тебя. Тебе следует объясниться, ты должна…

– Я никому ничего не должна! Если он может думать обо мне такое, то, значит, так мне и надо! – уткнулась она в подушку.

Андрей присел рядом на кровать.

– Яна, а что вы там, правда, делали?

– И ты туда же!

– Я без всякой задней мысли.

– Игорь же ответил вам всем, – раздраженно проговорила она и вкратце рассказала о странной просьбе Игоря.

Андрей чуть не умер от смеха, а потом, когда отсмеялся, покачал головой и проговорил:

– Узнаю Яну Цветкову! Просто Чип и Дейл спешат на помощь!

– Да, это так, и, как видишь, пострадала от своей безалаберности и глупой доброты тоже я!

– Ты не хочешь объясниться с Карлом?

– А что я ему скажу? Этот бред? Я уже устала доказывать всем людям, что я не верблюд! – сказала Яна.

– Куда он направился?

– Откуда я знаю! – отмахнулась она. – Пусть идет вместе со своей любительницей эротического жанра!

– Вы как дети. Хочешь, я сам найду Карла и все объясню ему?

– Еще чего! Тебе и так досталось от моего присутствия, и втягивать тебя в свои личные разборки я не собираюсь. – Яна оставалась непреклонна.

Глава 21

Карл уехал из Румынии в бешенстве. Он в состоянии аффекта не заметил, как оказался в самолете. Виолетта следовала за ним по пятам, как тень.

– Вы раньше не замечали за своей девушкой такой странности?

– Виолетта, я не намерен с вами обсуждать поведение Яны, – раздраженно ответил князь и заказал для нее фрукты и шампанское, а для себя виски со льдом.

– Что вы намерены делать? – спросила писательница.

– Жить, – пожал плечами Карл.

– Я не думала, что у таких людей, как вы, может быть несчастная любовь, – не унималась Виолетта.

Карл покосился на нее, а затем надел наушники и отвернулся к иллюминатору.

В Праге стояла погода значительно лучше, чем в Бухаресте. Карл сел за руль своего джипа, оставленного на стоянке в аэропорту, и сразу же поехал домой в замок. Виолетта заискивающе смотрела на сосредоточенный профиль Карла и не знала, чем князя порадовать, развеселить. Она сейчас, как никто другой, знала, что князь остался один, и страстно хотела воспользоваться этим обстоятельством. То, что князь не смотрел на нее, Виолетту огорчало, но он ее и не гнал, что не могло не радовать. По приезде в замок она сделала визит вежливости грустной, скорбящей матери Карла, а потом направила свои стопы в салон красоты.

– Я не понимаю, что надо этой даме. Она уже целый час треплет мне нервы, – чуть не плача, проговорила девушка-стилист своему боссу, хозяину салона красоты. Тот немного знал английский язык и поэтому кое-что понял из бессвязной речи Виолетты, а это была именно она.

– Эта женщина хочет абсолютно белые и длинные волосы.

Девушка-стилист растерянно посмотрела на куцые русые волосы длиной до плеч и снова на своего босса.

– Я что, волшебница?

– Ты у нас стилист, вот и работай! Эта дама готова заплатить большие деньги, понимаешь? У нее слегка съехала крыша от любви, и она готова на самые смелые эксперименты по изменению своей внешности ради любимого мужчины. И еще она желает сильно похудеть, чтобы греметь костями, иметь узкое лицо и большие голубые глаза.

– А она не сумасшедшая? – осторожно поинтересовалась стилист, которую звали Нарциссой.

– Работай, Нарцисса, работай! Клиент всегда прав! Загримируй ее как-нибудь, посоветуй, что надеть, чтобы выглядеть тоньше, – дал совет босс, а девушка очень расстроилась, что эта ненормальная дама заявилась к ним именно в ее смену.

Нарцисса с кислым видом приступила к работе, а работы было, что называется, непочатый край. Она вытравила жидкие волосы клиентки, которые сразу же стали похожи на пережженную паклю. Не спасал даже самый дорогой питательный бальзам для волос. Затем Виолетту предупредили, что наращивание волос стоит очень дорого.

– Валяйте! – пребывала она в состоянии полной эйфории. – Я скоро напишу бестселлер года, получу много денег, могу себе позволить.

Виолетте сделали белые волосы длиной до талии и наложили грим, зрительно сузив лицо и выделив глаза. Выглядела она, если честно, устрашающе, стилист сама испугалась своего творения, но, как ни странно, сама клиентка была довольна. После салона красоты Виолетта направилась в магазин одежды и потребовала антистилиста.

– Кого? – не поняли ее.

– Понимаете, стилист помогает человеку прилично одеться, чтобы все было гармонично, чтобы вещи сочетались друг с другом…

– Есть у нас такой человек, – заверили писательницу.

– А мне надо наоборот! Чтобы моя одежда выглядела вызывающе, ярко и вещи не подходили друг к другу, причем чем больше они будут разноплановые, тем лучше.

– Я не понимаю… – оторопела хозяйка салона молодежной одежды.

– Мне так нужно! – упрямо повторяла Виолетта.

В итоге ей подобрали джинсовую короткую куртку с блестящими пайетками, розовую футболку и красную мини-юбку.

– Большего безобразия я еще не видела, – удовлетворенно заметила Виолетта, – теперь мне нужна такая же обувь на высоких каблуках.

Ей подобрали сабо со шнуровкой по голени фиолетового цвета. «Новоявленную модель» нисколько не смущал тот факт, что ее голени и бедра были довольно полными и все это на ней выглядело просто вульгарно. Продавцы магазина с ужасом смотрели на это чудо. Виолетта в новой обуви кое-как выкатилась из магазина и почти сразу же была остановлена патрульной машиной и привезена в полицейский участок.

– Безобразие! – всю дорогу ругалась она. – Я честная, порядочная женщина! Какое вы имеете право меня задерживать?! Что значит, я не так одета?! Значит, некоторым особам можно прохаживаться в таком виде, а мне нет?!

Проверив ее документы и посчитав за не совсем нормальную женщину, Виолетту отпустили. В праздничном настроении и с радужными надеждами она вернулась в замок и прошествовала в кабинет Карла, где он что-то горячо обсуждал со своей матерью. Они оба обернулись на стук двери и увидели писательницу. Лицо у Карла вытянулось, а Мария Элеонора чуть не присвистнула.

– Виолетта?

– Да, это я! – самодовольно заявила романистка, помахивая лакированной сумочкой цвета детской неожиданности. – Как я вам?

– Вы заболели? – спросила Мария Элеонора.

– Почему вы так решили? – обиделась Виолетта.

– Пойдем-ка, душечка, мне с вами надо поговорить, – взяла ее под руку княгиня и увела из кабинета Карла.

Она провела ее в свои апартаменты, выполненные по личному дизайну Марии Элеоноры. Одна Яна чувствовала себя здесь спокойно, так как аляповатость и несуразность обстановки в комнате княгини соответствовали ее внутреннему распорядку.

– Как у вас здесь… мило, – запнулась Виолетта.

– Проходи, садись, я хочу с тобой поговорить, – пригласила ее княгиня на низенький диванчик с разноцветными пухлыми подушечками с кисточками из шелковой ткани. – Я боюсь, что вижу перед собой копию Яны Цветковой, – начала разговор Мария Элеонора.

– Странно, что это вы заметили, а не Карл Штольберг, – вздохнула писательница.

– Виолетт, вы прекрасная женщина, будьте собой, это всегда лучше, чем быть чьей-то копией, к тому же неудачной, – погладила ее по руке княгиня.

– Я думала, если я буду похожа на нее…

– Ты влюбилась в моего сына? – решила уточнить Мария Элеонора.

– Карл не может не нравиться, – поджала губы Виолетта, – а я очень чувствительная натура, романтически настроенная, вот и попала в его сети.

– Виолетт, неужели ты думаешь, что, нарядившись так нелепо, ты привлечешь его внимание? Да и Яну он любит не за внешность, вернее, не только за нее. Она поразила его как личность.

– К ней липнут все неприятности, неужели это кому-то может нравиться!

– Представь себе, – покачала головой княгиня.

– Мазохизм какой-то… – прошептала Виолетта.

– Так что занимайся своим писательским трудом и выбрось дурные мысли о подражании Яне Цветковой из головы.

– Вы как все. Говорите, что Яна Цветкова единственная в своем роде! Обычная она, и ничего в ней особенного нет!

– Хорошо, хорошо, – согласилась княгиня, – только не расстраивайся.

– Я сегодня ближе к ночи хочу поработать в кабинете Карла над статьей, посвященной Франтишеку Штольбергу, – заявила Виолетта.

– Я думаю, что Карл возражать не будет, если ты об этом, только предупреди его, – ответила княгиня. – Мой сын очень грустный в последнее время и по вечерам гуляет в парке перед замком. Он не сидит в своем душном кабинете.

На том они и договорились.

Карл Штольберг прогуливался по дорожкам своего ухоженного парка, погруженный в мрачные мысли. Он поднял глаза вверх и остолбенел. Нет, его не поразили красотой звезды и причудливые облака, его взгляд привлекли языки пламени, вырывающиеся из окон его кабинета.

«Там же должна работать Виолетта!» – промелькнула мысль у Карла, уже со всех ног устремившегося в замок. Он был достаточно физически тренирован, чтобы в два счета преодолеть расстояние, отделяющее его от замка, и взлететь по лестнице к своему кабинету. Мощным ударом плеча он выбил дверь, из-под которой уже клубился дым, и ворвался внутрь. В нос и глаза сразу ударил едкий дым. Карл закашлялся и, инстинктивно закрываясь от огня, начал искать людей в комнате.

Виолетта лежала на полу без сознания. Карл схватил ее тяжелое тело и вытащил в холл. Его громкий голос разбудил всех обитателей замка. Слуги вызвали пожарных и медиков. Пострадавшую отнесли в ее комнату, искусственные волосы Виолетты оплавились от высокой температуры и тянулись за ней синтетическими нитями, обрывая ее собственные пережженные волосы. Впрочем, кроме этого оплавленного безобразия на голове, здоровье Виолетты не пострадало. Ей обрили голову, так как этот синтетический материал продолжал видоизменяться. На всякий случай медики оставили Виолетте подушку с кислородом. Карл только после того, как пожарные затушили огонь, пошел посмотреть, во что превратился его любимый кабинет. Что не сделал огонь, доделала вода. Паркет, занавеси, письменный стол были безнадежно испорчены. Хорошо еще, что Карл особо важные документы, деньги, векселя, кредитные карточки хранил в большом, встроенном в стену сейфе, и его огонь не смог, не успел повредить.

– Как это могло случиться? – недоумевал Карл.

Виолетта, лежащая на кровати и стыдливо прикрывающая лысую голову полотенцем, пропищала:

– Это я виновата. Я курила и писала, а потом задремала, пепел с сигареты попал на бумагу, она воспламенилась… Простите меня, Карл.

– Ничего страшного, – успокоил он ее.

– Вы не будете ругаться?

– Нет.

– Вы такой благородный, Карл. Я сейчас заплачу, – всхлипнула Виолетта.

– Думаю, что не стоит.

– Вы, как благородный рыцарь, вынесли меня из огня, видит бог, ради такого я готова пережить это еще раз, – закатила глаза романистка.

– Вот этого точно не надо! – испугался Карл. – Если вам это настолько необходимо, то я могу просто так поносить вас на руках.

– Договорились! – захлопала в ладоши писательница.

Полотенце съехало с ее головы, похожей на бильярдный шар.

– Ой, видите… теперь у меня уже нет длинных белых волос, – смутилась Виолетта.

– Ничего страшного, вам идет… У вас красивый… череп.

– Правда? – обрадовалась романистка.

– Почему вам пришла в голову эта странная мысль о наращивании волос? – удивился он.

– Хотелось иметь длинные волосы… – туманно ответила Виолетта.

– Теперь все будет хорошо, не переживайте, и волосы отрастут, – поддержал ее Карл Штольберг.

– Вы все еще думаете о Яне Цветковой? – спросила она, и Карл даже изменился в лице.

– Что значит «все еще»? Если честно, то я не переставал о ней думать.

– У меня нет шансов? – спросила Виолетта, вытирая лысину, словно она могла запылиться.

– У кого? Каких шансов? – не понял Карл.

– Я… я вам нравлюсь? – напрямую спросила она.

– Так это все ради меня? – окинул ее лысую голову растерянным взглядом Карл. – Право слово, Виолетта, я не стою таких страданий.

– Это мне решать.

– Я не оставляю вам никакой надежды, – сухо ответил Карл, – чтобы быть до конца честным с вами.

– Ну, что же… покажите мне Чехию, чтобы я смогла полностью воссоздать атмосферу вашей страны в своем романе, – попросила она.

– С удовольствием, – ответил Карл, – вы только быстрее поправляйтесь.

«А он заботится обо мне, и это хорошо», – думала Виолетта и вслух добавила:

– А я и не болею.

Карл решил все свои выходные посвятить пострадавшей писательнице, а заодно и сам немного расслабиться.

В назначенный день Виолетта вышла из замка, сияющая, словно медный таз. Надела она элегантный брючный костюм цвета соломы, решив отказаться от рокового образа Яны Цветковой, разумно вняв советам Марии Элеоноры. Хотя больше ее сподвигло отказаться от той яркой одежды выражение ужаса, недоумения в глазах князя, которое она явственно прочитала в его взгляде. Поэтому сейчас она сделала ставку на элегантность. Модная шляпка плотно закрывала голову. Карл в черной куртке и джинсах ждал свою даму в «Мерседесе». Он вышел и открыл ей дверцу.

– Прошу!

Виолетта засветилась от счастья. Карл привез ее в Прагу и повел на экскурсию. Они гуляли по центру города, прошли по знаменитому Карлову мосту, посетили Сенатскую площадь, старый еврейский квартал. Потом прокатились на речном трамвайчике и в карете с лошадьми. Карл купил Виолетте кучу сувениров и угостил кофе с пирожными, но в конце их прогулки она снова проголодалась.

– Поедем в мой клуб, там самый лучший в Праге ресторан, он находится в замке, – предложил он ей.

– С удовольствием, – в полной эйфории проговорила писательница.

Этот замок находился на окраине Праги в прекрасном парке с озером, где плавали утки и лебеди. Ресторан пользовался особой любовью у горожан и имел своих постоянных клиентов. Попав сюда раз, люди непременно хотели посетить его еще раз, несмотря на то что цены здесь были высокие. Его часто посещали политики, люди из крупного бизнеса, фотомодели и актеры. Почтенный привратник в ливрее, расшитой золотом, отвесил им поклон и открыл дверь. Дорогих гостей провели по широкой мраморной лестнице на второй этаж. И они оказались в огромном зале с мраморными полом и колоннами. Витражные окна в погожий день создавали, вероятно, неповторимую цветовую гамму в зале. Так как на дворе был вечер, то зал освещали хрустальные люстры. Круглые столы под белоснежными накрахмаленными скатертями, столовые приборы из серебра… Тихо звучала приятная музыка, на столах горели свечи в изящных серебряных подсвечниках. Виолетта поняла, что попала в рай на земле, и эту радость ей предоставил аристократ Карл Штольберг. Их усадили за один из столиков и подали меню в тяжелых кожаных папках.

– Я помогу с выбором, – предложил Карл, – что предпочитаете, рыбу или мясо?

– Мясо, – ответила она, чувствуя, что у нее поднимается температура и самооценка.

– Тогда советую взять французский салат с сыром и седло барашка в луковой корзине.

– В луковой? – переспросила Виолетта.

– Это очень вкусно! – заверил ее Карл.

– А вы себе такое же блюдо закажете?

– Да, – посмотрел на нее поверх меню черными глазами Карл.

– Тогда и мне! А то вдруг мы с вами будем целоваться? Ну, если вечер закончится хорошо… – промокнула лоб салфеткой Виолетта, кокетливо улыбаясь.

– Виолетта, вы опять за свое? Целоваться мы не будем, уверяю вас.

– Фортуна может еще повернуться и в мою сторону! – фыркнула она, а Карл задумался о том, стоило ли ему приглашать ее на прогулку.

К их столу подошел метрдотель и любезно предложил от ресторана бутылку коллекционного вина в знак уважения и почтения к Штольбергу.

– Мы скорбим вместе с вами по вашему отцу, – тихо сказал он.

– Благодарю, – кивнул головой Карл.

– А Яну Цветкову вы приводили сюда? – поинтересовалась Виолетта.

– Нет.

– Ага, значит, вы стыдились выводить ее в общество?! – воскликнула Виолетта.

– Что за ерунда? Я просто не хотел причинять ей неудобства! А Яна, насколько я ее знаю, не любит такую чопорную обстановку.

– Она просто не умеет себя вести в ней, – возразила она.

– Ошибаетесь. Яна, если захочет, может все, – ответил ей Карл твердым голосом и уже мягче добавил: – Просто она этого не хочет. И я не хотел бы весь вечер говорить о ней.

– Точно! С глаз долой, из сердца вон! – поддержала его Виолетта.

Внезапно в зале погас свет.

– Что это? – встрепенулась дама.

– Не знаю… а, вот, катят большой праздничный торт.

В зал действительно ввезли громадный торт с зажженными свечами. Музыка стала звучать тише. Виолетту поразило это красивое зрелище. Горящие свечи на столах отражались множеством искр в бриллиантовых украшениях дам. Виолетта, конечно, заметила, что публика в этом ресторане собралась степенная, при деньгах. Торт выкатили на середину зала. Примечательно, что четверо мужчин из обслуживающего персонала, выкатившие торт, были чернокожими. Люди зааплодировали, а официант резко откинул с торта крышку и достал оттуда какие-то палки. Зажегся свет, и писательница, а вместе с ней и все остальные с интересом посмотрели на четверых рослых парней в черных шапочках с прорезями для глаз и рта, а вместо показавшихся в темноте палок в руках они держали автоматы. Гости ресторана не долго пребывали в недоумении. Один из парней выпустил очередь в потолок, осколки битого стекла от люстры и штукатурка с высокого потолка с лепниной посыпались вниз. Женщины закричали. Один из мужчин в масках что-то грубо выкрикнул.

– Что?! Что случилось? Что он говорит? Это шутка? – спросила Виолетта.

– Ни с места, – ответил Карл.

– Почему?

– Это он говорит: «Ни с места», – перевел Карл.

– А…

Парни между тем, держа людей на мушке, приблизились к столу Карла и Виолетты.

– Ты пойдешь с нами, – указал один из них на Карла.

– Может, объяснитесь?

– Быстро встал, или у твоей спутницы вылетят мозги, – сказал другой бандит и приставил дуло автомата к голове писательницы.

– Ты еще не понял, что мы не шутим? Доказать тебе? Это похищение! – грубо пояснил преступник.

– Что? Что это? – лепетала Виолетта.

– Успокойтесь, все будет хорошо, я сейчас пойду с этими людьми, а вы оставайтесь на месте, – сказал ей Карл.

– Это шутка! Я поняла! Ребята, отбой! Я отменяю заказ! Это я их наняла, – пояснила она Карлу.

– Что несет эта ненормальная? – переспросил один из бандитов в маске. – Что за бред? А ну, замолчи! – И он что есть силы ударил ее наотмашь по лицу.

Виолетта вскрикнула и повалилась на стол.

– Бери ее с собой, и пошли! Только сделай шаг в сторону, и эта ненормальная баба умрет! Мы избавимся от нее в два счета.

– Кто сдвинется с места в течение двадцати минут после нашего ухода или вызовет полицию, об этом очень пожалеет! – объявили бандиты оцепеневшим от страха людям. – Найдем из-под земли и истребим всех…

Карл с потерявшей сознание от удара по лицу Виолеттой вышел вслед за мужчинами в черных масках. Они прошли мимо четверых раздетых, бесчувственных тел, сваленных в кучу в подсобном помещении. Карл предположил, что это настоящие официанты, которые должны были внести тот злополучный торт, но понять, живы они или нет, он не мог. Их вывели черным ходом на улицу к большому джипу с затемненными стеклами, связали руки, кинули писательницу в багажник, Карла усадили на заднее сиденье. На глаза его надели черную повязку. С обеих сторон Карла подперли бандиты, и машина тронулась в путь.

– Езжай, соблюдай все правила, нас не должны останавливать, – сказал один бандит водителю, – пока все идет по плану.

Трудно определить время, когда ты находишься в стрессовом состоянии, да еще и с завязанными глазами, но Карл все же предположил, что ехали они около сорока пяти минут, причем дорога была не самая лучшая. Машина резко остановилась, и Карла вытолкнули наружу и поволокли по ступенькам вверх. Он несколько раз спотыкался по дороге и падал, но его грубо поднимали прикладами и вели дальше.

– Что, ваше высочество, ноги не держат? Только с бабами по ресторанам ходить получается?

Его толкнули в широкую спину, Карл упал на колени в сыром помещении, где сильно пахло плесенью и затхлостью. Рядом брякнулось о пол еще что-то, он даже догадался, что это была его партнерша по романтической прогулке. Кое-как он поднялся на ноги, подошел вплотную к преграде, которой была, вероятно, шершавая стена, и, потершись об нее лбом, стянул повязку с глаз. Виолетта пошевелилась на полу, застонав. Карл приблизился к ней и сел на корточки рядом.

– Виолетта, как вы?

– Боже… где мы? Что это? Бедная моя голова…

– Главное, что вы живы. Приподнимитесь, я посмотрю… Нет, ничего страшного… небольшой кровоподтек…

– Карл, что произошло? – непонимающе хлопала глазами Виолетта.

– Вы что-то говорили, что сами организовали это… рассказывайте.

– Зря я это сказала, – вздохнула она.

– Давайте, давайте, вы знаете, что это за люди?

– Боюсь, что это не те люди, которых я наняла… – промямлила она.

– Кого и зачем вы наняли? – строго спросил Карл.

– Я бы не хотела этого рассказывать… – прислонилась спиной к стене писательница.

– А придется, – сел рядом с ней князь.

– Дело в том, что я мечтала о месте в вашем сердце.

– Это я уже понял, – кивнул Карл, и прядь волос упала на высокий смуглый лоб.

– Я знала, в кого вы были влюблены, в Яну Цветкову, и захотела максимально приблизиться к ее стилю в одежде, во внешности и, главное, в поведении.

– Вы и Яна? – удивленно поднял бровь Карл. – По-моему, более противоположных людей трудно найти.

– Ну, конечно! Ваша Яночка просто неповторимое чудо! – съязвила Виолетта.

– Вот именно, – мечтательно улыбнулся князь.

– Ох, уж я бы ей! – побагровела романистка. – Меня ваша матушка натолкнула на мысль о том, что вы полюбили Яну за ее внутренние качества.

– Моя мать – мудрейшая женщина!

– А какие могут быть внутренние качества, когда вы с госпожой Цветковой только и попадали в неприятные истории и только расследовали убийства? Вот я и решила наполнить вашу жизнь тем же самым, про себя предположив, что, возможно, вы являетесь скрытым садомазохистом.

Карл удивленно поднял голову и спросил ее:

– Пожар?

– Да, я сделала его специально, каюсь! Может быть, вам, живя в замке, требуется на подсознательном уровне кого-то спасать. Я, конечно, и предположить не могла, что по своей дури и сама чуть не сгорю. Эти чертовы синтетические волосы оплавились моментально! Я потеряла сознание и не помню сам волнительный момент выноса моего тела из горящего кабинета. Зато вы совершили подвиг!

– Это просто чудовищно, – поежился Карл, – если бы у меня не были связаны руки, я бы всыпал вам по первое число!

– Неужели аристократическая кровь позволяет бить женщину? – плаксиво произнесла Виолетта.

– Еще как! Поджечь кабинет ради какой-то бредовой идеи. Как такое могло только в голову прийти? – продолжал возмущаться Карл.

– Еще и не то могло прийти… – хмуро добавила писательница. – Я наняла наших русских каскадеров, отдыхающих в Праге, чтобы они похитили меня, а вы бы меня потом спасли.

– Господи, ну зачем вам все это нужно? – изумился Карл.

– Чтобы вы привязались ко мне… часто спасая мою жизнь, вы уже не сможете обходиться без меня.

– Совершенно невменяемая логика, – процедил он сквозь зубы.

– Как же ваша Яночка дорогая?

– В том-то и дело, что у нее отсутствовала всякая логика, – вздохнул Карл.

Виолетта обвела взглядом помещение, в котором их закрыли. Это был какой-то подвал со сваленным сюда хламом. Маленькое окошко располагалось высоко под потолком. Карл не мог подтянуться на руках и посмотреть местность, где они находились, так как руки были связаны. Шнурки от ботинок, ремень из джинсов, телефоны и деньги были у них отобраны.

– Это не те ребята, которых я наняла, – пропищала Виолетта.

– Я тоже так думаю. Кроме того, они не русские, – ответил Карл, – хотя… вы уверены, что наняли именно каскадеров, а не бандитов?

– На сто процентов! – горячо заверила она. – У меня среди них был один знакомый мальчик… вернее, молодой мужчина по имени Сергей, по фамилии Алешин.

– Привет ему от меня, – усмехнулся Карл, – и соболезнования. Хорошо хоть Яна не писательница, а то к ее темпераменту добавилось бы еще и буйство фантазии.

– Хоть фантазия у меня есть, и на том спасибо, – пропищала Виолетта.

Они погрузились в тягостное молчание, каждый думая о своем. В одном месте на потолке все время скапливалась вода, и капли, отрываясь, со стуком ударялись о пол.

– Карл, – позвала его Виолетта, – что мы будем делать?

– Я не знаю, я не всесилен. По тому, как они действовали, могу предположить, что это похищение, причем конкретно меня. Если бы вы не выступили со своей пламенной речью, остались бы в ресторане…

– Но я думала…

– Я уже понял, что вы не думаете вовсе. Браво! В этом вы с Яной Цветковой схожи! Вам удалось приблизиться к оригиналу.

Виолетта обиженно засопела. Металлическая дверь дернулась и открылась.

– Ты! На выход! – один из бандитов в маске указал пальцем на Карла.

– Не оставляйте меня одну, Карл! – завопила Виолетта.

– Вот дура, кому она нужна! Уйми ее! – выругался бандит.

– Что он говорит? – спросила трясущаяся писательница.

– Что все будет хорошо, вас никто не тронет, а я скоро вернусь, – заверил ее Карл, поднимаясь на ноги.

Откуда у него была такая уверенность, что он вернется, Карл не знал. Наверное, понимал, что, пока бандиты не получили от него больших денег, его не убьют. Карла провели в помещение с бетонными стенами, где стояли стол и два старых стула. Его усадили на стул, не развязав рук.

– Как вы себя чувствуете, ваше высочество? – скривился один из бандитов, сидящий на втором стуле.

– Вашими молитвами, – ответил Карл.

– Чай, кофе, сигареты? – продолжал тот глумиться.

– Развяжите руки, – попросил Карл.

– Еще чего! Я сейчас скажу тебе одну умную вещь. Недавно твоя мамаша потеряла мужа, не так ли? – спросил бандит у Карла, но он проигнорировал вопрос. – Так вот, если она не хочет потерять и сына, то заплатит кругленькую сумму. Сейчас ты напишешь ей письмо с текстом, который мы тебе продиктуем.

– А если я откажусь? – спросил князь.

– Мы предусмотрели и такой вариант. Я не знаю, кем тебе приходится эта лысая кляча, с которой мы поймали тебя в ресторане, но я думаю, что надо иметь стальные нервы, чтобы выдержать зрелище пытки другого человека. Не сомневайся, мои ребята умеют это делать.

Глава 22

Утро для Марии Элеоноры началось катастрофически плохо. Ее сильно беспокоило внезапное исчезновение сына и писательницы Виолетты, а потом она получила записку с посыльным. В ней говорилось:

«Если вам дорога жизнь вашего сына, то пришлите надежного человека с миллионом долларов стодолларовыми купюрами в кейсе. При вмешательстве полиции вышлем вам сына по частям. Мы будем внимательно следить за вами, к тому же у нас есть свой человек в полиции, и любой ваш контакт с ними сразу же будет известен нам. Это будет означать гибель вашего сына. Прилагаем план шоссе, где крестиком обозначено место передачи денег вашим человеком».

Мария Элеонора несколько раз перечитала послание, держа его в похолодевших, трясущихся пальцах. Сердце ее бешено заколотилось. Княгиня никогда не попадала в подобные ситуации и пребывала в шоковом состоянии. Она понимала, что Карл такими вещами шутить не будет, а следовательно, все эти угрозы были сущей правдой. Она растерялась и не знала, куда бежать, что делать, хотя за Карла могла отдать свою жизнь не задумываясь. В полицию она побоялась обращаться.

«Надежного человека… надежного человека… Господи, кому я могу довериться в такой ситуации?! – судорожно вспоминала она круг своих знакомых. – Ну конечно, я знаю такого человека!»

Яна больше всего на свете боялась летать самолетом, и больше всего в последнее время ей именно этим и приходилось заниматься. Она даже стала к этому привыкать, решив, что такой страх можно победить количеством полетов. Поэтому в Чехию по просьбе княгини Штольберг она летела почти во вменяемом состоянии. Две рюмки коньяка и маленькая шоколадка – вот и все, что ей понадобилось для перелета в Прагу. Если бы ей позвонил Карл и попросил ее приехать, она ни за что бы не полетела, но отказать Марии Элеоноре Яна не могла, тем более голос у княгини был весьма встревоженный.

– Что случилось, Мария? – спросила ее Яна в телефонной беседе.

– Яночка, ты мне нужна! – почти выкрикнула мать Карла.

– Я завершу свои дела дома…

– Нет! Ты нужна здесь и сейчас.

– Такая спешка? Ну, хорошо, я вылечу первым же рейсом, как смогу.

– Спасибо, Яна! – взволнованно поблагодарила Мария Элеонора, и связь прервалась.

«Интересно, что у нее произошло? – размышляла Яна в самолете. – Может быть, что-нибудь с этим неблагодарным? Так ему и надо! А вот Марию жаль, бедная женщина, недавно мужа потеряла, и опять какая-то неприятность».

Она вышла из самолета в короткой розовой юбке, кожаной куртке белоснежного цвета и в розовых сапожках. В аэропорту ее ждал «Форд» княгини с водителем. Яну с ветерком довезли до замка.

– Только не сообщайте князю Штольбергу, что я приехала, – предупредила она, – я пройду сразу к Марии Элеоноре.

– Карла в замке нет, – ответили ей, и Яна и сама не поняла, расстроилась она или вздохнула с облегчением.

«Наверное, мне все-таки жаль, что его темно-карие глаза меня не увидят, а я так красива в этой розовой юбочке, так сексапильна и в то же время ярка и вызывающа, не то что его унылые подружки… Ого, как я себя, оказывается, люблю, сама об этом не подозревала».

Яна своими семимильными шагами вошла в яркие апартаменты княгини, и маленькая, хрупкая женщина бросилась к ней навстречу.

– Яночка, как хорошо, что ты прилетела! Я в отчаянии! Я абсолютно не знаю, что делать!

– Что случилось?

– Вот прочти. – Княгиня метнулась к своему столику и вытащила из ящичка листок с посланием, которое и ввергло ее в такое состояние.

Яна внимательно всмотрелась в текст.

– Вы правда сильно нервничаете, если даете мне текст на языке, который я не знаю… здесь по-чешски написано?

– Ой, прости… я не подумала… – Княгиня взяла лист бумаги и, стараясь унять дрожь в руках, принялась читать. По мере прочтения лицо Яны вытягивалось все больше и больше.

– Не может быть…

– Вот и я так же подумала сначала, но потом они мне позвонили и назначили встречу, вернее, указали место, где надо передать деньги. Но мне туда запрещено приходить, так как многие меня знают в лицо и я могу привлечь излишнее внимание. Такое щекотливое дело я могу доверить только надежному другу, это тебе! Конечно, Яночка, ты вправе отказаться, не забывай об опасности… я даже не обижусь на тебя за это.

– О чем речь?! Конечно, я готова. Вы сделали все правильно, выбрав для этой миссии самого ответственного и лучшего человека! Вы же знаете, что Карл дорог мне и я для него сделаю все возможное и невозможное! – вытянулась она в струнку, отметив про себя, что она все-таки сказала это вслух.

– Ты – чудо! – вытерла слезу Мария Элеонора и пригласила ее присесть на диванчик.

Яна стояла на пустынном шоссе в тридцати пяти километрах от города и зябко куталась в куртку, которая совсем не согревала, как и короткая юбка. Прошло уже десять минут с момента назначенной встречи, а никого не было и в помине. Каждую редко проезжающую машину Яна встречала ожидающим взглядом, а когда они останавливались, сердце начинало дико колотиться. Но то были довольные мужчины, в лучшем случае интересующиеся, что у нее с машиной, – приехала она на машине княгини, – а в худшем случае спрашивали, сколько она берет за час любовных утех. А один наглый тип даже сразу попросил скидку за замерзший вид Яны и красный нос. Она чуть не запустила в его потную физиономию кейсом, но вовремя спохватилась, вспомнив, что в чемоданчике деньги. Еще через несколько минут раздался звонок на ее мобильный телефон.

– Дорогая, возвращайся домой, – раздался голос Марии Элеоноры Штольберг.

– А что? Где?

– Я все объясню по приезде!

Яна влетела в машину, с силой захлопнула за собой дверцу и понеслась назад к замку на бешеной скорости, нервы были на пределе.

«Если с этим несносным ревнивцем ничего не случилось, я его сама убью! Лучше бы оставался со мной в Румынии, был бы целее!» – думала она со злостью и со слезами в глазах.

Мария Элеонора вытащила ее из машины, едва Яна успела припарковаться.

– Яна, провал! Полный провал!

– Да что случилось-то? – перевела она дух. – Неужели я не там стояла?!

– Нет, все правильно, и они видели тебя, но остались недовольны твоим видом, – ответила княгиня.

– Что значит «недовольны моим видом»?! – взвизгнула Яна. – А кого они ожидали увидеть?! Монашку? Шахтера или стюардессу?

– Нет, я неправильно высказалась по-русски… Я не знаю, как тебе это объяснить! – в отчаянии всплеснула руками Мария Элеонора.

– Успокойтесь и объясните все как есть.

– Выражения были оскорбительные, – предупредила княгиня.

– Все как есть! – повторила Яна.

– Ты была, как факел в тумане, как фингал на лице, как мозоль на заднем месте, прости, как бельмо на глазу! Они сказали, что ты похожа на клоунессу и привлекала всеобщее внимание, поэтому они к тебе не подошли! – наконец выговорилась Мария Элеонора.

– Надо же… я не думала, что меня могут так воспринимать люди… – растерялась Яна, рассматривая свои длинные ноги в розовых сапожках. – Я, честное слово, не хотела произвести такого негативного впечатления, я всегда так хожу…

– Да знаю я, Яночка, зачем ты оправдываешься?

– Что же теперь будет с Карлом? – побледнела она.

– Бандиты сказали мне, что дадут еще один шанс только из-за того, что мы не привели за собой полицию. Иначе бы не сносить головы моему сыночку! – Голос ее сорвался.

Яна обняла ее за плечи.

– Крепитесь! Все будет хорошо! Правда, я не уверена, что мы правы, не сообщая о похищении человека полиции. Хотя сегодня это, может быть, спасло ему жизнь…

– Яна, я боюсь! Я готова выполнить все их требования, лишь бы они отпустили его живым и невредимым.

– Все будет хорошо! Я уверена, – успокаивала ее Яна. – Что еще сказали эти уроды?

– Они будут ждать моего человека завтра на этом же месте в девять часов утра.

– Хорошо, на этот раз я им понравлюсь, не сомневайтесь, – успокоила ее Яна, – еще одна ночь, и Карл будет дома!

– Как бы я хотела, чтобы так оно и оказалось, – вздохнула Мария Элеонора и промокнула влажные глаза кружевным платком.

Бедным женщинам предстояло провести долгую ночь и трястись от мысли, какие лишения приходится терпеть их дорогому и любимому Карлу.

– Только бы он был жив! – периодически восклицала мать.

Яна решила развлечь ее и предложила партию в карты. Они резались полночи на мелкие деньги и сыграли фактически вничью, попеременно то проигрывая, то выигрывая.

– А вы, оказывается, заядлая картежница, – удивилась Яна.

– Ты еще многого обо мне не знаешь, – усмехнулась партнерша по игре.

Остаток ночи Мария Элеонора провела за раскладыванием пасьянса. Когда он сходился, она улыбалась, в противном случае огорченно вздыхала. Ближе к утру Яна все же задремала в кресле и была заботливо укутана мягким и теплым пледом. Она спала совсем недолго, а потом, вскочив, побежала в ванную. Она позаимствовала у хозяйки дома одежду и косметику, так как у Яны все это было кричащих расцветок. Через некоторое время она вышла на обозрение матери Карла в гостиную.

– А сейчас я не выгляжу клоуном на ярмарке?

Мария Элеонора Штольберг потеряла дар речи. Перед ней стояла строгая деловая дама – телесного цвета колготки, замшевые коричневые туфли на низком каблуке, темно-серый костюм, который выглядел несколько мешковато, но зато был элегантен и из дорогой материи. Волосы Яна заплела во французскую косу, ресницы покрыла черной тушью, на скулы нанесла еле заметный румянец и на губы неяркий розовый блеск.

– Как я?

– Совсем другой образ, – восторженно произнесла Мария Элеонора.

– Моя мама-актриса всегда говорила, что я хорошая ученица. Эх, жаль, я не послушала ее в свое время… Пусть сейчас попробуют сказать, что я бельмо на глазу.

– Сейчас ты не так ярка, как обычно, но ты и не должна привлекать всеобщее внимание, – сказала княгиня, – не будем же мы искать другого человека?

– Это точно. Чем меньше народу посвящено в эту историю, тем лучше, – согласилась Яна.

Вчерашнее действие в точности повторилось. Яна опять сидела в той же машине на том же месте трассы и ждала какого-нибудь сигнала. Через десять минут от назначенного времени она снова стала нервничать.

«Да эти бандюги просто издеваются над нами! Вид у меня не тот! Что им, деньги нужны или на меня посмотреть?» – распалялась она.

Показалась очередная машина в зеркале заднего вида, и Яна насторожилась. Чем ближе приближался этот автомобиль, тем явственнее она понимала, что едут именно те, кого она ждет. Она интуитивно поняла это по мрачному виду черного джипа и заляпанным грязью номерам. Машина остановилась впереди ее «Форда», по всей видимости, для того, чтобы Яна не смогла резко дать по газам и удрать. Из джипа выскочили двое здоровенных детин в черных масках и подошли к ней, у одного из них в руке был пистолет. Из того, что он сказал быстрой скороговоркой, Яна не поняла ни слова, а лишь тупо смотрела в дуло оружия.

– Иностранка? – спросили ее на английском языке.

– Да… – проблеяла она.

– Вот черт! – выругались бандиты.

– Деньги при тебе? – грубо спросили ее. – Мани, мани?

– Да… – снова кивнула она, сама себе напоминая китайского болванчика.

– Бери кейс, и пошли с нами! Мы проверим, нет ли за тобой слежки, – приказали ей и отвели в джип.

Машина быстро сорвалась с места, оставляя далеко позади себя «Форд» Марии Элеоноры. Яна не могла сказать, готова она была к такому повороту событий или нет.

Бандиты о чем-то переговаривались всю дорогу на чешском языке. Яна сидела, погруженная в свои мысли, так как была предусмотрительно помещена в абсолютную темноту повязкой на глазах. Она сама себя не узнавала. Видимо, смена имиджа сказалась на психике. Она не кричала, не ругалась, не вырывалась, не требовала адвоката, и у нее на это была причина. Яна хотела увидеть Штольберга и высказать ему в лицо все, что она думает по поводу его поведения. Наконец машина остановилась, кейс у Яны отобрали, а ее саму грубо взяли под локоть и втащили в какое-то здание по ступенькам, потом ее вели вниз по лестнице и втолкнули в затхлое помещение.

– Посиди здесь, пока мы не пересчитаем деньги и не решим, что с тобой делать, – бросили ей в спину.

Она оказалась одна непонятно где. Дверь захлопнулась, и удаляющиеся шаги бандитов оповестили о том, что Яна – в заточении.

– Яна?! – вдруг услышала она знакомый голос Карла с нотками тревоги, изумления.

– Карл? Ты здесь? – Яна сорвала повязку с глаз.

– Да… неужели это ты? – удивился он. – Тебя трудно узнать… – Карл приблизился к ней. Яна поняла, что сейчас расплачется, вернее, она бы сделала это, если бы не заметила женщину, скромно сидящую у стены. Через некоторое время она признала в ней писательницу Виолетту, приезжавшую вместе с Карлом в Румынию.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Карл у Яны.

– Спасаю вас.

– Не понял?..

– Я привезла деньги за тебя, – ответила Яна.

– Значит, они все-таки потребовали выкуп? – усмехнулся Карл.

– А ты, конечно, подумал, что они похитили тебя из-за твоих прекрасных глаз? – ехидно спросила она его.

– Надеюсь, вы с моей бедной мамой сообщили в полицию о похищении? – спросил Карл.

– Нет, мы боялись за вас, милорд, – отвесила она легкий поклон.

– Это невозможно! Ты подвергалась такому риску, не сообщив в полицию?! И что вы выиграли от этого? Теперь и ты сидишь в этом подвале вместе с нами. Кстати, знакомься, это Виолетта…

– Мы знакомы, – кивнула головой Яна.

– Мы с Карлом были в прекрасном ресторане, когда на нас было совершено нападение, – притворно закатила глаза Виолетта и добавила: – В этот ресторан пускают только очень воспитанных людей.

Яна умом понимала, что ревновать глупо, сама ругала за это и Карла, и бывшего мужа, но, к сожалению, она жила не рассудком, а чувствами, эмоциями.

– Ах вот, значит, как! Развлекались в ресторане!

– Деловой ужин, – ответил Карл, уничтожающе глядя на писательницу.

– Дела мы там не обсуждали, – отметила та, отводя глаза.

– Простите, не хотела вас тревожить, – съязвила Яна, – но меня вызвала Мария Элеонора, не объясняя причины, вот я и прилетела в Чехию!

– Я рад тебя видеть! – произнес Карл.

– А я, представь себе, не очень! – огрызнулась Яна и стала осматриваться.

– Я бы никогда не стала бегать за мужчиной, – фыркнула писательница.

– Виолетта, прекрати! – оборвал ее Карл.

– А кто тут бегает? Кто ходит за ним по пятам, как собачка? – подумала вслух Яна.

– Я бы никогда не изменила Карлу! – выкрикнула писательница последний довод.

– Да кому ты нужна?! Романистка! – грубо ответила ей Яна.

– Прекратите! Лучше подумайте, как нам выбраться отсюда, – прервал их перепалку Карл. – Ты привезла настоящие деньги?

– Конечно, а какие же еще!

– Как мама могла отпустить тебя одну! Это так безрассудно, надеюсь, теперь-то она вызовет полицию.

– Вряд ли, при словосочетании «вызвать полицию» Мария Элеонора просто холодеет. Ей сразу же мерещатся твои отрезанные пальцы или уши в посылочном варианте.

– Плохо… очень плохо… если бы я смог освободить руки… но такие веревки не перегрызть зубами, а узлы не развязать…

– Еще чего! – воскликнула Яна и принялась расплетать свою косу. – Вы как хотите, а я здесь не останусь.

– Что ты делаешь? Хочешь поразить Карла своими длинными волосами? – ехидно поинтересовалась Виолетта.

– Уж ты этим точно похвастаться не можешь, – кинула Яна быстрый взгляд на лысую башку писательницы, и в ее руках оказался острый ножик для резки бумаг. Как она его вытащила из своей толстой косы, Карл не успел заметить. – В моих волосах и танк с пушкой можно незаметно пронести, если, конечно, голова не отвалится от тяжести. Видите, я просчитала и плохой вариант развития событий и правильно предположила, что если меня будут обыскивать, то вряд ли станут прощупывать косу.

Длинные волосы Яны рассыпались по плечам, Карл невольно залюбовался такой картиной.

– Ну, ваше высочество, вас освободить или начать с вашей гламурной пассии? – подошла она к нему.

– Не язви, перережь мне веревки, – попросил он, пряча улыбку.

Яна закончила работу и передала ему свое орудие труда, чтобы он освободил Виолетту.

– Ну и что дальше? – спросила писательница. – Руки мы освободили, и что дальше?

– А дальше нам поможет наш принц, – выразительно посмотрела Яна на Карла.

– Не язви, – снова буркнул он, – я не супермен, но я попробую.

– Конечно, – горячо поддержала его Яна, – что мы здесь сидим, как куропатки на вертеле, ждать нам нечего, я имею в виду, ничего хорошего.

Не дождавшись реакции Карла и Виолетты на свои слова, Яна что было мочи забарабанила в дверь и пронзительно закричала. Писательница шарахнулась от нее и испуганно вжалась в стенку.

– Вот так и замри! Руки соедини, как будто они у тебя связаны, а вид оставь такой же испуганно-глупый! – скомандовала Яна.

За стеной раздались шаги, и недовольный голос что-то спросил.

– Он интересуется в не очень корректной форме, что случилось? – перевел Карл.

– Скажи, что кому-то плохо.

Карл выполнил просьбу Яны.

– Докторов у них нет, – перевел Карл, и все услышали удаляющиеся шаги.

К такому повороту событий Яна была абсолютно не готова и слегка растерялась.

– Что теперь? – очнулась писательница.

– Что? Что? Придут же они когда-нибудь, хотя бы чтобы еды принести.

– Да, жди больше!

– Значит, буду ждать! А не придут, стану ногтями стенку ковырять, но так сидеть, сложа руки, не буду, – не унималась Яна.

Она расположилась у двери, приставив ухо к щели. Карл сел рядом, а Виолетта кидала на них гневные взгляды. Через час, показавшийся вечностью, Яна услышала приближающиеся шаги.

– Идут! Карл, займи позицию!

Он быстро поднялся с пола. Виолетта побледнела еще больше. Дверь лязгнула и открылась. В этот же момент Карл нанес сильный удар в пах незадачливому бандиту и втащил его в камеру. Карл опрометчиво повернулся к раскрытой двери спиной, оказалось, что бандит пришел не один. Яна мгновенно уловила, как изменилось лицо у его напарника, и заметила движение, когда тот потянулся за пистолетом. Она быстро отреагировала, стукнув его железной дверью. Бандит, ругаясь, упал, закрывая в момент окровавленное лицо руками. Карл втащил и его в камеру, быстро отобрав оружие, связал веревками. Яна в это время стояла на пороге, крутя головой в обе стороны коридора, не идет ли кто. И то ли бандиты услышали какой-то шум, то ли озаботились тем, что долго не возвращаются их подельники, но они показались с обеих сторон коридора одновременно. Яна с ужасом уставилась на автомат у одного преступника в руках и не нашла ничего лучшего, как закрыть дверь на ключ изнутри. Карл, поняв по ее лицу, что произошло, скомандовал:

– Быстро в угол, укройся!

Сам он схватил у лежащего бандита мобильный телефон и, не обращая внимания на крики и стук в дверь, набрал номер полицейского отделения и сообщил о трех заложниках.

– Где? Где вы?

Он поднес трубку к окровавленному лицу бандита и надавил дулом пистолета на его сломанный нос.

– Говори, где мы находимся? Мне, как видишь, терять нечего.

Бандит, сплевывая кровь, назвал место, где они находились, и прохрипел:

– Вам все равно не уйти, мои ребята вышибут дверь и расправятся с вами.

– Не пугай, это вы за решеткой скоро окажетесь! – сказал Карл, мысленно благодаря бога за то, что в этом подвале была сотовая связь.

В этот момент в дверь снаружи раздалась автоматная очередь, но дверь, сделанная на совесть из толстого металлического листа, оказалась пуленепробиваемой. Внутри появились только выпуклые дорожки от пуль, словно кто-то чеканил по металлу. Виолетта завизжала, а Яна втянула голову в плечи, закрыла уши руками. Несмотря на все старания преступников, дверь не открылась. Яна подняла глаза и посмотрела в единственное окно.

– Карл, они могут перестрелять нас через окно!

– Ты молодец, Яна! Переместитесь к этой стене, чтобы вас не было видно!

Бандиты за дверью умолкли, а спустя несколько минут они, словно прочитав мысли Яны, появились с внешней стороны здания и просунули в окно дуло автомата. Их подельники, связанные Карлом, указывали, где укрылись мятежники. Бандиты снова выпустили автоматную очередь, но толстая стена не дала им возможности вплотную к стене приложить оружие и расстрелять людей. Пули ложились в тридцати сантиметрах от их сжавшихся тел и ни миллиметром ближе, словно заложники были очерчены спасительным магическим кругом. Только кусочки камня отлетали, откалываясь от пола и раня кожу на руках и ногах узников. Виолетта постоянно кричала, а Карл пытался защитить обеих женщин своим телом. Преступники страшно ругались и метались между окном и запертой дверью, пока их плененные Карлом соратники не предупредили, что вызвана полиция. Тогда оставшиеся бандиты поняли, что их просто кинули. Шум, пальба утихли, и было слышно, как от здания отъезжает машина. Но беглецы не успели далеко уехать, их быстро несущийся, грязный джип взяли на дороге. А вскоре полиция наводнила дом, где держали пленников. Со всех взяли показания, отметив находчивость Яны и их общее безрассудство.

Глава 23

Яна покидала замок Штольбергов с гордо поднятой головой. Ни мольбы Марии Элеоноры, ни настоятельные просьбы Карла Штольберга не могли ее остановить.

– Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Я вернула вам Карла, хотя не была уверена, что у меня получится, а сейчас я должна уехать, я нужна другому человеку, – сказала она княгине.

– Я чувствую, что между тобой и Карлом что-то произошло. Яна, неужели это что-то такое, чего нельзя простить? Я знаю Карла уже тридцать лет и знаю, что он любил, любит и будет любить только тебя! Он стал другим человеком после встречи с тобой.

– Я очень тронута таким признанием, но я никому не позволю думать обо мне хуже, чем я есть на самом деле, – ответила Яна, – кроме того, с ним и связываться-то опасно, всегда могут похитить ради выкупа.

Яна в черном брючном костюме под названием «сама элегантность» с дорожной сумкой вышла из замка к заказанному такси.

– Яна! – окликнул ее Карл. – Я глазам своим не верю, ты уезжаешь, не поговорив со мной.

– Нам не о чем говорить. Мне пора спасать очередного клиента от импотенции, глупости, трусости или еще от чего-нибудь. – Яна была настроена решительно и даже не смотрела в сторону Карла.

– Яна, что с тобой? Я был виноват? Я был груб? Я бросил тебя в неподходящий момент? – Темные глаза Карла внимательно смотрели на нее.

– Ты сам и ответил на все эти вопросы! – фыркнула она.

– Ты так элегантна…

– Отпусти ручку дверцы и отойди от машины! – резко сказала она, отодвинула Карла и села в такси. Она ни разу не оглянулась, пока машина спускалась вниз по склону, оставляя Карла в полной тоске.

«Никому, никогда, ни при каких условиях я не дам себя унижать. Мне все равно, кто этот человек, водопроводчик или князь, – думала она всю дорогу до аэропорта, глотая слезы, а если он этого не понимает, то лучше ничего и не начинать».

Карл много курил последнее время и часто задумывался. Еще он часто звонил в Москву, но все безрезультатно. Яна не желала с ним общаться. Зато Виолетта всегда была рядом, она из кожи вон лезла, чтобы понравиться ему, и князь уже стал жалеть, что когда-то любезно принял ее у себя в доме. Мария Элеонора в траурных одеждах, в которых собиралась провести остаток жизни, тихо вошла в отремонтированный после пожара кабинет сына. Лицо ее выражало удивление и гнев.

– Теперь я знаю, почему Яна покинула наш замок, – ледяным голосом произнесла княгиня.

– Почему?

– Читай! – кинула она ему листки, исписанные мелким, неровным почерком. Карл взял их в руки и стал читать.

«…его сильные, мускулистые руки обнимали ее гибкий стан. Она обвила его плечи своими руками и испытывала момент истинного блаженства. Карл искал своими губами ее губы, словно хотел глотка воды, истосковавшись по взаимности. Виолетта отвечала ему всем своим упругим, горячим телом…»

– Что это? – поднял он на мать глаза.

– Это книга Виолетты, ее летопись, которая, как я поняла, называется «Сто дней оргии с настоящим князем». Поздравляю тебя, сын. Ты стал героем дешевого эротического чтива, – поджала губы княгиня.

– Я не знал! Я, честное слово, не знал, о чем она пишет! Ничего такого не было! Между прочим, эта писательница – твоя протеже! – взорвался Карл.

– Это ты будешь объяснять Яне и всем нашим знакомым, чем ты занимался с этой нимфоманкой! – ответила Мария Элеонора.

Карл так и остался сидеть в своем кабинете, обхватив голову руками.

– Яна, объясни мне, – попросил Андрей у Яны, которая благополучно вернулась обратно в Румынию.

Она удобнее устроилась на мягком диване, поджав под себя ноги.

– Когда-то мы с тобой говорили о мотиве действий преступника, мы тогда правильно вычислили: он хотел освободить замок от людей. Троих убрал, четвертого в тюрьму посадил.

– Для чего?

– Что-то ему нужно проделывать в замке, и чтобы никто не мешал.

– И что?

– Надо освободить замок, и преступник придет сюда, а мы сразу убьем двух зайцев. Во-первых, мы узнаем, кто убийца, и, во-вторых, узнаем, что ему нужно в твоем замке, – радостно закончила она. – Есть только одна загвоздка.

– Какая?

– Надо освободить замок так, чтобы никто ничего не заподозрил, чтобы убийца попал в ловушку! – Глаза Яны возбужденно заблестели.

– Постояльцы съедут, тебе пора домой, остаюсь один я…

– Да, тебе бы тоже куда-нибудь уехать, тогда и Прасковье в твоем замке было бы нечего делать, она бы вернулась в свою деревню.

– Я могу уехать, – пожал плечами под черной водолазкой Андрей.

– Ты часто уезжал из замка в последнее время? – спросила она.

– Нет.

– Значит, твой отъезд покажется преступнику странным, и это ни к чему не приведет.

– Что же делать?

– Дай подумать… У меня такое чувство, что убийца хорошо тебя знает. Как тебя тогда ловко подставили… Значит, просто так освободить замок нельзя, надо придумать что-то получше.

– Вы довольны сервировкой? – спросил служащий ресторана выездного обслуживания.

– Да, вполне, – ответила Яна и осмотрела большой стол под белоснежной скатертью. На столе были разные закуски из овощей, мяса, сыра и других продуктов.

Стояли роскошные вазы с фруктами. На кухне были расставлены мясные и рыбные блюда, которые следовало подогреть. Вкусная пицца уже румянилась в духовке. Два торта со сливками и свежими фруктами ожидали своей очереди в холодильнике. Андрей выложил кругленькую сумму за прощальный ужин со своими русскими друзьями. За несколько дней совместного проживания в замке люди привыкли друг к другу и сроднились. Яна специально для этого вечера надела красивое черное платье с открытыми спиной и плечами. Светлые волосы были закручены на затылке в замысловатый узел и щедро политы лаком для волос с блестками. На шее висела нитка отборного жемчуга. Довершал ее феерический облик красный лак на ногтях и блестящая красная помада на губах. Она пролила на себя флакон французских духов, поэтому запах от нее шел сногсшибательный. За щедро накрытым столом собрались все проживающие в замке. Сразу приковывал к себе взгляд Андрей, одетый в костюм кремового цвета, что выглядело вызывающе, так как его привыкли лицезреть в черной одежде. Валентина Петровна заключила свои пышные телеса в костюм салатового цвета с длинной юбкой, ее грудь украшало пышное жабо из кружев. Она уселась рядом с Яной и накрыла ее руку своей мощной ладонью в нелепой кружевной перчатке.

– Я сегодня уезжаю и не хочу, чтобы обо мне плохо вспоминали. Давайте забудем все наши расхождения. Я признаю, что перегнула палку, но так, как вы сегодня выглядите, вы сможете вернуть любого князя, графа или принца.

– Спасибо, – улыбнулась Яна.

– Я, конечно, ни секунды не сомневалась, что у вас ничего не могло быть с моим олухом-зятем, и знать не хочу, какие вы там ставили эксперименты.

– Забыли! – согласилась Яна и обратилась к сидящему рядом Андрею: – Налей вина.

– Игорь, поухаживай за дамами! – сказал Андрей и, откупорив бутылку коллекционного вина, разлил по бокалам Яне, Валентине Петровне и Нике, сидящей с другой стороны от него. Игорь в нелепом, кургузеньком пиджаке рьяно стал ухаживать за своей женой, сидевшей за столом как каменное изваяние. Ника была грустна и тиха, ей очень понравилось жить в замке Андрея, да и сам хозяин замка нравился, хотя и оставались некоторые сомнения насчет его темного прошлого. А Яна уже сообщила ей, что они скоро покидают этот гостеприимный дом, настала пора возвращаться в Москву.

– За вас, друзья! – встала с бокалом вина Валентина Петровна. – Все-таки мы, русские, нигде не пропадем, везде друг другу поможем.

«Уж ты поможешь… – думала Яна, притворно улыбаясь. – Ты в холодную, снежную зиму дверь не откроешь, и на порог не пустишь, и снега не дашь. Что это я опять такая злая стала?»

Прасковья недовольно сновала из кухни в гостиную и обратно.

– Нанесли всяких коробок, кто это придумал? Кто убирать будет? Все изгаляются… я бы сама приготовила обед, и все… Нет, им ресторан домой подавай! Деньги девать некуда!

– Не ворчи, Прасковья, присаживайся к нам, – позвал ее Андрей.

«Сестра ее была поприятнее, хотя не замужем была и детей не имела», – отметила Яна про себя.

– За вас, мои дорогие соотечественники! – выпил бокал вина Андрей и снова стал ухаживать за сидящими рядом с ним дамами. Ника налегала на королевские креветки и рыбу. Яна ела все подряд, не забывая про лежащую под столом Ирму, и кидала своей «подружке» хорошие куски мяса.

– Все-таки собака чувствует плохого человека, как Ирма набрасывалась на Вацлава! – с набитым ртом сказала Яна.

– Она и нас недолюбливает, чужаков, но, конечно, так не набрасывалась, – согласилась Валентина Петровна, – сразу чувствуется – волк!

– Из всех посторонних людей, появлявшихся в замке, она сразу же безоговорочно влюбилась в тебя, – подтвердил Андрей.

– Ух ты, моя хорошая девочка, – протянула Яна и сунула Ирме в пасть кусок сырокопченой колбасы, – она знает, что я в душе «белая и пушистая», не то что некоторые.

В последнее время Яна старалась держаться молодцом, но ее угнетало, что они так расстались с Карлом.

«Как он только посмел представить такое? Хотя… что еще он мог подумать после всего увиденного? Чертов Игорь! Сваливаются мне на голову всякие чудилы со своими странностями. Интересно, хоть помогло? Спрашивать об этом, конечно, не будешь».

Андрей внезапно стал кашлять надрывно и тяжело. Сначала никто не обратил внимания, так как в последнее время он часто кашлял, потом Яна обеспокоенно посмотрела на него.

– Подавился?

Андрей не смог даже ответить, а только отрицательно покачал головой. Яна похлопала его по спине, дала стакан с минеральной водой, но ничего не помогало. Люди за столом всполошились. Внезапно раздался какой-то утробный хрип, и Андрей повалился на стол. На губах его выступила кровавая пена, а на белоснежной скатерти стало стремительно растекаться кровавое пятно. Ника закричала, Яна кинулась к телефону, сказав:

– Отнесите его в комнату! Игорь, Прасковья, не стойте столбами! Я вам сейчас помогу, только вызову неотложную помощь. Прасковья, какой у вас телефон медицинской службы? Прасковья!! – крикнула Яна, чтобы вывести ту из оцепенения. До Прасковьи наконец дошло, что от нее хотят, и она ответила. Потом она кинулась к хозяину, лицо которого стало мертвенно-бледным. Руки и ноги Яны похолодели, она с трудом смогла набрать нужный номер телефона и по-английски вызвала румынскую «Скорую помощь», пришлось подождать, пока там нашли человека, понимающего этот язык. После этого обессиленного Андрея отнесли в его спальню, периодически прикладывая бумажные салфетки к губам, и они тут же пропитывались кровью. На вызов Яны приехал доктор Раду, как он представился, и, выгнав всех из комнаты, приступил к осмотру пациента, который уже был без сознания. Люди с обеспокоенными лицами собрались в гостиной. О том, чтобы продолжать пиршество, не могло быть и речи, аппетит исчез у всех без исключения.

– Что с ним? – спросила Валентина Петровна.

– Туберкулез, последняя стадия, – ответила Яна, вытирая слезу, – он говорил мне, что умирает.

– А это не заразно? – обеспокоенно спросил Игорь.

– У него неактивная форма, – медленно произнесла Яна, вдруг осознав, почему Валентина Петровна испытывала неприязнь к своему зятю.

– Вот олух! – всплеснула руками Валентина Петровна. – Человек, приютивший тебя, юродивого, умирает, а ты все о своей шкуре трясешься!

– Мама, хватит тебе оскорблять Игорька! – воскликнула Люся.

– Да убить мало твоего Игорька. Яне тоже жизнь испортил своими черными фантазиями. Один бросил, другой умирает…

– Не говорите так, – прервала ее словесные излияния Яна, – с Андреем все будет хорошо, надо верить. – Ее худые плечи дрожали.

– Бедный хозяин, такой молодой… – вздохнула Прасковья.

В гостиной веяло тревогой и ожиданием, и чем дольше тянулось время, тем тревожнее становилось на душе Яны, она рассчитывала, что Андрея сразу увезут в реанимацию, но Раду явно не спешил.

– Вот так когда-нибудь и я… – всхлипнула Ника.

– Перестань! – одернула ее Яна. – У вас совершенно разные заболевания, и, кстати, Андрей, в отличие от тебя, не ноет, и не канючит, и не состоит на инвалидности, хотя непораженной легочной ткани у него осталось катастрофически мало! – с обидой в голосе сказала Яна.

Наверху хлопнула дверь, все синхронно подняли головы и замерли. Раду в белом халате шел непростительно медленно. В глаза доктор старался не смотреть, а на его руках и халате виднелись красные пятна крови.

– Что?! – подалась вперед Валентина Петровна.

– Андрея увезут в больницу? – спросила Яна.

– Увезут… позже… спешить некуда… Андрейка скончался, – со страшным акцентом сказал Раду, почему-то назвав Андрея Андрейкой, что прозвучало в сложившейся трагической ситуации крайне нелепо.

– Нет… – прошептала Яна, прижав руки к груди.

– Слишком поздно, – склонил голову доктор, – больных с такими сильными легочными кровотечениями не спасают даже в специализированных клиниках. Очень все было запущено…

– Какой кошмар! – воскликнула Ника, обливаясь слезами.

– Так все нелепо получилось, – обернулась обескураженная Валентина Петровна, ища глазами взгляд Яны, – только что сидел живой с нами за столом, произносил тосты, и на тебе… Отмечали наш отъезд, а Андрей отъехал, так сказать, раньше нас, правда, в мир иной. Знаете, Яна, я считаю своим долгом проводить Андрея Павловича в последний путь. Мы сдадим билеты, похороним его, а потом уедем.

– Мама, у меня же работа, – подал голос Игорь, но осекся под уничтожающим взглядом тещи.

Валентина Петровна нравилась Яне все больше и больше.

– Спасибо… – поблагодарила она ее, громко высмаркиваясь.

После трагического события приехали люди специальной службы, вынесли тело Андрея на носилках в пластиковом мешке. Прасковья ходила притихшая и понурая, молча убирая посуду за гостями. Организацию похорон взяла на себя Яна, как ближайший друг умершего.

– У него нет родственников, нет семьи, поэтому приглашать никого не будем, похороним в тесном дружеском кругу, – заявила она вечером за ужином в замке.

Валентина Петровна помогала Яне как могла. Она съездила в морг, отвезла одежду Андрея, заказала цветы…

– Бедная девочка, только что с похорон отца бывшего жениха и снова на похороны, – жалела она Яну.

Хоронили Андрея, как положено, на третий день. Погода стояла отвратительная – резкий, пронизывающий насквозь ветер, холодный дождь. Поэтому все прощальные речи были сведены до минимума. Группа людей в черной одежде жалась вокруг гроба под черными зонтами. Присутствовали приглашенный православный священник и два служащих кладбища с непроницаемыми лицами. Андрей даже в гробу выглядел красиво и стильно: белое, точеное лицо с несколько впалыми щеками и заостренными чертами, шелковистые черные волосы, длинные ресницы, бросающие тень на восковые щеки. Похоронили его в черной водолазке, которую он так любил носить, и в темно-синем костюме. Яна плакала не переставая и вытирала нос, так как немного простыла. Ника казалась потрясенной до глубины души, и Валентина Петровна искренне жалела Андрея. Остальные были заняты своими персонами. Прасковья думала, кому же она теперь будет продавать продукты. Люся размышляла о том, когда же Игорь излечится от своего недуга. Игорь же гадал, заразился он от смертельно больного человека или нет. Священник сказал несколько слов, Яна потрогала Андрею лоб, словно проверяя температуру.

– Спи спокойно… Знаете, целовать его не будем, все-таки туберкулез. Закрывайте, – обратилась она к служащим кладбища.

Те закрыли крышку гроба. Заколотили ее гвоздями, причем на каждый удар Яна вздрагивала, словно это в нее загоняли гвозди. Гроб опустили в землю, где уже успела образоваться лужица от непрерывно идущего дождя. Каждый из собравшихся кинул по кому земли на крышку гроба, и народ пошел к машинам.

– Я сама потом закажу памятник, – сказала Яна, размазывая по лицу то ли слезы, то ли дождевые капли.

В замке в скорбном молчании люди помянули Андрея за поминальным столом.

– Кому теперь все это достанется? – прервала молчание Валентина Петровна.

– Что? – спросила Яна, оторвавшись от своих мыслей.

– Замок кому достанется? Наследников-то нет, как я поняла.

– Я не знаю, – пожала Яна плечами, – по-моему, завещание Андрей не составлял. Значит, какое-то время замок постоит опечатанный, и если наследники не объявятся, то, возможно, перейдет государству… Меня, честно говоря, теперь это не волнует.

– Я понимаю тебя, девочка. Жаль, конечно, государство все заберет. Человек купил этот замок, надеясь еще пожить, а вот передать никому не успел, – задумалась Валентина Петровна. – Надо было тебе подсуетиться и замуж за него выйти. Сейчас бы все это было твое.

Яну передернуло.

– Что вы такое говорите?! Чтобы я вышла за кого-то из-за денег или замка?! Эх, плохо вы меня знаете! Кроме того, я любила и люблю совсем другого человека.

– Карла? – уточнила любопытная Валентина Петровна.

– Его…

После поминок все разошлись по своим комнатам и на следующий день так же дружно покинули этот замок. Яна, Ника, Валентина Петровна, Игорь, Люся и их сын поехали в аэропорт, чтобы вылететь в Москву. Ирму Яна решила передать в руки Прасковьи, тоже покинувшей замок.

В Москве в аэропорту Яну встречал Ричард, уже вернувшийся из Испании вместе с их сыном Вовой. Увидев высокого мужчину в дорогой одежде с черными вьющимися волосами, темными, пронзительными глазами и шрамом через левую щеку, Валентина Петровна неприлично громко присвистнула.

– Яна, а это еще кто?

– А… это мой муж, – ответила Яна, погруженная в свои мысли.

– Цветкова, у тебя еще и муж такой красавец есть?! – Изумлению дамы не было предела.

– Бывший муж, – быстро исправилась Яна.

– А ты знаешь русскую пословицу, что от добра добра не ищут? – спросила Валентина Петровна.

– Она явно не про меня… – вздохнула Яна, подставляя для приветственного поцелуя свою щеку Ричарду.

Валентина Петровна так и осталась стоять с открытым ртом в аэропорту вместе со своей семьей, а Яна с Ричардом пошли на выход. Семье Стрельцовых предстояло погостить у своих родственников в Москве, а затем лететь к себе домой в Молдавию.

– Спасибо, что пришел встретить… – вяло поблагодарила Яна.

– Не за что… Что с тобой?

– А что?

– Яна, я знаю тебя, как никто другой. С тобой что-то случилось, ты сильно удручена и встревожена, – Ричард с большим участием в глазах заглянул ей в лицо.

– Ты, как всегда, проницателен, – усмехнулась Яна, – знаешь, это был не самый лучший мой отпуск. Умер князь Франтишек…

– Сочувствую.

– Умерло еще три человека, убийца остался на свободе… – продолжила скорбный список Яна.

– Бедная ты моя, ты снова во что-то ввязалась? – догадался Ричард. – Я могу чем-то помочь?

– Мне через несколько дней надо снова уехать, не посидишь с Вовой? – спросила Яна.

– Я не такую помощь имел в виду, – усмехнулся Ричард и добавил: – Ты же знаешь, что я всегда с удовольствием забираю сына.

Ричард открыл дверцу черного «Мерседеса», Яна нырнула в кожаный салон машины.

– Какой ты у меня хороший… – вздохнула она.

– Но ты, по всей видимости, любишь плохих парней? – снова усмехнулся Ричард.

Яна внезапно разрыдалась, закрыв лицо руками. Ричард даже испугался.

– Родная, да что с тобой?! Мне ты можешь сказать все!

– Я поссорилась с Карлом… – сквозь рыдания ответила она. – Я так люблю этого ревнивца!

– Здесь я не в силах помочь, – хмуро сказал Ричард, подставляя свое широкое плечо.

Глава 24

Высокая худая женщина, в больших очках, с короткими черными волосами, в спортивных штанах и просторной куртке, шла по брусчатой мостовой небольшого румынского городка. Походка у женщины была немного странной, словно она шла на шарнирах. Объяснялось это тем, что женщина впервые надела кроссовки, всю свою сознательную жизнь она носила устрашающей высоты каблуки-шпильки. Да, это была Яна, резко сменившая свой имидж. Учиться изменять свою внешность до неузнаваемости она начала еще в детстве, наблюдая за своей матерью, актрисой, кстати, очень даже неплохой. Она прилетела в Румынию два дня назад. Устроилась в маленькой, скромной гостинице, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Зарегистрировалась Яна под именем Фелиции Ленихан, якобы наполовину польки, наполовину русской. Одевалась она очень просто, макияжем не пользовалась. В общем, кто знал Яну Цветкову раньше, тот ни за что бы не узнал ее в таком виде. С группой туристов Яна ходила к замку Андрея и внимательно вслушивалась в слова экскурсовода.

– Этот замок – одна из достопримечательностей нашего города.

– Кто там живет? Он открыт для экскурсий? Туда можно попасть? – Туристы задавали вопросы, и Яна в душе присоединилась к ним.

– Замок принадлежит частному лицу, и экскурсии там не проводятся, – выдала гид скупую информацию.

Яна бросила взгляд на серые стены замка, темные бойницы окон, на крепкий замок на двери и вздохнула. Они добились с Андреем страшной ценой, чтобы он стоял мрачный и пустой. Сегодня ночью она намеревалась проникнуть внутрь замка и посмотреть, не изменилось ли что там с тех пор? Она знала, что центральная подъездная дорога закрыта воротами, но сегодня ворота будут открыты, так же как и черный ход.

…Яна решила не брать такси, чтобы не привлекать к своей персоне внимания, и пошла в замок пешком. При подъеме в гору ее замучила одышка.

«Да, старость – не радость», – думала она, чувствуя, что вспотела под толстым свитером.

Вокруг не было ни души, только ветер шевелил верхушки деревьев, обильно растущих на склонах гор. Яну охватило тревожное ожидание, которое всегда появляется в результате долгого томления. Сегодня ночью станет ясно, правы они были с Андреем или нет. Ее ноги, привыкшие к каблукам, в кроссовках, как это ни парадоксально, устали. Яна поднялась к мрачным стенам замка и толкнула ворота, они открылись. Она вошла во двор, сердце ее учащенно билось. Она прошла мимо колодца и пустой будки Ирмы к боковой двери в замок. Она тоже была не заперта и отворилась с противным скрипом. Яна нагнула голову, чтобы не стукнуться о низкий косяк, и вошла в тесный и темный чулан. Задев какой-то хлам, она произвела неимоверный шум и замерла, кроме стука своего сердца, она ничего не слышала. Выждав минуту, Яна двинулась дальше, хорошо, что она жила здесь некоторое время, поэтому могла хоть как-то ориентироваться. Пахло затхлостью и плесенью, замок был бесхозным, и это чувствовалось. Она вышла в мрачную гостиную и прислушалась. Где-то в глубине замка раздавались методичные, глухие удары. Она пошла на шум, для этого ей пришлось спуститься в подвал замка и пройти в глубь его. Вдруг Яна увидела, как в стене замка в свете керосиновой лампы копошится какая-то фигура. В воздухе столбом стояла каменная пыль, словно густой туман. Яна приблизилась и закашляла.

– Здравствуй, Пелагея! – громко сказала она.

Фигура в серой, грязной одежде вздрогнула и воровато оглянулась.

– Кто вы?! Что вам здесь надо?!

– Ты не узнаешь меня, Пелагея?! – Яна подняла руку и стянула с лица очки, а с головы – парик.

Длинные белые волосы упали на темную ткань куртки. Лицо Пелагеи исказилось злобой, глаза усиленно заморгали.

– Ты?! Ты – выскочка?! Что тебе нужно?!

– Эти же вопросы я хотела задать тебе, Пелагея.

– Я – Прасковья, – поправила ее камнедробительница или стенодолбительница.

– Брось, Пелагея. Твоя сестра Прасковья действительно была похожа на тебя, но она сгорела в том пожаре в замке, обеспечив тем самым тебе алиби.

– Как ты разнюхала, выскочка? – прошипела, как ядовитая змея, Пелагея.

– Собака! – прокричала Яна на весь замок.

– Кто собака? Я?! – опешила та.

– Да при чем здесь ты?! Ирма – моя дорогая девочка! Моя дорогая псинка! Моя умница! А я полная идиотка! Она давно уже указала мне путь к разгадке, а я была слепа, как кукла! – продолжала бесноваться Яна.

– Я не желаю слушать эту ерунду, – сказала Пелагея.

– Еще бы! Дорогая моя Ирмочка! Она же давно сказала, кто убийца! Когда я разговаривала с тобой на кухне, я спросила, где ты берешь такие вкусные домашние продукты, ты ответила, что они из хозяйства твоей сестры Прасковьи, так? Впрочем, можешь не отвечать, это так. Тогда же ты сказала, что твоя сестра ни разу не была в замке, что ты, бедная, сносила все ноги, наведываясь к ней каждый день за продуктами. Я тогда пропустила эту реплику мимо ушей. Потом бедная Пелагея якобы сгорела запертая в комнате, так? Так! Почему же тогда, когда ее сестра Прасковья пришла в замок заменить умершую сестру, собака даже не посмотрела в ее сторону? А ведь Ирма не любит чужаков, бросается на них, скалится и рычит и уж обязательно каждого обнюхивает. Да ответ напрашивается сам собой! Потому что это была женщина, которую Ирма очень хорошо знала, которая ее кормила, это и была Пелагея! Маскарад для собаки ровным счетом ничего не значил! А я это поняла не сразу. Тебе надо было значиться в мертвых, чтобы иметь стопроцентное алиби и завершить начатое тобой зло. Когда здесь поселился Андрей, кто, как не ты, местная жительница, стала плодить слухи о том, что хозяин замка странен. Ходит в черной одежде, аскетичен, ведет одному только ему известный образ жизни, отлучается по ночам, окружает себя сумасшедшими… Ты даже додумалась до того, что он вампир. Правильно, купивший замок Дракулы не может быть нормальным. И тогда на сцену вышла эта прекрасная сказка о трех мертвых женах Дракулы. Прекрасно! Теперь надо было найти трех дурочек, которые сыграли бы эти роли. Блондинка, брюнетка, рыжеволосая… бред! Главное, чтобы подозрение в конечном итоге пало именно на Андрея. К счастью для тебя, вокруг Андрея было достаточно женщин всех мастей. Каково было внушить сумасшедшей девушке, что ее ждет вечная жизнь после смерти, да еще в качестве жены горячо обожаемого ею Андрея, в котором якобы поселился дух Дракулы? Совесть по ночам не мучает? Кровавые девочки перед глазами не стоят? Ты сама затянула веревку на ее шее? – спросила Яна.

– Нет, Камилла сама повесилась, – после раздумья ответила Пелагея, улыбаясь, – я только скамеечку выбила у нее из-под ног. Эта дурочка умерла в радужных надеждах, что она вечно будет жить в ее любимом замке с Андреем. Она, как и многие пациентки, влюбилась в него, дурочка.

– Да, Пелагея, с бедной ненормальной девушкой ты справилась на «отлично». На роль брюнетки жены Дракулы ты предложила себя, любимую. Вернее, свою бедную сестру, которая, я узнавала, была доверчивой и неграмотной. Дети у нее уже выросли и вместе с матерью не жили, а мужу Прасковьи, спившемуся алкоголику, потерявшему последний ум, было абсолютно все равно, кто жил в его доме, лишь бы имелась выпивка. Он и не заметил исчезновения Прасковьи, а затем и подмены. Думаю, что в будущем ты бы и от него избавилась, подсыпав какого-нибудь снотворного в его вино. Никто и не удивился бы внезапной кончине такого пьяницы. Верно, Пелагея, ты умная и хитрая, ты бы что-нибудь да придумала. Твои убийства поражают изощренностью и хладнокровием.

– Благодарю, – нараспев произнесла Пелагея.

Яна переминалась с ноги на ногу. Под подошвами ее кроссовок шуршали камни.

– Теперь, когда тебя стали считать погибшей, руки у тебя были полностью развязаны. Ты со спокойной совестью убила Оксану и, чтобы поставить точку в истории о трех женах Дракулы и полностью навести полицию на мысль о сумасшествии Андрея, ты кусаешь мертвую Оксану в шею.

– Рассказываешь, как по маслу, словно сама там присутствовала, – промурлыкала Пелагея, – ведь это же сработало, пока ты не сунулась.

– Я хотела бы узнать, почему в качестве убитой блондинки ты выбрала Оксану, а не меня? – тряхнула Яна челкой.

– А тебе обидно? – усмехнулась Пелагея, вытирая лицо рукой и размазывая грязь. – Наверное, так и надо было сделать…

– Интересуюсь…

– Не поверишь, но ты мне понравилась, а эту сучку Оксану я всегда ненавидела. К тому же Оксана значилась в невестах Андрея и могла выскочить за него замуж, хотя я в это не очень верила. Мне не нужно было, чтобы замок перешел к кому-то по наследству.

– Тебе было выгодно, чтобы он пустовал?

– Ты догадливая, девочка. Я немного поторопилась. Если бы я знала, что Андрей так быстро умрет, не успев жениться, то я бы подождала и обошлась без мокрухи. Замок и так бы опустел, – Пелагея обвела с любовью во взгляде стены подвала.

– Да, поспешила ты… правда, не напрасно, пришлось бы ждать, – ответила Яна.

– Ты о чем?

– О своем, о наболевшем.

– Все-таки чокнутая ты, Яна Цветкова из Москвы. Что тебе не жилось спокойно? Жених князь, Андрей наш слюни пускал, как только видел тебя, нет, тебе надо докопаться до истины. Зачем? Кому она нужна?

– Мне нужна. Я хочу знать, что запрятано в этих стенах, которые ты долбишь камень за камнем? Из-за чего здесь погибли три человека? – спросила Яна.

– Что, не догадалась? Ума не хватило? А я узнала, что в стенах этого замка запрятана, замурована шкатулка с документом, подтверждающим ценность этого замка, здесь на самом деле жил Влад Цепеш, историческая личность. Это факт! У Андрея были догадки насчет этого, но без этого документа догадки так и останутся догадками. Я найду эту бумагу, чего бы это мне ни стоило.

– Зачем тебе это надо? И ради этой бумажки ты убила родную сестру?!

– «Зачем тебе это надо?» – передразнила ее Пелагея. – Конечно, меняешь богатых любовников и купаешься в роскоши. А я? Чего я могла добиться здесь, в Румынии, не будучи даже румынкой, живя в обособленной деревне полуграмотных людей?! Всю жизнь прислуживать у других? Я не такая, как моя сестра – дура, которая выращивала кабачки и огурцы на грядках, и ее это вполне устраивало. Дети работают прислугой в богатых домах, муж вконец спился, а эта дура все работала на огороде и была счастлива. Мне этого было недостаточно. Но как я могла выбраться из этой клоаки? Только получив большие деньги. Заработать большую сумму я не имела возможности, поэтому оставалось достать ее каким-нибудь другим способом. Мне подфартило, я узнала о тайнике с ценным документом. Что я собиралась с ним делать? Глупая! Если будет доказано, что здесь жил Дракула, этот замок объявят историческим памятником, и он отойдет государству. Я, как нашедшая клад, получу свои проценты. Этого мне хватит до конца дней моих. Ради этой бумаги я готова пойти на все и уже пошла… Я устроилась сюда прислугой, но я не смогла бы спокойно обследовать стены, пока замок наводнен людьми. Ты права, я разработала гениальный план. А сейчас я одна, и я спокойно обследую эти многовековые стены. И готова ради этого потратить годы, если придется.

– Ты не одна, – возразила Яна.

– Ты себя имеешь в виду? Ты не в счет! Ты не уйдешь отсюда живой. – Пелагея усмехнулась: – Неужели ты еще не поняла? Для чего бы я стала тебе все это рассказывать? Мы здесь с тобой, проныра, одни, тут я тебя в стену и замурую.

У Яны ноги в один момент стали ватными. Она попятилась назад от Пелагеи. Та в три шага настигла Яну и повалила ее на спину. Грязные руки вцепились Яне в горло и сдавили его со страшной силой. В глазах у Яны потемнело, в нос ударил специфический запах пота, немытого тела. Пелагея обладала необыкновенной для женщины силой. Она бы вмиг задушила Яну, если бы кто-то более сильный физически не оттащил ее, подкравшись сзади и применив болевой прием.

– Черт! Ты не одна? – задыхаясь, спросила она, разворачиваясь и морщась от боли и изумления. – Андрей?!

Удивлению Пелагеи не было предела. Позади нее стоял Андрей собственной персоной в своей любимой черной водолазке и темных брюках, в которых он и был похоронен.

– Ты?! Этого не может быть!! Что ты здесь делаешь?!

– Я записывал на диктофон твой, Пелагея, незатейливый рассказ. Очень жаль, что проценты от клада для тебя дороже жизни людей, и я думаю, что за свою пагубную страсть ты должна сидеть в тюрьме, а не пользоваться благами цивилизации.

– Ты же умер! – все еще не понимала Пелагея.

– Ты ведь тоже умерла? Вот и я так же умер, как и ты, – улыбнулся Андрей и скосил глаза в сторону сидевшей на полу Яны и пытавшейся вздохнуть полной грудью. – Ты как, дорогая?

– В порядке… – прохрипела та, – мне не привыкать, меня не раз пытались убить. Все-таки мы были правы, и нам удалось поймать убийцу.

Губы Пелагеи дрожали.

– Это невозможно…

– Красиво я упал с кровавой пеной у рта на белоснежную скатерть в светлом костюме? – спросил Андрей, откидывая черные волосы со лба. – Кровотечение у меня было много раз, поэтому я хорошо знал, как это выглядит реально в жизни. Осталось найти искусственную кровь. Ее нам в большом количестве дали каскадеры с румынской киностудии, очень хорошие ребята, кстати. Я даже подумал, не перебрал ли я с кровотечением?

– Все классно, я сама испугалась, – прохрипела Яна. – А доктор Раду вообще умора! Кстати, неплохой актер на пенсии, за приличное вознаграждение согласился нам помочь. Когда-то он снимался в сериале в роли медика и даже помнил кое-какую медицинскую лексику.

– Ох, уж его театральное «Слишком поздно… таких не спасают!». Может, и мне в свое время нужно было учиться не в медицинском институте, а в театральном училище? – мечтательно произнес Андрей.

– Клоун! – злобно прошипела Пелагея.

– Яна правильно предположила, что преступник хорошо знает меня, поэтому мы должны были действовать так, чтобы он не заподозрил ничего странного. Меня тогда вынесли в мешке, отвезли в одно очень веселое место, ну, это уже неинтересно… – продолжал улыбаться Андрей.

– Тебя похоронили! Я сама видела, как тебя зарыли в землю, – шипела Пелагея, уничтожая Андрея взглядом, но на него это не действовало.

– Это финал нашего спектакля. Какая же смерть без похорон? – пожал он плечами. – Может быть, мне в скором времени на самом деле придется умереть, и эта репетиция сделает сам процесс не таким страшным. Холодно, жестко, неудобно, темно… и самое главное, скучно. Мне понравилось, как Яна потрогала мне лоб и заявила, что целовать меня не надо… из-за туберкулеза, а на самом деле из-за температуры в тридцать шесть и шесть десятых градуса. Она единственная знала правду и держалась молодцом, я все боялся, что она рассмеется.

«Наверно, этого не произошло, потому что я знала, что это может случиться на самом деле», – подумала Яна.

– Хорошо, что на улице была не минусовая температура и у тебя изо рта не шел пар, – согласилась Яна.

– Тебя зарыли!! – неистовствовала бывшая домработница.

– Совершенно верно, а вырыли через десять минут, хотя мне это время показалось вечностью, будьте уверены, – добавил он. – Вы не знали, что существуют кислородные баллоны и маски? Баллонов у меня даже в замке было предостаточно. А потом я жил у знакомых и наблюдал за своим опустевшим замком. Ты долго не ждала, Пелагея, уже через неделю проникла в замок и занялась своей незаконной деятельностью. Мы с Яной решили еще немного подождать, чтобы вплотную приблизиться к разгадке. Наше ожидание оправдалось, так как смерть уже никому не грозила, замок был пуст, ты достигла цели… и теперь мы знаем причину, толкнувшую тебя на преступления.

Пелагея опустила голову.

– Не может быть… Я так была близка к цели, счастье было рядом…

– Это не счастье, это алчность и помутнение рассудка, – отметил Андрей. – Собирайся, Пелагея, пошли!

– Куда?

– Туда, где ты должна уже давно находиться. Тюрьма по тебе плачет, Пелагея.

Вот и настало время прощаться! Яна протянула обе руки Андрею.

Она стояла в короткой джинсовой юбке, черных колготках, красных туфлях и красной кожаной куртке до талии и была не в силах расстаться с провожающим ее в аэропорту Андреем.

– Да, всему когда-то приходит конец, – грустно улыбнулся Андрей, – но ты здорово мне помогла. Если бы не ты, я бы уже сгнил в тюрьме и мы никогда бы не задержали настоящего преступника.

– Да, верно. Правда, многоуважаемый полицейский не пришел в восторг от нашей самодеятельности, а от твоих похорон и чудесного воскрешения он вообще был в шоке. Но после прослушивания пленки записи нашей беседы с Пелагеей Стефану ничего не оставалось, как задержать ее при всей его нелюбви к приезжим русским. Хотя Пелагея ведь тоже русская…

– Ты – чудо! – пожал ее холодные руки Андрей.

– Мы же еще увидимся? – внезапно ком подступил к горлу Яны.

Ее распухшая от удушающих объятий Пелагеи шея еще не пришла в норму.

– Вряд ли, но я буду думать о тебе вечно, – ответил Андрей, – и не плачь, а то я тебя сейчас загипнотизирую, чтобы стереть о себе всю память.

– Только посмей так сделать! – хлюпнула Яна носом.

– Объявили посадку на твой рейс.

– Я слышу… поцелуй меня… – попросила Яна.

Андрей выполнил ее просьбу, она, буркнув: «Береги себя», пошла на посадку.

Яна уныло посмотрела в иллюминатор.

– Прощай, Румыния! Страна легенд и поверий, таинственных туманов, красивых лесов и гор, замков… Надеюсь, я сюда больше не вернусь…

Самолет взлетел и взял курс на Москву. Румыния осталась за бортом самолета вместе с замком Андрея и всеми жуткими событиями, случившимися там.

Глава 25

В Москве Яну встречали дождь, тоскливое небо и Ричард с черным зонтом в руках.

– Привет, – кивнула она ему, ныряя под зонтик, – спасибо, что снова встретил.

– Да не за что, я всегда готов, – ответил он и, взяв ее багаж, повел к стоянке. – Твоя секретная миссия выполнена? – спросил он у нее уже в машине.

Яна вытерла мокрое задумчивое лицо.

– Да, кажется, да…

– Никто не пострадал? Кстати, что за сине-багровые следы на твоей шее?

– Мелочи! – тряхнула влажными волосами Яна. – Все преступники обезврежены, жертв больше не было! – козырнула она ему.

– Румынская полиция тебя никогда не забудет! – уточнил Ричард, улыбаясь одними уголками рта.

– Стефан, полицейский, был очень рад, когда я сказала, что улетаю на родину.

– Вот уж странно… – произнес Ричард.

Когда они уже подъехали к дому Яны, он спросил:

– С Карлом помирились?

– Он не звонил, а я первой никогда не позвоню. Возможно, он все-таки вовремя понял, что я не та женщина, которая ему нужна.

– Вы как дети. На тебя смотреть страшно. Извелась вся, возьми и позвони, к тому же я больше чем уверен, ты сама что-нибудь и натворила.

– Я чиста, как слеза младенца. И первая звонить ему не буду! – упрямилась она.

– Хочешь, я сам его найду? – предложил Ричард, отчего ей сразу стало не по себе.

– Забудь об этом!

– В любом случае ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать.

– Знаю, – ответила Яна и вышла из машины.

Дома ее ждал сюрприз – небольшой банкет в ее честь. Агриппина Павловна даже обняла ее, что совсем не походило на обычное поведение суровой матроны.

– Мы соскучились по тебе. Рады, что ты вернулась к нам, живая и невредимая.

– Я сейчас расплачусь, – буркнула Яна и обняла сына, потом Бориса Ефимовича. – Мне никто не звонил? – спросила Яна.

– Карл не звонил, – ответила Агриппина Павловна, так как сразу догадалась, о ком та беспокоится.

– Совсем-совсем? – решила уточнить Яна.

– Совсем, – заверила ее домоправительница.

– Прошло уже столько времени… – расстроенно произнесла Яна.

– Тебя не так-то просто забыть, будь уверена, – сказала ей Агриппина Павловна.

– Пусть, значит, будет так… – решила Яна, сдерживая слезы.

Осень выдалась дождливая и пасмурная. Прошел уже месяц с того момента, как Яна вернулась в Москву и вышла на работу. Близился вечер, она уже собиралась ехать домой, когда к ней в кабинет заглянула ее секретарь.

– Яна, к вам девушка.

– На сегодня прием уже закончен.

– Она говорит, что по личному…

– Я не прини… – Яна осеклась на полуслове, когда за плечом Вики увидела худенькое личико Ники Журавлевой.

– А… Ника… заходи, пожалуйста, – приветствовала она ее, – сто лет тебя не видела.

Ника вошла в кабинет, поздоровалась, теребя в руках какой-то пакет.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовалась Яна без особого энтузиазма, хотя весь этот месяц она помогала своей подопечной деньгами и лекарствами, так как считала себя ответственной за нее.

– Хорошо… знаешь, Яна, я стала меньше обращать внимания на себя.

– И это правильно! Молодая ты еще, чтобы все время думать о своих болячках, – согласилась Яна, уныло болтая ложкой в стакане с уже остывшим чаем. Она даже не сразу заметила, что Ника как-то похорошела и светится внутренним светом.

– Я зашла к тебе по делу… хочу подарить тебе корону, с которой все и началось… Она заслуживает такой хозяйки, ты – настоящая королева. Она твоя. – Ника выложила тяжелую корону на стол перед Яной.

Та посмотрела на серебряную корону с жемчугами, полудрагоценными камнями у себя на столе и усмехнулась:

– Ладно, раз ты решила, я ее возьму, пусть пылится у меня здесь на полке. Поверь, Ника, меня очень трогает твоя высокая оценка моих скромных заслуг и твое внимание.

– Ты развеяла все мои страхи относительно вампиров и даже поймала настоящего убийцу. Ты – героиня! Эта серебряная корона для тебя будет как память и символ по делу в Румынии, – горячо говорила Ника.

– Перехвалишь… – зарделась Яна.

– Ты такая счастливая, – закатила глаза Ника, – в тебе столько жизненной энергии! Какие великолепные мужчины любят тебя.

– Да уж, счастья у меня выше крыши! Я сама себе напоминаю старуху у разбитого корыта из сказки. Где они, мои принцы? Все бросили меня! А все мой неуемный темперамент! Я даже не прошла кастинг на невесту Дракулы, меня и на нее не взяли, – обиженно произнесла Яна, проводя пальцем по камушкам на серебряной короне.

– Было заметно, что Андрей влюблен в тебя, да и твой бывший муж… а насчет Дракулы… – Ника засмеялась: – Я думаю, что, если бы ты была его женой, ты бы его посадила на диету, если бы захотела… или на кол, если бы он тебе надоел.

– Мне нужен Карл, только этот чертов Штольберг, и вовсе не из-за того, что он князь, – нахмурилась Яна, впервые видя, как Ника веселится от души.

– Я верю тебе, хотя я бы выбрала Андрея, – мечтательно вздохнула Вероника.

– Ника, ты опять за свое?

– Прости, сейчас это в любом случае неактуально, – пришла в себя девушка.

– Что ты имеешь в виду?

– Да не важно! – почему-то испугалась гостья. – Я зашла к тебе, потому что хочу пригласить тебя в ресторан.

– Ты меня?! – удивилась Яна.

– Именно, я хочу сделать тебе приятный сюрприз.

– Ну, хорошо… – не очень уверенно протянула Яна, – я приду.

Ника оставила ей адрес ресторана, сообщила время, когда ее будут там ждать, и ушла.

У Яны было вовсе не ресторанное настроение, но она уже пообещала Нике и не прийти не могла. Ресторан, который та выбрала, Яне не понравился сразу. Он ей напомнил советскую столовую высшего разряда. Слишком помпезные, большие залы с множеством столиков в несколько рядов под белыми скатертями. Официанты деловито сновали с озабоченными лицами между рядами столов, не обращая внимания на вновь прибывших клиентов. Яна предпочитала небольшие, уютные рестораны с изысканным интерьером. Нику в черном платье, которое Яна ей и подарила, она увидела сразу. Как ни странно, она была не одна, а со спутником в красивом костюме. Когда Яна подошла к ним ближе, удивлению ее не было предела. Перед ней предстал румынский полицейский Стефан собственной персоной.

– Вы здесь? – Яна не смогла скрыть своего удивления.

– Это мой сюрприз! – засмеялась Ника.

– Вы хотите сообщить мне что-то хорошее или, наоборот, плохое? – присела за стол Яна.

– Плюс или минус? – уточнил Стефан.

– Плюс! – махнула хвостом из длинных волос Яна.

– Документ, подтверждающий, что в том замке восемь лет проживал Влад Цепеш, был найден в одной из стен небезызвестного вам замка.

– Браво! Выпьем за это! Только пока нечего… Официант!

– Это еще не все… – смутился Стефан, – дело в том, что у меня есть другой документ, подтверждающий, что этот замок принадлежит вам.

– Что? – не поняла Яна.

– Конечно, замок представляет историческую ценность и попадает под охрану государства, но практически он ваш, – сказал Стефан.

– Что у вас за документ, который подтверждает мои права на замок? – спросила Яна, руками вцепившись в край стола.

– Завещание… – опустил голову Стефан.

– Так я и знала! – воскликнула Яна. – Андрей?!

– Да, и на сей раз это не розыгрыш.

Все потемнело у нее в глазах.

– Какой ужас… Андрей… Ты, Ника, именно это имела в виду, говоря о том, что твоя привязанность к Андрею сейчас не имеет значения?

– Да… но… дело в том, что Стефан приехал не только ради встречи с тобой. Документ тебе передали бы через посольство.

– А что? – пришла в себя Яна.

– Мы решили пожениться и уезжаем в Румынию.

– Ей там будет очень хорошо, мягкий климат, воздух, лечение… Я не дам Нике работать, она будет жить у меня как королева, – заверил Яну Стефан, словно она была строгой тещей, не отпускавшей взрослую дочь к мужу.

– Так вы… – Яна была в полном недоумении.

– Уже давно, – улыбнулась Ника, – а ты ничего и не замечала.

– Ну, ловкачи-трюкачи, конспираторы, мать вашу! А ты, Стефан, туда же! Вот тебе и русские!

– На свадьбу обязательно пригласим, – пообещал он.

– В качестве свидетельницы, если ты не будешь против, – предложила Ника, – если бы не ты, Яна, я бы никогда не попала в Румынию и не встретила бы свою любовь.

Яна чуть не прослезилась, и в этот момент наконец к ним подошел официант.

– Как тебя зовут? – обратилась к нему Яна, откинув челку со лба, при этом двадцать тонких золотых браслетов угрожающе звякнули.

– Геннадий, – несколько растерялся официант.

– Вот что, Гена, неси сюда лучшие блюда из русской кухни, что у вас есть. Мы будем праздновать помолвку нашего румынского гостя и моей подруги.

Сто долларов, которые она засунула ему в карман, возымели свое действие, и вскоре их стол ломился от салатов, винегретов и других холодных закусок. Потом принесли блины с икрой, запеченную осетрину и кашу по-гурьевски. Раскрасневшийся официант старался, как мог.

– Вы попали как раз в то самое место, куда должны были попасть!

– Куда это? – нахмурилась Яна.

– Мы специализируемся на русской кухне! – гордо выпятил грудь Геннадий.

– Давай, Гена, давай! Принеси нам еще мяса и грибов маринованных! – похвалила его Яна.

Они с Никой пили клюквенную настойку двадцатиградусной крепости, а Стефан пил водку. Вскоре этот ресторан перестал казаться Яне неуютным, тем более что еда оказалась действительно отличной. Яна с умилением посмотрела на своих друзей.

– Я так рада за вас. Хоть что-то в этой истории закончилось хорошо, и хоть кто-то стал счастлив!

– Яночка, у тебя тоже все будет хорошо, – заверила ее Ника с пылающими щеками.

– Я знаю, – наколола маринованный огурец на вилку Яна и засунула в рот. – Наливай, Стефан! За вас! Горько!

– Боже мой… – простонала Яна, боясь открыть глаза, чтобы свет не расколол ее голову пополам.

– Не богохульствуй! – фыркнула Агриппина Павловна, чуть ли не со всего маха шлепая мокрую, холодную тряпку на лоб Яны. – Если бы ты почаще ходила в церковь, ты бы так не напивалась.

– Ох, Агриппина Павловна, спасибо вам за заботу, как же мне плохо… – простонала она.

– Еще бы! Ты ввалилась ночью в нечеловеческом состоянии.

– А что со мной было? – приоткрыла она один глаз.

– Ну, ты и нахалка! Откуда мне знать? Ты говорила о каких-то друзьях-румынах и городах-побратимах навек!

– Точно! – открыла второй глаз Яна. – Моя подопечная Ника выходит замуж за неплохого человека. Правда, Стефан верит в вампиров, но думаю, что Ника, как молодая жена, с этим справится.

– Значит, ты напилась от радости? – уточнила домоправительница, помогая ей приподняться в постели и подавая стакан воды. – Хорошо, что хоть так.

– И с горя тоже, – зарыдала Яна, уткнувшись в большую грудь Агриппины Павловны. – Умер один очень хороший человек – мой друг, понимаешь?

– Князь Франтишек? Я сожалею…

– Нет, я говорю о другом человеке. Он был тактичен и умен, в отличие от меня. Я-то, дурочка, подозревала его, что он специально влюбил в себя мою Нику, а теперь она счастлива и выходит замуж за достойного человека, а Андрей мертв.

– Убили? – прижала голову Яны к себе Агриппина Павловна.

– Нет, тяжелое заболевание, – сквозь рыдания ответила Яна.

– Бедная ты моя, – погладила ее худое плечо домоправительница.

– Так вот теперь благодаря этому Андрею я стала богатой невестой, владелицей его замка, – всхлипывала она.

– Замка? Целого замка? – переспросила Агриппина Павловна. – За что тебе подарили замок? То-то Карл больше не звонит! Да ты, Яна Цветкова, – настоящая куртизанка!

– Как же вы все плохо обо мне думаете, – вздохнула она и поплелась в ванную.

– Ну, сейчас ты на равных со своим красавцем князем. У него замок, и у тебя замок, вы равны, а выйдя за него замуж, ты получишь и титул! – произнесла домоправительница ей вслед.

– Нет, вы совсем меня не понимаете, – остановилась Яна. – Я сегодня же поеду в румынское посольство и откажусь от всех прав на эту недвижимость. Я много что повидала в своей жизни и не первый раз замужем.

– Это точно, – кивнула головой Агриппина Павловна.

– А стать владелицей замка Дракулы – это круто даже для меня! – закончила свою мысль Яна. – А про Карла мне больше не напоминайте! Пусть он провалится вместе со своими замками и титулами!

Яна решительно вошла в ванную комнату и пронзительно закричала под холодными струями душа.

Эпилог

– Ну, как там в Румынии? – спросила у своей начальницы Вика, когда та вернулась из недельной заграничной поездки.

– Все прошло прекрасно! Свадьба получилась красивая. Ника была изящна, хрупка и трогательна! Жених сиял от счастья и только успевал принимать поздравления. В конце он все-таки напился и уснул за столом. Между прочим, свидетель со стороны жениха активно подбивал клинья к вашей начальнице, – скромно опустила ресницы Яна, – но я не сдалась, не на ту напал! Не хватало мне еще в поклонниках румынского полицейского! Зато он во всеуслышание заявил, что русские женщины самые красивые!

– Браво! – Вика захлопала в ладони, а Яна театрально раскланялась.

Она вошла в свою приемную в короткой, из искусственного меха шубе яркого окраса, черных колготках и красных сапогах на высоких каблуках. За окном валил снег, и царило предновогоднее настроение.

– Никто не звонил, – осторожно сообщила Вика.

– А я тебя разве об этом спрашиваю? – Яна сделала удивленные глаза.

– Ты всегда спрашивала…

– А теперь не интересуюсь! – махнула она рукой. – Сейчас принеси мне бумаги, годовые отчеты, ведомость на премию сотрудникам. А потом обсудим корпоративную вечеринку! – подмигнула Яна Виктории и скрылась у себя в кабинете.

Она скинула свою шубку на кресло и уселась за рабочий стол. Да, как она ни не хотела возвращаться в Румынию, слишком много трагичных событий там произошло, но ей пришлось это сделать ради свадьбы Ники. Она даже набралась духа и посетила могилу Андрея, но замок его обошла стороной. Правда, еще одно разочарование постигло ее там, она пыталась, но безрезультатно, найти Ирму. Местные жители сообщили, что пришел волк, в Ирме взыграла ее волчья кровь, и она ушла с ним в лес. Достоверно это или красивая сказка, Яне так и не удалось выяснить до конца.

– Яна, к вам Ричард, – ожил селектор.

– Пусть проходит.

– Привет. Как добралась? Почему не сообщила, когда прилетаешь? Я бы встретил, – вошел в кабинет бывший муж.

– Буду я все время отрывать тебя от работы, – отмахнулась она. – Зачем пожаловал?

– У меня есть для тебя известие, – буркнул Ричард и выложил перед ней газету на английском языке, где в одной заметке было написано:

«Карл Штольберг – потомок древнего чешского рода – все еще проходит реабилитационный курс в ожоговом центре в Праге. Напомним, что в октябре этого года на благотворительном вечере в детском приюте по неосторожности возник пожар, князь мужественно кинулся в огонь и спас двоих детей. Сам Карл Штольберг получил многочисленные ожоги и по сей день находится на лечении. Поклонники завалили его подарками и письмами с пожеланиями скорейшего выздоровления…»

Яна долго бы сидела с газетой в руках, если бы Ричард не вытащил ее из рук Яны и не положил на стол.

– Ты не знала?

– Конечно, нет. Черт! Я должна сегодня же вылететь в Прагу…

– Я уже заказал тебе билет на авиарейс, – сказал Ричард.

– Ты чудо! А ты не поможешь Агриппине Павловне с сыном? – виновато посмотрела она.

– Ты знаешь ответ.

– Я плохая мать!

– Тебе просто не везет, – поддержал ее Ричард.

Город сиял в рождественском убранстве. Многие улочки включили праздничную иллюминацию, владельцы домов словно соревновались друг с другом в пышности украшений своих жилищ. Пестрели рекламные вывески, у каждого магазина стояла наряженная елочка, зазывалы в кафе и рестораны ходили в костюме Санта-Клауса. Ожоговый центр тоже готовился к Рождеству. Холлы были начищены до блеска, по зеркалам бежали мигающие огоньки, стояла искусственная елка с мишурой. Яне пришлось пройти огонь, воду и медные трубы, чтобы сделать сюрприз Карлу своим неожиданным появлением. По-хорошему и по-плохому ее не пустили к нему. Не помогли познания в английском языке, главный врач ожогового центра Арсен сделал вид, что не понимает ни по-русски, ни по-английски, что было очень странно, так как дипломы и сертификаты, висящие в его кабинете, говорили о том, что он неоднократно проходил стажировку в Англии. Яна думала, что сможет договориться с ним на международном языке валюты, но и это не помогло. Тогда она заявилась к нему с переводчиком с русского языка на чешский, и на его родном языке изъявила свои требования повидать Карла Штольберга.

– Если бы я пускал всех, кто хочет его видеть, и каждый посетитель брал бы по камешку от моей больницы на память, то здесь бы не осталось ни одной стены, – ответил Арсен, так как уже не мог притвориться ничего не понимающим.

– Я не все! – гордо заявила Яна.

– Скажите свое имя, и единственное, что я могу для вас сделать, – передать пациенту записку.

– Я хочу сделать сюрприз.

– И похоже, неприятный, если не сообщаете свое имя. Думаю, что князь не пожелает вас видеть.

– Вы делаете ошибку, не пуская меня.

– Ого, вы перешли к угрозам? Уезжайте, дамочка, туда, откуда приехали. Карлу Штольбергу и так досталось. Дайте ему возможность спокойно выздороветь, – высказался доктор.

Поняв, что она не сможет легально прорваться к Карлу, Яна приобрела медицинскую форму в специализированном магазине и смело двинулась к охранникам с переносным холодильником в руках и все с тем же переводчиком.

– Мы доставили донорские органы, вы должны нас пропустить, – перевел помощник Яны.

– Пешком?

– Машина заглохла в двух поворотах отсюда, а мы спешим.

– Ваш пропуск?

– Вот черт, мы забыли его в машине!

– Боюсь, что без пропуска мы не имеем права вас пропустить, – развел руками охранник.

– Отлично! Если вы возьмете на себя ответственность за смерть несчастного пациента, не дождавшегося донорского органа.

– Постойте! Почему она иностранка?

– Почки присланы Красным Крестом из другой страны по базе данных, подошедших именно этому пациенту.

– Ладно, проходите, – недовольно проворчал охранник, – странно, экстренный случай, а руководство никакого распоряжения не дает…

Яна, пробравшись в здание центра, отпустила переводчика и прямиком направилась к палате Карла.

Комната оказалась просторной, с большим окном, телевизором, санузлом. Карл полулежал на широкой кровати, по пояс накрытый белой простыней, в серой футболке. Рядом на прикроватной тумбочке стояла бутылка минеральной воды, лежали апельсин, пачка писем и книги.

– Сестра? – не поворачивая головы, спросил Карл. – Сегодня вы что-то рано с капельницей.

Говорил он по-чешски, и Яна половину не поняла.

– Говори по-русски, – сказала она ему.

Карл моментально повернул голову, его удивлению не было предела.

– Ты?! – только и смог выдавить из себя.

– А ты обрадовался, что на всю жизнь отделался от меня?

– Мне не говорили, что ты придешь. – Карл сделал какие-то бессмысленные движения руками, словно ища что-то.

– Я – сюрприз, и тебе решать, приятный он или не очень.

– Я еще не решил…

– Я сейчас надаю тебе пощечин, и все встанет на свои места. Хочешь?

– Меня нельзя бить, я же герой, – ответил Карл, и еле заметная улыбка тронула его губы.

Выглядел он похудевшим и измученным, на левой руке красовалась бинтовая повязка, а на левой щеке еле заметное пятно от ожога.

– Похоже, что всех твоих мужчин клеймят в левую щеку, – усмехнулся он.

– Ты опечален, что испортили твое идеальное лицо? – спросила Яна, ставя короб на тумбочку.

– Нет, если из-за этого ты будешь любить меня сильнее, – ответил Карл.

– Не буду… – задумалась Яна, – потому что сильнее уже некуда.

– Я скучал.

– Я тоже… Знаешь, о чем я подумала? Умер твой отец, ты остался один, тебе нужен наследник.

– Выходи за меня замуж, и я сделаю наследником твоего сына, – предложил Карл.

– Ты серьезно? Ты делаешь предложение женщине, которая лечит от импотенции других мужчин в гробах вампиров?

– Что делать? – развел он руками.

– Значит, так! – Яна открыла короб и достала бутылку шампанского изо льда. – Ты сына Ричарда не трогай! Я рожу тебе твоего ребенка, только не обессудь, если это будет девочка! А теперь, Карл Штольберг, открывайте шампанское, и хватит хандрить!

Content

Татьяна Луганцева
Корона вампирской империи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог