Маргарет Уэй

Медная луна

Глава 1

Знойная тишина тропической ночи медленно опускалась на Дарвин. Над Тиморским морем раскинулось восхитительное кружево из звезд, то и дело игриво подмигивающих друг другу. А луна, огромная, томная луна, которую увидишь только в тропиках, щедро заливала медным светом бескрайнюю гавань.

Джоанна лениво развалилась на балконе гостиничного номера, удобно примостив свою ярко-янтарную головку на кипе пухлых шелковых подушек, небрежно разбросанных на кушетке. Полузакрыв глаза, она внимательно вслушивалась в отдаленные серенады ночных цикад, полной грудью вдыхая напоенный неизвестными ароматами воздух. Сотни экзотических цветов, живым ковром расстилаясь прямо под ногами, питали ночь густыми, пряными, чувственными запахами.

Среди всей этой непривычной роскоши тускло мерцали алые китайские фонарики, привлекая к себе бессчетное множество переливающихся всеми цветами радуги насекомых.

Девушка сладко потянулась, выпрямив длинные стройные ноги. Приятная нега разливалась по всему телу, не давая ей собраться с духом и встать. На лице появилось мечтательное, задумчивое выражение, и Джоанна снова свернулась клубочком. В Дарвине она всего шесть часов, а уже не может противостоять магическим чарам этого мифического города.

Дарвин — столица Страны лотоса, врата в Австралию! Всего несколько лет назад он был малюсеньким городком, известным своими махинациями с жемчугом, золотыми слитками, наркотиками и великолепными редкими птицами. Японские бомбы положили этому конец. Загадочный Чайнатаун, пропахший тяжелым запахом опиума, замостили булыжником, словно закладывая первые камни в фундамент нового города, нового Дарвина — административной столицы огромной покоренной Северной Территории, Пограничной Зоны. Со своего балкона Джоанна смотрела на бескрайнюю гладь тропического океана. За исключением неясных очертаний нескольких коралловых островков, он был пуст до самого горизонта. А с другой стороны от гостиницы, за чертой города, лежала прославленная в миллионах книг Австралия, великая и безмолвная! Сотни квадратных миль дикой, неосвоенной земли, пустыни с подстерегающими вас на каждом шагу уродливыми миражами, десятки сотен миль прибрежных равнин, поросших бурной растительностью и изрезанных лагунами и заливами, чья зеркальная поверхность то здесь, то там отражает величественные цветки лотоса, а по дну по колено в воде бродят медлительные и степенные буйволы. Местность вокруг Дарвина была, пожалуй, обширнейшим и последним в мире надежным прибежищем для диких животных: гигантских крабов, мирно ползающих под водой в поисках пищи, кенгуру, страусов эму, пустынных индюшек, красного оленя, диких свиней, ослов, гусей и уток. Каждая бухточка и залив крупных рек здесь буквально кишели огромными крокодилами, злобными и ужасными людоедами, скрывающими свои отвратительные пупырчатые тела под массой водных растений. Никто — ни человек, ни лошадь, ни вол, никакое другое сильное животное не могло бы спастись от их мощных, всесокрушающих челюстей, попади оно в одну из подобных на вид безобидных лагун.

Вздрогнув, Джоанна почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Она слишком живо представила себе этих отталкивающих чудовищ, наследие доисторических времен.

В Пограничной Зоне дикие животные олицетворяли собой образ жизни, и в какой-то степени брат Джоанны Брайан Коулмэн тоже жил этой жизнью. Он был журналистом, автором бесчисленных захватывающих статей о путешествиях по отдаленным уголкам страны и режиссером-постановщиком документальных фильмов о природе. Полгода назад он уже снял замечательный фильм о стране Дахури, легендарной Новой Гвинее, расположенной к северу от Австралии, за что и был удостоен нескольких высоких наград, а теперешний его проект целиком и полностью посвящался животным и растениям необъятной Северной Территории, о которой и сами коренные жители знали не так уж много.

Джоанна обожала и боготворила Брайана. Двенадцать долгих лет ни она, ни родители почти не видели его. Брайан с головой уходил в свое творчество и забывал обо всем вокруг. Неуловимым метеором проносился он по семейному небосводу и уже спешил на новый рейс, улетая, как казалось, сразу во все четыре стороны, а в те редкие минуты, когда долгожданный гость все же задерживался дома, устраивались грандиозные праздники. Все соседи сбегались посмотреть на местную знаменитость. Успех сделал Брайана Коулмэна общественным достоянием, но, с другой стороны, нигде его так не любили и не почитали, как в родном городке.

Последний раз он заезжал совсем недавно. Именно тогда Джоанна хитростью и выудила у него обещание взять ее с собой на следующее задание. Благополучно достигнув двадцати двух лет, девушка буквально изнывала по приключениям. Почему у брата их хоть пруд пруди, а у нее ничего! А кроме всего прочего, она прекрасная машинистка, и у нее имеется собственная переносная печатная машинка. Подумать только, бесконечные кипы рукописных черновиков можно будет заменить несколькими печатными листами! Нужно быть полным болваном, чтобы отказаться от подобной бесплатной услуги. И, глядя в ее красивое, хитро улыбающееся лицо, Брайан согласился. Как мог он сказать «нет», когда ее глаза уже светились неподдельным счастьем и предвкушением чуда. Он глубоко вздохнул и согласился.

А следующим утром упрямо пытался найти рациональное объяснение своему безрассудному решению.

Джоанна была поздним ребенком, и родители быстро отчаялись воспитать послушную тихоню-домоседку. Девочка выросла в атмосфере всеобщей любви и обожания. Ее возмутительно баловали, потакали всем ее прихотям и капризам, и она наивно полагала, что жизнь — это сказка. Несколько недель суровой жизни на природе, несомненно, принесут ей массу пользы, а кроме того, и это был не последний аргумент за, она действительно прекрасная машинистка и может оказать поистине бесценную услугу. По крайней мере, думать так куда легче, чем считать себя беспутным ослом, безропотно поддавшимся угоаорам привлекательной женщины.

Джоанна, прекрасно осознавая, что именно происходит в его голове, самодовольно улыбалась, упаковывая вещи. Настоящая кошка, слизавшая чужую сметану! Гигантская темная птица с шумом взлетела с ветки пальмы, заслонив собой полгоризонта, и, вздрогнув от неожиданности, девушка наконец поднялась с кушетки. Перегнувшись через кованые чугунные перила, она еще пару минут с наслаждением любовалась широкой золотистой полосой, протянувшейся вдоль воды у самого горизонта, а затем повернулась и вошла в комнату.

Никто дома не поверит, что здесь, на Северной Территории, она, Джоанна Коулмэн, участвует в охоте на крокодилов. Или, как минимум, будет наблюдать из укромного безопасного места за тем, как охотятся мужчины.

Как раз сегодня они встречаются с будущим проводником и помощником, Ником Бэнноном, начальником необъятного заповедника Баноура.

По словам многих авторитетных людей, мистер Бэн-нон был самым подходящим кандидатом на роль проводника, если вы решили вернуться из похода живыми и невредимыми, и Джоанна, естественно, сгорала от нетерпения перед встречей с живой легендой. Единственное, что она знала, так это то, что он ровесник Брайана. Должно быть, это серьезный, молчаливый, плотно сложенный мужчина, точь-в-точь такой же, как остальные жители Северной Территории.

Приняв расслабляющий душ и сбрызнувшись одеколоном, — о господи, он был горячим! — девушка прошлепала в спальню и натянула на себя маленькое черное с золотом шелковое платье с открытой спиной, накинула на плечи подходящий треугольный платок с длинной бахромой и критически оглядела себя в зеркале. V-образный вырез на груди был, пожалуй, слишком глубоким, и девушка благоразумно заколола его малюсенькой золотой булавочкой. Теперь все в порядке.

Шелк платья приятно холодил кожу, скользя по ней при малейшем движении, и, чтобы сохранить ощущение прохлады, Джоанна собрала волосы в аккуратный пучок на затылке, закрепив его позолоченной сеткой и выпустив по бокам несколько игривых прядок. Слишком жарко было оставлять ее густую, тяжелую шевелюру распущенной, как обычно, хотя прямой пробор и художественный беспорядок невероятно шли ей. Наклонившись ближе к зеркалу, она в последний раз проверила макияж и, довольная собой, выпрямилась. Ее гладкая матовая нежно-розовая кожа приятно загорела на щеках, а темные глаза, обрамленные густыми ресницами, удивительным образом контрастировали со светлыми блестящими волосами. Ее брат, такой же темноглазый, но черноволосый, отличался скорее суровой мужской красотой, чем изяществом.

Было уже больше семи, и Брайан, скорее всего, заждался. Они договорились встретиться пораньше и выпить перед ужином чего-нибудь прохладительного. Интуиция подсказала Джоанне, что в целях экономии времени стоит воспользоваться лестницей, а не лифтом, и девушка легко побежала вниз по ступеням.

С лестничной площадки второго этажа она увидела прохладное, со вкусом оформленное фойе, сплошь заставленное раскидистыми тропическими растениями. У конторки дежурного спиной к ней стоял высокий мужчина, одетый в джинсы и выцветшую от времени рубашку. Джоанна резко остановилась, инстинктивно чувствуя едва различимые признаки опасности. Достаточно было одного взгляда на лицо молодой смазливой дежурной. Как она улыбалась, протягивая ему ключи, с каким обожанием и слепой преданностью заглядывала ему в глаза! А он совершенно невозмутимо повернулся и решительно зашагал прочь. К лестнице! Сердце Джоанны тревожно забилось.

Мужчина приближался, и теперь девушка могла разглядеть его лицо. Красивое, худое, точно отлитое из бронзы, оно явно принадлежало высокомерному, непреклонному человеку. И самое страшное то, что в нем было нечто большее, чем простая человеческая привлекательность. Сам мужчина был чуть выше шести футов, крепкого телосложения, широкоплечий, с узкими бедрами, самоуверенный в движениях и какой-то… чему и названия-то не было. Джоанне тут же пришло в голову, что он наверняка окажется опасным, безжалостным любовником, и сама мысль обожгла ее, словно раскаленная игла. Он совсем не походил на образованного, воспитанного джентльмена, а скорее на дикого, беспощадного людоеда из племени аборигенов. Он приближался к ней дразнящей, гипнотизирующей, исключительно мужской походкой, пряча глаза под щегольски надвинутой на лоб дорогой жемчужно-серой шляпой.

Зачарованная, Джоанна наблюдала за тем, как он перепрыгивает сразу через две ступени. Она хотела было спрятаться, но поняла, что уже не успеет, и тогда, глубоко вдохнув, медленно пошла навстречу.

Все было бы хорошо, не испытай она необъяснимой, навалившейся бог весть откуда невероятной неуверенности в себе. На долю секунды она почувствовала тошноту и головокружение и, когда мужчина проходил мимо, неловко споткнулась. Молниеносно его длинная рука взметнулась вверх, ухватив ее за талию. Неизвестно, что напугало Джоанну больше — угроза падения или его реакция. На нее точно обрушилась тяжеленная гора! Не в силах вымолвить ни слова, она покорно терпела присутствие его ладони на своем бедре и ждала, что же будет дальше.

— Хорошенькое дело, — растягивая слова, шутливо заговорил ее спаситель, — маленькая тигровая лилия сбежала из сада. Ай-ай-ай!

Его глаза, светло-серые, почти прозрачные, мерцали в тусклом свете, и что-то нестерпимо заныло у девушки в груди, а щеки залились предательским румянцем. На мгновение она почувствовала прикосновение его сильных, мускулистых бедер к своим ногам и вздрогнула. Их взгляды встретились — серебристо-серое сияние и темный чувственный бархат. С минуту девушка боялась заговорить или просто улыбнуться, а затем с удивлением услышала свой неестественно тихий, испуганный голос:

— Большое спасибо, что поддержали меня. Туфли зацепились за дорожку, и я чуть не упала. Еще раз спасибо. А теперь я должна идти.

При этих словах его осанка и взгляд приобрели еще большую надменность:

— Вы серьезно? Еще немного — и мы заговорили бы о погоде. — Он продолжал пристально разглядывать ее, отрезая путь к отступлению, и что-то в его взгляде заставило Джоанну вспыхнуть, как солома на ветру. Враждебно прищурив глаза, она гневно оттолкнула его руку и, еле сдерживая себя, зашипела:

— Не смейте так смотреть на меня! Немедленно пропустите!

— Ах, ах, ах, какие мы нежные! — Мужчина намеренно медлительно убрал руку со стены и освободил проход. — В будущем я дважды подумаю, прежде чем спасать капризную городскую красавицу.

Джоанна чуть не задохнулась от такой неслыханной наглости, но виду не подала.

— Вы, — холодно произнесла она, — форменный грубиян, каких не часто встретишь даже в захолустье.

— Охотно верю тебе, златовласочка моя. Даже когда ты говоришь штампами, ты неотразима. Ругай меня, ругай, в твоих устах уксус превращается в сладчайший мед. — Его взгляд привычно скользнул вниз и остановился на матовой коже ее груди и шеи, оценивая их прелесть с чисто мужским бесстыдством.

Джоанна гордо вздернула подбородок, пытаясь вернуть утерянное спокойствие, и прошмыгнула мимо него вниз по лестнице. Краем глаза она заметила, как мужчина повернул голову и бросил в ее сторону последний, уже насмешливо-ироничный взгляд, а вслед за ним полетели и слова:

— Сегодня на закате лилию я встретил, не успел оглянуться, как унес её ветер.

Низкий, слегка смеющийся голое догнал ее уже у дверей. Джоанна благоразумно решила не отвечать; лишь сварливо пробормотала что-то себе под нос, толкнула вращающиеся стеклянные створки и оказалась в вестибюле. Длинные загорелые ноги несли ее вперед, словно два реактивных двигателя, платье и волосы едва успевали за своей хозяйкой. «Что за несносный тип, — думала она. — Наверняка какой-нибудь фермер из глухой деревни. Хотя, судя по голосу и манерам, он мог быть кем угодно. Если бы не раздутое самомнение, его вполне можно было бы счесть привлекательным и загадочным — джинсы, выцветшая рубашка и все такое!» На этой приятной ноте она прервала свои размышления о незнакомце и стремительно влетела в ресторан.

Брайан и его друг, напарник и оператор Мэтт Фентон уже сидели за столом, с явным удовольствием потягивая ледяное пиво. При ее появлении оба оживились, встретив девушку откровенными взглядами: Брайан — любящим и нежным, а Мэтт — пылким и восхищенным.

— Выпьешь что-нибудь? — Брайан уже поднял руку, подзывая официанта.

— Да, побольше и похолоднее. — Джоанна очаровательно улыбнулась, позволяя Мэтгу усадить ее за стол, и на простом, очень подвижном лице парня вспыхнула ответная улыбка. — Если можно, я выпила бы бренди, не очень крепкого, с лаймом и содовой.

Официант принял заказ и бесшумно удалился, а Брайан задумчиво переводил взгляд с одного посетителя на другого.

— Что-то Бэннон опаздывает. Если он так и не появится, нашим планам конец, мы пропали. Сейчас нам на руку лишь то, что в заповеднике мертвый сезон и мы, скорее всего, единственные клиенты.

Мэтт отрешенно кивнул и повернулся к Джоанне. Его светло-карие глаза подернулись поволокой.

— Джоанна, ты выглядишь потрясающе! Неужели климат совершенно не действует на тебя?

— Еще как действует! — игриво улыбнулась она. — Всего час назад я так разнежилась, что выпей я немного — пустила бы тебя к себе в постель.

— Честное слово, я бы не возражал. — Глаза Мэтта жадно впивались в ее лицо. Он совсем не прочь узнать Джоанну Коулмэн поближе. Да что там! Он о ней только и мечтает. Она, как весенний цветок, свежа и невинна! И, более того, в ней есть сила, характер. Ему это нравится!

Принесли напитки, и все трое расслабленно откинулись на спинки стульев. Мистер Бэннон пока не появился, и им ничего не оставалось делать, кроме как мирно болтать о том о сем, наслаждаясь прохладой и приятным обществом друг друга. Вытянув вперед длинные, как у сестры, ноги, Брайан мило зевнул и улыбнулся. Он смотрел на Джоанну. Она всегда была хорошенькой, и все это знали. Но кто бы подумал, что маленькая мисс Коулмэн вырастет в такую сногсшибательную красотку. Именно сногсшибательную, другого слова и не придумаешь. Словно кто-то взял да и зажег в ней огонь. Неподвижный теплый воздух, экзотическая обстановка, неспокойно-яркие тропические цветы — все, казалось, создано специально для того, чтобы подчеркнуть ее прелесть и красоту. Брайан одним махом проглотил содержимое своего стакана. К сожалению, на несколько недель ей придется расстаться с частью захватывающих дух предметов обольщения, иначе она может стать незапланированным препятствием на их и без того непростом пути. Мысль настолько ошеломила его, что, не медля ни секунды, он нахмурился и повернулся к сестре:

— Между прочим, сестренка, ты бы поумерила на время свои косметические старания. Хорошо бы обойтись без пудры, помады… ну, ты меня понимаешь. Я совсем забыл, какая ты у меня хорошенькая.

Оба его собеседника изумленно уставились на него.

— Имей же совесть! — первым опомнился Мэтт.

— Не подсказывайте, я хочу сама догадаться! — нежно и звонко, как колокольчик, рассмеялась Джоанна. — Великий белый охотник — законченный женоненавистник! Могу себе представить: он сердито смотрит на меня поверх пламени костра, а я, ничего не подозревая, сижу себе в летней кофточке с глубоким вырезом и невинно расчесываю волосы.

Не удержавшись, Брайан весело рассмеялся:

— Ничего подобного, дорогая, ничего подобного. — Он ласково потрепал девушку по плечу и тут же насторожился. Очевидно, наконец увидел того, кого они так долго ждали.

Проследив за взглядом брата, Джоанна на мгновение остолбенела. Скривив рот и даже не пытаясь скрыть неприязненной гримасы, она молча наблюдала за приближающимся мужчиной. В этот раз на нем был безупречный льняной костюм, который, как и прочую одежду, он носил с присущей только ему одному самоуверенной грацией. Серые глаза остановились на Джоанне, и на долю секунды в них появилось выражение крайнего замешательства, которое, впрочем, тут же пропало.

Многие в зале приветствовали его.

— А, Ник, здорово! — то и дело раздавалось со всех сторон.

Он отвечал на приветствия быстрым взмахом руки и продолжал проталкиваться к их столику. Такой не потерпит пустой траты времени, у него, должно быть, каждая минута на счету. Эдакий смелый, решительный хозяин жизни.

Пока мужчины знакомились, она ни взглядом, ни словом, ни жестом не выдала себя, не напомнила ему об их случайном знакомстве, а лучше сказать — стычке и очень благодарила себя за выдержку и самообладание. Когда же очередь дошла до нее и Брайан, лукаво улыбаясь, произнес: «Джоанна, моя сестра», ее точно плетью стегнул изумленно-недоверчивый взгляд серых глаз. Мистер Бэннон словно сомневался в том, что у такого умного, образованного, ответственного человека может быть такая непутевая, легкомысленная родственница. Затем он все же решил показать, что узнал ее, и кровожадно шепнул одной ей понятные слова:

— Привет, злюка! — Ударение, хоть и небольшое, определенно падало на последнее слово.

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — невинно улыбнулась она.

Самодовольно ухмыльнувшись, Бэннон подхватил свой стакан и как ни в чем не бывало повернулся к ее брату.

— Господа, не пора ли обсудить детали? — Бодрый властный голос вмиг привел заскучавших было мужчин в состояние полной боевой готовности.

А Джоанна, оставшись за гранью их мира, смиренно наблюдала за тем, как просто и умело он раздает указания, распределяет обязанности. От напряжения на лбу между черных бровей у него пролегли две неглубокие морщинки, и девушка отчетливо поняла, что никогда не будет ей места в мире опасностей и приключений, в мире мужчин, в их мире. Сдерживая слезы, она тихонько прикусила нижнюю губу. Она точно вагон, который отцепили и за ненадобностью оставили на запасном пути. Вот теперь они обсуждают лодки, горючее, снасти, необходимые припасы, смакуют каждую деталь будущего полного неожиданностей, веселого приключения, и, судя по сценарию, в их пьесе нет женских ролей.

Самолюбие Джоанны было задето. Почему они настырно игнорируют ее присутствие?

— А что понадобится мне? — дерзко вмешалась она. Но Бэннон, демонстративно позевывая, нехотя повернулся и не менее дерзко ответил:

— Я думал, у тебя уже есть все, что нужно. — Дьявольские огоньки весело заплясали в его глазах, и Джоанна забеспокоилась, почувствовав, как все ее тело откликнулось на немой призыв. Одно его присутствие заставляло ее сердце биться быстрее, и это ей страшно не нравилось.

— Быть может, вы еще не в курсе, но я иду с вами! — как обиженный ребенок, выпалила она.

Лицо Бэннона мгновенно застыло, а пальцы, наоборот, принялись выбивать беспокойную дробь на полированной поверхности стола.

— Не может быть, ты меня разыгрываешь! — Его красивый, четко очерченный рот изогнулся в жалкой недоверчивой улыбке.

— А вот и нет! — торжествующе воскликнула девушка. — Скажи ему, Брайан, я иду с вами. Ты обещал. Я буду разбирать и печатать твои рукописи. Их же ужасно много, ты сам сказал.

К ее удивлению, Брайан виновато опустил глаза.

— Не я, а ты, дорогая. Ты решила, что их ужасно много. — Молодой человек повернулся к проводнику: — Я действительно пообещал ей, что на следующее задание возьму с собой. В городе ей слишком легко живется.

— Да уж, этого нельзя не заметить, — с едва скрываемым презрением проворчал Ник. — В походе она будет представлять реальную опасность. Женщины и подобные экспедиции — вещи несовместимые. Я категорически против, я не возьму ее.

Джоанна гневно сжала руку в кулак и спрятала ее под стол. Никто не должен заметить ее отчаяния!

— Я вовсе не собираюсь наступать прямо в пасть крокодилу, а потом вопить и звать вас на помощь. Я даже не сойду с лодки, буду наблюдать издалека, вы и не заметите моего присутствия, вы…

— Сейчас мне так не кажется, — насмешливо перебил Бэннон, а холодный свет непроницаемых серых глаз, устремленных на нее, не предвещал ничего хорошего.

Джоанна повернулась было за помощью к Мэтту, но тот с преувеличенным интересом изучал маленький китайский фонарик. Все отвернулись от нее, бросили!

— Без меня вы никуда не пойдете — и точка! — почти крикнула она.

Ник Бэннон картинно вздохнул:

— Мисс Коулмэн, мне очень жаль, но вас ввели в заблуждение. — На секунду его невероятно белые зубы ослепили ее и скрылись за чувственными губами. — Если бы я знал, что с нами идет женщина, то ни за какие сокровища не согласился бы сопровождать вас. Женщины — это мины замедленного действия. Не сегодня, так завтра обязательно взорвутся.

— Хотите сказать, что от женщин одни неприятности? — Джоанна даже приподнялась на стуле.

— Вот именно!

Острым ножом слова врезались в ее сознание, не оставляя и тени надежды. Но выход всегда найдется. Девушка тяжело сглотнула и обернулась к брату. И он, и Мэтт явно чувствовали себя не в своей тарелке. Оба молчали, делая вид, что происходящее их нисколько не касается. Они, дескать, просто пьют пиво.

— Почему вы не хотите мне помочь? — всхлипнула она.

— Но они же не могут повернуть землю вспять, изменить порядок вещей, — ответил за них Бэннон. — Женская независимость годится лишь для суши. Мы же собираемся снарядить лодку. По бесчисленным речушкам и протокам мы поплывем к самому сердцу джунглей, диких, непредсказуемых джунглей. Это вам не школьный поход.

Презрительно фыркнув — видимо, придется смириться с тем, что этот невежа постоянно ее перебивает, — Джоанна возобновила попытки перетянуть брата на свою сторону.

— Почему бы нам не нанять другого проводника, более сговорчивого? — взмолилась она.

Брайан вздрогнул, проклиная свою слабость, однако поставить под удар задуманное предприятие не мог.

— Мне очень жаль, Джоанна, мне действительно очень жаль. Ты умница, что вызвалась помогать мне. Мы можем устроить это и по-другому. Я сниму тебе маленький уютный домик на берегу, ты будешь печатать мои рукописи, а мы будем часто навещать тебя.

— Не пытайся сбыть мне гнилой товар, я не наивный ребенок! Его Высокопреосвященство, Владыка Всея Заповедника Мистер Бэннон тебе дороже, чем родная сестра?

И тут на помощь пришел Мэтт.

— Джоанна, пожалуйста, перестань, — мягко похлопал он ее по плечу. — Не принимай так близко к сердцу. Мистер Бэннон, — неожиданно обратился он к ее мучителю, — как вы считаете, сможет она пройти с нами на восток, вдоль Крокодильей реки?

— Может быть, — холодно пробурчал Ник, безжалостно швыряя сердце Джоанны на самое дно бездны отчаяния. — Но имейте в виду, что во всей северной Австралии это самый дикий, неизученный участок.

— Вот видишь, сестренка, что я тебе говорил! — радостно воскликнул Брайан. — Теперь ты можешь не сомневаться, жажда приключений будет удовлетворена!

— Вот спасибо. — Девушка резко встала и, не обращаясь ни к кому в отдельности, язвительно фыркнула: — Мне что-то расхотелось есть. Надеюсь, никто не расстроится, если я уйду.

— А вот здесь ты ошибаешься, — Ник Бэннон поднялся вместе с ней и теперь нависал над девушкой, как скала. — Я ведь только притворялся, что безразличен к твоей красоте. — Он медленно оглядел ее с головы до ног. — А кроме того, ты еще не попробовала наше фирменное блюдо. Баррамунди — одна из вкуснейших рыб на земле. Я просто не могу позволить тебе отказаться от подобного удовольствия. — И подтолкнул Джоанну к стулу. Не удержавшись, Бэннон бросил мимолетный взгляд на ее живое, раскрасневшееся лицо и примирительно хихикнул: — Не вижу смысла враждовать с женщиной. Да и пользы решительно никакой. Как насчет еще одной рюмочки перед обедом? Я угощаю. — И не успел он повернуть головы, чтобы позвать официанта, как тот уже был тут как тут. Да, Ника Бэннона здесь действительно считали героем.

Обед был превосходным. Устрицы, коктейль из авокадо, жареная баррамунди под лимонным соусом, рассыпчатый острый рис, мясной салат, глазированные ананасы, взбитые сливки с корицей и Кюрасао, мороженое на любой вкус… И море восхитительного белого вина.

Смакуя очередную порцию, Джоанна задумчиво вертела в пальцах изящный бокал в форме тюльпана.

— По всей видимости, обед пришелся вам по душе, а, мисс Коулмэн? — Ник буквально пожирал девушку взглядом. Серебристо-серые глаза, мятежно поблескивая из-под густых темных ресниц, двумя острыми льдинками впивались ей в лицо, и в Джоанне вдруг что-то переломилось. Натянулась и лопнула одна из загадочных внутренних струн, и она с надменной улыбочкой, столь характерной для него самого, преувеличенно вежливо проворковала:

— Я изо всех своих скудных сил стараюсь выглядеть как можно спокойней и безобидней. — Причем ни одна жилка не дрогнула на ее лице, хотя он тоже даже глазом не моргнул и в тон ей степенно ответил:

— В свете вышесказанного ваша задача кажется мне абсолютно невыполнимой.

Опять он смотрит на нее нестерпимо дерзко: голова слегка отклонена назад, глаза полуприкрыты. От возмущения Джоанна чуть не задохнулась, но промолчала. Сначала надо привести в порядок мысли, бешено несущиеся по бесконечному кругу, и успокоить сердце, а уж потом…

Ну что ж, она принимает его игру. Кошки-мышки так кошки-мышки. Она тоже умеет быть бессердечной. У нее есть все шансы обмануть его, только бы не выдать неосторожным движением или словом своей злости. Ее лицо должно излучать дружелюбие, она станет хладнокровной охотницей, расставит на его пути хитроумные ловушки и сети. Не важно, насколько он умен, силен и осторожен — всегда найдется женщина, способная прибрать к рукам и такого мужчину. Поставить Ника Бэннона на место — что может быть приятней! Да, жесткие рамки ему не повредят. Игра началась. Берегись, Ник Бэкнон!

Улыбнувшись ему своей самой очаровательной и покорной улыбкой, Джоанна смиренно опустила глаза. Теперь, когда ее захлестнула волна решимости, она выглядела необычайно женственной: мягкой и в то же время уверенной в себе, в своих чарах. Бэннон не отрывал глаз от ее соблазнительных, полных, чувственных губ. Первый шаг сделан, остается только ждать дальнейших событий.

Часом позже, блаженствуя в прохладной тишине своей комнаты, Джоанна ни на минуту не усомнилась в правильности и мудрости принятого решения. Откинувшись на шелковые подушки, она шаг за шагом прокручивала в голове свой дьявольский план. Как женщина, точно знающая, чего она хочет и как этого добиться, она будет спокойно и неотступно всюду следовать за Ником Бэнноном. Это проверенная тактика — тактика нападения. Вы набрасываетесь на мужчину именно тогда, когда он меньше всего этого ждет, когда он слаб и беззащитен и практически не сопротивляется.

Джоанна мстительно прищурилась, мысленно рисуя себе картины его капитуляции. Она затеяла не совсем честную игру, зато очень эффективную.

Десять минут назад она видела, как ничего не подозревающий враг свернул на узкую тропинку, ведущую от пляжа к входу в отель. Сейчас она «случайно» столкнется с ним, будучи, естественно, во всеоружии.

Решение принято. Рывком поднявшись с кушетки, девушка направилась к зеркалу. В золотисто-розовом свете газового рожка ее отражение было еще прекрасней. Светло-янтарные волосы свободно падали на голые плечи, оттеняя приятный свежий загар. Глаза горели мистическим огнем. Игнорируя непрошеный внутренний голос, тревожным эхом звучащий в голове: «Ты напрашиваешься на неприятности, подружка», она бабочкой спорхнула вниз по лестнице и выбежала в ночной сад. Сердце возбужденно билось. Миновав заросли страшных темных пальм, она замедлила шаг и задумчиво побрела к берегу, тщательно контролируя каждое движение и стараясь отрешенно смотреть в никуда.

— Куда, черт возьми, ты намылилась? Ночь на дворе. — Стальные тиски крепко сжали ее голую руку, и девушка испуганно вздрогнула. Напрочь забыв об избранной роли, Джоанна предательски огрызнулась:

— Ты всегда набрасываешься на людей исподтишка?

— Ты ужасно неосторожна и знаешь это. — Ник Бэннон строго смотрел на девушку сверху вниз.

— А ты… ты на редкость вежливый, — едко парировала она и вдруг осеклась. Что же она творит? Девушка глубоко вздохнула и сосчитала до десяти. Любыми способами она должна заставить этого черствого упрямца взять ее с собой. — Честно говоря, — замурлыкала она, — я надеялась, что встречу тебя. Не уделите ли даме минуточку вашего драгоценного времени?

— Минуточка уже прошла. — Лениво переминаясь с ноги на ногу, Бэннон не отрываясь смотрел на ее залитое лунным светом лицо.

Джоанне страстно захотелось залепить ему пощечину, да нельзя. Нужно дождаться благоприятного момента, а там уж она позволит себе роскошь наплевать на приличия и расправиться с ним по-своему. А пока на помощь снова пришел проверенный бабушкин метод — счет до десяти.

— Полагаю, тебе действительно есть что мне сказать? — без тени интереса пробасил Бэннон, увлекая девушку обратно к отелю.

— Ну конечно. — В ход пошла одна из самых обольстительных ее улыбок, в то время как рука мелко дрожала от прикосновения его сильных пальцев. Чувства отказывались подчиняться разуму, и девушка запаниковала. Меньше всего она рассчитывала на то, что собственное тело подведет ее, но природа неумолимо брала верх.

— Если вы решили охмурить меня, мисс Коулмэн, должен предупредить, что вижу вас насквозь и намерен сопротивляться. Джоанна, ничего не выйдет. Весь твой тщательно продуманный дьявольский план рухнет, разбившись о стену моей искушенности. Он рассчитан на наивных юнцов, а я, уж поверь, достаточно хорошо разбираюсь в женской психологии.

Не успел он и рта закрыть, как, словно по команде, крупные слезы градом хлынули из ее широко раскрытых глаз, драгоценными камнями поблескивая на ресницах.

— Что я говорил! Вот уже в ход пошло древнейшее оружие. А я-то гадал, когда же ты его применишь.

Его ледяной тон заставил девушку отшатнуться. Со свистом втягивая воздух, она гневно сверкнула глазами. Должно быть, слух сыграл с ней злую шутку. Но нет, она отчетливо слышала презрительные нотки.

— Да ты просто нахал!

— Правда? Даже хорошо, что ты так считаешь. Не будет причин удивляться моим будущим поступкам. А теперь давай прекратим пререкаться и вернемся в номер. Уже далеко за полночь.

Опять эта стальная хватка! С силой выдернув руку, Джоанна по инерции отлетела назад. Копна огненных волос взметнулась и беспорядочно рассыпалась по лицу. И пожалуй, в первый раз с момента их знакомства в облике Ника Бэннона что-то изменилось. Жуткие, почти прозрачные глаза враждебно сверкнули, и девушка поспешила исправить свою ошибку:

— Честно говоря, я ожидала более теплого приема. Нельзя судить о человеке вот так, на пустом месте. Я думала, если мы поговорим и ты узнаешь меня поближе…

— Ах, святая наивность! — грубо перебил ее Ник, и, хотя голос прозвучал вполне дружелюбно, две глубокие складки между бровей красноречиво говорили о том, что настроен он весьма серьезно.

Мерцающий туман стал у девушки перед глазами. Губы пересохли и дрожали. Нежно, как котенок, Джоанна облизала их кончиком языка, и на этот раз прием, кажется, сработал.

Ник осторожно взял ее за плечи и притянул к себе.

— Ну же, Джоанна, возьми себя в руки.

— О, пожалуйста, разреши мне пойти с вами, пожалуйста, — взмолилась она. Рядом с этим сильным, решительным человеком она и впрямь чувствовала себя маленькой девочкой, которая выпрашивает любимую конфетку. — Обещаю, что не доставлю неприятностей, ну ни капельки.

— Тебя это, может быть, удивит, но я не услышал ничего нового. — От раздражения его рот судорожно скривился. — Мое решение неизменно. Пойдем, я провожу тебя в номер.

— Неужели у тебя совсем нет сердца? — почти срываясь на крик, всхлипнула она и в порыве отчаяния тесно прижалась к его груди, точно пытаясь растопить своими чарами лед его сердца.

— Ну, довольно! Я не привык, когда на меня орут.

Шум приближающихся голосов вынудил его ненадолго забыть об инциденте, и очень вовремя. Кто знает, не разорвал бы он бедняжку на части. Нет, он вежливо подтолкнул ее в густую тень пальм, пропуская веселую компанию припозднившихся постояльцев, и зашептал ей на ухо:

— Согласись, цветочек, так гораздо лучше. Ни ссор, ни отвратительных сцен.

Пошатываясь, точно лунатик, Джоанна незаметно для себя самой прильнула к его до хруста накрахмаленной рубашке. Ее терзали смутные сомнения. Все оборачивалось иначе, чем она рассчитывала, ситуация постоянно выходила из-под ее контроля. Между ней и Ником неожиданно возникла почти материальная связь, которая заставляла ее остро осознавать, что он мужчина. И пока Бэннон неподвижно ждал, когда же спугнувшие их голоса стихнут вдали, она все крепче и крепче прижималась к нему.

И вот наступила мертвая тишина. Ночные цветы разноцветными мушками рассыпались по саду, распространяя вокруг тяжелый опьяняющий аромат. И мужчина и женщина одновременно подняли головы и взглянули в глаза друг другу, а холодные звезды высоко в небе продолжали мирно поблескивать, равнодушные к земным страстям.

— Я не успокоюсь, пока ты не пообещаешь, что возьмешь меня с собой.

— Отлично, не успокаивайся. Но предупреждаю, если ты не прекратишь делать глупости, мне придется строго обойтись с тобой.

Джоанна чуть не захлебнулась от нервного смеха:

— Ну, это уж слишком! Можно подумать, до настоящего времени ты обращался со мной по-ангельски.

— Зачем ты кидаешься из крайности в крайность? Или это часть твоего плана?

— Ты дьявол! Сущий дьявол!

— Дьявол? Знаешь, я рассчитывал на несколько большее, — настала его очередь расхохотаться.

Джоанна ничего не ответила. Ее глаза метали молнии. В данный момент она его ненавидела, ненавидела это красивое невозмутимое лицо, эти насмешливые глаза! Не отдавая отчета своим действиям и не думая о последствиях, она яростно взмахнула рукой. Однако ладонь нащупала только пустоту. Ника просто не было на прежнем месте. В мгновение ока он сориентировался и отступил в сторону, поймав ее тонкое запястье еще в воздухе.

— Уметь предугадывать, что женщина сделает в следующий момент, очень важно. Когда она расстроена, то превращается в дикую кошку, и ты не исключение из правил. Итак, урок номер один, цветочек ты мой аленький: никогда не ищи неприятностей, и избежишь их. Даже такая настырная, неугомонная и капризная девица, как ты, должна это знать. Мной нельзя вертеть по чьему-либо желанию. Я не один из твоих обезумевших от любви воздыхателей. Я не возьму тебя, повторяю: н-е в-о-з-ь-м-у.

У Джоанны закружилась голова, и вдруг показалось, что земля выскальзывает из-под ног, а небо и луна вот-вот обрушатся на нее и задавят. Дрожащей рукой она схватилась за сердце и ждала, что оно сейчас остановится, предавая ее, как и все вокруг.

— Ну-ну, не надо. — Ник притянул ее к себе. — Не будь такой плаксой. Время кукол давно прошло, ты уже взрослая. — И мягко спросил: — Ты все еще хочешь пойти?

— Нет! — почти крикнула девушка, и ее красивое лицо исказила мстительная улыбка.

И вдруг Ник резко наклонился и впился губами в ее крепко сжатый рот.

Джоанна утонула в терпком вкусе жадного поцелуя. Жаркая волна страсти захлестнула ее, унося прочь от реальной жизни. Она испугалась. Испугалась вдруг нахлынувших на нее неведомых чувств, его требовательных, умелых губ. Безумно хотелось кричать, громко, безостановочно, а голос безнадежно пропал. Так и не выдавив из себя ни звука, она все глубже и глубже погружалась в пучину чувств, покорно прижимаясь к его упругому животу. Странно, но девушке казалось, что ею завладели какие-то неземные, безликие и совершенно неотвратимые силы.

— Пожалуйста, не надо, — из последних сил простонала она, отворачивая лицо.

И он послушался, отпустил ее, впрочем только физически. Духовно она все еще пребывала в плену. У него ли? У самой себя? Масса противоречивых чувств беспорядочно роилась в груди, не давая сосредоточиться на чем-то одном. Бледная и уставшая, Джоанна боялась, что вот-вот грохнется в обморок. Мозг упрямо отказывался справляться с потоком мыслей. Несмотря ни на что, Нику Бэннону все же удалось застать ее врасплох.

— Не так все просто, как ты думала, а? — словно читая ее мысли, издевательски усмехнулся он.

Этого оказалось достаточно. Она не позволит ему смеяться над собой!

— Ты самый мерзкий и отвратительный тип, которого я когда-либо встречала! И я буду молиться, чтобы в будущем не встретить никого похожего на тебя.

— Это все потому, что в твоем воспитании недостает твердой руки. — И, будто решив тут же исправить эту ошибку, Ник сгреб в охапку ее волосы. — И все же, Джоанна Коулмэн, ты необычное существо.

Как птичка на удава, зачарованно смотрела она в его глубокие серые глаза и ничего не замечала вокруг, кроме их мистического блеска.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — вслух ужаснулась она.

— А, вали все на луну, — весело и беззаботно прозвучало в ответ.

Никогда, никогда ей не удастся хоть на йоту поколебать его безграничную уверенность в себе.

В подтверждение ее грустных мыслей Ник властно обнял ее за плечи и повел через сад к отелю. Напрасно сказочные цветы клонили к девушке нежные головки, напрасно заливались райские птицы, Джоанна их не замечала. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, отдалял от сладкой мечты и приближал к разочарованию. Она не может, не должна сдаваться. Ступив однажды на тропу войны, надо фанатично идти до конца. Берегись, Ник Бэннон!

Глава 2

События прошедшего вечера не прошли для девушки даром. Всю ночь Джоанна вертелась и металась на постели, мучаясь леденящими кровь кошмарами. Именно так ее ум и тело реагировали на неведомые ранее переживания. Беспокойный сон то и дело прерывался, и тогда до ее слуха долетал настойчивый, резковатый на фоне общей тишины звон цикад. Несмолкаемое стрекотание ночных насекомых осаждало девушку до тех пор, пока она не начинала дремать, и тогда ей грезились сплошь оплетенные лианами джунгли и огромные экзотические цветы на толстых стеблях.

Проснувшись рано-утром, Джоанна сильно удивилась тому, что внешне почти не пострадала. Небольшие тени под глазами, и только. Как ни странно, но горе и разочарование часто шли ей на пользу. Вот и теперь, внимательно изучив себя в зеркале, девушка пришла к выводу, что стала еще привлекательнее. Накинув на плечи новенький симпатичный пеньюар ярко-лимонного цвета, она, не раздумывая, заказала себе завтрак в номер и села ждать, когда прибудут ее кофе и тосты. От одной лишь мысли, что за общим столом в буфете она может встретить Ника Бэннона, ее бросало в жар. Это после того-то, как она промечтала о нем всю ночь! Вот тебе и настроилась на жестокую борьбу.

Обида на брата тоже немного улеглась. Когда дело доходит до вражды с противоположным полом, мужчины, естественно, держатся вместе, прямо ли, втихаря ли сочувствуя и помогая друг другу. Ох уж эта хваленая мужская солидарность!

В дверь постучали, и на пороге возник официант с подносом. Принесли завтрак.

Кивнув в сторону чугунного столика на балконе, девушка вышла следом. Здесь она может расслабиться и, не рискуя быть замеченной, спокойно наблюдать за прохожими.

Утро выдалось восхитительное. Солнце так ярко сияло на безоблачном синем небе, что невозможно было поднять глаза. Впорхнув обратно в спальню, Джоанна разыскала темные очки и вернулась к еде. Фрукты, вероятно только что снятые с дерева, источали божественный аромат, кофе, крепкий и горячий, как раз как она любила, был превосходен, а тосты с кусочками нерастаявшего масла уютно похрустывали на зубах. Ни дать ни взять земной рай, награда за все ее страдания.

Позже, когда Брайан забежал проведать ее, она встретила его с искренней любовью, хотя и не чмокнула в щеку, как обычно. Пусть немного подумает над своим поведением. А пока, дружелюбно улыбаясь и всем своим видом показывая, что практически смирилась с неизбежным, она, как любая благовоспитанная девушка, расспросит его о здоровье, о том, как он спал, о планах на день и прочих мелочах. Брайан, казалось, проглотил наживку. По крайней мере, облегченно вздохнул и весело похлопал девушку по плечу. Оказывается, он тоже провел сегодня бессонную ночь, все думал, как же ему выпутаться из сложившейся ситуации.

Заранее обдуманным игривым жестом Брайан вынул из кармана внушительную пачку денег и, протягивая ее сестре, посоветовал пройтись по магазинам. Он-де очень занят и не может составить ей компанию.

Джоанна благодарно улыбнулась, точно воспитанный ребенок, получивший долгожданный подарок, а в глубине души так и кипела от возмущения. Застенчиво сунув «откупные» в карман, она махнула брату на прощание и закрыла дверь.

Солнце все так же ослепительно сияло, раскрашивая неподвижную зеркальную поверхность моря во все оттенки голубого, от кобальта до аквамарина. Далеко на горизонте дымились от жары коралловые острова, а здесь, на берегу, прохладная тень пальм давала покой и успокоение. Только не Джоанне. Как они посмели даже думать о том, чтобы лишить ее столь незаменимого жизненного опыта! Она современная, эмансипированная женщина и ничуть не боится крокодилов, пока рядом кто-нибудь из мужчин. А если ее рассуждения и выглядят слегка нелогичными, это простительно. В конце концов, женская логика тоже имеет право на существование. Да!

Так она и ворчала бы целый день, если бы не освежающий душ, который направил ее мысли в иное, более рациональное русло. Не мешкая больше ни секунды, Джоанна направилась к шкафу. Весь ее гардероб, специально купленный для поездки, состоял из легких, удобных, не требующих особого ухода, но тем не менее модных вещей. Недолго думая девушка остановилась на нарядном ситцевом сарафане оригинальной радужной расцветки. Волосы, как и накануне, убрала в тугой пучок на затылке. Золотые серьги, цепочка, яркая соломенная сумочка, солнечные очки — и она готова.

В том, что она «пойдет на крокодилов», как выражались местные, девушка уже не сомневалась. Она далеко не первый безбилетник, хитростью проникший на борт, и конечно же не последний. Бэннон ведь не посмеет выкинуть ее в воду, скандально известную своими весьма негостеприимными обитателями. Или все-таки посмеет? Нет, вряд ли. Он непредсказуем, что верно, то верно, однако едва ли бесчеловечно жесток.

На этом Джоанна выкинула из головы все мысли о ненавистном проводнике и зашагала вперед.

Несмотря на палящее солнце и будний день, Дарвин бурлил праздничной жизнью. Вот что кардинально отличает его от южных столиц, думала Джоанна. В остальном город, построенный на полуострове и окруженный со всех сторон густыми садами, мало чем отличался от процветающих деловых и культурных центров страны. Это уже не далекий заброшенный порт, жалко жмущийся к северному побережью. Эра реактивных двигателей круто все изменила. Теперь любой участок обширного континента был надежно связан с остальным миром.

Первым делом Джоанна повернула в порт. Жара стояла невыносимая, и даже близость воды не помогала.

Кругом кипела работа. Экспорт железной руды в Японию превышал уже миллион тонн по сравнению с какой-то сотней тысяч, идущих из Америки. Грузовой порт Дарвина компенсировал таким образом убытки, связанные с минимальными поставками мяса. Производителям зерна и других злаковых внимания почти не уделяли, и те постоянно обращались в правительство с просьбами надавить на портовую администрацию. Вот в какую карусель угодила Джоанна, а тут еще сентябрь — разгар туристического сезона. С самого утра толпы отдыхающих в ярких хлопчатобумажных одеждах (единственный шанс не перегреться на солнце), с камерами, удочками и ластами осаждали порт. Большинство торопилось занять очередь на катер или моторную лодку, чтобы уплыть к далеким островам и до самого ужина с неизменной баррамун-ди и национальных посиделок с прохладительными напитками купаться, ловить рыбу, собирать ракушки и загорать. Наиболее смелые и отчаянные предпочитали сафари — охоту на крокодилов, диких свиней, малых австралийских кенгуру и водоплавающих птиц, бессчетными стаями взмывающих в воздух с поверхности обычно тихих поросших лилиями водоемов.

Устав от суеты, Джоанна медленно побрела к центру города. Множество новых зданий, выросших буквально за последние годы, придавали улицам приличный, благоустроенный вид. Среди них встречались и административные постройки, и шикарные гостиничные комплексы с бассейнами и висячими садами, и стилизованные под старину соборы. Джоанна глубоко вдохнула горячий соленый воздух, лишний раз благодаря себя за то, что пошла пешком. Вокруг то и дело мелькали красочные одежды аборигенов, звучала иностранная речь, продавали горы фруктов и цветов. Как все не похоже на ее родной город!

Вспомнив о доме, Джоанна решила забежать на почту и отправить отцу с матерью письмо. Там она познакомилась с двумя веселыми болтушками из Новой Зеландии и Канады, и, мило чирикая, девушки направились сначала в китайский храм с его бесконечным потоком верующих, а затем в не менее удивительный католический собор. Ужасно хотелось поглазеть на их непривычно темную Мадонну и высокий каменный алтарь, выложенный перламутровой мозаикой, которую давным-давно свезли сюда со всех краев света на малюсеньких, ужасно ненадежных парусных судах.

Джоанна буквально опьянела от счастья. В городе так много интересного, а скоро они отправятся в настоящую исследовательскую экспедицию. Как здесь не воспрянуть духом, не радоваться жизни!

Перекусив на скорую руку в тенистом уютном кафе, она уже одна решительно зашагала к бухте Фанни. Нельзя не отдать дань уважения знаменитому памятнику Россу Смиту, установленному там в честь первого перелета из Англии в Австралию в 1919 году.

Едва Джоанна успокоилась и увлеклась осмотром достопримечательностей, напрочь забыв о Нике Бэнноне, как вот он, тут как тут. Стоит себе на противоположной стороне улицы и оживленно беседует с двоими высокими полицейскими в белой форме — Дарвин по праву считался оплотом правопорядка, полицейские здесь не редкость. От удивления девушка остановилась как вкопанная и, забывая обо всем на свете, неприлично пристально уставилась на ничего не подозревающее трио. Ник стоял к ней вполоборота, в излюбленной самодовольной позе — голова высоко поднята, одна рука в кармане, а другая со свистом рассекает воздух в миллиметре от носов собеседников. Удивительно, как при такой активности ему удавалось сохранять равновесие. Казалось, он в сговоре с самими законами природы. Не зря же Джоанна не могла оторвать взгляд от его идеальной осанки, словно кто-то заставлял ее смотреть именно в том направлении. Приступ неудержимой злобы заставил ее пошевелиться и несколько раз громко, напряженно втянуть носом воздух. Мужчина резко обернулся, и девушка буквально отпрыгнула в тень широкого навеса над антикварным магазином, возле которого она, оказывается, стояла. Похоже, фокус удался, он ничего не заметил. Джоанна горячо благодарила свою расторопность и большие черные очки, которые реально повышали ее шансы остаться неузнанной. Не учла она лишь того, что один цвет ее волос уже выделяет ее из толпы.

Мысленно определив свои чувства к нему как «верную дорогу к гибели», девушка заторопилась прочь от опасного места. У него свой путь, а у нее свой, и никогда они не пересекутся!

И все же они пересеклись. Вскоре Джоанна заметила стремительно надвигающуюся на нее длинную тень, а затем до боли знакомый голос строго спросил:

— Какую игру наша принцесса затеяла теперь?

Она обернулась. Ник отступил на шаг назад и картинно поклонился:

— Простите, если я ошибаюсь, но не встречались ли мы раньше?

Неоправданное шутовство всегда приводило Джоанну в ярость.

— Обязательно выскакивать из-за спины и пугать мирных прохожих? — вспылила она, одновременно пытаясь обойти его и продолжить путь.

— А обязательно пугаться мужчин, как маленькая девочка? — в тон ей ответил Бэннон, выразительно вскидывая красивые густые брови. — Страх написан у тебя на лбу, моя прелесть.

— Страх? Не понимаю, о чем ты? Я тебя не видела, я смотрела в другую сторону.

— За кого ты меня принимаешь? Не заметь ты меня, разве бросилась бы бежать сломя голову, как зверь от погони?

— Вчерашняя история повторяется, — тоскливо вздохнула Джоанна. Спорить и препираться решительно не хотелось, и она упрямо уставилась себе под ноги. А Ник продолжал юродствовать.

— Ну что же ты, красавица, не смотришь на меня? — сладким голосом пропел он. — Ни одна женщина еще не дарила мне таких роскошных взглядов, яростных и вместе с тем кротких.

— Ты меня неправильно понял. — Бедняжка изо всех сил старалась казаться бесстрастной. — Я абсолютно спокойна.

— Да, я бы сказал, слишком спокойна. Должно быть, именно поэтому ты стискиваешь зубы и краснеешь, между прочим очень очаровательно. Я мог бы стоять и любоваться тобой весь день, но мы загораживаем другим дорогу.

Он взял Джоанну под руку и потащил за собой, ловко лавируя между встречными парами. Его голос и прикосновение произвели на девушку уже знакомый гипнотический эффект. Не чувствуя под собой ног, она с удивлением следила за тем, как мимо проплывают витрины магазинов, а в них — он и какая-то худенькая девочка, едва достающая ему до плеча.

— Молчание несколько затянулось, тебе не кажется? — Ник весело смотрел на нее сверху вниз, а в серых глазах отражались два совершенно одинаковых оранжевых солнца. — Скажи что-нибудь, любую глупость, какая придет в голову.

— Ах, глупость! — Джоанна встрепенулась, как паук, заметивший жертву. — Сегодня чудесный день, да, мистер Бэннон? И я ужасно рада, что встретила вас! — Слова прозвучали излишне эмоционально, и девушка страшно разозлилась на себя за это, а лучше сказать, расстроилась. Неужели он настолько лишил ее самообладания? Где же ее неизменное хладнокровие?

— Не сердись так, мой гордый цветочек. — Ник крепко сжал ее руку. — Или ты всегда такая неукротимая? — Серые глаза насмешливо поблескивали из-под густых черных ресниц.

— Отпусти, — не желая привлекать к себе внимание, сквозь зубы процедила она, а про себя подумала: «Что за несносный тип».

Ее холодность не остановила Бэннана, если не наоборот. Склонив голову, он горячо зашептал ей на ухо:

— Угомонись, Джоанна, для своего же собственного блага. Ты не представляешь, насколько блеяние маленького ягненка привлекает хищника.

— Неужели? — Девушка гневно дернула руку. — Даже не верится, во что я влипла. Кошмар какой-то.

— Кошмар начался еще вчера ночью, если не ошибаюсь.

— Не знаю, как тебе, а мне наша непринужденная беседа надоела.

— Да, ты даже не пытаешься этого скрыть. Так вот, будь послушной девочкой и просто иди рядом. Вот так, еще немного практики — и мы сможем завоевать приз за взаимную вежливость.

Джоанна молчала. Как неприятно чувствовать себя маленькой и неопытной, когда любое твое слово вызывает лишь снисходительную насмешку. Заметив ее замешательство, Ник смягчился:

— Не так уж приятно быть молодым, а? Я еще помню, каково это — быть в твоей шкуре.

— Ты никогда не был в моей шкуре! — бурно покраснев, нервно выкрикнула девушка.

— Джоанна, Джоанна! — Сдерживая раздражение, Ник громко прищелкнул языком. — Ты очаровательна, и я хотел бы познакомить тебя со своими друзьями, но, думаю, со временем сильно пожалею об этом.

— Право же, я тронута! — Наступил момент, когда Джоанна окончательно потеряла контроль над собой и чувства лавиной хлынули наружу. — Правда, не думаю, что мне понадобится много пальцев, чтобы сосчитать всех твоих приятелей. Ты же настоящее чудовище! Ты отпугиваешь людей, неужели не понимаешь?

— А ты испорчена до мозга костей. Разве это мешает тебе сводить мужчин с ума? Поучись-ка чуть-чуть искусству общения, и цены тебе не будет.

— Извини. — Джоанна смущенно опустила глаза. — Разреши мне исправить ошибку. Я безгранично благодарна тебе за все, что ты делаешь для брата, но неужели и я не смогу вписаться в вашу компанию?

— Девочка моя… — Его утомленный, глубоко равнодушный голос заставил Джоанну внутренне похолодеть. — Обычно я ни с кем так не сдержан, как с тобой. Не забывай этого и садись-ка в машину. Она там, чуть дальше.

— Мне очень жаль, — мстительно прищурилась девушка. — Но не могу уделить тебе больше ни минуты. Я обедаю с братом и Мэттом. До свидания.

Как об стенку горох. Казалось, ни одно слово не достигло его избирательного слуха. Сильные, холодные пальцы в который уже раз за сегодняшний день властно впились в запястье.

— С Брайаном я договорился, чего не могу сказать о твоем дружке. — В его тоне явно содержался грязный намек, и Джоанну передернуло от обиды и отвращения.

— Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? Я едва знаю Мэтта.

— Ну, это вопрос времени, — лениво протянул он, безуспешно борясь с яростным, ревнивым блеском в глазах. Теперь от его рук исходило влажное тепло. Джоанна снова попыталась высвободить руку — безрезультатно. — Что с тобой? Не хватает смелости доверить мне свою руку? А как же ты решилась доверить мне свою жизнь?

Шумно вздохнув, Джоанна оставила на время неравную борьбу.

— Полагаю, мне лучше не тратить сейчас силы и поберечь нервы. Они мне еще понадобятся. Я просто обожаю путешествия.

— И упряма как ослица!

Неприкрытая неприязнь в словах заставила девушку с упреком взглянуть на обидчика. Растерявшись, она не вымолвила ни слова, лишь широко раскрытые глаза влажно поблескивали слезами.

— У тебя слишком много козырей, моя дорогая, — продолжал атаку Ник. — Но не на того напала, я игрок со стажем. Твои сказочные глазки тебе не помогут. Они только и способны, что превращать зеленых мальчишек в безмолвных идиотов.

Последняя фраза вселила в девушку надежду. Она все же имеет над ним власть, хотя и небольшую.

— Что посеешь, то и пожнешь, разве не так? — Джоанна с удовольствием отметила, что голос звучит дружелюбно, и еще слаще добавила: — Каждый получает по заслугам, дорогой Ник.

— Я тебе это припомню, — совершенно беззлобно усмехнулся он, останавливаясь перед зеленым «универсалом» довольно древнего года выпуска. Затем открыл и придержал для девушки дверцу.

— Спасибо, ты очень любезен. — Джоанна скользнула на сиденье, элегантно подтягивая за собой длинные стройные ноги. В лице Ника что-то переменилось, взгляд затуманился и потемнел.

— Можешь оказать мне небольшую услугу? — хрипло покашливая, поинтересовался он.

— Конечно, что угодно.

— Веди себя скромнее.

— Да я стараюсь изо всех сил!

— Отлично. Значит, мы друг друга понимаем. — Косясь куда-то в сторону, Ник аккуратно захлопнул дверцу, обошел машину и плюхнулся на свое место.

Пока он выруливал со стоянки и поджидал подходящего момента, чтобы влиться в проносящийся мимо поток разнокалиберного транспорта, в салоне повисла гнетущая тишина. Джоанна с преувеличенным интересом уставилась в боковое окно, всем своим видом показывая, что она заботливый, понятливый пассажир, который не будет отвлекать водителя пустой болтовней о погоде и прочих пустяках. Видимо, она перестаралась. Серебристый лучик, мгновенно преодолев пространство между их глазами, вопросительно уперся ей в лицо.

— Почему опять окаменела? Чего тебе не хватает, Джоанна, я не понимаю?

— Я забочусь о том, чтобы не надоедать тебе бестолковой бабьей трескотней. Видишь, тебе ничего не грозит, можешь смело везти нас в свои болота.

— Один из нас перешел все границы приличия, оскорбляет и оскорбляет другого. И я точно знаю, что это не я. — Безобидная, ласковая улыбка, озарившая его лицо, устыдила Джоанну, заставила ее вспыхнуть до кончиков волос. Но и тут девушка не сдалась:

— Если и так, то это целиком и полностью твоя вина. Ты меня смущаешь одним присутствием, я словно болтаюсь, подвешенная за ногу к потолку, и ничего не могу поделать, вот и злюсь. Мне действительно ужасно стыдно за свое поведение. Извини.

— Ты всегда так витиевато выражаешься? — Серые глаза озорно блеснули из-под полуопущенных ресниц.

— Нет, только когда нервничаю, как сейчас. А что, тебе не нравится?

Не отрывая взгляда от ветрового стекла, Ник поучительно поднял указательный палец:

— Может не понравиться, если ты и дальше собираешься так рьяно меня обрабатывать. Всего неделю назад мысль о рискованном сафари завораживала меня. Потом на сцене появилась ты и все испортила. Как тут оставаться довольным?

Опять он за свое! Джоанна почувствовала острую потребность защищаться, но благоразумно сдержалась:

— Да, я виновата. Глупо пытаться подцепить тебя на крючок, как несмышленого юнца.

Не успела она договорить, как Ник разразился низким заливистым смехом. Никогда раньше Джоанна не слышала, чтобы мужчина так волнующе, душевно смеялся.

Перед крутым узким спуском с множеством скрытых кустами поворотов машина медленно затормозила.

Ник сосредоточенно следил за дорогой, а Джоанна пыталась унять странное нервное покалывание в кончиках пальцев, доставляющее ей массу неприятных ощущений. Откинувшись на мягкое сиденье, она демонстративно закрыла глаза — мол, что еще мне остается в подобных обстоятельствах.

Дорога вновь вышла на равнину, и Ник плавно увеличил скорость до восьмидесяти. Почувствовав перемену, Джоанна приоткрыла левый глаз и покосилась на водителя. Его точеный профиль четко вырисовывался на фоне предзакатного неба. У побережья дорога снова завиляла, и стрелка спидометра, качнувшись, побежала вниз. Взглянув на Бэннона, Джоанна отметила про себя, что он даже не шелохнулся. Худые сильные руки расслабленно лежали на руле. Да, дорогу он знал превосходно и, вероятно, на сто процентов доверял своей «старушке». Иначе чем объяснить отрешенный вид и полулежачую позу а-ля «дома на диване».

И почему он не дает ей покоя? Почему этот точеный мужественный профиль, неподвижный, точно повисший в воздухе, пугает ее? До сих пор он напускал на себя вид ординарного, ничем не выдающегося человека, но Джоанна-то знала, что правдой здесь и не пахнет. Неожиданно она почувствовала себя маленькой заблудившейся девочкой, а вокруг только чужие люди. И он такой чужой. Самоуверенный, властный, далекий… Что из того, что недавно он целовал ее как никто и никогда. Она по-прежнему ничего о нем не знает.

Насмешливо-задиристый голос прервал ее размышления:

— Ты в последнее время читала что-нибудь интересненькое?

— Последние пять минут — нет. — Джоанна энергично замотала головой, стряхивая с себя остатки задумчивости.

— Да, остроумия тебе не занимать.

— Ну, не знаю. Не мне судить. — Не желая вступать в словесную дуэль, девушка осталась предельно серьезной. — Недавно я прочитала «Приключения бенгальского улана». Бесподобная вещь.

— Теперь ты сама любезность, да? — Острый как бритва взгляд серебристо-серых глаз полоснул девушку по лицу, и ее сердце болезненно сжалось. Не сознавая толком, что делает, она потянулась к пучку и распустила волосы. Они тут же рассыпались по плечам волнующим янтарным водопадом. Легкий ветерок, влетая в приоткрытое окно, играл непослушными прядками, и Джоанна откидывала их назад чувственным, дразнящим движением. Настала очередь Ника вспомнить, где у него сердце.

— Я просто пыталась ответить на твой вопрос и, по-видимому, не очень преуспела. — Джоанна по-детски надула губы, а маленький прямой носик капризно сморщился.

Глаза Ника дьявольски блеснули.

— Знаешь, мне нравится наблюдать за твоей реакцией, когда вместо привычной всеобщей любви и обожания ты обнаруживаешь в отношении к себе нечто иное. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — ты крайне избалованный ребенок.

— Я тебя сейчас ударю!

— Отлично. Рад, что мы никогда не станем друзьями. — Оторвавшись от дороги, Ник долго смотрел, как девушка сражается с разлетающимися в разные стороны волосами.

Джоанне стало не по себе. «Скорее всего, он смотрит так на всех женщин», — тоскливо думала она, вспоминая блондинку из отеля, а вслух сказала:

— Друзья или нет, насмехаться над людьми некрасиво, — и после тщательно выдержанной паузы ледяным голосом добавила: — Могу я узнать, куда мы едем?

— Конечно. Не вижу причин скрывать от тебя конечный пункт нашей поездки. — Ник явно передразнивал ее напыщенную манеру. — Как я и говорил, мы едем к моим друзьям. Тому и его жене Фанни. Том Мюррей — государственный служащий, причем высокого ранга, а Фанни — талантливая художница, по-своему конечно. На Юге в галереях много ее работ — пейзажные зарисовки, что-то фантастическое… А их дочь Тесса…

— Я так и знала, что дочка где-нибудь да всплывет! — проворно вставила Джоанна, впрочем, напрасно старалась. Бэннон продолжал как ни в чем не бывало, будто она и рта не открывала:

— …учительница в местной школе. Сейчас она в отпуске.

Не дожидаясь возможного продолжения и ничуть не смутившись прежней неудачей, Джоанна метнула в него очередную стрелу:

— Готова биться об заклад, она прехорошенькая и умнющая, как Спиноза.

— Скажем так, — его губы растянулись в улыбке, — я всегда считал ее милой и… уютной.

— Бог ты мой! Что за слово!

— О тебе так точно не скажешь. — Снова автомобиль был предоставлен сам себе, а Ник испепелял спутницу глазами, и та, повинуясь необъяснимому порыву, скорчила кислую мину:

— Она-то наверняка легко заводит друзей.

Сдержанная реакция Бэннона электрическим током пробежала по ее телу. «Джоанна, что ты делаешь? — мысленно ужаснулась она, откидываясь на спинку сиденья. — По собственной воле лезешь в пасть ко льву».

Прошло целых три минуты, прежде чем Ник удостоил ее беглым взглядом.

— Дом Мюрреев в двух милях отсюда, — равнодушно отрапортовал он. — На другой стороне мыса. Вдоль обрыва, конечно, короче, но там, увы, нет дороги.

— Им, должно быть, очень одиноко. — Впервые за весь день Джоанна не пыталась вложить в речь особый оскорбительный смысл.

— По нашим меркам — нет. Владения у них огромные, королева позавидует. И личная бухточка с пляжем, куда иначе чем на лошади или на лодке и не доберешься.

— Похоже, вы очень торопитесь, — сладким голосом пропела девушка.

Бэннон сбросил скорость, устало потирая глаза.

— Ты ревнуешь или просто нервничаешь перед встречей с незнакомыми людьми?

— Слава богу, ни то ни другое.

Джоанна хотела добавить еще что-то в этом же духе, но открывшийся за поворотом вид на залив вытеснил из головы все посторонние мысли. Попавшись вперед, девушка наблюдала за тем, как солнце, словно огромный медный щит, чинно погружается в океан, щедро одаривая и его и землю последними, самыми желанными лучами.

— Как здесь чудесно! Должно быть, они часто купаются, раз у них собственный пляж.

— В сезон засухи — да. А с октября по май разве что умалишенный рискнет здесь поплавать. В любом другом месте — пожалуйста, только не в море. В это время оно прямо-таки кишит водяными осами, или, как мы зовем их, стингерами. За последние годы было несколько несчастных случаев. А у аборигенов на севере даже существует обряд, обучающий малышей опасаться стингеров и морских дьяволов.

— Я знаю о существовании морских дьяволов, даже видела в музее самые опасные экземпляры, — с гордостью объявила девушка. Обидно, что снисходительно-поучительный тон лекции ставит ее на один уровень с юными дикарями. Она докажет свою осведомленность. — А что ты делаешь, когда подскакивает температура?

— Пью пиво. — Ник решительно не хотел воспринимать ее всерьез.

— А если отбросить шутки в сторону? — настаивала Джоанна, глядя на его упругий, подтянутый живот. — Не похоже, чтобы ты увлекался этим напитком.

— Обычно я выпиваю кружечку-другую. — Бэннон лениво потянулся. — Я деловой человек, и мне некогда сидеть и доходить, как говорится, до кондиции. Это привилегия туристов. А коль хочешь знать, где мы купаемся, — в нескольких милях от дороги в парке есть природные источники. Они образуют несколько прудов, площадью в три четверти акра, если не ошибаюсь, и соединяются узкими протоками. Мать-природа не пожалела сил на создание этого шедевра. А сколько там диких птиц и кенгуру! Парк принадлежит государству и охраняется местным попечительским советом, иными словами, там заповедник, что значит — ни тебе охоты, ни рыбалки. Зато животным — раздолье.

— А где эта дорога? — блестя глазами, поинтересовалась Джоанна.

— Дорога, — Ник недобро рассмеялся, — это длиннющее бетонное шоссе от Элиса до Дарвина. Его еще называют Стюартским шоссе.

— Ах да! Позор на мою несчастную голову! Естественно, если бы ты сказал «Стюартское шоссе», я…

— Так в том-то все и дело! Никто его так не называет. Местные жители зовут его просто «дорога» или, в крайнем случае, «бетонка». Надеюсь, ты в курсе, что его построили в первые дни прошлой войны для удобства передвижения войск. Тогда они часто ходили туда-сюда. — Ник пристально уставился на дорогу, а в голосе появились незнакомые раньше сердечные нотки. — Эта война дала жителям севера огромный шанс, можно сказать, распахнула перед ними двери в большой свет. Кем мы были раньше? Легендой, сказочными персонажами из несуществующей страны, такой далекой и неизведанной, что не удивлюсь, если узнаю, что бабушки пугали ею непослушных внуков. А теперь дороги и аэропорты, построенные для военных нужд, остались и служат мирным целям. Барьер рухнул, мы доступны и богаты. У нас большое будущее. Сама посуди, под нами обширнейшие залежи минералов. Это же настоящий денежнопечатный станок! И не забывай про скот — еще один жизненно важный аспект экономики. Скот кормит многих, и меня в частности.

Обветренное лицо Ника светилось неподдельной радостью, и Джоанна, не удержавшись, спросила:

— А далеко до твоей Баноуры?

— Четыреста миль на юго-запад, как раз на границе с Барклайским плоскогорьем. Будь послушной девочкой — и, может быть, мы заглянем туда на обратном пути.

— С преогромнейшим удовольствием составлю вам компанию, особенно если ваши глаза и дальше будут гореть, как сейчас.

— Это моя страна, детка. Древняя, необъятная, прекрасная дикая страна. А я ищу здесь счастья. Найду, построю своими руками. С помощью моего скота. Подчеркиваю: первоклассного скота и нескольких акций угледобывающих компаний.

Джоанна сидела потупясь, до глубины души тронутая горячей решимостью его слов. Неожиданно ей открылась новая сторона его натуры.

— Я искренне желаю тебе успеха.

Ник благодарно улыбнулся и указал на появившиеся вдалеке ворота. Мощные лианы и тропические вьюны густо заплетали их с обеих сторон, радуя глаз многообразием форм и расцветок. Мясистые листья низко свешивались над дорогой.

Несколько плавных поворотов — и перед ними показался дом. Белый, со вкусом отделанный особняк фасадом выходил на море, и даже неуклюжие сваи — непременная деталь тропической архитектуры, обеспечивающая постоянную и крайне необходимую во влажном климате вентиляцию, — не портили изящного вида постройки.

— Это лучшее место на земле! Твои друзья потрудились на славу!

— Да, они тоже так думают.

Ник поставил машину в тень раскидистой индийской смоковницы и повернулся к девушке:

— Учись наслаждаться самыми немудреными прелестями жизни.

Вздрогнув, Джоанна ответила полным негодования взглядом:

— И у тебя хватает наглости учить меня жить! Нет чтобы ободрить, успокоить человека перед встречей с незнакомыми людьми. Может быть, мне очень неловко.

— Да нет, только не это. У тебя все написано на лице, дорогуша. А с твоим пламенным темпераментом — кстати, он идеально подходит к твоим волосам — тебе ли смущаться посторонних?

Она промолчала, надув и без того полные, чувственные губы со слегка загнутыми вверх уголками.

— Очаровательное зрелище. — Ник не сводил с нее глаз. — Знаешь, Джоанна, раньше я почему-то не замечал, какие у тебя кокетливые манеры.

Словно подтверждая его слова, девушка соблазнительно повела бровью, изо всех сил пытаясь скрыть нарастающий в душе трепет.

— Должна признаться, я… я стесняюсь мужчин.

— В таком случае мы должны чаще проводить романтические беседы, — хитро улыбаясь, наставительно пробасил Бэннон.

Опять он над ней издевается! Джоанна с силой стиснула зубы, сдерживая уже готовую сорваться с языка грубость. Ненависть к Нику Бэннону вспыхнула с новой силой. А тут еще он нахально запустил руку в ее волосы, накручивая на пальцы шелковистые пряди, и затянул:

— Иногда мать-природа заботливо предупреждает нас об опасности. Вот, например, яркая окраска и служит таким предостережением.

Сомнений не осталось — он над ней смеется… Необходимо положить этому конец, и чем скорее, тем лучше, иначе она сойдет с ума.

Джоанна с укором глянула ему в глаза. Все тот же равнодушно-насмешливый взгляд. Да, выдержки ему не занимать.

— Ты несносен! — Ее голос набрал силу. — Если твоя Тесса увидит нас, а кто-то как раз смотрит в окно, она вполне может подумать, что ты меня домогаешься, и, с ее точки зрения, будет права.

Бэннон подавил смешок и отпустил ее.

— Перестань молоть чепуху, ты нелепа.

— Между прочим, хоть ты и повторяешь это уже не в первый раз, не все так считают, уж можете мне поверить.

— Бедняжки, они крепко попали под влияние твоих прекрасных колдовских глазок. Слава богу, у меня иммунитет.

— Ничего, наступит и твое время, — мстительно пообещала она. — И я очень хочу оказаться рядом, когда твоя неприступная крепость рухнет, как карточный домик.

— Даже не мечтай, цветочек. Рядом со мной находятся только друзья, а с тобой нас разделяет бездонная пропасть. И пока я не вижу возможности что-то изменить. Пойдем уже.

— Я в этом виновата?! — Джоанна резко оттолкнула его руку и сама выбралась из машины. — С самой первой минуты, когда мы нечаянно столкнулись на лестнице, я знала, что ты за тип.

— Нечаянно столкнулись? — Ник недоверчиво прищурил глаза. — Кого ты хочешь обмануть, Джоанна? Ты же намеренно налетела на меня, это ясно как божий день.

Спотыкаясь, Джоанна заторопилась вперед в надежде оторваться от Ника и избежать дальнейших разговоров. Она не привыкла к тому, что над ней постоянно подтрунивают, и не самым безобидным образом. Среди ее знакомых было не много мужчин, причем все благовоспитанные, почтительные молодые люди со здоровым чувством юмора.

— Эй, не беги так! — послышалось сзади. Джоанна прибавила шаг. Впрочем, Ник без труда догнал ее и, бездарно разыгрывая одышку, заковылял рядом.

— Ты как капризная молодая лошадка. Такие же длинные ножки, огненная грива и неукротимый нрав. Попади ты в хорошие руки — цены не будет!

— А ты как был чудовищем, так им и останешься! — зло огрызнулась девушка и, несмотря на то что ее собеседник принял воинственную позу, с облегчением вздохнула. Придется ему доиграть свой спектакль в следующий раз.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая особа женского пола.

— А вот и Тесса, — ехидным шепотком пропела Джоанна, устремляясь вперед.

Ник больше не пытался ее догнать, раздраженно бормоча что-то себе под нос.

Тесса спускалась им навстречу, интенсивно покачивая бедрами и глядя только на Ника. Маленькие, прищуренные глазки холеной домашней кошки маслянисто поблескивали, пока их хозяйка медленно и томно переводила взгляд с ног Ника к его лицу и обратно. Широко улыбаясь и выставляя напоказ ровные белые зубы, она распахнула жаркие объятия. Светло-голубые глаза так и засияли на смуглом лице.

— Ник, дорогой! Ты совсем забыл нас, — промурлыкала она низким, тягучим, очень женственным голосом, и «дорогой Ник», как истинный джентльмен, наклонился и чмокнул ее в подставленную щеку. Джоанне показалось, что Тесса вот-вот заурчит от удовольствия, но она лишь вежливо отстранилась и хищно уставилась на Джоанну.

— Здравствуйте, — растерянно пробормотала Джоанна. Даже самой себе она сейчас напоминала испуганного маленького ребенка.

Тесса же, напротив, держалась как зрелая женщина, что больше соответствовало ее манерам, чем фигуре.

«С годами у нее наверняка появятся проблемы с весом», — хмыкнула Джоанна, злорадно изучая округлые формы своей новой знакомой.

— Ну что ж, проходите, раз приехали. — Тесса весело подмигнула Нику. — Мама как раз готовит ленч. Она так рада, что у нас гость.

«Гости», — мысленно поправила ее Джоанна, правда, вслух так ничего и не сказала. Зачем понапрасну сотрясать воздух? Тесса ее не замечает. Словно зачарованная принцесса, она не отрывает взгляд от его лица, ловит каждое слово, точно вопреки всем законам бытия намеревается запечатлеть в памяти любую, даже самую незначительную деталь этой встречи.

Джоанне стало не по себе. Никогда, ни при каких обстоятельствах сама она не подчинится этому дьяволу, не станет заискивающе заглядывать ему в глаза. Женская покорность в руках такого деспотичного мужчины вполне способна из добродетели превратиться в зло.

Девушка еще раз невесело взглянула на «сладкую парочку» впереди и отвернулась. Несмотря на все усилия, сердце болезненно сжалось.

Тем временем они оказались в светлой просторной гостиной, и Тесса жестом пригласила их присесть.

Вся мебель в комнате была выдержана в холодных, но приятных глазу зеленых и голубых тонах, а оригинальные обои цвета старой бронзы создавали воистину идеальный фон для нескольких выполненных маслом картин, в основном пейзажей, хотя встречались и портреты, по всей видимости местных жителей.

Ник уверенно поднялся по лестнице — верный признак того, что бывал здесь не однажды, — и направился куда-то в глубь дома.

— Пойду поищу Фанни, — уже на ходу бросил он, — а вы пока познакомьтесь поближе.

Тесса проводила его долгим, пристальным взглядом и, лишь когда он скрылся за дверью, обратилась к собеседнице:

— Ах, я веду себя непростительно грубо и негостеприимно. Но я вижу его так редко. Честное слово, иногда мне хочется выть, от тоски и отчаяния.

— Не понимаю, почему бы? — Следуя внезапному порыву, Джоанна ехидно прищурилась. — Ник вас обожает. Это видно невооруженным глазом.

— Когда и я поверю в это, — Тесса грустно улыбнулась, — в ту же секунду брошу работу и отправлюсь сидеть на ступенях его дома, как это делают китайцы. Баноура — удивительное место! Ах да, вы же никогда его не видели. — В ее голосе звучало явное облегчение.

Джоанна было уже открыла рот, чтобы похвастаться недавним приглашением, но передумала и, как и советовал Бэннон, отдалась во власть немудреных прелестей жизни.

— Мне нравится ваш дом, — честно призналась она.

— А мне очень нравится твое общество, — кисло промямлила Тесса. — Послушай, у тебя обалденные ресницы, а волосы — просто супер. Крашеные?

— Свои. — Джоанна горделиво тряхнула огненной шевелюрой. — Фамильная черта.

— Счастливая. — Тесса театрально вздохнула. — Ты, должно быть, очень целеустремленная натура, да? Хотя на первый взгляд и не скажешь.

— Правда? — Впервые за все время беседы Джоанна почувствовала к ней настоящий интерес.

— Ну да… — Тесса неспешно провела рукой по блестящим темным волосам. — На юге девушки несколько иначе относятся к жизни… а мы здесь очень избалованы.

— Чем дальше в лес, тем больше дров. Тесса, я абсолютно не понимаю, о чем ты.

— Да я всего лишь пытаюсь намекнуть тебе на твою же бредовую идею. Женщина на охоте — каково, а? Ник предупреждал, что ты упряма, но и он занял не менее твердую позицию, поэтому и хочет поселить тебя здесь, на время конечно. Он никогда не возьмет с собой женщину, даже не мечтай. — И, ловко уводя разговор в сторону, Тесса затараторила: — Все здесь наслышаны о твоем брате. С удовольствием познакомлюсь с ним, когда он вернется. Должно быть, здорово иметь такого знаменитого родственника?

— Так, значит, Ник рассказывал обо мне? — Джоанна давно уже не покупалась на столь дешевые трюки.

— Ну конечно. — Тесса удивленно вскинула брови.

— А что, желание отправиться в поход столь уж необычно?

— Да, — последовал категоричный ответ.

— Не понимаю почему. Мне ничего не грозит. Из лодки выходить я не собираюсь…

— Еще бы, ты же никуда не едешь. Ты остаешься здесь, с нами. Ник совершенно четко высказал свою позицию насчет тебя, и мы сделаем все, чтобы угодить ему.

— К черту вашего Ника! — в сердцах воскликнула Джоанна. — Мне наплевать на все его позиции, вместе взятые.

— Ай-ай-ай, Джоанна, какие грубые манеры. Подобное не часто встретишь в столь юных созданиях. Или это очередное представление? — Ник Бэннон собственной персоной стоял в дверях, небрежно облокотившись о косяк и с невозмутимым спокойствием глядя на Джоанну.

А возле него все та же Тесса, только намного старше, с ореолом серебристо-седых волос, но все еще привлекательная. Проворно семеня по комнате, она издалека протягивала Джоанне руку.

— Не позволяй Нику терроризировать себя. Лично я прекрасно понимаю твое разочарование. Тем не менее добро пожаловать к нам на север, а в мой дом — в особенности. Как ты уже, наверное, догадалась, я — Фанни Мюррей.

От ее миниатюрной подвижной фигурки веяло теплом и искренним гостеприимством, и Джоанна с готовностью пожала протянутую руку:

— Огромное спасибо за приглашение, миссис Мюррей. Вы так добры ко мне.

— Вздор! Я ужасно эгоистична. На севере мы, женщины, в меньшинстве, а как приятно поболтать с себе подобными! — лукаво подмигнула она.

— Как насчет стаканчика чего-нибудь холодненького перед ленчем? Становится так душно. Как бы не начался шторм. Джоанна, ты любишь рыбу?

— Мамино коронное блюдо, — гордо вставила Тесса.

— После вчерашнего ужина с баррамунди — просто обожаю.

— Вот и отлично. Тогда могу предложить жареного окуня и мясной салат или, если хочешь, ветчину и холодного цыпленка. Тебе выбирать.

— Жареный окунь, — мило улыбнулась Джоанна, откидываясь в глубокое, обтянутое гобеленом кресло.

Тесса принесла напитки — свежий сок лайма со льдом и чуточкой джина, — и Джоанна жадно отхлебнула холодную, непривычно терпкую, но вместе с тем приятную жидкость. Миссис Мюррей еще немного покрутилась в гостиной, вежливо расспрашивая гостью о Брайане, о том, понравился ли ей Дарвин и их чудный климат — ведь в Мельбурне еще холода. Джоанне ничего не оставалось, как согласиться. Действительно, четыре дня назад, когда они улетали, в ее родном городе все еще кутались в пальто.

Покончив с условностями и прихватив вмиг опустевшие стаканы, Фан направилась на кухню. Извинившись, Тесса помчалась следом, и в гостиной повисла гнетущая тишина. Оба упрямо молчали, а Джоанна еще и злобно посапывала, исподлобья бросая на Ника огненные взгляды. Наконец тот не выдержал и рассмеялся. Черные брови двумя перепуганными птичками взметнулись вверх.

— Лучше расскажи мне, в чем дело, а то ведь взорвешься, как паровой котел. Вон уже дым из ушей валит.

Джоанна вспыхнула:

— Рассказала бы, будь и у меня столь бесценный дар делать из мухи слона. Да не в этом дело. Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? Я не позволю обращаться со мной как с ребенком, принимать за меня решения, без предупреждения отсылать куда-то. Я сама позабочусь о себе — ну, или Брайан. У меня, между прочим, есть преданный старший брат.

— Который, между прочим, в курсе всего происходящего. Он страшно рад, что, как минимум, одной проблемой стало меньше. Он действительно беспокоится о тебе, здесь ты права.

— Почему ты мне ничего не сказал?! — Джоанна резко вскочила.

— Прости. Знаю, я поступил бесчестно. Но я боялся передумать. В руках прекрасной женщины я становлюсь, податливым, как пластилин.

— Ах, перестань! Никогда не поверю, что ты хоть на секунду вспомнишь обо мне, как только я уберусь с глаз долой.

— Точнее и не скажешь. Однако я не хочу уйти и оставить тебя совсем одну. И Брайан со мной полностью согласен. Это наилучший выход. И Фан, и Тесса будут рады веселой компании, а с тобой не соскучишься, — подчеркнул он сухо. — Они покажут тебе окрестности. Будете ходить на приемы да на вечеринки. Большинство местных жителей обожают принимать гостей.

На этот раз Джоанна промолчала и осталась на месте. Она уже успела взять себя в руки. К чему лишние разговоры, когда она давно решила сделать по-своему.

И ты очень скоро узнаешь обо всем, несносный Ник Бэннон! И куда тогда денутся твои презрительные, самоуверенные манеры?!

Тут, как по волшебству, в комнате появилась Тесса и весело пригласила их на веранду, где уже накрыли стол и миссис Мюррей раздавала последние указания.

Джоанна попыталась подавить в себе неприязнь к Нику Бэннону и миру, где господствуют одни мужчины, который он собой олицетворял, но не успела. Тесса кожей почувствовала электрические искорки, до сих пор нет-нет да и проскакивающие между ними, и теперь ревниво ощупывала взглядом то одного, то другого, с удовлетворением отмечая, что парочка абсолютно несовместима.

Несмотря ни на что, обед удался на славу. Лениво развалившись в кресле под огромным зонтом в желтую и оранжевую полоску, Джоанна рассеянно слушала чужую болтовню, время от времени вставляя словечко и изредка искренне поражаясь тому, как легко и бескомпромиссно Тесса клеймила всех и каждого.

Маленькие, клейкие, только-только распустившиеся листочки и цветы неизвестных растений привлекали ее куда больше.

«Мама обязательно попросила бы срезать для нее букет», — с внезапным приступом тоски по дому подумала она.

Уже перед самым отъездом Фанни показала ей свои картины, увлеченно рассказывая древние легенды, неотрывно связанные с каждой из них. Сюжеты действительно отдаленно напоминали басни Гомера и поражали воображение своей затейливой витиеватостью. Джоанна еще раз про бежала глазами экспозицию и остановилась на причудливом изображении какой-то отдаленной деревушки.

— О, эта мне нравится! — восхищенно воскликнула она.

— Так возьми ее.

— Нет, я не могу! — Девушка удивленно уставилась на миссис Мюррей.

— Возьми, будь добра, сделай старушке приятное.

— Джоанна, у тебя на редкость выразительное лицо, — не удержался Ник. — Ни дать ни взять открытая книга, бери да читай. Вот сейчас на нем написана крайняя благодарность, а Фанни, как настоящая художница, ценит ее превыше всего.

— Спасибо, миссис Мюррей, — просияла Джоанна. — Я буду беречь ее как зеницу ока.

— Я упакую ее к твоему отъезду. Когда тебе удобно, чтобы Том забрал вещи? — ничего не подозревая, продолжала она. — Он заканчивает в пять и может заехать за тобой минут через пятнадцать.

Ошарашенная, Джоанна не сразу нашлась что ответить. Против нее составлен целый заговор!

— О… о, не стоит беспокоить его. Я прекрасно доеду и сама, возьму такси.

— Да нет. Никакого беспокойства! — вмешался Бэннон.

И Тесса, воодушевленная полным отсутствием взаимопонимания между ним и его странной знакомой, вежливо предложила:

— И я могу съездить в город, раз такое дело.

— Не стоит. Мне еще нужно пройтись по магазинам, кое-что купить. — Объяснение прозвучало глупо и неубедительно, но Джоанна цеплялась за него, как за последнюю соломинку. Должно быть, Фанни заметила мольбу в ее глазах.

— Приезжай когда захочешь, дорогая, — тоном, не терпящим возражений, бросила она и зашагала к стоянке. Молодежь потянулась следом.

Небо на горизонте все темнело, и Тесса забеспокоилась, как бы не начался шторм. Ник недоверчиво поднял глаза. Действительно, краски стали гуще. Впрочем, это еще не причина для волнений. В сезон засухи и дождей-то почти не бывает, какой уж тут шторм. Грозовые тучи нередко собираются только затем, чтобы тут же рассесться, не угостив землю ни капелькой живительной влаги. На этом и распрощались.

Улыбнувшись одной из самых своих обворожительных улыбок и вызвав тем самым неодобрительный взгляд Тессы, Джоанна еще раз поблагодарила миссис Мюррей за превосходный ленч и уселась в машину. Ник захлопнул за ней дверцу, и через минуту они уже мчались навстречу низким облакам.

— По-моему, все-таки будет дождь, — частично для поддержания беседы, частично чтобы приглушить чувство вины, буркнула девушка.

Ник вдавил в пол педаль газа и, когда машина стана послушно набирать скорость, медленно заговорил:

— В тропиках, солнышко ты мое, царят два нехитрых закона. Первый — это тишина, предвещающая начало сезона дождей, а второй — едва слышные, призрачные звуки, прерывающие эту самую тишину.

Не успел он договорить, как с соседнего куста с шумом и гамом сорвалась стайка белых попугайчиков и взмыла высоко в небо. От неожиданности Джоанна даже подпрыгнула.

— Вот тебе и пример, — весело загоготал Ник. Джоанна тоже улыбнулась, не отрывая глаз от неба и ярко-медного солнца, изрезанного на кусочки Причудливым узором пальмовых ветвей.

— Пернатым здесь раздолье.

— Как и во всех малонаселенных местах, — согласился Ник. — Правда, есть здесь и свои недостатки. Несколько лет назад в местечке под названием Хампти-Ду в сорока милях отсюда китайцы расчистили огромное поле и засадили рисом, собирались наладить Новое производство. И кто знает, может быть, и удалось бы, да вот беда, птицы прослышали про такое чудо да как ринутся туда тысячами. Нигде, кроме Австралии и Новой Гвинеи, ты не увидишь таких бесчисленных стай. Помножь этот факт на дикий рис — их излюбленную пищу, и в результате — полное фиаско. Ни яды, ни яркие огни, ни сирены, ни даже пулеметные очереди не могли их остановить. В конце концов проект свернули и предали забвению. А пти- цы записали на свой счет еще одну победу.

— Вот так история! Мне кажется, они засеяли слишком большую площадь.

— А ты неплохо соображаешь. — Сквозь ветровое стекло Ник пристально вглядывался в небо, напоминающее теперь палитру сумасшедшего художника. — И вот еще что — кажется, и тут ты права. Будет дождь.

Дождь — это мягко сказано. Впереди уже вовсю сверкали молнии и громыхал гром. Птицы разноцветными стайками срывались с ветвей и мчались прочь, подальше от разбушевавшейся стихии. А через секунду ливануло! Сплошные потоки воды тяжело обрушивались на землю, разбрызгивая ее в разные стороны, и в мгновение ока борта машины покрылись липкими красноватыми пятнами. Джоанна быстро подняла стекло, боязливо отгораживаясь от пенящихся серебристых водопадов.

В глубине души неприятно зашевелились старые, почти забытые страхи. Давным-давно, еще ребенком, она видела, как молния одним точным ударом превратила в прах высокое дерево, и казалось, эта ужасная картина останется в памяти навсегда.

Ник же и бровью не повел. Он невозмутимо включил «дворники», нагнулся вперед, чтобы лучше видеть сквозь мутную стену воды перед ним, и как ни в чем не бывало стал насвистывать какой-то старинный вальс. Вдруг что-то в Джоанне заставило его повернуться. Бледная, с расширенными от страха глазами, она почти не дышала.

— Не смотри на меня так, я не виноват. И пожалуйста, дыши.

Новая вспышка молнии осветила небо. Зловеще пророкотал гром, и кровь окончательно отхлынула от ее лица.

Ник тихо чертыхнулся и съехал на засыпанную гра-шем обочину, подальше от деревьев.

— Чего ты так испугалась, глупышка? Через десять линут от грозы не останется и следа.

Джоанна закрыла лицо руками, худенькие плечи нервно вздрагивали. Голос охрип и почти не слушался ее.

— Глупо, я знаю, но ничего не могу поделать. С детства боюсь грозы.

— Н-да… кто бы мог подумать? — Не говоря больше ни слова, он притянул ее к себе, заботливо прикрыв руками огненную головку.

Волна благодарности захлестнула девушку, и она доверчиво зарылась лицом в его теплые руки, ища и находя долгожданный покой, несмотря на все свои злейшие предчувствия. В его крепких объятиях было тихо и спокойно, тогда как снаружи злобствовала и бесновалась черно-зеленая фурия.

Неторопливо перебирая пальцами волосы девушки, Ник тихо рассказывал:

— Местные здесь на севере верят в мифического человека-молнию. В сезон засухи он мирно спит на дне глубокой впадины на реке Ливерпуль и время от времени выходит поохотиться на диких свиней, пасущихся в прибрежных пальмах. Эти пальмы человек-молния считает своей собственностью и, стоит кому-нибудь хоть пальцем дотронуться до них, поражает наглеца ударом молнии. А если еще и бросить камень на дно реки — жди беды. Человек-молния проснется, заберется на небо и устроит такую грозу, что камня на камне не останется. В сезон дождей ему особенно не спится. Злющий, он ходит по земле, рычит громовым голосом, валит деревья и пугает людей молниями. Вот как сейчас. А когда дожди проходят, он вновь забирается в свою впадину и засыпает до следующего года. Аборигены страшно боятся его, но мы-то с тобой не суеверны, правда?

— Нет, я не суеверна. — От звука его нежного голоса Джоанна полностью пришла в себя и даже нашла себе силы улыбнуться. — Но иногда все же паникую. Ужасно неразумно, знаю. — Девушка устало прикрыл глаза, и губы сами собой сложились бантиком.

Ник крепче прижал ее к себе:

— Ты забавный маленький ребенок.

— Я не ребенок, — полусонно проворковала она подсознательно придвигаясь ближе.

— Скажи это кому-нибудь другому!

Ник звонко рассмеялся, раздувая легкие завитки на затылке девушки. Джоанна не могла видеть его лица только худую руку с длинными тонкими пальцами. Удивительно, как она могла быть такой нежной? Что за непредсказуемый человек этот Бэннон. Неизвестно, сколько продолжается гроза, а ей совсем не страшно!

Но вот постепенно гром стих, дождь уже не стоял стеной, а барабанил по крыше отдельными редкими каплями. Человек-молния возвращался в свою водную постель. Гроза миновала.

Джоанна медленно подняла голову, нечаянно задев губами подбородок Ника — едва уловимое прикосновение. Неудержимая дрожь маленьким испуганным зверьком пробежала по телу. Девушка порывисто втянула воздух и задержала дыхание. Только теперь она отчетливо осознала свое положение.

Что-то в наклоне его головы разбудило в ней страшные предчувствия. Темные глаза отчаянно молили… о чем? О пощаде? Этот дождь, гроза, уединенность салона, его смуглое красивое лицо наводили на мрачные мысли. Джоанна затравленно сжалась, сердце почти не билось от испуга.

— В чем дело? — насмешливо поинтересовался Ник. — Думаешь, я воспользуюсь ситуацией и наброшусь на тебя, как дикарь? Не сейчас — может быть, в другой раз. Сегодня я настроен пофлиртовать и все такое…

— Только дотронься до меня, и я закричу! — прошипела Джоанна, покрываясь безобразными красными пятнами и жадно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Очень похоже на правду, — кивнул Ник. — А ты и впрямь мастерица молниеносных перемен, уж прости мне этот жалкий каламбур. Только кричи не кричи — не поможет. Может быть, спугнешь еще пару попугайчиков, да и все. Ты полностью в моей власти, я думаю, ты это понимаешь.

На мгновение недобрая усмешка скривила его рот, и Джоанна поняла, что можно расслабиться. Устало потерла лоб побелевшими пальцами.

— Ты просто противный маленький мальчишка.

— А ты хорошенькая длинноногая девочка с огромными, вечно удивленными глазами и задорными, торчащими в стороны косичками.

Он протянул руку и поцеловал ее дрожащую ладонь. Джоанна молчала, прикусив губу.

Солнце настойчиво пробивалось сквозь грозовые облака, превращая последние дождевые капли в миллиарды крохотных изумрудов. И теперь каждое дерево, каждая былинка могли похвастаться неповторимым, изысканным украшением.

— Бедняжка, — ласково прошептал Ник.

Джоанна слушала затаив дыхание. Этот голос проникал в самые потаенные глубины ее души. Их определенно влекло друг к другу, и сила этого влечения была способна растопить лед неприязни, сковавший их умы. Ей хотелось умолять его, умолять начать все заново, но предстоящая поездка неотвратимо стояла на пути примирения. Он никогда не согласится изменить решение, ни за какие сокровища мира.

Девушка громко вздохнула. Ее ладонь еще хранила следы рокового прикосновения — естественного результата ее природной слабости.

— Никакая я не бедняжка! — раздосадованно выпалила она.

— Ну вот, опять двадцать пять! — Казалось, он искренне расстроен. — А нельзя ли обойтись без мелодрам?

— А что в них плохого? Ты и сами порой не прочь сыграть слезливого папашу. Или я не права?

— Так, значит, вот как это выглядит в твоих глазах. — Опять этот надменный наклон головы, презрительный взгляд, сдвинутые брови. — Знаешь, твое присутствие уже действует мне на нервы, но ты есть, и придется привыкать.

— Потрясающее человеколюбие! — Джоанна почувствовала, что дрожит от злости. — Не зря Тесса предана тебе до гробовой доски. Не знаю, как она, а я против того, чтобы меня открыто ненавидели и терпели. Я этого не вынесу.

Луч солнца косо упал на ее лицо.

— Разве я сказал, что ненавижу тебя? Небо свидетель, ничего подобного я не говорил. Просто не люблю излишне эмоциональных женщин, они меня утомляют. Не люблю, когда женщины низводят до своего приторного, слащавого уровня всех и вся.

«Да он откровенный женоненавистник!» — молнией пронеслось у нее в голове.

Джоанна надула губы и отвернулась, позволяя Нику беспрепятственно любоваться румяной щечкой, изящной линией скулы и маленьким вздернутым носиком.

— Не сиди и не дуйся, как капризный ребенок.

— Я не дуюсь. — Девушка гордо вскинула голову. — Внешность бывает обманчивой. Я, конечно, расстроена, но не настолько. Ты считаешь, что женщины — досадное недоразумение, ну что ж, жизнь на этом не кончается.

— Не все, лишь некоторые, — весело согласился он, — а именно взрывоопасные, практикующие все эти маленькие хитрые уловки — томные взгляды, приподнятые носики и покорно опущенные глазки, волнующие духи, живое дыхание распущенных волос. Любой гипнотизер позавидует такой мастерице.

— Даже не знаю, что сказать. — Джоанна ошарашенно хлопала глазами. — Ничего не приходит в голову.

— Ты опять расстроена?

Она медленно провела языком по губам.

— Чем скорее мы расстанемся, тем лучше.

— Не могу спорить.

Ник нагнулся и включил зажигание. Старый пикап ожил и выполз на дорогу. Джоанна жалким комочком сжалась на сиденье. Точно и не было спасительной, крыши, и она промокла до нитки.

Всю дорогу в город Ник несся как сумасшедший, ловко обгоняя попутки. На Джоанну он даже не смотрел, и у девушки не было ни малейшего желания прерывать ход его мрачных мыслей. Ей хватало и своих собственных. Такие, как Ник Бэннон, способны лишь причинять женщинам боль, а кто же добровольно согласится на пытку? Сейчас под угрозой была ее свобода, беззаботная мирная жизнь, к которой она привыкла с детства. Пытаясь сделать из Ника союзника, только навредишь себе. Но что же делать?

Невероятным усилием воли Джоанна заставила себя забыть обо всем.

Глава 3

В такую ночь никто не усидел бы в четырех стенах, и меньше всех наша Джоанна. Вглядываясь в темноту сада, она чувствовала почти наркотическое опьянение. Волны раскатисто бились о безлюдные, усыпанные галькой пляжи. Набег — и медленный, с шипением, откат, набег, откат… бесконечно, бесконечно. По верхушкам деревьев дул ровный ветер, перебирая листья, точно звонкую груду монет. Оранжевые и розовые светильники разбрасывали вокруг себя мерцающие пятна, а гигантские белые цветы источали пьянящий, сладкий аромат. Кот неслышной тенью прокрался и исчез в кустах, почти невидимый на фоне черно-синих джунглей, поглотивших его.

В полночь с отливом она уйдет в море. В комнате позади Джоанны стояла небольшая спортивная сумка с вещами. Не позднее чем через час она будет на пути к своей мечте. Дорогу она знает досконально — предусмотрительно выведала у Мэтта, и тот, ничего не подозревая, выложил ей за ужином мельчайшие детали.

«Нарину» наняли у друга Ника, некоего Джека Уитни, богатого и эксцентричного американца, спешно улетевшего по делам в Штаты. А через день из-за океана пришла дорогущая многословная телеграмма о том, что Джек доверяет свое бесценное сокровище одному Бэннону. Вместе с кечем под его командование переходили и два временных помощника, Джеки и Бинди.

Мальчики-полукровки поразили Джека сверхъестественными способностями чувствовать и понимать машину и, если верить его словам, могли заставить двигатель работать при любых условиях одними уговорами. Казалось, братья так и выросли на корабле, да и остальная команда — Ник, Брайан и Мэтт — давно привыкла к морской жизни, как и большинство наследников островного континента. Бэннон же, помимо всего прочего, превосходно знал местные воды.

За обедом Брайан сидел как на иголках. Мысли о предстоящем путешествии переполняли его до краев. и то и дело вырывались наружу в виде бессвязных, малопонятных фраз. Раз он зашел настолько далеко, что принялся вслух высказывать сочувствие бедной сестричке, не замечая, что она и без того страдает. Джоанна еле сдерживалась, чтобы не броситься на него с кулаками. Хорош братец! Теперь ей совсем не хочется есть. Впрочем, хоть счет их порадует.

Ник Бэннон обедал с друзьями в другом конце зала. Он, правда, подошел и небрежно попрощался. Что-то вроде «ну, пока, береги себя».

Лучезарно улыбаясь в ответ, Джоанна как бы говорила: «Ничего, я назло вам буду веселой и беззаботной и во что бы то ни стало сделаю по-своему». Тут она почувствовала на себе колючий, испепеляющий взгляд, и сердце тревожно забилось. Только бы он не раскрыл ее секрет!

К счастью, Ник быстро вернулся за свой столик, вероятно очень довольный тем, что она, как и многие другие, будет покорно склонять перед ним голову.

Как же он ошибался! Пряча счастливую улыбку, девушка разрешила Мэтту заказать для нее экзотический слабоалкогольный коктейль и, потягивая его крохотными глоточками, рассеянно слушала, как Брайан вот уже в третий раз превозносит до небес ее таланты. Заговаривая сестре зубы, он совсем забыл о еде, и она безнадежно остыла. Ну что ж, это его проблемы. А она еще полюбезничает с ними полчасика и бросится решать свои. Главное — добраться до судна, а там множество мест, где можно надежно спрятаться. Когда же будет слишком поздно возвращаться в порт, она с ликованием выскочит из своего убежища. Вот это приключение! Джоанна так размечталась, что неожиданно для себя самой пылко расцеловала обоих и, пожелав им удачи, как маленькая поскакала к себе в комнату.

На туалетном столике уже лежало письмо мистеру и миссис Мюррей с объяснением ее внезапного дезертирства и просьбой позаботиться о багаже.

Оказавшись на улице, Джоанна вздрагивала от малейшего шороха. Время близилось к полуночи. Небо цвета индиго разукрасилось золотыми блестками, кругом ни души. Джоанна опасливо кралась вдоль темных зданий и замирала каждый раз, когда мимо с шумом проносился запоздалый автомобиль, или в переулке вдруг раздавался взрыв смеха, или ветер, разбушевавшись, яростно трепал листья.

В узких джинсах и светлой льняной рубашке, с волосами, аккуратно спрятанными под бейсболку, Джоанна походила на худенького, стройного мальчика.

— Эй, паренек! — Грубый мужской голос заставил девушку обернуться. Из темноты на нее угрожающе надвигался высокий страшный силуэт, и Джоанна побежала со всех ног по безлюдной улице через площадь, подальше от ужасного места. Быстрые шаги звонко отдавались в ночной тишине, сердце неукротимо рвалось наружу, но девушка не останавливалась. На секунду ей захотелось снова оказаться в теплой уютной комнате и укрыться с головой одеялом.

Мышцы, непривычные к большим нагрузкам, нестерпимо ныли, и, пробежав еще сотню ярдов, Джоанна сбавила шаг. В боку кололо, дыхание сбилось и вырывалось из груди частыми неровными хрипами, зато опасность явно осталась далеко позади. Можно перевести дух и идти дальше.

Соленый ветер призывно хватал ее за волосы, увлекая за собой, но Джоанна видела только свою цель. Она спешила, мысленно упрекая себя за чисто женские страхи — поздние часы, пустынные улицы, непонятные звуки. Настоящий любитель приключений не должен поддаваться панике. Он смело ступает навстречу новому, неизведанному миру.

Недалеко от гавани прямо перед Джоанной из переулка вынырнула машина. Ослепленная, девушка застыла на месте, поглубже натянула бейсболку, стараясь не смотреть в сторону водителя. Но тот безразлично проехал мимо, свернул за угол и с ревом понесся к центру города. Слава богу, и на этот раз пронесло!

Свет от тусклых уличных фонарей рваными пятнами ложился на тротуар, определенно проигрывая в борьбе со всемогущей тенью. Мрак казался бесконечным, а идти надо. Джоанна двинулась вперед. В напряженной тишине гулко зазвучали одинокие торопливые шаги, а в такт им беспокойно билось неугомонное ее сердце.

Вот впереди показалась гавань. На черной воде в полудреме покачивались разнокалиберные суда. Еле заметной тенью Джоанна скользнула вдоль молчаливой армады, отыскивая глазами легендарную «Нарину». Вот в поле зрения появился тридцатифутовый кеч, и девушка с надеждой затаила дыхание, разглядывая черную корму. Еще несколько шагов — и появилось имя: «Люсинда». Чуть дальше на мачте ярко горел штормовой фонарь. Неожиданно в круг света ступила темная фигура, и Джоанна проворно шмыгнула в тень. В сотый раз с тех пор, как девушка вышла за ворота гостиницы, сердце забило тревогу.

На палубе стоял невысокий крепыш в тяжелом бамбуковом ожерелье. Девушка крепко прижалась к борту, выжидая. Из густого тумана показались смутные очертания другого корабля, и мальчик на «Люсинде» оживленно запрыгал и замахал руками. Парусник пристал в каких-то двух сотнях ярдов от девушки. «Сейчас или никогда», — стрелой пролетело в мозгу. Просто спешить можно было раньше, а теперь необходимо мчаться сломя голову. На долю секунды Джоанна замерла на месте. Идти страшно, а остаться еще страшнее. Наконец мужество взяло верх над нерешительностью, и девушка пугливым оленем метнулась к судну, горячо надеясь, что это «Нарина».

Каждая клеточка подсказывала ей, что так оно и есть. Беглый взгляд на борт — и Джоанна поняла, что не ошиблась. На молочно-белой поверхности явственно значилось: «Нарина».

Девушка разбежалась и прыгнула, не решаясь смотреть вниз, на узкую полоску воды, отделяющую кеч от причала. Палуба закачалась под ногами, и Джоанна испугалась, что вот-вот покатится кубарем и свалится за борт. Странные трюки играют с ней сегодня расстроенные нервы. На негнущихся ногах она шагнула вперед, споткнулась и упала на груду сложенных в бухты веревок. Быстро вскочила, тяжело, прерывисто дыша.

Батюшки! Какая роскошь! Внизу открылось огромное пространство, разделенное переборками на три части. Деревянные стены, отполированные до блеска, медь сверкает, всюду стерильная чистота.

«Богатый он человек, этот Джек Уитни», — рассеянно думала Джоанна, неуклюже перепрыгивая через баки с бензином.

Весь пол в полутемной кают-компании был завален ящиками с припасами и багажом. Джоанна больно ушибла ногу и еле сдержала крик. В кубрике и подавно было не развернуться. На длинных полках консервы мило соседствовали с винтовками. Куда ни глянь — шкафы, шкафы, шкафы.

Осмелев, Джоанна распахнула один из них. Хранившиеся там одеяла и спасжилеты, словно только того и ждали, вмиг очутились на полу. От волнения у девушки пересохло в горле. Что за неудачный день!

Хоть одна вещь была в ее пользу — плита, всевозможные кухонные принадлежности и битком набитый холодильник, да еще куда больше места, чем показалось сначала. Вдоль стен тянулись широченные койки, замаскированные под простые, обитые материей диванчики. Такие же диванчики виднелись и в кают-компании, и в помещении за ней.

Джоанна шустро схватила одно из одеял и затолкала под дальнее сиденье, наполовину загороженное невысоким столиком. Только сейчас девушка почувствовала, что смертельно устала. Сердце испуганной птицей билось в груди. Попыталась успокоиться и тут же вспомнила. Ее сумка! Выскочила из своего укрытия, осторожно оглядываясь по сторонам, схватила сумку — и обратно. Все спокойно. Нужно только подальше запрятать ноги — и никто не заподозрит о ее присутствии.

Так и сделала. Несколько минут тишины — и на палубе раздался шквал голосов. Джоанна побледнела.

Босые ноги дробно забарабанили по голым доскам, и девушка настороженно подняла голову, одновременно поднося к глазам часы. Одиннадцать тридцать. Тогда понятно, что случилось, — вернулись маленькие туземцы. Устроившись удобнее, Джоанна облизнула пересохшие губы.

Минуты тянулись бесконечно, и девушку стали одолевать тошнотворные приступы клаустрофобии. На висках, над верхней губой и на груди выступили крошечные капельки пота.

К топоту босых пяток наверху добавились тяжелые, уверенные шаги. Раздался серьезный голос Ника, и волна необоримого животного страха захлестнула девушку. Необходимо вспомнить что-то приятное, успокаивающее, как те мимолетные мгновения нежности во время грозы. Напрасные старания! Перед глазами так и стоял его гневный, безжалостный профиль и ледяной взгляд. В действительности ей нечего его бояться. Здесь Мэтт и Брайан. Они оградят ее от любых неприятностей. И все же она боялась.

На корме громко загудел мощный двойной двигатель. Судно мелко задрожало, и Джоанна вместе с ним.

— Развернуть паруса!

Якорная цепь со скрипом поползла вверх, и вслед за ней на палубу вывалился огромный металлический крюк.

— Поставить кливер! Поднять стаксель! Поднять фок! Поднять грот!

Наверху забегали и засуетились. Джоанна прислушалась. Мужчины работали слаженно и точно.

— Отдать швартовы! — властно крикнул Ник. Джоанна яростно зашевелилась в своей темнице. «Ишь ты, какой довольный, — хмыкнула она. — В другое время растягивал бы слова, как колыбельную, а тут вон как оживился!»

Вниз пока никто не заглядывал. Джоанна сладко потянулась, разминая косточки, и, как прежде, свернулась клубочком. Да как вовремя! Пара коричневых мозолистых ножек прогрохотала по трапу и вбежала внутрь. Чиркнула спичка, и через четверть часа на плите уже свистел чайник.

Джоанна не двигалась, едва смея дышать. Загрохотали чашки, и каюта наполнилась ни с чем не сравнимым ароматом свежесваренного кофе. Как долго она еще будет в безопасности? Босые ноги бегали туда-сюда по камбузу, но не уходили. В конце концов неизвестный поставил чашки на поднос и удалился.

Джоанна ненадолго расслабилась. Именно ненадолго. Она знала, что братья-туземцы предпочитают спать под открытым небом, подчас накрывшись одной штормовкой. Но кто-то из оставшихся троих — Мэтт, Брайан или Ник — обязательно должны спуститься. Мэтт уверял, что в рубке только два спальных места.

Джоанна устало закрыла глаза и принялась ждать. Полночь давно осталась позади. Мысли бестолково роились в голове, то и дело прерываемые громкими голосами и взрывами неудержимого хохота.

«Заснуть явно не удастся», — решила Джоанна.

Впрочем, вскоре она все же задремала, беспокойно втягивая носом воздух. Даже кофе ополчился против нее!

Она очнулась только перед рассветом. За окном — непроглядная темнота. Все тело ломило. На миг Джоанна забыла, где находится, и больно ударилась головой о твердые доски. Морщась, осторожно потерла ушибленный лоб и окончательно проснулась. На нежной коже отпечатался глубокий рубец.

Память постепенно ставила все на свои места. Соленый воздух и запах машинного масла неприятно щекотали ноздри. Невыносимо хотелось встать и размяться, но Джоанна лишь энергично растерла онемевшие ноги.

В рубке горел свет, а на плите слабо побулькивал черный кофе, вероятно, для того, кто на вахте. Джоанна вдруг почувствовала страстное желание отхлебнуть этой густой бодрящей жидкости. Забыв об осторожности, она выползла из-под койки и осмотрелась. Никого. А жаль. Дьявол-искуситель уже вопил во все горло: «Покажись! Пусть они знают, что ты здесь! Не страшись взглянуть в лицо опасности!» Джоанна таинственно улыбнулась. Ей наверняка уготована хорошая взбучка. Так она ее ждет! Заложив руки за голову, девушка с удовольствием прошлась по каюте, чувствуя, как жизнь возвращается в тело. Аккуратно заправила рубашку, распустила волосы, которые тут же золотым водопадом рассыпались по плечам.

На полке слева выстроились в ряд озорные китайские чашечки. Взяв одну, Джоанна налила себе кофе. После недолгих поисков здесь же, на полке, обнаружилась и плоская синяя сахарница с подозрительно желтым содержимым. Все же, положив пол-ложечки, Джоанна крепко сжала чашку обеими руками и отхлебнула. Какой ужас! Кофе, должно быть, кипел со вчерашнего дня. Горечь, да и только! Выругавшись, Джоанна со злостью плюхнула чашку на место. Даже кофе сварить не могут! Господи, как же болит голова! Кроме того, внизу становилось невыносимо жарко. Ни одной свежей струйки не проникало внутрь сквозь плотно закрытые двери.

Стоило вспомнить об этом древнейшем изобретении человечества, как они с шумом распахнулись. От неожиданности Джоанна подскочила как ужаленная. Вот он — момент, которого она так боялась! Облокотившись на косяк, в проеме стоял Ник. В узких голубых джинсах и темном свитере он выглядел еще выше и опасней. По тому, как он резко замер, Джоанна поняла, что застала его врасплох. Однако и сама она точно оцепенела. Немигающий взгляд серо-серебристых глаз буквально пригвоздил ее к стене. Все тщательно продуманные оправдания вмиг вылетели из головы.

Девушка отчаянно пыталась придумать, что сказать, но те мысли, что приходили в голову, только разозлили бы его до чертиков. Напряжение неумолимо росло, передаваясь от одного к другому. Наконец Ник медленно и важно выпрямился, закрыл за собой дверь и двинулся к Джоанне бесшумной, кошачьей поступью, неподражаемой и великолепной. Срочно надо было что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь!

— Сюрприз! Не ожидал?

Джоанна дерзко вскинула голову и тут же испугалась собственной смелости. Голос задрожал и сел. Тихая, она стояла перед Ником, смиренно ожидая страшной участи. Он остановился в круге света, и лампа ярко освещала острый, орлиный профиль, зажгла в темных густых волосах голубые огоньки.

Джоанна как бы издалека наблюдала за происходящим. Нервы давно не слушались ее, колени подгибались, пальцы дрожали.

— О, Ник, — словно признавая поражение, жалобно простонала она.

— Теперь не «о-никай». — Потемневшие вдруг глаза холодно сверкнули. — Я так отлуплю тебя, век не забудешь.

— Не посмеешь! — Девушка часто заморгала, выдавая себя с головой. Она боялась.

— Не посмею? — ехидно переспросил он. — Еще как! И с превеликим удовольствием!

Джоанна не шевелилась. Длинная зловещая тень неотвратимо надвигалась на нее, а бедняжка все не могла оторвать взгляд от его колдовских глаз. Они притягивали, гипнотизировали ее, как кролика, требуя полного повиновения. Джоанна физически ощущала огромную темную силу, идущую от него, непонятную и потому пугающую.

— Опять ты проштрафилась, милочка. Пора бы нам выяснить все раз и навсегда.

Лютым зимним холодом веяло от его фигуры. Ни слова не вырвалось из ее груди, помешал колючий ком в горле. Только негнущиеся пальцы судорожно цеплялись за его руку, тщетно пытаясь ослабить хватку. Происходящее скорее походило на дурной сон. Безумный крик так и рвался из груди, правда, на полпути замирал, обрекая девушку с немым ужасом следить за тем, как вот она стоит, загипнотизированная его цепким взглядом, а в следующую секунду уже лежит поперек острого мужского колена. Ей никогда не забыть жестокой силы, толкнувшей ее вниз! Насколько надо быть бесчеловечным, чтобы так обойтись с женщиной!

Горячие слезы вмиг переполнили ее глаза и обжигающими струйками покатились по щекам. Джоанна горько плакала. Еще немного — и она постыдно завизжит от обиды и унижения.

Слава богу, до этого не дошло. Ник выпрямился и безжалостно швырнул ее на пол. Джоанна сильно ударилась о койку, но не издала ни звука. О переполнявших ее чувствах красноречиво говорили огромные, блестящие от слез глаза. Ник по-прежнему сурово смотрел в сторону.

— Как ты и сказала, я не посмел.

В ответ, едва узнавая собственный голос, Джоанна слабо пискнула:

— Там, откуда я родом, мы до сих пор чистосердечно считаем мужчин джентльменами.

— И глубоко ошибаетесь. Мы не джентльмены. Интересно, почему раньше никто тебя не приструнил? Не пришлось бы сейчас делать тебе больно.

— А ты сделал, сделал! Мерзкое животное! — Раскачиваясь из стороны в сторону, Джоанна глухо стонала. Она не верила, до сих пор не верила в то, что с ней случилось.

Ник безнадежно вздохнул.

— Я хотел сделать тебе больно, — честно признался он. — Так больно, чтобы на всю жизнь запомнила. А теперь… я выкину тебя за борт.

Выпучив от ужаса глаза, Джоанна инстинктивно подалась назад:

— О, Ник, пожалуйста, ты этого не сделаешь. Будь же… цивилизованным человеком. Я свое получила. — Она попыталась было улыбнуться, но последние крохи самоуверенности улетучились под его искрометным взглядом. Джоанна предполагала, что ничего хорошего ее не ждет, однако действительность превзошла самые худшие ожидания. — Ник, пожалуйста, ты меня пугаешь, — взмолилась она, не смея поднять глаз. — Скажи, что пошутил. Ты же не выбросишь меня на самом деле?

— Не моли меня о пощаде, куколка, бесполезно. — Он демонстративно зевнул. — Ты получишь то, что заслужила.

Услышав такое, Джоанна заторопилась встать. Поскользнулась, упала, больно ударившись затылком о край раковины.

— О, черт! — Из глаз посыпались искры. Вот она — последняя соломинка. Джоанна зарылась лицом в колени и зарыдала.

Ник немного постоял в нерешительности, глядя на ее золотистую голову, затем нагнулся и рывком поставил девушку на ноги, да так легко, словно она до сих пор носила косички. Серебристо-серые глаза подернулись поволокой. В них крылось опасное безрассудство.

— Джоанна, знай, прошли блаженные деньки, — нараспев произнес он. — Впереди тяжелые времена.

Он приподнял ее голову и повернул к себе. Даже сквозь волосы пальцы холодили голую шею. Свет мягко заиграл на нежной матовой коже. В его золотисто-зеленоватом сиянии она казалась бледной и прозрачной, как у привидения. Поток сексуальных чувств захлестнул обоих, непреодолимо толкая их друг к другу. Ник обнял ее за плечи и притянул к себе. Руки сладострастно заскользили ниже, по чувственно изогнутой спине, и сомкнулись вокруг талии.

— Джоанна, нам придется многое забыть о сегодняшней ночи. И это тоже.

Девушка отчетливо понимала, что он собирается сделать, но не противилась. Инициатива была полностью в его руках. У нее — ни шанса на отказ. Все же она попыталась вывернуться, дернулась и в ту же секунду почувствовала на губах вкус его поцелуя.

Волшебный, опьяняющий, нереально-реальный. На несколько счастливых мгновений Джоанна погрузилась в мир грез. Ни один мужчина на свете не возбуждал ее так, как Ник, правда, никто и не переворачивал ее устоявшуюся жизнь вверх тормашками.

Стоило признать столь очевидный факт, как в душе вспыхнул отчаянный протест, и Джоанна с силой толкнула Ника в грудь. Она — личность и не станет подчиняться более сильному!

Однако тело жило собственной жизнью. Его безумно тянуло к Нику, несмотря на оглушительный набат: «Он враг, он враг!».

Сейчас он стоял рядом, вопросительно заглядывая ей в лицо. Джоанна медленно, как во сне, приоткрыла глаза. Зрачки расширились, придавая взгляду необычную глубину.

Неведомые доселе чувства преобразили в ней каждую черточку. Полные алые губы слегка приоткрылись, глаза влажно блестели. Из капризной девчонки она превратилась в страстную, изнемогающую от желания женщину. Ник смотрел и не мог насмотреться. В глазах вспыхнул лихорадочный огонь.

— Интересно, что с тобой станется, если мы действительно займемся любовью. Почему-то мне кажется, что я знаю.

Все еще касаясь затылком его руки, Джоанна изумленно вскинула брови, а буквально через минуту изумление сменилось бешеной яростью.

— Ты еще смеешь оскорблять меня! Это бессовестно и низко!

— За все в жизни надо платить, кисонька. — Непривычно теплое выражение исчезло из его глаз, уступая место привычной иронии. — Мне нравится твой выбор слов. Типичный наборчик оскорбленной инженю. Хотя целуешься ты далеко не как наивная простушка. Надеюсь, в остальных случаях твои эмоции останутся при тебе.

— Мои эмоции здесь ни при чем! — Она резко вздернула подбородок. — Ты сам во всем виноват! — Отрывистые слова так и резали воздух. От негодования Джоанну трясло, как в лихорадке. В голосе звучали ледяные нотки.

— Слова, слова… Что они в устах женщины? Лишь шелест ветра в темноте.

В наступившем молчании оба упорно избегали смотреть друг на друга.

— Итак… что же мне с тобой делать?

— Пойди на компромисс, — осторожно попросила Джоанна.

— С тобой, да? — Его надменно-красивое лицо было создано для того, чтобы выражать презрение, и прекрасно справлялось с возложенной на него задачей.

Даже непредсказуемые перемены в его настроении влекли девушку к нему.

— Ник, пожалуйста, — еще раз шепотом взмолилась она.

Он долго тянул время, измеряя ее беспощадным взглядом.

— Ты должна иметь в виду, моя маленькая прелестница, что мужские желания иногда выходят за рамки еды и питья. И ты, кисонька, не властна над этими «иногда».

Потрясенная услышанным, Джоанна зажала рукой дрожащие губы.

— Думаю, мужчина с твоим неотразимым обаянием встречает не много отказов.

— О да! — искренне забавляясь ситуацией, хохотнул Ник. — Потом не говори, что я не предупреждал. Здесь у тебя все шансы влипнуть в историю.

— Тебе не кажется, что ты слишком пессимистично смотришь на вещи? Детально перечислил все мои недостатки и забыл упомянуть о достоинствах. Между прочим, я веселая, добрая, прекрасно печатаю и готовлю лучше, чем все вы, вместе взятые. Этот кофе — настоящая отрава.

— Вот так рекомендация! — Ник презрительно фыркнул и полез в карман за сигаретой. Чиркнула спичка, и его темные брови и ресницы осветил тоненький огонек, заиграв на бронзовых от загара скулах. — Кстати, совершенно неверная, как минимум, в одном пункте. — Он выпустил в воздух полупрозрачную струю дыма. — Давай-ка прекратим дурачиться.

— «Дурачиться»! — возопила Джоанна. — Да я никогда в жизни не была серьезней!

— Куда как умилительно! — Тон его голоса резко изменился. — Почему, черт возьми…

Дверь за ними с грохотом распахнулась, и Ник замолчал. Оба моментально обернулись. Пригнувшись, в кубрик спускался Брайан. Темные волосы беспорядочно растрепаны ветром, глаза напряженно прищурены, на подбородке темная щетина.

Увидев сестру, Брайан застыл как вкопанный. Впрочем, удивление вскоре сменилось тревогой, и он произнес не своим голосом:

— Господи, Джоанна!

Джоанна бросилась к нему:

— Прости. Я не хотела причинить вам беспокойство. Я все думала о том, что обычно говорит отец: «Риск — благородное дело». Брайан, я хочу с вами.

Ник не выдержал и расхохотался саркастическим смехом:

— Даже сквозь стиснутые от страха зубы эта женщина не перестает молоть чепуху.

Джоанну так и подмывало залепить ему пощечину.

— Ты не выносишь храбрых женщин, да, Брайан? Тебе нравятся вечно сюсюкающие и охающие тихони. Так вот, тебе не удастся списать меня со счетов, как второсортный товар. Я не хуже любого мужика из твоего окружения.

Ник только фыркнул, а Брайан беспомощно всплеснул руками:

— Джоанна, Джоанна! — Но не мог же он придушить родную сестру и уже мягче добавил: — Да, давненько я не слышал о таких проказах. Расскажи-ка, солнышко мое, все по порядку.

Джоанна уловила в его голосе намек на прощение и успокоилась. К собственной защите она подошла с кипучим энтузиазмом, правда, усталость и эмоциональное перенапряжение не давали связать слова воедино.

Брайан послушал-послушал и махнул рукой.

Как бы соглашаясь с ним, Ник выразительно покачал головой, и Джоанна отвернулась. Ей стоило немалых усилий справиться с растущим гневом.

— Нет ни малейшей причины поднимать панику. Все, что от вас требуется, — это смириться с моим присутствием. Я не истеричка, не трусиха, буду тише воды, ниже травы. До сих пор я не причиняла неудобств. Кстати, пробраться сюда было легче, чем я думала.

— Неужели? — прищурил глаза Ник. Теперь они насмешливо поблескивали сквозь узкие щелки. — Прости мне мою непонятливость и близорукость, но я до сих пор считаю тебя угрозой.

— Ты и в самом деле неисправимый пессимист.

— Когда речь заходит о тебе, дорогуша, жизнерадостные мысли просто не приходят в голову.

Они уставились друг на друга и долго не замечали никого вокруг. Так смотрят только влюбленные, но у этих двоих не было и мысли о любви.

— Ник, пожалуйста, перестань. — Джоанна обреченно вздохнула. — Почему ты никогда не скрываешь своих мыслей? — Еще один душераздирающий вздох. — Обещаю, буду держаться от тебя подальше.

— Это невозможно, — отрезал он. — Ты же здесь.

— Да, она здесь. — Отрешенно глядя в пустоту, Брайан почесал заросший подбородок. — И может оказаться очень кстати, — заискивающе улыбнулся он. — Старик, я знаю, что ты чувствуешь. Нам всем придется немного потесниться, попридержать язык…

— Да уж, — в излюбленной манере протянул Ник. Джоанна знала, что за этим может последовать, и решила чуточку надавить на брата:

— Я могу взять на себя все заботы по хозяйству. Вам останется только следить за собой. В конце концов, я даже не против легкой небритости, — наивно промурлыкала она.

— Господи, дай мне силы! — Ник стиснул пальцы и треснул себя кулаком по лбу.

Брайан затравленно заулыбался:

— Говоря словами старинной песни, нас всех выбросило на пустынный бегег. Так давайте брать от жизни по максимуму. — Смерив обоих настороженным взглядом, он облегченно вздохнул. Кажется, гроза миновала. — Пойду сменю на часок Мэтта. Одному Богу известно, что ждет нас завтра.

Напевая, он распахнул дверь и вышел, а в образовавшуюся щель радостно влетел прохладный соленый ветерок.

Ник пошел было за ним, но на полпути остановился и загадочно уставился на девушку:

— Можешь приготовить завтрак. Надеюсь, не надо упоминать, что в твоих же интересах, чтобы он оправдал наши ожидания.

— С удовольствием. — Джоанна попыталась изобразить смирение, но глаза так и светились торжеством победы. — Вы не пожалеете.

Тема казалась исчерпанной, однако Ник почему-то не уходил. Он возвышался в дверях, как скала, закрыв собой почти весь проход, и насмешливо смотрел на Джоанну.

— Будь начеку, — наконец холодно бросил он.

— Не беспокойся, так и сделаю, — шутливо козырнула она.

— А я и не беспокоился.

Ник повернулся и вышел. Джоанна проводила взглядом его высокую стройную фигуру.

Вопреки всему мистер Бэннон — непреклонный, презирающий всех и вся, и ее в первую очередь, какой-то человек-скала — нравился ей до головокружения.

Глава 4

К утру ветер стих. Зеркальная поверхность моря словно замерла в глубоком сне. Нигде ни единого признака жизни. Только озорные искорки суетливо спешили к подернутому дымкой горизонту. «Нарина» с безупречной точностью отражалась в воде.

Светло-жемчужные, нереально легкие облака светящейся пеленой окутывали небосвод. Красота, аж дух захватывает! Джоанна выбежала на палубу, чтобы в полной мере насладиться своим первым рассветом в тропиках. А через минуту все растаяло, как волшебный сон. Солнце быстро поднималось над горизонтом, перекрашивая нежные цвета в кроваво-красные. Оно вынырнуло прямо из воды, как всегда кажется на море, и теперь потягивалось во все стороны длинными ручками-лучиками.

Из рулевой рубки Ник Бэннон исподлобья наблюдал за девушкой, ее оживленным юным личиком, правда, за завтраком ни словом, ни жестом не выдал своего присутствия. Пусть думает, что была одна. Все, кроме него, быстро смирились с соседством женщины, а первоклассно приготовленный и поданный завтрак окончательно утвердил ее права в этом заведении. И Мэтт, и Брайан так и рассыпались в комплиментах, за обе щеки уписывая сладкую овсянку, вафли, апельсиновый сок, омлет с помидорами и ветчиной, чай и тосты с повидлом. Только свежий морской воздух мог разжечь в них такой волчий аппетит. Впрочем, на Ника Бэннона не действовал и воздух. Что бы ни появилось на столе, в ответ следовало лишь сухое «спасибо». И это за все ее старания! В то утро Ник предстал перед ней в новом качестве: былое раздражение сменилось холодным, пугающим безразличием.

Джоанна упрямо пыталась доказать, что может быть полезной. Ее энергия буквально зажигала окружающих. Но, увы, и новая тактика не дала желаемых результатов. Ник остался непоколебим, как скала.

Зато Джеки, чернокожий юнга, одарил ее сногсшибательной белозубой улыбкой и отправился к брату на насквозь просмоленную, почерневшую от времени палубу. Бинди лежал вытянувшись в полный рост и сладко посапывал. Сон, их любимое занятие в часы досуга, спасал мальчишек и от жары, и от скуки. Джоанна ласково улыбнулась, вспоминая, как Брайан насмешливо сказал за завтраком: «Если эти лодыри отправились спать — пиши пропало. Из пушки не разбудишь».

Оставив мальчиков в покое, девушка подошла к фальшборту и глянула вниз, в темно-зеленую, едва прозрачную пропасть. Вода всегда таинственным образом зачаровывала ее, надолго приковывая к себе влюбленный взгляд.

— Ты как заколдованная принцесса. Такой я тебя еще не видел. — Приветливый, мягкий голос над самым ухом вмиг вывел ее из задумчивости.

Девушка обернулась:

— А, привет, Мэтт! Хорошо выглядишь, а ты ведь почтите спал, так, несколько часов, верно?

— Все дело в том, как использовать то, что имеешь. За многие годы я научился крепко спать в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время.

— Да ну? — удивилась Джоанна, поворачиваясь к лееру и почти свешиваясь за борт. — Красиво, правда?

— Наверное, — вяло откликнулся Мэтт. — Обычный тропический океан. — Загадочно улыбаясь, он смотрел на девушку. Она того стоила. Матовая кожа, длинные блестящие волосы, собранные в тугой пучок на затылке, нежная улыбка, солнце в чудесных миндалевидных глазах… — Вы с Ником уже разговариваете?

— Он не одобряет мое поведение, а прямо признаться в этом не спешит. — Джоанна невесело улыбнулась.

— Дай ему время. К концу поездки он обязательно изменит мнение. Твой завтрак был потрясающим, я не ел такого с тех пор, как уехал от матери. А путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через желудок. Плюс твоя красота… Должно сработать.

— Да ты, оказывается, мастер делать комплименты. — Грусть уступила место озорству, и глаза девушки игриво заблестели.

— С тобой это просто. Я, например, заранее знал, что ты решишь тайком пробраться на борт. Тогда и решил, что непременно поеду и никому ничего не скажу, даже если наш драгоценный Ник рассердится. Он не из тех, кто потерпит, чтобы женщина вмешивалась в его планы. — Красивые глаза цвета неспелого ореха вопросительно уставились на нее. — А что ты о нем думаешь, прекраснейшая из прекрасных?

— Думаю, он не поддается точному определению, — сдержанно хихикнула Джоанна.

— Пожалуй, ты права. — Мэтт пытался прочесть что-то на ее лице, но оно было непроницаемым. Тогда он задумчиво добавил: — Крутой парень. Особый склад характера.

— О да! — Джоанна безразлично пожала плечами, давая понять, что тема закрыта.

Они медленно плыли вдоль побережья. Залитые солнцем песчаные пляжи сменялись темно-зелеными зарослями неизвестного кустарника. И те и другие, казалось, изнывают под безжалостными палящими лучами.

— Как здесь безлюдно! — мечтательно прошептала Джоанна. — Я чувствую себя первооткрывателем из семнадцатого века, плыву себе на старинном голландском корабле и поглядываю на берег. Надеюсь, пейзаж не очень изменился с тех пор.

— Я не вижу никакого пейзажа. — Мэтт не отрывал глаз от ее лица.

— Перестань! — В ее голосе звучало легкое раздражение и обида. И он не разделяет ее взглядов!

Но Мэтт все понял и пустился в пространные рассуждения о климате и природе:

— Сезон засухи здесь и правда великолепен. Погода зимой божественно хороша, а вот летом — бесконечные дожди, сырость, духотища! Всю душу выматывают, и нет от них спасения. Даже не искупаешься, как в других местах.

— Да, Ник говорил, что летом здесь купаться нельзя.

— Из-за морских ос, — оживленно продолжал Мэтт. — Это ядовитые медузы. Их яд сначала парализует, а затем человек умирает в страшной агонии. В сезон дождей вода здесь кишит этими ужасными тварями. А там, — он кивнул в сторону серебристо-синей линии горизонта, — острова Мелвилл и Батерст. На них до сих пор сохранились многолюдные поселения аборигенов, а их жители считаются самыми красивыми и цивилизованными из всех окрестных племен.

Джоанна чуть повернула голову, чтобы лучше видеть собеседника. На его бледном, еще мальчишеском лице странно горели два настороженных светло-карих глаза с легкой паутинкой морщин по краям.

— А я и не знала, что ты был здесь раньше.

— Был, был. — Мэтт многозначительно закивал в ответ. — Несколько лет назад, еще до встречи с Брайаном, я писал большую статью о местных умельцах, расписывающих древесную кору. Это одна из древнейших форм искусства, уходящая корнями в далекое-предале-кое прошлое. Так вот, тогда они только входили в моду, рынок активно развивался, и я решил съездить на остров Миллингимби, разузнать что и как.

— А где он? — спросила Джоанна. — В окрестностях Тимора?

— Нет. Это маленький островок в трех милях от берега. А адрес у него — обхохочешься или язык сломаешь: Австралия, Северная Территория, Земля Арнхема, Арафурское море, Крокодиловы острова, остров Миллингимби. Как-то я посылал бандероль одному парню из миссии — кстати, отличный малый, — так вот, одно удовольствие писать такие адреса. — Он смело облокотился на раскачивающийся леер, в глазах застыло ленивое спокойствие. Свежий ветерок ласково шевелил светлые непослушные волосы. — Да… случай выдался уникальный. Ехал снимать рисунки на коре, а наткнулся на погребальный ритуал. Умер какой-то старик, и вся деревня давай выть и кататься по земле. Думаю, и посвященному стало бы страшно. Аборигены верят, что, когда человек умирает, его душа отправляется в долгое путешествие к священной морской впадине. У каждого племени есть своя такая впадина где-то в районе островов. Там хранятся священные тотемы, ритуальные принадлежности и отдыхают души предков. Когда душа достигает впадины, она сливается с одним из священных предметов и продолжает жить в нем.

— Я думала, ритуалы давно умерли. — Джоанна за-интригованно вскинула тонкие брови.

— К сожалению, так оно и есть. Я ужасно хотел побывать на церемонии изготовления гроба, но она редко проводится в наши дни. Гроб вырезают из полого бревна, тщательно и очень красиво раскрашивают, выжигают тотемы, священных животных… К несчастью, все это я пропустил. Но зато я видел ритуальный танец. Танцоров тоже разрисовывают птицами и животными — покровителями племени. Только лучшие из лучших удостаиваются столь высокой чести. Дикари верят, что исход танца прямым образом повлияет на будущее благополучие души умершего. Арафурское болото — сейчас, пожалуй, единственное место на всем континенте, где аборигены могут вести привычный образ жизни. Культурная экспансия, — тихо и грустно закончил он.

— Расскажи мне об их живописи, — попросила Джоанна, заискивающе заглядывая ему в глаза.

Мэтт сцепил на затылке руки и улыбнулся:

— Тебе действительно интересно или я, как всегда, купился на блеск твоих прекрасных глаз?

— Мне действительно интересно, — обиженно возразила она. — Надеюсь, мне удастся раздобыть хоть одну картинку. Хочу привезти маме с отцом сувенир, а мне будет память о поездке. Расскажи, как они выбирают подходящее дерево и что происходит потом.

Мэтт осторожно взялся за поручень в нескольких сантиметрах от рук Джоанны. Карие глаза сияли. Было очевидно, что внимание девушки ему льстило.

— Ну, обычно художник сам бродит по джунглям и подрезает молодые эвкалипты до тех пор, пока не найдет то, что ему нужно. Дерево должно быть сочным, чтобы кора не растрескивалась, пока он будет ее сдирать. Готовую кору нагревают на слабом огне и раскладывают на земле для просушки. Затем натирают соком дикой орхидеи — обязательно, а то краски высохнут и облетят. Думаю, ты знаешь, что любой художник использует только четыре цвета — красный, желтый, белый и черный. Для первых трех берется глина, а для черного — древесный уголь. Краски раскладываются на камнях, где каждая и ждет своей очереди. — Он благодарно улыбнулся в ответ на ее восхищенный вздох. — За то недолгое время, что я провел там, меня очаровал их образ жизни. Такой беззаботный! Время для них ничего не значит, хотя почти все племя чем-то да занято, мужчины рыбачат, выдалбливают каноэ, женщины плетут корзины и циновки. Детишки, правда, безнадежно испорчены, носятся кругом, хихикают тоненькими голосочками. А молоденьким девушкам достается самая малопривлекательная работа — ловить крабов голыми пальцами, представляешь! Они бродят по пояс в воде в мангровых зарослях и весело щебечут, как подружки за чаем. А ноги-то — босые! Как они умудряются не лишиться к старости всех пальцев, ведь один такой краб легко перекусывает палку от метлы! Я смотрел на них, и кровь стыла в жилах. Удивительно, насколько они сливаются с природой! Даже малыши ловят ядовитых змей голыми руками и преспокойно смотрят, как смертоносные твари обвиваются вокруг рук, пытаясь высвободиться. Я спрашиваю себя, я, взрослый человек, как такое возможно?! Сам я бледнею от одной лишь мысли!

— И не ты один! — Чтобы справиться с внезапным приступом отвращения, девушка отвернулась.

— Погоди, — рассмеялся Мэтт. — Ты еще не видела крокодилов. На редкость отвратительные создания. А кстати, тогда же я познакомился с одним художником, старейшиной племени, и он подарил мне великолепную картину, огромную, пять на четыре фута. На ней разбушевавшийся тропический циклон уносит маленькое каноэ с мужем и женой, а на поверхности остаются удивительные морские чудовища, выброшенные штормом. Большинство черпает сюжеты из таких вот старинных легенд и преданий, темных, таинственных, не имеющих объяснения. Они сидят небольшими группками и рисуют каждый свое. — Повернувшись спиной к солнцу, Мэтт потер глаза. — Жаль, ты их не увидишь. Брайан хочет максимум времени посвятить пещере Но-урланги. История глазами наидревнейшей расы на земле, если говорить его словами. Сам я там не был, а вот Ник был. Он везде успевает. Диву даешься, насколько разносторонними бывают люди. Взять хотя бы Ника. Кто бы мог подумать, что скотовод так ловко управится и с судном, и со снаряжением. Не человек — кремень!

«Господи, — уныло подумала Джоанна. — Куда ни глянь, везде Ник, один Ник».

— Кажется, мы идем к берегу, — вслух заметила она.

Мэтт приложил ладонь ко лбу. Солнце поднималось все выше и выше. На лазурном небе не было ни облачка.

— Да, Ник хочет взять на борт еще одного мальчика из здешних селений. — Он забавно нахмурил лоб. — Почему ты не надеваешь шляпу? Солнце палит не на шутку.

Джоанна весело рассмеялась:

— Я счастливое исключение из общего правила. Рыжие обычно обгорают, а я нет. Я загораю, и, должна сказать, неплохо.

— Тебе действительно повезло. — Мэтт болезненно поморщился, вспоминая собственные отношения с небесным светилом. — А на меня тропическое солнце оказывает поистине дьявольское действие: щеки красные, как кирпич, кожа шелушится, губы трескаются до крови — в общем, полный комплект. — Несмотря. на печальную тему, его губы тронула довольная улыбка. — Посмотри на Джеки и Бинди. Солнце им не помеха. На первый взгляд оба — кожа да кости, а на самом деле — сильные и выносливые, как дикие звери. Сегодня утром Бинди заметил, как я чищу зубы, и чуть не лопнул со смеха. Он сам их никогда не чистит, а зубы у него идеальные, любой белый позавидует. Посмотри на них сейчас: спят как убитые. Они смеются, когда мы спешим, суетимся, делаем что-то без надобности. А им все равно, где они и чем заняты, если, конечно, нет горячего желания заняться чем-то другим. Например, поспать. — Последние слова прозвучали полунасмешливо-полутоскливо, и Джоанна, не удержавшись, улыбнулась:

— Они живут в другом мире, не похожем на наш.

— Да, малыш, — согласился он и похлопал девушку по плечу. Их тела соприкоснулись. Несколько мгновений Мэтт неподвижно смотрел мимо и наконец нехотя отстранился. — Мы подошли слишком близко. Пойду посмотрю, что там делается. Если я не ошибаюсь, за последние двадцать четыре часа Ник и глаз не сомкнул! — бросил он и скрылся в рубке.

Джоанна задумчиво уставилась на берег. За деревьями отчетливо виднелись аккуратные хижины, а за ними сквозь густое кружево лиан и индийских смоковниц весело поблескивала лагуна. Длинная тень неожиданно упала ей на лицо, и девушка вздрогнула. Рядом с ней стоял Ник. Он бесшумно подкрался сзади и теперь ухмылялся, явно довольный собой.

Джоанна решила, что в данной ситуации разумней всего будет спрятаться за маской иронии, и насмешливо протянула:

— А, наш прославленный моряк!

На Ника она умышленно не смотрела, хотя тот и заглядывал ей в глаза.

— Нет никакой гарантии, что к утру мы все не окажемся на скалах, — холодно пошутил он.

— Сегодня ты что-то мрачнее тучи.

— Да… грехи наши тяжкие.

Он порылся в карманах, достал сигарету и закурил. Джоанна залюбовалась тонкими струйками дыма, потянувшимися ввысь. Почему все здесь напоминают ей кошек? Вот и он словно большой сильный кот…

— У меня к тебе очень важное и серьезное дело, дорогуша.

Джоанна насторожилась, но виду не подала.

— Неужели плита остыла?

— Оставь Фентона в покое.

Вот так поворот! Кровь барабанной дробью застучала в висках. В глазах потемнело.

— Я вас не понимаю, капитан.

— Все ты понимаешь.

— Должно быть, жара сыграла с вами злую шутку. Несете полную чушь.

Медленно, но верно девушка приходила в себя. Уже обретали четкие очертания его подбородок, брови, ноздри, красивое загорелое лицо. Безошибочно угадывался презрительный блеск в глазах, насмешливо изогнутые губы.

— Я так не думаю. Достаточно одного беглого взгляда на его сияющую физиономию, чтобы все понять. Я достаточно пожил, дорогая. Мэтт побежит за тобой на край света, все признаки налицо. Думаю, своевременное предупреждение остановит тебя. По-хорошему прошу, перестань испытывать на нас свои чары… по крайней мере, до конца поездки.

Джоанна изо всех сил сдерживала готовую вырваться наружу ярость.

— Ты не сможешь запретить мне дружить с Мэттом!

— Ну почему же? — спокойно возразил Ник. — У меня в арсенале масса различных способов убеждения.

— Различных способов? — Она не верила своим ушам.

— На любой вкус и цвет.

Их взгляды встретились, и на секунду Джоанне показалось, что они одни на всем белом свете. Не отрывая взгляда от его лица и не отдавая отчета в своих действиях, она пролепетала:

— Ты совершенно… совершенно сумасшедший.

Он яростно шагнул вперед, и девушка отпрянула:

— Ах, прости. Я не это имела в виду.

— Хватит извиняться. Просто следи за своим поведением.

Маленькая жилка предательски забилась на нежной шее, приковывая к себе его взгляд. Ник не сразу справился с собой, а когда огонь в глазах погас, он уже безразлично спрашивал:

— Мне нужно на берег за помощником. Хочешь поехать с нами? Я помню, какая ты любительница новых впечатлений.

С минуту Джоанна выглядела так, словно ее просят объять необъятное.

— Ты хочешь, чтобы я поехала? — полным недоверия голосом пробормотала она. — Значит, ты сменил гнев на милость?

— Гениально! — Долгий спокойный взгляд, затем вопрос прозвучал снова: — Так ты хочешь поехать? Просто скажи «да» или «нет».

— Да, да, очень хочу. — Девушка виновато опустила глаза.

— Отлично. Предупреждаю, ноги будут мокрые. — Ник деловито изучал ее лицо и яркие янтарные волосы. — У тебя что, нет шляпы? Можешь запросто заработать солнечный удар, с твоей-то кожей.

— Откуда такая нежная забота о моем здоровье? — Почувствовав, что вновь обретает почву под ногами, Джоанна по привычке принялась дерзить. — Когда же ты стал таким внимательным?

— Ты наш повар, не забыла?

— Забыла! Вот проклятый склероз!

— В один прекрасный день кто-нибудь не выдержит и задушит тебя. Беднягу будет трудно обвинить в необъективности.

— Я тебе не нравлюсь, да, Бэннон?

Оба испепеляли друг друга взглядами.

— Нравишься, не нравишься — такого вопроса не возникало. А теперь иди и найди что-нибудь на голову. Здесь командую я, постарайся запомнить.

— Слушаюсь, капитан. Разрешите выполнять?

И, равнодушно отвернувшись, Джоанна глянула вниз, туда, где на голубой поверхности воды бестелесными привидениями дрожали два их отражения.

«Вот и все в мире такое же ненастоящее», — рассеянно думала она, когда его рука крепко сжала ее запястье. Девушка задрожала. Помимо ее воли кровь прилила к щекам, разукрасив их жуткими красными пятнами.

— Ник, пожалуйста, перестань. — Не поворачивая головы, она почти простонала: — Ты мне делаешь больно.

— Извини. — Он поспешно отдернул руку. — А, знаешь, «Ник» звучит куда лучше, чем «капитан».

Он больше не сердился и не притворялся, что сердится. Он улыбался ей очаровательной белозубой улыбкой, невероятно ослепительной на фоне бронзового загара. Смущение испарилось, и Джоанна сказала то, что думала, что давно хотела ему сказать:

— Ник, ты на редкость привлекательный мужчина.

Он ответил не сразу, а когда заговорил, его голос вызывающе дрожал.

— Тесса тоже так считает.

— Ах, эта мисс Идеал! — Тонкие черные брови саркастично взлетели вверх. — В таком случае ей не стоит тобой увлекаться, я права? Плюс ко всему ты еще и невыносим.

— А ты ревнуешь, — подмигивая, хохотнул он. Когда первая волна ярости прошла, Джоанна почувствовала себя усталой и опустошенной.

— В жизни не слышала большей глупости.

— Ревнуешь, да?

Подобного поворота она не ожидала. Неужели нельзя поговорить о чем-нибудь другом?! Видимо, нельзя. Высоко поднятая голова и гордость в глазах — более чем красноречивое тому подтверждение! И опять он смотрит на нее сверху вниз!

Джоанна резко развернулась и помчалась вниз, в спасительную тишину кают-компании. Но от себя не убежишь, а самое ужасное, что ей абсолютно нечего ему возразить.

Глава 5

Оказавшись внизу, Джоанна торопливо задернула тяжелую полотняную штору, отделяющую «ее часть» кают-компании. Изначально «Нарина» предназначалась для далеких морских плаваний, и после недолгих поисков Ник обнаружил эту штору. Джек Уитни был очень предусмотрительным человеком и решил, что если какая-нибудь семейная пара отправится с ними в круиз, то она нашла бы себе убежище за этой занавеской. А сейчас там расположилась Джоанна. Двигатель тоже, к счастью, находился на другом конце, а не под боком, как на моторных яхтах. Джоанна вряд ли заснула бы рядом с таким шумным соседом.

В мгновение ока Джоанна скинула с себя джинсы и рубашку и облачилась в нежно-голубые шорты и полосатый топ, завязав длинные концы на спине. Теннисные туфли она оставила. Ничего страшного, если и промокнут, когда придется вытаскивать на берег надувную лодку. Под полуденным солнцем ткань высохнет — и моргнуть не успеешь.

К тому времени как она снова поднялась на палубу, «Нарина» величаво входила в узкую, блаженно тихую бухточку. На глубине 30 футов бросили якорь.

Открывшееся побережье было усыпано маленькими чистыми пляжиками с живописными пальмами по краям. Деревца трогательно клонили кудрявые головки вслед налетевшему ветру, а их угольно-черные силуэты отчетливо вырисовывались на фоне ослепительно яркого света.

Ник стоял у руля, коротко переговариваясь о чем-то с Брайаном. Тот высунулся из окна рубки и в бинокль рассматривал берег. Под ними Мэтт и Бинди осторожно спускали в лодку переносной мотор, а Джеки уже тянул руки, чтобы принять его.

Джоанна направилась к ним, так, из чистого любопытства. Мэтт заметил ее и расплылся в широкой улыбке. Как она хороша! Плывет, словно лебедушка, и сама того не замечает.

Лодка сонно покачивалась на волнах под самым бортом белоснежной «Нарины». Джеки прикрепил мотор на место и победоносно поднял руки — мол, все в порядке. Под смуглой кожей, перекатываясь, заиграли мышцы. Мальчик весело смеялся своей нехитрой победе и развеселился еще больше, когда Бинди крикнул ему что-то на ломаном английском. Джоанна не поняла ни слова, а Мэтт, очевидно, понял, расхохотался и лукаво глянул через плечо на девушку. Она беспомощно пожала плечами. Действительно, ситуация ничуть не прояснилась. Лучше смотреть на море, неописуемо красивое под палящим солнцем, переливающееся всеми цветами радуги, с тонкой каемкой чистого белого песка.

На палубе стало слишком жарко, и, прикрывая рукой глаза, Джоанна заторопилась к рубке. Ей навстречу из дверей вышел Ник.

— Почему ты нас не предупредила? — как с цепи сорвавшись, набросился он на девушку.

— Я лишь следую вашим указаниям, капитан, — на этот раз не растерялась она.

— Длинные загорелые ноги. Я думаю, Мэтт тоже заметил. Что-нибудь еще в запасе?

— По-видимому, нет.

— Ты не поверишь, но в глазах Джеки и Бинди ты выглядишь чертовски нелепо, даже более нелепо, чем кенгуру в штанах.

Джоанна сокрушенно всплеснула руками:

— Если ты будешь продолжать в том же духе, к концу поездки у меня выработается комплекс неполноценности. И потом, у меня нет ни малейшего желания лезть в воду в джинсах. Я решила, что шорты — разумный выбор.

— «Разумный» — последнее, что пришло бы мне в голову, — прищурился Ник.

— Как говорится, из двух зол выбирают меньшее, — мрачно буркнула девушка.

Ник стоял очень близко, почти касаясь ее плечом. Чувства обострились до предела, не давая ей свободно дышать. Джоанна готова была поклясться, что между ней и Ником проскочила электрическая искра. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, сейчас этот человек привлекал ее сильнее, чем когда-либо. Неведомая сила словно заставляла ее смотреть на него. Взгляд таинственно туманился. Непрошеные, постыдные мысли назойливо лезли в голову.

Ник приподнял ее подбородок, лениво приговаривая:

— Ой, не стреляй в меня убийственными взглядами. Я слишком хорошо знаю, как быстро женщины меняют свои планы.

Джоанна неуклюже попятилась назад — она, которая никогда не была неуклюжей!

— Ты предубежденно относишься к женщинам. И между прочим, твоя Тесса вовсе не показалась мне образцом совершенства и добродетели.

— Ты опять говоришь как взбунтовавшийся подросток. — Ник снисходительно ухмыльнулся, глядя на ее дрожащие в беспомощном гневе губы. — Хотя роль маленькой язвы — это не твое амплуа.

— Помогите, умираю со смеху, — сквозь зубы процедила Джоанна.

— Хохочи сколько душе угодно, куколка, — ехидно подбодрил ее Ник. — На корабле нет нужды блистать воспитанностью. — Он глянул в сторону и изменился в лице. — Забудь. Вон идет твой дружок.

Радушно улыбаясь, к ним шагал Мэтт.

— Джоанна, в этом наряде ты выглядишь бесподобно! Обязательно надо сфотографировать.

— Да, да, обязательно! — кривляясь, передразнил Ник.

Мэтт, казалось, не заметил иронии и вопросительно поднял глаза. Ник был на полголовы выше.

— А что, если рискнуть и искупаться в лагуне? Сразу побьем все ничтожные плескания в тазу.

— Пожалуй, нет ничего опасного. — Ник задумчиво прикусил губу. — К тому же старики быстро научат нас уму-разуму, если что не так.

— На всякий случай сбегай-ка за купальником. — Мэтт искоса глянул на Джоанну и, к своему удовлетворению, отметил, что к Нику повернут лишь ее холодный, отрешенный профиль.

— Но у меня нет купальника, я не взяла. — Джоанна в отчаянии всплеснула руками. — Вы же только и говорили, что о стингерах и морских дьяволах.

— А тебе он нужен? — дрожащим от смеха голосом поинтересовался Ник.

— Я не такая! — Кровь так и бросилась девушке в лицо.

— А я и не говорил, что такая. Стрельни глазами пару раз туда-сюда — и стриптиз отдыхает!

— Грубиян! — выпалила Джоанна.

— В какой-то мере ты права.

Их взгляды встретились, и Мэтту показалось, что в воздухе раздался звон мечей.

— Джоанна, он просто дразнит тебя, разве не понимаешь? — пытаясь разрядить обстановку, примирительно улыбнулся он. — Ты не должна попадаться на удочку, как маленькая девочка.

— Пожалуй, да, — с притворной небрежностью согласилась она. — Наш Ник чертовски ценное приобретение. С ним я быстро научусь.

— Ой ли? — Ник нагло смотрел перед собой, ни капельки не чувствуя себя виноватым. — А мне кажется, ты никогда не научишься.

— Держу пари, вы оба не очень-то ладите. — Мэтт раздосадованно почесал затылок, с тревогой наблюдая за тем, как щеки Джоанны покрывались пунцовыми пятнами.

— Жаль, но так оно и есть. — Кто-кто, а Ник ничуть не был раздосадован. — Если ты и впрямь хочешь искупаться, — обратился он к девушке, — загляни в шкаф для одеял. Там на верхней полке в самом углу лежит черная пластмассовая коробка. Джек понавез с Таити местных нарядов. Там было что-то наподобие бикини. Не думаю, что он успел раздать их все. Одно я точно отдал Тессе, голубое в великолепных красочных цветах. Тебе тоже пошло бы и для купания вполне подходит.

А пять минут спустя она уже сидела на корме спасательной шлюпки напротив Ника и опасливо озиралась по сторонам. Держа одной рукой румпель, другой Ник несколько раз резко дернул заводной шнур, и мотор загудел, плавно набирая обороты. Крохотный пропеллер, жалобно повизгивая на холостых оборотах, принялся рассекать горячий неподвижный воздух. Джоанна помахала на прощание Мэтту с Брайаном и крепко вцепилась в деревянную обшивку борта, в надежде побороть внезапный приступ первобытного страха.

Как только «Нарина» бросила якорь, добрая треть туземной деревушки побросала свои дела и высыпала на берег. Кое-кто уже бродил по отмели, готовясь вытащить шлюпку на берег. Над водой неожиданно пронесся взрыв смеха, спугнув стаю диких гусей. На лицо посыпались соленые брызги, и Джоанна весело зажмурилась.

Издалека казалось, что деревушка вырезана из огромного куска малахита, а над ней чьей-то искусной рукой сплетен зеленый кружевной шатер. Джоанна мечтательно склонила голову. Горбатые волны с грозным шипением разбегались от носа шлюпки и исчезали, оставляя за кормой бурлящую белую дорожку.

Шлюпка неслась по направлению к залитой солнцем бухте, оставляя кеч далеко позади. Трепеща каждой клеточкой, Джоанна чувствовала, как с приближением берега в ней нарастает радостное волнение. Непривычная к морской жизни, она любую глубину тропических вод считала опасной, даже по щиколотку.

Ник уже давно не отрываясь наблюдал за ней, и, почувствовав его пристальный взгляд, девушка залилась румянцем. Жаркая волна медленно прокатилась от шеи к подбородку и остановилась на щеках, добавляя в бледную палитру стыдливый красный.

— Вот они — Романтика и Приключение с большой буквы, — протяжно заговорил Ник. — Сейчас ты очень похожа на маленького ребенка с широко открытыми глазами, буквально дрожащего от нетерпения.

Лишь однажды Ник был так же ласков с ней, и тем не менее Джоанна ощутила внутренний протест. Она уже не была ребенком. По крайней мере, не рядом с ним. Он разбудил в ней женщину, ту неудержимую первородную силу, что толкала ее к нему. Ник Бэннон, с его волнующей кошачьей походкой, живыми проницательными глазами и неизменной страстью к точным определениям, перевернул всю ее жизнь. Джоанна натянуто улыбнулась.

Не доплывая до берега несколько футов, Ник заглушил мотор. Шлюпка дрогнула и выскочила на мель. Навстречу с радостными криками уже бежали туземцы, лихо выбрасывая из воды голые шоколадные ноги. Солнце золотило их мокрую от брызг кожу, скрывая малейшие природные изъяны, и юноши казались идеально стройными и гладкими.

Джоанна глянула на берег и скосилась на Ника. Если он не прочь промочить ноги, то и она тоже.

Молодые крепкие ребята уже подтаскивали шлюпку к ближайшей к берегу отмели, и девушка решительно встала. Да не тут-то было! По инерции ее бросило назад, и Джоанна очутилась в крепких мужских объятиях.

— Мадемуазель, позвольте мне, — сдерживая неприличный гогот, пробасил Ник и подхватил Джоанну на руки. — О, вообще-то я привык к более пышным формам, но твои жеребячьи ножки… Очарован, право же, очарован, — одними глазами смеялся он.

— Отпусти меня! — запаниковала Джоанна, чувствуя, как возбуждение туманит взгляд.

— Как вам угодно, миледи. Только потом не жалуйтесь. — Он не слишком учтиво водрузил Джоанну на мокрый песок, с озорным видом наблюдая за тем, как набежавшая волна вспенилась вокруг ее лодыжек и насквозь промочила обувь.

Обернувшись, Джоанна заметила, что от деревни к ним приближается весьма живописная делегация. Из-за спины почтенного старца, возглавлявшего процессию, застенчиво выглядывали черные полуголые женщины. Те, что помоложе, держали на руках таких же черных младенцев, а на ногах у них гроздьями висели дети постарше.

Без Ника Джоанна и шагу не решалась ступить навстречу. Бинди давно убежал вперед, сгорая от нетерпения набрать для себя с братом побольше кокосовых орехов, и теперь его голые пятки мелькали где-то среди пальм.

Ник почтительно поклонился старцу, протягивая в подарок ящичек роскошных дорогих сигар. Серое морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке.

Старик поклонился в ответ и, спрятав ящичек под мышку, жестом пригласил гостей в деревню. Его соплеменницы тут же загалдели и плотным кольцом окружили девушку. Она пыталась спрятаться за широкую спину Ника, но ее вертели, как невиданное чудо, дергали за волосы, удивленно вскрикивали, тыкая пальцами в светлую, почти прозрачную кожу. Продолжая доверительно шептаться со старцем, Ник сам притянул ее к себе, бессознательно поглаживая нежную впадинку над ключицей, и девушка вздохнула свободней.

Молодые любопытные женщины так и толпились рядом. Вдруг одна подбежала и сунула ей в руки ребенка. Чувствуя себя немного глупо, Джоанна прижала к груди маленький черный комочек, и губы сами собой расплылись в улыбке. Тепленький, весь в ямочках, полугодовалый грудничок засучил ножками и удивленно вытаращил на Джоанну круглые блестящие глазенки. От него приятно пахло сладким молоком. Волосики были мягкими, шелковистыми, иссиня-черными и абсолютно прямыми, а кожа — цвета спелых кофейных ягод.

Джоанна осторожно протянула палец и тронула карапуза за сплющенный носик. Малыш тут же развеселился и засунул в рот два маленьких сморщенных кулачка. Джоанна замерла как зачарованная, а его мать что-то быстро сказала подругам, и все засмеялись громким смехом.

— Что она сказала? — Джоанна обратилась к Нику, не зная, обижаться или нет.

— Говорит, что кое-что написано у тебя на лице.

— И что же? — с вызовом спросила Джоанна.

— Что ты никогда не была матерью.

Джоанна покраснела:

— Дай только время.

— И мужчину, — с дьявольской улыбочкой промурлыкал он. — И тогда дело в шляпе. Ты у нас — прелесть.

Мать младенца неожиданно грубо выхватила свое чадо и, хлопнув Джоанну по спине, скрипуче захохотала.

— Что теперь? — кисло осведомилась девушка. Смех вовсе не показался ей лестным.

— Лучше не спрашивай, — Ник с притворным стыдом прикрыл глаза, — иначе наши щечки запылают ярче волос.

— О боже! — Джоанна совсем смутилась. — Неужели так плохо?

Ник не ответил. Пригнув голову, он снова зашептался со стариком. Кивая и улыбаясь, тот гостеприимно указывал в сторону селения. Джоанну наконец оставили в покое, и она поплелась следом за остальными.

Проходя мимо пожилых женщин, Ник нагнулся и заговорил с одной из них. Старуха отложила работу, энергично кивнула и потянулась за новой порцией прутьев. Остальные даже не подняли головы.

Бинди уже набрал полный мешок орехов и спешил к шлюпке. Брайан и Мэтт, должно быть, уже заждались. Ник оживленно замахал ему рукой, и Джоанне показалось, что она присутствует на съемках видового фильма. Белый режиссер, черные туземцы, полные сознания собственной значимости. На краю полукруга белого искрящегося песка — группа стройных живописных пальм. Их стволы густо увиты диким широколистым виноградом, а чуть поодаль — бесконечные непролазные заросли кустов, щедро выставляющих напоказ огромные, благоухающие, точно вощеные цветы. А за ними уже деревня. Зеленые руки столетних смоковниц надежно прятали ее от лютых бурь, да, пожалуй, и от посторонних глаз тоже.

Джоанна ни на шаг не отходила от Ника, рассеянно прислушиваясь к тому, как старый лис расхваливал своих подопечных, их прямо-таки сверхъестественные способности. Впрочем, Ника на мякине не проведешь. Улыбаться-то он улыбался, из вежливости, а сам скептически щурил глаза. Наверняка мальчишки даже не нюхали морского воздуха, а пиратский дух — дань возрасту да традиции.

За ними сквозь пальмы маняще поблескивала лагуна. Джоанна с тоской оглянулась на воду.

— Иди искупайся, если хочешь. — Словно читая ее мысли, Ник подтолкнул девушку к берегу. — Здесь абсолютно безопасно, как в бассейне. Никто тебя не тронет. Надеюсь, ты умеешь плавать?

— Господи! За кого ты меня принимаешь? — обиделась она. — Ты считаешь, что я ни на что не способна, да?

— Не заплывай далеко, ясно? — строго предупредил он, закрывая тему, и уже мягче добавил: — Я буду присматривать за тобой время от времени. А через несколько минут здесь будут Брайан и Мэтт. Бинди уже должен вернуться.

— А где мне переодеться? — Теребя в руках маленькую плетеную сумочку, Джоанна беспомощно озиралась по сторонам.

— Солнышко мое, — .Ник смотрел на нее с терпеливым упреком, — к сожалению, личную раздевалку предложить не могу, здесь их нет. И в их хижины ходить не советую. — Он кивнул в сторону селения. — Придется тебе переодеваться в кустах. Выбери заросли погуще — и вперед. Вокруг никого нет, и я покараулю, пока ты выйдешь. Ну же, развлекайся. А у меня важные дела.

Ему не пришлось повторять дважды. Джоанна молнией понеслась к воде, оставляя на песке следы миниатюрных ножек.

Выскочив из тени пальм, изумрудным кольцом опоясывающих деревню, девушка завертелась волчком. Раскаленный добела песок жег, как угли. Джоанна быстро наклонилась, и тенниски полетели в сторону, а песок горячими струйками побежал меж пальцев.

В лагуне свет снова встречался с тенью, и всюду царила тихая, безмятежная красота, древняя и таинственная, как сам мир. Высокие, величественные пальмы, красуясь, заглядывали в воду, темно-синюю на глубине и почти зеленую у берега, где, источая непривычно острый аромат, сохли на солнце водоросли.

Скрытая от любопытных глаз широкими глянцевыми листьями, Джоанна переоделась в импровизированное бикини. Концы пришлось туго завязать под грудью. В целом наряд ее устроил, и девушка задорно прищелкнула языком, представляя, как она выглядит в белом лоскутке материи, сплошь покрытом розовыми и оранжевыми гиацинтами.

На гладкой поверхности листьев в ее убежище заплясали веселые солнечные зайчики. Джоанна заторопилась. Аккуратно сложила одежду на земле и придавила камнем.

В футе над ее головой между гирляндой ядовито-желтых цветов и тонюсенькими, змееподобными ветками каучукового дерева растянулась причудливая, восхитительно красивая паутина. Под золотистыми солнечными лучами она походила на волшебное колесо фортуны с шелковыми спицами, унизанными медовыми каплями. В центре сидел гигантский паук с крошечной изумрудной головкой и коричнево-красными ободками на волосатом теле. В некотором роде, хозяин паутины не уступал в изяществе своему творению.

Джоанна долго любовалась восьминогим охотником, но близко не подходила. Паук есть паук, и именно этот может оказаться опасным.

Выйдя наконец на солнце, Джоанна заметила, что Мэтт, Брайан и Ник о чем-то оживленно беседуют в тени деревьев. На груди у Брайана в кожаном чехле болталась переносная видеокамера. Ее неугомонный братишка явно задумал потратить здесь пленку.

Мэтт увидел Джоанну и замахал руками, а через минуту уже несся к ней вприпрыжку с полотенцем через плечо. Подбегая, он недвусмысленно присвистнул, выражая свое восхищение ее необычным красочным нарядом.

— У Ника появилась замечательная идея! Через минутку вернусь, хорошо? Здесь просто божественно!

Джоанна полностью разделяла его радостное возбуждение. Она уже стояла в воде по пояс, тщательно подбирая и закалывая на макушке волосы, затем медленно погрузилась в воду и поплыла. Лагуна с материнской нежностью приняла ее в голубые объятия, чуть более теплые, чем она ожидала, но тем не менее приятно освежающие.

Джоанна перевернулась на спину и блаженно раскинула руки. Когда рядом такая прелестная лагуна, затененная молчаливыми гордыми деревьями, можно жить и на природе!

Через пару минут ее догнал Мэтт. На его лице и теле поблескивали капельки воды.

— Эх, жил бы здесь, как в раю! — хрипловато протянул он с еле уловимой ноткой сожаления, которую Джоанна замечала и раньше.

Теперь они вместе шлепали по воде ногами, наслаждаясь окружающей их идиллией.

— Ох, Мэтт, ну и мечтатель же ты! — Джоанна задиристо улыбнулась, и ее лицо стало еще моложе и красивее.

— А почему бы и нет? — капризно отозвался он. — Что в наши дни стоят все гуманистические устремления, вместе взятые? Вот возьми таких, как Ник и Брайан. Они бросают вызов судьбе, у них неутолимая жажда приключений. И они процветают. Я выбираю такую жизнь.

— А я, пожалуй, нет, — серьезно возразила Джоанна, неожиданно сильно ударив по воде узкой ступней. — Подобные моменты — это непредвиденная роскошь, ну, как бокал шампанского. Если пить его каждый день — привыкнешь, перестанешь замечать аромат. Так и в жизни: конец перемен — конец всему. Один день будет плавно перетекать в другой, третий… А я хочу жить полной жизнью. Я не боюсь неумолимого бега времени, человек может меняться, расти, приспосабливаться и перестраиваться. За что я и обожаю бабушку. Веришь, в свои семьдесят шесть она полна сил и энергии.

Мэтт с живым интересом посмотрел на девушку. Юное, чистое, нежное создание, еще не попадавшее в мясорубку времени, под тяжелые жернова жизни. Вот она — их милая Джоанна.

— Так что же, ты с радостью позволишь ловушке захлопнуться?

— Ты имеешь в виду жизнь? Неужели ты действительно считаешь ее ловушкой?

— А разве нет?

— Надеюсь, что нет. Я привыкла думать о жизни как о чуде… и быборе, как о бесценном сокровище. Хотя я знаю, для кого-то жизнь — трагедия, крушение всех надежд, кого-то она гнет, калечит. И все же я не хочу растрачивать ее попусту.

— Да ты настоящий философ. Не ожидал, не ожидал.

Прежде Джоанна не замечала в его голосе горьких ноток и насторожилась. Большие карие глаза внимательно следили за собеседником.

— Мэтт, когда же ты стал циником?

— Имей терпение. Когда-нибудь темной звездной ночью я тебе расскажу.

— Надеюсь, я достойно приму новость, — преодолевая неловкость, пошутила она. — В свое время меня уже втягивали в весьма неожиданные беседы.

— Как сейчас? — Мэтт резко вскинул голову и с вызовом уставился на Джоанну. — Спорим, я обгоню тебя! — И он рванул вперед, мощными взмахами разрубая голубую гладь.

Джоанна поплыла было следом, но вскоре сильно отстала и сдалась. Махнув рукой — мол, твоя взяла, — она с наслаждением отдалась ласкам тропических вод. Над головой величественно и неторопливо пролетала стая журавлей.

«Волшебная красота, — в который раз восхищалась девушка. — Аж дух захватывает». К счастью, у нее хорошая зрительная память, и воспоминания будут радовать ее всю жизнь.

Солнце огненным факелом горело на безоблачном небе. Поднялся легкий ветерок, и поверхность воды тут же покрылась мелкой рябью. Зыбкие отражения с радостью приняли приглашение зефира и пустились в пляс, принарядившись в золотисто-красные одеяния. Из кустов с пронзительным писком вылетела, стайка маленьких зеленых попугайчиков и стрелой промчалась по небу, словно косяк экзотических рыбок.

Джоанна неподвижно лежала на воде, ощущая идеальную гармонию души и тела. Она не заметила, как подплыл Мэтт, и едва не захлебнулась, когда парень легонько тронул ее за голое плечо.

— Мэтт, ты меня напугал! — отплевываясь и откашливаясь, воскликнула она. — Я замечталась и чуть не заснула.

Мэтт пригладил ладонями мокрые, потемневшие волосы. На солнце его светло-карие глаза казались почти зелеными, таинственно поблескивая на совершенно бледном лице.

— В засуху всегда как сейчас, — заулыбался он как ни в чем не бывало, — а это большая часть года. Даже там, где совсем нет воды, на горизонте искрятся миражи, отбрасывая отблески, как настоящие озера. Они многих сбивают с толку, а внутри континента могут даже загубить. В таких же местах, как это, все тревоги и заботы отходят на задний план, в них есть какое-то неотразимое очарование.

Джоанна не отрываясь смотрела на Мэтта и не узнавала старого приятеля. Перед ней было другое, более строгое и угрюмое лицо. «Что за дьявольская перемена?» — недоумевала она, а Мэтт поразил ее новой выходкой.

— Ты очень красивая, — пугающе серьезно выдохнул он.

Если бы не его болезненно пылкий взгляд, Джоанна не сдержала бы нервного смешка. Вместо того, выигрывая время, она смахнула с ресниц капельки воды.

— Это, должно быть, из-за бикини, — предположила она, стараясь оставаться как можно спокойней.

— Да… соблазнительная вещичка. Ник молодец.

Еще секунда, и он хохотал как ни в чем не бывало.

Опасное настроение улетучилось, словно дым.

Вдоволь наплававшись, они выбрались на берег и зашагали по пляжу. Недалеко на песке грелись на солнце маленькие ящерки, и Джоанна остановилась полюбоваться изысканным узором на их спинках. Мэтт пошел дальше, наклонился за полотенцами и бросил одно Джоанне. Она промокнула тело, а горячие лучи уже принялись за дело, на глазах высушивая ее разноцветный саронг.

— Переодевайся первая, — предложил Мэтт. — Вон идет Ник со стариком, я задержу их разговором, пока ты не будешь готова.

Он уселся на песок, нагнулся вперед и далеко вытянул руки.

— Хорошо, посиди на шухере, — улыбнулась Джоанна и побежала к темно-зеленым кустам, где она оставила одежду.

Вдруг среди безобидного шелеста и потрескивания раздался новый глухой стук. Девушка резко остановилась. В зарослях кто-то ожесточенно ворочался, и Джоанна не на шутку испугалась. Тут кусты раздвинулись, и прямо перед ней появился дикий кабан. Он неуклюже шагнул вперед и замер, настороженно втягивая воздух. Маленькие безобразно-отталкивающие глазки планомерно зондировали местность.

— Мэтт! — только и смогла выкрикнуть Джоанна и, спотыкаясь, попятилась назад.

Мэтт полулежал, повернувшись к ней спиной, но, услышав панический крик, вмиг оказался на ногах и присвистнул:

— Что за черт!

На фоне зелени кабан выделялся огромной черной кляксой. Клыки угрожающе выдавались вперед, а под шкурой, как жернова, ходили массивные лопатки.

Мэтт схватил девушку за руку и потащил к воде.

— Что-то его спугнуло. Обычно они не нарушают границ.

На противоположном берегу лагуны Ник и старый туземец с тревогой следили за происходящим. Низко припав к земле, они бесшумно двигались к незваному гостю, на ходу вынимая дротики. Солнце тускло поблескивало на смертоносных стальных наконечниках, добрых десяти дюймов длиной.

Когда мужчины оказались совсем близко, кабан взрыл копытами землю и, несмотря на тучную комплекцию, молниеносно обернулся к противнику.

От страха Джоанна затаила дыхание. Острая боль судорогой скрутила желудок. Она хотела и не могла отвести немигающего, полного животного ужаса взгляда от разворачивающейся перед ней сцены.

Следуя древним инстинктам, старый туземец выбрал подходящий момент и с жутким гиканьем бросился на кабана. Метясь в холку, он изо всех сил бросил свой дротик. Впрочем, слишком много воды утекло с тех пор, как старик считался первым охотником. Оружие не нанесло смертельной раны, а только раздразнило зверя. Кабан дико заверещал и заметался по кругу, забрызгивая белый песок алыми каплями крови. Дротик беспомощно болтался у него в спине.

К счастью, Ник быстро сориентировался в обстановке, метнул копье, и на этот раз оно с убийственной точностью поразило цель, вонзившись по самое древко. Кабан замертво повалился на песок.

Только сейчас Джоанна смогла закрыть глаза. Правда, страшные кровавые образы так и не покидали сознание. Они кружили и вертели ее в душном жарком мареве, и, чтобы не упасть, девушка до боли стиснула зубы. Рот наполнился горькой тягучей слюной. Желудок, протестуя, выворачивался наизнанку.

Мэтт крепко прижал ее к себе, но не отрывал взгляда от берега.

— Отличная работа! Ник может показывать чудеса, если захочет. Ты должна признать — он настоящий профи!

По-братски хлопнув девушку по плечу, Мэтт заспешил к берегу, туда, где старый воин уже бесновался в ликующем танце.

Кусты в очередной раз раздвинулись, и на сцене появились виновники столь странного поведения дикого животного. Несколько молодых охотников, подталкивая друг друга, выбрались из зарослей и с раскрытыми ртами замерли перед тушей.

Старик злобно осклабился. Пища добыта без их помощи. Он хлопнул в ладоши, и неудачники наперегонки бросились в деревню. Теперь будет пир!

Джоанна стояла в воде совсем одна. Ее точно парализовало, ноги не слушались, и девушка едва помнила, как выбралась на берег. В ушах до сих пор звучал леденящий душу вой раненого зверя. Она глубоко, прерывисто вдохнула и медленно выдохнула. Хотелось броситься на песок и рыдать, рыдать, рыдать. Все это выше ее сил! Представить только, они еще собираются его есть! Да она лучше умрет с голоду! Проведя дрожащей рукой по лицу, Джоанна почувствовала, что оно покрылось липкой, холодной испариной.

Ник незаметно подошел сзади и развернул девушку к себе. В глазах мелькнуло плохо скрываемое нетерпение. Джоанна не успела и глазом моргнуть, как его пальцы обняли тонкую шею. Девушка вздрогнула и отшатнулась. Ник нахмурился, напрягая руку.

— Только не падай в обморок, — отрывисто и грубо предупредил он. — Не поможет.

— Я в порядке. — Неумело обороняясь, Джоанна выставила перед собой руку. Странно, что она еще может говорить.

— Нет, не в порядке. Стой спокойно и не пытайся со мной бороться. — Он решительно отвел ее руку в сторону. — Знаю, зрелище вышло не из приятных, но могло быть и в сто раз хуже. Как еще у вас хватило здравого ума не запустить в него какой-нибудь пустяковиной. Дикие звери страшно опасны, если их загнать в угол. — Ник нежно поглаживал ее по шелковистому затылку. На губах играло подобие улыбки. — Успокойся. Ты же жаждала приключений, так не трусь при первой же опасности.

Легко сказать — не трусь. По лбу у девушки струился холодный пот, а мысли то и дело возвращались в недалекое прошлое. Она бы все отдала, чтобы избавиться от этого кошмара хоть ненадолго. Джоанна капризно тряхнула головой, но Ник удержал ее, и не напрасно. В ту же секунду девушка покачнулась. Уверенным жестом законного собственника Ник притянул ее к себе, казалось не замечая того, что бикини все еще влажное.

— Расслабься, — раздраженно потребовал он, обнимая ее за талию.

Джоанна, дрожа всем телом, податливо прильнула к его груди. Ник никогда не будет вежлив, пока он считает ее глупенькой, однако именно эту черту она уважала больше всего. Джоанна подняла глаза и встретилась с его немигающим взглядом.

— Ты неисправимый грубиян. — Голос прозвучал не громче шепота.

— Глупости! — возразил он и самодовольно добавил: — Вот теперь ты выглядишь намного лучше.

В ответ Джоанна лишь пожала плечами. Шелковый наряд ожил и заструился вдоль ее стройного тела, столь же совершенного, как древнегреческие статуи. Миниатюрная головка с тонко очерченным подбородком и широко открытыми карими глазами слегка приподнята. Волосы туго стянуты на макушке золотисто-янтарной короной. Пухлые губки нераскрывшимся алым бутончиком так и напрашивались на поцелуй.

— Иди, цветочек, переодевайся. Нам надо торопиться. — Ник нехотя отпустил ее. — Брайан решил поснимать здесь что-то, а я хочу засветло пройти устье. Ночью в темноте слишком рискованно.

Из сверкающего нимба волос выбилось несколько длинных волнистых прядей. Ник задумчиво накрутил одну на палец, поражаясь ее упругости, и в тот же миг пучок распался и его руку окутало мягкое пушистое облако.

— Ты прелестный маленький ребенок, — неожиданно ласково проговорил он.

Джоанна судорожно сглотнула. Как иначе могла она реагировать на звенящие страстью, нежностью и заботой нотки?

— Ник, ты ошибаешься, я не ребенок.

— Ха! Расскажи кому-нибудь другому! — Ник снова был самим собой — грубовато-насмешливым, самоуверенным, великолепным… — А теперь одевайся. У тебя есть шанс перещеголять Тессу.

— Никогда! — заупрямилась Джоанна, оживая. — А ты где будешь?

Ник задиристо улыбнулся и взъерошил девушке волосы.

— Да вот здесь. По-моему, ты еще нервничаешь, да? Не бойся, я покараулю. — Потягиваясь, он заложил руки за голову. — Счастливая случайность, что старик вздумал упомянуть об охотниках, и я помчался вас предупредить. Иначе беды не миновать. Да, когда рядом женщина — скучать не приходится.

Джоанна слушала вполуха. Ее давно мучил один вопрос, и теперь, скрывая нервное напряжение, она решилась наконец его задать:

— Ник, скажи мне, тебе не приходило в голову прожить остаток дней в каком-нибудь безлюдном отдаленном месте?

— Лапочка, — удивленно хмыкнул он, — ну подумай. У меня работа, огромное хозяйство, множество планов. Я не могу все бросить. А почему ты вдруг заговорила об отшельничестве? Уверяю тебя, через три месяца ты взвоешь от тоски, это не твой стиль. У тебя настоящая страсть к жизни.

— Ты так думаешь? — открыто обрадовалась девушка.

Он кивнул:

— У меня нюх на такие дела.

Джоанна довольно заулыбалась и смело взглянула ему в лицо. Над бронзовыми, словно точеными скулами двумя кристалликами хрусталя сверкали глаза. Они буравили ее насквозь, поднимая высоко над землей и унося от реальности. Были только он и она, и солнце, щедро золотящее угловатые, чуть впалые грани его лица. Ни слова не было сказано между ними, а Джоанна чувствовала, что происходит что-то страшное, что связывает их, сближает…

Он был безупречен с головы до ног. Даже простые джинсы и рубашка, надетые по случаю рабочего дня, выглядели на нем элегантно.

— Поторопись, хорошо? — Ник резко отвернулся и принялся швырять в воду камешки.

В глазах Джоанны вспыхнул недобрый огонек. Он такой холодный и непредсказуемый! И вместе с тем внушает доверие. Она встряхнула одежду и начала переодеваться. Правда, несложными механическими операциями руководила только часть ее сознания, в целом же оно было занято Ником, его высокой худой фигурой, мелькающей сквозь резные, танцующие на ветру листья. Глупо, что от одной мысли о нем ее сердце колотится и замирает. Эдак очень скоро он превратится в навязчивую идею.

Джоанна криво улыбнулась. Нет, Ник Бэннон никогда не станет отшельником. Большое будущее написано у него на лбу. Он ловец счастья. Искатель счастья… Джоанне вдруг пришло в голову, что женщине, которой он достанется, невероятно, бесконечно повезет. Открытие настолько глубоко потрясло ее, что девушка не смела думать ни о чем другом. Видела бы она сейчас свое лицо — бледное, перекошенное, почти безумное. Запретная черта осталась позади, обратной дороги нет!

Глава 6

К полуночи они подошли к устью большой реки. На темно-фиолетовом небе медным диском висела полная луна отбрасывая на воду широкий дрожащий след, в самом центре которого на якоре покачивалась «Нарина», корабль-призрак, воздушный и бесконечно прекрасный. Затихли тоскливые, душераздирающие крики морских птиц. Вокруг только море, огромные необитаемые пространства! Море и небо!

На верхней палубе в кругу неровного света уличного фонаря царила тишина. Томный ночной воздух сморил и убаюкал всех. Море протяжно вздыхало, и было слышно, как за бортом плещется молодая кефаль. Из открытой двери кубрика раздавались низкие приятные голоса Джеки и Бинди. Мальчики пели под гитару грустные малайские песни, которым их научила мать. Время от времени нестройным голоском встревал Давидди, новенький, и мальчики что-то весело кричали ему на своем языке. Все трое, казалось, замечательно устроились и быстро нашли общий язык.

Брайан зашевелился и посмотрел на сестру. В тот вечер на ней была зеленая шелковая кофточка, идеально подчеркивающая необычный цвет волос.

— Джоанна, вот что я тебе скажу, — по-братски развязно начал он. — Ужин был великолепным! Просто чудо, что тебе удается сделать из полдюжины консервов и горстки свежих овощей!

Девушка ласково улыбнулась, и, несмотря на глубокие тени, полосами лежащие на щеках, было видно, что она очень довольна.

— Для тебя все, что хочешь, милый братик.

— Раз так, смотри не опозорь меня завтра, когда увидишь крокодилов. Я до сих пор помню, как ты испугалась малюсенькой безобидной ящерки, что жила на заднем дворе. — Он с любовью глянул на сестренку. — А между восьмидюймовой ящерицей и тридцатифутовым монстром огромная разница. Не думаю, что к их виду вообще можно привыкнуть. Их даже собственные матери не любят.

— Любят до поры до времени. — Ник неосторожно качнулся в кресле. — Хотя старина крокодил неисправимый злодей. Заглатывая добычу, не испытывает ни малейших угрызений совести.

— Даже если это крокодильи яйца или детеныши? — ужаснулась Джоанна.

— Для него все добыча, — сверкая глазами, буркнул Ник.

— А где же в таком случае мать откладывает яйца?

— В очень надежном месте, — заговорщицким тоном прошептал он, подвигаясь ближе. — Угодить крокодилице не просто. Она часами лежит в воде и высматривает, не скрывается ли ее старик где-нибудь поблизости в засаде, и только потом вперевалку выходит на берег. Как ни странно, по земле эта огромная туша, да еще обремененная непосильной ношей, движется с проворством ящерицы. — Ник игриво подмигнул Брайану. — Придирчиво выбирает место будущей кладки: или около самой воды, или в корнях мангровых деревьев, или в густых зарослях — и начинает рыть. Гигантские лапы так и мелькают в воздухе. Яма для яиц — серьезное занятие, в среднем мамаша откладывает от сорока до восьмидесяти штук!

— Ну и ну! — удивился Мэтт, закуривая и пуская пачку по кругу.

Джоанна вежливо отказалась. Склонив голову, она не сводила с Ника полных изумления глаз.

— А какого же размера у них яйца?

— В три раза больше куриных, но оболочка не хрупкая, а кожаная. Завтра я покажу тебе, если Давидди мне поможет. Так вот, когда кладка закончена, мамаша надежно закидывает гнездо песком, листьями и сухой травой, заметает хвостом, а хвост у нее, если помнишь, одним ударом перешибает человеческую ногу, как спичку. В результате на земле остается песчаный холмик три фута высотой.

— И через две недели уже вылупляются маленькие крокодильчики? — внес свою лепту Брайан.

Ник кивнул:

— Да, через две-три, если вылупляются вообще, учитывая, сколько опасностей их подстерегает снаружи. Ты, наверное, и не предполагаешь, — обернулся он к Джоанне, — что, когда маленький крокодильчик вылезает из скорлупы и выбирается наверх сквозь гнилую траву, он всего несколько дюймов в длину. Не отходи от меня далеко, и не испугаешься. На такое стоит посмотреть. Они встают на задние лапки, совсем как ящерицы, и смотрят на тебя холодными, ничего не выражающими зелеными глазами. Настоящие хищные маленькие монстры. Подумать только, история этих шустрых и хитрых тварей исчисляется миллионами лет!

Джоанна брезгливо подобрала под себя ноги, почти чувствуя на палубе мерзкое шевеление.

— А что потом?

— Следуя безошибочным инстинктам, они стремительно бегут к воде. Мамаша обычно уже бродит рядом, чтобы защитить их от отца и научить плавать. Малышам приходится быть очень смышлеными — опасность подкарауливает их везде: в воде, в воздухе. Многие так и погибнут в пасти у голодного папаши, или их проглотит акула, или утащит большой орел. А многие будущие крокодильчики даже и не увидят солнца. Аборигены обожают их яйца, не говоря уже об их охотничьих собаках, диких свиньях, а пуще всего гоаннах. Отыскать и украсть яйца у громадного сородича — верх неуважения для обычной бесцветной ящерки.

— Возможно, оно и к лучшему, — предположил Брайан. — Иначе наши северные воды кишели бы этими тварями.

— А правда, что пресноводные крокодилы охраняются законом? — и без того уверенная в своей правоте, спросила Джоанна.

— Да, — согласился Ник. — Существует даже запрет на отстрел наших очаровательных друзей в определенное время года. Массовое истребление может привести к их гибели, а они в своем роде уникальны. Многие считают, что исчезновение безобразных страшилищ — не великая потеря, а ведь факт остается фактом: крокодилы — живые отголоски доисторического времени. Когда реки внутри континента высохли и первобытные леса просто исчезли, крокодилы отступили к устьям, поближе к морю. С самого детства они привлекают меня как никто другой! Как они чинно подползают к воде и соскальзывают в изумрудный мрак поросшей лилиями лагуны! Потрясающее зрелище! Незабываемое! Очень давно, помню, мы с отцом ходили в поход. Просыпаемся ночью, а на нас глазеет этакое тридцатифутовое чудище. И костра не испугался! Крокодилы — на редкость любопытные создания и часто бродят по суше, особенно в сезон дождей.

— И далеко они заходят? — Джоанна заметно побледнела.

— Ты удивишься, насколько далеко, — безжалостно рассмеялся Ник, наслаждаясь ее испугом. — В дождливое время года, когда реки выходят из берегов и затопляют часть равнины, эти находчивые твари лежат себе в траве и поджидают добычу. Под водой их почти не видно. Один неосторожный шаг — и ты в зловонной преисподней. Эти обжоры проглотят кого угодно — взрослого мужчину, кенгуру, даже вола, а уж о женщинах и детях и говорить не приходится. Только вспомни о нем — и крокодил тут как тут, злой, голодный, и смотришь на него как зачарованный. Ой как гигантский питон — и омерзителен, и привлекателен одновременно.

— Ты не закончил рассказ, — напомнил Мэтт, затягиваясь сигаретой. — Что же ты сделал?

— Абсолютно ничего. Мне было около десяти, и я окаменел от ужаса. Отец выхватил из костра горящие угли и швырнул ему в глаза, а потом застрелил. Задачка, должен сказать, не из легких. Крокодил, конечно, крупная мишень, но смертельно ранить его можно только в глаз, а не сделаешь этого, так некому будет поведать о подвиге потомкам. Рядом с глазами у него расположен мозг, повредишь его — считай, победил, нет — и говорить не о чем. Надеюсь, нам не придется тягаться силами со старым разбойником, хотя забывать о нем не стоит. А за того мы получили неплохую цену. В то время крокодилья кожа была в цене. Сейчас, конечно, рынок изменился.

— Твой отец все еще жив? — Брайан положил ногу на ногу и подался вперед. Его суровое лицо светилось неподдельным интересом.

Ник отрицательно мотнул головой:

— Он погиб в результате очень странного несчастного случая.

— Извини, я не знал. А мама?

— Живет с моей замужней сестрой на кофейной плантации в Новой Гвинее.

— Не может быть! — Брайан едва усидел на месте. — Мы с Мэттом совсем недавно делали там репортаж. Подожди секундочку, я назову тебе имя твоей сестры. А я-то гадал, где же видел эти точеные черты! Подожди, подожди… вот оно! Барклай, да? Алан и Кристина Барклай. Он англичанин, очень симпатичный молодой человек, управляет маленькой плантацией, так? Правда, твою маму мы не видели, познакомились с ними на вечеринке в клубе.

Ник невозмутимо улыбался, словно заранее знал, как обернется дело.

— Да, мы с Кристиной очень похожи, и ни один из нас не пошел в мать. Она, должно быть, сидела дома, с детишками Крисси. У нее близнецы, мальчик и девочка, и оба — сущее наказание. Сейчас им уже четыре, а мальчика назвали Ником в мою честь. Надо бы съездить их навестить…

— Да, мир тесен, — вслух размышлял Мэтт. — Я их вспомнил. Удивительная пара! Твоя сестра — жгучая брюнетка, а он, если можно так выразиться, жгучий блондин. И без ума от нее, или я ничего не смыслю в любви.

— С Крисси по-другому и быть не может, хотя я помню время, когда между ними пробежала кошка. Крисси, бедняжка, она спала и видела, как бы убраться подальше от этой жары, сырости и аллигаторов. Она всегда их ужасно боялась.

— Я их еще не видела, а уже разделяю ее чувства, — сокрушенно покачала головой Джоанна. — Но почему ты называешь их аллигаторами? Я думала, что аллигаторы — это совсем другое.

— Так оно и есть. По сравнению с австралийским крокодилом аллигатор — большое, сонное, благодушное создание. Несколько лет назад мы перевозили в американский зоопарк нашего десятифутового малыша и аллигатора, правда вдвое короче. Наутро от аллигатора остались рожки да ножки, а наш малыш — цел и невредим. Ни по размеру, ни по силе, ни по жестокости аллигаторы и близко не стояли к крокодилам, не говоря уже о морде и строении челюстей. У аллигатора она лопатообразная, а у крокодила похожа на гигантский шпатель.

— В Австралии аллигаторы не водятся, — перенял эстафету Брайан, — но большинство бушменов зовут их именно так, чтобы отличить огромных морских крокодилов от пресноводных. Пресноводные обычно не вырастают больше десяти футов и не охотятся на людей, хотя могут и разозлиться, если им докучать или загнать в угол. Отсюда и названия рек, болот… Я думал, ты знаешь.

— Откуда? — довольно кротко осведомилась Джоанна. — На обед не принято подавать крокодилов.

— Это легко исправить. — Ник озорно сверкнул глазами из-под густых длинных ресниц и повернулся к Брайану: — Старина, а хочешь, мы устроим для тебя групповую охоту? И польза, и развлечение.

— Ты имеешь в виду то, как это делают аборигены? — встрепенулся тот, подозрительно поглядывая на друга. Брайан не любил шутить, когда дело касалось его профессиональных интересов.

— Да. Можешь мне поверить, зрелище того стоит. Только представь, доисторические люди против доисторических чудовищ! Их разведчики всегда начеку, сидят и терпеливо ждут, когда наш приятель-крокодил вылезет из залива и вразвалочку направится к реке. Один бежит предупреждать остальных и вместе с ними по кустам возвращается обратно. Подходить к крокодилу нужно очень осторожно, иначе какая-нибудь добрая птичка предупредит его об опасности. Вы, наверное, часто видели неповоротливое бревно, дрейфующее вниз по реке с живенькой трясогузкой. Так это он и есть, старина крокодил. Когда все участники представления в сборе, охотники начинают скакать напротив жертвы, потрясая копьями, а чтобы он не скрылся раньше времени, поджигают вокруг траву. Вот на что стоит посмотреть! Они извиваются в немыслимом ритме, бормоча что-то себе под нос, разбегаются и бросают в него копья. Не такое уж грозное оружие, если учесть, что крокодил — невероятно шустрое создание, а удар его хвоста смертелен. Потрясающее зрелище! Правда, не думаю, что Джоанна захочет лицезреть такое.

— Скорее всего, нет. Я думаю лишь о том, как бы не опозориться и не завизжать от одного их вида.

Ник глянул на нее в своей обычной манере, сверху вниз:

— Молодец, девочка, лучше тебе этого не делать. Я буду следить, и, если замечу, что эти милашки тебе не по душе, ты и шагу не ступишь на берег.

— То есть ты решаешь, идти мне или нет? — Джоанна с трудом проглотила ком в горле.

Он резко встал, откидывая назад волосы:

— Довольно. Я и так сказал слишком много.

Джоанна в оцепенении уставилась на брата.

— Ну разве можно такого не любить? — съязвила она. — Семь пятниц на неделе, и понимай как знаешь.

— Ничто нельзя знать заранее, — загадочно пропел Брайан и тоже встал. — У меня есть для тебя работка. Ты не против посидеть в кают-компании? Я поставил там печатную машинку.

— Ну что ты! — криво улыбнулась девушка, опираясь на руку Мэтта и поднимаясь на ноги.

— Проверь-ка лучше пленки. — Заметив, что у сестры появился возможный сторонник, Брайан насторожился. — Они внизу, в герметичных коробках. Ты же знаешь, как быстро они портятся в тропическом климате, а мне понадобится около четырнадцати тысяч футов. — Брайан посмотрел вслед быстро удаляющейся фигуре Ника и вдруг окликнул его: — Кстати, Ник!

Тот, видимо, не расслышал, и Брайан помчался следом.

Джоанна ревниво проводила его взглядом.

— Знаешь, Мэтт, похоже, колесо завертелось. У Брайана опять нездоровый блеск в глазах. Как будто работа не может подождать до завтра.

— У него репутация, которую надо поддерживать. Впрочем, с этим проблем не будет. Здесь идеальное место для фотосъемки. — Он слегка наклонил голову, и Джоанна почувствовала, что его губы почти касаются ее волос. Интересно, он это делает намеренно? — Не думай сегодня об этих тварях, хорошо? Завтра — решительный день. Ник следит за тобой, как коршун. Один неверный шаг, и тебе здесь придется несладко.

— Мэтт, они действительно такие страшные? — Джоанна смотрела мимо него на мерцающие в вышине звезды.

— Поймешь, когда увидишь, — нервно хохотнул он. — В любом случае я буду рядом. Я безумно рад, что ты поехала. Брайан всегда таким тоном говорил о тебе, что я решил, будто ты до сих пор носишь косички. — Голос был нежный и вкрадчивый, чего никак нельзя было сказать о взгляде.

Ночной ветерок ласково обдувал им плечи. Мэтт наклонился к ней, и Джоанна почувствовала то же, что и он. Что они мужчина и женщина и что между ними что-то вот-вот взорвется. Ей не хотелось причинять Мэтту боль, но она знала, что должна это сделать, и Джоанна быстро отступила назад.

— Чего ты испугалась? — удивился Мэтт. — Или кого? — Между светлых бровей появились две глубокие вертикальные складки.

Джоанна побледнела.

— Джоанна, не смотри на меня так. Я не хотел пугать тебя.

— Я не испугалась, — быстро солгала она. — Просто я не совсем поняла тебя.

— Не волнуйся. — Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Я только хотел сказать, что здорово находиться на одном судне, — и все. Думаю, так или иначе мы станем хорошими друзьями.

Казалось, он многое отдал бы, лишь бы ей угодить. И почему она запаниковала? Он очаровательный скромный мальчик, хотя… он давно уже не мальчик. Вот что так беспокоило ее.

— Джоанна, я хочу узнать тебя поближе. Ты замечательная девушка, и ты мне нравишься. Неужели я так многого прошу?

— Нет, Мэтт, конечно же нет. — Что-то в его голосе тронуло девушку до глубины души.

— Спасибо! — искренне поблагодарил он. — Если бы ты знала, как я был одинок!

Джоанна выдавила из себя жалкую улыбку и решительно повернулась на каблуках.

— Думаю, нам пора отрабатывать наш хлеб.

Спускаясь в кают-компанию, девушка нечаянно натолкнулась на Ника. Он тащил наверх тяжеленную бухту каната и буквально пронзил ее недовольным взглядом.

— Ты все-таки решила игнорировать мои предупреждения, да?

— Ник, не стоит делать скоропалительных выводов. — Девушка позволила себе робко улыбнуться. — Женщина всегда справится с подобной ситуацией.

— Черта с два! — грубо перебил он. Ее слова его явно не убедили. — Тем более, что ты — это отдельный разговор. Фентон — неплохой парень, лично против него я ничего не имею, но у него большие неприятности. Не знаю, что это, только видно, что он несчастный, издерганный человек. Держись-ка от него подальше. Некоторые мужчины, особенно с нежными, чувствительными ротиками, очень любят плакаться женщинам в жилетку. Может быть, я сужу слишком строго, но, по-моему, Фентон — один из них.

Делая вид, что внимательно слушает, Джоанна смотрела в сторону, на большую медно-розовую луну, и улыбалась ее незамысловатой деревенской красоте.

Впрочем, Ника Бэннона не обманешь.

— Красавица, ты меня слушаешь?

— Ник, прошу тебя! Ты рассуждаешь как старомодная тетушка!

— Поскольку я веду себя как старомодная тетушка… — Ник осекся, на губах заиграла самодовольная улыбочка. — Ах, вот в чем проблема!

Он смеялся над ней, безжалостно смеялся! Она его ненавидит! Ненавидит его стройное, гибкое тело, его загорелое лицо, презрительную улыбку и дьявольски красивые глаза! Только бы ее чувства не выдали ее с головой! И почему она такая впечатлительная и ранимая!

— Знаешь что, — мстительно прошипела она, — я с преогромнейшим удовольствием залепила бы тебе пощечину!

— И кто же из нас старомодная тетушка? — рассмеялся он ей прямо в лицо. Спокойно повернулся и пошел прочь, с вызовом откинув голову назад.

Джоанна собрала волю в кулак и вошла в кают-компанию. Ее сердце отчаянно билось. К счастью, Брайан едва ли заметил ее раскрасневшиеся щеки и неестественно блестящие глаза с расширенными зрачками.

— Солнышко, напечатай-ка это прямо сейчас, — буркнул он и напялил на нос свои любимые огромные очки в роговой оправе.

Глава 7

Утро выдалось тихим и спокойным. Сквозь розоватое кружево кудрявых облачков проглядывало солнце. Оно горделиво вставало над морем, свергая предрассветную мглу и утверждая свое безоговорочное право на единоличное господство в этом мире.

Высокий прилив скрыл опасные мелководья, и «Нарина» полным ходом шла вперед, точно нож в масло, врезаясь в водную гладь. Было удивительно тихо, и шум мощного сдвоенного двигателя и даже их собственные голоса звучали чудовищно не к месту. Извилистая река, по слухам кишащая крокодилами, еще спала, а свежий утренний ветерок не торопился ее будить.

Несмотря на вкусный, сытный завтрак, который она приготовила мужчинам, Джоанна рассеянно отправляла в рот ложку за ложкой, чувствуя, что овсянкой и оладьями не унять неутолимый голод приключений.

Щедрая тропическая природа постаралась здесь на славу. Настоящие субтропические джунгли каскадом спускались к воде, где в тени остроконечных пальм цвели миллионы кувшинок. Бескрайние саванны, не отмеченные ни на одной карте, сонно тянулись вдоль берегов точь-в-точь как в начале времен, когда Мать-Земля вышла из моря со своим мужем Вуракой, чтобы создать десять племен народа Какаду. Бесконечное число тайн и загадок скрывалось на дне глубоких лагун и поросших густой травой болот. Люди вступали здесь в мир первобытного спокойствия и неподвижности среди вековых деревьев и множества великолепных розовых, голубых, желтых и белых лилий.

Дикие орхидеи, издревле любимые туземцами, нарядными гирляндами свисали с верхушек деревьев, увитых вездесущими лианами. Крошечные птички с радостью селились в них, вили гнезда и высиживали птенцов.

В болотистой низине ворочался в грязи дикий буйвол, сотнями распугивая кормящихся там гусей. На пологой белой отмели величавые жемчужно-розовые фламинго танцевали любовный танец. Везде бурлила красочная жизнь! Мудрые боги давно не вмешивались в ее размеренный ритм. Придет время, и должное обязательно сбудется.

Река повторяла изгибы мифической Радужной Змеи, скрывая в себе столько же таинственной красоты и грозной опасности. Где-то под толстым ковром из цветов и ярко-зеленой ряски плавал Его Величество Крокодил. Желтые и красновато-коричневые водоросли надежно укрывали отвратительную бугристую морду и шишечки глаз, выступающие над поверхностью.

Теперь кеч осторожно продвигался вперед. Бесчисленные стаи какаду белыми перышками перепархивали с дерева на дерево. Длинноногие болотные птицы, элегантно склонив тонкие шеи, бродили в прибрежных камышах, быть может в опасной близости от коварного хищника с мощнейшими челюстями и острыми как бритва зубами.

Джоанна вздрогнула и поморщилась. Все вокруг было и ужасным, и прекрасным одновременно. Ей никогда не забыть такого путешествия! Правда, вести себя нужно как ни в чем не бывало, будто плавание по скандально известным водам — безобидная воскресная прогулка. Девушка улыбнулась и беззаботно помахала Нику и Брайану. Очень правдоподобно. Молодец. Так держать.

На корме Джеки, Бинди и Давидди о чем-то оживленно спорили, указывая пальцами на переплетенные полузатопленные корни мангровых деревьев. Ни один из них не мог похвастаться тем, что крокодил является покровителем его племени, а вот жители залива Карпентария могли и часто целыми и невредимыми переплывали беспокойные воды, свято веря в то, что тотем защитит их и крокодил признает в них братьев. Души человека и крокодила туземцы считали родственными, а всех, кто принадлежит к его тотему, — членами одной большой семьи.

Об этом и многом другом Ник рассказал ей за завтраком, и девушка до сих пор недоумевала, как даже те, у кого тотем — акулы, безбоязненно плавают у них под носом, думая, что священный дух защитит их.

Как и утром, Джоанна содрогнулась от ужаса. Сама она ни при каких обстоятельствах не решилась бы экспериментировать с подобными верованиями. А туземцы без единой царапины выходили из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Там, где белый человек неизбежно погибнет, абориген выживет, да еще и удивит цивилизованных умников поистине философской невозмутимостью. Бэннон считал, что у них врожденный талант чувствовать и понимать окружающую среду — незаменимое качество, если ты каждый день лицом к лицу сталкиваешься с дикой природой, а пуще того — с дикими животными.

— Джоанна!

Девушка вздрогнула. Брайан с беснующимися на ветру волосами махал ей из открытого окна рулевой рубки. Господи, так и заикой недолго стать! Прикрыв от солнца глаза, она крикнула:

— Что?

— Будь хорошей девочкой, отойди от поручней. Ник очень просит.

— Скажи ему, что он старый зануда. — Джоанна раздраженно прищелкнула языком.

— Лучше скажи ему сама, — пытаясь перекричать ветер, надрывался Брайан. Его голова исчезла, и на ее месте тут же появилась другая.

— Это приказ, — строго заявил Ник. — Отойди, или окажешься за бортом.

— Слушаюсь, капитан! — козырнула девушка.

— Не ерничай. — Ник резко обернулся к Брайану и буркнул что-то с таким видом, что у Джоанны зарделись уши. Слов она не расслышала, впрочем, в них и не было нужды. Искаженное хамской ухмылочкой лицо говорило само за себя.

Брайан только рассмеялся. Возможно, не все так плохо. Успокаивая себя этой мыслью, Джоанна благоразумно отошла на середину палубы. Течение усилилось, и кеч мчался вперед, как стрела. По берегам неприступной крепостью вставали девственно-нетронутые джунгли.

Мэтт как раз закончил проверять видеокамеру и с радостью составил ей компанию.

— Теперь уже недолго. Я слышал, как Ник говорил с тобой. По-моему, он перегибает палку. Как можно грубить милому, нежному созданию?!

— Он не хочет неприятностей, — резонно заметила Джоанна. — Странно, но мне показалось, что он действительно обо мне заботится.

— Да, но… — В его голосе произошла едва уловимая перемена. — Просто не позволяй ему издеваться над собой.

Джоанна хотела было что-то ответить, но тут ее внимание привлекло движение на берегу.

— Смотри, смотри!

А посмотреть было на что! Над плесом опрокинутой радугой тянулась великолепная гирлянда фиолетовых вьюнков, и под ней среди опавших цветков пировала стая ослепительно белых цапель. Солнце поливало их лучами сквозь глянцевые листья деревьев. А чуть поодаль важно вышагивал черный журавль, великан среди себе подобных, гордый и независимый, как человек.

— Лучше, чем в раю! — Джоанна светилась радостью и удовольствием. — Даже крокодилы есть!

Озорники мальчишки тоже заметили длинноногую птицу и с криками замахали руками. Журавль тревожно закурлыкал, захлопал крыльями и взмыл в небо. Из зарослей выглянула мамаша-кенгуру с детенышем и тут же шмыгнула обратно предупредить остальных обитателей о прибытии непрошеных гостей.

— Интересно, крокодилы знают, что мы здесь? — заговорщицким шепотом спросила Джоанна, стреляя по сторонам глазами. Она явно не хотела упустить возможности первой увидеть легендарное чудовище.

— Конечно знают, — авторитетно заявил Мэтт. — У них феноменальный слух. Крокодилы воспринимают звуки куда более широкого диапазона, чем человек. Они чувствуют колебания воды и издалека слышат приближение моторной лодки и даже тихого каноэ. Могут услышать, как плывет человек или как буйвол или лошадь пьет воду. Я же говорил, они исключительно ушлые твари!

— Вон он! Вон он! — Пронзительно крича, Джеки вскочил на ноги и бросился на край палубы. — Аллигатор! Аллигатор!

Все обернулись на его крик и уставились на берег. Огромный синевато-серый монстр с достоинством подошел к воде, плавно, как по сходням, сполз в нее и… исчез.

— Еще один! — На радостях Бинди запрыгал на одной ноге и пронзительно свистнул. Как по команде с дерева снялась стайка крикливых попугайчиков и помчалась прочь.

— Эх, надо было заказать духовой оркестр, — пошутил Мэтт. — Пусть каждый крокодил в округе знает, что мы здесь.

Джоанна судорожно глотала ртом воздух. Невероятно! Просто фантастика! Увиденное превзошло самые смелые предположения. Ни Мэтт, ни Брайан, ни даже Ник не смогли в точности передать того, что же ее ожидало.

Голубой журавль в панике выпорхнул из зарослей мангровых деревьев и, набирая высоту, полетел на другой берег. Его угловатое тело и длинный острый хвост проплыли всего в нескольких футах над головами людей. А через минуту крокодилы уже были повсюду — грозная, безжалостная, наводящая ужас эскадра! Вот это зрелище, аж мурашки по коже!

По берегам теперь открывались широкие полукруглые пляжи, на которых эти громадные потомки древних ящеров грелись на солнце и переваривали пищу. Всюду виднелись следы гигантских перепончатых лап.

Джоанна не могла вымолвить ни слова, она в буквальном смысле онемела, как по волшебству лишившись дара речи. В них было что-то поистине доисторическое, в этих исполинских чудовищах, пришедших к нам из тех далеких времен, когда земля еще являла собой кипящий котел, а на дымящихся болотах в смертельных схватках бились динозавры.

При первых же признаках активности Мэтт вернулся к камере, снял ее с автоматического управления и взял съемку на себя. Джоанна осталась одна.

На корме Давидди, самый старший из мальчиков, видимо, решил пошалить, разбежался и швырнул в проплывающего мимо монстра веревкой. К всеобщему удовольствию, крокодил мгновенно всплыл на поверхность и злобно щелкнул зубами. Веревка тут же исчезла в пасти таких немыслимых размеров, что в нее свободно поместился бы человек. Давидди ухватился за другой конец и, свешиваясь за борт, потешно заболтал в воздухе ногами. У Джоанны замерло сердце! А трое разбойников повалились на палубу и расхохотались над собственной шуткой. Девушка с облегчением вздохнула. Опасность осталась позади, возвращая ей способность хладнокровно мыслить, и первое, что пришло в голову, было: «Ах, никогда мне не постичь мужской склад ума!»

Все утро они простояли на палубе, снимая крокодилов, а за обедом Брайан между делом заявил, что у него созрели две блестящие идеи. Во-первых, снять охоту на живого крокодила, желательно большого, под двадцать футов или длиннее, и, во-вторых, может быть, Ник сможет отыскать до вечера крокодилью кладку? Джоанна чуть не прыснула от смеха. Ну и наивная просьба! Сам Бог помог ей сдержаться и спокойно поставить на стол тарелки с баррамунди. Давидди собственноручно выловил рыбу этим утром и искусно приготовил филе, а уж Джоанна поперчила ее, посолила, обжарила до хрустящей корочки в раскаленном масле и подала с золотистым картофелем фри.

Закончив накрывать на стол, она скромно уселась рядом с Брайаном и сложила руки на коленях. Если ей удастся перехитрить Ника и сделать вид, что ей все нипочем и она вовсе не требует лишнего внимания, быть может, он сочтет ее достаточно здравомыслящей, чтобы взять с собой на берег. С мужчинами она ничего не боялась, ведь известно, что даже крокодилы наслышаны о 303-м калибре.

Во время обеда она почтительно молчала, уткнувшись носом в тарелку, и слушала, как Ник пространно рассуждает о том, где лучше расставить ловушки и устроить засаду. Найти крокодилью кладку, по его словам, будет относительно легко, Давидди в этом мастер. Трудная часть состояла в том, как убедить его не есть яйца. Крокодильи яйца для аборигена — первый в мире деликатес.

Джоанна едва не подавилась и громко звякнула вилкой о тарелку. Несмело подняла глаза. Ник смотрел на нее с явным недоумением.

И, как всегда, на помощь пришел Брайан:

— Ты можешь идти, солнышко, мы закончили.

Когда он спустился к ней в кубрик, Джоанна сосредоточенно перетирала посуду.

— Танцуй, ты в игре! — На нем были шорты цвета хаки и старая походная рубашка. Брайан одной ногой был уже на берегу. Загорелый, красивый, он так и светился азартом.

— В какой игре? — не поняла Джоанна.

— Ты идешь с нами! Ник согласился взять тебя, а я ему доверяю. Забавный он парень, ты не находишь? Природу знает как свои пять пальцев. При желании мог бы получить доктора зоологических наук в любом университете!

— Угу, сверхчеловек какой-то, — кисло промямлила Джоанна.

— Почему он тебе не нравится? — Искренне недоумевая, Брайан заиграл густыми черными бровями.

— Хм, по-моему, «нравится» и Ник Бэннон — вещи несовместимые. — Она задумчиво провела по губам кончиком языка. — В любом случае тебе придется с ним общаться.

Брайан многозначительно хмыкнул:

— Ну, суди сама, ты же умница. Я снял потрясающие кадры. Прочеши я полстраны от берега до берега, без него я не нашел бы лучшего материала, а репортажи — мой хлеб. Так что мне придется терпеть вас обоих. — Он взял у нее кофейные чашки и повесил над головой. — Кстати, я не говорил тебе, министерство образования не против приобрести этот фильм для показа в школах. Каким бы он ни вышел, увлекательным или не очень, детишки узнают массу нового о своей стране. Потом мы все профессионально смонтируем, добавим титры и подходящую фонограмму. Я не люблю брать с собой техников, я уже доказал, что лучше справляюсь один, ну, или с одним оператором.

— А Мэтт хороший оператор, да?

Вопрос явно требовал утвердительного ответа, и Брайан не разочаровал сестру:

— Один из лучших! Правда, он очень несчастлив в личной жизни, хотя на первый взгляд и не скажешь. Женился на канадской девушке, а она возьми да сбеги от него через пару лет, хочешь не хочешь — загрустишь. Сам я ее никогда не видел. Они развелись задолго до того, как я появился на сцене, а вот кое-кто из моей команды видел, и все, как ни странно, кроме Мэтта, в один голос твердят, что она не женщина, а клад — умная, добрая, красивая, жизнерадостная. Хотя… кто знает, почему в браке постоянно что-то да не так? Слава богу, это не наша проблема!

Джоанна повесила кухонное полотенце на крючок и загадочно блеснула огромными черными глазами.

— А что, если наша? По-моему, я Мэтту нравлюсь.

Пожелай она удивить его, ей бы это удалось. Брайан схватил сестру за руку и притянул к себе, с тревогой вглядываясь в ее озорное личико.

— Конечно нравишься, он же не сумасшедший! Но на твоем месте я бы отбил у него всякую охоту. Тебе нужен кто-то свободный от сердечных привязанностей и вместе с тем более сильный. Как-то сразу на ум приходит бабушка…

Джоанна мстительно улыбнулась:

— А как насчет Ника? Он не котируется?

Брайан провел рукой по взъерошенным волосам.

— В качестве зятя он бы меня устроил, если ты это имеешь в виду, — на удивление серьезно заявил он.

Еле сдерживая истерический смех, Джоанна высвободила руку.

— Ты меня удивляешь. Я думала, с Ником практически невозможно ужиться. Впрочем, к счастью, это тоже не наша проблема. Так что мне надеть?

Слава богу, Брайан клюнул на приманку. Про Ника благополучно забыли.

— Думаю, то, что на тебе, вполне сгодится, — после недолгих размышлений объявил он. — Вот только что делать с обувью? В сандалиях идти нельзя… Надень-ка лучше тенниски с носками. И, ради всего святого, возьми ты эту соломенную шляпу! Ник специально для тебя привез ее из деревни. Солнце даже в это время года чрезвычайно активное. Бедняга Мэтт уже чувствует его влияние, после того как целое утро провел на палубе. Ну, я, пожалуй, пойду. Не задерживайся, хорошо? Не хочу заставлять Ника ждать. Он столько делает для нас и ведь не возьмет ни цента. Правда, я пообещал ему место в первом ряду на мельбурнском фестивале и заплачу за перелет, но это все в будущем. — Он порылся в карманах и достал пачку сигарет. — Десяти минут тебе хватит?

Джоанна лучезарно улыбнулась. Последний раз она улыбалась так в десять лет, когда Брайан привез ей из путешествия экзотическую игрушку. — Еще спрашиваешь!

На берег сошли сразу после полудня, в тот час, когда гигантские ящеры позволили себе роскошь вздремнуть на солнышке и спокойно переварить пищу.

Натянув на глаза широкополую, выгоревшую на солнце шляпу, Джоанна осторожно ступала по песку. Сейчас основной задачей было не показывать страха. Легче сказать, чем сделать, — непонятная, непредсказуемая, неистовая жизнь так и бурлила вокруг. Правда, мужчины на всякий случай вооружились винтовками, да и Давидди сунул за пояс огромный охотничий нож.

Джоанна остановилась и подняла лицо к солнцу. Оранжевые лучи приятно грели щеки. Ее по-детски удивленные глаза блуждали от дерева к дереву, высматривая что-то новое, прислушиваясь к новым звукам.

— Дух-ух-ух!

Джоанна сломя голову кинулась назад, шляпа потешно сбилась набок, и неизвестно, куда бы она убежала, если бы не Ник. Он поймал ее и развернул в сторону «страшных» звуков. Малюсенькое, не больше пяти дюймов, нелепое создание с выпученными глазами — вот-вот выскочат из орбит — спрыгнуло с нижних веток и поскакало по грязи к ближайшей луже. Джоанна поправила шляпу и невольно охнула.

— Периофихалмус, бродячая рыба, или, как мы зовем его, рыба-попрыгунчик. Забавная маленькая тварь, может прожить без воды сутки или около того. — Ник крепко держал ее за хрупкое запястье. Тепло его сильных рук и веселый огонек в глазах вернули девушке утраченное самообладание.

— Как, ты сказал, это пишется? — живо поинтересовалась она.

— Бог мой, откуда же я знаю!

Она подозрительно глянула на него. Темные глаза сдержанно поблескивали из-под густых изогнутых ресниц.

— Ник Бэннон, ты меня разочаровал. Я слышала, ты в этих делах спец.

— Ты несносная девчонка! — Положив руку ей на плечо, он подтолкнул девушку вперед, туда, где Мэтт, ссутулившись, медленно вел по кругу мягко жужжащей камерой.

— Ник! Смотри, смотри! — Джоанна кивнула в сторону бамбукового дерева. На средней ветке красивый зеленый длиннохвостый попугайчик, распушившись, деловито чистил перышки, и вдруг все дерево точно взорвалось. Не меньше сотни птах сорвались с ветвей и взмыли в небо, волоча за собой длинные голубовато-зеленые перья. Джоанна не верила своим глазам. Какое счастье, что Мэтт успел все снять!

— Фантастика! — Она сияла от счастья. — Целый неизведанный мир!

— И очень древний мир, — поучительно вставил Ник, делая шаг в сторону. Свет и тень тут же затеяли на его лице беззлобную возню. — Как я уже говорил, малонаселенные районы славятся богатством пернатого мира. Однажды я видел, как волнистые попугайчики тысячами взлетали в небо. Одно огромное желто-зеленое облако! — Он неожиданно схватил ее за руку и развернул к зарослям молодой бугенвиллеи, усыпанной алыми цветами. Маленькие птички-медоеды суетливо носились вокруг, попискивая от удовольствия.

Джоанна замерла, чувствуя, как в груди поднимается волна радости. Жизнь, дикая, необузданная, полная красок, поглотила ее, и, когда Ник осторожно смахнул с ее плеча упавший цветок, девушка вздрогнула.

— Эй! — В его голосе звучало легкое осуждение. — Спокойнее! Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Даже на расстоянии чувствуется, как ты возбуждена. Пойдем. — Он поташил ее в тень золотисто-зеленых деревьев и, наклонившись, зашептал на ухо: — Посмотри-ка чуть-чуть налево… вот так… видишь, там, в путанице лиан, древесная змея обделывает свои грязные делишки.

Джоанна напряглась, и он нежно обнял ее за плечи, снисходительно улыбаясь.

— Эти пресмыкающиеся, фу! — Девушка вздрогнула, заметив, как тело змеи волнообразно извивается, проталкивая внутрь добычу. — Неудивительно, что все их ненавидят и боятся.

— Думаю, далеко не все. Вот аборигены их совсем не боятся. Более того, во многих примитивных обществах пресмыкающихся чтили и уважали.

— Ну надо же! Это для меня новость! — простодушно удивилась она.

Ник широко улыбнулся, выставляя напоказ свои ровные белые зубы:

— Умный человек каждый день чему-нибудь да учится. Впрочем, как гласит легенда, в женщину, когда она купается в озере, облюбованном Радужной Змеей, вселяется дух ребенка. Если хочешь, я могу рассказать тебе сотни захватывающих мифов и сказаний.

— Очень хочу, — зачарованным эхом откликнулась Джоанна.

— Расскажу, обязательно расскажу! — Его насмешливый серебристо-серый взгляд приковывал к себе, словно кандалами, сладостными, желанными кандалами.

Впереди высоко над деревьями тоненькой струйкой поднимался голубоватый дымок. Брайан первым заметил его и вернулся к остальным.

— Ник, как ты думаешь, что это может быть?

Ник посмотрел в направлении его руки и наморщил лоб.

— В этой части света — скорее всего, поселение аборигенов. Когда найдем крокодилью кладку и поймаем для тебя подходящий экземпляр, мы сделаем несколько вылазок в джунгли. А пока лучше положиться на Давидди. Ему, кажется, нравится возглавлять экспедицию. Нам, может быть, придется пройти около мили, так что вперед. Крокодилы очень тщательно выбирают место для кладки, просто так о нее не споткнешься.

Больше они почти не останавливались. Камера мерно жужжала, записывая на пленку всю правду о вечной и бесконечной жизни. Над головами переливались разноголосые птичьи трели. Болотный питон двенадцати футов длиной чинно сполз в изумрудно-зеленую воду, от греха подальше. Для человека он был абсолютно безопасен и лишь поражал размерами, как и королевский кустарниковый питон, свободно достигающий двадцати с лишним футов. Но Джоанне он показался невероятно страшным. В местах, подобных этому, она всегда четко осознавала, что человек здесь чужой, ненужный, лишний. Она брела между Ником и Брайаном, понуро опушив голову, и думала о том, как они ничтожны в этом бескрайнем тропическом саду, где даже время замедляет свой беспокойный бег.

С полмили Давидди вел их вдоль берега, а затем свернул в густо заросшую травой саванну. Теперь они быстро удалялись от реки, но Ник молчал и только прибавил шаг. Он-то хорошо знал, что крокодилы откладывают яйца далеко за пределами самых больших приливов.

Неожиданно заросли расступились, и они увидели её — большую конусообразную кучу полусгнившей травы, коры и листьев почти три фута высотой, однако Джоанну больше поразил диаметр — добрых тридцать футов.

Давидди, радостно размахивая руками, припустил к кладке, плюхнулся возле нее на колени и принялся аккуратно разгребать побагровевшие от старости растения. Примерно в десяти дюймах над землей листья кончились, и мальчик отступил в сторону. На мягкой подстилке из земли и песка неровным кругом лежали крокодильи яйца. Как показалось Джоанне, не меньше пятидесяти.

Мэтт обошел кладку с другой стороны и снимал всю процедуру на камеру.

— Ник, ей-богу, от них идет сильное тепло. — Брайан сидел на корточках, держа руку над яйцами.

— Да, при разложении растений выделяется много энергии как раз в виде тепла, что и избавляет мамашу от высиживания потомства, — со знанием дела прокомментировал Ник.

— Джоанна, хочешь попробовать? — Брайан поднял голову и посмотрел на сестру.

Джоанна не слишком уверенно двинулась в сторону огромной кучи.

— Иди поставь на них ногу, — подбадривал он. — Ты почувствуешь даже сквозь подошву.

Она подошла, изо всех сил стараясь не выдать страха, а в душе безумно боялась, что на нее, щелкая челюстями, бросится взрослый крокодил. Ну разве не глупо? А тут еще Ник подлил масла в огонь.

— Хочешь посмотреть на зародыш? — невинно улыбаясь, спросил он.

— Нет! — не задумываясь выпалила она.

— Она имела в виду — да, — поправил Брайан, сгорая от любопытства. — Когда еще подвернется подобный случай?

Ник наклонился и выбрал яйцо покрупнее. Под защитной известковой оболочкой оказалась еще одна, тоненькая, как пергамент, а уже под ней крохотный, вот-вот готовый вылупиться крокодильчик.

— Невероятно! — громко выдохнул Брайан и наклонился, чтобы лучше разглядеть малюсенького монстра. Тот встал на лапки, приподнял маленькую уродливую головку, огляделся по сторонам и принялся злобно вгрызаться в освободившую его руку. Ник двумя пальцами взял его за шею, и малыш присмирел.

— Свирепый маленький злодей! — обиженно проворчал он. — Они с самого рождения проявляют все черты взрослой особи. Хочешь его заспиртовать?

— Неплохая идея. У меня в рюкзаке как раз есть банка. — Брайан погладил крошечный хвостик, и крокодильчик попытался вывернуться и укусить его за палец. Он рассмеялся и быстро отдернул руку. — Да, они не задумываясь переходят к решительным действиям!

Давидди, очень довольный собой — первая миссия успешно выполнена, — сверкал белозубой улыбкой. Он подскочил к Нику и, указывая куда-то за спину, тихо заговорил на своем плавном наречии. Ник перевел:

— Давидди утверждает, что в десяти минутах ходьбы отсюда есть небольшой ручей. Сейчас там птиц — видимо-невидимо. Если интересно, можем туда прогуляться. — Он вопросительно посмотрел на Брайана, потом на Мэтта. Мнение Джоанны, похоже, никого не интересовало!

— Почему бы и нет? — Мэтт опустил камеру. За работой он выглядел вполне счастливым. — Для съемок идеальней места просто не придумаешь. Потом нам, правда, придется записать различные птичьи голоса и совместить их.

— Лучше всего снимать из укрытия, — как бы сам с собой заговорил Ник. — Так ты не распугаешь птиц… Не важно, сколько раз ты уже видел огромные птичьи базары, — зрелище неизменно завораживает: каждая птичка жмется к своей стае, одни взлетают, другие садятся, третьи ныряют в воду в поисках розовых луковиц лотоса — их любимого лакомства, четвертые… На одних только Южных Крокодильих болотах их насчитывается около сотни тысяч.

— Ладно, ладно, убедил, — рассмеялся Мэтт.

— А как же ловушки? — Брайан все еще беспокоился за исход второго мероприятия.

— Не волнуйся, ручей вполне подойдет. Крокодилы любят загорать в таких местах. Нам понадобится топор, срубим несколько молодых деревьев и построим у воды небольшой загончик. Крокодилы исключительно хитры и подозрительны, они никогда не хватают приманку сразу, а сначала внимательно изучают все вокруг. Джоанна, ты, наверное, не захочешь участвовать в этой части охоты?

— Почему не захочу? — с вызовом спросила она.

— Потому, солнышко, что невооруженным глазом видно, какое ты чувствительное, нежное существо. А любая ловушка требует приманки. Многие охотники используют даже живых зверьков. Жестоко, но ужасно эффективно. Ты можешь вернуться на корабль и переждать там. Если нам повезет, то к вечеру ловушка будет готова. Мы должны поймать хотя бы одного. Мы не будем убивать его, только поймаем.

Они осторожно продвигались вперед, раздвигая руками переплетенные ветки деревьев. Впереди сквозь редкие кустики серебряной змейкой поблескивал ручей. По берегам его обступили стройные, высокие эвкалипты, у корней которых, на кустах австралийской стелющейся жимолости, щебетали неугомонные птички-медоеды.

Вблизи ручей оказался зеленовато-серым, с прохладной, удивительно спокойной водой. Не сговариваясь, все прибавили шаг, точно странники, завидевшие наконец в пустыне цветущий оазис. На головы и плечи градом посыпались оранжево-красные цветочки бумажного дерева.

Джоанна оглянулась на Мэтта. Тот энергично шагал вперед. От грусти не осталось и следа. Заметив ее взгляд, молодой человек весело улыбнулся, и Джоанна подумала: «Слава богу, даже если нет ничего другого, от работы он явно получает удовольствие».

В нескольких шагах от берега они остановились и долго любовались извилистыми линиями лесного водоема. По небу, разноцветному, как павлиний хвост, тянулась вереница ибисов. У самой воды ровными шеренгами выстроились красавицы цапли. Птицы были везде. Несметные количества плавающих, ныряющих, играющих и дерущихся пернатых! Утки, гуси, пеликаны, белые цапли, коростели, чирки, луговые тиркушки, взволнованно дергающие коричневыми хвостиками! Чириканье, кряканье, свист! Воздух буквально звенел от их нестройного разноголосого пения.

Люди оставались в тени деревьев, стараясь не тревожить их покой, и Мэтт беспрепятственно снимал до тех пор, пока Брайан не подал знак Нику, тот не поднял ружье и не выстрелил.

Равновесие и гармония вмиг нарушились, впрочем, зрелище того стоило. Тысячи птиц взметнулись к солнцу, как из проснувшегося вдруг вулкана. Маленькие стремительно взвились ввысь, а за ними, неуклюже толкаясь, тяжело поднимались более крупные. Хрипло крича и каркая, они по широкой дуге скрылись из вида, а через минуту снова появились над водой полмилей ниже.

— Изумительно! — восторженно вздыхал Брайан. — Обязательно надо прийти сюда с магнитофоном, может быть завтра.

— У нас масса времени, — кивнул Ник. — Хочешь, останься здесь, а мы с Давидди пройдем чуть-чуть подальше, разведаем обстановку. Становится нестерпимо жарко. Джоанна, по-моему, совсем испеклась. — Он выразительно посмотрел на ее порозовевшие щечки и маленькие капельки пота на висках.

— Я иду с вами, — решительно заявил Брайан. — Мэтт, не останешься с Джоанной?

— С преогромнейшим удовольствием, — вежливо отозвался тот, и светло-карие глаза загорелись нетерпением. — Возьмешь камеру?

Брайан энергично закивал:

— В таком великолепном месте мы без нее как без рук.

Оставшись одни, Мэтт с Джоанной медленно зашагали в спасительную тень, неровным полукругом падающую от деревьев экзотической ююбы. На ее ветках беспокойно перекрикивались голубые сойки, а внизу было прохладно и восхитительно пахло вечнозеленым самшитом и вереском.

— Да, тяжела ты, путь-дорожка…

— Потерпи еще немножко, счастье уж не за горой, — блаженно подхватил Мэтт и бросил на траву свою видавшую виды шляпу. — Простор, свобода… Как я люблю этот девственный лес! Он воскрешает души!.. Ты никогда не умрешь здесь с голоду. Видишь рябь вокруг кувшинок? Это баррамунди, окуни или лещи. В этом ручье их море! — весело скаламбурил он. — Пищи здесь в избытке, надо лишь знать, где искать. Вон на том берегу группка деревьев. В их тоненьких ветвях всегда спрятаны кучки орехов и стебли лотоса, а то и сочные луковицы. А проголодаешься всерьез — можно поохотиться на диких гусей или уток, а на десерт отведать слив, папайи или крыжовника. Красота!

Джоанна улыбнулась, глядя на его довольное, умиротворенное лицо, и волна симпатии прокатилась по телу.

— В следующий раз ты мне скажешь, что крокодилы тоже вкусные.

— Между прочим, они очень даже ничего, так что оставь свой скептицизм. Аборигены, к слову, просто обожают светло-зеленое мясо молодых крокодильчи-ков. Оно похоже на твердую, но вкусную рыбу.

— Фу!

— Видно, ты никогда не голодала, — ласково пожурил ее Мэтт.

— Я читала статью о потерпевшем кораблекрушение, так он не смог зажарить и съесть дикую свинью, хоть и умирал от голода.

— Давай забудем о нем и его гастрономических пристрастиях. — Мэтт перевернулся на бок, подпирая локтем голову. — Ты очень красивая. Солнце так ярко освещает волосы. У тебя самый необычный цвет, который я когда-либо видел. Как ты его называешь?

Джоанна вспомнила слова Ника и вопросительно вскинула брови:

— Может быть, янтарь?

— Точно! — как ребенок, обрадовался Мэтт. — Солнце как будто светит сквозь тоненькое янтарное стеклышко. Фантастический цвет! И так не похож на твои глаза и ресницы. — Он с нескрываемым обожанием смотрел на девушку. — После поездки я думаю обосноваться в одном местечке. Я уже достаточно поколесил по свету. Мне нравится Брайан, наша компания, моя работа, я многому научился и очень ему благодарен, но теперь я хочу его оставить. С моим опытом я без проблем найду работу… фотографом, на телевидении или где-нибудь на заводе, я все умею.

Не зная, как реагировать на подобные откровения, Джоанна решила его подбодрить:

— Конечно, ты все сумеешь!

— Святая невинность. — Мэтт застенчиво протянул руку и дотронулся до ее щеки. — Джоанна, я никогда не говорил тебе, а я ведь был женат. Я на нее не обижаюсь — оба виноваты. Ее звали Джен, она из Канады. Мы развелись пять лет назад. Детей у нас не было, впрочем, думаю, даже семья не удержала бы нас вместе. Чем дальше, тем становилось хуже. Джен никогда не могла принять… — Он осекся, потирая лоб ребром широкой ладони. — Ты же понимаешь, что я хочу сказать, правда? Помоги мне, с такой девушкой, как ты, я способен на все, я смогу построить будущее. Ты поймешь меня, я чувствую это каждой клеточкой души.

«Но я — нет!» Слова нежданно ворвались в ее сознание, и девушка с ужасом поняла, что в них-то и заключается истина. На мгновение она почувствовала жгучую жалость к Джен, которая не могла принять вещи такими, какими они были на самом деле. Мэтт был симпатичным, очаровательным, очень приятным в общении, и вместе с тем в его характере была черточка, которая — Джоанна была абсолютно уверена — раздражала бы ее, познакомься она с ним поближе. Возможно, Брайан прав и ее собственная натура требует более сильного партнера, не нуждающегося в бесконечном понимании. Она наклонилась вперед и обхватила колени руками.

— Мэтт, ты же меня совсем не знаешь.

— Дай мне хотя бы шанс! — взмолился он.

Джоанна слегка опешила. Она хотела было заговорить, но не нашлась что сказать. Глаза лихорадочно заблестели, и в них тоже появилась бессознательная мольба. Мэтт интуитивно почувствовал, что она отдаляется от него, и нехотя опустил глаза:

— Извини, я давлю на тебя. Извини. У нас еще будет уйма времени, когда мы вернемся в Мельбурн. Я не был там года четыре. Раньше я часто приезжал на скачки и весенние карнавалы. Мельбурн — очень красивый город. Надеюсь, скоро увижу его снова… вместе с тобой.

Джоанна прикусила губу, не зная, как лучше ответить. Волосы растрепались и рассыпались по плечам, но девушка этого не замечала. Бесчеловечно позволять ему надеяться на то, что их дружба перерастет в нечто большее.

Мэтт молча наблюдал за ней, потом подался вперед, откинул с лица волосы и нежно, как любимого ребеночка, поцеловал в губы.

— Джоанна! — услышала она хрипловатый шепот и тут же перестала быть для него ребенком. Теперь Мэтт прижимался к ней всем телом, жадно ища ртом ее мягкие губы.

— Мэтт, пожалуйста. — Джоанна несильно оттолкнула его, одновременно чувствуя и жалость, и желание расставить все на свои места. Но Мэтт, погрузившись в пучину пылких страстей, и не подумал правильно понять ее отказ.

— Джоанна, для такого парня, как я, ты настоящая находка! — Он снова смотрел на нее горящими глазами, и девушке настоятельно захотелось раз и навсегда разрушить мир иллюзий, который он вокруг себя воздвигал, вот только его глаза были полны такой неизбывной тоски и печали, что она моментально пала жертвой собственной жалости. — Ты же понимаешь меня? — низким хриплым голосом продолжал он.

Джоанна упала на траву, чувствуя себя непривычно подавленной и безразличной к окружающему, а Мэтт осторожно, как слепой, скользил пальцами по тонким линиям ее лица. За спиной девушки он уже видел, что остальные возвращаются, но намеренно не убирал руку, точно хотел именно сейчас обнародовать свои чувства. И Джоанну неожиданно осенило. Наконец-то она увидела настоящего Мэтта: эмоционального шантажиста, очаровательного и приветливого, но навязчиво требующего женской поддержки и преданности. Кто-то, возможно, и справится с ситуацией, но она… она только напрасно потратит время и силы.

Невинно улыбаясь, совсем как мальчик, Мэтт помог ей встать. Он и выглядел на десять лет моложе.

— А вот и остальные, как раз вовремя. Почему не радуешься? — лукаво подмигнул он.

Какая уж тут радость! Джоанна не могла заставить себя даже обернуться. Они, должно быть, все видели… пастух и пастушка — настоящая идиллия!

Ник не оставил ей ни шанса на сомнения. Презрительная улыбочка красноречиво говорила сама за себя. Даже Брайан бросил на нее короткий осуждающий взгляд и обратился к Мэтту:

— По крайней мере, с ловушками нам повезло. Ник наткнулся на подходящую тропу ниже по течению. Он отведет Джоанну на корабль и вернется с топором, веревками и проволокой. Остальное мы доделаем на месте. Не возражаешь? — повернулся он к сестре.

Она, не задумываясь, мотнула головой. Стайка крикливых какаду, неусыпных стражей австралийского буша, с криком пронеслась вниз по течению, и Брайан, моментально забывая обо всем вокруг, вернулся к съемке. Джоанна уныло побрела вслед за Ником по высокому коридору из эвкалиптов. Бэннон ступал бесшумно, словно кошка, — такой же сильный, самоуверенный и самодостаточный, как это независимое животное. На тропинку перед ними вдруг выскочили две рыжевато-коричневые собаки динго и мгновенно скрылись в кустах. Теперь, чтобы успевать за Ником, Джоанна почти бежала.

— Я и в кино не видел лучшей вещи, чем та маленькая комедия, которую вы перед нами разыграли, — не оборачиваясь и не сбавляя шага, иронично бросил он.

— О чем ты? — притворяясь, что не понимает, уточнила она.

Ник не затруднял себя дальнейшими объяснениями, а безжалостно продолжал наступление:

— Первое настоящее испытание — и ты постыдно провалилась.

— Иди к черту! — не выдержала Джоанна, действительно проигрывая в борьбе за самообладание, начавшейся с тех самых пор, как она впервые встретила Бэннона. Спотыкаясь и тихонько поругиваясь, она припустила вверх по тропинке. Однако Ник быстро нагнал и обогнал ее.

— Солнышко, от кого бежим?

— От себя!!

— Ай-ай-ай! А я-то считал, что у тебя железное самообладание, хотя и острый язычок!

— Разве мужчина может понять женщину! — не поднимая головы, сокрушенно воскликнула она.

— Ну конечно! Как я мог забыть! А женщина, безусловно, ты? — Он обезоруживающе улыбнулся.

Джоанна нахмурилась:

— Да, хотя зря я позволила тебе отведать этот запретный плод. — Она и сама понимала, что говорит глупости, а его насмешливый взгляд только усугубил ситуацию.

— Этот запретный плод способен и десятерых лишить сна и покоя, думаю, ты со мной согласишься.

— Ой, избавь меня от бездарных каламбуров. — Джоанна демонстративно зевнула.

— Хорошо. — Как ни странно, Ник не стал спорить, а серьезно спросил: — Скажи, ты никогда не задумывалась о том, что женщине в жизни нужна надежная опора?

— Ник… — Краска медленно покрывала ее щеки. — Ник, мне не нравится наш разговор.

— Зато ты мне очень нравишься. — Он железными тисками сжал ее голую руку. — И Мэтту тоже, судя по его нелепым мальчишеским приставаниям!

Под его сердитым взглядом девушка чувствовала себя маленькой и беззащитной. Мало того, прикосновение к его коже лишало ее способности логично мыслить.

— Ник, поверь мне, он старался быть дружелюбным, и только.

Мужчина притянул ее ближе:

— Скажем так, ты глубоко заблуждаешься, маленькая упрямая негодница. — Серые глаза насмешливо поблескивали, насквозь пронизывая девушку, и Джоанна, с трудом вдыхая пропитанный пряными ароматами воздух, разгневанно крикнула:

— Да как ты смеешь!

С куста испуганно вспорхнули маленькие попугайчики лори. Ник протянул руку, однако не спешил дотрагиваться до нее, будто хотел сначала загипнотизировать, а потом поймать, как лесную птичку. Джоанна не стала ждать, круто развернулась на каблуках и побежала. Правда, далеко уйти ей не удалось. Она споткнулась о вылезшие на поверхность кривые корни железного дерева и упала.

— Черт, черт, черт! Тысячу раз черт!

— Вот-слова, достойные истинной леди! — Ник не спеша приближался к ней, не выказывая и тени беспокойства. — Разрешите мне предложить вам руку помощи, — театрально проговорил он.

Джоанна рассерженно блеснула глазами:

— Только попробуй! — И краска лютой ненависти бросилась ей в лицо.

— Собака лает — ветер носит! — беззлобно рассмеялся Ник. — Или твоя мама тебя не учила? — Он нагнулся и протянул ей руку, определенно наслаждаясь затруднительностью ее положения.

— Только попробуй прикоснуться ко мне!

Несмотря на сопротивление, Ник подхватил ее и поставил на ноги, естественно и не подумав принять всерьез ее сердитые слова.

— Ты ужасная невежа.

Его медлительная насмешливая речь приводила Джоанну в ярость.

— А я и не знала, что должна вести себя иначе, — сладко пропела она. — Ты должен был мне сказать.

— Кто-нибудь уж точно должен был. — Он хитро прищурился, и Джоанна, почему-то испугавшись, сделала шаг назад, попав в круг яркого солнечного света. Лучи заиграли на волосах, добавляя золота к их природному блеску, и Ник вдруг продекламировал волнующим баритоном:

— Прекрасная роза в саду у меня с единственным острым шипом. Увы, не проходит ни ночи, ни дня, Когда б не колол меня он.

Джоанна напряженно слушала. Все чувства в ней обострились и пугливо сжались в маленький кулачок где-то в районе сердца. Кровь миллионом крошечных молоточков застучала в висках. Ник держал ее за голые руки, и от его тёплых пальцев по всему телу разливалось опасное сладостное наслаждение. Это ли не искушение? Джоанне хотелось дотронуться до его лица, нежно провести пальцем по чувственным губам, приклонить к себе его голову и утонуть в океане физического наслаждения. Даже природа вокруг была обязана ему своим волшебным очарованием. Многие склоняли головы перед его неизмеримой властью. Могла ли устоять перед ним слабая женщина? Он смотрел на нее сверху вниз, слегка откинув голову назад, и его голос заставил Джоанну покраснеть.

— Что за женщина? — сам с собой заговорил Ник. — Грустит, смеется, ругается, дерется. То расточает мед, то мечет молнии. Стройная фигурка, шелковистая кожа, глаза как у оленя и копна огненных волос. Что во всем этом такого удивительного?

Краска продолжала приливать к ее лицу. В замешательстве Джоанна покусывала нижнюю губу, долго не решаясь сказать, что думает, но в конце концов робко спросила:

— Ты считаешь, что мной руководят эмоции, да?

— Умная девочка! — захлопал он в ладоши.

— Да, умная! — огрызнулась Джоанна.

— А вот и не очень, кисонька, зато ты невероятно женственна. Один простой совет: не стремись получить того, чего получить не можешь.

На долю секунды Джоанна растерялась и сцепила на груди руки, совсем как испуганная школьница, которую вот-вот отругают за глупую выходку. Ник пронзал ее ледяным взглядом, и замешательство быстро сменилось дерзким вызовом.

— Ах, ну что же еще остается пресыщенной женщине? — со скучающим видом спросила она. — Ты, как всегда, оставишь меня без ответа?

— Отчего же? — Глубокие складки в уголках губ разгладились, и лицо сразу стало добрее. — Нет опыта, считай — пропала, вот тебе и ответ. Помни об этом и больше не приходи ко мне за советом.

— И не подумаю! — фыркнула она. — Какой совет может дать человек-ледышка!

Ник больно схватил ее за запястье и перетянул на другую сторону.

— Остынь, ты, головешка! — резко изменившимся голосом прошептал он.

— Что случилось? — Джоанна мгновенно забыла о вражде. Она изо всех сил напрягала слух, да разве что услышишь за несмолкаемыми птичьими голосами?

— Не шевелись и смотри вон туда. Видишь, между двумя железными деревьями?

— Ничего не вижу. Абсолютно ничего, — заинтригованно повторила она, напряженно вглядываясь в золотисто-зеленый полумрак джунглей.

Ник поставил ее перед собой и крепко сжал руками голову.

— Не вертись и попробуй еще раз. Забудь о красках и постарайся разглядеть малейшие изменения в пейзаже. Видишь то поваленное бревно?

— Конечно вижу! — раздосадованно хмыкнула Джоанна.

— Хорошо, посмотри внимательнее. У тебя зрение острее моего.

Лежащее к ним боком поваленное бревно вдруг еле заметно шевельнулось.

— Пресвятая Богородица!

— Нет, это гоанна, — шутливо поправил Ник. — Во всей своей красе. Хочешь подойти поближе?

— Если ты так и будешь держать меня перед собой, то нет.

Он весело рассмеялся, взял девушку за руку и заслонил спиной. Так они прошли несколько футов. Гоанна, светло-серая с желтыми пятнышками на шее, враждебно смотрела на непрошеных гостей.

— Они кусаются? — не своим голосом спросила Джоанна. Ник был возле нее, и только поэтому она еще держалась на ногах и окончательно не потеряла дар речи.

— Не дергайся так. — Бэннон решительно вывел ее из-за спины. — Я здесь с тобой. Я никому не позволю тебя обидеть. Моя сестра, Кристина, совсем как ты. Тоже всего боится, дрожит и готова в любую минуту бежать сломя голову. Перестань скулить. С гоанной достаточно быть осторожным, и она не тронет. Посмотри, какие у нее длинные лапы. А язык! Он куда интересней, чем у змей, хотя они и близкие родственники. Гоанну часто путают с южноамериканской игуаной. Сама видишь, названия похожи, но наши вараны — совсем другое дело. В глубине континента живет кружевной варан. Он вырастает до шести футов, а в тысяче миль от него, в Индонезии, живет прапрадед всей честной компании — дракон кокомодо. Этот вырастает и до двенадцати футов. Когда-то и у нас в стране жил подобный монстр под названием меглания. Он бы точно испугал тебя до смерти своими двадцатью футами.

— Мне и шести хватит, — честно призналась девушка.

Гоанна все еще неподвижно жалась к земле, практически сливаясь с пятнистой тенью на зеленой траве. Ник подобрал камешек и швырнул в сторону варана. Как тот разозлился! Воинственно вскинул голову и молниеносно высунул фиолетовый раздвоенный язык добрых двенадцати дюймов.

Джоанна в ужасе вцепилась Нику в руку.

— Ник, пожалуйста, не глупи. Не провоцируй его!

Какое там! Ник ни капельки не испугался и только посмеивался над ее страхами.

— Глупышка! Это же всего-навсего гоанна. Ты совсем не разбираешься в этих вещах, да?

— Ник, я родилась и выросла в огромном городе. Этот мир для меня — полная загадка.

— Но ты же живешь в Австралии, — беззлобно упрекнул он. — Этот мир — твое законное наследство.

Джоанна передернула худенькими плечиками:

— До сих пор я не видела настоящей Австралии. А теперь, когда увидела, я буквально потрясена: Все здесь больше похоже на африканские дебри, за один раз и не изучишь. Я понятия не имела о том, насколько у нас богатая флора и фауна. Просто грандиозно!

— Теперь ты знаешь, хотя сомневаюсь, что это поможет пересадить сюда такое тепличное растение, как ты.

Джоанна нахмурилась, пытаясь классифицировать новые нотки в его голосе.

Тут гоанна зашевелилась и выползла из чащи.

— Ник! Она движется! Она ползет к нам! Она ядовитая?

— Конечно нет. Подумать только, как ты разволновалась! Придется вести тебя дальше с завязанными глазами. — На его лице не было и тени беспокойства.

Гоанна тем временем остановилась в луче солнечного света и, шипя, свирепо хлестнула хвостом.

— О господи, Ник! — простонала девушка, еле сдерживая нервную дрожь. По ее представлениям, увиденного было вполне достаточно, чтобы напугать взрослого мужчину.

— Куда ты подевалась, маленький балбесик? Иди сюда. — Ему снова пришлось вытаскивать ее из-за спины и крепко держать за плечи. Девушка мелко дрожала. Сдерживая негодование, Ник подхватил ее на руки и высоко поднял над землей. — Женщины такие слабые, — раздраженно прокомментировал он. — Невероятно, чертовски слабые!

— Я полностью провалила испытание, да? — Джоанна обхватила его за шею и забыла о гоанне, забыла обо всем. Она чувствовала на себе его взгляд и таяла, таяла…

Ник отвел глаза.

— Я думал, ты не против небольшой драмы. Если ты перестанешь мяукать, как перепуганный котенок, проклятая тварь уберется восвояси. А если она хочет неприятностей… что ж, тогда это последний день в ее жизни.

Джоанна все еще дрожала.

— О господи! Это невыносимо! Отведи меня лучше на корабль, иначе со мной случится истерика.

— И со мной тоже! — нервно хохотнул Ник и опустил ее на землю.

Гоанна преследовала их всю дорогу, впрочем, у самой реки обогнала, с разгону плюхнулась в воду и быстро поплыла прочь.

— Жаль, что Мэтт пропустил такое зрелище, — на ухо прошептал Ник. — Хотя кто знает, может быть, завтра ему повезет больше.

Джоанна недоуменно повернула голову, но его лицо уже решительно ничего не выражало.

Глава 8

В концу недели они благополучно закончили запланированную работу, и многие сотни футов пленки с великолепными кадрами были упакованы и ждали своей очереди, чтобы полететь дальше на юг, как только экспедиция прибудет в Дарвин. Как Ник и обещал, им удалось поймать и буквально во всех ракурсах заснять огромного морского крокодила, но Брайану больше всего нравился потрясающий эпизод с североавстралийской шатровой птицей, самой удивительной птицей во всем мире.

Самцы этого вида знамениты тем, что строят оригинальные площадки или шатры для любовных игр, совсем не похожие на гнезда. Джоанна с первого взгляда влюбилась в эту неприметную тускло-коричневую птичку, дальнего родственника великолепной райской птицы из соседней Новой Гвинеи. Незаметный самец тем не менее строит великолепные сверкающие будуары для своей самочки и украшает их всевозможными «драгоценностями», которые собирает в окрестностях, — ягодками, ракушками, камушками, крупными песчинками, но, что удивительно, все это одного цвета! Шатровая птица — неутомимый собиратель с вполне определенными и неизменными пристрастиями к одному и тому же цвету. Самец обносит свой шатер, около двух футов длиной, крепкими стенами из переплетенных прутиков и в каждую вплетает «драгоценности».

Ник случайно наткнулся на одну из таких построек, и Брайан в качестве эксперимента подбросил туда три желтые крышки от бутылок. Вернувшись, самец в гневе заметался по кругу, обезумев от наглости вандалов, посмевших осквернить его святая святых, негодуя, вытащил каждую крышку по очереди и вышвырнул из своей сплошь голубой сокровищницы. Он не успокоился до тех пор, пока предметы, оскорбившие его чувство прекрасного, не исчезли из виду. Весь эпизод аккуратно сняли на пленку, за исключением, конечно, тех бесконечных чисов, когда пришлось скрючившись сидеть в укрытии и терпеливо ждать возвращения шатровой птицы.

Им оставалось еще снять многочисленные стада диких буйволов, в начале века завезенных в Австралию с Тимора, и древние пещеры Ноурланги, известные причудливыми изображениями великих духов добра и зла и на редкость правдоподобными зарисовками птиц и животных. Да еще, пожалуй, холмы вокруг Оенпелли, старинные охотничьи угодья могущественных племен какаду, не менее известные богатством и красотой первобытной живописи. Но прежде им предстояло вернуться в Дарвин, отправить пленку и оставить кеч, а затем Ник отвез бы их в лагерь охотничьих экспедиций недалеко от Ноурланги.

Впрочем, для Джоанны на этом приключения заканчивались. Одно-единственное несчастное событие, вызвавшее цепь необратимых последствий, отдалило ее от Ника, правда не освободив из сетей его волшебных чар.

Близился час заката. Ник стоял у руля, осторожно придерживаясь одного берега, вдоль которого в глубокой темной воде отражались величественные холмы, и избегая другого, где суша плавно переходила в речное дно, образуя опасные мели. Широкая река сделала еще одну петлю, и они оказались во владениях бесчисленных легионов летучих лис, чудовищных, отвратительно пахнущих спутников крокодилов, живущих здесь плотными колониями.

Джоанна всего раз ненадолго поднялась на палубу, и Ник тут же бесцеремонно приказал ей спуститься. Она без возражений повиновалась, но перед самым закатом не удержалась и поднялась снова, чтобы в последний раз взглянуть на причудливые ночные цветы и не менее причудливых летающих уродцев.

Летучие лисы, завернувшись в крылья, сотнями висели вниз головой на тонюсеньких ветвях мангровых деревьев. К. концу дня все они ожили и ожесточенно сражались за место в самой куче себе подобных, несмотря на то что там и горошинке негде было упасть, — так любили компанию.

«Нарина» подошла ближе к берегу, и Мэтт с камерой на плече погнался вслед за быстро гаснущим светом. Только тогда Джоанна рискнула выйти на палубу. Запах стоял отвратительный. Пришлось заткнуть пальцами нос, впрочем, кошмарная картина от этого ничего не потеряла.

Невдалеке, свесившись за борт, Брайан разговаривал с Бинди. Мальчик сидел в шлюпке и терпеливо ждал сигнала, чтобы поймать несколько любопытных экземпляров. Заметив сестру, Брайан оторвался от разговора и крикнул ей:

— Джоанна, будь осторожна. Спустись-ка лучше вниз.

Она кивнула, и все бы было хорошо, если бы в этот самый момент обиталище демонов не потревожили и не начался ад кромешный. Одна сильно перегруженная ветка, скрипя от тяжести, неожиданно треснула и переломилась. Летучие лисы градом посыпались вниз, тщетно пытаясь расправить свои уродливые, иссиня-черные перепончатые крылья. А те, кому это все же удалось, с шумом и писком понеслись в сторону корабля.

Джоанна завопила, от ужаса и отвращения, но ее крик потонул в оглушительном хлопанье крыльев над самой головой.

— О нет! — Девушка вскинула руки, пытаясь защитить лицо. Отвратительное зловоние заполнило ноздри, голова закружилась, и Джоанна, пошатываясь, шагнула назад, споткнулась обо что-то, упала, сильно ударилась головой и сползла под леером за борт, и все в какие-то доли секунд. Над деревьями пронесся ее леденящий кровь крик.

С обоих берегов незамедлительно раздалось ужасное шуршание, и крокодилы, до сих пор остававшиеся незамеченными, заспешили к берегу и бесконечной вереницей посыпались в воду. Поверхность тут же покрылась еле приметными бугорками. Неистово, почти бесшумно запищали летучие лисы. Джоанна едва долетела до воды, как Бинди, гонимый необоримым первобытным страхом, оказался рядом, схватил ее и затащил в маленькую шлюпку.

На палубе мужчины похватали винтовки и без остановки палили в воду. Пули с силой врезались в жадно клацающих челюстями чудовищ, однако не могли остановить дьявольского наступления. Один особенно голодный монстр с огромной черной пастью ракетой бросился вперед, остальные, казалось, довольствовались легкой добычей с деревьев. Брайан бессознательно шагнул к краю борта, собираясь прыгнуть вниз к сестре, в ходящую ходуном легкую посудинку. Ник подскочил и с такой яростью отшвырнул его назад, что тот молча повиновался и лишь покрылся мертвенно-белыми пятнами.

Крокодил продолжал двигаться к лодке — безжалостное орудие разрушения, способное раздавить ее в лепешку одним метким движением. Ник не спускал с него глаз, терпеливо выжидая решающего момента. Пара секунд — и он готов был стрелять, не сомневаясь, что выстрел попадет в цель, но для остальных это время показалось вечностью. Первоклассный стрелок, он полностью контролировал ситуацию, твердой рукой направляя ствол в цель под водой. Всеобщая паника не мешала ему прицелиться ровно на дюйм ниже двух бородавчатых бугорков, торчащих из воды. Попасть в движущуюся цель, да еще под водой и в светлое время суток, — непростая задача, однако Ник был на сто процентов уверен, что его выстрел размозжит чудовищу голову, и, как только оно появилось на поверхности, Ник сделал ответное движение, из ствола вырвался огненный столб, и смертельно раненный крокодил камнем пошел на дно.

Мэтт и Брайан, лихорадочно перебирая руками, втянули Джоанну и Бинди на борт. Лица у всех были бледными, как у привидений, и даже маленькие туземгы ошарашенно молчали, что было на них совсем не похоже. Джоанна неподвижно лежала на спине, не осознавая, кто она и где находится. Потом медленно открыла глаза и обвела склоненные над ней лица. Увидев Ника, девушка отчетливо поняла, в чьих руках ей суждено умереть, и покорно опустила ресницы. Его глаза метали огненные молнии, рот был плотно сжат, а на скулах яростно вздувались фиолетовые жилки.

Постепенно нервное оцепенение прошло, и ему на смену явились тошнота, и слабость, и страх — дикий, безумный страх, который не сравнить ни с чем.

— Джоанна! Джоанна! — Брайан энергично растирал ей руки. — До конца дней своих не забуду эту ночь! Господи! А если бы с тобой что-нибудь случилось!

— Все кончено, — выдохнула Джоанна и не узнала собственного голоса.

— Давай отведем ее вниз, надо снять мокрую одежду. Думаю, глоточек неразбавленного рома должен помочь. Черт возьми, я бы и сам не отказался! — Мэтт взволнованно склонился над девушкой. Его руки дрожали.

Потом они с Брайаном подхватили ее под руки и повели вниз, а Ник преспокойненько пошел прочь — высокий, мрачный чужак.

С этих пор все пошло иначе. До возвращения в Дарвин оставалось всего несколько дней, и мужчины спешно заканчивали съемку. А Джоанна почти не выходила из кают-компании, печатая стенографические записи, которые Брайан надиктовал раньше, более счастливыми вечерами на реке.

Большую часть времени Ник вел себя так, точно ее никогда не существовало. Хотя не он ли стоял над ней, держа стакан с успокоительным, в ту ужасную ночь, когда она дрожала и никак не могла забыться. Сначала Джоанна чуть не выбила стакан из рук у брата, холодея от одной мысли, что придется заснуть тяжелым наркотическим сном, а у Ника взяла, не решаясь спорить с этим грозным человеком.

Каждый день с тех пор всеми известными ей способами она пыталась вернуть прошлое, восстановить их прежние горько-кисло-сладкие отношения, но каждый раз натыкалась на холодный прием, а под ним — ни намека на сближение. Однажды в приступе слезливой жалости к себе она попробовала заручиться поддержкой брата, однако Брайан решительно встал на сторону Ника. Она слово в слово помнила все, что он сказал:

— Джоанна, все мы реагируем по-разному, каждый на свой манер. Ник, как правило, не ведает слова «страх», а тут ты перепугала его до чертиков. Дай ему время. Он обязательно придет в себя. Сомневаюсь, беседовали бы мы с тобой сегодня, если бы не Ник и его железные нервы. Мы. все отличные стрелки, но ты видела руки Мэтта, а мои собственные? Даже подумать боюсь, что могло бы случиться, если бы не Ник.

— Да, конечно, Ник у нас сверхчеловек, — сквозь зубы процедила Джоанна, а про себя подумала: «Нет, Ника, холостяка-одиночку, не настолько волнует чужая судьба, чтобы он мог испугаться до чертиков. А моя судьба и подавно».

Три длинных дня и ночи Ник подчеркнуто ее игнорировал, и постепенно ее нервы начали сдавать. Она почти ничего не ела и таяла на глазах. По ночам часами лежала без сна, тщетно борясь с ужасными воспоминаниями, мучаясь одними и теми же бесконечными кошмарами и новым для нее чувством полного одиночества. А когда наконец засыпала прерывистым, беспокойным сном, наступал новый день, и все повторялось.

Лишь Мэтт не бросал девушку в беде, пытаясь развлечь посторонними разговорами, хотя Джоанне мучительно хотелось побыть одной, в тишине залечить кровоточащие раны. После ужина она обычно оставляла мужчин на палубе за тихой беседой, буквально приводящей ее в бешенство своей непринужденностью, а сама спускалась в кают-компанию и до ночи вертела в руках книгу, чаще всего вверх ногами, планируя долгие объяснения с Ником. Сколько же ей еще терпеть, что он смотрит сквозь нее, точно она пустое место! Давно пора ее простить, стоит только представить, что она пережила в реке той ужасной ночью.

Вечером накануне возвращения в Дарвин, когда кеч сонно покачивался на якоре в тенистой бухточке среди скал, Джоанне пришлось сделать над собой сверхъестественное усилие, чтобы не показать истинных чувств. К столу она вышла веселой и жизнерадостной, как прежде, и Брайан, наивно приняв ее игру за правду, принялся смешить ее забавными историями из детства. Ник тоже улыбнулся пару раз, хотя в глазах не было настоящей радости, что Джоанна и уловила поистине женским чутьем. Она поднялась и принесла поднос с кофе.

— Сядь, отдохни, — вскакивая ей навстречу, вежливо предложил Мэтт. — Мне кажется, ты похудела.

Услышав его слова, Ник бросил на девушку ничего не выражающий взгляд, и она бессильно опустилась в кресло. Сегодня на ней было то единственное платье, из эластичного облегающего материала цвета морской волны, которое она взяла с собой. Джоанна всегда выглядела в нем хрупкой и юной, а теперь еще и по-новому очаровательной.

Брайан кинулся защищать сестру.

— Ну, чуть-чуть похудела — не страшно, — сердито буркнул он. — Джоанна быстро поправится, когда приедет домой. Думаю, это все из-за климата.

А ведь он был совсем недалек от истины. Джоанна действительно похудела… из-за климата. Скулы выдавались больше обычного, а под глазами из-за бессонных ночей появились легкие синячки.

Ник взял чашку кофе и откинулся назад, демонстративно уходя со сцены. В кругу света над столом остались только Мэтт, Джоанна и Брайан. Мэтт предложил взять на рассвете шлюпку и наловить немного баррамунди, чтобы взять с собой. Все посмотрели на Ника. Казалось, он не возражал. Более того, он удивил Джоанну, разрешив ей остаться на палубе, а она-то думала, что он сердится на нее еще сильнее. На минуту жалость к себе исчезла, Джоанну атаковали мысли о будущем, и они же и принесли с собой новый приступ болезненного разочарования. Нет у нее будущего и быть не может! Ситуация становилась невыносимой. Непогрешимый Ник Бэннон мог спать спокойно, больше она не выдержит подобного отношения, дальше она с ними не поедет.

Когда настало время ложиться спать, Джоанна подошла к Нику. Из окна рулевой рубки падал мягкий полупрозрачный свет, превращая окружающие предметы в бестелесных призраков.

— Ник, что во мне тебя так раздражает?

— Ты действительно хочешь знать? — Он даже не повернул головы, не взглянул на нее.

Джоанна тупо смотрела на свои побелевшие от страха руки.

— Иногда мне кажется, что это очень важно.

— Что ж, ответ предельно прост. Ты задала мне трудную задачу, я бы сказал, неразрешимую и до сегодняшнего момента первую и единственную: — Он говорил тихо и спокойно, вот только для девушки его ответ прозвучал смертным приговором, причем не подлежащим обжалованию.

— Знаешь, ты можешь быть очень жестоким, — дрожащим голосом проговорила она и сморгнула набежавшую вдруг горячую слезу.

— Только с тобой, — не спорил он. — А теперь, девочка моя, иди спать. Разговорами мы ничего не добьемся.

Что тут еще скажешь? Джоанна в последний раз взглянула на его сердитый надменный профиль, стройное тело — Ник, неподражаемый Ник Бэннон, уже вернулся в свою любимую одиночную камеру без права посещения, — и девушке ничего не оставалось, как повернуться и молча пойти прочь. Но она сама навлекла на себя все несчастья. Одно дело — получить неизлечимую рану от такой вот нежданной встречи, и совсем другое — решить, что со всем этим делать. Больше они ее не увидят. Отчаявшись помирить сестру с человеком, которого он от всей души хотел считать другом, Брайан предложил взять с собой в Ноурланги Тессу. Эта поездка не такая опасная, девушки составили бы друг другу милую компанию, и, что самое главное, это удержало бы Ника и Джоанну от смертоубийства. Вот пусть Тесса одна и едет. Брайан, конечно, душка, но не стоило ему волноваться. Джоанна решила навсегда уйти со сцены. У нее еще сохранились остатки гордости. Ночью, когда она лежала в постели, ей хотелось реветь от горя, дать волю чувствам, но она не могла позволить себе эту роскошь: слезы не приходили. Внутри все рвалось на части, а снаружи она оставалась немой.

Однако не по ней тупое смирение, не по ней оставаться спокойной при виде неизбежного! Джоанна всегда стремилась постичь самую суть вещей!

Когда наконец она тревожно задремала, то походила на маленького, несчастного, всеми покинутого ребенка, обиженно сопящего на залитой слезами подушке.

Глава 9

Она летела вниз головой в смрадную непрозрачную воду. Сердце бешено колотилось от страха. Огромные отвратительные твари с неестественной быстротой ныряли в воду и торопились первыми достичь долгожданной жертвы. Поверхность запестрила бородавчатыми шишечками ноздрей и злобными изумруди-ками крошечных, глубоко посаженных глаз. Вода под ней забурлила, и на поверхности появилась страшная морда. Колючие глазки уже прикидывали, с какого бока начать. Серо-коричневый зубчатый хвост нетерпеливо хлестал по воде. Она так и думала!

Ужасные челюсти уже готовы сомкнуться на ее мягком теле, молча утащить на дно, утопить! Мерзкое порождение тьмы и грязи! Вот оно гортанно хрипит. Вот уже видны острые щербатые зубы, а за ними розовато-серая глотка. Она обречена, обречена, обречена! Ужас стальной паутиной оплел тело, безумный крик раздирал горло и, отражаясь от стен каюты, с утроенной силой врывался в уши, заглушая все остальные звуки.

— Джоанна!

Кто-то звал ее, правда, голос звучал откуда-то издалека. Джоанна знала, что находится в лапах кошмарного сна, но никак не могла заставить себя очнуться.

— Джоанна! — снова услышала она твердый, властный голос, и на этот раз девушка его узнала. Что-то больно хлестало ее по щекам, и Джоанна открыла глаза, все еще до конца не веря, что ей удалось выбраться из глубин ужасного сновидения. Высокая темная фигура неясно вырисовывалась на фоне густого темно-желтого света. Девушка с трудом глотнула ртом воздух и отчаянно заметалась на кровати, запутываясь в постельном белье.

Сильные, уверенные руки выпутали ее и встряхнули. Она исступленно сопротивлялась, но мужчина оказался сильнее ее. И тогда она упала ему на грудь и затихла, чувствуя громкие удары его сердца.

— Джоанна, очнись!

Она открыла глаза и поняла, что полностью проснулась. Промежуточное состояние исчезло. Она проснулась, и он крепко держит ее за плечи, больно впиваясь пальцами в нежную кожу.

— М-м-м-м-м?

— Очнись. Тебе приснился дурной сон. Ты в порядке?

— В порядке ли я? — Казалось, вопрос неимоверно рассмешил ее, в горле что-то забулькало, она откинулась на подушку и хохотала, хохотала, хохотала до умопомрачения.

— Немедленно прекрати! У тебя истерика! — Он схватил ее за голые руки и яростно тряхнул. Джоанна зажмурилась, слезы ручьями покатились из глаз, обжигая бледные щеки. Девушка открыла глаза и бессмысленно обвела взглядом каюту. Вот Ник, вот он кладет руку ей на лоб, вот щупает пульс. Она откинулась на подушки и уставилась на него широко открытыми удивленными глазами.

Кают-компания купалась в переливчатом золотисто-синем свете. Непроизвольно ее рука взметнулась к горлу. Он ей нужен, очень нужен, именно сейчас! Еще чуть-чуть — и она сорвется.

— Ник, обними меня! — шепотом взмолилась Джоанна. — Говори со мной, иначе я этого не вынесу! Мне приснился такой ужасный сон. Обними меня, больше мне ничего не нужно.

Ника точно хлыстом стегнули. Он громко, порывисто вздохнул:

— Но мне-то нужно больше. Джоанна, ради всего святого, будь взрослой!

Она резко выпрямилась. Голос уже не дрожал.

— Тогда поцелуй меня. Займись со мной любовью. Я теряю рассудок, я знаю.

Ник схватил ее за хрупкие запястья и грубо толкнул к стене.

— Ты вынудила нас взять тебя с собой, а теперь не хочешь вести себя как подобает!

Каюта поплыла у девушки перед глазами, а во взгляде появилось странное, недоброе выражение.

— А почему я должна вести себя как подобает? — взбеленилась она. — Кто еще ведет себя как подобает? Только Ник Бэннон. Бэннон предусмотрительнейший! Бэннон наиздравомыслящий! Бэннон наимудрейший! Никогда не берите женщину в джунгли! — передразнила она.

Он свирепо сверкнул глазами и пребольно стиснул ей плечи.

— Вижу, ты пришла в себя. Все, я ухожу.

Нет! Она не могла позволить ему уйти. Она так отчаянно нуждалась в нем! На мгновение мучительное страстное желание судорогой свело мышцы. Что за пытка! И зачем она мучает себя? Это же Ник, и она беззащитна перед страстью к нему. По крайней мере, сегодня.

— О, Ник! — еле слышно выдохнула девушка.

Ее чувства не могли не передаться мужчине. Он еще крепче сжал пальцы, оставляя на коже белые продолговатые пятна.

— Джоанна, ты должна взять себя в руки!

Опять? Господи, он такой холодный, такой сдержанный! Зачем он так больно ранит ее? Горячая волна негодования и обиды обожгла сердце, и девушка не смогла сдержать ее, с вызовом откинула назад голову и принялась неистово колотить его кулаками в грудь.

Свет неровными полосами падал на высокие скулы, отчего его лицо делалось нечеловечески жестоким. Голос неприятно дрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Прекрати сейчас же, маленькая сумасшедшая ведьма! Это запрещенный прием, удар ниже пояса.

Как хорошо она знала этот изгиб бровей, этот настораживающий блеск глаз, эти раздувающиеся от злости ноздри! Она еще сильнее забарабанила кулачками, впервые в жизни познав испепеляющую силу любви, ее сумасшедший восторг и страсть, не считающуюся ни с чем — ни с гордостью, ни с моралью, ни с благоразумием, ни с памятью.

Ник уже изрядно устал от ее безумств и в который раз грубо отпихнул от себя.

— Джоанна, прекрати! Ты что, ничего не понимаешь? — Он тряс ее до тех пор, пока волосы не превратились в шелковистую паклю, а голова не поникла, как сломленный цветок.

— О, Ник! — приглушенным от боли голосом простонала она.

В порыве безрассудной страсти он притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы. В тот же миг каюта понеслась по кругу в калейдоскопе неземных красок. В висках у девушки застучало, а в голове забушевал безумный сладкий ветер.

— Ты хоть понимаешь, чего хочешь?

Она выдохнула ему в лицо что-то неразборчиво-ласковое, и его щеки обожгло горячим дыханием. Ник впился пальцами в ее тонкую талию, и девушка выгнулась ему навстречу, пылко обняла за шею и увлекла за собой в прохладную кучу подушек, верно хранящих все тайны ночи.

Ник был напряжении Джоанну поразила его явная душевная и физическая отчужденность. Он вырвался из ее объятий, встряхнул и рывком вытащил девушку из постели. Каждое слово острым лезвием ранило беззащитную душу.

— Джоанна, ради бога, очнись! Хоть один из нас должен сохранять благоразумие.

Суровый блеск почти бесцветных глаз вмиг отрезвил ее, точно каскад обрушившейся на голову ледяной воды. Наваждение растаяло, оставляя в душе гнетущую пустоту.

— Ник, как ты можешь? — Она была близка к обмороку. На мраморно-бледном лице живыми оставались лишь огромные черные глаза и алые пылающие губы.

— Прекрати! — сквозь зубы процедил он. — Это безумие. Все равно что бросить горящую спичку в бочку с бензином.

Джоанна закрыла лицо руками. Он не должен видеть, как безудержно дрожат губы, как слезы наворачиваются на глаза и солеными струйками сбегают вниз к подбородку. Почувствовав во рту их горьковатый привкус, девушка судорожно сглотнула.

— Извини, это моя вина. Все, все моя вина!

— Забудь! — грубо осадил ее Ник. — Нечего устраивать трагедии на пустом месте. Ничего не случилось. Джоанна может вернуться домой таким же золотым ребенком, как и приехала.

Ночь, каюта, их молчаливые фигуры — все замерло в напряженном ожидании. Призрачный лунный свет робко заглядывал в окно, напуганный странной тишиной внутри. Джоанну трясло, как в лихорадке. Теперь, когда голос разума вернулся, она ненавидела себя, ругала, проклинала.

— Господи, что же ты сейчас обо мне думаешь? — обреченно вздохнула она.

— Не бери в голову. Я с первого взгляда понял, насколько ты эмоциональный человек. Одно радует — надеюсь, с тобой такое первый раз?

От девушки не ускользнул осторожный блеск его глаз.

— Ты прекрасно знаешь, что первый. И никогда больше не повторится. Извини, я была как во сне, немножко невменяемая… Извини, не могу толком объяснить.

— И не надо, — угрюмо буркнул он. — Одевайся и выходи. Я приготовлю кофе. Остальные придут с минуты на минуту. Господи, что за девушка! Да накинь же хоть что-нибудь! Нет, это судьба. Когда же закончится это проклятое путешествие!

Никогда прежде Джоанна не видела его таким напряженным. Зубы стиснуты, слова резки, желваки так и ходят. «Я для него просто источник неприятностей и злоключений», — подумала девушка. А ведь она его любит! Да, любит — к чему скрывать: никто ее сейчас не видит и не слышит. Губы искривила непривычно горькая улыбка. К добру ли, не к добру, вот только никогда ей не забыть Ника Бэннона и никому другому не занять его место в ее сердце. А он ее не хочет!

Глава 10

Сотни раз после расставания Джоанна вспоминала о том, что Ник однажды сказал ей. Мол, отсутствие опыта, как бы это ни было тяжело, всегда ведет к одному — к проигрышу. Иногда это помогало. Иногда нет, и тогда она горько рыдала, пока не приходил сон, не приходил и не уносил к Нику, безраздельно правящему в ее подсознании. Днем она находила массу способов, чтобы отвлечься, а ночью упрямо возвращался Ник и вел свою собственную, никому не подвластную жизнь. Как она ни старалась, Джоанна не могла изгнать его из своих мыслей, он поселился слишком, слишком близко к сердцу.

Однажды на улице ей показалось, что она увидела его темный, строго очерченный затылок, но лицо оказалось не его, другое. И такое обыкновенное! Она так долго не могла прийти в себя, что пришлось позвонить матери и полным слез голосом просить, умолять избавить ее от этой напасти. Мать знала о Нике все. У них с дочерью никогда не было секретов друг от друга. А кроме того, как было не объяснить перемену в ее настроении — резкую до неузнаваемости, как сказала миссис Коулмэн. Джоанна, естественно, все рассказала. Впрочем, не рассказала, а выпалила и, будучи не в силах сдержать слезы, еще долго плакала у матери на груди, мысленно уносясь в те далекие счастливые времена, когда казалось, что мама может совершить любое чудо и даже повернуть время вспять.

Ни мать, ни дочь никогда больше не говорили о Нике, но обе прекрасно знали, что Джоанна слишком настойчиво пытается сделать то, что подвластно одному лишь времени, — забыть!

Она по-прежнему часто виделась с Мэттом, впрочем на его страх и риск, как она ему и объявила. Молодой человек поселился в Мельбурне и открыл собственную фотостудию, обещавшую немалый успех. Несмотря на полное отсутствие опыта, Джоанна сумела подобрать слова, чтобы объяснить ему, что напрасно даже и думать о любви или о свадьбе, поскольку в ее планы ничего подобного не входило. Мэтт, тоже исходя из своего, но горького опыта, философски отнесся к происходящему. «Вода камень точит», — думал он, ненавязчиво окружая любимую девушку заботой и вниманием.

За все время от Ника пришло два-три письма, да и те были адресованы Брайану, хотя и он толком не знал, собирается ли друг на декабрьскую презентацию фильма или нет. Ник был непредсказуем, и все об этом знали. Сам Брайан с нетерпением ждал лета, надеясь, что его новый двухчасовой документальный фильм оправдает всеобщие ожидания и станет популярным не только в их стране, но и за рубежом. Джоанна из последних сил поддерживала брата тщательно скрывая грусть, хотя скрыть бледность и худобу было не в ее власти.

В вечер презентации «Земли Арнхема» девушка посвятила туалету массу времени. После намечался торжественный прием для прессы, телевидения видных бизнесменов, друзей, общественных деятелей, и очень не хотелось ударить в грязь лицом. В шкафу уже давно висело новое вечернее платье, ошеломляюще красивое и, соответственно, чертовски дорогое. Впрочем, когда Джоанна надела его, то поняла, что оно того стоит: узкий короткий лиф с дерзким вырезом во всю спину, расклешенная юбка чуть выше колена, богатая вышивка вдоль каймы, золотом по огненно-красному. При ее юности и природной бледности она в нем выглядела одновременно и невинной, и дьявольски соблазнительной.

Брайан сказал, что гордится ею, отец, игриво подмигивая, назвал ее сногсшибательной; с тех пор как дочь вернулась домой, он каждый день засыпал ее комплиментами. Мать просто провела рукой по волосам и театрально вздохнула. Волосы у Джоанны сказочно красивы, они обе это знали. Длинные, блестящие… да еще новое вечернее платье, туфельки, духи… Не родился пока на свете мужчина, способный устоять перед ее прелестью. Или уже родился?

Джоанна и без чужих слов знала, что очаровательна, и тем не менее ее огромные черные глаза были печальны.

Когда они приехали, театр утопал в свете сотен тысяч ламп и аромате множества цветов, украшающих стены.

Море людей оживленно переговаривалось, шутило, смеялось, в воздухе царила атмосфера заинтересованного ожидания, и Джоанна почувствовала приятное возбуждение. Кругом так много нарядных, счастливых людей, молчаливых, элегантно одетых мужчин и великолепных женщин.

Она стояла между Брайаном и Мэттом, когда подскочил какой-то репортер и сфотографировал их для утренней газеты. Брайан довольно заулыбался. Сегодня он был веселым и общительным и удивительно не похожим на обычно сдержанного и спокойного Брайана. Его радость передавалась всем… кроме Джоанны.

Тут гости группками и по одному потянулись к входу в зрительный зал. Пора было и им идти на свои места. Мэтт шустро схватил программку и вопросительно уставился на Джоанну. Девушка, прищурившись, высматривала кого-то в наполовину опустевшем фойе… Нет, не было там высокого темноволосого мужчины со странными, почти бесцветными глазами и независимыми манерами дикой кошки.

— Джоанна, о чем ты задумалась? — Неожиданный вопрос заставил ее вздрогнуть. — Ой, извини, я ужасно бестактен, извини, — жалобно проговорил он.

Притворяясь, что ничего ужасного не случилось, Джоанна поучительно заметила:

— Воспитанная девушка никогда не скажет мужчине о своих чувствах.

— Он их и без слов видит, — бесцветным голосом отозвался Мэтт. — Думаю, мы оба должны признать этот бесспорный факт. — Он настойчиво дергал ее за руку, но времени для дальнейших разговоров не было.

Занавес поднялся, и их взорам предстал удивительный тропический закат, солнце — пульсирующий огненный шар, раскаленные добела высокие облака, а на фоне их умирающего величия — живописная группка тоненьких остроконечных пальм. По залу прокатился вздох восхищения. Джоанна откинулась на спинку кресла, стараясь подавить тошнотворную боль в желудке. Болезненные воспоминания вот-вот выйдут из-под контроля и захлестнут ее. В кадре в профиль к залу стоял Ник, невероятно красивый и привлекательный. Лихорадочная дрожь безжалостно била ее тело и безотчетно передалась Брайану. Он интуитивно почувствовал, что сестре нехорошо, и по-братски похлопал ее по руке. От нее шел жар, как от раскаленной сковородки.

В антракте все уже знали, что фильм произведет фурор. Брайан и Мэтт разбежались договариваться с «нужными людьми», но отец с матерью остались возле Джоанны, помогая ей преодолеть трудные моменты. Смех и слезы, сменяя друг друга, то исчезали, то вновь появлялись в ее больших влажных глазах. Хорошо, что успех Брайана мог служить тому реальным оправданием, иначе как объяснить всем этим друзьям и знакомым, которые окружили их плотным кольцом и наперебой твердили: «Брайан такой молодец… Мы так им гордимся… Это шедевр, шедевр!.. Джоанна, ты затмишь любую кинозвезду… Скажите, кто же этот великолепный мужчина?» — как объяснить им, кто такой Ник и что он с ней сделал. Джоанна ослепительно улыбалась всем по очереди и вежливо пожимала руки. Она была жизнерадостна и весела, как обычно, и никто ни о чем не догадался. «Земля Арнхема» затмевала в их умах все остальные события.

Позже, уже на приеме, Брайан ненадолго покинул свою компанию и подошел к сестре.

— Ник здесь, — прошептал он, увлекая ее в сторону.

Джоанна почувствовала, что глаза наполняются слезами. Подбородок мелко неприятно дрожал, и девушка поспешно отвернулась.

— Где?

Не успев договорить, она уже видела его. Голос Брайана звучал все тише, тише и в конце концов превратился в неразборчивый отдаленный шум. Ник на целую голову возвышался над толпой и выглядел ужасно… чужим, отстраненным. Он не был частью этой переполненной людьми комнаты. Он был частью грандиозного мира дикой природы, сверкающих водоемов, покрытых цветами лотоса, «своим» среди огромного стада буйволов, по шею утонувших в шелковистой зеленой траве, среди крикливых, суетливых попугаев, больших белохвостых орлов и даже среди крокодилов!

Брайан тронул ее за плечо, и Джоанна лихорадочно задрожала.

— Тяжко тебе приходится, да, малыш? — участливо спросил он, и Джоанну затрясло еще больше.

— Я в порядке, не волнуйся. Я выдержу, что бы ни случилось. Ник не сможет меня сломить. У меня достаточно гордости, чтобы справиться с ситуацией. — Она мужественно улыбнулась и вернулась к своим знакомым. Один молодой человек давно пытался обратить на себя ее внимание, и вот она вылезла из своей раковины и ответила ему ослепительнейшей улыбкой. Пусть думает, что ему удалось ее подцепить. Она будет разыгрывать из себя веселую юную красавицу, кокетливую, беззаботную и пустую, хоть бы это и отняло у нее последние моральные и физические силы.

Краем глаза она заметила, что Брайан представляет Ника ее родителям. Миссис Коулмэн была явно приятно удивлена, что тоже не ускользнуло от внимания Джоанны, несмотря на приличное расстояние между ними. Ни одна женщина не могла устоять перед Ником Бэнноном, его животным магнетизмом. Миссис Коулмэн с благодарностью приняла у него бокал шампанского и присела. В его глазах она, по-видимому, выглядела старомодной, все еще молодой особой, по-женски слабой, чуточку озорной.

В другой раз Джоанна увидела, что Ник уже сидит с ее матерью и мило с ней беседует, возможно очаровывая ее с такой же легкостью, как и ее неопытную дочь. Девушка еле сдержалась, чтобы не подойти.

Теперь она отчетливо понимала, что должна бежать, бежать очертя голову, бежать от Ника, от себя… В крошечной театральной сумочке у нее лежали ключи от машины — отнюдь не простая случайность. Джоанна сердцем чувствовала, что встретит здесь Ника, что он обязательно объявится и ей придется ретироваться. Она вынула ключи из сумочки и с минуту держала их в сжатом кулаке, мысленно умоляя мать посмотреть на нее. Стоит ей звякнуть ими, и мама моментально все поймет. Так и случилось. Миссис Коулмэн подняла глаза, и тревожная тень тут же легла ей на лицо, впрочем, Джоанны в зале уже не было. Но не успела она добежать до лифта, как кто-то ловко поймал ее за руку.

— Джоанна, ты же не думаешь, что я позволю тебе вот так ускользнуть?

— По-моему, я просто должна! — Их пальцы туго переплелись, и девушка судорожно сжала его руку. Она безумно хотела вырваться и убежать и в то же время безумно хотела остаться. — Ник, ты мне делаешь больно! — наконец выкрикнула она.

— Ах, скажи еще, что ты не этого хочешь, — с ноткой сарказма подзадоривал ее Ник.

— Ты не стал вежливее с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Она изо всех сил старалась выглядеть взрослой, ответственной, самоуверенной. Черные как вороново крыло брови выразительно выгнулись, подчеркивая восточный разрез глаз. — Провоцировать мужчину низко и недостойно. Отпусти, мы же не собираемся устраивать публичных сцен.

— Надеюсь, нет. Не для того я проделал этот долгий путь..

— Ну, раз уж ты здесь и пока ты здесь, позволь поблагодарить тебя за чудесные открытки… сердечные поздравления… жду, скучаю… умираю без тебя… люблю, целую, Ник. — Джоанна переживала глубокое разочарование, мучительное и болезненное, как средневековая пытка.

Ник неожиданно смягчился:

— Ты так и не научилась скрывать свои чувства.

Джоанна гневно тряхнула головой:

— Внешность бывает обманчивой, разве ты не знал?

— Они не могут лгать. Эти тоненькие цыплячьи косточки. — Ник кончиками пальцев провел по изящным ключицам, и Джоанну точно током ударило. — Сегодня ты такая худенькая, я мог бы сломать тебя, как цветок. Я очень плохой мальчик, да?

Джоанна покачнулась на высоких каблуках, чуть не потеряв равновесия. Под его взглядом она чувствовала себя маленькой и беспомощной.

— Почему ты так на меня смотришь? — голосом, лишь отдаленно напоминающим ее собственный, спросила она.

— А почему бы и нет? Я смотрю на то, что принадлежит мне.

— Ник! Отпусти! — в последний раз взмолилась девушка.

— Нет! Никогда! Ты очень, очень редкое создание. — Он крепко обнял ее, и Джоанне пришлось прижаться к его груди. — Твои чувства ко мне до сих пор приправлены неприязнью, да, малыш?

— А как иначе? Ты продолжаешь обращаться со мной как с глупым ребенком, которому во всем приходится потакать.

— Я не потакаю тебе. — Он не шутил. — Не потакал и себе. Ни разу за все эти долгие месяцы. Веришь, я жил как в аду. — На его худом загорелом лице появилось странное выражение. Джоанна не узнавала в нем прежнего Ника Бэннона и начала не на шутку беспокоиться.

— Ник, скажи честно, что я для тебя значу? — чеканя каждое слово, произнесла она. — Ни к чему не обязывающий случайный роман?

Недовольно кривя рот, Ник какое-то время молчал.

— Я думал, ты знаешь — я люблю свободу!

— Нет, это невыносимо, — нервно хихикнула Джоанна. — Невыносимо! Ты любишь свободу, будто я не знаю! А ты задумывался, что такое любовь? Иллюзия, красивый миф, легенда!

— Совершенно справедливо. Рад, что ты так все воспринимаешь. А какие замечательные слова! Сегодня ты превзошла саму себя. — Он нажал на кнопку вызова, и через несколько секунд лифт бесшумно остановился на их этаже. Ник бесцеремонно втолкнул Джоанну внутрь, но даже это резкое движение не было лишено присущей ему элегантности.

— Деспот! — смело прокомментировала она.

— Ты, должно быть, здорово меня ненавидишь.

— Да, я тебя ненавижу! — чуть не задохнулась девушка. Первобытная женщина, до поры до времени спящая в каждой, вырвалась на поверхность, горя желанием ужалить его как можно сильнее.

— Знаю, черт тебя дери! — Ник притянул ее к себе, полностью лишая возможности двигаться. Стройный, высокий, он нависал над ней как скала, нет, не нависал — давил, расплющивая в лепешку. — Единственный способ справиться с такой, как ты, — быть смелым и решительным. Пойдем, мы уезжаем отсюда.

— Ты с ума сошел!

— Вне всякого сомнения. И ты тоже, противная маленькая девчонка!

Любя и ненавидя, Джоанна в упор уставилась на Ника и вмиг забыла обо всем на свете. Она никогда не устанет смотреть на него.

Каким-то чудом они оказались на улице, лавируя в плотном потоке машин, пока Ник не подтолкнул ее к своему автомобилю.

— Я никогда не поеду с тобой, даже не думай!

— Ты всегда так говоришь. Продолжай и дальше, и когда-нибудь я тебе поверю.

— Но мы не можем бросить всех и удрать, — упорствовала Джоанна.

Ник довольно прищурился, глядя на ее мятежное личико:

— По крайней мере, мы должны попробовать и постараться перенести это со спартанским спокойствием.

— Ты, наверное, принимаешь меня за кого-то другого, — чувствуя нарастающий внутри гнев, прошипела Джоанна. — Может быть, за Тессу. Кстати, как поживает наша милая девочка?

— Садись! — В конце концов Ник потерял над собой контроль и намеренно сделал ей больно. Джоанна почувствовала прикосновение раскаленного электрического провода — жгучая, исступленная сладость. Ночной ветер обдувал ее пылающую кожу. Ник прижимал ее руки к бокам, а она продолжала неистово сопротивляться. Он сжал зубы, мышцы на руках напряглись, и Джоанна бессильно обмякла.

— Отпусти меня. — Девушка была на грани истерики. — Ты просто не можешь вернуться в мою жизнь, не имеешь права! — Голос сорвался, и она громко всхлипнула.

Не слушая ее, Ник открыл дверцу и резко отпустил руки. Совершенно потеряв голову, Джоанна набросилась на него с кулаками. Он скрутил ее и молча запихнул в машину. Больше она не сопротивлялась.

Ник быстро увозил ее из города, наугад выбирая улицы, и когда они остановились, то очутились в неизвестном глухом переулке. Кроме них только серебряный месяц осмелился заглянуть в это безлюдное место.

Джоанна глубоко вздохнула, что значительно придало ей смелости.

— Что все это значит? Объясни мне.

Он обернулся, и Джоанна увидела его глаза. Необъяснимый животный страх сковал тело. Ник хрипло, угрожающе рассмеялся:

— Ты только думаешь, что знаешь меня.

— Ник, не надо!

— Тихо! — Он повалил ее к себе на колени, и для Джоанны ночь превратилась в день, в сияющий, ослепительный полдень. Он целовал ее страстно, ненасытно, почти впиваясь в ее мягкие губы, до боли сжимая худые плечи, а когда девушка перестала сопротивляться, медленно заскользил по ее губам языком, не спеша утоляя любовный голод. Опьяненный вкусом ее губ, он настойчиво гладил девушку по спине, по упругим бедрам. Джоанна обхватила его обеими руками за шею и выгнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло, и уверенность, и жизнь. Как только Ник нежно прикоснулся к ней; ее тело ответило за нее, лучше, чем если бы им руководил разум.

— Ник? — Джоанна прикусила его нижнюю губу.

— Не говори ничего. Не сейчас!

Снаружи, в благоухающей прохладной темноте, луна поливала округу чистейшим тусклым серебром, ничуть не похожим на томную красноватую медь тропиков. Где-то в ночи запела птица. До боли знакомая песня все приближалась, и Джоанне на мгновение привиделись розоватые цветы лотоса, украшавшие тихий лесной водоем. В висках оглушительно застучала кровь.

— Ник, пожалуйста!

Он нехотя поднял голову:

— Тебя безжалостно обманула моя сдержанность в прошлом.

Джоанна с любовью провела пальцами по его впалым щекам, пульсирующим жилкам на висках, упрямому подбородку, но ночь не позволила ей узнать, что скрывают его коварные глаза.

— А теперь скажи мне одну вещь…

Джоанна не дала ему договорить. Огромные черные глаза горели страстью.

— Но ты все знаешь, конечно же знаешь. Да, я люблю тебя.

— Теперь знаю. — Он с облегчением вздохнул. — Но раньше не знал. Я должен был услышать это от тебя. Я чувствовал, что между нами что-то происходит, но хотел узнать настоящую тебя, твою душу и сердце. Я всегда гордился своей самодостаточностью, а теперь не могу и дня прожить без тебя, хотя ты всегда со мной в моем воображении. Я лелеял мысли о тебе… особенно по ночам, но теперь хочу, чтобы ты принадлежала мне безраздельно.

— Ты не знаешь, что я пережила, — дрожащим голосом пожаловалась Джоанна и как в зеркале увидела свои собственные чувства в его глазах.

— Не знаю? — бесцветным тоном переспросил он. — Но я должен был убедиться. В Баноуре женщине может быть очень одиноко. Я смогу обеспечить тебя материально, но не жди большой веселой компании, шумных приемов. Так что у тебя есть право…

Джоанна доверчиво, как ребенок, дотронулась до его губ. В этот момент она любила его умом, сердцем, а не только телом, она была настоящей. А настоящая Джоанна была намного красивее воображаемой.

— Джоанна, иди ко мне, — ласково позвал Ник, и она прильнула к его плечу, не сомневаясь, что принадлежит ему безраздельно.

Content

Маргарет Уэй
Медная луна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10