Дарья Калинина

Приворот от ворот

Глава 1

Сегодняшним утром Санька в отличие от очень многих прежних дней проснулась не в обычном унылом и слегка подавленном состоянии. Нет, сегодня она вновь чувствовала вкус к жизни. А все потому, что сегодня у нее было дело – не только важное и необходимое, но к тому же очень и очень приятное. Такое, от одного предвкушения которого начинали сладко чесаться пятки и приятно зудели кончики пальцев на руках.

Сегодня Саньку ожидала поездка на антикварный аукцион. Там должны были состояться главные в жизни Саньки торги. Ну, то есть главные, пока не началась подготовка к следующим.

Санька точно знала, что от исхода сегодняшних торгов для нее лично зависит многое. Как минимум хорошее настроение на ближайшие несколько дней. В случае же провала операции ее ждет позор, уныние и горечь поражения вплоть до следующего раза.

– Я выиграю! Обязательно выиграю! Просто обязана!

Дело в том, что Саня, или, как ласково называли ее все друзья и подружки, Санька, была человеком увлекающимся, и притом страстно. Сколько она себя помнила, всегда чем-то была захвачена. Выращиванием садовых роз, разведением комнатных растений, коллекционированием фарфоровых собачек или даже образчиков горной руды и природных минералов.

Главным увлечением Саньки вот уже многие годы была нумизматика. Санька собирала монеты не просто так, а с величайшим упоением. Уже давно, лет с семи, а может, даже и раньше. Каждая новая монетка была для нее как глоток воды для страждущего в пустыне.

Первый экземпляр, который попал Саньке в руки и который она запомнила на всю жизнь, был английский пенни времен Эдуарда Четвертого.

Та крупная и бесспорно эффектная монета была в плохом состоянии. Одна сторона со стоящей Британией почти совсем стерлась, а на второй можно было разглядеть лишь профиль короля. Но все равно Санька была очарована. Дата выпуска – 1918 год, который с трудом удалось разобрать, – казалась ей тогда невероятно далекой и таинственно-пугающей.

И с тех пор сердце Саньки навсегда и безраздельно оказалось преданным именно монетам старинной чеканки, выпущенным хотя бы пятьдесят, а лучше так и сто или даже целых двести лет назад. Они несли печать времени. Они были овеяны духом романтики. И маленькая Санька, сама не отдавая себе отчета, стремилась прикоснуться не к кусочку металла, а именно к этому волшебному чувству.

Потом у кого-то из знакомых Саньке довелось увидеть монетку в десять пфеннигов германского рейха времен Первой мировой войны с орлом, так и норовившим вцепиться мощными когтями во все живое.

И снова маленькая Санька как вцепилась, так и не смогла выпустить монетку из рук. Так и ходила с ней по квартире, зажав в маленьком кулачке, пока владелец не сжалился и не подарил ей монету.

Она оделила Саньку еще несколькими счастливыми днями. С тех пор, возвращаясь из школы, Санька сначала делала уроки, а потом неизменно бросалась к своим сокровищам, проверяя их сохранность. В порядке ли? Не потускнели? Не покрылись ли противным липким налетом? Ах, все хорошо? Они целы и спокойно лежат в красивой коробочке, куда их определила Санька? Ну, значит, можно продолжать жить дальше. Стабильности в жизни ничто не угрожает.

Шли годы, сокровищ становилось все больше. Конечно, коллекция росла не слишком стремительно и в основном представляла собой современные монетки, которые привозили Саньке ее собственные знакомые и знакомые ее мамы из дальних стран. Но, увы, новоделы не увлекали Саньку. Ее сердце принадлежало прошлым столетиям – или хотя бы прошлому веку.

Но где раздобыть такие монеты, Санька не представляла. Мечтала и надеялась, что ей повезет и она где-нибудь наткнется на сокровище. Пара потертых медных монеток ей досталась от бабушки. А еще горсть перепала от дяди, который и сам увлекался нумизматикой, но с годами остыл и подарил коллекцию племяннице.

Потом Санька выросла, пошла в институт. Пришлось перевестись на заочное отделение, учиться вечером, а днем работать. В этом были и свои плюсы, и свои минусы. Санька больше уставала, но зато стала материально независимой от родителей. У нее появились пусть и небольшие, но все же свои собственные деньги. Эти деньги Санька охотно тратила на свое хобби.

Так у нее в коллекции появился американский цент начала прошлого века с индейцем в пышном головном уборе из перьев. И красивые монеты Латинской Америки – Мексики и Бразилии. Всё это были ординарные монеты, не золотые, не серебряные и, конечно, не платиновые. На драгоценные Санька даже не смотрела. Да и зачем, если каждая стоила больше, чем ее месячный оклад в маленьком книжном магазине, где Санька стояла у прилавка?

Шли годы. Санька вышла замуж по великой любви, а потом развелась из-за великой обиды и предательства. Сложный бракоразводный процесс заставил ее почти забыть про свои сокровища. Потом она вышла замуж вторично. Снова развелась, на этот раз с меньшим трудом, но с большими нервными потерями. А потом вместо того, чтобы в третий раз идти под венец, внезапно увлеклась давно забытым делом.

Нет, не совсем так. В третий раз Санька идти под венец передумала вовсе не сама по себе. Вынудили. Если быть совсем точной, ее попросту бросили. Как говорится, накануне свадьбы.

Жених считал себя человеком порядочным, поэтому счел необходимым объясниться с отставной невестой. Он заявил, что Санька не устраивает его по ряду причин. И поэтому он хоть и очень хочет семью, но женится все же на ком-нибудь другом. Например, на лучшей Санькиной подруге – Машке.

– Пойми меня правильно, – объяснял жених Саньке спокойным и немножко даже деловым тоном. – Я подхожу к вопросу создания семьи очень серьезно. Когда мы с тобой планировали свадьбу, я не знал, что у тебя уже было два неудачных брака. Пойми, я не могу жениться на разведенной женщине. Мои родственники этого не поймут. Неизбежно начнутся пересуды и кривотолки. А мне этого совершенно не нужно. Да и мама против. Когда она узнала, как мы с ней чуть не вляпались, ей стало плохо. Даже пришлось вызывать «Скорую». Так что сама понимаешь, ни о какой свадьбе и речи быть не может.

Санька молча кивала, пытаясь не дать понять Вадику, до какой степени она сражена. Это про нее он говорит «вляпались»? Это из-за нее потенциальной свекрови стало худо? Почему? Скажите на милость, какая ему и его маме разница, что она уже была замужем? Ведь и сам Вадик уже далеко не невинный мальчик. До знакомства с Санькой он жил с Ниной. А до нее с некоей Вероникой. А перед этим была Ленка и еще, кажется, Наташа.

– Не понимаю, – все же рискнула высказаться Санька. – Какие у твоей мамы могут быть ко мне претензии?

– Ты что, действительно не понимаешь? Ты же разведенная женщина! Порченый товар! Мне второй сорт не нужен! Мне нужна лучшая жена на свете! Такая же, как я сам. Достойная персона!

Санька проглотила готовые сорваться у нее с языка слова. Она и сама собиралась стать лучшей на свете женой для Вадика! И ей никогда в голову не приходило считать себя товаром второго сорта.

– Да будет врать-то! – скривился в ответ бывший жених. – Конечно, ты все знала и понимала. Иначе зачем бы стала врать и скрытничать о своих замужествах! Спасибо Маше, это она нам с мамой глаза открыла. Прямо, говорит, удивляюсь вам. Как это вы Саньку решились в семью принять? Она ведь уже дважды в ЗАГС успела сбегать. Не всякий такую девушку согласится взять в жены.

– Так это тебе про моих мужей Маша рассказала?

– Ну да. Ты-то сама молчала как партизанка.

Санька молча пожала плечами. А что ей было рассказывать? Что второй ее муж оказался горьким пьяницей, любящим распускать руки? По мнению Вадима, она должна была жить, терпеть его побои, возможно даже родить от него ребенка? Или тот первый, безумно любимый, который изменил ей да еще оказался законченным игроком, набрал кредитов и наделал долгов, за которые Санька расплачивалась уже после развода? С ним тоже нужно было остаться?

– Ты не должна была выходить замуж за таких людей! Но сделанного назад не воротишь. Прости и прощай, милая Саша. Мне было хорошо с тобой. Теперь наши пути-дорожки окончательно расходятся. Извини, на свадьбу не приглашаю. Тем более что Маша тоже против твоего присутствия.

Санька ничего не сказала Вадиму, но вот поведению приятельницы искренне удивилась. Выходить замуж в платье, которое Вадим купил для другой девушки? Искренне радоваться кольцу, которое он выбирал тоже для другой? Это как же нужно хотеть выскочить замуж, чтобы пойти на такое?

Разумеется, свадьбу играли в том же ресторане, который выбрали и заказали Вадим с Санькой. И еду гости лопали ту, которую выбрала Санька. И лимузин тот же самый. И даже бокалы, которые разбили молодожены, были выбраны Санькой.

Правда, платил за все Вадим, так что можно было при желании прикинуться, будто бы Санька никогда и не числилась невестой, не подбирала все эти вещи под себя. А была она просто… Ну, вроде как организатором Машиной свадьбы, которого Вадим сначала нанял для этой работы, а незадолго до финала уволил. С кем не бывает? Обижаться ровным счетом не на что. Санька и не обижалась. Только что-то в ней словно сломалось.

Свадьба удалась. Друзьям Саньки она очень понравилась. Не все, правда, поняли, почему под венец вместо Саньки отправилась другая девушка, но Вадим сумел как-то объяснить рокировку. А после второй рюмки никто уже и не задумывался, почему невеста другая. Все хорошо. Выпили, закусили, развлеклись и повеселились.

Ну а Санька… Саньке осталось в утешение ее хобби. Еще будучи в статусе официальной невесты Вадима, она приобрела на его деньги две серебряные монеты с изображением Кролика и Быка. Разумеется, их Санька жениху не вернула. Вот еще! Должна же она получить хоть какую-то компенсацию за то, что ее бортанули за неделю до свадьбы?

Вадим родился в год Быка. Симпатичный ушастый кролик предназначался самой Саньке. Так что коллекция снова пополнилась. Эти две монеты заставили Саньку по-новому взглянуть на прежнее увлечение и отдаться ему с новой страстью.

– У меня хорошая работа. Мужа и детей нет. По-видимому, уже и не будет, я ведь товар второго сорта. Покупатель не скоро найдется, если вообще отыщется. Спасибо Вадиму, он мне все очень популярно объяснил. Что делать, буду жить и получать удовольствие. Одна.

Так и получилось, что из всех друзей рядом с Санькой остались лишь ее маленькие «сокровища». И уж они-то никогда не подводили Саньку, неизменно даря ей отличное расположение духа. Было что-то захватывающее в том, чтобы перебирать их, размышляя о людях, в чьих руках монетам довелось побывать до того, как осесть в доме у Саньки.

Думая о судьбах монет, Санька осознавала, что все ее сегодняшние беды просто ерунда на постном масле. В мировом масштабе, когда рушились целые цивилизации, ее несчастье просто смешно.

– Вот это монета фашистской Германии, я не люблю ее трогать руками. Сразу же представляю, сколько горя и слез ей довелось повидать. А вот эту, французскую, с крылатым Меркурием, наоборот, люблю. Она такая позитивная!

Так рассказывала Санька, показывая свои сокровища гостям. Теперь она была уже коллекционером со стажем. Знала в своем городе все торговые точки, лавочки и сборища таких же чокнутых чудаков, которые всю жизнь гонялись за какой-нибудь редкой монеткой, не только тратя время, силы и деньги, но и теряя здравый смысл, доходя в торгах до безумия.

Конечно, можно и не бегать по тусовкам – ведь теперь через Интернет можно купить все, что душе угодно. Ну или почти все. Но Санька почему-то не любила пользоваться Интернетом. Зачем ей виртуальные торги? Слишком в них много подводных камней. Куда привлекательнее найти редкую монетку у какого-нибудь пьянчужки, который зачастую сам не понимает, каким сокровищем обладает, и может отдать за бесценок.

Но сегодня Санька собиралась впервые в жизни отправиться на самые настоящие торги, на аукцион, на котором была выставлена монета, за которой Санька гонялась долгое время. Так называемый «Дворик». Царская монета из серебра, юбилейная и очень-очень красивая. А раз красивая, то, соответственно, и дорогая.

У Саньки уже была в коллекции царская юбилейная монета под названием «Поколение» – самый дешевый из всех выпущенных Николаем Вторым серебряных юбилейных рублей. Посвящена она была трехсотлетию Дома Романовых и стоила Саньке всего-то чуть больше ста долларов. Учитывая прекрасное состояние – дешево. Дешево. Чем Санька справедливо гордилась. Еще у нее был поддельный «Гангут», который стоил всего-то пару тысяч, в то время как цена за настоящий доходила до трехсот и даже больше. Таких трат Санька себе позволить не могла: после окончания института она работала в школе, и, увы, триста тысяч были для нее недостижимой суммой.

Однако «Гангут» был очень хорошего качества. Санька не могла найти в нем никакого отличия от подлинника и считала подделкой лишь из-за цены. Еще у Саньки имелась юбилейная монета «Славный год», выпущенная в 1912 году – вполне понятно, какому столетнему юбилею посвященная. Правда, эта не в лучшем состоянии, да и вообще не очень-то нравилась Саньке.

Тонкая натура Саньки требовала красоты. А «Славный год», несмотря на свою ценность, не мог похвастаться изысканностью. Георгий Победоносец работы Бенедетто Пиструччи на монетах времен королевы Виктории нравился Саньке гораздо больше. И серебряные кроны с изображением обнаженного всадника с мечом, топчущего поверженного змея, имелись в ее коллекции сразу в двух видах. Санька гордилась своими кронами совершенно справедливо.

Но кроны кронами, а сегодня у нее иная цель. Санька надеялась, что ей повезет.

– Меня ждет мой «Дворик», – спрыгнула с кровати Санька. – Хоть бы не опоздать!

Один взгляд на часы. Времени оставалось достаточно, и Санька поскакала в душ. Перед важными событиями она всегда ухаживала за собой с особенной тщательностью. А сегодняшнее событие должно было стать в некотором роде знаменательным. Еще бы, юбилейный рубль! Их всего-то по пальцам сосчитать, даже если вместе с так называемыми «семейными» монетами, тоже очень красивыми, выпускаемыми исключительно к каким-то важным датам императорской семьи – рождению, восшествию на престол, бракосочетанию или смерти.

В душе Санька провела несколько больше времени, чем намеревалась. Важное приобретение, которое она готовилась совершить, требовало соответствующего подхода. «Дворик», который Санька надеялась купить за приемлемую сумму (а вдруг других желающих вовсе не найдется, и Санька получит его за минимальную цену!), внезапно потребовал полной эпиляции на ногах, педикюра и маникюра. Так что Санька даже притомилась, приводя себя в подобающее состояние.

Она собиралась встретиться с «Двориком» в самом лучшем виде. Монета должна понять, что попала в руки не абы к кому, а к человеку, который будет ее ценить, холить и лелеять.

– Ой, завтрак! Нет, уже не успеваю!

Был уже час дня. Пора перекусить, но Санька не могла. От волнения ничего не лезло в рот: ни колбаска, ни маринованные огурчики, ни даже жареное мясо. И в сторону своих любимых сдобных булочек с густым слоем мака, которые ей передала вчера бабушка, Санька тоже не посмотрела. Как ни хороши булочки, сегодня есть совершенно не хочется.

Да и зубы она уже почистила! Если съесть сейчас булочку, как потом предстанешь перед монетой, которая старше тебя почти в четыре раза! Стыд и позор! С грязными-то зубами!

И девушка ограничилась тем, что сунула в сумку шоколадку. Если уж совсем будет терять сознание от голода, в самом крайнем случае съест кусочек. Нет, ни в коем случае нельзя рухнуть без чувств на аукционе. Ведь совершенно ясно: пока Санька будет валяться в отключке, вожделенный «Дворик» может запросто уйти в другие руки.

– А я этого не переживу.

Мания, захватившая Саньку, накрыла ее, что называется, с головой. А в случае с «Двориком» дело усугублялось еще и тем, что представленная на торги монета оказалась в изумительном, прямо-таки первозданном состоянии. Словно ее прямо с монетного двора поместили в специальное войлочное углубление, накрыли стеклом, да так и продержали там все это время.

Санька знала обо всем не понаслышке. Она лично моталась в аукционный дом, чтобы ознакомиться с состоянием монеты. И теперь не сомневалась, что торги будут жаркими. И что, вполне возможно, монета уйдет за такую цену, какую ей просто не по карману заплатить. И это даже более чем вероятно. И все же Санька надеялась. На что? Она не могла бы объяснить. Наверное, вопреки всему, она верила в свою счастливую звезду.

Санька знала, какие деньги платят подчас за такие редкости. Что же вселяло в нее оптимизм? Ну, к этому аукциону Санька готовилась давно. Кое-какие накопления ей удалось сделать. Преподавая математику в школе, она не гнушалась никаким заработком, умудрялась даже давать частные уроки.

А чего бы и не заняться репетиторством? Если ребенок у другого учителя не в состоянии усвоить курс математики вместе с остальными детьми, а родители ленятся сами заниматься с ним или просто не находят свободного времени, всегда на этот случай имеется Александра Гавриловна – в смысле Санька.

Обычно Санька не сильно заморачивалась со своими туповатыми учениками. Если уж у человека нет способностей или желания их разрабатывать, то хоть умри, Лобачевским ему все равно не стать. Только вот хорошие оценки все получать любят. Что же делать в таком случае? Хорошенько готовиться к проверочным работам и быть готовым к разного рода неожиданностям.

– Вот контрольная, которую вы будете писать завтра, – говорила Санька. – Тут четыре варианта. Какой-то один из них обязательно достанется тебе. Нет, сделать только первый нельзя. Да, ты сидишь на первом варианте, но твоя школьная учительница Анна Семеновна тоже не полная дура. Возможно, задания у нее будут взяты из разных вариантов и скомпонованы по-новому. Поэтому делаем все. Четверка у тебя в кармане.

Проблем не возникало. Школьники не возражали. Если уж готовиться, почему не по тем заданиям, которые будут завтра на контрольной? Большинство тихих троечников были детьми робкими, и свои плохие оценки получали потому, что пугались всего нового и незнакомого. А вот по уже изученному образцу решали примеры и задачи легко и даже с удовольствием, старательно сопели и высчитывали правильный ответ. Стоило хоть немного изменить условия, и они терялись абсолютно.

Так что Санька даже и не пыталась усложнять им жизнь. Зачем лишний раз травмировать психику ребенка плохим результатом? Ему и без того еще достанется в этой жизни. Пусть лучше получит свою четверку или даже пятерку. И станет чувствовать себя прекрасно. Ведь за что ему страдать, если вдуматься? Имея ярко выраженную гуманитарную направленность, он все равно скоро позабудет все премудрости алгебры и геометрии за исключением самых основных понятий.

Иногда Саньке приходилось отказываться от учеников. Особенно если она видела, что дети «тупят», потому что элементарно ленятся учиться думать. Не хотят делать ничего из того, что она им предлагает. Вредничают и специально занижают свои знания. Тогда Санька честно говорила родителям, чтобы наняли дитятке другого педагога.

– А еще лучше – выдерите сыночка ремнем, пока не поздно, – советовала она. – Честное слово, такая наука пойдет ему впрок куда больше, чем все мои теоремы и аксиомы.

Мамы-одиночки, у которых в подавляющем большинстве и росли такие красавцы-сыночки, неизменно пугались. И с радостью отказывались от Санькиных услуг. Искали другого репетитора, более чуткого и понимающего. В итоге все бывали довольны. Санька потому, что избавилась от ученика, которому всякий раз мечтала навешать оплеух. А как прикажете преподавать ленивцу, разбазаривающему деньги матери, которые той достаются с огромным трудом? Сама мамаша тоже довольна: ведь она искренне считала, что, потакая сыночку и его лени, творит благо.

Но сегодня Саньке все равно. Ей не до проблем учеников и их родителей. У нее сегодня особый день. Впереди ее ждала заветная цель. Она бодро двигалась к этой цели, пробираясь по питерским пробкам, неожиданно возникшим на улицах города в этот выходной.

Маленький «Ниссан» гудел и сердился за то, что его моторчику приходится работать, стоя в пробке. Хозяйка тоже негодовала вместе с ним.

– Да что там такое? – сердилась Санька. – Что случилось? Почему стоим и стоим? Когда ж поедем?

Обычно ее крохотная машинка умудрялась прошмыгивать в такие щели, куда другая и не решилась бы сунуться. Но сегодня даже таких лазеек Санька не видела. Время шло, и она нервничала все сильнее.

До заветного здания у Черной речки оставался довольно приличный отрезок пути. Но Санька уже не могла сидеть в машине. Она припарковалась у обочины, найдя малюсенький пятачок и благословив небеса за то, что, делая ей подарок, бабушка все же позаботилась спросить мнение самой внучки. В результате Санька получила именно ту машину, о которой мечтала и которая ее устраивала.

Во-первых, симпатичная и маленькая. Бензина ест мало. Прошмыгнуть можно почти всюду. Экономично. Симпатично. Да еще к тому же и сама машина продавалась удивительно дешево.

– Дочка улетела на учебу в США, – объясняла женщина, которой принадлежал «Ниссан». – Думала, что на полгода, машину оставила на меня. А так получилось, что вышла там замуж. Теперь сюда уж не вернется. Меня вот, наоборот, к себе зовет. И машина остается бесхозной.

Женщина не скрывала, что машина далеко не новая.

– Сами покупали у людей. Подумать только, такое странное совпадение: первой хозяйкой тоже была женщина, и тоже продавала, потому что вышла замуж. Так что бери, дочка. Не сомневайся, раз первые две хозяйки свою судьбу устроили, тебя тоже счастье ждет.

И Санька взяла. Не потому, что так уж рвалась замуж. Но все же…

«Ниссан» был у Саньки всего месяц, но она уже успела к нему привыкнуть и оценить по достоинству. Всюду пролезет, всюду успеет. Вот только жаль, сегодня у нее ничего не получается. Пробки слишком плотные.

Поэтому, оставив машину, Санька бросилась бегом к заветному зданию. Но добежать не успела.

– Эй, подруга! – остановил ее внезапно грубый мужской голос. – Куда собралась?

Санька невольно остановилась, потому что дорогу ей загородило нечто темное и огромное. Чтобы рассмотреть, что именно, Санька задрала голову. День выдался ясным, солнце било прямо в глаза, поэтому Санька сначала не смогла разобрать лица говорившего, только заметила, что он очень высок ростом и широкоплеч.

Между тем мужчина, обращаясь к Саньке, продолжал бубнить нечто странное:

– Думала, в Америку от меня умотала, так я тебя и не найду? Ан нет! Ошибочка у тебя вышла, гражданка Савельева! Нашел я тебя. Теперь плати по счетам!

Санька с трудом сфокусировала взгляд на говорившем мужчине. Что он такое мелет? Какие счета? И какая знакомая фамилия! Савельева? Кто же это такая? Ба! Да ведь так звали бывшую хозяйку «Ниссана»! Ну да, правильно! Марина Савельева. Она же уехала! Наверное, мужчина не знает об этом. Хотя нет, он же вроде бы упомянул Америку.

Мысли Саньки были целиком и полностью поглощены предстоящим аукционом, на который она уже серьезно опаздывала. Поэтому она не планировала долгие объяснения с хамом. Кто бы он ни был, ей неинтересно. И какие бы претензии у него ни имелись к бывшей хозяйке «Ниссана», к самой Саньке они не имеют никакого отношения.

– Послушайте, вы ошибаетесь, – попыталась обогнуть нахала Санька. – Я не Савельева! И я не Марина!

– Откуда тогда знаешь имя! – немедленно уличил Саньку тип. – Не-е-ет! Не на того напала. Я эту машину из тысячи узнаю! Столько раз в почте ее фотку видел! Да ты бы хоть номера сменила! А то ездишь со старыми!

Номера Санька действительно не сменила. Она купила машину по доверенности, срок истекал через год. Поэтому она планировала сменить номера, но когда-нибудь потом.

– Ты хоть помнишь, сколько должна Игорю? – услышала она следующую обращенную к себе фразу. – Или у тебя в твоей Америке память начисто отшибло?

– Мужчина, я же вам объясняю, я не Марина, – теряя терпение, попыталась внести ясность в диалог Санька. – Езжу на ее машине по доверенности. А зовут меня Саша! Вот мои права! Убедитесь и дайте пройти.

Но если она рассчитывала, что мужик отстанет, то здорово просчиталась. Здоровенная глыба не сдвинулась ни на миллиметр. Однако два больших и удивительно изящных для такого атлета пальца осторожно взяли кусочек пластика из рук Саньки.

И тут же раздался восхищенный присвист:

– Ну, ты даешь! Говорили мне про тебя, что ты артистка! Но таких фортелей я не ожидал! Уже и документы фальшивые соорудить успела! И какое качество! Так бы ни за что не определил, где подделка, а где настоящие.

– Слушайте! – вскипела Санька. – Они и есть настоящие! Самые что ни на есть! Стопроцентные. Получала их лично в ГАИ на шоссе Революции. Целый день убила! Сначала экзамены, потом подача документов, фотография, выдача документов. Вышла из ГАИ только в восьмом часу вечера, вся в мыле! А теперь отдайте мне мои права и дайте пройти.

Но документы неожиданно взмыли у нее из-под носа в необозримую высоту.

– Ишь какая шустрая! Набрехала мне тут с три короба, а теперь удрать норовишь! Нет, мне насчет тебя хороший инструктаж дали. Уж коли я тебя нашел, нипочем теперь не отпущу!

И прежде чем изумленная Санька успела произнести хоть слово, могучая рука подхватила ее за талию, а потом Санька начала стремительно удаляться от земли. Такого с ней не случалось с детства, когда папа подбрасывал ее под потолок, а маленькая Санька вопила и визжала от радости и одновременно от страха. Такого бурного восторга Саньке с тех пор не удавалось испытать ни разу. И сейчас, несмотря на абсурдность ситуации, ее снова потянуло рассмеяться.

Тут Санька вспомнила про аукцион, и смеяться расхотелось. Хам и негодяй нес ее не в том направлении!

– Стой! – замолотила Санька кулачками по спине. – Стойте! Вы варвар! Хулиган! Немедленно отпусти меня! Слышишь? Поставь, кому говорят! Поставь где взял!

Но варвар и хулиган даже не подумал прислушаться к Санькиным требованиям. Он невозмутимо шагал по улице, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих. Все расступались перед ним. И мало того, на многих лицах Санька, в каком бы смятении она ни пребывала, замечала веселые улыбки. Да, да! Они улыбались. Ни одна живая душа не собиралась прийти на помощь!

Это просто возмутительно! Невероятно! Такое могло приключиться только с невезучей Санькой. Ни с кем другим!

– Пусти! Пусти меня! – брыкалась Санька.

Теперь ей удалось рассмотреть своего пленителя. Если бы не охватившее Саньку возмущение, она бы, пожалуй, нашла его даже симпатичным.

– Садись в машину! – велел он ей.

– Пусти, я тебя в последний раз по-хорошему предупреждаю! Пусти!

Но мужчина ничего не ответил и все так же молча начал стаскивать ее с плеча, явно готовясь запихнуть в машину.

– Ах так! – окончательно вышла из себя Санька. – Ну, погоди! Предупреждала я тебя, но уж, видно, словами тебя не проймешь. Типы вроде тебя слов не понимают. На них действует только грубая сила. Ну так… Банза-а-ай!

И с этим возгласом Санька изо всех сил вцепилась в могучую руку, которая ее обхватывала. Зубы у Саньки были всегда хорошими. Она их не ленилась чистить и два, и три раза в день. Так что сейчас им было как себя показать. Санька с удовлетворением отметила, как глубоко вошли ее зубы в плоть, прокусив шкуру до мяса.

Затем случилось нечто непредвиденное. Мужчина выругался и стряхнул Саньку! Какое-то время она еще цеплялась, но рука оказалась слишком мускулистой. Она напружинилась, и Санькины зубы окончательно соскользнули. А сама девушка полетела вниз, прямо головой на такой неприветливый и жесткий серый асфальт.

Глава 2

Очнулась Санька от дикой головной боли, которая заполонила голову целиком. В висках стучало. В затылке пульсировало. К тому же на лбу наливалась огромная шишка, которой там не было еще сегодня утром. Болело очень сильно. Но оказалось, что может еще больше: стоило Саньке пошевелиться, как боль буквально взорвалась у нее в голове.

Санька невольно застонала.

– Мариночка! Деточка! Очнулась! Слава богу!

Санька открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо пожилой женщины с внимательными глазами и пухлыми щечками. Того нахала, который пленил Саньку, видно не было. Это девушку обрадовало.

– Кто вы? – прошептала Санька, обращаясь к женщине. – И где этот негодяй?

– Лежи! Лежи, моя ласточка! Знаю, о ком ты говоришь! Все знаю! Не спеши ты его так осуждать! Он ведь только от любви! Прямо рехнулся, когда ты в свою Америку улетела. Зря ты с ним так, девочка, поступила. Честное слово, зря! Игорь хороший парень. И что тебе далась эта Америка? Не улетела бы, так и ничего бы не приключилось.

– Кто вы? – повторила Санька. – И где я?

Она обвела глазами вокруг себя и убедилась, что находится не на улице, а в каком-то доме. Судя по всему, частный дом за городом: в открытом окне качались ветки деревьев и маленькая птичка прыгала с веточки на веточку.

– Где я?

Но тетка ее не слушала.

– Это же надо такому случиться! – причитала она. – Это же что такое прямо делается! Жили себе жили, не тужили, хорошо даже жили. А тут на тебе!

– Где я?

– Ой, деточка! Здорово ты головкой-то ударилась! Неужели и спаленку-то свою не узнаешь? Игорек ведь тут ничегошеньки не сменил. Все как при тебе было, так и стоит! Мариночка, ты меня слышишь, девочка?

– Я не Марина, – попыталась покачать головой Санька, но в голове снова запульсировала утихнувшая было ненадолго боль.

И Санька снова застонала, откинувшись на подушки.

– Ой, лишенька! – взвыла тетка. – Не помнит она! Ничего не помнит. Потеряла память! Ой, да за что же это нам все валится и валится! Столько несчастий, а тут еще и это!

Приговаривая, женщина умудрилась делать множество дел. Она поправляла одеяло на Саньке, наливала что-то ей в стакан, капала какие-то капли и снова причитала и жаловалась, давая Саньке выпить приготовленную микстуру.

– Алексей! – внезапно закричала она совсем другим голосом – властным и строгим. – Алешка! Иди сюда! Скорее!

За дверью раздались шаги, потом грохот. Дверь в комнату распахнулась, и ворвался тот самый хам, негодяй и варвар! В голове у Саньки моментально развернулась картина того, как он тащит ее на себе, а потом пытается посадить в свою черную машину.

Они борются. Санька изворачивается и падает на землю. Выходит, все она помнит! И ничего она память не потеряла! Напрасно тетка выдумывает!

– Ну что там еще, тетя Варя! – пробормотал тем временем Санькин враг, совсем по-детски потирая коленку. – Вы так закричали! Бросился к вам, да свалился.

– Экий ты, Лешенька, неуклюжий. Вот и Мариночку нашу уронил. Теперь сам свалился. Больно ушибся-то?

– Ничего. Переживу. Чего звали-то?

– Ой, Лешка! – спохватилась тетя Варя. – Что делать-то будем? Мариночка-то наша память потеряла! Так ты ее головушкой о землю приложил, что она уж и не помнит ничего!

Здоровенный Лешка неожиданно стал меняться в цвете. Сначала у него потемнели щеки, потом краска расползлась на все лицо, а последней побурела шея. Санька с запозданием, но все-таки поняла, что пленивший ее нахал смущен. Покраснел от стыда! Ага! Так ему и надо! И Санька, высунув язык, показала его негодяю.

Как ни странно, от этого простого действия ей стало значительно легче. Боль в голове почти совсем утихла. Откинув одеяло, Санька решительно и строго произнесла:

– Вот что, граждане дорогие! Не знаю, какие черти у вас в головах делаются, а мне пора идти! Я и так из-за вас всюду, куда собиралась, опоздала. Так что…

Она попыталась спуститься с кровати, но тетя Варя кинулась к ней коршуном.

– Что ты! Что ты, деточка! Нельзя тебе вставать! Ты так головкой-то треснулась! Мы уж думали, совсем дело плохо! Да слава богу, доктор приехал, рентген тебе сделал, успокоил нас. Цела у тебя головка. Все косточки целы. Только сотрясение небольшое. Но все равно тебе лежать надо!

Санька обвела глазами пространство вокруг себя. Так она в больнице? Но тогда это чертовски странная больница. Ковер на полу. Птички за окном. Занавески вон шелковые. Картины опять же на стенах в дорогих золоченых рамах. Лично Саньке такие рамы совершенно не нравятся. Да и к живописи она равнодушна. Но, видимо, картины очень дорогие. Так чего же их повесили в больничной палате?

И одежда… На Саньке было надето нечто невообразимое – кружевное и с перьями. Легкое, воздушное и совершенно не подходящее как для больницы, так и для выхода в люди. У нее самой такого одеяния точно никогда в жизни не было.

– Позовите врачей! – сердито сказала Санька. – И сестру. Нет, лучше сразу зовите сестру-хозяйку. Пусть вернут мне мою одежду и объяснят, что со мной.

Лешка переглянулся с тетей Варей.

– Доктора мы тебе, конечно, позовем. А насчет сестры… Ты это о ком? Разве у тебя есть сестричка, Мариночка? Если есть, ее тоже позовем! Ты нам только адрес скажи. Или телефончик продиктуй! Мы же про тебя почти совсем ничего не знаем.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Где я? Разве я не в больнице?

– Да нет! Что ты! – всплеснула ручками тетя Варя. – Ты у себя дома. Вернее, у Игорька!

Час от часу не легче! И кто этот Игорек, о котором они все время говорят?

– Так жених твой, – всплеснула ручками тетя Варя. – Жених! Не помнишь его?

Санька машинально помотала головой.

– Вот что делается! – взвыла тетя Варя. – Игорька и того не помнишь. А говоришь, что память не потеряла! Ну скажи ты ей, Лешка!

– Игорь – твой парень! – кивнул головой Санькин похититель. – Вернее, теперь уже бывший. Ведь ты его бросила! Удрала в свою Америку, ни слова не сказав!

Снова он за свое! И Санька возмущенно заговорила:

– Сколько раз вам повторять, я не…

Заговорила и осеклась. Чего попусту тратить время на разговоры? Они явно ей все равно не поверят. Станет Санька утверждать, что она не Марина, тетка и племянник решат, что врет или действительно разумом повредилась. Нет, нужно действовать хитростью. Усыпить их бдительность, а потом, улучив подходящий момент, удрать! И одежду, кстати, не забыть забрать. Не будет же она разгуливать по улицам в таком пеньюаре. На улице хоть и тепло, но ведь еще далеко не лето!

Эти мысли пронеслись у Саньки в голове за считаные секунды. И уже в следующее мгновение она приняла решение, как ей действовать дальше.

– Сколько раз вам повторять, я никого не бросала! Игоря я люблю. А в Америку улетела, потому что у нас с Игорем возникли м-м-м… временные разногласия.

– Это какие же такие разногласия? – живо поинтересовалась тетя Варя. – Вроде Игорь нам про тебя только самое лучшее рассказывал.

– А сам… Сам… Он мне изменил! Вот!

Рот у тети Вари стремительно приоткрылся. Она Саньке быстро поверила. А вот Лешка продолжал сверлить девушку недоверчивым взглядом.

– Не мог Игорь так поступить, – наконец прогудел он. – Не мог. Я же его знаю. Он мой брат!

– Ну и что?

– Я бы так не поступил! Ну и он, значит, тоже не мог!

В словах Лешки слышалась непоколебимая уверенность. Что-то заставило и саму Саньку поверить: да, этот бы ни за что не изменил. Уж если бы полюбил, то навек. И так сильно, как еще никто и никого в этом мире. Почему-то от этой мысли Саньке стало очень жарко и хорошо. По телу прошла горячая волна. А Лешка снова покраснел!

Чтобы заполнить возникшую неловкую паузу, Санька сказала:

– Я хочу одеться. Где моя одежда?

– Как где? В шкафу. Где же ей еще быть?

В шкафу? Вскочив с кровати, Санька легко пробежалась по комнате. Вот шкаф. И что в нем? Распахнув дверцы из полированного палисандра, Санька едва не задохнулась от изумления. Она-то надеялась обнаружить тут свой беленький джемперочек, джинсовый комплект из курточки и брючек, в котором она отправилась сегодня на аукцион. А тут…

– Мамочки мои! – прошептала пораженная Санька, перед глазами которой никогда еще за раз не появлялось столько красивой и явно дорогой одежды. – Это что же… Все мое?

На мгновение ей захотелось остаться в этом доме. Пусть все и дальше считают ее Мариной. В конце концов, что она теряет? На дворе майские праздники. Все дети отдыхают. Школа, в которой работает Санька, на время праздников закрыта. До весенних экзаменов еще почти десять дней. Чего ей трепыхаться? Поживет здесь. Расслабится. Перемеряет шмотки. А рано или поздно появится неизвестный Игорь и все расставит по своим местам.

К тому же всегда можно списать свое поведение на последствия амнезии. Не она первой затеяла эту игру. Так что не ей и отдуваться за последствия.

– Кстати, – произнесла Санька, сняв с вешалки какую-то пушистую и удивительно мягкую вещицу. – А где же сам Игорь?

Она стояла, прижимая к груди облюбованный джемперок, и с удивлением понимала, что невиннейший вопрос страшно смутил тетку и племянника. Они покраснели, потом побледнели, а потом начали прятать глаза, как люди, которым ужасно не хочется говорить правду.

– Игорек-то, – делано бодрым голосом произнесла наконец тетя Варя, – так он это… того… Уехал он!

– Куда уехал?

– Куда-куда… По делам!

– И когда вернется?

– Так это… Скоро уже, должно быть.

Сомнение, которое против воли самой тети Вари прозвучало в ее последних словах, лучше всяких других объяснений заставило Саньку понять: в семье произошло что-то неладное. Эти двое чем-то крайне встревожены. И они не просто так привезли сюда Саньку. Они надеются получить от нее помощь. Помощь и информацию.

Саньке сразу же расхотелось называться неведомой ей Мариной. Девушка почуяла запах беды, становившийся все интенсивнее и исчезать упорно не собиравшийся, несмотря на ясное небо за окном, поющих птичек и богатый, заваленный дорогими вещами дом.

– Знаете, а я бы немножко перекусила, – произнесла Санька, чтобы сгладить неприятную паузу в разговоре.

– Так это!..Конечно! О чем речь!

Тетя Варя бросилась к дверям, но у самого порога притормозила.

– Лешка, – позвала она племянника. – Чего застыл? Мариночка переодеться хочет. Иди сюда! Не станет же она при тебе разоблачаться!

Лешка потопал к дверям. Тетя Варя, выпроводив его за дверь, немного задержалась, чтобы подробно расспросить Саньку, что она хочет к завтраку.

– Завтрак? – рассмеялась Санька. – Да уж скорее обед или ужин. Завтракать я еще дома не стала.

– Ой, девонька… – вздохнула в ответ тетя Варя, прежде чем закрыть за собой дверь. – Да ты ведь почти сутки проспала! Завтрак прошел уже. Но и до обеда еще далеко. Полдень на дворе.

Полдень! Выходит, она провалялась в кровати почти сутки! Опоздала на аукцион! Вожделенный «Дворик» уплыл навсегда! От ужасного разочарования Санька присела на кровать и горько разрыдалась. Впрочем, сдерживая себя, – не хватало, чтобы тетя Варя еще начала задавать вопросы.

Поплакав минут десять, Санька решила, что продолжать и дальше просто глупо. Во-первых, ничего не поправить, только глаза покраснеют и рожа опухнет. Во-вторых, после этого аукциона будут и другие. И вовсе не так уж ей и нужен «Дворик». Запросто может купить какую-нибудь монетку и покрасивей, и подешевле в любимой лавочке на Пушкинской улице.

Утешившись таким образом, Санька полезла за носовым платком. Ее сумка стояла на столике возле зеркала. Как ни странно, все было на месте: документы на машину, кредитка, портмоне, косметичка. Тетка и племянник оказались очень щепетильными. Они не только ничего не тронули, но, похоже, вовсе не шуровали в ее вещах.

Это, с одной стороны, заставило Саньку лучше отнестись к ним. А с другой… Уж она бы ни за что не спутала невесту своего брата с какой-то другой девушкой!

Вздохнув, Санька отобрала несколько красивых вещичек из гардероба сбежавшей Марины. Одевшись, она принялась наводить марафет.

К столу Санька спустилась минут через десять. Шишку удалось замаскировать длинной белой челкой. Волосы Санька стригла не очень коротко. Ей нравилось, когда они развеваются возле лица, падают на глаза и даже иногда лезут в рот, нос и уши.

Хотя эта прическа не одобрялась руководством школы, в которой работала Санька, в остальном молодая учительница устраивала всех, и прическу терпели. Санька была неконфликтна, уравновешенна и вполне компетентна. Дети ее любили и в то же время слушались. Поэтому Саньке разрешали носить ту прическу, которую ей хотелось.

Вещи Марины оказались Саньке впору. К тому же были подобраны, словно для нее самой. Так что Санька даже подумала, что надо бы побольше узнать об этой Марине, раз уж она живет в ее доме, пользуется ее вещами и машиной и даже временно исполняет роль ее самой.

Еда уже ждала Саньку. Тетя Варя расстаралась на славу. Стол был буквально уставлен салатиками и нарезочками. Кроме того, тут стоял поднос, на котором лежал крепенький холодец из свиных ушек и две тарелки с домашними пирожками, такими золотистыми, мягкими и ароматными, что у Саньки при одном только взгляде потекли слюнки.

– Кушай, деточка, кушай, родная. Поправляйся!

Тетя Варя явно относилась к числу тех людей, которые считают, что если у человека хороший аппетит, то все беды и несчастья обойдут его стороной. А Саньку не нужно было долго уговаривать. Она просто зверски проголодалась. Еще бы, маковой росинки не было уже почти двое суток! Так что теперь она ела, ела и ела, к вящей радости тети Вари и явному недоумению Лешки.

– А Игорь говорил, что ты привереда, – пробормотал он наконец. – Ничего, кроме икры, шоколада и фруктов, в рот не берешь!

Санька кинула в его сторону озорной взгляд и что-то промычала. Говорить она не могла: рот занят пирожками с капустой. Они у тети Вари получились обалденно вкусными. Санька заглатывала уже четвертый подряд.

– Да ты оливье попробуй, – хлопотала возле нее тетя Варя. – И вот этот салатик с грибочками. Да и пирожок с соленым творожком скушай. Что ты все на капусту налегаешь! А то прямо сейчас горячее подам! Борщ с пампушками. А после шашлычок и тортик на десерт!

– Помилуйте, – закатила глаза Санька. – Я и так уже объелась. Это какой же праздник, что вы столько наготовили?

Санька уже заметила, что прислуги в этом большом и явно очень богатом доме не имеется. Тетка и племянник одни. И тетя Варя постоянно курсировала между кухней и столовой, принося новые блюда и унося грязные тарелки. Санька рванулась, чтобы помочь, но тетя Варя не пустила.

– Сиди и не рыпайся. Тебе врач запретил двигаться. А мне Лешка в случае чего поможет. Верно, Лешк?

Парень медленно кивнул. В отличие от Саньки, ел он плохо. Как положил себе на тарелку пирожок, так и сидел над ним в задумчивости. Санька недоумевала. Чего взял и не ест? Не любит? А зачем тогда взял?

– Ты чего такой задумчивый? – спросила она наконец у парня, когда наступил перерыв.

Тетя Варя ушла на кухню, чтобы разлить по тарелкам борщ и украсить его сметаной и свежей зеленью. Молодые люди остались в столовой одни.

– Да так.

– Чего так-то?

– Да думаю все.

– И о чем?

– Странно все получается. Вроде бы ты, а вроде бы и не ты.

– Не поняла.

– Ну, по словам брата, я его невесту совсем другой себе представлял.

– Другой? Это какой же?

– Сказать честно?

– Конечно! – поощрила его Санька. – Честность – замечательное качество.

– Я представлял тебя жадной до денег сукой!

– А вот хамить не надо! – обиделась Санька из женской солидарности за неизвестную ей Марину. – Ты ведь меня совсем не знал!

– Не знал. Верно. И если бы Игорь не пропал, так и…

Лешка прикусил язык, но было поздно. Он проболтался. И Санька мигом уцепилась за представившуюся ей лазейку.

– Так Игорь пропал?! – воскликнула она. – Когда? Как?

Лешка молчал. Вместо него ответила тетя Варя, застывшая в дверях с подносом, на котором дымились три глубокие тарелки с огненно-красным борщом. Женщина подошла к столу, поставила поднос и лишь потом ответила Саньке:

– Не знаем мы ничего! Он нас со своей невестой обещал познакомить. Ну, приехали, а дом пустой стоит! Ни тебя, ни Игорька, ни слуг!

– Как же вы в дом попали?

– Охрана нас впустила. Оказывается, Игорь оставил на наш счет распоряжения.

– А слуги куда делись?

– Этого охранник нам не сказал. У них только поручение имелось дом нам открыть и сигнализацию отключить. Но вроде бы Игорек еще неделю назад всех слуг выгнал.

– Погодите, что же он вас в гости пригласил, а сам пропал?

Тетка с племянником начали снова переглядываться и мямлить, выдавая информацию по частям. Постепенно Санька узнала от них всю, ну или почти всю правду.

Приехать к Игорю эти двое решили внезапно. Что называется, нагрянуть.

– Он звал нас к себе только в начале лета.

– Долго звал, мы всё не ехали.

– Потом уже и звать перестал, а мы собрались и нагрянули. И не стали лета ждать, прикатили прямо на майские праздники.

– Невмочь мне было уж терпеть, – жалобно произнесла тетя Варя. – Так хотелось на тебя, Мариночка, посмотреть. Да и Лешка настаивал. Твердил, что нужно взглянуть, что за с… что за девушку нашел себе наш Игорек.

– А откуда вы приехали?

– Из Москвы. У Лешки в Москве работа. А я в Подмосковье живу. Домик у меня там. На пенсии я.

– Значит, вы с Игорем вместе в этом доме не жили? И меня никогда не видели?

Тетка с племянником помотали головами. Та-а-ак! Кое-что теперь Саньке становилось понятным. Но все же далеко не все.

Она продолжала расспрашивать своих новоявленных родственников:

– Значит, вы приехали, а Игоря дома нет?

– Нету.

– А вы ему звонили?

– Сто раз! – вздохнула тетя Варя. – А потом Лешка решил, что тебя поискать надо. Ну, мы искать стали. Адрес знали, домой к тебе пришли. А мамочка твоя сказала, что ты в Америку укатила еще месяц назад. Представляешь себе наше изумление? Нам-то Игорек ничего о твоем отъезде не говорил! Мы считали, что с невестой едем знакомиться. А оно вон как обернулось!

Санька не знала, что ей и сказать в ответ. И поэтому спросила:

– И давно вы приехали?

– Да уж дня два тут колобродимся. Ни сна, ни покоя никакого нету! Уж лучше бы и не приезжали, честное слово! А с другой стороны, как подумаю, где-то сейчас Игорек, прямо сердце кровью обливается. Жив ли он еще?

– А вы не думали, что Игорь мог просто улететь на майские праздники?

– Куда улететь? – удивилась тетя Варя.

– Как куда? Куда-нибудь… Хотя бы в Америку!

– Но ты-то ведь тут!

– Я – да, но…

И тут Санька была вынуждена прикусить язык. Как объяснить этим людям, что настоящая Марина в Америке, и, возможно, что сгорающий от страсти Игорек тоже полетел туда? Хотя… Вроде бы Маринина мама сказала, что ее дочь уже нашла в Америке свое счастье, вышла замуж. В таком случае визит Игорька мог быть не только нежелательным, но даже и опасным.

– На всякий случай надо проверить все аэропорты, – задумчиво произнесла Санька. – Если он куда-то улетел, то это одно дело, а если…

Договаривать она не стала, потому что Лешка громко крякнул:

– Я своего брата хорошо знаю, – произнес он. – Даже если бы он отправился на Северный полюс, то трубку все равно взял бы с собой. Да что там говорить! Он даже спал и мылся, не расставаясь со своим телефоном! Не стал бы Игорь обрывать разом все контакты. Это для него равносильно смерти!

Тетя Варя испуганно ахнула. Санька замерла. Ей показалось, что внезапно яркий день за окном потемнел, а по комнате прошелся холодный ветер.

– Надо опросить друзей Игоря, – тихо сказала Санька, потому что просто молчать было невыносимо.

– Сделано уже. Никто и ничего не знает.

– Тогда… Надо поговорить с его девушкой.

– Так это ты же его девушка. Даже больше, невеста!

– Нет, – покачала головой Санька. – Меня вы в расчет не принимайте. Я с Игорем не виделась уже давно. Сами понимаете, я в Америке, он тут… Мы и не общались с ним совсем. Вам нужно поискать девушку, с которой Игорь… с которой он… Ну, вы понимаете. Он же мужчина… Ему надо… там… и всякое такое.

Последнюю фразу Санька договаривала, красная от смущения. Какие же чудовищные вещи приходится объяснять этим милым, но, увы, таким непонятливым людям. Этот Игорь – молодой кобель, невеста от него сбежала. Он должен, просто обязан был обзавестись подружкой! А возможно, что подружка у него всегда имелась. Ведь еще неизвестно, из-за чего настоящая Марина сбежала в далекую Америку. Вполне возможно, улетела врачевать разбитое неверным женихом сердце.

При воспоминании о неверных женихах собственное сердечко Саньки болезненно сжалось. А наблюдавший за ней весь день Лешка снова недоумевающее нахмурился.

– Девчонок у Игоря всегда было полно. Но невеста-то одна! И это ты! Слушай, не вредничай, пойми, ты должна нам сказать, куда мог подеваться Игорь.

– Но я не знаю. Не помню ничего!

И не удержавшись, Санька мстительно добавила:

– Это ты виноват, что я ничего не помню!

– Ой, плохо! – обхватил голову руками Лешка. – Ты наша последняя надежда. Мы уже всех опросили. Никто ничего не знает.

Саньке снова стало его жаль. И она успокаивающе сказала:

– Так не бывает. Не мог человек просто взять и пропасть в одночасье. Со слугами беседовали?

– С кем?

– Со слугами. В таком большом доме должно быть много слуг.

– Ну работали тут у Игорька несколько человек. Повариха, горничная, садовник. Шофер еще был.

– Вот! – обрадовалась Санька. – Шофер нам и нужен! Вы знаете, где его найти?

Лешкина физиономия разгладилась и немного просветлела.

– Знаю! – воскликнул он. – Слушай, а ты молодец! Про Петруху-то мы с тетей Варей и не подумали! Сейчас найду его телефон и позвоню!

Лешка проворно унесся в соседнюю комнату. Несмотря на свои громадные размеры, двигался он очень ловко. И обратно вернулся быстро.

– Вот! Нашел! – воскликнул он, размахивая каким-то листком. – У Игоря все необходимые телефоны всегда были под рукой. Он электронным записным книжкам не доверял, всегда номера дублировал на бумаге. Сейчас найдем мы Петруху.

Лешкин палец заскользил по списку.

– Ага! Вот! Ну, звоню!

Он набрал номер и несколько секунд напряженно прислушивался. Тетя Варя и Санька наблюдали за ним с плохо скрываемым волнением. Впрочем, если было ясно, почему волнуется тетя Варя, то про себя Санька вообще ничего не понимала. Ей-то, собственно говоря, какое дело, найдется Игорь или нет? Она-то его даже не видела никогда. Да и судя по тому, что она услышала, не так уж хорош этот избалованный женским вниманием начинающий олигарх. И прислуга у него, и невеста в Америке, и машина, и дом шикарный. Прямо противно, честное слово!

– Что там? – первой не выдержала тетя Варя. – Не берет?

– Не берет.

– Позвони по другому номеру.

– По какому?

– По домашнему.

– А я его знаю?

– Так узнай! – воскликнула тетя Варя. – Узнай и звони!

Лешка наклонил голову и пошел выполнять приказ. Санька подумала, что, несмотря на размеры, главным в этой паре выглядит отнюдь не Лешка. И уж совсем странно, что лидерство принадлежит такой добродушной и явно недалекой тете Варе – любительнице печь пирожки и готовить борщи с пампушками.

Борщ стоял на столе прямо перед Санькой. Про него все как-то забыли. Саньке показалось, что борщу нанесена незаслуженная обида. Такой отличный, вкусный! Ну и что с того, что остыл. Его и холодным скушать можно.

Едва девушка поднесла к губам первую ложку, как в дверях появился Лешка. Ложка сама собой выпала из рук Саньки. Вид у Алексея был до того мрачный и хмурый, что она без всяких слов поняла: он узнал плохие новости и теперь не знает, как сообщить о них женщинам.

Тетя Варя тоже это поняла.

– Что? – прошептала она, хватаясь за сердце. – Что-то с Игорьком?

– Петруха…

– Поговорил?

– Он нам ничего уже про Игоря не скажет. И никому.

– А с ним что? Ты с ним говорил?

– Я говорил с его женой. И она сказала мне… сказала… Что он умер!

Леша выпалил эту фразу и перевел испуганный взгляд на тетю Варю. Пожилая женщина отреагировала лучше, чем можно было ожидать от такой впечатлительной и сентиментальной особы.

– Как это случилось? – сухо поинтересовалась она у племянника.

– Разбился.

– На своей машине?

– Нет, вместе с другом. Машина была служебная.

– То есть Игоря?

– Да.

Лешка снова замолчал, а тетя Варя не выдержала:

– Да рассказывай уже! Не томи! Что из тебя каждое слово клещами приходится тянуть? Когда это случилось?

– Похороны завтра. А разбились они… ну, на днях.

– Как это произошло? Что ей известно про Игоря? Он был с ними двумя в той же машине?

– Да нет, – поморщился Леша. – Что Игорю делать с собственным шофером на рыбалке?

– Так они на рыбалке были?

– Ну да. Я так понял, что Петруха отправился на рыбалку со своим приятелем. И как сказали в милиции, они здорово приняли на грудь. Им показалось мало. Петруха сел за руль… Ну а дальше – кювет, машина вдребезги. Петруху насмерть, приятель в больнице. Выживет или нет, неизвестно. Очень уж плох.

После этих слов воцарилось молчание, которое прервала все та же тетя Варя, спросив:

– Ну а Игорь? Он-то где? Ты спросил у вдовы?

– Она не знает. По ее словам, Игорь дал ее мужу выходные на целую неделю. Они еще радовались, что им так повезло. Вся страна отдыхает, и они вместе со всеми. Да еще оплатить хозяин обещал внеочередной отпуск-то! Чего людям не радоваться? Они и радовались. А оно вон как обернулось. Лучше бы, она говорит, и не давал хозяин Петьке выходных. Работал бы без продыху, целее был бы!

После этих слов молчание воцарилось вновь. На этот раз прервать его не решились ни Санька, ни даже тетя Варя, которой, похоже, просто нечего было сказать. Так они и сидели. Молчали. И с каждой пролетающей минутой на душе делалось все хуже.

Глава 3

Саня не могла догадаться, о чем думали тетя Варя и Лешка, но понимала, что мысли у них невеселые. Сама же она думала о том, что пора уносить ноги из этого дома. Она оделась, поела, голова почти перестала болеть, нечего ей тут делать. Хватит уже, пожила чужой жизнью. Пусть они остаются, ищут своего Игоря, глядишь, и найдут. А у нее свои дела. Ей в сыщиков играть недосуг.

Про себя Саня не сомневалась, что Игорь просто свалил на все выходные из города. Завел интрижку с какой-нибудь длинноногой красоткой, да и удрал. А чего ему страдать? Денег куры не клюют. Невесты больше нет. Контролировать его некому. Можно и расслабиться. Игорь ведь не знал, что к нему нежданно-негаданно нагрянут родственники. Вот и не счел нужным уведомлять их о своих планах.

– Пойду немного прогуляюсь, – произнесла Санька, вставая из-за стола. – Спасибо за еду. Все было очень вкусно. Я прямо объелась.

Ни Леша, ни тетя Варя не остановили ее. Оба сидели мрачные и подавленные. На минуту Саньке захотелось остаться с ними – поддержать и помочь чем сумеет. Но она подавила свой порыв, напомнив себе, что она чужая в этом доме. Хватит играть роль, которую ей навязали. Она никогда не была невестой Игоря. Одного этого вполне достаточно, чтобы уйти не прощаясь.

А если еще вспомнить, каким образом ее доставили сюда, то вывод прост и очевиден – пришло время линять!

Потихоньку проскользнув в комнату, Санька скинула сумку вниз в окошко. Какое счастье, что она не поклонница излишне дорогих сумок и вот эта стоила около двух тысяч рублей. Таскала ее Санька уже давно. Если сейчас на лаковой поверхности образуется несколько лишних царапин, это даже хорошо. Появится повод поменять наконец.

– Подышу свежим воздухом, – сообщила она. – Надеюсь, мне это поможет.

Никто ей не возразил. Санька окончательно приободрилась. Ее не задерживают. Она не пленница, а дорогой гость. И снова ей захотелось остаться. Но она напомнила себе, что заигрываться не следует. Подхватив сумку с клумбы, устремилась к калитке.

Выйти ей удалось незамеченной. Дальше было проще. Санька помчалась по дороге туда, где слышался шум машин. Она спрашивала у прохожих, как лучше и быстрее добраться до города. Заодно поинтересовалась, куда вообще занесла ее судьба. Оказалось, во Всеволожск. Всего-то пара десятков километров до Питера. Чудный городок. И люди тут живут славные. Но лучше всего во Всеволожске то, что Санька отсюда уезжает. Не ее это жизнь. Так что нечего и примазываться.

Рейсовый автобус, который довез Саньку до города, высадил ее у станции метро «Ладожская». Некоторое время девушка походила туда-сюда по просторной светлой площади перед зданием торгового комплекса, не зная, чем заняться.

Принявший ее за невесту брата Леша сбил все Санины планы. Куда она собиралась ехать вчера? Ах да! На аукцион. Но сегодня туда уже нечего соваться. Торги давно закончены.

– Что же, по крайней мере, поеду и заберу свою машину. А там решу, что делать дальше.

Забрать машину оказалось проще пареной репы. «Ниссан» так и стоял там, где его оставила хозяйка. Ключи оказались в Санькиной сумочке. Правда, ей показалось, будто чего-то там не хватает. Но Саня не могла сказать сразу, чего именно. Ключи от квартиры на месте. Права и документы тоже. Кошелек. Паспорт! Ну, паспорт она всегда держит дома. Чего таскать такую ценную вещь? Совершенно не нужно. Да, паспорт в безопасности у Сани дома. Но чего же тогда не хватает в сумке?

Саня так и не смогла этого понять и поэтому решила не забивать себе ненужными мыслями голову. Если что-то было и пропало, то теперь оно уже не вернется. Так ведь? Ну и все! А сейчас она поедет в хорошо знакомый нумизматический магазин на улице Марата и оторвется там на полную катушку.

В торговом комплексе «Ямской» находится сразу несколько торговых точек, где торгуют монетами. И есть еще один славный антикварный салончик, где тоже попадается кое-что интересненькое. Конечно, аукционные вещи ей вряд ли предложат, да и дед в антикварном салоне, словно прыщ, того и гляди, лопнет от наполняющего его гноя, но что-то интересненькое для Саньки у него, безусловно, найдется.

И Санька это обязательно купит. У нее выдались тяжелые сутки. Она должна себя как-то утешить.

В магазинах девушка провела без малого два с половиной часа. Проторчала, что называется, до самого закрытия комплекса. Пересмотрела не один десяток монет. Обсудила с продавцами достоинства и недостатки каждой.

Дед в антикварной лавочке едва не умер от злости, пока Санька ковырялась в его альбомах. Уже не чаял избавиться от нее, но Санька не ушла, пока не выбрала себе новое сокровище – прусскую монету в пять марок с изображением кайзера в смешном головном уборе и его достойной супруги.

Потом Санька перебралась в следующий магазин. Там тоже отвела душу по полной программе. В результате остановила свой выбор на юбилейном канадском долларе с красивым корабликом на фоне айсберга.

– Берите, девушка, – сказал сияющий от счастья продавец, которого вконец измучила привередливая, хотя и очень симпатичная покупательница. – Берите, не сомневайтесь. Это счастливая монета. Она принесет вам удачу.

Саня кивнула головой. Удача ей пригодится. Да и кому бы не пригодилась? Нет таких людей, которые не рассчитывают на удачу.

– Если что не так, вернусь к вам, – пошутила Саня. – И монету получите назад.

Не заметив, как вытянулось у продавца лицо (все ее внимание было сосредоточено на новом приобретении), ужасно довольная, она вышла из магазина.

Уже возле самого дома Саня заглянула в парикмахерскую, чтобы немного подстричься и рассказать своей знакомой парикмахерше, какая нелепая история с ней приключилась. Но парикмахерша, старый мастер Татьяна Николаевна, которая стригла еще Санькину маму, веселья девушки не разделила.

– Ну ты даешь, красавица! Это кто же в наше время от готового жениха отказывается?! Да еще, говоришь, с домом и машиной!

– Да, дом у него богатый, – вынуждена была признать Санька.

– Ну ты даешь! – повторила парикмахерша и содрала за стрижку в два раза дороже, чем брала обычно.

Видимо, решила, что раз уж Санька так разбрасывается выгодными женихами, то у нее и у самой денег куры не клюют. А раз богатенькая, то пусть платит.

Потом Санька решила, что раз уж привела саму себя в порядок, то несправедливо будет оставить малышку машинку без внимания. Зарулила на автомойку, которая, к счастью, располагалась через дорогу от парикмахерской, вымыла «Ниссан», который немедленно заиграл всеми оттенками зеленого.

Надо сказать, что свой выбор транспортного средства Санька сделала еще и потому, что машинка ей досталась не простая, а зеленый «хамелеон». Она могла менять цвет от бледно-салатового через изумруд до темного малахита. И Санька этакой красотой ужасно гордилась и всячески поддерживала ее.

На мойке у Сани тоже была приятельница – Любка. Вообще-то она работала приемщицей на заправке лишь недавно. Раньше они с Саней учились в одной школе и ходили в один класс. В школе не особенно дружили. Но как-то так получилось, что с годами прежние школьные их друзья куда-то подевались, откололись, переехали в другие города. А Санька с Любой как жили в одном доме, так и продолжали. И разумеется, видясь довольно часто, имели друг про друга куда больше сведений, чем об иных когда-то близких приятельницах.

Так что если к кому и могла в сей час завернуть Санька, так это именно к Любе. Подружка была на смене. Напоив Саню чаем, выслушала ее рассказ.

– Ну ты даешь! – повторила она точь-в-точь слова Татьяны Николаевны. – Чтобы в наше время за здорово живешь отказаться от богатого жениха – это умудриться надо! Ну и чудило ты, Санька!

– Да чего я чудило-то? Можно подумать, я действительно от жениха убежала. Я этого Игоря и не видела ни разу.

– Даже на фотографии?

Саня призадумалась. Пожалуй, на фотографии видела. Да, точно! Была у нее в спальне фотография молодого темноволосого парня. Тетя Варя ей еще что-то сказала про эту фотку. Что именно, Саня не помнила, но зато запомнила, что изображен на ней точно Игорь. Саня еще тогда подумала: до чего же братья не похожи между собой.

Леша был крупным, казался тяжеловатым, хотя и двигался легко. Зато у него были изящные запястья и тонкие пальцы. И смотрел он прямо, взглядом человека, которому скрывать нечего, который считает, что в этом мире еще есть на что посмотреть.

Игорь же, напротив, отличался миловидными, несколько женственными чертами лица. Был он типичным слащавым красавчиком. Только взгляд уходил куда-то в сторону, хоть и кокетливо, но как-то и подленько в то же время. Саня еще подумала, что не хотела бы оказаться близким другом этого Игоря. На такого человека рассчитывать нечего. Сразу видно, что он самовлюбленный павлин и заботится исключительно о собственном процветании.

– Он мне не понравился, – откровенно призналась Саня.

– Игорь?

– И он, и его брат.

– А брат тебе чем не угодил?

– Невежа! Урод! А еще он хам и грубиян!

Любка как-то странно посмотрела на Саню, молча подлила ей еще чаю и придвинула кусок бисквита.

В общем, до дома Саня добралась в тот вечер очень поздно. У Любки она засиделась. Потом еще надо было найти место, чтобы припарковать машину. Потом надо было ее припарковать. И первым, кого Санька увидела, подойдя к подъезду, был тот самый хам и грубиян, которому они с Любкой всего четверть часа назад сладострастно мыли кости на заправке.

Сначала Санька оторопела. Потом решила, что у нее обман зрения. Они с Любкой так много говорили про Лешу, что он теперь Саньке мерещится. Саня решила не идти на поводу у разгулявшегося воображения. Наверняка, если она подойдет ближе, мираж развеется и она увидит, что стоящий возле ее подъезда мужчина ни капли не похож на Лешу.

Оказалось, что похож. И даже очень. Просто одно лицо.

– Привет, – шагнуло к ней «лицо». – Ты чего удрала, не сказавшись? Мы с теткой перепугались, когда тебя не нашли. Хорошо, что я додумался посмотреть, на месте ли твоя сумка. Не нашел и понял, что ты решила дать деру.

– Ты как меня нашел? – только и смогла прошептал пораженная Санька. – Следил?

– Я на всякий случай твои водительские права сфоткал, – признался Леша.

– Зачем?

– Ну… Это… Сначала-то я тебе не поверил, когда ты мне стала говорить, что ты не Марина. Ты уж прости меня. Но я так зациклился, что Марина эта – стерва, дрянь и врунья, что сразу и не понял, что ты – не она.

Санька разинула рот.

– Так ты что… Ты все время знал…?

– Ну не то чтобы все время, но знал.

– И когда понял?

– Как только ты очухалась и заговорила. Ну не могла Маринка так говорить. Брат мне про нее рассказывал. Нет, она типичная охотница за богатенькими простачками. А ты нет… Ты не такая.

Саня не поняла, хвалит он ее или осуждает. Но это было и не важно.

– Ну раз ты все понял, зачем тогда приперся?

И без того мрачный Леша помрачнел еще больше.

– Александра, – серьезно произнес он. – У меня плохие новости про Игоря.

Прежде чем Санька успела возразить, что новости про брата Лешки ее совершенно не касаются, умотай он хоть на Луну, хоть на Аляску, ей одинаково фиолетово, Леша прибавил:

– Он мертв.

Слова застряли на языке. Она ничего не могла говорить и лишь с трудом выдавила:

– Мертв? Кто?

– Игорь.

– Как? И он тоже?

– Да. И он тоже.

– Как ты узнал?

– Так и узнал. Только ты уехала, нам позвонили из морга и попросили опознать тело. Оказывается, Игорь лежит у них уже второй день. Документов при нем не было. Пока его отпечатки прогнали по базе данных, пока идентифицировали, то да се, время прошло.

– И… ты уже ездил?

Леша молча кивнул.

– И… это он?

Еще один кивок.

– Ты уверен?

– Сто процентов! – отмер Леша. – Ну и вопросы ты задаешь! Что я, своего брата не узнаю? Он это! А самое худшее знаешь что?

– Что?

– Нашли его в лесочке. Не то чтобы далеко от шоссе, не то чтобы близко. А тело выглядело так, словно побывало в ДТП.

– В аварии? Два дня назад, говоришь? А что если?..

– Вот и я о том же подумал! – живо откликнулся Леша. – Если Петруха, шофер Игоря, в аварии погиб в то же время, не одна ли это и та же авария, а?

– Но ведь Игоря в другом месте нашли, верно?

– Точно сказать не могу. Я плохо эти места знаю.

– И травмы у него были серьезные?

– Перелом позвоночника и черепно-мозговые. Врачи сказали, что, судя по повреждениям, он скончался на месте.

– Значит, уйти с места аварии своей машины с проломленной головой точно не мог!

– Нет.

– Выходит, кто-то его перевез или перенес.

– Выходит, – печально согласился Леша. – Но кто? Как ты думаешь?

– Понятия не имею.

– Вот я и подумал, надо бы съездить завтра к этому Петрухе на похороны.

– Завтра похороны?

– А я тебе еще не сказал? Да, хоронят его завтра.

Помолчав, Лешка добавил:

– Поеду, глядишь, и разживусь информацией. Ведь не знаю ничего. А надо! Что там за авария была? Есть ли свидетели? Поедешь со мной?

Санька от неожиданности даже не сразу поняла, что последний вопрос относится именно к ней.

– Что? Кто? Я?

– Ты. Больше-то мне в этом городе обратиться не к кому. Тетя Варя со мной не поедет. Она как услышала, что с Игорем случилось, так и слегла. Она ему как мать была. Да и мне тоже. Вырастила нас. А тут такое дело.

Лешка мрачно замолчал.

– А где ваши собственные родители?

– Разбились. Наши родители разбились в ДТП больше двадцати лет назад. Видишь, как все в жизни повторяется? Сначала родители, теперь Игорь. Кто следующий? Вот вопрос. Может быть, я? Как ты сама думаешь? Всякие там родовые проклятия, они существуют?

– Не думай о плохом! – воскликнула Саня и неожиданно для самой себя произнесла: – Конечно, я поеду с тобой.

Леша просиял, словно получил дорогой и желанный подарок. Саня, чтобы не больно-то радовался, быстро спросила:

– А что это за история с семейным проклятием?

– А-а-а… Ерунда. Нет, если честно, я в такие вещи не верю.

– Я тоже. А все-таки?

– Говорю тебе, ерунда.

– Нет уж, рассказывай!

– Ты упрямая, как все бабы! – вспылил Лешка, но получилось у него совсем не страшно, скорее забавно.

Саня только улыбнулась и повторила вопрос:

– Так ты расскажешь или нет?

– Нет! – воскликнул Лешка и тут же нелогично прибавил: – Нечего рассказывать. Просто у нас в семье все гибнут в ДТП.

– Все-все?

– Нет, не все, конечно, но большинство. На моей памяти первым дядя Вова убрался. За ним дядя Витя с тещей. Конечно, теща нам не родная была, но тоже не чужой человек. И чего она с дядей Витей в тот раз в машину плюхнулась? Ведь ненавидели друг друга лютой ненавистью. Поедом друг друга всю жизнь ели, а так получилось, что на тот свет вместе ушли. Да еще и могилы у них рядом. Жуть!

– А кто еще?

– Мои родители, ну и Игоря. Что, мало? А еще… Анжелика! Ну та профессиональной гонщицей была. Когда ее собственные отец и бабка разбились, Анжелика так мне и сказала: уж, говорит, коли мне судьба на машине убиться, надо перед этим хотя бы заработать. Ну и прославиться, если повезет.

– И повезло?

– Несколько крупных соревнований она выиграла. А потом разбилась. Правда, семья приличную страховку получила. Мама, сестры, с тех пор они хорошо жить стали. Страховку Анжелика самую большую купила. Знала, что ее ждет.

Санька передернула плечами:

– Дичь какая-то! Так не бывает.

– Я и говорю, глупость! Сам не верю. И тебе не советую. Я так сказал!

Разумеется, получив такой совет, любая женщина полезла бы доказывать обратное. И Санька не стала исключением.

– Проклятие не могло перенести твоего брата с места на место, – сказала она. – Это сделал человек с какой-то целью.

– С какой же?

– Возможно, это было сделано с целью… с целью… Этот человек хотел запутать следствие! Кому придет в голову связать найденное в лесочке тело с аварией на дороге?

– Нам ведь пришла.

На это возразить Саньке было нечего. Договорившись о завтрашней поездке, новые компаньоны торжественно пожали друг другу руки и расстались до утра.

Лишь оказавшись дома, Санька удосужилась подумать: а какого, собственно говоря, лешего нужно от нее Лешке?

Ну не верит она в то, что во всем огромном Питере у этого мужчины не нашлось бы более подходящего компаньона для расследования. Даже если сам Лешка московский, то у его брата Игоря должны остаться в Питере пусть не друзья, но товарищи, деловые знакомые и просто приятели.

Почему же Леша не обратился к ним, а выбрал именно ее – постороннюю девушку? За этим его решением крылась какая-то загадка. Ответа Саня пока что не находила.

Глава 4

Утром все вопросы улетучились из головы девушки. Проснулась она поздно. Утомленный вчерашним бурным днем организм требовал долгого и продолжительного отдыха. Поэтому Санька встала, лишь когда снизу позвонил в домофон Лешка.

– Выходи. Я уже приехал.

Санька ахнула и пообещала, что сейчас спустится.

– Только туфли надену. И газ выключу!

После чего она судорожно заметалась по квартире, пытаясь понять, что делать в первую очередь. Чистить зубы, причесываться, пить кофе или все-таки одеваться?

Зубы вроде бы чистила вчера вечером перед сном. Не могли же они во сне так уж сильно испачкаться? Достаточно будет пожевать фруктовую жвачку. Обуться надо просто и практично. На кладбищах весной жуткая грязища, на каблуках туда даже соваться нечего. Ну и одежда. Они едут выражать сочувствие вдове. Значит, выглядеть надо соответствующим образом.

Вот беда: Саня хотя и была блондинкой, но не любила в повседневной жизни черный цвет. Во-первых, он делал бледной ее и без того светлую кожу. А во-вторых, просто-напросто не нравился своей мрачностью.

Санька предпочитала живые и яркие тона. Из черных вещей у нее было лишь зимнее пальто, подаренное когда-то мамой, и маленькое черное платье, из которого Санька уже давно выросла, но выбросить или отдать рука не поднималась.

Пальто отпадало: на улице май. Пришлось нацепить платьице. Ничего, что коротковато. Можно ведь к нему надеть ботфорты. Они длинные, закроют ноги. И к тому же они не на каблуках, а на платформе. Ну и плащ. Ничего, что он совсем светлый и в талию. Зато длинный. Закроет и ноги, и ботфорты, и платье.

То есть, если стоять на месте, тогда закроет. А если двигаться, тогда полы плаща распахиваются и ноги видны. Но если надеть черные же колготки, которые у Сани, по счастью, нашлись, тогда ничего. А на голову можно шляпку. Вот эту, с вуалью и огромным цветком. Цветок как раз черный. А сама шляпа чудесно сочетается с плащом.

Решено! Она наденет шляпу. А в случае чего черный платок всегда можно купить при входе на кладбище. После этого Саня умылась и, прихватив сумку, помчалась вниз.

Леша стоял снова против солнца и молча глядел на Саню. Рассмотреть выражение его лица Саня толком не могла, несмотря на то, что нацепила на нос огромные солнцезащитные очки. Ей показалось, что Леша в некотором недоумении.

– Мне показалось или мы вчера договаривались отправиться на похороны? – спросил он у Сани, усадив ее в машину – огромный черный внедорожник «Шевроле».

– Ну да. Договаривались.

– И что? Ночью твои планы изменились?

– Не изменились. А в чем дело? Ты что-то имеешь против?

– Нет-нет, – слегка испуганно ответил Лешка. – Я ничего! Просто ты так красиво оделась, вот я и подумал… Может быть, ты не помнишь, куда нам предстоит ехать.

Саня заверила, что все прекрасно помнит. И что к тому времени, когда они доберутся до кладбища, уже совсем поднимется солнце, она снимет светлый плащ, и все будет в порядке.

– А! То есть под плащом ты вся в черном? – повеселел Леша.

Сам он откуда-то раздобыл черный костюм, к которому надел черную же рубашку. Лишь галстук у него был хоть и черный, но в мельчайшую серебристую крапинку. Костюм, надо сказать, сидел как влитой. Санька впервые подумала, что он не только очень красивый мужчина, но и породистый.

У него фигура греческих богов, которых Санька еще в детстве в изобилии насмотрелась в Эрмитаже. Геракл в молодости. Интересно, а с годами Лешка еще больше раздастся или, наоборот, усохнет? Наверное, раздастся. Комплекция у него такая… подходящая.

Тут же Санька покраснела от стыда. Господи, о чем она только думает? Ведь они едут на похороны молодого человека! А у нее на уме какие-то глупости!

Машину Лешка вел уверенно. За дорогой следил лишь глазами, головой почти не вертел. Но в то же время успевал видеть все, что происходило вокруг.

– Ты чего так на меня смотришь? – внезапно спросил он у Сани. – Нравлюсь?

Девушка смутилась.

– Мне нравится, когда мужчины занимаются своим делом, – отрезала она.

Но Лешка не обиделся, а лишь весело хмыкнул в ответ:

– А это и есть мое дело. То, чем я собираюсь заниматься всю оставшуюся жизнь. Я понятно изъясняюсь?

Саня ничего не ответила. Во-первых, потому что не поняла. А во-вторых, потому что они приехали.

Петруха тоже жил во Всеволожске, как и Игорь. И смерть хозяин и шофер нашли тоже неподалеку друг от друга. Лешке удалось узнать, что тело его брата было найдено в нескольких километрах от Всеволожска. Тело Петрухи – тоже.

Но если Игорь жил в роскошном отдельном доме, стоящем на огромном цветущем участке с собственным ручьем, то Петруха проживал в типовой блочной застройке конца прошлого века.

Между этими двумя мирами была целая пропасть – финансовая и общественная. Однако же оба молодых мужчины нашли свою смерть примерно в одно время и примерно в одном месте. А раз так, то возникало невольное подозрение, что Петруха мог знать что-то про дела Игоря, за что и поплатился жизнью.

Или наоборот, но это вряд ли.

Народу на кладбище собралось немного. Санька представляла себе, что хоронить молодого парня соберется вся его родня, множество друзей. Сторона вдовы тоже подтянется. Когда вдовеет пожилая женщина – это горько, но, увы, понятно. Но когда остается вдовой совсем молодая – как-то в голове не укладывается. Это против правил. И потому многие поспешат, чтобы хоть как-то утешить страдалицу.

Однако молодая вдовица удрученной отнюдь не казалась. Скорей уж разгневанной.

– Ну Петруха! Ну дурак! – громогласно оповещала она всех собравшихся на кладбище. – Говорила же ему, поедем с мамой на огород, коли уж тебе такая удача выпала на целые майские праздники без барина твоего остаться. Ну последним идиотом надо быть, чтобы не понимать: майский день – он же на вес золота! И вскопать, и посадить, и поправить, чего после зимы починки требует. А картошку кто будет сажать?! Кто ее сажать-то будет, спрашиваю я его? Ты, говорю, Петенька, только кушать горазд, а как картошечку-то посадить, так у тебя дела какие-то выискиваются! И что это за дела такие? Знаю я твои дела! Рыбалка у тебя на уме! Да и что там за рыбалка такая? Курам на смех! Что вы там с этой рыбалки-то приносите? Одни пустые бутылки из-под водки! Вот весь ваш улов! Коли уж хочешь в праздники нажраться на природе да с друзьями оттянуться, так и говори прямо, а не виляй! А то рыбалку он какую-то выдумал! Знаю, говорю я ему, эту вашу рыбалку!

Стоило вдовушке умолкнуть на мгновение, чтобы перевести дыхание, как стоящая рядом с ней полная тетка в туго обтягивающем черном трикотажном платье подхватила эстафету.

– Правильно говоришь, доченька! Все точно! Поехал бы с нами, на огороде культурно бы лопаткой так помахал, водочки бы на сон грядущий они с отцом выпили, и хорошо бы всем было. И картошечка посажена, и праздники не даром прошли. А так что?

– Да и не говори, мама! Прямо перед людьми неудобно! У всех праздники, а мы тут с похоронами. Не мог в будние дни помереть! И самому не обидно, и народу приятно. Не от хорошего дела отрываешься. А с работы чего на похороны не отпроситься? Милое дело в рабочий день умотать!

– Ну так и я о чем говорю! – зудела мамаша рядом. – Поехал бы с нами, и сам целый был бы, и нам хлопот меньше.

– И ведь как просила! Нет, уперся! Твержу ему, ты что же, скотина, хочешь, чтобы родители одни пахали? И что, вы думаете, он мне ответил? Заявил, что он денег в семью достаточно приносит. Имеет право в свой законный отпуск заняться тем, к чему у него душа лежит.

– Паразит! – припечатала мать. – Как есть паразит и гад!

Саньке даже показалось, что еще немного и она плюнет на крышку гроба. Но вместо этого мать воскликнула:

– И где ты только нашла его, донюшка?

– Та и не говори, мам! – с досадой отмахнулась дочка. – Вот уж угораздило связаться! Гулена! Бабник! Все нервы мне измотал! Врун! Бездельник! Денег не приносил, а только все забрать норовил.

Похожие разговоры велись не только на кладбище. Они продолжились и на поминках. Лешка с Санькой примазались к толпе провожающих, представившись коллегами Пети с работы. Дескать, в офисе Игоря Николаевича все очень скорбят. И собрали некоторую сумму в помощь родным.

– Вот возьмите, не побрезгуйте, – произнес Лешка, протягивая конверт молодой вдове. – Люди с чистой душой, с открытым сердцем. Понимаем, что деньги не вернут вам Петю, но хоть как-то помогут скрасить первые самые горькие дни.

Конвертик вдова приняла с плохо скрытой жадностью, тут же не удержалась и заглянула в него. На лице немедленно проступил румянец удовольствия. После этого Лешка с Саней были приглашены на поминки.

Тетка, правда, скользнула недовольным взглядом по длинным Санькиным ногам, прикрытым ботфортами. Светлый плащ Санька давно сняла и оставила в машине. Черненькое сильно декольтированное платье также вызвало повышенный интерес. Она оглядела Саньку, что называется, с головы до пят. И кажется, составила весьма нелестное мнение.

Но предложение своей дочери все же повторила, пригласила коллег с работы на поминки. Санька с Лешей не отказались. Ведь ради этого приглашения Леша и лишился приличной суммы, переданной в конвертике вдове.

Поминки проводились дома у родителей жены погибшего парня. Как быстро разобралась Саня, погибший был сиротой. Жил он вместе с молодой женой в квартире ее родителей. А свою комнату в коммуналке сдавал какому-то знакомому за жалкие копейки, которые до жены все равно не доносил.

– Добытчик из Петрухи аховый был. Все деньги, какие к нему и попадали, умудрялся спускать. Ни одной юбки мимо не пропускал. А как с этим своим барином кататься начал, так и вовсе невмочь мне с ним стало! Это же ни единой минуты спокойной. Как вечер, я к окошку, его жду. Едет ли там мой милый? Нет, не едет! Что ни ночь, то он хозяина в казино, то у ресторана ждет, то к любовнице, то к полюбовнице!

– Да и сам успевал! – подначила ее мать.

– Точно! И сам по бабам таскался! Не иначе! Сколько раз я у него в кармане то трусы женские, то помаду найду. А спросишь – на все один ответ! Босса вещи! Его полюбовницы в машине забыли, а он взял, чтобы хозяину передать. И ведь не подловишь! Может, правда, а может, врет!

– Да ну его! Да и что за мужик такой был! Скажи, донюшка, разве много он зарабатывал? Гроши!

– Может быть, зарабатывал и много. Да много ли мне доносил? Крохи! Все на баб своих тратил. С ними и по ресторанам ходил! Всю зарплату им на подарки спускал. Мне, своей законной жене, ничего не оставлял!

– О чем и речь! Совсем распустился парень. Эх! Времена-то нынче какие! Это раньше хорошо было. Мужнину зарплату всю до последней копеечки знаешь. И когда платить будут, тоже знаешь. А тут? Может, в начале месяца хозяин заплатит сразу за месяц вперед, может быть, задержит. Захочет, частями даст, захочет вообще на другой месяц долг оставит. И что? Где правду искать? Помню, сестра с мужем разводилась, так он уже через месяц назад мириться к ней прибежал. Прости, говорит, Оленька, не хочу я столько денег терять. Это же мне от зарплаты почти ничего не остается! Так оно и верно, на двоих-то детей тридцать три процента положено было высчитывать. И нужен он был новой бабе с такими-то алиментами? Она его и турнула подальше! А кабы сейчас? Ни фига бы Оле не обломилось! Осталась бы одна с двумя дитями без копейки в кармане!

В общем, Саня поняла, что народу на похоронах так мало, потому что у всех дачный сезон. Все заняты на грядках. И хоронить Петруху, который к тому же не пользовался авторитетом у родни, некому. Собственных родственников вовсе не было, друзья представлены весьма слабо, всего двое. Они сидели, тесно прижавшись плечом к плечу, в общем разговоре не участвовали.

Куда больше этих двоих интересовала бутылка водки, стоявшая в непосредственной близости от них. Они регулярно прикладывались, обмениваясь понимающими взглядами и молча вздыхая, потому что количество водки стремительно сокращалось, а новую им предлагать явно никто не собирался.

Все же Саня не видела другого выхода, кроме как обратиться за помощью к этим двоим. Если кто и может сказать про Петруху хоть что-то интересное – чем занимался, где бывал, с кем дружил, – то именно эти ребята.

Ведь совершенно ясно: между погибшим Петрухой и его женой не было ни взаимопонимания, ни тем более любви или нежности. Жена его терпела, потому что не хотела разводиться. А он… Трудно сказать, почему мужчины вообще женятся. А от развода его удерживала, наверное, элементарная лень и нежелание что-то менять.

К тому же Петрухе и женатому жилось нехило. Жена ему не указ. Хотел, приносил ей все деньги или по крайней мере половину, хотел – давал копейки. Она, конечно, ругалась, но терпела. А Петруху поэтому всегда дома ждал горячий обед, пусть даже и без мяса. И чистая супружеская постель. Ведь не все же по ресторанам скакать, иногда и домашнего супчику похлебать хочется. А так как матери у Петрухи не было, то к кому ему было прибиться, как не к законной жене?

Одно Санька могла сказать точно: будь она мужем Петиной жены, ей бы ничего не захотелось рассказывать этой противной бабе с визгливым голосом и с не менее противной мамашей. Носки постирать – это одно. А вот душу излить, это уже, пардон, совершенно другое.

– Надо бы нам вон к тем ребятам подсесть, – услышала она голос Леши. – Голову даю на отсечение, что это друганы нашего Петрухи.

– Да, но как это сделать?

– У них водка заканчивается. Надо этим воспользоваться.

Санька пожала плечами. Интересно, как Леша собирается осуществить свой план? Ничего спросить он не успела. Водки не осталось. Выждав минуту для приличия, друзья Петрухи дружно поднялись из-за стола и одинаковыми голосами произнесли:

– Пора нам. На работу нужно.

Никто их задерживать не стал. Петрухина теща (вот зловредная баба!) еще на прощанье и присовокупила:

– Идите, ребятки, идите. Хоть на работу, хоть куда. Тут вам больше никто не нальет. И так уж за помин целый литр на двоих опрокинули!

– Обижаете, тетя Люда!

– Мы же не удовольствия ради!

– Порядок такой.

– За помин души обязательно нужно выпить!

Теща лишь замахала на них руками.

– Идите, идите! Вам лишь бы за воротник залить! Не стойте тут, не качайтесь! Разобьете еще чего!

В общем-то, она была права. На ногах эта парочка после выпитого держалась еле-еле. Но все же держалась и явно была не прочь продолжить. Об этом свидетельствовали реплики, которые доносились сквозь икоту и пьяное сопенье:

– Вот гадюка, скажи, Виталь?

– Ага, Васюха! Змея!

– И как Петруха наш с этими мегерами в одной хате уживался!

– Так ты чё? Он же интернатский! Ему после казенной койки любая домашняя кровать мягче пуха. И потом, он мне сам говорил, что старается пореже дома бывать.

– И правильно! С такими-то змеюками!

– Жуткие бабы.

Помолчав, приятели снова заговорили на ту же тему:

– Слушай, а все-таки гадюки они! Выпить-то нам с тобой за помин Петрухиной души даже не дали!

– И не говори! Бутылку зажилили!

– А я ведь видел, у них весь балкон канистрами со спиртом забит!

– Да ты что?!

Возглас показывал, до какой степени второй парень поражен услышанным. Можно сказать, грудь ему пронзило коварство и жадность Петрухиных тестя и тещи.

– А то! Дядя Толя, отец Ленкин, известный куркуль! У него зимой снега не допросишься. Да и теть Люда недалеко от него ушла. Ну а Ленка за родителями выступает.

– Вляпался Петруха!

– И не говори.

И помолчав еще, тот, который отзывался на имя Вася, скорбно произнес:

– Слышь, выпить охота.

– Ну.

– А денег-то нету.

– И у меня нет. Матушка у меня всю зарплату изъяла подчистую. Теперь по сто рублей в день выдает. А много на них купишь-то, на сто рублей? Пивасика и того нормально не купишь.

– Не… Скинуться можно. У меня полтинничек завалялся.

– Да я сотню еще с утра потратил.

– Ну и куркуль ты!

– Ничего я не куркуль! Тебя послушать, так у тебя все куркули, один ты щедрый!

В этом месте Леша наконец решился вмешаться в беседу двух страждущих душ и произнес:

– Ребята, а что скажете, если мы вам бутылку за помин Петрухиной души выставим, а?

Некоторое время ничего не происходило. Васюха с Виталей, склонившись голова к голове обменивались мнениями. Слышалось:

– Это кто же такие будут?

– Вроде с работы Петрухиной.

– Ага! Значит, бабло у них есть?

– На бутылку точно найдется.

Сомнения были недолгими. Уже спустя десять минут вся компания выходила из дверей местного магазинчика. Парни шли впереди, бережно прижимая к подмышкам две новые бутылки. А Санька с Лешей несли сок для себя, колу для приятелей и закуску – плавленый сыр и колбасу, к которой, как подозревали, никто даже не притронется.

Глава 5

Устроиться было решено на лавочке под давно не стриженными кустами акации. Она разрослась так густо, что создавала своего рода зеленый шатер – излюбленное местечко местных пьянчужек, которым нравилось выпивать в тишине и спокойствии.

– Ну, за Петруху!

– Пусть земля ему будет пухом!

И, опрокинув по рюмке, приятели крякнули:

– Эх, мало прожил Петруха!

– Толком и жизни-то не порадовался!

– Это они его до смерти довели!

Услышав это высказывание, Санька моментально задала встречный вопрос:

– Кто они?

– Ну они… Дядя Толя с тетей Людой. Они Петруху все время поедом ели. Жить ему нормально не давали.

Саня хотела указать на маленькую нелогичность – шофер разбился на машине, никто ему жизнь не отравлял, но поймала взгляд Лешки и промолчала. Свидетели им достались уже в той кондиции, когда человека лучше лишний раз не трогать и не тормошить, не сбивать его с мысли. Говорит, и пусть себе говорит. Пьяный человек в такой стадии адекватно воспринимать внешний мир все равно уже не в состоянии, живет в своем собственном мире. И туда лишний раз с комментариями лучше не лезть.

Поэтому Санька взяла и просто поддакнула:

– Жуткие люди! Значит, говорите, плохо к Пете относились?

Приятели расчувствовались и рассказали, что да, плохо. А Петька все терпел. Хотя давно бы мог Ленку и ее противных родителей послать куда подальше. Это было мнение Витали. А вот Вася с ним не согласился.

– Скажешь тоже! – воскликнул он. – А жил бы он где?

– Так в комнате своей.

– Комната у него занята была. Там у Петьки сестра жила.

– Ну, сестра… Жила, конечно. Так и что? Вместе бы пусть жили. Все лучше, чем с такими злыднями, как Ленка и ее родители.

Санька снова сделала стойку. Стоп! Откуда у детдомовского мальчишки сестра? Впрочем, почему бы и нет? Сестра вполне могла иметься. Но вот почему в таком случае у нее нет собственного жилья? Хотя бы комнаты? Ведь сиротам полагается жилплощадь. Почему же Пете государство комнату выделило, а сестру обошло вниманием?

С этим вопросом следовало разобраться поподробнее. Санька чувствовала, что тут и зарыта собака.

– Что за сестра? Как ее зовут? Чем занимается?

Оказалось, что ни один из приятелей Петрухи с таинственной сестрой знаком не был. Хотя они и намекали, что не против. Петруха как-то показал им фотку, и приятели пришли в восторг. Петруха был рыжим, коротконогим и курносым. А его сестра оказалась настоящей восточной красавицей – длинноногой, темноглазой и такой ослепительной, что прямо дух захватывало.

Виталий и Вася парни холостые, с красавицей, сестрицей приятеля, замутить совсем не прочь. Они об этом Петрухе даже сказали прямо в лицо. Но тот держался твердо.

– Лера на вас и не посмотрит, – снисходительно пояснил он. – Она у меня знаете какая… У нее все любовники сплошь олигархи и нефтяные магнаты. Вы и в подметки не годитесь.

Приятели еще больше восхитились, но попытки познакомиться, ясное дело, оставили. Куда им тягаться с магнатами? Оба приятеля имели весьма скромное мнение о собственных достоинствах. И понимали: любимица олигархов ни за что не станет связываться с бедолагами вроде них.

При этом ни один из приятелей даже не подумал, а какого, собственно говоря, черта красавица и любимица нефтяных магнатов живет из милости в коммуналке у брата? Неужели все ее нефтяные магнаты не могли скинуться и вскладчину купить девушке хоть скромненькую, но отдельную квартиру? И что самое главное, свою, свою!

Тут что-то не складывалось. И если Виталь с Васей этого не понимали, то Санька смекнула сразу же. Потихоньку она начала вытягивать дополнительную информацию. Оказалось, что ребята знали до обидного мало. В коммуналке у Петрухи никогда не бывали. С сестрой знакомы лишь заочно. Создавалось впечатление, что Петруха не очень-то распространялся о своих делах.

– Он, наш Петруха, себе на уме был. Общаешься с ним, вроде бы все нормально. Привет, как дела. А только никогда не знаешь, что у него в голове в данный момент делается.

Все же Леша с Саней не оставляли попыток узнать хоть что-то полезное о погибшем шофере. Вася с Виталием отвечали неожиданно разумно. Похоже, свежий воздух подействовал на них благотворно, у пьянчуг наступило краткое просветление в мозгах. Саня не обманывалась на их счет. Очень скоро выпитый алкоголь даст о себе знать, и эти двое просто вырубятся. Нужно воспользоваться моментом, пока они в состоянии связать мысль и слово.

– А почему вы с Петрухой на рыбалку не поехали?

– Куда?

– На рыбалку. Нам Лена сказала, что Петруха на рыбалке разбился.

Но Вася отмахнулся:

– Слушайте вы Ленку больше! Петруха ей правды никогда не говорил.

– Рыбалку! Да Петруха в жизни ни на одной рыбалке не был.

– Как же так? – удивилась Саня. – А Лена на кладбище говорила…

– Много она знает!

– Врал ей Петруха!

Языки у приятелей уже заплетались. Но все же они сумели рассказать друзьям о том, как было поставлено у Петрухи дело по объегориванию собственной супруги. Петруха загодя предупреждал Ленку, что поедет на рыбалку тогда-то и с теми-то. Если Ленка при этом очень уж злилась, ругалась и исходила кипятком, то Петруха делал вид, что, покорный воле жены, рыбалку отменяет. Дав Ленке выпустить пар, переносил мероприятие на другой день. В другой раз Ленка уже не могла так же сильно злиться и, махнув рукой, отпускала мужа.

Дальше дела обстояли так. Петруха демонстративно собирал удочки, копал червей или ехал на рынок за опарышами. Проверял другие снасти, грузил в багажник палатку, «сарафанчик» и сачки. Брал приготовленный Ленкой паек и отправлялся с приятелями, снаряженными точно таким же образом.

Доехав до места, Петруха выгружал снасти, оставлял приятелям бутылку водки и приготовленную женой еду, а сам уезжал по своим делам. Что это были за дела, он не объяснял. Лишь намеками давал понять, что у него есть другая женщина. К ней он и рвется, обманывая законную супругу любыми способами.

В общем-то, приятели особенно в детали и не вдавались. Их вполне устраивал такой расклад. Петруха довозил их с комфортом до облюбованной речки, а потом на следующий день или даже через день забирал и отвозил обратно во Всеволожск. За это мужики делились с Петрухой уловом. Ну, если было, конечно, чем делиться.

Но зато все Ленкины соседи знали: Петруха поймал двух подлещиков и одного окушка. Ваське повезло, он вытащил леща на полтора кило. Ну а Виталий лопухнулся. Ему достался всего один подлещик. Добрый Петруха поделился с ним одной своей рыбкой.

У Ленки ни разу не возникло сомнений, что муж ездит вовсе не туда, куда говорит. Подозрения возникали у нее по другим поводам, но вот за рыбалку она была совершенно спокойна. Поэтому и отпускала муженька сравнительно легко.

– Так что же? – произнесла Санька. – Петруха разбился вовсе не на рыбалке? А как же ваш второй приятель? Лена сказала, что в машине с ее мужем был еще кто-то!

Ответом ей был дружный храп. Но все было и так ясно: Петруха, доставив своих друзей до места, умотал как обычно, по своим делам. Раньше обман легко сходил ему с рук, но в последний раз что-то пошло не так. Он угодил в аварию, и его дружкам пришлось спешно придумывать версию о том, что им на вечерней зорьке не хватило водки и уже выпившему Петрухе ночью пришлось сесть за руль и отправиться в магазин.

Эту же версию приятели изложили и следователю, который их уже допрашивал. Теперь у Саньки имелись справедливые опасения, что следствие может пойти не по тому пути.

– Мы должны рассказать следователю правду! – горячо воскликнула она, когда они с Лешей наконец сели в машину, оставив приятелей дремать в зарослях акации.

День выдался очень теплый, так что ребятам не грозили никакие неприятности. Замерзнуть или, не ровен час, простудиться они просто не могли. Ну так и пусть проспятся на свежем воздухе, все лучше, чем тащиться в таком виде домой и пугать родителей.

Леша выглядел куда бодрее, чем утром. Но при этом был задумчив.

– Слушай, но ведь в машине был еще один человек, – произнес он наконец в растерянности. – Приятель Петрухи.

– Как видишь, оба живы и здоровы. Спят в кустиках. Их в той машине не было.

– Кто-то же был.

– Был. Но кто?

– Мы должны разобраться. Эта история начинает казаться мне подозрительной. Пойдем к следователю?

Отделение милиции располагалось в двух шагах от дома Петрухиных тестя с тещей. Очень удобно, если разобраться. Вот только следователя, который занимался делом Петрухи, на рабочем месте не оказалось.

– Чего вы хотите от человека? Не может он постоянно у себя в кабинете торчать. У него в производстве восемь дел. И все срочные! Если хотите поговорить со свидетелем, езжайте в больницу. Там он. В десятой палате.

Друзья бросились в больницу. В травматологии их огорошили:

– А нету вашего потерпевшего в ДТП.

– Как нету?

– А так… Ушел.

– Выписался?

– Да нет, выписываться не стал. Так ушел.

– То есть удрал?

– Можно и так сказать. Только у нас ведь не тюрьма и не концлагерь, чтобы кого-то насильно держать.

– Взял и ушел?

Санька с Лешей своим ушам не верили. Как это человек, которого доставили без сознания в больницу после тяжелого ДТП, так быстро пришел в себя?

– Мы и то удивились, как это он, весь в гипсе, учапал. Не иначе, как помог ему кто. Десятая палата на первом этаже. Решетки изнутри открываются, требование пожарной безопасности. Так что он этим и воспользовался.

Однако интересные порядки в этой больнице! Больные в гипсе удирают через окно, а никто и ухом не ведет. Следовало разобраться с личностью сбежавшего. И друзья отправились к его лечащему врачу. Впрочем, он им помочь не смог.

– Имени и фамилии его мы так и не узнали. Кто такой, тоже не поняли. У парня амнезия. Мы уже собирались сфотографировать и передать его изображение по телевидению в целях опознания, но он пропал.

– А как это случилось?

– Не могу вам сказать, – развел руками врач. – Обратитесь к медсестрам.

Медсестры – это сильно сказано. Во всей травматологии обнаружилась лишь одна, с озабоченным видом карябавшая что-то в своем журнале.

– Больной из десятой палаты? К которому следователь приходил? Он ушел.

– И вы отпустили человека в гипсе?

– Во-первых, задерживать его я не имела права. Во-вторых… я не видела, как он ушел.

– А охрана?

– На воротах у нас дядя Сережа. Он только ночью бдительный, а днем всегда расслабляется. Сидит, чай пьет. Да никто от него ничего и не требует, за такие-то деньги! А если за всеми наблюдать, никакого здоровья не хватит. Дядя Сережа у нас на больных насмотрелся, так что теперь свое здоровье бережет, нервы понапрасну не треплет. Нужно людям с территории больницы выйти – он им не препятствует. Войти – тоже пожалуйста. В светлое время суток всё что угодно. Внимание у нашего дяди Сережи ближе к ночи просыпается.

– Что же нам делать? – растерялась Санька. – Как узнать подробности побега?

– Сходите к санитарочке нашей, к Галочке, – отправила медсестра друзей дальше по инстанциям, вниз по служебной лестнице. – Она старательная, первый месяц работает, авось чего и видела.

Друзья пошли к санитарке и были наконец вознаграждены за свои скитания по областной больнице.

– Это невероятно! Что произошло! – всплеснула руками Галочка. – Такой больной, такой израненный, я думала, он вообще с постели не встанет! А как следователь от него ушел, давай скорей звонить кому-то. Приезжай, говорит, за мной. Нет, говорит, срочно. Прямо сейчас. Следователь приходил, мне в больнице оставаться никак нельзя. Если закроют, я всех сдам. И тебя, и других. Никого не пощажу, лишь бы самому в дерьме по уши не потонуть.

– Да ты что? Так прямо и сказал?

– И ты никого не предупредила?

– Ну что вы! – обиделась девушка. – Я сразу к главной медсестре кинулась. Говорю, больной из десятой палаты уйти хочет.

– А она?

– Разобраться пообещала. Да пока разбирались, к больному тому женщина приехала. А потом он исчез.

– Женщина? Какая женщина?

– Молодая. Красивая, – мечтательно протянула Галочка и закатила глаза. – Даже очень. Эх, хотела бы я быть хоть капельку похожей на нее! Таким все в жизни удается, не то что мне! Вот я ужасно невезучая. С первого раза в институт не поступила, теперь приходится стаж зарабатывать. И всегда у меня так. Ни разу мне учителя хорошую отметку за просто так не поставили. А Светке, подружке моей, той пожалуйста. А за что? У Светки только и есть что два глаза, оба размером с блюдце, и волосы до попы! И что? Ей за это химик должен пятерку по лабораторной ставить? А мне, выходит, трояк?

Да уж, Галочка знала, о чем говорила. Внешность у нее была на троечку: невысокого росточка, кругленькая и коротконогая, волоски серенькие, носик пуговкой. С такими внешними данными остается только мечтать о том, чтобы люди тебя полюбили за красоту. Тут нужно не за подружками подглядывать, а самой нарабатывать другие положительные качества. Не дала тебе природа красоты, так что же! Ничего, и некрасивые люди прекрасно в жизни устраиваются. Тут главное не внешность, а позитивный настрой на успех и твердая уверенность в своих силах. Ну, и еще целеустремленность, усердие и вера, что все у тебя получится, потому что ты этого достойна.

– Ну а что за женщина-то была? Кто она больному? Сестра? Жена? Мать?

– И не сестра, и не жена. И уж тем более не мать. Разговаривала она с ним так нехорошо.

– Нехорошо?

– Грубо, я бы даже сказала. Ругала.

– А за что?

– Дескать, некогда ей со всякими молокососами возиться. Досадовала. Нет, на родственницу совершенно не похожа. Больной-то беленький был, а она черная.

– Черная? Негритянка?

– Нет, просто брюнетка. Но такая яркая! Волосы, глаза, зубы блестят! И рост! Высоченная! Таким один путь – либо в модели, либо в любовницы к какому-нибудь олигарху!

С этими сведениями друзьям и пришлось покинуть больницу. Визит таинственной брюнетки придал силы пациенту из десятой палаты. Он открыл окно и вылез. Документов у парня при себе не было. Одежду он предпочел оставить. Так что, где его теперь искать, оставалось неясным.

Друзья попытали счастья у сторожа дяди Сережи. Но он, как и рассказывала медсестра, лишь пил чай и по сторонам не смотрел.

– Мне уже восьмой десяток пошел, – заявил он Лешке прямо в глаза. – Мне за красавицами смотреть неинтересно. Парня на костылях, верно, видел. И девка с ним какая-то была. Волосы черные. Но вели они себя тихо. Не ругались, не дрались. Парень шустренько так ковылял, одежда на нем не больничная была. Ну и чего мне парочку задерживать? Раз выписали врачи, значит, так нужно. Им видней. А мое дело маленькое. Тут не завод, чтобы с каждого пропуск спрашивать. Идут себе люди, и пусть идут.

По словам нелюбопытного деда, парочка уселась в какую-то машину и уехала. Но что это была за машина, дед не знал. Помнил только, что цвет белый.

– Я еще подумал, сама девка черная, машина у нее белая, контраст получается.

– Ну а номер? Марку машины вы запомнили?

– Вот уж делать мне нечего, только голову ненужной ерундой забивать! – разозлился дед. – Ничего больше не помню. И вообще… Идите-ка вы отсюда, господа хорошие, не мешайте мне чай пить!

Дед был таким сердитым, что друзья не решились его беспокоить и дальше. Да и в конце концов, что еще они могли узнать?

– Нам нужен этот парень, – сказал Леша, когда они выезжали из города.

– Думаешь, он удрал, потому что испугался следователя?

– А разве ты сама так же не думаешь?

Санька промолчала. Да, она была согласна. Но что толку, если они не знают, где искать этого типчика?

– У меня есть одна идея, где он может быть, – произнес Леша внезапно.

– И где?

Но вместо ответа Лешка снова спросил:

– Тебе не показалось странным, что в больницу к этому парню приходила девица, чья внешность по описанию просто идеально подходит сестре погибшего шофера? Этой самой Лере?

– А ведь и правда! – воскликнула Саня. – Высокая, эффектная брюнетка! Вот это да! Думаешь, сестрица подстроила аварию собственного брата? Чтобы захапать себе его комнату?

Но Леша так не думал.

– Вряд ли все так просто. Если бы эти двое хотели разобраться между собой, то при чем тут Игорь?

– Случайная жертва, – предположила Санька.

– А Петруха?

– Тоже жертва разборок брата с сестрой.

– Нет. Я думаю, тут все гораздо сложней. И еще я думаю, что сейчас нам нужно поехать к этой особе.

– К Лере?

– К ней самой.

– Но мы не знаем ее адреса, – опечалилась Санька.

– Еще как знаем! – воскликнул Лешка. – Она ведь живет в комнате брата? Так нам сказали?

– Ну… Так.

– А я уже выяснил адрес. Так что? Едем?

Саня радостно кивнула. От предвкушения новых приключений у нее захватило дух и сладко заныло где-то под ложечкой. Ох, и повезло же ей! О таком захватывающем расследовании она раньше могла только мечтать.

И еще Саня с радостью обнаружила, что ни вчера, ни сегодня она еще ни разу не подумала о бывшем жениха Вадиме. Ну вот ни единого, даже самого крохотного разочка! А прежде не проходило дня, чтобы Саня не вспомнила о нем и о его жестоких словах.

Возможно, дело в том, что после разрыва с Вадимом Саня осталась практически в изоляции, а теперь пустота вокруг нее вновь заполнялась? Да, скорее всего, дело именно в этом. Никогда не следует оставаться наедине со своей бедой. Вот только пойти Саньке оказалось не к кому.

Бабушку она волновать не хотела. Та была старенькой и давно жила интересами своих младших внуков. К тому же ее сын, Санькин дядя, работал в другой стране, а с его женой у Саньки контакт не очень получался. Но Санька избегала тесного общения с родственникам еще по одной причине…

Санькины самые близкие люди, родители, уже давно жили и работали в другой стране. Несколько лет назад Санькиного папу пригласили в Соединенные Штаты читать лекции по молекулярной химии. Родители колебались недолго: ведь за ту же работу, которую папа делал всю свою жизнь, получая при этом копейки, теперь ему обещали платить огромные деньги.

– Ты уже большая, квартира у тебя есть, образование ты получила, с голоду не умрешь, – сказала ей мама при отъезде. – В случае чего звони нам. Но я надеюсь, что ты нас не подведешь. Пойми и не осуждай нас с папой, такой шанс бывает раз в жизни!

И вот Санька очень старалась не подвести родителей и не допустить, чтобы они разочаровались. Но жизнь как-то так все время складывалась, что получалось: открой Санька родителям всю правду о себе, они тут же поймут, что дочь не оправдала их надежд!

Санька совершенно завралась. Вышла первый раз замуж, развелась, снова вышла замуж и снова развелась. Но родителям рассказала только про первый опыт. Собственно говоря, не сказать было невозможно – родители были на свадьбе и даже подарили жениху очень красивую, дорогую новую машину.

– Отличного парня ты себе отхватила! – воодушевленно говорил ей папа. – Отличный кадр!

– Я так рада, что ты вообще нашла хоть кого-нибудь, кто согласился бы взять тебя замуж официально, – говорила мама. – Я не одобряю современные нравы, когда молодые люди живут друг с другом, не оформляя отношений. Ты у нас молодец. Честно, не ожидала.

Поэтому Саня очень боялась, что разочарует маму и та снова начнет думать, будто дочь не заслуживает доверия и уважения. Так что теперь Санька жила как бы в двух мирах. В первом, родительском, она была счастливой женой, а во втором – несчастной разведенной женщиной. Бабушке она тоже врала. И дяде с тетей тоже.

Дело несколько упрощалось тем, что некому было раскрыть ее родителям глаза на действительность происходившего в жизни Саньки. Дядя тоже жил в Америке. Ну а с подругами своей дочери Санькины родители не особо общались. Уже почти три года Санька водила своих родителей за нос и с ужасом ждала момента, когда срок действия папиного контракта истечет и родители вернутся назад на родину. А в том, что это произойдет, Санька не сомневалась. Отец не хотел больше оставаться в Штатах. Он устал и считал, что заслужил спокойную старость на любимой, несмотря ни на что, родине.

– Хочу вернуться домой, – неизменно повторял он в телефонных разговорах с дочерью. – Там мы свои. А в этой пусть и богатой стране мы с матерью навсегда останемся пришлыми эмигрантами. Чужаками. На нас всегда будут недоверчиво посматривать. А я не хочу ради лишнего куска жирной колбасы ловить на себе косые взгляды. Тем более что и колбаса у них тут – дрянь!

Что думала по этому поводу Санькина мама, неизвестно, решающее слово принадлежало отцу. Но Саньке казалось, что как раз мама с удовольствием осталась бы в Америке, потому что она несколько раз со вздохом говорила дочери:

– Вот если бы ты вышла замуж за американца, все бы отлично устроилось. Ты бы получила гражданство, мы бы остались здесь. Твой отец наконец перестал бы ныть, что ему нужно назад. Если там никого не осталось, какой смысл возвращаться?

Вот такая непростая ситуация сложилась в Санькиной родной семье. Теперь она вроде как оказалась еще и в третьем мире – стала невестой покойного Игоря.

– О чем задумалась? – услышала она голос Леши. – Чего невеселая такая?

– Нет-нет, все в порядке.

Саня очнулась и завертела головой по сторонам. Где они едут? Оказалось, они все еще на полях и лугах родной Ленинградской области.

– Слушай, а я все хотел спросить, куда ты так мчалась, когда я тебя поймал?

– Где?

– На Черной речке.

– А-а-а… – вздохнула Санька. – На аукцион.

– Аукцион? Какой?

– Обычный. Хотела монетку себе купить.

– Монетку?

– Ну вообще-то это не такая уж простая монетка, скорее настоящая монетища, – воодушевилась Санька. – Памятный рубль, посвященный открытию памятника Александру Второму.

– А… «Дворик»! Слышал. Занятная вещица.

От изумления Санька потеряла дар речи. Неужели Леша тоже увлекается коллекционированием? Такого просто не может быть.

– Откуда знаешь?

– Откуда-откуда… От Игорька. Это он у нас был любителем всяких старинных штучек.

– А ты?

– А я… Я – нет. Мне по душе больше процессоры, компьютеры и скайпы.

– Так ты компьютерщик?

– Надеюсь скоро сделать видеосвязь полностью автономной и доступной. Чтобы не было нужно всех этих заморочек с установкой контактов в сети. Чтобы все, даже самые старенькие бабушки, понимали: ткнешь одну кнопочку, увидишь своего любимого внучка где-нибудь в далекой Австралии. Ткнешь другую, увидишь внучку.

– А Игорь коллекционировал монеты?

– Игорь занимался антиквариатом, – суховато ответил Леша.

Заметив обиженный взгляд компаньонки, постарался исправить ситуацию:

– Игорь владел двумя взаимно дополняемыми предприятиями: антикварным салоном и реставрационной мастерской. И еще я точно знаю, что на него работала целая сеть скупщиков, которые стояли в разных концах города и предлагали населению продавать разное старье.

– М-м-м…

– Про этот «Дворик» я от него много раз слышал. И все больше истории о подделках. Игорь говорил, что чаще подделывают только «Гангут». Я верно назвал?

– Все верно, – печально произнесла Санька.

Опечалилась она оттого, что только сейчас поняла; как много потеряла, так и не став невестой Игоря! Подумать только, человек владел антикварным салоном! Да такому жениху просто цены нет! Всем известно, что владельцы антикварных салонов сколачивают себе состояние на том, что граждане им приносят за бесценок вещи, завалявшиеся на антресолях, а антиквары потом эти вещи немножко подновляют и перепродают за бешеные тыщи всяким ненормальным любителям старины.

И вот столь ценный кадр пронесся у Саньки перед носом – а ей так и не достался. Подумать только, а ведь в салоне того же Игоря могла преспокойно лежать и никого особенно не интересовать вся подборка юбилейных рублей царской России. И конечно, Игорь мог бы сделать такой подарок невесте, скажем, к свадьбе. Ну да, и на помолвку вполне мог бы подарить. Саня не возражала бы.

Кому нужны все эти нелепые кольца с брилиантами? Куда интересней получить монетку с изображением самого императора, а на обороте головку императрицы Александры Федоровны и прелестные детские головки всех ее отпрысков в количестве шести штук.

– Эй, чего приуныла? – услышала Саня голос Леши рядом с собой. – Просыпайся. Мы уже приехали.

Они стояли перед типовым домом на окраине Питера. Это был самый что ни на есть спальный район. Сане стало нестерпимо тяжко среди однотипных бетонных коробок, но Леша ничего такого не чувствовал. Напротив, выбравшись из машины, он с жадностью вдохнул свежий воздух, одобрительно почмокал ребятишкам, копавшимся в песочнице на детской площадке, погладил случайно пробегающую мимо собаку и сказал:

– Вот в этом доме я бы и хотел жить.

– Ты? – поразилась Саня. – Почему?

На ее взгляд, дом был ужасен. Огромный. Блочный. Этажей двадцать, а то и все двадцать четыре.

– А что? – не понял ее настроения Леша. – Очень удобно! Школа под боком. Детский садик под носом. С ребенком гулять – вот, пожалуйста. Через дорогу лесопарк. В другую сторону поликлиника. И все по жилому зеленому массиву. Тут тебе не центр, где вечно пробки, пыль, газы и грязь.

– Ну, тогда тебе нужно жить за городом.

– Не-а, – покачал головой Леша. – Собственный дом – тоже не для меня. Мне нужно, чтобы рядом другие люди обязательно жили. Чтобы за стеной, чтобы я их слышал.

– Вот уж счастье так счастье, – ехидно прокомментировала Саня.

Но Леша ее ехидства не заметил, лишь весело кивнул головой в ответ, направляясь крупными шагами к нужному подъезду. Саньке оставалось только последовать за ним. Но так широко шагать в своих ботфортах она не могла. Ей пришлось мелко семенить и время от времени окликать Лешку, чтобы он подождал. Кончилось все тем, что Лешка взял девушку за руку и потащил за собой, как на буксире.

Глава 6

Квартира, в которой находилась комната покойного Пети, оказалась самой обычной. В ней имелось всего три комнаты. Две из них принадлежали молодой супружеской паре с двумя детьми, и одна, самая маленькая, – Петрухе.

– Но сам он тут почти не живет, – сказала молодая женщина, мать двоих детишек, носящихся с воплями друг за другом и очень мало прислушивающихся к увещеваниям матери.

– Мы знаем. В комнате живет его сестра. Вот бы нам с ней поговорить.

– Сестра?

Казалось, молодая женщина была изумлена.

– Нет, не думаю, что Лера – это Петина сестра. Впрочем, до нее тут недолго жила другая девушка, Алина. Не знаю, что у них с Петей произошло, но Алина ушла, а в комнате поселилась Лера.

– Значит, Алина – тоже сестра Пети?

– Да что вы все сестра да сестра? Никакие они ему не сестры, а… не знаю, кто они ему. Любовницы, гражданские жены, приятельницы! Но не сестры – это уж точно!

Увидев недоверие на лицах гостей, добавила:

– Всем наша квартирка хороша, коридор большой, кухня просторная, но вот стены между комнатами тонкие. Что у Пети за стенкой происходит, нам с мужем отлично слышно. Никакие они не брат и сестра! Диван у них по ночам, когда Петя приезжает, скрипит так, что только держись!

В голосе женщины послышалось недовольство и скрытая зависть. Похоже, ее собственный супруг, несмотря на то что настрогал ей двоих ребятишек, по части диванных утех был далеко не ас.

Сыщикам было необходимо осмыслить полученную только что шокирующую информацию. Значит, Петруха до того обнаглел, что в принадлежащей ему комнате поселил какую-то девицу? Свою любовницу!

– Погодите-погодите, а сейчас Лера дома?

– Нету ее.

– А где она?

– Я за ней не слежу. Свободная женщина, где хочет, там и ходит. Отчитываться ни перед кем не должна, а уж тем более передо мной.

В голосе женщины снова слышалась зависть. Похоже, двое детишек вконец измотали ее нервы. Чаша терпения грозила в любой момент переполниться. Женщине отчаянно хотелось вырваться из плена на волю хоть на часик, но она не могла себе этого позволить. А вот Лера могла. Отсюда и недовольство соседкой.

– Лера за собой очень следит. Парикмахерские, всякие там спа-процедуры. Про маникюр, массаж и косметолога и не говорю. Они к ней на дом приходят.

Ого! Где же работает эта Лера, что специалисты по наведению красоты к ней приходят на дом?

– А нигде, – вроде как растерянно произнесла соседка. – Петя, наверное, ей деньги дает. Ну, или другие мужчины.

Вот! С этого места и поподробнее!

– Что за мужчины? Как зовут? Много их?

– Да что вы так напали на меня? – растерялась женщина. – И вообще… С чего вдруг такие вопросы? Почему я должна вам отвечать?

Кинув внимательный взгляд на визитеров, она сбавила тон и нерешительно спросила:

– Или случилось чего? А?

– Случилось, случилось, – заверил ее Леша. – Вот, изучите.

Он протянул женщине копию свидетельства о смерти Петрухи. Копию сделала ему Ленка, сбегав к соседям, у которых стоял ксерокс. Лешка сказал, что копия свидетельства ему нужна для представления на работу, где Петя был официально оформлен. Услышав это, Лена еще больше преисполнилась возмущением.

– Ах подлец, ах мерзавец! – воскликнула она. – А мне-то все время врал, что не оформлен у Игоря Николаевича.

Леша мысленно принес извинения покойному Петрухе, которого жена в очередной раз принялась костерить на чем свет стоит, видимо, впервые в жизни неоправданно. Никакого оформления по трудовому законодательству Игорь своему шоферу не осуществлял. А свидетельство о смерти Леха взял просто на всякий случай. Вот сейчас оно явно пригодилось.

Между тем соседка изучила документ и громко ахнула:

– Что же это? Петя выходит… умер?

– Разбился на машине.

– Да как же это? Как такое возможно? Чтобы Петя… и вдруг умер!

К ней тут же подскочили мальчишки.

– Кто умер?

– Кто?

– Мама, скажи, кто умер? Дядя Петя? Да?

– Он умер?

– Идите поиграйте, мальчики, – попыталась избавиться женщина. – В догонялки! Или в прятки на худой конец. Идите, я вас поищу… потом.

Не тут-то было: мальчишки скакали и визжали возле матери. Кажется, смерть соседа не произвела на них тяжелого впечатления. Наоборот, они восприняли ее в качестве небольшого личного развлечения. С трудом матери удалось отвлечь их с помощью припрятанной коробки с радиоуправляемым автомобилем. Заполучив дорогую игрушку, мальчишки с дикими воплями восторга унеслись наконец прочь. А женщина с укором произнесла:

– Вот, могли бы говорить потише. Из-за вас пришлось выдать им подарок на день рождения раньше времени.

Санька с трудом удержалась от желания сказать мамаше, что они с Лешей тут совершенно ни при чем. Нужно строже воспитывать детей, чтобы они хоть иногда слушались. И уж точно они ничего не кричали: соседка сама начала громко причитать по погибшему Пете, вот мальчишки и услышали, и прибежали и устроили пляски папуасов.

Ничего этого Санька не произнесла, отлично зная, что отвечают матери в таких случаях: сначала роди сама, а потом своего и воспитывай.

Между тем женщина уже успокоилась насчет утраченного подарка и теперь жаждала извлечь из ситуации максимум пользы. Она внимательно выслушала рассказ про похороны, а потом сказала:

– То-то я смотрю, Лерочка последние дни сама не своя ходит. И Петя не звонит, не появляется. Я уж подумала, что они поссорились и скоро у нас новая соседка появится, а оно… вон что!

И тут же всплеснула руками.

– Ой, а что же Лерочка-то про похороны нам ничего не сказала? Мы бы с мужем хоть съездили, помянули бы Петю по-человечески. И кто поминками занимался? Ведь Петя сирота. Вы знали, что ему эту комнату государство потому и выделило?

Теперь сыщики хорошо понимали, почему на похоронах не было «сестры» Петрухи. Действительно, раз ее с покойным связывали совсем другие отношения, то она и не рискнула сунуться. Не хотела нарваться на законную супругу или… Или на кого-то еще?

А мысли женщины при упоминании о комнате вновь приняли новое направление.

– Интересно, а кому же теперь комната достанется? – пробормотала она. – Если по справедливости, то нам с мужем. У нас двое детей подрастают. Им помещение нужно! Пространство для игр!

Судя по звукам, доносящимся из соседней комнаты, пространства для игр у этих мальчишек было хоть отбавляй. Но соседка так вовсе не считала. И тут же сорвалась с места, поспешив в коридор к висящему на стене телефону.

– Мама, алло, мама! Ну да, это я. А кто еще тебе может звонить? Мама, у меня такие новости! Слушай… Петька-то, сосед наш, помер! Да, погиб! На машине разбился. Как ты думаешь, нам его комнату отдадут? А-а-а… Только так? А если завещание оставил, тогда никак? У-у-у… Ну ладно, я тебе еще перезвоню. У меня сейчас люди. Не могу с тобой разговаривать.

Соседка вернулась на кухню. Глаза у нее возбужденно блестели.

– Мама говорит, что если у Пети завещания не осталось, то мы с мужем имеем полное право на эту комнату! Петя ведь сирота! Лерка ему не жена. Значит, комната вроде как ничья получается. А если так, почему бы нам ее себе не забрать?

– Вряд ли Лера согласится так просто отдать вам комнату.

– А кто же ее спрашивать станет! Выгоним, и все тут! Лерка тут и при Пете на птичьих правах проживала. А уж если он вовсе умер, так и ей тут делать нечего!

Ой, зря она так распетушилась! Как бы вместо тихой и неконфликтной Леры не заполучить новых соседей в лице горластой Ленки и ее хозяйственных родителей, которые быстро найдут, как оприходовать комнату. Можно под склад различной домашней утвари, а можно и сдавать. Только уже не одной одинокой девушке, а семье с несколькими ребятишками. Ведь всем известно: чем больше народу, тем дороже можно содрать с жильцов.

Вслух Саня, естественно, ничего такого не сказала. Пусть сами разбираются. А им с Лешей нужно отыскать неуловимую Леру.

– Вы не знаете, где ее можно найти?

– Понятия не имею. Обычно она до двух-трех часов дома сидит. Потом только уходит.

– Но ночует она дома?

– Когда Петя приезжает, то да. А когда нету его, то нет. И последние несколько ночей она и вовсе не появлялась. Днем забежит, вещички кое-какие заберет и снова убегает.

– И где же она бывает?

Соседка почесала кончик носа и изрекла:

– Мне кажется, что у Леры, помимо Пети, еще какой-то мужчина имеется. То есть они у нее и раньше были, но такие… эпизодические. А теперь кто-то постоянный.

– Почему вы так думаете?

– Ну, во-первых, потому что она теперь ночи дома не проводит. А во-вторых, денег у Пети не так чтобы очень много. Работает он простым шофером. Ну откуда там миллионы? А у Лерки вся косметика сплошь французская. Дорогая! И шмотки она не на рынке покупает – это уж точно. И обувь! Я один раз в Гостином Леркины туфли увидала, так меня чуть инфаркт прямо у прилавка не хватил. Сама не помнила, как на улицу вышла. Восемь тысяч рублей за пару! И не зимние сапоги, а простые туфельки. Я думала, им красная цена тысячи полторы. А они восемь! На распродаже! А Лерка-то их еще раньше покупала, когда распродажной ценой и не пахло. Значит, еще дороже отдала! И могли быть у простого шофера такие деньги, чтобы ей отваливать? А? Могли?

Соседка так энергично наседала на друзей, словно они лично были в ответе за то, что ей муж такой дорогой обуви никогда не покупал и вряд ли купит. Но был ли Петруха таким уж простым парнем? Не закрутил ли он за спиной Игоря какое-то сомнительное дельце, за что оба и поплатились? Это предстояло выяснить. Самым лучшим осведомителем могла оказаться таинственная Лера. Но вот беда, она куда-то исчезла. И где ее искать, пока что неясно.

– Как с утра заглянула, так и пропала.

– Ничего не сказала?

– Сказала, что ее какое-то время не будет. Но чего, куда и как, не знаю.

– А вы не спросили?

– Сначала как-то не сообразила, а потом не успела. А вы ей сами позвоните и спросите!

– У нас телефона нету.

– Телефончик ее я вам дам! Вы ей позвоните и все с ней обсудите. Заодно намекните, чтобы она подумала, куда ей из этой комнаты съезжать придется. Да не так, чтобы потом собираться вернуться, насовсем!

– Намекнем, намекнем. А вы нам лучше скажите, Лера сегодня утром без вещей уходила?

– Этого я вам не скажу, – покачала головой соседка. – Потому что я как раз с детьми гуляла.

Оставив безмерно счастливую женщину строить планы по приобретению собственного отдельного жилья, Санька с Лешей спустились вниз. Попытки дозвониться до Леры никакого успеха не имели: та выключила телефон, что могло говорить как о ее предусмотрительности, так и о том, что девушка попала в беду.

– Не надо забывать, что один ее друг уже погиб, а второго она буквально выкрала из больницы.

– Он сам ее об этом попросил.

– И мы теперь не знаем ни имени этого второго, ни его точных примет.

– У него нога в гипсе, – напомнила Саня. – И голова забинтована после аварии.

– Бинт легко снять. А нога… Да, нога – это примета. Согласен. С такой ногой парень, скорее всего, будет вынужден засесть дома.

Тут вставал еще один вопрос. Куда могла отвести Лера «пациента» с гипсом?

– Ясно, что не к себе домой. Верней, не к Пете в комнату.

– Да, мимо такой соседки и муха незамеченной не пролетит. Тогда куда?

Друзья четко помнили, что к себе домой парень ехать боялся. По какой причине? Вероятно, подозревал, что авария, в которой погиб Петруха, а сам он чудом выжил, подстроена. И что если он объявится живым, его могут попытаться прикончить вновь.

– Да и все равно мы не знаем его адреса. Единственная ниточка, которая у нас есть, это Лера!

Алексей ненадолго задумался. Санька смотрела на его профиль и думала, какой Лешка, оказывается, красивый. И как это она раньше не замечала, что у него точно такой же профиль, как у ее любимого Аполлона? Того самого, который изображен на античных монетах из электра – природного сплава золота и серебра, от которого впоследствии появилось название «белое» золото.

– Ты чего? – внезапно повернулся к ней Лешка. – Что на меня смотришь? Есть идеи?

Санька помотала головой, смущенная, что ее застукали в момент, когда она любовалась Алексеем. Чтобы скрыть смущение, спросила сама:

– А у тебя? У тебя есть идеи?

– Надо бы пробить телефончик по базе данных. Кто такая Лера? Откуда она? Если номер она регистрировала на свое имя, то мы можем получить немало любопытной информации.

– Думаешь, ей есть что скрывать?

– Ну, по какой-то причине она была вынуждена жить у Петрухи, далеко не в самых лучших условиях.

– Она могла приехать из другого города и своего жилья в Питере не иметь.

– Вот это мы и должны узнать! Откуда приехала? Когда? И, конечно, самый важный вопрос: зачем? Какие дела у нее в Питере? Что она вообще за человек?

Леша открыл перед Саней дверцу своего автомобиля и сделал приглашающий жест.

– Прошу вас, мадемуазель. Садитесь, пожалуйста. Карета подана.

Санька колебалась недолго. В конце концов, что ее ждет дома? Лучше уж она поедет с Лешей и попытается распутать загадку смерти его брата. Саня и сама не могла толком объяснить, с какого бока ее касается эта смерть. Ведь нельзя же, в самом деле, принимать в расчет то обстоятельство, что она сутки или чуть более того считалась невестой покойного. И поди ж ты, все равно какое-то чувство ответственности за незнакомого ей человека у нее проснулось.

– Куда мы? – полюбопытствовала она, устроившись на мягком сиденье «Шевроле».

– А к одному хорошему и полезному во всех отношениях человеку, – произнес Леша, заводя двигатель. – Мы с ним знакомы не один год. Уверен, он нам в один миг нароет на нашу таинственную Леру всю нужную инфу.

Полезный человек, к которому Леша привез Саньку, обнаружился в офисе фирмы, снабженном скромной табличкой «ООО «Сеятель». Что скрывалось за малоинформативной табличкой, Санька сказать не бралась. Тем более что и сотрудников в офисе почти что не было. Лишь за одним из многочисленных компьютеров сидела серенькая худенькая и незаметная девочка с хвостиком на затылке и увлеченно стучала пальцами по клавиатуре.

Она не обратила на Лешку никакого внимания, даже не оторвала взгляда от клавиатуры. А вот охранник на входе, напротив, весьма тщательно изучил удостоверение, которое протянул ему Леша. Удостоверение было красное. Санька удивилась.

– Так ты работаешь в милиции? Почему же сказал, что занимаешься компьютерными разработками?

В ответ Леша весело ей улыбнулся и поддел:

– Неприятно видеть, как низко в народе ценят тружеников правоохранительных органов. Просто обидно. Послушать мнение народа, так менты пользуются компьютером исключительно для раскладывания пасьянса или игры вроде стрелялок-бродилок.

– А это не так?

– Есть, конечно, встречаются отдельные несознательные персонажи, – легко согласился Леша. – Но мы с ними беспощадно боремся. Таким не место в наших рядах.

Саня так и не поняла: смеется над ней Леша или что? Но оттого, что он имеет красные корочки, на душе заметно полегчало. Не прав Леша, мнение народа о ментах далеко не такое низкое. Случись что, о ком простой русский человек думает в первую очередь? Правильно, о ментах. И куда бежит? Правильно, в свое родное отделение милиции, надеясь, что там ему помогут, поймут и сделают так, чтобы все у него в жизни снова стало хорошо.

Человек, к которому Леша вел свою подругу, был руководителем «Сеятеля». Во всяком случае, занимал отдельный кабинет, в котором помимо шикарного персидского ковра ручной работы имелся еще письменный стол из полированного красного дерева, резное кресло, обтянутое бычьей кожей, тоже темно-вишневого цвета. И множество изящных вещиц, место которым, по мнению самой Саньки, в музее, а никак не в этом кабинете.

Сам владелец кабинета, когда Леша с Санькой вошли, грубо говоря, плевал в потолок. А точнее, положив ноги в сверкающих крокодиловых штиблетах на безупречную поверхность стола, забавлялся, пуская радиоуправляемый самолетик. Когда дверь открылась, он глянул искоса и тут же радостно дернулся и оставил свое развлечение.

– Ба! – воскликнул он, увидев Лешку. – Кто к нам пожаловал! Какие люди в Голливуде!

Самолетик, лишившись управления, со всего размаху врезался в старинную китайскую вазу, которая пошатнулась и жалобно застонала. Санька испуганно охнула. Но ваза все-таки устояла, не упала и не разбилась. Самолетик был слишком легким, чтобы нанести расписанному цветами шедевру ощутимый ущерб.

И все же Санька ощутила недовольство. Нельзя же так небрежно обращаться со старинными вещами, которые, возможно, старше тебя втрое, если не больше. Не для того ваза пережила войны, десятки императоров, смены династий и прочие мировые катаклизмы, выстояла и уцелела, чтобы теперь погибнуть от какого-то дурацкого самолетика, который был собран только вчера на конвейере руками бездушных роботов.

– Лешка, – услышала она голос хозяина кабинета, – какую же красавицу ты привел ко мне! Я восхищен! Околдован! Познакомь нас немедленно!

Саньке пришлось оторваться от своих мыслей и взглянуть на хозяина кабинета. При более внимательном осмотре он в целом производил приятное впечатление. Ухоженный, волосы тщательно подстрижены в дорогом салоне. Пахнет от него элитной парфюмерией. И вообще видно, что человек на себя ни времени, ни сил, ни денег не жалеет.

Все же Санька не могла простить едва не погибшую вазу и взглянула на него, наверное, без должного тепла.

– У-у-у… Какая сердитая. Люблю строптивых девчонок. С такими не соскучишься! Спасибо, Лешка! Угодил!

У Саньки даже ноздри затрепетали от гнева. Что он себе позволяет, этот паяц? Она вовсе не Лешкина собственность. Она вообще ничья не собственность. Она сама по себе!

– А вы мне совершенно не нравитесь! – отрезала она. – Так что проходите мимо! Не задерживайте движение!

Оба мужчины замерли. Леша покраснел, он не ожидал такой резкости. А его приятель, едва придя в себя, неожиданно рассмеялся.

– Ну ты и горячая штучка, красавица! Держись, Лешка, нелегко тебе с ней придется. А вы, девушка, простите меня за глупую шутку. Просто с утра я уже принял допинг. И теперь… Как бы это помягче выразиться, не совсем адекватен.

Только тут Санька поняла, что хозяин кабинета банальным образом пьян.

– Прости и ты меня, Леха, – обратился хозяин кабинета к Санькиному компаньону. – Тяжело у меня на душе. Как с поминальной церемонии приехал, так нажраться вдруг захотелось. До упора, до свинячьего визга. Чтобы не слышать, не чувствовать, не понимать. Мужик решил, мужик сделал! Будешь со мной за компанию?

Он извлек из-под стола бутылку коньяка, где на донышке еще плескались какие-то капли. Скажите, какой эстет! Даже поминальную рюмку пьет коньяком. Или там была далеко не рюмка?

– Слава, у меня к тебе дело, – произнес Леша и внезапно замер. – Слушай, а кого ты поминал сегодня, а?

– Да так… Одного знакомого… Ты не знаешь.

– А вдруг?

– Нет. Вряд ли. Ты антиквариатом не увлекаешься. Олег Леопольдович его звали. Знаешь такого?

– Не знаю… Ну а мой брат?

– Что твой брат?

– Он покойного знал?

– Игореха-то? Да, должен был. Конечно, знал! А как иначе? Олега Леопольдовича все питерские коллекционеры знали. Игореха, когда свой бизнес начал, тоже с ним познакомился. В корешах ходили. У одного магазин, у другого салон. Чего не дружить? Интересы опять же общие у людей.

Санька вновь почувствовала легкое головокружение от ощущения упущенных возможностей. Ну что ей стоило в свое время познакомиться с Игорем и стать его невестой вместо Марины? Уж она от него в Америку не убежала бы. И не допустила, чтобы он по ночам болтался по темным дорогам, рискуя жизнью. Нет, он бы у нее дома сидел, протирал чистой мягкой тряпочкой только что купленный антикварный столик или чистил чугунные завитушки на старинной каминной решетке.

Правда, следует принять во внимание, что Игорь вряд ли согласился бы с отведенной ему ролью. Да Санька и не в его вкусе. И он сам, если честно, тоже совершенно ей не подходил. А этот Олег Леопольдович? Интересно узнать, он был в ее вкусе? Впрочем, какая теперь разница. Оба мертвы, и замуж за них Саньке уже не выйти.

– Только не видел я что-то Игорехи на кладбище, – произнес между тем Слава, оторвав Саньку от ее матримониальных планов. – Зазнался твой брат. Уже на поминки не ходит.

– Игорь не зазнался, – глухо ответил Лешка. – Игорь умер.

Глаза у Славки вылезли из орбит. Он икнул и покосился на бутылку с коньяком, словно она могла дать ему хоть какой-то ориентир.

– Что ты такое говоришь? Умер?

– Да.

– Без шуток?

– Какие уж тут шутки. Так не шутят.

– Когда? Как это случилось?

– Пока не известно, – вздохнул Лешка. – Машина разбита в ДТП. Шофер мертв. Еще один пассажир исчез. А самого Игоря нашли в лесу неподалеку от места аварии. Как он туда попал, неизвестно. Вероятней всего, кто-то его перетащил подальше.

Слушая рассказ, Славка машинально потянулся за коньячной бутылкой и перелил оставшуюся жидкость сначала в хрустальный бокал, а потом себе в рот.

– Вот это да! – прошептал он. – И Игореха туда же… А ведь я его предупреждал! И Олега Леопольдовича предупреждал. Да только разве они советов слушают? Нет, они себе на уме. Вот и доигрались. А я просил их!

– О чем? О чем предупреждал?

– Не надо было им связываться с той вещицей. Проклятие на ней. Вот Олег Леопольдович ее продал, а после Игорь ее купил. И что? Где сейчас оба? То-то и оно, что проклятие существует. И ведь убило не только их!

– О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю?

– Проклятие, – загробным голосом произнес Славка. – Оно реально! Понимаешь?

– Нет.

– Олег Леопольдович тоже разбился на машине! Причем ты же знаешь, как он ездил! А-а-а… Ты же с ним знаком не был. Ну не важно, я тебе говорю, что ездил Олег Леопольдович очень осторожно. Никогда не гонял. Раз и навсегда определил для себя лимит скорости – семьдесят километров в городе и восемьдесят – восемьдесят пять за городом. И быстрей не ездил никогда! А тут авария. Машина, судя по тормозному следу, неслась на скорости под сто пятьдесят. Нет, либо за рулем был не сам Олег, либо… Даже не знаю, что могло его заставить так мчаться. Может быть, проклятие? Только оно могло напугать Олега до такой степени.

– Да что за проклятие? – воскликнул Лешка. – Можешь ты мне объяснить толком?

– Проклятие бронзовой птицы.

– Какой птицы?

– Бронзовой.

– Я прекрасно расслышал, – с раздражением отмахнулся Леша. – Что за птица такая? Как она могла убить Игоря?

– Не она, а проклятие, которое над ней тяготеет. Говорят, когда птица собирается сменить хозяина, то она его убивает. Вроде как наружу вырывается дух птицы и уничтожает прежнего владельца. Когда-нибудь птица найдет своего господина. С каждым разом она все ближе и ближе к нему.

– Что за ерунда?

– А когда она его найдет, в мире наступит конец света, – заунывно причитал Славка, отчего по спинам у его знакомых бежали холодные мурашки. – Вместе они непобедимы, птица и ее хозяин.

– О чем ты? Какой еще хозяин?

– Не догадываешься?

Губы Славки сложились в мрачную гримасу. Дохнув коньячными испарениями прямо в лицо Лешке, он прошептал:

– Хозяин ее сам Дьявол! И птица эта – его посланник в этом мире!

В кабинете наступила гробовая тишина. Было слышно лишь тяжелое дыхание Лешки и тиканье напольных часов с маятником. Прошло несколько томительных мгновений. Но потом часы вдруг зашуршали и издали странный заунывный звук, от которого Санька, чьи нервы и так были на пределе, дико заверещала и подпрыгнула на месте. А часы, повыв, вдруг начали громко бить.

Один, два, три, четыре, пять… Пять заунывных ударов раздалось в кабинете Славки. И каждый словно звучал в подтверждение рассказанной истории. Да, да, да, это все именно так, да, да, да!

Глава 7

Первым очнулся от морока Леша. Да он и не попадал под влияние рассказа, как впечатлительная мечтательница Санька. Леша был настоящим мужчиной, а значит, в первую очередь человеком дела. Ни в какие загробные истории с проклятиями он не верил. И уж тем более не поверил, что душа бронзовой птицы вырвалась на волю и теперь уничтожает всех, кто так или иначе был с ней связан.

Тем не менее Алексей захотел узнать об этой истории как можно больше.

– Антиквар погиб. Мой брат погиб. Между ними существует какая-то птица. Что это за птица такая, Слава?

Но Слава был совсем плох. Он чудовищно раскис, буквально растекся по полированному столу, не в силах поднять даже головы.

– Слава! – теребил его Леша. – Очнись ты, пьянчуга чертов!

Тот не отвечал. Выпитый коньяк сделал свое роковое дело.

– Придется вести его домой, – вздохнул Алексей. – Ничего не поделаешь, в офисе оставлять нельзя. Не хочу, чтобы сотрудники видели его в таком состоянии.

– Он всех отпустил.

Голосок раздался с порога кабинета. Обернувшись, Санька и Леша увидели ту самую девушку с мышиного цвета волосами, которая совсем недавно деловито стучала по клавиатуре, не обращая внимания ни на что вокруг себя.

– Он всех отпустил, – повторила девушка, увидев, что на нее смотрят. – Как пришел с кладбища, так сразу и говорит: давайте, мол, по домам.

Санька при этих словах поморщилась, словно ей на больной зуб попала ледяная вода. Снова кладбище! Хватит с нее. Петя, Игорь, которого еще предстояло хоронить, а теперь вот еще и неведомый Олег Леопольдович. Не иначе как все эти люди каким-то образом связаны друг с другом.

– Вячеслав Георгиевич пришел с кладбища очень расстроенный, – продолжала рассказывать девушка. – Сначала закрылся у себя в кабинете. А через четверть часа вышел и сказал, что сегодня у всех официальный выходной.

Молодец, Слава! Значит, все-таки подстраховался, чтобы сотрудники не увидели его пьяным и жалким.

– А ты почему не ушла?

– А я… у меня работа срочная, вот!

Санька ей не поверила. Очень уж блестели глаза у малышки. Да и какая девушка останется в солнечный майский день в душном офисе, если начальник сам предлагает ей быть свободной? Ответ прост и очевиден: только девушка, которая мечтает побыть с этим самым начальником наедине.

– Как тебя зовут?

– Катя. Катрин.

– Вот что, Катрин, в офисе оставаться нечего. Нужно доставить Славу до дома и присмотреть за ним. Справишься?

– Конечно! – воскликнула Катя, мигом поняв, что ее не гонят, и просияв.

Точно, влюблена в шефа. Бедняжка. Саня только тяжело вздохнула. Она уже поняла, что такие робкие и серые мышки совсем не во вкусе дрыхнущего сейчас рядом с ней Славы. Если Катя хочет произвести впечатление на своего босса, то ей нужно как минимум поярче накраситься. А еще лучше – сделать полную пластическую операцию. В идеале так и просто поменяться телами с какой-нибудь стервозной красоткой. И чем стервозней, тем лучше.

К счастью, Слава жил неподалеку от собственного офиса. Ну, по меркам мегаполиса, конечно. Полчаса езды на машине, и вся компания уже на месте. Новый дом, удачно втиснутый и вписанный среди старой застройки. Если в Питере сносят дом, то на его месте не выстраивают махину в ультрасовременном стиле. Нет, новичок ведет себя вполне достойно. Скромно стоит себе и как может прикидывается заслуженным, всеми уважаемым «старичком».

Вот и Славкин дом снаружи не сильно отличался от соседних, разве что у исконно питерских домов не бывает таких идеально ровных стен, к тому же выкрашенных свежей и нигде не облупившейся краской. Но при этом стены украшал простенький лепной орнамент, выглядевший отнюдь не роскошно.

А вот внутри самый настоящий дворец – сверкающий и шикарный. Внутри дом мог не притворяться и быть самим собой.

– Стойте! – шагнул им навстречу от лифта охранник – пожилой дядька с военной выправкой. – Куда Вячеслава Георгиевича несете?

Но тут же заметил Катю и заметно расслабился.

– А-а-а… Катюша. Что это с нашим Вячеславом Георгиевичем опять приключилось?

– Горе у него. Убили близкого друга. Вячеслав Георгиевич только что с похорон. Выпил, погоревал. Ну и не рассчитал немного.

Охранник Катю, похоже, хорошо знал, поэтому посторонился, не проронив больше ни звука.

– Проходите, – махнул он рукой. – Дорогу показывать не буду, сами знаете.

Квартира Славки оказалась на третьем этаже, куда вся компания взлетела на скоростном лифте. Лешка нашел в кармане приятеля ключи, а Катя проворно открыла дверь. Она же ввела код, чтобы не потревожить службу охраны. И по тому, как ловко орудовала девушка в квартире босса, можно было сделать вывод: их отношения куда ближе, чем могло показаться вначале.

– Давайте положим его на диван, – произнесла Катя.

– А обивку не испортим? Может, снимем с него обувь?

– Ничего, кладите прямо так, в ботинках. Он частенько в них тут спит.

Катя ляпнула и прикусила язык. Ей явно не хотелось выдавать свою тайну, но, увы, она уже проболталась: Славка частенько спал одетым на диване, а Катюша его частенько до этого дивана сопровождала.

– Вот что, Катенька, – произнес Леша, заканчивая устраивать своего приятеля на диване. – Расскажи-ка нам, что это за история такая приключилась с Олегом Леопольдовичем и его бронзовой птицей?

Катя залилась нежным румянцем и пролепетала:

– Я ничего не знаю.

Когда она покраснела, жизнь заиграла на ее бесцветном личике, и Катюша стала почти хорошенькой.

Санька с удивлением разглядывала девушку. Пожалуй, если Катю хорошенько накрасить, волосы осветлить и подстричь получше, то можно обойтись и без кардинальной замены тел. Ведь и собственное Катино очень даже ничего. Фигурка тощенькая, но мода на женскую худобу еще долго не закончится. Так что у Катюши есть шанс произвести на своего босса впечатление уже в самое ближайшее время. Надо только с одеждой что-то решить. Эти простенькие черные брючки и бежевый свитер совсем не годятся.

Между тем Леша продолжал уговаривать девушку быть с ним откровенной.

– Мы друзья твоего босса. А ты видишь, какое впечатление на него произвела смерть Олега Леопольдовича.

– Да. Вижу. Он напуган.

– Вот именно. Чего он боится? Как ты думаешь?

– Не знаю. Эта глупая легенда про птицу, приносящую смерть хозяевам… Сла… Вячеслав Георгиевич очень впечатлился. Хотя, по-моему, это полная чушь!

Последнюю фразу Катюша выкрикнула с каким-то надрывом и вызовом в голосе. Казалось, она сама стремится убедить себя в том, что говорит. Леша проницательно взглянул на нее.

– Ты действительно так считаешь?

Катюша опустила руки и присела на стул. Потом она жалобно взглянула на Лешу и призналась:

– Я тоже очень боюсь! Глупо, конечно, но все равно!

– Чего же ты боишься?

– Да ее же… Птицу!

– А почему? Разве ты была владелицей этой страшной птицы?

Катюша покачала головой.

– Не за себя боюсь, – пояснила она. – За Славу… То есть за Вячеслава Георгиевича.

– А за него-то почему?

– Так он же был хозяином этой проклятущей птицы! – воскликнула Катя. – Недолго! Всего два дня, но был. И я ее тут у него в квартире видела. Огромная! Страшная! Клюв! Крылья! На ногах когти. А глаза – злющие-презлющие! Не знаю, кому как, а я такую страхолюдину у себя дома никогда бы не оставила. Выйдешь ночью в туалет, так и помрешь прямо в коридоре со страху!

– Говоришь, страшная?

– Отвратительная!

– Но Слава все равно ее приобрел?

– Не для себя, – всхлипнула Катя. – Для нее.

– Для кого?

– Для Леры.

Лера? Снова Лера? У Петрухи тоже была Лера. А теперь вот у Славы. Подозрительное совпадение. Или не совпадение? У Леши с Санькой даже дыхание от волнения замерло. Они не верили удаче. Неужели они нашли Леру там, где меньше всего ожидали?

– А что за Лера? – принялась Санька осторожно расспрашивать Катюшу. – Приятельница Славы?

– Невеста.

Ого, даже невеста!

– А как она выглядит?

– Классно! – восхищенно выдохнула бедная Катенька. – Просто сногшибательно! Вот мне бы тоже так! Да нет, куда мне. Ну хоть чуть-чуть стать на нее похожей. Тогда и Слава…

Тут Катенька снова трогательно покраснела и замолчала. Саньке стало до слез обидно за эту славную девочку. Дурак этот Славка. Хоть и босс, а все равно идиот! Такая хорошая девочка от любви чахнет, а он все за какими-то красотками гоняется.

Пока Санька витала мыслями далеко отсюда, Леша не позволил себе сантименты. Настоящий мужчина! У таких всегда сперва дело, потом все остальное: развлечения, слезы и чувства.

– Можешь детально описать нам Леру? – мягко попросил он девушку. – Блондинка она или брюнетка? Высокая или нет?

– Высокая. Брюнетка. Волосы длинные, она их носит распущенными. Очень эффектная. Кто увидит, никогда не забудет. На улице все оглядываются! Всегда!

– И давно твой босс с ней знаком?

– Нет. Не очень. Около месяца или что-то в этом роде. Может, чуть больше.

– А живет она где?

– Пока что жила у брата в комнате.

– У брата?

Теперь Санька уже ни капельки не сомневалась: они нашли нужную Леру.

– Лера живет вместе с братом?

– Она так сказала Сла… Вячеславу Георгиевичу, – пожала плечами Катенька. – А я об этом знаю потому, что Вячеслав Георгиевич захотел снять ей отдельную квартиру. Сначала вообще купить думал, а потом решил: зачем покупать, если после свадьбы они все равно будут жить здесь. Лере тут понравилось. Вячеслав Георгиевич ей сразу же предложил остаться у него. А она сказала, что готова жить с ним только после официальной свадебной церемонии. Мол, такие у нее принципы.

Леша задумчиво почесал подбородок.

– И когда намечается свадьба?

– Точная дата еще не определена. Именно сегодня Вячеслав Георгиевич с Лерой должны были пойти в ЗАГС, чтобы подать там заявление. А она…

Катя замялась, словно не решаясь сказать.

– Что? Что «она»? – затеребила ее Санька. – Договаривай!

– А она не пришла!

– Как это?

– Так, – развела руками Катенька. – Не пришла – и все. Пропала. Ничего не объяснила, телефон выключила. Возможно, с ней что-то случилось.

Санька взглянула на Лешу. Ну что, читалось в ее взгляде, ты до сих пор сомневаешься?

– И я думаю, – продолжала тем временем Катюша, – что Вячеслав Георгиевич… м-м-м… плохо себя почувствовал вовсе не потому, что так уж расстроился из-за похорон Олега Леопольдовича.

– Ты думаешь, его расстроила невеста? Лера просто сбежала?

– Именно так он сначала и решил. Правда, потом уже, вернувшись с похорон, вдруг заговорил про эту проклятую птицу!

Санька огляделась по сторонам.

– Кстати, а где птичка? Хотелось бы взглянуть на столь необычную особь.

– А ее тут нету.

– Где же она?

– У Леры.

– В смысле, в ее комнате?

Друзья были в растерянности. Если бронзовая птица, которая, по всей видимости, являлась монументальным произведением искусства, оказалась бы в квартире у Петрухи, то уж это не ускользнуло бы от бдительного взгляда соседки. А она ни о чем таком не упоминала.

– В смысле, в ее квартире. Ну, в той, которую ей снял Вячеслав Георгиевич.

Оп-ля-ля! Оказывается, у Леры имелось и еще одно гнездышко. В одном она крутила амуры с шофером Петрухой, которого перед всеми выставляла своим братом, а во втором у нее было место для рандеву с перспективным женихом. Вот только почему Лера бросила такой жирный кусок, сбежав в самый ответственный момент и не дойдя даже до дверей ЗАГСа? По логике вещей, она должна была всеми силами стараться довести дело до конца.

Видимо, случилось действительно нечто очень и очень серьезное, совершенно выбившее почву из-под ног у этой особы.

– А где находится новая Лерина квартира, не знаешь?

– Знаю, сама подходящий вариант ей подыскивала. Но что толку? – инертно пожала плечами Катя.

– Как это?

– Нету ее там. Вячеслав Георгиевич, когда Лера в ЗАГС не явилась и трубку тоже не снимала, первым делом туда к ней на Ветеранов помчался.

– И что?

– Ничего.

– А ты можешь сказать нам адрес?

– Могу. Даже ключ от ее квартиры возьмите. Он у Сла… у Вячеслава Георгиевича в заднем кармане брюк. Он там все ключи носит. Только повторяю, это бесполезно. Лера исчезла.

Ключ от квартиры Леры был украшен трогательным брелочком в форме пронзенного стрелой сердца, что указывало на серьезность Славиных намерений. Брелочек был симпатичным, сплошь усыпанным стразами и явно купленным в любовном помешательстве. Он никак не сочетался с прочими аксессуарами – заколкой для галстука, запонками и даже ремнем от брюк. Они были выполнены из строгого полированного серебра, а вот легкомысленное сердечко – из обычного позолоченного металла.

Катенька передала друзьям ключ, держа двумя пальчиками, с опаской и брезгливостью, словно ядовитое насекомое. Сама девушка с ними ехать отказалась. Она осталась на посту возле любимого.

– У меня тут кроссворды на этот случай припасены, – сказала она, действительно вытаскивая откуда-то из ящика стопку газет и несколько пишущих ручек. – Так что вы за меня не беспокойтесь.

Но все равно Саня пообещала Катюше, как бы ни повернулись дела, обязательно позвонить или даже заехать, чтобы рассказать последние новости.

– А потом у меня есть к тебе еще одно дело, – сказала она многозначительно. – Но поговорить мы должны без свидетелей.

Катя пообещала, что будет неотлучно находиться возле Славы.

– Захочешь, приезжай потом.

– Ты точно не уйдешь?

– Во всяком случае, пока Сла… Вячеслав Георгиевич не придет в себя.

Леша кинул взгляд в сторону храпящего приятеля и нахмурился:

– До утра я бы на это не особенно рассчитывал.

– Все равно! – храбро произнесла Катя. – Я буду с ним.

Все ясно: она влюблена в босса как кошка. Но, увы, пока без взаимности. Вряд ли Слава вообще подозревает, что его секретарша – женщина. Скорее всего, для него это некая помесь компьютера и кофемашины. Но не беда! Саня поможет бедняжке исправить положение.

– Я уверена: эта Лера замешана в темных делишках. Лучше бы ей с Вячеславом вообще не знакомиться. Кстати, ты не в курсе, как это у них произошло?

Катя молча покачала головой. Нет, так далеко откровенность босса не заходила.

– Возможно, вы застанете Леру дома, и она сама вам все объяснит. Заодно и на птицу жуткую посмотрите. Там она, Сла… Вячеслав Георгиевич даже грузчика был вынужден из салона пригласить, чтобы эту громадину к Лере транспортировать. Да еще парень такой безрукий оказался. Сразу же птичку уронил. Кусочек плитки в коридоре от удара откололся. Я хотела взыскать с грузчика за ущерб, да Вячеслав Георгиевич мне запретил. Сказал, плитка – это ерунда.

Квартиру Лере сняли на проспекте Ветеранов. Район далеко не шикарный. Но зато дом совсем новый. И, безусловно, двухкомнатная квартира с ремонтом – это куда лучше, чем коммуналка, где в ванне постоянно мокнет детское белье, по коридору носятся шумные мальчишки, а из кухни пахнет капустным супом и пригоревшими котлетами.

Так что можно считать, что Лера совершила громадный скачок по социальной лестнице. В один миг она стала любовницей преуспевающего бизнесмена, который настолько проникся к ней, что даже готов был связать себя официальными отношениями.

– Но похоже, Лере не это было нужно от Славки.

– А что же?

– Знал бы, сказал!

На этом общение закончилось. В квартиру Леры они поднимались в полном молчании. Охранник присутствовал и здесь, но мирно читал газету у себя за столиком. Он лишь кинул на вошедших оценивающий взгляд, но, видимо, решив, что они достойны доверия, снова углубился в изучение прессы.

Поднявшись на седьмой этаж, Лешка с Саней очутились перед нужной дверью. Ключ подошел идеально. Замок повернулся, словно смазанный маслом. Войдя внутрь, Саня вскрикнула:

– Мамочки мои!

Не мудрено было испугаться. Из полумрака прямо на нее смотрели два жутковатых глаза. Лешка тут же оказался рядом. Еще не разобравшись, в чем дело, он загородил Саню своим телом, чтобы не дать неведомой опасности настигнуть ее. А затем внезапно расхохотался:

– Ну ты даешь! Птички испугалась!

Леша щелкнул выключателем, и прихожая озарилась ярким электрическим светом.

– Уф-ф! – облегченно выдохнула Саня, увидев большую бронзовую птицу, стоящую прямо напротив двери.

То ли орел, то ли крупный беркут, она была запечатлена автором в момент взлета. Огромные крылья закрывали всю стену. Видно было каждое перышко в оперении. Глаза птицы смотрели холодно и хищно. В целом впечатление от скульптуры было сильным.

– Это та самая птица, да, Леша? – почему-то оробев, спросила Саня у компаньона. – Та, которая проклята?

– Да что ты чужие глупости повторяешь! Не бывает никаких проклятий. Лично я не верю!

Саня не стала спорить, но все равно осталась при своем мнении. Да и не нужно ей слушать кого-то. Она и сама может сказать, что птица ей активно не нравится. Только и жди беды.

Между тем Леша прошелся по квартире, заглянув повсюду.

– Так, могу сразу сказать: хозяйки тут нет.

Санька молча с ним согласилась.

– А это что?

Наклонившись, Леша поднял с пола какую-то тряпку.

– Хм, – произнес он. – Интересно. Похоже на бинт. И на нем кровь.

Санька побледнела. И Леша, заметив это, сказал:

– Не бойся. Кровь уже старая. Видимо, тут кому-то делали перевязку.

– Что значит кому-то! Тому парню, которому Лера помогла бежать из больницы во Всеволожске! Вот кому!

– Не забывай, мы даже еще точно не уверены, та ли это девушка или какая-то другая.

– Какая другая? Разве много девушек по имени Валерия, которые живут в комнате у брата да еще водят к себе домой окровавленных пациентов из больницы?

– Но внизу сидит охранник. Как он их пропустил?

– Я тебя умоляю! Ты же его видел! Ему совершенно все равно, кто идет в дом и зачем. К тому же Лера живет в этом доме. Значит, имеет полное право водить в гости кого угодно.

Так как Леша продолжал молчать, Саня решила, что он все еще сомневается, и воскликнула:

– Ну хорошо! Давай поищем тут другие улики!

– Улики?

– Ну… фотографии, например! Надо же нам узнать, наконец, как выглядит Лера!

Леша не стал возражать, но, как показалось Сане, вовсе не потому, что хотел увидеть фотографию Леры… например, в обществе Пети, и тем самым убедиться, что это та самая девушка, которая им нужна. Нет, Лешка хотел найти здесь что-то другое, куда более важное. И что это могло быть? Санька лишь предполагала. Да и предположений у нее было с гулькин нос.

– Тебе гостиная, мне спальня, – между тем распоряжался Леша. – Когда закончишь, возьмешь на себя ванную, а я посмотрю в кухне.

– Хорошо, – безропотно согласилась Санька.

И друзья разошлись в разные стороны.

Отдав строгое распоряжение вести обыск, Леша, к сожалению, не описал Сане методику осмотра. Оставшись в гостиной, девушка совсем растерялась. Что ей искать? Как должен выглядеть предмет, который им нужен? Похоже, у Лешки есть на этот счет свое мнение. А что делать ей? У нее-то никаких соображений!

Но идти к Леше за разъяснениями Саня не захотела. Раз он не счел необходимым что-то объяснять, значит, не считает нужным. Полагается на ее собственную смекалку. Ну так и не станет она демонстрировать свою несообразительность. Тогда он перестанет ее уважать. Хотя…

И тут мысли Саньки потекли в другую сторону. Она вспомнила печальный пример Катюши, которую Вячеслав Георгиевич, безусловно, уважал как ценного работника, но совершенно не замечал как женщину. Санька сама не заметила, как прошлепала следом за Лешей.

Парень как раз перебирал одежду в платяном шкафу. Саня минутку с явным удовольствием понаблюдала за тем, как движутся его руки и как играют мышцы на Лешкиной широкой и мощной спине. А потом спросила:

– Леша, а Леш? А чего мы ищем, а?

Леша на мгновение замер, а потом повернулся к Сане. На его лице читалось недоумение.

– Да я и сам толком не знаю, – откровенно признался он ей. – Думал, ты знаешь.

– Я?

– Ну ты ведь тоже молодая и привлекательная женщина. Насколько я понял, одинокая. Тебе лучше понятен образ мыслей Леры.

Саню порадовало, что Лешка считает ее привлекательной, но вот фраза про одиночество неприятно задела. Какое у него право лезть в ее личную жизнь? Ну и что с того, что ее бросил жених, а два прежних замужества оказались неудачными? Лучше уж быть одной, чем жить с моральным уродом. Санька чувствовала себя уязвленной, и поэтому ответ получился резче, чем надо.

– Если девица – преступница, то ход ее мыслей мне не будет понятен. Я вообще преступников не понимаю.

– Я имел в виду, что ты тоже женщина, – растерянно ответил Леша. – Женщина женщину всегда поймет лучше мужчины.

– А… Ну это да, – важно кивнула головой Санька. – Это ты верно подметил. Значит, мне обращать внимание на все вещи, которые мне самой покажутся странными и неуместными?

– Точно! – заметно повеселев, согласился Лешка. – Иди работай, умница моя!

Санька пошла. В гостиной, которую она тщательно осмотрела, ничего интересного не нашлось. Ну разве что Санька поняла, что обстановка куплена еще предыдущими хозяевами. Сама Лера прожила тут сравнительно недолго. Исключение составляла бронзовая птица.

Санька вышла в прихожую, и ее снова передернуло при виде злобного взгляда птицы и ее раскрытого клюва.

– Бр-р-р… Продирает. Прямо до мозга костей!

Все же Санька не могла не признать, что птица выполнена большим мастером. Талант его был неоспорим и огромен. Получившаяся у него скульптура могла вызвать самые разные чувства, но вот равнодушным она не оставила бы никого.

– Наверное, больших денег стоит, – задумчиво произнесла Санька.

Нумизматика тесно связана с антикварным бизнесом. Чаще всего монетами торгуют в одной из комнат антикварных салонов или простых скупок. Стоит себе незаметный прилавочек в окружении старинных диванов, гобеленов и стульчиков. Санька, путешествуя по этим местечкам, достаточно насмотрелась на разные старинные штучки. И могла точно сказать, что любая вещь старше пятидесяти лет обретала пусть и небольшую, но все же ценность.

К примеру, щербатый кофейник с эмблемой ВЛКСМ, увиденный Санькой на одной из антикварных выставок, продавался ни много ни мало за четыреста евро. И самое странное, что не прошло и пары дней, как на него нашелся покупатель: в первый день выставки Санька кофейник видела, а в день закрытия – уже нет. Саня специально завернула в тот отдел и осведомилась о судьбе страшненького фаянса, и ей ответили, что его купили. Цена не смутит сумасшедшего, когда он видит очередной предмет для своей коллекции.

Так что огромная бронзовая птица могла стоить и сто, и даже сто двадцать тысяч рублей. А могла и все триста или даже пятьсот. Легко! Нашелся бы только подходящий покупатель.

Дорогой подарок сделал своей невесте Слава к дню помолвки. Ничем не хуже кольца с брил– лиантом.

– И все-таки не хотела бы я поместить такую штуковину у себя в квартире.

Некоторое время Санька еще постояла возле птицы, поражаясь, зачем держать дома такую пугающую вещь, да еще на самом видном месте. А потом, все так же недоуменно покачивая головой, пошла в ванную комнату, которую еще предстояло обыскать.

Санузел был совмещенный. Может быть, не самый удобный вариант для большой семьи, но идеальный для одного человека. Запрись себе в ванной комнате и мойся хоть с утра до вечера. Захочешь в туалет – так вот, пожалуйста, унитаз тут как тут, всегда готовый к услугам. А можешь и вовсе не запираться. Зачем, если один живешь?

К тому же ванная комната была отделана с большим вкусом и даже роскошью. Чувствовалось, что тут хозяйничала молодая и капризная женщина, которая хотела, чтобы все вокруг нее сияло, сверкало и отражало ее красоту. Зеркала, позолота, разные позолоченные штучки и финтифлюшки. Сверкающая перламутровой крошкой узорная плитка на полу. Такая же нежно-розовая перламутровая плитка на стенах, вся сплошь в бледно-серых мраморных прожилках. Красота и шик!

– Будь я на месте Леры, проводила бы здесь все свободное время.

Судя по количеству флакончиков, баночек с кремами, тюбиков с гелями, коробочек с разными средствами по уходу за телом Лера фанатично берегла, холила и лелеяла свою красоту. Тут были средства для ухода за кожей лица в области глаз, в области носа и лба, увлажняющие лосьоны для области шеи и декольте, крем для рук, гель для ног, скраб для пяточек, для коленей и даже для подмышечных впадин.

Каждый тюбик сам по себе стоил целое состояние. Косметики тут имелось не меньше чем на пятьдесят тысяч рублей. А возможно, что и больше. Дело в том, что многие марки Санька видела впервые и просто затруднялась представить, сколько может стоить, к примеру, вон та крохотная баночка с каплей крема. Или вон тот прехорошенький ажурный хрустальный флакончик с плотно притертой крышечкой.

– Богато живет наша Лера. Интересно, а косметику ей тоже Слава купил?

Но нет, многие тюбики были уже изрядно использованные. А со своим женихом Лера знакома совсем недавно. Значит, денежки у нее водились и прежде. А откуда? Ведь соседка утверждала, что девушка не работала. Выходит, Лера жила за счет Петрухи? Получается, что такой прижимистый в отношении законной жены, он не только предоставил своей «сестре» крышу над головой, но еще и снабжал ее деньгами? И причем немалыми?

Нет, такое предположение маловероятно. Ведь Лера пользовалась очень и даже очень дорогой косметикой. Вряд ли Петя мог позволить своей любовнице такого рода траты. Разве что… Какая-то мысль провернулась в голове у Саньки и снова замерла, потому что как раз в этот момент девушка увидела нечто, что привлекло к себе ее внимание.

Это была простенькая зелененькая коробочка с названием лекарства. Само название было достаточно длинным, и Санька даже не стала его читать. Но эту коробочку она определенно уже видела. И видела при такого рода обстоятельствах, что сейчас брови у Саньки невольно поползли вверх.

– Что такое? Ты что-то нашла? – повернулся Леша, когда Санька снова выросла у него за спиной. – Что это у тебя?

– Знаешь, что это такое? – сунула ему коробочку от лекарства Санька. – Нет? Не знаешь? Так я тебе скажу!

– Буду рад послушать.

– Это гормоны! То есть специальный женский гормональный препарат. Похоже, Лера принимала его в огромных количествах. Я нашла у нее пять целых, еще не вскрытых упаковок. Плюс эта уже ополовиненная. И еще одна пустая валяется в мусорном ведерке. Сам посмотри.

– Ну и что? Ну были у беглянки проблемы по женской части, принимала она гормональные таблетки, что нам это дает?

– Не знаю. Может быть, поискать врача, к которому она ходила на прием? Вряд ли таблетки продаются без рецепта. Я помню, моя подруга не могла забеременеть и врачи прописали ей именно их. Таблетки заканчивались, и подруга бежала к врачу за новым рецептом.

– И как?

– Что как?

– Помогли пилюли?

– Ну, сейчас ее малышу уже около годика. Выходит, помогли.

– Очень рад за нее, – неожиданно помрачнел Лешка и вдруг спросил: – А что же ты?

– Что я?

– Почему у тебя детей нет?

Санька даже задохнулась от такого нахальства. Да какое ему дело? Пусть даже у нее и нету никого, в том числе и детей, какая ему-то разница? Она сердито взглянула в Лешкину сторону, но не смогла встретиться с ним взглядом. Лешка упорно отводил глаза в сторону. Щеки у него покраснели. Кажется, он здорово жалел, что задал свой вопрос.

– Захочу, так хоть десять сразу заведу! – выпалила Санька, вылетая из комнаты.

Щеки у нее тоже отчаянно горели, и ужасно хотелось выть от злости. Ну почему всем непременно нужно, чтобы она была замужем и с кучей ребятишек? Разве в этом счастье? А хоть бы даже и в этом, так что ей делать-то? Не получается у нее именно такого счастья. Зато получается другое, немного кособокое, но зато свое собственное. Ни с кем им делиться не приходится. И Санька вполне довольна своей жизнью.

На этом месте Санька почувствовала, как по щеке катятся предательские слезы. Просто град. Река! Поток! Ниагара! Пришлось срочно закрыться в ванной комнате и делать вид, что осмотр продолжается.

Глава 8

Взаперти Санька просидела около получаса. Поплакала, умылась, накрасилась. Потом снова поплакала, смыла косметику и наложила новую. Так что когда она вышла, то Лешка уже томился в коридоре, переминаясь с ноги на ногу.

– Я думал, что ты никогда не появишься. Обиделась?

– Ничего я не обиделась, – буркнула Санька. – Нашел что-нибудь?

– А? Пошли отсюда.

– Что? Прямо так?

– А что тут еще делать? Думал, хоть какие-нибудь документы или что-то в этом духе, но нет. Похоже, Валерия, кем бы она ни была, старательно подчистила за собой следы. Но кое-что мне удалось найти.

– Что же?

– Вот это.

И Лешка протянул фотографию, на которой в обнимку стояли двое – уже знакомый Саньке несчастный брошенный жених Слава и высокая черноволосая красавица. Лера!

– Она самая, – с удовлетворением произнес Лешка. – Как говорится, хоть какая-то польза, не считая чистого вреда.

– А что еще ты обнаружил?

– Снял несколько отпечатков пальцев. Кое-какие, безусловно, принадлежат самому Славке. Другие – бывшим хозяевам квартиры. Но и отпечаточки Леры, я уверен, тоже имеются.

– И что ты будешь с ними делать?

– Пробьем их по базе данных. Верней, я пробью. Глядишь, что-нибудь на нашу девочку и обнаружится.

Санька не протестовала, но и не обрадовалась. Она безмерно устала. И теперь мечтала, как бы ей лечь и отдохнуть.

К счастью, Лешка понял все сам и, усаживая Саньку в машину, озабоченно сказал:

– Ты, должно быть, жутко устала. Отвезти тебя домой?

– А как же наше расследование? – вяло запротестовала Санька. – Мы же еще толком ничего не узнали.

– А что расследование… Никуда оно не денется. Отдыхать тоже когда-то надо. А те отпечатки, которые я нашел в квартире у Леры, покажу кому нужно. Номер ее телефона тоже тем людям оставлю. Думаю, завтра к утру у нас уже будет кой-какая информация. Так что? Договорились? Сегодня везу тебя домой, а завтра с утра звоню и отчитываюсь, что удалось узнать. Лады?

Санька не стала долго ломаться и кивнула:

– Хорошо. Я согласна.

И тут же ощутила, что внутри нее возник какой-то противный холодный комок. Выходит, до завтра она Лешку больше не увидит. Вечер проведет одна. И еще не факт, увидятся ли они завтра. Вполне возможно, что у него появятся другие дела, поважней.

– Согласна она! Люблю вот покладистых, – хмыкнул Лешка, и у Сани тут же возникло жуткое желание врезать ему промеж глаз.

Как он умудряется вот так, за считаные секунды выводить ее из себя? Просто уму непостижимо. И тут Санька улыбнулась. Нет, не может она злиться на Лешку. Вот не может, и все тут. Вопросы и подначки, которые от любого другого показались бы ей оскорбительными, от него вполне уместны и даже необходимы.

Доставив Саню до дома, Леша спросил:

– До квартиры сама поднимешься или проводить тебя?

Похоже, ему тоже не хотелось расставаться с Санькой.

– Что я, инвалид? Конечно, поднимусь.

Все же Лешка поперся с Саней. Зашел с ней в магазин, а потом помог оттащить до дома картошку и огурцы с помидорами. После этого было просто как-то глупо не пригласить его на ужин. Ну действительно, пер человек пять кило молодой картошки, а она его даже не позовет вместе ее съесть? Некрасиво получается. И Санька пригласила.

– Ужинать? С тобой? – явно обрадовался приглашению Леша. – Приеду! Обязательно! Сейчас быстренько смотаюсь к знакомым, и через пару часиков буду у тебя.

– Договорились.

Неожиданно Санька почувствовала, как комок внутри нее начинает таять. Не придется ей расставаться с Лешкой до завтра. Они увидятся всего через пару часов!

Весело напевая себе под нос, Санька взялась за приготовление ужина. Давненько ей не приходилось этим заниматься. Ее мужья были слишком заняты – один водкой, другой посторонними юбками, чтобы посидеть за столом с Санькой. Прибегали, что-то быстро и на ходу глотали, а любой совместный ужин или обед обязательно заканчивался семейным скандалом.

С Лешей так не будет. Саня была уверена, что он не напьется, и поэтому сунула в морозильник бутылку водки. А для себя поставила охлаждаться красное испанское вино.

Кроме молодой картошки, которой Санька наскоблила целый тазик и поставила вариться на маленьком огне, она еще приготовила мясо – свиные котлетки на косточке. Санька купила мясо неделю назад на рынке, сама не зная зачем. Мяса было слишком много. Она съела лишь пару кусочков, наслаждаясь вкусом. А остальное заморозила. Про запас. Что ни говори, Санька была запасливой белочкой.

И вот теперь вытащила мясо и сунула в воду – оттаивать. За неделю в морозилке с ним не могло произойти катастрофических изменений. Саня надеялась, что котлетки получатся сочными. На закуску она достала баночку салата, сделанного по бабушкиному рецепту. И тут раздался звонок в домофон.

Сердце у Саньки дрогнуло. Она невольно покосилась на часы. Неужели уже Леша вернулся? Не может быть. Ведь с момента его отъезда прошло даже меньше часа. Как он мог так быстро обернуться? Может быть, он никуда и не ездил?

Чтобы разрешить свои сомнения, она взяла домофон и спросила в трубку:

– Кто там?

– Простите… Мне нужна Александра.

– Это я.

– У меня для вас посылка.

– Посылка? – оторопела Санька. – Какая?

– От ваших родителей.

Санька удивилась еще больше, но бдительности не потеряла и отрезала:

– Ерунда! Мои родители сейчас в Америке. Они не могли мне ничего прислать.

– Как раз могли. Вы меня впустите?

– Не уверена. Погодите минуточку.

Подрагивающими от волнения руками ничего не понимающая Санька набрала номер родителей. И воскликнула:

– Мама, тут ко мне в дверь рвется какой-то псих. Уверяет, что он из Америки и что у него есть посылка от вас.

– Ничего он не псих, – услышала она голос матери. – Разве я тебя не предупреждала, что на днях к тебе зайдет Ромочка? Чудный мальчик, сын наших здешних знакомых – Ходоновичей. Летел в Россию, я попросила его об одолжении. Где он? Я хочу с ним поговорить.

– Он… он на улице.

– Ты с ума сошла! – ахнула мама. – Держать на улице сына нашей Лилечки!

– А что я должна была делать? Впустить к себе в дом мошенника, который притворился почтальоном? Убийцу, чтобы он меня тут зарезал?

– Пусть немедленно войдет! Я хочу поговорить с ним!

Санька ткнула в кнопку домофона. И уже через несколько минут сияющий Ромочка оказался на пороге ее квартиры. В руках он держал нечто плоское, завернутое в чехольчик. Роме было от силы лет двадцать с небольшим. А из-за маленького роста, узких плеч и тонкой шейки он казался еще моложе своих лет.

– Это вам, – смущаясь и стесняясь, произнес он, вручая подарок Саньке.

Саня машинально ткнула ему в руки телефонную трубку. Рома включился в разговор.

– Да, да, да… Я все передал… Конечно, обрадовалась. Ну разумеется, я все ей объясню.

Закончив разговор, Рома повернул голову в сторону Сани, взглянул на нее кроткими карими глазами.

– Ваша мама просила, чтобы я все вам показал.

– Что именно?

– Вы умеете обращаться с электронной почтой?

– Да.

– А скайп вам настроить?

– Скайп?

Санька с трудом припомнила, что так называется система, с помощью которой можно передавать не только звуковой, но и зрительный сигнал. Мама что-то вещала о том, что очень мечтает о такой удобной системе, но Санька пропускала ее слова мимо ушей. Во-первых, для скайпа нужен более мощный компьютер, чем у нее. А во-вторых, как она догадывалась, мама собиралась с помощью скайпа подробным образом рассмотреть зятя.

А зачем это Саньке? Ведь зятя, которого она могла бы продемонстрировать маме, у нее под рукой как раз и не было! Одно дело врать по телефону, что муж устал после тяжелой работы и спит. И совсем другое – демонстрировать спящего.

– Сейчас я все покажу и налажу! – оживился Рома.

Не успела Саня что-либо возразить, придумать отговорку или на худой конец просто вырубить электричество во всей квартире, Рома уже устроился за столом. Он открыл крышку ноутбука и деловито защелкал по клавишам.

– Ваша мама специально купила для вас эту модель. Отличная машина! Будет пахать для вас и вашего мужа. Ваша мама так мечтает повидать зятя. И моя мама тоже с ней в этом очень солидарна. Вы себе не представляете, как все друзья вашей мамы ждут этого события.

Только не это! Вот тут Саньке реально поплохело. Похоже, на смотрины соберется вся русская община, все американские друзья и знакомые родителей. И что же им продемонстрирует Санька? Вернее сказать, кого?

От ужаса щеки у Саньки побледнели, а губы онемели. Она с трудом смогла сфокусироваться на объяснениях, которые давал ей Рома. Внезапно на экране появились двое улыбающихся людей. Санька даже не сразу поняла, что это ее мама и папа.

Они выглядели такими далекими и чужими! Улыбались совершенно неестественными улыбками. И жестикулировали непривычным Саньке образом. У них не только появился в речи иностранный акцент, к которому Санька уже как-то притерпелась, а изменился стиль поведения. Этих людей Санька совершенно не знала. От ужаса у нее буквально перехватило горло.

– Доченька, – произнес папа своим замечательным мягким голосом, и наваждение тут же рассеялось. – Это ты, доченька? Господи! Если бы ты знала, как я рад тебя видеть. Я так соскучился!

– Я тоже, – непослушными губами произнесла Санька и внезапно расплакалась.

Оказывается, ей так не хватало общения. Зачем они только уехали в эту противную Америку? Останься они с ней, как знать, возможно, она бы и не наваляла столько ошибок.

Но тут бразды правления взяла в свои руки мама. И Санька быстро передумала. Долой все сантименты. Будь родители тут, они бы ей уже всю плешь проели. Была бы Санька теперь не только разведенная, но еще и лысая!

– И где твой муж? – деловито осведомилась мама, энергично сканируя доступное ей пространство Санькиного жилища. – Показывай.

– Он… Его пока нету.

– Нету? Где же он?

– На работе.

Брови мамы стремительно сдвинулись к переносице.

– Но у вас ведь уже без малого начало восьмого? – строго спросила она. – Твой муж так поздно возвращается с работы?

– Сегодня задержался.

– И часто он так… задерживается?

Ах мама, мама! Знала бы ты, о чем спрашиваешь! Некому задерживаться с работы, совершенно некому!

– Нет, не часто, – соврала Санька. – Иногда приходится.

– И когда же он придет? Через час?

– Да, через час… должно быть… если ничего не случится, то…

– Я перезвоню! – решительно отрезала мама. – Ты готовишь ужин? Мы не будем тебя отвлекать. Я всегда считала, что хороший горячий ужин – это основа супружеской гармонии. И надеюсь, что тому же научила и тебя. Иди готовь еду. Мы перезвоним через час.

Мама отключилась. А Санька осталась обреченно сидеть перед новеньким ноутбуком, весело подмигивающим синенькими огоньками. Саня знала, что если ее мама сказала, что перезвонит через час, значит, ровно через час она и перезвонит. Ни раньше, ни позже. И что делать? Что врать родителям?

После разговора все буквально валилось у Саньки из рук. Хорошо, что она успела сделать основные приготовления еще до визита Ромы. Сейчас бы у нее уже ничего не получилось.

– Ой, а где же Рома? – спохватилась девушка. – Рома, где вы?

Но мышонок исчез так же внезапно, как появился. Гном, вестник ужасных бед, сделал свое черное дело и испарился, как и полагается злому духу. Единственным свидетельством его присутствия был ноутбук.

Неизвестно, сколько времени просидела Санька в отчаянии. Кто бы мог подумать, что дорогой подарок приведет ее в такое горе.

Затем снова раздался звонок в дверь. На пороге стоял Леша, держа в руках букет красных роз, бутылку игристого итальянского вина и большую коробку шоколадных конфет, нарядно перевязанную красной ленточкой.

– Гостей ждете? – спросил он и тут же, потянув носом, весело добавил: – Чувствую, что ждете! Ну, принимай подарки. Это тебе. Это тоже тебе! А это, надеюсь, мы выпьем вдвоем. Ничего, что я оставил машину на стоянке? Уеду от тебя на такси, ты не против?

Санька покачала головой. С чего ей быть против? Пусть едет. Мысли были заняты другим. Она машинально поставила цветы в воду. Положила шоколад на стол. И тут снова запикал ноутбук. Санька посмотрела на него как на врага народа, с ненавистью. Да еще Лешка высунул голову из ванной комнаты, где мыл руки, и воскликнул:

– Тебя вызывают.

– Слышу!

– Так почему не отвечаешь? Люди ждут.

Знал бы он, чего они ждут. Это могла быть только мама. Прошел ровно час, и ей, конечно, не терпится взглянуть наконец на своего зятя.

– Леша, – нерешительно начала Санька и остановилась, не зная, что сказать дальше. – Понимаешь…

– Понимаю, – неожиданно серьезно кивнул Леша. – Тебе звонит твой приятель. И ты боишься, что он увидит меня в твоей квартире? Уже ухожу! Ненавижу быть помехой в чьих-то отношениях.

– Нет, нет! – запротестовала Санька. – Это никакой не любовник. Это… Это моя мама!

– Мама? И что? Она у тебя кусается?

– Нет. Во всяком случае, никогда раньше не кусалась. А теперь и тем более, потому что ей в прошлом месяце удалили передние зубы, сказали, что поставят мост. Да и вообще они с папой в Америке, так что…

Санька говорила и говорила, сама ужасаясь, какую ерунду несет. Но остановиться тоже не могла. Неожиданно она обнаружила, что разговаривает сама с собой. Лешка уже прошел в комнату и в данный момент включает скайп.

– Не трогай! – завопила Санька, но было поздно.

Экран осветился, появились радостные и чуточку озабоченные лица родителей. Едва они увидели Лешу, как озабоченность мигом слетела. А тот, не дав родителям опомниться, воскликнул:

– Саня! Санечка! Иди скорее сюда! Посмотри, кто у нас наконец-то в гостях! Твои дорогие папа и мама!

Сане ничего не оставалось, как подойти и встать рядом с Лешей. Она уже понимала, что катастрофа, которую она так старательно оттягивала вот уже который год, сейчас разразится и обрушится на ее голову.

Как ни странно, родители не собирались гневаться. Наоборот, они говорили нечто радостное и очень приятное как для Сани, так и для Леши. Восхищались его румянцем, ликовали, что наконец снова видят своего обожаемого зятя, требовали от него внуков.

Постепенно Саня с изумлением поняла, что они приняли Лешку за ее мужа. За того первого и единственного, которого она удосужилась им продемонстрировать несколько лет назад. Правда, они обращались к Леше по имени первого мужа – Димы. Но вот его внешность стерлась у них из памяти.

В принципе, ничего удивительного. Родители смутно помнили Санькиного первого мужа, с которыми дочь познакомила их и которому они подарили машину. Машина так и осталась у красавца. Саня не захотела унижаться и требовать раздела через суд. Ведь тогда история могла дойти до родителей. А этого Саня боялась больше, чем потери какого-то там автомобиля.

Она надеялась, что родители забыли и про машину. Но родители, как оказалось, отлично помнили. Вот так странно в жизни получается: как выглядел человек, стерлось из памяти, а вот то, что он получил от них подарок, – нет.

– Ну как там наша машина? – поинтересовался у Леши Санькин папа. – Еще ездит?

– А что ей сделается! – не моргнув глазом соврал Лешка. – Мощная штука!

– Ну так! – обрадовался папа. – Я всегда говорил, что немецкая техника – самая надежная. Значит, и не ломается?

– Техосмотр прохожу регулярно и без проблем. Все узлы работают исправно. Ездим с Санькой и не нарадуемся. И на дачу. И в лес за грибами. Всюду проходит.

– Да? – В голосе папы послышалось легкое сомнение. – А мне казалось, что посадка низковата для загородных поездок. Да еще в лес. М-м-м…

Подаренная родителями «БМВ» была полуспортивной моделью. Санька сама попросила у родителей именно такую машину в подарок мужу, потому что прекрасно знала о его страсти к спортивным тачкам.

Самой Саньке такие совсем не нравились. Во-первых, низко. Во-вторых, страшно. Скорость набирает так быстро, что дух захватывает. И сориентироваться не успеваешь. По своей природе Санька была немножко тормоз. И такая езда заставляла ладошки постоянно потеть, а сердце учащенно биться где-то в горле.

…Именно в этой машине она и застукала своего благоверного в страстных объятиях молодой и размалеванной девицы. Вид ее раздвинутых болтающихся в воздухе ног еще долго преследовал Саньку. Точно так же, как и голая задница мужа. Нет уж, пусть машина останется там, в прошлом, в обществе неверного мужа и его любовницы.

Только Леше об этом знать совсем не обязательно, и Санька постаралась свернуть тему. К счастью, у родителей нашлось что обсудить с Лешей. В частности, вопрос появления потомства.

– Понять не могу, почему вы тянете с ребенком! Ведь вы уже столько лет вместе! Заведите хотя бы одного для начала. А там, глядишь, втянетесь. Где один, там и другой. А где другой, там и третий.

Мама увлеклась и, кажется, собралась перечислять и дальше. Хорошо, что папа незаметно пихнул ее локтем в бок.

– Уймись. Возможно, у ребят какие-то проблемы.

– Какие проблемы? Если у них проблемы, пусть они нам об этом скажут! Мы поможем! Сейчас можно со всем справиться! Пусть приедут в Америку! Мы в состоянии оплатить лечение в клинике.

Санька заверила родителей, что ни в какую Америку они не поедут. Со здоровьем у них полный порядок, не нужно волноваться. Все будет в свое время, и дети тоже.

– Ты только обещаешь, – разочарованно произнесла мама. – А ведь сама уже далеко не девочка. Дима, ну хоть ты ей скажи! Меня-то она давно уже не слушает.

– А я готов хоть сейчас! – вызвался Лешка, чем вызвал легкий шок у Саньки.

– Молодец!

– Не беспокойтесь, я и вашу дочь уговорю. Будут вам внуки. И даже не один, а целых трое!

Санька даже задохнулась от такого его нахальства. А Лешка еще и прибавил:

– Лично у меня в планах трое пацанов. Но если потом будет и еще одна девочка, то я не против! Должен же будет кто-то строить мальчишек!

В общем, разговор у родителей и Леши протекал как-то без участия самой Саньки. Что самое удивительное, у него тоже нашлось что сказать им. Расстались обе стороны, буквально очарованные друг другом. И родители даже попеняли Саньке за то, что она так долго прятала от них мужа.

Когда родители снова вернулись к своей американской жизни, оставив «молодых» наедине друг с другом, Санька до того смутилась, что не могла найти сил взглянуть Лешке в глаза. Что он подумает о ней? Наверняка что-то ужасное. Будет ее презирать или решит, что она специально заманила его в гости, чтобы представить родителям в качестве мужа.

– Насколько я понимаю, твои родители не в курсе твоих разводов? – услышала она и помотала головой.

– И про то, что ты собиралась замуж в третий раз, ты их тоже не уведомила?

– Нет.

– И с женихом не знакомила?

Санька снова отрицательно помотала головой и прошептала:

– Я думала, сначала распишемся с Вадимом, а потом уж я им скажу.

Она произнесла это и внезапно замерла.

– Постой! А ты откуда знаешь про Вадима? И про то, что я была замужем два раза?

– Знаю.

– Но я тебе не говорила!

– И что с того? Думаешь, в современном мире можно что-то скрыть? Если бы твои родители не доверяли тебе так слепо, они бы тоже уже давно узнали про свою дочь немало интересных подробностей.

– Вот именно! Они мне доверяют! А ты… Ты…

– Ничего не поделаешь, – покачал головой ничуть не пристыженный Лешка. – Такой вот я недоверчивый. Если люди сами мне не говорят правды, то я узнаю ее из других источников. Так что привыкай. Это издержки моей профессии. Привык всё и про всех знать. А ты, между прочим, сама виновата.

– Я?! В чем?!

– Ничего мне не рассказала. Вот я и был вынужден навести справки.

– Да какое тебе дело?

– А такое… Может быть, я намерен за тобой приударить! И что? Вдруг окажется, что ты замужем?

– И что?

– А я с замужними женщинами дела не имею. В смысле не сплю с ними.

Санька до того оторопела, что вместо того, чтобы указать нахалу на дверь, прошептала:

– Почему?

Против ее ожидания, Лешка ответил вполне серьезно:

– Про закон возмездия слышала? Не хочу, чтобы кто-то когда-то получил бы моральное право точно так же поступить и с моей женщиной.

– Тогда нужно жениться на такой, которая сама не станет тебя обманывать, – против воли вырвалось у Саньки.

– Знаю, – произнес Леша и как-то внезапно снова помрачнел.

Санька тоже замолчала. Пауза становилась все тягостнее. Внезапно Леша прервал ее.

– Ладно уж, чтобы все было по справедливости, я тоже тебе расскажу про себя. Был женат. Развелся. Имею ребенка, который живет со своей матерью. Алименты плачу регулярно. Но, увы, моя бывшая жена считает это недостаточным поводом для того, чтобы давать мне видеться с сыном.

– Почему?

– А как же ей потом снова убедить ребенка, что я вовсе не такое чудовище, каким она ему меня описывает!

– Но почему вы развелись? Ведь у вас ребенок и…

– Что «и»? В том-то и дело, что между нами давно не было никаких «и». Ребенок, и всё. Конец. Точка. Ни взаимного уважения, ни симпатии, ни даже крохи желания. Она ненавидела меня, а я… Мне становилось мерзко при одном только взгляде на нее. Вот такая вот свистопляска. Сейчас не важно, как мы дошли до жизни такой. Вроде бы и она не чудовище, и я не монстр. А поди ж ты… Как говорится, не сошлись характерами. Сначала все шло неплохо. Мне казалось, что мы справимся. Живут же другие, и ничего.

Лешка сделал короткую паузу, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха, и продолжал:

– Но со временем лучше не становилось, а только хуже и хуже. Потом я застал жену с другим мужчиной. И даже не мог сильно ее за это упрекать. Ведь и сам к тому времени давно позабыл дорогу в ее постель. Развод в такой ситуации я считаю единственно возможным вариантом. Не к чему мучить друг друга, и самое главное – ребенку совсем не нужно расти в обстановке постоянных скандалов и выяснения отношений. Теперь у моего сына новый папа. Он души в нем не чает.

Выговорившись, Лешка замолчал. Теперь в молчании не было ни напряженности, ни угрозы. Обычное молчание двух хорошо знакомых людей, которые собираются поужинать, а потом провести вместе вечер.

– Кстати, а чем это так вкусно пахнет? – произнес Леша. – Я едва вошел в квартиру, сразу же почувствовал. Мясо?

– Мясо, – машинально подтвердила Санька. – И еще соус из гранатового сока. С травами. Попробуешь?

– Обязательно! У меня просто зверский аппетит просыпается после таких вот откровенных разговоров. Буду есть как слон! Даже как целое стадо!

И сдержал слово. Лопал так, что, казалось, за ушами трещит. Санька смотрела и радовалась. Да и как не радоваться, коли нашелся наконец человек, для которого можно готовить.

– А хочешь, я покажу тебе свою коллекцию?

Лешка и тут не отказался. Да еще и сделал Саньке приятное: прежде чем взяться за ее альбом, вытащил из кармана маленькую серебряную монетку с хризантемой в венке.

– Это из Японии. У тебя такая есть?

– Такой нет. Есть с драконом, но в плохом состоянии. А эта очень красивая!

Санька оценивающе повертела монету в руках. Она была невелика, но очень хороша собой. Изящная, как все восточные вещички. Сразу пришлась Саньке по сердцу, хотя ее рыночная цена была, скорей всего, невелика. Но верно говорится, дорог не подарок, дорого внимание. Сейчас Санька могла бы подписаться под каждым словом и даже под каждой буквой этой поговорки.

Глава 9

Утро началось с какого-то необычного ощущения. Она была готова петь и танцевать. Ее так и подмывало спрыгнуть с кровати и пуститься в пляс. Такого с ней еще не случалось. Даже когда она первый раз выходила замуж и была очень-очень счастлива, какая-то постоянная червоточинка все равно отравляла ей жизнь. Санька не могла отделаться от мысли, что совершает ошибку, связывает свою жизнь не с тем человеком. Нет, не с ним ей судьбой напророчено идти под венец. А она вот все равно пошла. Вот и пришлось потом расплачиваться за свою глупость.

Вечером Леша засиделся у Сани допоздна. Она внезапно предложила ему остаться. Он согласился, а потом вдруг засмущался.

– Нет, я лучше пойду.

– Чепуха. Куда ты пойдешь?

– Если останусь, то могу не сдержаться. А зачем я тебе нужен… такой неправильный.

– С чего ты взял, что неправильный?

– Я же был женат.

– Один раз! А я дважды. Значит, я еще более неправильная, чем ты!

– Вовсе нет. Наоборот… Ты самая лучшая! Ты такая… Когда я тебя увидел в первый раз, то страшно позавидовал брату. Я ведь тогда думал, что ты его невеста.

– Помню, помню! Взвалил меня на плечо как бревно. И потащил.

– Скорей как тростинку. И не потащил, а понес. Ты такая легкая! Нести тебя было одно удовольствие.

– А потом я стала вырываться, укусила тебя и…

– И я тебя упустил.

– Не до конца. Ты же все-таки меня поймал!

– Но головой ты уже стукнулась. Никогда не смогу себе этого простить!

– Так что… Останешься?

– А ты этого хочешь?

– Очень!

И Лешка остался. Со всеми вытекающими последствиями. В результате сегодня утром Санька проснулась самой счастливой женщиной на свете.

– Леша! – позвала она. – Леша, ты где?

Но Леша не отзывался. Саня немного подумала, сунула ноги в тапочки, накинула на плечи теплый махровый халатик и пошла искать сердечного друга. Если Лешки нет в постели, то где же он может быть? В ванной? Нет. В туалете? Тоже нет. В кухне?

Но и там Леши не оказалось. Радужное настроение моментально испарилось. Счастья словно и не бывало. Остались лишь тревога и страх. И когда Саня уже окончательно убедила себя в том, что Лешка не захочет ее больше видеть, и твердо решила, что он счел прошлую ночь ошибкой и сейчас просто сбежал, в двери заскрежетал замок, и на пороге появился беглец.

Увидев стоящую у дверей Саньку с несчастным выражением лица, он все понял и смутился.

– Хотел сделать тебе приятное, купить свежую выпечку к чаю, но не рассчитал время. Думал обернуться до того, как ты проснешься. А оно вон как получилось.

Но Саня уже просияла. Всю хандру как рукой сняло, и она потянулась носом в сторону пакета, принесенного Лешей.

– Что у тебя там? Булочки?

– Булочки, рулет с маком и еще какие-то забавные финтифлюшки. Не помню, как они называются, но очень вкусные. Я пять штук слопал, пока шел. И там, по-моему, еще осталось несколько. Будешь?

– Спрашиваешь! Я голодная как волк.

– Скорей уж как волчица. Волчица ты моя ненасытная. Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой страстной. Скажи, тебе понравилось?

– М-м-м… – набив рот сдобным тестом, промычала Санька. – Такие вопросы, знаешь ли, девушкам не задают.

– А я задаю. Скажи, понравилось? Мне очень важно услышать.

– Ну конечно! – рассмеялась Санька.

А про себя она подумала: до чего все-таки странные создания эти мужчины. Даже самые лучшие из них ужасно наивны. Неужели Лешка всерьез думает, что она испортит сегодняшнее чудесное утро разбором его вчерашнего поведения в постели? И если даже что-то ей и не очень понравилось или просто не слишком вдохновило, неужели она сейчас начнет ему перечислять все по пунктам?

– Мне все понравилось. И даже очень! А тебе?

– Разве не ясно? Я просто окрылен! Такой волшебной ночи у меня не было… не было… Никогда у меня не было такой ночи!

Лешка уставился на Саню странным взглядом. Пожалуй, если бы Санька не обожглась дважды, и даже трижды, она бы сейчас подумала, что Леша в нее влюбился по уши. И даже то, что он не просто влюблен, а любит, обожает, боготворит. Но Саня была стреляным воробьем. И хотя все ее существо рвалось поверить, что она любима и любит наконец сама без оглядки и без тайного опасения быть отвергнутой, холодный голос разума приказал ей:

– Не вздумай! Он такой же, как все. Он тоже тебя предаст, и ты будешь вынуждена уйти. Тебе будет больно. Ты будешь страдать и ругать его последними словами. И зачем тебе это надо? Побереги себя! Не допускай в сердце новые чувства. Это просто секс. Ни больше ни меньше. Секс, и никаких обязательств ни у тебя, ни у него. Так лучше для вас обоих.

Поэтому Санька лишь приветливо улыбнулась в ответ и предложила наконец позавтракать. Она выхватила пакет из рук Леши и убежала на кухню. Но если бы она остановилась и хоть на мгновение оглянулась назад, то была бы поражена. Влюбленное выражение не только не пропало с лица Лешки. Оно стало еще ярче, буквально разлилось по всему его естеству, засверкав необычным манящим светом.

Но девушка была все еще в плену у своих предрассудков, которые мешали взглянуть правде в глаза. Поэтому вместо того, чтобы продолжить волнующий разговор, она спросила:

– И что тебе удалось узнать насчет Леры? Ведь ты уже позвонил своим друзьям?

– От тебя ничего не скроешь. Да, позвонил.

– Да! – обрадовалась Саня. – И что?

При этом она жевала удивительно мягкий круассан, запивала его горячим кофе и думала, что жизнь все-таки удивительно приятная штука. Особенно когда рядом Лешка.

– Что они тебе сказали? Ты будешь говорить?

Лешка в этот момент тоже жевал круассан, поэтому ответить не мог, лишь кивнул головой и сдавленно промычал:

– М-м-е-м-оу!

– Что? Говори четче!

– А-н-о-м-о-у!

– Я ничего не понимаю.

Наконец Лешка справился с огромным куском, проглотил его и произнес:

– Говорю, что не могу говорить. Рот занят.

– Но теперь он освободился. Так что тебе удалось узнать?

И все равно Лешка продолжал тянуть время.

– Не знаю, – мямлил он, – какая-то странная ситуация.

– Твои друзья нашли Леру?

– Нет… То есть не совсем. То есть я не уверен, что это она.

– Но что-то твоим друзьям удалось узнать по отпечаткам и номеру телефона?

Лешка кивнул головой.

– Да. Кое-что удалось.

– И что? Да говори же ты! Из тебя каждое слово приходится клещами тянуть!

– А кстати, – оживился Леша, – ты знаешь, откуда пошло это выражение? В Средние века была весьма распространена пытка, когда разные органы человека тянули клещами – буквально – вырывали. Нос, например, потом уши, пальцы, зубы опять же.

Санька смотрела на разглагольствующего Лешу почти с ненавистью. Так бы и треснуть его сейчас по башке! О чем он?! Он в самом деле думает, что она не знает происхождения этого выражения? Или что ей интересна версия самого Лешки?

– Слушай, ты говорить нормально будешь или нет? – прошипела она, когда Леша наконец умолк.

– Вот какая ты злая! А ночью такой не была.

– Леша! Это нечестно! Говори, что тебе удалось узнать. Мы же партнеры!

– Партнеры?

Казалось, это слово пришлось Лешке по душе. Во всяком случае, он начал говорить нормально. К счастью, между прочим, в первую очередь для него самого. Потому что еще чуть-чуть, и ему бы точно досталось от Саньки чем-нибудь тяжелым. Например, тем же кофейником. Или бабушкиной чугунной сковородой. Она, эта сковорода, очень хорошо выбивала дурь из мужских голов. Сама бабушка это утверждала неоднократно, и Санька опробовала рецепт на собственных мужьях. Правда, от пороков сковорода не исцелила, зато избавила Саньку сначала от общества гулены и бабника, а потом и от компании любящего распустить руки пьяницы.

– В общем, странно. Женщины, чьи отпечатки мы нашли, не существует.

– Что?

– Нету такой гражданки – Валерии Сергеевны Карликовой.

– Как это? Возможно, Валерия живет под другим именем?

– Нет, не Валерия, скорей Валерий.

– Что?

– Я сказал тебе, что такой женщины, Валерия Карликова, нет. Но зато… Есть мужчина.

– Мужчина?

– Карликов Валерий Сергеевич. И это его отпечатки мы нашли на квартире Леры.

Некоторое время Санька сидела очень прямо, словно опасаясь растрясти мысли в голове. А потом она воскликнула:

– Так Валерия – это мужчина? Карликов? Валерий Сергеевич?

– Странно, да?

– Невероятно!

– И чтобы у тебя отпали последние сомнения, посмотри сюда.

И Лешка протянул Саньке черно-белую фотографию, явно взятую из уголовного дела.

– Узнаешь?

– Ну…

– А если вот так?

Лешка протянул девушке еще одну фотографию, но только на ней, в отличие от первой фотки, у мужчины были «приделаны» густые черные волосы, ярко подведены глаза и брови выщипаны в ниточку. Губы ему тоже подправили. Они стали полнее и чувственнее.

– Узнаешь? – повторил свой вопрос Лешка.

– Да! – пораженно выдохнула Санька. – Это она… Лера! Девушка с фотографии! Именно так она и выглядела!

Лешка удовлетворенно хмыкнул и бережно, стараясь не помять, спрятал оба снимка в карман. Как он пояснил, чтобы прочистить с их помощью мозги одному дебилу, который тут недавно надумал жениться.

Но Санька продолжала недоумевать.

– Но как же так? Постой! Ведь Слава собирался жениться на этой Лере? Он что, не знал, что она… мужчина?

– Сто процентов, не знал.

– Но как же так? Ведь у них же был секс… Ну, и вообще!

– Велика вероятность того, что Валерия, верней, Валерий сделал операцию по смене пола. Был Валерий, стала Валерия. Вот и всё. Славка – лопух, ничего не прочухал!

– Ничего себе всё! – возмутилась Санька. – Это же… Нет, это просто неслыханно. В голове не укладывается. Я не могу поверить.

– Сам в шоке. И все-таки дактилоскопия – очень точная наука. Если эксперты сказали, что отпечатки принадлежат Валерию Карликову по кличке Карлик, то значит, так оно и есть.

– Подожди, – насторожилась Саня. – Что значит по кличке Карлик? И откуда в милиции его отпечатки?

– Молодец! Вот молодец ты, честное слово! Как у тебя хорошо голова варит! Мигом самую суть усекла. Да, Карликов неоднократно попадал в поле зрение наших родных органов милиции. Сидел он дважды. Правда, оба раза отделывался маленькими сроками. Статьи были следующими: мошенничество и подделка старинных изделий.

– Подделка?

В голове у Сани снова промелькнула мысль. И вновь унеслась, потому что Леша заговорил и спугнул ее.

– Этот Карликов вообще незаурядная личность. Помимо тех двух дел, по которым он угодил за решетку, он также проходил свидетелем не меньше чем по пяти эпизодам, так или иначе связанным с кражей или подделкой произведений искусства. А сегодня мы встречаемся с бывшим подельником Карликова – Николаем Шебутновым. По отзывам сотрудников-кураторов, этот также неоднократно судимый гражданин, искусствовед по образованию, нынче совершенно завязал со своим криминальным прошлым. Встал на путь исправления. И честно работает.

– Где? В каком-нибудь музее?

Санька хотела пошутить. Но Леша ее шутку не понял. И вполне серьезно ответил:

– В фондах хранилища Русского музея.

– Как же он туда попал? – ахнула Санька. – С его-то криминальным прошлым?

– Не забывай, что, помимо криминального прошлого, у него имеется еще масса знаний. В вопросах оценки антиквариата ему буквально нет равных. Это признают все, и свои, и чужие.

– Его взяли оценщиком?

– Что-то вроде. Он числится у них независимым экспертом.

– Музей принял на работу вора и мошенника?

– Да.

– Да он же!.. Да там же!..

Санька была до того возмущена, что просто не находила слов, чтобы выразить возмущение. Как могли быть сотрудники музея такими легкомысленными и доверчивыми? Да ведь это же все равно, что пустить волка в отару овец! Черного кобеля не отмоешь добела! Горбатого могила исправит! Вор не в состоянии стать честным человеком, потому что вор – не просто профессия, это состояние души.

– Едем немедленно к Шебутнову! – воскликнула она, получив возможность вновь заговорить. – Господи, еще и фамилия-то какая у человека подходящая! Одним словом, едем!

И лишь в машине Лешки девушка обрела способность логически мыслить.

– Ты узнал настоящий адрес Карликова?

– Узнал. А что толку? Он не местный. Родом откуда-то из местечка Мытное. Это в Белгородской области. До последней отсидки жил на съемной квартире. А после того как угодил за решетку, его никто ждать не стал. Квартиру сдали другим людям. И где Карликов обитает поныне, увы, никому не известно.

– Как же он живет в Питере без регистрации?

– Ну, регистрация у него есть. Он зарегистрирован на улице Ко…

– Так поехали сначала туда!

– Сначала дослушай, – терпеливо попенял ей Лешка. – В коммунальной квартире, в комнате еще с пятнадцатью такими же бедолагами. В самой комнате Карликовым и не пахнет. Там живет весьма оборотистый и предприимчивый дедок, который прописывает на свои метры всех, кто пожелает и кто в состоянии заплатить.

– Значит, Карлик никогда не жил по месту регистрации?

– По всей видимости, нет. Он купил прописку, или, как сейчас говорят, регистрацию, за деньги. Ну а поселился в другом месте.

– Знаю я, где он поселился, – мрачно произнесла Санька. – Сначала у Петрухи жил, а потом к Славе на квартиру перебрался. В качестве невесты! Знаешь, теперь мне все понятно!

– Что именно?

– Мне понятно, почему в квартире Леры мы нашли столько женских гормональных препаратов. Людям, сменившим пол, приходится потом сидеть на женских гормонах многие годы, если вообще не всю жизнь. Дорогая цена за утерю пениса.

Лешка в ответ пробормотал что-то невразумительное. Что-то о том, что лично он начистил бы морду этому Карлику и всем остальным вроде него, а вместо таблеток насовал бы им в одно место, о котором приличному мужику даже говорить неприлично.

Саньке даже страшно стало. Не за себя, за Карликова. Она попыталась смягчить чувства Лешки.

– Ты ошибаешься, – сказала она. – Трансвестит – это…

– Да плевать я хотел, кто это! – окончательно рассвирепел Лешка. – Терпеть не могу всех этих мужиков с накрашенными ногтями, стильными причесочками и подведенными глазами. Так бы и врезал бы!

Санька только пожала плечами. Ей не казалось, что геи и трансвеститы заслуживают такого негативного отношения. Что плохого в том, что безобидные в общем-то люди живут так, как подсказывает их натура? Ну не хотят они заниматься сексом с женщинами, обидно, конечно, но терпимо. Если им больше нравится друг с другом, то, в конце концов, это их личное дело. Они никого не принуждают, никого не обижают, не грабят, не убивают. Живут себе, кайфуют сами и не мешают при этом кайфовать другим. В чем их вина?

– Знаешь, если уж кому и выступать против геев, то это нам – женщинам. А вам, мужикам, помолчать лучше.

– Почему это? – оторопел Лешка.

– Ну как же! Геи отнимают у нас солидный процент парней, с которыми мы могли бы замутить. Нам плохо, вам хорошо.

– Почему нам-то хорошо?

– Раз геи заняты исключительно друг другом, то для вас, для одиноких холостых мужчин, остается куда больше свободных девушек. Выбор расширяется. И охота, соответственно, становится более захватывающей.

Но Лешка почему-то не прислушался к аргументам Сани. Даже пробормотал что-то о том, что лично для него охота закончена. Навсегда. Свою девушку он нашел. И теперь уже ничто и никто не может помешать ему начистить рыло какому-нибудь начесанному и намазанному до синевы пареньку.

За такими разговорами они подъехали к дому гражданина Шебутнова.

– Сегодня он на работу не пошел. Ждет нас дома.

Очень хорошо, когда можно вот так спокойно взять и не пойти на работу. Что за работа такая? Где бы ее раздобыть? Санька тоже не отказалась бы. А что, если попроситься? Вдруг возьмут? Будет тогда приходить, когда хочет. А захочет, так и вообще не придет.

Санька только представила себе, что случилось бы у нее в школе, если бы она как-нибудь утром не явилась вовремя к первому уроку. Ей уже от одной только мысли стало здорово не по себе. Директриса вопила бы так, что заглушила бы звонок на урок. А завуч потом дулась бы на Саньку не меньше месяца.

Вдруг она вздрогнула, услышав у себя над ухом голос:

– Так ты выходишь или передумала?

Оказывается, он давно уже вылез из машины, обогнул ее, открыл перед Саней дверцу и теперь ждал, когда она выйдет, галантно протянув руку.

– Какой ты вежливый, – умилилась Санька.

– При чем тут вежливость? Ты посмотри, в какой луже мы стоим. Тебе самой ни за что не вылезти. С твоими-то каблуками!

Мест на стоянке возле дома гражданина Шебутнова совсем не было. Одно-единственное, куда втиснул Лешка джип своего брата, больше напоминало озеро. И сам Лешка сейчас стоял почти по щиколотку в воде, терпеливо ожидая, когда Санька соизволит выйти из машины.

– Нам на второй этаж, – сказал Лешка, сверившись с табличкой на дверях подъезда. – Квартира пять.

Впрочем, ни на втором, ни на первом, ни даже на третьем или четвертом этажах квартиры с нужным номером парочка не обнаружила.

– Как же так? – удивился Леша. – Номер внизу на табличке есть, значит, квартира должна быть. А ее нету!

– Сразу видно, что ты не питерский, – усмехнулась Санька. – Был бы ты наш, таких бы вопросов не задавал.

– О чем это ты?

– Я-то? Я об особенности питерских старых домов. Когда-то тут были большие частные апартаменты, часто занимающие весь этаж. После революции жильцов «уплотнили». Квартиры разделили сначала на две отдельные части, а потом властям и этого показалось мало. Из отдельных квартир вовсе понаделали коммуналок. В разные клетушки и подсобные помещения – дворницкие, складские, прежде никогда не использовавшиеся в качестве жилых комнат, – тоже поселили людей. Но все это происходило постепенно, в течение не одного года, а целых десятилетий. Вот и получилось, что на одном этаже могут находиться квартиры номер двадцать семь и номер один.

– Ну а пятая-то?

– Она тоже где-то здесь, – произнесла Санька, внимательно оглядываясь по сторонам. – Только ее нужно хорошенько поискать.

– Что ж, давай.

Поиски увенчались успехом. Глазастая Санька первой разглядела маленькую грязную и обшарпанную дверку, пройти через которую можно было, лишь согнувшись в три погибели. Никаких опознавательных знаков на ней не было. Тем не менее за ней находилась еще одна маленькая площадка, и на ней – железная дверь, на которой была намалевана красной краской огромная и жирная цифра – пятерка.

– Вот и нужная квартира! – обрадовалась Санька. – Видишь!

– Нипочем не нашел бы ее без тебя. Ты моя палочка-выручалочка!

Лешка попытался обнять Саньку.

– Да ладно тебе! – смутилась та. – Звони уже!

Но звонить не пришлось. Дверь открылась сама. На пороге стоял невысокий старичок в теплом домашнем халате и пенсне на носу. Вид у этого господина был удивительно старомодный. Да и холл, вырисовывающийся за его спиной, напоминал не обычную квартиру, а скорее пещеру Али-Бабы.

– Заходите! – несколько нервозно произнес старичок. – Следом за вами в парадную вошли двое подозрительных молодых людей. Не хочу, чтобы они появились здесь! Это было бы некстати. Совсем!

Санька с Лешкой не заставили себя долго упрашивать и шмыгнули внутрь. Дверь с грохотом затворилась. Хозяин с явственным вздохом облегчения перевел дух.

– Ну, будем знакомы! – заметно повеселев, повернулся он к ним. – Шебутнов Николай Иванович.

– Очень приятно.

– Взаимно, – учтиво произнес старичок. – Обычно я не даю аудиенций незнакомым людям у себя дома, но для вас сделал исключение. За вас поручился такой человек, которому я не могу не доверять. Поэтому вы тут… М-да…

Старичок протер пенсне и снова вопросительно уставился на друзей. Меньше всего на свете он был похож на уголовника со стажем. Пенсне, старосветские манеры, учтивая речь… Нет, кто угодно, но только не преступник.

– Ну что же мы тут стоим? – произнес Шебутнов. – Милости прошу в мое жилище. Проходите.

О том, чтобы снять обувь, он ничего не сказал. Лешка сам догадался, что шлепать промокшими ботинками по паркетным полам не стоит. И Саня последовала его примету, скинув изящные ботильончики.

Паркет был выложен красивыми узорами из разных драгоценных пород древесины и хотя нуждался в циклевке и замене некоторых половиц, но даже в таком затрапезном состоянии все равно производил сильное впечатление. Да и вся квартира, хотя и запущенная и заросшая паутиной, оказалась буквально забита старинными вещами, картинами, статуями и книгами.

Плутоватые хитренькие глазки антиквара бегали из стороны в сторону. Плут. Мошенник и плут. С хорошими манерами и образованием. Связываться с таким типом Санька поостереглась бы.

– Ну что, мои дорогие? Что вам рассказать?

– Мы хотели расспросить вас про Валерия Карликова.

– Да, знаю такого. И что же вы хотели узнать?

– Все!

– Это очень общий вопрос. Боюсь, всего Валера и сам бы вам про себя не рассказал. Он очень странный молодой человек. Очень. В голове у него полнейшая каша. И в то же время удивительный дар лицедейства и перевоплощения. Валера способен сыграть любую роль. При этом ведет себя так искренне, так вживается в образ, что невольно веришь ему. Веришь, а потом понимаешь, что не стоило бы.

– Он может обмануть?

Похоже, антиквара позабавил наивный вопрос Саньки. Но он сдержался, смеяться не стал, а вместо этого учтиво ответил:

– Очень даже просто! На Валерия нельзя полагаться. Он изменчив, словно вода. И к тому же в голове сплошная каша.

Уже второй раз антиквар упомянул о каше в голове у Валерия. И Санька просто не могла не поинтересоваться, что же это значит.

– А то и значит, что Валера сам не знает, чего хочет в жизни. Иногда мне даже казалось, что он даже толком не знает, кто он вообще такой. Вероятно, хороший врач помог бы молодому человеку обрести равновесие. Но там, где мы с Валерой познакомились, врач, увы, мог лишь вправить вывихнутую конечность или зашить рваную рану. Ни на что большее его знаний, увы, не хватало. И вздумай он копаться в голове у Валеры, боюсь, принес бы больше вреда, чем пользы.

– Скажите, а Валера может быть опасен?

– Если прижать его к стенке, то безусловно. Впрочем, как и любой из нас. А так… Нет, открытой агрессии я в нем не замечал. Обычно он настроен весьма миролюбиво по отношению ко всему миру. Я бы даже сказал, слишком приветливо. Меня его бабские ужимки порой раздражали, но чаще забавляли.

– А что он любил?

– Красивые вещи. Вообще все красивое доводило Валеру до нервной трясучки. Он мог запросто украсть приглянувшуюся ему вещичку, если считал, что это сойдет ему с рук. По этой причине, зная о такой его особенности, я никогда не приглашал Валеру к себе.

При этих словах антиквара Санька обвела глазами стены квартиры. Да уж, тут бы Валере было чем поживиться.

– А давно вы видели Валеру в последний раз?

– Около двух лет назад.

После последней отсидки Карлика прошло пять лет. Получалось, что общение подельников не было таким уж плотным. Или Шебутнов элементарно врет?

– Видите ли, я человек в возрасте. В свое время я натворил немало дел, в чем впоследствии раскаялся. Тюрьма – это не санаторий. Здоровье мое, увы, далеко не в лучшей форме. А пожить хочется подольше. И я, как разумный человек, принял решение жить по возможности честно. Так, чтобы снова не оказаться за решеткой.

Это «по возможности» очень позабавило Саньку. Но вслух она лишь спросила:

– И как вы нашли Валеру? Чем он занимался на воле?

– Валера еще молод. Мой пример его не вдохновил. У него было несколько проектов, каждый из которых мог в равной степени сделать его богачом, а мог снова упечь за решетку. Так как результат был пятьдесят на пятьдесят, то я не стал его даже слушать. Такой высокий процент риска нынче не для меня.

Санька почувствовала разочарование.

– Значит, вы ничего не знаете про Валеру?

– Нет.

– А про его планы?

– Тоже нет.

– И то, что он сменил имя и даже пол, вы тоже не знаете?

На какое-то время стало тихо. Антиквар не мог скрыть охватившего его изумления. Оно было до того отчетливо написано на его лице, что Саня сразу поверила в то, что с Валерой этот человек не общался долгое время. Ведь если бы общался, то знал бы о том, что любящий покривляться приятель превратился в очаровательную брюнетку Лерочку.

– И не только сменил пол, но даже собрался замуж.

– Валерка? Замуж? Но… Как же это?..

Похоже, для антиквара такое оказалось чересчур. Последнее известие его окончательно добило. Он покачал своей лысой и круглой как спелая дынька головой и вздохнул:

– Ну Валерка! Ну дает. И как же он теперь выглядит? У вас есть его фотография?

Леша колебался недолго. Он вытащил фотографию, с которой смотрели счастливые Слава и его подруга, и передал антиквару. Тот разглядывал фото очень долго. А потом вернул владельцу и сказал:

– Да, это он. Но как изменился! Встреть я его на улице, нипочем бы не признал! Ведь выглядит как стопроцентная женщина. Никакого намека на мужскую сущность. Губки, глазки, ужимки! Вот уж артист! Настоящий артист.

Шебутнов выглядел таким озадаченным, и озадаченным неприятно, что ему поверил даже бдительный Лешка. А уж доверчивая Санька и вовсе прониклась к старику искренним расположением.

– У вас такая необыкновенная квартира! – с воодушевлением произнесла она. – Мы с трудом вас нашли.

– Да, мою норку я тщательно оберегаю. Хотите взглянуть на мои камеры наружного наблюдения?

– Что? У вас и такие есть?

– А как же! Безопасность прежде всего. У меня, как вы сами видите, хранится предостаточно ценных вещей. За каждую из них нехорошие люди могут отнять не одну жизнь. Что уж говорить про одинокого и никому не нужного старика.

– Ну, вам до старости еще очень далеко! Вы такой бодрый!

– Спасибо тебе, девочка. Кхе-кхе! Но чем так бессовестно мне льстить, лучше взгляни вот сюда.

И старик откинул черный бархатный полог. Санька уже обратила на него внимание потому что полог был богато расшит жемчугом, серебром и бисером. Но оказалось, что это не главное его достоинство. За пологом скрывалась ниша, прекрасно оборудованная самыми современными системами безопасности. Тут было сразу три экрана, каждый из которых показывал свою картинку.

– Вот это двор. Вот лестница. А это площадка перед моей дверью. Видите этих двоих?

И старик указал на парочку подростков, которые возились возле батареи.

– Они вошли следом за вами. Это наркоманы.

– Откуда вы знаете?

– Они пришли сюда за дозой. Ее оставил барыга. За батареей у него тайник. Он оставляет там дозу, а потом сообщает покупателям, где они могут ее найти. Берет деньги и передает информацию. Все чисто. При встрече у барыги при себе ничего нет. Если контрольная закупка, то он чист. Мало ли кто и что спрятал за батареей. Он тут ни при чем.

– Какой хитрый!

– Этот тип ведет торговлю уже не один месяц. У него есть и другие тайники. Только на нашей лестнице я насчитал за это время пять штук.

– И вы молчите?

– Почему? Говорю. Вам ведь рассказал.

– Но вы должны пойти в милицию! Вашим записям цены нету!

– Для кого? – прищурился Шебутнов. – Для оперов? Уверяю вас, они и без меня в курсе того, что происходит.

– Но ваши записи могут помочь им изобличить преступника, который травит наркотиками детей!

Прищур антиквара стал еще более пристальным.

– Дорогая моя девочка, снимаю шляпу перед твоим энтузиазмом. Но сам я давно уже не горю желанием искать себе новых приключений. Нет уж, увольте меня от подобных подвигов! Пусть каждый занимается своим делом. Я работаю в музее и чахну над своими сокровищами. А этот человек торгует зельем.

– А дети! Они же травятся!

– За детьми должны следить родители. Я их не рожал, следовательно, никакой ответственности не несу.

Санька была разочарована. Как нехорошо рассуждает! А она еще симпатизировала ему. Выходит, зря.

Видимо, антиквар тоже понял, что время откровенности прошло. Потому что занавесил камеры наблюдения и сухо произнес:

– Если у вас больше нет ко мне вопросов, давайте прощаться. У меня сегодня еще немало дел.

– Подождите! Вы же нам ничего не рассказали про Валеру!

– Разве? Но я ничего о нем и не знаю.

– А когда вы видели его в последний раз, где он жил?

– Жил? Понятия не имею. Наверное, снимал где-то хату. Во всяком случае, выглядел вполне преуспевающим. Одет был хорошо. Я бы сказал, даже дорого. И на машине.

– На машине? На какой?

– Знаете, она была очень похожа на ту, которую вы запарковали у нас в луже! – оживился антиквар.

– Серьезно?

– Да. Когда я увидел ее сегодня, у меня даже сердце екнуло!

– Почему? Вы испугались, что к вам приехал Валера?

– Ну, приезжать ко мне у него нет причины. Да и мой адрес он вряд ли знает. Но… Могу я спросить, что натворил мой легкомысленный друг кроме того, что сменил пол?

– Можете. Пока вроде ничего. А мы ищем Леру – Валеру как свидетеля возможного преступления. Двое его знакомых одновременно погибли в ДТП. Третий участник аварии бежал из больницы в обществе знойной брюнетки. Вполне возможно, Леры.

– И что? Где тут криминал?

– Пока нигде. Но есть один нюанс. Валера собирался замуж за человека, который близко знал обоих погибших.

– Валера – и вдруг замуж! – простонал Шебутнов. – О нет! Куда катится мир? Не говорите мне больше об этом.

– Я вас понимаю, но слов из песни не выкинешь. Приятно вам это или не приятно, но Валера собирался замуж.

– И… И за кого же?

– За частного предпринимателя – моего друга.

– О-о-о… Невыносимо слышать, до каких низостей способен опуститься человек! – простонал антиквар. – Двое мужчин собираются сочетаться браком. Один из них даже ради этого сменил пол… О-о-о… Не хочу слушать дальше. Меня все это не касается. Могу лишь повторить, что криминала в этом нет.

– Пока нет. Но если на мгновение предположить, что жених Валеры ни сном ни духом не осведомлен о прошлом своей «невесты», то может оказаться, что двое погибших в ДТП были опасны для него.

– Опасны? Чем же?

– Они знали, что он собирается замуж. И могли порушить его планы.

– И… И вы предполагаете, что Валера убил двух человек?

– И похитил из больницы третьего.

– О, нет! Этого просто не может быть!

– Пока что это всего лишь предположения. Для того, чтобы они превратились в уверенность, нам нужны доказательства.

– Вот и ищите, а потом уже обвиняйте!

– Ищем, – кивнул головой Леша. – Можете быть уверены, найдем!

Оставаться не было причин. Антиквар проводил их до дверей. Убедившись, что путь свободен, выпустил их на площадку. На лестнице уже никого не было. Наркоманы опустошили свой тайник и удрали с драгоценной отравой.

Глава 10

Никем не остановленные Саня с Лешей вышли из дома и снова забрались в машину. Только тут Саньку прорвало:

– Когда ты собирался сказать мне о том, что подозреваешь Леру-Валеру в том, что это она подстроила ДТП, в котором погиб твой брат? А? Когда?

– Не шуми, – нахмурился Леша. – Не люблю, когда на меня кричат.

– А я не люблю, когда меня водят за нос!

– Никто тебя за нос не водил.

– Я думала, что мы с тобой партнеры! – не успокаивалась Санька.

– Партнеры и есть.

– Какие же мы партнеры, если ты держишь от меня в тайне важные версии!

– Ты про мое предположение об участии Леры в ДТП?

– Да!

Леша с досадой пожал плечами.

– Да какая это, ко всем чертям, версия? Так ляпнул, чтобы хоть что-то сказать старому крысу! Ни доказательств, ни улик! Если сейчас мы случайно наткнемся на эту Леру-Валеру, то я даже не буду знать, что ей предъявить? Смена пола – не преступление. Документы… Да, возможно, что с документами у Леры определенная напряженка. Сменить пол – это одно дело. А сменить документы – совсем другое.

– Почему?

Леша кинул на нее сочувственный взгляд.

– Сразу видно, что ты ни разу не пыталась в нашей стране сменить хотя бы имя.

– Ну, не пыталась. И что?

– А то, что это очень и очень непросто…

Лешка сделал многозначительную паузу. Когда Санька окончательно прониклась, добавил:

– Хотя, имея нужные связи и деньги, можешь и это.

– Вот видишь!

– Все равно… Невозможно учесть все нюансы. Не исключаю, что поход в ЗАГС был отложен Лерой именно в связи с ненадлежащим видом документов. Представь себе, приходят они со Славкой подавать заявление, и регистраторша читает – Валерий… Сергеевич… Как думаешь, что она сказала бы парочке?

Санька слушала вполуха. Ей было не смешно. Напротив, она снова загрустила. Время шло, а таинственная Лера все так же недоступна для них. И что с того, что они разоблачили ее и узнали, что она в прошлом мужик? Это ни на шаг не приближало их к самой Лере.

– Остается последний шанс.

– Какой?

– Слава. Может быть, он что-нибудь расскажет про свою невесту.

– Если бы он знал, где можно ее искать, сам бы поискал, – возразила Санька.

Но Леша не стал ее слушать.

– Едем к Славке, – упрямо хмыкнул он.

– Какой в этом смысл?

– Может быть, и никакого. Но я хочу быть первым человеком, который скажет ему, что он собирался жениться на мужике!

Саня прислушалась к своим ощущениям и с удивлением поняла, что не отказалась бы поприсутствовать. Что с ней? Страшно даже предположить, что она готовится наслаждаться зрелищем чужих страданий. И все же при мысли, что Славка собирался жениться на мужчине, ее губы невольно расплывались в улыбочке.

– Надеюсь, он быстро утешится, – наконец сказала она. – И кажется, я даже знаю с кем.

– Оставь эти ваши женские штучки при себе, – тут же отреагировал Лешка.

Славка уже проснулся. После вчерашних излишеств у него болела голова, которую не давала лечить пивом суровая Катюша. Она стояла над Славкой, пьющим пятую по счету чашку травяного чая, как статуя богини возмездия и справедливости Немезиды, неотвратимая и безжалостная. Славке полагалось выводить из организма шлаки и токсины. И Катюша ему в этом активно помогала.

– Ребята! – обрадовался Славка, увидев входящих в его квартиру друзей. – Ну как дела? Нашли мою Лерочку?

– И да, и нет.

– Что это значит? Не томите меня!

– Мы узнали много интересного. Вот только не знаем, порадует тебя наша информация или, наоборот, огорчит.

– Что вам удалось узнать? Лерочка жива? Вы с ней говорили? Спросили, почему она сбежала из ЗАГСа? Она передумала? Больше меня не любит?

Лешка поморщился и посоветовал приятелю:

– Угомонись. Катюша, не нальешь ли нам с Сашулькой кофейку? Запах у твоего чая замечательный, но мне лучше кофе. У меня что-то голова раскалывается.

Катенька тут же услужливо кинулась к навороченной кофеварке, которая стояла на кухне у Славы.

– Вам какой?

– Самый простой, но покрепче.

– Сахар, сливки, молоко?

– Ничего не надо. Сашулька тебе сама все скажет. Сань, иди к Катюше. Помоги ей.

Санька хотела возразить, что справиться с процессом приготовления кофе на таком агрегате может и ребенок. Всего-то и дел, что сунуть капсулу да нажать на аппарате нужную кнопку. Ну и не забыть подставить емкость, чашку то есть. Ерунда на постном масле.

Но, поймав на себе взгляд Лешки, быстро поднялась и направилась в сторону Катюши. Она поняла: Леша явно хотел объясниться с приятелем по поводу перевоплощения его невесты из прекрасной девушки в цветущего юношу без свидетелей.

Но без свидетелей не удалось. Не прошло и пары минут, как Славка вскочил на ноги и заревел во весь голос:

– Что?! Нет! Нет!!! Не может быть! Я тебе не верю!

Катюша, которая как раз в этот момент взяла в руки чашку с первой порцией кофе, вздрогнула, и чашка полетела на пол. Там немедленно образовалось коричневое озерцо с белыми фарфоровыми островками. Никто не обратил на это внимания. Катюша кинулась к своему боссу, словно собираясь закрыть его своим хиленьким тельцем от неведомой, но явно ужасной опасности.

– Что ты такое говоришь? – продолжал бушевать Славка, не замечая Кати. – Я не верю! Нет! Не может такого быть!

– Сядь и успокойся.

Лешка снова поморщился. Голова у него явно болела все сильнее. И Санька поставила перед ним свой кофе, который приготовила уже без помощи Катюши. Пусть выпьет, а она может и подождать. Лешке кофе сейчас нужнее. Вон он какой бледный.

Пока Леша пил свой кофе, Славка плюхнулся на стул и железным голосом произнес:

– Катерина, тащи коньяк!

– Но Вячеслав Геор…

– Коньяк, я тебе сказал!

В Славкином голосе слышался такой накал, что Катюша не осмелилась возражать. Она мышкой шмыгнула к шкафу и извлекла из-за банок с различной крупой початую бутылку «Мартеля». Слава жадно схватил ее, никому не предложив, присосался к горлышку. Хорошенький пузатый бокальчик, который протянула ему Катюша, он презрительно проигнорировал и не остановился, пока янтарной жидкости в бутылке не убавилось ровно наполовину.

Только после этого Славка бухнул бутылку на стол и, вытерев губы тыльной стороной ладони, произнес, обращаясь к Лешке:

– Ну, теперь я готов тебя слушать! Говори! Всю правду! Никого не щади! Я хочу знать в подробностях, каким это там образом моя сладкая Лерочка вдруг превратилась в мужика!

Услышав это, Катюша вздрогнула еще сильней, чем в первый раз. Вторая порция кофе, которую она держала в руках, последовала за первой. Санька с любопытством проследила, как кофейное озерцо увеличилось в размерах. И снова никому не было до этого дела.

Катюша приросла к месту, не желая пропустить ни единого слова. Она слушала Лешку даже внимательнее, чем Славка. Тот то и дело отвлекался на бутылку с коньяком. А Катюша слушала, не пропуская ни словечка.

Она тоже с интересом изучила фотографии Леры «до» и «после». Воспользовавшись паузой, пока Славка снова булькал коньяком, спросила:

– Так Лера – мужчина?

– Точней сказать, бывший мужчина. Валерий Карликов сделал себе операцию по изменению пола и превратился в Валерию… Как фамилия твоей неудавшейся невесты, а, Слав?

– Карликова.

– Ну вот! Благополучно превратился в Валерию Карликову. Вполне возможно, даже не стал менять все документы. Подумаешь, всего-то и дел подчистить одну буковку. Был Карликов, стала Карликова. Был Валерий, стала Валерия. Очень удобно и просто. Родителям следует подумать прежде, чем давать своим детям такие имена.

Санька чуть не подавилась кофе, который она наконец сама себе сварила и теперь приготовилась пить.

– Думай, что говоришь! – пихнула она Алексея в бок. – Меня зовут Сашей, то есть Александрой. Мое имя тоже легко переделать в мужское, но это вовсе не значит, что я мечтаю стать мужиком!

– Конечно, нет, моя голубка! Да у тебя и не получится! Какой же ты мужик? Ты такая нежная, такая ласковая, такая изящная. Нет, нет, ради бога, не принимай эти слова на свой счет!

Лешка явно струсил, поняв, что ляпнул глупость, и теперь мёл перед Санькой хвостом, стараясь загладить вину. Катюша наблюдала за ними со смешанным чувством удивления и зависти. А потом отвернулась, чтобы скрыть охватившие ее чувства. Перед ней-то никто и никогда так не заискивал. Никто и никогда не думал, обижают Катюшу его слова или ей все равно.

Между тем Славка допил коньяк, и в голове у него, как ни странно, просветлело.

– Ну ладно! – грохнул он кулаком по белой мраморной столешнице. – Все ясно! Лера – это бывший мужик. Она развела меня на неплохие бабки, собиралась выйти за меня замуж, но почему она в самый последний момент удрала?

– Видимо, испугалась, что в ЗАГСе ты увидишь ее документы и поймешь, что… м-м-м…

– Что я пойму? Да видел я ее паспорт. Валерия Карликова там написано. Черным по белому. Нет, она испугалась чего-то другого. Чего?

И все четверо переглянулись. Никто не знал ответа. Между тем всем очень хотелось его узнать.

– Рыться в ее прошлом я не собирался, – бурчал Славка. – Не такой я человек. Да и не ожидал я подвоха. Тьфу! Она казалась такой славной девчонкой!

– Учитывая, что Лера была близко знакома с шофером моего покойного брата, а также выкрала из больницы второго участника ДТП, предполагаю, что она тоже замешана в истории с аварией на безлюдном шоссе.

– Твоего брата нашли не очень далеко от того места?

– Не очень, – признался Лешка. – Но Игорь, учитывая полученные травмы, не смог бы пройти это расстояние.

– Кстати, извини за бестактный вопрос, но твой брат оставил какое-нибудь завещание?

– Да. Наверное. Не знаю. А что? Разве это важно?

– Ну ты даешь! – ахнул Славка. – Конечно! Тот, кому твой брат оставил деньги, и будет подозреваемым номер один! Неужели не ясно? Леха, ты же сам работаешь в такой организации, что должен понимать.

– Действительно, – смущенно почесал в затылке Леша. – Что-то у меня от этой истории ум за разум зашел. Ты прав, искать будут в первую очередь того, кому выгодна смерть Игоря.

– И смерть Олега Леопольдовича!

– А у него наследники были?

– Насколько я знаю, нет. Он был одинокий орел.

– Совсем?

– На похоронах были только его телки количеством ровно пятнадцать штук. Друзья… Клиенты… И всё. Нет, наследников не было.

– Кому же в таком случае достанутся его деньги?

– Не знаю, – равнодушно пробормотал Славка. – Наверное, какому-то дальнему родственнику. Или родственнице. Не знаю. Но вот что я тут подумал сейчас… Игорь и Олег занимались антикварным бизнесом, верно?

– Да.

– И погибли почти одновременно.

– Да.

– Вот я и подумал: а что, если их убрали конкуренты?

Славка обвел всех мутным, но неожиданно цепким взглядом.

– Что скажете? Могло такое быть, а?

Конечно, могло! Эти слова были готовы сорваться с языка у Саньки, но неожиданно она остановилась и покосилась на Лешу. Что скажет он? А тот молчал, прикидывая все «за» и «против».

– Петруху в таком случае убрали как свидетеля? – предположил он.

– Скажем так, парень просто очутился не в том месте и не в то время. Его никто убивать не собирался, но он увидел убийц Игоря, и оставить его в живых было невозможно. Более вероятно, что парень стал случайной жертвой.

– М-м-м… Вполне вероятно, что ты и прав. Но в таком случае нам нужно пошерстить в кругу антикваров. Кто-то должен располагать информацией. Кто хотел перекупить магазины Олега и Игоря? Что это были за люди? Следовало ли всерьез опасаться их? Если бизнес Игоря и Олега кому-то так сильно нужен, что этот человек или эти люди даже решились на убийство, то мы должны вычислить их и припереть к стенке.

Из всего сказанного лучше всего прозвучало «припереть к стенке»! Очень решительно. И понравилось абсолютно всем.

– Правильно! – сонно пробормотал Славка, снова откидываясь на спинку стула. – И еще мы должны найти мою Лерку-Валерку. Ее я тоже хочу припереть к стенке. Ой, как я ее припру! Она потом долго ходить нормально не сможет!

Выпитый коньяк начал действовать. Томимый планами предстоящей мести Славка явно собирался уснуть. Леша потряс его за плечо:

– Э-эй! Не спи! Надо еще обсудить кое-что!

– А? – приоткрыл красный глаз Славка. – Что такое? Какую?

– Что за история с бронзовой птицей?

– Птицей?

– Да! Мы видели эту страшилу в квартире у Леры. Прямо напротив входной двери. Что ты знаешь?

– Ты насчет проклятия? – поинтересовался Славка.

– И это тоже. Но больше меня интересует, почему ты сказал, что птицу купил Игорь?

– Почему я так сказал? – пробормотал Славка, уже вырубаясь. – Да потому что это правда! Сначала я купил эту птичку для Лерки, а спустя пару дней увидел ее у Игоря в магазине. Значит, он ее у Лерки купил, в свою очередь. Как же еще?

Славка замолчал. Все дальнейшие попытки разбудить его результата не возымели. Славка погрузился в крепкий и глубокий сон человека, который поручил дело надежному специалисту и может теперь, наконец, расслабиться.

Верная Катюша, разумеется, снова осталась на страже. А Саньке с Лешкой выпала нелегкая задача проработать версию Славы.

– Что-то мне не нравится в этой истории, – произнесла Саня, когда они вышли на улицу. – Откуда взялась вторая птица?

– Что?

– Ну, Слава считает, что видел ту же птицу, которую сам подарил Лере, но это не так!

– Почему?

– Потому что Лерина птица находится у нее дома! Мы ее сами видели совсем недавно!

– Может быть, Лера временно отдала ее Игорю, а потом он вернул птичку обратно.

– Нет, – решительно помотала головой Саня. – Это маловероятно. Что за идея таскать тяжеленную скульптуру взад-вперед. Уверена, птичек две! Одна у Леры дома. А вторая у Игоря в магазине.

– Хм… Можем съездить в магазин к Игорю и проверить.

Санька кивнула с довольным видом. Вот именно так Леше и следует поступать всегда – слушаться ее беспрекословно и выполнять все пожелания.

В магазине работа шла своим чередом. Это несколько удивило и покоробило Саньку и вызвало искреннее изумление Леши.

– Почему магазин открыт? – обратился он к двум пожилым сотрудникам, мирно дремавшим в древних креслах у прилавков.

Кресла стояли в разных отделах, но выглядели совершенно одинаково. И дедули, уютно угнездившиеся в них, тоже были похожи, словно сиамские близнецы. В ответ на вопрос Леши они приоткрыли глаза чуть шире и изумленно уставились на него.

– Разве вы не знаете? Игорь, ваш хозяин, погиб! Его тело еще даже не похоронено.

– Мы знаем.

– Почему же в таком случае магазин работает?

Старички переглянулись и одинаковым жестом пожали плечами:

– Таков приказ хозяйки.

– Хозяйки? Какой?

Дедули снова переглянулись и принялись объяснять. С их слов вырисовалась интересная картина. Вчера, едва узнав по телефону о смерти Игоря, они закрыли салон в полной уверенности, что работать до прояснения ситуации со смертью их владельца не стоит. Но сегодня рано утром им позвонила какая-то женщина, назвалась новой владелицей, разругала за самоуправство и велела выходить на работу, угрожая, что в противном случае пропущенные дни вычтут из их заработка в двойном размере.

– А кому захочется терять деньги? Конечно, мы вышли.

– К тому же, если один человек умирает, жизнь для остальных на этом не заканчивается.

Дедушки явно знали, о чем говорили. Им обоим было уже хорошо под семьдесят. Всю свою жизнь они занимались продажей, покупкой и оценкой старинных вещей. А старые вещи пережили множество владельцев. Смерть одного хозяина почти ничего не меняла в их судьбе. Всегда найдется кто-то еще, готовый принять на себя хлопоты и заботы.

Поэтому, когда сегодня утром продавцам поступил приказ выходить на работу, они не стали долго раздумывать и с радостью вернулись к исполнению своих прямых обязанностей. Личность их новой хозяйки, которая уже дважды звонила им по телефону, дедуль не особенно заинтересовала.

– Так что, вы ее даже не видели?

– Пока нет, – с достоинством ответил один из дедушек.

– Да придет, куда денется, – добавил другой. – Главное, не торопиться. Все устроится само собой.

Санька заволновалась. В словах старичков ей почудился подвох.

– А ключ? Кто вам дал ключ от магазина? Вы же должны были как-то открыть входные двери?

Старички возмущенно зашевелились. И один из них произнес:

– Юная леди, мы с Кузьмой Петровичем работали в этом магазине, когда вас еще и на свете-то не было. Стояли у самых истоков! В стране менялась власть, менялись хозяева, а мы с Кузьмой Петровичем все так же работали и работаем.

– Прежде, еще в советские времена, тут был комиссионный, – вступил в беседу второй. – Мы всегда имели неплохой ассортимент старинных вещей, которые преимущественно расходились по «своим».

– Люди во все времена тяготели к антикварным изделиям.

– Без работы мы не сидели никогда.

– А уж как мы торговали антиквариатом в девяностые! Тогда многие оказались без куска хлеба и несли к нам за копейки то немногое, что еще уцелело после блокады, войны и семидесяти лет советской власти.

После перестройки, когда в стране вновь было объявлено право на владение частной собственностью, дела у старичков ничуть не изменились. Они все так же занимали кресло оценщика и продавца. С калейдоскопической скоростью менялись лишь сами хозяева салона.

– Одного нашего директора застрелили, второго взорвали в его же собственной машине, третьего – даже и не припомню – то ли зарезали, то ли сам написал отказ от прав владения.

Потом собственность почти на целых десять лет перешла к некоему уголовному авторитету по прозвищу Буравчик. За что он получил свою странную кличку, старички старались не думать. Им было достаточно и того, что Буравчик в антиквариате не понимал ничегошеньки и поэтому во всем полагался на своих работников.

Магазин приносил Буравчику прибыль. Конечно, не совсем такую, какую мог бы приносить, разбирайся сам Буравчик в тонкостях антикварной торговли, но все же. Буравчик был доволен. А старички-продавцы вели дела аккуратно, стараясь не зарываться.

Но годы шли, последствия прежней бурной жизни стали давать о себе знать все чаще. Буравчик задумался о спокойной старости. Он продал бизнес Игорю, а сам уехал за рубеж.

– А не мог Буравчик испугаться конкурентов и поэтому продать бизнес?

Этот вопрос вызвал у старичков приступ бурного веселья.

– Уж если он в девяностые устоял, никого не испугался, всех конкурентов сам на тот свет отправил, вряд ли кто-нибудь смог бы тягаться с ним нынче.

Нет, с этой стороны все чисто. Никто Буравчику не угрожал, никто его к продаже не принуждал. Это его собственное волевое решение.

– И давно Игорь стал владельцем антикварного салона?

– Больше года.

– И за это время он ни разу не заикался о том, что его хотят выжить? Или как-то потеснить?

Старички переглянулись и дружно ответили:

– Нет. Нет. Ничего такого.

– Вы уверены?

– Совершенно! Да и бизнес нынче уже не тот, что раньше. Больших денег не приносит.

– Серьезно?

– Убытков тоже нет, но прибыль с каждым годом становится все меньше.

Интересно, с чего бы это? Ох, сдавалось Саньке, что двое милейших старичков бойко приторговывали за спиной Игоря наиболее ценными вещами, которые приносили им на оценку. Что похуже, выставляли для продажи. А что получше – либо просто оставляли себе, либо прибирали для последующей перепродажи.

Санька уже поняла: Игорь не сидел в салоне целыми днями. Значит, контролировать работу своих оценщиков тоже не мог. И те, как сдавалось Саньке, этим пользовались.

– Выходит, ключ от магазина всегда был у вас? Игорь вам так доверял?

– Ну конечно, дорогуша, – снисходительно пояснил один из продавцов. – Игорек понимал, что без нас его салон окончательно захиреет.

– Хм… Скажите, а незадолго до своей смерти Игорь не приносил в салон бронзовую птицу?

Старички переглянулись. На их лицах проступило виновато-смущенное выражение. Ох, как это не понравилось Саньке! Она искоса взглянула на Лешку и увидела, что тот тоже недоволен.

– Так что? – грозно повторил он Санькин вопрос. – Была птичка?

Продавцы смутились еще сильнее. Отвечать нужно правду, и они это прекрасно понимали.

– Да, была птичка, – наконец произнес один из них. – Была, но…

– Что?

– Но ее уже купили! Вчера!

– Вот как. И кто же?

– Мы не спрашиваем имен у покупателей.

– Даже если эти покупатели – ваши постоянные клиенты?

– Та женщина была не из числа постоянных клиенток!

– И за сколько же, если не секрет, вы продали птицу?

– За сто тысяч рублей.

– М-м-м… А сам Игорь за сколько ее приобрел?

– По бумагам покупка обошлась ему в пятьдесят.

Ага! Как бы не так! Стал бы Игорь указывать в бумагах настоящую сумму, которую он заплатил. Он бы тогда на одних налогах разорился. Конечно, Игорь занизил реальную сумму.

А хитроумные старички воспользовались тем, что Игорь уже не сможет сказать, сколько именно он заплатил, и поэтому быстренько перепродали. Конечно, не за сто тысяч, а дороже. Разницу положили себе в карман. В этом Санька была твердо уверена. Совсем не сто тысяч, а гораздо, гораздо дороже. Отсюда и явное смущение.

– Что-то очень вы дешево взяли, – произнес и Лешка. – Мой приятель приобрел точно такую же за сто пятьдесят.

– Я не знаю, что там приобрел ваш приятель, молодой человек, а эта птица существует в единственном экземпляре.

– Вот как?

– Да.

– И у кого же ее приобрел Игорь?

– Этого мы не знаем. Он просто принес ее в салон и сказал, чтобы мы выставили ее на продажу.

– И ее сразу купили?

– Не прошло и нескольких дней!

– Нам нужен адрес покупательницы.

– Мы повторяем: нам эта женщина не известна.

– Куда она пошла?

– Мы не следим за покупателями.

– Но фигура птицы отлита из бронзы. Она очень тяжелая. Женщина не могла унести ее.

– Разумеется. Она поймала такси!

Старичок произнес эту фразу и как-то очень смутился. Похоже, он случайно выдал кусочек информации, которую не должен был сообщать. Его коллега бросил на проштрафившегося приятеля гневный взгляд, а затем перевел его на друзей. Ему явно не терпелось избавиться от назойливых гостей. Он сварливо сказал:

– Молодые люди, если у вас все, то нам нужно работать.

– Ага! Прямо вижу толпы жаждущих вашего внимания покупателей!

Санька окинула пустой салон красноречивым взглядом.

– Все равно уходите. Мы рассказали вам все, что знали.

– Когда объявится наша новая хозяйка, можете с ней поговорить.

– А пока, извините, салон закрыт!

В своем стремлении избавиться от неугодных посетителей старички пошли даже на то, что закрыли двери салона. А ведь они рисковали навлечь на свои головы гнев новой владелицы, которая приказала продолжать торговлю.

– Что-то непонятное происходит, – пробормотал Лешка, когда дверь за ними захлопнулась и на ней закачалась табличка с надписью «Обед».

– И не говори! То одна птица, то две. А теперь снова одна.

– Нет. С птицами тоже запутка, конечно, конкретная, но я не о том.

– А о чем же?

– Наследница Игоря! – произнес Лешка с досадой. – Неужели не понимаешь? Я его родной брат, но никогда не слышал о наследнице. Кто такая? Откуда выискалась? Очень бы мне хотелось, взглянуть ей в глаза.

Едва он произнес эту фразу как возле них затормозило такси. Знакомый голос воскликнул:

– Леша! Сашенька! Вы что тут делаете? Тоже приехали взглянуть на хозяйство нашего дорогого Игорька?

Молодые люди подскочили, словно ужаленные. Тетя Варя! Откуда она взялась? Вот уж кого они не ожидали увидеть! Но это именно она, кряхтя и причитая, вылезала из такси. Нет, Саня с Лешей ожидали увидеть кого угодно, только не милую тетю Варю, которая клялась и божилась, что покинуть дом может только из-за вселенского катаклизма, который буквально вышвырнет ее вон. И однако же сейчас именно она семенила по тротуару, сияя широчайшей улыбкой на свете.

Глава 11

Лешка растерянно приоткрыл рот.

– Тетя Варя… А вы тут чего? Откуда взялись?

К этому времени тетя Варя уже поравнялась со своим племянником и воскликнула:

– Как это «чего», Лешенька? Ты что, забыл? В этом самом доме располагается магазин нашего дорогого Игорька. Вот я и приехала. Надо же взглянуть, что там и как! Игорек бы нам не простил, если бы мы запустили его бизнес. Он мне всегда говорил: тетя Варя, один ты у меня дорогой и любимый человек на всем белом свете. Случись чего, только тебе могу свои дела доверить.

Всхлипнув в большой клетчатый платок, тетя Варя продолжила:

– Вот уж не думала, что доведется мне его словами воспользоваться. Вот уж не гадала, что Игорек раньше меня на тот свет уйдет! Ох, за что же мне горе такое горькое? Почему боженька не меня, старуху, никому не нужную, к себе забрал, а Игоречка нашего? Ведь ему бы еще жить да жить! Почему так несправедливо, а, Лешенька? Ты мне не скажешь?

– Не знаю, тетя Варя. А вы…

– Тетя Варя, – перебила его Санька, – так это вы позвонили продавцам и представились новой хозяйкой?!

– Я! – невозмутимо кивнула тетя Варя. – Конечно, я. А кто еще?

– Тетя Варя, но ведь это же…

– Это чистая правда, деточка! Да и как иначе, Сашенька? Ведь эти же паршивцы – управляющие, вор на воре! Уж я-то знаю, как они бедного Игорька обирали. Ну да ничего! Уж я им дам просраться! Они у меня узнают, что такое настоящая власть! Распустились, понимаешь, от вседозволенности! Но я им покажу! Они у меня попляшут!

С этими словами тетя Варя перевела взгляд на закрытую дверь антикварного салона, и на ее лице проступил настоящий праведный гнев.

– Ах, негодяи! Бездельники! Тунеядцы! Все-таки закрыт магазин! Ведь звонила же, приказывала… Ну, сейчас я им покажу, где раки зимуют! Сейчас они у меня узнают, почем фунт лиха.

Направившись к дверям магазина, тетя Варя внезапно притормозила и повернулась к застывшей на тротуаре парочке.

– А ты, Лешенька, со мной пойдешь? – ласково спросила она у племянника. – Или как?

– Тетя Варя, дела у меня, – поспешно отступая, забубнил Лешка. – Съездить тут в одно место надо. Одна управитесь?

– Да запросто! – хмыкнула тетя Варя. – И не таких наглецов к ногтю прижимала. За меня не беспокойся. Кстати, звонил следователь. Сказал, что завтра можем забирать тело нашего Игорька. Вот так вот быстро все обернулось.

– Надо тогда насчет похорон…

– Не беспокойся, – все так же ласково перебила племянника тетя Варя. – Я уже всем, кому нужно, позвонила. Будет наш Игорек в самом лучшем виде упокоен. Гроб из красного деревца, ручечки бронзовенькие, сукно черненькое с вышивкой. Все, как у приличных людей. Не придется нам с тобой, Лешенька, глядючи на могилку нашего Игорька, от стыда краснеть. Достаточно у Игоречка денежек было. Уж себе на похороны точно заработал, сердечный.

– Тетя Варя, но что еще сказал следователь?

– Ничего не сказал! – с досадой воскликнула тетя Варя. – Бестолковый какой-то! Все про аварию твердил. А какая авария, коли Игорька в нескольких километрах от дороги нашли? Ясно, что грабители на него напали! Они мальчика нашего и убили в лесу. Ох, горе-то какое горькое! Но уж коли я его самого от беды уберечь не смогла, то бизнес его точно в обиду не дам! Сейчас у меня эти двое бездельников кровью писать станут! Уж будь уверен!

С этими словами тетя Варя решительно повернулась и зашагала к дверям салона. А Лешка, развернувшись, торопливо поспешил в противоположную сторону. Вид у него при этом был бледный. Саня даже подумала, что приятель здорово струхнул. Похоже, видеть тетю Варю в праведном гневе ему до сих пор не приходилось. И сейчас он впечатлился.

Во всяком случае, Саньку эта сцена изумила и напугала. У нее даже затряслись поджилки. Она совсем не завидовала старичкам, на седые головы которых надвигался шторм в юбке.

– Строгая у тебя тетка, – догнав приятеля, сказала Саня. – Справедливая, конечно, но еще и строгая!

Но оказалось, что Лешка думает уже совсем о другом.

– А? Что? – рассеянно откликнулся он, кинув на Саньку быстрый взгляд.

– Тетка, говорю, у тебя строгая.

– Ага. Строгая. Но с нами иначе и нельзя.

И не объяснив, что конкретно он имеет в виду, Леша спросил:

– Слушай, а что там такое? Случайно не стоянка такси?

Саня посмотрела на противоположную сторону дороги. Там был вход в гостиницу. И действительно, возле него стояло две или три машины.

– Ну, предположим, стоянка. И что?

– Как это что? На чем, по-твоему, та баба увезла бронзовую птицу?

– Думаешь, кто-то из таксистов запомнил ее адрес?

– Почему бы и нет? Вряд ли они каждый день возят тетенек с огромными бронзовыми орлами под мышкой. В любом случае попробовать стоит.

Санька молча кивнула. К чему говорить, если Леша все решил?

Опрос таксистов не занял много времени. Первый, к кому обратился Леша, воскликнул:

– Прекрасно помню ту дамочку! И птицу ее проклятущую тоже!

– Почему вы так говорите?

– А как еще ее назвать? Когти, перья, крылья! Клюв открыла, точно клюнуть хочет. А глаза злющие! Я, как увидел, так прямо оторопел. Нет, говорю, дамочка, вы уж меня извините, а я этакую страшилу на своей машине не повезу. Она мне потом в кошмарах являться будет.

– Экий вы нежный, – подколола его Санька.

– Я не нежный, а предусмотрительный, – обиделся на нее шофер. – Время показало, моя правда была! Я вот бабу эту с ее птицей не повез, а Серега согласился. И что? Где нынче Серега?

– Где?

– В больнице! В аварию угодил. Вот как с того рейса возвращался, так прямо и угодил! Птица его прокляла! Теперь долго на работу не выйдет. Все деньги, какие от той бабы получил, на лекарства истратит.

В голосе коллеги попавшего в беду шофера слышалось такое злорадство, что Саньке даже худо сделалось. Бывают же такие вредные и завистливые люди! Да не от птицы беда, а от завистника!

– Адрес больницы, где ваш друг лежит, знаете?

– В Купчине он. По «Скорой» прямо с улицы увезли.

– Как фамилия?

– Чья? Моя?

– Да нет же! Вашего приятеля!

– Кузовков его фамилия. А звать Серега. Отчества не знаю. А вам-то он зачем? Вы что же, к нему в больницу поедете?

– Поедем.

– Может, еще и передачку ему повезете?

– Может, и повезем. Не ваше дело!

Но шофер ничуть не обиделся. Лешка с Саней ушли, сопровождаемые завистливым голосом:

– Везет же некоторым. В больницу попал, так к нему сразу же очередь с передачами выстроилась. А ты тут пашешь-пашешь без сна и отдыха, и все без толку!

В больнице друзьям удалось без труда найти Сергея Кузовкова. Состояние у него оказалось гораздо легче, чем описал его злобный приятель. У Сергея треснуло три ребра, а также была рука в гипсе.

– В общем, отделался я легко, – объяснял он. – Машину только жалко. Ей меньше моего повезло. Теперь долго из ремонта не вылезет.

– Машину починят, вас бы кто починил!

– Это верно. Человеческая жизнь – хрупкая. Но работать я теперь долго не смогу. Не знаю, как жить станем.

Несмотря на травмы, Сергей уже выписывался.

– Не могу тут лежать. Душат меня больничные стены. Того и гляди, и впрямь помрешь. Нет, я уж лучше дома полежу. Ребра заживут, а руку мне маменька мумиём намажет, тоже срастется.

– То есть вы себя уже неплохо чувствуете? Ходить можете?

– Сносно. И ходить могу. А что?

– Хотели вас об одной услуге попросить.

– Что смогу, то сделаю. Только сами понимаете, много ли я теперь со сломанной рукой-то могу? Да и машина у меня в ремонте.

– Нет-нет, машина у нас своя. А от вас нам понадобится такая вещь… Можете показать нам дорогу к дому той женщины с бронзовой скульптурой птицы? Вы как? Согласны?

– Покажу! – легко согласился Сергей. – Отчего не показать? И дом, и подъезд, и даже квартиру.

– А квартиру-то откуда узнали?

– Так я же ей птицу эту до самой квартиры помог поднести. Очень уж тяжелая оказалась. Все руки мне оттянула.

В такую удачу трудно было поверить. Как хорошо, что покупательницу с птицей взялся подвезти именно Сергей. Если бы тетеньку повез его противный коллега, тот фигушки стал бы надрываться, таща тяжелую скульптуру до квартиры. Высадил бы пассажирку у подъезда и отвалил по-быстрому, не забыв, конечно, выпросить хорошие чаевые.

Сергей же не кочевряжась показал нужный дом, объяснил, как найти квартиру, и уехал к себе домой. Удивительно бескорыстный человек – не хотел брать денег даже на такси до дома. Лешке пришлось буквально насильно сунуть ему две тысячи рублей за потраченное время и заплатить еще шоферу.

Новая владелица бронзовой птицы оказалась дома. И очень удивилась, узнав, по какому поводу с ней хотят встретиться Саня с Лешей. Смерть хозяина салона, в котором она приобрела свою птицу, произвела на нее впечатление.

– Мне, правда, очень жаль, что случилось с вашим братом, – произнесла она. – Но птицу эту я купила у него в салоне вполне законно. Заплатила по чеку сто тысяч рублей и еще пятьдесят сверху.

Ага! Значит, птичка все-таки стоила не сто, а все сто пятьдесят! Старички по-братски разделили прибыль между собой. Вот почему они не хотели давать Леше с Санькой адрес покупательницы. И вот почему так смутились, когда один из них проговорился, что покупательница вместе с бронзовой птицей уехала на такси.

Но деньги меньше всего волновали Саньку с Лешей. Пусть останутся на совести старичков-бодрячков. Сейчас друзей куда больше интересовала сама птица. Она стояла в кабинете мужа хозяйки, удивительно удачно вписываясь в общую атмосферу комнаты, больше всего напоминающей богато обставленный погребальный склеп или спальню графа Дракулы.

– Как-то у вас тут мрачновато, – вздрогнула Санька, обведя глазами черные стены, затянутый черным шелком потолок, темно-багровые шторы на окнах и нечто вроде заляпанного свечным воском и какими-то бурыми пятнами камня, на котором еще виднелись клочки чьей-то шерсти и пряди волос. – Кто тут у вас живет?

– Никто! – рассмеялась женщина. – Вы не думайте, мы с мужем совершенно нормальные люди. Жить в такой комнате никто из нас ни за что бы не стал!

– А… Зачем она вам в таком случае?

– Муж пишет сценарии для фильмов ужасов. Такая обстановка просто необходима для творческого вдохновения.

– Ах вот оно что! – с облегчением выговорила Санька.

– Эту птицу муж случайно увидел в салоне. Прямо влюбился в нее. Пришел домой и рассказывает, что видел этакую красоту, но стоит очень дорого, поэтому и не стал покупать. Но я-то вижу, что вещь ему приглянулась. А тут как раз у него день рождения. Да и в работе какой-то застой наметился. Прошлую рукопись для сценария пришлось три раза дорабатывать. Никогда прежде такого с ним не случалось. Ну, думаю, раз нужно для вдохновения, надо купить! Мужу ничего не сказала, сама поехала в тот магазин и купила. Дороговато, конечно. Но, вы бы видели, как он обрадовался. Сразу же этот пьедестал из чуланчика приволок, страшилу посередине кабинета водрузил и всю ночь работал не покладая рук!

История простая и понятная. Но друзья все равно недоумевали: как же получилась, что птиц стало две?

Одна оставалась в квартире Леры. Вторая была тут. И та, и другая выглядели одинаково. Друзья не знали, что и думать.

Вороватые старички-антиквары клялись и божились, что таких птиц в мире существует всего три: две находятся на своих законных местах в музеях Италии и Берлина, последний третий экземпляр – в свободной продаже.

– Откуда же тогда взялась четвертая? Что-то мне не понятно.

– А чего тут непонятного? Одна из птичек – подделка!

Услышав, что ее покупка может оказаться фальшивкой, женщина необычайно занервничала.

– Как же быть? Мы с мужем не настолько богаты, чтобы за такие огромные деньги покупать новодел.

– Не беспокойтесь, если фигура поддельная, магазин вернет вам ваши деньги.

– По чеку?

Женщина чуть не плакала.

– Я потеряю целых пятьдесят тысяч!

– Не переживайте! Уверен, что ваша птица подлинная.

Но женщина разволновалась и на уговоры не реагировала.

– Нет-нет, завтра же вызову профессионального оценщика. Пусть он мне скажет, что и как. Мужа как раз завтра не будет, он повезет рукопись на киностудию. Вот и вызову специалиста в его отсутствие, чтобы не волновать мужа понапрасну.

Леша со своей стороны также пообещал, что если он будет располагать какой-то новой информацией относительно дубликата бронзовой птицы, то сразу же позвонит ей.

– Но вы не волнуйтесь, я уверен, в салоне вам продали подлинную вещь. Дубликат в другом месте.

– Спасибо вам на добром слове. Завтра я буду знать точно. Не появись вы у меня сегодня, я бы оставалась совершенно спокойной. А так еще есть шанс вернуть деньги.

Тепло попрощавшись с новой владелицей бронзовой птицы, Лешка взял Саню за руку и вывел ее на улицу.

– Ты действительно думаешь, что у нее подлинник, а у Леры подделка?

– Не знаю. Но главный вопрос не в том, у кого из них подделка, а у кого оригинал. Вопрос, как дубликат вообще появился на свет и что все это может означать?

– Куда мы поедем сейчас?

– Как куда? Разумеется, к Лере. Куда же еще?

Лешка выглядел таким изумленным, что она тут же пожалела, что вообще спрашивала. Ну действительно, куда еще отправиться, как не на съемную квартиру Леры-Валеры? Никуда больше. Рестораны, парки и другие развлечения – это явно не про них. Есть лишь один путь – в чужую квартиру, на свидание с очередной жуткой бронзовой уродиной.

И кто только произвел на свет такой ужас? Ясно, что человек с нездоровой психикой, вряд ли хорошо закончивший свои земные дни.

Санька оказалась права в своих предположениях. Едва приехав на квартиру к Лере, первым делом Леша снял бронзовую птицу с тумбы и внимательно осмотрел ее со всех сторон.

– Тут должно быть клеймо мастера, – объяснил он Саньке. – Если мы его найдем, то сможем сказать что-то определенное.

Клеймо Бертуччи нашлось, но Лешка все равно находился в сомнениях.

– Не знаю, не знаю, как-то птичка все равно не так выглядит.

– Что значит не так?

– Посмотри, вот тут шероховатость на металле. Проведи рукой, чувствуешь?

Саня содрогнулась, но все же послушно провела рукой сначала по голове птицы, а потом по крыльям. Кое-где ее пальцы задели мельчайшие неровности, какие бывают только на очень новых, еще не бывавших в обращении монетах.

– Чувствуешь?

– Да.

– Этих следов тут быть не должно.

– Наверное.

– А вот тут патина на металле неровная. Если это родная, разве она может быть на одной лапе светлее, а на другой темнее?

– В принципе, все возможно. Одну лапу могли чем-то испачкать. Чтобы отмыть, ее хорошенько потерли жесткой щеткой, вот патина и слезла. А иногда патина сама ложится неровно. У меня в коллекции была серебряная монетка, которую положили в коллекцию грязной, так она покрылась патиной неровными пятнами.

– Не знаю, не знаю, – продолжал сомневаться Лешка, открывая ноутбук. – Сейчас влезу в Интернет, посмотрю, что тут вообще пишут про этого Бертуччи. Вещь вроде бы старинная, а буквы современные. Да и не отлиты, а вроде как процарапаны поверх металла. Нужно проверить.

Выполнить задуманное у него не получилось. Едва он включил ноутбук, как возле дверей раздался шорох.

– Леша… – предостерегающе подняла руку Санька.

– Тс-с-с! Тихо! Слышу!

Леша одним сильным движением руки задвинул Саньку назад, закрыв ее своим телом от неведомой опасности. Саньке в очередной раз захотелось плакать от счастья. Никто и никогда не поступал с нею подобным образом. В ответственные моменты, когда речь шла о чем-то важном, ее мужья имели обыкновение прятаться за ней. Именно Саньке приходилось выходить на передовую линию между ними и внешним миром. Никто прежде не думал о том, что Саня всего лишь слабая женщина и нуждается в заботе, опеке и защите.

Между тем незваный гость, недолго поковырявшись в дверном замке, открыл дверь и вошел в квартиру.

– Птица! – прошептала Санька.

Леша кивнул. Он все понял без лишних слов. Птицу они как сняли с подставки, так и не успели вернуть на место. И теперь вошедший должен был обратить внимание на ее отсутствие и неизбежно насторожиться.

– Побудь пока тут! – велел Лешка девушке и метнулся в прихожую.

Он успел вовремя. Черноволосая стройная девушка уже повернулась, собираясь бежать. Лешка опередил ее, схватив буквально в охапку у самого лифта.

– Стой, птичка! Не трепыхайся! Как тебя там? Лера? Валера? Стой, кому сказал, а то придушу!

Стройная брюнетка перестала трепыхаться у него в руках и злобно прошипела в ответ:

– Отпусти, придурок! Прическу помнешь! Ты кто вообще такой?

– Кто я, это мы обсудим позднее. Сейчас куда важней выяснить, кто ты. Лера, я не ошибаюсь?

– Да! – с вызовом воскликнула девушка. – Да, я – Лера! А ты кто такой?

Сердце у Саньки радостно дрогнуло. Лера! Валера! Нашлась! Нашелся! Еще не определившись, как относиться и в каком роде обращаться к этому существу, Санька выскочила из комнаты в коридор.

– Куда? – рыкнул на нее Лешка. – Сказано же тебе, сиди в комнате. Вот неугомонная!

Но Валера при виде Саньки, как ни странно, успокоился очень быстро.

– А-а-а… Так вы тут вдвоем? Новые жильцы? Оперативно, ничего не скажешь! Разрешите хотя бы мои вещи забрать? Вообще-то, за эту квартиру заплачено до конца месяца!

Лешка покачал головой.

– Нет, мы не новые жильцы. Мы друзья Славы.

– Друзья Славы?

Лера заметно поскучнела. Или все-таки поскучнел?

– И что же вам надо от меня, друзья Славы?

Скорбный вид роскошной брюнетки говорил о том, что она не надеется услышать что-то хорошее. Тем не менее было видно, что она не собирается так быстро сдаваться. Это мы еще посмотрим, кто кого! Вот что говорила ее боевая поза. И слова, которые она произнесла следом, лишь подтвердили первое впечатление:

– Учтите, я ни в чем не виновата! – заявила друзьям Лера. – Игоря и Петруху на тот свет спровадил кто-то другой!

– А у тебя разве не было опасений, что они выдадут тебя твоему жениху – Славке?

– Да, я опасалась, как бы они не распустили языки! Ну и что? Все равно убивать я бы никого не стала. И Никитка – лучшее тому подтверждение.

– Никитка? Это кто же такой?

– Не знаете? А-а-а… Ну и ладно. И не нужно вам знать.

– Нет уж, погоди! – решительно возразил Леша. – Почему не нужно? Мне вот кажется, что как раз необходимо!

Сообразительная Саня предположила:

– Никита – это парень, которому ты помогла бежать из больницы во Всеволожске?

– Да! – с вызовом воскликнула Лера. – Он! И он жив! Можете лично съездить в Тихвин и убедиться!

– Почему в Тихвин?

– Никитка родом из Тихвина! Куда мне было его везти, как не домой? Я и отвезла. Пусть полежит, очухается. Все равно после смерти Игоря и Леопольда мне он теперь не нужен!

– А раньше чем полезен был?

На этот вопрос Лере-Валере отвечать явно не хотелось. Она нахохлилась и угрюмо замолчала.

– Эй! – осторожно потрясла ее за плечо Санька. – Очнись! Двое твоих друзей уже погибли. И мы не знаем, кто отправил их на тот свет.

– Это была случайность!

Вызов, с которым Лера выкрикнула эти слова, доказывал, что сама она так вовсе не считает. Молодая женщина – или кто она там была – напугана до предела.

– Вероятно, их смерть может быть связана с теми делишками, которые вы крутили с моим братом, – выступил вперед и Леша. – Вы спекулировали антиквариатом? Верно?

Лера угрюмо молчала, не отвечая, но и не протестуя.

– А кто такой Леопольд?

– Не знаю никакого Леопольда!

– Ты упомянула это имя, не отрицай. Леопольд – это еще один ваш сообщник?

При этих словах Лера дернулась.

– Прекратите выставлять нас преступниками! – воскликнула она. – Мы не сделали ровным счетом ничего плохого! Эти люди сами хотели делать мне подарки! И что? Ну, подарили бы они мне какую-нибудь ерунду, за которую бы переплатили вдвое, а то и втрое, и что? Куда бы я потом дела это добро? Отнесла бы в какую-нибудь скупку, сдала бы в ломбард? За гроши?

– Но почему обязательно в ломбард?

– Да потому! Потому что мне нужны деньги! Много! Думаете, все это досталось мне бесплатно?

Лера схватилась за свою пышную грудь.

– И это?

Она коснулся густой пряди темных роскошных волос.

– И это? И это? И это?

Лера поочередно демонстрировала безупречной формы ножку, изящную кисть руки, а также тонкую талию и округлую попку.

– Все это стоит огромных денег! Мне не нужны брюлики или цацки, мне нужна я сама!

Замкнутая в себе в начале беседы, Лера теперь жаждала поделиться наболевшим хоть с кем-нибудь. И так уж случилось, что слушателями стали Лешка с Александрой. Именно им довелось выслушать исповедь бедного трансвестита, измученного жадными докторами и доведенного практически до нервного срыва не менее жадными пластическими хирургами.

Понять, что она женщина, заключенная в мужском теле, как ни странно, Лере помогла тюрьма. Именно в заключении пришло озарение. Все ее беды происходят из-за того, что она живет не своей жизнью. Она женщина в плену у мужского, совершенно ей не подходящего тела. И с тех пор самой сокровенной мечтой Леры стало желание вырваться наконец из опостылевшего мужского обличья, из мерзкого кокона.

– Сначала я начала краситься и одеваться, как женщина. Это имело успех, я получала знаки мужского внимания.

Лере успех у мужчин понравился. Но явно недостаточно сменить одежду, прическу и нанести яркий макияж. Нужны были кардинальные меры.

– Сначала я увеличила себе грудь. Получилось неплохо. Теперь я могла позволять своим поклонникам больше. И подарки стали щедрее.

Скопив энную сумму, Лера решилась на главное. Избавиться от мужского члена – этого ненужного и мешающего новой и счастливой жизни отростка! Для этого Лера полетела в Китай, где и сменила пол. Работа китайских врачей стоила вполовину не так дорого, как обошлись бы услуги докторов в России или в Европе.

Качеством проведенной операции Лера осталась довольна. Но тут ее поджидал неприятный сюрприз. Оказалось, что ее тело против тех манипуляций, которые производит хозяйка. Оно упорно желало вернуться к мужскому естеству. У Леры росли усы, ломался голос, она поминутно боялась, как бы не начать снова пахнуть, как мужчина.

Чтобы этого не произошло, Лере пришлось подсесть на дорогостоящие гормональные препараты. К тому же теперь она должна была неустанно шлифовать свою внешность. Красота требовала не только жертв, но и вложений. Немалых.

– К тому времени я уже жила как женщина около полугода. У меня было много щедрых поклонников, которые любили делать мне подарки. У меня скопилась целая коллекция ненужных вещей – одежда, обувь, драгоценности. Но все это еще туда-сюда. Машина тоже вещь необходимая. Я искренне благодарна мужчине, который догадался подарить мне ее. Но скажите, что делать со всевозможными вазочками, тарелочками, чашечками, скульптурками и даже подсвечничками? У меня даже своей квартиры нет, где я смогла бы разместить это барахло!

И вот тогда к Лере и пришло второе судьбоносное решение – сдать весь этот ненужный хлам в скупку. Сумма, которую Лера получила за ерундовые, как ей казалось, вещи, приятно вдохновила мошенницу. Она поняла, что на этом бизнесе можно неплохо заработать. И еще Лера поняла, что ценятся главным образом вещи старинные, которые успели сменить не один десяток хозяев и пережили не одну историческую эпоху.

– Приноси, красавица, – сказал ей усатый и жуликоватый скупщик. – Если что интересное будет, все возьму за хорошую цену.

К этому проходимцу Лера больше не пошла. У нее созрел план, как разбогатеть или, во всяком случае, поправить свое материальное положение. И сделать это без ущерба для окружающих.

– Идея проста. Если мои поклонники хотят меня порадовать, пусть дарят то, что я сама выберу. Зачем мне ерунда на постном масле, которую потом вовек не сбудешь даже за те деньги, которые за нее заплачены?

Лера начала действовать. Для начала она походила по антикварным салонам, познакомилась с оценщиками, продавцами и хозяевами. Ее выбор пал на двух человек. На Игоря, брата Лешки, и еще на одного, которого она упорно именовала Леопольдом. Именно с ними она и начала работать.

Схема действий была такова. Под благовидным предлогом очередного поклонника Лера приводила в антикварный салон, где принималась шумно восхищаться каким-то предметом искусства. Антиквар делал вид, что поражен красотой покупательницы, и делал существенную скидку на понравившийся ей товар.

Лера играла так убедительно и была так ласкова со своим поклонником, что обычно мужчина тут же отстегивал нужную сумму. Правда, некоторые, особо бдительные, хотели удостовериться в качестве покупаемого товара. Тогда им демонстрировались все необходимые документы и сертификаты подлинности за кучей подписей экспертов. Все законно. Сделка совершалась. Вещь перевозилась в квартиру Леры. Счастливый поклонник с удовлетворением принимал знаки признательности от прекрасной возлюбленной.

– А потом ты сдавала вещь обратно? – заинтересованно спросила Санька. – И получала деньги назад?

– Не совсем.

Дело в том, что в квартиру к Лере переезжала подделка – хорошая копия оригинала, который демонстрировался в антикварном салоне. Прибыль делилась поровну. А Лера начинала подыскивать себе другого кандидата, которого приводила уже в другой салон. И там операция повторялась.

– Погоди, не говори, дай я догадаюсь сам. Вещь, которой вы так беззаботно торговали все время – эта?

Леша ткнул пальцем в бронзовую птицу, все еще стоявшую в комнате и злобно взирающую на все происходящее.

– Ну да, она, – не слишком охотно, но все же подтвердила Лера.

– Почему птица? Почему не какое-нибудь украшение?

– Украшение легко подарить, но легко и забрать. На такую же страшилу много охотников вряд ли найдется. Это во-первых. Потом она страшно тяжелая. Чтобы забрать у меня птичку, нужно организовать специальный рейс с грузчиком. Самому ее тащить, пожалуй, надорвешься. И наконец, третье и последнее – копия уже была у Леопольда в магазине. Ничего не нужно было специально готовить. Все решилось само собой.

– Откуда у него взялась копия?

– Не знаю, кто и с какой целью отлил ее, но у него имелись и оригинал, и копия. Мне оставалось только привести доверчивого простака, добиться от него оплаты покупки, а потом подыскивать следующего.

– Но зачем эти передвижения с птицей?

– Как зачем?

– Не проще ли просто оставить птицу в салоне?

– Извините! – искренне возмутилась Лера. – А что бы я демонстрировала своим поклонникам? Так она находилась у меня. Каждый из моих мужчин был твердо уверен, что подарил мне птичку именно он.

Положив руку на шишковатую голову птицы, Лера нежно погладила ее и произнесла:

– Моя красавица дарилась мне за это время не меньше семи раз.

– Ого! И всякий раз за сто тысяч?

– Сто, сто пятьдесят, двести. Совсем недорого, учитывая, что оригинал стоит никак не меньше десяти тысяч евро. Это минимум, который возможно получить за мою красавицу!

– Но как же ты выходила из положения, когда к тебе в гости приходил новый… м-м-м… потенциальный покупатель твоей птички?

Лера в ответ лишь задорно улыбнулась, продемонстрировав безупречный белоснежный оскал, над которым пришлось поколдовать господам дантистам.

– А никто из тех, кто еще не покупал мне птичку, ко мне в гости не приходил! – весело воскликнула она и счастливо рассмеялась. – Понятно? Птичка – это счастливый билет в мое царство! Нет птички – нету и доступа!

Впрочем, веселье ее длилось недолго. Лера вспомнила, чем манипуляции закончились для ее сообщников, и снова помрачнела.

– Вот теперь я и думаю, кто из семерых пронюхал об обмане и захотел отомстить?

Хотя антиквары и их прекрасная сообщница соблюдали меры предосторожности, все равно обман мог раскрыться. Все трое это прекрасно понимали. Поэтому Лера уже неоднократно выдвигала предложения, заменить приметную птичку на какую-нибудь другую вещь.

– Я не за себя беспокоилась, а за Игорешу с Леопольдиком. Ведь случись что, я-то всегда могу сказать, что моя хата с краю. Я в антиквариате ничего не понимаю. Мне мошенники-продавцы подсунули фальшивку.

– Но к тебе никто из твоих кавалеров с подозрительными расспросами не приставал?

– Нет. Не было такого, – покачала головой Лера. – Все они мои сладкие душки. У каждого есть свой день недели, когда они меня навещают. Разумеется, если образуется окно, я отправляюсь на поиски кого-то новенького. Но в целом у нас крепкие и очень надежные отношения. Они знают, в какой день должны быть у меня. А я знаю, что благодаря им и их подаркам я буду обеспечена до конца своих дней.

Изменившую пол Леру-Валеру вполне устраивала жизнь элитной гетеры и содержанки. Такие женщины существовали во все времена и во все эпохи. Вот только тогда они были настоящими женщинами, а не мужчинами, перелицованными хирургами.

– И что, никто из твоих любовников не догадывается, что ты в прошлом мужик?

– Нет. А вы бы догадались?

И Лера снова задорно рассмеялась, глядя на растерянные лица Сани и Леши. Да уж, тут обоим пришлось признать поражение. Как бы ни относились они к Лере и к тому, чем она занималась, не зная правды заранее, они никогда не заподозрили бы в ней мужчины.

– А теперь расскажи нам, кто такой Леопольд?

– Леопольдик? Вообще-то, его зовут Олег, и он…

– Олег Леопольдович?!

– Ну да, – недовольно кивнула Лера. – Олег Леопольдович. А что? Вы его тоже знаете?

Саня с Лешей снова переглянулись. Еще бы! Конечно, они его знают. Вернее, много чего про него слышали.

– Так это с Олегом Леопольдовичем вы крутили аферу с птичкой?

– С ним и с Игорьком, – кивнула Лера. – Ну, еще шофер Петя был в курсе. Я даже жила у него одно время. До того, как познакомилась со Славой.

При упоминании этого имени на лицо у Леры набежала тень. Друзья поняли, что сейчас услышат еще кое-что интересное.

Глава 12

На прекрасных глазах Леры, когда она заговорила вновь, появились слезы.

– Мой Славочка! – всхлипнула она. – Как же он меня любил! Мы с ним могли быть так счастливы!

– Почему же ты от него удрала перед ЗАГСом? Испугалась, что он увидит твой паспорт?

– А что с моим паспортом не так? Там как раз все в полном порядке. Валерия Карликова, пол женский. Все честь по чести. Нет, насчет документов я не волновалась. Тут другое…

– Другое? Что именно?

Валерия снова всхлипнула и, не забыв устроиться поудобнее на мягком диванчике, принялась рассказывать. Незадолго до счастливого дня, а точнее за сутки, Лере в почтовый ящик попало странное письмо. Оно содержало всего два предложения:

«Оставь Славу в покое. Иначе горько пожалеешь!»

Письмо ненадолго испортило Лере настроение. Она решила, что это глупая шутка кого-то из ее прежних поклонников, раздосадованных ее вероятным скорым замужеством.

– Я не скрывала, что собираюсь замуж. Но я и предположить не могла, что кто-то из них решится на такие ужасные меры! И потом… при чем тут Олег Леопольдович и Игорек? А Петя? Он-то вообще был простым шофером! И Никитка! Тот вовсе грузчик. Таскал птичку из одного салона в другой. Еще когда мы со Славочкой перевозили мои вещи на эту квартиру, Никита сначала забрал птичку, чтобы Славочка ее не увидел. А потом, когда Славочка мне ее «подарил», снова привез сюда. Вот, собственно говоря, и все, что от него требовалось. За что было пытаться отнять у такого славного мальчика жизнь?

Лера не могла не понимать: случившееся с ее близкими приятелями и, даже более того, сообщниками, не может не касаться ее самой.

– По какой-то причине я осталась жива. А Игорек… И Леопольдик… Умерли! И Петя! О-о-о… Как же я несчастна! А теперь я еще боюсь и Славочке на глаза показаться. Ведь чтобы он меня защитил, мне придется рассказать всю правду. Вряд ли ему понравится, что я и его раскрутила на покупку птички!

Да уж, не придет Слава в восторг, когда узнает, что его держали за последнего лоха. Мало того, что подсунули фальшивую птичку, так еще и невеста тоже была фальшивкой!

– Я стопроцентная женщина! – оскорбилась Лера. – Я в большей степени женщина, чем многие натуралки!

– Да ну?

– А то! Вы посмотрите, как они себя ведут!

– И как же? – неожиданно заинтересовалась Санька.

– Просто ужасно! Хамят, тяжело работают, курят! А как одеваются! Это же кошмар! Мешковатые джинсы, вытянутые линялые кофты, бесформенные юбки! А обувь! А волосы! Вы знаете, что многие женщины вообще не ходят ни к стилистам, ни к парикмахерам! Считают, что и сами могут накраситься не хуже, чем у мастера. Или вовсе не красятся. И не стригутся! В свои тридцать выглядят на сорок. А в сорок на все пятьдесят!

Лера говорила с такой горячностью, что Санька невольно стала проникаться ее убежденностью.

Лера продолжала:

– И это их благодарность за прекрасное, изумительное тело, которым одарила их природа? Женщины должны его холить, лелеять, беречь и преподносить своим мужчинам как самый дорогой подарок. А что они делают вместо этого? Что? Уродуют! Насилуют! Уничтожают!

В голосе Леры слышался такой накал страсти, что Санька поневоле подтянула живот и распрямила плечи. А ведь если вдуматься, Лера не так уж и неправа. Действительно, частенько женщины ходят распустехами, плохо следят за внешностью. Многим даже лень вымыть лишний раз голову, так и ходят с грязными и сальными волосами, которые в лучшем случае стягивают на затылке в жалкий пучок.

Да, кое в чем Лера права. Но все же не хотела бы Санька, чтобы мир наполнился недоженщинами или недомужчинами.

– В общем, к Славочке я обратиться за помощью не могу. Никитку я отвезла домой, побыла у него, перевязку ему помогла сделать, а потом почувствовала: если и дальше останусь в Тихвине, просто чокнусь там.

Так вот откуда в квартире у Леры окровавленный бинт! Он принадлежал раненому и случайно попал к Лере, когда она возилась с Никитой.

Между тем Лера продолжала рассказывать:

– Нет, в Тихвине мне решительно не понравилось. Маленький городок, провинция, что там делать? Такая звезда, как я, должна сиять в столичном городе. Никитка славный мальчик, но очень уж недалекий.

– Но он был в момент аварии в машине?

– Да. Был. Но сразу же могу вам сказать: он ничего не помнит. Говорит, что машина внезапно сделала резкий рывок, а потом удар и темнота. Очнулся он уже в больнице.

– А Игорь?

– Игорь был в машине.

Вот оно что! Значит, все-таки Игорь погиб в той же аварии, что и его шофер. Но кто перенес его тело в лес? И зачем?

Между тем Лера продолжала трещать:

– Вот я и решила, что мне киснуть в Тихвине? Будь что будет! Вернусь домой.

– И вернулась?

– Вернулась, переоделась, ванну приняла, отдохнула. А с утра в солярий и в салон красоты сходила, внешность поправила, потом к массажистке завернула, в тренажерный зал, снова домой, а тут вы!

– Да, мы, – подтвердила Саня и спросила: – Так что же все-таки с твоими поклонниками? Как думаешь, от кого пришло письмо с угрозами?

– Не знаю. Все время ломаю себе голову, но не понимаю.

– А само письмо где? Можно на него взглянуть?

– Я его сожгла, – покраснела Валерия.

– Сожгла? Зачем?

– Так мне казалось надежнее, – еще больше покраснела Лера. – Понимаю, что глупо, но ничего не могла с собой поделать. Чувства всегда оказываются сильнее меня. Ведь я же настоящая женщина!

Санька хотела ей сказать, что пересаливать тоже не следует. А еще не следует к месту и не к месту вставлять упоминание о том, что ты настоящая женщина. Если о чем-то слишком часто упоминать, это может вызвать подозрение. В частности, у тех самых поклонников Леры, которые поочередно дарили ей птичку.

– Нам нужен список твоих кавалеров, – сухо произнес Леша.

– Зачем? – испугалась Валерия.

– Как ты не понимаешь? Кто-то из них пронюхал, что ему всучили паленый товар.

– Меня?

– Тебя и твою птичку. Этот тип решил отомстить.

– Мне?

– Тебе и твоим сообщникам.

– Но я-то жива, – резонно возразила Лера.

– Значит, тебе просто повезло. Или, возможно, твой кавалер решил оставить тебя на десерт. Сначала расправиться с твоими сообщниками, а когда ты изведешься от страха, явиться к тебе и…

Леша не договорил, но последовавшая за его словами пауза была достаточно красноречива. Лера побледнела и затряслась всем своим прекрасным телом.

– Не оставляйте меня! Умоляю!

– Мы и не собираемся.

– Правда?!

– Тот человек, который расправился с твоими сообщниками, убил моего брата. А такое я никому прощать не намерен! Диктуй нам список хахалей!

– Но это совершенно испортит мою жизнь, – прохныкала Лера.

– Лучше уж оставить себе жизнь лишь немного испорченной, всегда есть шанс все исправить, чем потерять жизнь вовсе!

Лера взглянула на ситуацию под этим углом и была вынуждена признать Лешкину правоту.

– Сейчас принесу записную книжку, – тяжело вздохнув, произнесла она.

Вернулась она с перекошенным лицом. Саня с Лешей невольно вскочили на ноги:

– Что?

– Что еще случилось?

– Взгляните! – слабым голосом прошептала Лера и упала в кресло. – Нет, я больше не могу! Что же это такое?

Она протянула друзьям красивую записную книжечку в тисненом переплете, покрытом слоем позолоты. Книжечка была явно очень дорогой. Ее мраморные странички уродовала безобразная надпись, сделанная вульгарным красным маркером:

«Оставь Славу! Или умрешь!»

– Вы видите! – тряслась Лера. – Видите это! Убийца вхож в мой дом! У него есть ключ от квартиры! Возможно, он сейчас тоже тут!

– Успокойся! Тут только мы.

– Да, да! Вы! Это вы! Вы хотите меня убить? Это вы присылали мне письма?

У Леры от страха замкнуло контакты в мозгу. Теперь она считала Лешу с Саней своими врагами. И плакала:

– Кто вас послал? Что я вам сделала? Оставьте меня! Пощадите! Не убивайте!

Еще немного, и несчастная напуганная женщина упала бы на колени перед своими предполагаемыми убийцами, вымаливая у них пощаду и жизнь. Но Санька не могла этого допустить.

– Успокойся! – велела она Лере, влепив той на всякий случай легкую пощечину.

Лера взвизгнула и откинулась на кресло, закрывшись руками.

– Не надо! – кричала она. – Не бейте меня! Я все вам скажу и так!

– Да что ты знаешь!

– Я скажу… Признаюсь во всем!

– Не время валять дурочку! Знаешь, если бы мы хотели тебя прикончить, давно бы это уже сделали.

– Верно, – немного успокоилась Лера. – Действительно. Что-то я не того… Разнервничалась сильно.

Оплеуха подействовала отрезвляюще. Лера снова обрела возможность здраво изъясняться и трезво мыслить. Она поправила прическу и осведомилась:

– Если убийцы не вы, кто же тогда?

– Вот и подумай, у кого были ключи от твоей квартиры! Раз надпись появилась на этот раз в твоей записной книжке, значит, преступник близко.

– Ключи, ключи… Хм, странно… Ни у кого из моих поклонников ключей не было.

– Ты в этом уверена?

– Конечно! Эту квартиру снял для меня Славочка. Ой! Я только сейчас сообразила, что и прежних поклонников я тут ни разу не принимала! Просто не давала им этого адреса.

– Вот видишь! Можешь, когда захочешь, соображать. Значит, и конверт с угрозами тебе в почтовый ящик твои бывшие тоже опустить не могли.

– Ну, не знаю…

– Чего ты не знаешь?

– Сейчас есть столько разных навороченных технических приспособлений для слежки за человеком… – нерешительно предположила Лера. – Кто-то мог воспользоваться чем-то таким. Ну… Вы меня понимаете?

Леша пошел к входным дверям, чтобы взглянуть на замок. И заключил:

– Не вижу ни малейшего следа взлома. У злоумышленника, оставившего тебе угрожающую запись, был ключ либо дубликат.

– Не называй этого человека злоумышленником, – жалобно попросила у него в ответ Лера. – Меня это пугает! Ключи от квартиры могли быть только у Славы. Но зачем ему так ужасно пугать меня?

– Не знаю, не знаю… Ты, кстати, обещала нам еще что-то рассказать?

Лера опустила голову и горько заплакала. Вот оно что! Есть еще нечто, и это пугает ее чрезвычайно.

– Несколько дней назад Славочка приехал ко мне очень взбудораженный, – справившись с новой порцией рыданий, принялась рассказывать Лера. – Он сказал, что видел в другом антикварном салоне точно такую же птичку, какую подарил мне.

– Вот оно что! Допрыгалась!

Именно это и подумала Лера, когда к ней в квартиру влетел Славочка и бросился к бронзовой птичке, которая заняла почетное место. Лера много раз меняла съемные квартиры, которые ей оплачивали любовники. И всегда она боялась момента разоблачения. Но тогда на карту было поставлено всего лишь ее содержание, в самом худшем случае она могла бы вернуть потраченные любовником деньги. А вот в случае со Славой она чувствовала: простым возмещением морального ущерба дело бы не обошлось.

– Славочка меня очень полюбил. Так, что мне самой иной раз делалось страшновато. Он был мною просто одержим. Увидев мою птичку, снова выставленную на продажу, решил, что хотели обмануть меня.

Сначала Слава решил, что Лера нуждается в деньгах и потому продала его подарок Игорю. Птичку Слава покупал для Леры у Олега Леопольдовича, но во второй раз увидел ее уже в магазине у Игоря. Однако, обнаружив свой подарок в квартире любовницы, он немного успокоился. Да и Лера приложила все старания, чтобы утихомирить распетушившегося жениха. Кажется, ей это удалось.

Но Слава до конца все равно не поверил, что есть две равноценные птицы. Сказал, что история в высшей степени странная. Однако им повезло, птица выставлена в салоне его хорошего знакомого – Игоря. Поэтому не составит труда разобраться.

Лера запаниковала. Они испугалась, что Слава может докопаться до правды. У нее даже мелькнула мысль: было бы очень славно, чтобы Игорь, Олег Леопольдович и все, кто помогали ей в афере, исчезли бы с лица земли. Но мысль мелькнула и пропала. А когда все случилось, как Лере и хотелось, то есть ее сообщники один за другим погибли в автомобильных авариях, Лера откровенно испугалась и ударилась в панику.

– Да, мне стало страшно. Одно дело, если бы я сама отправила их на тот свет, тогда я бы знала, что и как, – чистосердечно объясняла Лера. – А тут ведь ничего не ясно. Кто? Почему? За что? Нет, для меня было бы куда лучше, если бы эти аварии я бы подстроила сама.

Простодушие Леры равнялось ее красоте. Похоже, хирурги, натягивая ей на голову новый скальп и увеличивая разрез глаз, что-то повредили в голове у бедняжки, задев важные мозговые центры. Лера была похожа на годовалого младенца – очаровательного, но, увы, совершенно не отдающего себе отчета в своих поступках. «Хорошо» или «плохо» ограничивается для такого существа исключительно его собственными ощущениями. Если ему хорошо, значит, все вокруг прекрасно и жизнь чудесна. Если плохо, значит, все вокруг тоже плохо.

Так и Лера не желала признать право других людей на свободное существование. Все окружающие должны были следовать одной-единственной миссии – служить Лере и украшать собой ее жизнь.

– Видите, я вам откровенно признаюсь, что Игорек и Леопольдик были для меня опасны. Я даже хотела, чтобы они исчезли. Убивать их, конечно, я никогда не стала бы. Но… Но я бы очень хотела, чтобы они исчезли. На какое-то время. Славочка бы немного успокоился. И все бы вернулось на свои места.

Увы, ничего не вернулось. Лера, несмотря на свой инфантилизм, была вынуждена это признать.

А Санька еще и добавила:

– Нельзя прятать голову в песок, словно страус. Это не выход из ситуации. Это не решит всех твоих проблем.

– Сама понимаю, – снова жалобно скривилась Лера, готовясь зареветь в очередной раз. – Но что же мне делать?

Вопрос был хорош. Беда в том, что ни Санька, ни Лешка не знали толкового ответа. И все же они хотели помочь Лере. При всем эгоизме и зацикленности на своей собственной драгоценной персоне, Лера была очаровашкой. И она была живой. Грустно, если неведомый злодей отправит и ее на тот свет. Все-таки Лера вложила в свое тело немало сил, труда и старания. Обидно, если такое творение пропадет, никого толком не успев порадовать.

– Мы тебе поможем, но и ты помоги нам.

– Обязательно! – с жаром откликнулась Лера. – Что нужно делать? Только скажите! Я готова на все!

– Мы сказали. Пиши адреса и телефоны своих любовников!

Лера снова немножко скисла, но спорить не решилась и послушно закорябала ручкой на листочке бумаге. Ждать пришлось долго. Лера что-то переписывала, хмурилась, вычеркивала, сверялась с записной книжкой и начинал писать дальше.

– Вот! – произнесла она наконец, протягивая свои записи.

– И что это? – удивился Лешка, окинув взглядом список. – Ты говорила, что птичку тебе дарили семь раз.

– Ну да.

– А тут человек двадцать!

– Ах, вам нужны только те, кто дарил мне птичку? Другие не нужны?

– Нет, зачем?

– Ну, как сказать, – уклончиво ответила Лера, да еще глаза отвела в сторону, вреднюга!

Неудивительно, что Лешка забеспокоился.

– Эй, мы чего-то не знаем?

– Ну… Кое-кто из остальных тоже может иметь на меня зуб.

– За что же?

– Да есть за что, – неохотно призналась Лера и с пугающей откровенностью призналась: – Видите ли, я не всегда бывала пай-девочкой. С некоторыми моими крольчоночками я была очень и даже очень плохой!

Лешка махнул рукой.

– Пиши всех! А против тех, кто покупал тебе птичку, постав отметки!

Лера послушно поставила жирные крестики против семи имен и снова протянула список Леше.

– Что на этот раз? – спросила она недовольно, увидев вновь исказившуюся физиономию сыщика.

– Это что тут такое написано? Какой еще Снурок? Кто это?

– Снурок? Нету там никакого Снурка!

– А это что?

– Это не снурок, а сурок! Ты что, неграмотный? Читать не умеешь?

– Писать надо четче, – огрызнулся на нее Лешка. – И вообще, что это за сурок такой выискался?

– Сурок. Такое прозвище. Спал очень помногу. Придет, меня в щечку чмокнет и бух в кроватку. Я к нему под бочок, думаю, наверное, к самому главному мужчина готовится. А он повернется и заснет! Не храпит, не буянит, ничего такого себе не позволяет.

– И чем же ты недовольна?

– Ну, ему-то хорошо, он-то спит, а мне скучно. Что мне прикажете с ним спящим делать? Ни поговорить, ни развлечься, ничего. Жадным не был, врать не буду. Сколько просила, все покупал. Но ведь дело-то не в деньгах!

– Да неужели?

– Ну, во всяком случае, не в них одних, – поправилась Лера. – Пробовала с ним поговорить, бесполезно. Все равно спит! Ну и пришлось нам, как это ни печально, расстаться. Я иногда даже недоумевала, зачем он ко мне в гости приходит. Может, чтобы просто выспаться?

– И как расстались? Мирно?

– Вполне. К тому же ему все равно в Кливленд пришлось вернуться.

– Что значит вернуться?

– А я вам не сказала? Он американец. По-русски ни бум-бум.

– Как же вы общались?

– Как-то так… Да и какое особое общение, если он спал все время?

– Американца вычеркиваем! – решительно произнес Лешка. – Кто тут еще? О! Билл Гейтс! Неужели сам, собственной персоной?

– Ну нет, – захихикала Лера. – Это я его так называла, потому что богатый очень был старичок, а в компьютерах вообще не шарил.

– То есть?

– Ну совершенно! Не знал даже, как включать и с какого боку подойти. Но был очень даже милым. Я плакала, когда он меня бросил.

– Так он сам от тебя ушел?

– Ага. Бросил. Точнее сказать, умер. Я была на похоронах. В толпе шептались, что инфаркт. Умер мгновенно.

Саня всплеснула руками.

– Лерка! О чем ты только думаешь?! Сказано ведь писать реальных подозреваемых! А у тебя что? Один уехал. Второй умер. А третий что? Женился?

– Ага, таких двое, – кивнула головой Лера.

– Кто?

– Вот этот и этот.

Теперь из всего списка осталось всего три кандидата.

– Подумай хорошенько. Эти двое живы?

– Да.

– Жениться не надумали?

– Уже были женаты.

– Менять место жительства не планировали?

– Вроде бы ни о чем таком не заикались.

– Выходит, ты их сама бросила?

– Ну, как сказать… Бросила я их сама, конечно. Но я ведь тоже не в том положении, чтобы богатыми любовниками разбрасываться. Однако я хоть девушка и бедная, но гордая. У меня свои принципы. Я всегда им следую!

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался снова Лешка. – Интересно послушать. Что же это у тебя за принципы такие?

– Ну, самый главный: если любовник начинает манкировать своими обязанностями и трижды не приходит на свидание, то я с ним расстаюсь, – важно произнесла Лера. – Нет, не подумайте обо мне плохо, я всегда даю людям шанс исправиться. После первого просроченного свидания я делаю предупреждение. После второго – строгое предупреждение. И наконец, если человек в третий раз не является, все! Между нами все кончено.

– И с этими тремя ты порвала таким способом?

– Да.

– То есть они трижды не явились к тебе на свидание, и ты их бросила?

– Ага.

– Все ясно, – вздохнул Лешка. – Их мы тоже можем смело сбросить со счетов.

– Но почему же? Почему?

Лера выглядела искренне удивленной. Санька с трудом сдерживала смех. Последние трое кандидатов просто сбежали. Но она-то какова! Вот это самомнение! Они ее бросили, а она твердо уверена, что бросила их сама.

– Почему меня бросили? – нудила Лерка. – Почему?

– Долго объяснять, – отмахнулся Лешка. – Но эти мужики на тебя зла точно не держат.

Лера почесала кончик носа и заметила:

– Но кто-то же прислал мне письмо с угрозой. И в дом залез! Сама собой запись не могла появиться!

И она потрясла в воздухе книжечкой, испорченной красным маркером. При виде нее Санька нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она видела похожую запись. Но с ней за последние дни случилось так много всякого, во многих местах довелось побывать, что вся информация в голове совершенно перепуталась. Все же кое-что сообразить удалось.

– Лера, ты говоришь, что ключ от этой квартиры был только у тебя и у твоего жениха?

– Да. У меня и у Славы. Но если вы думаете на Славу, то это глупость.

– Почему?

– Зачем Славе писать мне дурацкие записочки с требованием, чтобы я его бросила? Он мог мне сказать прямо. И все… Я бы поплакала, но потом утешилась. В конце концов, Славочка не единственный богатенький мужчина в мире. Есть и другие. И побогаче, и посимпатичнее, и… и вообще!

– Значит, ты не станешь слишком убиваться, если ваша свадьба не состоится?

– Замуж очень хочется, – откровенно вздохнула Лера. – Стабильности хочется. Но с другой стороны, а вдруг муж начнет настаивать, чтобы завести детей? Пошлет меня на обследование… И что? Далеко не всякому под силу пережить тот факт, что его жена оказалась в прошлом мужчиной.

Для такой легкомысленной личности Лера удивительно здраво подходила к вопросу. Но дело сейчас было не в этом, а в том, что, кажется, Санька догадалась, кто подбрасывал Лере записки с угрозами и требованиями оставить Славу в покое. Этот красный хорошо запоминающийся маркер она уже видела в одном месте. И было это совсем-совсем недавно. Буквально вчера.

Глава 13

Саня застала милую Катюшу за привычным занятием: девушка сидела возле храпящего Славки и умиленно взирала на это зрелище. Рядом лежала горка наполовину решенных кроссвордов, а несколько свежих газет – чуть поодаль. Чувствовалось, что девушка собирается остаться в этой квартире надолго.

– Тише, тише! – встревоженно зашептала Катюша, завидев приближающуюся к ней Саньку. – Не разбудите Сла… Вячеслава Георгиевича.

– Может быть, уже хватит, а Катя?

– Что хватит?

– Хватит притворяться, а?

– Что вы имеете в виду? – залепетала перепуганная Катюша.

– Ты же влюблена в Славку по самую макушку! – воскликнула Санька, которую здорово взбесило положение дел. – Почему ты ему об этом не скажешь?

– Что вы! Что вы! – затрепыхалась Катя, словно мотылек. – Я и не думала даже!

Но при этом Катюша покраснела так отчаянно, что даже доверчивой Саньке стало понятно: девушка нагло ей врет!

– Мало того, что ты врешь, так ты еще и затеяла свою собственную игру!

– Я не играю! – неожиданно обиделась Катя. – Мои чувства к Вячесла… мои чувства к Славе самые искренние и чистые!

– Но ты манипулируешь им!

– Не правда!

– Ты расстроила его помолвку!

– Я?!

– Да, ты! Это ведь ты подбросила Лерке дурацкие записки с угрозами!

– К-к… какие?

– Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь! А этот твой любимый красный маркер, которым ты чирикаешь свои кроссворды! Это ведь им ты написала Лере!

Схватив со стола злополучный маркер, Санька сунула его под нос девушке.

– Зачем? – спросила она. – Зачем, Катя?

– Чтобы пострашнее выглядело, – пролепетала Катюша. – Ну, красное, вроде кровь.

– Значит, признаешься, что написала эти гнусные писульки?

– И ничего они не гнусные. И я не ради себя старалась!

– Да? А ради кого же?

– Ради Славы! Эта Лера… Она ему совершенно не подходит! Она его не стоит! Ей нужны только его деньги!

Саня устало присела рядом с плачущей Катюшей. Как же она устала от ревущих девиц. И что они все ревут всё время? Сговорились, что ли? И еще Санька подумала: как все-таки хорошо, что ей удалось убедить Лешу подождать внизу. Без мужчин разговор с Катюшей пройдет легче.

– Пусть так, пусть Лере нужны от Славы только деньги, но кто дал тебе право вмешиваться в их отношения?

– Но я хотела сделать Славу счастливым!

– А вместо этого сделала его очень несчастным. Посмотри на него. Он же совершенно убит. Пьет не просыхая. Разве он похож на счастливого человека?

– Все равно, – упрямо потрясла головой Катюша. – Лучше так, чем если бы он сначала женился, а потом понял бы, какую чудовищную ошибку совершил.

И Катюша строго нахмурилась, показывая, что намерения ее тверды и изменениям не подлежат. Внезапно Сане стало ее жалко. Гнев пропал, и она мягко сказала:

– Так ты ничего не добьешься. Прогонишь Леру, появится другая. Может быть, еще похлеще.

– Что ты предлагаешь?

– Изменись сама. Заставь Славу обратить на тебя внимание. Пока что он относится к тебе так, словно ты не живая девушка из плоти и крови, а предмет офисной техники. Убери, принеси, подай, отнеси!

– Но я такая и есть.

– Нет! Вовсе нет! Ты не такая. Ты совсем другая. Ты красивая. Ты привлекательная. Конечно, ты можешь убрать и отнести, тебе не трудно. Но твоя главная задача – дарить счастье окружающим. Дарить радость общения. Ты как маленькое солнышко, так и хочется греться в твоих лучах.

На лице у Кати проступило недоумение, смешанное с недоверием и еще каким-то чувством, которое заставило Саньку думать, что, похоже, ее словам удалось проникнуть Кате в душу.

– Я – солнышко? – с непередаваемым выражением, произнесла Катя. – Ты… ты серьезно?

– Ну конечно!

– Никто и никогда не говорил мне таких слов! – внезапно расплакалась Катя. – Никогда! Даже в детстве!

В том-то и беда. Часто мы слишком сухи и жестоки со своими близкими. Время, чтобы пожурить или отругать ребенка, находится всегда. А вот на то, чтобы сказать ласковое слово, – частенько нет. И получается, что ребенок растет с ощущением, что он неправильный, нехороший, урод какой-то. Ведь почти все хорошее мы говорим ему про себя или вовсе за глаза. А вслух только ругаем, шпыняем и поучаем. Очень трудно увидеть за сплошным потоком укоров родительскую любовь. Вот и вырастают наши дети с глубоко запрятанными комплексами, мешающими им стать по-настоящему счастливыми.

– Ты действительно похожа на солнышко. Просто ты так долго сидела за тучками, что сама забыла, как должна выглядеть. Сейчас я отвезу тебя к одной волшебнице, она поможет тебе увидеть саму себя, какая ты на самом деле.

– Ой, я не могу! – испугалась Катя. – Я не знаю… И потом… А как же Слава?

– Не пропадет твой Слава. Тем более что от Леры ты можешь его больше не защищать. Она больше не опасна. Никогда Слава не женится на мужчине, даже бывшем.

Саня видела, что ее слова доходят до Катюши. Пришло время решительных действий. Нужно хватать дуреху в охапку и тащить в салон красоты, где умница и мастерица Машенька сделает из девушки обещанное солнышко.

– И когда Славка продерет глаза, то он увидит уже не прежнюю запущенную и махнувшую на себя рукой Катю. Он увидит новую Катю, которая будет сиять и манить его к себе.

Услышав это, Катя вскочила на ноги:

– Я готова!

– Вот и отлично. Тогда по коням?

Уже у дверей Катюша снова замешкалась. Чувство долга все же было слишком сильно в ней, оно давило и не давало расслабиться.

– Не беспокойся! Со Славой побудет Леша.

Леша, конечно же, согласился. Катя смогла немного расслабиться. Правда, она попыталась дать Лешке несколько ценных советов, как лучше обращаться с храпящим Славкиным телом и каких неприятностей можно от него ждать, но Леша лишь замахал руками:

– Я все равно ничего не запомню. Будут проблемы, позвоню!

После этого Катюшу удалось запихнуть в машину и отвезти в салон красоты к нетерпеливо ожидающей Машеньке.

Поездка в салон красоты имела еще один аспект, помимо возвращения Катюше чувства собственного достоинства, утраченного за долгие годы унижений и невнимания. Еще Саньке было необходимо узнать, как далеко могла зайти Катюша в своем стремлении не дать Лере выйти замуж за Славу.

Не то чтобы Санька подозревала Катюшу, что она подстроила две аварии, унесшие с собой жизни, по-видимому, трех человек, но все же… Ведь письма с угрозами подкидывала именно она. Возможно, Катюша была способна и на более решительные поступки. Но какие?

Пока умелица Машенька колдовала над лицом и прической Катюши, сидящая в соседнем кресле Санька прикидывала, как бы получше завести разговор на эту тему. Но, к счастью, придумывать ничего не пришлось. Катюша заговорила сама:

– Знаешь, я ведь и еще кое-что знаю про Леру.

– Да? И откуда?

– Я за ней следила.

– Ого!

– Да.

– Как интересно!

Санька была и поражена, и обрадована. Обрадована в первую очередь тем, что не ошиблась в Катюше. Это горячая штучка с острым перчиком внутри. И если этот перчик вырвется наружу… О-о-о… Тогда Славке придется горько пожалеть о тех спокойных днях, когда он жил, ничего не ведая об этих качествах своей секретарши.

Да и недолго Катюше оставаться в этой роли. Если сейчас она даст выход своим чувствам, то Славке не устоять. Катюша мигом доведет его до алтаря, сделав то, чего не смогли осуществить многие ее предшественницы.

– И что выяснила?

– Ну, вообще-то ничего особенного. Дни у нее были похожи один на другой. Косметологи, массажисты, врачи, салоны красоты, спа-салоны, тренажерный зал, бассейн и так далее.

Да, Лера упоминала о том, что для поддержания в хорошей фирме с таким трудом добытого женского тела предпринимаются огромные усилия. Ну что же, у Леры есть отличный шанс найти себе нового богатого поклонника. А вполне возможно, не одного. Со Славкой у нее все кончено. Но ведь существуют и другие мужчины, которые не осведомлены о маленькой пикантной особенности Леры.

А возможно, что Лерке повезет, и ей даже встретится парень, которого эта деталь не отвратит от Леры, а напротив, сделает еще более привлекательной. Хотя сама Санька с трудом могла представить, какого извращенного склада ума должен быть человек, который бы захотел связать жизнь с Лерой, зная правду. Разве что перенатурализованная в мужчину женщина?

Итак, с угрожающими записками в адрес Леры сыщики разобрались. Письма с угрозами были от Катюши, которая таким образом боролась за свое женское счастье. Но это не решало главной проблемы – кто убил Игоря, Олега Леопольдовича и Петруху? Все трое, как уже стало очевидно, погибли в ДТП. И это наводило Саньку на какую-то мысль… На мысль о том, что она слышала совсем недавно. Но что? О чем шла речь?

– Крутилась там еще одна тетка, – неожиданно услышала Санька слова Катюши у себя над ухом. – Странная такая.

– Почему странная?

– Да потому что не было похоже, чтобы она антиквариатом всерьез интересовалась.

Оказывается, Катюша уже закончила рассказывать о первой части своей слежки за Лерой. От соляриев и тренажерных залов она плавно перешла ко второй половине дня, которую Лера почти целиком посвящала общению с антикварами.

– Это Игорь познакомил Славу с Лерой. Тоже мне, друг называется!

– Вероятно, Игорю казалась забавной такая ситуация.

– Шутник, блин! – сердито фыркнула Катюша. – За такие шутки… знаешь, что бывает?

– Знаю, – грустно произнесла Саня. – За такие шутки запросто убить могут. Так ты тоже думаешь, что Игоря мог убить твой Славка?

Катюша покраснела и кинулась на защиту обожаемого босса. По ее словам выходило, что Слава безобидней новорожденного котенка. И это его все вокруг обижают. А сам он чист как слеза младенца.

Но Саня была далека от того, чтобы воспринимать патетическую речь Катюши всерьез. Катюша влюблена, на глазах у нее шоры. Она не способна адекватно воспринимать реальность. Поведение Славы, что бы он ни натворил, будет казаться ей прекрасным и не заслуживающим осуждения. Даже более того: она ни на миг не усомнится, что ее возлюбленный не способен на что-либо дурное.

А вот Саня, напротив, подумала, что поведение Славы говорит не только о его разбитом сердце. Вполне возможно, что еще оно свидетельствует о нечистой совести. Три убитых человека взывают к Славке с того света заунывными голосами. Чтобы не слышать их, он и напивается до беспамятства.

Отлучившись на минуточку, пока Катюше делали педикюр, Саня набрала номер Лешки.

– Слушай, а что ты думаешь насчет Славки?

– А что мне думать? Он пока что спит.

– Но не мог он узнать, какую шутку сыграл Игорь?

– Ты насчет птички?

Лешка помрачнел. Саня поняла это даже по телефону. И пробубнил:

– Я поговорю.

– Так он проснулся?

– Пока нет. Но проснется. Я тебе обещаю. И если это Славка подстроил аварию, я из него из живого душу вытряхну!

– Не переусердствуй! Может, он ни в чем и не виноват.

Леша пообещал, что действовать будет аккуратно, но сильно. И отключил связь. А Саня вернулась в салон к значительно похорошевшей Катюше. Теперь у девушки на лице явственно проявились глаза, оказавшиеся голубого цвета. Губы обрели соблазнительную припухлость, а щеки покрылись совершенно естественным румянцем.

При этом Катя выглядела задумчивой.

– Все не идет у меня из головы та тетенька, – произнесла она, увидев Саню. – Что она там забыла, а?

Саня пожала плечами. Неизвестная тетенька, ошивавшаяся возле антикварного магазина, сейчас меньше всего занимала ее голову. Но вот беда, Катюше втемяшилось поговорить именно об этой особе.

– Я ведь за Лерой не один день следила, – объяснила она Сане в порыве откровенности. – Не постоянно, конечно, я ведь должна была еще и работать. Но… Все равно, ту бабку возле салона Игоря я видела не меньше трех раз. А вот возле салона Олега Леопольдовича только один.

– Что за бабка?

– Не старая еще такая, пенсионерка, конечно, но моложавая. Одета очень просто. И по виду ясно, что деревенская. Неотесанная какая-то.

– Возле скупок всегда много пожилых людей вертится. Пенсии маленькие. Вот они и несут в скупки да комиссионки, что у кого есть.

– Так-то оно так, – согласилась Катюша. – Только эта тетенька ничего не приносила и не продавала.

– Значит, к ценам присматривалась.

– Не знаю, лично мне показалось, что она за самим магазином Игоря следила. И знаешь… как-то так следила, словно свой личный интерес имела.

– Возможно, мамаша какой-нибудь из его цыпочек.

– Я тоже так сначала подумала. Но когда я эту бабку уже возле салона Олега Леопольдовича увидела, то тут уже засомневалась. Зачем ей Олега Леопольдовича караулить? Да еще возле его машины вертеться?

– У Олега тоже могла быть связь с девицей, которая от него забеременела.

– Ну так и подошла бы к нему сразу, объяснила, кто она такая, Олег бы ей еще и денег дал. Он ведь совсем не жадный был. Скорее всего, если ребеночек все-таки от него, стал бы о нем заботиться. Много ли ребенку надо, если по минимуму брать? На пятьсот долларов алиментов от папаши можно очень даже спокойно ребенка на ноги поднять. А для Олега эти пятьсот долларов были фу-у-у! Пыль! Сдул с рук, и нету!

Санька не нашлась, что ей ответить. К тому же наведение марафета было наконец закончено, и Катюша предстала перед Санькой во всем великолепии свежеокрашенных волос, маникюра и умело наложенного макияжа, который подчеркивал то, что следовало подчеркнуть, и маскировал то, что лучше было не выпячивать.

– Вам еще нужно прикупить кое-что из одежки, – посоветовала Машенька. – Юбочку там покороче. Мужчины очень хорошо на коротенькие юбочки ведутся. Топик опять же. Что? В топике холодно? Ну, придется потерпеть, дорогуша! Ради дела и не на такие жертвы идут. Знала бы ты, на что другие женщины согласны, лишь бы мужчине понравиться. А ты даже топик не хочешь нацепить!

– Так ведь живот голый будет!

– Живот! – воскликнула Машенька, хлопнув себя по лбу. – Про живот-то мы совсем забыли!

– А что такое? – удивилась Саня, не без зависти рассматривая совершенно плоский и вроде бы даже впалый Катюшин животик.

– Пупок! Он у нее голый!

– А какой должен быть? В шубе?

– Скажешь тоже! Там должен быть пирсинг!

– Ой, это ведь долго?

– Ерунда! Один укол, и порядок!

И Машенька, вооружившись косметическим пистолетом, подступила к Катюше с таким видом, что сразу же стало ясно: без пирсинга в пупке она ее из салона не выпустит. Катюша вздохнула и покорилась. У Леры в пупке пирсинга не было. И Катюша решила, что этим просчетом соперницы нужно воспользоваться.

– И не забудьте одежду купить! – провожая девушек, напомнила Машенька. – Вот тут, где у нас совсем плоско, бюстик с силиконовыми вставочками не помешает. Конечно, при ближайшем рассмотрении он делу не поможет, но если издали, то очень даже. И на ощупь тоже вполне приятно.

Бюстик Саня с Катюшей купили. И кружевные трусики. И коротенькую бархатную юбочку, которая непонятно что прикрывала, а точнее сказать, не прикрывала ничего.

– Я в такой не пойду! Стыдно!

– Стыдно, когда видно. А у тебя когда и видно, так не стыдно! – польстила ей Санька. – Отличные ножки. Просто грех такие ножки прятать. Надевай и не сомневайся. Слава уже сегодня будет твой!

В общем, ей удалось сломить сопротивление Катюши. Та чувствовала, что это ее единственный шанс произвести впечатление на любимого и поэтому слушалась во всем. Сама Саня надеялась, что за то время, которое они провели в салоне красоты, а потом в магазинах, Слава приободрится и окажется пригоден для восприятия действительности.

Ведь если это он подстроил ДТП, в котором погиб Игорь – брат Леши, то тогда… Что будет со Славой, лучше не думать. Все сегодняшние их с Катюшей усилия окажутся бесполезны: некому будет демонстрировать разряженную и раскрашенную девицу.

Но к счастью, Слава оказался дома и даже относительно трезв. Едва он увидел Катюшу, глаза у него загорелись. Слава явно не узнал девушку. Он вскочил на ноги и стремительно кинулся вперед. На полдороге Слава вдруг запнулся, остановился, а потом с изумлением воскликнул:

– Катюша?! Это ты?

– Да, Вячеслав Георгиевич.

Катюша стояла, скромно уставившись глазами в пол. При этом на ее мордочке играла до того плутоватая и довольная улыбка, что каждому становилось ясно: Катюше произведенный на ее начальника эффект очень понравился.

– Ты просто потрясающе выглядишь! Никогда бы не подумал, что ты такая… такая…

– Какая, Вячеслав Георгиевич?

– Такая… Такая, что дух захватывает.

– Вячеслав Георгиевич, а…

– Какой я тебе к черту Вячеслав Георгиевич! – внезапно взорвался Славка, запрыгав козликом возле обновленной Катюши. – Зови меня просто Славой! Мы же с тобой знакомы сто лет. Даже тысячу! К чему церемонии?

– Слава… Но я не могу… Вот так сразу… Вячеслав Георгиевич…

– Я сказал – Слава!

– Ну хорошо, я согласна… Слава. Так лучше?

– Лучше.

Приобняв девушку за плечи, Слава предложил:

– А теперь, Катюшенька, не выпить ли нам по граммулечке за твое новое м-м-м… За твое перевоплощение, а?

– Вячесла… Слава, вам лучше не пить.

– А кто говорит, что мы будем пить? Мы будем купаться… купаться в шампанском! Катюша, ты когда-нибудь купалась в шампанском?

Славу было буквально не узнать. Куда делся потерянный человек, раздавленный неудачей жених, брошенный любовник? Исчез в один момент. Теперь перед друзьями был прежний Слава – пылкий, искрометный и немножко легкомысленный Казанова.

Лешка, наклонившись к Саньке, прошептал:

– Пожалуй, теперь нам лучше оставить их вдвоем.

– Думаешь?

– Уверен.

Саня с Лешей на цыпочках вышли из комнаты. Впрочем, они могли бы и не красться по стеночке. Двое, которых они оставляли в квартире, были настолько увлечены друг другом, что не заметили бы, если бы мимо них промаршировал полк солдат с трубами, барабанами и под строевую песню. Что там говорить про каких-то Саню с Лешей!

– Ты заметила, Славка буквально не мог оторвать глаз от Кати?

Ха-ха! Заметила – не то слово! Правильней было бы сказать, что Санька все сделала, чтобы это произошло!

Но вслух Саня лишь скромно произнесла:

– Красота – страшная сила. Она исцелила нашего чахнущего влюбленного за одну минуту.

– Нет, но какое эффектное преображение! – продолжал восхищаться недалекий, как все мужчины, Лешка. – Никогда бы не подумал, что Катенька такая красавица!

Он восхищается другой женщиной! Неприятное чувство вроде ревности царапнуло Саньку по сердцу. Это удивило ее саму. С чего ей ревновать Лешку? Не стоит он того. Да и не имеет Санька никаких особых прав. Ну провели они с ним бурную ночь. И что с того? Вполне возможно, что дома Лешку ждет преданная подружка. Ведь то, что он разведен, совсем не отменяет наличия в его жизни других женщин.

– Почему Катюша не одевалась так всегда? – продолжал восхищаться Лешка. – Я прямо остолбенел, когда ее сегодня увидел. Красавица! Настоящая красавица!

Санька чувствовала, как ее прямо до горла заливает злость и отчаяние. Ох, зря она потратила столько времени, сил и денег на Катьку! Оно ей надо было? Вот правильно говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Не делай добра, не получишь лиха!

– Катюша была очаровательна. Честное слово, я в нее почти влюбился!

– Знаешь, не очень-то красиво ты себя ведешь со мной! – не выдержала и вспыхнула Санька.

И тут только заметила, что Лешка как-то странно трясется.

– Ты чего? – недоверчиво посмотрела на него Саня. – Ты что… смеешься?

Лешка не выдержал и захохотал в голос.

– Ты бы только видела свое лицо, когда я начал восхищаться другой женщиной.

Ласково обняв Саньку, он прогудел ей в ухо:

– Ревнивица ты моя. Я тебя обожаю!

Санька для приличия немного повырывалась из объятий, но потом затихла и прижалась к Лешке. Как он приятно пахнет! И какие сильные у него руки. Так бы и провела в надежных объятиях всю жизнь.

– Что будем делать дальше? – прогудел у нее над ухом Лешка.

– Дальше? Знаешь, я бы поехала домой.

– К себе или… ко мне?

– Не знаю. А что? Есть выбор?

– Завтра похороны Игоря, – напомнил ей Лешка.

– Ой, прости! – сконфузилась Саня. – Я совсем забыла.

– Ничего. Сам только что вспомнил. Чтобы помнить всякие такие вещи, у нас есть тетя Варя. Она на своем веку похоронила столько родственников и знакомых, что разбирается получше кого другого. Думаю, сегодня мы с тобой поедем ко мне, чтобы завтра ехать всем вместе.

Саня не возражала. С каждой минутой она все острее понимала: проведенное без Лешки время можно считать потраченным впустую. Ей хотелось быть рядом с ним постоянно. Она со страхом думала о том миге, когда их расследование тем или иным образом закончится и Лешка должен будет вернуться в Москву. Вряд ли он попросит ее поехать с ним. Там у него другая жизнь, и… и другие женщины. Наверное.

От этой мысли Саньке на мгновение стало до того тоскливо, что она едва не расплакалась. Потом напомнила себе, что сейчас Лешка с ней и грех терять драгоценное время на глупые мысли. Лучше наслаждаться обществом любимого, пока есть такая возможность.

– В конце концов, Москва не на краю света. Несколько часов на поезде, и я уже там.

Окончательно успокоившись, Санька приняла решение всюду следовать за Лешей, пока он сам ее об этом просит.

Глава 14

Дом Игоря встретил их тишиной и безмолвием. Тетя Варя еще не вернулась, хотя стрелки часов подбирались к девяти вечера.

– Даже ужина нет, – недоумевающе произнес Лешка, заглянув на кухню. – А есть как хочется!

– Хочется. Давай я что-нибудь приготовлю?

– Отлично! – обрадовался Лешка. – А я тебе помогу! Что будем готовить?

Саня заглянула в холодильник и нашла там вполне приличный кусок говяжьей вырезки.

– Хочешь, сделаем стейки. Ты какие любишь? С кровью?

– Ну, если только чуть-чуть. Вообще я человек совсем не кровожадный. Люблю, чтобы мясо было сочным, пусть розоватым, но не сырым. Что я, неандерталец, что ли, сырые куски глотать?

– Поняла! Тогда режь овощи, а я поджарю мясо, как ты любишь.

Лешка покладисто принялся мыть и резать огурцы с помидорами, а Саня, дождавшись, пока масло на сковороде зашкворчит, кинула на него два большущих куска мяса. Такой порции должно было хватить даже на самого прожорливого едока. Саня заранее решила, что отдаст половину своего куска Лешке.

Но когда они сели наконец за стол и принялись за еду, Санька почувствовала, что может и передумать. Мясо получилось удивительно мягким и сочным. Оно само проскальзывало внутрь, и незаметно Саня умяла куда больше, чем намеревалась. Кроме того, на сковородке остался вкуснейший сок, который Лешка подъел, макая огромные куски слегка подсохшей булки.

– Как хорошо!

– И не говори! На сытый желудок все хорошо.

Но долго наслаждаться обществом исключительно друг друга и вкусного ужина парочке не пришлось. Словно дождавшись, когда они поедят, телефон начал звонить без умолку. Звонили друзья, звонили девушки Игоря, звонили его коллеги и еще куча каких-то людей. Все они хотели знать, когда и где состоятся похороны.

Так что через час Сане даже пришлось сменить окончательно осоловевшего Лешку на посту. Последний звонок раздался около половины двенадцатого ночи. Он был от следователя, который вел дело Игоря. Трубку снова пришлось взять Сане, потому что Леша был в этот момент в ванной комнате, а следователь не мог ждать.

– Сообщаю вам, что по факту гибели шофера вашего брата нами установлено следующее. Машина ехала со скоростью сто пятьдесят – сто шестьдесят километров в час. На такой скорости любое препятствие может стать смертельной ловушкой. Впрочем, наши эксперты осмотрели дорожное полотно на месте аварии и нашли странные следы на асфальте.

– Что за следы?

– Кто-то поместил там какой-то металлический предмет вроде колючей гусеницы. Шины наехали на острые шипы и взорвались. Машина моментально потеряла управление. Шофер был пристегнут ремнями безопасности, поэтому его тело осталось на месте. Второй пассажир сидел сзади, поэтому отделался сравнительно легко.

– Но Игорь тоже был в машине!

– А вот его тело, видимо, оказалось выброшенным на дорогу. Скорее всего, он скончался в момент падения.

– А нашли его в лесу! – продолжала гнуть свою линию Санька.

Но следователь терпеливо пояснил:

– Кто его перенес в лес и зачем это сделал, пока что выясняется. Но это не единственная странность.

– А что еще?

– Родители пострадавшего в ДТП, насколько я понимаю, также погибли в аварии.

– Да. Погибли, – подтвердила Санька, припомнив рассказы Лешки. – Это было много лет назад.

– Все равно странно, вы не находите?

– Любая преждевременная смерть непонятна и странна.

Положив трубку, Саня передала появившемуся Лешке слова следователя, а потом озабоченно взглянула на него:

– Твоей тети все еще нет.

– Знаю. Я уже звонил ей на сотовый.

– И где она?

– Едет.

– А была где?

– Так в магазине, – пожал плечами Лешка. – Сказала, что проверяла бумаги Игоря.

– Бумаги?

– Ну, бухгалтерские всякие отчеты, для налоговой, для пенсионного фонда. Платежки, выписки.

– А она в этом что-то понимает?

– Ну ты даешь! – рассмеялся Лешка. – Да тетя Варя всю свою жизнь проработала главным экономистом. У нее не голова, а счетная машинка. Если хочешь знать, она и сейчас на пенсии частенько берет халтуру. Пенсия-то у нее маленькая.

– А ты своей тете не помогаешь?

Санька была бы здорово разочарована, окажись это правдой. Но Лешка сказал:

– Помогаю, конечно. Только не больно-то она у меня деньги берет. Говорит, что я и сам не так много зарабатываю, чтобы с ней делиться. Но я все равно ей две-три тысчонки подбрасываю. Немного, конечно. Игорь мог бы и побольше отстегнуть, да только…

Но тут Леша внезапно замолчал.

– Только что? – затормошила его Санька. – Игорь тете Варе не помогал? Не давал ей денег? Был жадным?

– Не в том дело, – помотал головой Лешка. – Никогда Игорь не был жадиной. Просто… У него всегда находилось множество других трат. Но он про тетю Варю всегда помнил. Каждый раз говорил, что надо бы послать ей денег. Вот только руки у него до этого так и не доходили.

Все ясно. Два брата были совсем разными. Богатый и легкомысленный Игорь никак не находил времени, чтобы выдать старой вырастившей его тетушке хотя бы минимальное пособие на старость. А вот Лешка был более обязательным. Тетю он не забывал и помогал ей по мере возможностей. Вот только жаль, что возможности у него куда скромней, чем у Игоря.

– Знаешь, я тут подумала, что ты мне так толком и не рассказал, почему получилось, что вас с Игорем воспитывала тетя Варя.

– Почему? Наши родители погибли. Вот и всё. Пришлось тете Варе взять нас с братом к себе.

– Наверное, ей тяжело пришлось? Одной тянуть двух мальчишек – не фунт изюма.

– Да уж это ты точно подметила, – кивнул головой Лешка. – Но тетя Варя молодец. Она справилась. Вырастила нас, дала образование, как говорится, вывела в люди. Особой нужды мы никогда не терпели. Тетя Варя знала, как взять у государства то, что причитается. Она получала на нас пенсию, сдавала мою и Игоря квартиру. Ну и, конечно, сама работала. Роскоши у нас в доме особой не было, но и нищеты не знали. И на юг к морю мы с братом и теткой каждый год ездили. И в лагерь, и по туристическим путевкам. И мясо у нас на столе всегда было, даже в голодные девяностые годы.

– Тетя Варя была добра к вам?

– Ну… скорей строга. Но с нами иначе и нельзя было. Тетя Варя много для нас сделала тогда и теперь делает.

– А теперь-то что?

– Ну как же… Она нам вроде матери. Это она меня к Игорю вытащила. Все звонила и говорила, что сердце чует неладное, надо бы поехать. Вот и приехали… А тут…

– Значит, это тети-Варина идея была? – задумчиво произнесла Санька.

– Тетя Варя такая! Как нужда случилась, сразу же делами Игоря занялась. Уверен, у него в бумагах полный бардак.

Саня ничего не возразила. Когда у человека в жизни бардак, вполне возможно, что то же самое происходит и в бизнесе. Но кое-что ее все же удивило.

– Погоди, выходит, твои и Игоря родители погибли?

– Да. Я тебе уже это говорил.

– И еще какие-то ваши родственники тоже?

– Да.

– И все в ДТП?

– Ну… да. Тетя Варя еще грустно шутила, что на роду в нашей семье такое проклятие наложено. У тети Вари у самой муж тоже в аварии погиб!

– Ой!

– Да. Было такое. А ведь она тогда еще совсем молодая была. Переживала как за своего дядю Вову, даже вспомнить страшно! Почернела прямо вся от горя. И замуж так больше никогда и не вышла, хотя сватались многие. Ну а когда нас с Игорем к себе взяла, не до женихов стало. Ей бы с нами управиться!

– Она сама так говорила?

– Да. Много раз повторяла, что замуж больше после дяди Вовы никогда не пойдет, хоть к ней сам президент посватается.

– А почему?

– Ну, не очень-то она доверяла мужчинам. А вообще, я не спрашивал. Не хочет тетя Варя замуж, и хорошо. Нам же с братом лучше. Не придется к отчиму привыкать.

– Значит, ваши с Игорем родители погибли в ДТП? А теперь и он сам разбился?

– Да, странно все в жизни получается, ты не находишь?

Саня задумчиво кивнула головой.

– И муж твоей тети Вари, говоришь, тоже?

– Ну, он-то был автогонщик. Неудивительно, что так случилось.

– Автогонщик? Ты этого не говорил. Про Анжелику какую-то говорил.

– Ну, дядя Вова не совсем профессиональный был автогонщик. Так, любитель.

– Как это? Расскажи поподробнее.

– Расскажу, если тебе интересно, – согласился Лешка и начал: – Дядя был повернут на машинах. Сам собирал свои гоночные болиды. Руки у него были золотые. Такой автослесарь, что к нему очереди на год вперед записывались. Вот сейчас по телевизору много передач идет, как люди машины в мастерских собирают, мотоциклы, всякие там спорт-кары, чопперы опять же. А тогда этого ничего не знали, но дядя уже нечто похожее делал. В своем гараже после работы или даже в рабочие часы. Начальство на это глаза закрывало, потому что дядя и им тоже машины делал.

– Ясно.

– Ну а потом дядя и его единомышленники устраивали на своих машинах гонки. Любительские. Гоняли так, что иным профессионалам далеко. В те годы профессиональные гонки на наших «Жигулях» проходили. А у дяди от «Жигулей» под капотом очень мало, что оставалось. Всё перебирал, где нужно укреплял, где нужно, наоборот, облегчал. Сетку какую-то пластиковую особенную придумывал, чтобы вместо железа на крылья и капот ставить. Аналог современному углепластику. Тогда про это еще никто и слыхом ни слыхивал, а у дяди уже все было.

– Просто Кулибин какой-то! – восхитилась Саня. – И погиб?

– Разбился. Очень много людей на похороны пришло. Все тете сильно сочувствовали. Еще бы, она тогда совсем молодая была. И мужа своего сильно любила.

Тут вернулась тетя Варя. Быстро перекусив мясом, которое Саня за это время потушила мелкими кусочками, заправив лучком и посыпав укропчиком, она вздохнула:

– Ну, детки, пойду я спать. Умаялась за день. У Игорька нашего, как я и предполагала, полная неразбериха в делах. Наверное, он не одну тысячу долларов в год терял. Да и вряд ли бы ему это и дальше с рук сходило. Очень уж серьезные ошибки в документах.

– Но вы разберетесь, тетя?

– Я-то?! – усмехнулась тетя Варя. – От меня еще ни один хитрец не уходил. Конечно, разберусь!

С этими словами она отправилась в спальню, не забыв тепло поблагодарить Саньку за приготовленный ужин.

– Хорошая ты девочка, Сашенька. Жаль, что Игорек погиб. Но ты не тушуйся. Ты на Лешу внимание обрати. Он лучше своего брата, с ним не пропадешь, это я тебе как его приемная мать говорю! А уж я-то знаю, что почем и сколько каждый из моих мальчиков стоит.

Саня с Лешей еще немного посидели, прибрали посуду и тоже пошли спать. Как-то все у них удивительно дружно и по-семейному получалось. Так, словно роли давным-давно распределены к обоюдному благу и удовольствию.

И заснули они тоже, лежа рядышком, словно супруги с большим стажем совместной жизни. Взявшись за руки и уютно дыша друг другу в предплечье.

Народу на похоронах Игоря собралось очень много. С самого утра в доме толпились люди. Никого из них Санька не знала, и поэтому сначала немного испугалась, увидев, что в холле стоит куча сумок, баулов и даже пара чемоданов, отчего изысканный интерьер дома сразу же приобрел поразительное сходство с Московским вокзалом.

– Это кто же такие? – бросилась Санька к Лешке за разъяснениями. – Откуда они все?

Оказалось, что бояться не нужно. Это приехали какие-то дальние родственники тети Вари и братьев из области. Было их много, очень много. А потому, что говорили они по-деревенски вольготно и громко, никого не стесняясь, казалось, что их еще больше.

Родственников пришлось везти на кладбище Саньке: в одну машину все не поместились. Даже в двух оказалось тесновато. К счастью, тетя Варя управляла процессом железной рукой, командуя мудро и со знанием дела.

– Леша, возьми минивен. Туда сядут восемь человек. Знаю, что мест всего семь, но сядут восемь. Иначе не поместимся. Ничего! В тесноте, да не в обиде. А задние стекла у машины тонированы. Патрульные ничего не заметят.

Кроме родни, проводить Игоря в последний путь явилось еще множество народу. Быстрая и трагическая кончина молодого и успешного предпринимателя и донжуана поразила многих. Все новые и новые машины подъезжали к кладбищу, где уже стоял на высоком постаменте шикарный гроб из красного дерева с обряженным в лучший костюм от Армани телом Игоря внутри.

Саньке было даже страшно предположить, сколько может стоить такая домовина. Наверное, цифра сильно переваливала за сто тысяч.

– Конечно, можно было гроб и подороже заказать, с телевизором и кондиционером, но ждать бы пришлось. Два дня, может, и три или даже неделю. Такие вещи только на заказ делаются. А я подумала, что Игорек ждать бы не захотел.

– И правильно! – горячо поддержала Санька тетю Варю. – Зачем покойнику телевизор?

– Молодая ты еще, глупая, многого не понимаешь, – снисходительно взглянула на нее пожилая женщина. – Похороны – это ведь не для покойника.

– А для кого же? – удивилась Санька.

– Для себя, для людей стараешься, – вздохнула тетя Варя. – Чтобы люди про тебя плохо не подумали. Не сочли бы, что ты поскупилась. Да и все в нашей жизни не для себя делается, а для других. Как люди взглянут, вот что важно!

Такая позиция была Саньке чужда. И в чем в чем, а в этом Санька никак не могла согласиться с тетей Варей. Она была уверена, что жить нужно так, чтобы хорошо в первую очередь было самой тебе. Ну конечно, окружающих тоже обижать не следует. Но если кому-то твое поведение покажется неуместным, неприличным или просто глупым, а тебе самой при этом ужасно хорошо, весело и жизнь у тебя прекрасна, то пошли они, все эти окружающие, куда подальше со своим мнением. У человека на плечах голова для того и есть, чтобы он ею думал, а не к чужому мнению прислушивался! Но вслух Санька ничего не возразила. Она была хорошо воспитанной девочкой. К тому же жизнь с мамой и бабушкой помогла твердо уяснить: возражать старшим – себе дороже. Взрослых все равно не переспоришь. К младшему поколению у них предвзятое отношение. Молодые все глупые и жизни не знают. Поэтому нужно покорно соглашаться с ними всегда и во всем, а делать по-своему.

И делать именно так, как считаешь нужным ты, а не окружающие. Тогда и ошибки будут твои собственные. И будет не так обидно, когда ты их все-таки совершишь.

Санька была самостоятельной, прятаться за спины других так и не научилась. Все свои ошибки давно признала, сделала выводы и здорово поумнела. Благодаря самой себе, а не советам окружающих.

И хотя поговорка, что дураки учатся на своих ошибках, а умные – на чужих, была Саньке хорошо известна, она не очень-то ей доверяла. Как и чему можно научиться на чужом примере? Если смотреть со стороны, никогда и ничему. Пока сама дело в свои руки не возьмешь, ничего толком не узнаешь. Каждый человек индивидуален. И ошибки, которые он совершает, получается, тоже.

На кладбище съехались целые толпы желающих проводить Игоря в последний путь. Он был всеобщим любимцем. И сейчас, перебегая глазами с одного скорбного лица на другое, Санька невольно задавалась вопросом: кто же мог желать его смерти? В том, что ДТП подстроено, сомневаться не приходилось. Вчерашний звонок следователя не оставил никаких сомнений.

– Если кто-то из этих людей хотел смерти Игоря, то более подходящей ситуации и придумать трудно. Ночь. Влажная дорога. Какое-то препятствие на шоссе. И бац! Авария!

– Но зачем этот человек перетащил Игоря в лес?

– Не знаю. Мне кажется, мы с тобой что-то упустили.

– Что именно?

– Тот парень, который выжил в ДТП… Как его, Никитка? Надо бы с ним поговорить.

– К чему? Он был без сознания. Помнишь, что сказали врачи и Лера? Очухался только в больнице во Всеволожске.

– Да, но все равно надо поговорить.

– Тише! – раздался рядом с ними укоряющий голос тети Вари. – С кем вам надо поговорить? Тут похороны, вы не забыли?

– Нет, тетя.

– Вот и соблюдайте приличия. Поговорить успеете!

– Мы и собирались потом. До Тихвина так скоро не доберешься. Завтра утром поедем.

– Тихвин? – насторожилась тетя Варя. – Что вы там забыли?

– Все в порядке, тетя Варя. Там живет выживший после аварии свидетель.

– Что за свидетель?

– Парень, который был с ним в машине.

– Разве кто-то выжил? Я не знала!

Тетя Варя была явно поражена.

– И что же, следствие уже побеседовало с этим парнем?

– Нет. Он бежал из больницы. И следователь, боюсь, даже не знает, кто он такой.

– А вы его знаете?

– Да. Знаем.

– Тогда надо с ним обязательно потолковать! – горячо зашептала тетя Варя. – Только не сегодня! Завтра! Куда вы сказали? В Тихвин? Ну, вот завтра с утра и покатите туда.

Это укладывалось в планы самих сыщиков. Все же на душе у Саньки стало тревожно. Если им пришла в голову идея побеседовать с Никитой, как знать, не придет ли она и в голову преступника? И как знать, чем может закончиться этот разговор для Никитки?

Поэтому, улучив момент, когда тетю Варю кто-то отвлек вопросом, Санька прошептала на ухо Леше:

– Тебе не кажется, что преступник может навестить Никитку первым?

– Ну… Кажется. И что ты предлагаешь? Уйти с похорон?

– Нет, с похорон, конечно, нет, – испугалась Санька. – Но после поминок, когда все разойдутся и мы будем уже не нужны, запросто.

– Ты не знаешь тетю Варю, – вздохнул Леша. – Она любит, когда все идет по правилам. На поминках мне, как ближайшему родственнику, придется выпить рюмку водки за помин души брата. Потом мне нельзя за руль.

– А может, и не одну выпьешь! – подхватила Санька. – Брат все-таки. Если дело только в этом, то нет проблем! Пей, сколько нужно. А за руль сяду я.

– Ты?!

– А что тут такого? До встречи с тобой я неплохо управлялась со своей машиной. И сегодня на кладбище часть твоих родственников привезла.

– Ну, не знаю. А ты меня не угробишь?

– Сегодня же никого не угробила.

– Ну, не знаю, не знаю… Страшновато как-то.

Саня недоверчиво покосилась на него, но быстро поняла: Лешка снова над ней подшучивает. Не самое удачное место и время, но Сане все равно приятно. И еще она поняла, что особой близости между Лешкой и его братом все же не было. Да, выросли вместе, но потом разлетелись в разные стороны. Жили в разных городах, общались редко.

Да и по складу характера совсем разные. Вряд ли у них было много точек соприкосновения. И сейчас Лешкин траурный вид вызван главным образом чувством долга, но не горячей любовью. Трудно обожать человека, с которым видишься раз в несколько лет, а то и реже. Трудно, если вообще возможно.

Братьев объединяло общее прошлое. А вот общего настоящего у них, увы, не получилось. Кто был в этом виноват в первую очередь, сказать трудно. Наверное, оба. Но так уж получилось, что братья выросли почти чужими людьми.

Однако поминки тетя Варя провела с размахом и знанием дела. Все у нее было четко спланировано и расписано буквально по минутам. Могильщики оказались трезвыми. Водители подали транспорт именно к тому часу, как было оговорено в договоре. В ресторане столы были накрыты. Кисель был без комков. И поданные блины, что называется, с пылу с жару.

– Помянем Игорька по русскому обычаю, – произнесла тетя Варя, как старшая и самая близкая родственница, взявшая слово. – Блином с киселем и водочкой.

Кроме этого, столы буквально ломились от угощения и дорогой выпивки. Официанты всё подносили и подносили новые кушанья. Народу пришло много. Так что предусмотрительность и хлебосольство тети Вари оказались очень кстати. И все же Санька, сидя рядом с Лешей среди большого скопления народа, никак не могла отделаться от мысли, что убийца Игоря находится где-то рядом. Может быть, даже сидит напротив самой Саньки через стол.

– Кто этот мужик с мрачными бровями? – шептала она Лешке на ухо то и дело. – А вон та угрюмая девица с бледным лицом?

– Не знаю я. Это всё друзья Игоря. Мне знакомы от силы человек семь-восемь.

– А вон та тетка! – не унималась Саня. – Взгляни, какие у нее злые глаза! Такая убьет и не поморщится!

– Перестань во всех подозревать преступников! Так ты сама первая сойдешь с ума.

– Но что же мне делать? – горько вздохнула Саня. – Я никак не могу успокоиться.

– Выпей водки. За руль сяду я.

– Не поможет мне водка. Убийца Игоря где-то среди нас. Пришел сюда торжествовать победу. Я в этом уверена!

– Вовсе не обязательно.

Санька не могла с ним согласиться. Она была уверена, что убийца обязательно явится взглянуть на проводы своего врага. Лично она хоть и не любила злорадствовать, все равно точно явилась бы. И коли так, Санька не могла упустить такой отличный шанс вычислить личность убийцы.

Убедившись, что Леша отвлекся на своего соседа – упитанного дядечку, который, как выяснилось в ходе беседы, имел реставрационную мастерскую и частенько выполнял заказы как для Игоря, так и для Олега Леопольдовича и других антикваров, Санька осторожно поднялась и прошлась вдоль столов.

Ей было нужно услышать, о чем говорят собравшиеся на поминках люди. Возможно, у них есть предположения, кто мог желать зла Игорю до такой степени, что даже убил его? Упитанный дяденька-реставратор в этом плане был полнейшим нулем. Санька уже задала ему вопрос, но в ответ получила лишь недоуменное мычание.

Проходя за спинами гостей, Санька чутко прислушивалась к разговорам. Вот кучка девочек Игоря, с которыми он крутил в разное время. Девочек много. Они разные, но все очень миловидные и знающие себе цену. Дорогие сумочки – хорошая подделка под известные фирмы, а возможно, даже и оригиналы. Туфли из натуральной кожи. Одежда мировых брендов, пусть и не новые коллекции, а купленные на распродаже остатки прошлогодних товаров, но все же, все же…

– Игорь мне очень нравился. Такой душка! И денег никогда не жалел.

– Да, жадным не был. Но вряд ли бы он остановился на ком-то одном.

– Но Марину ведь замуж позвал.

– А как это получилось, знаешь? – произнесла самая рослая и, пожалуй, самая эффектная из всей компании девушек. – Нет? Так я сейчас расскажу. Маринка нас в тот день с Игорем застукала прямо у него в постели. Ну, скандал закатила, дверью хлопнула. Игорь меня бросил, за ней побежал. Потом вернулся, говорит, придется пускать в ход артиллерию.

– Это он всегда так говорил, когда подарок сделать собирался.

– Вот-вот! И тут тоже сначала Маринку задобрить брошками да сережками пытался. Мы с ним вместе комплектик бриллиантовый ей выбирали. Он, кстати сказать, и мне тогда же браслетик подарил. Вот этот. Видите, какой красивый?

– Классный.

– А что за камни? Фианиты?

– Скажешь тоже, фианиты! Стал бы Игорек фианиты дарить. Он же не дешевка какая-нибудь! Нет, алмазы.

– Маленькие что-то уж очень. Прямо крошечные.

– Зато целых десять штучек. И блестят!

– И сам браслет тонковат.

– Много ты понимаешь! – разозлилась высокая девица. – Тонковат! У меня и рука тоже тонкая. Толстый на ней бы плохо смотрелся.

– Нет, все равно лучше, когда больше золота. Дороже выглядит.

– Тебя забыли спросить! – окончательно разозлилась первая. – Тебе-то Игорь за все твои старания только набор косметики один раз и подарил!

– А мне от него ничего и не нужно было. Я его так просто любила!

– Ну, я его тоже любила. А еще и браслет на память получила. И кто из нас после этого в выигрыше?

Но толком сцепиться девушки не успели. Их уняли подруги, которым не терпелось узнать, чем закончилось объяснение Игоря с Мариной и удалось ли ему вымолить прощение.

– Какое там! – махнула рукой высокая девица. – Маринка ему брюлики прямо в лицо швырнула! И велела никогда больше ей не звонить!

– Да ты что? – ахнули девчонки. – Ну, дура! Как будто бы не знала, что Игорь всегда еще с кем-то встречается.

– И мало того! Игорь ей даже замуж предложил идти, но Маринка сначала вроде бы согласилась, а потом неожиданно к Игорю домой нагрянула, а там он уже с Натахой.

Все повернулись к довольно полной девице, неторопливо уминающей пирог с капустой.

– Наташка, правда?

Девица дожевала кусок и спокойно ответила:

– Ну правда. И что с того? Как будто бы вы сами не знаете, какой он кобель был!

Ну что же, хотя Санька и не услышала имени убийцы, но по крайней мере теперь она куда лучше понимала Марину, которая бросила Игоря и удрала в далекую Америку. Любя, трудно выйти замуж, зная, что человек тебе изменяет. Другое дело, если бы Марину привлекали исключительно деньги. Но, видимо, это не так.

Санька оставила возбужденно загалдевших девиц и потихоньку побрела дальше. Кто тут еще? Ага! Коллеги. О чем разговаривают? Санька остановилась и прислушалась.

– Выставка через два дня в Манеже открывается, ты там будешь?

– А куда же я денусь? Правда, за место нынче дорого заплатить пришлось. Но все равно народ товар охотно берет. Покупателей много. Лохов еще больше. Думаю, что свои деньги я по-любому отобью. В прошлый раз у меня и навар неплохой получился.

– Серьезно?

– Ага. Втюхал портсигар из карельской березы одному пентюху за тонну баксов. А сам его за пятерку деревянных взял. Чуток отполировал, он даже реставрации не потребовал. Удачно получилось. Так что обязательно на выставке буду. И Викентий тоже. И Антон.

– Тогда и я приду.

– Вот и правильно. Чего теряешь? Если хочешь, чтобы бизнес успешно шел, крутиться надо. Вот с Игоря покойного пример бери. Вот кто знал, как деньги буквально из ничего делать! Старье на свалке найдет, мастер у него был, починит, подкрасит, подлатает, товар в десять раз дороже перепродаст. Да и ворованным не гнушался.

– А кто из нас иначе дела ведет? Назови мне таких. Что молчишь? И нету таких. Наш бизнес не для чистоплюев. Не обманешь – не наживешься.

От этого разговора Саньке стало почему-то противно. Ей всегда казалось, что старинные вещи заслуживают к себе более высокого отношения. А когда они являются предметом спекуляции прохиндеев, это гадко!

Она поторопилась отойти от увлеченно разговаривающих старьевщиков. Следующая группа состояла из дальних родственников Игоря. Их позвал Лешка. Саня сама слышала, как он звонил и рассказывал о несчастье.

Люди они были простые, а потому и разговоры велись совсем другие. О весенне-посадочных работах в саду и огороде, о плохом урожае в прошлом году, о затяжной холодной весне этого года, когда снег лежал до самых майских праздников и работать можно только на отдельных южных участках да в парниках.

Санька уже собиралась пройти мимо приехавших из какого-то маленького поселка, откуда была родом и сама тетя Варя, и родители Игоря и Лешки, но тут у нее внезапно «разошлась» молния на сапоге. Случилось это с ней впервые, сапог был совсем новый, и Санька очень удивилась. Но ситуацию надо было как-то решать. Не разгуливать же по ресторану в расстегнутом сапоге или даже вовсе босиком!

Притормозив, Санька попыталась оценить размер катастрофы. Оказалось, что ничего ужасного не произошло. Стоило один раз вжикнуть змейкой, как зубчики снова встали на свои места, сцепившись в дружную дорожку. Катастрофа была ликвидирована. И Санька уже собиралась пойти дальше, как вдруг услышала фразу, которая заставила ее снова притормозить.

– Вот и не верь после этого в семейное проклятие, – произнес усатый пожилой дядька с крепкими обветренными руками и красным добродушным лицом.

Санька меньше всего заподозрила бы его в подобных суевериях. Семейное проклятие! Ерунда какая-то. Никаких проклятий не существует! Санька это точно знает. А все те, кто верит, – легкомысленные чудаки или даже дураки.

Родственник между тем продолжал:

– Ведь если посчитать, сколько народу у нас в роду на тот свет за последние пятьдесят лет убрались, прямо страшно делается.

– И не говори, Тимоша, мрут люди. Рожают мало, умирают много.

– Умирают! Умирают – одно, а когда гибнут – другое!

– И всё аварии!

– Кому сказать, так не поверят. Самим странно, а что поделаешь? Слов из песни не выкинешь.

– Нет, а вот давайте посчитаем, скольких уже не стало! – не унимался усатый.

Он хорошо принял на грудь, о чем свидетельствовал покрасневший нос с четко проступившей сеточкой капиллярных сосудов.

– С кого все началось? Кто первым на тот свет отправился? Витек или Вовка?

– Вовка, Вовка, – заговорила со всех сторон. – Варин муж. Он с машинами все возился. Первым и убился.

– Справный парень был.

– А уж мастер какой!

– Поискать таких. Все на железках своих гонял.

– И убился на них!

– Ну да, правильно. Он первый был. Только он не в счет.

– Почему это не в счет?

– Так он не наш был, не Захарьев. Ведь он Варькин муж, стало быть, кровь в нем чужая.

Поднялся небольшой спор, в котором родня Лешки пыталась решить, можно считать тети-Вариного мужа жертвой семейного проклятия рода Захарьевых или нельзя. Пришли к выводу, что раз муж и жена – одна сатана, то и кровь общая. А значит, семейное проклятие жены вполне может пасть на голову ее мужа.

– Ну ладно. Вовка первый. За ним Оксанкин муж – Витька.

– И Анжелика!

– Ну, той самой судьбой уготовано было разбиться. Много ты гонщиц знаешь, чтобы до старости дожили?

– А потом еще Коля с Таней. Они-то не гоняли. Всегда аккуратно ездили.

– Да. Мальчишки – Игорек и Лешка после этого сиротами остались.

– И не говори. Хорошо хоть Варя сирот под свое крыло взяла. Низкий поклон и благодарность.

– Да только не уберегла она мальчишек-то. Игорек вот тоже в аварии погиб.

– Говорят, следствие еще ведется.

– А следователь что говорит?

– Да что ему говорить? Руками разводит. Что он, слабый человек, против родового проклятия может поделать? Такая уж у Игорька судьба горькая. Жизнь прожил яркую, да короткую. Хоть бы Лешка за ним не последовал.

При этих словах Саньке стало так страшно, что даже руки похолодели. Как же она не подумала? Если пошла такая петрушка, он может запросто стать следующим в списке кандидатов на смерть в аварии.

Теперь, когда проклятие, можно сказать, задевало ее лично, Санька уже не могла так легко от него отмахнуться. Ей было позарез необходимо узнать подробности – что за проклятие и как оно действует.

Глава 15

С этим разговором Санька и подступила к Леше.

– Что за проклятие у вас в роду? Можешь толком объяснить?

Лешка в ответ повел себя странно. Сначала пытался прикинуться дурачком, хлопая глазами и делая непонимающий вид. Но не на ту напал. Санька не позволила ему увильнуть от разговора.

– Выбирай: либо ты мне все рассказываешь, либо я иду к твоим родственникам, и уж они-то не постесняются, распишут мне все в самых ярких красках. Особенно твой дядя Тимофей. Видишь, перед ним бутылка стоит, и это уже вторая. Он сейчас новую рюмку в себя опрокинет и таких страстей наговорит, только держись.

– Нечего тебе слушать дядю Тимофея, – нахмурился Лешка. – Он всегда фантазером у нас был. Кстати, это он первым про семейное проклятие, которое якобы над нашим родом тяготеет, придумал.

Но Санька, послушав разглагольствования дяди Тимофея, твердо уверенного в существовании проклятия, уже не могла чувствовать себя уверенной, как раньше, и поэтому потребовала:

– Говори как есть!

– Да дурь все это, – вновь пытался увильнуть от неприятного разговора Лешка.

– Но у вас в семье часто в авариях гибнут!

– Ну гибнут. Так и что с того? Муж тети Оксаны, дядя Витя, выпить любил. Частенько пьяным за руль садился. Да и вообще не очень-то он мирным и приятным человеком был. Ничего хорошего про него сказать не могу. Зарабатывал, правда, неплохо. Но вот жену свою, тетю Оксану, поколачивал. И другим от него тоже доставалось. Ни одно семейное застолье с его участием без скандала не обходилось. Особенно если кто ему сдачи дать не мог. Тут уж он в полную силу расходился. Помню, один раз даже на нашу тетю Варю попер.

– За что?

– Что-то она ему поперек сказала. Ну, он и понес. Что, дескать, одиночка, мужиков к себе водит, память своего мужа не блюдет. Тетя Варя на него тогда очень обиделась. Не хочу, говорит, больше дурака этого видеть. И ушла. Тетя Оксана вскочила, остановить хотела, да только муж ее не пустил.

– Дядя Витя?

– Он самый. Тете Оксане от него еще больше влетело. Она потом тете Варе звонила, плакала. На жизнь свою горькую жаловалась, на мужа. Говорила, что только ради дочерей с ним и живет. Так что хотя тети-Оксанин муж и погиб, мне его не очень-то жаль. Хоть он мне и родня по крови, но тетка Оксана мне куда больше теткой всю жизнь была, нежели он.

– А твои родители? С ними-то что произошло? Как они разбились?

– Они отдыхать на юг поехали. Нас с тетей Варей дома оставили. Они всегда нас на нее бросали, когда куда-то уезжали. Вот и в этот раз поехали.

И, помолчав, Лешка печально добавил:

– Поехать-то поехали, а назад не вернулись.

Санька не поддалась скорби. Некогда ей было скорбеть. Надо было действовать. И она деловито уточнила у Лешки:

– Расследование обстоятельств их гибели было?

– Было… Наверное.

– Что значит «наверное»? Разве ты точно не знаешь?

– Нет. Я маленький еще был. Не помню таких вещей.

– А разве тетя Варя тебе не рассказывала?

– Мы с ней на такие темы никогда не говорили.

– Почему?

– Наверное, ей тоже неприятно вспоминать о гибели моих родителей. Она всегда нам с Игорем твердила, что нужно уметь быть благодарными жизни и за то малое, что она дает. Если видела, что мы по родителям скучаем, всегда какую-нибудь забаву придумывала. В кино нас вела, затевала пироги печь. Игорю тесто поручалось месить, мне яйца в начинку чистить. Одним словом, тосковать нам с тетей Варей было некогда. Ну постепенно родители и забылись. Да и выросли мы с Игорем как-то очень быстро. Он в Питер уехал. Бизнес тут свой антикварный начал. Я в Москву подался. Так и разошлись наши пути-дорожки.

– У Игоря было специальное образование?

– Что ты! Нет. Сначала-то он шмотками торговал. А потом понял, что на старинных вещах куда больше денег можно выручить. И антиквариатом занялся. Большие планы у Игорехи на этот счет были.

– Да? Какие же?

– Ну, тут-то в Питере и вообще в больших городах уже все ценные вещи давно проданы и перепроданы. А вот в деревнях, где люди проще живут, еще много старой мебели в сараях и домах стоит. Кто из крестьян побойчее был, после революции из барских усадеб мебель к себе домой перетащил. Столы дубовые, стулья плетеные, шкафы с зеркалами, буфеты. Все это до сих пор имеется. Никому уже не нужно особо. Старье, на их взгляд. Ну и продадут они свою старую мебель за копейки. То есть по меркам Питера за копейки. Вот этим Игорь и планировал заняться. Даже фургончик себе специальный купил. Кстати, тетя Варя сказала, что этим теперь придется заняться мне.

Услышав последнее заявление, Санька очень удивилась:

– Что? Как тебе?

– А кому же еще? Сама тетя Варя не сможет по деревням мотаться. А бизнес бросать не стоит. Она сказала, что идея хорошая, принесет нам прибыль.

– Но у тебя же есть твоя собственная работа!

– Вообще-то я давно в отставку подать хотел. Возраст подходит. Да и устал я. А тут уже готовый бизнес. Если Игорю он доход приносил, то тетя Варя в десять раз больше заработать сумеет. Уж ты не сомневайся. Она умеет деньгами распорядиться. Этого у нее не отнимешь.

Все это было очень интересно и раскрывало широкие перспективы. Да еще Лешка внезапно взял Саню за руку и спросил:

– А ты?

– Что я?

– Будешь рада, если я останусь в Питере?

– Конечно! – вырвалось у Саньки прежде, чем она успела сообразить, что нельзя мужчинам вот так вот легко и просто выкладывать, насколько ты в них втюрилась. – Конечно, рада! Очень!

Она видела, что Лешка совсем не пьян. Он и выпил-то всего одну маленькую рюмку, когда произнесли первый тост за упокой души Игоря. А потом Лешка только поднимал и пригубливал рюмки.

Все же такие разговоры должны вестись в другое время и в другом месте. Если Лешка собирается сделать ей официальное предложение стать его невестой, женой или просто постоянной подругой, он должен понимать, что не следует говорить об этом на поминках брата. Кажется, Лешка и сам понял. Он молча обнял Саньку, прижал ее к себе и ничего больше не сказал.

Так, стоящими в обнимочку, их и застукала тетя Варя.

– Ого! Быстро у вас! – осуждающе произнесла она. – Уже обнимаетесь! И не стыдно тебе, Лешка? Игорька только-только в землю закопали, а ты уже его невесту руками загреб к себе поближе.

– Санька не его невеста.

– Все равно стыдно. Траур у нас. Не время женихаться. Когда я вас вдвоем дома увидела, не поняла даже, что между вами происходит. А теперь говорю: стыдно! Выждите хоть время. Сорок дней пройдет, тогда и обнимайтесь, коли уж вам так не терпится.

Санька покраснела. Конечно, тетя Варя права. Но и Лешка тоже хорош! Стоит, глазами хлопает, даже не думает своей властной тетке что-либо возразить. Теперь тетя Варя вправе негодовать.

– Надо сказать ей правду, что мы любим друг друга, – прошептала Санька, когда тетя Варя отошла от них.

– Скажем, конечно. Хочешь, прямо сейчас!

– Хочу, – кивнула головой Саня.

Лешка завертел головой в поисках тети Вари, но не увидел ее.

– Странно, – изумился он. – Куда же она делась?

– Появится. Все равно скажем ей, как только увидим.

– Конечно! Раз ты так хочешь, обязательно скажем! Я ради тебя на все готов. А ты?

– И я!

Лешка снова нежно взял Саню за руку. Вообще-то Саня не любила держаться за руки с кем-либо. Рука неизбежно начинала потеть и становилась неприятно влажной и липкой, но с Лешкой было как-то удивительно спокойно. И Санька не стала вырывать у него из лапищи миниатюрную ладошку.

Еще почему-то бесцеремонное поведение тети Вари, которая решала за Лешку, когда ему любить, а когда повременить, неприятно задело Саньку. Она уже чувствовала, что мягкая и уютная внешне тетя Варя – лишь видимость. Под личиной славной бабульки скрывается сильная и властная личность, которая еще подумает прежде, чем отпустить Лешку на волю.

Поэтому она осторожно осведомилась:

– Скажи, а ты сильно любишь тетю Варю?

– Как сказать… Она же нас вырастила. Конечно, я испытываю благодарность.

– Но ты ее любишь?

– Люблю… наверное. Не знаю. Да и какое это имеет значение?

Санька пожала плечами. Она и сама не знала, не понимала, зачем затеяла этот разговор. Но какое-то смутное чувство беспокойства и тревоги не давало ей возможности расслабиться и отвлечься на теплые прикосновения Лешки. Девушка чувствовала нарастающую опасность, но не могла понять, откуда эта опасность надвигается.

Гости с поминок разошлись быстро. У каждого нашлись свои дела на остаток вечера. Родственники уехали из ресторана на автобусе. Тетя Варя тоже куда-то делась. Так что провожать гостей выпало на долю Лешки и Сани. Дядя Тимофей ушел последним. Он все стоял рядом с племянником и, покачиваясь, вещал о семейном проклятии, которое теперь нависло над Лешкой. Так продолжалось долго, пока жена дяди Тимофея не утащил свое сокровище за собой.

После ухода последнего гостя Лешка с Саней тоже вышли из ресторана и переглянулись:

– Ну что? – спросил Леша. – Едем в Тихвин?

– Едем!

У самой Саньки никаких сомнений в необходимости поездки не было. Ей совершенно не улыбалось возвращаться в битком набитый родней дом Игоря. Она помнила, как родственники утром дружным коллективом бродили по комнатам, восхищались, восторгались, все трогали, пачкали и переставляли. А потом еще искали свежие полотенца, соль, крупу для овсянки, зубную пасту, щетку для чистки обуви, спички и даже пластилин.

Кому мог понадобиться пластилин и зачем, Санька так и не уяснила. Голова у нее пошла кругом еще на стадии крупы для овсянки. Ей совсем не хотелось провести остаток и так тяжелого дня, бегая по дому взад и вперед, выполняя чужие просьбы и поручения.

Пусть тетя Варя сама разбирается со своими родственниками. Строит их, командует ими, объясняет, что им нужно делать, когда и как. Пусть! У нее это неплохо получается.

И еще… Так как тетя Варя велела Лешке и Саньке держаться подальше друг от друга, то при родственниках им придется делать вид, что они чужие. А это неприятно и досадно. Лучше уж поехать в Тихвин, до которого всего-то пара часов пути.

На поминках Санька не выпила ни единого глоточка спиртного. Налитый в рюмку церковный кагор (чтобы жизнь на небесах у Игорька была бы слаще) так и остался нетронутым. А сама Санька просидела с одной рюмочкой весь вечер, лишь поднимая тосты вместе со всеми, а потом делая вид, что пьет.

Особенной скорби по поводу ухода из этой жизни молодого мужчины она не испытывала. Насколько она уже успела понять, Игорь был не слишком хорошим человеком. Врун, бабник, да еще и прощелыга. Обманывал доверчивых старичков и старушек, не брезговал брать вещи у вороватых подростков, приносивших из дома разные старинные вещи.

Ну, допустим, подросткам так и надо, за украденную вещь они получали копейки. Но за что страдали бедные бабушки и дедушки, рассчитывавшие получить к пенсии неплохую прибавку?

Тот факт, что так поступали и поступают почти все антиквары и владельцы скупок, Саньку совершенно не успокаивал.

И по отношению к своей невесте Игорь вел себя безобразно. Это со стороны забавно слышать, как он сделал Марине предложение, едва выпрыгнув из койки с одной красоткой и готовясь затащить в постель следующую. А каково было Марине, когда она с кольцом на пальце обнаружила, что место рядом с Игорем снова занято? Неудивительно, что ей захотелось сбежать на край света.

А тетя Варя! Как к ней отнесся Игорь! Тетя Варя вправе обижаться на своего приемного сына. Она ведь вырастила Игоря, уберегла от сиротской доли на казенных харчах. Но разве он был ей за это благодарен? Ничуть!

Вот Лешка, тот умел быть благодарным. Возможно, горячей симпатии к тете Варе он и не испытывал, но отдавал ей должное и умел уважать за то, что она для него сделала. А Игорь не таков. Вылетев из гнезда, совсем забыл про старую женщину, которая заменила ему мать.

Возможно, Игорь точно так же отнесся бы и к родной матери, которую почти не помнил, но это дела не меняло. Игорь вел себя безобразно по отношению к своим близким. Он не был хорошим человеком, женихом или сыном. Хотя это еще не повод, чтобы его убивать. Хороших людей вообще на свете мало. Если убивать всех нехороших, население планеты может существенно сократиться.

– Ты о чем задумалась?

– Думаю, что сказал нам следователь. Возможно ли, чтобы Игорь сам прополз почти километр?

– Игорь был сильный парень. Мог и проползти.

– Но зачем?

– Не знаю. Хочу тебе напомнить, что сейчас мы как раз и едем к единственному свидетелю того ДТП, оставшемуся в живых.

Дорога до Тихвина заняла несколько больше времени, чем предполагали друзья. Во многих местах вновь начались ремонтные работы по укладке дорожного полотна.

– Удивительное дело! Проезжал тут в позапрошлом году, они тоже что-то ремонтировали. И теперь ремонтируют.

– И через год снова будут! – подхватила Санька. – И через два! И через десять!

– А сказать тебе, почему?

– Не надо! – азартно воскликнула Санька. – Сама знаю!

– Ну скажи! – развеселился Лешка.

– И скажу! Взяточники и коррупционеры не хотят класть на наши дороги качественное и дорогостоящее покрытие, которое прослужит десять, а то и пятнадцать или все двадцать лет. Отговорки типа того, что у нас климат неподходящий, поэтому дороги и портятся – полнейшая чушь. У наших северных соседей финнов климат ничуть не лучше. И у шведов тоже. Я везде была, так что знаю. Однако же при всем при этом дороги везде в Европе в идеальном состоянии.

– Ну и почему? Как ты думаешь?

– Так тут и думать нечего. Всем известно, что наши дорогие чиновники на ежегодном ремонте дорог кладут себе в карман огромные суммы. Новый ремонт, новые деньги, новые доходы для вороватых чинуш!

Санька заговорила противным гнусавым голосом, каким, по ее мнению, полагалось говорить вороватым бюрократам:

– Ах, скажите на милость, снова дорожное полотно из Кировска в Питер находится в ужасном состоянии. Ну почему же так происходит? Совершенно непонятно! Бедные граждане Тихвина и Питера, как же они мучаются! Конечно, надо их пожалеть и дорогу отремонтировать. А еще лучше – заменить полностью все полотно!

И дальше Санька заговорила уже нормально:

– Деньги из бюджета получены, техника и люди выделены. Они бодро соскабливают верхний слой асфальта – яичную скорлупу. Кладут новую косметику вместо того, чтобы провести основательные подготовительные работы, прокопать траншею в полметра глубиной, а понадобится, так и в метр и в два. Засыпать туда сначала щебень, потом поверх него хорошенько утрамбовать песок, положить в колею верхний слой дешевого асфальта, а сверху уже покрыть каучуковым покрытием, которое долговечно и которое не придется менять много десятилетий подряд. А завершающий этап работ сделать ночью при свете галогеновых ламп, чтобы была видна малейшая неровность или выпуклость на трассе. Современные дороги должны быть именно такими – ровными, словно зеркало. Вот так вот нужно делать! Спроси меня еще о чем-нибудь, я тебе отвечу!

На протяжении всего этого монолога Лешка взирал на Саньку с каким-то даже благоговением во взоре.

– Чувствуется, что у тебя всерьез наболело, – только и произнес он, когда Санька наконец замолчала.

– Да уж! – выдохнула в ответ Санька.

Дальше они ехали молча. Лешка, похоже, побаивался, задавать Саньке новые вопросы. Ну а сама Санька была слишком озабочена, следя за дорогой, которая становилась то лучше, то хуже, то прерывалась совсем ввиду ведущихся на ней дорожных работ. Тогда Саньке приходилось притормаживать и ехать по трассе еле-еле.

Так что в Тихвин они приехали, когда уже начинало смеркаться. Адрес Никиты, неудачливого грузчика, которому предстояло в очередной раз перетащить злополучную бронзовую птицу с одной квартиры на другую, у друзей был. Они получили его от Леры, которая в обмен потребовала, чтобы они позволили ей объясниться со Славой.

– Я уже звонила ему сама несколько раз, но он не берет трубку.

– Раз не берет, значит, не хочет общаться. Его нетрудно понять, да, Лера?

– Не могу поверить, что он отвернулся от меня из-за такого пустяка, как операция по смене пола. Нам нужно поговорить. Устройте нам встречу!

– Дай адрес Никиты, устроим. И даже подстрахуем.

– Подстрахуете? От чего?

– От Славкиных кулаков.

Лера тяжело вздохнула и сказала, что насчет встречи со Славкой она, пожалуй, еще подумает. А потом все же продиктовала адрес Никиты.

Теперь огромный черный «Шевроле», за рулем которого сидела сосредоточенная Санька, кружил по улицам города Тихвина, с трудом вписываясь в узкие проезды.

– Где эта улица, где этот дом? – пропел неожиданно у нее над ухом Лешка.

Санька дернулась и рассердилась:

– Нашел время петь!

– А почему бы мне и не исполнить арию? Или ты считаешь, что у меня плохой голос? Ничего не говори, сам знаю, что ужасный!

– Хороший.

– Значит, слух никуда не годится.

– И слух отличный.

– Почему же ты не хочешь слушать? Я тебя раздражаю? О, как мне горько! Как печально!

И Лешка схватился за ручку двери, намереваясь, выброситься наружу.

– Не устраивай сцен! – буркнула Санька, с трудом сдерживая смех. – Клоун!

– Ну вот! Теперь ты меня еще и оскорбляешь!

– Лучше узнай, как нам проехать к дому Никиты. За это я точно буду тебе очень благодарна и стану любить до конца дней.

– Точно будешь? – оживился Лешка. – Тогда я сейчас! Я мигом! Останови машину возле того ларька!

Чем бы ни руководствовался Лешка, но в своих симпатиях к этому магазинчику он был не одинок. Крохотный ларек, несмотря на свои размеры, явно пользовался популярностью у местного населения. Возможно, потому что в нем продавался крайне необходимый каждому среднестатистическому россиянину набор продуктов – сигареты, чипсы, соленые орешки, пиво и минералка с шоколадом.

В общем, возле ларька постоянно кто-то крутился. Одни покупатели уходили, на их место приходили следующие. Уже через пару минут Лешка располагал самыми подробными сведениями, как найти дом Никиты. Оказалось, что это на окраине города, в районе частной застройки.

Пришлось проехать еще пару километров прежде, чем друзья оказались у дома с нужной им табличкой.

– Это здесь! Приехали!

– Наконец-то!

Лешка выбрался из машины и поспешил к калитке.

– Подожди! – остановила его Санька.

– Что такое? Почему «подожди»?

– Разве не видишь табличку? Во дворе злая собака.

Но Лешка разумному предупреждению не внял.

– Подумаешь, собака! – фыркнул он. – Наверное, обычная дворняга на цепи.

– А вдруг нет?

– Меня еще ни одна собака в жизни не укусила.

– Так укусит.

– Никогда! Все собаки меня любят!

Саньке это показалось весьма спорным: то, что с нами не случилось вчера, вполне может произойти сегодня.

– Я бы не стала рисковать, – с сомнением в голосе произнесла она.

Но Лешка ее не слушал. Он ухватился руками за верхние планки забора, подтянулся и перебросил одну ногу через калитку. Дальше он ничего сделать не успел. Во дворе раздалось кровожадное рычание. Забор содрогнулся. А затем Лешка, издав дикий вопль, рухнул по другую сторону забора.

– Леша! Леш! – в ужасе схватилась за голову Санька. – Что с тобой, Леша?

Ответа она не слышала. Конечно, если не считать ответом, рычание и дикие вопли.

– Ой мамочки! Она его загрызет!

Что за собака за забором, Санька могла только предполагать. Но воображение рисовала ей самые ужасные картины, одну чудовищней другой. Нечто клыкастое, зубастое и огромное рвало и терзало бедного Лешку, разрывая его на части.

И девушка сделала то, что было ей доступно в настоящий момент. Стала во весь голос звать на помощь.

– Помогите! Люди! Караул!

Какое-то время ничего не происходило. А затем в доме хлопнула дверь, и женский голос прикрикнул на собаку:

– Дана, на место! Оставь его, Дана, кому говорят! Фу!

Рычание стало потише, но совсем не затихло.

– Дана, фу! Фу! Как вы тут очутились?

Последний вопрос относился явно к Лешке. Он молчал. И Санька заколотила в калитку с удвоенной силой.

– Это я во всем виновата! Откройте мне, пожалуйста! Я все вам объясню! Мы не воры, вы ничего такого не подумайте! Скажите, Лешка жив?

Прочная глухая калитка открылась, и перед Санькой появилась крупная средних лет женщина. Лицо у нее было нахмурено. Но в целом вид у нее был совсем не злой. Пожалуй, ситуация ее даже забавляла.

– Ну? – вопросительно произнесла она, поглядывая то на Саньку, то на сидящего на земле Лешку. – Кто же вы такие? Что вам тут нужно?

– Мы ищем Никиту, – быстро заговорила Санька, которая уже с облегчением успела убедиться, что страшное злое чудовище, которое привиделось ей снаружи, на самом деле всего лишь лохматая дворняга, которая уже успела подружиться с Лешкой.

Собака, услышав имя Никиты, дружелюбно помахала хвостом и гавкнула.

– Тихо ты! – прикрикнула на нее хозяйка. – Помолчи, подлиза. А вам зачем он?

Вопрос относился уже к поднявшемуся с ног Лешке и Сане.

– Мы узнали, что он попал в аварию, и хотели проведать.

На лицо женщины набежала тень.

– Нечего его проведывать, – холодно произнесла она. – Все с ним в порядке.

– Но он был в гипсе!

– Гипс! Да гипс моему Никитке не помеха! – с досадой произнесла женщина. – Ему лежать надо, а он скачет. Гипс или не гипс, а свистнули ему, он подхватился в тот же миг и удрал!

– Так Никиты нет дома? – разочарованно переспросила у нее Санька.

– Точно!

– Кто-то его вызвал на встречу?

– Да.

– А кто?

– Не знаю.

– А… А куда он мог пойти?

– Да не знаю я! – воскликнула женщина. – Разве же он перед матерью в своих делах отчитывается?!

Ага! Значит, это мать Никиты. Между тем в голосе женщины теперь слышалась еще большая досада. Чувствовалось, что эта тема для нее крайне болезненна.

– И с больницей этой, – произнесла она с еще большей досадой, – как он, скажите мне на милость, в больницу-то угодил? А? Вот вы мне скажите, как?

– Никита побывал в аварии.

– Вот! А что за авария такая, я вас спрашиваю? С чего вдруг хозяину магазина катать моего Никитку на своей машине? Никитка парень простой. Лентяй к тому же. Образования не получил. Неуч. Простым грузчиком подрабатывал, а тут вдруг такой почет! Хозяин его в свою машину как дорогого гостя пригласил. Нет, вы как хотите, а что-то тут нечисто. Я может быть, всего и не понимаю, а только сердцем чувствую, в неладную историю мой сынок влез. Не по нему кафтан. Кабы еще большей беды с парнем не случилось.

– А вы сами со своим сыном пытались поговорить?

– Бесполезно! Он только отмахивается, а то и прикрикнет. Мол, не твое, мама, дело, не суйся. Живешь себе в провинции, не мешай моей столичной жизни.

– Да как же так? Как же не суйся! – возмутилась Санька. – Один ведь он у вас.

– Один, – неожиданно всхлипнула женщина. – Без отца его растила. На двух работах ломалась. Все думала, чтобы у моего мальчика все только самое хорошее было. И что? Отблагодарил он меня? Нет!

– Но Никита ведь неплохой парень.

– Неплохой, – подтвердила женщина. – Лентяй только. А через эту лень к нему все неприятности и липнут. Известное ведь дело, если человеку работать не хочется, а жить на что-то надо, то какой ему путь?

– Какой?

– Только в тюрьму. Или того хуже… Ох, чувствую, влип мой Никитка в какую-то историю. И деньги у него в последнее время стали появляться. А теперь вот авария эта и больница. Хозяин-то Никиткин вовсе на тот свет убрался. И шофер тоже. Никитка живым остался. А как? Только что чудом!

– Значит, в момент аварии их в машине было трое?

– Точно. Никитка так мне говорил.

– А как именно авария произошла, вам Никита не рассказывал?

– Сказал только, что машина вдруг резко изменила курс, понеслась к лесу, к деревьям. Потом удар. И все. Больше Никитка ничего не помнит. Очнулся уже в больнице.

– А кто вытащил Игоря из машины?

– Игорь – это хозяин магазина, где Никитка работал? Не знаю я, кто его вытащил. А его кто-то вытащил?

И получив утвердительный ответ, женщина продолжила:

– Уж точно, что не мой Никитка. Он такой израненный домой явился. Куда уж ему геройствовать. Да и не в его это характере, если честно.

– А когда он вернется?

– Тоже не знаю.

– Ну тогда мы пойдем? Поищем Никиту в городе?

– Ага. Где-то близко он должен быть. С гипсом далеко не уковыляешь.

– Разрешите только руки сполоснуть, – неожиданно попросил у хозяйки Лешка. – Ваша собачка меня немножко поваляла в грязи.

– Она это может, – голос женщины тут же потеплел, когда она заговорила о собаке. – Такая шумная, все соседи ее знают. Если денек не потявкает, то потом идешь в магазин, все только и спрашивают, как у Даны самочувствие.

Лешка вымыл руки, и парочка попрощалась с матерью Никиты.

Ясно, что эта славная женщина ничего не знает. Сын по какой-то причине старался держать свою мать в неизвестности. Почему? Как знать. Возможно, правда о том, что знал Никитка, настолько страшна, что парень опасался также и за матушку. Вероятно, он по-своему любил ее и стремился оградить от неприятностей. А может, просто не хотел, чтобы она лезла в его взрослую и, как он говорил, «столичную» жизнь.

Глава 16

Но где искать Никиту, чтобы подробно и в деталях расспросить его? Где он может быть?

– Есть у Никитки одно тайное местечко, где он любит бывать, – произнесла женщина, уже прощаясь с друзьями. – Это неподалеку от нашего монастыря. Ну не то чтобы совсем неподалеку, но в том направлении. Там за монастырем есть большой пустырь. Раньше дома частные стояли, да снесли. Основные камни убрали. Вроде бы хотели новый квартал строить, да перестройка началась. Строительство и затормозилось. И место там довольно глухое. Мне там не нравится. Но Никитка среди оставшихся камней да кустарников еще пацаном что-то вроде жилища соорудил. Он сам и другие мальчишки в детстве целыми днями там возились. Но и теперь иногда Никита туда заглядывает.

Выходит, Никита еще не до конца вырос, раз уж так его тянет к местам детских забав и шалостей. Бывают такие люди, которые до старости так и остаются детьми. Вот только в случае с Никитой эта инфантильность скорей беда, чем благо.

– А где тайник вашего сына?

– Объясню. Кстати, идти недалеко. Да только страшно там по вечерам-то. Безлюдно совсем. И что Никитке там делать? Может быть, и не там он вовсе?

И все же друзья не видели другого выхода, как заглянуть в тайное убежище Никиты. Они приехали в Тихвин специально для того, чтобы повидаться с парнем. И поэтому должны были использовать все шансы.

Женщина показала, в какую сторону друзьям надо двигаться. И подробно объяснила, как найти на пустыре тайник ее сына. Перед тем как проститься с ней, Санька спросила:

– Так вы точно не знаете, с кем Никита пошел встречаться?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Кто-то ему позвонил. Он и пошел. А кто, чего, зачем… Никаких подробностей.

– А голос? Голос чей был?

– Голос по телефону вроде бы женский. Но я не уверена. Точной гарантии вам дать не могу.

– А подружка у вашего Никиты есть? Может быть, это она ему звонила?

– Нет. Подружки никакой сейчас у Никитки моего нету. Хотя была тут одна девочка. Никитка с ней со школы еще дружил. Хорошая. И живет по соседству. Чем не пара моему Никитке? Настюшей зовут. Училась, конечно, не ахти. Так ведь и мой охламон тоже не пятерки домой таскал. Ну да не всем же людям звезды с небес хватать. Кому-то и мусор с земли подбирать надо. А так Настюша – хорошая девочка. И хозяйка отменная!

– Так может быть, это она и звонила?

– Говорю же вам, нет.

– А почему?

– Поссорились они с Никитой. Мой сам, конечно, виноват. Как в Питер уехал да как деньги у него появились, так и запросы моментально выросли. Мне, говорит, с Настей не по дороге. Простая она очень, деревенская. Чебурек ей купишь, она и радуется. Ромашек охапку из соседнего сада нарвешь, она до потолка прыгает. Разве же это женщина?

– А какую же ему женщину подавай?

– Да уж, известно, какую, – вздохнула женщина. – Длинноногую да темноглазую. Такую, что на себя саму целое состояние тратит каждый день. В жемчугах и бриллиантах по улицам рассекает. Из салонов красоты и за уши не вытащишь. Вот какую!

– Так Никита на Леру запал? – ахнула Санька, мигом опознав описываемый персонаж. – Вот это да!

– А что же?.. Нельзя ему и влюбиться? – тут же кинулась на защиту сына женщина. – Тем более что и она к нему неровно дышит. Из больницы Никитку забрала. На своей машине домой привезла! Никитка у меня парень справный, даром что лентяй!

Вот так всегда! Ни в коем случае нельзя ругать или даже вслух осуждать чужого ребенка или мужа. Мать или жена может ругать чадо, сколько ей угодно. Костерить последними словами, упрекать и даже иной раз пускать в ход и материнскую тяжелую руку. Но чтобы кто-то посторонний вздумал осудить ее дитятко…

Тут уж гнев матери не будет знать ни предела, ни преград. Постороннему достанется на орехи. Двадцать раз пожалеет, что вообще открыл рот. Поэтому Санька скромненько замолчала и на всякий случай отодвинулась подальше от рассерженной матери Никиты.

Итак, друзья узнали, что Никита тайно влюблен в Леру. Вряд ли нацеленная на богатого поклонника Валерия всерьез обращала внимание на грузчика. Такая связь была бы ниже ее достоинства. Но все же Лешка позвонил перелицованному Валере и спросил, что он (она) думает по этому поводу.

Как ни странно, Лера отреагировала неожиданно бурно и радостно.

– Никитка? Влюблен? В меня? О-о-о! Как приятно слышать! Милый мальчик! Он тоже мне всегда нравился. Но я и подумать не могла… Нет, нет! Он не для меня!

– Почему? Потому что он беден?

– Не в этом дело. Ведь он много моложе меня. Почти что годится мне в сыновья.

– Это ты загибаешь.

– Ну, не в сыновья, но в младшие братья точно. М-м-м… А с другой стороны, маленький младший братишка – это весьма привлекательно… Мне всегда хотелось, чтобы у меня был братик. Так вы говорите, Никитка рассказывал обо мне своей матери? Описывал меня ей с самой лучшей стороны? А что он сказал? А она?.. А он?

Лешка с трудом отвязался от болтливой и явно скучающей Леры. Потеряв перспективного жениха, Лера была нацелена на любой новый роман. Как знать, возможно, в период простоя Никитке и улыбнулось бы счастье. Но… Но где в данный момент сам Никитка, вот вопрос!

– Значит, ты с ним сегодня по телефону не разговаривала?

– Последний раз мы виделись, когда я помогла ему сбежать из больницы. Бедный мальчик был так напуган! Мне стоило большого труда убедить его, что у себя дома в Тихвине он будет в безопасности. Так далеко убийцы за ним не поедут.

– И всё?

– Всё. Больше я его не видела.

– И он тебе после этого ни разу не звонил?

– Ни он мне, ни я ему. Но конечно, если вы ручаетесь, что он в меня сильно влюблен, я была бы совсем не против, чтобы он мне позвонил. Передадите ему, если встретите?

– Если найдем, то передадим.

Лера еще больше повеселела. Наговорила Лешке кучу приятных слов, назвав его пусичкой, лапочкой, котиком и сусличком, чем вызвала неожиданный приступ ревности у Саньки. Девушка прекрасно понимала, как глупо ревновать Лешку к этому непонятному полумужчине-полуженщине, тем более что она слышала, как ругался и отплевывался сам Лешка после общения с Лерой. Но Санька ничего не могла с собой поделать. Ревность была сильнее ее.

Сейчас, слыша голос Леры, которая ласково присюсюкивала с ее любимым мужчиной, Санька мечтала выдрать перенатурализованной красавице все ее фальшивые волосы.

К счастью, в первую очередь для самой Леры, у той нашлись еще какие-то дела. Наверное, удаляла себе волосы на груди, как злобно подумала про нее Санька. Волосы, которые у Леры перманентно отрастали, не давая забыть о мужском начале ее натуры, доставляли немало хлопот.

При мысли о том, что несчастной Лерке, чтобы выглядеть привлекательно, приходится раз в месяц, а то и чаще делать себе эпиляцию на всех мыслимых и немыслимых частях тела, Санька почувствовала, как неприязнь понемногу оставляет ее.

– Ну что? – услышала она голос Лешки. – Пошли?

– Куда?

– Никита сейчас точно не с Лерой. Значит, нам остался единственный шанс найти его. Разве что мы случайно не столкнемся с ним нос к носу.

Только тут, когда Леша произнес эти слова, Саня поняла: они не смогут узнать Никиту, даже если действительно столкнутся с ним нос к носу. Она изложила свои соображения Лешке, но тот лишь отмахнулся.

– Это ты не знаешь, а я, наоборот, всесторонне подкован в этом вопросе. Прекрасно знаю, как Никита выглядел годовалым младенцем, школьником, а потом и взрослым парнем.

– Ты стащил его фотографии! – догадалась Саня.

– Не стащил, а позаимствовал. Во имя благого дела, между прочим.

Санька лишь молча дивилась на своего компаньона. Ну Лешка! Ну хитрюга! Кажется, он сама неторопливость, а, когда надо, проявляет и прыть, и удаль. А она еще голову ломала, зачем ему приспичило лезть в чужой дом, когда испачканные руки можно было прекрасно обтереть влажными салфетками, которые в изобилии имелись в машине Игоря.

Взявшись за руки (благо они теперь у Лешки чистые!), парочка побрела в сторону старинных монастырских стен, неподалеку от которых с самого своего детства любил играть Никитка. Чем ближе подходили они к пустырю, о котором говорила им мать Никиты, тем тревожней делалось почему-то на душе. Вроде бы святое место неподалеку, стены монастыря уже виднеются вдали. Должно бы навевать умиротворение, но этого почему-то не происходило.

Санька начала чувствовать, как ее рука вновь начала потеть, как бывало с ней в прежние дни, когда девушке предстояло пройти очередное нелегкое испытание.

Лешка тоже заметил волнение подруги и удивленно спросил:

– Что с тобой? Нервничаешь?

– Странно, но мне как-то не по себе.

– Мне тоже, – удивленно признался ей Лешка. – Как думаешь, в чем дело?

Санька покачала головой и начала потихоньку пробираться между разбросанных остатков фундамента какого-то здания к тайнику, сооруженному Никиткой еще много лет назад для своих игр. Никиткина мать детально и максимально точно описала им путь к этому месту. Но, конечно, одно дело слышать примерные указания и совсем другое – применить их на практике.

Лешка с Санькой довольно долго бродили среди камней, пытаясь понять, где лаз, в который им предстояло проникнуть. Не завален ли он мусором? Если так, то их поиски бессмысленны и даже опасны. В наступающих сумерках бродить по осколкам бетона и старой кирпичной кладке, поросшей густым кустарником, дело неблагодарное и опасное.

Никиткина мать сказала, что, хотя остатки снесенных домов были убраны сразу же после сноса, под землей осталась целая сеть коммуникаций, подвалов и прочих подземных помещений. Именно там играли в детстве Никитка с приятелями.

Санька начала сдавать первой. Остановившись, робко спросила:

– Может, никого тут и нету?

– Конечно! – тут же откликнулся Лешка с такой горячностью, что Сане стало ясно без слов: он тоже замучался с поисками и с удовольствием прекратит их. – Конечно, нету! Нечего даже и искать!

И словно кто-то только ждал этих Лешкиных слов: откуда-то из-за камней раздался то ли крик, то ли стон.

Друзья тут же замерли на месте, не сводя друг с друга настороженного взгляда.

– Слышал?

– Да. А ты?

– И я тоже.

– Как думаешь, что это могло быть?

– Фиг его знает. Может быть… кошка?

– Ну нет! Кошки так не кричат.

– Собака?

– И собаки тоже!

– Т-т-тогда к-к-кто?

От страха Санька начала так часто стучать зубами, что слова выходили из нее по кусочкам.

– Не трясись, пожалуйста, – попросил Леша. – Это кричал человек. Пьяный, наверное.

Версия про пьяного, забредшего на развалины, чтобы в тишине и покое выпить на закате дня бутылочку «беленькой», почти успокоила Саньку. Тем более что она видела, Тихвин в этом отношении немногим отличался от других русских городов, городков, сел и даже деревень. На улицах можно было увидеть молодежь с пивом или уже пожилого мужчину, которого штормило от фонарного столба к ларьку, потом к дереву, а зачастую путь заканчивался где-нибудь у мусорной урны или в лучшем случае на скамеечке возле его дома.

– А чего же он кричал?

– Упал, наверное.

– Ой! Тогда надо ему помочь!

И прежде чем Лешка успел ее остановить, девушка бросилась по развалинам к тому месту, откуда, по ее расчетам, прозвучал голос пьяного бедолаги.

Долго идти не пришлось. Уже через несколько шагов Санька услышала голос, который заставил ее остановиться. Она повернулась к спешащему к ней Лешке и предостерегающим жестом приложила палец к губам.

– Ш-ш-ш…

Лешка наконец преодолел остаток пути и замер теперь рядом с Саней.

– Что такое? – шепотом спросил он у нее.

Но это не помешало Саньке еще раз на него шикнуть.

– Ш-ш-ш… Не шуми! Просто слушай!

И они стали слушать. Очень скоро до них снова донесся голос, который и заставил Саньку замереть посредине пустыря, словно вкопанную.

– Вот так, милок, полежи тут пока что, – услышали они приглушенный стенами и расстоянием голос, который тем не менее был им обоим хорошо знаком. – Дай пожилой женщине отдышаться. Экий ты подвижный. А ведь израненный весь. И в гипсе! Шустрый, однако! И как ты только в той аварии выжил? А? Никто ни разу не выживал, а ты вот выжил!

В голосе слышался самый настоящий укор.

– И зачем выжил? – продолжал интересоваться голос. – Ведь ясно, что свидетелей мне оставлять никак нельзя. Слишком многое для меня в этой игре стоит на кону. Да и началась она слишком давно, чтобы теперь я могла свернуть. Тут для меня и любовь всей моей родни, и обеспеченное будущее, и уважение, и почет. А все это, чтобы ты знал, молодой человек, дают только деньги. Только вот денежек-то я к старости скопить не сумела. Всю жизнь только тем и занималась, что чужие денежки считала. Своими как-то и не обзавелась. Теперь вот спохватилась, да поздно. Не те уже годы.

В ответ на эту скомканную речь раздалось какое-то еще более невнятное мычание. Создавалось впечатление, что человеку вставили в рот кляп, который мешает ему нормально разговаривать. И человек этим обстоятельством очень недоволен.

– Помычи, сердечный, помычи, – произнес голос. – Недолго тебе уж осталось, мычать-то. Не люблю я своими руками грязную работу делать, да видно, ничего не поделаешь. Придется на сей раз от всех своих правил отступить. Да и то сказать, нестандартную ситуацию ты мне, парнишка, создал. Никто до тебя ни разу не выживал, а тут вдруг ты взял и выжил! Чудно! Право слово, чудно!

Голос снова замолчал. А Санька искоса взглянула на Лешку. Ох! Лучше бы она этого не делала. Вид у Лешки был жуткий. За десять минут он вроде бы постарел сразу на пятьдесят лет, превратившись в несчастного, слабого и разбитого старика. Из него словно вся жизнь в один момент вытекла.

Двигаться он не мог. Говорить тоже. Только и мог, что стоять и слушать голос, который, как понимала Санька, принадлежал Лешкиной тете Варе. Да-да! Той самой доброй, милой, заботливой и недалекой, которая так хорошо приняла Саньку и так нежно за ней ухаживала.

Вот теперь эта женщина была тут и готовилась сотворить нечто нехорошее с человеком, посмевшим перейти ей дорогу.

– Леша… А, Леш?.. Чего это она?

Санька прошептала едва слышно, но была уверена, что Лешка ее услышал. Но он не отреагировал.

– Леш, может, и не она это, – произнесла Санька чуть громче. – Просто голос похож. Бывает же такое?

Она увидела, что ее слова заставили Лешку слегка расслабиться. Во всяком случае, его лицо больше не напоминало окаменевшую маску скорби. Он даже смог пошевелиться.

– Да, – кивнул он. – Точно, это не она. Это не моя тетя Варя. Ну не может это быть тетя Варя. Ведь верно же?

– Конечно! Тетя Варя у тебя хорошая! Она бы не стала… Не стала делать ничего плохого!

Санька постаралась, чтобы в ее голосе прозвучало максимум убежденности. Кажется, у нее получилось.

– А вот мы пойдем и взглянем, кто там развлекается, – воинственно сжав кулаки, произнес Лешка.

– Конечно!

Лешка начал осторожно пробираться вперед. Санька следовало за ним потихоньку, ломая голову, как быть дальше. В том, что голос принадлежал тете Варе и никому другому, она не сомневалась. Лешке она просто соврала. Но как иначе поступить в такой момент?

И вот теперь Санька страдала, не зная, что делать, когда обман вот-вот раскроется и вся неприглядная правда о Лешкиной тетке выйдет наружу.

– Ты такой молоденький, такой красавчик! – услышала она вновь голос, от которого ее кинуло в холодную дрожь. – И зачем ты в это дело-то полез? Денег захотелось? Скажи мне, да? Денег? Впрочем, чего говорить, я и так знаю, что ради денег. Оно и верно, деньги у Игорька в магазине большие вертелись. Да вот только для меня, старухи, у него ни рублика, ни копеечки не находилось. Да что там рублем одарить, он просто позвонить, доброе слово сказать и то времени не находил. Всё у него дела были, всё заботы. А мне каково? Я их с братом всю жизнь одна на себе тянула. Надеялась, что в старости мне подмога от мальчишек будет. И что? Разве они были мне за это благодарны?

Санька всем телом почувствовала, что Лешка собрался что-то сказать. Нет, сдержался. Молодец.

– Впрочем, Лешка, тот помогал, – снова прозвучал голос тети Вари. – И звонил, и денежки какие-никакие, а регулярно присылал. Только что у него там за зарплата в его органах? Смех, а не зарплата. Взрослому мужчине только на себя самого и хватает. Где уж ему приемную мать в достатке содержать! Одна надежда у меня на Игорька была. Да только подвел меня он! Ох как подвел!

Санька снова покосилась на Лешку. Осознал он наконец, что говорящая внизу женщина – это на самом деле его тетка, или еще нет, все сомневается?

– Лешик все равно старался хоть чем-то мне помочь. Совсем не такой вырос, как его брат. Вот я терпела, терпела, а когда узнала, что Игорек жениться надумал, тогда решилась. На что решилась? Да на убийство. А чего мне ждать? Чтобы совсем одной на старости лет остаться? Нищей и никому не нужной? Этого, что ли?

Едва удержав рвущийся с губ стон, Санька взяла Лешку за руку. Еще немного послушает свою тетку, так вовсе окаменеет. Но нет, рука у Лешки была хоть и холодная, но живая. И он ответил на прикосновение девушки слабым, но рукопожатием.

– Так-то я его единственная наследница получалась, приемная мать по закону все равно что родная. А если бы Игорек женился, то мне бы наследством с его молодой женой делиться пришлось. А оно мне надо? Конечно, невеста от Игорька быстро умотала, смекнула, что он за фрукт. Тем самым, возможно, жизнь себе сохранила. Только я уже поняла, что медлить нельзя. Сегодня одна невеста от Игорька убежала, а завтра какая-нибудь не побрезгует, приберет его к рукам. И его самого, и его денежки. А я? А мне? Вот и подумала я, что пора от Игорька избавляться. И на случай надеяться тоже не след. Игорек мог и десять лет так порхать, а мог и двадцать, и все пятьдесят. Где гарантия, что я столько протяну? То-то и оно, что гарантии такой нет. И даже больше того я тебе скажу, мил человек, не дожила бы я до естественной кончины Игорька. Он ведь здоровый парень был. Уж кому как не мне это знать. Сама и на секцию по боксу его таскала, и в бассейн. Закаленным вырос, так-то вот.

В голосе тети Вари звучала то ли гордость, то ли досада. Сама вырастила Игоря таким здоровым, что потом пришлось убивать, не дождавшись естественной кончины приемного сына. Кто же мог подумать, что мальчик вырастет не только здоровым, но еще и неблагодарным? А ко всему прочему еще и разбогатеет? Конечно, от такого сочетания у кого угодно снесет крышу от обиды и досады. Тетя Варя не стала исключением из правил.

– Все-таки я ему хоть и мать, но не родная. Не спорю, тяжело мне было решение принимать. Еще тяжелей Игорька своего на тот свет спроваживать раньше времени. Только что поделаешь? Своя рубашка завсегда ближе к телу. Я его с братом специально для того к себе и взяла, чтобы было кому обо мне в старости позаботиться. Да и обидел Игорек меня крепко. Неучтив оказался, бездушен. А меня так просто еще никто не смел обидеть. Всех своих обидчиков я уже раньше наказала.

На этом месте Санька почувствовала, что сейчас грохнется в обморок. Какие еще откровения тети Вари им доведется услышать с Лешкой? Это просто невыносимо! Тетя Варя говорит поистине чудовищные вещи! Возможно, она сошла с ума? Или сама Санька сошла с ума? Или весь мир вокруг нее спятил? Кто-то один точно не в своем уме. И хотелось надеяться, что не Санька.

Глава 17

Впрочем, долго гадать, что будет дальше, не пришлось. Лешка внезапно сделал глубокий вдох, словно просыпаясь от спячки, и шевельнулся, шагнув в сторону.

– Леша? – позвала его девушка. – Ты куда?

– Стой тут!

– Но я…

– Стой, я сказал! За мной не ходи. И что бы ни услышала, в нору не суйся. Не знаю, кто там сейчас и как этот человек умудрился завладеть голосом моей тети Вари, но я буду не я, если не разберусь!

– А я…

– А тебе не нужно туда соваться. Мне будет спокойнее.

Эти слова согрели Саньку, но ненадолго. Стоило Лешке скрыться в подземном лазе, вход в который был закрыт некстати разросшимся кустом красной бузины, как Саньке немедленно стало страшно. Вокруг уже давно сгустились сумерки. От деревьев и кустов тянулись черные тени. Да еще поднявшийся ветер начал их раскачивать, придавая пугающее сходство с ожившими чудовищами.

Санькиного послушания хватило ровно на семь с половиной минут. Девушка следила за таймером на своих часах. Следила и восхищалась тем, какая она покорная и послушная. Но затем позади нее что-то очень уж страшно ухнуло. И Санька, издав сдавленный писк, нырнула в ту сторону, где скрылся Лешка.

Сначала ей было темно и страшно. Потом стало темно и душно. В Никиткино убежище явно не помешало бы провести хорошую вентиляцию. Да и подмести пол тоже: приходилось то и дело спотыкаться на маленьких камешках, корнях деревьев, а также разном мелком мусоре, попавшем сюда неведомо как.

Невзирая на трудности, Санька упорно продолжала продираться вперед. Она должна быть рядом с Лешей! Не будет она стоять наверху и ждать, пока все решится. Она должна лично присутствовать при развязке этой трагедии.

– Леша? – шептала Санька. – Леша, ты где?

Она остановилась и прислушалась. Ничего. Ни звука. Внезапно ей стало совсем жутко. А вдруг она свернула не туда? Подземный лабиринт достаточно обширен. Санька запросто могла заплутать. А сейчас над ней тонны земли, старых камней, обломков кирпича и прочего хлама. Просто возмутительно, почему город до сих пор не удосужился убрать с пустыря весь этот мусор!

Конечно, снаружи это таким уж ужасным не казалось. Просто остатки старых камней, битого кирпича и куски бетона. Но стоило очутиться в темноте, как Саньку охватила паника. Ей стало совсем нечем дышать. Наверное, она бы потеряла сознание, если бы внезапно до ее слуха не донесся какой-то звук. Санька навострила уши и скоро поняла: человеческие голоса.

Вперед! Кто бы там ни был, все лучше, чем стоять и трястись от ужаса. Санька рванула. Оказалось, что идти совсем немного. Она уже почти пришла. Просто из-за какого-то удивительного акустического эффекта звук распространялся не по лабиринту, а шел наверх на поверхность земли, где его и услышали Санька с Лешкой.

– Тетя Варя, – услышала Санька голос своего друга. – Как же так? Что же вы делаете, дорогая вы моя тетечка?

Голос у Лешки был очень странный. Взволнованный и дрожащий. Он сильно не понравился Саньке. Тем более что голос тети Вари прозвучал в ответ вполне уверенно. Она ничуть не была смущена тем, что ее приемный сын оказался тут. А вроде бы даже была довольна этим обстоятельством.

Она так и сказала:

– Не знаю, как ты меня нашел. Очень хорошо, что и ты тоже тут.

– Тетя, что вы делаете?

– Устраняю последнюю проблему, которая стоит между нами и деньгами твоего брата.

– Тетя Варя, да ведь Игорь…

– Да, да! Я твоя тетя, а Игорь был твоим братом! Я все это прекрасно знаю! Да только вот был ли Игорь тебе хорошим братом? И был ли он мне хорошим сыном? А? Что молчишь? Правда глаза колет? Игорь был никудышным сыном и никуда не годным братом. Он отвернулся от нас! Богатство застлало ему глаза. Он забыл, как нам приходилось выживать и делиться последним друг с другом.

– Тетя Варя, но при чем тут этот мальчик? Зачем вы его сюда притащили? Ему и так досталось. Отпустите его.

Санька осторожно выглянула из-за угла и увидела трех человек. Стоящего к ней вполоборота Лешку. Тетю Варю, не сводящую с племянника настороженного взгляда. И бледного мальчишку с перевязанной головой и гипсом, который вжался в стену и со страхом смотрел на этих двоих. Никита! Так вон он какой! Тощенький!

И как только он умудрялся таскать тяжеленную птицу взад и вперед. Посмотришь, так не подумаешь, что он в состоянии поднять что-то тяжелее столовой ложки. Но видно, он крепче, чем кажется на первый взгляд.

Нога у Никиты была до колена укутана белым чулком – гипсом. И как тетя Варя умудрилась затащить парнишку сюда с этой штуковиной? Пожалуй, она тоже куда сильнее, чем можно предположить. Санька не успела толком осмыслить этого вывода, потому что Лешка заговорил снова.

– Тетя Варя, вы зачем все это затеяли?

– Что, Лешенька? Что ты имеешь в виду?

Голос у тети Вари был медовым. Она явно не хотела ссориться с племянником.

– Зачем тут этот мальчик?

– Она хочет меня убить! – внезапно выкрикнул Никита. – Честно! Не слушайте, что она станет вам врать! Она убийца!

– Молчи!

Тетка и племянник шагнули к Никите с одинаковым угрожающим выражением лица. На секунду Саньке стало страшно. Но она взяла себя в руки и повторила, что ее Лешка никогда не сделает ничего плохого. Никита в полной безопасности, пока рядом Лешка. Ее друг не даст никого в обиду. И тщедушного Никитку тем более.

Лешка не подвел. Он повернулся к тете Варе и произнес:

– Тетя Варя, зря вы все это затеяли. Зачем он вам?

– Ты не понимаешь, Лешенька. Мне отступать уже некуда. Если бы ты только знал, сколько мне пришлось взять греха на себя… Нет, отступать некуда. И все это я сделала ради тебя!

– Ради меня?

– Ну конечно! Деньги Игоря должны достаться тебе. И они тебе достанутся! Ведь ты его брат! Единственный прямой наследник!

– Нет, тетя Варя, – покачал головой Лешка. – Не о том вы говорите. Зачем вы притащили сюда Никиту?

– Так ведь он свидетель, Лешенька, – залепетала тетя Варя. – Единственный свидетель. Черт меня попутал сунуться к месту аварии. Никогда так не поступала, а тут дала промашку! Почему-то решила, что если оттащить Игорька подальше от места аварии, то его смерть спишут на что-нибудь другое.

– На что, например?

– Ну, не знаю. Нападение грабителей, например.

– Тетя, вы всерьез думали, что эксперты-медики не отличат травмы от дорожной аварии от травм, полученных от рук грабителей?

– Не думала, Лешенька. Стара я уже стала. Всяких этих штучек не очень-то понимаю. Думала, что лучше делаю. А оно вон как оказалось. Парнишка-то этот видел меня.

– Никого я не видел! – взвизгнул Никита. – Я без сознания был все время.

– Ой, зачем же ты неправду-то говоришь, – укорила его тетя Варя. – Ты глазки открыл да на меня зыркнул. Кинулась я к тебе, а ты уже холодненький лежишь. Пульс послушала – вроде бы нет. Дышать тоже вроде бы не дышал. Ну и оставила тебя. Думала, покойничек. А оно вон как оказалось. Живуч ты. С того света выкарабкался.

– Но я вас не видел!

Никита почти плакал.

– Может, я и открыл глаза, но я ничего не помню. Я был не в себе.

– Да я-то этого не знала. И поздно теперь уже что-либо менять. Карты брошены. Ты тут. И ты, Лешенька, решай, с кем тебе быть. С этим мерзляком, которого ты видишь впервые в жизни, или со своей любимой тетей Варей, которая тебя вырастила, выкормила, на ноги поставила и в люди вывела. А если будешь сомневаться, то вспомни, кто тебя и брата твоего неблагодарного к себе взял, от сиротской казенной доли избавил. Ну? Кто это для вас с братом сделал?

– Вы, тетя! – Голос у Лешки был до того странным, что у Саньки даже дух перехватило.

Но тетя Варя ничего не заметила. И с удовлетворением произнесла:

– То-то же! Молодец, что помнишь. Так мы с тобой вместе?

– Конечно, вместе. Вот только… Только как же быть с моими родителями-то, а?

Тетя Варя ненадолго замолчала, а потом снова залебезила перед Лешкой.

– А что с твоими родителями? Пусть земля им будет пухом.

– Да вот нехорошие у меня какие-то ассоциации наклевываются. Уж не вы ли им, дорогая тетенька, землю-то пуховой периной постелили?

– Ты о чем, Лешенька?

– И муж ваш… Дядя Вова… Уж не с вашей ли подачи в аварию угодил? Он ведь вам изменил. Да еще не просто изменил, а к другой женщине уйти собрался. Я это хорошо помню.

– Что ты такое говоришь, щенок! Что ты можешь помнить!

– Я хоть и маленький был, но прекрасно помню, как мама с папой шептались, что очень уж вовремя дядя Вова помер. Не успел вас, дорогая тетенька, разводом опозорить. Остались вы вдовой, а не брошенкой.

– Молчи! – неожиданно пронзительно взвизгнула тетя Варя. – Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью! Я тебя вырастила! Я требую от тебя безоговорочного подчинения и уважения!

– Тетя, вы больны. И это вы убили Анжелику и ее отца с бабкой! Я только сейчас это понимаю! Сначала убили дядю Витю, потому что он был грубиян и нахамил вам. А когда его дочь стала догадываться кой о чем, и ее приговорили к смерти!

– Нет, нет! Анжелика – она сама! – запротестовала тетя Варя. – Не наводи на меня большего греха!

– Но все остальные – ваших рук дело?

– Так ведь разве я плохо поступала, Лешенька? – слезливо произнесла тетя Варя. – Родителям твоим совсем страдать не пришлось. А Витя плохой человек был. Оксаночку нашу знаешь, как третировал? Она, бедняжка, ни одного дня без синяков не ходила.

– Но убили-то вы его не за это! Убили вы его за то, что он вас обидел!

– Ох, обидел, Лешенька. Что правда, то правда. Горько обидел. А я ведь, Лешенька, никому обиды-то не прощаю. Если всем прощать, так люди вовсе распустятся.

– А вы их, значит, всех приструняли?

– А что? Из-за меня, можно сказать, наша семья на хорошем счету у окружающих. В других-то семьях и пьяницы, и гуляки, и хулиганы. А у нас нет. Тишь да благодать.

– Ага! Потому что всех неугодных вы на тот свет отправляли.

– Не всех. Только самых опасных.

– Ну и как же вы это проворачивали?

– Да несложно мне было. Муж-то мой покойный да любезный в машинах хорошо разбирался. Он меня многим штучкам и научил.

– Каким же это штучкам?

– А таким… Как машину подпортить, чтобы она управление в самый ответственный момент потеряла, а все бы сочли это несчастным случаем. Вова мне рассказывал, а я все внимательно слушала. Словно предчувствовала, что понадобится мне мужнина наука в жизни!

– Значит, дядя Вова сам себе дорогу в могилу вырыл?

– Не он, а похоть его проклятая! Ходил себе налево по-тихому, и пожалуйста. Разве же я ему хоть слово против сказала? Нет! Потому что понимала: мужику необходимо иной раз на сторону сходить. Такая уж натура у вас кобелиная. Но Вове его похоть совсем мозги застлала. Уйти от меня вздумал. Бросить! Вот этого я допустить, конечно, не могла. Уважение – самое главное в жизни. Уйди от меня муж, и что бы подумали люди? Брошенка! Нет! Я не могла этого допустить!

– И вы убили мужа?

– Лучше так, чем спокойно наблюдать, как он уходит к другой.

– А ее вы почему пощадили?

– А кто тебе сказал, что пощадила? – усмехнулась тетя Варя. – Умерла она. Только никто опять же злого умысла не заподозрил. Баба эта в другом городе жила. Ну, там и погибла.

– В аварии?

– Ага. В аварии. И все отлично прошло. Никто ничего не заподозрил.

– А потом вы убили дядю Витю и моих родителей.

– Ну, пришлось.

– А родители чем вам не угодили? Вы же дружили с моей мамой. И отца уважали.

– Ну, был у нас с ними один разговор. Между прочим, насчет вас.

– Насчет нас?

– Я у Тани попросила, чтобы она одного своего мальчика мне на воспитание отдала. А она не захотела. Начала глупости какие-то плести, мол, нельзя братьев разлучать. Только мне-то уже все равно было. Что мне нужно, я всегда брала. Вот и вас получила. А кому еще сироты нужны были? Только мне. Я вас и взяла. Вся прочая родня еще больше меня за мой поступок зауважала. Так я и вас получила, и позиции свои укрепила.

– Ну а мы-то вам зачем нужны? Вы же нас никогда особенно не любили.

– Любовь, Лешенька, только у глупых людей бывает. А я всегда старалась жить так, чтобы не любовь, а уважение у людей вызывать. Кто я такая была до того, как вас пригрела? Просто вдова. А вас к себе взяла – стала чуть ли не героиней! Да и о старости мне надо было подумать. Кто меня содержать в старости бы стал? А так двое мальчишек. Вы бы и стали меня содержать.

– Только Игорь ваши надежды обманул.

– Да, теперь-то я думаю, и хорошо, что Таня мне тогда одного мальчика на воспитание не отдала. А кабы я Игоря выбрала? На него-то совсем никакой надежды. Не стал бы он меня в старости обихаживать. Одна бы я померла, без ухода и ласки.

– Тетя Варя…

Саньке показалось, что Лешка сейчас то ли заплачет, то ли придушит свою тетку. Никитка сидел тише мыши, явно боясь открыть рот и привлечь к себе внимание сумасшедшей. А у Саньки теперь не было ни малейших сомнений в том, что тетя Варя – ненормальна. У нормального человека в голове не может твориться такое.

Еще Саньке было ясно, что после таких откровений никаких отношений между Лешкой и его теткой быть уже не может. И он это понимает. И она тоже. Но тем не менее продолжает говорить, изливать свою душу. И зачем она это делает? Ведь никто ее каяться за язык не тянул. Однако она все говорит и говорит.

– Но как вы могли испортить машину Игоря? У него ведь были все мыслимые и немыслимые сигнализации установлены. Кабы что-то в машине не так было, компьютер бы ему об этом сообщил.

– Верно, Лешенька. Тут пришлось иначе действовать. Саму машину не тронуть, на дорожное полотно колючку бросить. Шины взорвались, машина управление потеряла, вот и конец Игорьку пришел. Не мучался он, ты не беспокойся. В один миг на тот свет отлетел.

Санька слушала и холодела все больше и больше.

– Так открывают душу только на смертном одре, – прошептала она самой себе. – Когда человеку уже все равно. Но тетя Варя помирать вроде бы не собирается. Однако говорит, словно ничего не боится. Словно… словно уверена, что ее откровения дальше этих стен не выйдут!

От этой мысли Саньке стало совсем дурно. Она догадалась, что тетя Варя не собирается отпускать ни Лешку, ни Никиту. Но что она задумала? Как может эта маленькая и вроде бы безоружная женщина убить двух крепких мужчин? Ну, насчет Никитки, конечно, еще вопрос, насколько он окреп после аварии. Но Лешка точно здоров как бык. И все же тетя Варя явно его не боится.

Так каких же еще сюрпризов ждать? Вроде бы автомобиля и гоночной трассы – излюбленных орудий убийств тети Вари – тут не наблюдается.

– А как же вы, тетя Варя, все это с Игорем-то провернули? Вроде, когда мы с вами к нему домой приехали, он уже мертв был.

– А я это знала, Лешенька. Как же мне не знать, коли я сама его на тот свет спровадила? Быстренько обернулась. Не успела машинка Игоря перестать дымиться, как я уже назад к себе домой помчалась. Поездом, потом автобусом. Тебе с дороги позвонила. Добилась, чтобы мы с тобой к Игорьку поехали.

– Вы сказали, что у вас сердце не на месте. Плакали сильно.

– Плакала. А легко ли мне было осознавать, что Игорька-то нашего уже и на свете нету? А когда ты приехал, я вроде бы уже готовая была, с вещичками. Так это потому, что прямо с дороги была. Переодеться даже не успела. Сразу с тобой в обратный путь двинулась.

– Но зачем?

– Да как же? Надо же было Игорька по-человечески упокоить. Да и наследство…

– Вот с этого и надо было начинать! С наследства!

– А что же, – усмехнулась тетя Варя. – Деньги, они еще никому лишними не бывали. С деньгами и уважение у людей легче легкого получить. И вообще.

– Тетя Варя, а вы зачем мне все это рассказали?

– Так ведь хочется душу-то облегчить, Лешенька.

– Но вы же понимаете, что теперь я должен отдать вас под суд.

– А за что, Лешенька?

– Как же? Вы тут в стольких убийствах признались!

– Так ведь это же я только тебе, соколик мой ясный. Только тебе.

– Я должен буду рассказать все следователю.

– А вот этого не нужно.

Голос у тети Вари сделался снова приторным и сладким. Лешка словно задохнулся. Он больше не мог произнести ни слова. Обеспокоившись, Санька снова осторожно выглянула из своего укрытия. Так она и знала! Тетя Варя куда опаснее, чем они ожидали. Она явилась хорошо подготовленной.

– О-ох! – едва выдохнула Санька.

От ужаса у нее даже дыхание в горле перехватило. Да и было чего испугаться. В руках у тети Вари была боевая граната. Самая настоящая лимонка, чеку из которой тетя Варя уже выдернула и отбросила далеко в сторону.

– Вот так вот, Лешенька, – скорбно произнесла она. – Не хотела я доводить дело до нового греха, да видать, придется.

– Не делайте глупостей, тетя Варя. Если вы бросите гранату, то сами тоже взорветесь.

– А это еще как пойдет. Ты не думай, что я старая и неповоротливая. Старым людям, Лешенька, еще больше жить хочется. Так хочется, что карасем на сковородке иной раз вертеться начинаешь. Это вам, молодым, хорошо, умирать не страшно. А нам, старым, очень даже страшно. Потому что привыкнуть к жизни успеваешь, вот в чем дело.

Помолчав, тетя Варя добавила:

– Так-то вот. Старые люди очень даже до жизни охочи. Напрасно про них иначе думают.

– И особенно до хорошей жизни, верно, тетя?

– А это уж у кого как получится. Вот у меня жизнь будет хорошая. Пусть и потеряю я обоих своих мальчиков, зато нужды знать больше никогда не буду. А будут у меня деньги, так и желающие за мной в старости поухаживать найдутся. Вот и Тимофея жена уже намекала, что дочка у них подрастает. Мол, в столицу бы ее надо. А к кому в столицу? Ясно же, что к тете Варе. А я и не против. С девчонкой-то еще и сподручнее будет. Пусть живет. Пока хорошо себя вести станет да меня слушаться, обижать не стану. Ну а коли ослушаться вздумает, тут уж не обессудьте, дорогие родственнички. Варвара себя в обиду еще никому не давала!

И с этим возгласом тетя Варя повернулась и кинулась бежать. Она не рассчитывала, что проход ей загородит Санька. А та, в свою очередь, не ожидала, что старенькая тетя Варя проявит такую прыть, удаль и коварство. Саньке казалось, что тетка еще долго будет распинаться перед племянником и Никитой, не решаясь предпринять решительных действий.

– А-а-а! – завопила тетя Варя, наткнувшись на Саньку.

В одной руке у старой женщины все еще была судорожно зажата граната. Но тетя Варя не растерялась, другой рукой схватила Саньку и подтащила ее совсем близко к себе. Лешка, который метнулся следом, замер, словно наткнувшись на невидимую преграду.

– Ну что, Лешенька? – злорадно произнесла тетя Варя, как-то мигом успокоившись.

Она поняла, что ситуация вновь у нее под контролем. И теперь, пожалуй, даже испытывала своеобразное наслаждение, издеваясь над племянником.

– Испугался? Дорога тебе эта девочка, да, Лешенька? А ведь я-то сразу же поняла, едва ты ее в дом притащил, чем все закончится. Видела я, как ты на нее смотрел. Точно так же смотрел и мой Вова на ту дрянь и шалаву, к которой от меня уйти собирался. Как же ты мне тогда моего мужа-покойника напомнил! Аж прямо жуть взяла!

– Вы и меня тоже возненавидели, – кивнул головой Леша. – Как ненавидите всех, кто вас окружает.

– Ничего подобного! Я всего лишь требую к себе уважения.

– Тетя Варя, как же вы не понимаете? Уважения нельзя добиться насильно. Уважение дается честной и чистой жизнью.

– Молодой ты еще, – осуждающе покачала головой тетя Варя. – Не понимаешь ничего. Уважение у людей в головах. И еще от денег многое зависит. Теперь я еще в большем уважении у родни буду. Во-первых, потому что сразу трех близких мне людей в жизни потеряла – мужа и двух приемных сыновей. Такое пережить не каждому доведется. Во-вторых, потому что после всех своих бед не с голой жопой на старости лет оказалась. А у кого деньги, тому и уважение. Понял?

– Зачем вы мне все это говорите?

– Верно. Незачем, – грустно усмехнулась тетя Варя. – Да все по привычке, уму-разуму тебя научить хочу.

Возникла пауза, страшная и томительная. Тетя Варя явно прикидывала, как ей лучше поступить. Лешка просительно произнес:

– Тетя Варя, не глупите. Вы должны отпустить Саню.

– Зачем? Ты мне с ней уйти дашь. А иначе я и ее взорву.

Лешка, который уже собрался сделать рывок, внезапно передумал. А тетя Варя, злорадно хмыкнув и велев ему стоять на месте, поволокла Саньку за собой.

– И главное, учти, племянничек, мне самой терять нечего. На моих руках уже столько крови, что я и счет, если честно, потеряла. А ты сиди. Сиди и надейся, что я твою девочку живой оставлю.

Это были последние слова, обращенные тетей Варей к племяннику. Она грубо вцепилась Саньке в плечо и принялась грубо толкать ее в спину.

– Шевелись, каланча неуклюжая! Не погибать же мне из-за тебя в этой норе! Бежим!

Санька сама не поняла, зачем послушалась приказа. Но было что-то такое в голосе у этой женщины, что заставило быстрей перебирать ногами. Тетя Варя уже давно вырвалась вперед и продвигалась к выходу, когда за спиной у Саньки внезапно грохнул взрыв.

Тоненько взвизгнув, Санька прикрыла голову. И тут же поняла: тетя Варя все же сумела осуществить свой план и бросить гранату!

Глава 18

Выскочившая из-под руин старого дома Санька с ужасом наблюдала за тем, как рушится все за ее спиной. Подземных переходов и бывших подвалов, прорытых для нужд жильцов и расширенных впоследствии тихвинскими мальчишками, Никитой в том числе, больше не существовало!

– А-а-а!!! – дико закричала Санька, когда земля почти у нее под ногами внезапно просела вниз.

Над провалом заклубилась пыль. Санька, чихая и кашляя, припала к земле. Ноги буквально не держали ее. А в голове билась одна-единственная ужасная мысль: Лешка погиб! И Никита тоже! Все подвалы засыпаны и уничтожены взрывом.

– Лешка! – закричала Санька, вопреки здравому смыслу надеясь, что любимый услышит ее. – Лешка! Ты меня слышишь? Вернись! Как же я без тебя?! Лешка-а-а-а! Я же люблю тебя!

Слезы катились у нее по лицу, вперемешку с грязью, оставляя неровные кривые бороздки на коже. Санька не обращала на это внимания. Размазывая слезы и пыль по лицу, стоя на коленях, она горестно подвывала, не в силах поверить в то, чему только что стала свидетельницей.

– Не вой! – услышала она голос у себя за спиной. – Замолчи, дура!

Это была тетя Варя, тоже уцелевшая. Она деловито отряхивала пыль с подола своей юбки. И повернувшись к ней, Санька воскликнула с ненавистью:

– Это вы их убили! Вы – убийца!

– Заткнись! Ты тоже скоро последуешь за ними!

Тетя Варя бросилась на Саньку. На этот раз у нее в руках был длинный кухонный нож, который она выхватила из-за пояса. Она только делала вид, что отряхивает пыль. А на самом деле потихоньку вытаскивала новое оружие.

Вид у тети Вари был до того диким, что Санька ни секунды не сомневалась: сумасшедшая не только пустит нож в дело, но и провернет всю операцию максимально быстро. Она ни за что не оставит живой опасную свидетельницу. Она сама сказала, что руки у нее по локоть в крови. Так не все ли равно, будет там одной кляксой больше или меньше?

Умирать Саньке совершенно не хотелось. Нет, только не сейчас и не таким образом. От первого выпада тети Вари она ловко увернулась. От второго тоже. Но вот в третий раз Саньке не повезло. Нога у нее поскользнулась на чем-то неровном, и девушка упала на землю.

– Ага! Попалась, шустрая! Теперь не уйдешь!

И тетя Варя, торжествуя, уже замахнулась на Саньку. Та безуспешно шарила руками по земле. Наконец пальцы ухватились за камень. Санька тут же метнула его в сторону врага. Несмотря на свою тучность, когда нужно, тетя Варя двигалась очень проворно. Вот и сейчас отпрыгнула в сторону, так что большого ущерба камень ей не нанес. Но все же у Саньки появился шанс в очередной раз увернуться от разящего смертоносного острия.

Она вскочила на ноги. Бежать! Только бежать! В беге у нее будет преимущество перед вооруженной ножом убийцей. Тетя Варя с ее короткими ножками, тучным тельцем и одышкой не сможет догнать длинноногую Саньку. И девушка бросилась бежать. План был хорош всем. Санька не учла лишь одного нюанса. Бежать ей пришлось не по ровной дороге и в кроссовках, а на каблуках, по пересеченной местности, покрытой к тому же многочисленными преградами.

Конечно, далеко Санька не убежала, свалилась. А мгновение спустя прямо на нее упала и тетя Варя. Санька зажмурилась, как-то извернулась и сжала кулаки, приготовившись подороже продать свою жизнь. Пусть голыми руками она и не одолеет вооруженную ножом противницу, но хоть прядь седых волос она все-таки напоследок вырвет!

Однако, к Санькиному удивлению, тетя Варя не делала попыток не только напасть на нее, она даже не шевелилась. Как упала, так и лежала, безвольно свесив руки. Санька, ошеломленная собственным падением и весом придавившего ее тела, тоже не пыталась подняться. Так и лежала, чувствуя, как холод от сырой земли постепенно проникает через ее одежду.

Надо бы встать. Но к чему? Лешка все равно мертв. Лучше и Санька будет лежать тут… будет лежать тут, пока… будет лежать тут, пока смерть не придет и к ней тоже.

– И долго ты так лежать собралась? – неожиданно услышала Санька голос Лешки.

Вот теперь Саньке наконец стало все предельно ясно! Оказывается, тетя Варя уже убила ее, а Санька этого и не заметила! И теперь вот так легко и просто Санька очутилась уже в загробном мире вместе с Лешкой.

Сделав этот вывод, Санька с интересом покосилась по сторонам. Ах вот как все тут выглядит! Всегда хотела узнать, теперь желание сбылось. Ну и ничего интересного тут нет. Точно такой же пустырь, как и на земле. Одно радует, Лешка тоже с ней, тут. И еще… И еще тетя Варя?

Минуточку! А тетя Варя откуда? Она что… тоже умерла?

– Вставай! – снова услышала Санька требовательный голос. – Земля еще холодная. Простудишься, не дай бог.

Санька робко пошевелилась и осведомилась:

– Я… Я что… Жива?

– Живехонька, – заверил Лешка, и внезапно дышать Саньке стало легче.

Оказывается, Лешка убрал с нее упитанную тушку тети Вари. Просто перекатил с Саньки на землю. Кажется, его ни чуточки не волновало, простудится тетя Варя на холодной земле или нет.

Санька уже успела забыть, что тетя Варя пыталась убить ее, и испуганно спросила:

– Ой, а что это с ней?

– Небольшой обморок, – угрюмо произнес Лешка.

– А она… Жива?

– Надеюсь. Не хотелось бы своими руками угробить тетеньку. Все-таки она сделала для нас с Игорем немало добра.

– Ну, если считать того, что она сначала убила ваших родителей, потом Игоря, а потом пыталась взорвать и тебя, то конечно, – согласилась с ним Санька и тут же воскликнула: – Стой! А как же ты?

– Что я?

– Ты – жив?

– Как видишь.

– И как же ты остался жив?

– Остался.

– А… А Никитка?

Лешка собрался ответить. Но Санька и сама уже увидела вдалеке ковыляющую к ним тощую фигурку с гипсом на ноге. Она все еще не могла поверить в такое чудо. Неужели и Никитка выжил? Выходит, ужасный взрыв гранаты, брошенной тетей Варей, никому из ребят не повредил? Они оба выжили?

– Так и Никитка жив? – уточнила Саня.

– Как видишь. Собственно говоря, благодаря ему мы оба и выкарабкались. Никитка знает эти ходы как свои пять пальцев.

– Верно, верно, – подтвердил Никитка еще издалека. – Мы с пацанами в этих подземельях столько в детстве времени провели, что лучше нас их никто теперь уже не знает. Взрослые обращали на нас очень мало внимания. Мы тут и рыли, и строили, и кое-какие дополнительные штучки придумывали. Например, из той комнаты, куда меня ваша сумасшедшая тетенька затащила, было два выхода. Один длинный по лабиринту, а второй короткий, прямо наружу и наверх!

– Значит, пока мы с тетей Варей наперегонки мчались к выходу, вы оба уже были на поверхности?

– Точно!

– И взрыв вам не повредил?

– Тряхнуло чуток, – сказал Лешка. – Ничего. Сама-то ты как?

– Я? Я в порядке. А что с тетей Варей?

– Не называй ее так! – поморщился Лешка. – Никакая она мне больше не тетя!

– Еще бы! – подхватил Никитка. – После всего того, что она нам порассказала!.. Прямо волосы на голове дыбом!

И Никитка взъерошил свой коротенький «ежик». Теперь Санька имела возможность хорошенько его рассмотреть и с удовольствием констатировала, что парень совсем не так уж плох. Да, тощий, но мускулы имеются. А лишний вес – это дело наживное. Он со временем является к большинству людей, и совсем незваным. Пожалуй, она теперь может понять Лерку, которая пришла в восторг, узнав о теплых чувствах Никиты.

Между тем Лешка опустился на землю рядом со своей теткой.

– Слушай… Ты поосторожнее с ней, – с опаской произнес Никита. – Как бы она не очухалась раньше времени.

– Я больше опасаюсь, как бы она раньше времени не умерла, – ответил Лешка.

Прежде чем Санька успела расстроиться, что Лешка все еще испытывает теплые чувства к убийце своих родителей, добавил:

– Она должна дожить до суда. Хочу, чтобы все наши родственники узнали, какая же она тварь!

Он связал преступницу. Никитка рассказал о том, как они увидели гонящуюся за Санькой тетю Варю и как Лешка издалека метнул в свою тетку обломок кирпича. Да так ловко, что с первого раза угодил той прямо в голову.

– Она вырубилась и рухнула прямо на тебя. Мы сначала испугались, как бы совсем тебя не придавила. А потом подбежали поближе и увидели, что ты шевелишься. Значит, все у тебя в порядке.

Лешка закончил возиться, а потом отошел. Лицо у него при этом было скорбное. Все-таки решение сдать тетю Варю властям далось ему нелегко. И разговаривать Лешка ни с кем из своих друзей не хотел. Вытащив телефон, набрал номер следователя и коротко сообщил о том, что произошло на пустыре. Следователь весьма впечатлился и пообещал, что немедленно пришлет бригаду.

Бригада задержания из полицейского отделения Тихвина, куда позвонил следователь из Питера, прибыла быстро. Тетю Варю погрузили на носилки и увезли в больницу. К этому времени она уже пришла в себя, но общаться ни с кем не хотела.

В равной степени и Лешка с Санькой не рвались беседовать с преступницей. А что касается Никитки, так он и вовсе постарался сделаться как можно незаметнее. Тетя Варя нагнала на него такого страху, что он теперь опасался попадаться ей на глаза.

Когда машина «Скорой помощи» наконец скрылась вдали, Санька подошла к Лешке и крепко взяла его за руку. Тот с благодарностью ответил на рукопожатие и взглянул на девушку.

– Теперь ты знаешь обо мне и моей семье абсолютно все, – произнес он.

– Да.

– Ну? И что скажешь?

– А что, я разве должна что-то говорить?

– Наверное, ты захочешь порвать со мной?

– Почему? – искренне удивилась Санька.

– Ну как же… Я ведь родственник убийцы.

– Но ты же в этом не виноват, – пожала плечами Санька.

– Значит, ты меня не бросишь?

– Теперь, когда я тебя почти похоронила, а ты взял и воскрес? – усмехнулась девушка. – Конечно, нет! Буду с тобой, пока ты сам не взвоешь.

– Не взвою! – горячо заверил ее внезапно просиявший Лешка.

И тут же, схватив Саньку в охапку, закружил по усыпанному камнями пустырю. Странное дело, каким-то образом умудрился не споткнуться и не упасть!

История закончилась так, как и предвидел Лешка: судом над убийцей. Суд над тетей Варей состоялся уже через месяц. Даже видавшая виды судья была поражена тяжестью и жестокостью совершенных этой милой старушкой деяний.

– Еще могу понять, когда орудует какой-нибудь отморозок, у которого гормоны зашкаливают или мозги в голове слиплись от наркотиков. Но когда убийцей становится такой вот божий одуванчик… Нет, просто не верится.

Однако улик против тети Вари набралось предостаточно. Главным свидетелем обвинения на суде выступил Лешка. Никитку тоже удалось заставить выступить в обвинении. Правда, сначала он идти не хотел, боялся.

– А ну как ее оправдают? Выпустят? И явится она тогда ко мне! Нет, нет! Не хочу! Боюсь до трясучки!

Парень паниковал так упорно, что у Лешки даже появилось опасение, как бы он не выкинул какой штуки. Не сбежал бы, например. И тогда за дело взялась Санька. Она пошепталась с Лерой, и та заявила Никите: если он выступит на суде и расскажет все, как было на самом деле, то она подумает, чтобы начать с ним встречаться.

– При этом про мою птичку можешь особо не распространяться, – намекнула она Никитке, но тот сказал, что и сам не дурак, все понимает.

Как ни странно, простое Лерино обещание вдохнуло в Никитку удивительный героизм. Он выступил на суде, и его показания отличались такой живостью и красочностью, что собравшиеся родственники тети Вари лишь охали и ахали, поражаясь, какое же чудовище столько лет терпели рядом.

В зале суда тут и там раздавались отдельные восклицания:

– Ты только подумай!

– Нет, никогда бы не догадался…

– Наша тетя Варя…

– Вот дает старушенция!

– Столько людей в землю уложила, а все на семейное проклятие сваливала.

– Не знаю, а я ее никогда не любила.

– И я! Какая-то она мне казалась слишком правильная.

– И всех вокруг любила поучать.

Вот так и получилось, что стремящаяся завоевать уважение родни тетя Варя не только не преуспела в своих действиях, но вызвала прямо противоположную реакцию родственников. Ее любовь к нотациям вызывала не уважение, а раздражение у всех.

Но теперь уж тете Варе поучать придется не членов своей семьи, а других уголовниц. Суд признал ее виновной по пяти эпизодам. Тетя Варя получила очень солидный срок. Учитывая ее возраст, маловероятно, что она выйдет на свободу.

– Знаете, а мне почему-то ее даже жаль, – произнес чей-то голос из толпы родственников.

Тетю Варю как раз в этот момент выводили под конвоем и в наручниках из зала суда. Лицо ее перекосилось. Сбывался самый страшный ее кошмар. Она внушала людям не уважение, а презрение и жалость. И ведь именно этого тетя Варя всю свою жизнь стремилась избежать любой ценой.

А теперь, пролив море крови, она вернулась туда, откуда ушла. Ее не только проклинали, но еще и жалели! Это было для преступницы горше всего. Она поспешила сама уйти из зала суда, чтобы не видеть лиц родных.

Судьба ее оказалась печальна. Но она слепила ее своими собственными руками, и то наказание, которое заслужила, вполне оправданно.

У остальных участников этой истории судьбы сложились вполне счастливо. Перенатурализованная Лера стала встречаться с Никитой. Их роман неожиданно разгорелся с такой силой, что Лера даже решилась на отчаянный шаг: открыла Никитке свою тайну.

И что бы вы думали? Парень не только не отвернулся от нее, а наоборот, заявил, что восхищается ею еще больше. Еще он сказал, что, на его взгляд, она куда более совершенная женщина, чем все те, кого он встречал до сих пор.

Конечно, опыт у Никитки по части общения с противоположным полом в его-то двадцать с маленькими копейками лет вряд ли мог быть очень большим. Но все равно. Он свой выбор сделал. А его чувства к Лере столь глубоки и искренни, что он совершенно не замечает, как хитрая Лерка крутит и помыкает им. У них даже дошло до того, что Никита согласился, чтобы Лера продолжала встречаться с другими мужчинами.

Свой поступок он объяснил следующим образом:

– Я пока что не зарабатываю достаточно денег. Образование у меня подкачало. Когда-то я еще выучусь и сделаю карьеру! А Лерочке нужно поддерживать свою красоту уже сейчас. Афера с бронзовой птичкой больше не работает. Оригинал упорхнул в чужие руки. А без него работать невозможно.

Действительно, бронзовая птичка, которая досталась сценаристу фильмов ужасов и его жене, назад к мошенникам уже не вернулась. Жена сценариста, узнав, что продавцы, спеша провернуть сделку до появления в магазине нового хозяина, продали ей птицу на целых пятьдесят тысяч дешевле, пришла в бурный восторг и наотрез отказалась возвращать птицу.

– У моего мужа с ее появлением в нашем доме буквально открылось второе дыхание. Его последний сценарий единогласно признан всеми критиками шедевром данной отрасли киноиндустрии. В планах поездка в Голливуд. И вы хотите, чтобы я отдала вам свое счастье? Ни за что!

Так что волей или неволей, но Лере и Никите пришлось отказаться от прибыльного бизнеса.

– Но я не унываю! – заявил Никитка. – Ведь моя Лерочка такая умница! Она сказала, что придумает что-нибудь еще. А пока будет встречаться с парой богатых папиков.

– И ты совсем ее не ревнуешь?

– С какой стати? Конечно, я не ревную свою Лерочку к тем мужчинам. Кто они такие? Никто! Просто кошельки на ножках.

Окончательно сразив своих друзей, Никитка добавил:

– Ведь Лерочка сама мне сказала, что любит только меня одного. Почему я должен ей не верить? Я ее люблю и поэтому доверяю.

Надо сказать, что, хотя с тех пор прошло уже немало времени, странная парочка до сих пор вместе. Лера с Никиткой счастливы в обществе друг друга. Никитка считает, что его Лерочка самая лучшая женщина на свете. Ну а Лера… Трудно сказать, что на уме у этой особы. Но в отношении своего Никитки она очень добра, этого у нее не отнять.

А у другой парочки, Славки и Катюши, дела тоже идут плавно в сторону ЗАГСа. Катюша по-прежнему верная палочка-выручалочка своего босса. Но теперь, выходя из похмельного синдрома, он хотя бы замечает, какая она прелесть, лапочка и заинька. Знает, что она одна любит его на всем белом свете, и еще – что он должен быть Катюше за эти чувства страшно признателен.

Надо сказать, что память по этой части у Славки слабая. Поэтому Катюша не забывает регулярно напоминать ему, какое она сокровище. И поэтому все у них пока что прекрасно.

Остается один вопрос: кто же убил Олега Леопольдовича? Или его авария была обычным несчастным случаем? Оказалось, нет. Получить ответ как ни странно, помогла именно Катюша. Это она, в порыве злой ревности следившая за Лерой, случайно обратила внимание на миловидную пожилую бабулечку, которая терлась сначала возле магазина Игоря, а потом перекочевала и к Олегу Леопольдовичу.

Этой милой деревенской бабулечкой, которая непонятно что забыла возле больших и богатых антикварных магазинов, была тетя Варя. Оказывается, задумав свой кровавый план по устранению приемного сына, она не только присматривалась к бизнесу Игоря, но также положила глаз и на бизнес Олега Леопольдовича.

В прошлом опытный экономист с огромным трудовым стажем, тетя Варя смекнула, как прибрать к рукам оба бизнеса, объединив их в одно выгодное дело. Для этого нужно было ликвидировать компаньона Игоря. Тетя Варя недрогнувшей рукой отправила Олега Леопольдовича на тот свет первым.

– Трудно теперь сказать, почему эта женщина так легко шла на многочисленные убийства. Видимо, замыкание у нее в голове произошло еще в тот момент, когда ее муж сообщил о том, что собирается уйти к другой. Для живущей по своим принципам женщины это стало настоящим шоком. Жизненной трагедией. В первый раз, убив самого дорогого на свете человека, она дальше уже не слишком церемонилась в выборе. Самое страшное в своей жизни она уже совершила. И все прочие убийства дались ей сравнительно легко.

Лешка больше ни разу не назвал убийцу по имени. Он говорил о тете Варе исключительно в третьем лице, и Санька его понимала. Чудовище в обличье милой и справедливой женщины много лет подряд сеяло смерть и разрушение вокруг себя. И самое страшное, что объектами террора стали не посторонние люди, а родные и близкие, которые по-своему любили и, уж конечно, доверяли ей. Именно среди них тетя Варя и процветала столько лет, словно огромный паук в центре паутины с мотыльками.

Дядя Тимофей, узнав правду о своей родственнице, чуть не упал со стула. Его жена тоже лишь глазами хлопала. Да и прочая родня единогласно заявила, что для них это полный шок. Ну не могли они заподозрить тетю Варю в том, что она убийца.

– Она казалась такой правильной!

– Мы просто не могли раньше думать хоть о чем-то дурном.

– Не говоря уж про убийства!

– Да уж, слепыми все были.

– Должны были раньше сообразить, что с Варварой-то нехорошо.

– А вместо этого только радовались, что она увлеклась воспитанием вас двоих.

Но все хорошо, что когда-нибудь кончается. Кончилась и эпоха тети Вари. Теперь члены ее семьи в безопасности. А самой преступнице придется строить совсем другие отношения и совсем в другом месте. Теперь ее семья – сокамерницы. А те вряд ли позволят тете Варе убивать себя просто потому, что она на кого-то из них взяла и обиделась.

Так что череда внезапных смертей в семье Лешки наконец закончилась раз и навсегда.

– Люди смогут вздохнуть с облегчением, – сказала Санька. – Им уже не придется всякий раз, садясь за руль, думать, а не последний ли это раз?

Ну а у Лешки с Санькой дела идут лучше всех. Антикварный салон Игоря достался по наследству Лешке, как его самому близкому родственнику. Но Лешка, весьма далекий от антикварного бизнеса, подарил его своей невесте. Кто же эта счастливица, спросите вы? Догадаться предлагаю вам самим. Думаю, это будет совсем не трудно.

Кто бы мог подумать, что, отправляясь в тот день на антикварный аукцион, на который Санька так и не попала, девушка обретет нечто гораздо, гораздо большее? Она получила не одну вожделенную ею монету, а целый ящик с превосходными экземплярами, которым отныне она была полной хозяйкой.

Не только монеты находились у нее в магазине. Тут были ковры, мебель, мраморные статуи, изделия из бронзы и полудрагоценных камней, а также еще многое и многое другое. Санька была до того очарована полученным подарком, что не сразу смогла поверить, что все это происходит на самом деле, а не во сне. Салон казался ей настоящим дворцом.

К тому же напуганные тетей Варей старички-продавцы очень приветливо и почти с восторгом встретили новую молодую хозяйку, которую, как они втайне надеялись, им будет нетрудно обвести вокруг пальца.

Однако, безусловно, самый главный приз, который получила девушка в этой истории, был любимый жених. Лешка не подал в отставку, как планировала за него тетя Варя, но все же остался в Питере, рядом с невестой. Сделать это получилось проще простого. Лешка выпросил у начальства перевод в Питер, который ему предоставили без особой волокиты.

Перед отъездом Лешку вызвал к себе в кабинет генерал и предупредил ценного сотрудника:

– Каким бы незаменимым ты ни был для нашей организации, но на твое место найдется немало охотников. Если передумаешь, назад пути может уже не быть.

Лешка заверил генерала, что его место там, где его любимая. Пользу своему делу он может приносить и в другом месте. Было бы, как говорится, желание. А к чему приложить голову и силы всегда найдется.

– Не пожалеешь? – опасливо спросила Санька. – Не станешь винить меня в том, что я сбила тебя с панталыку?

– Никогда в жизни! Лишь бы быть рядом с тобой. И потом…

– Что?

– Я обещал твоим родителям четырех внуков. Разве ты забыла? Лично я все помню.

И глядя на медленно покрывающуюся пунцовым румянцем Саньку, он с удовольствием закончил свою мысль:

– Я человек слова. Так что собираюсь выполнить данное обещание в самое ближайшее время. Нехорошо заставлять кого-то ждать. Особенно если это твои будущие тесть с тещей.

Content

Дарья Калинина
Приворот от ворот

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18