Сандра Филд

Встреча с любовью

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Вот что такое настоящее счастье», — подумала Морган.

Она тщательно собрала со стенок пластмассового стаканчика остатки йогурта, понимая, что через два-три дня сухой лед испарится, и ей придется довольствоваться порошковым молоком и консервами. Медленно слизывая с ложки йогурт — малиновый, ее любимый, — Морган огляделась вокруг.

Свою палатку она разбила на краю каньона. В лучах клонящегося к закату солнца известняковые скалы окрасились в теплый рыжеватый цвет, словно их подсветили изнутри. Из небольшого сосняка доносились резкие крики сойки; на камень монотонно шлепались капли воды; если не считать этого, вокруг царила тишина.

Хотя Морган отъехала от шоссе лишь на четыре мили, здесь было совершенно безлюдно, словно до ближайшего творения рук человеческих миль сто, не меньше. Глаза девушки на мгновение затуманились при мысли о том, как далеко отсюда находится ее дом. Морган решительно сжала губы. Не надо вспоминать о доме. Ни о школе, ни о Чипе, ни о Салли. Она хочет побыть одна. Целых две недели провести вдали от людей. А может, и больше — все в ее власти.

«Морган Кассиди, ты можешь оставаться здесь хоть до самого Рождества», — сказала она себе, глядя на поднимаемую ветром рябь на воде. У нее есть два месяца, чтобы прийти в себя. А где еще можно обрести душевный покой, как не в этом чарующем уголке штата Юта, куда она приезжала все четыре последних года?

Убрав стаканчик в пакет с мусором, Морган отложила ложку, решив вымыть ее после ужина, встала, потянулась и сунула ноги в высокие туристские ботинки. Еще разок сходить к машине — и можно устраиваться на ночь. Рай. Просто рай.

Правда, она прибыла сюда с большим запозданием. Все пошло наперекосяк еще в начале прошлой осени, а сейчас октябрь — минуло уже целых тринадцать месяцев.

Взяв ключи от машины, Морган надела пустой рюкзак и стала спускаться к высохшему руслу реки. В тени уже было прохладно. Наверное, ей стоило захватить еще один спальный мешок. Она никогда не ночевала в здешних краях осенью, под открытым небом, но говорят, ночи тут бывают холодные, а она жуткая мерзлячка!

Морган уверенно спускалась вниз по крутой тропе, выточенной в скале дождями и ветром, с любовью, точно на давнишних друзей, поглядывая на сосны и кусты можжевельника. Дорогу ей перебежал бурундук; высоко в безоблачном небе кружил сокол, высматривая добычу. Налево к самому горизонту уходили щербатые плоские скалы национального парка.

Морган со вздохом остановилась, и солнце сверкнуло в непокорной массе рыжих волос, наспех перетянутых кожаным ремешком. Где ее дом — в Бостоне, где она живет и преподает в школе, или здесь, где она отдыхает душой, что совершенно невозможно в большом городе? Впрочем, ей ни разу не приходила мысль перебраться сюда, в Юту. Наверное, она любила контраст: то безумная городская спешка, то полное одиночество. Две крайности. Морган продолжила спуск к высохшему руслу, тянувшемуся вдоль шоссе, тщательно выбирая, куда поставить ногу: меньше всего ей сейчас хотелось бы оступиться.

И вдруг настороженно застыла на месте. Что это за странный звук раздался? Предсмертный крик какого-то животного? Морган напряженно вслушалась.

Полная тишина.

Однако звук ей не почудился. В этом нет сомнения.

Как-то девушке довелось услышать крик зайца, попавшего в когти койота, но сейчас было нечто иное.

Морган медленно огляделась вокруг. Слева — отполированная гладь известняка с редкими кустами юкки — тут спрятаться негде. Справа — валуны и обрывистый склон, рассеченный темными трещинами каньонов. Морган осторожно пробралась к валунам мимо тощих скрюченных сосен. Никого…

Пожав плечами, девушка вернулась на тропу. Несчастному созданию, кто бы это ни был, уже ничем не помочь! Постаравшись выбросить из головы случившееся, Морган продолжила спуск вниз.

Минут через десять уже стал слышен шум проносящихся по шоссе машин. Все четыре года, что Морган приезжала сюда, она прятала свой автомобиль в зарослях тамариска, и еще ни разу у нее не возникало никаких проблем. Перейдя высохшее русло реки, девушка направилась к шоссе, предвкушая скорое возвращение в лагерь. Пушистые ветви тамариска щекотали ей руки…

— Стой! Стрелять буду!

Испуганно ахнув, Морган застыла на месте. Что это еще за шутки? Уж не попала ли она на съемки вестерна? Известно ведь, что скалистые пустынные долины Юты как магнит притягивают режиссеров, снимающих фильмы о жизни Дикого Запада. Чувствуя себя бесконечно глупо, девушка подняла руки, и из кустов вышли двое мужчин. Один наставлял на нее ружье.

Охотники, с облегчением подумала Морган.

— Черт побери, кто вы такая? — воскликнул второй мужчина.

Он был ниже своего спутника; из-под полей ковбойской шляпы торчали сальные космы; заросшее жиденькой щетиной лицо не отличалось ни мужеством, ни печатью ума. Решение созрело мгновенно: нельзя, чтобы эта парочка узнала про лагерь! Не обращая внимания на бешеный стук сердца, Морган спокойно ответила:

— Лазаю по скалам. А вы кто такие?

Первый мужчина, тот, что с голубыми глазами — глазами хищника, поежившись, подумала девушка, — заколебался на мгновение, но потом достал из кармана джинсов бумажник, раскрыл его, показав фирменный знак, и молниеносно захлопнул.

— ФБР, мэм. Вы здесь никого не встречали?

— ФБР? — ошарашенно переспросила Морган.

— У нас есть сведения, что где-то здесь скрывается беглый преступник. С этим типом шутки плохи — известный рецидивист.

Вспомнив про крик, который она слышала, спускаясь к пересохшей реке, Морган почувствовала, как у нее стынет кровь в жилах. Она уже открыла было рот, собираясь рассказать об этом, но тут вмешался второй мужчина:

— Говард…

— Заткнись, Дэз. Говорить буду я. — (Дэз послушно умолк.) — Итак, мэм, вы никого не видели?

— Нет. Ни души. А что он совершил, этот преступник?

— Вооруженное ограбление. С убийством полицейского. Вы точно никого не встречали, мэм?

Морган нисколько не была в этом уверена, однако решительно кивнула головой:

— Никого, даже охотников.

Почесав подбородок, Говард подозрительно прищурился.

— А где ваша машина?

— Спрятана здесь, в зарослях, — небрежно ответила Морган.

Говард махнул ружьем.

— Если вы не против, мы ее осмотрим.

Морган была против. Но она никогда не имела дела с ФБР, а Говард не производил впечатления человека, который прислушался бы к ее возражениям. Радуясь тому, что шоссе близко, девушка двинулась вперед сквозь кусты тамариска, гадая, почему она солгала, и пытаясь определить, заметят ли незнакомцы, что рюкзак ее пуст. В такие необитаемые места не отправляются с пустым рюкзаком.

Маленький автомобиль, взятый напрокат, был совершенно не виден с шоссе. Морган неохотно указала на него:

— Вот.

— Будьте добры, дайте ключи.

Девушка выполнила просьбу. Говард внимательно обследовал машину и снова поднял глаза на Морган.

— Вы собираетесь возвращаться в Сорел?

— Да.

— Я бы посоветовал вам не мешкать, мэм. И в ближайшее время держаться подальше от этих скал — если вам дорога жизнь.

Вы мне оба не нравитесь, подумала Морган. И я сильно сомневаюсь, что вы из ФБР, что бы вы там ни говорили.

Она сняла рюкзак, притворяясь, что он тяжелый, и положила его на заднее сиденье. Говард передал ей ключи. Девушка обратила внимание, что у него под ногтями грязь.

— Спасибо за совет, — вежливо поблагодарила она. — Желаю вам удачи!

— Не беспокойтесь, — угрюмо буркнул Дэз, — мы найдем этого сукина…

— Я же велел тебе заткнуться, — зловеще прошипел Говард.

Нервы Морган были натянуты до предела. Захлопнув дверцу, она завела двигатель и медленно поехала по ухабам к шоссе… На обочине стоял красный старый грузовичок, других машин поблизости не было. Повернув направо, в сторону Сорела, Морган прибавила скорость, не оглядываясь назад.

Хорошо бы больше никогда не встречаться с этим Говардом!

До Сорела, небольшого туристского городка, было миль десять. Морган медленно проехала мили две, затем, убедившись, что ее никто не преследует, свернула на обочину.

Почему она умолчала о том, что слышала какой-то странный звук?

Ездят ли сотрудники ФБР на ржавых грузовичках? Отправляются ли они на задание, вооруженные ружьями? Есть ли среди них тупые громилы вроде Дэза? И почему она не присмотрелась внимательнее к удостоверению в бумажнике Говарда?

Потому что испугалась, вдруг оно ненастоящее, — вот почему.

К этим вопросам, мучившим ее, добавились новые. Что за крик она слышала на берегу реки? Существует ли на самом деле беглый преступник? А если нет, почему Говард и Дэз так старались заставить ее уехать подальше от каньона? У этого Говарда такой неприятный взгляд!..

Коллеги Морган по бостонской школе знали, что не в ее привычках опускать руки, столкнувшись с трудностями. Закусив губу, девушка съехала с дороги и поставила свою машину в тополиную рощицу. Быстро запихнув в рюкзак еще один спальный мешок и несколько бутылок с водой, Морган проверила, не видно ли машину с шоссе. Затем, чувствуя себя героем дешевого детектива, она, выдернув с макушки несколько волосков, старательно прикрепила их к дверцам, капоту и багажнику.

Замечательно! Кем она себя вообразила: Джеймсом Бондом в юбке? Разумнее всего было бы поехать в Сорел, переночевать там в гостинице и выяснить, объявился ли в здешних местах беглый преступник.

Теперь она была почти уверена, что услышанный ею крик принадлежал не животному. Это кричал человек. Говард явно не вызывает доверия. А Дэз — Морган готова была поклясться — сам впервые услышал рассказ про сбежавшего преступника, именно поэтому Говард постоянно обрывал его.

Если эти двое из ФБР, то она служит в ЦРУ.

Но кто тот неизвестный?

Это-то она и должна сейчас узнать, думала Морган, возвращаясь назад. Но сначала надо проверить, нет ли здесь поблизости Говарда с Дэзом. Вдруг они все же решили направиться на поиски «беглеца».

Минут через сорок девушка увидела знакомый красный грузовичок: он стоял на прежнем месте. Сняв рюкзак, она прислонила его к стволу тополя и бесшумно приблизилась к машине. Из кабины доносились голоса.

Низко пригнувшись к земле и прячась за кустами, Морган подкралась к грузовику настолько близко, что смогла разобрать слова.

— Не понимаю, почему мы его не ищем, — услышала она недовольный голос Дэза.

— И что мы будем делать, когда найдем? — язвительно спросил Говард.

— Прикончим сукина сына — и все дела! — злобно воскликнул Дэз.

— Не горячись, надо представить его смерть как несчастный случай на охоте. Случайный выстрел — такое здесь бывает каждый год. Но кто в это поверит, если бедняга будет нашпигован пулями? Или если ему размозжат голову камнем? Знаю, с мозгами у тебя небогато, но, ради Бога, шевели теми, что имеются!

Последовала пауза, в течение которой Дэз, судя по всему, пытался следовать совету приятеля.

— Как же нам быть? — наконец спросил он.

— Останемся здесь. Будем следить за шоссе — вдруг ему удастся добраться до него. А если над пустыней закружат стервятники, мы поймем, что он сдох.

Морган непроизвольно поежилась.

— Кабы ты прицелился повыше… — не унимался Дэз.

— Прекрати! — Голос Говарда звучал настолько омерзительно, что Морган глубже нырнула в кусты. — Я же прострелил ему ногу, забыл? Он не может ходить — нам даже не очень-то нужно наблюдать за шоссе, ему до него все равно не добраться. И машину его мы спрятали, так что полиция хватится, когда уже будет поздно. Нам совершенно не о чем беспокоиться. Бедолага умрет от потери крови и жажды — и все будут считать, что произошел еще один несчастный случай на охоте. — Его голос наполнился самодовольством. — Нам остается только подождать. А потом мы отправимся в Солт-Лейк-Сити, и Лоренс нам заплатит, хорошо заплатит.

— Как ты думаешь, эта девка не наболтает про нас в Сореле?

— Нет, — в голосе Говарда впервые появились другие нотки. — А она была что надо!

— Не волосы, а патлы! Во все стороны торчат.

— Дурак, кто же на волосы смотрит! — оскалился Говард. — Давай пожрем чего-нибудь.

Морган поспешно отползла от машины. В голове у нее закружился вихрь вопросов. Ей ни разу не приходилось иметь дело с ФБР, но, конечно же, Говард и Дэз кто угодно, только не федеральные агенты. Зачем ФБР пытаться выдать смерть беглого преступника за несчастный случай? И если это действительно беглый преступник, агенты должны искать его, не так ли? Призвав на помощь все силы местной полиции.

Так кто же этот неизвестный, за которым гоняются Говард и Дэз? И почему они хотят его убить?

Кто бы это ни был, сейчас он один с простреленной ногой. Если — Морган ощутила пугающую пустоту в желудке, — если он еще жив. Почему, ну почему она не придала значения тому крику?

Вернувшись к рюкзаку, Морган быстро надела его на плечи и поспешила к пересохшему руслу. Пока Говард и Дэз едят, у нее есть время вернуться по тропе, ведущей к палатке, — мимо того места, где она слышала страдальческий крик.

Солнце уже почти скрылось; хотя у девушки был фонарик, она предпочла идти в полумраке. Уверенно ступая по скользким камням, Морган поднималась по тропе, прислушиваясь к каждому шороху.

Наконец она достигла россыпи валунов, где слышала, как ей тогда показалось, крик раненого животного. Остановившись, она прислушалась, ловя в прохладном вечернем воздухе малейший шорох, пристально всматриваясь в быстро сгущавшуюся темноту. Ничего. Молчаливые, пришедшие из глубины веков и уходящие в вечность огромные камни, бездонное небо и нежный шепот можжевельника.

Морган громко окликнула:

— Я знаю, что вы где-то здесь. Подайте голос, и я отвезу вас к врачу. Доверьтесь мне.

Тишина.

— Послушайте, — снова заговорила Морган, — я слышала, что говорил о вас Говард, и я не верю, что вы беглый преступник. Доверьтесь мне — пожалуйста.

Ласковый ветер пощекотал ей лицо, будто играя с нею. Даже птицы, казалось, умолкли. Морган снова прошлась по тропе, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы присутствия человека. Отпечатки ног. Пятна крови. Ничего. Отчаявшись, девушка обвела взглядом лежащее внизу ущелье. Каньоны уже превратились в непроницаемые черные полосы на поверхности скал.

Вот уже семь лет Морган на практике проходила курс выживания в экстремальных условиях, множество раз ночевала одна в горах, в лесу и считала себя не из пугливых. Но сейчас ей было страшно. Чего она боялась? Найти тело погибшего человека, которого она могла бы спасти, если бы искала его внимательней? А может, еще больше ее пугало то, что она никого не найдет?

Пытаясь сохранять хладнокровие, Морган сняла рюкзак и, прислонив его к скале, поползла в первую черную расселину, моля Бога, чтобы ей не встретились гремучие змеи и скорпионы и вслушиваясь в малейший шорох. Достав фонарик, она осветила стены каньона, рассеянно отметив причудливые узоры многовековой работы ветра и воды. Футов через двадцать проход сузился настолько, что идти дальше было нельзя. Вернувшись назад, Морган зашла в следующий каньон. Тот закончился футов через пятьдесят.

Третья расселина оказалась более широкой. Она была усыпана щебнем, шуршащим под ногами Морган. Девушка провела лучом фонарика по стенам, и вдруг у нее екнуло сердце. На гладкой каменной поверхности виднелся отпечаток человеческой ладони. Засохший кровавый отпечаток.

В шесть лет Морган мечтала, когда вырастет, отправиться врачом в полярную экспедицию. В семь, когда отец ее порезался перочинным ножиком, она обнаружила, что от вида крови ей становится плохо, и решила лучше стать пилотом реактивного истребителя. А к виду крови так и не смогла привыкнуть.

Остановившись, Морган постаралась произнести как можно более естественным тоном:

— Доверьтесь мне. Я не заодно с теми двумя, что ранили вас… Я хочу вам помочь, пожалуйста, поверьте.

Ее голос причудливым эхом отражался от известняковых стен. Морган боязливо поежилась. Казалось, потревоженные скалы затаили дыхание и ждут, когда же она уйдет, чтобы снова впасть в бесконечный сон. Морган направила луч фонарика на стены и через десяток шагов увидела еще один отпечаток. Совсем близко от земли, должно быть, человек, споткнувшись, пытался сохранить равновесие.

Раненый, видимо, незнаком со здешними каньонами, или им движет отчаяние, решила Морган. Сама она никогда не отваживалась углубляться в эти узкие расселины, опасаясь неожиданных селевых потоков. Однако вот уже неделю во всем штате не выпало ни капли дождя, и, судя по прогнозам погоды, в ближайшие дни ненастья не предвиделось, так что непосредственной опасности нет. Морган пошла быстрее, желая только одного: скорее достичь конца каньона.

Забыв про осторожность, она светила прямо перед собой, высматривая новые следы крови. Внезапно ощутив шестым чувством опасность, девушка резко обернулась.

Вокруг ее талии обвилась рука, ладонь зажала ей рот. Что-то твердое вжалось ей в спину. Пистолет, мелькнула у нее безумная мысль. Значит, это все-таки беглый преступник. О Боже, что она наделала!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Морган, прижатой спиной к мужскому телу, казалось, что она задыхается. Она попыталась было укусить ладонь, зажимающую ей рот, но неизвестный держал ее крепко. Отчаянно извиваясь, девушка, что есть силы, вонзила ногти в обхватившую ее за талию руку, пытаясь разжать ее, но это было все равно, что разогнуть стальную балку. Подчиняясь инстинкту, Морган лягнула напавшего на нее мужчину обутой в тяжелый ботинок ногой.

Ее удар достиг цели. Раздался пронзительный крик, и руки, державшие ее, разжались. Вырвавшись из объятий неизвестного, Морган обернулась, уронив на землю фонарик.

В полумраке каньона девушка разглядела, что нападавший зажал рукой рот, сдерживая крик. Его лицо исказила невыносимая боль. Переведя взгляд ниже, Морган увидела грубую окровавленную повязку, перетягивающую бедро поверх джинсов. Правое бедро. То, по которому она ударила.

Прижавшись к противоположной стене расселины, Морган пролепетала:

— Извините… Бога ради, извините… Но вы меня напугали.

Она выключила фонарик, инстинктивно почувствовав, что, когда человек борется с мучительной болью, это не для чужих глаз. Привыкнув к темноте, девушка рассмотрела, что неизвестный осторожно, дюйм за дюймом, пытается выпрямиться.

Наконец он встал, перенеся весь свой вес на здоровую ногу. Учащенное дыхание с хрипом вырывалось из его груди, глаза глубоко запали; прошло несколько секунд, прежде чем он смог заговорить:

— Твоя взяла. Зови остальных, чтобы они меня прикончили.

Это был рослый мужчина, на несколько дюймов выше Морган, и даже в таких жутких обстоятельствах ему удавалось сохранять какую-то величественную отчужденность. Такой не станет молить о пощаде, а будет биться всеми подручными средствами до последнего.

— Из какой тюрьмы вы бежали? — неуверенно начала Морган, опасливо держась от неизвестного подальше.

— Бросьте ваши игры, леди, — криво усмехнулся тот. — Давайте скорее покончим с этим. Делайте свое дело.

— Мне сообщили, что вы сбежавший из тюрьмы преступник.

Черты лица неизвестного исказились от ярости — у Морган кровь застыла в жилах.

— Прекрати! — прорычал он.

Интуиция не раз выручала Морган в сложных ситуациях, и она решила довериться ей.

— Хорошо. Мне сказали, что вы беглый преступник, но я так не думаю. И я здесь, чтобы помочь вам; я не имею никакого отношения к тем двоим, что вас ранили.

— Тогда откуда вам про них известно? — проскрежетал мужчина.

Почувствовав, что он готов снова наброситься на нее, Морган отступила назад.

— Я здесь бродила по скалам, — она старалась говорить как можно спокойнее, — и услышала ваш крик, но, ничего не обнаружив, решила, что это животное. А возвращаясь к шоссе, встретила тех двоих. Они представились сотрудниками ФБР и сказали, что ищут беглого преступника. Их зовут Говард и Дэз. Они посоветовали мне возвращаться в Сорел и не показывать оттуда носа. Не поверив им, я вернулась назад и подслушала, что они стреляли в вас и теперь намерены ждать, пока… — ее голос дрогнул, несмотря на все старания, — пока вы не умрете от жажды и потери крови. Тогда это будет похоже на несчастный случай на охоте. За вашу смерть Говарду и Дэзу должен заплатить некто по имени Лоренс. Вот почему я отправилась искать вас, — поспешно закончила Морган.

— Флоренс Найтингейл, — усмехнулся раненый.

— Я не поверила тем типам и не считаю вас преступником, — язвительно сказала она. — Несмотря на ваше поведение. Так что теперь вы можете мне поверить: я не из одной с ними шайки. И нам нужно поскорее прекратить пустую болтовню и подумать, как выбраться отсюда и доставить вас к врачу.

— Где те двое?

— У шоссе, милях в двух отсюда.

— Я никуда не пойду, — решительно заявил неизвестный. — Я понятия не имею, что происходит, но у меня нет ни малейшего желания подставлять себя еще раз.

— Вам нельзя здесь оставаться! Раз я вас нашла, могут найти и они.

Услышав в собственном голосе панические нотки, она поспешно добавила:

— У Дэза не хватит ума и на то, чтобы выйти из незапертой комнаты. Но Говард — прирожденный убийца. Так что доверьтесь мне.

— Я хочу пить, — сдавленно простонал раненый. — Вода у меня кончилась три часа назад.

Морган, сознавая, что решать надо без промедления, не задумываясь, отстегнула фляжку, подошла к нему и смело взглянула ему в глаза.

Теперь она была совсем рядом с незнакомцем, и он мог без особого труда нанести ей удар или снова схватить ее; Морган это понимала, он тоже.

— В храбрости вам не откажешь, леди, — тихо произнес раненый и, отвинтив пробку, жадно поднес фляжку к губам.

Морган смущенно отвела взгляд.

— «Леди» — это не про меня. Почему-то сразу приходят на ум кринолины, чаепития и изящные зонтики от солнца, — сказала она. — Меня зовут Морган. Морган Кассиди.

Незнакомец протянул ей фляжку, и их пальцы соприкоснулись.

— Райли Ханрахан.

— В получасе ходьбы отсюда моя палатка, — переборов себя, продолжала Морган. — Она разбита в укромном месте, и у меня есть аптечка первой помощи. Как полагаете, вы сможете туда дойти?

— По-моему, особого выбора у меня нет. Пристегнув к ремню на брюках фляжку, Морган ободряюще взглянула на него.

— В таком случае — в путь. Сложнее всего будет выбраться отсюда, проход очень узкий.

— Если вы будете идти впереди меня, я смогу на вас опираться, — сказал Райли, отрываясь от стены.

— Благословите те вечера, когда я обливалась потом в спортивном зале, — улыбнулась девушка.

— Обязательно… когда вы улыбаетесь, вы очень красивая, вам это известно?

Морган чуть было не ответила ему: «А вы — самый сексуальный мужчина, которого мне доводилось видеть за все мои двадцать девять лет, но при этом совершенно не в моем вкусе». Вместо этого она ехидно заметила:

— Сейчас гораздо важнее мои мышцы, а не смазливая физиономия.

— Я назвал вас красивой, а не смазливой. В путь, Морган Кассиди.

Морган сверкнула глазами. Она терпеть не могла мужчин выше ее ростом. Ей нравилось смотреть людям прямо в глаза.

Однако сейчас не время размышлять, какие мужчины в ее вкусе. Вздохнув, Морган повернулась к Райли спиной.

Тот оперся на ее плечо, и они медленно двинулись к выходу из каньона. Изредка Райли при неосторожном шаге тихо вскрикивал от боли. Когда они достигли русла реки, Морган уже обливалась потом.

— Оставайтесь здесь, — шепнула она. — Я посмотрю, нет ли кого поблизости, и спрячу свой рюкзак, а попозже приду за ним.

Рука Райли легонько стиснула ей затылок — она поняла: он дает ей знать, что не сомневается в ее возвращении. Улыбнувшись ему, Морган бесшумно выскользнула из каньона.

Долина и скалы уже погрузились в ночную тьму. Над плато у горизонта ярко светил месяц, и Морган с облегчением подумала, что ей не придется включать фонарик; несмотря на твердую уверенность, что Говард и Дэз до утра не покинут уютное тепло кабины, не мешает проявить осторожность. Вернувшись к своему рюкзаку, девушка убедилась, что на нем нет скорпионов, и оттащила его к тому месту, где остался Райли.

— Знаете, что во всем этом мне больше всего не нравится? — спросил тот. — Я ведь и на вас навлекаю опасность.

Хотя он произнес это ровным, спокойным тоном, Морган не потребовалось вспоминать курс психологии, чтобы уловить прозвучавшую в его голосе злость, вызванную собственным бессилием. Наполнив фляжку из принесенной бутылки, она протянула Райли шоколадный батончик. Тот жадно набросился на него.

— По-моему, ни Говард, ни Дэз не отважатся вылезти ночью из машины, — небрежно заметила Морган. — Больше всего нам следует опасаться того, что вы оступитесь и упадете. Поднять вас я не смогу — в тяжелой атлетике я не сильна.

— Двести двадцать фунтов без одежды, — сказал Райли.

— А во мне лишь сто тридцать четыре, — ответила Морган.

Воображение услужливо нарисовало ей красочную картину обнаженного Райли. В чем дело? Сексуальные мужчины никогда не производили на нее никакого впечатления. И уж сейчас точно не самое подходящее время размышлять о сексе.

— Я приложу все силы, чтобы оставаться в вертикальном положении, Морган Кассиди, — сказал Райли, и в его голосе впервые прозвучала теплая веселая нотка.

— Уж постарайтесь, Райли Ханрахан.

Отнеся свой рюкзак в глубь расселины, Морган сказала:

— Пошли. Десять минут идем, десять отдыхаем. И не пытайтесь строить из себя героя.

— Я еще никогда не был так далек от геройства, как сейчас. Позвольте мне идти слева, тогда я смогу пользоваться вами в качестве костыля.

Так… использовать женщину как костыль. Ничего себе… Впрочем, оно и к лучшему.

Им потребовалось часа два, чтобы добраться до лагеря, — два часа, которые останутся у нее в памяти как одно из самых изнурительных испытаний в жизни. Райли в основном молчал. Ему и не нужно было говорить. Девушке было прекрасно видно, чего стоило ему каждое движение, как силы оставляли его, несмотря на упрямую решимость не сдаваться. Говорят, что лучший способ близко узнать мужчину — лечь с ним в постель. Дюйм за дюймом, мучительно медленно продвигаясь вперед, изнывая под тяжестью тела Райли, Морган открыла другой способ. Достаточно протащить на себе раненого мужчину по скалам.

Кстати, прошла ли пуля навылет? Ей не хотелось и думать об этом. Первым делом необходимо добраться до лагеря. Сначала одно, а потом уж другое.

Наконец они поднялись на ровное плато, и Морган облегченно вздохнула, почувствовав, как Райли выпрямился, хоть немного уменьшив нагрузку на ее ноющие мышцы.

— О Боже, я со стыда сгораю, — хрипло произнес он, отирая пот со лба. — Мы ведь совсем незнакомы, а я постоянно на вас валюсь, словно уже третий день в запое.

— Радуйтесь, что рост мне это позволяет.

— Мне нравятся высокие женщины, — улыбнулся Райли, пошатываясь.

Морган внезапно захлестнула волна необъяснимой ярости.

— А я терпеть не могу высоких мужчин. Не хотите отдохнуть?

— Нет. Если я сейчас сяду, то уж больше не встану. Морган, а что ты имеешь против высоких мужчин?

— Райли, — вне себя воскликнула она, — давай-ка завтра утром обсудим наши вкусы в том, что касается противоположного пола. Но только не сейчас. Сейчас нам предстоит худшее — еще один каньон. Я очень хорошо укрыла свой лагерь от посторонних взоров. Так что давай не будем отвлекаться на болтовню, договорились?

— Худшее? — переспросил Райли. — А я полагал, хуже уже некуда. Дай мне выпить. Чистого виски.

— А вот это сейчас было бы крайне неразумно.

— Слушай, ты часом не учительница? — неожиданно спросил Райли. — Глядя на тебя, я почему-то вспоминаю старушку мисс Картрайт; она умудрялась сквозь тетрадь с задачками по математике углядеть спрятанные под ней комиксы. Глаза у нее были словно буравчики, а язык — ну прямо пила.

— О! — вскипела Морган. — Ты просто невозможен! Пошли!

— Не забывай про чувство юмора, милочка, — с издевкой сказал Райли.

— Я тебе не милочка, — ответила она, отчетливо выговаривая каждое слово.

— Злюка! — весело заключил он.

Ну почему он постоянно выводит ее из равновесия, причем дело совсем не в том, что рука его опирается на ее плечо?

— Ты идешь или нет? — Морган постаралась произнести это как можно спокойнее.

— Пожалуй, иду. Кажется, я уже имел случай заметить, что выбора у меня нет.

Всю дорогу через последний каньон Райли молчал. Но Морган слышала его неровное хриплое дыхание, сдавленный стон, непроизвольно вырывавшийся всякий раз, когда он задевал правой ногой о камень. Его рубашка насквозь промокла от пота, и девушка чувствовала терпкий мужской запах. Райли словно проник внутрь нее, и от этого Морган становилось все более неуютно.

Надо держать себя в руках. Скоро они будут на месте.

Минут через десять они снова спустились к пересохшему руслу.

— Осталось ярдов сто, — сказала Морган.

Буркнув что-то нечленораздельное, Райли заковылял по щебню, опираясь на плечо девушки. Наконец они подошли к краю обрыва.

— Вот моя палатка, — дрогнувшим голосом произнесла Морган.

Последние минуты Райли едва держался на ногах, буквально валясь на нее. Плечи и руки Морган ныли, ноги подгибались.

— Ты хочешь сказать, я смогу опуститься на землю и больше не подниматься?

Собрав последние остатки сил, Морган подтащила его к отвесной стене.

— Да, — сказала она, чувствуя, как слезы облегчения щиплют глаза. — Постой здесь, я расстегну молнию палатки.

— Я буду спать на улице, — с неожиданной для его состояния твердостью заявил Райли.

— Со скорпионами и гремучими змеями? Об этом не может быть и речи. Давай-ка садиться.

Райли не стал спорить, настолько он был измучен. Морган постаралась очень бережно опустить его на землю, но все ее мышцы дрожали от напряжения. Райли охнул, неловко упав на спальный мешок. Забравшись следом за ним в палатку, девушка застегнула молнию и включила фонарик. Только теперь она смогла впервые хорошенько разглядеть раненого.

Волосы цвета вытертых кожаных лямок ее рюкзака, глаза бездонной голубизны неба над пустыней. Нос с горбинкой, рассеченный подбородок, выступающие скулы — этот мужчина не знает компромиссов.

Отвинтив пробку, Морган от души приложилась к фляжке и передала ее Райли. Тот, сделав большой глоток, отложил фляжку и приподнялся на локте.

— Дошли!

— Здесь мы в безопасности. Сверху палатку не видно. Я уже четвертый год разбиваю лагерь именно здесь и уверена в этом. — К своему ужасу, она обнаружила, что ее голос дрожит.

Усевшись, Райли обеими руками стиснул ее ладонь.

— Спасибо, Морган, — сдавленным голосом произнес он, — без тебя мне была бы крышка.

Морган вздрогнула. Луч фонарика высветил глубокие складки вокруг ее рта, бледные тени под глазами, похожие на синяки. Спутанные рыжеватые волосы светились словно нимб. Райли открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тотчас закрыл его.

Морган едва ли заметила это. Странно, мелькнула у нее смутная мысль, ведь она целых два часа буквально тащила Райли на себе, а теперь ей хочется плакать, ощущая тепло его мозолистой руки.

— Ты есть хочешь? — спросила она, избегая его взгляда. — И воду нужно согреть, чтобы промыть рану.

— Морган, посмотри на меня.

Она неохотно подняла глаза.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал Райли, сверля ее взглядом голубых глаз. — Я никогда не забуду то, что ты сделала в эти два часа… ты самая храбрая девушка на свете. Ну а есть мне нисколько не хочется, хотя должно бы хотеться.

Морган испуганно отдернула руку.

— Никакая я не храбрая. Просто, поступи я иначе, совесть бы замучила, — смущенно пробормотала она. — Сейчас я разожгу плитку и согрею воду.

Ее слова словно лишили Райли остатков сил; закрыв глаза, он упал на спальный мешок. Развязав шнурки, Морган осторожно стащила с него ботинки. Сделав подушку из своего самого толстого свитера, она подсунула ее под голову Райли, и тот наградил ее благодарной улыбкой. Его большое тело постепенно расслабилось.

— Рана сквозная, — пробормотал он. — Достаточно обработать ее антисептиком.

Морган вылезла из палатки, чтобы разжечь плитку. Луна поднялась выше, и под скалами появились бархатные тени; на небо высыпали звезды, — такими яркими они никогда не бывают в Бостоне. Но сейчас девушка даже готова была отдать свои баснословно дорогие туристские ботинки, лишь бы оказаться у себя дома, в горячей ванне.

Но вместо этого надо было согреть кастрюлю воды и принести ее в палатку. Райли заснул, уткнувшись в подушку. Он не в ее вкусе, с необъяснимой злостью вдруг подумала Морган. Ей нравятся мужчины ухоженные, воспитанные, приятные, как ее отец. А Райли Ханрахан для нее слишком груб и резок.

«Что с тобой? — прошептал чей-то тоненький голосок. — Ты же здесь не для того, чтобы охотиться за мужчинами. Так что, какое тебе дело до внешности Райли Ханрахана? Завтра ты отвезешь его в Сорел, там ему окажут помощь, и вы с ним больше никогда не встретитесь».

Но завтра — это еще так не скоро.

В раздражении от собственных глупых мыслей, Морган открыла аптечку и взглянула на Райли. Разрезать джинсы нельзя: на нем что-то должно быть надето, когда они будут уезжать отсюда. Несмотря на внутренний протест, девушка протянула руку к поясу джинсов.

Едва металлическая пуговица выскользнула из петли, Райли открыл глаза.

— Я должна снять с тебя джинсы, — решительно заявила Морган.

— Проклятье!

Тем не менее, он расстегнул молнию и выгнулся, помогая ей стащить джинсы с бедер. Ткань вокруг раны стала ржаво-бурой. Избегая смотреть на покрытые темными волосами икры Райли, Морган стала снимать повязку и обнаружила, что та присохла к ране. Девушке пришлось размочить ее в воде и лишь после этого осторожно оторвать. Моля Бога, чтобы не опозориться, девушка заставила себя взглянуть на рану.

Все внутри у нее перевернулось, кровь отхлынула от лица. «Ну же, Морган, — отчаянно взмолилась она, — здесь, кроме тебя, никого нет. Ты должна сделать это!»

— Что с тобой? — встрепенулся Райли.

— Должна тебе кое в чем признаться. Я разнимаю драчунов на переменах, отбираю ножи у одурманенных наркотиками подростков, могу усмирить самого отъявленного хулигана в школе. Но при виде крови сразу слабею.

— Я так и знал, что ты учительница, — пробормотал он. — Протри рану перекисью водорода и наложи повязку — только и всего.

— Это все равно, что сказать человеку, страдающему боязнью высоты: «Взберись на Эверест — только и всего», — капризно огрызнулась Морган.

— Смелее, Морган. Рана здорово болит, а если я не смогу выспаться, то за последствия не отвечаю.

Свернув полотенце жгутом, девушка подсунула его ему под колено.

— Руки я вымыла, — едва слышно пробормотала она, намочив ватный тампон.

Морган едва коснулась раны, но Райли вздрогнул. Стиснув зубы и пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что делает, она, как могла, промыла рану, а потом обработала ее антисептиком. К счастью, кость не была задета, иначе все могло бы быть гораздо хуже.

Райли за это время не издал ни звука, но Морган краем глаза видела выступившие у него на лбу бисеринки пота и стиснутые в кулаки руки. Наложив на рану свежий тампон, она перебинтовала ногу.

— Все, — с трудом выдавила она.

Райли медленно разжал руки.

— Иди ко мне.

— Я…

— Морган, делай, что тебе говорят! Ложись рядом со мной.

Морган терпеть не могла, когда ей приказывают, и это не раз доставляло ей неприятности, но что-то в голосе Райли подавило в зародыше все ее возражения. Она послушно привалилась к его здоровому боку. Обняв ее, Райли нежно смахнул с ее лба волосы, и Морган поняла, что пала ее последняя линия обороны. Уткнувшись в широкое мужское плечо, она заплакала.

Выплеснув в слезах свой страх, слабость, ужас, Морган, всхлипывая, выдавила из себя:

— Это так г-глупо, реветь не из-за чего, ведь я даже не…

— Замолчи, — решительно оборвал ее Райли. — Ты перехитрила двух вооруженных громил, подверглась нападению в темном ущелье, протащила меня по скалам и преодолела боязнь крови. Можешь плакать, сколько тебе заблагорассудится. Ты это заслужила.

Чип всегда смеялся над тем, что она так боится крови. Морган всхлипнула напоследок.

— Н-наверное, ты прав.

— Разумеется. А ты всегда так строга к самой себе?

Это было больным местом. Морган тотчас же села.

— Тебя это не касается. Спи!

— У нас только один спальный мешок. Придется потесниться.

Морган вытерла слезы рукавом.

— Я пойду в каньон за своим рюкзаком. Там есть еще один мешок.

— Тебе нельзя туда возвращаться! — словно стальным наручником стиснул ее запястье Райли.

— Я должна! Именно там Говард и Дэз будут искать тебя, и они могут найти мой рюкзак. К тому же сейчас слишком холодно, чтобы спать без мешка, да и все запасы воды там.

— Проклятье! — свирепо воскликнул Райли. — От меня пользы как от новорожденного котенка. Я не хочу, чтобы ты туда ходила. Морган, ведь эти ублюдки совершенно хладнокровно подстрелили меня.

— Почему? — вырвалось у нее.

Но она тотчас пожалела о своих словах и напряглась в ожидании ответа. Неужели в глубине души она еще допускала возможность того, что Райли — беглый преступник?

— Ты полагаешь, я могу тебе ответить? — огрызнулся он. — Вся беда в том, что я не имею об этом ни малейшего понятия.

— Говард и Дэз хотели представить все как несчастный случай на охоте. Зачем им это нужно?

— Я бродил по скалам. Тип с ружьем прицелился в меня и выстрелил. Сознательно. Только в этом я и не сомневаюсь, — невесело усмехнулся Райли. — Черт побери, возможно, он просто купил новое ружье и решил его испробовать, а тут как раз подвернулся я.

— Но они же пытались убить тебя, — поежилась Морган. — Должна же для этого быть какая-то причина.

— Если я до нее додумаюсь, обещаю: ты узнаешь первой.

— Ты богат? — простодушно спросила она. — Или, быть может, ты известный политик?

— Нет, Морган. Неужели ты думаешь, что я не ломаю над этим голову? Ради Бога, прекрати! Несомненно одно: здесь разгуливают два вооруженных зверя, и поэтому я хочу, чтобы ты была рядом, под моей защитой. Страшно подумать, что они могут с тобой сделать, если поймают.

— Не поймают, — отрезала Морган. — Мне необходимо принести спальный мешок и воду. Так что, Райли, уж ты мне доверься… Встречаться с Говардом мне хочется не больше, чем видеть эту жуткую дыру в твоей ноге.

Райли тяжело вздохнул, и девушка заморгала, услышав сорвавшееся с его уст ругательство.

— Захвати хоть фонарик! — сказал он.

— Хорошо, — покорно согласилась Морган, удивив этим не столько Райли, сколько саму себя. — Если надумаешь вылезти из палатки, обуйся… ночь — самая пора для скорпионов и гремучих змей.

Райли изумленно раскрыл рот.

— Ты хочешь сказать, мало мне этого негодяя Говарда, я еще должен переживать по поводу того, как бы тебя не ужалила гремучая змея? Только не говори, что ты живешь здесь исключительно ради удовольствия!

— Смертельные случаи при укусах гремучей змеи крайне редки, — возразила Морган. — А я обожаю здесь жить.

— У тебя не все дома?

Она положила руку ему на грудь.

— Прекрати! Вбей в свою тупую голову, что обо мне беспокоиться не надо, понятно? Я совершенно самостоятельная двадцатидевятилетняя женщина и вот уже семь лет как приезжаю сюда. Вся твоя беда в том, что ты от меня зависишь.

Райли вздрогнул.

— Вы чересчур наблюдательны, Морган Кассили, — сказал он, сощурившись. — Когда ты в гневе, твои глаза будто изрыгают зеленое пламя. Поторопись. Чем скорее ты уйдешь, тем скорее вернешься.

Морган удивленно взглянула на мужчину, который то нежен с ней, то переходит на повелительный тон, словно ей не двадцать девять, а десять лет.

— Забыла дать тебе противовоспалительное, — сказала она, доставая из аптечки две таблетки. — Я вернусь через сорок пять минут. Пока я не ушла — тебе еще что-нибудь нужно?

Его взгляд задержался на ее губах.

— Если я попрошу то, что мне по-настоящему нужно, ты, скорее всего, дашь мне пощечину. — Его лоб пересекла глубокая морщина. — И я пойму, что совсем спятил.

Он хочет меня поцеловать, безучастно подумала Морган. И в то же время презирает себя за подобные мысли. Залившись краской, она нашла в одном из кармашков палатки запасной фонарик и положила его рядом с Райли.

— Тебе сейчас лучше всего хорошенько отдохнуть, — строго сказала она.

— Да, мисс Картрайт.

— Вспомни, что я говорила об отъявленном хулигане школы, — угрожающе добавила она, взяв второй фонарик.

— Ты замужем?

Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Напрягшись, словно дикий жеребец, готовый перегрызть узду, Морган выдохнула:

— Нет. А ты?

— Нет. — Райли стал серьезным. — Морган, будь осторожнее — пожалуйста.

Что-то в его голосе заставило ее взять себя в руки, и она ответила так же серьезно:

— Обещаю. Спи.

Выбравшись из палатки, она застегнула за собой молнию и осторожно шагнула в темноту.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Через тридцать пять минут под ее ногами снова зашуршал щебень. Путешествие прошло без приключений; ни Говарда, ни гремучих змей не было и в помине, а прогулка позволила ей успокоить нервы и размять уставшие мышцы. Сейчас засну как убитая, подумала Морган, проворно взбираясь по тропе.

Палатка была раскрыта, и пола трепалась на ветру.

У Морган внутри все оборвалось. Скинув рюкзак и сумку, она опустилась на колени и посветила внутрь.

Райли исчез.

Спальный мешок смят, его скомканная рубашка валяется на полу. Джинсов и ботинок тоже нет.

Это Говард! Говард и Дэз нашли Райли и забрали его с собой.

Вскрикнув в ужасе, Морган попятилась назад из палатки. Она огляделась вокруг, высматривая в тени у подножия скал мертвое тело. Ибо — она была уверена — на этот раз они прикончили Райли.

От звука зашуршавшего под массивным башмаком щебня у Морган по всему телу пробежали мурашки. Стремительно обернувшись, она пригнулась, готовая к последней схватке, и увидела в лунном свете высокого мужчину с обнаженным торсом, ковыляющего из-за скалы. Райли.

Одного.

Беспомощно опустившись на землю, Морган уронила голову на колени. У нее успела мелькнуть смутная мысль, что приступы истерии становятся для нее привычными.

— Морган! Что случилось?..

У нее были парализованы все органы речи, ее била дрожь. Она молча покачала головой, готовая провалиться сквозь землю.

— Ради Бога, что с тобой? Ну, скажи хоть что-нибудь… Морган!

Она медленно подняла голову. Скалы оставались на своих местах, луна не рухнула с неба. Пытаясь унять дрожь, Морган поднялась на ноги, слегка пошатываясь. Шагнув к ней, Райли стиснул ее плечи.

— Скажи, в чем дело!

— Вернувшись, я увидела, что палатка распахнута и тебя нет, — безжизненным голосом произнесла она. — Я решила, Говард нашел тебя. — По всему ее телу пробежала дрожь. — И уби-ил…

— Я выпил слишком много воды, — оправдывался Райли. — Природа потребовала свое, ну мне и пришлось выйти…

Морган дрожала, словно тополиный пух в ветреный день.

— В следующий раз, — удалось вымолвить ей, — оставь записку.

— Я напишу письмо на пяти страницах, — торжественно пообещал он. — Я думал, что успею до твоего возвращения.

— У меня это заняло гораздо меньше времени, чем я предполагала.

— Думаю, тебе повезло: пока ты ходила за рюкзаком, из меня кровь фонтаном хлестала.

— Хорошо, что я этого не видела, — отважилась на робкий смешок Морган.

— Говарда с Дэзом не видно?

— Нет.

День выдался необычайно длинный, и у девушки от усталости начала кружиться голова. Доверчиво, словно щенок, она потерлась щекой о мощную грудь Райли.

— С тобой хорошо, — простодушно призналась она. — Истерики со мной случаются редко.

Райли опустил подбородок ей на макушку, а потом Морган почувствовала, как он прикоснулся к ее лбу невесомым как пушинка поцелуем. Все ее тело содрогнулось точно от электрического разряда. Оторвавшись от Райли, она едва внятно промямлила:

— И на первого подвернувшегося мужчину в критической ситуации я не падаю.

— Не сомневаюсь в этом, — сухо заметил он. — Отвечу тебе: когда на меня сваливается дамочка, я обычно стараюсь ретироваться. Что до истерик, то я не большой их любитель.

Однако от нее он не отвернулся. Морган была тронута до глубины души.

— Сейчас я должна лечь и проспать всю ночь, — заявила она. — И лечь как можно скорее.

— Похоже, мы с тобой, общаясь друг с другом, все время нарушаем свои принципы, — проигнорировав ее слова, спокойно произнес Райли. — Сколько времени прошло с тех пор, как я напал на тебя в каньоне? Четыре часа? А кажется, уже целая вечность.

Сказанное явно не тянуло на комплимент в ее адрес, и у нее не было настроения развивать эту тему.

— Лезь первый, — кивнула она на палатку.

В лунном свете рот Райли казался зияющей щелью, а глаза — глубокими колодцами. Медленно протянув руку к кожаному ремешку, которым были перехвачены волосы Морган, он, повозившись, снял его. Сунув ремешок в карман, погрузил руки в ее освобожденные волосы, тотчас же выплеснувшиеся непокорными волнами.

— И, кажется, я целую вечность хотел это сделать.

Спокойствие Морган улетучилось. Бесследно. Ее снова охватила дрожь. Но теперь уже не из боязни увидеть его мертвого. Она боялась его живого: прикосновения его ладони к ее щеке, пальцев, погрузившихся в ее волосы, страстного вожделения, сквозящего в каждом его движении.

С этим мужчиной она собирается спать в одной палатке. По сути дела, они совершенно чужие люди. И хотя Райли вроде бы не в том физическом состоянии, чтобы ночью напасть на нее, он уже имел случай продемонстрировать необыкновенную силу и выносливость.

— Райли… — сдавленно произнесла Морган.

— Ты меня боишься, — понял он.

Переполненная отчаянием, она кивнула.

— Я привыкла всегда спать одна.

— Морган, неужели ты могла подумать, что за твои мужество и доброту я отплачу тебе низкими домогательствами?

— Пожалуйста, не сердись! Я… я так устала, что не могу трезво рассуждать. Но ты…

— Знаешь, мне в жизни доводилось выслушивать оскорбления, но ты превзошла всех, — горько произнес он.

— О, вот как? — вспыхнула Морган. — А я скажу тебе вот что, Райли Ханрахан. Ты и выше меня ростом, и весишь много больше, и в той расселине мне уже пришлось испытать на себе твою силу. Так что не смей делать вид, что в физическом отношении мы с тобой ровня!

— Далеко не все мужчины насильники.

— Я этого и не говорила. И вообще, какого черта мы стоим тут и орем друг на друга, когда нам обоим больше всего на свете сейчас хочется спать?

— Хороший вопрос, — провел рукой по волосам Райли. — У тебя есть на него ответ?

— Пока нет.

— И у меня тоже, — хитро улыбнулся он. — Морган, дай мне руку и проводи в палатку, хорошо? И тогда, клянусь, я больше пальцем к тебе не притронусь.

— Я действительно тебя обидела? — неуверенно спросила она.

Его улыбка погасла так же быстро, как и зажглась.

— Мягко сказано. Что ж, вот и еще один принцип летит в помойку. Я никогда не подпускал к себе женщин настолько близко, чтобы мои чувства оказывались в опасности. Итак, в палатку, Морган.

А почему?

Мгновение Морган казалось, она произнесла эти слова вслух. Мысленно выругав себя, девушка нагнулась, и Райли, опершись о ее спину, залез в палатку. Морган показалось, что от мимолетного соприкосновения по их телам пробежал электрический разряд.

— Я сейчас, — пробормотала она, разворачиваясь, чтобы вернуться за рюкзаком.

Выставляя бутылки с водой на землю, Морган поклялась себе, что больше ни одной секунды не станет раздумывать о поведении Райли Ханрахана. Затем она достала из рюкзака второй спальный мешок, радуясь, что захватила его с собой. Жаль только, что палатка рассчитана на двоих, а не на четверых.

Некоторое время девушка стояла, глядя на звезды, надеясь, что их холодный вечный свет приведет ее в чувство. Райли — обыкновенный мужчина. И все. Волею случая они оказались в одной связке, когда запас ее внутренних сил на нуле, а жажда одиночества — на максимуме. Неудивительно, что в сложившейся обстановке она ведет себя не лучшим образом.

Она еще и аппетита лишилась, грустно улыбнулась Морган, вспомнив, что за всей этой суматохой начисто забыла про ужин. Это она-то, раба желудка!

Крепкий здоровый сон сотворит чудо. Завтра она отвезет Райли в Сорел, там ему окажут помощь, и ей можно будет спокойно продолжать прерванный отдых.

Она забудет Райли так же легко, как забыла про ужин.

Пробравшись в палатку, Морган бросила спальный мешок на землю, стряхнув грязь с ботинок, поставила их в угол и застегнула за собой молнию. Райли уложил свой мешок вдоль дальней стенки. Взглянув на него, девушка обнаружила, что он лежит, положив под голову руку, и не отрывает от нее глаз.

Разложив спальный мешок, Морган полезла в сумку за футболкой.

— Закрой глаза.

Быстро стащив через голову рубашку, она переоделась в футболку. Живя на природе, Морган никогда не носила лифчик, и под футболкой это было особенно заметно. Сняв брюки, она скользнула в спальный мешок и схватила куртку, чтобы свернуть из нее подушку. Между их головами осталось дюймов пять.

— Спокойной ночи, — сдавленно произнесла Морган, отворачиваясь к стенке.

— Засыпай скорее, Морган.

Как же, уснешь тут с тобой, подумала она и уже через пять минут забылась крепким сном, не зная, что Райли еще долго лежал и глядел на нее, не в силах отвести глаз.

Морган разбудили первые лучи солнца. Девушка недоуменно нахмурилась — почему она не в любимом красном спальном мешке, а в другом, коричневом? Вспомнив все, что произошло вчера, Морган перевернулась на другой бок.

Райли еще спал. Он лежал к ней лицом, вытянув руку вперед. Его пальцы были покрыты крошечными белыми шрамами, а ладони говорили о том, что их обладатель привык работать на улице, а не за столом в офисе. Морган поймала себя на том, что помимо воли восторгается этими красивыми руками. Сильными, уверенными.

Вдруг Райли метнулся в сторону, пробормотав что-то невнятное. Морган испуганно отпрянула назад, с тревогой отметив, что его щеки покрыты лихорадочным румянцем, а на лбу выступила испарина. Быстро выбравшись из спального мешка, она пощупала лоб Райли и обнаружила, что он горячий.

Поспешно одевшись, Морган вылезла из палатки и быстро закончила утренний туалет. Взяв полотенце и бутылку с драгоценной водой, она вернулась назад.

Морган положила влажное полотенце на лоб Райли, но тот сразу же отдернулся.

— Нет, сестричка, — пробормотал он, — не надо…

Значит, у него есть сестра. Что ж, это добавляет еще один штришок к тому, что ей известно об этом мужчине.

Минут через пять Райли вдруг открыл глаза и бросил на Морган безумный взгляд.

— Передайте Анне, что я задержусь к ужину, — отчетливо проговорил он.

Девушка быстро поднесла к его губам стакан воды.

— Выпей. И я приготовила таблетки.

Сунув Райли в рот таблетку антибиотика, она прижала стакан к его губам. Он по-детски послушно проглотил таблетку и запил ее водой.

— Вы передадите Анне то, что я просил, правда?

— Обязательно, — как можно спокойнее ответила Морган.

Райли закрыл глаза. Девушка упрекнула себя за то, что не разбудила его среди ночи и не настояла на том, чтобы он принял таблетку. Сейчас она испугалась больше, чем когда столкнулась с Говардом и Дэзом в зарослях тамариска. Ведь Райли ее не узнал.

И кто такая Анна?

Морган Кассиди, над этим ты будешь ломать голову как-нибудь в другой раз. А сейчас главное — справиться с лихорадкой.

Прочтя соответствующий раздел в справочнике по оказанию первой помощи, девушка, переборов страх, осмотрела рану на ноге и с огромным облегчением обнаружила, что опухоль даже несколько спала. Положив на лоб и на грудь Райли влажные полотенца, она осталась сидеть подле него, ласково успокаивая, когда раненый становился особенно агрессивен. И всячески стараясь не обращать внимания на то, что он снова и снова повторял одно и то же имя: Анна.

Ей нет никакого дела до этой Анны. Как и до Райли.

К полудню Райли стало заметно хуже, и Морган не на шутку встревожилась. Ее неумелый уход не помогает; Райли необходимо срочно показать врачу. Но как может она отправиться в Сорел, оставив его одного?

А если она опять встретится с Говардом?

Райли, не переставая, беспокойно ворочался, и Морган пришлось расстегнуть его спальный мешок, чтобы дать ему свободу движений. Она не сомневалась, что только рана удерживает Райли от того, чтобы выскочить из палатки. В который уже раз смочив в холодной воде полотенце, девушка склонилась над больным, чтобы вытереть ему грудь.

— Она занята… нельзя ее беспокоить, это не срочно! — вдруг воскликнул Райли и неожиданно выбросил вперед кулак, со всей силы ударив Морган в солнечное сплетение.

Девушка охнула, не в силах сделать вдох. В замкнутом пространстве палатки вырвавшийся у нее крик боли прозвучал особенно громко.

Испуганно раскрыв глаза, Райли с трудом сосредоточил взгляд. Он увидел ее, Морган, а не Анну, не сестру и не ту неизвестную женщину, чья занятость его так беспокоила.

— Райли!.. — воскликнула Морган.

— Я тебя ударил, — пристыженно сказал он.

— Ничего страшного, ты же не нарочно.

— Я слышал, как громко ты крикнула. — Он тряхнул головой, точно оглушенный зверь, силящийся прийти в себя, и приподнялся на локте. — Морган, извини…

— Райли, тебя необходимо показать врачу. Я так тревожусь…

— Нет! — тяжело дыша, он упал на землю. — Никаких врачей!

— Тогда надо связаться с полицией, — не сдавалась Морган. — Ведь Говард пытался тебя убить, нам нужна помощь.

— Никаких врачей, никакой полиции.

— У тебя нелады с законом? — тихо спросила Морган. — Ты от кого-то скрываешься?

— Нет… клянусь… — Она увидела, как он собирается с силами. — К шоссе ты пойдешь только вместе со мной… когда я уже в состоянии буду дать отпор Говарду, если мы на него наткнемся. Понятно?

— Ты весь день бредил, — с жаром возразила Морган. — Я боюсь, как бы тебе не стало хуже.

— Весь день? А сколько сейчас времени?

— Почти четыре часа дня. А подобрала я тебя вчера.

Девушка увидела, как Райли пытается осмыслить сказанное ею.

— Аспирин, — наконец прошептал он. — Это собьет температуру.

Отыскав в аптечке пузырек аспирина, Морган протянула ему две таблетки.

— Четыре, — пробормотал Райли.

Выпив их одну за другой, он схватил девушку за руку.

— Морган, обещай, что ты никуда не уйдешь. Если с тобой что-либо случится, я этого не перенесу.

Странно, Морган показалось, что они поменялись ролями, и теперь распоряжения отдает Райли, а ей остается лишь подчиняться.

— Обещаю, только если тебе не станет хуже.

— Не станет… Хуже мне не станет… — Он хрипло вздохнул. — Поговори со мной. И я… я больше не отключусь.

«Невероятно! Этот человек одним усилием воли заставляет себя оставаться в сознании. Ему стыдно, что он нечаянно ударил меня. И он не хочет, чтобы я от него ушла».

Прежде с ней не случалось ничего даже отдаленно похожего.

Стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее, Морган описала Райли восход солнца, блеск росы на скудной растительности; рассказала про серебристо-бирюзовые ягоды можжевельника, про темно-синие хвосты ящериц, про багрянец цветов остролистого кактуса. Она говорила про закат, про радуги от горизонта к горизонту, про тени на волнистых скалах известняка и извивающихся среди камней змей. Морган самозабвенно рассказывала про землю, которую любила, и все это время Райли не отрывал взгляда от ее лица, от рук.

Рассказывая про то, как ей однажды довелось столкнуться нос к носу с оленем, девушка вдруг заметила, что дыхание Райли изменилось. Он заснул. Нормальным здоровым сном. Лихорадка отступила.

Райли заснул, сжимая ее запястье.

Так, словно то был спасательный канат, за который из последних сил уцепился утопающий, сознавая, что от этого зависит его жизнь.

Морган сидела совершенно неподвижно, не обращая внимания на затекшие колени и мучившую ее жажду, опасаясь неосторожным движением нарушить волшебство. А в том, что произошло чудо, она не сомневалась. Происходящее нисколько не напоминало ту действительность, с которой она была знакома.

Всю жизнь Морган считала брак своих родителей образцовым: их ровные, спокойные отношения были основаны на вежливости, доброте и взаимном уважении, в то время как родители всех ее подруг и знакомых постоянно ссорились, ругались, разводились. Морган никогда не слышала разговоров на повышенных тонах, упреков, оскорблений. Поэтому, повзрослев, она стала искать себе мужчину, который мог бы обеспечить ей такую же спокойную, уютную гавань, где можно будет укрыться от житейских невзгод. Искала и никак не находила.

Долгое время Морган казалось, что Чип — это как раз такой мужчина.

Тринадцать месяцев, назад она поняла, что ошиблась.

Но Райли! Тут не может быть никаких сомнений. Райли Ханрахана никак нельзя назвать спокойным и рассудительным. И к тому же он привык приказывать направо и налево.

Так почему же она сидит рядом с ним на корточках, стараясь не обращать внимания на свои онемевшие ноги? Потому что не хочет разжимать его пальцы, обхватившие ее запястье. Потому что она нужна ему, чтобы помочь бороться с горячкой и бредом.

Чипу она никогда не была нужна. И он ей не был нужен. Тогда Морган это устраивало, и она презрительно смотрела сверху вниз на тех из своих подруг, кто запутался в более сложных взаимоотношениях. Она казалась себе спокойной гладью озера, в то время как подруги напоминали ей бьющиеся о скалы волны.

Какой же заносчивой стервой она была!

Впрочем, до сих пор Морган понятия не имела, как достичь в браке того идеала, который нашли ее родители. Быть может, она и приехала сюда затем, чтобы спокойно об этом подумать?

Об этом, о своей карьере в школе, о Чипе, о болезни Салли.

Печально усмехнувшись, Морган вытянула затекшие ноги. Кажется, она начисто забыла про еду. Но ведь она приехала сюда вовсе не для того, чтобы уморить себя голодом.

Морган осторожно разжала пальцы Райли, но тот сразу же встрепенулся.

— Морган?

Не Анна — Морган.

— Не волнуйся, я просто хочу приготовить поесть. Ты не голоден?

Покачав головой, он на мгновение раскрыл глаза.

— Ты снова завязала волосы.

— Распущенные, они мне постоянно мешают.

— Надо будет что-нибудь придумать, — томно пробормотал Райли, снова засыпая.

«Ну, уж нет! — мысленно взбунтовалась Морган. — Тебе не должно быть никакого дела до того, какая у меня прическа. Захочу — стану носить парик».

Морган улыбнулась, представив свое лицо, обрамленным искусственными соломенными кудрями, и занялась стряпней.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда стемнело, Морган, набросив на плечи свитер, устроилась читать у скалы при свете двух керосиновых ламп. Сытный обед и четыре часа одиночества сотворили чудо: настроение ее заметно улучшилось. Услышав, как Райли заворочался в палатке, девушка окликнула его:

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо.

Действительно ли его голос прозвучал как-то подавленно, или же это лишь плод ее воображения? Через некоторое время Райли выбрался из палатки. Поспешно вскочив, Морган бросилась к нему.

— Я и сам справлюсь, Морган, — недовольно проворчал он. — Мне надо привыкать самостоятельно стоять на ногах.

Она послушно отступила.

— Райли, ты только вчера получил эту рану. Не перенапрягайся.

— Я собираюсь поступить как раз наоборот.

Проковыляв мимо нее, Райли скрылся за скалой, даже не обернувшись.

Морган снова раскрыла книгу, хотя сосредоточиться было очень непросто. Услышав, что Райли возвращается, она спросила:

— Ты что будешь есть: тушенку или макароны?

— Макароны.

Осторожно опустившись на валун рядом с ней, он потер здоровую ногу.

— Ты уже поела?

Кивнув, Морган занялась плиткой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Так, будто только что вышел из недельного запоя.

Она взглянула на него. Небритый, с всклокоченными волосами, глаза запали.

— Ты выглядишь ужасно. Как Дэз, — улыбнулась она.

— Нам надо как можно скорее выбраться отсюда. — Райли не ответил на ее улыбку. — Завтра.

Он говорил с нею как с незнакомкой, а не как с человеком, спасшим ему жизнь.

— У нас есть два пути, — вспыхнула Морган. — Или завтра я отправляюсь одна за помощью и возвращаюсь с двумя санитарами с носилками и отрядом полиции, или же мы с тобой сами добираемся до шоссе: Минимум через три дня.

— Одна ты никуда не пойдешь.

— Тогда нам следует привыкнуть к мысли, что мы еще три дня должны будем терпеть друг друга.

— Где твоя машина?

Не отрывая взгляда от шипящего на сковороде масла, Морган вместо ответа вежливо спросила:

— Тебя ждет сестра?

— О чем ты? — нахмурился Райли. — У меня нет сестры.

— В бреду ты звал сестру. Ее ведь зовут Анна, не так ли? — спросила Морган, жаждая услышать, что Анна действительно его сестра, а не какая-то другая женщина.

Которая для Райли много значит. Которую она почему-то сразу же невзлюбила…

— У меня нет никакой сестры! — Прежде чем Морган успела спросить, кто такая эта Анна, он резко бросил: — И тебе нет никакого дела до того, что ты подслушала.

— Я подслушала это, как ты любезно выразился, когда, беспокоясь за тебя, делала все возможное, чтобы справиться с лихорадкой! — воскликнула Морган, высыпая макароны в кипящую воду. — Значит, вот ты какой на самом деле? Раздражительный, словно гремучая змея?

— У тебя характер тоже не сахар. Ну ладно, ладно, я встал не с той ноги. Но пойми, Морган, я не могу здесь задерживаться. И дело не только в том, что где-то поблизости, возможно, бродит Говард с ружьем, — завтра я должен встретиться с одним человеком в Солт-Лейк-Сити. Это настолько важно, что я специально приехал сюда из Калифорнии.

— Что ж, тебе придется опоздать на эту встречу. Впрочем, если ты перестанешь строить из себя няньку и позволишь мне съездить в Сорел, я хотя бы смогу оттуда позвонить. — Морган нахмурилась. — А эта встреча — она не может быть как-то связана с Говардом и Дэзом?

Он, кажется, одно мгновение колебался.

— Да нет, глупо строить предположения…

— Ничего другого нам не остается. — Морган мысленно отметила, что Райли уклонился от разговора о встрече. — И все же лучше бы ты позволил мне съездить за помощью.

— Нет! И пожалуйста, Морган, не пытайся улизнуть незаметно, хорошо? А то ведь я потащусь за тобой следом.

— Из того, что в этих скалах полно пещер, еще не следует, что ты должен вести себя как пещерный человек.

— Черт побери, я понятия не имею, как веду себя с тех пор, как повстречал тебя!

— Подсказываю: надменно и своевольно, — произнесла Морган с милой улыбкой.

— Ты самая язвительная женщина из всех, с кем мне когда-либо доводилось общаться.

— Знаешь, это ты пробуждаешь во мне все худшее, — сказала Морган таким тоном, словно сделала открытие. — Обычно я не бываю ехидной. По крайней мере, с незнакомыми мужчинами.

Впервые губы Райли изобразили нечто вроде улыбки.

— Взаимно. Ты тоже пробуждаешь во мне все худшее, Морган Кассиди.

— Интересно — почему?

— Не знаю и знать этого не желаю, — мрачно буркнул он.

Неожиданно для себя Морган отметила, что, несмотря на весьма неприятный тон разговора, она испытывает необычайный душевный подъем.

— Значит, ты трус. Вот уж не подозревала.

— Что касается наших с тобой отношений — да, я низкий трус.

Она никак не ожидала, что Райли с такой легкостью согласится с брошенным ему обвинением. Попробовав макароны, Морган убавила огонь под кастрюлей.

— Мы уже выяснили, что с точки зрения грубой физической силы я тебе не ровня. Значит, ты боишься не взбучки. Тогда чего?

— Быть может, я боюсь твоего острого язычка, — учтиво ответил Райли.

— Ты Анне тоже не позволял без спросу шагу ступить?

— А это, дорогая Морган, останется моей тайной, — сказал он, стиснув зубы. — Молись лучше о том, чтобы рана заживала как можно быстрее. Боюсь, эти три дня покажутся нам невыносимо длинными.

Ее отец с матерью ни разу в жизни так не разговаривали друг с другом, подумала Морган. Тогда почему же ее переполняет восторг?

Райли — достойный противник. Умный, тонкий, умеющий постоять за себя.

Но его сексуальность тут совершенно ни причем. И широкие плечи, бездонные голубые глаза, волевой подбородок не имеют к этому никакого отношения. Абсолютно никакого.

— Ты кажешься очень свирепой, — вдруг улыбнулся Райли.

Морган в ужасе уставилась на него. А его улыбка? Улыбка, от которой ее сердце начинает скакать, словно молодой олененок?

— Кажется, готово, — сказала она. — Я схожу за миской.

Иначе как отступлением это не назовешь, подумала Морган.

Райли умял всю порцию. Морган видела, что ему не очень-то хотелось есть, но он заставил себя, понимая, что должен набраться сил. Чтобы как можно скорее уйти от нее, печально подумала она, направляясь за водой. Вернувшись, она объяснила, что в скалах под воздействием сил природы образуются углубления, в которых скапливается дождевая вода. Эту воду она и берет.

— Для мытья посуды она годится. А когда кончается вода в бутылках, я пользуюсь специальным фильтром, так что у меня нет нужды возвращаться в город.

— Бритвы у тебя, наверное, нет? — спросил Райли, потирая подбородок.

Морган покачала головой.

— Тогда тебе придется смириться, что я буду похож на гангстера из второразрядного боевика. Но помыться не откажусь.

— Я нагрею воды.

— Спасибо. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Морган, послезавтра — вот когда мы тронемся в путь.

— Посмотрим, — с вызовом вскинула подбородок она.

— Да, — стальным голосом произнес Райли, — посмотрим.

Поставив на плитку ведерко воды, Морган достала мыло и полотенце, а сама пошла прогуляться по залитому лунным светом руслу реки. Она не находит себе места, словно койот в период случки, недовольно подумала девушка. Может, повыть на луну? Остановившись, она принялась задумчиво чертить на земле носком ботинка. А с другой стороны, она перестала испытывать тяжесть полного духовного опустошения, которая давила на нее последние тринадцать месяцев.

Райли удалось каким-то образом прогнать это ощущение.

Райли? Или тому чувству, которое она к нему испытывает?

Если бы только узнать, кто такая эта Анна.

Девушка пнула ногой валун. «Морган, ты ведешь себя как одна из твоих старшеклассниц! Все очень просто. Ты приехала сюда, чтобы побыть одной, но в одиночестве тебе отказано. Только и всего. Тебя возбуждает тело Райли. Ваши характеры, столкнувшись, высекают искры. Ну и что? Как только вы расстанетесь, ты забудешь его».

Разумеется, забудет.

Удовлетворенная своими рассуждениями, Морган направилась назад в лагерь, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться величием звездного неба. Палатка была застегнута. Значит, Райли уже лег спать.

Морган умылась, чувствуя, как привычное занятие успокаивает ее. А ей так необходимо спокойствие после мучительно-тяжелых весенних месяцев в Бостоне!

Расстегнув молнию, она забралась в палатку. Райли спал, отвернувшись к стенке. На какую-то долю секунды девушка позволила себе восхититься мужественной красотой его тела, затем скинула ботинки и брюки и надела футболку. Забравшись в мешок, она отвернулась от Райли и сразу же погрузилась в сон.

Грань между сном и явью почему-то исчезла. Морган лежала неподвижно, прижимаясь щекой, как выяснилось, к груди Райли, слушая ровные удары его сердца. Он же неторопливо гладил ее по голове. Что это: продолжение сна? Или она уже проснулась?

Рука ее лежала на груди Райли, волоски нежно щекотали ей кожу. И тут Морган внезапно с ужасом осознала, что не спит. Все происходит на самом деле.

Она медленно открыла глаза.

Ночью они с Райли повернулись лицом друг к другу.

— Райли… что мы делаем? — сдавленно прошептала Морган.

— Молчи, — шепнул он в ответ, обнимая ее за плечо.

Девушка прижалась грудью к его ребрам, и жар сновидения, слившись с жаром действительности, разлился по ее телу, наполнив его ленивой тяжестью. Поддавшись неосознанному порыву, Морган прильнула к Райли, положив ладонь на упругую впадину его живота, и ощутила стальные мышцы.

— Не только ты регулярно посещаешь физкультурный зал, — улыбнулся он.

Морган всмотрелась в его лицо. Оно стало нежнее, открылось с какой-то новой стороны. Голубые глаза сверкали подобно звездам, что день за днем, год за годом зажигаются на небе, раскинувшемся над безмолвным царством известняковых скал. Райли наклонился к ней; его желания были ясны, как летнее небо. Веки Морган медленно опустились, и она ощутила первое нежное прикосновение его губ.

Поцелуй начался мечтательно-неторопливо. Однако в нем чувствовались первые признаки страсти; Райли привлек девушку к себе, скользя руками по ее плечам. Сознавая, что выбора у нее нет, Морган подалась ему навстречу, уронив на его лицо копну волос.

Последовавший за этим поцелуй показался Морган ослепительной вспышкой молнии. Тело ее воспламенилось от этого огня, и она забыла все, отдаваясь его первобытному жару, доселе ей неведомому.

Райли вылез из спального мешка. Морган, упав на подушку, ощутила, как он вздрогнул, пошевелив раненой ногой. Обвив руками его шею, Морган прижала его к себе, услышав сдавленный стон, полный наслаждения. Рука Райли, нащупав низ футболки, скользнула под нее.

Прикосновение его пальцев обожгло девушку подобно раскаленному зною пустыни. Сильные и уверенные, они легли ей на грудь, и с уст Морган слетел крик восторга. Возбужденный ее реакцией, Райли сорвал с нее футболку и замер, потрясенный.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, — и я безумно хочу тебя. Боже, еще ни одной женщине не удавалось пробуждать во мне такое желание.

У Морган мелькнула смутная мысль, что и она ни разу в жизни не откликалась с таким вожделением на ласки мужчины. Ни разу. Даже понятия не имела, что такое возможно.

— И во мне тоже, — еле слышно прошептала она, забыв про все на свете и вдруг осознав, что ей не хочется ни говорить, ни думать.

Ей хочется только Райли. Притянув его к себе, Морган страстно поцеловала его.

Стащив с Морган спальный мешок до бедер, Райли привлек ее к себе.

— Морган, — прошептал он, не отрываясь от ее губ, — еще немного, и останавливаться будет поздно — ты это понимаешь?

— Да, да!

— Ты предохраняешься?

— Да, конечно… Что ты сказал?

Райли чмокнул Морган в кончик носа, удовлетворенный ее ответом.

— Ты предохраняешься? Извини, понимаю, это звучит неромантично, но на дворе девяностые годы…

— Нет, я не предохраняюсь, — безучастно ответила она. — Зачем?

— Ты не принимаешь противозачаточные средства?

— Нет. Я же говорила тебе, у меня никого нет, и поэтому мне нечего бояться.

Морган с отвращением прикусила губу. Сладостный сон рассеялся без следа, и она очутилась лицом к лицу с жуткой действительностью. Она, Морган Кассиди, лежит полуобнаженная в объятиях мужчины, с которым познакомилась меньше сорока восьми часов назад. Как такое могло произойти?

Морган потянулась за футболкой, пристыженно избегая встречаться взглядом с Райли, но он остановил ее.

— Тебе нечего стыдиться.

— Пусти! — Она попыталась выдернуть руку. — Я никогда так себя не вела. Никогда. Не знаю, что со мной случилось. Должно быть, сошла с ума.

— Мы оба сошли с ума, — резко бросил Райли. — Но ты ведь не хочешь сказать, что ты девственница?

— Нет! Райли, пусти.

Он нехотя освободил ее.

— Особенно переживать не из-за чего.

— Возможно, тебе к этому не привыкать, — откликнулась Морган, натягивая футболку. — Но со мной такое случается впервые.

— Прекрати, — оборвал ее Райли. — Для меня это тоже полная неожиданность. В конце концов, если бы в моих правилах было совращать всех встречных женщин, я постоянно имел бы при себе необходимые средства, не так ли? Но когда я проснулся сегодня утром, ты лежала на мне, соблазнительно теплая и сладко пахнущая, — проклятье, ты же женщина и сама все понимаешь. Но впредь такое не повторится — клянусь.

— Это ты точно сказал — такое не повторится, — в бешенстве бросила Морган, натягивая брюки. — Наверное, нам нужно постараться завтра уйти отсюда.

— Морган, а ведь тебе понравилось, — зловеще мягко произнес Райли. — Не забывай об этом.

— Прекрати! — воскликнула она, дрожащими руками вдевая шнурки не в те дырки. — Я собираюсь готовить завтрак, а ты можешь заниматься чем заблагорассудится.

Вынырнув из палатки, Морган ударилась коленом о камень. День был погожий, солнечный, но от этого ее настроение только ухудшилось. Ей сейчас нужны были вспышки молний и серая пелена дождя, а не безоблачное небо цвета глаз Райли и теплые солнечные лучи, обжигающие ее щеки жаром его рук. Проклятье, проклятье, проклятье! Морган бессильно стукнула кулаком по скале. Если бы можно было повернуть время вспять, сделать так, чтобы случившееся в последний час снова превратилось в сон!

Увы, это не в ее силах. Но она может притворяться, что все произошло лишь во сне. Притворяться перед Райли — и перед самой собой.

* * *

День тянулся мучительно медленно. Морган читала книгу, упрямо стараясь держаться как можно дальше от Райли, а ближе к вечеру совершила долгую прогулку в противоположную от шоссе сторону, все это время безуспешно стараясь стереть из памяти утренние события.

Но все вокруг говорило о Райли. Темные прожилки в толще известняка напоминали его волосы. Плавные изгибы скалы вдруг превращались в его плечо, а тени на ней становились ключицами. Навевающий сонливость зной пробуждал воспоминания о чарующем волшебстве поцелуев. Куда бы ни поворачивала Морган, ей не удавалось ускользнуть от Райли. Вся ее душа жаждала, чтобы голубое небо поглотили сумерки.

Как сможет она спать с ним в одной палатке?

Почему она не испытывала ничего похожего с Чипом? Или с Томасом, парнем, лишившим ее девственности на втором курсе университета? Без боли, но и без каких-либо приятных воспоминаний.

Если они займутся с Райли любовью, она запомнит все в мельчайших подробностях.

Когда Морган вернулась в лагерь, ее настроение нисколько не улучшил вид хромающего Райли — он ходил взад-вперед, явно стараясь разработать ногу. Для того чтобы уже завтра можно было выступить в путь.

Стараясь не замечать мешки под его глазами и исказившую лицо боль, Морган разогрела тушенку, добавив немного мороженых овощей, и испекла кекс из пакета.

— Готово! — Голос ее прозвучал довольно неласково.

Взяв у нее пластмассовую тарелочку, Райли съел весь ужин, не проронив ни слова. И только потом сказал:

— Все было очень вкусно. Спасибо, Морган.

От звуков его голоса у нее внутри все содрогнулось. «Морган, будь искренна сама с собой. Неважно, молчит ли Райли или болтает без умолку. Ты просто хочешь, чтобы он был где-то поблизости».

— Пожалуйста, — натянуто ответила она.

— Сегодня я сплю под открытым небом, — безучастно произнес Райли.

— И не думай, — вспыхнула Морган. — Не хватало еще, чтобы тебя ужалила гремучая змея.

— Мне до сих пор ни одна на глаза не попалась.

— Сегодня вечером я видела двух в ущелье. Змеи очень любят утреннюю сырость. Ты будешь спать в палатке.

— Знаешь что? — вскипел Райли. — Мне надоело слушать твои указания.

— Покажи мне хоть одного мужчину, которому бы нравилось, когда женщина ему указывает, — вспыхнула Морган. — Вот отвезу тебя в Сорел, и можешь делать все, что заблагорассудится. А до тех пор уясни твердо: я знакома с этими местами, а ты — нет, так что будь любезен подчиняться.

Глаза Райли вспыхнули бешеной яростью, но он, пересилив себя, проскрежетал:

— Тогда предлагаю заключить договор. Ведь мы взрослые люди.

— Нет-нет, — оборвала его Морган. — Никаких договоров. Мне спать с тобой в одной палатке хочется не больше, чем тебе со мной.

— Замечательно, — отрезал Райли, и голос его наполнился зимней стужей. — Я ложусь спать.

С этими словами он скрылся в палатке. Морган осталась сидеть у ведерка, в котором грелась вода для мытья посуды. Сейчас, оставшись одна, она могла признаться себе, что весь день вела себя по-детски глупо. Но как ей было поступить в совершенно незнакомой ситуации? Как находиться рядом с мужчиной, каждое движение которого напоминало ей о двух слившихся в обоюдной жажде телах?

Впервые с тех пор, как она начала в одиночку путешествовать, Морган поймала себя на том, что боится надвигающейся темноты.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Спать она легла уже за полночь, так и не найдя успокоения ни в звездах, ни в луне, ни в молчаливом одиночестве скал.

Когда Морган, не выдержав, стала расстегивать палатку, скрежет молнии показался ей таким громким, что она вздрогнула. Райли лежал, все так же отвернувшись к стене, но сейчас к тому же он чуть ли не с головой забрался в спальный мешок. Шестое чувство подсказало девушке, что у него, как и у нее, сна ни в одном глазу.

Но выяснять, так ли это, Морган не стала.

Раздевшись, она придвинула свой мешок к самой стенке и, забравшись в него, сунула голову в пушистый свитер.

Райли словно бы не дышал.

Морган прислушалась, чувствуя, как от ужаса у нее леденеет кровь.

— Райли, как ты? — наконец не выдержала она.

— Спи!

Он одернул ее, словно непослушного ребенка. Морган гневно раздула ноздри, разозленная тем, что в который уже раз совершила глупость.

— Я не услышала твоего дыхания и решила, что…

— Морган, ведь ты же отказалась заключать договор — не пытайся теперь идти на попятную.

Его слова разбередили незажившую рану. Действительно, она не хотела заключать договор. Но неужели Райли намекает на то, что она пристает к нему с определенными целями? Чувствуя себя униженной, Морган, смахнув слезы бессильной ярости, застегнула спальный мешок.

Неужели человек, только что оскорбивший ее, — это тот самый мужчина, который смог так утешить ее, нежно прижав к груди, когда она, обработав его рану, разрыдалась в истерике? И — Морган готова была поклясться — сделал это искренне.

А сейчас не было никаких сомнений, что Райли не испытывает к ней ни тени былой нежности. Больше того, как раз наоборот. Новые слезы обожгли глаза Морган. Выходит, Райли Ханрахан настолько глубоко проник в ее сердце?

Как могло это случиться?

Морган грустно подумала, что последние два дня только и делает, что задает себе вопросы и спорит сама с собой. Ворвавшись в ее одиночество, Райли нарушил оберегаемый ею душевный покой. Но завтра они расстанутся.

«Морган, держись крепче за эту мысль! Завтра Райли Ханрахан исчезнет из твоей жизни так же быстро, как и вошел в нее».

Но завтра — это так не скоро!

Морган все-таки забылась тревожным сном, наполненным смутными страхами, кульминацией которых явился отчетливый кошмарный сон. Женщина по имени Анна гонялась за ней по запутанному лабиринту коридоров, размахивая сверкающим ножом, а Райли, Говард и Дэз наблюдали за этим, ухмыляясь и потягивая пиво.

Скатываясь по лестнице, вдоль которой стояли огромные фигуры в ржавых доспехах, Морган, сдавленно вскрикнув, проснулась.

— Что с тобой?

Еще не до конца пришедшая в себя, девушка заморгала, уставившись на Райли.

— Ты не хотел мне помочь, — жалобно проскулила она. — Ты просто с улыбкой наблюдал за тем, как эта женщина пытается меня убить.

— Тебе приснился кошмар, — недовольно буркнул он.

По крайней мере, не эротическое сновидение. Хотя они с Райли снова оказались лицом к лицу в тесном пространстве палатки.

— Я одеваюсь, — резко заявила Морган. — Отвернись.

Ночью погода переменилась. Небо затянуло зловещими тучами, девушку встретил порыв холодного пронизывающего ветра. Поежившись, она направилась за водой. Когда Райли неуклюже выполз из палатки, завтрак уже был почти готов. Размешивая в каше изюм и, курагу, Морган смотрела, как он ковыляет взад-вперед вдоль края обрыва. Сильно хромает, подумала она, убавляя огонь.

— Кофе готов, — окликнула его девушка.

Учащенно дыша, Райли остановился, схватившись за опору навеса. Отложив ложку, Морган налила ему в кружку обжигающий ароматный напиток. Насыпав две ложки сахара — она уже успела узнать, что Райли сладкоежка, — девушка добавила в кофе сгущенных сливок.

— Спасибо.

Она смущенно отвернулась к плитке.

— Далеко до твоей машины? — вдруг резко спросил Райли.

— Мили четыре. Вдвое дальше, чем мы прошли.

— А дорога какая?

— Да такая же. Вверх-вниз, и камни.

Райли осторожно поставил кружку на камень.

— Не дойду. Сегодня никак не дойду, — стиснув зубы, процедил он.

У Морган внутри все оборвалось. Она не представляла себе, как сможет пережить еще двадцать четыре часа рядом с Райли.

— Я вовсе не против, чтобы ты опирался на меня.

— Зато я — против.

Выплеснувшееся молоко зашипело на раскаленной плитке. Морган постаралась взять себя в руки.

— Мне бы все-таки хотелось двинуться в путь сегодня.

— Думаешь, мне не хочется того же? Но я знаю свой предел.

— Неужели я настолько отвратительна, что ты ждешь не дождешься, когда сможешь отделаться от меня? — воскликнула Морган, чувствуя, как горло ее сдавливает нестерпимая боль.

Райли вздохнул.

— Черт побери, Морган… как тебе объяснить? Я так сильно хочу тебя, что пребывание с тобой в одной палатке для меня изощренная пытка. Я не спал всю ночь, и сейчас мысли мои крутятся вокруг того, чтобы затащить тебя в палатку, подобно неандертальцу, с которым ты меня сравнивала. Для меня все это совершенно необычно — я никогда не терял над собой контроль. — Он печально взглянул на нее. — Знаю, я веду себя с учтивостью лося в период гона. За это приношу свои извинения. Однако клянусь, я пальцем к тебе не притронусь.

— Каши хочешь? — отрешенно спросила Морган.

— Это все, что ты можешь мне предложить?

Что ей на это ответить? Стиснув деревянную ложку с такой силой, что побелели костяшки пальцев, она спросила:

— Райли, кто такая Анна?

— В бреду я постоянно вспоминал ее? — нахмурился он.

Кивнув, Морган, неожиданно для себя хитро улыбнувшись, добавила:

— Это она сегодня утром носилась за мной с тесаком.

— Значит, у тебя против меня тоже нет иммунитета.

— А я и не утверждала ничего подобного.

— Вчера тебе чертовски хорошо удалось убедить меня в обратном. Кстати, от каши я не откажусь.

Морган облегченно расправила плечи. Прикусив нижнюю губу, она разложила овсянку по мискам и передала Райли молоко и сироп.

— Для меня тоже совершенно необычно все то, что я чувствую в последние два дня, — мечтательно проговорила девушка, глядя на серое месиво в миске так, точно ничего более восхитительного ей не доводилось видеть. — Мне казалось, я себя хорошо знаю, и вдруг поняла, что это не так. Если ты — матерый лось, то я — молодая олениха, безудержно резвящаяся на лугу.

— С самого начала меня пленило твое изящество, — внезапно стал серьезным Райли.

Морган покраснела, поперхнувшись кашей.

— Я даже не знаю, сколько тебе лет, — ни с того, ни с сего заметила она.

— Тридцать пять. Да, а Анна была монашкой.

— Монашкой? — выронила ложку Морган.

— Сестра Анна. Крохотная женщина с золотисто-карими глазами, энергией динамо-машины и добрейшим сердцем в мире. Она и еще пять монахинь содержали небольшой сиротский приют в Нью-Йорке. Там я и вырос. Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе. Но, прежде чем ты начнешь жалеть меня, позволь добавить, что я был очень счастлив в этом приюте. Хотя перед матерью-настоятельницей испытывал благоговейный ужас.

Морган тут же почувствовала нескрываемое облегчение, сменившееся жгучим любопытством.

— И много детей было в приюте?

— Человек семьдесят.

— У монашек не было времени сидеть сложа руки.

— Да. В детстве меня частенько мучили кошмары, — дрогнувшим голосом сказал Райли. — Тогда я звал сестру Анну, но однажды мать-настоятельница строго сказала мне, что не стоит беспокоить ее по пустякам.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Пять. Говорю же, Морган, не жалей меня. Всем, чего я достиг, я обязан сестрам.

Морган поняла, что теперь, когда у нее есть ключ к его характеру, ей надо все обдумать наедине с собой.

— Не указывай мне, что я должна чувствовать, — тряхнула головой она.

— И, став взрослым, — натянуто продолжал Райли, — я тянулся к строгим, спокойным женщинам. Похожим на монашек.

— А я ищу мужчину уравновешенного, любящего и спокойного, такого, как мой отец.

— Значит, нас объединяет только секс.

Ей не понравилось прозвучавшее в его голосе облегчение. Очень не понравилось.

— Наши отношения никак не назовешь спокойными.

— Это все гормоны, Морган. Плюс, в моем случае, длительное воздержание. Похоже, мы решили исповедаться друг другу? Вот уж что никак нельзя будет назвать скучным.

Морган показалось, Райли нанес ей пощечину.

— Не думаю.

— Значит… выбравшись отсюда, мы поставим эксперимент? — прищурился он.

— Нет! — вскрикнула Морган, судорожно пытаясь найти отговорку. — Я тебя совершенно не знаю.

— Напротив, знаешь довольно хорошо. Как и я тебя. Мне знакомы твое мужество, независимость, упорство. Твоя невероятная красота. А это главное. Остальное же — где кто живет, чем занимается — это лишь витрина.

Чувствуя, что она попала в зыбучие пески, Морган выдавила:

— Райли, я отвезу тебя в Сорел и сразу же вернусь обратно. Одна.

— Я приложу все силы, чтобы помешать этому.

Миска ее была пуста, но девушка не могла вспомнить, ела ли она что-то.

— Я изучала психологию, — заговорила она возбужденно. — И знаю, что такое половое влечение. В эти два дня мы стали действующими лицами настоящей мелодрамы: стрельба, кровь, ночлег в одной палатке, разбитой в глуши пустыни. Неудивительно, что наши гормоны точно взбесились. Но к реальности это не имеет никакого отношения. — Поднявшись с земли, она нанесла последний удар: — Ты сам говорил, что в отношениях с женщинами не хочешь никаких осложнений. Их и не будет. А сейчас я ухожу гулять.

И Морган стремительно рванула вниз, будто преследуемая парой голодных койотов. По крайней мере, Райли не сможет пойти за ней. Она была на девяносто девять процентов уверена, что вся ее твердая решимость рухнет от одного его поцелуя.

Надо держаться от него подальше, думала Морган, ускоряя шаг.

Она гуляла долго, не замечая красот окружающей природы, что было совершенно на нее не похоже. Перед глазами стоял маленький мальчик, расплакавшийся среди ночи, к которому не подходит никто из взрослых. Вероятно, сестры и в самом деле были добрые и заботливые, но на семьдесят малышей их не хватало.

Морган замедлила шаг. Чуткости и внимания — вот чего всегда недоставало Райли. Не является ли синонимом «строгости и спокойствия» отчужденность?

А как же ровные, спокойные отношения ее родителей? Или же это не более чем фасад?

Вопросы, вопросы и снова вопросы. Морган недовольно потянулась за фляжкой. Впервые за целый день она оглянулась вокруг и, ужаснувшись, мгновенно забыла все свои предыдущие рассуждения. Над горизонтом изогнулась радуга, а под ней известняковые скалы закрывала сплошная стена дождя. А она не предупредила Райли о том, как опасен здесь может быть ливень. Вдруг он решил погулять вдоль пересохшего русла?

Морган бросилась бежать, не помня себя, с невероятной быстротой перепрыгивая через камни и расселины. Если с Райли что-то случится, она никогда себе этого не простит. Почему, ну почему она не предостерегла его, увидев затянувшие горизонт тучи?

Девушка бежала, вслушиваясь в гнетущую тишину. Дважды ей доводилось быть свидетелем селя; первые его признаки — далекий гул, напоминающий шум оживленного шоссе. Лихорадочно выискивая глазами кратчайший путь, Морган прыгала с одного валуна на другой, торопясь покинуть русло высохшей реки. Ну почему она отошла так далеко от лагеря? Почему, что совершенно ей несвойственно, начисто забыла об осторожности?

Ее ботинки грохотали по щебню, и Морган остановилась, затаив дыхание и успокаивая бешено колотящееся сердце, чтобы прислушаться. И вдруг вздрогнула от ужаса. Издалека донесся глухой рокот, который человек несведущий ни за что не принял бы за шум воды.

Рванув вперед, словно камень из пращи, Морган бросилась к лагерю, громко окликая Райли. Отвесные скалы, словно издеваясь над ней, отвечали ей эхом. Еще два поворота, и она добежит до обрыва… и если Райли там не окажется, надо будет бежать дальше. Она должна его спасти. Должна.

Обогнув скалу, Морган снова окликнула Райли.

У обрыва никого не было.

Объятая ужасом, девушка бросилась дальше.

— Райли! Райли, где ты?

— В чем дело?

Застыв на месте, Морган оглянулась и увидела то, на что раньше не обратила внимания. Пола палатки была распахнута. Райли осторожно выползал из нее, стараясь не потревожить больную ногу. Морган прижала руку к груди, пытаясь унять готовое вырваться сердце. Райли в безопасности.

Но тут она поняла и другое: сель рядом. Совсем рядом. Собрав последние силы, девушка полезла вверх, нащупывая руками и ногами малейшие выступы в скале. Забравшись на обрыв, она выпрямилась и, не отдавая себе отчета, что делает, бросилась к Райли и уткнулась лицом в его широкую грудь. Он тотчас же заключил ее в объятия.

— Что случилось? Зачем ты меня звала?

Морган лишь крепче обхватила его за талию. От рубашки Райли пахло свежим воздухом, сердце его гулко колотилось у ее уха, а она ощущала лишь бесконечную благодарность за то, что он в безопасности.

— Селевой поток. Слышишь?

— Я слышу только, как стучит твое сердце, — довольно резко ответил Райли.

— Прислушайся!

Он оторвался от нее.

— Ты хочешь сказать, тот шум, который мы слышим, — это вода?

— Много воды. Если селевой поток застигнет нас в каньоне — все, конец. — Морган посмотрела ему в глаза. — Я тебя не предупредила. Ведь с самого утра небо затянуло тучами. Я должна была предупредить, но меня занимало лишь то, как бы увеличить расстояние между нами. Райли, я никогда бы не простила себе…

— Я не меньше тебя в ответе за то, что случилось утром… О Боже, Морган, смотри!

Грязно-бурая волна ворвалась в стиснутое скалами русло. На гребне ее неслось вывороченное с корнем дерево, кружащее ветвями словно обезумевший клоун. Буквально за одно мгновение каньон заполнился потоком мутной бурлящей воды. Огромные валуны бились о скалы, толстые бревна ломались, словно спички.

— Черт побери, откуда взялась вся эта вода?! — удивленно воскликнул Райли, перекрикивая рев селя.

Морган еще крепче прижалась к нему.

— Я так испугалась, что ты спустился в каньон. Поток накрыл бы тебя, и ты бы погиб… Я бы этого не перенесла.

Райли увлек ее подальше от края обрыва.

— Ты хочешь сказать, что, если бы меня не оказалось в лагере, ты продолжала бы искать меня внизу?

— Ну да, — подтвердила она как само собой разумеющееся.

— Морган…

Девушка не смогла прочесть выражение его лица. Он привлек ее к себе и поцеловал в губы, этот поцелуй был ей знаком. Морган откликнулась на него с восторженной радостью: Райли жив и невредим, а она в его объятиях. Однако чувство это быстро сменилось чем-то другим, сложным и запутанным, но в то же время неудержимо манящим.

Райли нащупал под футболкой нежные холмы ее груди, и Морган, задрожав, ответила сладостным стоном. Расстегнув пуговицы, она просунула руку ему под рубашку, наслаждаясь теплом его кожи, упругими мышцами живота. Желая убрать последний барьер, разделяющий их тела, Морган схватилась за пуговицу на его джинсах.

Райли стиснул ее руку:

— Морган, нам нельзя!

Его глаза, голубые, словно небо над скалами, к которым она стремится из года в год, жгли ее насквозь.

— Но я хочу…

Прижав палец к ее губам, Райли ласково потерся животом о ее бедра.

— И я тоже — бесполезно пытаться тебя обмануть. Но нам нельзя. Сейчас нельзя. Мы не можем рисковать. Ни мне, ни тебе не нужен этот ребенок.

Не в силах перебороть себя, Морган выгнулась, прижимаясь к Райли всем телом, но тот бесцеремонно оттолкнул ее.

— Не надо.

Она сразу обмякла в его руках.

— Я не могу терпеть…

— Подожди до завтра, — хрипло произнес он. — Завтра мы выберемся отсюда, найдем в Сореле какой-нибудь мотель и предадимся любви так, что потом не сможем встать с кровати.

Морган отшатнулась, увидев лицо Райли, искаженное вожделением. Отвернувшись, она уставилась на мутный поток. В ее клокочущих чувствах трудно было разобраться, как нельзя было заглянуть в пенистую, бурлящую воду; сель уже начал спадать, чего нельзя было сказать о ее возбуждении.

— Завтра же я вернусь сюда. Одна.

— Мы оба понимаем, что это не так.

Морган еще не была готова признать, что Райли прав.

— Я спасла тебе жизнь — поэтому чувствую ответственность за тебя. Вот и все.

Его пальцы вонзились в ее плечи.

— Я один отвечаю за себя.

— Готова поспорить, все твои строгие скучные женщины не вешались тебе на шею, как я.

— Их было не так и много, — грустно улыбнулся он. — Но ты права. Кстати, а ты не ревнуешь?

— С чего ты взял!

— У тебя глаза стали совсем зеленые.

Перед его улыбкой устоять было нельзя.

— Ну, — призналась Морган, — может быть, самую чуточку.

— Я не спрашивал, кто такие Чип и Томас, потому что мне очень захотелось их треснуть. — (Морган испуганно заморгала.) — И еще: пожалуйста, давай продолжим наш разговор сидя. Нога разболелась.

— Продолжать нечего. — Она беспокойно устроилась на камне. — Наш разговор стал совсем бессмысленным. С Томасом мы предавались любви, когда мне было девятнадцать!

Райли опустился на тот же камень. Слишком близко от нее.

— Он был первым?

— И долгое время последним.

— Он тебя обидел?

— Знаешь, ты, пожалуй, опаснее селевого потока, — встрепенулась Морган. — Нет, Томас меня не обидел. Просто… — Она нахмурилась, пытаясь вернуться на десять лет назад. — Я была на втором курсе, и меня гораздо больше экзаменов волновало то, как бы лишиться девственности. Все мои подруги давно жили половой жизнью, и я казалась себе каким-то анахронизмом. Мы с Томасом некоторое время встречались, я убеждала себя, что люблю его. Как раз тогда я слушала курс «Поэты-романтики» и жила в ожидании природного катаклизма. Звездопада, грома с молнией — чего-нибудь чрезвычайного. — Она наморщила нос. — Для своего возраста я была на редкость инфантильной.

— Молний не было?

— Ни одной вспышки.

— Ну а Чип?

— О, это другая история, — отсела от него Морган. — Смотри, вода спадает.

Райли не отрывался от ее лица.

— Сель, гремучие змеи, скорпионы — в этой пустыне ты ищешь замену сексу, который мог бы быть у нас с тобой?

— Райли, а каких острых ощущений ищешь ты? Или же у тебя строгая и спокойная жизнь?

— Что ты скажешь по поводу утлой шлюпки в штормовом море? — сощурился он. — По поводу глубоководного погружения с целью освободить запутавшегося в рыболовной сети дельфина? По поводу подводной записи звуков, которыми обмениваются друг с другом киты?

— Ты ученый? — неуверенно спросила Морган.

— Я изучаю пути миграции китообразных.

— Я так и думала, — медленно протянула она. — Катание на доске по волнам в Гавайях. Горные лыжи. Что-нибудь в таком духе… Значит, ты уплываешь в океан, а я приезжаю сюда… мы с тобой не похожи, как день и ночь. Вот еще одна причина, по которой мы завтра распрощаемся навсегда.

Райли положил руку ей на талию.

— Я люблю океан за то, за что ты любишь здешние пустынные места. За его красоту и таящиеся в нем опасности. Мы очень похожи друг на друга, Морган. Мы оба не мыслим жизни без острых ощущений.

Его рука жгла ее кожу сквозь ткань футболки. А разве это не стремление к острым ощущениям? Морган вскочила, не в силах сидеть на месте.

— Ты живешь в Калифорнии, а я — в Бостоне. От Томаса я твердо усвоила один урок: к сексу нельзя относиться легкомысленно.

— Я живу в Мэне. Там я заведую исследовательским центром. От Мэна до Массачусетса рукой подать. Секс и брак… не всегда из одного следует другое. Но в любом случае то, что будет у нас, легкомысленным не назовешь.

— Ты надеешься, если мы с тобой переспим, у тебя выработается иммунитет? Секс в качестве прививки?

— Я не настолько наивен, Морган.

— Мы с тобой без конца ссоримся!

— Потому что привыкли во всем полагаться лишь на себя, а обстоятельства свели нас вместе. Мы оба испытываем отвращение к этой близости.

— Отвращение! Сильно сказано.

Морган было не по душе это слово, но она решила не спорить.

— Я говорю то, что думаю.

— Итак, секс, о котором мы говорим… в нем не будет ничего легкомысленного, но долго он не продлится. Прости, но я, кажется, запуталась.

Райли тоже встал с камня.

— Ты думаешь, я уже успел все разложить по полочкам? — выпалил он. — Я же говорил, мы оба любим риск.

— Приятно это слышать! — крикнула ему в ответ Морган. — К чему ты испытываешь отвращение — к нашей близости или ко мне?

— Не скромничай, — огрызнулся Райли. — Ты меня бесишь, ты меня возбуждаешь, за три дня тебе удалось перевернуть мою жизнь вверх дном — но я не испытываю к тебе отвращения, Морган Кассиди.

— Порой Говард становится мне симпатичен, — мрачно заметила Морган. — Я начинаю понимать его кровожадные намерения.

Запрокинув голову, Райли расхохотался, обнажая белоснежные зубы, и Морган опять с изумлением поймала себя на том, что уже в который раз испытывает небывалый подъем жизненных сил. И снова причина тому не пустыня, а этот мужчина.

Самый сексуальный мужчина на свете. И самый беспокойный.

— Я начинаю готовить обед, — буркнула она. — Если мы собираемся завтра трогаться в путь, тебе надо хорошенько отдохнуть.

— Слушаюсь, мэм, — ухмыльнулся Райли. Морган подавила ответную улыбку, гадая, не является ли ссора проявлением близости. Ибо разве можно ссориться с человеком, который тебе безразличен?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

К вечеру дождь кончился. Морган приготовила обед, вымыла посуду, собравшись с духом, сменила повязку на ноге Райли. Он, весело насвистывая, сделал из палки, которую девушка подобрала внизу, что-то вроде костыля, а она тем временем тщетно пыталась сосредоточиться на книге.

Райли рано лег спать. Морган еще долго сидела у палатки, размышляя о сексе и интимной близости и гадая, каким будет следующий день. Не сомневаясь в том, что ей не удастся сомкнуть глаз, она все же забралась в палатку и, едва свернувшись клубком в мешке, забылась крепким сном.

Утром ее разбудил голос Райли:

— Морган, вставай. Нам пора трогаться в путь.

Она испуганно встрепенулась.

— Уже рассвело?

— Твоя прическа напоминает семибалльный шторм, — улыбнулся он, накручивая на палец прядь ее волос.

— Ты хорошо спал? — спросила Морган, зачарованно глядя на его руку.

— Да — после того, как ты пришла.

Наверное, таким тоном говорит заботливый муж.

— Я не знаю, что ты подразумеваешь под близостью, — вдруг выпалила она.

— Желаешь снова исповедаться?

— Не смейся надо мной!

Райли легонько потянул ее прядь.

— И в мыслях не было ничего подобного. Морган, я и сам точно не знаю, что такое близость. Хотя, по-моему, наш разговор имеет к этому какое-то отношение.

— Райли, я тебе нравлюсь? — сорвался с ее уст неожиданный вопрос.

— Очень.

— И ты мне тоже, — едва слышно произнесла она, — несмотря на то, что ты частенько выводишь меня из себя.

— Прекрасно тебя понимаю, — заметил Райли, отпуская ее волосы. — Вставай, женщина! Нам пора в дорогу, нужно собрать вещи.

Морган еще не решила, как быть с палаткой. Разобрать ее означает бесспорно признать, что она останется с Райли в Сореле.

— Нам предстоит идти четыре мили, — тряхнула головой девушка, — и, думаю, часть пути мне придется поддерживать тебя. С тяжелым рюкзаком за плечами у меня это никак не получится.

— В таком случае, — неумолимо настаивал Райли, — спрячь рюкзак под камнем. Не скрою, телохранитель из меня в эти дни был никудышный, но будь я проклят, если отпущу тебя сюда одну, пока не буду знать твердо, что Говард и Дэз убрались восвояси. Так или иначе, я собираюсь заявить в полицию, и ты нужна мне как свидетель.

Ну разумеется. Иначе незачем обращаться в полицию. И почему ей раньше не приходило в голову подумать о последствиях собственных действий?

— Если Говарда и Дэза схватят, их будут судить. — Она ужаснулась, высказав вслух эту мысль. — А значит, нам с тобой опять придется встречаться.

Выражение лица Райли можно было назвать каким угодно, только не нежным.

— Вставай, Морган, — проворчал он. — В любом случае первым делом надо уйти отсюда.

— Ну вот, мы опять ссоримся, — сказала Морган.

Увы, все ее вчерашние рассуждения о том, что ссоры — это проявление близости, не более чем сладкие мечты.

Девушка протянула руку к рубашке. Быстро собравшись, они через час уже были готовы выступить в путь.

Все вещи аккуратно сложили в сухой расселине. Позавтракав, Морган и Райли захватили фляжки с водой и бутерброды; Морган к тому же положила в маленький рюкзак аптечку и смену белья.

Девушка обвела все вокруг прощальным взором. Площадка у обрыва казалась странно пустой. Морган еще не привыкла к мысли, что она разобрала палатку. Что эту ночь ей предстоит провести в Сореле. Вместе с Райли.

В одной кровати или в разных?

— Пошли, — решительно сказала она.

Морган старалась идти медленно, чтобы не утомлять Райли, но он постоянно торопил ее. Все же она настояла на том, чтобы отдыхать не реже чем через двадцать минут. По мере того как они спускались вниз, двигаясь по скользким скалам, привалы становились все более длительными. Когда путники устроили привал у третьего бокового каньона, Райли, покрытый потом, тяжело оперся на импровизированный костыль.

— Обопрись на меня, — приказала Морган. — Нам нужно перебраться через завал из бревен.

— Я сам, — отрезал он.

Замечательно. Вольному — воля.

Взбешенная его отказом принять помощь, девушка решительно шагнула на залитую солнцем землю, не глядя себе под ноги. И тут услышала характерный треск и увидела мелькнувшую среди камней ленту; у нее в мозгу успели запечатлеться раскрытая пасть и зловеще изогнутые зубы. В то же мгновение Райли обхватил ее сзади и бесцеремонно отшвырнул футов на десять от гремучей змеи. Ядовитая гадина неторопливо скрылась под бревном, оставив на песке изящную извилину.

Повернув девушку лицом к себе, Райли встревоженно спросил:

— Укусила?

— Н-нет, — заикаясь, выдавила она.

— Это и есть гремучая змея?

Морган кивнула.

— Какая-то она маленькая… Я перестарался?

— Ты что! Ее яд — один из самых сильных. — Поежившись, Морган взглянула ему прямо в глаза. — Нога твоя в ужасном состоянии, но с реакцией все в порядке. Ты спас меня — спасибо, Райли.

Он задумчиво потер ногу.

— В сравнении с этим двенадцатибалльный шторм покажется пустяком.

— Это я виновата, — покаялась Морган. — Я потеряла бдительность, забыв, что в прохладную погоду змеи выползают греться на солнце.

— Я тоже хорош, — отвернулся Райли. — Обидел тебя, отвергнув твою помощь. Слушай, давай заключим перемирие хотя бы до тех пор, пока не дойдем до машины. Тогда у нас появится надежда добраться до нее живыми.

— Как твоя нога? Ты ведь прыгнул ко мне…

— Ну, лучше ей от этого не стало.

— Извини, Райли. — Увидев выражение боли на его лице, Морган прикусила губу. — Потерпи еще часа два. Думай о том, что в мотелях есть горячий душ, — слабо улыбнувшись, добавила она.

— И кровати, — чмокнул ее в нос Райли.

— Глядя на тебя сейчас, я уверена в своей безопасности.

— Совершенно напрасно, — возразил он тихо.

Издав невнятный звук, Морган решительно положила его руку себе на плечо и двинулась вперед, огибая перегородивший дорогу завал.

Еще через два с половиной часа Морган и Райли добрались до тополиной рощи, где была спрятана машина. Солнечный свет и тени играли в салки на золотистой листве, что-то нашептывавшей теплому ветерку. Наверное, впервые в жизни девушка обрадовалась шуму проносящихся по шоссе машин: она видела, что у Райли силы на исходе.

— Подожди здесь, — прошептала Морган. — Я оставила на дверцах волоски, так спокойнее, а то вдруг кто-то открывал машину.

— Тебе нужно идти работать в ФБР, — ответил Райли, прислоняясь к дереву.

Все волоски были на месте. Быстро отперев дверцу, Морган бросила рюкзак на заднее сиденье и помогла Райли сесть рядом с собой.

— Они были на ржавом красном грузовичке, — сказала она, выезжая на шоссе и со всей силы нажимая на педаль газа.

Морган неотрывно глядела в зеркальце заднего вида — грузовика Говарда на шоссе не было. Райли сидел, закрыв глаза. Он казался совсем измученным. Первым пунктом в повестке дня — врач, решила Морган. Полиция подождет.

Словно прочтя ее мысли, Райли открыл глаза.

— Найди полицейский участок, — отчетливо произнес он.

— Судя по тому, как ты выглядишь, первым в очереди должен быть врач.

— Морган, полиция!

Прикусив губу, Морган поехала по центральной улице городка, и через десять минут они уже сидели перед дежурным офицером. Тот был не в восторге от услышанного, упрекнул Морган за то, что та не заявила в полицию четыре дня назад, и посоветовал Райли быть осторожнее в охотничий сезон.

— Сегодня утром обнаружена ваша машина, мистер Ханрахан. Мы уже собирались начинать поиски. Большие расходы и большая головная боль.

— Вы не встречали грузовичок, описанный мисс Кассиди? — спокойно спросил Райли.

— Нет, ничего похожего.

Полицейский старательно составил протокол. Морган решила, что он не поверил ни единому их слову.

— Дело, по которому вы ехали в Солт-Лейк-Сити, мистер Ханрахан?

Райли замялся.

— Мне нужно было решить один юридический вопрос.

— Он может иметь какое-либо отношение к покушению на вас?

И снова Райли замялся.

— Нет… не знаю.

— Вы владеете участком земли в здешних краях?

— Нет. Речь идет о наследстве.

— Имя умершего?

— Не представляю, какое это может иметь значение.

— Кто-то стрелял вас и бросил умирать среди скал. Тут должна быть какая-то причина, а, как показывает мой опыт, большинство преступлений совершается из-за добрых старых долларов и центов. Итак, имя умершего?

— Бет Слейтер.

Полицейский впервые позволил себе улыбнуться.

— Если выяснится, что эта девчонка оставила вам миллион, дайте нам знать. Тогда у нас появится отличный мотив.

Морган внимательно разглядывала плакаты с фотографиями разыскиваемых преступников, но все лица были ей незнакомы. Кто такая Бет Слейтер? И почему Райли ни словом не обмолвился о ней?

Наконец они вышли на залитую солнечным светом улицу.

— Я забыла узнать, где больница, — вдруг спохватилась Морган. — Надо вернуться и спросить.

— Ненавижу больницы — с тех пор, как в девять лет мне вырезали аппендикс, — схватил ее за руку Райли. — Морган, сними нам номер в лучшем мотеле, и я позвоню своему другу Майку — он врач, живет здесь, в Сореле. Мы учились с ним в колледже, я приехал сюда специально для того, чтобы повидаться с ним. Он осмотрит меня в номере.

— Ну, ты и упрямый, — недовольно бросила Морган, помогая ему снова сесть в машину.

Дальше всю дорогу она молчала. Не потому, что ей нечего было сказать, совсем наоборот. Райли барабанил пальцами по колену; раньше Морган ничего такого за ним не замечала.

Какое ей дело до того, что из себя представляет эта самая Бет Слейтер? Может быть, это пожилая филантропка, завещавшая свое состояние науке? Сказать по правде, Райли, после того как его подстрелили, едва ли вспоминал про наследство пожилой дамы.

Только почему-то эти стройные логические рассуждения не могли успокоить бушующий в груди Морган пожар.

Она остановилась у своего любимого мотеля. Райли, порывшись в карманах, достал кредитную карточку:

— Сними нам лучший номер.

Морган могла бы поспорить. Могла бы сказать, что предпочитает всегда платить за себя сама. Могла бы прочитать лекцию о равенстве полов. Но вслух она только сказала:

— Хорошо.

Потому что сегодня Райли отплатил ей сполна, спас ее жизнь, и это не имеет никакого отношения к Бет Слейтер.

Через десять минут Морган провела его в номер, выходящий окнами в уютный внутренний дворик, засаженный пальмами. Спальня была выдержана в спокойных зеленовато-розовых тонах, пушистый ковер устилал пол. Две кровати были достойны королевской четы, полочки в туалетной комнате ломились от флаконов и баночек.

Опустившись на кровать, Райли взял телефон.

— Первым делом позвоню Майку. Потом надо связаться с Солт-Лейк-Сити.

— Тогда я приму душ, — сказала Морган, направляясь в ванную.

Вскоре девушка вышла из ванной в свежей одежде, с облаком непокорных волос на голове, чувствуя себя другим человеком.

Райли читал, лежа на кровати.

— Целовать я тебя не стану до тех пор, пока сам не вымоюсь. Майк прибудет через час. Ты не против смотаться в магазин и купить мне кое-что из одежды? Рубашку я уже видеть не могу, а джинсы вообще пора на помойку. Я составил список.

Он даже отдаленно не напоминал того мужчину, от одного прикосновения которого сердце Морган неслось вскачь.

— С удовольствием, — холодно ответила она.

Сев в машину, Морган пробежала взглядом список. Одежда, туалетные принадлежности… Изумленно ахнув, она смяла листок бумаги. Последними в списке были презервативы. Как он смеет? Как он смеет? Если Райли Ханрахан полагает, что она зайдет в аптеку и, как ни в чем не бывало, купит презервативы, он сошел с ума. Никогда в жизни она этого не делала и делать не собирается.

«Но если ты их не купишь, — нашептывал ей на ушко тоненький голосок, — то не сможешь предаваться с ним любви. Все очень просто, Морган. Ведь Райли не может сам сходить в аптеку. Он едва на ногах стоит».

И все же подобным рассуждениям не удавалось погасить бушующий у нее внутри огонь ярости.

Резко затормозив у счетчика на стоянке, Морган полезла в карман за мелочью. Нельзя забывать о главном. Райли Ханрахану нужны свежая рубашка и новые джинсы.

Хорошим во всем этом было лишь то, что загадочная Бет Слейтер отодвигалась на второй план.

Морган провела полчаса в универмаге, набирая все, от джинсов до шорт. Аптека находилась рядом. Зубная паста, щетка, крем для бритья, лезвия, дезодорант… Наконец девушка остановилась перед витриной с неопределенной надписью «Товары для мужчин».

Выбор был потрясающий. Залившись пунцовой краской, Морган взяла четыре пестрые упаковки и, спрятав их среди лезвий и лосьонов, поспешила к кассе. Выйдя на улицу, она убрала покупки в багажник и огляделась вокруг.

Итак, она призналась, что хочет интимной близости с Райли.

И сразу ею овладело беспокойство. Повинуясь внутреннему голосу, она отправилась в галантерейный магазин, где купила себе роскошную кружевную комбинацию. Раз она собирается рискнуть, черт возьми, почему бы не предстать перед ним во всей красе?

Вернувшись в мотель, Морган застала у Райли доктора Майка Прескотга. Врач был приблизительно одних лет со своим другом, подтянутый, с умным лицом, обрамленным копной светлых волос.

— Мы с Райли дружим еще с колледжа, — объяснил он, закончив обработку раны на ноге. — Я наложил пару швов. Должен вас похвалить: вы все сделали абсолютно правильно, Морган, — не возражаете, если я буду звать вас так? Инфекции нет.

— От твоих вонючих лекарств, Майк, — пробормотал Райли, — любой уважающий себя микроб обратится в бегство.

Чисто выбритый, с мокрыми волосами, он сидел на кровати в одном махровом полотенце, обмотанном вокруг бедер.

— Я все купила по твоему списку, — задыхаясь, промолвила Морган.

— Все? Отлично.

В бездонной синеве его глаз сверкнули задорные искорки. Девушка бросила свертки с покупками на кровать.

— Райли, я сделаю тебе укол обезболивающего, и ты поспишь, — сказал Майк. — Морган, отвернитесь. — Через некоторое время он продолжал тем же уверенным тоном: — Береги ногу. По крайней мере, неделю тебе нельзя садиться за руль, потом обязательно покажешься мне. Я должен вернуться в больницу, но завтра мы обедаем вместе. Морган, рад был с вами познакомиться. Пока, дружище.

Махнув рукой, он скрылся за дверью.

— Сколько я его знаю, он всегда спешит, — заметил Райли. — Мы играли в гандбол за сборную колледжа. — Он зевнул. — Приготовь чего-нибудь поесть, а я отключаюсь.

Ну вот, он помылся — и все равно не жаждет целовать ее!

Пока он спал, Морган погуляла по городу, посетила краеведческий музей, побродила по книжному магазину. Вернувшись в мотель, она заглянула в номер и увидела, что Райли все еще спит. Пообедав в одиночестве в хорошем ресторане, Морган, чувствуя, что нервы у нее на пределе, снова приоткрыла дверь в номер. Райли спал.

Можно оставить записку и вернуться в лагерь. Сейчас уже полнолуние, да и фонарик у нее при себе.

Это было бы самое разумное решение. Ее родители рукоплескали бы ему. Ну а Райли… можно поспорить, до завтрашнего утра он и не поймет, что случилось. Обезболивающее, вколотое Майком, надолго отключило его.

Падающий в окно лунный свет заливал лицо и обнаженную грудь Райли. Сильное, волевое лицо. Мужественное. Морган видела его искаженным мучительной болью, обуреваемым страстью, озаренным смехом.

Морган зашторила окна, вспоминая, как Райли оперся всем своим весом на больную ногу, чтобы спасти ее от гремучей змеи. Вспоминая, как она рыдала в его объятиях. Как они с самого начала знакомства постоянно ссорились. Как смягчилось лицо Райли, когда он рассказывал про океан, который так любит.

Выбор за ней. Она может развернуться и уйти. И если она напишет записку, что никогда больше не хочет его видеть, можно не сомневаться: Райли не станет ее преследовать.

А может остаться. Пойти на риск.

Морган печально улыбнулась. Самое страшное — если ничего не произойдет. А это весьма вероятно, учитывая поведение Райли с тех пор, как на сцене появилась настоящая кровать.

Выбор за ней. И независимо от того, уедет она или нет, последствия этого выбора останутся с нею на всю жизнь.

Безопасность против риска. Отчужденность против надежды на близость. Одиночество против интимных отношений с мужчиной, непостижимым, как неведомые глубины океана.

Сердце в груди Морган колотилось так сильно, что она испугалась, как бы не разбудить Райли. Вздохнув, тот повернулся на другой бок и снова затих.

Каждое его движение наполняло девушку нестерпимым вожделением.

Достав из тумбочки сумку с бельем, Морган направилась в ванную. Отмокнув в мыльной пене, она вытерлась и, надев комбинацию, оглядела себя в зеркало.

Оттуда на нее смотрела незнакомка с блестящими глазами и пылающими рыжим огнем волосами; фигуру ее облегала комбинация из тончайшего шелка. Морган склонила голову набок. Решение принято. Она остается.

Выйдя из ванной, девушка без колебаний положила на тумбочку у изголовья кровати маленькие разноцветные пакетики. Затем уверенно скользнула под одеяло к Райли.

Он лежал на спине. Прижавшись к нему, Морган опустила руку ему на грудь и положила голову на ту же подушку. Наволочка зеленая, мой любимый цвет, подумала она, закрывая глаза. Странно, ее не терзали ни страхи, ни огонь вожделения. Ей было спокойно.

Она там, где хочет, где должна быть, и в настоящий момент этого достаточно.

* * *

Морган разбудил звук мужского голоса, прикосновение чьей-то руки. Потерев глаза, она заморгала, увидев залитую золотистым светом комнату, и решила, что уже утро. Но тут Райли заслонил собой торшер, и девушка заметила притаившуюся в углах темноту.

— Морган, — прошептал Райли, — моя милая Морган… Я так боялся, что проснусь, а тебя нет.

Морган повернулась, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Я думала о том, чтобы уехать, — честно призналась она.

— Но не уехала.

— Я поняла, что если бы уехала, то жалела бы об этом до конца жизни. Райли, почему ты не поцеловал меня после ухода Майка?

— Я не хотел начинать то, что не смог бы из-за своего физического состояния довести до конца.

Что-то в его ответе смутило Морган, но, что именно, она не смогла определить.

— Я начала бояться, вдруг ты передумал. Вернувшись к цивилизации, увидел все в ином свете.

— Никакого иного света. — Улыбнувшись с бесконечной нежностью, Райли провел рукой по складкам тончайшего шелка, прикрывавшего ее грудь. — По-моему, в твоем рюкзаке этого не было.

— Я купила ее сегодня. Чтобы придать себе храбрости.

— Храбрость — твое неотъемлемое качество.

Райли прикоснулся ладонью к упругим выпуклостям ее груди, скользнул по животу и дальше по бедру, повторяя все изгибы тела.

— Теперь, наконец, мы можем предаться любви, милая Морган, — если ты согласна.

Она свой выбор сделала несколько часов назад.

— Да!

— Давай оставим свет. Я хочу видеть тебя.

Смущенно покраснев, Морган провела пальцем по его губе.

— Я тоже хочу тебя видеть, — вдруг решилась она. — Райли, помоги мне преодолеть страх, впереди словно бы опасность… неведомая, пугающая.

Райли смахнул волосы с ее лица.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — сказал он, накрывая ее губы поцелуем.

Движения Райли стали уверенными, решительными. Его поцелуи были то страстными, то игриво-легкими, ладони неспешно скользили по шелковым кружевам. Смахнув с ее лица выбившуюся прядь, Райли нежно прикоснулся губами к векам, щекам, мочкам ушей, шепнув при этом:

— Одна только просьба: постарайся не лягнуть мою больную ногу.

— Постараюсь, — кокетливо опустила ресницы Морган. — А ты думаешь, я в порыве страсти могу потерять голову?

Проведя языком по ее нижней губе, Райли ощутил, как девушка затрепетала.

— Я приложу к этому все силы.

— Мне почему-то опять стало страшно, — неожиданно сказала Морган.

— Впереди неведомый каньон.

— Впереди незнакомое море.

— Ну да. Почему, как ты думаешь, я действую так неторопливо? Потому что мне кажется, что мы с тобой сейчас движемся навстречу урагану.

— Ты тоже боишься?

— Ну конечно.

— Хорошо, что не одна я трусиха, — призналась Морган, проведя рукой по его волосам, таким мягким на ощупь. — Ты себе не представляешь, как давно мне хотелось этого, — довольно улыбнулась она.

Взяв ее ладонь, Райли прижал ее к своей груди, и девушка услышала размеренные удары его сердца. Затем он увлек ее руку вниз, и когда пальцы Морган нащупали жесткие волосы вокруг пупка, она прошептала:

— У тебя преимущество. Ты раздет.

— Даешь равенство? — воскликнул Райли и отбросил в сторону одеяло.

У Морган снова перехватило дыхание. Ладно сложенное тело Райли, прекрасное в своей наготе, возбуждало ее.

Его руки скользнули вдоль бедер Морган. Охваченная сладостной дрожью, она выгнулась, целуя Райли в губы. Их языки соединились в страстном танце. У Морган успела мелькнуть смутная мысль: надвигается буря. И она идет ей навстречу.

Райли застонал, выкрикнув ее имя, не пытаясь больше притворяться, что сам он остался в стороне от нашествия ураганного вихря. Одним движением сорвав с Морган комбинацию, он отшвырнул ее в сторону и вдруг застыл, смущенный наготой девушки.

— Это всего лишь я, — выдавила та.

Глаза Райли вспыхнули голубым огнем.

— Я даже представить не мог, какая ты красивая, — прошептал он, не отрываясь от нее.

— Я чувствую то же самое, — тихо произнесла Морган.

Слова явно не могли полностью передать его чувства, Райли обхватил ее лицо и одарил страстным, жарким поцелуем, от которого по всему телу девушки разлился жар раскаленной под солнцем пустыни. Она откликнулась на его поцелуй, отвечая на страсть страстью, на ласку лаской, гадая, от чего же она, в конце концов, умрет: от наслаждения или мучительно-нестерпимого вожделения.

Взяв в свои ладони ее тяжелые груди, Райли нагнулся, целуя соски, твердые, будто камешки со дна каньона. Морган сдавленно вскрикнула, сгорая в пламени страсти, и откинулась на кровати. Изнывая от желания ощутить на себе вес его тела, она увлекла Райли за собой.

— Морган, подожди, подожди, — вдруг выдохнул Райли, протягивая руку к пакетику на тумбочке.

— Я их купила, и я же начисто про это забыла, — спохватилась Морган.

Его беззаботная улыбка обезоружила ее.

— Я принимаю эти слова за комплимент.

— По-моему, ты имеешь на это полное право.

— В твоих глазах сверкают золотистые искорки, — вдруг стал серьезным Райли. — Почему я их никогда раньше не замечал?

— Райли, — рассмеялась Морган, провокационно поводя бедрами, — мы ведь еще не были так близки. — Схватив его за плечи, она добавила по-детски наивно: — А я даже понятия не имела, что в сексе может быть что-то веселое. Несколько секунд назад мне казалось, что я умру, если ты прямо сейчас мною не овладеешь, а теперь смеюсь над твоей шуткой. Странно, не правда ли?

— Возможно, это и называется близостью, — сказал Райли, и от его улыбки у Морган внутри все перевернулось.

— Я об этом не думала. Но я вовсе не хотела, чтобы ты останавливался. — Он тоже рассмеялся, и девушка вспыхнула. — Когда ты смеешься… ты просто неотразим.

— Неотразим, значит? — прошептал Райли, с легкостью усаживая ее на себя. И вдруг в его голосе зазвучали совершенно незнакомые нотки: — Ну, Морган, держись!

Он проник в нее так, словно она была сотворена специально для него. Время смеха прошло. Неудержимый ритм захватил их обоих. Морган не отрывалась от лица Райли, желая, чтобы он увидел не только ее обнаженное тело, но и раскрытую душу. Захлестнутая силами, древними как сам мир, она чувствовала нарастающую в нем бурю, а затем их обоих швырнуло в самую сердцевину урагана. Сорвавшиеся с их уст крики наслаждения слились воедино; дрожь, сотрясавшая тело Морган, постепенно затихла.

Девушка обессиленно рухнула вниз, все же не забыв о больной ноге Райли. Он, утонувший в волнах ароматных волос, нежно поцеловал ее, и Морган снова подумала, что он принадлежит ей, ей одной.

— Я хочу оставаться так до конца жизни, — прошептала она, прижимаясь щекой к его лицу.

— Ну, как ты?

— Как? — не в силах отдышаться, засмеялась она. — Опустошенная, пресыщенная, истощенная, умиротворенная и ошеломленная… Я ответила на твой вопрос?

Райли взял ее за подбородок.

— Ты хочешь сказать, что, может быть, видела вспышку молнии?

Он говорил совершенно серьезно. Улыбка Морган погасла, в глазах блеснули слезы.

— О, Райли, — жалобно всхлипнула она, — не то, что молния — весь белый свет перевернулся!

— И у меня тоже, — тихо ответил он. — Морган, не плачь. Я не могу видеть, как ты плачешь.

Ему на щеку упала горячая слезинка.

— Я так счастлива, что мне страшно, — прошептала Морган.

— Тебе нечего бояться, — обнял ее за плечи Райли. — Ведь мы вместе.

«Но долго ли это продлится? И что будет после?»

Морган не знала, откуда донесся этот голос, и не желала прислушиваться к нему. Только не сейчас, когда Райли обнимает ее так, будто она единственная женщина на всем свете.

Вздохнув, она положила щеку ему на плечо.

— Не возражаешь, если я посплю? — зевнув, спросила она.

И тотчас же заснула.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Морган разбудило громкое пение, доносившееся из ванной. Опера, удивилась она. «Кармен». Вот уж действительно история бурной любви. Правда, если она не ошибается, с трагической развязкой.

Почему Райли не разбудил ее, когда проснулся сам?

Наверное, потому, что они, очнувшись от сна с первыми лучами рассвета, снова слились в объятиях любви, после чего заснули, обессиленные и счастливые.

Потянувшись, Морган уткнулась лицом в подушку, впитывая запах тела Райли. Как же ей хорошо! А единственное желание — опять предаться любви. Прямо сейчас.

Ничего подобного у нее не было ни с Томасом, ни с Чипом. Тогда она испытывала даже какое-то облегчение, радость по поводу того, что можно снова стать самой собой.

Но по-настоящему собой она стала только с Райли.

Пение прекратилось, а вместе с ним и шум воды. Интересно, удастся ли ей снова заманить Райли в постель? По крайней мере, попробовать надо.

Через минуту Морган услышала его шаги. Приоткрыв один глаз, она произнесла с томной дрожью в голосе, достойной самой Кармен:

— Я слезами обливаюсь, глядя на себя. Одна-одинешенька в огромной пустой кровати…

Стремительным рывком она сорвала полотенце, которым обмотался Райли.

Присев на кровать, он погладил девушку по голове:

— Уже жалуешься?

Выбравшись из-под одеяла, Морган улеглась ему на колени.

— Брошенная, всеми покинутая. А ты всегда поешь в ванной арии из опер?

— Мне нравится и рок, и кантри. — Райли лениво провел ладонью ей по животу. — Морган, как ты думаешь, который час?

— Половина девятого, — сказала она наобум.

— Пять минут двенадцатого. А в двенадцать к нам придет Майк. Мы с ним добрые друзья, но все же мне бы не хотелось, чтобы он увидел, как я надругаюсь над твоим прекрасным телом.

— Пять минут двенадцатого? — ахнула Морган. — Не может быть.

Райли сверился с электронными часами на тумбочке.

— Точнее, шесть. Ночью мы выложились до конца, или ты уже забыла?

Морган была без ума от веселых морщинок в уголках его глаз. И от изгибающихся в улыбке губ.

— Если мы начнем вспоминать, что было ночью, я вообще никогда не встану.

— Значит, ты хочешь повторения?

— Ну, только если библиотека закрыта, — кокетливо ответила Морган.

Склонившись над ней, Райли поцеловал ее так, что у нее перехватило дух.

— Одевайся. И поскорее.

— Такие поцелуи — не лучший способ вытащить меня из постели, Райли Ханрахан, — фыркнула она.

— Возьму на заметку.

Встав с кровати, он потянулся. Морган с наслаждением взглянула на надувающиеся мышцы его груди.

— Как нога?

— Надо будет сказать Майку, что секс — лучшее лекарство при огнестрельных ранениях. Это необходимо занести во все медицинские справочники. Итак, что ты для меня купила?

Он повернулся к ней спиной, направляясь к гардеробу.

— Райли, ты никуда не исчезнешь? — неожиданно для самой себя спросила вдруг Морган.

— С чего это ты? — нахмурился Райли.

— Н-не знаю, — выдавила она. — Не обращай внимания.

— Морган, я никуда не исчезну. По крайней мере, если ты этого не захочешь. Но и тогда не сдамся без борьбы. Одевайся, давай выпьем кофе.

Через четверть часа они спустились в ресторан. Райли был неотразим в вельветовых брюках и темно-синей рубашке, выбранных Морган. Решив не дожидаться Майка, они заказали булочки с соком. Размешивая сахар в кофе, Райли вдруг спросил:

— Послушай, Морган, на дворе октябрь. Почему ты не в школе?

Девушка осторожно опустила чашечку на блюдце. Этого вопроса давно следовало ждать.

— Это личное. — Застигнутая врасплох, она ответила довольно резко.

У него на подбородке задергалась жилка.

— Общие слова.

— А вот и сок, — изобразила улыбку Морган.

— Расскажи, что с тобой произошло, — сказал Райли, когда официантка удалилась.

— Не хочу об этом говорить.

Она потянулась за стаканом сока, но Райли перехватил ее руку.

— То, что произошло ночью, я склонен считать близостью.

— То был секс, — вскинула голову Морган. — Это же совершенно другое дело.

— Значит, в промежутках между страстными объятиями ты собираешься говорить только о погоде и международном положении? Не выйдет, Морган.

— Мы с тобой на людях и снова ссоримся, — холодно одернула его она, принимаясь за сок.

— Имей в виду, тут я не пойду ни на какие уступки. Прошедшая ночь все изменила. И если ты собираешься дарить мне близость лишь в постели, сегодня мы будем спать в разных комнатах.

Он словно пронзил ее кинжалом.

— Хорошие отношения между людьми сохраняются лишь при взаимном уважении. И вообще, как ты смеешь ставить мне подобный ультиматум!

— Смею, — решительно ответил Райли. — И я отвечаю за каждое свое слово.

— Это ты не хотел никаких серьезных отношений!

— Но то, что возникло между нами, очень серьезно, хочу я того или нет.

— Мои родители ни разу в жизни не ссорились!

— Что ж, значит, их брак — связь поверхностная и неглубокая.

Официантка поставила на столик булочки, масло и повидло. Морган в отчаянии взглянула на все это: да она же не сможет проглотить ни кусочка!

— У меня нет ответа ни на один из твоих вопросов, — сказала она, рассеянно намазывая булочку маслом.

Какое-то мгновение ей казалось, Райли отшвырнет стул и уйдет. Старательно пережевывая кусок булочки и совершенно не замечая ее вкуса, Морган следила за тем, как он, стиснув побелевшими пальцами край стола, борется с яростью.

— Слушай, — наконец хрипло произнес Райли, — игра под названием «душевная близость» для меня в диковинку. Ты спрашивала меня вчера, почему я не поцеловал тебя сразу после ухода Майка. В тот момент поцелуи для меня означал секс, поэтому я не стал делать первый шаг, сознавая, что не смогу пойти до конца. Но затем, после того, что было между нами, я понял что-то очень важное. Да, поцелуй имеет некоторое отношение к сексу. Но все же главное — это возникающая между двумя людьми близость. — Остановившись, он рассеянно оглядел лежащую перед ним на тарелке булочку. — Морган, ты не можешь отдавать мне свое тело, не впуская меня в свою остальную жизнь.

Лицо Райли исказилось от боли, и Морган почувствовала, как ее гнев испаряется. Значит, случившееся имеет для него огромное значение. И она нужна ему. Нужна вся, а не только ее тело.

— Для меня это все тоже совершенно ново, — тихо промолвила она, уставившись на булочку.

— Еще впервые увидев тебя, я подумал, что ты чем-то измучена. И это — глубинная усталость, от нее не избавиться, хорошенько выспавшись. Но ведь такое не говорят женщине, которой хотят понравиться… Слушай, Морган, ты и сегодня какая-то изможденная. Так что я умолкаю.

Морган подняла глаза.

— Я в отпуске. Сгорела дотла. — Она сурово нахмурилась. — Банальное объяснение. Полстраны страдает от того же самого.

— Расскажи мне про свою работу. Насколько я понял, ты преподаешь в школе в Бостоне. В начальной или в средней?

Морган начала рассказывать, сперва неуверенно, но постепенно слова полились сами собой. Переполненные классы, наркотики, поножовщина, проституция, недоедание, расовые конфликты — она выплеснула на Райли все, что лежало тяжким грузом у нее на душе. Но в каждом слове помимо ее воли сквозили любовь к ученикам и к профессии и отчаяние по поводу того, что от нее мало что зависит.

Умолкнув, Морган грустно взглянула на забытую булочку, чувствуя, как непомерная усталость давит ей на плечи.

— И давно ты работаешь в этой школе? — мягко спросил Райли.

— Семь лет. Я пришла туда сразу после окончания университета.

— Морган, семь лет такой работы способны убить тягловую лошадь. Ты не должна стыдиться своей усталости.

— Как ты узнал, что мне стыдно? — ахнула она.

— А почему еще ты не хотела рассказывать мне об этом?

— Ох, ты прав, — вздохнула Морган. — Чувство вины не покидает меня. Вместо того чтобы бездельничать с тобой, я должна была бы сейчас вести занятия.

— Когда тебе надо вернуться?

— После Рождества.

Райли задумчиво покрутил в руках чашку.

— Я помешал твоему спокойному отдыху?

— В общем-то, да, — грустно улыбнулась она.

— И куда мы отсюда двинемся? — натянуто спросил Райли.

На этот вопрос у Морган ответа не было.

— Что-то мне твердит, чтобы я вернулась в мой лагерь. Сегодня же. Одна.

— Ты так и собираешься поступить?

— Это нечестный вопрос!

— Но лишь он один сейчас имеет значение.

Райли попросил официантку принести еще кофе. Увидев, как он ложку за ложкой насыпает в чашку сахар, Морган вдруг сказала:

— Ну, ты и сладкоежка!

— Монашки не очень-то баловали нас, — усмехнулся он. — Так что я теперь наверстываю упущенное.

— Как бы хорошо воспитатели ни относились к детям, — Морган сознавала, что высказывает вслух что-то очень важное, — в детском доме едва ли можно узнать, что такое духовная близость двух людей, решивших связать свои жизни.

— Я любил сестру Анну, но ей приходилось делить свою любовь между семьюдесятью малышами. И только ты дала то, чего мне недоставало всю жизнь. Меньше чем за одну неделю ты перевернула вверх дном весь мой мир, и если я сейчас порой веду себя не лучшим образом, так это потому, что мне еще не удалось до конца оправиться после потрясения.

— Кажется, ты для себя уже все уяснил. — В ее голосе сквозили нотки отчаяния. — К сожалению, я про себя такого сказать не могу.

— Черт побери, Морган, если ты думаешь, что у меня не осталось никаких вопросов, значит, я — великолепный актер. — Райли сделал большой глоток кофе. — Я только что спросил, куда мы отсюда двинемся. Теперь я знаю. Мы с тобой едем в Солт-Лейк-Сити.

— Зачем? — удивленно спросила Морган.

— На послезавтра у меня там намечена важная встреча. Связанная с завещанием Бет Слейтер. А я не хочу расставаться с тобой.

Сознавая, что рано или поздно о Бет все равно придется заговорить, Морган все же полагала, что время для этого еще не пришло. Потому что это может стать новым препятствием на их пути навстречу друг другу.

— Солт-Лейк-Сити — это далеко от моего лагеря, — констатировала она очевидное.

— До Рождества еще полно времени.

— Зимой выпадает снег, Райли, а у меня нет соответствующего снаряжения. Впрочем, — вдруг решилась она, — главное не это. Не пора ли нам вернуться в номер?

— Теперь мой черед задать тебе тот же вопрос, — сдавленно произнес Райли. — Морган, а ты никуда не исчезнешь?

— Если надумаю, то предупрежу тебя об этом, — сказала она, отодвигая тарелку.

Несомненно, он ждал от нее другого ответа.

— Надеюсь, то, что принесет Майк, понравится мне больше этих булочек. Пошли.

Кулинарные способности Майка заставили Морган вновь обрести аппетит. Она с удовольствием ела, много смеялась и была изысканно вежлива с Райли. Неожиданно для себя она узнала о нем много нового. Майк обо всем расспрашивал друга, и Райли охотно рассказывал о своей работе. Он описывал песни китов, нежную заботу родителей о потомстве, редкие встречи с гигантскими голубыми китами, и его лицо светилось страстной любовью к этим загадочным млекопитающим океанских просторов.

Морган почувствовала комок в горле. Ей неудержимо захотелось отправиться вместе с Райли в экспедицию, увидеть резвящихся перед носом судна дельфинов, поднимающегося из морских глубин кита-полосатика. Вот уже несколько лет все свободное время она проводила в пустыне, но существуют ведь и другие миры; и ее мысли вернулись к тому, что открылось перед ней минувшей ночью…

Спохватившись, что эти переживания могут отразиться на ее лице, Морган взяла большой кусок восхитительно вкусного пирога.

— Майк, это просто чудо! Ты должен поделиться своими секретами.

Майк был несколько удивлен столь резкой переменой предмета разговора, но послушно перешел к кулинарной теме. В половине третьего он собрался уходить.

— Дела, дела. Рад был познакомиться с тобой, Морган. — Майк похлопал Райли по плечу: — Удачи тебе, дружище. И береги ногу. Надеюсь, в январе обязательно увидимся — а то и раньше.

Райли поковылял провожать его. Морган осталась в номере. Она не имела понятия, как сложится дальше этот день. И вся ее дальнейшая жизнь.

Замысел Райли осуществлен. Она стала его любовницей. И что теперь?

— Моей ноге требуется отдых, — заявил появившийся в дверях Райли. — Составишь мне компанию?

Вернувшись с балкона в комнату, Морган заперла за собой дверь на щеколду.

— Майк мне очень понравился.

— Замечательный парень. — Райли лег на кровать. — Морган, нечестно томить тебя неведением. Я расскажу, кто такая Бет.

Девушка одарила его ослепительной фальшивой улыбкой.

— Но ведь это не мое дело, не так ли?

— Ради всего святого, перестань делать вид, будто мы совершенно чужие люди! — взревел он. — Пока Майк был здесь, ты вела себя словно чопорная старая дева. Морган, ты же моя возлюбленная! Слышишь?

— По-моему, тебя слышно и за столиком администратора на первом этаже, — мгновенно завелась Морган. — А как, по-твоему, я должна была себя вести? Ты бы предпочел, чтобы я сидела у тебя на коленях в одном черном бюстгальтере и целовала тебя в ушко?

Райли остыл так же внезапно, как и вспыхнул.

— Да, — выдавил он, задыхаясь от хохота, — это было бы замечательно. Кстати, а у тебя есть черный лифчик?

— Нет!

— Это необходимо исправить. Иди ко мне, Морган Кассили. Ну же!

У нее уже повис на кончике языка ехидный ответ: «Попробуй догони!», но тут она сообразила, что подобные вещи не говорят человеку с раненой ногой. Усевшись на кровать, Морган демонстративно отвернулась.

— И не подумаю…

Но договорить эту фразу до конца она не смогла по той простой причине, что Райли, совершив достойный тигра прыжок, заключил ее в объятия и начал целовать. Морган могла бы сопротивляться, но вместо этого она откликнулась на его поцелуи так, точно с того момента, когда они на этой же кровати слились в страстном порыве любви, прошли не часы, а месяцы, долгие месяцы, в течение которых она только и думала о том, как бы снова отдаться Райли. Ее пальцы, быстро справившись с пуговицами его новой голубой рубашки, принялись ласкать его грудь, а затем стиснули обнаженное плечо.

Райли выдернул ее рубашку из джинсов, а свою, сорвав, бросил на пол. С новыми вельветовыми брюками ему пришлось повозиться подольше, но скоро и они оказались на ковре, и тотчас же к ним присоединились джинсы Морган. Соприкоснувшись обнаженными телами, влюбленные целовались, гладили друг друга, снова целовались, отдаваясь нарастающей страсти, бессловесной и испепеляющей.

— Милый, милый, — взмолилась Морган, — быстрее, пожалуйста, быстрее!

Она обвила ногами его тело, содрогнувшееся в исступлении блаженства, и, увидев перед глазами ослепительную радугу, сама провалилась в бархатную темноту насыщения…

Морган била легкая дрожь. Приподнявшись на локтях, Райли прикрыл ее своим телом словно щитом. Дыхание с хрипом вырывалось у него из груди, и девушка ощутила частую барабанную дробь его сердца.

Смахнув с его лица прядь черных волос, она сладко улыбнулась.

— Как все это произошло?

— Ты меня соблазнила, — ответил Райли, целуя ее пальцы.

— Знаешь, Райли Ханрахан, когда ты хочешь, ты можешь двигаться со скоростью молнии, — фыркнула Морган.

— Значит, молния все-таки была.

— Энергии тебе не занимать, — с теплотой в голосе заметила Морган. — Но если я когда-либо вздумаю соблазнить тебя, уверена, мне потребуется на это больше десяти секунд.

— А почему бы нам не попробовать это прямо сейчас? — с надеждой спросил Райли, скользя губами по ее ладони.

— Тебе придется подождать минут пять, — строго заметила она.

— Тогда у меня к тебе вопрос. Ты называла меня милым? Было такое?

Ее щеки, и без того пунцовые, вспыхнули огнем.

— Я даже слова такого не знаю. Понятия не имею, что на меня нашло.

— Отлично.

А ведь она постепенно привыкает ко всему этому. К насмешливым морщинкам вокруг глаз Райли; к исходящему от него запаху, который невозможно ни с чем спутать; к тому, как сливаются в жарких объятиях страсти их тела.

Впервые одиночество в палатке среди скал потеряло для Морган свою привлекательность. Ну как она может отпустить завтра Райли в Солт-Лейк-Сити одного?

Охваченная паникой, Морган подумала, что начинает терять свою независимость. Неужели теперь она никогда не сможет расстаться с этим мужчиной?

— Морган, что случилось?

Что бы там ни было у них в постели, но она еще не готова быть с Райли полностью откровенной.

— Ты хотел рассказать мне о Бет, — напомнила она, отодвигаясь.

— Ах да, черт возьми. — Он сел так, чтобы смотреть ей в глаза. — В общем-то, рассказывать особенно и нечего. Я понятия не имею, почему она упомянула меня в своем завещании, а мистер Атертон — ее душеприказчик — так недоволен тем, что я не сразу откликнулся на его зов, что молчит как рыба.

Морган вдруг ни с того, ни с сего стало страшно. Чтобы хоть чем-нибудь занять себя, она принялась собирать разбросанные по полу вещи.

— Бет умерла месяц назад, — продолжал Райли. — У нее нашли рак, она провела три недели в больнице, но врачи оказались бессильны. — Он помолчал, потирая лоб. — Мы с ней не встречались лет семь-восемь, при расставании Бет ясно дала понять, что не желает продолжения наших отношений. Поэтому-то мне все случившееся и кажется таким странным.

Мирная история про старушку-филантропку, выдуманная Морган для самоуспокоения, становилась все менее правдоподобной.

— Как вы познакомились? — спросила девушка, чувствуя, что у нее во рту совсем пересохло.

— Мы встретились в Калифорнии, совершенно случайно. Я занимался исследованием путей миграции серых китов, а Бет осматривала виноградники. — Райли осекся. — Проклятье, Морган, я не хочу об этом говорить,

А она не хотела об этом слушать.

— Продолжай.

— Бет с самого начала высказалась совершенно определенно. Она была не против мимолетного романа, пока мы в Калифорнии, — но не больше. Я ни разу не был у нее дома в Юте, она не была у меня в Мэне. И я не возражал, потому что тоже не хотел ничего серьезного. — Райли рассеянно перебирал волосы Морган; мысли его витали где-то далеко. — Месяц мы провели вместе. С Бет жилось весело и интересно, и она спокойно отпускала меня в море. То, что было между нами, любовью никак не назовешь. Потом она вернулась домой — мы даже не обменялись адресами, — и я некоторое время скучал по ней. Но затем мне предложили отправиться на два месяца в море на исследовательском судне, и я забыл о Бет. — Он провел рукой по волосам. — И тут вдруг мне звонит мистер Атертон и требует, чтобы я немедленно все бросил и прилетел в Солт-Лейк-Сити.

Морган молчала. Одно дело — абстрактно говорить о строгих, спокойных женщинах. Совсем другое — вполне определенная женщина, с именем и фамилией, для которой Райли значил настолько много, что она упомянула его в завещании.

Но как можно ревновать к умершей? К женщине, чья жизнь оборвалась трагически в самом расцвете сил?

Морган непроизвольно отодвинулась от Райли, а когда он попытался обнять ее за плечо, испуганно отдернулась.

— Морган, мне тридцать пять лет. У меня есть прошлое. Но поверь, я не любил эту женщину!

— Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше!

— Но я только сейчас понял, что нам с тобой суждено быть вместе.

Морган была не в том настроении, чтобы выслушивать логические объяснения.

— Я приму душ, а потом пойду прогуляться, — сдержанно заметила она.

Его пальцы впились в ее руку.

— Но ты вернешься?

— Я же сказала, что не исчезну, предварительно не предупредив тебя. Райли, мне надо подумать. Я в полном смятении.

— Я хочу, чтобы завтра ты была со мной, — резко заявил Райли. — Ты для меня очень много значишь — к Бет я ничего подобного не испытывал. Ты должна поверить мне.

— Она была спокойной и строгой?

— Да, — в его глазах блеснула тень веселья, — нисколько не похожей на тебя.

— Обыкновенно я не склонна к нецензурным выражениям. Но если бы сейчас, — едва сдерживаясь, сказала Морган, — у меня под рукой оказался словарь бранных слов, я начала бы с буквы «А» и не остановилась бы до тех пор, пока не дошла бы до «Z».

Она собрала разбросанные по всей комнате вещи, нисколько не стыдясь своей наготы.

— Спи, — приказала она Райли. — Я вернусь к ужину. Возможно, к тому времени у меня появятся кое-какие соображения по поводу того, как жить дальше.

Райли, проявив мудрость, промолчал. Хлопнув дверью в ванную, Морган подошла к зеркалу и критически оглядела себя. Маловероятно, что душ и прогулка позволят ей собраться с мыслями.

Схватив полиэтиленовую шапочку, девушка, тщетно попытавшись убрать в нее непокорные локоны, открыла кран.

Так оно и оказалось. Прогулка ничуть не прояснила ее беспорядочные мысли. Больше того, она еще запутала их полностью: остановившись перед витриной галантереи, Морган поймала себя на том, что ей нестерпимо хочется купить черный бюстгальтер. Райли будет доволен.

Одернув себя, Морган перешла улицу, чтобы выпить капучино в небольшом кафе.

Райли хочет, чтобы она поехала с ним в Солт-Лейк-Сити. Неужели она на это согласится? Неужели главное для нее — ублажить его?

Или она хочет в первую очередь ублажить себя?

Кофейные искорки растворялись в белой пене. Так же и она растворяется каждый раз, стоит Райли только взглянуть на нее. Не говоря уж о том, когда он ей улыбается. Или целует.

Морган очень хотелось заставить себя поверить, что их с Райли связывает только секс. Разумеется, секс — важная составляющая их отношений. Однако постепенно главным начинает становиться таинственное словосочетание «душевная близость». Знают ли ее родители, что это такое? Морган никогда не сомневалась в силе их чувств, и все же ее родители никогда не выставляли их напоказ, и уж, конечно же, они не кричали друг на друга, да еще так часто, как ругаются они с Райли.

Но Райли пробуждает в ней жизненные силы. Это Морган знала точно. Иногда ей от этого хочется волком выть. А иногда она воспаряет к облакам. Но в действенности этих сил сомневаться не приходится.

Итак, решено. Пункт назначения — Солт-Лейк-Сити.

Допив кофе, Морган расплатилась и вышла на улицу. В галантерейном магазине она оставила целое состояние, но ведь черное — к чему ложная скромность? — ей идет…

Пройдя дальше, Морган зашла в магазин модной одежды и вышла оттуда с нежно-голубым длинным платьем с дивным воротником из черного бархата и кружевами на рукавах, а также с роскошным длинным черным плащом. Направляясь в обувной, Морган подумала, что уже лет сто не покупала себе дорогих вещей: в школе она предпочитала носить джинсы и футболки, как и ее ученики. Через десять минут ее покупки пополнились узкими черными сапожками. В заключение Морган купила броские серьги с черными камнями, косметический набор и черный бархатный обруч для волос.

Да здравствуют кредитные карточки! — подумала она, возвращаясь в мотель.

Райли как раз вышел из ванной. Встретившись с ним взглядом, Морган вдруг поняла: он вовсе не так уверен в ней, как хочет показать.

— Я купила кое-что из одежды, — небрежно сказала она, бросая сумки на кровать. — Чтобы тебе не пришлось краснеть за меня в Солт-Лейк-Сити.

Райли присвистнул.

— Продемонстрируешь обновки?

— Только не сейчас. А вот завтра вечером ты сводишь меня в ресторан. — Она снисходительно улыбнулась. — Тебе понравится.

— В таком случае, — сказал Райли, — нам нужно зайти в полицию и забрать мои вещи. Ради мистера Агертона я захватил свой лучший костюм.

Морган вспыхнула, вспомнив про черное нижнее белье.

— Райли, давай договоримся: завтра рано утром я возвращаюсь в лагерь за вещами.

Она ждала, что Райли будет возражать.

— Вполне разумно. Думаю, Говарда и Дэза и след простыл. Полиция ведь уже обнаружила мою машину.

— Ты веришь, что я вернусь?

— Да. Если бы ты не собиралась возвращаться, то прямо сказала бы об этом. — Райли вытер плечи полотенцем. — Честность — одно из тех достоинств, что реже всего упоминаются в любовных романах. Но для меня это основа основ. И ты обладаешь этим качеством.

— Ты тоже, — смутилась Морган.

— А еще ты непредсказуема, противоречива и ужасно сексуальна, — улыбнулся он.

— И ты тоже. — Увернувшись от него, Морган кокетливо захлопала ресницами. — Райли, сначала полицейский участок. Секс потом.

— Я мог бы заставить тебя переменить свое решение, — проворчал Райли.

— Мог бы.

Шлепнув ее полотенцем по заду, он натянул рубашку. Морган, мурлыча себе под нос, убрала покупки в гардероб, размышляя о том, до чего же она счастлива.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На следующий день часам к двенадцати, уложив вещи Морган в багажник, они отправились на север. Удивительно, но расставание с лагерем не вызвало у девушки никаких чувств; ей хотелось только одного: быть рядом с Райли.

— По-моему, тебе пора рассказать о Чипе, — небрежно бросил Райли, когда они ехали по дороге, ведущей к федеральному шоссе.

Морган с восторгом смотрела на просторные зеленые степи, окаймленные у горизонта затянутой облаками горной грядой.

— Не хочу, — ответила она. — Как тебе нравится такое проявление честности?

Райли положил ладонь ей на бедро.

— Морган, не отпирайся. Ты ведь и про стресс не хотела говорить.

— Ну, ты совсем как зубной врач, — недовольно буркнула она. — Никак не можешь оставить в покое больной зуб: шатаешь, дергаешь его. О, смотри, вон там сокол!

Райли не отрывал взгляда от ее лица.

— Зубные врачи, в частности, заботятся о том, чтобы улыбка была красивой. Итак, кто такой этот Чип? Сколько ему лет?

Морган так и не разобралась до конца, кем же был для нее Чип. Год назад она просто ушла в себя и с головой погрузилась в работу. Косвенным следствием чего явилась встреча с Райли.

— Чип Палермо, тридцать один год, преподаватель из нашей школы, собирает старинный хрусталь. Мы знакомы уже семь лет. — Она осеклась.

— Продолжай.

Морган нахмурилась, уставившись на серую ленту шоссе.

— Года четыре мы с ним встречались. Были друзьями. Точнее, приятелями. Ходили в кино. Сидели в кафе. После занятий вместе вели драмкружок. Все получалось как-то само собой. Мне как раз это и требовалось: с Чипом я могла отдохнуть от школьных проблем.

— И что дальше?

Морган вздохнула.

— Год назад — в прошлом сентябре, на мое двадцативосьмилетие — мы пошли в ресторан. Довольно много выпили… и кончилось все это в постели. Понимаешь, никогда прежде у нас ничего такого не было — наши отношения были совсем другими. И все разом рухнуло. Мы почему-то начали стесняться друг друга. А потом Чип влюбился в новую учительницу рисования, всю весну прямо у меня под носом шло действие увлекательного любовного романа… в следующем месяце у них свадьба.

— Понятно, — задумчиво произнес Райли. — Ваши с Чипом отношения напоминали брак твоих родителей: ни взлетов, ни падений.

— Но только секс все испортил.

— Тебя мучит еще что-то?

— Да, пожалуй, мне следует выложить тебе историю всей моей жизни. Моя лучшая подруга Салли в конце учебного года подхватила бронхит, перешедший летом в воспаление легких. Так что август и большую часть сентября я ухаживала за Салли и ее четырьмя кошками. — Морган невесело улыбнулась. — Наверное, я теперь до конца жизни не смогу спокойно смотреть на кошек.

— Знаешь, чего мне хочется? — вдруг заявил Райли. — Перенести тебя мановением руки на затерянный островок в Карибском море, где ты пожила бы месяцев шесть совсем одна. Абсолютно ничего не делая.

По крайней мере, на словах это истинный рай.

— Когда я с тобой, усталость как рукой снимает, — призналась Морган.

— Наши жизни все больше и больше переплетаются между собой… ты согласна?

Его рука жгла ее ногу через ткань джинсов.

— Просто жуть берет.

— Да… пожалуй, нам сейчас все же лучше поговорить о погоде. Кажется, дождь собирается.

— Мы сейчас выедем на шоссе. — Морган поморщилась, увидев валяющегося на обочине дохлого койота.

Федеральное шоссе оказалось четырехрядной магистралью с великолепным покрытием. Дождь собирался, но никак не решался начаться; Морган и Райли всю дорогу болтали о пустяках. Проехав мимо затянутых бурой пеленой сталеплавильных заводов под Оремом, они остановились у придорожного кафе, чтобы дать Райли возможность размять затекшие ноги, а в пять вечера уже сняли номер в гостинице в Солт-Лейк-Сити.

Морган начала жалеть о приступе расточительности, случившемся с нею вчера. Райли, похоже, был не в том настроении, чтобы по достоинству оценить черное неглиже: он стал каким-то мрачным и отчужденным.

— Райли, что с тобой? — не выдержала она.

Райли встряхнул вытащенный из чемодана костюм.

— Я жду не дождусь, когда же мы разберемся с этим Атертоном, — натянуто промолвил он. — Меня почему-то не покидает нехорошее предчувствие. Наверное, сказывается кровь предков-ирландцев.

— О… значит, со мной это никак не связано?

— Нет, конечно, — удивился Райли. — Но у меня комок в горле, точно я подплываю на крошечной шлюпке к огромному, запутавшемуся в сетях киту в пятьдесят раз больше меня размером. — Он повесил пиджак на плечики. — Морган, ты поедешь завтра вместе со мной? Знаю, что прошу очень много. Но мне будет гораздо легче, если ты будешь рядом.

Она нужна ему. Он так прямо и сказал.

— Да, поеду, — ответила Морган.

Райли облегченно опустил руки ей на плечи.

— Спасибо.

Ради того, чтобы его взгляд зажегся такой теплотой, она готова на большее; чем визит к какому-то скрытному мистеру Атертону.

— Ты сегодня весь день провела за рулем, — сказал Райли, чмокнув ее в кончик носа. — Полежи поотмокай в ванне, а я спущусь за газетой. Вечером можно будет сходить в театр или на концерт.

— Договорились.

Но Морган вместо того, чтобы отмокать в ванне, ограничилась быстрым душем. Вернувшийся в номер Райли обнаружил ее лежащей в соблазнительной позе на кровати, в черном кружевном гарнитуре и черных чулках.

Заперев дверь на ключ, Райли еще накинул цепочку. Его глаза сверкнули голубым пламенем.

— Выбирай: два билета на балет или я.

Томно улыбнувшись, Морган провела кончиком языка по губам.

— Я же обещала тебя соблазнить.

Выронив газету, Райли вытащил рубашку из брюк.

— Обещала. И я рад, что ты свое слово держишь.

Молча раздевшись, он подошел к кровати, а Морган, забыв все тщательно обдуманные движения, просто раскрыла перед ним объятия.

На следующее утро ровно в девять Райли и Морган стояли перед двустворчатой дверью красного дерева с бронзовой табличкой: «Адвокатская контора Атертон, Уильямс и Атертон». Райли смотрелся просто великолепно в костюме из серой ткани в елочку, а Морган чувствовала себя как никогда хорошо в новом платье и сапожках.

— Я тебе говорил сегодня утром, что ты неотразимо прекрасна? — оглянулся он; на лице его читались воспоминания о вечере, который прошел в пылких любовных объятиях и завершился ужином в постели; полностью обессиленные, они решили никуда не выходить.

Морган заметила, что Райли несколько успокоился.

— Ты самый красивый мужчина во всем штате Юта, — сказала она. — И самый сексуальный.

— Когда это ты успела изучить все здешнее мужское население? — проворчал он, целуя ее в ушко.

Уилфред Атертон оказался гораздо моложе и любезнее, чем его воображала себе по словам Райли Морган. Представив ее как подругу, Райли добавил не терпящим возражений тоном:

— Мистер Атертон, я хочу, чтобы мисс Кассиди присутствовала при нашем разговоре.

— Как вам будет угодно, — согласился адвокат, выкладывая на стол кожаную папку.

Морган показалось, что светловолосый и голубоглазый мужчина явно не в своей тарелке. Она почувствовала, что и у нее нервы натянулись до предела.

Откашлявшись, Уилфред Атертон раскрыл папку и протянул Райли конверт.

— Полагаю, лучше всего прямо перейти к делу. Я осведомлен о содержании этого письма, но мне было запрещено посвящать вас в него до тех пор, пока мы не встретимся лично. Будьте добры, мистер Ханрахан, прочтите письмо.

Морган, уже успевшая довольно хорошо изучить Райли, заметила, как напрягся его подбородок. Вскрыв конверт, Райли достал два листка и углубился в чтение.

Морган видела, как бледнеет его лицо, слышала шуршание дорогой писчей бумаги, сминаемой задрожавшей рукой, и у нее к горлу подкатил комок.

Закончив читать, Райли, точно не в силах поверить своим глазам, перечел письмо заново, после чего, уронив его на стол, прохрипел:

— Это правда?

— Истинная правда, мистер Ханрахан.

— Боже всемилостивейший!

— Понимаю, вы удивлены, — сказал мистер Атертон. — Возможно…

— Удивлен? — рявкнул Райли. — Я вдруг узнаю, что у меня есть семилетняя дочь, а вы говорите, я удивлен?

Услышав испуганное восклицание Морган, он обернулся. Бледный как полотно, с потухшим взором — даже в самые страшные моменты там, в скалах, Райли не выглядел так жутко.

— Морган, прочти сама, — хрипло произнес он, передав письмо девушке.

Сглотнув комок в горле, Морган взглянула на подпись в конце и начала читать. Письмо было написано ровным, аккуратным почерком, чернильной ручкой, на плотной мелованной бумаге, судя по дате, семь лет назад. Суть его состояла в том, что Бет Слейтер сознательно обманула Райли: не желая выходить замуж, она, тем не менее, хотела ребенка, и четырехнедельный роман с Райли позволил ей добиться желаемого. В письме она ни словом не обмолвилась о том, что сожалеет о случившемся. «Надеюсь, ты никогда не прочтешь это письмо, — буквы прыгали перед глазами Морган, — ибо, если ты его получишь, это будет означать, что меня больше нет в живых. Но если это все же произойдет, я хочу, чтобы моя дочь была отдана на попечительство тебе, ее отцу. Я вступила с тобой в связь, так как видела, что ты человек умный, честный и порядочный: если со мной что-то случится, ты будешь девочке хорошим отцом».

Слезы застилали взор Морган. У Райли есть ребенок! Семилетняя дочь…

Объятая ужасом, она бросила письмо на стол, точно это была ядовитейшая из змей.

Мистер Атертон сунул палец за воротник, словно тот душил его.

— Мисс Слейтер много лет была моей клиенткой. После рождения дочери она составила новое завещание, которое остается действенным и поныне. Вкратце оно следующее: свой дом, а это большой, просторный особняк, она завещает своему брату; остальное же свое состояние… — он назвал сумму, и Морган изумленно раскрыла глаза, — оставляет вам, мистер Ханрахан, чтобы вы растили и воспитывали ее дочь. Мисс Слейтер прямо сформулировала требование, чтобы ее брат не имел никакого отношения к будущему девочки. Наверное, вы хотите ознакомиться с текстом завещания.

Он протянул Райли глянцевую зеленую папку. Тот медленно покачал головой.

— Верю вам на слово.

— Я снял копию. Вы можете забрать ее себе.

Наступило молчание. Наконец Райли — он сидел, уставившись в пол, — словно бы очнулся.

— Как ее зовут? Как зовут мою дочь?

— Дженнифер Элизабет. Дженни. — Мистер Атертон прочистил горло. — Только не подумайте, будто я советую вам, что делать, мистер Ханрахан. Но Дженни должна как можно скорее пойти в школу, поэтому, надеюсь, вы, не мешкая, заберете ее домой. Вы живете в Мэне, не так ли?

— А разве она не ходит в школу? Ведь ей уже семь лет…

— Мисс Слейтер предпочитала обучать девочку на дому, — осторожно произнес адвокат. — Разумеется, все в рамках закона, — поспешно докончил он.

— Что вы хотите этим сказать? — подался вперед Райли.

— Надеюсь, увидевшись с Дженни, вы сами примете решение, как вам быть, — хрустнул пальцами мистер Атертон.

— Я не хочу бродить впотьмах, — взорвался Райли. — Вместо того, чтобы помочь мне, вы что-то недоговариваете.

Адвокат, взглянув на фотографию привлекательной блондинки с двумя девочками, стоящую на столе в рамке, снова повернулся к Райли.

— Я сам отец, — подтвердил он довольно очевидный факт. — Если хотите услышать мой совет — разумеется, совершенно конфиденциальный, — как можно скорее заберите Дженни из этого дома. Лучше прямо сейчас. Девочка должна ходить в обычную школу, носить потертые джинсы, пачкать руки и обдирать коленки. Больше вы от меня ничего не услышите, мистер Ханрахан. Разумеется, я готов помочь вам уладить все формальности и ответить на все вопросы относительно завещания. И еще: я буду вам очень признателен, если вы известите меня, когда собираетесь покинуть наш штат.

Мистер Атертон протянул Райли нарисованный от руки план.

— Я взял на себя смелость показать вам, как проехать до особняка Слейтеров. От города до него миль двадцать.

Райли взял план и коричневый конверт с копией завещания. Взглянув на листок бумаги так, словно тот мог вот-вот взорваться у него в руках, он тяжело поднялся со стула.

— Благодарю вас, мистер Атертон. Я вам обязательно позвоню. Если что, мы остановились в гостинице «Уозач».

В лифте Райли не отрывал взгляда от панели с кнопками. Улица, кишащая машинами, купалась в косых лучах октябрьского солнца. Когда они подошли к машине, он вдруг сказал:

— Морган, мне нужно какое-то время побыть одному. Я пройдусь до гостиницы пешком.

— Но…..

— Если устану, возьму такси, — резко бросил он и пошел прочь от нее, так, словно за ним гнались черти.

Морган со щемящим сердцем заметила, что Райли, опустив голову и сунув руки в карманы, всячески старается скрыть хромоту.

У Райли есть семилетняя дочь. По имени Дженни. И отныне за нее отвечает он один. А в самое ближайшее время ему предстоит вернуться в Мэн.

И это, естественно, полностью меняет их отношения. Одно дело — связываться с мужчиной совершенно свободным, другое — продолжать связь после того, как выяснилось, что этот мужчина ответствен за воспитание маленького ребенка. А через несколько дней ему предстоит уехать с этим ребенком в другой конец страны.

Девушке казалось, на сердце ей давит свинцовая плита, горло стягивает петля. Но нельзя же просто сидеть, сложа руки, и надеяться, что все разрешится само собой.

Заведя машину, Морган направилась к гостинице. Увидев свободный парковочный автомат неподалеку от входа, она подъехала к нему и заглушила двигатель. Мимо пронесся междугородный автобус, следом за ним — патрульная машина.

Что там говорил тот полицейский в Сореле? Если Райли оставили в наследство миллион долларов, это и есть мотив для убийства?

Конечно, Бет завещала ему меньше. Но не намного. Для Морган это все равно была огромная сумма.

Быть может, Говарда и Дэза наняли для того, чтобы избавиться от Райли. В этом случае деньги перешли бы к неизвестному брату Бет. Раз они выследили Райли в Сореле, вполне вероятно, им известно, где он сейчас. То есть они могут предпринять новую попытку.

Морган почувствовала, что ладони у нее взмокли от пота. Вытерев их о новое платье, она попыталась взять себя в руки. Видимо, начиталась детективов. Даже тупоголовый Дэз не осмелится стрелять среди бела дня в людном месте.

Но ведь можно сбить Райли машиной, когда он будет переходить улицу. Тем более что эта задача теперь упрощается — у него больная нога.

Испуганно вскрикнув, Морган выскочила из машины. Прикинув, с какой стороны будет подходить к гостинице Райли, она побежала по улице, оглядываясь по сторонам, высматривая его темноволосую голову. Повернув на перекрестке направо, девушка вонзилась в людскую толчею, не обращая внимания на правила вежливости и на носки своих новых сапожек.

Она бежала и бежала вперед. Ее воображение неслось впереди нее. А что, если Говард решил выдать себя за водителя такси? Тогда она больше никогда не увидит Райли живым. Не в силах вынести этой мысли, Морган, всхлипывая, припустилась еще быстрее.

И вдруг увидела Райли. Он стоял на противоположном тротуаре, дожидаясь зеленого света. Морган бросилась через улицу, окликая его по имени, не обращая внимания на сердито просигналившего ей таксиста.

Райли схватил ее за руку.

— Черт побери, что ты здесь делаешь?

Задыхаясь, девушка упала ему на грудь.

— С тобой н-ничего не случилось!

— Разумеется. — Обведя сердитым взглядом любопытных прохожих, Райли потащил ее прочь от перекрестка. — Морган, я в состоянии пройти пешком шесть кварталов, и я говорил тебе, что хочу побыть один.

Запинаясь, Морган выпалила ему все свои страхи, хотя теперь, когда она крепко обнимала его за талию, они показались ей не слишком оправданными.

— И я побежала и-искать тебя!..

— Где твоя машина?

— На стоянке у гостиницы.

Остановив такси, Райли запихнул девушку на заднее сиденье и сел рядом. Похоже, он нисколько не был признателен ей за то, что она спасла его, с обидой подумала Морган, одергивая платье. Ее элегантные сапожки совершенно не были предназначены для бега.

— В следующий раз я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти тебя! — недовольно бросила она.

Райли промолчал. Такси свернуло к гостинице, и Морган, выбравшись из него, понуро заковыляла к своей машине. На лобовом стекле под щеткой белела квитанция о штрафе: впопыхах она забыла бросить монетку в парковочный автомат. Сев в машину, девушка хлопнула дверцей и швырнула квитанцию на заднее сиденье.

— Теперь что? — холодно спросила она присоединившегося к ней Райли.

— Первым делом я должен проснуться, — угрюмо буркнул тот. — Очнуться от кошмарного сна. — Он задумчиво почесал голову. — Поехали к ней домой.

— Я никуда не поеду. Бери такси.

— Слушай, ты молодец, что побежала выручать меня, хотя в этом и не было необходимости, — повернулся к ней Райли. — Я прошу прощения за то, что выплеснул на тебя свое дурное настроение. Пойми, я хочу, чтобы ту поехала туда со мной.

Морган ненавидела слово «молодец», особенно по отношению к себе.

— Райли, Дженни — твоя дочь, а не моя.

— Ошибаешься. Она дочь Бет.

— Но и ты причастен к ее появлению на свет.

Райли свирепо хлопнул ладонью по передней панели.

— Ну как могла она так меня обмануть? — взорвался он. — Расчетливо. Хладнокровно. И уехать к себе домой, словно ничего не произошло. Она не сообщила мне, что забеременела. Не сообщила, что у меня родился ребенок. Если бы она не умерла, я до сих пор ни о чем бы не знал. И даже в письме она не просит прощения… ну как она могла так поступить?

Он весь как-то осунулся, глаза его пылали.

— Откуда я могу знать? — заставила себя быть жестокой Морган. — Это ты с ней общался.

— Но я же ее совершенно не знал! Я попался на удочку. Приятная, но холодная девушка, не стремящаяся к серьезным отношениям. Ханрахан, это как раз то, что тебе нужно! Я думал не серым веществом мозга, а гормонами, — с горечью добавил Райли.

Его испепеляющий взгляд прожигал Морган насквозь.

— Не смей так смотреть на меня! — гневно бросила она. — Я не Бет Слейтер!

Райли потер лоб, взгляд его стал разумным.

— Извини, — пробормотал он. — Прочтя это письмо, я, наверное, свихнулся.

— Я тебя понимаю и сочувствую. И все же, по-моему, будет лучше, если ты возьмешь такси.

Райли глубоко вздохнул.

— Почему ты не хочешь ехать со мной?

С той минуты, как Морган прочла написанное аккуратным почерком послание Бет и осознала его смысл, ее охватила безотчетная тревога. Она начисто лишилась возможности трезво рассуждать, что, в частности, и явилось причиной ее безоглядного бега по людным улицам. Решившись довериться своей интуиции, Морган сказала:

— Райли, Дженни — твой ребенок. Мое присутствие лишь стеснит вас.

— Пойми, Морган, — не сдавался Райли, — у меня нет никакого опыта общения с детьми. Я ни разу не имел дело с семилетним ребенком с той самой поры, как сам вышел из детского дома.

— Тебе придется овладевать этой наукой. И быстро. В этом я ничем не смогу тебе помочь — все зависит только от тебя.

— А ты что собираешься делать? Ехать обратно в лагерь в этом голубом платье?

— Не знаю!

— Заводи машину, черт побери, и поехали!

— Подумай о Дженни! — взорвалась Морган. — Мы с тобой не женаты, не помолвлены, даже не любим друг друга, а ты…

— Не уверен, — мрачно заявил Райли.

— В чем? — насторожилась она.

— Я уже сказал, что ты перевернула вверх ногами всю мою жизнь. Что мы с тобой обрели какую-то душевную близость, о которой я даже не подозревал. Что я хочу тебя: в постели и вне ее. Морган, я не знаю, что подразумевается под словом «любовь», для меня это нехоженая земля. Но мне кажется, то, что я тебе только что сказал, можно считать определением этого чувства.

— Я не желаю, чтобы ты влюблялся в меня!

— А я и не утверждал ничего подобного, — проскрежетал Райли. — Хотя, что в этом ужасного?

— Ты мне совершенно, не подходишь. Ты нисколько не похож на того мужчину, за которого я хотела бы выйти замуж.

— Зато Чип был таким, — едко заметил он. — Морган, сейчас не время обсуждать, какой спутник жизни тебе предпочтительней — у меня мысли заняты совсем другим. Ради Бога, поехали! Нам нужно выбраться из города на север, на шоссе номер восемьдесят один.

Черт возьми, не может же она просто вытолкнуть его из машины и уехать, так ничего и не узнав! Их отношения зашли слишком далеко.

А уж если быть откровенной до конца, ей очень хочется посмотреть на особняк Бет Слейтер. И познакомиться с Дженни. Хотя от одной мысли об этой встрече Морган захлестывал панический ужас.

— Ну, хорошо, — прошипела она. — Но я не собираюсь становиться ни приемной матерью, ни добровольным наставником по обучению основам общения с детьми — уясни это твердо, Райли Ханрахан.

Впервые после получения злополучного письма Райли посмотрел ей в глаза.

— Я и не подозревал, что просил тебя об этом, — со злостью произнес он.

В течение следующего получаса оба не проронили ни слова.

Через двадцать пять минут Морган, свернув с шоссе, поехала по серпантину вверх к огромному кирпичному особняку, взгромоздившемуся на вершине холма. Развернувшись на площадке перед домом, она заглушила двигатель.

Поразительно, какая уйма денег была потрачена на то, чтобы возвести нечто столь отвратительное и угрюмое. Лужайка вокруг дома выглядела холодно-официальной, претенциозность архитектора казалась просто смешной, и даже кирпич был какой-то уныло-серый. Морган терпеть не могла такого рода вычурную безвкусицу.

— Ну, вот мы и приехали, — сказала она.

— Возможно, в детях я не очень-то разбираюсь, — буркнул Райли, — но, по-моему, это сооружение должно казаться семилетней девочке тюрьмой.

Окна смотрели на них безжизненными пустыми глазницами.

— Меня мороз по коже подирает, — поежилась Морган.

— Пошли, — бросил Райли, открывая дверцу. Морган собиралась остаться в машине, но внезапно осознала, что ничто на свете не заставит ее отпустить Райли одного. Как удачно, что на ней новое платье и изящные сапожки! Они прошли по аллее, обсаженной остриженными наподобие пузатых бочонков тисами, и Райли позвонил в дверь. Похожа на дверцу сейфа, подумала Морган.

У дворецкого, отворившего дверь, лицо тоже напоминало сейф. Пустой сейф, решила Морган. Заперт крепко, но внутри ничего нет.

— Доброе утро, — холодно поздоровался Райли.

— Доброе утро, сэр.

— Меня зовут Райли Ханрахан. Я приехал, чтобы повидаться со своей дочерью Дженнифер. Могу я узнать ваше имя?

Лицо дворецкого оставалось непроницаемым.

— Меня зовут Снид, сэр. Сюда, сэр. Я позову мистера Слейтера.

Морган поняла, что он имеет в виду брата, унаследовавшего особняк.

Дворецкий провел их в гостиную, выходящую окнами на тронутую осенней желтизной долину. Комната была отделана в мягких кремовых тонах, большой диван обтянут, мягчайшей из кож. Вся обстановка буквально кричала о потраченных на нее деньгах, но девушка поймала себя на том, что ей не хотелось бы иметь что-либо подобное у себя дома. Райли застыл, словно флагшток у камина с безукоризненно ровной стопкой дров.

— Мистер Ханрахан, — послышался радушный мужской голос, — мы не ждали вас без звонка. Я брат Бет, Лоренс Слейтер. — Мужчина подозрительно оглядел Морган. — Не знал, что вы женаты.

Лоренс. Это имя разрывной пулей ударило в грудь девушки. «Лоренс нам заплатит, заплатит хорошо», — сказал Дэзу Говард, когда она сидела, притаившись, в кустах рядом с их грузовиком.

Райли повернулся к Лоренсу лицом. Все тело его напряглось, словно у тигра, учуявшего добычу, и Морган подумала, что ей не хотелось бы иметь такого врага, как Райли.

— Я не женат, — спокойно ответил он. — Это моя подруга Морган Кассиди, Лоренс. Вы сказали, вас зовут Лоренс?

— Да, Райли, — притворно радостно воскликнул брат Бет. — Мы ведь теперь родственники, не так ли? Можно покончить с официальным тоном.

Умышленно хромая, Райли подошел к нему и пожал руку. Лоренс Слейтер был одного роста с Морган. Его лицо светилось нездоровой бледностью, волосы были неопределенно-бурого цвета, а глаза — тускло-серыми. Он казался каким-то рыхлым — вероятно, уже давно не поднимался пешком к своему особняку.

Стоя прямо перед ним, Райли любезно продолжал:

— Лоренс, вам следовало бы нанять убийц, обладающих хоть каплей разума. К несчастью, они весьма неосторожно упомянули ваше имя в присутствии мисс Кассиди. Вот как все обернулось. Конечно, мне повезло, что Говарда никак не назовешь метким стрелком, а Дэз опоздал к раздаче мозгов.

Лоренс стиснул кулаки.

— Понятия не имею, о чем это вы.

— Еще мне повезло в том, — продолжал Райли как ни в чем не бывало, — что мисс Кассиди оказалась рядом и спасла меня от смерти, которая неизбежно ждала бы меня в тех скалах от жажды и потери крови. — Он улыбнулся, и от этой улыбки у Морган по спине пробежала дрожь. — Жаль, что по дороге сюда я не прочел завещание Бет. В том случае, если меня постигает трагическая участь до того, как я встречаюсь с Дженнифер, все состояние сестры переходит к вам, не так ли?

Щеки Лоренса зажглись нездоровым румянцем.

— Как вы смеете являться ко мне домой и оскорблять меня какими-то нелепыми обвинениями! — выпалил он. — Я немедленно звоню своему адвокату. Вас привлекут к ответственности за клевету!

— Нет, Лоренс, вы ошибаетесь, — тихо возразил Райли. — Это я позвоню своему адвокату и составлю новое завещание. И позвольте сказать еще кое-что. Если со мной что-нибудь случится, то, во-первых, полиция обязательно возбудит уголовное дело, а во-вторых, Дженни будет отдана в приют, где воспитывался и я сам. Разумеется, ее состоянием будут распоряжаться монашки. — Его улыбка больше напоминала волчий оскал. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

На лице Лоренса мелькнула коварная усмешка.

— Думаю, вы хотите увидеться с Дженни. Что же я тут стою? Разумеется, вы захотите побыть с ней наедине.

— Подождите, — схватил его за рукав Райли. — Сначала мисс Кассиди позвонит мистеру Атертону, адвокату Бет, и предупредит его, что, если в ближайшие несколько часов, точнее, дней на мою жизнь будет совершено покушение, за этим стоите вы. — Он быстро оглянулся на Морган. — Телефон у двери.

— Я не позволю… — начал было Лоренс.

— Заткнись!

Морган послушно набрала номер. Уилфред Атертон, как ей показалось, был не очень-то удивлен ее странной просьбой.

— По-моему, Райли будет вам очень признателен, — добавила она от себя, — если вы сегодня вечером заглянете к нам в гостиницу, чтобы он составил новое завещание… Да, в пять нас устроит. Благодарю вас.

— Я же говорил, тебе самое место в ФБР, — усмехнулся Райли. Повернувшись к Лоренсу, он схватил его за грудки. — А ты постарайся больше не попадаться мне на глаза! К Дженни нас проводит дворецкий, а ты держись от меня подальше — вдруг я забуду, что мы живем в цивилизованном обществе, где воздавать за преступление должны лишь органы правопорядка. Лоренс, мне не понравилось, что меня раненого бросили подыхать. Совсем не понравилось.

Он разжал руки. Лоренс с остекленевшим взглядом выбежал из комнаты, точно за ним гналась целая орава бандитов. Выйдя в прихожую, Райли позвал дворецкого.

— Сэр? — бесстрастно спросил выросший словно из-под земли Снид.

— Будьте добры, проводите нас к мисс Дженнифер.

— Прошу вас, сэр. Мэм…

Чувствуя, что сердце ее колотится так, будто она только что взбежала по серпантину вверх к дому, Морган пошла следом за мужчинами к лестнице.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В просторном коридоре на втором этаже их встретила большая модернистская картина, изображающая, как показалось Морган, разделанного цыпленка. Снид повел их по коридору. Каблуки сапожек гулко застучали по полированному паркету. Дворецкий постучал в последнюю дверь.

— Мисс Дженнифер? К вам гости.

В коридоре было холодно. Морган чувствовала, что нервы ее на пределе, а Райли выглядел как осужденный, которого ведут на эшафот. Морган уже хотела было взять его за руку, чтобы как-то утешить, поддержать, но вовремя остановилась: вдруг Дженни подумает, будто они с Райли супружеская пара и перед ней ее новая мама. Этим рисковать нельзя.

Дверь отворилась.

— Добрый день, — вежливо произнесла Дженни Слейтер.

Маленькая, бледная и хрупкая, с длинными прямыми волосами, она была одета в безукоризненно отутюженное розовое платьице. Но Морган со щемящим сердцем видела лишь ослепительно синие глаза девочки — глаза Райли.

Какое-то мгновение Райли стоял, застыв на месте, точно его подошвы намертво приклеились к сверкающему дубовому паркету. Вдруг Дженни подняла на него взгляд; две пары синих глаз встретились. Райли неуклюже присел на корточки.

— Как поживаешь, Дженни? — хрипло произнес он. — Я твой папа. Меня зовут Райли Ханрахан.

— Это моя комната, — сказала Дженни.

У нее недоставало переднего зуба. Краем глаза Морган заметила, что Снид удалился, сама она осталась стоять в дверях.

В просторном помещении, казалось, были собраны все игрушки, какие только могла пожелать семилетняя девочка. Покрывало на кровати и занавески были розовые, а мебель — белая с золотым орнаментом. В углу на тумбочке стоял телевизор с видеомагнитофоном. Внезапно Морган поймала себя на том, что ей хочется расплакаться.

Дженни продолжала стоять посреди комнаты, словно не зная, что делать дальше.

Выпрямившись, Райли потер больную ногу.

— Дженни, — сказал он, — мне очень жаль, что твоя мама умерла. Наверное, тебе без нее плохо.

Девочка кивнула, теребя поясок.

— До сегодняшнего дня я ничего о тебе не знал, — продолжал Райли. — Я не знал, что я отец. Твой отец. Если бы от меня не скрыли, что ты есть на свете, я бы уже давно приехал к тебе.

— Мама говорила, мне не нужен папа.

Морган увидела, как у него на шее задергалась жилка.

— Да, так было, пока была жива твоя мама, — осторожно начал Райли. — Но теперь мы нужны друг другу. Тебе нужен отец, а мне нужна дочь. — Он улыбнулся, и в его улыбке было столько нежности, что у Морган запершило в горле. — Покажи мне свои игрушки.

— Все любимые я уже собрала.

— Собрала? — заморгал Райли.

— А разве я не поеду с вами? — изумленно раскрыла глаза Дженни. — Снид говорил, вы заберете меня с собой, и миссис Эмерсон тоже говорила.

— Да-да, конечно же, поедешь. Просто я не ожидал, что ты уже собрала вещи.

— Я собирала их целую неделю. Вы очень долго сюда добирались.

— Несколько дней назад со мной произошел несчастный случай, — сказал Райли. — У меня разболелась нога, а то я бы уже давно приехал. Извини, Дженни.

— Как ваша нога? — вежливо справилась Дженни.

— Лучше. Гораздо лучше, — улыбнулся Райли. — Это твой чемодан?

Девочка кивнула.

— Но только я не могу его закрыть. Будьте любезны, помогите мне.

— А ты сядь на него, и я попробую застегнуть молнию. Что там внутри?

— Платья, медвежонок, мое новое зимнее пальто и сапоги с мехом внутри. Еще книги, карандаши и коллекция камней. — Она нахмурилась. — А также носки и трусики.

— Ты сама собирала чемодан?

— Да! Миссис Эмерсон ни за что не позволила бы мне взять с собой коллекцию камней, а Снид считает, что дети должны вести себя так, чтобы их не было слышно.

Последняя фраза, судя по всему, была точной цитатой. Морган вдруг обнаружила, что прониклась яростью к покойной Бет Слейтер. Не могла она, что ли, найти дворецкого, который любил бы детей, и домоправительницу, понимающую ценность коллекции камней? И еще девушка обратила внимание на то, что Дженни до сих пор ни разу не упомянула про своего дядю.

Девочка уселась на чемодан, но она была слишком легкой, и края молнии никак не хотели соединиться. Взглянув на высунувшуюся лапу плюшевого медвежонка, Дженни сказала:

— Попросите ее сесть рядом со мной.

Райли не сразу понял, в чем дело. Обернувшись, он увидел стоящую у дверей Морган, и она поняла, что он забыл про нее. Забыл начисто. Странно, почему это так задело ее, — если учесть обстоятельства?

— Морган… — смущенно произнес Райли. — Ну конечно… Дженни, это Морган Кассили, моя знакомая.

Девушка медленно прошла в комнату.

— Привет, Дженни. Я ничего не сломаю, если сяду на чемодан?

— Нет, наверное.

Морган села на чемодан.

— А у вас волосы прямо огнем горят.

Присев, Райли занялся молнией.

— Как кленовые листья осенью, — заметил он.

— Миссис Эмерсон во все блюда кладет красный перец. Прямо как взрыв.

Райли невольно улыбнулся, услышав это сравнение, Морган же интуитивно почувствовала, что одинокий ребенок, скучая по человеческому общению, замыкался в мирке своего воображения. И снова в ней вскипела ярость.

Райли продолжал возиться с молнией, и его голова оказалась у самого колена Морган. Девушке так захотелось погладить его, что ей пришлось сжать пальцы.

— У тебя, Дженни, волосы очень красивые, — сказала она первое, что пришло на ум. — Такие блестящие.

— Миссис Эмерсон споласкивает их в уксусе и выжимает с такой силой, что мне становится очень больно, — мимоходом заметила девочка. — Ну, вот и все, закрыли. Теперь можно отпускать.

— Дженни, я остановился здесь в гостинице, а ехать в Мэн прямо сейчас нельзя, так как прежде необходимо уладить кое-какие формальности. Ты точно не хочешь здесь оставаться? Я сюда больше не вернусь.

— Я хочу уехать отсюда, — сказала Дженни, тыча в ковер носком ноги, обутой в дорогую туфельку. Морган увидела, что у нее даже на носочках наглажены стрелки. — Без мамы здесь очень плохо.

— Хорошо, — стиснул зубы Райли. — Мы попросим Снида отнести чемодан в машину, и ты со всеми попрощаешься.

Как выяснилось, без прощаний можно было бы легко обойтись. Миссис Эмерсон, накрахмаленная с ног до головы, даже не подумала обнять ребенка. Снид ограничился едва заметным кивком и намеком на улыбку.

— Надо попрощаться с твоим дядей, — предложил Райли.

Впервые в голосе Дженни прозвучало настоящее чувство.

— Не хочу. Я его не люблю.

— Что ж, в таком случае пошли.

Взяв дочь за руку, Райли вывел ее на залитую солнечным светом улицу. Дженни не сопротивлялась, но, как только они сели в машину, осторожно высвободила руку.

Райли с девочкой устроились сзади, а Морган села за руль. Будто наемный шофер, печально подумала она, отъезжая от унылого серого здания. В зеркальце заднего вида она увидела, как у Дженни на глаза навернулись слезы и Райли, отказавшись от ненужных слов утешения, молча протянул ей платок.

Пока, несмотря на неожиданно свалившееся на него отцовство, Райли держится превосходно, подумала Морган, и от этой мысли ей почему-то стало грустно.

В гостинице Райли снял еще один номер, соседний с тем, где поселились они с Морган. Увидев, что в их комнате две кровати, Дженни спросила у него:

— Вы здесь спите?

— Да.

— Тогда я тоже буду здесь спать.

— Но здесь же рядом другая комната, — заметил Райли, открывая дверь в смежный номер.

— Мне ночью одной страшно. Под кроватью живут злые пауки. Страшные и волосатые. Миссис Эмерсон говорит, они кусают непослушных детей.

Сглотнув комок в горле размером с Эверест, Морган постаралась произнести как можно спокойнее:

— Все в порядке. Мы с тобой поменяемся местами.

Она стала переносить свои вещи в соседний номер, стараясь отделаться от гнетущего ощущения того, что ее выгнали. Если быть точным, из рая.

Пообедали они в ресторане при гостинице. За столом Дженни вела себя безукоризненно; но Морган до сих пор ни разу не слышала ее смех. После обеда Райли предложил пройтись по магазинам.

— Когда ты переедешь ко мне в Мэн, тебе придется много ходить в джинсах, — сказал он. — Так что давай заглянем в твой чемодан и узнаем, что нам нужно.

— Маме не нравились джинсы.

— Однако в школе все ходят в джинсах.

— Значит, я тоже буду ходить в школу? — просияла девочка. — В настоящую школу?

— Ты будешь ездить в нее на большом желтом автобусе, — подтвердил Райли.

— Вот здорово! — наградила его очаровательной беззубой улыбкой Дженни.

Райли улыбнулся ей в ответ, и Морган подумала, что сейчас она является свидетелем первых ниточек любви, которая свяжет отца и дочь.

— Ваша знакомая пойдет с нами? — спросила Дженни.

— А ты хочешь? — Испытывая неловкость, Райли поморщился.

— Я никогда не выходила из дома со Снидом или дядей Лоренсом.

То есть с мужчиной.

— Разумеется, Морган пойдет с нами, — сказал Райли, склоняясь над чемоданом.

Первым делом оттуда была вынута фотография матери Дженни, которую Райли поставил на тумбочку у изголовья кровати девочки. Морган с болью обнаружила, что Бет Слейтер была не просто привлекательной. В строгой линии подбородка и печальных серых глазах была настоящая красота; и только женщина с безупречной формой головы могла позволить себе такую строгую прическу. Но при виде этой ледяной красоты на душе не становилось теплее.

Прогулка по магазинам многое открыла Морган. Дженни, привыкшая к роскоши, трогательно радовалась обычным джинсам и свитерам и пришла в восторг, когда Райли купил ей матерчатые тапочки с ярко-оранжевыми шнурками. Райли всячески старался задвинуть Морган на второй план, даже не пытаясь это скрыть. Лишь изредка он обращался к ней с вопросами, да еще Дженни настояла на том, чтобы девушка сопровождала ее в примерочную. Но все остальное время Морган чувствовала себя безликим манекеном.

Разумеется, возражать против такого обращения в присутствии Дженни она не могла, и это обстоятельство также нисколько не способствовало улучшению ее настроения.

Ровно в пять в номер постучал мистер Атертон. Дженни надела столько обновок, сколько на нее налезло зараз.

— Ты выглядишь просто великолепно! — воскликнул адвокат. — А больше всего мне нравятся твои новые тапочки.

Затем мужчины удалились в соседнюю комнату, и Морган решила почитать девочке одну из тех книг, что делали неподъемным ее чемодан. Но прежде чем она успела дочитать первую главу «Винни-Пуха», черные ресницы Дженни, так похожие на отцовские, сомкнулись, и девочка заснула.

Они с Дженни лежали на одной кровати. Наверное, Райли и мистеру Атертону понадобится много времени, чтобы решить все дела, подумала девушка, наслаждаясь приятным теплом детского тельца, прижавшегося к ней, проникнутая состраданием к ребенку, который так мучился от одиночества. Морган, во всяком случае, хотела бы называть это состраданием. Она была против слова «нежность». Потому что оно таило опасность.

Ведь Райли и Дженни скоро уедут в Мэн — уедут вдвоем, а она вернется к своим скалам.

Морган не хотелось об этом думать. Она закрыла глаза и мгновенно забылась сном, точно оглушенная.

Девушка не слышала, как ушел Уилфред Атертон. Она не заметила Райли, застывшего в дверях при виде Морган и его дочери, заснувших в одной кровати, причем девочка доверчиво прильнула к груди молодой женщины, точно котенок к кошке-матери. Она очнулась, лишь ощутив, как прогнулась под весом мужского тела кровать, как теплая ладонь смахнула волосы с ее лба.

Еще не до конца проснувшись, Морган открыла глаза и улыбнулась Райли.

— Я по тебе соскучилась.

Он завораживающе медленно скользнул поцелуем по ее губам.

— И я по тебе.

Морган потянулась было, чтобы обнять его, но тут только осознала, что Дженни придавила своим телом ее руку.

— Я начисто о ней забыла, — печально прошептала она.

Действительность холодной волной захлестнула Морган. Они с Райли не в мотеле в Сореле, вдвоем. Они в Солт-Лейк-Сити, и с ними дочь Райли. Морган отдернула руку.

— Не надо. Здесь же Дженни.

Глаза Райли словно спрятались за ставнями. Он порывисто вскочил с кровати.

— Нога почти не болит. И все формальности будут улажены к понедельнику.

— Хорошо, — фальшиво улыбнулась Морган. — Так что вы сможете возвращаться в Мэн.

— Мне до сих пор кажется, что я вот-вот проснусь, — тихо произнес Райли, — и увижу, что все это происходило только во сне. И в то же время я сознаю, что это не сон и мне предстоит сделать все возможное, чтобы Дженни была счастлива. Она — на первом месте. Я не могу допустить, чтобы она росла в сиротском приюте, — добавил он.

— Об этом не может быть и речи, — прикусила губу Морган. — Ведь теперь у нее есть отец.

Райли тяжело опустился на кровать, и девочка заворочалась. Зевнув, она открыла глаза и улыбнулась Морган.

— Вы не дочитали книжку.

Вполне убедительно рассмеявшись, Морган взяла книгу.

— «К первому слонопотаму добавился второй, и Пятачку стало страшно…»

Ужинать они отправились в «Макдоналдс».

— Мама больше любила шикарные рестораны, — заявила Дженни, — но мне здесь тоже нравится.

Райли набросился на гамбургер.

— Мистер Атертон пригласил нас завтра на ужин — ведь завтра День всех святых. Ты сможешь поиграть с его девочками. У них полно маскарадных костюмов. — Он улыбнулся Морган, но улыбка не коснулась его глаз. — Мистер Атертон сказал, у его жены и для тебя что-нибудь найдется.

День всех святых был одним из самых любимых праздников Морган.

— Должно быть, будет здорово, — постаралась она ответить как можно небрежнее.

— Как вы думаете, у них есть костюм Тыквы? — спросила Дженни. — Карета Золушки была из тыквы. — Она посмотрела Райли в глаза. — Как я должна к вам обращаться?

— А ты как хочешь? — смутился тот.

— Мне не разрешалось обращаться к взрослым по имени и на «ты».

— Ну… почему бы для меня не сделать исключения из этого правила? Зови меня Райли, а когда ты привыкнешь к тому, что мы живем вместе, может быть, ты будешь звать меня папой.

— Хорошо, — кивнула Дженни, никак его не называя.

Она принялась за картофельные чипсы, обмакивая их по одному в кетчуп.

Вернувшись в гостиницу, они посмотрели по телевизору «Улицу Сезам». К тому времени, как Дженни вымылась — девочка настояла, чтобы в этом священнодействии приняла участие Морган, — и Райли прочел ей еще три главы «Винни-Пуха», Морган уже чувствовала себя вымотанной до предела. Райли притушил свет ночника.

— Дженни, мы будем в соседней комнате и дверь оставим открытой. Спокойной ночи, — смущенно добавил он, целуя дочь в лоб. — Я очень рад, что мы теперь вместе.

Девочка прижала к груди обтрепанного плюшевого медвежонка.

— Надеюсь, у них будет костюм Тыквы, — сказала она, закрывая глаза.

Через пять минут Дженни уже крепко спала. Удалившись в смежную комнату, Райли упал на кровать.

— Отцовство — это работа без отпусков и выходных, — рассеянно произнес он. — У меня дома даже нет отдельной комнаты для Дженни. Как ты думаешь, Морган, ей будет хорошо со мной?

— Необходимо время, чтобы она к тебе привыкла. К тому же ей очень не хватает матери.

— Да… знаешь, я принял приглашение Уилфреда, в частности, потому, что надеюсь расспросить его хорошенько о Бет. Мне этот особняк жутко не понравился. А тебе?

Морган осторожно опустилась на кровать. Ей безумно хотелось снять с себя платье и броситься в объятия Райли. Импозантного и привлекательного в серых брюках и белой рубашке, но гораздо более соблазнительного без них.

— Мне жутко не понравился особняк, его внутреннее убранство и особенно его обитатели. Разумеется, за исключением Дженни. Ну как могла миссис Эмерсон пугать ее рассказами про пауков?

— А почему Бет наняла ее? Почему Дженни не ходила в школу? — Райли почесал затылок. — Я попросил Уилфреда составить письмо для Лоренса, строгое и официальное, которое, тем не менее, нагнало бы на него страх Господний… Да, кстати, я решил не выдвигать против Лоренса никаких обвинений — из-за Дженни. И, раз уж об этом зашла речь, я должен перед тобой извиниться: не исключено, что Говард и Дэз решатся на новое покушение здесь, в городе. — Он окинул Морган долгим взглядом, но не сделал даже попытки погладить ее. — Я оплачу твой штраф за неправильную парковку. Но худшее во всем этом — мы с тобой не сможем спать вместе.

Морган сама успела прийти к такому заключению. Райли высказал вслух то, что она уже сама поняла, но ей от этого нисколько не стало легче.

— Полагаю, оно и к лучшему, — сказала она. — Это не даст нам слишком сильно привязаться друг к другу.

— А что такое «слишком сильно»? Ты в черном лифчике?

Вскочив с кровати, Морган сунула руки в карманы.

— Прекрати!

Райли тоже встал и, проковыляв, остановился прямо перед ней. Морган, чувствуя, как бешено колотится ее сердце, не шелохнулась.

— А если мы оба уже завязли по уши? — с резкой прямотой спросил Райли. — Что делать в этом случае?

Обняв Морган за плечи, он поцеловал ее, и поцелуй этот, сначала яростно-отчаянный, мгновенно наполнился знакомым ей страстным жаром.

Отшатнувшись от Райли, она вскрикнула:

— Райли, пожалуйста, не надо! Дженни может проснуться, так что не мучай меня. Я этого не вынесу.

Он задумчиво взглянул на нее.

— По-моему, Морган Кассиди, ты здорово влипла.

— Ты нарочно так себя ведешь? — гневно раздула ноздри Морган.

— Порой мне кажется, из тебя все клещами нужно тянуть.

— Это только секс, — прошипела она. — Больше между нами ничего нет. Один секс.

Его лицо стало каменно-твердым.

— Не думаю.

— А я в этом уверена, — оттолкнула она его. — И знаешь, что страшно? Мы даже не можем хорошенько поругаться!

— А ты, судя по всему, на это напрашиваешься, — протянул Райли, ткнув ей пальцем в подбородок, и тут только Морган осознала, насколько же он взбешен. — Я-то думал, я один становлюсь сам не свой, когда общаюсь с тобой. Но теперь мне начинает казаться, тебе тоже необходимо многому учиться. Может быть, даже больше, чем мне. Времени у нас остается все меньше. Морган, подумай об этом. Неужели ты хочешь и впредь оставаться одна, сама по себе? Именно этого ты и ждешь от жизни? Или ты готова рискнуть и узнать, что же, черт побери, подразумевается под «душевной близостью»?

Морган изумленно ахнула, не в силах вымолвить ни слова, а Райли, сердито чмокнув ее в губы, поспешно вышел из комнаты.

Оставив дверь распахнутой.

Отерев губы рукой, Морган бросилась на кровать. Мало того что они с Райли не могут заняться любовью и она не имеет права от души поорать на него. Она не может еще и выплакаться.

Среди ночи Морган проснулась. Ей снился какой-то кошмар, подробности которого моментально забылись, но общее ощущение жуткой тяжести, придавившей грудь, осталось.

Она была слишком горда, чтобы закрыть дверь между смежными комнатами; и тут услышала: из соседнего номера доносились крики Дженни.

Мгновенно вскочив с кровати, Морган накинула халат и бросилась к двери, и тут на пол ее комнаты упал прямоугольник света. Райли зажег торшер.

Застыв на месте, девушка затаила дыхание. Стараясь держаться в тени, она осторожно заглянула в дверь.

И очень удивилась, увидев Райли в пижаме. Впрочем, наверняка именно за этим он отлучился на минуту в универмаг, оставив Дженни на ее попечение. Склонившись над кроватью, Райли тихо говорил:

— Дженни, проснись, тебе приснился дурной сон. Не бойся, это я, Райли…

Усевшись в кровати, девочка изумленно раскрыла глаза.

— Это пауки, они сейчас меня съедят!

— Малышка, это всего лишь сон, — сказал Райли, неловко беря дочь на руки. Однако в его движении было столько нежности, что Морган чуть не расплакалась. — Со мной тебе ничего не угрожает. Я никому не дам тебя обидеть!

— Я хочу к маме! — захныкала Дженни и, разревевшись, уткнулась ему в грудь.

Морган отступила назад, слушая тихий голос Райли, успокаивающего дочь, и чувствуя, как ее тоже начинают душить слезы. Ей нужно оставить Райли и девочку одних. Вот так устанавливается связь между родителем и ребенком, и она в этом процессе лишняя.

И еще Морган поняла: Райли залечивает старые раны. В детстве его оставляли один на один с кошмарными сновидениями: сестра Анна была занята и не могла его утешить. Теперь, став взрослым, он ни за что не допустит, чтобы подобное повторилось с его дочерью.

Вернувшись на цыпочках к себе в комнату, Морган легла в кровать и накрылась с головой одеялом. По ее щекам текли слезы отчаяния. Как можно ревновать к семилетнему ребенку? Это просто отвратительно.

Впрочем, нет, на самом деле это не ревность. Дженни ничего у нее не отнимает. Просто самим своим присутствием девочка лишает Морган того, чего ей так страстно хочется. Например, рук Райли, обвивающих ее в темноте. Прямо сейчас. Его тела, согревающего ее своим теплом; нежных губ, обучающих ее бесчисленным сладостным радостям любви.

Нет, не любви — секса.

Только сейчас Морган вспомнила, о чем был ее сон. О лишениях и утрате. И грудь ей сдавило горе, неподъемное и отвратительное, словно особняк на холме.

Девушка лежала совершенно неподвижно, обхватив себя руками, не в силах заснуть…

— Вставайте, уже пора! — услышала она сквозь сон тоненький голосок Дженни.

— Сколько сейчас времени? — пробормотала Морган, выползая из-под одеяла и потягиваясь. Ей казалось, она только-только успела сомкнуть веки.

— Пора завтракать, — ответил Райли.

Морган тотчас же встрепенулась. Он стоял в дверях совершенно одетый, судя по всему, хорошо выспавшийся и отдохнувший; в нем появилась какая-то отсутствовавшая прежде легкость, точно ночью он совершил нечто большее, а не просто развеял сказку про пауков. Дженни, в новых джинсах и футболке, не могла устоять на месте.

— Мы идем завтракать в кафе, где пекут булочки с клубникой, а я надела тапочки с оранжевыми шнурками! — восторженно воскликнула она. — Торопитесь!

Дженни нисколько не была похожа на девочку, плакавшую среди ночи. Слезы помогли ей смыть с души печаль, мрачно подумала Морган, жалея, что не может сказать то же самое и про себя.

— Не ждите меня, — зевнула она. — Я хочу отоспаться.

— Нет-нет! — подбежала к ее кровати Дженни. — Вставайте. Я сейчас вас пощекочу.

Девочка прыгнула к ней в кровать, и Морган успела заметить в глазах Райли слишком хорошо знакомый блеск.

— Не трогай меня! На помощь! — шутя, завопила она.

Дженни принялась неумело, но с огромным воодушевлением щекотать ее. Морган, хохоча, попыталась спрятаться под одеяло, но Дженни стащила его, и девушка со щемящим сердцем впервые услышала ее звонкий смех.

— Ну, хорошо, — задыхаясь, выдавила она. — Сдаюсь. Дайте мне десять минут.

— Восемь, — возразил Райли.

Одеяло валялось на полу, а покрой ночной рубашки никак нельзя было назвать целомудренным. Усевшись в кровати, Морган поправила бретели и, тряхнув волосами, повторила:

— Десять минут.

Райли, словно не в силах больше сдерживаться, наклонился к ней и поцеловал ее в губы, опалив их мелькнувшим с быстротой молнии языком, и тут же сказал, как ни в чем не бывало:

— Ладно. Джен, оставим ее в покое, а то она никогда не соберется.

Схватив за руку, девочка потащила его из комнаты. Райли закрыл за ними дверь. Морган скорчила им вслед страшную рожу и встала. Ровно через девять минут она была готова.

Позавтракав в кафе, они поехали в детский городок, где Дженни сразу же испачкала свои новые тапочки, и Райли пришлось ее утешать.

— Мне не разрешается пачкаться, — грустно заявила девочка, пытаясь вытереть грязь.

— Давай и из этого правила сделаем исключение, — небрежно заметил Райли. — В джинсах и кроссовках можешь пачкаться сколько душе угодно.

— Вы совсем непохожи на мою маму, — недоверчиво взглянула на него Дженни.

— Не сомневаюсь в этом.

Девочка посмотрела на сапожки Морган.

— И у вас сапоги грязные.

— Когда я живу в палатке, — улыбнулась Морган, — бывает, я покрываюсь грязью с головы до ног.

Дженни попыталась осмыслить сказанное.

— Пойдемте на качели, — наконец сказала она. — Райли, вы меня подтолкнете?

Впервые девочка обратилась к нему по имени. Увидев, как в лице Райли что-то переменилось, Морган захотела сквозь землю провалиться. Или, еще лучше, оказаться на луне. Впрочем, сойдет и лагерь на берегу каньона, решила она, направляясь к скамейке в тени деревьев.

Ей снова захотелось расплакаться. Вообще-то Морган недолюбливала женщин, у которых глаза на мокром месте. Но теперь она будет терпимее к чужим слабостям. Что же случилось? А то, что ей преподнесли чудесный подарок — пылкое, страстное чувство, о существовании которого она даже не подозревала до тех пор, пока не слилась с Райли в жарких объятиях любви, и, прежде чем она успела сполна насладиться этим подарком, его у нее отняли. И винить в этом некого.

Райли и Дженни нашли друг друга, и они будут счастливы вместе. А его отношения с Морган погибли в самом зародыше.

Тени от сосен дрожали на согретой солнцем траве. Морган тряхнула головой: погибать, так с музыкой! Без слез. Завтра она вернется в лагерь, вот там и выплачется. Но сегодня День всех святых. Сегодня надо плясать, смеяться и веселиться.

Одиночество вылечит ее. Как лечило уже не раз.

Прыгнув на качели, Морган стремительно взмыла вверх, и никто, глядя на нее, не догадался бы, что на душе у нее лежит тяжелый камень.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Семья Атертон жила в Лейтоне, пригороде Солт-Лейк-Сити, в уютном коттедже на краю заросшего лесом оврага. Уилфред первым делом показал Дженни мирно разгуливающего по двору перепела и предупредил, что в сад может прийти полакомиться яблоками олень. Перед крыльцом дома были разложены тыквы с вырезанными на них страшными рожицами, а у двери висело облаченное в белый балахон привидение. Уилфред без официального костюма казался гораздо моложе и более раскованным; его жена Пэт, очаровательная блондинка, была врачом, а дом, без лишней чопорности и напускного лоска, сразу же пленил сердце Морган.

Дочерям Атертонов, Ли и Саре, девочкам девяти и семи лет, быстро удалось перебороть робость Дженни, и скоро все трое уже были вовлечены в какую-то шумную веселую игру.

Приготовленный на скорую руку ужин, тем не менее, показался Морган восхитительным. Посуду со стола взрослые убирали вместе.

— Дженни, не хочешь спуститься в подвал? — предложила Пэт. — Месяц назад наша кошка принесла котят.

— Пойдем, Дженни! — воскликнула Сара. — Они такие милые!

Морган тоже направилась было к двери, ведущей в подвал, но Райли схватил ее за руку.

— Морган, останься. Я хочу, чтобы ты тоже все слышала.

Он впервые прикоснулся к ней после мимолетного утреннего поцелуя. И раз их отношениям пришел конец, зачем выслушивать еще что-то, касающееся Дженни?

— Я обожаю котят, — упрямо заявила она. — Пусти!

Но Райли, не выпуская ее запястье, толкнул здоровой ногой дверь. Уилфред убирал столовое серебро.

— Расскажите нам про Бет, какой она была матерью, — обратился к нему Райли. — Попав в ее дом, я не мог поверить своим глазам. Миссис Эмерсон, похожая на накрахмаленный шомпол, Снид, напоминающий облаченного в доспехи покойника…

— Ты ошибаешься, — возразила Морган. — Покойник когда-то был живым человеком. Снид же — это сейф. Крепко запертый, а внутри ничего ценного.

На мгновение Райли стал прежним. От знакомой до боли улыбки у Морган подкосились колени.

— В самую точку! — расхохотался он, порывисто обнимая ее за плечи.

Тело Морган откликнулось на это, точно трава на порыв ветра.

— Едва ли я смогу добавить что-либо такое, до чего вы сами бы не дошли, — снисходительно улыбнулся Уилфред.

— И все же попробуйте, — настаивал Райли.

Теребя серебряную ручку ящика серванта, Уилфред начал с методичной точностью адвоката:

— Бет нельзя было назвать ни злой, ни жестокой. Но она, по-моему, забыла, что тоже была когда-то маленькой. Она обращалась с дочерью не как с ребенком, а скорее как с ценной вещью. Которую надо протирать от пыли, и время от времени выставлять напоказ. Но которой нельзя ни с кем делиться — например, сюда Дженни она ни разу не привозила.

— Следовательно, о школе тоже не было и речи.

— Вот именно. Дженни — смышленая девочка, и, вероятно, из книг она узнала больше, чем ее научили бы в школе. И все же ей очень не хватает общения со сверстниками, поэтому, думаю, вы должны отдать ее в школу. — Он снова улыбнулся. — Чтобы она ходила туда в обычных джинсах. Слышали бы вы, как высказалась Пэт, увидев Дженни в платье с юбкой гофре. Разумеется, девочка лечилась у лучшего педиатра города, — язвительно добавил адвокат. — Простые врачи ее мать не устраивали.

— Она была начисто лишена чувства юмора, — печально покачал головой Райли.

— Абсолютно с вами согласен. Ни за что на свете не вступайте в брак с женщиной без чувства юмора! Это ужасно скучно.

— Нельзя быть строгой и спокойной и в то же время обладать чувством юмора, — сказала Морган, обращаясь к потолку.

— Сдаюсь, — поднял руки Райли. — Да, Уилфред, вот что еще. Я собирался вернуться с Дженни в Мэн, как только будут улажены все формальности. Как вы полагаете, это разумно? Или же лучше некоторое время оставаться здесь, чтобы дать ей возможность привыкнуть ко мне?

— Возвращайтесь, — не задумываясь, ответил Уилфред. — То, что нужно, Дженни запомнит, а остальное лучше как можно скорее забыть.

— Я так и думал, — тихо промолвил Райли, задержав взгляд на Морган.

Та отвернулась, чтобы не выдать себя.

— Пойдем взглянем на котят, — сказал Райли, обнимая ее за талию.

«Оставь меня в покое! — хотелось крикнуть Морган. — Если эта игра и называется душевной близостью, ты шулер, и я отказываюсь с тобой играть».

Котята оказались прелестными.

— Дженни, когда ты будешь жить со мной в Мэне, мы, может быть, тоже заведем котенка, — поспешно предложил Райли.

Девочка восторженно захлопала в ладоши, а Морган почему-то снова захотелось расплакаться.

Она с облегчением позволила Пэт увести ее в другую комнату.

— Морган, вы с Райли будете наряжаться? Для Дженни мы приготовили костюм Тыквы, Райли мог бы быть Пиратом. Видный мужчина, вам можно только позавидовать.

— Гмм… а у вас есть костюм Ведьмы? Отвратительной и страшной? Вот что я хотела бы надеть.

— А знаете, есть. — Поколебавшись немного, Пэт неуверенно продолжала: — Знаете, материнство наполняет жизнь особым смыслом, хотя бывают дни, когда хочется бежать на необитаемый остров в океане. Уилфред постоянно корит меня за то, что я принимаю чересчур близко к сердцу заботы других людей. Но разве можно жить иначе?

Морган печально кивнула. Райли нужна такая женщина, как Пэт, — открытая и непосредственная. Наверняка в Мэне их найдется не один десяток, готовых ради него стать для Дженни матерью. И согреть его постель.

Она прониклась ненавистью к ним ко всем. Лучшего, чем костюм Ведьмы, нечего и желать.

Костюм состоял из черного плаща, высокой остроконечной шляпы, метлы и жуткой маски.

— Как бы Дженни не испугалась, — задумчиво проговорила Морган. — А этого не хотелось бы. Ночью ей как раз приснился кошмар.

— Вы плохо знаете детей. К тому же сегодня День всех святых, так что ни о чем не беспокойтесь.

Переодевшись, Морган поднялась наверх. Дженни напялила на себя огромную оранжевую тыкву, откуда торчали лишь ее руки и ноги в черных чулках. На голове девочки была ярко-зеленая шляпа.

— Постой спокойно, Дженни, — говорила Пэт. — Я сейчас нарисую тебе лицо.

Ли нарядилась Большой Птицей, Сара училась ворчать, входя в роль Сердитого Оскара. Из Уилфреда получился симпатичный Разбойник с большой дороги, а от вида Райли-Пирата у Морган дух захватило. Он же расхохотался, едва увидев ее.

— Неужели мне, наконец, позволено лицезреть твою истинную сущность?

— Главное, не давай мне ступу.

Подойдя ближе, Райли шепнул ей на ухо:

— Мне нужно заклинание. Я хочу приворожить чертовски красивую, но в то же время жутко упрямую женщину. Ты мне не поможешь?

— Вряд ли.

— Черт побери, ну как тебя поцеловать через эту маску?

— Никак, — ответила Морган, любуясь выглядывающей из расстегнутой рубашки широкой грудью Райли. — Ты простудишься, — тихо добавила она.

— А у меня есть плащ. — Схватив со стола плащ, он накинул его на плечи. — Он, между прочим, очень мне нравится. Наверное, я живу не в свою эпоху.

Пэт наклеила ему черные усищи и завязала глаз, отчего Райли стал казаться и вовсе бесшабашным и опасным. Морган оставалось только радоваться тому, что они с ним находятся под надежным присмотром Уилфреда и трех маленьких девочек.

Минут через пять все наконец вышли из дома. Дети взяли большие пластмассовые тыквы, чтобы складывать в них подарки. Уже стемнело, и на улицу высыпала детвора, наряженная гоблинами, вампирами, принцессами и привидениями. Родители держались чуть поодаль.

Сначала Дженни шла, вцепившись в руку Райли, но после того, как из ближайших домов ей вынесли пакет хрустящего картофеля, шоколадный батончик и ириски, она стала первой колотить в дверь, вопя что есть мочи: «Давайте нам гостинцы!»

При других обстоятельствах Морган веселилась бы вовсю. Наряды, пустые тыквы со свечами внутри, причудливо украшенные сады радовали глаз; очень приятно было наблюдать, как веселится Дженни. Но беда как раз в том, что слишком приятно. В конце концов, Дженни для нее — никто. Девочка всецело принадлежит Райли.

Когда тыквы наполнились сладостями, Уилфред сказал:

— Девочки, пора домой. Надо помочь маме раздавать конфеты другим детям.

— И нам нужно разобрать нашу добычу, — воскликнула Сара. — Дженни, у тебя больше всех!

Дженни восторженно взвизгнула.

— Давайте поскорее вернемся домой и что-нибудь съедим!

— Уилфред, — сказал Райли, — вы не будете возражать, если мы с Морган чуть задержимся? Нам необходимо кое о чем поговорить.

Морган начала было возражать, но мужчины не обратили на это внимания.

— Ну конечно, — любезно согласился Уилфред. — Можете особо не торопиться — я поставлю девочкам кассету с мультиками.

— Благодарю. — Сняв с глаза повязку, Райли наклонился к дочери. — Дженни, мы с Морган немного прогуляемся, а ты побудешь с дядей Уилфредом и девочками.

— И с котятами! — мило улыбнулась девочка и, прижимая к груди подарки, поспешила за Ли и Сарой.

— Пошли, — сказал Райли, беря Морган за руку и поворачивая в противоположную сторону.

Когда они дошли до пустынного угла, Райли снял с нее маску и поцеловал в губы.

— От тебя пахнет резиной, но губы твои на вкус просто райские.

Морган даже не пыталась сопротивляться. Зачем? Эта часть их взаимоотношений была ей прекрасно понятна.

— Из тебя бы получился хороший пират! — с жаром воскликнула она, когда Райли ее отпустил. — Брать все что пожелаешь, и ко всем чертям последствия!

— Морган, — сказал Райли, — пока ты переодевалась, я позвонил в авиакассы и заказал на завтра три билета в Мэн. Ты полетишь с нами?

У нее отвисла челюсть.

— Я?

— Да, — терпеливо подтвердил он. — Ты.

— Нет, — едва слышно произнесла Морган. — Нет-нет. Я не могу.

Райли схватил ее за плечи. Они стояли рядом с домом, обитатели которого развесили в саду пугала, поставив под деревья пластмассовые надгробия; призрачные фигуры в лохмотьях покачивались на ветру, отбрасывая на землю ломаные тени.

— Ты ведь возвращаешься на работу только после Нового года, — продолжал Райли. — Я живу прямо на берегу моря, тебе очень понравится. Морган, поедем вместе с нами.

— Послушай, что ты говоришь, — резко бросила она. — «Мы», «нам», «с нами». Райли, у тебя есть Дженни. А я тебе не нужна.

— Ты ошибаешься. Нужна.

— Чтобы стать Дженни приемной матерью? — вспыхнула Морган.

— Нет! Но Дженни существует, она моя дочь, и я должен делать для нее все, что в моих силах. Чего бы это мне ни стоило. Чего бы это ни стоило нам с тобой. Пойми, сейчас она для меня — главное.

— Райли, все произошло так быстро! — воскликнула она. — Слишком быстро!

— Что ты хочешь этим сказать?

Налетевший порыв ветра взъерошил его волосы, а пугала закачались, напоминая о жутком зрелище повешенных.

— Мы с тобой познакомились при обстоятельствах, которые обычными никак не назовешь. Четыре дня назад мы с тобой впервые стали интимно близки. Все это для меня совершенно ново, я не успела осознать до конца, что происходит, и вдруг совершенно неожиданно выясняется, что у тебя есть ребенок. Семилетняя дочь. Райли, я так не могу!

— Знаю, что времени у нас было ужасно мало. И все же нельзя разом перечеркивать все то, что успело возникнуть между нами. — Он смахнул с ее лба выбившуюся прядь. — Я не прошу тебя сразу переселиться ко мне. Но ты снимешь коттедж где-нибудь неподалеку, и мы сможем регулярно встречаться. И тогда у нас будет достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах. — Райли слабо улыбнулся. — Мы будем гулять по берегу океана, ходить в кино. Обыкновенные свидания, как у нормальных людей. Ни стрельбы, ни гремучих змей. Одним словом, мы избавимся от декораций мелодрамы.

У Морган на самом кончике языка повис вопрос: «Райли, ты меня любишь?» Но она не знала, хочет ли услышать ответ на него.

— Ты совсем не похож на того мужчину, с кем я хотела бы связать свою жизнь, — с порожденной отчаянием искренностью заявила она. — Мы с тобой только и делаем, что ссоримся. Правда, в постели нам невероятно хорошо, но нельзя строить отношения только на основе этого.

— Откуда ты знаешь? Ты пробовала?

— Зачем мне это?

— С Томасом и Чипом ты не ссорилась, а в постели с ними тебе хотелось зевать. По крайней мере, ты сама так говорила.

— Я стремлюсь к такому союзу, какой есть у моих родителей, — возразила Морган, недоумевая, почему ее слова кажутся неубедительными даже ей самой. — Что плохого, если отношения между двумя людьми ровные и спокойные?

— А я ничего подобного и не утверждал. Больше того, я сам от этого не отказался бы, и Дженни тоже. Но понимаешь ли ты сама, чего хочешь? По-моему, ты ищешь совершенства. Идеального мужчину. Который никогда не повысит голоса, не станет требовать от тебя того, чего тебе не хочется, с кем ты проживешь долгую скучную жизнь.

— Неправда!

Но Райли уже завелся.

— Именно так — ты ищешь мистера Совершенство. Но позволь сказать тебе одну вещь: такового не существует. Это лишь плод твоего воображения. А я существую. Я живой, я рядом. Мне далеко до совершенства. У меня тот еще характер, я терпеть не могу собственную беспомощность и зависимость, духовная близость меня пугает до смерти. И я, черт побери, постоянно чего-то от тебя требую. Потому что — можешь добавить к списку моих недостатков самомнение — я считаю, что до встречи со мной ты не жила полноценной жизнью, а пребывала в коматозном состоянии. Я следил за твоим лицом, когда мы впервые предавались любви, и видел, как из самых глубин твоей души поднялось нечто, доселе не ведавшее солнечного света.

Морган на мгновение лишилась дара речи. Она сама уже успела прийти к схожим заключениям.

— Это всего лишь секс, — отвернулась она. — Я и не думаю отрицать, что он был у нас потрясающим.

— Был? — переспросил Райли.

— Дженни не нужен никто третий. Она должна принять тебя, увидеть в тебе своего отца, научиться любить, и кто-то лишний будет ей только мешать. Райли, этот разговор действует на меня угнетающе. Давай вернемся к Уилфреду.

— У тебя достаточно мужества, и ты не сбежишь от опасности. — Вздохнув, он уронил руки. — Вот тебе еще один мой недостаток: я ненавижу упрашивать. И все же: Морган, пожалуйста, поедем вместе с нами. Пожалуйста!

— Нет, — резко ответила она. — Об этом не может быть и речи.

Райли стоял, повернувшись к свету спиной, его лицо оставалось в тени. Морган не могла прочесть его мысли. И чувства. Ей же самой уже в который раз захотелось расплакаться. Извергнуть поток слез, подобный ливню в пустыне. Натянув на лицо маску, она нахлобучила шляпу и медленно побрела назад к дому Атертонов. Райли молча последовал за ней.

Улицы опустели. Наверное, уже поздно.

Слишком поздно. Или слишком рано? Так она, пожалуй, не уставала даже после самых напряженных дней в школе.

* * *

Следующие два часа прошли для нее словно в бреду. Девочки смотрели «Красавицу и Чудовище», поглощая добытые у соседей сладости. Морган, сняв костюм Ведьмы, сидела за столом, ела, пила и поддерживала разговор.

Наконец они с Райли попрощались с гостями и поехали к себе в гостиницу. Дженни заснула в машине, и Райли отнес дочь на руках в номер. Морган, увидев ниспадающие ему на плечо длинные волосы Дженни, испытала прилив чувств, главным из которых была боль, и тотчас же выругала себя за это.

Райли стал укладывать девочку в постель, а Морган остановилась в дверях смежной комнаты.

— Спокойной ночи, — холодно попрощалась она, уходя к себе в номер.

— Спокойной ночи, — так же холодно ответил ей Райли. — Дженни, давай наденем пижаму.

Морган закрыла за собой дверь. У нее разболелся живот, она никак не могла найти себе место. И понимала, что не сможет заснуть. Подновив косметику и причесавшись, она вышла из номера и направилась в бар.

Он оказался очень уютным. Вокруг маленьких столиков были расставлены обитые бархатом кресла; в углу пианист довольно неплохо наигрывал джазовую композицию. Заказав водку с апельсиновым соком, Морган откинулась на спинку, слушая, как вроде бы бесцельно бродившим по клавишам пальцам удается каким-то образом извлекать нечто цельное и связное.

Пора возвращаться в лагерь. Что ж, завтра с утра она тронется в путь.

Впрочем, это решение не улучшило ее настроения. Морган медленно потягивала водку, закусывая ее орешками.

Вошедший в бар темноволосый мужчина огляделся вокруг.

Сразу же заметив Морган, он подошел к ее столику и подозвал официанта.

— Виски с содовой, и повторить даме. — Повернувшись к Морган, Райли добавил: — Дженни спит. Я пригласил к ней няню, но все же долго засиживаться здесь мне нельзя: вдруг ей снова приснится кошмар.

— Мне следовало бы уйти из гостиницы, — запоздало спохватилась Морган. — Тогда бы ты ни за что меня не нашел.

— Рано или поздно мы с тобой все равно встретились бы.

Райли взял горсть орехов. Принесли заказ.

— Слушай, я вечером был сам не свой. Наговорил всякой ерунды. Только сейчас, укладывая Дженни спать, я понял, чего хочу в действительности.

Он глотнул виски.

— Знаю, момент неподходящий, хуже некуда. Не стану признаваться в любви, потому что я не очень-то представляю себе, что это такое. Но одно знаю твердо. Мне невыносима сама мысль о том, что завтра мы с Дженни улетим в другой конец страны, а ты останешься здесь, в Юте.

Морган открыла было рот, собираясь возразить ему, но Райли остановил ее.

— Выслушай меня сначала, хорошо?

Он снова глотнул виски.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — продолжал он таким тоном, словно они обсуждали покупку новых ботинок. — Я допустил страшную глупость, предложив, чтобы ты пока не переезжала ко мне. Так вот: я хочу, чтобы ты вошла в мой дом в качестве моей жены. Прости, если оскорбил тебя предложением снять коттедж по соседству. Я рад, что сумел поговорить с тобой до того, как поднялся на борт самолета.

Райли улыбнулся, довольный тем, что наконец высказался, и допил виски.

Морган отрешенно подумала, что надо бы радоваться столь неловко сделанному предложению — теперь ей легче ответить отказом. Выпрямившись в кресле, она сказала:

— Ты нисколько не оскорбил меня, предложив снять коттедж, ты оскорбил меня предложением выйти за тебя замуж, признавшись при этом, что не любишь меня. Если ты еще терзаешься сомнением, мой ответ: нет! Но все равно, спасибо, — запоздало добавила она.

— Я не говорил, что не люблю тебя! Я просто сказал, что не знаю, что такое любовь.

— Тогда я бы посоветовала тебе сначала узнать это и лишь потом делать предложение кому бы то ни было.

— Морган, — проскрипел Райли, — я ждал тебя тридцать пять лет. Я не предложу стать моей женой никакой другой женщине.

— Тогда почему с тех пор, как на сцене появилась Дженни, ты ведешь себя так, будто я — ненужная декорация? Через которую следует перешагивать, потому что она мешается под ногами.

— Я не знал, как вести себя с тобой! Мне так сильно хотелось обнять тебя — это, должно быть, было написано у меня на лице, — но… Дженни лучше не знать об этом. К тому же я понятия не имею, как сложится наше с тобой будущее. Зачем вселять в дочь ложные надежды? Дженни должна мне верить, это главное, тут-то ты со мной согласна?

— Я вижу только одно, — холодно проговорила Морган, — нам пора ставить точку. Заканчивать наши отношения, пока они не зашли слишком далеко. Честное слово, я жалею о том…

— Не желаете ли повторить, сэр?

Морган испуганно вздрогнула: она не заметила подошедшего официанта.

— Да, принесите двойное виски, — сказал Райли, протягивая ему банкноту. Затем он повернулся к Морган: — Сейчас не время ставить точку. Я еще никого никогда не любил, поэтому не знаю, что это такое. Но позволь сказать, какие ты во мне пробуждаешь чувства. В твоем присутствии я испытываю такой же восторг, какой ощущаю при виде голубого кита, когда он поднимается из глубины и выбрасывает фонтан воды, разлетающийся на мелкие брызги. Ты веселая, точно резвящийся дельфин, опасная, словно шторм в открытом море, непонятная, как песнь кита. Мысль потерять тебя причиняет мне такую же боль, какую я испытываю при виде умирающего кашалота, выбросившегося на берег.

Морган ошеломленно глядела на него. Еще никто и никогда так с ней не говорил. Смущенная, она грустно улыбнулась. Она-то ведь Райли не любит…

— Морган, это единственный известный мне язык. Я не умею читать стихи про алые розы. — Он вдруг печально усмехнулся. — Сказать по правде, я терпеть не могу розы.

Официант принес стакан виски. Не притронувшись к нему, Райли продолжал:

— Морган, выходи за меня замуж. У нас все получится, я нутром чую. Мне кажется, наша встреча была предопределена самой судьбой. Мы должны были встретить друг друга. — При виде его хитрой усмешки Морган, как всегда, растаяла. — Быть может, мы должны быть благодарны Лоренсу.

Морган допила водку, так и не улыбнувшись ему в ответ. Ей казалось, день длится бесконечно долго. Сердясь на себя за то, что не может разозлиться на него, она пробормотала:

— Райли, ты говоришь красиво, я этого не заслуживаю. — Она храбро подняла на него взгляд. — Я не могу выйти за тебя замуж, потому что не люблю тебя. Вот и все. — И, точно желая еще раз услышать свои слова, чтобы поверить в их правоту, Морган повторила: — Я не люблю тебя. Да, я испытываю вожделение. Но это не любовь. Прости. А теперь я должна подняться к себе, иначе разревусь прямо здесь. Пожалуйста, не провожай меня.

Она встала, прижимая к груди портмоне. Райли тоже вскочил с места. При тусклом освещении он казался мертвенно-бледным.

— Значит, мы больше не увидимся…

— Завтра утром я обязательно должна попрощаться с Дженни, — выдавила Морган — слезы душили ее. — Спокойной ночи, Райли.

Быстро выбежав из бара, она вскочила в лифт и поднялась к себе на этаж. Заперев дверь между смежными комнатами, она упала на кровать и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Следующее утро запомнилось Морган как худшее в ее жизни. Она приняла душ, понимая, что ей еще долго не придется наслаждаться подобной роскошью, надела джинсы и рубашку и перетянула волосы лентой. Все новые вещи Морган сложила в коробки и пакеты. Когда Дженни постучала в дверь, она была уже готова.

— Привет, Дженни. — Морган постаралась изобразить радость.

Они позавтракали в кафе. Райли ради дочери старался сохранять спокойствие, но Морган было прекрасно видно, что он провел бессонную ночь. Да и на ее лице явственно отпечатались следы долгих рыданий. Прими она душ и десять раз — не помогло бы.

Закончив завтрак, они поднялись в номер.

— Дженни, Морган уезжает, — сказал Райли. — Она не летит с нами в Мэн.

Девочка, протянувшая было руку к медвежонку, застыла на месте, ища взглядом Морган.

— Вы должны лететь с нами, — убежденно заявила она.

— Нет, Дженни, — ответила Морган, чувствуя, что у нее пересохло в горле. — Я остаюсь здесь.

— Но я хочу, чтобы вы летели с нами!

— Не могу.

Голубые глаза девочки сверкнули, точь-в-точь как у ее отца.

— Я хочу, чтобы вы тоже полетели с нами! — упрямо повторила она. — Вы мне нравитесь.

Морган уже готова была переменить свое решение. Но не переменила.

— Тебе будет хорошо с Райли, и школа очень понравится, — слабым голосом промолвила она. — А у меня еще продолжается отпуск.

Морган нагнулась, чтобы поцеловать Дженни в щеку. Ее нисколько не удивило, что девочка отшатнулась от нее.

— Ну, я пошла. Мне предстоит долгая дорога.

— Вот мой адрес и номер телефона, — протянул ей конверт Райли. — Я живу в местечке под названием Механическая Бухта, это на севере штата. Оставь мне свой бостонский адрес.

— Я еще долго туда не вернусь.

— Морган!

Вздрогнув, она быстро набросала свой адрес на листке бумаги.

— Прощай, Райли. Дженни, счастливого пути!

Райли даже не попытался ее поцеловать. Его лицо словно заперли на ключ. Точно лицо Снида.

Морган бросилась к себе, поспешно собирая вещи. Через четверть часа, выписавшись, она уже ехала прочь от гостиницы.

Подальше от мужчины, пробудившего к жизни ее тело, и от ребенка, за два коротких дня успевшего прочно занять место в ее сердце.

Выехав на шоссе, Морган до упора надавила на педаль газа.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Целую неделю она провела в лагере на берегу каньона.

Первые три дня она изо всех сил старалась не думать о Райли. Лазала по скалам до полного изнеможения, готовила, по вечерам прилежно открывала книгу и плохо спала. Днем ей удавалось контролировать свои мысли, но сны оставались неподвластными цензуре. И почти в каждом из них присутствовал Райли.

Некоторые были откровенными до неприличия, и Морган просыпалась, переполненная неудержимой страстью отдаться мужчине, которого она сама же и отвергла. Были сны и пострашнее. Райли падал за борт в шторм, и никто не приходил ему на помощь. Она запутывалась в сетях и тонула, а Райли проплывал мимо, глухой к ее мольбам. Но хуже всего были авиакатастрофы, так как в них, помимо Райли, попадала и его дочь.

Одиночество всегда успокаивало Морган, но теперь было бессильно чем-либо ей помочь. Наоборот, она не находила себе места. Ее словно бы мучительно медленно разрывали на куски.

Но почему? В конце концов, она ведь сама ушла от Райли. Уступи ему — и была бы сейчас в Мэне.

Замужем за мужчиной, который ее не любит.

Ну а она сама? Морган сказала Райли, что не любит его, и была искренней. Но теперь, вернувшись в милое ее сердцу одиночество, была просто одержима мыслями о нем; куда бы она ни пошла, ее преследует тупая боль от потери чего-то дорогого и близкого.

Одиночество стало невыносимой пыткой.

На восьмой день Морган поняла, что должна что-то предпринять. Вернувшись к шоссе, она поехала в Сорел и там позвонила на работу Майку Прескотту.

— Он сейчас как раз освободился, — сообщила секретарша таким тоном, словно оказывала неоценимую услугу. — Подождите минутку.

— Прескотт слушает.

— Майк, это Морган Кассили… мы встречались… у Райли.

— Ну, разумеется. Как поживает Райли?

— Он вернулся домой, в Мэн. Мы можем пообедать вместе? г

— Через полчаса в кафе на Анасази-авеню.

Он вошел в зал минута в минуту.

— Рад снова видеть тебя. — Лицо его озарилось улыбкой. — Когда Райли уехал?

Морган, прижав меню к груди, разрыдалась.

Майк, привыкший и не к такому, передал ей носовой платок и заказал два салата. Морган шумно высморкалась.

— Не знаю, что со мной, — пробормотала она. — Он предложил мне стать его женой.

— Боже милосердный! — воскликнул Майк.

— И он ненавидит розы, — простонала Мор.

— Полагаю, ты их обожаешь? — недоуменно посмотрел на нее Майк.

— Я их тоже ненавижу. И мы оба сразу же поняли, что Снид — пустой человек, похож на тыкву, высверленную ко Дню всех святых. — Стараясь остановить слезы, она принялась яростно тереть щеки, и они у нее стали краснее любых роз. — И еще у него есть семилетняя дочь Дженни.

— Дочь? — Майк был просто оглушен.

— Именно поэтому адвокат и пригласил Райли приехать в Солт-Лейк-Сити, — объяснила Морган. — Неделю назад они вернулись в Мэн.

Майк быстро оправился от потрясения.

— Райли и адвокат? — с мягкой иронией спросил он.

— Очень смешно! — фыркнула Морган. — Ее зовут Дженни.

— И ты дала деру.

— Нет! — гордо вскинула она голову.

— Ну, сбежала. Трусливо поджав хвост. Морган, в чем дело? Ты не любишь детей?

— Очень люблю, — произнесла она с достоинством, забыв про красные глаза и распухшее от слез лицо.

— Вам с Райли… плохо в постели?

Ее щеки стали совсем пунцовыми.

— Нет. Фантастически хорошо.

— Так почему же ты еще не свернула свою палатку и не улетела в Мэн? Бедняга по уши в тебя влюблен.

— Тебе, быть может, это очевидно. Но мне — нет. И ему самому тоже.

— Никогда прежде даже мысль сделать кому-то предложение не приходила Райли в голову.

— Он ни разу не сказал, что любит меня, — произнесла Морган, отчетливо чеканя каждое слово.

— Иногда поступки бывают красноречивее слов о любви. Поверь мне, предложение руки и сердца, сделанное Райли Ханраханом, — это как раз такой поступок. — Майк в задумчивости взял кусок хлеба. — Странно, я всегда был твердо уверен, что придет день, когда Райли встретит женщину, которую полюбит. И знаешь, почему я так думал? Из-за китов. Он их любит. Я видел, как он бился часами, чтобы спасти выбросившегося на берег кита, слышал его речи в поддержку запрета охоты на китов. Он любит этих животных, поэтому сохранил в душе негаснущий огонек. Я говорю понятно?

— Ты хочешь сказать, у него всегда была способность любить и именно так она проявлялась? — медленно проговорила Морган, пытаясь собраться с мыслями. — По отношению к животным, а не к людям?

— Вот именно, — нахмурился Майк. — А ты-то его любишь? В противном случае весь наш разговор не имеет смысла.

— Не знаю! — На ее глаза снова навернулись слезы. — Я сказала Райли, что не люблю его. Но взгляни на меня, до чего я дошла. За последние несколько дней я пролила целое море слез.

— Я всегда считал, что чувство, обратное любви, не есть ненависть, — сказал Майк. — Это безразличие. А тебе Райли, судя по всему, далеко не безразличен.

Официантка принесла две порции салата и корзинку с хрустящими булочками. Морган неожиданно для себя обнаружила, что проголодалась. Некоторое время они молча ели, наконец Майк сказал:

— Послушай-ка вот что. Как-то мы собрались всем классом в Нью-Йорке, и Райли повел меня в приют, где он воспитывался. Одна из монашек, сестра Анна, умерла, и там служили мессу за упокой ее души.

— Он любил ее больше всех.

— Райли рассказывал о ней, да? За то короткое время, что мы были в приюте, я успел убедиться в доброте монашек, в том, что они делают все, что могут, для своих воспитанников. Но в то же время там такие безликие строения. Дешевая краска, спальни похожи на казармы, в столовой температура не выше тринадцати градусов — на дворе стоял февраль. Я понял, почему Райли стал таким отчужденным, нелюдимым. Ведь он провел в приюте шестнадцать лет. Родителей своих он не помнит. Так что, если он не может высказать словами свои чувства, на то есть причины.

Со щемящим сердцем Морган вспомнила, что говорил ей Райли в последний вечер: прекрасные проникновенные слова, глубоко ее тронувшие. Но они предназначались ей одной, нельзя делиться ими с Майком.

— Ты прав, — вздохнула Морган. — И знаешь, меня только что осенила еще одна мысль. Ведь Райли рос без отца, и вдруг на него буквально с неба свалились родительские обязанности. Он старается изо всех сил, и у него все отлично получается. Но беда в том, что он полностью исключил меня. То он ведет себя так, будто я мать-настоятельница, то просит выйти за него замуж. И еще… — докончила она, шмыгнув носом, — мы не могли спать вместе. Это было ужасно.

— А я не говорил, что Райли идеален. Он обычный человек. Такой же, как все.

— У моих родителей идеальный брак.

— Такой зверь науке неизвестен, — презрительно фыркнул Майк.

— Не тебе это утверждать! — вспыхнула она. — Они не ссорятся, не ругаются. А Райли совсем не такой. С ним я никогда не знаю, что будет дальше.

Майк смерил ее взглядом.

— Слово Райли Ханрахана дороже банковского векселя. Если он что-то обещает, то обязательно это делает. А тебе неплохо бы навестить своих родителей. По-новому взглянуть на них.

— О! — У Морган забилось сердце. — Они живут в Мэне…

— Вот и отлично! — обрадовался Майк. — Доедай салат.

Они поболтали еще с полчаса, затем Майк, взглянув на часы, достал двадцатидолларовую бумажку.

— Через десять минут у меня начинается прием. Цинтия, моя медсестра, строга до невозможности, и я не смею опаздывать. — Он чмокнул Морган в щеку. — Не забудьте прислать мне приглашение на свадьбу.

— Ты безнадежный оптимист. — Но ее зеленые глаза уже искрились весельем.

— Жизнь коротка, а настоящая любовь встречается крайне редко. Морган, будь осторожна.

— Спасибо, Майк, — от чистого сердца поблагодарила его Морган.

— Ради Райли я готов и на большее. Он мой лучший друг.

С этими словами Майк заторопился к выходу. Морган проводила его взглядом, размышляя, как много можно узнать о человеке от его друзей. А у Райли есть, по крайней мере, один настоящий друг.

Вернувшись в лагерь, Морган не сразу убрала палатку. Наверное, подсознательно ей хотелось дать возможность Райли и Дженни побыть вдвоем. Но еще необходимо было обдумать свои взаимоотношения с Райли, вспомнить все, что было между ними.

Для него это первая встреча с любовью, но ведь и для нее самой тоже. Совершенно незнакомое ей чувство. Неужели она столько лет обманывалась, убеждая себя в том, что хочет такого же брака, как у ее родителей? Мирного, спокойного, словно деревенский пруд?

Райли — и деревенский пруд? Нет, он, скорее, вызывает в памяти столь горячо любимый им океан. Постоянно волнующийся, неспокойный, со всеми его скрытыми течениями и бездонными пучинами. И неописуемо красивый, подумала Морган, глядя на ярко-красный диск заходящего солнца, возвещающего окончание ее очередного дня в каньоне. Подарив ей свои тело и душу, Райли открыл перед ней красоту взаимоотношений мужчины и женщины. Неужели он именно такой мужчина, какой ей нужен?

На следующее утро Морган собрала вещи, вернулась в Сорел и, позвонив своим родителям, заказала билет на самолет из Солт-Лейк-Сити. И еще позвонила Майку, сообщив ему, что улетает в Мэн.

— Мои родители живут недалеко от Портленда, я сначала заеду к ним. — И, почувствовав приближение решающих перемен в своей жизни, добавила: — Возможно, потом я заеду к Райли.

— Обязательно! — воскликнул Майк. — Я всем сердцем с тобой. Скажи Райли, я хочу быть на свадьбе свидетелем. Извини, Морган, Цинтия меня уже насквозь глазами просверлила. Пока!

В Солт-Лейк-Сити Морган возвратила в агентство взятую напрокат машину. На следующий день рано утром она улетела в Портленд. Отец встретил ее в аэропорту, а мать ждала у дверей дома. Семья Кассиди жила в очаровательном небольшом коттедже цвета морской волны. Под окнами росли кусты жимолости и розы; некоторые розы еще цвели. Френсис, мать Морган, ухаживала за цветником перед домом, Гарольд Кассиди занимался огородом. У Морган возникло ощущение, будто она попала в картинку из красочного журнала. Уютный дом, ухоженный сад, идеальный брак. Мать, несмотря на проблески седины в волосах, оставалась еще очень красивой; отец с годами становился только импозантнее.

Сердце Морган заколотилось. Она поцеловала мать, и все прошли в дом.

Ужин был просто превосходный: корнуоллские куры, фаршированные рисом, с бобами со своего огорода, и восхитительный пирог с тыквой. Сперва разговор шел о всяких пустяках; когда Френсис разлила по чашкам кофе, Гарольд сказал:

— А знаешь, Морган, ты посвежела. Хотя, признаться, ума не приложу, как можно отдохнуть в таком диком негостеприимном месте.

Морган поспешно заговорила, боясь растерять мужество:

— Я познакомилась там с одним мужчиной. Можно мне задать вам один вопрос?

— Ну, разумеется, дорогая. Надеюсь, это милый, достойный человек, — предположила ее мать.

— Ну, слово «милый» к нему вряд ли подходит.

— Хочу верить, он не сделал тебе ничего дурного? — строго спросил отец, вытирая очки белоснежным платком, которые каждую неделю наглаживала ему супруга.

Морган не хотела начинать разговор с обсуждения Райли.

— Ваша с мамой семья всегда казалась мне образцовой, и я мечтала о такой же. Именно поэтому я так долго встречалась с Чипом: он спокойный и рассудительный и мы с ним никогда не ссорились. Вы живете вместе уже тридцать три года, восемнадцать из которых я была рядом с вами, и на моей памяти вы даже ни разу не спорили. Френсис и Гарольд растерянно переглянулись.

— Неужели вам за столько лет удалось ни разу не поругаться?

— Не то чтобы поругаться… — начал было Гарольд.

— Иногда у нас бывают разногласия, — сказала Френсис.

— Мы спорим.

— Бывает, горячо. Но, конечно же, не ругаемся.

В течение всего этого диалога Морган смотрела то на отца, То на мать.

— Но почему я этого не слышала? — воскликнула она. — Ни разу!

— Потому что при тебе мы никогда этого не делали, — вежливо ответила Френсис.

— Когда еще мать ждала тебя, — с любовью взглянул на супругу Гарольд, — мы договорились никогда не повышать голоса друг на друга при ребенке.

— И строго держали свое слово.

— Значит, вы ссоритесь… — промолвила ошеломленная Морган.

— Мне очень не нравится это слово, — неожиданно резко заметила Френсис.

— Мы с Райли — его зовут Райли — постоянно ссоримся, — подавленно произнесла Морган. — Кричим друг на друга. Ругаемся. И обычно, — ее губы смягчились в улыбке, — все заканчивается общим смехом. Мама, эти ссоры наполняют меня жизненными силами — а по-другому их не назовешь.

— И все-таки я слышать не могу это слово, — вспыхнув, пробормотала мать.

— Почему? — прямо спросила Морган.

— Знаешь, Морган, — вмешался Гарольд, — едва ли нужно говорить на такую тему за столом.

— Ради «такой темы» я прилетела сюда из Солт-Лейк-Сити, — сказала Морган, глядя ему прямо в глаза. — Она для меня очень важна.

Гарольд посмотрел на жену, задавая ей немой вопрос, а та опустила взгляд. Морган уже не раз доводилось видеть подобное; молчаливое взаимопонимание девушка считала одной из самых привлекательных черт в браке своих родителей.

— Гарольд, я бы выпила ликеру, — сказала мать. — Пожалуйста, принеси бутылку «Куантро». Морган, а ты не хочешь?

— Пап, а мне, пожалуйста, «Тиа Мария».

Морган принялась задумчиво крутить в руках чайную ложку. Ее мать крайне редко употребляла спиртное.

Гарольд поставил на стол три рюмки. Френсис опустошила свою залпом, и у нее порозовели щеки.

— Морган, я прежде не заговаривала с тобой об этом, — сказала она. — Но тебе двадцать девять лет, мне пора привыкнуть, что ты уже не девочка. Я была бы очень рада видеть тебя замужем за достойным, порядочным человеком.

Мать еще ни разу не говорила Морган, что ей не по душе то, что дочь ее до сих пор не выбрала себе спутника жизни.

— Райли — замечательный человек, — сказала Морган, вдруг поняв, что говорит это искренне.

— Только такой и может быть достоин тебя, — сказала Френсис. — Должна признаться, Чип мне никогда особенно не нравился. Прости, но я считаю его безвольным размазней.

— Прощаю, — ответила Морган. — Вот уж Райли безвольным размазней никак не назовешь.

— Рада слышать это. — Снова наполнив рюмку, мать продолжала: — Мои родители — ты их не помнишь, они умерли, когда ты была еще совсем маленькой, — постоянно ссорились. Кричали друг на друга, били посуду. Ссорились по поводу и без повода, начиная с того, что готовить на обед, и кончая тем, где их похоронить. Я не могла это слышать. Мне буквально тошно становилось.

Морган увидела, что в глазах матери блеснули слезы.

— Мама… — Она погладила ее по руке. Френсис стиснула ее запястье.

— В наши дни они, наверное, развелись бы. Но тогда сделать это было весьма непросто. — Она распрямила плечи. — Став взрослой и начав задумываться о замужестве, я твердо решила, что никогда не буду ругаться с мужем при своих детях. Если у нас с ним возникнут какие-либо разногласия, мы будем решать их за закрытыми дверьми.

Мать вытерла глаза салфеткой.

— Гарольд поддержал меня. — У нее на реснице снова задрожала слезинка. — Ты считаешь, Морган, мы были не правы?

Гарольд неопределенно махнул рукой.

— Да нет же! — убежденно воскликнула Морган. — Вы подарили мне восхитительное детство. Просто теперь, когда я познакомилась с Райли, мне потребовалось узнать больше.

— Если вы с ним постоянно ссоритесь, и не думай выходить за него замуж!

— Нет, мама, в наших ссорах нет ни жестокости, ни злобы, — задумчиво наморщила лоб Морган. — Просто мы высекаем друг из друга искры. Райли всю свою жизнь был одинок, да и я, несмотря на работу в школе, привыкла всегда и во всем полагаться только на себя. И мы с ним кружимся один вокруг другого, словно две дикие кошки, принюхиваясь и решая, можно ли довериться друг другу.

— Чем он зарабатывает на хлеб? — вмешался Гарольд. — Расскажи нам о нем.

— Обязательно расскажу. Но только сначала я хочу выяснить вот что. — Морган помолчала. — Насчет секса… Я… вы не очень-то выставляете напоказ свои чувства, и мне…

— Ну, знаешь, Морган! — воскликнула Френсис, достойный потомок пуритан Новой Англии.

Гарольд молча встал из-за стола, подошел к жене и поцеловал ее. Пылко и страстно, чего Морган никак не ждала от пятидесятидевятилетнего мужчины, прожившего в браке тридцать три года.

— Ну вот, — улыбнулся он, глядя на Френсис, — я ответил на твой вопрос?

— Секс тоже должен оставаться за закрытыми дверьми, — строго произнесла пунцовая Френсис.

Сейчас она напоминала взъерошенную наседку. Но явно была не расстроена, а, напротив, очень довольна.

— Спасибо, папа. Кажется, ответил.

— Вот и отлично, — вернулся на свое место отец.

Его голубые глаза сияли. Со щемящим сердцем Морган вдруг обнаружила, что отец в это мгновение очень похож на Райли, нашедшего удачный аргумент в их бесконечном споре. Видимо, не так уж она ошибалась, стремясь к таким отношениям, какие сложились между ее родителями. Их брак не совершенен, но это действительность, а не идеализированная мечта. Оживляемый разногласиями, подпитываемый любовью и страстью, союз, заключенный ее родителями, лишь крепнет год от года.

— Для начала я должен знать, как зовут этого мужчину, сколько ему лет и где он работает, — спокойно заметил Гарольд.

Морган начала отвечать и поняла, что ей доставляет огромное удовольствие рассказывать о Райли родителям, которые любят ее и потому слушают с большим интересом. Умолчав о волшебстве в постели, она закончила свой рассказ, упомянув про Дженни.

— Это огромная ответственность, — покачала головой Френсис.

— Но я готова разделить ее, — сказала Морган. — Только ведь Райли ни разу не сказал, что любит меня. А я поспешила сбежать от него. — Она побледнела. — Быть может, он уже нашел другую…

— За одну неделю? В таком случае тебе с ним делать нечего, — весьма резко заметила мать. — Дорогая, ты должна познакомить нас с ним. И, разумеется, с Дженни.

— На прошлой неделе я смотрел передачу про китов, — кивнул Гарольд. — Было бы очень интересно поговорить со специалистом.

Значит, Райли и Дженни радушно примут в доме, где она выросла. Морган почувствовала комок в горле.

— Спасибо. Пожелайте мне удачи. Я до смерти боюсь ехать к нему.

— Пустяки, — сказала Френсис. — Если твои слова верны хоть наполовину, он ждет тебя. Почему бы тебе ему не позвонить?

— Не могу, — выдавила Морган. — Я просто должна появиться на пороге его дома. Я взгляну Райли в глаза и сразу все пойму.

— Ты готова переехать к нему? — спросил отец. — А как насчет твоей работы?

Последние дни Морган много думала о школе.

— Мне нужна перемена обстановки. Я начала закисать на одном месте, и стресс тому свидетельство. Думаю, мне стоит попробовать поработать в начальной школе где-нибудь в сельской местности. Так что из Бостона я уеду в любом случае.

— Разумно, — согласился Гарольд. — Последнее время я очень за тебя беспокоился.

— И вполовину не так, как я, — вставила Френсис. — Дорогая, как это было бы здорово, если бы ты переехала поближе к нам. — Она улыбнулась, взглянув на мужа. — Морган может взять мою машину. Ведь нам в ближайшее время не понадобятся обе, правда, Гарольд?

— Разумеется, пусть берет. — Гарольд поднял рюмку. — За успех твоей поездки, дочка!

На следующий день утром Морган с матерью отправились по магазинам. Девушка намеренно тянула время, чтобы приехать в Механическую Бухту не раньше вечера, когда Дженни уже ляжет спать. Непростой разговор с Райли лучше вести без нее.

Френсис Кассиди обожала ходить по магазинам. Не успела Морган и глазом моргнуть, как мать уже выбрала ей черную шерстяную юбку и черный джемпер с вышитыми на нем зелеными ветками со спелыми мандаринами, очень идущий к ее глазам и волосам.

— Вот уже в третий раз я покупаю себе обновки, чтобы набраться мужества, — сказала Морган. — Пора прекращать этот романтический вздор, иначе я закончу на паперти.

— Джемпер прекрасно смотрится с твоими новыми сапожками и плащом, — довольно улыбнулась мать. — Нельзя же вваливаться в дом к мужчине, которого любишь, в застиранных джинсах.

— Не знаю, — залилась краской Морган. — Я еще не разобралась в своих чувствах.

— Милая Морган, вчера, когда ты рассказывала о нем, я следила за выражением твоего лица. Никогда раньше я не видела ничего подобного.

Морган молча полезла в сумочку за кредитной карточкой. От матери ничего не укроется.

После обеда, сложив вещи в машину Френсис, Морган попрощалась с родителями и тронулась в путь. Мать и отец, обнявшись, остались стоять у крыльца. Интересно, будут ли они с Райли через тридцать лет так относиться друг к другу?

Нет, о Райли сейчас еще рано думать.

Морган неспешно ехала на север. Поужинала она в Эльсворте, последнем городе по дороге в Механическую Бухту; до поселка осталось не больше двадцати миль.

Зайдя в туалет, девушка взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Нет, в таком виде показываться Райли нельзя. Она должна выглядеть так, как при первой их встрече.

Морган поспешно выбежала из кафе. На улице накрапывал дождик. Достав из рюкзака джинсы, зеленую рубашку в клетку и туристские ботинки, Морган быстро переоделась в туалете и перевязала волосы лентой.

Вот так-то лучше. Теперь она выглядит естественно. Никого не изображает из себя.

Запихнув новую одежду в пакет, Морган снова села в машину. Уже стемнело, шоссе стало скользким от дождя. На заправке девушка спросила дорогу.

— Мимо поворота не проедете, — весело бросил ей парень.

И все же Морган проскочила поворот и вынуждена была возвращаться. Наконец в свете фар появился маленький указатель «Механическая Бухта». Магазинчик в центре поселка был еще открыт. Зайдя в него, Морган справилась, где найти дом Райли Ханрахана.

— Это тот парень, что занимается китами, да? Проедете еще с милю, будет поворот направо, дорога приведет вас к берегу моря. Если не ошибаюсь, его дом — тот, что с синим почтовым ящиком.

— Спасибо, — поблагодарила Морган.

Дождь усиливался. Ярко-синий ящик она увидела издалека; на нем аккуратными буквами было выведено «Райли Ханрахан». Свернув на обочину, Морган заглушила двигатель. К дому она пойдет пешком. Сейчас еще нет и семи, Дженни наверняка не спит.

Морган вышла из машины, и тут до ее слуха донесся новый звук: равномерный шум прибоя. Океан совсем близко. Океан, который любит Райли. Застегнув куртку, Морган постояла, давая глазам привыкнуть к темноте, затем решительно направилась к дому, точно зная, куда и зачем идет.

Разумеется, она не имела ни малейшего понятия, что ждет ее впереди.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

По мере того как Морган продвигалась по дорожке, ведущей к дому, в воздухе, напоенном кисловатым запахом увядшей листвы, все острее чувствовался терпкий солоноватый привкус моря. У девушки мелькнула мысль, что она вторглась во владения Райли. Его океан и ее пустынные скалы — полная противоположность.

Наконец за деревьями блеснул огонек. Морган замедлила шаг, стараясь идти осторожно, держась в тени. В то же время ей не терпелось приблизиться к дому, увидеть, наконец, как живет Райли Ханрахан.

Даже в темноте дом произвел на нее впечатление. Он был сложен из мореных кедровых бревен, над остроконечной крышей возвышались гранитные трубы. Пробираясь сквозь мокрые от дождя заросли елей, Морган порадовалась, что на ней спортивная одежда. Сапожки на высоком каблуке и блестящий черный плащ здесь совершенно неуместны.

Обогнув дом, она подошла к крыльцу. Стрельчатые окна, похожие на форштевень океанского лайнера, смотрели на море. Морган увидела белую пену прибоя, услышала грохот и шелест извечной борьбы воды и скал. Приподнявшись на цыпочки, она откинула капюшон и заглянула в окно.

У нее защемило сердце. Райли сидел на кушетке у большого камина, сложенного из гранита, в котором весело дрожали языки пламени. Рядом, прильнув к нему, свернулась калачиком Дженни. Райли читал ей книжку. У их ног лежал огромный черный кот.

Морган застыла; ее охватило отчаяние. Три живых существа, находящиеся в комнате, полностью довольны жизнью, никто им больше не нужен.

Уж она-то здесь точно лишняя. Они прекрасно без нее обходятся.

Райли вернулся к своему любимому океану, опасному, захватывающему. Теперь Морган Кассиди ему совсем не нужна.

Жалобно шмыгнув носом, Морган сделала шаг от окна. Ее обдало брызгами со случайно задетой ветки, но она не заметила этого.

Какую же глупость она совершила, приехав сюда!

Дочитав сказку, Райли захлопнул книжку. Дженни бросилась ему на шею, и он, встав, закружил ее. Девочка радостно завизжала. Затем они вышли из комнаты. Морган рассеянно заметила, что Райли больше не хромает. Даже это осталось в прошлом.

Острая ветвь впилась Морган в спину, промокшие насквозь джинсы облепили ноги, дождевые капли слезинками скользили по щекам. Однако, грустно улыбнулась девушка, на этот раз она все же не заплакала.

Райли отсутствовал минут десять, но Морган, стоявшей под мокрой елью, это время показалось вечностью. Как же горько сожалела она о том, что рассказала родителям про Райли! Ей не следовало приезжать сюда. Сейчас Морган готова была отдать все, лишь бы очутиться на обрывистом краю каньона; пусть она не обретет там спокойствия, зато будет на своем месте.

Райли вернулся в комнату, и сердце едва не выскочило у Морган из груди. Подложив в камин полено, он потрепал кота за ушами и снова вышел, но тотчас же возвратился с чашкой кофе и газетой. Устроившись у окна, Райли углубился в чтение.

«Беги скорее к машине, — шептал девушке внутренний голос. — Он и не узнает, что ты была здесь. Ты ему не нужна. Только посмотри: у него уютный дом, красивая любящая дочь. Он уже успел начисто забыть про тебя».

Морган подавленно вздохнула. Ничего, кроме унижения, встреча с Райли ей не принесет.

Уйти. Уйти немедленно!

Морган снова скользнула в густые заросли, пробираясь к дороге. Дождь усилился; водоотталкивающая куртка, как выяснилось, таковой вовсе не была. Девушка шлепала прямо по лужам, не обращая внимания на то, что в ботинках хлюпает вода. Выйдя на шоссе, она остановилась у дверцы машины, ища ключи.

Грузовик появился ниоткуда, вспоров фарами окутанную пеленой дождя темноту. Завороженно глядя на два ослепительно ярких круга, Морган ощутила холодную дрожь. Но в самое последнее мгновение грузовик, сердито посигналив, резко рванул в сторону и на огромной скорости пронесся мимо.

Застонав, девушка обессиленно прислонилась к машине. Еще никогда она не была так близка к смерти.

Однако оцепенение как рукой сняло; мысли понеслись в лихорадочной спешке. Итак, она снова сбежала. Дала деру, как выразился Майк. А ведь он был прав. Она действительно трусливо бежала из Солт-Лейк-Сити.

Больше это не повторится.

Морган решительно повернула назад к дому. Она должна выяснить, любит ли ее Райли. Раз и навсегда! Если не любит, она немедленно развернется и уедет в Нью-Мексико. Или в Техас. Куда угодно, лишь бы как можно дальше от штата Мэн.

Но сперва она должна узнать правду.

Вернувшись к дому, Морган остановилась под высокой сосной, рассеянно смахивая с лица капли дождя. Она подождет минут пятнадцать и, лишь убедившись, что Дженни уже спит, постучится в дверь.

Пусть даже Райли прогонит ее, она, по крайней мере, будет твердо знать, что он ее не любит. И тогда постарается его забыть.

Может быть.

Морган охватила сильная дрожь, но вовсе не от холода и сырости. Тщетно пытаясь согреть руки в карманах, девушка ждала, глядя на едва ползущую по циферблату секундную стрелку.

Словно смотря кино, она увидела, как Райли встал, отложив газету, и принялся беспокойно расхаживать по комнате, всматриваясь сквозь запотевшие окна в темноту. Морган отпрянула назад. Райли напомнил ей дикого зверя в клетке, не желающего смириться с неволей. Прикусив губу, она смотрела, как он подошел к камину и уставился на огонь, похлопывая рукой по потемневшему дереву кресла.

Внезапно, опустив плечи, Райли уронил голову на каминную полку.

Морган вздрогнула, пронзенная болью. Он побежден. Сломлен. Доведен до предела, сознает собственное бессилие…

Стук ее сердца заглушил шум волн. Морган выпрямилась, поняв, что должна сделать. Позабыв об осторожности, она бросилась к двери, перепрыгивая через камни и корни, чтобы избавить Райли от гложущего его душу отчаяния.

Должно быть, Райли краем глаза уловил в темноте какое-то движение. Вскинув голову, он бросился к двери. Морган, бежавшая сломя голову, налетела на трухлявый пень и упала на колени. Острый обломок засохшей ветки вонзился ей в щеку. Вскрикнув, девушка прижала к ране руку и, вскочив на ноги, помчалась дальше.

Хлынувший в распахнувшуюся дверь поток света на миг ослепил ее.

— Кто там? — окликнул Райли.

Шатаясь, Морган вышла на дорожку и, взглянув на руку, обнаружила, что ладонь вся в крови. Хорошо еще, что не надела новый джемпер!

— Это я, — слабым голосом произнесла она.

— Морган!

Неужели он любит ее? Или, напротив, не хочет видеть ее здесь? Почему она была так уверена, что лицо Райли скажет ей все?

Морган неуверенно шагнула вперед.

— Я… я приехала к тебе.

Замечательно, Морган! Какие мудрые, однако, слова! Теперь еще скажи, что на улице дождь.

— Что с тобой? — встревожился Райли. — У тебя вся щека в крови.

— Ну, на мелодраму это не тянет, — слабо пошутила она.

— Очень даже тянет, — мрачно усмехнулся он. — Ночь, дождь и девушка, которую я не думал больше увидеть, шныряющая за деревьями у моего дома, точно обыкновенный вор.

Действительность превзошла все самые страшные ее ожидания. Лишившись дара речи, Морган попыталась вытереть кровь со щеки, но лишь размазала ее по носу и подбородку.

Ну почему она не осталась в лагере?

Райли спустился с крыльца. Он был в синем свитере и потертых джинсах, и в движениях его появилось какое-то изящество, отсутствовавшее прежде из-за хромоты. Морган стояла на месте, словно пустив корни. Райли протянул к ней руку.

— Не трогай меня! — вскричала она, отшатываясь.

Райли вздрогнул, словно от удара хлыстом. В его густых темных волосах уже поблескивали капли дождя.

— Я хотела сказать, мы сначала должны поговорить, — полным отчаяния голосом добавила Морган.

Его взгляд был полон враждебности — так смотрел на нее из зарослей тамариска Говард.

— Давай все же зайдем в дом. Или ты хочешь промокнуть насквозь и подхватить воспаление легких?

— Райли, я сознаю, что совершила страшную глупость, — задыхаясь, выпалила она. — Извини. — Оглядев себя, она удивленно добавила: — А я, похоже, вымокла, да?

— Мне не раз доводилось видеть утонувших крыс — должен заметить, сходство огромное.

При звуках его низкого голоса у Морган по телу разлилось тепло. Он всегда так на нее действовал — даже когда звучал резко и враждебно, как сейчас.

Молча пройдя мимо Райли, она поднялась на крыльцо, где под навесом сушились желтый дождевичок Дженни и большой черный плащ Райли.

— Дженни спит? — спросила Морган.

— Да. Она засыпает мгновенно. Вот уже неделю я завидую этой ее способности. Давай сюда куртку.

В голосе его не было и намека на радушие. Отдав куртку, Морган нагнулась, чтобы расшнуровать ботинки, но ее замерзшие пальцы никак не могли справиться с узлами. Буркнув что-то невнятное, Райли опустился на колени и помог ей. Глядя на его широкие плечи и склоненную голову, Морган мысленно твердила себе: «Я не расплачусь. Я ни за что не расплачусь!»

По крайней мере, сейчас.

— Спасибо, — пробормотала она, скидывая ботинки.

Носки ее тоже были влажные, а промокшие насквозь джинсы плотно облепили ноги.

— Сходи в ванную, прими горячий душ, — спокойно предложил Райли. — Ты ужинала?

— В Эльсворте, — кивнула Морган. — Однако от кофе не откажусь.

Он провел ее через просторную кухню в ванную. Обшитая досками, она хранила запах соснового бора; пол был выложен синей плиткой, на стенах висели синие полотенца в тон ей.

— За дверью халат, — бросил Райли.

Как сможет она сказать то, ради чего приехала, будучи полураздетой? Морган протянула ключи.

— Моя машина на шоссе, там, на заднем сиденье одежда. Но будь осторожен: меня только что едва не сбил несшийся на огромной скорости грузовик.

— Опять мелодрама? — отвратительным тоном произнес он. — Морган, ты без этого просто жить не можешь.

Он захлопнул дверь у нее перед носом.

Нет, на безумно влюбленного Райли нисколько не похож. Но и безразличным его никак не назовешь. Повернувшись к зеркалу, Морган скорчила гримасу своему отражению.

Ей бы сейчас в самый раз сняться в фильме про вампиров. Перепачканное кровью и грязью лицо, слипшиеся мокрые волосы. При виде крови Морган ощутила легкое подташнивание. А может быть, внутреннее напряжение тому причиной?

Раздевшись, она встала под струю обжигающей воды. Вытершись затем насухо, Морган приоткрыла дверь и увидела аккуратно сложенные у стены сумки с ее обновками. Райли нигде поблизости не было.

Через несколько минут Морган вышла из ванной. Влажные волосы облаком парили над головой, щека была залеплена пластырем, косметики она не пожалела. Гордо вскинув голову, девушка вошла в гостиную — стройная фигурка в длинной юбке клиньями, черных чулках и пестром джемпере, подчеркивающем зелень ее глаз.

Райли принес ей кофе. Морган, взглянув на чашку так, будто впервые в жизни увидела этот напиток, поставила ее на низенький столик. Кот перебрался поближе к камину. Поглаживая пальцами ног густой ворс ковра, девушка повернулась к Райли, наслаждаясь ласкающим лодыжки теплом.

— Я понятия не имею, что говорить, хотя именно для этого сюда и приехала, — начала она. — Но одно я знаю точно. Тогда, в Солт-Лейк-Сити, я сбежала от тебя. Потому что испугалась наших отношений. — Она провела руками вниз по юбке. — И сегодня я чуть было снова не убежала. Увидев в окно вас с Дженни, таких радостных и счастливых.

Райли стоял не шелохнувшись. Морган не знала, о чем он думает. Теперь, рассмотрев его вблизи, она увидела у него на лице следы, появившиеся за последнюю неделю — неоспоримо свидетельствующие о бессоннице и душевных страданиях.

И Морган храбро ринулась вперед:

— Я встречалась с Майком. Мы долго говорили о тебе, он рассказывал мне про приют, про китов. Потом я поехала к своим родителям и за десять минут узнала об их браке больше, чем за все свои двадцать девять лет. В этом союзе нет ничего идеального, он настоящий, живой, и я хочу такого же. Майк убежден, что ты меня любишь. Моя мать считает, что я люблю тебя, — поспешно закончила она.

Лицо Райли оставалось непроницаемым.

— Хотя сейчас ты нисколько не похож на влюбленного, — с чувством произнесла Морган. — У тебя такой вид, будто больше всего на свете ты хочешь, чтобы я оказалась на дне каньона на пути несущегося селевого потока. Я напрасно сюда приехала. Но мне необходимо было услышать от тебя самого, что ты меня не любишь. Что я тебе не нужна. Тогда, возможно, мне удалось бы исчезнуть из твоей жизни и прекратить постоянно думать о тебе.

Направляясь сюда, Морган не собиралась говорить ничего подобного. Райли по-прежнему молчал. Морган крепко обхватила чашку; ее пальцы оставались ледяными.

— А кофе мне все-таки нужен! — с вызовом воскликнула она.

— Морган, а ты что сама думаешь? — ровным голосом произнес Райли. — Ты-то меня любишь?

В камине треснуло полено. Кот, потянувшись, зевнул; кончики ушей у него были словно обгрызены, а плоская морда пестрела шрамами.

— Красавцем его не назовешь, — заметила Морган.

— Дженни выбрала его в питомнике для бездомных животных. Уши он, судя по всему, отморозил прошлой зимой. Не уходи от вопроса.

Почему-то ее нисколько не удивило, что Райли отправился за котенком в питомник для бродячих животных и позволил своей дочери выбрать там самого некрасивого. Внезапно до Морган дошло, почему она перелетела через весь континент и дождливым ноябрьским вечером приехала на этот одинокий мыс.

— Все так просто, — треснувшим голосом промолвила она. — Хочу сказать, мне вдруг стало ясно, зачем я сюда приехала. Это же было очевидно с самого начала, но я была слепа.

Собрав все свое мужество, Морган поставила кофе на столик и, подойдя к Райли, обхватила холодными ладонями его лицо.

— Я не думаю — я твердо знаю, что люблю тебя. Но только поняла я это последней.

И прежде чем Райли успел что-либо ответить, она, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в губы, чувствуя, что никогда в жизни не совершала такого важного поступка.

Оторвавшись от Райли, Морган отступила назад, ожидая, что он будет делать. Оттолкнет ее? Скажет, что она сглупила, приехав сюда? Или распахнет перед ней свое сердце?

Ее душил комок в горле. На лице Райли оставалось то самое отрешенное выражение, с каким он вышел на крыльцо.

— О Господи, Морган!..

Никогда прежде Морган не слышала такого голоса. Вдруг она почувствовала, как ее обвивают его руки, ощутила его страстный поцелуй, разлившийся по телу жаркой негой. Да! Да! Морган вплелась пальцами в его волосы, прижалась грудью к упругим мышцам.

Не произнеся ни звука, Райли подхватил ее на руки и открыл ногой дверь в спальню. Морган словно во сне увидела книжные шкафы, окна, выходящие на бухту, и просторную кровать. Они упали на зеленое покрывало, и Морган, задрав свитер Райли, снова ощутила под ладонью знакомые жесткие волоски на его груди, исходящий от сильного мужского тела жар.

— Райли, я пришла домой.

— А мой дом — это ты, — сказал он, прогоняя горячим поцелуем остатки ее смущения.

Морган, схватив его руку, прижала ее к своей груди.

— Черный лифчик, прости, я не нашла, — улыбнулась она.

— Ты и без него очень красивая, — прошептал Райли, целуя ее и стаскивая с себя свитер.

Морган полной грудью вдыхала запах мужского тела, по которому она так соскучилась за эту неделю. Раздевшись, Райли повернулся к ней. Любимый мужчина, готовый вести ее к вершинам наслаждения.

Дождь барабанил в оконное стекло.

— Я вижу тебя и вижу океан, — тихо промолвила Морган. — Райли, мы с тобой похожи: нам обоим нужна дикая, необжитая природа.

— Ты моя дикая, необжитая природа, — сдавленно проговорил он. — Морган, раздевайся, иди ко мне.

Она грациозно встала и, позволив юбке соскользнуть на пол, медленно стащила джемпер… Уложив Морган на кровать, Райли, не отрывая взгляда от ее затуманенных глаз, принялся бесконечно терпеливо ласкать ее, и она, очнувшись, снова затрепетала, сгорая от вожделения. Морган отвечала ему, чувствуя, как неразделимо переплелись в каждой клеточке ее тела страсть и любовь.

Так же неразделимо, как слились они с Райли.

Но тут все мысли сменились чувствами, целым вихрем чувств, захлестнувших ее штормовой волной. Крик сорвался одновременно с их уст, а потом наступила тишина.

Морган прижалась к Райли, силясь унять охватившую ее дрожь.

— Главное — то, что мы любим друг друга, — прошептала она. — Со мной никогда раньше не было ничего похожего.

Приподнявшись на локте, Райли смахнул с ее лба прядь волос, и Морган заметила, что его рука тоже дрожит.

— Морган, кажется, ты собиралась задать мне вопрос.

— Любишь ли ты меня? — Она провела пальцем по его волевому подбородку. — Пожалуй, в этом больше нет необходимости.

— И все же задай его.

— Райли, — едва слышно прошептала Морган, — ты меня любишь?

— Да, Морган, я тебя люблю. Люблю всем сердцем.

Его взгляд затянула пелена.

— Разве ты не счастлив? — тотчас же встрепенулась она.

— Так счастлив, что невозможно выразить словами.

Морган прижала его голову к своей груди; он взглянул ей в лицо, пощекотав дыханием щеку.

— Знаешь, я никогда и никому не говорил эти слова. Три простых коротких слова: «я тебя люблю». Они такие простые и в то же время такие сложные. Морган, я рад, что говорю их впервые в жизни. Они принадлежат тебе одной. Как и я сам. Если ты этого хочешь.

— Хочу! — воскликнула она, радуясь тому, что темнота скрывает ее скривившиеся губы и навернувшиеся на глаза слезы. — Хочу!

— Ты согласна стать моей женой?

— Да!

Райли приподнялся над ней.

— И только-то? Одно слово за все те муки, что мне пришлось перенести за прошедшую неделю?

— Милый, дорогой Райли, я люблю тебя всей душой и всем телом. Одна мысль выйти за тебя замуж делает меня такой счастливой, что я вот-вот воспарю над кроватью.

— Никуда ты отсюда не денешься, — проворчал Райли, придавливая ее своим весом.

Морган кокетливо повела бедрами.

— Моя мать — ревностная пуританка. Как хорошо, что она не видит меня в эти минуты. Хотя, узнав, что ты сделал мне предложение, она сразу же проникнется к тебе любовью.

— Лежи спокойно, — приказал ей Райли, — а то знаешь, что будет?

— Опять этот нудный секс? — деланно зевнула она.

— Берегись, — предостерегающе произнес он, — как бы между нами не произошла первая после помолвки ссора.

Морган вдруг стала серьезной.

— Слушай, будет ли Дженни хорошо с нами? Быть может, лучше повременить немного, дать ей привыкнуть к мысли о том, что мы женимся?

— Морган, ты с самого начала пленила ее сердце. Девочка всю неделю проплакала, от чего, разумеется, мне нисколько не становилось легче. Почему бы нам не сыграть свадьбу на Рождество? Тогда уж я точно всегда буду помнить, когда поздравлять тебя с очередной годовщиной.

Морган принялась щекотать его, Райли ответил ей дождем поцелуев, обрушившихся на ее лицо и шею.

— А как же твоя работа? — наконец остановился он. — Тебе ведь надо возвращаться в Бостон.

— Я собираюсь подать заявление об уходе, — ответила Морган. Она рассказала про свои планы насчет сельской школы. — Конечно, мне придется немного поучиться и получить новое разрешение, но перемены нужны обязательно.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Бостон уже начал сказываться на моем здоровье.

Райли снова ее поцеловал.

— На этой неделе я подписал контракт с издательством в Нью-Йорке. Через год должна выйти моя книга о китах. Мне придется много ездить, выходить в океан. Теперь, когда мы поженимся, Дженни сможет спокойно ходить в школу. — Он хитро улыбнулся. — Морган, ты переедешь ко мне? До Рождества, несмотря на строгие взгляды твоей матери?

— Я не смогу жить ни в каком другом месте.

Райли вдруг недоверчиво хмыкнул.

— Ущипни меня. Хочу убедиться, что это не сон. Прошедшая неделя была ужасной, но она меня кое-чему научила. Например, я понял, что люблю тебя. Что не могу без тебя жить.

— Это не так уж мало! — воскликнула Морган.

— Скажу тебе еще кое-что. Я уже послал письмо тебе в Бостон и оставил пылкое послание на автоответчике. Как только мы с Дженни приехали сюда, я понял, что без тебя этот дом всегда будет пустым, и я слишком рано опустил руки.

— Я не очень-то тебя обнадеживала.

— Да. Но все произошло слишком стремительно, поэтому неудивительно, что оба мы были оглушены. — Он потеребил ее огненно-рыжий локон. — Спасибо за то, что приехала сюда… Никогда этого не забуду.

— Пожалуйста, — ответила Морган, уютно устраиваясь у него на груди.

— Похоже, мы начинаем постигать основы того, что такое настоящая близость двух людей.

Лицо Морган озарилось любовью.

— Ты прав. Хотя, кажется, нам еще учиться и учиться.

Ее рука медленно скользнула вниз по его животу.

— В таком случае предлагаю не терять времени даром, так как в присутствии Дженни нам придется вести себя прилично

— Когда я с тобой, Райли Ханрахан, мне хочется отбросить к черту все правила приличия, — прошептала Морган, подтверждая свои слова делом.

ЭПИЛОГ

Морган разбудил несмолкающий писк будильника.

С трудом раскрыв глаза, она обнаружила, что лежит в объятиях Райли. А тот, кажется, не имеет ничего против.

— Этот дикий грохот означает, что нам пора вставать? — улыбнулась она.

Нажав на кнопку, Райли провел губами по ее шее.

— Да. По крайней мере, мне пора. В восемь пятнадцать Дженни забирает школьный автобус, а перед тем, как ее разбудить, я обычно принимаю душ.

— Давай я тем временем займусь завтраком. Это будет приятным сюрпризом для Дженни.

— Ты торопишься ну прямо как на пожар, — проворчал Райли. — Можно сначала и меня разочек поцеловать.

Один поцелуй означал, что Морган, снова взглянув на часы, обнаружила, что прошло двенадцать минут. И очень приятных.

— Ты не успеешь принять душ, — сказала она, потершись носом о его грудь.

— По будням нам придется ставить будильник на полчаса раньше, — ответил Райли, снова целуя ее. — А сейчас мне куда важнее сказать, что я тебя люблю, чем лезть под душ.

— Ты, правда, любишь меня?

— Вне всякого сомнения. Похотливо и сладострастно.

Он наглядно показал, что подразумевает под этими словами, и Морган прыснула.

— И я тебя люблю. Прекрати! А то Дженни опоздает в школу.

Поцеловав ее напоследок еще раз, Райли вскочил с постели.

— Овсяная крупа в синей банке. Дженни любит кашу на молоке, с кусочками банана и изюмом. Кот будет убеждать тебя, что голоден, — не верь ни единому слову.

Накинув халат, он направился к двери.

— Райли, я очень тебя люблю, — дрогнувшим голосом окликнула его Морган. — Мне до сих пор не верится, что я здесь. С тобой.

Обернувшись, Райли хитро улыбнулся.

— Милая моя Морган… Никогда в жизни мне не было так хорошо, как в эту минуту.

— Разучи для душа арии из оперетт. Чтобы я не слышала больше никаких «Кармен»!

Рассмеявшись, он вышел из комнаты. Морган нехотя оторвала голову от подушки. Надев черную юбку и пестрый джемпер, она безуспешно попыталась укротить непокорную гриву. Придя на кухню, Морган принялась открывать шкафчики и выдвигать ящики, пытаясь не споткнуться о трущегося об ноги кота. Ее не покидало гложущее сомнение: вдруг Дженни вовсе не так сильно, как она сама, обрадуется предстоящей встрече?

Шум воды в душе прекратился, и через несколько минут из детской донеслись низкий голос Райли и радостные крики Дженни. Кофе был готов. Морган разложила на столе салфетки. Кот приятным баритоном жаловался все громче и громче; мороз, судя по всему, никак не затронул его голосовые связки. Морган собралась уже достать из холодильника «Вискас», но тут в коридоре послышался топот детских ног, и вбежавшая на кухню Дженни воскликнула:

— Черныш, как ты себя ведешь… Ой! Морган!

— Привет, Дженни. — Ее голос дрогнул. — Рада снова видеть тебя.

Глаза девочки стали огромными.

— Ты останешься с нами? Ты будешь здесь, когда я вернусь из школы?

У нее за спиной появился Райли.

— Дженни, она остается с нами навсегда. На Рождество мы с Морган поженимся.

Дженни изумленно перевела взгляд с Морган на отца, затем бросилась девушке на шею.

— Правда? Навсегда?

Морган, плача и смеясь, стиснула ее.

— Правда. А ты ничего не имеешь против?

— Конечно, нет! — Девочка осуждающе взглянула на отца. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Я сам ничего не знал, — ответил Райли. — Это явилось для меня приятной неожиданностью.

— Это явилось неожиданностью для нас обоих, — выразила в улыбке всю свою любовь Морган.

— Для всех троих, и для Черныша тоже, — радостно подхватила Дженни. — Морган, правда, Черныш красивый?

— Очень красивый, — подтвердила Морган, убежденная, что иногда понятие «правда» может допускать самое широкое толкование.

— Он много ест и ночью прогоняет от меня злых пауков. Папа разрешил ему спать со мной в кровати.

— А где же еще спать такому замечательному коту? — согласилась Морган.

— Пап, можно мне сегодня не пойти в школу? Ведь Морган приехала.

— Нет, — твердо ответил Райли. — Она никуда не денется. А в выходные мы поедем к ее родителям. Так что у тебя появятся бабушка и дедушка.

— Вот здорово! — воскликнула Дженни, от души наваливая коту «Вискас».

Уткнувшись в миску носом, Черныш довольно заурчал. Дженни принялась за овсянку, рассказывая с набитым ртом про свой класс, новых друзей, спектакль, в котором она будет участвовать.

— Папа придет. И ты тоже приходи, — закончила она.

— Договорились, — быстро подтвердил Райли.

— Мерили обещала принести мне комиксы, так что мне нельзя опаздывать, — отправила в рот последнюю ложку каши Дженни. — Пап, ты приготовил мне бутерброды на обед?

— Да, — кивнул он, передавая Морган чашку кофе.

От этого простого, естественного движения у девушки запершило в горле. Отныне они — одна семья.

— Мне так хорошо, что я готова петь и плясать, — сквозь слезы счастья произнесла она.

— И я тоже, — продемонстрировала беззубую улыбку Дженни. — Мне очень понравилось жить тут с папой, а с твоим приездом нам будет просто замечательно!

— Полностью согласен с этим, — подтвердил ее отец.

Десять минут спустя Дженни, обняв Райли и Морган и чмокнув Черныша в мордочку, побежала к автобусу.

Помахав ей с крыльца, Райли обнял Морган.

— Веришь ли ты, что это тот самый затравленный ребенок, которого мы впервые увидели в ужасном особняке? — Он нежно потянул за прядь рыжих волос. — Как ты думаешь, Дженни будет рада братику или сестричке? Рыжеволосой, как ты?

— Думаю, да.

— Как только мы поженимся, надо будет сразу же позаботиться об этом. А сейчас я собираюсь позвонить на работу и предупредить, что меня сегодня не будет. Если, конечно, у тебя нет никаких возражений.

— Надеюсь, ты не застелил кровать?

— Я решил, что это будет пустой тратой времени, — ответил Райли, закрывая дверь.

Кровать была застелена без двадцати четыре, за пять минут до того, как напротив дома остановился желтый школьный автобус.

Content

Сандра Филд
Встреча с любовью

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ