Дарья Калинина

Вояж на Кудыкину гору

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– К вам почта, – сообщил женский голос в домофон.

Юля пожала плечами и нажала на рычажок, открывая входную дверь почтальону. Письма ей могли прийти из кучи мест. А все потому, что многие ее подруги и знакомые разъехались из России кто куда. В Европе, Америке, Канаде и даже в Австралии жили Юлькины подруги. Но независимо от того, куда забросила их судьба или собственный выбор, всех этих женщин объединяло одно – жуткая скука и желание потрепаться с кем-нибудь из русских подруг о той шикарной, в их понимании, жизни, которую они вели теперь.

Но в то же время никто из них так и не нашел за рубежом подходящей работы, потому что там, если честно, все теплые местечки были расхватаны. А идти поломойкой или домработницей никто из них не захотел. И они сидели на шее у мужей, зачастую не имея ни цента карманных денег. Телефонные разговоры по межгороду в такой ситуации отпадали начисто, а вот писем Юлька получала массу.

Но сейчас, открыв дверь своей квартиры, Юля с удивлением обнаружила на пороге вместо ожидаемой улыбающейся почтальонши подругу Маришу.

– Ой, что это с тобой!? – невольно вырвалось у Юльки вместо приветствия.

И немудрено было всполошиться, потому что Мариша стояла не просто так, а с дико вытаращенными глазами и всклокоченными волосами. Молча отпихнув Юльку в сторону, Мариша буквально ворвалась в квартиру. Мимоходом она смела с дороги хорошенькую керамическую кошечку, украшавшую полку в прихожей, с которой Юля только что заботливо смахнула пыль. Не заметив катастрофы, хотя кошечка была довольно увесистой и плюх получился громкий, Мариша прогалопировала дальше в комнату и там рухнула на диван. Юля задумчиво посмотрела на осколки своей любимицы и постаралась найти светлое пятно в происходящем.

«Ко мне пришла ближайшая подруга и к тому же мне теперь больше не нужно возиться с уборкой и в частности с этой статуэткой, вычищая пыль из всех изгибов ее тела, и вообще, никогда больше не придется с этой керамической ерундой возиться», – подумав, философски заключила Юлька.

И, почувствовав себя почти утешившейся, двинулась в комнату. Мариша как упала на диван, так и сидела на нем, не меняя позы и выражения лица.

– Ну? – обратилась к ней Юлька. – Что у тебя случилось-то?

– Откуда ты знаешь? – заголосила, внезапно обретя дар речи, Мариша, так что Юлька даже вздрогнула. – Откуда ты знаешь, что у меня что-то случилось? Кто тебя сказал? Откуда они знают?

И она схватилась за голову, вперив в подругу немигающий пристальный взгляд.

– Так мне и говорить ничего не нужно, по тебе сразу видно, что у тебя есть какая-то потрясающая новость, – осторожно заметила Юлька, уже решив про себя, что с Маришей определенно творится что-то неладное. – И потом, – прибавила она, – ты ведь уезжала на неделю в санаторий, чтобы пройти курс первичного очищения организма. А вернулась уже через три дня. Ежу ясно, что у тебя произошло нечто незапланированное. Другими словами, новость. Хорошая хоть у тебя новость-то?

Ее вопрос произвел неожиданный эффект. В Маришу словно впилась выскочившая из дивана пружина. Она сначала взвилась в воздух, а затем забегала по комнате из угла в угол, ожесточенно размахивая руками.

– Есть! Есть у меня новость! – кричала она. – Да еще какая! Закачаешься и упадешь, так что лучше прямо сразу сядь!

– Я и так сижу, – попыталась деликатно привлечь внимание подруги к своей персоне Юля, думая в то же время, куда подевалась почтальон. – Говори скорей!

– Такая новость! Такая новость! – еще пару раз вдохновенно повторила Мариша, словно заучивая эти слова наизусть, и наконец выпалила словно из пушки: – Ты себе не представляешь! Мой Смайл – он пропал!

Юля откинулась на спинку кресла и с облегчением рассмеялась:

– Тоже мне новость! Да он у тебя в среднем раз в месяц куда-то пропадает!

И она потянулась к маленькому холодильничку, в котором хранились запасы вина, шампанского, сока и водки на случай внезапного появления в доме гостей. Мариша одобрительно проследила взглядом за Юлькиными действиями, приняла от нее бокал с кока-колой и кусочками льда и произнесла:

– Но на этот раз он действительно пропал! Окончательно! Его нет уже два дня.

– Он и на гораздо больший срок пропадал, – пробормотала Юля, отпивая глоток шипучего напитка. – Вспомни, его как-то раз не было дома почти два месяца.

– Но тогда я знала, где он, – возразила Мариша. – Он мне звонил и отчитывался, как у него дела. И вообще, тогда он улетал по делу, я это точно знала. А на этот раз у нас с ним куплена путевка на Крит. Он сам мне все уши прожужжал про этот Крит, его собственная идея. Он сам купил путевку, собирал вещи, а теперь за неделю до отлета взял и пропал. А ведь он должен еще кучу вещей сделать.

Юля почувствовала какой-то неприятный холодок в солнечном сплетении. Рассказ подруги начал ее волновать.

– Может быть, передумал и не захотел лететь, – предположила она.

– Это не в его манере, – замотала головой Мариша. – Ты же знаешь.

Юля знала. Маришин муж Смайл, с которым она познакомилась во время их путешествия по Западной Африке, был по натуре бродягой. Американец, он объехал за свою жизнь почти весь земной шар. Но при этом всегда тщательно планировал, куда поедет и зачем. Такое внезапное исчезновение было совсем на него не похоже.

– К тому же дома остались все его документы, – продолжила Мариша. – Паспорт, сертификат о прививках и еще куча всяких бумаг. Все на месте. Я проверила. Даже кредитные карты остались. И деньги!

Упоминание о паспорте окончательно добило Юльку. Теперь она не сомневалась, что со Смайлом что-то и в самом деле случилось. Другой вопрос, что именно. Мужик все-таки. Мог уйти к любовнице.

– Вы с ним ссорились? – спросила Юля.

– Да как с ним можно не ссориться! – завопила в ответ Мариша, размахивая бокалом с колой как знаменем. – Конечно! Бывали у нас ссоры!

– А в последнее время?

– Ничего такого особенного, – заверила ее Мариша.

– А ты не замечала настораживающих признаков?

– Что ты имеешь в виду? – и в самом деле насторожилась Мариша. – Ты подозреваешь, что Смайл просто свалил от меня к другой бабе?

– Примерно так, – уклончиво произнесла Юля. – Мог?

– Любой мужик может! – пожав плечами, фыркнула Мариша. – От этого ни одна женщина не застрахована. Я всегда говорю, что, живя с мужчиной, нужно быть постоянно готовой к смене партнера. Но не в данном конкретном случае.

– Почему?

– Да потому что он оставил дома все свои вещи, опять же документы и деньги! Говорю же, вся наличка дома. А кто без денег уходит к любовнице? И опять же, он оставил мне все свои драгоценные макеты самолетов.

– О! – произнесла Юлька, у которой теперь отпали всякие сомнения в том, что любовной интрижкой тут и не пахнет. Значит, со Смайлом что-то и в самом деле случилось.

Дело в том, что Смайл относился к своей коллекции самолетиков с фанатической любовью. Макеты он иногда покупал, но по большей части мастерил сам. И если бы задумал уйти от Мариши, то в первую очередь позаботился бы о сохранности своей коллекции, заблаговременно вывезя ее из дома и спрятав в надежном месте. Юлька прекрасно помнила, как мужик убивался, когда во время одной из ссор с Маришей та случайно сломала какой-то плюгавый макетик. Конечно, супруги потом помирились, но урок из случившегося Смайл должен был извлечь. Уж что-что, а дураком он не был. И собираясь линять, увез бы свои самолетики с собой.

– А как это все выглядело? – спросила она у подруги.

– Исчезновение Смайла? Да обыкновенно! Как люди пропадают? Раз – и нет его! Только что стоял возле газетного киоска, разговаривал с каким-то мужиком. А потом – раз! И словно сквозь землю провалился.

– Подожди, ты так все это описываешь, вроде была рядом, когда это произошло! – удивилась Юля. – Но ведь ты уезжала из города. Или не уезжала?

– Уезжала, – кивнула Мариша.

– Постой, я что-то теперь совсем ничего не понимаю. Если ты уезжала из города, то как ты могла видеть Смайла за минуту до его исчезновения? Ага! Я, кажется, поняла. Он приехал к тебе в санаторий и уже там исчез. Так?

– Ничего ты не понимаешь! – с досадой махнула рукой Мариша.

При этом коктейль у нее в руке выплеснулся на пол, а кубики еще не растаявшего льда упали на светлый палас, который Юлька постелила совсем недавно.

– Ничего страшного, – машинально пробормотала Юлька, хотя Мариша и не думала извиняться.

Она, похоже, вообще не заметила, что залила Юлькину гордость – новенький палас – ничем не смывающейся колой.

– Еще как страшно! – закричала Мариша, полагая, что Юлькино замечание относится к исчезновению Смайла. – Ведь это не я его прошляпила. Если бы Смайл пропал, пока я за ним следила, – это еще куда ни шло. В конце концов, я не профессионал, он мог бы и заметить мою слежку. Ну и наказать меня таким образом. Но… Но за ним следил настоящий детектив!

– А! – поняла Юлька и тут же спросила: – А откуда детектив-то взялся?

– Ты совсем плоха! – констатировала Мариша. – Откуда бы ей взяться? Я ее и наняла!

– Ну да, – пробормотала Юля, трусливо решив не уточнять больше ничего. – В самом деле. Откуда же еще?

– Я наняла детектива, чтобы проверить Смайла, – немного успокоившись, принялась объяснять Мариша. – Понимаешь, никогда не вредно лишний раз выяснить, чем занимается твой муж, когда говорит, что идет на боулинг с приятелями. Ну вот, я и обратилась к Глафире.

Глафирой звали женщину-детектива, которая держала детективное агентство и уже один раз здорово помогла Инне – третьей подруге Юльки и Мариши, когда та разбиралась со своим мужем.

– И вот мы вместе с Глафирой и ее подчиненными разработали план, – продолжала Мариша. – Они предложили, чтобы я уехала на некоторое время из города. Да так, чтобы Смайл при этом был твердо уверен: я неожиданно не вернусь. Поэтому мы и выбрали санаторий, где применяют методику очищения организма голоданием и прочими вещами. Сама знаешь, процедуры там не для слабачков. И пока из пациентов накопившаяся в них дрянь выходит, выглядят они, мягко говоря, плохо. Поэтому с родными и близкими общение сводится к минимуму. Я это все хорошенько растолковала Смайлу, несколько раз подчеркнула, что в город до окончания курса не вернусь, и уехала. А Глафира послала детектива, чтобы та следила за Смайлом.

– И это у нее на глазах и исчез Смайл? – поняла наконец Юлька.

– Вот именно! – кивнула Мариша. – Теперь тебе понятен весь ужас ситуации? За Смайлом ведется профессиональная слежка. А ты ведь помнишь, даже Бритый – муж Инны, за которым следила детектив из конторы Глафиры, не сумел ее вычислить. Где уж Смайлу разобраться, что за ним следят!

– Предположим, – кивнула Юлька. – Предположим, он не знал, что за ним следят. И чем же он занимался перед тем, как исчезнуть?

– Встречался с каким-то худосочным, вконец измочаленным типом, – мрачно произнесла Мариша. – Детектив представила мне фотографии. Никогда в жизни не видела этого мужчину.

– Значит, он не из числа друзей Смайла, – сделала вывод Юля. – А кто он такой, ты знаешь?

– Говорю тебе, понятия не имею! – ответила Мариша. – Но после того, как Смайл исчез, детектив немного пометалась и приняла решение проследить за этим типом. По ее словам, тот прошел совсем немного и скрылся в подъезде какого-то жилого дома.

– Уже теплей, – взбодрилась Юля. – Может быть, он там живет. Только не пойму, почему детектив помчалась следить за этим типом? Выходит, Смайл пропал в тот момент, когда он разговаривал с этим человеком?

– Нет, – помотала головой Мариша и, сделав последний глоток коктейля, с видимым сожалением отставила стакан в сторону. – Смайл как раз закончил с ним разговаривать. Встал из-за столика в кафе, где они сидели. Потом Смайл вышел на улицу, завернул за угол и пропал из поля зрения детектива. Она клянется, что не более, чем на полминуты. Однако их хватило, чтобы Смайл растворился без следа. Детектив попыталась обежать все павильоны и магазинчики, но быстро поняла, что все бесполезно. Это случилось в центре города. Там снуют толпы народу, где уж в такой толчее найти одного человека.

– А потом детектив в отчаянии решила последить за тем мужчиной, с которым встречался в кафе Смайл? – уточнила Юля. – Просто от отчаяния?

– Ну да, – кивнула Мариша.

– И когда это случилось?

– Говорю же, два дня назад!

– А почему ты только сегодня прибежала ко мне?

– Я не могла, – смутилась Мариша.

– Как это – не могла? – возмутилась Юля. – Чем таким важным ты была занята, что даже не смогла примчаться ко мне, когда твой собственный мужик испарился? Как тебе не стыдно. А еще считаешься подругой! Я вот так никогда не поступала! Стоит Бритому исчезнуть, как я уже тут как тут, сижу и жалуюсь тебе. А ты..!

В голосе Юльки чувствовалась неподдельная обида. Поняв, что под угрозой их многолетняя дружба, Мариша призналась:

– Видишь ли, пока я была вынуждена исчезнуть из жизни Смайла, я решила немного заняться собой. Вдруг бы выяснилось, что он ведет себя хорошо. Бывают же чудеса! А тут и я возвращаюсь – свежая, помолодевшая и вообще просто сияющая. Прямо подарок супругу.

– И что ты с собой делала? – подозрительно скосилась на подругу Юлька.

Она не могла не признать, что, несмотря на волнение и растрепанный вид, выглядит Мариша и в самом деле лет на пять моложе, чем раньше.

– Что? – требовательно спросила она у Мариши.

– Пилинг выходного дня, – призналась Мариша, пряча глаза.

– А! – воскликнула Юлька таким жалобным голосом, словно в сердце ей угодила стрела. – Одна! Сделала себе тайком химический пилинг! Да как ты могла? Это же просто подло! То-то я смотрю, ты вроде бы даже помолодела, несмотря на свои страдания! Это ты что же натворила? Я теперь на твоем фоне должна старухой смотреться?

– Юлька, что ты мелешь! Тебе еще не нужны такие меры! У тебя кожа, как у младенца.

– Мне лучше знать, что мне нужно, – буркнула Юлька и злорадно добавила: – Вот! Так тебе и надо! Есть все-таки бог на свете. Уверена, если бы ты взяла меня с собой, ничего бы с твоим Смайлом не случилось.

– Ужас! – в отчаянии заломила руки Мариша. – Юлька, прости меня. Я не подумала. Пожалей меня! Я пошла на эту процедуру только потому, что на твоем фоне выглядела дряхлой бабкой.

– В самом деле? – кинула на подругу внимательный взгляд Юлька. – А ты не врешь?

Мариша поклялась, что говорит чистую правду.

– Ну ладно, – пробормотала Юлька, вспомнив, как в прошлом году тоже тайком от Мариши сделала себе контурный татуаж губ и бровей.

А еще тайком записалась на курс вакуумного массажа и на прошлой неделе специально отправила свою таксу Нику на дачу со своими родителями, чтобы полностью отдаться медитации по специальной системе релаксации. Что присутствие таксы полностью исключало бы. И всем этим Юлька тоже не поделилась с Маришей. Так что…

– Поэтому, – продолжала Мариша, – я никак не могла показаться перед людьми, пока с лица не ушла краснота и воспаление. Жила в мотеле, где должна была заниматься очищением организма. Конечно, никаким очищением я не занималась, а просто пряталась от всего белого света. Но как только сегодня утром взглянула на себя в зеркало и поняла, что могу появиться на людях, сразу же помчалась к тебе. Ну что? Поехали?

– Куда это? – удивилась Юля.

– В тот дом, в котором скрылся вот этот мужчина, – ответила Мариша, протягивая Юльке фотографию, на которой Смайл разговаривал с каким-то задохликом.

– Какой противный! – сморщила нос Юлька. – Фи! Тощий и кожа висит!

Собеседник Смайла и в самом деле красотой не блистал. Нос длинный и хрящеватый, маленькие глазки близко посажены. И выражение у них было какое-то затравленное. Редкие волосики, едва прикрывавшие череп, тщательно зализаны на лоб. К тому же мужчина был весь какой-то костлявый, и костюм висел на нем словно мешок. И при этом на тонких губах красавчика играла жалкая улыбочка.

– Судя по фотографии, Смайл не мог быть в восторге от своего знакомого, – заметила Юлька.

Смайл на фотографии и в самом деле смотрел на противного человечка, словно на какое-то недоразумение природы, – с жалостью и сочувствием. Он ведь в глубине души был добрым парнем, этот Маришин Смайл.

– В восторге он там был или нет, но у нас с тобой нет другой ниточки, – сказала Мариша. – Мы должны разыскать этого типа, поговорить с ним и выяснить, зачем он встречался с моим мужем и о чем они говорили.

– И ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила Юлька.

– Конечно! – кивнула Мариша. – Ты же не бросишь меня одну в таком ужасном положении?

Что Юльке? Вот она без лишних слов и пошла одеваться. И собралась в рекордно быстрый срок. Уже через полчаса подруги вышли из дома, а еще через полчаса оказались у перекрестка, известного в народе под названием «Пяти углов», где и находилось то кафе, в котором встречался Смайл со своим неприятным знакомым.

– В кафе этого типа никто не знает, – сказала Мариша. – Детектив там уже была и опросила всех сотрудников и даже постоянных посетителей.

– А в том доме, где он скрылся, она что, не была? – удивленно поинтересовалась Юлька.

– Была, – кивнула Мариша. – Но безрезультатно.

– И почему ты думаешь, что нам удастся то, что не удалось профессионалам? – удивилась Юля.

Мариша не ответила. А Юлька только вздохнула. И так было ясно: подруга цепляется за последний шанс, пытаясь найти следы своего мужа. Было бы слишком жестоко отнимать у нее последнюю надежду.

– Просто будем надеяться, что нам повезет больше, – оптимистично заявила Юлька.

Войдя в подъезд, в котором скрылся собеседник Смайла, подруги обнаружили, что он проходной. Наверх вела довольно чистая лестница, однако ее ступени были так стерты от времени многочисленными ногами, что становиться на них можно было с большой опаской.

– Сначала обойдем все квартиры, а потом выйдем через черный ход и посмотрим, что там, – предложила Юлька, тоскливо прикидывая, что в доме пять этажей и на каждом расположено как минимум три, а то и все четыре квартиры.

– Все не надо, – возразила ей Мариша. – В некоторых уже побывала детектив. Вот номера тех квартир, куда нам предстоит зайти.

Юлька заглянула в записи и убедилась, что им осталось проверить всего шесть квартир. Имея каждая по фотографии неизвестного мужчины, они отправились наверх. В четырех квартирах им ничем не помогли, потому что попросту не открыли. В пятой подругам попалась говорливая старушка, которая радостно уверила их, что мужчина на фотографии ей кажется знакомым. Но стоило девушкам обрадоваться, как старушка объяснила, что похож этот молодой человек на ее бывшего начальника, скончавшегося еще в начале семидесятых годов.

– Большой был зануда и мерзавец! – заявила бабуля. – Мы все так радовались, когда он ушел на пенсию!

В последней квартире подруг облаяла какая-то собака, хозяева которой заверили девушек, что у них живет не какая-нибудь моська, а породистый российской селекции доберман, очень злой и свирепый, которого они не постесняются спустить на кого угодно. Поспешно скатившись вниз по лестнице, подруги открыли железную дверь и оказались в небольшом чистеньком дворике. Тут имелась пара скамеечек с мамашами, детишки которых деловито ковырялись в довольно большой куче недавно привезенного чистого песка, лепя из него куличики и выпекая пирожки.

– Странно, но в отчете детектива ни словом не сказано про этих кумушек, – заметила Мариша.

– На фотографии видно, что в этот день на улице шел дождь, – заметила Юлька. – Возможно, детишек просто не вывели на прогулку. Да и песок совсем свежий. Видишь, льда в нем совсем нет.

– Может быть, он уже растаял? – предположила Мариша. – Последнюю неделю погода стоит теплая. Настоящая весна.

– Нет, нет, – заверила ее Юлька. – Я знаю, как выглядит песчаная куча, перезимовавшая под снегом.

Беседуя таким образом, подруги подошли к одной из скамеечек, на которой сидела упитанная женщина лет тридцати пяти и, лениво позевывая, призывала пухленького карапуза не пачкаться. Видя, что женщина явно скучает, подруги рассудили, что вряд ли она откажется завести с ними беседу. Так оно и оказалось.

– Чудесный сегодня день, – обратилась к ней Юлька. – Сущее удовольствие в такой денек детишкам поиграть в песочек.

– И не говорите! – охотно откликнулась мамаша. – Раньше просто не знала, чем своего занять. Центр, до парка далеко. А теперь благодать, вышли во двор и гуляем. Хорошо, что Витя привез машину песка.

– Витя?

Через несколько минут подруги уже знали, что Витей зовут соседа из пятнадцатой квартиры. Что у него тоже есть ребенок – девочка Катя трех лет. Этот Витя зарабатывает себе на жизнь, продавая песок для строительства. Теперь он и сделал доброе дело, подогнал к ним во двор грузовик песка для детишек.

– А вы тут давно живете? – спросила у мамаши Юлька. – Наверное, всех соседей знаете в лицо.

– Да уж, торчу целыми днями во дворе, так всех вижу, – кивнула женщина.

– А вот этого мужчину не видели?

И Юлька сунула женщине фотографию худосочного.

– Кто же это такой? – задумалась женщина. – Изможденный какой-то, хотя одет прилично. Вроде бы лицо знакомое, но тут, в нашем доме, он точно не живет. Может быть, ходит к кому-то? Валентина Семеновна, гляньте, – обратилась она к женщине постарше. – Не знаете, кто это может быть?

– Так это ж Никита Кураев, – сказала она. – Муж Нонны. Бывший, правда.

– Это Нонна, от которой год назад муж ушел и все вещи из квартиры вывез? – уточнила молодка. – Точно, он! А я его и не узнала. Высох, похудел. Лысина какая жуткая. А был очень даже интересный мужчина! Надо же, что с людьми жизнь делает!

– Небось, высосала его та дрянь, что от жены увела, – злорадно фыркнула пожилая тетка. – Так ему и надо! А откуда у тебя фотография?

– Они дали, – кивнула в сторону Юльки с Маришей молодая женщина.

– Мы из детективного агентства, – тут же бодро соврала Мариша в ответ на вопросительный взгляд Валентины Семеновны. – Наша клиентка поручила следить за своим мужем. У нее подозрение, что он собирается вернуться к своей прежней жене.

– Да вы что, следили за Никитой? – выразительно подняла брови пожилая. – В таком случае смело можете передать этой твари, которая вас наняла, что Нонна своего Никитку обратно никогда не примет. У Нонны теперь другой муж. Побогаче и пощедрей будет. Он Нонне и ремонт в квартире шикарный сделал, и вообще всю обстановку новую купил. И саму ее этой зимой два раза на курорт возил. Так что она про Никиту и думать забыла. И пусть эта дрянь, ваша клиентка, локти себе теперь кусает и то старье, что Никита из дома при разводе вывез, через старьевщиков распродает.

– Мы так не можем, – вздохнула Мариша. – Нам отчет предоставить нужно. Может быть, это только вы так говорите, что муж Нонне не нужен, а она сама в глубине души еще питает к нему нежные чувства.

– Ну так и поднимитесь сами к Нонне! – ответила женщина. – Она дома и вам полный отчет даст о том, какой этот Никита мерзавец. Нежные чувства! Скажете тоже! От Нонны ее Никитка всю жизнь гулял, даром что замухрышка. И от этой твари, что его у Нонны увела, тоже гулять будет. Горбатого – могила исправит! Вот так-то!

При этом темные глаза женщины так нехорошо сверкнули, что подруги заторопились распрощаться и отправились искать квартиру Нонны. Она находилась на четвертом этаже. Вход в нее перекрывала массивная стальная дверь, сверху деликатно прикрытая фасадом из МДФ. Судя по блестящей, якобы старинной бронзовой ручке, изящному звонку, тоже под старину, и причудливому «глазку» в дверях, соседка насчет ремонта в квартире Нонны не соврала. Стоило подругам подергать за цепочку на звонке, как в квартире раздался мелодичный звон. Дверь распахнулась, и на пороге возникла здоровущая деваха с закатанными почти до подмышек рукавами, из которых выглядывали натруженные красные руки.

– Чего опаздываете? – громогласно осведомилась она у подруг. – Живей заползайте. Шторы-то где?

Подруги перешагнули порог и оторопело переглянулись. И это Нонна? Да она раза в два массивней своего супруга. И какая неряха! И то сказать, если квартира сияла чистотой, то открывшая им дверь деваха была одета в какой-то замызганный халат и растоптанные тапки на босу ногу.

– Опять не принесли? – ахнула деваха, углядев, что в руках подруг нет ничего хотя бы отдаленно похожего на шторы. – И чего вы тянете? Хозяйка извелась прямо! У нее сегодня гости будут, а у нее окна без тюля. Это же позор! Уж она вам сейчас задаст! Держитесь!

После этого деваха отворила дверь и громогласно заявила:

– Нонна Степановна, к вам тут девушки. Насчет штор!

– Вера, сколько раз тебе повторять, чтобы ты не орала. Пусть войдут, – раздался приятный голос из комнаты.

Домработница посторонилась, пропуская пришедших. Войдя в комнату, подруги с изумлением огляделись по сторонам. Они оказались в спальне, заставленной мебелью с малиновой парчовой обивкой. На потолке висела массивная люстра с хрустальными подвесками и цветным стеклом. В центре стояла широкая кровать, застеленная таким же малиновым покрывалом. Но самой хозяйки нигде не было видно. Наконец она появилась, выйдя из-за легкой ширмы, отгораживающий угол комнаты.

Нонна оказалась еще совсем не старой женщиной, лет сорока – сорока пяти. Ее роскошные телеса упруго выпирали из просторного розового халатика с более темной шелковой оторочкой. Ее густые каштановые волосы были зачесаны наверх и спадали по плечам пышными локонами. Карие глаза Нонны, чуточку навыкате, напоминали коровьи, но были по-своему красивы.

– Вы ко мне? – удивилась она, увидев подруг. – А где же Лариса? Мы договаривались, что она сама лично завезет шторы. Впрочем, не важно. Привезли заказ?

– Простите, но мы к вам не по поводу ваших штор, – сказала Мариша. – Мы к вам по поводу вашего мужа. Вы с ним когда в последний раз виделись?

– Что с ним? – ахнула женщина. – Боже мой, что случилось? Он попал в аварию? У него приступ? Не томите же меня!

– Нет, нет, – поспешно заверили ее подруги. – С ним все в порядке.

– Так зачем же вы спрашивали, когда мы с ним в последний раз виделись? – изумилась Нонна. – Сегодня утром и виделись. Нет, вы от меня что-то скрываете!

– Утром? – переспросила Мариша.

– Ну да! – с раздражением кивнула Нонна. – Проснулись, выпили кофе и он поехал на службу. А что вас удивляет?

– Так он к вам все-таки вернулся? – оторопела Мариша.

– Что за ерунда? Где вы его здесь видите? Нет! Он еще не возвращался! – начала раздражаться Нонна.

– Простите, вы нас не совсем верно поняли, – вмешалась в разговор Юля. – Мы говорим о Никите. Он когда был у вас в последний раз?

– Ах, вот вы о ком! – рассмеялась Нонна. – Уф! Прямо от сердца отлегло! Но нет, Никита мне больше не муж. Мы с ним развелись три месяца назад. И я уже снова вышла замуж. Я думала, вы меня спрашиваете о моем новом муже.

– Нет, – покачала головой Мариша. – Нас интересует как раз ваш прежний – Никита.

– Я его после развода не видела и видеть бы не желала! – решительно заявила Нонна. – Такой мерзавец! Мало того, что ушел от меня к какой-то молоденькой потаскушке, так еще и все вещи из дома вывез! Я домой вечером с работы вернулась, батюшки святы! Во всем доме один стол колченогий стоит и раскладушка! Я сначала подумала, что у нас воры побывали. А потом опомнилась, думаю, как же воры, если дверь-то не взломана. Я к соседям. А они мне так удивленно и говорят, а разве вы, Нонна Степановна, вместе с мужем вещи перевозить не поехали? Он, говорят, еще днем приехал на двух машинах и все вещи забрал. Вот так-то. А у нас и новый польский гарнитур был куплен. И мебель мягкая. И в кухню мы технику разную приобрели. Так все вывез. У меня даже мойки и газовой плиты не осталось. Воды было не набрать, потому что этот гад даже смесители в ванной и кухне и те свернул. Удивительно, что еще унитаз не снял. А у меня как на грех в кошельке три рубля. Дело-то перед его днем рождения было, я на все деньги ему свитер красивый и ботинки купила. Как жить? Хорошо, думаю, что на книжке у меня копеечка на черный день отложена. Так что вы думаете, он и с моей сберкнижки все деньги тоже снял. У меня на него доверенность оформлена была. Мало ли что может случиться. Вот он этим и воспользовался. И ни записки не оставил, ничего.

И Нонна замолчала, потянувшись за сигаретами. Потом она закурила и по спальне потянулся холодноватый аромат ментола.

– Разнервничалась я что-то, – посетовала Нонна и спохватилась: – А кстати, чего это вы моим бывшим муженьком интересуетесь? Нужен он вам зачем-то?

Подруги смущенно переглянулись. Они как-то не придумали, что соврут Нонне. И теперь растерялись.

– Мы ведь можем рассчитывать на конфиденциальность? – наконец произнесла Мариша, одновременно заговорщически подмигивая Нонне. – Вы никому не скажете?

Какая бы женщина не клюнула на подобную приманку? Вот и Нонна мигом оживилась и охотно закивала в ответ.

– А что случилось-то? – на всякий случай понизив голос, спросила она.

– Мы из журнала! – сказала Мариша. – «Будни звезд». Слышали?

– Краем уха вроде бы слышала, – ответила Нонна, несказанно изумив обеих подруг, потому что это название Мариша придумала только что и исключительно для Нонны.

– Но вообще-то я ни газет, ни журналов не читаю, – порадовала подруг Нонна. – А о чем пишет ваш журнал?

– Как сейчас принято, обо всем, – пожала плечами Мариша. – Но нам редактор поручил написать статью о Никите Кураеве.

– О Никитке? – даже задохнулась от возмущения Нонна. – Статью? Чтобы весь мир о нем прочитал?

– Да, вообще-то мы надеялись, что вы как его жена сможете рассказать нам о вашем муже. Но если вам неприятно о нем говорить… То мы напишем что-нибудь безлико-хвалебное, или вы хотите, чтобы мы написали всю правду?

И Мариша многозначительно замолчала. Конечно, Нонна хотела правды! Еще как! У нее даже глаза засверкали в предвкушении того, как вся страна будет читать ее откровения о бывшем супруге.

– Давно про этого подлеца не вспоминала! – кровожадно хмыкнув, произнесла она. – Но вам, так и быть, я всю его подноготную выложу и всю его подлую натуру по полочкам разложу. Терпела, терпела, а сейчас прямо чувствую, как накипело в душе. Мне ведь не вещей жалко. Борюша – мой новый муж в десять раз дороже обстановку купил. И ремонт сделал. Просто подлость человеческая мне до сих пор покоя не дает. Ведь как же это можно? Почти двадцать лет мы с Никитой прожили, он к нам нищим студентом пришел, моя мама нас и кормила, и поила, и одна тянула, пока мы учились. И еще сестра у меня младшая есть, о ней тоже позаботиться нужно было. Отец у нас рано умер. А родители Никиты ничем нам помогать не хотели. И работать я раньше Никиты пошла. Он-то еще в ординатуре учился, а я уже работала, чтобы дома хоть какие-то денежки завелись. И потом я всегда работала. Пока Никита известность свою приобрел да деньги наконец зарабатывать начал. А ведь это только в последний год нашей жизни и случилось. И что? Считайте, что все им заработанное к этой стерве и переехало. Да еще и мои личные деньги вложены были.

– А вы ее знаете, эту мерзавку, которая у вас мужа увела? – спросила Юлька.

– Да в том-то и прикол, что это я ее к нам домой привела, – фыркнула Нонна. – Она сестра Милки. А Милка – это подружка моя школьная. Я с Милкой дружила, а Ирка все возле нас крутилась. Она нас младше на десять лет, но родители Милы, да и моя мама, младших сестер всегда нам поручали. Вот нам и приходилось всюду с Иркой в качестве пажа гулять. Встретились мы с ней совершенно случайно, разговорились. Я ее к нам на ужин и пригласила. Даже в голову не могла взять, что она на моего Никиту позарится.

– Наверное, она не на него самого позарилась, а на те деньги, которые он зарабатывал, – предположила Мариша.

– Может быть, да только мне от этого не легче было, – еще раз вздохнула Нонна и затушила сигарету в красивой пепельнице в виде розовой морской раковины.

– А как вы его выследили? – жадно спросила Мариша. – От кого узнали, куда ваш муж от вас ушел?

– Да очень просто, – пожала плечами Нонна. – Никита к тому времени уже из больницы ушел, свою клинику открыл. И то сказать, врач он от бога, этого у него не отнять. И клиентура у него к этому времени уже своя наработана была. У нас ведь в стране как, если врач хороший, так пациент за ним и сам хоть куда пойдет и друзьям и родственникам своим посоветует. Вот так и получилось, что когда Никита свою собственную клинику открыл, то его старые пациенты вместе с ним перекочевали. Опять же у Никиты в клинике порядки были строгие заведены. Персонал всегда приветливый, с улыбочками. В коридорах и палатах чисто, везде цветочки. В каждой палате и телевизор, и холодильничек, и мебель красивая. Люди же нынче избаловались. Это раньше положат тебя в отдельную палату, ты уже и рад до небес.

– Извините, а в какой области специализируется ваш бывший муж? – спросила Юлька.

– Он хирург, – пояснила Нонна. – Органы пищеварения, вот его специализация. А ведь все я! Сколько лет мы с мамой этого засранца на себе тянули. И зачем? Как только он нормально зарабатывать начал, как его Ирка – змея подколодная – хлоп! – и увела. И ведь что интересно, я как только узнала, кто у меня мужа увел, сразу же Миле звонить стала. Говорю, дрянь у тебя сестра. А Мила сама в слезы. Оказывается, у них с Иркой такая же точно история произошла. Только там у Ирки промашка получилась. Милка-то перед родней соловьем разливалась, что ее Миша золотые горы зарабатывает, чтобы они, значит, ей нотации лишний раз не читали, мол, она своего мужика ни к чему пристроить не сумела. Вот Ирка и решила мужа у сестры увести. Да только как узнала, что все деньги у них в семье ее сестра зарабатывала, а Мишка сам по себе ноль без палочки, гроши получает, так на попятный пошла. Понятное дело, что отношения между сестрами все равно порушились, но Мишка обратно в семью вернулся.

– И ваша подруга его простила?

– Да уж больно плакался, – вздохнула Нонна. – А Милка всегда жалостливой была. Вот и приняла обратно. А я бы не приняла!

– И ваш муж к вам приходил? – возликовали подруги.

– Притаскивался дня три назад! – кивнула Нонна. – Только меня дома не было. Верка – моя домработница дверь ему открыла. Говорит, насилу его узнала. Хотя в одном доме с нами сколько лет прожила. И Никиту хорошо знает. А тут стоит перед ней что-то тщедушное, лысенькое, глазки по сторонам бегают. Костюмчик на два размера ему велик, так Никитка со своей мымрой истощал. Верке прямо его жалко стало. Но в дом она его, конечно, не пустила. На этот счет у нее строгие указания от Борюсика имеются: Никитку в дом не пускать!

– А почему? – заинтересовалась Юля. – Что, ваш муж сюда уже приходил?

Нонна молча кивнула.

– После развода? – ахнули подруги.

– То-то и странно, – ответила Нонна. – Я сама ничего понять не могла. Через два месяца после нашего с Никитой развода я от соседей узнаю, что ко мне днем, когда меня не было дома, приходил мой бывший муж.

– Он снова хотел вас обокрасть?

– Ну, этот фокус у него бы вряд ли прошел, – самодовольно хмыкнула Нонна. – Когда делали ремонт, поменяли и входную дверь. И замки. Так что ключи, которые сохранились у Никиты, к новым замкам не подошли. Но в тот же день вечером Никита позвонил мне снова.

– И что ему было нужно?

– Умолял меня разрешить ему навестить меня дома, – фыркнула Нонна. – Нес какую-то чушь, что ему позарез нужно со мной увидеться.

– А вы?

– Я передала трубку Боре и предложила ему поговорить с Никитой. Уж он ему наговорил! До сих пор приятно вспомнить, как он на него орал! Я думала, что Никита отстанет. Он вообще-то трусоват. А Борис четко ему объяснил, что если он еще раз сюда сунется, то он ему морду набьет и все руки-ноги переломает. И что вы думаете, несмотря на эту угрозу на следующий день рано утром Никита снова мне позвонил.

– Да вы что! – удивились подруги. – Надо же, какой настырный. И чего это ему от вас так сильно понадобилось? Неужели действительно хотел вернуться?

– Не знаю, – покачала головой Нонна. – Я с ним разговаривать отказалась. Тогда он начал плести какой-то бред, что ему нужно забрать свои вещи! Вы можете себе представить! Он мне одну старую табуретку оставил. Я так ему и сказала: все свои вещи, да и многие мои тоже, ты нагло вывез. И не надейся, что я позволю тебе повторить этот маневр.

– И что он ответил?

– Не знаю, я сказала и сразу же повесила трубку и отключила телефон, – ответила Нонна. – И на некоторое время забыла о Никите. Тем более что нас чуть было не обокрали. И мне пришлось разбираться в милиции.

– Хм, – пробормотала Мариша. – Странное совпадение. А что у вас украли?

– Как ни странно, почти ничего… Деньги, но немного. Только то, что Боря оставлял мне на хозяйство. И еще что-то по мелочи. Несколько моих колец, но недорогие. Основные ценности мы держим в сейфе. А до него грабители не добрались. Но дело-то не в этом. Просто было противно, что чужие люди копались в наших вещах. Представляете! Эти вандалы исковеркали мой новенький встроенный шкафчик! – воскликнула Нонна. – У нас в прихожей раньше была такая уродливая ниша. Когда мы с Никитой жили, она у нас просто занавеской была завешана, и там хранилось всякое барахло. А потом, когда мы ремонт делали, Борис предложил там шкафчик встроить. Очень удачно получилось. И шкафчик такой симпатичный получился. Вишневое дерево, резные дверцы. И замочек такой хорошенький. Правда, дверцы немного неплотно закрывались, так приходилось их на ключ запирать. Наверное, воры из-за этого и подумали, что там ценности какие-то спрятаны. В общем, даже хорошо, что так получилось. Они со шкафчиком этим провозились, на осмотр остальной квартиры у них времени, наверное, и не хватило. А дверцы нам столяр новые сделал. На этот раз тщательно их подогнал, все хорошо закрывается.

– Шкафчик, говорите, – пробормотала Мариша, у которой в голове крутилась какая-то мысль, которую она никак не могла ухватить.

– Ну да! – кивнула Нонна. – Так о чем это я? Ах, да, Никита на некоторое время от нас отстал. Я уж думала, что образумился. А тут три дня назад опять появился. Вера ему дверь открыла, а он в дом рвется. Пусти, говорит, толстая корова, я тут прописан. Имею право находиться! Вы подумайте, гад какой! Права качает. Как все вещи из дома вывозить да мои драгоценности для этой Ирки красть, так он о чужих правах не думал. Ну, я ему вечером перезвонила и тоже нашла что сказать.

– Куда перезвонили? – спросила Юля.

– Этой Ирине домой, – ответила Нонна. – Никита у нее пока живет! А мне Милка телефон дала.

И Нонна пустилась в пространный рассказ о том, что она сказала Никите и его сожительнице. Но подруги ее уже не слушали. Дождавшись паузы в монологе Нонны, они выяснили адрес Ирки и поторопились уйти. Нонна отправилась провожать гостий в прихожую. И прислонившись полным плечом к красивой резной дверце, она еще раз повторила:

– Так вы уж в своей статье этого мерзавца так опишите, чтобы к нему пациенты опасались обращаться. Всю правду напишите. Мол, честный человек так с женой не поступил бы. Небось, он и пациентов своих обдирает. Облейте этого паразита грязью хорошенько. Чтобы он ко мне и дорогу забыл!

С этим пожеланием Нонна отпустила подруг.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ирка жила в самой обычной типовой девятиэтажке. Обитая вагонкой дверь скрытой в квартире роскоши не предполагала. И тем не менее дверь подругам открывать не торопились. Девушки позвонили раз и еще раз, пока наконец за дверью не раздался какой-то шорох.

– Ира, откройте! – закричала Юля.

– Иры нет дома, – раздался приглушенный голос. – И вообще никого нет.

– Тогда передайте ей, что она выиграла приз – поездку на месяц на Багамы, – брякнула Юля. – Сейчас мы вам телефон оставим, чтобы она перезвонила, когда вернется.

Но писать записку подругам не пришлось. После Юлькиных слов дверь мгновенно отворилась, и в образовавшуюся щель высунулась маленькая женская темноволосая головка. Озабоченно повертев ею, обладательница головки смерила подруг цепким взглядом. Безошибочно оценив Юлькин кожаный плащик из «Тото», а также Маришины итальянские сапоги и пальто из шерсти ламы, девушка посторонилась и пропустила подруг.

В квартире был не то чтобы беспорядок, но все вещи располагались как-то не так. Кроме того, в углу стояло два громадных чемодана, возле которых валялась мужская и женская одежда. По всем признакам хозяева этой квартиры явно собирались куда-то ехать. Причем уезжали они поспешно.

– Что вы там говорили о призе? – жадно осведомилась девушка у подруг.

– Мы можем рассказать об этом только самой Ирине, – твердо произнесла Мариша.

– Я она самая и есть, – кивнула девица. – Что? Не верите? Могу и паспорт показать!

И она быстренько метнулась к чемоданам. Из бокового кармана одного из них она вытащила паспорт и сунула его подругам. Паспорт был выдан на имя Буровой Ирины. Фотография на паспорте тоже совпадала.

Ирина была худощава, и в ее облике чувствовалось что-то змеиное. Маленькая подвижная головка, блестящие глазки-бусинки, острые зубки. Казалось, что между ними того и гляди мелькнет раздвоенный язычок. И вообще, никакой особой красотой Ирина не отличалась. Даже непонятно было, от чего там Никита потерял голову. Девушка подругам совсем не понравилась. Тем не менее Мариша придала лицу приветливо-радостное выражение и торжественно возвестила:

– Поздравляю вас! Вы выиграли путевку на Багамы на два лица сроком на один месяц.

– Вот повезло-то! – восхитилась Ирина, не усомнившись в реальности приза. – Так я и знала, что мне обязательно повезет и все уладится. Мне вообще всегда везет. А когда вылетать?

– Как только будут готовы документы, сможете вылететь первым же рейсом, – не моргнув глазом, произнесла Мариша. – Если хотите, можете прямо сейчас поехать к нам в офис. Вы сейчас можете?

– Могу! – с готовностью кивнула девица.

– А что, у вас телефон отключен? – спросила Юля, успевшая уже к этому времени увидеть вытащенный из розетки штекер.

– Ой, тут такая неприятная история! – наморщила узенький лобик Ирина. – Пациентки моего мужа совсем достали! Идиотки какие-то! Звонят целый день, надоели! Вот и отключила!

– Кстати, а вы одна полетите? – сделала вид, что спохватилась, Мариша.

– Нет, а что? – насторожилась девушка. – За второго человека что-то платить нужно?

– Нет, – помотала головой Мариша. – Но если вы летите не одна, тогда нужно присутствие у нас в офисе этого второго человека вместе с его паспортом.

– Это еще зачем? – надулась Ирина. – И где я вам сейчас Никиту найду? Он у себя в клинике. У него операция.

– Можно не сейчас, а ближе к вечеру, – сказала Юля. – Или мы сами заедем к вашему мужу, снимем ксерокопию его паспорта, и этого будет достаточно. Мы пока подготовим документы, чтобы времени не терять, а вы вечером вместе с ним подъедете к нам в офис.

– В самом деле? – оживилась Ирина. – Все сами сделаете? Это было бы классно. А то у меня, честно говоря, еще куча дел на сегодня намечена. Сейчас я вам дам его адрес и рабочий телефон.

И пока дурочка старательно выводила какие-то каракули, подруги успели обменяться торжествующими взглядами.

– Только вы телефон-то включите, – напомнила Юля. – А то как же мы к вам дозвонимся?

– А я вам свой сотовый дам, – ответила Ирина и написала еще одну строчку. – И номер сотового Никиты тоже. Хотя он сейчас наверняка в больнице. Так что номер трубки Никиты вам, собственно, и не нужен. Но уж ладно, на всякий случай. Только если будете звонить, сразу скажите, что от меня. А то разговор может и не состояться.

– Что, совсем пациенты достали? – сочувственно спросила Мариша. – Ваш муж такой хороший хирург?

– Да уж, никто не жаловался, – с мрачной усмешкой ответила Ирина. – Только эти две ненормальные нам покоя не дают. Что-то им там померещилось, вот и названивают. Ужас! Вы не представляете, как этот приз нам с Никитой кстати придется. Эти бабы нас буквально задавили. Если вы их возле дома не увидите, значит, они почти наверняка возле Никитиной клиники дежурят. Идиотки! Наша жизнь из-за них превратилась в настоящий кошмар. Мы с Никитой и так решили, что из города нам на время нужно уехать. Уже и вещи собирали, а я туристические фирмы обзванивала. А тут вы появилась! Нет, ну как кстати! Просто изумительно! И платить ничего не надо. Слушайте…

И тут в глазах Ирины блеснула какая-то мысль.

– А вы можете как-нибудь так сделать, чтобы мой муж не просек, что этот тур нам совсем бесплатно достался?

– К сожалению, думаю, нет, – ответила Мариша.

– Жаль, – явно расстроилась Ирина. – А то вообще бы чудесненько получилось. И тур оказался бы у нас в кармане, и денег бы я еще со своего козлика вытрясла. А то он такой жмот! Вечно за каждую копейку давится. А я ведь его моложе почти на десять лет. Это ведь ценить нужно! Ну, ничего, я ему скажу, что уже внесла деньги за другую путевку, когда вы приехали. Так что от той путевки отказаться пришлось. И всей суммы мне не вернули. Хоть что-то с него сдеру. А сколько ваш тур стоит?

– Около тысячи, – брякнула Мариша первую попавшуюся цифру.

– Это на двоих?

– На каждого.

Ирина хищно облизала тонкие губы и спросила:

– А что если я вам дам пятьсот долларов из этих двух тысяч? Вы сможете сделать так, чтобы Никита никогда не узнал, что тур я выиграла? Ведь выиграла-то его я! С какой это радости я должна его с собой бесплатно тащить? Нужен он мне на Багамах. Я там себе побогаче и пощедрей мужика спокойно найду. Зачем же мне такую халяву ему дарить?

Эта мысль так прочно овладела небольшим, но хищным умишком Ирины, что она вцепилась в подруг мертвой хваткой, склоняя их на разные лады к обману. В общем, подруги были рады, когда наконец распрощались с этой женщиной и покинули ее квартиру. Чувствовали они себя при этом так, словно искупались в сточной канаве.

– И кто поймет этих мужиков! – возмущалась Мариша, шагая по улице к своему «Форду». – Какого черта им надо? Ведь была же у этого врача хорошая заботливая и красивая жена. Так нет же! Потянуло на эту кобру гремучую! А она ведь, кроме своей выгоды, в жизни ничего и знать не хочет.

– Забудь ты о ней! – буркнула Юля. – Нонна нашла себе хорошего человека, а Никита пусть с этой стервой мучается. Высосет она его как апельсин, а шкурку выбросит. Вот, все, кто его раньше знал, уже и так говорят, что он сильно сдал.

– Ну да, – пробормотала Мариша. – Оно так, конечно. Ну ладно, бог с ними. А вот как ты думаешь, что могло связывать моего Смайла с этим человеком?

– А Смайл у тебя ничем не болел? – спросила Юля. – Может быть, у них была чисто профессиональная встреча?

– В кафе? – усомнилась Мариша. – Да еще возле дома бывшей жены Никиты, где врач теперь не смеет и появиться? Да и вообще, ты же знаешь, Смайл здоров как бык.

– Все меняется, – заметила Юлька. – Вспомни, он никаких таблеток в последнее время не глотал?

Мариша призадумалась и вспомнила, что Смайл вдруг резко перешел на диетическую пищу. И стал избегать жирного мяса, а однажды в гостях у Маришиной мамы к своему излюбленному плову даже не притронулся.

– И даже если бы ему понадобилась медицинская помощь, он бы все равно пошел в клинику к этому Кураеву, а не встречался бы с ним в кафе, – упрямо повторила Мариша. – Нет, я чувствую, тут что-то другое.

– Ничего, сейчас найдем этого Кураева и выясним у него, что там у них со Смайлом за таинственные делишки были, – утешила подругу Юлька.

Но в клинике их поджидала неудача.

– Господин Кураев только что уехал, – сообщил подругам дюжий охранник, сидящий на входе.

– Как же так? – растерялись девушки. – У него же должна быть операция.

– Он неважно себя почувствовал, – покачал головой охранник. – Так что операцию пришлось отменить. Но если честно, то его просто эти бабы вконец измучили.

– Какие бабы?

– Да вон эти! – кивнул головой охранник в окно.

Подруги выглянули и увидели, что во внутреннем дворике по кругу ходят несколько человек, держа в руках транспаранты с какими-то лозунгами. Время от времени кто-то из них открывал рот и что-то выкрикивал. Что именно, из-за тройных стеклопакетов было не разобрать.

– Видите, что делается? – посетовал охранник. – Я уже милицию вызвал. Сейчас разгонят этих кликуш. А то ходят тут и репутацию нашей клиники позорят. Я лично так считаю: есть у тебя доказательства, ступай в суд и там разбирайся. А если одни только подозрения, то нечего и головы людям морочить. А то ведь что получается, люди-то этих кликуш послушают да и подумают, что дыма без огня не бывает. И эти женщины в чем-то да правы.

– А на самом деле? – спросила Мариша.

Но охранник в ответ скорчил такую пренебрежительную гримасу, что и без слов стало ясно, как он относится к этим дамочкам под окнами клиники. И в это время Мариша почувствовала, что ее кто-то тянет за руку.

– Пошли! – прошептала Юлька.

– Куда? – удивилась Мариша.

– Поговорим с этими тетками, пока их менты не разогнали.

– Да зачем они нам?

– Нам они ни к чему, но эти женщины как-то связаны с Кураевым, а тот с пропавшим Смайлом, – ответила Юлька. – Чувствуешь, куда я клоню?

Мариша молча восхитилась прозорливостью Юльки, и подруги помчались во двор. Лозунги были самые разнообразные, но суть их сводилась к тому, что господин Кураев мясник и сволочь и ему не место в ряду честный врачей.

– Скажите, – остановила Мариша одну из женщин, – а вы лично знакомы с господином Кураевым?

– Будь он проклят! – злобно взвизгнула та. – Он моего мужа насмерть зарезал! До операции жил себе человек потихоньку, так нет же, понадобилась ему эта операция. Я уж ему твердила, твердила, а все без толку. Зачем, спрашиваю, тебе, Феденька, эта операция? Ну, кушал ты себе пять лет овсянку на воде и вареные овощи, так у тебя и полнота прошла, и вообще самочувствие было неплохое. А он мне и заявляет, что по поросенку с хреном соскучился. Вот и будет теперь своего поросенка в раю кушать!

– Так ваш муж умер на операции у Кураева? – догадалась Юля.

– Да кабы у меня у одной! – воскликнула женщина. – Все мы тут от него пострадали. Мы все родственники людей, которых убил этот палач!

– Ой, – ужаснулась Мариша, быстро подсчитав, что во дворе вышагивает не меньше полутора десятка человек.

Но продолжить интересную беседу подругам не удалось. Приехала милиция, и митингующие быстро попрятали свои лозунги и разбежались в разные стороны. Поняв, что тут больше ничего интересного не предвидится, подруги решили покинуть клинику и найти господина Кураева по его сотовому телефону.

– Я сейчас занят! – закричал в трубку Кураев, когда подруги дозвонились до него.

– Но с нами вы все же должны встретиться! – разозлилась Мариша. – Мы за вами целых три дня носимся.

Со злости она немного преувеличила, но Кураев тем не менее проникся и спросил:

– А что вам от меня нужно?

Узнав, что это ему звонит жена человека, который разговаривал с ним в кафе «Мариотт» у «Пяти углов» три дня назад, он внезапно сильно разволновался и пожелал узнать подробности. А услышав, что Смайл таинственно исчез сразу же после их разговора, совсем раскис.

– У него даже голос задрожал, – поделилась Мариша с Юлькой, когда разговор с Кураевым был закончен. – Ты бы слышала! Такое впечатление, что он штаны обмарал!

– Но он тебе объяснил, зачем встречался со Смайлом? – спросила у нее Юлька.

– Нет, он обещал навести справки и перезвонить мне поздней, – сказала Мариша.

Юльку моментально одолели сомнения.

– Думаешь, он сдержит свое слово? – спросила она у Мариши. – И вообще, что это за тайны такие? Почему Кураев сразу тебе все не рассказал?

– Не знаю, вроде бы он очень испугался и не смог говорить, – ответила Мариша. – Ладно, ничего не поделаешь, подождем.

И подруги принялись ждать. А пока что решили зайти в кафе и поужинать. Время шло, а Кураев все не звонил. Наконец терпение подруг лопнуло.

– Я позвоню ему сама! – заявила Мариша. – Сил нет больше ждать! И если он не ответит, то я… Я просто не знаю, что я с ним сделаю.

Но Кураев ответил. Голос у него был довольно бодрый. Поняв, кто ему звонит, он ненадолго задумался, при этом в трубке слышались гудки машин и прочий уличный шум.

– Ну что? – поторопила его Мариша.

– Жду вас через час, – наконец произнес Кураев. – Все объясню при встрече!

– И куда нам предстоит ехать? – поинтересовалась Юлька.

– В Ольгино, – сказала Мариша. – Какой-то частный дом. Адрес он нам дал.

– Ой, не нравится мне все это! – даже зажмурилась от нехороших предчувствий Юля. – Мало ли что у этого типа на уме? Заманит нас невесть куда. И что это за странное место для встречи? Почему бы нам не встретиться где-нибудь в оживленной центральной части города?

– Если боишься, я поеду одна, – грустно произнесла Мариша. – Честно. Без обид. Я все понимаю. Можешь не ездить.

– Что ты там понимаешь? – разозлилась Юлька. – Чтобы я тебя бросила одну в такой ситуации? Ты за кого меня принимаешь! Конечно, я поеду с тобой!

– Спасибо! – обрадовалась Мариша. – Честно говоря, я рада, что ты так решила.

В ответ Юля только фыркнула. Усевшись в машине, она постаралась поудобней устроиться на сиденье, и тут ее внезапно озарила светлая мысль.

– У тебя есть оружие? – воскликнула она, кровожадно обводя взглядом салон «Форда».

Мариша, которая в этот момент как раз заводила машину, вздрогнула и замерла.

– Оружие? – дрогнувшим голосом произнесла она. – Что ты имеешь в виду?

– Не притворяйся идиоткой, – зло буркнула Юля. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Мне этот Кураев совсем не нравится. Кто его знает, что у него на уме. И вообще, имея дело с тобой, Мариша, всегда нужно быть готовой к самому худшему.

– У меня есть газовый баллончик, – задумчиво произнесла Мариша. – Правда, у него вышел срок годности. А еще есть монтировка.

Юля одобрительно кивнула.

– А у меня есть электрошок, – сказала она. – Ладно, будем надеяться, что с одним Кураевым мы с помощью этих нехитрых приспособлений справимся и сумеем развязать ему язык. Он не выглядит особо стойким.

Что будет, если Кураев явится на встречу не один, а в компании какого-нибудь дюжего приятеля или даже двух, подруги предпочли не думать. В Ольгино они оказались примерно минут через сорок пять. Нужный дом искали примерно еще столько же, старательно вымешивая весеннюю грязь модельными сапожками и пытаясь не думать, во что теперь эти сапожки превратятся. Дело осложнялось еще и тем, что таблички на домах отсутствовали либо были затерты. И подругам приходилось пробираться по участкам к темным домам, стучать жильцам и выяснять номер, отыскивая нужный им дом.

– Что за мистика? – ворчала вспотевшая от напряжения Мариша. – Седьмой дом есть, одиннадцатый есть, а где же девятый? Тут он должен стоять, а его нет! И главное, никто толком подсказать ничего не может.

– Но, с другой стороны, никто из старожилов и не говорит, что такого дома вообще нет, – робко заметила Юля.

– А что они говорят? – вспыхнула Мариша. – Они говорят, что не знают такого дома! Это одно и то же!

В конце концов подруги окончательно плюнули на свою обувь и стали месить грязь в промежутке между седьмым и одиннадцатым домами. Тут все заросло деревьями и больше походило на лес. Именно поэтому подруги в темноте и не заметили с улицы приземистое деревянное строение, на котором чья-то рука белой краской намалевала огромную цифру девять.

– Вот он! – обрадовалась Мариша и рванула к дому.

Юлька едва успела ее перехватить.

– Постой! – прошептала она. – Похоже, дом совсем развалился. И необитаем.

– Конечно, необитаем! Какой нормальный человек станет жить в доме, в котором обвалилась крыша! – возмутилась в ответ Мариша. – Но нам-то с тобой какое дело до состояния этого дома? Мы же его не покупать явились!

– Но тебе не кажется странным, что Кураев назначил нам встречу именно в этом месте? – едва слышно прошептала Юля. – Более подходящего он не нашел?

– Так что же теперь – не ходить? – уперла руки в боки Мариша. – И это ты говоришь после того, как я окончательно загубила свои итальянские сапоги? А я, чтоб ты знала, их всего и надевала-то два раза!

– Я тоже вся перепачкалась! – возмутилась Юля.

Мариша, онемевшая от возмущения, что Юлька смеет сравнивать свои кожаные полуботинки с ее роскошными замшевыми сапогами, доходящими почти до колена и безнадежно заляпанными грязью, только молча открывала и закрывала рот. А уж стразы, изначально украшавшие мягкую замшу, наверняка были рассыпаны по всему Ольгино.

– Что ты предлагаешь? – спросила она у Юльки, обретя дар речи.

– Я без огнетушителя из твоей машины туда ни за что не сунусь! – решительно заявила Юлька.

Мариша в ответ только вздохнула и заковыляла обратно к оставленному на улице «Форду». Издалека щелкнув брелком, Мариша отключила сигнализацию на машине. И Юля побрела дальше самостоятельно. Мариша же осталась стоять на жалком подобии тропинки. Впрочем, тропинкой эту полоску суши можно было назвать лишь с большой натяжкой и по сравнению с остальным грязевым морем, расплескавшимся вокруг.

Внезапно Мариша услышала неподалеку от себя какой-то шум. Кто-то решительно шлепал по грязи, с чавканьем вытаскивая из нее ноги. Мариша насторожилась.

– Господин Кураев! – крикнула она в ту сторону, откуда доносился звук.

Шаги на мгновение замерли, а потом зашлепали быстрей.

– Господин Кураев! – окликнула Мариша неизвестного еще раз. – Это вы?

Но таинственный незнакомец и не думал подавать голос. Да и звуки шагов совсем стихли. Зато появилась Юлька с небольшим огнетушителем в одной руке и здоровенным гаечным ключом в другой.

– Ты чего орешь? – уставилась она на подругу.

– Ничего, прошел кто-то, – ответила Мариша, поежившись.

Ее внезапно отчего-то почти до костей пробрал холод. А ведь, странное дело, буквально минуту назад ей было очень жарко. Решив, что виной тому прохладный ветерок, поднявшийся к ночи, Мариша поплотней застегнулась, взяла у Юльки монтировку и, почувствовав себя уверенней, повернула к дому. Юлька с огнетушителем наперевес шла за ней следом и бубнила, чтобы Мариша вытащила газовый баллончик и не убирала бы далеко монтировку.

Наконец подруги добрались до дома, выглядевшего в темноте весьма зловеще.

– Честное слово, этот Кураев мог бы для нас хоть какой-нибудь ориентир высветить, – прошептала Юлька. – И что он там в доме так в темноте и сидит? Он что, видит как кошка?

Впрочем, вскоре выяснилось, что ориентироваться в доме все же возможно, благодаря свету от уличного фонаря, который светил прямо в окна без занавесок и стекол. Пробравшись по угрожающе поскрипывающему полу, подруги оказались в довольно большой комнате с остатками мебели. В комнате никого не было. Подруги прошли в следующую комнату. И тут, едва переступив порог, Юлька с трудом удержалась от визга. В углу комнаты темнел человеческий силуэт.

– З-зд-др… – начала приветствие Мариша и вынуждена была остановиться, так стучали у нее зубы.

Но собравшись с духом, она наконец выпалила:

– Здравствуйте!

Человек в дальнем углу комнаты оставался неподвижен и молчалив.

– Господин Кураев, это вы? – спросила Мариша и с тревогой добавила: – Почему вы молчите?

Вновь никакой реакции. Видя такое дело, Мариша двинулась к молчуну.

– Не ходи! – шепотом взмолилась Юлька. – Мало ли что там такое! Может быть, это призрак бывших жильцов. Или вампир! А святой воды мы с собой захватить не догадались!

В душе Мариши началась борьба. С одной стороны, как современный человек она не верила в вампиров, призраков и прочую нечисть, но с другой… Вот ведь стоит же что-то такое, покачивается и молчит! В конце концов Мариша приняла мудрое решение – не приближаться к странному объекту. Вместо этого она подняла с пола какую-то деревяшку и швырнула ее в угол, где стояло существо. Оно тут же рухнуло бесформенной грудой на пол.

– Тьфу ты! – с досадой сплюнула Мариша. – Что ты, Юлька, в самом деле! Напугала меня до потери пульса! Вампиры, призраки! А это был просто чей-то плащ, висящий на плечиках! Пошли дальше!

Но прежде, чем идти дальше, подруги все же осмотрели плащ. И пришли к выводу, что он никак не мог принадлежать бывшим хозяевам этого дома. Плащ был совсем чистый. То есть был чистым до того, как упал на пол. Но все равно было видно, что вещь эта новая, недавно из магазина.

– Кураев тут! – обрадовалась Мариша. – Наверное, он вышел на улицу навстречу нам и мы разминулись! Поднимемся наверх и посмотрим из окна мансарды.

Подруги поднялись по удивительно крепкой лестнице на второй этаж. Из-за провалившийся крыши тут было более свежо, чем на первом этаже. Под ногами хлюпала какая-то вода и грязь. Подойдя к чудом сохранившемуся окошку в наполовину обвалившейся стене, подруги прилипли к нему. Но Кураева во дворе они не увидели.

– Вон какая-то машина в нашем направлении едет, – сказала Юлька. – Может быть, это он? Может быть, он тоже опоздал?

– Может, – пожала плечами Мариша. – Пошли вниз!

Подруги развернулись и двинулись к лестнице.

– Откуда тут бревна набросаны? – пробормотала Юлька, споткнувшись.

Мариша, которая шла за ней, тоже споткнулась.

– Это не бревно, – заметила она.

– А что же?

– Не знаю, но оно мягкое, мокрое и теплое, – пробормотала Мариша, осторожно шаря по полу руками.

– Ай! – взвизгнула Юлька. – Мариша! Это же не бревно, это человек!

Мариша к этому времени и сама поняла, что они с Юлькой наткнулись на чье-то тело. И судя по тому, как равнодушно воспринял этот человек их бесцеремонность, бедняге было совсем худо.

– А чем это так странно пахнет? – спросила Юлька, втянув в себя носом сладковатый запах.

Мариша уже давно поняла, в чем тут дело, но молчала, чтобы не волновать подругу. Впрочем, Юлька все равно разволновалась.

– Мариша, это же кровь! – прошептала она. – Тут весь пол в крови! И твои руки! Ой, мамочки! Мне плохо!

– Только не вздумай падать в обморок! – строго сказала Мариша. – Сама же сказала, тут повсюду кровь! Испачкаешься!

Мысль о том, что она будет валяться в чужой крови, мигом отрезвила Юльку. В обморок падать она передумала. И даже сумела взять себя в руки.

– Фонарик мы с собой не захватили, – посетовала она, ставя огнетушитель на пол и вытаскивая мобильник, в который тоже был вмонтирован слабый фонарик. – Но хоть что-то увидим.

Тусклого света хватило как раз на то, чтобы разглядеть лицо лежащего человека.

– Это Кураев! – прошептала Юлька.

– И он не дышит, – мрачно произнесла Мариша, которая и без фонарика уже поняла нехитрую истину.

А именно, что судьба в очередной раз подбросила на ее пути свеженький труп.

– А что это у него тут за бумажка? – произнесла Юлька.

Но Мариша была в такой скорби, что даже не повернула головы в сторону подруги. Ну почему все у нее в жизни так ужасно? Что стоило этому Кураеву преставиться где-нибудь в другом месте или в другое время? Ведь должен же был понимать, что приглашенным им девушкам будет неприятно, когда они наткнутся на его еще совсем теплый труп? И как раз в тот момент, когда Мариша скорбно обдумывала, за что же ей такая доля, что даже собственного мужа разыскать, не вляпавшись в убийство, она не может. Теперь-то ясно, что неприятности еще только начинаются. И действительно, на лестнице, ведущей в мансарду, раздались быстрые шаги. Затем подруг осветил мощный свет фонаря и чей-то голос крикнул:

– Стоять!

Для девушек это было уже слишком. Нервы подруг окончательно сдали. Они дружно завопили и кинулись бежать. При этом Мариша задела ногой какой-то ящик, на который заботливо пристроила огнетушитель Юлька. Огнетушитель грохнулся на пол, зверски зашипел, задрожал, завибрировал, и вдруг из него ударила белая струя пены.

– Ай! Ай! – закричали подруги, стараясь укрыться от пены. – Караул!

Огнетушитель крутился на месте как волчок, разбрасывая пену во все стороны. Подруги буквально в последний момент успели спрятаться за кусок проржавевшей жести, который, несмотря на свою трухлявость, спас их от бьющей струи пены. Так что больше всего ее досталось мертвому Кураеву и неизвестным гражданам, находящимся в момент аварии возле лестницы. В полном оцепенении подруги смотрели, как две мужские фигуры покрываются густым слоем пены, превращаясь в снеговиков.

– Какой хороший у тебя был огнетушитель! – восхищенно заметила Юлька. – Сколько пены дал!

Мариша лишь зубами скрипнула. Наконец огнетушитель угомонился. Один из «снеговиков» пошевелился и, стряхивая с себя хлопья пены, двигался теперь в сторону подруг.

– Мамочки! – прошептала Юлька, которую внезапно осенило: – Это они убили Кураева. А теперь по нашу душеньку явились. Вот чуяло мое сердце! Чуяло!

Что там чуяло Юлькино сердце, подругам выяснять было недосуг. Сперва – спастись от рук убийцы. К счастью, ослепленный гневом и пеной, тот несся, не глядя себе под ноги. За что и поплатился, споткнувшись о безмятежного Кураева, после чего с диким криком полетел на пол. Весил злоумышленник немало, во всяком случае, когда он рухнул на гнилые доски пола, да еще с размаху, они не выдержали, подломились и со страшным грохотом убийца полетел вниз.

– Миша, ты жив?! – заорал его напарник, следом кидаясь вниз, но уже по лестнице.

Подруги, выскочив из своего укрытия, заметались. Увы, пути для отступления у них не было.

– Надо срочно что-то делать! Они сейчас очухаются и вернутся сюда! – вопила Юлька, стоя на краю мансарды, заламывая руки и глядя вниз в темный сад. – Мариша, давай прыгать?

– С ума сошла! – ужаснулась Мариша. – Тут метра три, не меньше.

– Все равно есть шанс, что останемся живы, там внизу мягко, – возразила Юлька, поспешно разматывая со своей шеи шарф.

Шарф был ею приобретен совсем недавно, он был мягкий, пушистый и удивительно приятный на ощупь. Но на взгляд подруг, в данный момент главное его достоинство заключалось в том, что шарф был очень и очень длинный.

– Метра полтора в нем будет, – удовлетворенно отметила Мариша.

– Не меньше, – согласилась Юлька.

И пока снизу доносились стоны и проклятия, подруги быстренько привязали шарф к какой-то торчащей из стены дома железке, и Юлька первой скользнула по нему вниз. Вскоре шарф выскользнул из ее рук, а еще через секунду Юлька шлепнулась в холодную грязь.

– Ну как ты? – свесившись с крыши, с интересом спросила у нее Мариша.

– Нормально! – прокряхтела Юлька, пытаясь встать. – Прыгай!

Мариша начала спуск, а Юлька внезапно почувствовала, что ей кто-то сзади помогает встать. Она оглянулась и с ужасом увидела позади себя усатого мужчину. Усатый улыбался вполне дружелюбно, но нервы Юльки к этому времени так разыгрались, что во всяком постороннем ей чудился убийца. Она уже открыла рот, чтобы огласить окрестности громким воплем, а заодно и предупредить подругу об опасности, но тут внезапно на нее и усатого сверху рухнуло что-то очень увесистое, сбив их обоих с ног обратно в грязь.

– Уф! – удовлетворенно произнесла Мариша, слезая с усатого мужчины, на голову которого она рухнула со второго этажа. – А это еще что за тип? Ну, Юлька. Ни на секунду тебя одну оставить нельзя. Сразу же возле тебя какие-то поклонники роиться начинают.

– Бежим отсюда! – клацая зубами от страха и холода, просипела грязная до невозможности Юлька. – И чем быстрей, тем лучше.

И подруги бодрой рысью двинулись в сторону Маришиного «Форда», дожидавшегося их на дороге. Состояние обуви и одежды их больше почему-то не волновало. Они сами не заметили, как выскочили на улицу, и тут их везение наконец кончилось.

– Стоять! – раздался над ухом голос. – Руки вверх!

Подруги жалобно переглянулись и застыли в неудобной позе с поднятыми вверх руками.

– И куда это вы направлялись? – ласково спросил у них все тот же голос.

– Домой, – правдиво ответила Юлька.

– Домой-то вам, девоньки, теперь вряд ли скоро удастся попасть, – участливо вздохнул голос. – Сначала мы с вами поговорим.

– Учтите, мы уже вызвали милицию! – пискнула Юлька. – Они сейчас приедут! Так что лучше отпустите нас.

– Милицию? – казалось, удивился голос. – А кто же тогда мы?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Следующие полтора часа были одними из самых худших в жизни подруг. Во-первых, им было холодно и мокро в их испорченной после купания в весенней грязи одежде, а во-вторых, приняв милицию за бандитов и оказав ей, родимой, яростное сопротивление, они чрезвычайно настроили ментов против себя. Особенно почему-то злился упавший со второго этажа Миша и его напарник, у которого от пены из огнетушителя началась жуткая чесотка. Он весь покрылся красными пятнами, постоянно чесался и злился все больше и больше.

– Не понимаю, чего вы так из себя выходите? – не выдержала наконец Юлька. – Сами виноваты! Нужно было сразу же предупредить нас, что вы из милиции! А то мы же думали, что вы убийцы.

– Конечно, мы думали, что в дом пожаловали убийцы! – поддержала подругу Мариша. – Сначала господина Кураева прикончили, а потом и за нас решили взяться. Что же вы хотите? Разумеется, мы с подругой стали бороться за свою жизнь!

– Черта с два вы боролись за свою жизнь, я вам сейчас скажу, как было на самом деле! – прищурившись, сказал ей усатый, тоже пострадавший от действий подруг.

Шея у него до сих пор оставалась немного набекрень. Да пусть еще радуется, что вообще жив остался! Когда Мариша падает с высоты второго этажа, редкая удача остаться после этого в живых и только со слегка повернутой шеей.

– По какой-то причине вы зверски убили господина Кураева, а когда прибыли наши сотрудники, попытались бежать, предварительно изувечив их, – произнес тем временем усатый.

– Ничего мы их не увечили! – возмутились подруги, глядя на усатого. – По крайней мере нарочно. Миша сам провалился, пол гнилой, нужно же было соображать, куда прыгать. Вас лично Мариша не видела, когда падала с чердака. А что касается пены из огнетушителя, то сами виноваты, нужно было вовремя спрятаться. Мы же вот спрятались!

Однако как бы ни оправдывались подруги, менты смотрели на них все подозрительней и подозрительней. Да и сами девушки понимали, что положение у них весьма незавидное. Их застали возле совершенно свеженького трупа. Сами они были в его крови. Да еще этот звонок! Как выяснилось, милиция в том заброшенном доме оказалась не просто так. Бригада выехала на задержание после того, как в отделение поступил анонимный звонок от человека, который представился соседом и заявил, что в доме напротив него две подозрительные личности с закрытыми лицами зверски убивают какого-то худосочного гражданина.

– И даже тот факт, что звонок был анонимный и анонима мы так до сих пор вычислить среди соседей и не сумели, все отпираются, будь они неладны, вас не спасет! – заявил усатый.

– Но мы его не убивали! – закричали подруги. – Как бы мы справились с мужчиной?

– С нами тремя ведь справились, – справедливо заметил им Миша, тоже почесываясь, как и его друг.

– Но у нас даже орудия преступления не было! – возмутилась Юлька. – Там столько крови натекло, что бедняга должен быть весь располосован. А у нас с Маришей даже плохонького ножичка не было с собой.

– Оружие мы ищем! – заверил ее усатый, которого, оказывается, звали Женя. – Но у вас было достаточно времени, чтобы его спрятать.

– Ищите, ищите! – закричала Мариша. – И заодно не забудьте поискать в грязи возле дома и следы настоящего убийцы. Наверняка их там полно.

– Что вы имеете в виду? – насторожился усатый.

– Когда мы подходили к дому, я слышала чьи-то шаги, – ответила Мариша. – И этот человек направлялся прочь от дома, где было совершено убийство. Так что, я считаю, этот человек и был убийцей Кураева.

– А вы тоже слышали эти шаги? – обратился к Юле Миша.

– Нет, – смутилась Юля. – Я в это время за огнетушителем бегала.

Напоминание об огнетушителе заставило ментов сердито засопеть и снова укрепиться в своей неприязни к подругам.

– В общем, если следы есть, мы их найдем. И оружие тоже найдем, – многозначительно посмотрев на подруг, произнес усатый.

– Не было у нас ни времени прятать оружие, ни желания пускать его в ход, – заголосила в ответ Юлька. – Мариша, объясни ты им, что нам Кураев нужен был живым. Он же был последний, кто видел твоего мужа.

– Ах вот как! – необычайно оживился Миша. – У вас, любезнейшие, еще и муж пропал? И что? Он тоже убит, а?

– Типун тебе на язык! – разозлилась Мариша.

После этого подругам пришлось рассказать о слежке за Смайлом и в качестве доказательств продемонстрировать фотографии, на которых Кураев был запечатлен в обществе Смайла. Еще некоторое время ушло у ментов на то, чтобы связаться с Глафирой, которая подтвердила слова подруг. Но неугомонные менты на этом не успокоились. Они позвонили также Ирине – любовнице Кураева. Сообщив женщине о несчастье, они привезли ее к себе в отделение для дачи показаний.

– Привет! – поздоровалась Ирина с подругами, войдя в отделение, и тут же спохватилась: – Ой, а вы-то тут что делаете?

В общем, после того, как менты уяснили для себя всю цепочку, по которой Мариша с Юлей вышли на господина Кураева, они несколько поумерили свои подозрения на их счет. И с удвоенной силой вцепились в Ирину, пытаясь вытрясти из девицы имена недоброжелателей и врагов ее покойного любовника. К слову сказать, никакой особой скорби по поводу гибели Никиты Кураева сама Ирина не выказывала. Да, похоже, и не испытывала.

– Врагов у него было полно, – сразу же заявила она. – Во-первых, его бывшая жена. Нонка – толстая корова, от которой он ко мне ушел.

И Ирина с чувством превосходства огладила собственные тощие бедра, демонстрируя, что уж у нее-то точно нет ни единого лишнего грамма жира. Да и не лишнего, если на то пошло, тоже.

– Ух, как она его ненавидела! – с чувством добавила Ирина и принялась загибать пальцы: – Потом заместитель Никиты – Максим Сущев. Этот только и мечтал, как бы всю клинику и пациентов Никиты захапать. Коллеги Никиты тоже все поголовно сволочи редкие. Никита мне рассказывал, только и делали, что друг друга подсиживали. И, наконец, эти ненормальные бабы, которые обвиняли Никитика в том, что он их мужей зарезал! – закончила она зачитывать свой список.

– Зарезал мужей? – повторил усатый Женя.

– Ну, это они так считали, а на самом деле мужья эти не жильцы были, – сказала Ирина. – Сами понимаете, при любой операции, даже при удалении аппендицита, существует риск летального исхода. А эти притаскивались к нему с такими запущенными диагнозами. Им бы в любом случае больше года не протянуть. Что с операцией, что без нее!

– И их было много? – уточнил Женя, а подруги навострили уши.

– Об этом у Максима спросить нужно, – неохотно ответила Ирина. – Пусть он вам карты больных Никиты покажет. Тогда точно ясно станет. Но мне Никита говорил, что за все то время, что они организовали эту клинику, после операции умерло всего два человека. И то они были совсем старенькими. И Никита тут ни при чем. Просто у людей сердце не выдержало, когда им наркоз дали.

Юлька хотела возразить, что возле клиники митинговало без малого полтора десятка человек, но прикусила язык. И так они с Маришей отличились. Зачем еще лишний раз о себе ментам напоминать, да еще как раз в тот момент, когда они от них отвлеклись! Но тут снова заговорила Ирина.

– И еще кое-что странное про Никиту, – словно колеблясь, произнесла она. – Честно, даже и не знаю, стоит ли и говорить.

– Раз начали, говорите! – велел ей Женя.

– Понимаете, примерно месяц назад Никита примчался домой словно за ним черти гнались, – начала рассказывать Ирина. – Запер дверь на все замки, чего обычно никогда не делал. Конечно, я спросила, что с ним. Мне показалось, что он чего-то страшно испугался.

– И что он ответил?

– Сказал, что все в порядке. Но весь вечер был задумчив. А ночью признался, что встретил одного старого знакомого, которого бы вовсе не хотел видеть. И был бы рад, если бы тот его не узнал.

– Что за знакомый? Его имя?

– Не знаю, Никита мне не сказал, – пожала плечами Ирина. – Но он предупредил меня, чтобы я была осторожней. И ни в коем случае не садилась бы в машины к незнакомым мусульманам.

– Он так и сказал? – впился в нее взглядом Женя.

– Да, – кивнула Ирина. – Но главное даже не то, что он сказал, а как он это сказал. Он выглядел таким подавленным! И говорил с таким видом, словно от его слов зависели наши с ним жизни!

– Интересная информация, – переглянулся со своими коллегами Женя.

Но через минуту его внимание переключилось на другого человека. К Жене подошел еще какой-то опер и что-то ему прошептал на ухо. Женя повернулся к Юле с Маришей и строго спросил у них:

– Кто из вас левша?

Подруги изумленно переглянулись и дружно воскликнули:

– Никто!

– Почему-то я так и думал, – вздохнул Женя.

После этого подруг отпустили домой, правда, взяв с них подписку о невыезде.

– А наша машина? – возмутилась Мариша. – Уже утро, рассвело совсем. Неужели вы хотите, чтобы мы в таком виде, все заляпанные грязью, возвращались в Ольгино за машиной?

– К тому жуткому дому?! – добавила Юля.

И подруги дружно содрогнулись.

– Ваша машина стоит у нас во дворе, прямо под окнами моего кабинета, – любезно просветил их на этот счет Женя. – Поезжайте домой, приведите себя в порядок, отдохните, но будьте готовы, что вы нам еще понадобитесь.

Первым делом, выйдя из отделения, подруги отправились домой к Марише, чтобы проверить, не вернулся ли за это время Смайл. Он не вернулся. На автоответчике было множество посланий, но ни одного от Смайла.

– Кто первой пойдет в душ? – спросила Юлька.

– Мне все равно, – тоскливо отозвалась Мариша, которая совсем загрустила, сидя у телефона. – Иди ты!

Юлька успела вымыться сама, отчистить от грязи обувь и одежду, а Мариша все так же задумчиво и сидела у телефона.

– Мариш, ты чего? – тронула ее за плечо вернувшаяся из душа Юлька. – Не надо так убиваться! Все хорошо будет. Найдется твой Смайл.

– Да, – кивнула головой Мариша. – Конечно, найдется, если мы его сами найдем.

– Как это? – не поняла Юля.

– Я вот тут, пока ты мылась, обо всем подумала и даже небольшой план для нас набросала, – произнесла Мариша. – Если предположить, что убийство Кураева каким-то образом связано с исчезновением Смайла, значит, нам нужно найти убийцу Кураева. А через него выйдем и на Смайла.

– И как ты его найдешь? – спросила Юля. – Я имею в виду убийцу Кураева.

– Мы в том доме когда только наткнулись на труп Кураева, ты что-то говорила о какой-то бумажке, – напомнила ей Мариша.

– Я?! – искренне изумилась Юлька, у которой после бессонной ночи и допроса в милиции голова была звонкой и пустой, как колокол, и гудела ничуть не меньше. – О какой бумажке?

– Тебе лучше знать, о какой бумажке! – заметно раздражаясь, произнесла Мариша. – Вспомни!

– Не помню!

– Ну, Юля, – запаниковала Мариша, видя, что подруга не притворяется. – Вспомни. Ты споткнулась о Кураева и приняла его за бревно. Это помнишь?

– Помню!

– Потом я принялась его ощупывать, а ты вытащила свой мобильник и засветила экран. Помнишь?

– Помню! – снова кивнула Юлька.

– И хотя света была совсем мало, но лицо Кураева мы узнали. Я стала щупать его пульс, а ты сказала, что-то про бумажку. Помнишь?

– Помню! – обрадовалась Юлька. – Была бумажка. Точно была!

– Давай ее сюда! – распорядилась Мариша и, видя, что подруга медлит, вскипела: – Что на этот раз?!

– Понимаешь, Маришечка, я помню, как я эту бумажку схватила, а вот куда положила, убей меня, не помню!

– Тогда я сейчас пойду в ванну, а ты по карманам своим поройся! – велела ей Мариша. – И не дай бог, если ты эту бумажонку просто выбросила. Тогда я тебя точно убью! И меня даже судить не будут, а сразу же оправдают!

К тому времени, как Мариша отскребла с себя всю глину и грязь, которых вполне хватило бы, чтобы разбить небольшую цветочную клумбочку, Юлька успела осмотреть карманы своей одежды не меньше десяти раз. Но ничего похожего на ту бумажку, которую она сорвала с груди господина Кураева, она не нашла. Выбираясь из душа, Мариша наступила на что-то, зашуршавшее у нее под ногой. Не поленившись, она нагнулась и подняла изрядно помятую бумажку. Следы грязи на ней были до боли знакомы. Именно потоки такой грязи смылись только что с Мариши. А бурое пятно на бумажке подозрительно напоминало засохшую кровь.

– Не трудись, я ее нашла, – величественно появившись из ванной комнаты в длинном до пола махровом халате и продемонстрировав подруге свою находку, остановила Мариша Юльку, которая в одиннадцатый раз собиралась начать осмотр своих карманов. – Это ведь она?

– Трудно сказать, – рассмотрев бумажку, произнесла Юля. – Там темно было. Да я особенно и не присматривалась к ней. Сунула в карман… Слушай, вспомнила! Я же ее в карман своего плаща сунула. А как же она у тебя в ванной оказалась?

– Это как раз неудивительно, – сказала Мариша. – Ты свои вещи чистила над раковиной, вот она в это время у тебя из кармана и выпала. А ты и не заметила. Любопытно другое, что это на ней такое изображено?

И подруги принялись так и этак вертеть бумажку. Но как они ее ни вертели и даже на свет просматривали, понятней им от этого не стало.

– Черт знает что, – заключила наконец Мариша. – Какие-то значки непонятные.

– Но строчки идут ровно, словно кто-то выводил вязью.

– Но я ничего не понимаю.

– Это как раз еще ни о чем не говорит, – возразила ей Юля. – Может быть, это какой-то язык, например, арабский. Или шифр.

– Шифр скорей всего, – согласилась с ней Мариша. – Но кому понадобилось оставлять эту записку на мертвеце? Кому она предназначалась? И кто ее написал?

– Может быть, Смайл? Он ведь немало по миру путешествовал, мог и какой-нибудь шифр выучить за время своих странствий. И иностранные языки он знал.

– Ты еще скажи, что Смайл и Кураева прикончил, а записку для нас с тобой написал! – возмутилась Мариша. – Точней, для меня одной. А написано в ней приблизительно следующее: «Не волнуйся, дорогая Маришечка, у меня все в порядке, как только закончу свои дела, сразу же вернусь. Жди. Целую. Твой Смайл».

– А что такого? – задумалась Юля. – И зря ты, между прочим, издеваешься. Посмотри, тут в конце письма какой-то значок, словно подпись. Кружок с двумя точками вместо глазок и широкой улыбкой. Смайлик!

– В любом случае эта записка мне ни о чем не говорит, – ответила Мариша. – Я ни черта в ней не понимаю. Так что оставляли ее не мне.

– Это ты сейчас не понимаешь, а что если нам попытаться расшифровать ее? Или перевести. Смотри, точно такой же значок с улыбкой встречается в тексте еще несколько раз. Может быть, это простенький шифр, где каждый значок – это буква алфавита? А для запутки они все в одну линию записаны.

– Все это очень и очень странно, – нахмурилась Мариша. – Таинственная записка, убийство Кураева, исчезновение Смайла. Как это может быть связано?

Увы, этого Юлька не знала. К тому же после бессонной ночи у нее совершенно слипались глаза и мозги начисто отказывались соображать. А уж о том, чтобы заставить их расшифровать записку или как-то увязать странности, происходящие вокруг подруг, об этом и вовсе нечего было думать. Кроме того, Юлька внезапно почувствовала зверский голод и направилась в кухню, чтобы сделать себе и Марише парочку бутербродов, справедливо рассудив, что золотому правилу любой диеты: никогда не есть на ночь и после девяти – ничто не угрожало. Ночь уже давно прошла. А про завтрак никто ничего подобного не говорил. Даже напротив, все диеты рекомендуют основную часть калорий перенести на время утренней трапезы.

Юля распахнула дверцу холодильника и с интересом обследовала его внутренности. Она нашла палку копченой колбасы, сыр и упаковку малосольной семги. Вытащив все это, Юлька прибавила еще парочку ржаных хлебцев, яблоко и апельсин. После этого в холодильнике осталась всего одна довольно странная на вид коробочка. Юлька ради интереса сунула бы нос и в нее, но она оказалась основательно замотана в целлофан. Тем не менее сквозь прозрачные стенки было видно, что там лежит желудок или другая какая-то требуха.

– Мариша, а что у тебя тут, для собак ливер куплен? – спросила у подруги Юлька.

– Какой еще там ливер? – раздался из комнаты недовольный голос Мариши. – Будто бы ты не знаешь, что они у мамы так избаловались, что ничего, кроме говяжьего фарша, не едят.

– Но у тебя же тут лежит какой-то кусок! – сказала Юлька, после чего в кухне появилась Мариша.

Сунув нос в холодильник, она пробурчала:

– Странно. Не помню, чтобы я покупала что-то похожее. Ты где это взяла?

– Да вот тут и стояло, – ответила Юлька. – Было замаскировано разными йогуртами.

– Хм, – произнесла Мариша, пытаясь открыть коробку.

В конце концов подругам это удалось, и они с изумлением осмотрели довольно неприятный на вид кусок мяса. И чем дольше они на него смотрели, тем неприятней им становилось.

– Мне кажется, что я догадываюсь… – произнесла наконец Мариша и добавила: – Слушай, ведь что получается, Смайл был близко знаком с Кураевым, а Кураев был хирургом и как раз специализировался на органах пищеварения. И к тому же у него в последнее время возникли какие-то проблемы с родственниками его пациентов, которые даже называли его мясником. Так вот, если все это сопоставить вместе, то мне кажется, что эту коробочку мог принести сюда Смайл, и мне кажется, что в ней…

– Мариша, мне тоже кажется, – сдавленным голосом перебила ее Юлька, – кажется, я не буду сегодня завтракать. Совсем!

С этими словами Юлька опрометью кинулась к унитазу, а Мариша поспешно отбросила коробочку, в которой, как она подозревала, спокойно лежала часть чьего-то организма, отхваченная Кураевым.

В милицию подруги отправилась так скоро, как только Марише удалось отодрать Юльку от полюбившегося ей унитаза. Там их встретили более чем прохладно.

– И вы утверждаете, что эта коробка с частью чьего-то желудка оказалась у вас в холодильнике, а вы и понятия не имеете, откуда она там взялась, – спросил у подруг порядком утомленный Женя, явно мечтающий лишь о том, чтобы добраться до постели. – Но тем не менее подозреваете, что в коробочке находится именно человеческий желудок. И мало того, что принес его вам в дом ваш пропавший муж, получив его из рук самого Кураева. Я верно все понял?

Подруги нестройно подтвердили, что в общем и целом – правильно. Правда, они не вполне уверены, что Кураев самолично одолжил Смайлу чужой желудок. Вполне возможно, что это вообще произошло без ведома хирурга.

– Очень интересно, – произнес Женя. – И чем дальше, тем интересней и интересней. Ну а скажите, другие следы того, что ваш пропавший супруг за время вашего отсутствия наведывался домой, имеются?

– Я не заметила, – растерянно ответила Мариша. – Вроде бы нет!

– А между тем не мешало бы проверить! – наставительно произнес Женя.

И самолично отправился проверять наличие этих следов к Марише домой. Как выяснилось вскоре после осмотра, следы имелись. Во-первых, пропал паспорт Смайла, а во-вторых, часть наличных денег и пластиковая карта.

– Так! – нехорошим голосом произнес Женя. – Значит, деньги пропали, а желудок, напротив, появился.

– Что вы обо всем этом думаете? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Мариша. – Мой муж связался с преступниками?

– Пока ничего не могу сказать, – отстраненно ответил Женя. – Будем разбираться.

Как только за ним захлопнулась дверь, Мариша хлопнула себя по лбу.

– Про записку-то мы ему не сказали! – воскликнула она и рванула следом за Женей.

Насилу Юлька успела ее перехватить.

– Стой, ненормальная! – возмутилась она. – Ты что, Смайла окончательно под тюрьму подвести хочешь? Мало того, что ты ментам сдала его желудок, так еще и записку неизвестного содержания им отдать собираешься. А ты же не знаешь, что в ней написано. Вдруг это прямая улика против Смайла?

– Так что же, мы с тобой покрывать его теперь будем? – нахмурилась Мариша.

– Он же твой муж! – напомнила ей Юля.

Было видно, что в душе Мариши идет борьба между любовью к мужу и страстью к справедливости. Но в конце концов любовь победила.

– Ладно, – неохотно согласилась Мариша. – Пока ничего не будем говорить милиции про записку. Но это только пока!

– Расшифруем, тогда и решим, – успокоительно заметила Юля. – В конце концов, мы тоже имеем право узнать, что в ней накарябано. А если поручить это дело милиции, так ведь они же нам ни фига не скажут!

– Это точно, – кивнула Мариша.

И совершенно успокоившись насчет записки, девушки завалились наконец спать. Как ни странно, но спали подруги совершенно спокойно. Никакие кошмары их не мучили. Во сне за ними никто не гнался и никаких новых трупов они не находили. Да и вообще, во сне вокруг них собрались исключительно милые, добрые и приветливые люди. Так что девушкам даже просыпаться не хотелось, но пришлось. Разбудил их телефонный звонок. Мариша протерла глаза и сонно протянула руку за трубкой.

– Алло! – произнесла она.

Но в трубке загадочно молчали. От этого Мариша моментально пробудилась и заволновалась.

– Смайл? – воскликнула она. – Это ты? Что с тобой? Ты где?

Трубка издала то ли вздох, то ли стон, и в ней раздались короткие гудки.

– Кто это был? – сонно спросила Юля, открывая один глаз.

– Мне кажется, Смайл, – ответила Мариша, которую вдруг начала бить нервная дрожь.

– А что сказал? – оживилась Юля.

– Ничего, – помотала головой Мариша. – Просто молчал.

– Тогда почему ты решила, что это был именно он?

Этого Мариша как раз сказать не могла. Ей подсказывала интуиция, и все тут! Ничего не поделаешь, интуиция страшная вещь.

– Но что-то он тебе все-таки должен был сказать, ведь не просто так позвонил? – требовательно произнесла Юля. – Может быть, просто не соединилось?

– Нет, там на заднем плане были отлично слышны шумы улицы, – отозвалась Мариша. – Машины ездили, люди говорили, в общем, жизнь била ключом.

– И все нас с тобой по голове, – вздохнула Юлька и начала вылезать из постели.

Спать ей больше почему-то решительно не хотелось. Позавтракав, а точней пообедав купленными в магазине продуктами, за которыми сгоняла Мариша, так как продукты, хранившиеся в одном холодильнике с подозрительным желудком, Юля есть отказалась наотрез, подруги собрались в гостиной на боевой совет.

– Прошли всего сутки, как мы ввязались в это дело, а у нас на повестке дня вместо одного вопроса: где и как найти Смайла, целых два, – посетовала Юлька. – Первый вопрос, между прочим, так и остался нерешенным. А теперь к нему прибавился и новый – кто, а главное, зачем убил Кураева.

– Кто – это еще как-то решаемо, – пробормотала Мариша. – Соседи могли видеть человека или людей, которые до нас входили в тот дом в Ольгино.

– Что-то особого наплыва любопытных соседей, пока мы почти час блуждали по этому Ольгино, я не заметила, – ехидно хмыкнула Юля. – Хотя кто-то ведь позвонил в милицию.

– Но тем не менее соседи там есть, и мы можем их опросить.

– Это уже наверняка сделали менты!

– Менты сами по себе, а мы сами, – наставительно произнесла Мариша. – Вряд ли они станут делиться с нами своими наработками. Значит, так, предлагаю такую стратегию: одна из нас занимается соседями, а вторая едет в клинику, где пытается переговорить с митингующими тетками. На мой взгляд, что-то слишком уж их там много набралось. И при этом ни прокуратура, ни кто другой не заинтересовался ими. Ни за что не поверю, что если бы Кураев действительно загубил пятнадцать человек и их родственники подняли бы крик на весь город, то милиция бы этим фактом не заинтересовалась. Обязательно должна была заинтересоваться. И начать расследование. А раз Кураев оставался на свободе и его даже не дергали, значит, ничего не обнаружили.

– Но женщины-то продолжают его проклинать! – сказала Юля. – И винить в смерти своих родных.

– Вот и нужно выяснить, какого черта они это делают! Или по крайней мере найти организатора этих поборников справедливости.

– Что-то меня не тянет связываться с этими бабами, – нахмурилась Юлька. – Где я их стану искать, если их возле больницы нет?

– А почему их там нет?

– Кураев-то умер! Кого клеймить, если человека уже нет в живых!

– А им откуда об этом известно? – спросила Мариша.

– Ну как же! Если кто-то из них его грохнул, то они обязательно уже в курсе, – ответила Юля.

– Хм, признаюсь, этот вариант я как-то упустила из виду, – призналась Мариша. – В таком случае нужно узнать, давно ли прекратилась акция протеста. Но если ты не хочешь ехать в больницу, то я сама все выясню. А ты поезжай в Ольгино.

– Туда меня тоже не слишком тянет, – поставила Юлька в известность подругу. – Б-р-р! А вдруг убийца вернется на место преступления? А тут я хожу! Симпатичная и беззащитная. Ой, страшно мне что-то!

– Юля, сейчас белый день, и в Ольгино полно народу, – принялась увещевать ее Мариша. – Ничего с тобой не случится. Походишь себе по соседям, поговоришь с людьми.

– Да-а-а! – снова заныла Юлька. – После ментов они со мной и говорить-то не захотят.

– В любом случае, кому-то из нас в Ольгино смотаться надо, – постановила Мариша. – Ведь откуда-то Кураев должен был выйти на этот заброшенный дом, в который он нас заманил. Не от фонаря же он назвал его. Сама справедливо сказала, что место там довольно глухое. Ни ты, ни я про этот дом и слыхом не слыхивали. А вот Кураев его знал. Так что не забудь узнать, кому принадлежит или принадлежал этот дом. Возможно, это какая-то давняя история. Или у Кураева в Ольгино живут друзья или родственники, к которым он часто приезжал. Вот и выясни все. Ты хорошенько поспрашивай у соседей, а я попытаю счастья в клинике Кураева и заодно попытаюсь прорваться к этому Максиму Сущеву – заместителю Кураева.

– Слушай, а если в поисках убийцы Кураева нам с тобой просто исходить из того, кто знал о том, где Кураев собирался прошлой ночью встречаться с нами? – спросила Юля.

– Что-то путано излагаешь, – не поняла подругу Мариша.

– Ну, либо за Кураевым следили, либо кто-то просто подслушал его телефонный разговор, и этому кому-то сильно не понравилось, что Кураев назначает позднее свидание девушкам в уединенном доме.

– Ты думаешь, что его изрезала Ирина? – ужаснулась Мариша.

– Хотя, нет, – подумав, покачала головой Юля. – Она же тощая и мелкая! Как бы она справилась с Кураевым? Да и вообще, нож – не дамское оружие.

– Много ты понимаешь! Может быть, она была вне себя от ревности! – сказала Мариша.

– Да нет, честно сказать, никак не похожа эта Ирина на жертву безумной любви к Кураеву, – заметила Юля. – А вот взбеситься она действительно могла. Но только в том случае, если бы были задеты финансовые интересы. Вдруг она решила, что Кураев надумал от нее смыться и подыскивает себе для посадки запасной аэродром? Вот она и психанула. Замуж ведь он ее так и не взял.

– Да ты что? Точно… не взял? – удивилась Мариша. – А чего она тогда про него кричала, мой муж, мой муж!

– Брехня! – махнула рукой Юлька. – Когда ее в отделение-то сегодня ночью привезли, менты ее паспортные данные при мне к себе в бумаги переписывали. И я точно могу тебе сказать, нет у нее сейчас никакого мужа. А уж Кураева и подавно.

– Сейчас нет, а раньше? – спросила Мариша.

– Раньше был, но в паспорте не стоит отметки о нем, – сказала Юля. – Просто когда Женя спросил у Ирины, еще не открыв ее паспорт, замужем ли она, Ирина ответила, что разведена. Но повторяю, паспорт у нее новый. А отметки о прежних браках туда не ставят. И между прочим, правильно делают. Если бы мне в паспорте оставили всех моих бывших мужей, то места бы для остальных записей просто не хватило.

– Давай не будем сейчас о печальном, – поморщилась Мариша, у которой от воспоминания о тех проходимцах, которые доставались до сих пор Юльке в мужья, всегда портилось настроение. – Твои мужья в данный момент – дело десятое. А вот о ком стоило бы нам с тобой сейчас подумать, так это о бывшем Иринином муже.

– А зачем? – простодушно удивилась Юля.

– Вдруг он до сих пор пылает к ней страстью, а Ирина из вредности его от себя не гонит, вот мужик и бесится. По-моему, такое поведение вполне в ее духе. Эта Ирина – редкая стервоза. И своего никогда не упустит.

– Думаешь, мужик побесился, побесился, а потом психика у него помутилась, он взял да и пришил соперника? – пробормотала Юля. – Ой, ужас-то какой! А записка на груди Кураева? Она тут при чем?

– Ну, это ты от меня слишком много хочешь, – развела руками Мариша. – Насчет записки – это мы уже подходим к следующему вопросу, зачем и по какой причине убили Кураева. А отвечать на него мы будем, когда у нас с тобой произойдет отсев подозреваемых. И останутся только те, у кого нет на время убийства алиби, но зато есть мотив. Так что вперед, ты в Ольгино, а я в больницу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Добираться в Ольгино Юлька решила на своей машине. Поэтому Мариша забросила ее в гараж, где зимовала в уютном обшитом вагонкой гараже собственная Юлькина машина марки «Рено». После этого Мариша сочла свой долг выполненным и умчалась в больницу. А Юлька, открыв гараж, попыталась завести двигатель машины. Первая же попытка с крахом провалилась. Не лучше получилось и со второго, и с третьего раза.

– Тоже мне! Хваленое европейское качество! – укоризненно шлепнула Юлька по дорогой кожаной обивке салона. – Всего-то несколько месяцев простоял, и уже капризы начались. Что ты выламываешься, в конце концов я же тебя не на улице бросила, где бы тебя и солью посыпали, и снегом бы заваливало, и вообще всякая дрянь из окон на тебя сыпалась, а в отдельном гараже! И вот что я тебе скажу, не ценишь ты заботу! Плохой жизни не знал, вот что я тебе скажу! У-у! Французское отродье!

Разумеется, после этого оскорбления «Рено» и вовсе не пожелал идти на контакт. Пришлось Юльке тащиться за парламентером. Им оказался порядком подвыпивший дядя Жора – автослесарь Юлькиного гаража.

– Не заводится? – ничуть не изумился он и горестно вздохнул: – Ой, девка, и зачем тебе машина? Лучше бы мужика себя порядочного нашла. Пусть бы он с твоей машиной возился!

– Ничего, я лучше вам заплачу, – злобно прошипела Юлька. – А тот мужик пусть со своей собственной машиной возится. К своей я его и на километр не подпущу. А то знаю я этих мужиков, только дай им разок ключи от машины, потом назад не получишь.

– Это верно, – хмыкнул дядя Жора. – Так ведь я потому и говорю, что порядочный тебе нужен.

– Да где же его взять? – сокрушенно поинтересовалась Юля. – Я бы со всей душой, но порядочные мужчины по какой-то причине меня пугаются и стороной обходят.

– Знать, не встретился тебе еще твой мужик, – со знанием дела сообщил ей дядя Жора, который по причине постоянного пребывания под более или менее крепким градусом находился в философском состоянии духа.

Так, рассуждая о сложностях Юлькиной личной жизни, он быстро привел ее машину в норму. И уже через час Юля выехала на весело фыркающем «Рено» в весеннюю распутицу и покатила по ней в Ольгино. Но там Юля с сожалением обнаружила, что дорога, которой они с Маришей воспользовались прошлой ночью, сегодня оказалась совершенно разбитой какой-то гусеничной техникой. По всей видимости, это был трактор, который, сделав свое черное дело, исчез в неизвестном направлении. Юльке пришлось бросить «Рено» в одиночестве, а самой пробираться по обочине, стараясь не свалиться при этом в полные талой воды канавы. Пару раз она почти теряла равновесие, и от купания в холодной и грязной воде ее спасали лишь крепкие ветки кустарника с уже набухающими почками, за которые она хваталась.

В результате в канаву она не свалилась, но вот ноги все же промочила весьма основательно, так как и обочина сейчас больше всего напоминала жидкое болото. При каждом шаге противное месиво у нее под ногами мерзко хлюпало, так что до нужного дома Юлька добралась, сгорая от злости на тракториста, распахавшего дорогу. И тут она с немалым удивлением обнаружила виновника своих бед. Трактор спокойно стоял у соседского забора, а какие-то крепкие ребятки сгружали с прицепа трехметровые бревна для строительства и заносили их во двор.

– Что за безобразие!? – подскочила к ним Юлька. – Вы совершенно разбили дорогу. Ни проехать, ни пройти!

– Посторонитесь, девушка! – пропыхтели в ответ красные от натуги парни. – Зашибем!

– Я вам зашибу! – разошлась Юля, шагая следом за парнями. – Я сейчас сама кого хочешь зашибу! Где владелец трактора? Развел тут, понимаешь, частное строительство, о других и не думает!

Парни наконец с видимым облегчением избавились от бревна, швырнув его в кучу к остальным, уже перенесенным с прицепа, и смогли уделить Юле немного внимания.

– К нам-то какие претензии? – спросили они у Юльки. – Мы бревна во двор подрядились перетаскать. Ежели у вас проблемы какие-то с трактором, так к хозяину идите. С ним и разбирайтесь.

Юлька к этому времени сумела с огорчением убедиться, что с помощью сосновой щепочки и других подручных средств ее обувь не отчистить от налипшей на нее грязи никакими силами. И поэтому выразила весьма горячее желание потолковать по душам с виновником ее бед.

– Где этот ваш хозяин? – спросила она, сердито косясь на парней.

– Да вон он! – порадовали они ее, тыча грязными пальцами ей за спину.

Юля обернулась и увидела здоровенного дядьку, весьма внушительных габаритов и с роскошной бородой. Но даже представительная внешность хозяина трактора не произвела на Юльку усмиряющего действия. Напротив, увидев, что противник в несколько раз массивней ее самой, она почувствовала в себе прилив боевого задора и, подскочив к бородачу, закричала:

– Что же вы делаете? Можно подумать, что вам по дороге ездить не нужно! Ведь себе же хуже делаете! Нет, ну что вы за человек такой, ведь самому же от разбитой дороги плохо будет.

Бородач внимательно изучил едва достающую ему до плеча и потому подскакивающую Юльку и сочувственно заявил ей:

– Совершенно с вами согласен. Дорога и в самом деле теперь находится в безобразном состоянии. Просто стыд!

Юлька от его добровольного признания слегка растерялась и опустила глаза. Но стоило ей это сделать, как она увидела свои испачканные сапоги и снова разозлилась.

– И нечего из себя дурачка корчить! – закричала она. – Ведь в самом же деле не проехать по ней. Я вынуждена была по обочине ковылять. Вот полюбуйтесь, вся перепачкалась. В канаву чуть не свалилась. И если хотите знать мое мнение, поскольку вы дорогу разбили, вы ее и отремонтировать должны.

– Минуточку, – растерялся мужчина. – А почему вы считаете, что дорогу испортил именно я? Да и как бы я это сделал?

– Не вы, а ваш трактор! Или чей он там, я знать не хочу. Но с него сгружают бревна в ваш двор, а значит, он из-за вас сюда приехал и всю дорогу разбил!

– А-а! – неожиданно рассмеялся Бородач. – Вот вы о чем! Ну, пойдемте посмотрим!

Он вывел удивленную Юльку на улицу, где стоял трактор, и сказал:

– Видите, у него колеса, а дорога была разбита явно гусеницами. Мой трактор тут ни при чем. Уж вы примите мои извинения.

– Ой! – смутилась Юлька, осознав правоту Бородача, и, некстати вспомнив, как она подпрыгивала возле него от злости, залилась стыдливым румянцем. – Вы меня тоже извините!

В ответ Бородач добродушно сообщил, что таким красивым девушкам разбираться в технике вовсе ни к чему. Другими словами, деликатно намекнул, что женщинам, а особенно красивым, голова в общем-то и без надобности.

– А вы к нам по какому вопросу? – поинтересовался он наконец у Юли. – Вы кого-то ищете?

– Да, – кивнула Юлька. – То есть нет. То есть ищу, но не знаю, кого именно.

– Как это? – растерялся Бородач, со все возрастающим интересом поглядывая на Юльку. – Но позвольте… Если вы не знаете точно, кого ищете, может быть, в таком случае, и я вам на что-нибудь сгожусь?

– Может быть, и сгодитесь! – задумчиво кивнула Юлька.

В глазах Бородача блеснул странный блеск, и он поспешно пригласил Юльку в дом. Попутно он извинился, что дом недостаточно хорош для такой гостьи, но присовокупил, что не пройдет и года, как будет построен новый дом, для которого, собственно говоря, и были привезены бревна.

– Как вы сами видите, участок большой, больше двадцати соток, так что вполне позволяет построить второй дом. А за старым домом еще есть пруд, в нем отец уток летом держит. Но вот сам отцовский дом уже обветшал. Так что вы уж извините, если что не так.

На Юлин взгляд, извинялся он напрасно, дом был еще вполне очень даже ничего. Обжитой, и никакой затхлости или запустения в нем не чувствовалось. Бородач провел Юльку в большую комнату, попутно успев сообщить, что сам он в данный момент не женат. Правда, имеет сына, но тот учится в военном училище и по распределению мечтает уехать служить на Дальний Восток, так что личной жизни своего отца, женись тот во второй раз, совершенно мешать не будет. Сам Бородач в свое время тоже выбрал для себя стезю военного. И в отставку ушел в чине полковника. После отставки открыл свой собственный бизнес, дела у него пошли удачно.

– А потом я и задумался, что лучше – купить квартиру в городе, чтобы потом всю жизнь дышать выхлопными газами, или построить собственный дом на отцовском участке. И понял – лучше дом. И обязательно деревянный. На мой взгляд, в каменных домах нет того своеобразного живого духа, который присущ домам из дерева. Но конечно, в нем все будет сделано по последнему слову техники. И водопровод, и канализация, и стеклопакеты, и центральное паровое отопление.

– Паровое отопление? – сделала вид, что удивилась, Юлька.

– А что тут такого? До городских новостроек отсюда не больше десяти минут езды. Трубы уже давно проложены. Только всего и нужно, чтобы ответвление на наш участок сделать.

В общем, планов у Михаила Родионовича, так представился Юле Бородач, было много. И он быстро и по-военному четко изложил их Юльке, так что та в конце концов все же поняла, что Михаил Родионович вовсе не просто так тратит на нее свое время и расхваливает ей себя и свою оборотистость, а в некотором смысле он к ней сватается. После этого Юлька присмотрелась к мужчине еще более внимательно и сочла, что он очень и очень ничего. На вид ему чуть за сорок, здоровьем его природа не обидела. Мужчина явно хозяйственный и к порядку приученный. Причем, как надеялась Юлька, как в переносном, так и в прямом смысле. А то сама Юлька терпеть не могла, когда мужчины, извините за выражение, в туалете мимо писали да еще при этом делали вид, что так оно и было.

Но в конце концов Михаил Родионович угомонился и поинтересовался, что же привело Юлю в их края. Порядком разомлевшая от горячего чая с клубничным вареньем из собственной, как она уже знала, ягоды и медом, опять же с собственной небольшой пасеки, которую устроил для отца Михаил Родионович под яблонями в их саду, Юлька внезапно спохватилась. Узнай Мариша, что она тут чаи с настоящим полковником распивает да сметанкой от собственной его Буренки булочку мажет вместо того, чтобы в поту вести расследование, ей могло бы влететь по первое число. Поэтому, поспешно отложив в сторону недоеденный кусок сдобы, Юлька приступила к своему основному заданию – опросу возможных свидетелей ночного убийства. Впрочем, для придания правдоподобности своему интересу она сказала, что убитый был ее родственником. Дальним, как она поспешно уточнила. Но вся родня убитого в шоке. Она единственная из всех сохранила трезвую голову и приехала сюда, чтобы узнать, что же на самом деле случилось.

– Да что вы говорите?! – ужаснулся Михаил Родионович. – У нас по соседству человека убили?

– А вы не знали?

– Отец мне говорил, что ночью милиция приезжала, но мы с ним толком не успели поговорить. Он уже опаздывал, так что мы только на пороге парой слов едва успели перекинуться. Я ведь сегодня дома не ночевал.

Эта фраза вызвала в Юльке целую бурю разочарования. Он не ночевал дома! Значит, у него имеется любовница, с которой он и провел ночь. Цена Михаила как потенциального жениха в Юлькиных глазах резко снизилась. Да и как свидетель он тоже не много стоил, раз ночью его в Ольгино не было.

– Охранник у меня на фирме запил, – продолжал тем временем рассказывать Михаил Родионович. – А когда я об этом узнал, все сотрудники уже разбежались по домам. Парня-то я домой отправил, велел сегодня за расчетом приходить. Но не оставлять же офис на ночь без присмотра! Конечно, у нас сигнализация проведена. Но очень уж подозрительно мне показалось, что запил парень как раз в тот день, когда у нас выручка за целую неделю работы в сейфе оставалась. Хотел уходить, но неспокойно мне как-то стало офис на одну сигнализацию оставлять. Ее ведь и отключить можно. Если рассудить, дело не такое уж и хитрое. Нужно было человека в помещении оставить. Да только кого после работы вызвонишь? Все уже с семьями у телевизора устроились. Ну и подумал: человек я в данный момент одинокий, чем людей от их семей отрывать, дай-ка сам в офисе подежурю. Вот и остался на диванчике.

– И что? – невольно заинтересовалась Юлька, снова забыв о своем собственном расследовании.

– Что бы вы думали! Не подвело меня мое чутье! – гордо заявил Михаил Родионович. – Еще в Афгане оно мне несколько раз жизнь спасало. Тут дело попроще, но все же. В общем, где-то в начале третьего слышу, шебуршится кто-то у щитка за дверью. Я оружие достал и сижу в засаде, жду. Несколько минут прошло, потом еще, а потом, глядь, дверь открывается. И двое типов проскальзывают, да прямиком к сейфу. Ну, ясное дело, дольше я ждать не стал, свет врубил да пару раз в воздух для острастки пальнул.

– Да ну! – ахнула Юлька.

– Ага, – кивнул ей полковник. – Но мне повезло. Будь ворами матерые уголовники, мне могло и не поздоровиться. А эти – сопливые мальчишки. На пол попадали и от страха чуть в штаны не наделали.

– А кто такие оказались? – спросила Юлька.

– Когда милиция приехала да маски с парней сорвала, я одного из них сразу узнал. Я его в прошлом месяце за прогулы уволил. Парень с головой, электрик хороший, но пьет много. Вот и уволил. А парень, видно, отомстить решил. Думал, если он сигнализацию отключит, то и с сейфом как-нибудь справится. Тем более что у них автоген с собой был. Могли и вскрыть.

– Ну надо же! – ахнула Юлька, прикидывая про себя, сколько из тех сотрудников, кого ей приходилось увольнять, обладают необходимыми качествами, чтобы провернуть подобную операцию.

Вывод напрашивался неутешительный. Практически все могли. Возможно, Юлька была несколько склонна преувеличивать человеческие способности, но от ее безмятежности не осталось и следа. Ей показалось, что нужно прямо сейчас мчаться в офис. Но потом она вспомнила, что сезон еще только начинается, наплыва клиентов пока нет, так что с выручкой у них тоже пока что не густо. И заметно успокоилась.

– А дом этот, в который милиция приезжала, он нехороший, – донеслось до ее слуха.

Юлька очнулась от своих мыслей и внимательно посмотрела на полковника, не вполне понимая, что он имеет в виду.

– Мне еще отец рассказывал, что там никто долго не живет, – поймав заинтересованный Юлькин взгляд, продолжил Михаил Родионович. – Кто ни поселится, обязательно какая-нибудь беда с жильцом случается. Бабы-соседки болтают, что там будто бы дети из-за наследства кровь родителей пролили, дом и проклят. Лично я в эти байки не верю, но факты упрямая вещь. Против них, как говорится, не попрешь. С тем домом и в самом деле связана какая-то история с убийством стариков. Только я тогда еще совсем маленький был. Плохо помню. Но отец рассказывал, что дом в те времена крепкий был, да и вообще хороший большой дом. Дочь с сыном в город перебрались, а старики не хотели. Ну а дети настаивали, чтобы старики дом продали, а жить к ним перебрались. Не знаю, что уж они там дальше со стариками думали сделать, в дом престарелых сдать или что другое… А дом-то на них был записан. Вот дочь и смекнула, что зажились старики на свете. Братец ее эту идею тоже легко усвоил, и как-то ночью они родителей своих и порешили.

– Ужас какой! – поежилась Юлька и невольно подумала, как хорошо, что эту жуткую историю она узнала только сейчас.

Иначе она со страху бы вчера ночью точно померла.

– И то верно, – кивнул полковник. – Это же какими нелюдями нужно быть, чтобы на родных отца и мать руку поднять. Да и не пошли деньги, полученные за дом, преступникам на пользу. Кто-то что-то видел, в милиции рассказали, да братца с сестрицей и арестовали. Сколько уж им там на суде дали, я не помню. Но никто из соседей их больше никогда в жизни не видел. Может, их сокамерники пристукнули. Там ведь тоже беспредельщиков не больно жалуют. А уж мать у уголовников почти всегда единственная святыня.

– А с домом-то что было? – нетерпеливо перебила его Юлька, у которой было свое мнение насчет уголовников и их святынь.

– Так брат с сестрой сразу же после смерти стариков продали его каким-то людям, только у тех сразу жизнь не заладилось. Сначала дед умер, потом ребенок тяжело заболел, а когда и собака их любимая под машину угодила, вот ее я хорошо помню, красивая такая, ласковая, сеттер, они дом продали и слух распустили, что место это несчастливое. Ну а дальше хозяева в нем уже часто менялись. Но долго никто не задерживался. Потом пьяницы въехали, печь топить стали, да по пьяному делу и угорели. И с тех пор дом вовсе бесхозный стоит.

– Как? – изумилась Юлька, у которой в голове не укладывалось, как это солидный кусок земли, пусть и с подозрительной историей, но зато с садом, на самом берегу залива и всего в десяти минутах езды от города, может оказаться бесхозным.

– Сами видите, дом совсем развалился, – пояснил ей полковник. – Был бы хозяин, он бы что-то сделал. Или бы снес, а новый в другом месте поставил. Участок-то большой. А то еще священника вызвать, участок освятить. Или лозоходца. Или самое верное дело – кошку по земле пустить. Народные приметы всегда самыми точными бывают. Где кошка умываться бы начала, там и новый дом можно ставить. Но пока, сами видите, дом потихоньку разваливается… А теперь еще и убийство. Кого же убили?

Юлька ответила, но фамилия Кураев полковнику ничего не сказала.

– Не знаю такого, – покачал он крупной головой. – Никогда не слышал. А чем он занимается?

Узнав, что убитый был врачом, Михаил Родионович довольно кивнул.

– Ну, ясное дело, встречаться нам точно не приходилось. От болезней меня бог миловал. А что этот Кураев тут ночью делал?

Это Юлька и сама очень бы хотела узнать.

– А мы с вами сейчас вот что сделаем, мы немного прогуляемся да у старосты нашего все и выясним, – сказал полковник. – Если кто участок купил, у него в бумагах все записано должно быть.

– В самом деле? – изумилась Юлька, которая как раз в этот момент ломала голову над вопросом, откуда бы ей раздобыть документы на заброшенный дом и участок, чтобы узнать имя нового владельца.

– Поселок у нас старый, – кивнул полковник. – Порядки в правлении из года в год остаются прежними. И то сказать, потребуется иному старику справку какую-нибудь получить, он порой и знать не знает, куда ему обратиться. А у нас он всегда к председателю правления идет, а по-простому к старосте нашему Михаилу Ивановичу. Вот сейчас и мы с вами к нему сходим. Уверен, что он уже полностью в курсе случившегося. Он нам с вами все и растолкует.

Пешком полковник Юле позволил идти только в самых сухих и безопасных, на его взгляд, местах. А там, где грязь начинала подозрительно чавкать, просто подхватывал ее на руки. Проделывал он это с видимым удовольствием, хотя и отговаривался насущной необходимостью.

– Вы такая маленькая, что в этой грязи просто увязнете! Мне же вас потом еще и вытаскивать придется, – шутил он. – Вот сейчас с убийством вашего родственника разберемся, а потом мы с Михаилом Ивановичем и за этого шутника, что хорошую дорогу испортил, возьмемся. А вы ведь, Юленька, наверное, хотите и людей поспрашивать. Вдруг вашего родственника тут кто-то и раньше видел, так? Ведь не просто же ради удовольствия он ночью сюда к нам приехал. Значит, у него встреча с кем-то назначена была. Верно я рассуждаю?

Юлька кивнула в знак согласия.

– Вот и хорошо было бы выяснить, что это была за встреча и с кем, – продолжил полковник, толкая деревянную калитку, ведущую к чистенькому домику с образцово-показательным участком при нем.

Даже весной, когда вокруг была лишь непролазная грязь, на этом участке уже зеленел газон. Все старые листья и прочий мусор убраны. А вымощенные светлой плиткой дорожки старательно очищены от песка и глины. В огороде, мимо которого прошли Юля с полковником, все грядки были разбиты с такой точной симметрией, что оставалось только поражаться рачительности хозяина этого дома. Юля следом за своим провожатым только поднялась на высокое крыльцо, а дверь дома уже открывалась.

– Здравствуй, Михаил, – приветливо улыбнулся седой старик. – Проходи.

– Михаил Иванович, я не один, – совсем по-мальчишески смутился полковник, и это, как ни странно, очень понравилось Юле.

Ей вообще пока все нравилось в ее новом знакомом. И то, как чуточку покровительственно держался он с ней, предупреждая малейшее желание. И то, как обстоятельно и толково взялся решать ее проблемы. И при этом у него явно было полно своих дел. А полковник не казался человеком, способным позабыть обо всем на свете ради прекрасных женских глаз. И тем не менее он помчался с Юлей, хотя рабочие у него во дворе требовали за собой глаз да глаз, потому что, не выгрузив и половины бревен, уже умудрились сломать в двух местах забор полковника и помять густые заросли черноплодной рябины.

– Вижу, вижу, – насмешливо прищурился старик, окинув Юлю цепким взглядом. – В гости или по делу? – поинтересовался он, проведя гостей в дом и усадив за стол.

– Михаил Иванович, вы ведь уже слышали, что в девятом доме ночью случилось?

– Это ты по поводу убийства? – спросил старик. – Знаю. Милиция ко мне уже приходила. Спрашивали, чей дом да кто там живет. Я им так и сказал, что жить в нем никто не живет, а по документам дом и участок, на котором он стоит, числится за гражданкой Кнутиковой.

– Так дом Лидка купила? – ахнул полковник и как-то призадумался. – Это откуда же у нее деньги взялись?

– Думаю, что она не за деньги его получила, – нахмурился Михаил Иванович. – Ты же помнишь, мы ее сколько раз за самогоноварение пытались прищучить. А все никак не удавалось. Хитрая особа. Хотя самогон у нее всегда качественный был. Не в пример водке. Той и отравиться можно, особенно если дешевую брать. Вот у Лидки торговля хорошо и идет.

– Что, до сих пор торгует? – удивился полковник.

– Доказать трудно, да и не хочется с ней связываться, – ответил старик. – Пили этот Лидкин самогон и последние жильцы девятого дома. А спрашивается, на какие шиши? Вот я и думаю, что землю и дом они Лидке отписали, а она их за это самогоном бесплатно угощала, сколько их душеньке было угодно.

– Как же она не побоялась? – вырвалось у Юльки. – За домом, говорят, дурная слава идет.

– А Лидке что? Небось, она дом не для себя у алкашей покупала. На продажу. Вот подождет, когда цены на землю поднимутся, да и продаст участок. От дома-то одно название осталось, а участок хороший. Залив опять же поблизости.

После этого Юля выразила желание отправиться в гости к этой Лиде.

– Лучше попозже к ней заглянуть, – кинув взгляд на часы, сказал старик. – Она у нас в поселке и магазинчик свой открыла. Как люди с работы потянутся, она его в пять часов открывает и до десяти торгует. А днем по хозяйству возится.

– Так я к ней домой схожу, – предложила Юля.

– Дом у нее на другой стороне поселка, – покачал головой Михаил Иванович. – Упаритесь, пока дойдете. Да и не факт, что она дома. Может быть, в город за товаром уехала. Или по другой надобности. Но к пяти часам она возле своего магазина как штык появится.

Затем Юлька выяснила, где точно находится магазин. А полковник и председатель правления осудили того паскудника, кто своим гусеничным транспортом разбил дорогу. Но, как выяснилось, взыскивать было не с кого. Дорогу разбили, когда везли трубы для прорванной неподалеку от поселка теплотрассы.

– Снова придется с жителей деньги на дорогу собирать, – вздохнул старик.

– Может быть, и не придется! – коротко ответил полковник. – Как фамилия нашего депутата?

– Вороватов.

– Ну и ну! – изумился полковник. – Это что, у него действительно фамилия такая или прозвище? Ладно, не важно, схожу я к этому Вороватову. Пусть он нам с дорогой поможет. А нет, так я и к губернатору не постесняюсь на прием записаться.

– Уж сделай такую милость! – обрадовался старик. – Ты человек с наградами. И сам такой видный. Может, губернатор и согласится тебя выслушать. Она же хоть и при должности, но женщина интересная и молодая. Всяко ей приятней просьбы от молодого красивого мужчины выслушивать, чем от какого-нибудь старого гриба вроде меня. Хотя она и со стариками со всем уважением разговаривает.

Решив вопрос с дорогой, полковник вызвался сопровождать Юльку к людям, жившим в одиннадцатом и седьмом домах по улице Заливная. У них уже, разумеется, побывала милиция, да не по одному разу. Поэтому жильцы этих двух домов находились во взвинченном состоянии и говорить о случившемся ночью по третьему или даже четвертому разу явно не хотели. Если бы не полковник, который внушительной горой возвышался рядом с Юлей и всем своим видом показывал, что лучше бы им рассказать все, что они знают, девушку, скорее всего, даже и на порог бы не пустили.

Но, с другой стороны, и рассказать соседи могли очень мало. Ночью к ним никто, кроме Мариши с Юлей, не заглядывал. О чем они очень охотно и сообщили Юльке, после чего на лице полковника отразилось некоторое недоумение.

– Вы что же, тут этой ночью тоже были? – изумился он, выйдя с Юлей на улицу. – За родственником решили проследить? И кто он вам? Муж?

При этом на его лице появилось такое расстроенное выражение, что Юлька тут же поспешила его порадовать.

– Нет, не муж. Просто дальний родственник. То есть, грубо говоря, мне он даже и не родственник вовсе. Он – муж моей троюродной сестры. И она гораздо меня старше, – поспешно прибавила она, вспомнив Нонну.

А дальше Юлька принялась вдохновенно врать, так мастерски путая вымысел с правдой, что самой себе диву давалась.

– Так вот, хоть Нонна и старше меня, но зато она близка по возрасту с моей мамой. И так получилось, что хотя с Кураевым Нонна уже развелась, но чувств к нему не потеряла. Да и он к ней тоже. А в последнее время так и вовсе зачастил. И все прощения у нее просил, что на эту прохиндейку позарился, и ныл, мол, давай, Нонночка, все сначала начнем.

– И что ваша сестра? – участливо поинтересовался полковник.

– Она, с одной стороны, была бы и не против, но, с другой, ей хотелось бы на этот раз каких-то гарантий, – сказала Юля, сама ужасаясь тому, что она несет.

А ну как сейчас полковник спросит у нее, а какие такие гарантии могут быть в любви?

– Вот Нонна и попросила меня проследить немножко за ее бывшим мужем, чтобы узнать, чем он в свободное от клятв ей в своей любви время занимается. Дескать, клясться и вообще болтать он мастак, а ей дурой при нем снова оказаться не хочется. Сначала она хотела убедиться, что у Кураева сейчас нет никакой женщины. Мама тоже на меня насела. Ну а против них двоих мне было не выдержать, я и согласилась. А чтобы не так страшно одной было, взяла с собой подругу.

– Понятно, – кивнул полковник.

Юлька исподтишка покосилась на него, чтобы понять, что же именно ему понятно, но так и не поняла, поверил он ей или в глубине души давно раскусил, что она все выдумывает, и теперь потешается над ней. Вид у полковника был очень серьезный, но при этом в глазах прыгали такие чертенята, что Юлька даже засмущалась, сама не понимая толком, чего именно.

– Не пора ли нам к магазину? – спросила она, чтобы сменить тему. – Лида, наверное, уже пришла.

– Хорошо, я вас провожу, – галантно вызвался полковник.

Но магазин был еще закрыт. Зато возле него стояла знакомая Юльке до желудочных колик машина, из которой словно чертик из табакерки вылетела Мариша и, бодро прошлепав по грязи, кинулась обнимать подругу.

– Ты тут чего делаешь? – удивилась Юлька, воспользовавшись тем, что полковник деликатно отошел в сторонку и не мог услышать их разговор.

– Кто этот богатырь? – вместо ответа жарким шепотом поинтересовалась у нее Мариша. – Где ты его нашла?

– Это сосед из дома напротив, – прошептала Юлька. – Он тебе как?

Мариша энергично затрясла головой и показала большой поднятый вверх палец, что на ее языке жестов означало крайнюю степень восхищения и одобрения выбором подруги.

– Ты думаешь? – хихикнула Юлька, в душе радуясь, что Михаил Родионович приглянулся и Марише.

Насчет чужих кавалеров Мариша угадывала практически со стопроцентной точностью. Чужим не удавалось запудрить ей мозги, как бы они ни старались. Если уж Мариша говорила, что парень ловелас и бабник, так оно и оказывалось. Если она говорила, что он увалень и с таким со скуки помрешь, уже через месяц предсказание сбывалось. Не в том смысле, что подруга погибала от скуки, а в том, что с поклонником она расставалась именно по той самой причине, по которой он с самого начала не показался Марише. Как ей удавалось с одного взгляда раскусить мужчину, иногда даже и двух слов не сказав с ним, оставалось тайной. Так вот, чужие кавалеры были для Мариши, что раскрытая книга. И поэтому Юлька сразу же поверила подруге, что к Михаилу Родионовичу и в самом деле стоит присмотреться повнимательней. Кстати говоря, это же самое подсказывала ей и ее собственная интуиция. Но в отличие от Маришиной интуиции собственная Юлькина часто давала в отношении красивых мужчин досадные промашки, так что ей Юлька не очень-то доверяла.

– А что ты сюда в Ольгино заявилась-то? – вспомнила наконец Юля. – Мы же договорились, что разделимся. И ты должна была отправиться в клинику Кураева. Ты что, забыла?

– Да была я там! – отмахнулась Мариша. – Была! Но понимаешь, тех теток, которые вчера митинговали, словно корова языком слизнула. Нет ни одной. Ты права была. И с этим Максом – заместителем Кураева – мне тоже не удалось поболтать. Он якобы отправился утешать вдову. Но честно говоря, я не поняла, кого охранник имел в виду – то ли Ирину, то ли Нонну. Мотаться между этими бабами в поисках Макса мне что-то не захотелось.

– Так ты что, совсем ничего полезного так и не узнала?

– Нельзя сказать, чтобы уж и совсем ничего, – задумчиво произнесла Мариша. – Признаюсь, сначала мне не везло. И я даже приуныла. Но потом решила еще немножко побродить по клинике и послушать, что там судачит персонал клиники о смерти своего главврача.

– И что?

– Старший персонал и медсестры ничем меня не порадовали, – призналась Мариша. – Все в один голос недоумевали, у кого же поднялась рука на их дорогого начальника. Но пока они пели дифирамбы своему начальству, я заметила там одну бабку. Она мимо нас с ведрами шагала. И, видно, часть разговора услышала, потому что губы этак в нитку поджала и скорей прочь двинулась. Ну, я и подумала, что у этой санитарки может быть и другое мнение насчет личности покойного шефа.

– И ты пошла за ней?

– Помчалась, – кивнула Мариша.

Когда ей удалось догнать суровую бабку, та уже закончила набирать воду в ведро и растворяла в нем какую-то приятно пахнущую жидкость из большой ярко окрашенной пластиковой бутылки, которую в клинике употребляли для мытья полов вместо вонючей хлорки. Кинув на Маришу недоброжелательный взгляд, бабка подвинулась, давая ей пройти к крану. Мариша необыкновенно тщательно вымыла руки с мылом, потом два раза их сполоснула, снова намылила и наконец придумала, как ей подкатиться к суровой бабке.

– Вот горе-то, что господина Кураева убили, – сказала она, обращаясь как бы к самой себе, но глядя при этом на бабку. – А у меня отец при смерти. Врачи говорят, что только операция может его спасти. Была одна надежда на доктора Кураева, а теперь не знаю, что и делать.

В ответ бабка хмыкнула, но уходить не торопилась, несмотря на то, что пена в ведре уже ползла через край.

– И тут такое горе! – продолжала Мариша. – Кому же понадобилось убивать такого хорошего человека? Что же это делается, если таких людей убивают!

– Да вы-то откуда знаете, какой он был человек? – внезапно обрела голос бабка. – Врач он, спорить не стану, хороший был. А вот что касается прочего… Кобель он! Слыхали, небось, что жену-то он свою бросил?

– Ну да, что-то такое мне сказали, – призналась Мариша. – Но так уж сразу и кобель? Мало ли людей разводится?

– Вот! Разводятся люди, оно конечно. Но разве хороший человек бросит женщину, с которой без малого два десятка лет вместе прожили? Да еще так, чтобы все вещи у нее из дома забрать! Да и к какой потаскухе от нее ушел, еще поискать таких нужно. Да ладно бы это! Согласна, бывает, что мужику бес в ребро попадет. Жена ему старухой кажется, а сам-то он, конечно, молодым остался. Но ведь Кураев наш, он и от молодки своей гулять начал! Вот я к чему говорю, что кобель он!

Мариша открыла рот. Новость была и в самом деле ошеломляющая.

– А вы точно знаете? – спросила она.

– Да чего же тут не знать, коли я его сама своими глазами видела с ней? – рыкнула бабка. – Сидят себе на лавочке в соседнем скверике, он ей что-то ласковое втолковывает, а она вроде бы жеманится. Тьфу! А потом целоваться к ней полез. Не люблю я таких мужиков! Что это за дела такие? Раз уж с одной живешь, так с ней и живи. А зачем же другим надежду давать. Вот у моей дочки тоже такой ходит. Все жениться обещает. Может быть, и женится, да только что с него толку. У него еще три жены, и от каждой по два ребенка. Нужен такой мужик, спрашиваю? Хоть бы одного ребенка вырастил, а так только шляется.

Теперь Марише отчасти стала понятна суровая позиция в отношении кобелизма Кураева старой уборщицы. Еще бы, станешь тут поборником морали, когда тебе на шею двух внуков собираются повесить.

– Да вы у Митьки-то расспросите, коли мне не верите! Он вам расскажет, как возил Кураева к его зазнобе.

– Митька? А это кто?

– Как кто? Шофер, – ответила бабка. – Личный водитель господина Кураева. Он его всюду и возил. Сам-то Кураев не большой охотник рулем крутить был. Ему руки беречь нужно было. А на дороге всякое могло случиться. И колесо поменять, и в моторе поковыряться. А для хирурга руки дороже золота. Вот он всюду с Митькой и ездил. Его спросите, теперь, небось, все расскажет. Кураев помер, так чего скрытничать.

От санитарки Мариша отправилась разыскивать Митьку. Шофер оказался совсем еще молодым парнем. В связи с трагедией работы у него на сегодняшний день не было никакой. К тому же на машине его хозяин вчера уехал сам, отпустив Митьку до утра. И только утром, придя на работу, парень услышал трагическую новость о своем шефе. И уже после пятнадцати минут беседы с Маришей водитель полностью проникся желанием помочь милой и симпатичной девушке познакомиться с последней любовницей Кураева. Впрочем, некоторое время он еще поломался, намекая, что время у него хоть и казенное, но все равно денег стоит. И лишь после того, как к нему из рук Мариши перешла симпатичная зелененькая бумажка, выразил согласие проводить ее до дома любовницы Кураева.

– Только это за городом, – предупредил он ее. – В Ольгино придется ехать.

И закончив свой рассказ, Мариша посмотрела на подругу и заключила:

– Вот так я здесь и очутилась.

– Удивительное совпадение, – пробормотала Юля. – У Кураева живет в Ольгино любовница. И в Ольгино же его убивают. Слушай, а почему ты ждала меня возле магазина? Откуда ты знала, что я именно сюда приду?

– Да я вовсе тебя и не ждала, – удивилась в ответ Мариша. – Я любовницу этого Кураева ждала. Лиду.

– Лидка – любовница Кураева? – ахнула Юля. – Не может быть!

– Почему это не может быть? – обиделась Мариша. – Лида ее и зовут. И живет она в Ольгино. В этом никакого сомнения нет. Ладно бы одна санитарка об этом сказала, в конце концов она может и ошибаться, но шоферу-то должно быть известно, куда он хозяина возил. Эй, – вдруг спохватилась она, – а откуда ты про эту Лиду знаешь? Ты ведь с шофером Кураева не разговаривала?

– Нет, у меня об этой Лиде информация совсем из другого источника, – сказала Юля и поделилась с подругой своими сведениями, которые ей удалось получить в правлении.

– Вот ведь оно как интересно выходит, – задумчиво произнесла Мариша. – Лидке принадлежит участок и на нем развалившийся дом, в котором убили Кураева. И при этом она еще и его любовница. Как ты думаешь, что бы это могло значить?

– Не знаю, но думаю, что если бы Лида собиралась избавиться от своего любовника, то сделала бы это где-нибудь в другом месте, – сказала Юля. – Зачем же ей труп в доме, где она хоть и не живет, но хозяйкой которого по бумагам числится. У милиции на ее счет неизбежно подозрения возникнут.

– Думаю, уже возникли, – пробормотала Мариша.

– Ты это о чем?

– Видела я тут нашего Женю усатого, – вздохнула Мариша и пояснила: – Мы ведь с Митькой сначала прямо к дому этой Лиды сунулись. А я смотрю, калитка на замке, а возле дома машина стоит и рожи знакомые стоят, курят. Я потихоньку назад и сдала. Они меня и не заметили. Ну а Митя мне сказал, что если Лидки дома нет, то в магазине она к пяти часам обязательно появится. Вот я сюда подогнала машину, Митьке денег на обратную дорогу до города дала, он и уехал. Машина-то Кураева еще у ментов где-то на стоянке стоит, когда там наследники или кто другой ее выручит, а Митька пока безлошадный. Пришлось ему на извозчика денег дать, чтобы он отсюда свалил и под ногами у нас не болтался. А я Лиду ждать осталась.

– А откуда этот Митька знал, что у Лиды тут магазин?

– Я думаю, от Кураева, – сказала Мариша. – От кого же еще? Наверное, Кураев разболтался после любовных утех, расслабился и выболтал шоферу, где был да кто его зазноба.

– Ну да, – кивнула Юлька. – Выходит, милиция уже взяла Лиду на заметку и тоже ее ждет.

– А ты как думала? Если бы у тебя дома человека убили, тебя бы тоже по допросам затаскали! – фыркнула Мариша. – Тетке еще повезло, что мы с ней первыми побеседуем. Сообщим неприятную новость, так сказать.

– Мне кажется, что она ни в чем не виновата, – произнесла Юля.

– А на кого ты думаешь?

– Снова на Ирину, – призналась Юлька.

Мариша задумалась.

– И в самом деле, – наконец произнесла она. – Версия интересная. Ирина узнает, что Кураев собирается ее кинуть. И мало того, что у него уже появилась на примете новая дама сердца. Ирина девушка истеричная, как я успела заметить, могла и полоснуть любовничка ножичком. Выследила, когда он этой ночью в заброшенный дом зашел, да и прирезала бедолагу. Чтобы в другой раз неповадно было.

– Да уж, другого-то случая обмануть свою любовницу у Кураева точно не представится, – грустно подтвердила Юля. – А что думает по этому поводу Лида? Кураев от нее шел, когда его убили. Или наоборот, сначала хотел свои дела закончить, а потом уж и в любовное гнездышко нырнуть?

– Судя по тому, что его машина стояла неподалеку от того дома, где его убили, а Лида живет на другом конце поселка, он ехал к ней, а по дороге заехал в этот дом. Где его и поджидала смерть. Но точно мы с тобой об этом узнаем у Лиды.

Впрочем, Лида задерживалась. В пять пятнадцать ее все еще не было. И лишь к тому времени, когда стрелки часов подбирались к половине шестого, возле магазина затормозила потрепанная жизнью «Нива», из которой выскочила симпатичная, хотя уже и немного располневшая, женщина лет тридцати пяти. Спору не было, выглядела она очень даже ничего. По сравнению с тощей и стервозной Ириной так была просто лакомый кусочек. И чем-то напоминала первую жену Кураева – Нонну. Только малость посимпатичней и помоложе. Наверное, из-за этого сходства с его первой женой Кураев и выбрал Лидку в любовницы.

Женщина пробежала к магазину и поспешно отперла двери, перед которыми уже собралась небольшая, но изрядно возмущенная толпа односельчан.

– Что же это такое, Лида? – укоризненно обратилась к ней пожилая женщина. – Я ведь специально в городе хлеб не покупала, чтобы издалека не тащить. На тебя рассчитывала. А теперь почти на полчаса домой позже приду. Мой-то уже, небось, голодный с работы пришел. Что же ты со мной делаешь? Он, когда голодный, всегда злой, а дома хлеба ни крошки. Он же меня на части разорвет.

Другие женщины говорили примерно то же самое. Мужиков больше волновала продажа горячительных напитков, которых они тоже в городе не покупали. Но случившееся убийство никто из поселковых с именем Лиды почему-то не связал. Подругам сначала это показалось странным, но потом они смекнули, в чем дело. Похоже, староста Михаил Иванович умел держать язык за зубами. И то, кому на бумагах принадлежит девятый дом по улице Заливной, так и осталось для жителей поселка тайной.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В конце концов, купив все, что им было нужно, довольные покупатели удалились. И Лида обратила наконец внимание на подруг.

– Что вам? – сухо поинтересовалась она у девушек. – Выбирайте скорей. Мне домой зайти надо!

– Не надо, – покачала головой Мариша. – По крайней мере пока не надо.

– Это еще что? – растерялась Лида. – Почему? Вы вообще кто такие? И главное, почему вы мне указываете, что мне делать?

– Не указываем, а просто предостерегаем, – сказала Мариша. – Возле дома вас ждет милиция. А к встрече с ними вам нужно подготовиться.

– Милиция? – забормотала Лида. – Что за чушь? Какая еще милиция?

– Не нужно валять дурочку, – заметила ей Юля. – Вам не хуже нашего понятно, по какому поводу с вами хотят побеседовать менты. Ведь дом, в котором этой ночью произошло убийство, принадлежит вам? Не так ли?

– Только на бумаге! – побледнев, произнесла Лида. – Да вы сами должны были видеть! Разве это дом? Это же развалина. Его снести давно было нужно. Да все руки не доходили. Я понятия не имею, что там понадобилось Никите.

– Ах вот как! Вы даже знаете, кого убили! – восхитилась Мариша. – Так не вы ли и шлепнули его?

– Да вы что? – ахнула Лида. – С какой стати мне его убивать?

– Мало ли что между вами произошло, – покачала головой Мариша. – Всякое в жизни между близкими людьми случается.

– Признаю, что было время, когда я Никитку готова была своими руками задушить, – кивнула Лида. – Только время это давно прошло. У сестры к нему все перегорело, а у меня и подавно. К тому же я так Никите и сказала, что не видать тебе Нонны, как своих ушей. Она теперь гораздо лучше себе человека нашла. И порядочный, и щедрый, и добрый. Не то что ты, паразит. Так ему и сказала!

– Подождите! Подождите! – разволновались подруги. – При чем тут Нонна? И какая такая Нонна? Это вы про бывшую жену Кураева говорите?

– Ну да, – кивнула Лида. – А какая вам еще Нонна нужна?

Подруги дружно ее заверили, что у них и от одной-то Нонны голова кругом идет. Так что вторая им совсем даже и ни к чему.

– Но при чем тут Нонна? – повторила свой вопрос Мариша. – Вам-то до нее какое дело?

– Ну вы тоже скажете! – фыркнула Лида. – Это до Никитки мне дела было лишь постольку, поскольку он женат на моей сестре был. На Нонне, стало быть.

– Так Нонна ваша сестра? – ахнули подруги.

– Родная и единственная, – снова покивала в ответ Лида. – Я вам честно скажу, Никитку прямо возненавидела, когда он Нонну бросил. Сколько лет они с мамой его на себе тащили, пока он учился да известным хирургом становился. А как стал, так Нонна ему и не нужна оказалась. Ушел от нее, да еще так подло, все вещички из дома вывез. Впрочем, думаю, насчет этого та змеюка тощая постаралась. Но Никитка тоже хорош. Позволил своей любовнице родную жену обобрать. И хоть бы слово против сказал.

– А зачем он к вам приезжал? – спросила у Лиды Юля. – У вас с ним роман был?

– Да вы что! – хихикнула Лида. – У меня роман с этим задохликом? Смеетесь вы надо мной! Я девушка еще молодая. С мужем развелась, так у меня свой собственный бизнес отлично идет. Зачем мне с этим малохольным Никиткой связываться? Да он меня старше на десять лет. И к тому же эта его стерва так высосала, что там от прежнего Никиты одна тень осталась. Он ко мне зачастил, чтобы я его с Нонной помирила!

– Ну да! – не поверили подруги.

– Точно вам говорю, – поклялась Лида. – Хотел снова вместе жить. Так мне и сказал, что он хочет жить на старой их с Нонной квартире. Мол, он там прописан и имеет право. А что у Нонны новый муж, так он его выживет. И будут они с Нонночкой снова счастливы. Дескать, он все осознал и исправился.

– И давно он любовью к своей бывшей жене воспылал? – спросила Мариша.

– Не знаю, давно или нет, а заезжать ко мне он стал только в последнее время. Всего пять раз наведывался. На позапрошлой неделе в первый раз приехал. Потом на следующей и вот на этой неделе второй раз. Это когда его убили-то. Только в толк не возьму, зачем он в этот дом поперся. Что ему там нужно было, а?

– А он знал, что этот дом вам принадлежит? – спросила у нее Мариша.

– Да, кажется, проболталась я ему, – подумав, призналась Лида. – Но что в этом такого? Я ведь в том доме не живу. И не бываю никогда. Никита отлично знал, что меня там искать нечего. Так зачем поперся? Да еще ночью? Неужели вы думаете, что менты на меня это убийство повесят?

– Ничего такого мы не думаем, но честно говоря, если бы его убили где-нибудь в другом месте, для вас это было бы несравнимо лучше, – заметила Юля.

– Сама понимаю, – горько вздохнула Лида. – Менты, говорите, меня у дома поджидают? Ну, тогда скоро сюда заявятся. Это уж точно. Соседи с работы пойдут, да и подскажут им, где меня искать. Ой, горе-то какое! Вот ведь удружил мне Никитушка! Спасибо тебе! В другом месте в ящик сыграть не мог! Ой, подвел ты меня под каторгу.

– Постойте, Лида, – остановила Мариша причитающую женщину. – А откуда вы узнали, что убитый ночью у вас в поселке мужчина и есть Кураев?

– Да чего уж не понять? – всхлипнула Лида. – Он мне с вечера позвонил и уговорился, что приедет. Сказал, что хотел что-то Нонне передать. Какой-то подарочек. А я все равно к ней собиралась. Ну, я его ждала, ждала, да так и не дождалась. Я утром в город поехала, свои дела сделала, да и к Нонне завернула, как договаривались. А она уже вся в слезах. И Макс этот, заместитель Никитин, у нее сидит. Соболезнует, гад. Никитку, говорит, ночью убили. Да еще в Ольгино. Не к тебе ли, спрашивает, Никита ехал? Чувствуете, к чему уже клонит? Будто я мужа у собственной сестры отбиваю. И хоть муж он ей бывший и давно они в разводе, но все равно неприятно. Вот гад какой! На меня бочку катит, а у самого рыльце в пушку!

Но почему у Максима Сущева, по мнению Лиды, было рыльце в пушку, подругам расспросить не удалось. На крыльце загрохотали ботинки, и в магазинчик ввалились знакомые подругам менты. Первым двигался усатый Женя. При виде трех главных подозреваемых, спокойно беседующих между собой, он вначале так растерялся, что даже споткнулся. Приняв с помощью своих коллег более устойчивую позу, буквально вышел из себя:

– Это что же тут происходит?! – завопил он.

– Да! – воскликнул высунувшийся из-за его спины перебинтованный Миша и даже топнул ногой.

– Вы бы, честное слово, поосторожней ногами топали! – ехидно заметила ему Мариша. – Пол тут тоже не очень-то прочный. На подобные топанья вряд ли рассчитан.

Ее намек достиг цели. Ушибы у Миши, провалившегося сегодня ночью сквозь гнилой пол, еще болели. Да и память о самом полете со второго этажа на первый в облаке деревянных обломков была слишком свежа. Миша быстро угомонился и даже сделал попытку ретироваться на улицу, где, как ему казалось, было безопасней. Впрочем, Женя быстро навел порядок. И на улицу пришлось удалиться не Мише, а самим подругам.

– И дождитесь меня! – высунувшись в дверь следом за ними, велел им Женя. – У меня к вам еще пара вопросов имеется!

Подруги вконец извелись, когда Женя наконец соизволил выйти из магазина. Впрочем, вышел он не один. Лиду менты уводили с собой.

– Куда вы ее повели? – кинулась к ним Мариша.

– Они меня арестовали! – заливаясь слезами, закричала Лида. – Ох, пропала моя головушка. Как чувствовала. Девчонки, раз вы Нонну знаете, сообщите ей, что со мной. Пусть хоть передачу мне в тюрьму принесет!

– Хорошо, – поспешно кивнули подруги.

– Ой, как чувствовала, что не нужно было дом этот проклятущий покупать. Все из-за него. И зачем позарилась! Дешево отдавали, так что с того! Как я теперь в тюрьме буду! И Никитку убили, а меня подозревают. А все из-за дома этого! Будь он проклят!

– Никто вас не арестовывал, – пытаясь перекричать Лиду, сообщил ей Женя. – Во всяком случае пока. Вы задержаны для дачи пояснений по факту убийства в вашем доме. Запротоколируем ваши показания, а там видно будет. Может быть, алиби какое-нибудь для вас отыщется, тогда и вовсе вопрос отпадет.

Лиду усадили в милицейские «Жигули» и уехали. А Женя с Мишей остались.

– Я вот о чем с вами поговорить хотел, – задумчиво пожевав ус, произнес Женя. – Не знаю, каким боком вы в этом деле замешаны, только лучше бы вам держаться потише.

– Мы и так тихо, – забормотали подруги, смущенно отводя глаза.

– Тихо, а вот зачем, к примеру, вы сюда в Ольгино сегодня вернулись? – не поверил им Женя. – Что вы тут забыли? Думаете, я не знаю, что вы по соседям ходили и насчет сегодняшней ночи у них расспрашивали?

– Ну и что? Нельзя? – вскинулась Мариша. – Может быть, нам любопытно!

– Да зачем вам это нужно? И так ночью страху натерпелись! – заорал на них Миша. – А ведь убийца мог и вас прирезать. Или мы бы, не разобравшись, в вас бы пальнули. Да мало ли что могло случиться. Поймите вы, дурехи, случилось убийство. И преступник до сих пор находится на свободе.

– У меня муж пропал! – напомнила ему Мариша.

– Предоставьте поиски вашего мужа профессионалам, – дал ей умный совет Женя. – Честное слово, так будет лучше для всех.

И смерив подруг внимательным взглядом, он тяжело вздохнул и отправился к своей машине. Миша пошел за ним следом. Как только машина ментов скрылась за поворотом, Мариша решительно произнесла:

– Надо ехать к Нонне.

И в ответ на недоуменный взгляд Юли пояснила:

– Во-первых, потому что мы пообещали Лиде, что расскажем сестре о ее аресте. А во-вторых, надо нам с Нонной еще раз побеседовать. Чует мое сердце, что не просто так бывший муж с супругой своей прежней вознамерился мировую заключить.

– А если она спросит, чего мы к ее мужу прицепились?

– Да ты что? – воскликнула Мариша. – Мы же из журнала! Не помнишь? Это же шикарный предлог. Теперь, когда Кураева убили, наша статья будет как никогда актуальна. Известный хирург и владелец клиники убит в заброшенном доме при загадочных обстоятельствах! Да будь я на самом деле журналисткой, я бы из этого материала настоящую конфетку сделала! Эх, жаль даже, что такой факт пропадает!

И подруги двинулись к дому Нонны. Впрочем, уже подъезжая, они поняли, что там тоже случилась какая-то беда. В небо поднимался столб дыма, повсюду воняло гарью, а с улицы во двор дома, в котором жила Нонна, то и дело сновали пожарные, таская за собой по земле длинные шланги. Тут же у въезда во двор стояли две красные пожарные машины. А вокруг выставлено оцепление, за которым скопилась возбужденная толпа зевак. Подруги незамедлительно присоединились к этой толпе и попытались выяснить, что же случилось. Но узнали только то, что и без всяких расспросов было очевидно. В доме был пожар.

– И давно горит? – поинтересовалась Мариша.

В ответ зеваки охотно сообщили, что горит не так чтобы очень уж давно. Примерно с час будет. И вроде бы пожарные уже заканчивают свою работу. А вот пострадавшие есть. Одну женщину прямо в самом начале пожара увезли на машине «Скорой помощи».

– В дыму задохнулась! – сказал благообразного вида старичок в элегантном полупальто. – Страшное дело – угарный газ. От него чаще всего на пожаре люди и гибнут.

– Ничего вы не знаете! Она жива! – воскликнула пухленькая дамочка. – Ее пожарный прямо с карниза снял! Так романтично!

– Вам поменьше дамских романов читать нужно! – заметила стервозного вида старушенция. – И никто ее с карниза не снимал. В том доме и карнизов-то на фасаде никаких нет. Пожарные ее на руках из полыхающей квартиры вынесли.

– А где именно горит? – спросила Мариша. – Какая квартира?

Но этого стоящие поблизости от подруг зеваки не знали. Все они жили в других местах и на пожар пришли уже после того, как появились пожарные и оцепили территорию. Наконец в толпе Юля увидела знакомое лицо. Это была та самая мамаша, чей муж привез во двор кучу песка для детской песочницы. Распихав стоящих между ней и женщиной людей, Юлька приблизилась и спросила:

– Чья квартира горит?

– Да уж сейчас и не знаю! Перекрытия в доме деревянные! За милую душу весь этаж выгореть может! Вот беда!

– А загорелось-то где? – спросила Мариша.

– Да у этих, – замялась женщина, – которые евроремонт недавно сделали. Богатеи наши недоделанные. Верка наша у них еще домработницей служить пошла.

– Так это у Нонны пожар? – ахнули подруги, переглянувшись.

– Вот! – кивнула женщина. – У нее самой. Не понимаю, как можно быть такой рассеянной! Ведь мало того, что свой ремонт, которым они нам спать не давали битых два месяца, коту под хвост пошел. А это какие деньжищи! Так она же и сама пострадала!

– Хорошо хоть насмерть не сгорела! – вступила в беседу какая-то старушка.

– Еще не известно, выживет или нет, – усомнилась стоящая рядом с ней женщина.

К ней с оханьем присоединились другие жильцы дома.

– А где же Верка-то? – прозвучал чей-то голос. – Неужели вместе с квартирой сгорела? Она ведь сегодня у Нонны должна была генеральную уборку после вчерашних гостей делать.

– С утра ее встретила, она к Нонне шла, – подтвердила какая-то женщина.

– Если с утра шла, то вовсе не факт, что надолго там задержалась, – заявил другой голос. – Что ты, Верку не знаешь? Там махнет, тут мазнет, вот и вся уборка.

– Неужели заживо сгорела? – ахнула какая-то старушка.

Эта версия по причине своей чудовищности обсуждалась соседями минут десять, но ни к какому определенному выводу они так и не пришли. Одни склонялись к мысли, что Верка попросту ушла к себе домой, а другие придерживались мнения, что Верку еще до пожара увез ее любовник, зачастивший к ней в последнее время на синей «девятке». Подруги дождались, когда пожарные, закончив тушить пожар, начали собирать свои шланги, и подошли к ним.

– Скажите, а других жертв кроме пострадавшей хозяйки квартиры нет? – спросила Мариша у симпатичного крепенького пожарного с красным лицом и следами ожогов на коже.

– А кто вам еще нужен? – обернулся к ней пожарный. – Хозяйку и так едва успели вытащить. Еще немного, и совсем бы капут ей был.

– Она что, спала? – спросила Мариша.

– Судя по шишке у нее на голове, скорее была без сознания, – буркнул пожарный и повернулся, чтобы уйти, сердито заявив напоследок, что его дело пожары тушить, а расследованием пусть другие занимаются. И хорошо еще, если пострадавшая выкарабкается и сможет дать показания, кто ее так основательно по черепу приложил.

– Только насчет пожара я вам как профессионал скажу: там чистой воды поджог, – крякнув, сообщил подругам мужик и ушел.

Приставания к другим пожарным никакой новой информации не дали. Девушки дождались, когда пожарные окончательно снимут оцепление, и двинулись к дому Нонны. Закопченные окна ее квартиры резко выделялись на фоне светлой штукатурки, так что последние сомнения у подруг развеялись. За то время, которое они провели на тушении пожара, подруги успели повидать нынешнего мужа Нонны, который примчался к месту трагедии после звонка на работу кого-то из сердобольных соседей. Впрочем, мельком глянув на пепелище, в которое превратилась его квартира, он сразу же умчался в больницу, куда увезли его обожаемую жену. Так что к дому Нонны подруги двигались не из желания побеседовать с несчастным мужем. Сейчас их интересовал другой персонаж этой истории.

– И в самом деле, странная история какая-то получается. Нонна валяется в горящей квартире без сознания, а домработницы ее и след простыл. И куда могла подеваться эта толстая Верка? – пробормотала Мариша, обращаясь к Юле. – Мне не показалось, что она особо расторопная.

Но Юля в ответ могла только руками развести. Так они дошли до дома вместе с другими жильцами, начавшими приводить в порядок перепачканную лестницу.

– Ой, месяцами теперь запах гари не выветрить! – простонала знакомая подругам старуха и на вопрос, где квартира Веры, указала на обитую черным дерматином дверь. – Там она живет! Только если ее нет, так она у любовника.

– А у нее любовник имеется? – поразилась Мариша, вспомнив неопрятную жирную тушу, открывшую им дверь квартиры Нонны.

– А как же? – хмыкнула бабка. – Верка – девка вполне еще молодая. И в теле. А если намазюкается, так и вовсе красавица.

В том, что даже очень много и очень качественной косметики может превратить расплывшуюся Верку в красавицу, подруги как-то усомнились. Но сомнения свои оставили при себе. И начали звонить в дверь.

– Что, не открывает? – спросила у них та же бабка. – Говорю же, у любовника она.

– Но она должна была сегодня убирать квартиру Нонны, – возразила Мариша. – Может быть, она сгорела? Вот ужас-то будет.

– Это кто вам такое сказал, что она сегодня работать должна была? – фыркнула бабка. – Я Верку сегодня днем видела. Как на парад вырядилась! Я и спрашиваю, куда это ты, Вера, такая нарядная среди дня отправилась? А она только хмыкнула, что не моего, мол, ума дело. Точно, на свидание намыливалась!

– Как же нам быть? – расстроилась Юля. – Мы с Верой договорились, что она сегодня вечером придет к нам уборку делать. У нас вечером гости, а в квартире беспорядок и окна с зимы не мыты. Нам одним ни за что не успеть.

– И много окон? – зачем-то поинтересовалась бабка.

– Семь! – брякнула Юля. – И все до потолка.

– Ой! Ой! – даже вздрогнула от ужаса бабка. – Это же ужас какой их мыть! Да, если сами возьметесь, то вечером вам уж не до гостей ваших будет.

– Вот именно, – поддакнула Мариша.

– Ну, не знаю, – в сомнении пробормотала бабка, – попробуйте Верку от ее хахаля вытащить. Может быть, она совесть поимеет, раз уж обещала вам помочь.

– А вы знаете, где он живет?

– Этого не скажу, потому что живет он не в нашем доме, – сказала бабка, и подруги приуныли. – Но вот подсказать, где его найти, могу.

– И где же? – оживилась Мариша.

– А в гараже, – сказала бабка. – У него машина есть.

– «Девятка»? – воскликнули хором подруги. – Синего цвета?

– Я в машинах-то не больно, – смутилась старушка. – Но цвет у нее, я бы не сказала, что синий, а такой зеленый скорей. Темный. Но нет, никак не синий. А так машина хорошая. Практичная. При случае на ней и холодильник перевезти можно, и столик, и шкафчик. Да хотя бы и диван, пожалуй, тоже влезет.

Подруги изумленно переглянулись. Предположим, холодильник, при условии его компактных размеров, можно запихать в «девятку». И столик тоже, особенно ежели он складной. Но шкаф и диван? Это уж чересчур. Эти предметы в «девятку» ни за что не влезут.

– Бабушка, так что, машина-то грузовая? – спросила Мариша.

– Миленькая! Не пытай ты меня! – взмолилась бабулька. – Что могу, я тебе и так расскажу. А вот про машины, убей ты меня, ничем тебе не помогу.

– Но это очень важно! Грузовая была машина или «Жигули»?

– И не то чтобы грузовая, но и не легковая, а так что-то среднее, – произнесла наконец бабулька, причем это признание далось ей с явным трудом.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарили ее подруги. – А гараж где искать?

– Да в соседнем дворе они его организовали, – невнятно пробормотала бабулька и попыталась ретироваться, словно испугавшись, что проболталась о чем-то важном.

Путем наводящих вопросов удалось установить, что гараж на самом деле представляет собой просто охраняемую стоянку. А они, которые ее установили, просто администрация города, которая решила, что жителям центра тоже нужно где-то оставлять на ночь свои машины. Так пусть они это делают в специально отведенном для этого месте, а не запруживают машинами все улицы. Точно выяснив, где находится эта стоянка, подруги отпустили наконец уже не чаявшую избавиться от них бабульку, которая наверняка сто раз раскаялась, что взялась им советовать.

Стоянка и в самом деле обнаружилась в том дворе, на который указала бабка. Под нужное подругам описание подходили только две машины. Массивная «одиннадцатая» модель и грузовая «Газель», скромно стоящая у ограды. Других машин темно-зеленого цвета на стоянке просто не было.

– Но, с другой стороны, вовсе не факт, что Веркин любовник сейчас оставил машину на приколе, – сказала Мариша. – Вполне возможно, что он в данный момент раскатывает на ней по городу. А тут стоят машины совершенно не нужных нам, посторонних людей.

– И что делать? – кисло поинтересовалась у нее Юля, поглядывая на охранника стоянки, который в свою очередь поглядывал на мнущихся на площадке подруг со все возрастающим подозрением и неприязнью.

– Нужно попытаться вступить в контакт с этим сторожем, – предложила Мариша. – Как думаешь, тысяча рублей не слишком много для него будет?

Но тысячную бумажку охранник отверг с таким негодованием, словно они ему использованный проездной билетик, выуженный на его же глазах из грязной лужи, пытались всучить.

– У, какой недотрога! – протянула Мариша, на время отступив. – Еще и не знает толком, что нам от него нужно, а уже вопит. И чего вопит?

Против воли Юлька прислушалась. Вопил охранник о том, что он сейчас натравит на них собак и будет совершенно прав.

– Странная позиция у человека, – пробормотала Юля. – Слушай, а может быть, он принципиально разговаривает только с владельцами машин?

– И что?

– А мы-то сюда без машин пришлепали, – сказала Юля. – Давай подъедем на своих тачках и еще разок попробуем с ним поговорить. И даже если он на нас и в самом деле собак спустит, так в машине они нам не страшны.

План сработал на славу. Увидев Маришин «Форд» и Юлькино «Рено», охранник резко подобрел, видимо, сочтя подруг достаточно перспективными клиентками.

– Голубчик, нам бы мебель кое-какую перевезти, – высокомерно сказала Юля, обращаясь к сторожу. – Телевизор купили, а доставки в магазине нет. А он огромный. В наши машины не влезет. Не подскажешь, может быть, хозяин вон той «Газели» взялся бы подхалтурить?

– Почему бы и нет? – пожал плечами мужик и поинтересовался: – Телевизор-то большой?

– Домашний кинотеатр, фирма «Томсон», – небрежно бросила Юлька.

– Конечно, такую громадину в ваши машинки не всунешь! – сочувственно покивал сторож, оказавшийся совсем даже не противным мужиком. – Попробуйте Серегу попросить. У него сейчас как раз рабочий день закончился. Может быть, и успеет обернуться.

– А где он сам?

– Вон в кафе, кушает, – ответил сторож и кивнул в сторону какого-то весьма подозрительного подвальчика, снабженного надписью «ШАУРМА».

Подруги направились в ту сторону, спустились на три ступеньки вниз, толкнули тяжелую дверь и невольно отшатнулись. В нос им ударила такая крепкая смесь запахов, что более деликатные организмы могли бы и вовсе с катушек слететь. Бесспорно, в сложной смеси запахов главенствовали красный перец, чеснок, прочие пряности и сигаретный дым. С большим отрывом от остальных, но тоже довольно уверенно вился запах немытых тел, пива и вонючих носков.

– Ой-е-ей!! – ужаснулись подруги, оглядев плотную массу разновозрастных мужчин, сидящих за столами, жующих, курящих и ведущих разговоры.

Как же среди них найти Сергея? Да еще именно того Сергея, который нужен им. Протиснувшись к кассе, подруги изложили свою просьбу упитанной кассирше с вытравленными до желтого цвета волосами, свисавшими у нее вдоль лица неровными клоками. Тетка не стала долго раздумывать. Приподнявшись на своем стуле, она гаркнула:

– Серега!

На ее крик оглянулось человек пять.

– Вон ты! – крикнула кассирша, указывая на плотного мужчину лет пятидесяти с рыжими усами. – Тут к тебе девушки по твою машину пришли.

Сергей немедленно двинулся к ним, прихватив свою тарелку.

– Что? – уставился он на них, откусывая кусок от своей лепешки и распространяя сильный запах лука.

– Поговорить надо, – сказала Мариша.

– Так я ем, – удивился мужик. – Говорите, чего нужно. А то у меня еще на сегодня много дел.

– Вы Веру сегодня видели? – спросила Мариша.

– Какую Веру? – удивился мужик.

Этот простой вопрос поставил девушку в тупик. А в самом деле, какую Веру? Только сейчас она поняла, что не знала ни фамилии, ни отчества женщины, которую разыскивали.

– Веру, которая живет в соседнем дворе, – пришла ей на помощь Юлька. – Ну ту самую, с которой у вас роман.

– У меня? – взвыл Серега и возмущенно замотал головой, так что с его усов во все стороны полетели капельки майонеза. – У меня ничего общего с этой шалавой отныне нет! Это она вас послала?

– Нет, – поспешно ответила Мариша, но Серега ей не поверил.

– Ясное дело, что она, – задумчиво произнес он. – Иначе как бы вы меня нашли? Что? Бросил Верку ее хлыщ?

– К-какой хлыщ? – изумились подруги.

– Ой, только не надо делать вид, что вы такие из себя наивные и ничего не понимаете, – кривляясь, закатил глаза мужик. – Любовник Веркин – вот кто!

Изумлению подруг не было предела, когда они услышали, что у Верки, оказывается, имелось как минимум два любовника. И это при ее засаленной внешности? Определенно, у мужиков с мозгами еще хуже, чем подруги предполагали.

– А у Веры есть разве еще любовник? – не сдержалась и воскликнула Мариша. – Кроме вас?

Серега запыхтел и сказал, обращаясь к кассирше:

– Слушай, Людок, заверни мне с собой. Потом поем. На свежем воздухе.

Кассирша понимающе хмыкнула, но остатки лепешки аккуратно завернула в еще несколько салфеток и все положила в тонкий пакетик. Забрав еду с собой, Серега двинулся к выходу, а подруги за ним. На улице Серега остановился и, оглядевшись по сторонам, строго сказал:

– Слушайте, я не мальчик, чтобы мне мозги пудрить, так Верке и передайте. Я прекрасно видел, как она с этим хлюстом целовалась. Так что нечего теперь ей ко мне подкатывать! Так ей и скажите! Я не передумал и никогда не передумаю. И к ней не вернусь!

– Но… – попыталась объяснить недоразумение Юля, но Серега ее перебил, не дав и слова сказать.

– И пусть благодарит бога, что я ее хлыща не отделал, как собирался! – грозно буркнул он и сердито запыхтел.

– Но… – снова начала Юля, но мужик и на этот раз ее перебил.

– А что, этот хлыщ ее и правда бросил? – спросил он, закончив пыхтеть, и кинул на подруг пытливый взгляд.

– Бросил, бросил! – закивали головами девушки.

– А я так и знал, что он ее бросит! – с торжеством заявил Серега. – Не пара он Верке был! Я ей так сразу и сказал. Разуй, сказал, дура, глаза. Парень лет на пять тебя младше. Да весь из себя вертлявый и пижонистый. А ты рядом с ним квашня квашней! По себе пару выбирать нужно, а не на проходимцев всяких заглядываться. И знаете, что она мне на это ответила?

– Что? – хором спросили подруги.

– Что это любовь всей ее жизни! – фыркнул Серега. – И что никто ее так никогда не любил. Что она хоть понимает в любви? Я ради нее работу бросил, чтобы поближе к ней быть. К себе приглашал, ничего по хозяйству делать не разрешал. В магазин сам, обед сам, а ты, Верочка, только отдыхай. И что? Оценила она это? Нет! А почему? Да потому что дура! Любовь ей какая-то в голову ударила! Много она в любви понимает. Да и какая там любовь может быть, если он весь из себя такой модный? Только такая дура, как моя Верка, могла поверить, что этот хлыщ в нее влюбился. Ну, конечно, ухаживал он за ней красиво, ничего не могу сказать. Она мне рассказывала, что у него для нее всегда букет в машине припасен был. Потом в ресторан и по городу кататься. Да и машина у него пошикарней моей будет.

– «Девятка»? – деловито осведомилась Мариша.

– Вот и вы уже знаете! – грустно кивнул Серега, и даже перепачканные в майонезе кончики усов у него уныло повисли.

Подругам даже стало жаль мужика. Похоже, он и в самом деле полюбил толстую и неопрятную Верку и теперь тяжело переживал ее измену. А Верка-то хороша! При такой своей неопрятной внешности сразу двух мужиков захороводить.

– А кто он, этот хлыщ, вы знаете? – спросила Мариша.

– Номера машины запомнил, – буркнул Серега. – И как звать знаю. Валера. А так больше ничего о нем толком не знаю. Да еще машина у этого Валеры по доверенности куплена. А мужик, который ему ее продал, ничего о нем не знает. Или мне говорить не хочет.

– А вы откуда знаете? – удивились подруги.

– Так ведь это! – смутился вдруг мужик. – Я справки о нем хотел навести. Об этом самом Валерке. Вдруг проходимец какой? Втянет мою дуру в какую-нибудь историю. Ищи потом, свищи ее дурную головушку. А я ведь… Не говорил ей никогда, а люблю эту Верку. Дура она – это верно. Но ведь не за ум человека любишь. А за сердечность да за ласку. А этого у Верки не отнимешь. Да и верная она. Только вот этот Валера ей башку основательно задурил. Я-то думал, раскрою ей глаза на то, что это на самом деле за хлюст, она ко мне и вернется. Но ничего мне разузнать об нем не удалось. Я уж и следить за ним пытался. Но тоже не вышло. Верка мне сама позвонила и велела отцепиться. Ну, я и отстал. Хотя на сердце неспокойно все эти дни.

– А вы давно с Верой расстались?

– Да как этот хлюст появился, так промеж нас кошка и пробежала, – ответил Серега.

– Но когда именно?

– Неделю назад, – задумался Серега. – Неделю назад я впервые неладное почуял. – А три дня назад я ее с этим хлыщом застукал. Ну, поговорили мы с ней. И в общем, теперь я свободен как птица.

Попросив у мужика номера машины, на которой ездил этот Валера, подруги попрощались с несчастным влюбленным, который скорбно принялся поглощать остатки своей лепешки. Жалея его, они думали, что в поисках пропавшей Верки он мог оказать им немалую помощь.

– Кстати, а ведь ваша Вера, вполне возможно, что и в самом деле попала в беду, – произнесла Мариша, переглянувшись с Юлькой.

Серега от неожиданности подавился остатками еды, а затем, не задумываясь, отбросил ее обрадованному таким подарком небес бродячему песику и поспешил к подругам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Выходит, что этот хлыщ вертелся возле Верки, чтобы иметь возможность проникнуть в квартиру Нонны! – торжественно сделал Серега вывод, после того как подруги посвятили его в события сегодняшнего дня. – Ну да! Точно! Теперь все кусочки на свои места стали! Вы мне прямо глаза открыли. А то я все голову ломал, что ему от моей бабы нужно. Сама-то Верка не больно-то лакомый кусочек для такого проходимца. Это я не к тому, что она уродина или кривая там на один бок, нет, при Верке, что бабе нужно, все при ней. Но никаких особых денег или ценностей у нее дома не имеется.

– Но вы же только что сказали, что и сама по себе Вера очень даже ничего, – возразила ему Мариша. – Что же, по-вашему, этот хлыщ не мог за ней чисто из мужского интереса поухаживать?

– Вы тоже скажете! – хмыкнул Серега. – Это для меня Веркина внешность – сущий клад. Я люблю, чтобы баба пофигуристей была, а характер чтобы у нее без затей и без выкрутасов особых. Попроще, одним словом. А тому небось какую-нибудь кралю фотомодель подавай. Чтобы ноги от ушей, одежда из бутика и в мозгах бы не борщ варился, а деньги на калькуляторе щелкали. Вот такая стерва была бы тому хлыщу в самый раз, а не моя Верка.

И, помолчав, Серега глубокомысленно добавил:

– Не было у него к Верке никакого особого мужского интереса. Во всяком случае не так, чтобы за ней сумки с картошкой таскать и в жизнь к ней лезть. Но зачем-то Верка нужна была. А зачем? Да затем, что у ее хозяйки, к которой она убираться ходила, у той дом и в самом деле – полная чаша. И этот Валера, или как там его на самом деле зовут, просто нашел человека, который бы его провел в дом Нонны. Небось, наплел Верке с три короба. А моя-то дура и купилась на его сказки о великой любви. Она вечно мечтала, чтобы кто-нибудь ей подобной чуши наговорил. Вот и дождалась!

И Серега даже сплюнул с досады.

– И дома ее нет? – еще раз уточнил он у подруг. – А у Нонны пожар, ограбление и смертоубийство?

– Нонна пока в больнице, а насчет ограбления сказать трудно, там же пожар был.

– Ну да, – совсем расстроился Серега. – Вещички вынесли, хозяйку по башке стукнули, а сами в бега пустились. Нет, точно у Верки крыша совсем поехала, коли она ради своего хлыща в такую аферу впуталась.

– И где нам теперь их искать? – расстроилась Юля, поняв, что бывший любовник Верки сам про нее ничего толком не знает.

– Попробовать разве что опять через хозяина «девятки», на которой этот Валера ездит? – предположил Серега. – Только просто так на дурачка к нему не сунуться. Это я уже пытался, не вышло. А вот если бы какую-нибудь такую штуку придумать, чтобы он сам этого Валеру разыскать захотел. Не верю я, чтобы хозяин машины и понятия бы не имел, кому он ее продал. Хозяин машины всегда хоть на бумажке, хоть на клочке каком-нибудь, а координаты покупателя хранит. Мало ли что! И налог теперь платить нужно. Да и всякое случиться может.

В этом подруги с ним были согласны. Но придумывать эту штуку и выводить хозяина Валериной «девятки» на чистую воду им, похоже, предстояло самим. Сереге, несмотря на вечер и тревогу за Верку, нужно было снова спешить на работу.

– Срочный заказ! – оправдывался он. – Вы не подумайте, я бы вам с радостью помог Валеру этого поискать, но уже договорился с человеком. И аванс взял. Да и груз тоже уже ждет. Обязан доставить. Там фрукты, виноград, испортится еще. Но потом я весь ваш. Мне же тоже Верку охота вернуть.

Несколько разочаровавшись, что Серега не двинулся с ними в качестве орудия грубого физического давления, если бы до такого дошло, подруги все же оставили ему свои телефоны и велели звонить, как только освободится. Свой телефон Серега им тоже написал. И адрес владельца «девятки» дал. Так что совсем бесполезными их переговоры назвать было нельзя.

Увы, дома хозяина «девятки», на которой по городу раскатывал наглый Валера в компании с обманутой им Веркой, не оказалось. Жил этот человек в довольно старом, но еще крепком доме пятидесятых годов постройки. Неподалеку несла свои тяжелые серые воды Нева, а чуть поодаль шумела оживленная автомобильная трасса. Но сам дом стоял во дворе, где более чем полувековые клены и ясени создавали какую-то таинственную и немного загадочную атмосферу. Казалось, что вы вдруг в один миг оказались в каком-то другом городе. Тут даже двери подъездов не были снабжены ни кодовым замком, ни домофоном, но при этом внутри, на лестнице, было чисто.

Поднявшись на допотопном лифте на третий этаж, подруги нашли нужную квартиру. Когда-то крепкую деревянную дверь им открыла старушка и, подслеповато щурясь, сообщила, что так необходимый подругам Даня ушел на работу. А где эта самая работа, она не знает. Потому что раньше он, вроде бы, работал на железной дороге, но потом перешел в какую-то контору, которая тоже связана с железнодорожным транспортом. Но вполне возможно, что случилось это не с ним, а с его дедушкой.

– Такая уж у меня память стала дырявая! – расстроенно пояснила подругам старушка. – Иногда все четко помню, а потом вдруг ничего – как отрубит.

Подруги уже повернули, чтобы уходить, но вдруг старушка их окликнула.

– А вы не за запиской пришли? – спросила она у подруг.

Девушки переглянулись и закивали головами. Прочитать записку, пусть даже адресованную и не им вовсе, они бы не отказались. А вдруг в ней сказано, где искать Валеру. Или имелся бы какой-то ключ к местонахождению самого Дани. Это было бы редкой удачей.

– Вот беда! – закручинилась старушка. – Даня велел записку отдать, только я должна была у вас прежде спросить… Спросить… А что, не помню. Вы не знаете? – обратилась она к подругам.

– Наверное, как нас зовут, – предположила Мариша.

– Думаете? – усомнилась старушка. – А как вас зовут?

– Света и Рита, – не задумываясь, представились подруги.

– Вот! – подозрительно быстро обрадовалась старушка. – Имена-то какие-то знакомые. Светочкой мою подружку в школе звали. А с Риточкой мы вместе на чулочно-носочном комбинате почти десять лет за соседними станками простояли.

И, растеряв последние сомнения, бабушка решительно сказала:

– Берите, деточки, записку. Думаю, что вам я и должна была ее отдать!

Подруги заулыбались.

– Только где же она? – растерянно огляделась вокруг себя старушка.

– Кто? – предчувствуя новый виток сложностей, спросила у нее Мариша.

– Да записка эта, будь она неладна! – с досадой воскликнула старушка. – Что же мне вам отдавать, если я записку куда-то задевала!

Следующие полчаса подруги вместе с доверчиво впустившей их к себе в квартиру старушкой искали попеременно то очки, без которых старушка почти ничего не видела, то кулинарную книгу, в которой были приведены рецепты постных блюд и в которой, по словам бабули, хранилась пресловутая записка от Дани. Кстати говоря, бабуля никак не могла вспомнить, кем же ей приходится этот человек. Даня успел попеременно побывать внуком забавной старушки, ее племянником, сыном, братом и мужем ее дочери, когда подруги прекратили свои попытки выяснить степень родства, связывающего старушку и Даню. Им и без того вполне хватало хлопот с ее очками и кулинарными книгами.

И очки-то все время попадались не те, а кулинарные книги, которые находили подруги, подробно описывали десятки способов приготовления домашних тортов, но ни словом не упоминали о том, как быть тем, кто не желает есть торты, а, напротив, хочет салата с редькой и постных пирожков с капустой. Наконец нашлись более или менее приличные очки, в которых добрая старушка наконец нашла какую-то тонюсенькую брошюрку, озаглавленную «Посты и праздники в православной Руси».

– Вот она! – с торжеством произнесла старушка. – Точно помню, сюда ее Даня положил.

Подруги только плечами пожали. После близкого знакомства с бабулей им уже как-то слабо верилось в ее способность точно запомнить местонахождение таинственной записки. Вполне возможно, что она и лежала в этой брошюрке, но неделю или месяц назад. А возможно, и в прошлом году. Однако бабуля не теряла оптимизма и вытряхнула из брошюрки довольно много бумажек разной степени засаленности.

– Тут она, тут! – бормотала она, азартно, словно раскладывала пасьянс, распределяя бумажки по кучкам. – Помню, что тут была! Ну где же она? Может быть, эта?

Подруги взяли из руки старушки клочок тетрадного листа в клеточку и прочитали: «Постный заварной крем с медом и орехами».

– Вряд ли, – усомнилась Мариша. – Я мед совсем не ем. У меня на него аллергия.

Хотя никакой аллергией она сроду не страдала.

– А я орехи не могу есть, – добавила Юлька, у которой и в самом деле была аллергия почти на все.

– Тогда записка не та, – рассудила старушка, при всей своей забывчивости не растерявшая доли здравого смысла. – Тогда эта?..

Но рецепт постных блинчиков подруги тоже отвергли с ходу.

– Как она хоть выглядела-то? – сосредоточенно перебирая бумажки, бормотала старушка, поглядывая на подруг, словно они могли ей помочь в решении этого вопроса.

В конце концов подруги не вытерпели и тоже присоединились. Для начала они отложили в сторону все кулинарные рецепты. И в результате отбора осталось всего две записки. «Отнести сумку в починку (зам. рем.)». Расшифровав «зам. рем.» как заменить ремень или ремешок, подруги отложили и эту писульку в сторону, не чувствуя в себе никакого желания чинить чьи-то сумки. В результате осталась только одна бумажка, сложенная в четыре раза. Развернув ее, подруги увидели адрес.

– Это она и есть! – возликовала старушка. – Вспомнила. Мне Даня еще на словах адрес велел передать, а потом рукой махнул и говорит: «Все равно ты все забудешь. Я тебе на бумажке запишу». И записал. Берите!

Подруги с радостью схватили выстраданную бумажку, горячо поблагодарили старушку и пустились наутек. Полученный ими адрес находился за тридевять земель, в Веселом поселке, и следовало поспешить, чтобы не застрять в пробках.

Однако подругам повезло. Хотя сегодня каждая сидела за рулем своей машины, но Маришино водительское умение ездить, совершенно не обращая внимания на остальных участников дорожного движения, каким-то образом передалось и осторожной Юле. И вот что странно, Мариша гоняла, как хотела, но ни одна из ее машин никогда не имела повреждений серьезней разбитой фары или царапины на крыше.

А на Юльку со всей ее осторожностью регулярно наезжали какие-то самосвалы, задевали автобусы, а уж про владельцев легковых машин лучше и не вспоминать вовсе. В нее постоянно кто-то врезался, хотя сама она не давала никому ни малейшего повода. Все представители страховых компаний с тоской во взгляде вынуждены были признавать, что Юлька всегда права, а не правы те, другие. Но самой Юльке, честно говоря, легче от этого не становилось. Ведь права ты или не права, а ремонтировать машину все равно приходилось. И далеко не всегда страховые выплаты покрывали требования слесарей.

Но сегодня Юлька пристроилась за Маришей и решила в точности повторять все ее движения. На всякий случай она еще и глаза иногда зажмуривала, чтобы не было так страшно. Но как ни странно, все прошло хорошо. И возле длинного двенадцатиэтажного дома они оказались без единой царапины.

– Нам с тобой на седьмой этаж, – сообщила Мариша подруге, ознакомившись с висящей внизу табличкой.

Домофона на дверях не было, поэтому вступать в дебаты с хозяевами квартиры подругам не пришлось. Юля ловко нажала на три блестящие кнопочки, отполированные пальцами жильцов, подруги вошли в дом. Поднявшись на нужный этаж, они с интересом обозрели разделенное решетками на три части пространство лестничной площадки. Грубо говоря, свободным оставался совсем крохотный пятачок, на котором подруги оказались, выйдя из лифта. Справа и слева от них квартиры были отгорожены крепкими железными решетками, без малейших попыток хоть как-то их задекорировать.

– Я такое только по телевизору видела, – шепнула Мариша. – И то когда документальный фильм про зону смотрела.

– Да уж! – передернуло Юльку. – Невесело жить за решетками. А ведь люди добровольно себя зарешетили.

Девушка нажала на нужную кнопку звонка, решив, в крайнем случае, представиться покупателями Даниной «девятки». Они рассудили так: если адрес этой квартиры оказался у Даниной бабушки, значит, и сам Даня должен быть знаком этим людям. А раз так, то они должны были слышать, что у него в свое время была «девятка». Так что вопрос подруг как минимум заставил бы их задуматься и вступить с ними в диалог.

Но объяснять им ничего не пришлось. Стоило нажать на кнопку звонка, как дверь открылась, и из нее важно вышел огромный белый персидский кот. То есть в идеале ему полагалось бы быть белым. Но, несмотря на свое происхождение, привычки у кота были самые плебейские. И стоило ему очутиться на лестничной клетке, как он развалился на полу и начал лениво перекатываться с боку на бок, собирая пыль и мусор.

– Аспид! Марш домой!

Услышав этот окрик, кот вскочил и придал своей наглой мордашке испуганное выражение. Затем из двери квартиры появилась молодая девушка со светлыми волосами. Ногой в мягкой пушистой туфельке она отправила кота назад в квартиру, а сама отправилась открывать подругам решетку. При этом она приветливо улыбалась и ни единым словом не выразила своего удивления или недоумения по поводу их появления у дверей своей квартиры.

– Проходите, проходите! – напевала она вместо этого. – Как добрались? Легко нашли дом?

– Э-э-э, да! – брякнула Мариша.

– Вы ведь в первый раз? – спросила у нее девушка.

– В первый, – кивнула головой Мариша, решив пока не уточнять, что именно имеет в виду девушка.

– А кто вас послал ко мне? – спросила девушка.

Этот вопрос снова поставил подруг в тупик. Сказать правду или соврать? Но их выручил кот. Он что-то уронил на кухне. И хозяйка помчалась туда, предложив гостьям самим переобуваться в любые тапочки. Тапочек тут и в самом деле было много. И мужские, и женские, и даже детские. Выбрав себе более или менее подходящие по ноге, подруги огляделись. Прихожая была тесновата, но долго в ней им находиться не пришлось. Хозяйка квартиры появилась из кухни с котом на руках и поманила девушек за собой.

– Вы хотите, чтобы я провела сеанс одновременно с вами обеими? – поинтересовалась она у подруг. – Вообще-то я так никогда не делала. Но отчего бы и не попробовать. Если у вас двоих нет секретов друг от друга, то пожалуйста. Я вовсе не против.

Секретов у подруг не было. Тем более что они наконец поняли, куда попали. Да и мудрено было бы не понять, когда вокруг стояло множество свечей, как горящих, так и выполнявших роль декора. Стояло несколько зеркал, занавешенных темными тканями. На столе лежали камешки, карты, сухие коренья и какие-то деревяшки. А в центре накрытого красной скатертью стола возвышался на металлической треноге хрустальный шар – главная гордость хозяйки. По стенам висели католическое распятие и православные иконы вперемешку с изображениями индонезийских богов и картиной тысячи Будд. Кроме того, тут имелись также и таблички с каллиграфически выведенными арабскими письменами. Должно быть, хозяйка этого гадального салона хотела этим сказать, что не отрицает ни одной из существующих религий.

– Садитесь, – велела им девушка.

Но стоило подругам присесть на стоящие возле окна стулья, как девушка вскрикнула:

– Не туда!

Подруги испуганно подскочили.

– Вот сюда! – указала девушка на два валика, стоящих возле стола. – Чтобы работать, мне необходимо видеть, в какие цвета окрашена ваша аура.

Слегка недоумевая, подруги все же подсели поближе. В конце концов, если существует обычная близорукость, может быть, есть и близорукость, не позволяющая рассмотреть экстрасенсу ауру человека с дальнего расстояния.

– Так, сначала посмотрим на воде, – пробормотала девушка.

Она несколько раз повела рукой возле глубокой керамической миски с водой и наклонилась над ней. Подруги затихли. Но вовсе не из почтения к действиям гадалки. В далекие времена они и сами промышляли этим нехитрым и весьма доходным бизнесом. Конечно, успешным он мог стать при том условии, что фантазия у гадалки развита весьма буйно. И ее предсказания будут отличаться красочностью, но в то же время соответствовать реальности, в которой обитает клиент.

Например, если приходит несчастная вконец измученная бытом и тремя детишками уборщица, не стоит ей сразу же обещать виллу на Канарах, а лучше начать с дачного домика в Синявино. И опять же, если мужчину волнуют проблемы в бизнесе, не стоит обещать ему любовь всех женщин. Вряд ли в данный момент, когда ему грозит банкротство, месть кредиторов и полное разорение, его порадует встреча с красавицей, пусть даже и самой неземной. А вот если эта женщина будет богата и все проблемы клиента решатся сами собой, посредством женитьбы на ней, то клиент очень даже заинтересуется. И можете быть уверены, попытается детально выспросить у вас, где же ему найти эту его спасительницу. И придет к вам еще много раз, чтобы вы каким-нибудь способом поторопили мешкающую на пути к нему долгожданную невесту.

– О! – отвлекла подруг от их мыслей девушка, вынырнув из своего транса. – Вижу! Вижу, в чем ваши проблемы.

Подруги с интересом уставились на нее.

– Вот вы хотите вернуть себе мужа, – сказала девушка, кивнув в сторону Мариши. – А вы, – кивок в Юлину сторону, – хотите найти себе мужа.

– Ну да, – подтвердила Мариша слова гадалки, пока Юлька размышляла, хочет или не хочет она замуж.

В конце концов Юля пришла к выводу, что замуж было бы сходить совсем неплохо. При условии, что муж ей попадется порядочный, красивый, богатый, сексуальный, щедрый и веселый. Разумеется, Юля отдавала себе отчет, что такого шикарного сочетания качеств в одном человеке существовать не может. Но в принципе Юлька была совсем не против появления в своей жизни молодого и верного принца.

– Но увы, – поспешила разочаровать ее гадалка. – На вас навели специальную порчу, чтобы вы не смогли найти того единственного мужчину, с которым прожили бы счастливо до глубокой старости.

– И кто это сделал? – против своей воли разозлилась Юлька на неизвестного злодея.

– Сейчас посмотрим, – кивнула гадалка и схватилась за карты.

Карты ей сказали, что порчу на Юльку навела завистливая женщина, которая всегда завидовала Юлькиной красоте, обаянию и умению привлекать к себе мужчин.

– Сами того не подозревая, вы увели у этой женщины обожаемого ею мужчину. Вам этот мужчина был совсем не интересен, вы его даже не замечали. Но для той женщины он был всем. Не добившись от вас любви, он эмигрировал в другую страну, куда-то далеко за море. И там женился и завел детей. Он совершенно забыл о той женщине, которая любила его. А она, потеряв всякую надежду увидеться с ним, затаила на вас страшную злобу.

– Интересное дело! – возмутилась Юлька, смутно припоминая, что и в самом деле таскался за ней какой-то слюнтяй в огромных очках, который оказался страшно умным, получил стипендию в университет Калифорнии и улетел в Америку. – Он там женился, а я должна отвечать! У этой особы не только с внешностью, но и с головой нелады. Кто она хоть такая? Поточней можете сказать?

Посредством разбрасывания камешков и пускания Юльке в глаза какой-то пыли, от которой она страшно расчихалась, было выяснено, что эту женщину Юлька знала лично. Мало того, даже провела с ней вместе бок о бок много времени. Возможно, училась в школе или институте.

– Наверное, это Любка, – принялась перебирать Юлька. – Или Ирка. Нет, Ирка замуж вышла. Хоть и за таджика, но у нее уже двое детей, и вообще она вся в пеленках, ей порчу наводить некогда. Да и денег свободных никогда нет. А вот Любка вполне могла. У нее с головой уже в школе беда была. И живет она одна. Не работает. А от одиночества и безделья какая только дурь в голову не полезет. Могла и порчу навести.

– Так что, будем убирать порчу? – поинтересовалась гадалка.

– Разумеется! – воскликнула Юля. – Как же иначе?

Во время сеанса снятия порчи Марише было предложено посидеть в уголке за ширмой, чтобы на нее не перекинулось. Сидя в закутке в обществе Аспида и рассматривая кактусы на полках и драконов на ширме, Мариша наконец стряхнула с себя наваждение.

– Что мы тут делаем? – прошептала она. – Почему это она занялась Юлькой? Мы ведь здесь оказались из-за Смайла! Вот пусть она бы и занялась этим. Нет, плохая гадалка. Другая бы сразу же поняла, чем в первую очередь следует заняться. А эта дурью мается. Порчу она снимает! Да что там снимать!

Но в конце концов Марише было дозволено выйти из-за ширмы. И гадалка взялась за нее. Раскинув карты, она сообщила Марише, что ее муж сейчас был занят решением проблем какой-то женщины, которая, с одной стороны, была много моложе его, а с другой, вроде бы уже умерла.

– Но в любом случае она его только постелью и держит, – заявила гадалка Марише. – И это я вам не по картам, а как женщина говорю.

Мариша, отлично зная любовь Смайла вкусно набить брюхо и поваляться перед телевизором, ровным счетом ничего не делая, как-то даже и не усомнилась в словах гадалки. Поспать после вкусного обеда Смайл был большой любитель, да и вообще иногда мог дрыхнуть сутки подряд. Хотя было и странно, чем это Смайлу его собственная постель не по нраву? Зачем ему понадобилось мчаться к какой-то там девице? Но на этот вопрос гадалка не ответила, а только как-то таинственно усмехнулась. Дескать, простым смертным таких тонких материй не понять. Если сами не понимаете, так даже и объяснять не стоит.

– Так как мне его найти? – спросила у девушки Мариша. – Может быть, Даня поможет?

Вопрос, кажется, разволновал девушку не на шутку.

– Даня? – вскрикнула она, мигом растеряв всю свою таинственность и загадочность. – При чем тут Даня? Вы кто? Кто вас послал?

– Нас посылать не надо, мы сами приходим, – многозначительно произнесла Юлька.

– Ай! – вскрикнула девушка. – Так я и знала! Вы из налоговой? Да? А при чем тут Даня? Это он вас на меня навел? Вот подлец! А я-то еще не поняла, чего это он такой добренький стал вдруг? Я, говорит, тебе клиенток пришлю. Есть парочка на примете. Такие лохушки, что просто порадуешься. Станут твоими постоянными клиентками, ты меня век благодарить будешь. А вместо этого вы приходите! Какой подлец! Как он гнусно со мной поступил! И главное дело, за что?

– Да? – немного оживились подруги, ожидая услышать ответ хотя бы на один вопрос. – За что?

Гадалка тяжело вздохнула и полезла под стол. Вытащив из-под толстой скатерти припрятанную там пачку «Парламента» и чиркнув зажигалкой, она с наслаждением затянулась.

– Вы ведь женщины, должны меня понять, – произнесла она. – У вас вот тоже с мужиками проблемы, хоть вы и в налоговой работаете. А я уже деньги даже приготовила для регистрации индивидуального предпринимательства, да Даня меня отговорил. Честное слово, это все его вина. Я-то думала, что он меня окончательно простил и обо мне заботится. А он, оказывается, месть вынашивал. И вместо помощи взял и вам на меня накапал! Никогда ему такой подлости не прощу! И штраф платить не буду. Потому что, если по справедливости, так это он должен платить. А кстати, какой размер штрафа?

Ни Юлька, ни Мариша понятия не имели о штрафах за отсутствие регистрации у колдунов и гадалок. Но не понаслышке зная аппетиты налоговиков, Юля сказала:

– Минимум пять тысяч!

– Ой! – схватилась за голову гадалка. – Это ужас! И еще на заметку я к вам попала. Теперь ни одного клиента без чека пустить нельзя. Караул! Ну, Данька! Только попадись ты мне! Подумаешь, разок с другим парнем поцеловалась. Так ведь в шутку. Ничего серьезного у нас не было. Скажите по чести, разве это пять тысяч стоит?!

– Действительно, некрасиво он с вами поступил, – сказала Юля, которая чувствовала в душе что-то вроде признательности к гадалке, которая пообещала ей просто сказочного принца, причем в самое ближайшее время.

И теперь Юльке хотелось как-то утешить опечаленную девушку.

– А вы можете поквитаться с вашим Даней, – тоже кое-что смекнув, коварно предложила вконец расстроенной гадалке Мариша. – Вы ведь знаете, что он продал свою «девятку» по доверенности.

– Да, – растерянно кивнула девушка. – Было дело. Только это ведь законом не запрещается. Многие так делают. Оформляют генеральную доверенность на другого человека, и все.

– Но доверенность это еще не акт купли-продажи, – все таким же зловещим голосом продолжила Мариша. – Доверенность ведь и отозвать можно.

– Но как я это сделаю? – удивилась девушка. – Доверенность ведь на Валерку выписана.

– А вам и не нужно, – усмехнулась Мариша. – Вы ведь адрес этого Валеры знаете? Мы сами к нему наведаемся да и доложим, что его приятель Даня решил его кинуть. Доверенность отзывает, а сам в бега пускается.

– Ой! Представляю, как Валерка разозлится! – восхитилась гадалка, от злости на Даню и страха перед налоговой, похоже, растерявшая всю свою сообразительность. – Да он от Даньки мокрого места не оставит! Валерка с такими людьми общается, они если за Даню возьмутся, так мало не покажется. А они его не искалечат?

– Но ведь ваш Даня и не собирался отзывать доверенность? – пожала плечами Мариша. – Значит, только попугают.

– Это хорошо! – обрадовалась девушка. – Очень даже хорошо. Сейчас дам вам телефон Валерки. А уж адрес вы сами вычислите. У меня его нет. Хотя мы с Даней как-то раз к нему ездили. Он где-то на «Пролетарской» живет. Но от нее еще нужно было ехать. Так что я вам точно адрес не скажу. Не помню.

Подруги поблагодарили гадалку и пообещали, что ябедника Даню накажут по полной программе.

– А насчет вас мы так решим, – сказала Юлька на прощание. – Мы на работе скажем, что приходили, но дома вас не застали. Так что подтвердить сигнал не было возможности. Конечно, потом к вам еще кого-нибудь с проверкой пошлют. Но вы уж к тому времени документы на свою деятельность оформите. Чтобы не придраться было.

– Так штраф мне платить не придется? – обрадовалась гадалка.

– Нет, – заверила ее Юля. – Только вы уж мне скажите, в каком месте я своего избранника найду.

– Судьба – она и под кроватью найдет, – серьезно ответила ей девушка. – Вот и ты своего суженого там встретишь!

Мариша хотела фыркнуть, но что-то в лице гадалки заставило ее передумать и удержать рвущееся наружу веселье.

Добраться до Валеры оказалось довольно затруднительно. Во-первых, потому что подругам еще надо было выяснить его адрес по номеру телефона. Сделать они это смогли, только прибегнув в очередной раз к помощи Артема – школьного приятеля Мариши. Исполнив привычный ритуал и напомнив Артему, сколько контрольных он у нее в свое время списал, а в ответ выслушав его жалобы на срочную работу, Мариша заявила:

– Просто смешно так торговаться из-за какого-то одного жалкого адреса. Ведь ты больше времени потратишь, препираясь со мной.

Артем в ответ лишь тяжело вздохнул, признавая справедливость ее слов. И в самом деле перезвонил им уже через несколько минут, продиктовав адрес Валеры. Дальше проблемы у подруг возникали по большей части из-за пробок на дорогах, но главным образом из-за того, что дорожным рабочим приспичило ремонтировать как раз тот участок Народной улицы, по которой они пытались выехать из Веселого поселка к «Пролетарской».

Но все когда-нибудь кончается. Кончилась и пробка. Выбравшись из нее, подруги стремительно домчались до дома Валеры. Но позвонив в массивную металлическую дверь, украшенную золотыми цифрами восемь и два, они поняли, что дома никого нет. И дверь им открывать никто не собирается.

– Вот так всегда! – с горечью заметила Юлька. – И что теперь делать? Снова ждать?

Мариша покачала головой и с досадой дернула дверь на себя. К ее удивлению, дверь открылась.

– Что это? – изумилась Юля. – Он забыл закрыть за собой дверь?

Мариша уже приготовилась шагнуть через порог, но Юлька остановила ее.

– Не ходи.

– Почему? – изумилась Мариша.

– У меня появились дурные предчувствия, – произнесла Юля.

– Мои дурные предчувствия не дают мне спокойно жить уже который день, – ответила ей Мариша. – И что теперь? Не жить?

Девушки осторожно перешагнули порог квартиры.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – позвала вполголоса Мариша.

Ей никто не ответил. Впрочем, дело и так выглядело ясней ясного. Квартира была пуста. Но перед тем, как из нее все испарились, она подверглась тщательному обыску.

– Господи, какой бардак! – не сдержавшись, воскликнула Юля, войдя в квартиру.

Весь пол в прихожей, двух комнатах и даже кухне был усеян листами бумаги. Это были страницы из книг, глянцевые журналы, газеты и прочая печатная продукция. В одной из комнат имелась вполне приличная библиотека, но сейчас все книги с книжных полок были безжалостно разбросаны по полу.

– Тут что-то искали, – пробормотала Мариша, оглядываясь по сторонам.

– Тоже мне открытие! – съехидничала Юля. – Тут были воры! Они всегда в первую очередь в книги и постельное белье лезут. Народ ведь у нас все по старинке привык свои «захоронки» устраивать в банках с крупой да кадках с квашеной капустой.

– Если бы воры, то они бы как минимум забрали DVD-установку, – возразила Мариша. – И радиотелефон. И вот эту автомагнитолу, совершенно непонятно зачем тут лежащую.

– Может быть, это были особые воры, которые берут только деньги, – возразила Юля. – А с вещами не связываются.

– Понятное дело, своровать хрустальную вазу или телевизор сейчас желающих найдется мало, – хмыкнула Мариша. – Но чтобы вор не польстился на цифровую видеокамеру? Это уж ты меня извини. Она же совсем крохотная, а стоит как половина «Жигулей».

– Но все-таки тут был обыск, – сказала Юля. – И если ничего из ценных вещей и техники не пропало, то зачем было переворачивать все эти книги, газеты и прочую бумажную продукцию.

– Один умный человек сказал: если хочешь спрятать дерево, посади вокруг него лес, – пробормотала Мариша.

– Чего? – не поняла Юля, которая умных людей отродясь не слушала, а предпочитала жить своим умом. – Какой лес?

– Я к тому, что если искали среди бумаг, то скорей всего эта таинственная вещь тоже выглядит как-нибудь так… бумажно.

– А лес тут при чем? – продолжала недоумевать Юля.

– Ни при чем! Забудь ты про него!

– Ну вот! Сначала сама меня интригуешь, а потом предлагаешь забыть, – надулась Юлька.

И чтобы показать, что и в самом деле обиделась, отправилась на кухню, где подруги еще не были. Мариша еще немного побродила по комнате, пытаясь понять, что же искали грабители, как вдруг из кухни донесся Юлькин крик. Мариша опрометью кинулась туда. Но тут же споткнулась о какой-то ящик, заваленный развернутыми газетными листами, так что о его существовании Мариша и не подозревала до тех пор, пока не споткнулась. Грохнувшись на пол со всего размаху, девушка немного полежала, приходя в себя. И лишь затем, с кряхтеньем поднявшись, поплелась на кухню. Юлька замерла на месте и оторопело таращилась на стену.

– И чего ты орала? Что у тебя случилось? – сварливо осведомилась у нее Мариша, держась за ушибленное колено.

– Посмотри! – пробормотала Юля, указывая рукой куда-то на стену.

Мариша невольно вздрогнула. По стене шла длинная надпись. Какие-то закорючки бурого цвета с подозрительными подтеками, напоминающими кровавые сгустки. Надпись была совсем свежей, в чем Мариша убедилась, прикоснувшись пальцем к одному из значков.

– Это просто краска! – с облегчением произнесла она, поднеся испачканный палец к носу и уловив характерный запах. – Не бойся. Это не кровь!

– Я и не думала, что это кровь, – стуча зубами, проблеяла Юлька. – Но разве ты не узнаешь значки?

– Почему я должна узнавать какие-то каракули? – разозлилась Мариша, но тут же осеклась. – Ты думаешь?..

– Ну да! – кивнула Юлька. – Где та записка, которую я нашла на теле мертвого Кураева?

– У меня, – буркнула Мариша. – Дома!

Юля пробормотала что-то о несвоевременном стремлении некоторых к наведению порядка в своих сумках.

– Лучше бы ты напильник из сумки вытащила, а то таскаешь с собой железки второй год, – пробурчала она. – И эту просверленную гирю, которую ты у продавца отняла в магазине, чтобы отучить его мошенничать.

– Что ты понимаешь! Она же мне в любой момент может пригодиться! – возразила Мариша.

– Ну да, двухсотграммовая гирька, которую ты таскаешь с собой уже месяц, тебе прямо так и пригодилась! – фыркнула Юля. – Зачем ты записку выложила? Чем она тебе помешала?

Этого Мариша объяснить не сумела.

– Тогда нам с тобой просто нужно переписать вот эту надпись, – деловито сказала Юля. – А дома мы уже сверим с той запиской, которая была на Кураеве.

К счастью, ручка и блокнот с чистым листком в сумке Мариши нашлись, что несколько примирило Юльку со страстью своей подруги постоянно таскать с собой массу нужного и ненужного барахла.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дома подруги сверили обе бумажки и пришли к одному-единственному выводу. Во-первых, обе записки выполнены идентичными значками, записанными в строчку, а во-вторых, речь в них идет о разных вещах. То есть, может быть, и о схожих, но изложенных разными словами. Потому что хоть некоторые значки и были похожи, но либо стояли в разных местах, либо отличались некоторыми деталями. Например, нечто похожее на довольно большого паука в первой записке было с шестью лапками, а во втором случае только с четырьмя. И в первой записке иероглиф стоял первым, а во второй – ближе к концу.

– Но в целом мне кажется, что обе надписи сделаны на одном и том же языке, – произнесла Мариша. – Хотя разными людьми.

– Разными? – переспросила Юля. – Почему ты так решила?

– Вроде бы одинаковые на первый взгляд значки в разных записках выписаны по-разному, – сказала Мариша. – Вот смотри, тут крючок изгибается плавно, а тут слегка искривляется. А тут петелька такая маленькая, что ее почти не видно. А в другой записке петелька очень даже основательно выписана.

– Если это шифр, то, может быть, так и нужно, – вздохнула Юля.

– Нет, почерк разный, – подумав, решительно покачала головой Мариша. – И эти послания писали разные люди.

– Знать бы еще, кто они такие, – вздохнула Юлька и тут же без всякой связи с прошлым замечанием спросила: – А что у нас на ужин?

– Не знаю! – растерялась Мариша. – Смайла нет, и я как-то забросила домашнее хозяйство.

– Я тебя умоляю! – закатила глаза Юлька. – Когда это ты им занималась! Как к тебе не зайдешь, вечно Смайл либо со шваброй сражается, либо с ножом для чистки картошки, либо встречает гостей со сковородкой и в передничке. И не говори, что он, коварный, специально так наряжался к моему приходу. Может быть, он попросту от тебя сбежал? Кстати, ты такой вариант не рассматривала? Устал вести домашнее хозяйство и сбежал?

– Тогда бы записку хоть оставил, – после некоторого раздумья произнесла Мариша. – И обед в холодильнике.

Так как ничего похожего Смайл после своего ухода не оставил, а подозрительный желудок в контейнере в счет, разумеется, не шел, подруги призадумались, чем бы им себя сегодня покормить.

– Давай купим готовых салатиков, малосольных огурчиков и какую-нибудь нарезку, – предложила Мариша. – У нас тут в соседнем универсаме есть отдел с салатиками Грин-Крест. И магазин, как мне казалось, работает круглосуточно.

– Давай! – оживилась Юлька. – Только без кукурузы и помидоров. У меня на них аллергия.

Перед выходом в магазин Мариша проверила голосовую почту. Сообщений от мужа не поступало. Зато отчетливо прозвучало требование усатого опера Жени обеим подругам завтра явиться к нему в кабинет для дачи дополнительных показаний по делу об убийстве господина Кураева.

– Вот так! – расстроилась Мариша. – Как говорят, пришла беда – отворяй ворота. Ой, чувствую, что завтра нам туго придется. Никого подходящего на роль убийцы Кураева мы не нашли. Думаю, что Лидку – сестру Нонны менты уже тоже отпустили.

– А давай ей перезвоним и узнаем, – предложила Юля.

– У тебя есть ее телефон?

– У меня есть телефон бравого полковника Михаила Родионовича, – почему-то покраснев, призналась Юлька.

– Так звони! – распорядилась Мариша. – Только по дороге в магазин. А то и у меня от голода совсем желудок свело.

– Ладно, но поедем на твоей машине, – сказала Юля. – А то у меня с непривычки все тело болит.

Полковник проявил чудеса оперативности. И хотя он понятия не имел, отпустили Лиду из милиции или нет, но все же смотался к ней домой и перезвонил Юльке.

– Лиду отпустили, – сказала Юля, обращаясь к Марише, которая в это время уже задумчиво зависла над прилавком, в котором под стеклом в прозрачных емкостях лежали десятки аппетитных домашних салатиков.

– Ну и хорошо, – кивнула Мариша. – Думаю, что она не убивала Кураева. Похоже, он действительно хотел использовать ее в качестве парламентера в общении с Нонной. Наверное, эта стерва Ирина вконец доконала мужика своими выкрутасами, и он пожелал вернуться к Нонне, но не знал, как лучше это сделать и возможно ли это в принципе.

– Слушай, а ведь ситуация уже в который раз возвращает нас к этой сучке Ирке! – воскликнула Юля. – Помнишь, мы уже подозревали ее в том, что она прикончила Кураева из ревности к Лидке. Потом выяснилось, что Лидка – это сестра Нонны и с Кураевым у нее ничего нет и не было. Но зато теперь мы знаем, что Кураев намеревался вернуться к жене.

– А Ирине это не понравилось, и она его прирезала? – уточнила Мариша, отрываясь наконец от салатиков. – Потому что ей была невыносима сама мысль, что жертва от нее ускользнет?

– Что-то вроде того! – кивнула Юля.

– Слушай, так нужно решить с этим вопросом немедленно! – воскликнула Мариша. – Поехали к ней. Поговорим!

– Только сначала купим еды! – твердо произнесла Юля, остановившая наконец свой выбор на салате из тертой моркови с зеленью, зеленым салатом и редисом.

И оставив Маришу терзать продавщицу разными каверзными вопросами о способах выращивания и транспортировки продукции, используемой в салатах, Юлька поспешила в ту сторону, откуда доносился соблазнительный запах курочки на вертеле. Выбрав самую румяную, она вернулась за Маришей, которая все еще пыталась сделать окончательный выбор.

– Поторопитесь, девушка, – вздохнула наконец продавщица. – За вами очередь уже выстроилась.

В конце концов Мариша ограничилась банальным сочетанием свежих огурцов, паприки, помидоров и лука-порея с укропом. Обрадованная продавщица взвесила девушкам их покупки и переключилась на следующих покупателей. Добравшись до машины, подруги курицу оставили до более подходящего случая, а пока что, быстро орудуя пластиковыми вилочками, очистили прозрачные коробочки с салатиками.

– Червячка заморили, теперь к Ирине! – сообщила Мариша и нажала на газ.

В это позднее время Ирина была дома. Подруг она приняла как своих старых знакомых.

– Я прямо как вас в милиции увидела, даже похолодела, – таким образом приветствовала она подруг. – Чего вас-то задержали? Вы же ни при чем тут. Ну, нашли тело. Так если всех задерживать, кто на трупы натыкается, так это и тюрем не хватит.

– Ира, а вы знали, что ваш любовник собирается вернуться к жене? – прямо с порога спросила у девицы Мариша.

Эффект от ее вопроса был бесспорно силен.

– Чего? – выдавила из себя Ирина, выпучив глаза.

При этом она стала напоминать тощую муху, еще не вполне очухавшуюся после зимней спячки.

– Чего? – повторила она. – Этот заморыш задумал слинять от меня к своей толстой корове? Да это же бред!

– Бред или не бред, может быть, вам не сказали, а только в Ольгино он, оказывается, ездил к сестре своей жены. С тем, чтобы та как-то повлияла на Нонну и помирила бы их.

– Что за бред! – не сдавалась Ирина. – Нонна уже снова замужем!

– Развелась же она с Кураевым, могла и со своим вторым мужем развестись, чтобы вернуться к первому, – сказала Мариша. – Старая любовь, как известно, не ржавеет. Наверное, Кураев понял, что он все же любит не вас, а свою Нонну. Ну и…

– Что и?.. – взвилась Ирина. – Вы соображаете, что говорите? Променять меня на эту жирную глупую корову?

Внезапно она бросилась на диван и расхохоталась.

– Ах, Никитка! Ах, молодец! – веселилась она. – Умудрился меня вокруг пальца обвести. Ну и дела!

Закончив веселиться, Ирина уставилась на подруг и произнесла:

– А вы знаете, я что-то такое все же подозревала.

– Да ладно! – фыркнула Юля. – Это вы сейчас так говорите! А на самом деле, что вы могли знать? Сами ведь только что признались, что Никита обвел вас вокруг пальца.

– Не знала, но догадывалась, что Никита не вполне чистосердечен со мной, – упрямо повторила Ирина.

Похоже, у нее появилось желание выговориться. И она, не задумываясь, начала вываливать перед подругами свое грязное белье. Те морщились, но слушали. А что делать? Конечно, противно было слушать откровения этой циничной нахалки, но если они помогут найти настоящего преступника…

– Я уже давно заметила, что Никита со мной иногда бывает как-то прохладен, – говорила Ирина. – Словно бы он тут, а вроде бы и нет его. Я девушка интересная, молодая, мне общение нужно. Одних денег мало. Да к тому же после всех этих проблем в клинике доходы у Никиты существенно упали. Когда он ко мне от Нонны уходил, он значительно лучше зарабатывал. А в последнее время даже начал заикаться, что нужно экономить.

Ирина поискала зажигалку, нашла ее и продолжила свой рассказ, одновременно ведя поиск сигарет.

– А я экономить не привыкла. Хватит с меня и того, что в детстве мне родители почти во всем отказывали. Ну ладно, не умели они деньги зарабатывать, бог с ними. Но теперь-то я выросла и могу сама о себе позаботиться. И уж, поверьте, экономить я не стану. Да ради кого? Ради этого гриба сморщенного Никитки? Вот еще!

Сигареты наконец нашлись. Ирина жадно затянулась и продолжила уже значительно веселей:

– Я так рассудила, времени у меня свободного полно, так грех им не воспользоваться. Тем более что Никита все свое внимание в последнее время клинике уделял. За мной следить ему уже недосуг было. Ну, я и раскинула новые сети.

– И что, кто-то попался? – не удержалась от сарказма Юлька.

– А то! – хмыкнула Ирина. – Ловить мужиков все равно что рыбу. Найдешь рыбное место, считай, что без улова не останешься. А если у тебя и навыки кое-какие имеются, то можно вытащить рыбку и пожирней Никиты. Кураева-то я главным образом из спортивного интереса от Нонны увела. Не могу видеть, когда мужик с другой бабой счастлив. А так-то он мне не интересен был. Ну а Газик…

– А это кто такой? – удивилась Мариша.

– Так я и говорю, что пока Никита со своими проблемами в клинике разбирался, я с Гасаном познакомилась, – похвасталась Ирина. – Только мне так его звать не нравится, потому и получилось – Газик.

– Понятно, – кивнула Мариша. – И давно у вас с этим Газиком?

– Да уж месяца два знакомы, – промурлыкала Ирина. – Я даже рада, что с Никитой так получилось. Нехорошо, конечно, так говорить, но зато теперь никаких скандалов и выяснения отношений. Уйду к Газику, он давно меня к себе жить зовет. И замуж бы взял, да я сама не хочу. Была я один раз замужем, спасибо! Правда, это давно было, лет пять назад, но мне хватило. Муж дурак, денег не приносил да еще на меня же и покрикивал. Хорошо, я его своей подруге сбагрила, она вроде бы им довольна, да и он не жалуется. Ну да им обоим много не надо, запросы у них скромные. А мне блеска хочется, не могу я только один раз в год отдыхать и то на турбазах в Ленинградской области. И не хочу вместо ресторанов довольствоваться дешевыми бистро, где только что крысы не бегают. Так что пока я девушка свободная, и если Газик плохо себя вести вздумает, могу и еще кого-то приискать.

– А Газик ваш не женат? – поинтересовалась Мариша для порядка.

– Да кто же его знает! – махнула рукой Ирина. – Говорю же вам, я замуж не собираюсь. Подарки он мне дарит – закачаешься. Никитка даже в самый разгар нашей любви и на половину не тянул. Вот колечко, смотрите, тоже мне Газик подарил.

И девица протянула ручку с выкрашенными в алый цвет хищными ноготками. На безымянном пальчике и в самом деле сверкал крупный камень. Насколько подруги разбирались, бриллиант.

– Что? – довольно осведомилась у них Ирина. – Красиво! Три карата в нем! А еще серьги. А если я к Газику совсем жить перееду, он на мое имя машину оформит. У него их три. «Вольво» – моя будет. Да и квартира у Газика – дизайнер классно поработал. Не чета этой съемной халупе! Да я прямо сейчас ему и скажу, что переезжаю. Да, он приедет, я к нему и отправлюсь! Сначала думала дожить тут до окончания срока аренды, а теперь – плевать мне на эти копейки.

– А как быть с мебелью? – не удержалась Юлька. – Или вы снимали квартиру с обстановкой?

– Нет, – не слишком охотно призналась Ирина. – Мебель я заставила Никиту от жены забрать. А что? Не на голом же полу нам с ним сидеть? Я ему так и сказала, все на твои деньги было куплено, так изволь забрать. Он и послушался, суслик. Но мебель не проблема. На нее уже покупатели нашлись. Так что я отсюда сматываю. Тем более что вещи все равно уже собраны. Да, а как же теперь быть с путевками? Надеюсь, вы уже все приготовили?

– Простите, – злорадно улыбнувшись, развела руками Мариша. – Как только наш менеджер узнал, что ваш любовник убит, он сразу же вычеркнул ваше имя из списков.

– Что? – взвизгнула Ирина. – Как это? Какое вы имеете право лишать меня законно выигранного тура? Ведь это же я его выиграла! А не Кураев!

– Простите, но мнение руководства… – забормотала Мариша, отступая к двери и таща за собой Юльку.

– Я на вас в газету напишу! У меня такие связи, что вам и не снились! – вопила разошедшаяся Ирина, брызгая слюной. – Да Газик из вас эти путевки силой вытряхнет. Вы его еще не знаете! Он такой, что…

Не дослушав про Газика, подруги поспешно ретировались. Им вовсе не хотелось встречаться со вспыльчивым восточным человеком и объяснять ему, что никакой тур Ирина никогда в жизни и не выигрывала. Выскочив из дома, подруги спрятались неподалеку за детской площадкой.

– Что мы тут делаем?

– Дожидаемся Газика, – сказала Мариша. – Хочу убедиться, что он существует в реальности, а вовсе не плод фантазии нашей хитренькой Ирочки. А то с нее сталось бы и придумать себе несуществующего богатого любовника. Ведь тогда мотив убить Кураева из ревности отпадал.

Но Ирина не обманула. Ровно через двадцать минут к подъезду подкатил роскошный «Мерседес», из которого выбрался, пыхтя и отдуваясь, черноволосый джигит. Справедливости ради нужно было сказать, что волос у него на голове было совсем мало, зато густой теплый ворс так обильно покрывал руки и шею Газика, что подруги даже решили, что он приехал в свитере с высоким горлом. Ко всему прочему, Газик был кривоног и страдал повышенной потливостью. Ночь была довольно прохладная, но когда Газик начал носить чемоданы Ирины и грузить в багажник, то ему время от времени приходилось прерывать свое занятие, чтобы вытереть испарину на лысой макушке и лбу. Наконец все чемоданы были сложены, Газик страстно поцеловал свою девушку, уселся за руль, и «Мерседес» торжественно покинул двор.

– Не знаю, где она таких уродов берет! – прошептала Юлька, спускаясь с детской горки, где они все это время прятались от любопытных глаз. – Конечно, может быть, этот Газик и сказочно богат, но внешность…

– А что внешность? – пожала плечами Мариша. – С лица, как говорится, воду не пить. А главное, мы установили, что Ирина Кураева не ревновала. И к тому же у нее давно был подготовлен запасной аэродромчик. Но тогда возникает другая версия. Что там Ирина в милиции говорила насчет каких-то проблем у Кураева с мусульманами? От чего он ее предостерегал? Не связываться с ними, так?

– Но как мы увидели сейчас, Ирина его не послушалась, – сказала Юля.

– Так может быть, отсюда ноги и растут? – воскликнула Мариша, с досадой глядя в ту сторону, куда укатил «Мерседес» Гасана. – Эх, надо было за этой сладкой парочкой проследить. И как мы не догадались? Вечно мы с тобой задним умом крепки.

– Ничего не поделаешь, – произнесла Юля. – Ты ведь номер машины не запомнила?

– Нет, – отозвалась Мариша. – Да его и не видно было, слишком далеко мы сидели.

– Ну тогда и нечего переживать, – зевнула Юлька. – Сейчас мы с тобой поедем домой, а завтра с утра попытаемся разыскать тех теток, которые устраивали митинги против Кураева и всячески отравляли ему жизнь.

– Может статься, что кто-то из этих дам не удовольствовался одними проклятиями, – кивнула Мариша, – и решил более существенно наказать человека, виновного, по ее мнению, в смерти близкого человека.

– Ага, – зевнула Юлька. – А сейчас поехали наконец спать, ладно? Поздно уже.

Подруги добрались до Маришиного дома, где и расположились на ночлег.

– Одно хорошо, – сказала Юлька, устраиваясь среди мягких подушек, – что бывший муж Ирины к убийству Кураева точно не причастен. Все-таки одним подозреваемым меньше.

– Да, – согласилась Мариша. – Пять лет как они расстались? Большой срок, за это время у человека столько всякого в жизни произойдет, что о бывшей жене он и не вспомнит.

Перед сном Мариша на всякий случай поставила телефон поближе к своей постели, чтобы, не дай бог, не пропустить звонка от Смайла, если тот вдруг позвонит. Но он так и не позвонил. А утром Мариша проснулась с каким-то нехорошим предчувствием, словно она снова была школьницей и ей предстояла контрольная работа, к которой она совершенно не готова. Некоторое время она пыталась разобраться в своих чувствах, но потом бросила это непродуктивное занятие.

Юльку она обнаружила в гостиной, сидящей в задумчивости за большим письменным столом. Перед той лежали две бумажки с таинственными строчками, которые обнаружили подруги на теле убитого Кураева и на стене в квартире Валеры. Заглянув подруге через плечо, Мариша поняла, что Юлька пытается так и сяк скомпоновать строчки. Иногда у нее получались довольно симпатичные узоры. Но и только – иного результата пока что не было.

– Я подумала, может быть, каждый значок – это буква алфавита, – предположила Юля. – Но их значительно больше тридцати трех. Если не считать значков с небольшими отличиями, то их все равно пятьдесят девять.

– В мире существуют и другие письменности, кроме кириллицы, – возразила Мариша. – И вообще, мне кажется, что я что-то подобное уже видела.

– Тогда я уж и не знаю, что это может быть, – пробормотала Юля.

Мариша тем временем осмотрела стол и даже подергала его ящики. Письменным столом, стоящим в квартире Мариши, мог бы по справедливости гордиться любой его владелец. Он был огромный, сделанный из натурального дуба, с множеством ящиков, дверок, потайных отделений и прочих интересных мест для хранения бумаг, документов и канцелярских принадлежностей. Впрочем, все они закрывались и открывались одним-единственным ключом. Но ключа не было, а все ящики и дверцы в данный момент оказались заперты.

– Хм, – произнесла Мариша. – Похоже, я дала Смайлу слишком много воли. Смотри, что делается. Стол-то заперт.

– Ну и что? – не поняла Юля.

– А от кого, спрашивается, ему было запирать стол, если в квартире живем только мы с ним? – взвилась Мариша. – Выходит, запирал он эти ящики от меня! А значит, у него были какие-то тайны! И появились они только в последнее время!

– Почему? – недоуменно спросила Юля.

– Потому что еще месяц назад я спокойно лазила в этот стол в поисках какой-нибудь писчей бумаги или хотя бы чистого блокнота, – пояснила ей Мариша. – И все ящики были открыты. Отлично помню, что я прямо вся обыскалась, прежде чем нашла бумагу. Упаковка ее лежала в самом последнем отделении, куда я догадалась заглянуть. Так что сама понимаешь, если тогда хоть малюсенькая дверца была закрыта, я бы это мигом обнаружила.

– Предполагаешь, что, взломав письменный стол, мы сможем прояснить тайну этих загадочных записок? – обрадовалась Юля, голова которой упрямо продолжала трудиться над разгадкой витиеватых строчек.

– Что-то мы точно проясним! – заверила ее Мариша и как была, в длинной развевающейся кружевной сорочке отправилась за клещами, молотком и стамесками.

Минут через пять все необходимые инструменты были найдены. И вооруженные ими подруги в нерешительности остановились перед столом.

– Может быть, не стоит прямо сразу его ломать? – нерешительно произнесла Юля. – Жалко. Хорошая вещь. Сколько он стоил?

– Дорого, – даже зажмурилась Мариша. – Очень. Может, и правда, поищем ключ? Или подберем подходящий из старых?

И побросав рабочие инструменты, подруги разбрелись по Маришиной квартире в поисках ключей. Увы, в эту квартиру Мариша со Смайлом переехали сравнительно недавно. Всего пару лет назад. Поэтому старого хлама, в том числе и ключей, у них завелось не так уж много. В результате поисков подруги принесли по две собственные связки ключей и несколько ключиков от других шкафов. И еще пару ключей, которые Мариша нашла на улице и все не могла решить, кому бы их отдать.

– Жалкое зрелище, – резюмировала Мариша. – Вряд ли что-то из этого подойдет.

Но все же выбрав несколько ключей, подходящих по размеру, подруги принялись самозабвенно ковырять замки.

– Ничего не выходит! – первой сдалась Мариша, отбросив в сторону ключи. – Предлагаю позавтракать, а потом со свежими силами взяться за работу.

Отправившись на кухню, подруги с огорчением обнаружили, что вчера вечером в магазине, покупая продукты на ужин, они как-то совершенно упустили из виду следующий день. А также тот немаловажный факт, что любой день обычно начинается с завтрака. Конечно, в холодильнике стояло несколько йогуртов, сыр и лежали яйца, из которых можно было бы приготовить отличный омлет. Но… Но подругам не давала покоя мысль о том, чей же все-таки желудок лежал у них в холодильнике.

– С этим нужно что-то решать, – задумчиво пробормотала Юлька. – Столько хороших продуктов пропадает из-за нашего суеверия. В конце концов, может быть, это был вовсе и не человеческий желудок.

В Марише голод тоже из последних сил боролся с брезгливостью.

– У нас в машине есть курица, – вспомнила она. – Мы ее вчера купили, но так и не съели.

– Это же выходить надо, а я даже еще не умывалась, – возразила Юля.

Мариша в сомнении посмотрела в окно. Появляться перед соседями в неприбранном виде ей тоже не хотелось.

– Я позвоню Жене! – наконец решила она. – И прямо у него спрошу, чей это желудок. Может быть, эксперты уже выяснили это.

Женя Маришиному звонку обрадовался. И не преминул напомнить, что жаждет видеть ее и Юлю сегодня у них в отделении. Мариша обещала быть и наконец задала тот вопрос, ради которого и позвонила.

– Желудок? – удивился Женя. – Да на что он вам сдался? Я отдал его экспертам, так они его еще долго не хотели брать. И я их могу понять, у них и без свиной требухи полно работы.

– Так желудок все-таки был от свиньи? – обрадовалась Мариша. – Точно?

– А вы что подумали? – хихикнул Женя. – Что он человеческий? Конечно, от свиньи. Если бы человеческий, тогда другой разговор. Экспертов бы долго уговаривать не пришлось. А тут…

Но Мариша уже не слушала рассуждений Жени. Она бросила трубку и обрадованно повернулась к Юльке, замершей возле холодильника.

– Живо готовь омлет! – воскликнула она. – И йогурты доставай! Желудок был свиной!

– Ура! – закричала Юля, радостно меча из холодильника все продукты. – Наконец-то наедимся!

У Мариши даже молоко нашлось. И хотя оно стояло открытым уже третий день, но на его качестве это нисколько не отразилось.

– Вот некоторые возражают против модифицированных продуктов, а я считаю, что это предрассудки, – разглагольствовала Юлька, взбивая яйца и заливая их молоком. – Вот если бы у тебя тут стояло обычное молоко из-под коровы, то оно бы уже точно превратилось в простоквашу. И нам бы вместо замечательного легкого омлета пришлось бы жарить оладьи. А от них полнеют.

И вылив на зашипевшую сковородку яйца с молоком, Юля присела к столу и отправила в рот ложку йогурта.

– Или вот этот йогурт, – продолжила она свои рассуждения. – Срок хранения у него полгода. Конечно, если подумать, какой химии они туда напихали, чтобы он столько хранился, то страшно становится. Но когда хочется есть, то и не такое слопаешь.

И в доказательство своих слов Юля отправила в рот еще одну ложку густого йогурта, пахнущего малиной.

– Объедение! – зажмурилась она от удовольствия. – Хоть и вредно, но как вкусно.

– Одного не пойму, – пробормотала Мариша с набитым ртом, – откуда все-таки у меня в холодильнике взялся этот свиной желудок. Неужели его все-таки притащил Смайл. Но зачем?

В ответ Юля только пожала плечами. После того, как с омлетом, получившимся у Юльки удивительно воздушным, было покончено, а кофе с горячим молоком и крошками шоколада, обнаружившимися в том же холодильнике, тоже был выпит, перед подругами встал вопрос: как же все-таки вскрыть письменный стол.

– Когда я вышла замуж за того подонка… – начала Юля, но Мариша тут же скорчила гримасу.

– Я тебя умоляю, говори поточней! – воскликнула она. – Кого из своих мужей ты имеешь в виду? И когда это ты выходила замуж за других?

– Можно подумать, тебе самой везет, – фыркнула Юля. – Между прочим, хочу тебе напомнить, что сейчас мы ищем именно твоего мужа!

– Потому что твоего мы уже искали! – гордо парировала Мариша. – И нашли в Африке. Забыла?

– Но в данном случае я вспомнила про другого своего мужа, – деликатно поправила ее Юля. – У него тоже был письменный стол, в котором оказалась куча брачных свидетельств. И тот стол тоже был заперт. И вот Инна, она подобрала отмычки.

– У меня нет отмычек, – грустно произнесла Мариша. – И Инна с Бритым укатили на Мальдивы праздновать свой очередной медовый месяц. Если даже мы ей туда дозвонимся, то фиг она вспомнит, где у нее лежат эти отмычки. Нет, придется ломать.

– Давай хотя бы позовем слесаря! – возмутилась Юля.

– Еще слесаря впутывать, – засомневалась Мариша.

– Зато стол сохранишь!

– Не известно еще, как он сделает, – возразила Мариша.

– Да уж получше, чем мы с тобой! Только вот где его искать, этого слесаря?

– Это как раз не проблема, – вздохнула Мариша. – Наш дом перешел на самоуправление. Мы выбрали домашний комитет, который и занимается решением всех проблем. А обслуживается наш дом специально нанятыми домашним комитетом специалистами, которые обязаны по первому требованию жильцов ликвидировать в доме любую неисправность. Нужен тебе электрик, звонишь и объясняешь, какого рода услуги от него ждешь и когда тебе будет удобно его принять. А то ведь обычно в РЭУ вызовешь мастера и ждешь его целый день. Да еще не факт, что явится. Хорошо, у кого бабушки или дедушки дома неработающие есть.

– Так у вас при доме и слесарь есть? – позавидовала Юлька.

– Кажется, – кивнула Мариша, направляясь к телефону.

Уже через десять минут в квартире появился средних лет симпатичный мужчина, который без лишних слов прошел в комнату, не забыв при этом снять уличную обувь. И весело насвистывая, принялся ковырять замки. И при этом он не дышал перегаром! А закончив работу, отказался взять деньги, напомнив Марише, что она и другие жильцы дома платят ему четко фиксированный вполне приличный оклад, за который он и работает. А разного рода подарки и подношения в виде бутылок он не приемлет.

– Фантастика! – пробормотала Юлька, когда за слесарем захлопнулась дверь. – Лично я такое у нас в России вижу впервые.

Мариша только рукой махнула, ее больше интересовало содержимое письменного стола, чем взаимоотношения со слесарем. Кинувшись к столу, она принялась лихорадочно опустошать ящики один за другим, просматривая бумаги и откладывая их в сторону.

– Ничего не понимаю, – бормотала Мариша. – Вроде бы самые обычные документы. Зачем ему понадобилось запирать от меня стол? Да еще не один ящик, а весь стол? Вот, к примеру, что секретного в этом ящичке, где я храню трафареты вышивок, которые одно время собирала по просьбе мамы?

– Может быть, Смайл специально запер все ящики? – высказала догадку Юля, просматривая папку с какими-то старыми счетами за свет и воду, а также телефонными квитанциями за междугородные разговоры и тоже не находя в ней ничего загадочного или таинственного.

– Специально? – замерла на месте Мариша. – Что ты имеешь в виду?

– Ну да, – кивнула Юля. – Запертый стол сразу же бросился тебе в глаза, так?

– Так? – переспросила у нее Мариша. – Ну, вообще-то не сразу, но бросился.

– Вот, а мы с тобой знаем, что после своего исчезновения Смайл приходил сюда. Он оставил этот свиной желудок и взял свои документы. Но вдруг Смайл приходил за документами и деньгами не один? Допустим, Смайл действительно попал в беду. Его ни на минуту не отпускают из-под конвоя. Но разрешили зайти домой за документами и деньгами и зачем-то заставили положить в холодильник этот желудок. Зачем, мы пока не знаем, но это и не важно. Сейчас мы говорим о другом. Смайлу нужна помощь. Возможно, уже уходя из дома в первый раз, он понимал, что может и не вернуться. Допустим, его опасения оправдались. Его взяли в оборот, и теперь он может делать только то, что ему дозволено. Ты вспомни, письменный стол был уже заперт, когда деньги и документы Смайла еще находились дома?

– Да, – кивнула Мариша. – Я еще удивилась, потому что обычно он их как раз хранит в письменном столе. А они лежали на секретере.

– Вот! – обрадовалась Юля. – Он запер весь письменный стол, а ключ забрал с собой, потому что где-то в этом столе среди прочего барахла находится та вещь, которая подскажет нам, где его искать!

– Гениально! – прошептала Мариша. – Теперь бы еще узнать, где находится эта самая вещь, а главное, что это такое!

И подруги с новым рвением принялись за разбор корреспонденции, документов, старых журналов и прочих бумажных залежей. Наконец Юльке повезло. Она вскрикнула и вытащила длинную полоску бумаги.

– Смотри! – протянула она находку Марише.

Та нехотя оторвалась от очень занимательного письма, написанного такими неровными каракулями, что ей пришлось взять лупу. И с ее помощью продираться сквозь кривые строчки, пытаясь понять, что же сообщает Смайлу неизвестная незнакомка. Судя по тем строчкам, которые Марише удалось прочесть, незнакомка была очень юна и совсем дурочка. Потому что она признавалась в любви Смайлу в таких выражениях, что Маришу даже затошнило. Тем не менее наличие в жизни Смайла юной и влюбленной в него особы стало для Мариши неприятным открытием. Увы, конверта на письме не было, поэтому Мариша не могла узнать адрес этой нахалки, а главное, дату, когда письмо было отправлено.

– Да смотри же, что я нашла! – нетерпеливо повторила Юля и для верности ущипнула впавшую в странную задумчивость Маришу.

– А! – очнулась Мариша.

А когда у нее перед носом возникли странно знакомые значки и закорючки, написанные ровными строчками и словно бы держащие друг друга за руки, она не удержалась и воскликнула: «Ой!»

– То-то и дело, что ой! – кивнула Юля. – Их мы впервые увидели в записке на теле Кураева, затем на стене в квартире Валеры и вот теперь в письменном столе Смайла! Ты понимаешь, что это значит? – не смогла сдержать ликования Юля.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Что же это выходит? – прошептала Мариша. – Смайл, и Кураев, и Валера – все связаны между собой? Но каким образом? Что общего может быть у Смайла и хирурга? И что общего у этого хирурга с каким-то проходимцем, окучивающим домработницу его бывшей жены?

– Не знаю, что там у Смайла с Кураевым за дела и что там у любовника Верки с этим же Кураевым за делишки, а только между собой они связаны.

– Кто? – не поняла Мариша.

– Все, – отрезала Юля. – Но это пока нам и не очень важно. Важно другое, что связующее звено между ними всеми – это Кураев, который, между прочим, убит, а мы до сих пор не выяснили, кто его убил. И еще эти таинственные записки. Ты, Мариша, как хочешь, а за них нужно вплотную взяться.

– Да что мы можем? – вздохнула Мариша. – У меня знакомых шифровальщиков нет. И вообще, я не уверена, что это шифр. Вполне может оказаться каким-нибудь языком. Например, иранским или турецким. А что? Ни того, ни другого мы с тобой не знаем.

Юля, которая внимательно разглядывала таинственные послания, теперь тоже пришла к тому же выводу, что и Мариша. А именно: все записки написаны разными людьми. Хотя, бесспорно, пользовались эти люди одним и тем же шифром или языком.

– Но все равно, язык это или шифр, без посторонней помощи нам с этими посланиями не разобраться, – сказала Юля, оторвав наконец глаза от загадочных строчек.

– Куда податься? Инна с Бритым уехали. Так бы мы к Бритому могли обратиться, у него в фирме каких только личностей не ошивается. Хотя зачем нам Бритый. Мы бы и к Крученому могли обратиться! Ты с ним как?

– Мы в ссоре! – надулась Юлька.

Крученый был другом и компаньоном Бритого, который в свою очередь являлся директором охранного агентства. Так что в штате его сотрудников и в самом деле подчас встречались личности преоригинальные. Да и сам Крученый, получивший свое прозвище за умение выкручиваться из самых, казалось бы, безнадежных и безвыходных ситуаций, тоже был колоритным типом. До тридцати пяти лет он слыл неисправимым бабником, спокойно не пропускавшим ни одной девушки, не поинтересовавшись хотя бы номером ее телефона. И вдруг после тридцати пяти его переклинило на мысли, что на самом-то деле единственной девушкой, которая достойна его любви, верности и поклонения, является Юлька. И недолго думая, он сделал ей предложение, а потом еще одно и еще.

Сама Юлька вначале не слишком обрадовалась такому повороту событий. Зная способности Крученого дурить головы всем лицам женского пола в радиусе ста метров, она с подозрением отнеслась к его предложению и отказалась. Однако Крученый не привык сдаваться. И чем упорней Юлька твердила, что она еще не уверена и вообще ей нужно подумать, тем сильней был его натиск. Впрочем, время от времени натура Крученого давала о себе знать, и он срывался, отправляясь в театр или ресторан с какой-нибудь юной курочкой. И с завидным постоянством каждый раз натыкался там на Юлю. После этого Крученый мигом терял интерес к случайной пассии и мчался вымаливать прощение у Юли, неся в зубах какую-нибудь драгоценную безделушку.

– И что он подарит тебе в знак примирения в этот раз? – не удержалась от ехидного вопроса Мариша.

– Дай подумать, – наморщила лоб Юля. – Кольцо уже было, серьги и кулон тоже. Браслет и ожерелье он мне подарил в прошлом и позапрошлом месяцах. Теперь даже и не знаю. Может быть, потребовать у него чехол для мобильника? Я видела такие в журнале, выглядели очень стильно. Знаешь, такой золотой или платиновый чехольчик, сплошь усыпанный рубинами или брильянтами. Его еще можно заказать с инициалами владелицы.

– Интересно, какие инициалы закажет Крученый? – хихикнула Мариша, на миг отвлекшаяся от своих мыслей. – ЮП – Юлия Пернатых. Или Ю… Кстати, как там фамилия Крученого?

– Да, – осознала скрытую опасность Юлька. – Пожалуй, с чехольчиком я пока подожду. А то и в самом деле закажет со своей фамилией. Зачем мне такая ответственность?

– А что Крученый сотворил на этот раз? – спросила Мариша.

– Да, в общем-то пустяки, – отмахнулась Юля. – Это когда в первый раз случайно застаешь его в ресторане нежно воркующим с какой-то змеей, то злишься. Во второй раз уже воспринимаешь как недоразумение, а в третий – и вовсе как шутку. Но вот в четвертый и последующие разы начинает казаться, что шутка несколько затянулась.

– Одним словом, ты обращаться за помощью к Крученому не хочешь? – уточнила Мариша.

– Если честно, то предпочла бы обойтись без него, – призналась Юля.

– Ну и пожалуйста, – в свою очередь надулась Мариша. – Вижу, какая ты подруга. Сама же сказала, что Смайла похитили и держат в плену, может, даже мучают его, пытают.

– Вообще-то про пытки я ничего не говорила, – поспешно возразила Юля. – Но уж ладно, ради тебя и Смайла я поговорю с Крученым. Только учти, если потом выяснится, что Смайл все это время провел у любовницы, то я ему этого никогда не прощу.

– Я бы и сама не простила, только чувствую, что он не у любовницы, – грустно сказала Мариша.

Крученый звонку Юли немного удивился.

– А разве ты на меня больше не обижаешься? – осторожно спросил он у нее. – Хотя, честное слово, это я должен бы на тебя сердиться.

– Ты? – мигом обозлилась Юля. – С какой это стати?

– А тебе бы самой понравилось, если бы на тебя вывернули тарелку с супом-харчо? А он, между прочим, был очень горячий. У меня до сих пор ожог не прошел!

– Пусть твоя гиена тебе лысину залижет! – гневно ответила Юля, вошедшая в раж и не обращающая внимания на знаки, которые подавала ей Мариша, заламывая в отчаянии руки.

– Лысина?! – всполошился Крученый. – У меня лысина? Юлька, ты что, серьезно? И где она?

Его испуг был так неподделен, что Юля не выдержала и рассмеялась.

– Нет, в самом деле, у меня появилась лысина? – допытывался у нее Крученый. – Чего ты смеешься? Нет, посмотрите на эту женщину! У меня, можно сказать, вопрос жизни и смерти, а она веселится!

– На тебя положительно невозможно долго злиться, – заявила ему Юля, у которой и в самом деле вся злость куда-то испарилась. – Так и быть, я тебя прощаю. Условно. Но учти, если я еще хоть раз засеку тебя с какой-нибудь стервой, то одной тарелкой супа ты не отделаешься. Всю кастрюлю на голову нахлобучу! Не поленюсь на кухню сбегать.

– И что я должен сделать, чтобы ты меня окончательно простила? – спросил Крученый.

– Выполни одну мою просьбу, – сказала Юля. – Тут у нас с Маришей возникла одна проблема. Понимаешь, нас обвиняют в убийстве.

– О, нет! – взвыл Крученый. – Юля! Опять вы нашли труп?! И как вы с Маришей умудряетесь это делать? При моей работе, казалось бы, на трупы я должен натыкаться каждый день. Так нет же! А все трупы поступают ко мне исключительно от вашей милой девичьей компании. Говори, несчастная, зачем вы с подругами прикончили этого бедолагу?

– Ты меня перебил, а я как раз хотела тебе сказать, что мы этого дядьку не убивали, – возмутилась Юля. – Просто он последний, кто видел Смайла перед тем, как тот пропал.

– Маришин муж пропал? – заинтересовался Крученый. – Так она теперь свободна? Знаешь, у меня есть для нее на примете парочка женихов. Из конкурирующей фирмы. А что? – оживился он. – Мариша – девушка видная. А о том, что возле нее трупы словно осы роятся, можно и не упоминать. Походит этот красавец у нее в женихах пару месяцев, глядишь, и тоже в ящик сыграет. Все нам на руку.

– Ты совсем не о том думаешь! – возмутилась Юлька. – С человеком беда, а ты шутки шутишь. Вообще-то Смайл не умер, а только пропал, предположительно взят в плен, – сказала Юля.

– У вас там прямо война, что ли, идет? – не понял Крученый. Вы сейчас где? У Мариши?

– А как ты догадался?

– Всю ночь тебе домой звонил, – признался Крученый. – И даже приезжал. А у тебя в окнах света нет. Вот я и понял, что ты к кому-нибудь из своих подруг усвистала. А так как Инна с Бритым отдыхают, Анька ваша снова по заграницам мужика себе на голову ищет, мало ей тех бедолаг, которых она уже на тот свет отправила, значит, остается Мариша.

Юлька передала разговор с Крученым, разумеется, опустив его бестактные замечания.

– Он будет через двадцать минут, – сказала вместо этого Юля. – И мы всучим ему эти записки. Пусть его ребята голову поломают.

– Ой! – воскликнула Мариша. – Он уже едет, а мы с тобой в таком виде! Да еще записки эти треклятые нужно скопировать. Ой, не успеем! Да еще рисовать я нисколько не умею!

– Дай мне! – велела ей Юлька.

– А что ты будешь с ними делать? – спросила у нее Мариша, протягивая бумажки.

– Сейчас положу эти записки вон на ту стеклянную столешницу у твоего компьютерного столика, снизу настольную лампу поставлю, на стекло – записки, а сверху – лист чистой бумаги. И всю эту непонятную вязь я как по трафарету на новом листе обведу. Лучше ксерокса получится. Уж ты мне поверь! Сколько раз я в школе так чертежи копировала! На пятерочки!

– Только бы успеть! – волновалась Мариша, мечась по квартире в поисках бумаги, карандашей и подходящей настольной лампы.

Но они все успели. Когда Крученый позвонил в дверь, обе девушки уже были причесаны, тщательно одеты и надушены, а в сумке Мариши на самом дне лежал лист бумаги со скопированными на нем странными значками. Крученый появился с двумя букетами белых хризантем, которые тут же вручил Марише и Юльке.

– Ну, что у вас случилось, говорите толком! – велел он подругам. – У меня есть ровно пятнадцать минут. Потом я должен бежать!

Решив, что они вполне уложатся за пятнадцать минут, подруги, перебивая друг друга, принялись посвящать Крученого в подробности. За многие годы общения Крученый уже успел привыкнуть к их манере говорить хором, он не перебивал, а просто слушал.

– Стойте, стойте, – остановил он подруг наконец, кинув на часы нетерпеливый взгляд. – Значит, первую загадочную записку вы нашли на теле убитого хирурга, смерть которого менты хотят повесить на вас?

Подруги переглянулись и тоскливо кивнули. Судя по тому, с какой настойчивостью Женя требовал их присутствия в своем кабинете, события могли принять самый неожиданный оборот.

– Если вас арестуют, я найму адвоката, – ласково пообещал Крученый подругам. – Так что отделаетесь минимальным сроком. А там досрочное освобождение по состоянию здоровья. Глядишь, лет через пять вас и выпустят.

– Ты издеваешься, да? – дрогнувшим голосом спросила у него Юлька.

– Ничего, ничего, – невозмутимо покивал Крученый. – Не волнуйся, я тебя обязательно дождусь.

– Крученый! – взвыла Юля.

– Конечно, жизнь в тюрьме – не сахар, но зато это научит вас в следующий раз думать, прежде чем отравляться ночью на встречу с трупом в какие-то подозрительные дома.

– Он не был трупом, когда мы с ним договаривались о встрече! – заныла Мариша.

– Это вы обсудите со следователем, – отмахнулся Крученый. – Теперь что касается второго эпизода. Вы проникли в чужую квартиру, где учинили обыск с погромом, в результате которого нашли вторую записку? Но могу вас утешить, проникновение в чужое жилище в данном случае вашу судьбу не слишком отяготит. У нас до сих пор в суде используется гуманное правило, самый большой срок поглощает все менее крупные преступления. Так что вы вполне могли не только вломиться в квартиру, но и прихватить оттуда что-нибудь на память. Нечто не совсем уж бесполезное.

– Вовсе мы не вламывались! – хором закричали подруги. – Дверь была открыта! И ничего мы там не обыскивали и не ломали! Все уже обыскали до нас! А странная надпись была сделана на стене! В кухне!

– Это вы тоже следователю объясните, – невозмутимо ответил Крученый. – А мы с вами перейдем к третьей записке. Ее вы нашли в столе Смайла? Так? Слава богу, хоть тут обошлось без криминала. А теперь давайте мне все эти записки, и я побежал.

– А мы? – растерялись подруги. – Что нам говорить следователю?

– Лучше всего побольше плачьте, – посоветовал им Крученый. – И косите под дур. Слава богу, этому вас учить не надо.

И отпустив это более чем странное замечание, он испарился.

– Вот сволочуга! – разозлилась Юлька. – И зачем я послушалась тебя и позвонила ему? Он же над нами просто издевается!

– Некогда! – покачала головой Мариша. – Потом обсудим, а сейчас мы к следователю опаздываем.

Обувшись, Юля вдруг спохватилась:

– Мариша, а нужно нам с собой взять что-нибудь из вещей? Вдруг нас действительно отправят в камеру?

– Типун тебе на язык! Мы же ничего такого не делали! – испугалась Мариша.

– Вот как раз сделали мы очень даже много, – возразила Юля. – Только пока все без толку.

К назначенному часу подруги не опоздали. Но, как и следовало ожидать, их почти полчаса промурыжили в коридоре, пока знакомые им по ночной вылазке в Ольгино опера то и дело шмыгали мимо них из одного кабинета в другой. Впрочем, держались они с подругами дружелюбно, что несколько подняло боевой дух подозреваемых. Похоже, их арест несколько откладывался. Наконец их пригласили в кабинет к следователю.

Кроме знакомого им усатого Жени, приветливо помахавшего им рукой, в кабинете сидел еще какой-то угрюмый тип, деловито строчивший что-то в своих бумагах. При виде подруг он коротко кивнул им, указывая на два колченогих стула, стоящих возле его стола, мол, присаживайтесь и подождите еще немного. Впрочем, на этот раз ожидание не затянулось. Закончив свою писанину, следователь по-кошачьи потянулся и уставился своими светлыми водянистыми глазками на девушек.

– И кто же мы такие? – противненько ухмыльнувшись, поинтересовался он у них.

При этом вид у него был до того хитрющий, словно он сейчас бог весть какую тайну выведать собирался. Мариша открыла рот, и следователь тут же радостно схватился за ручку. И лишь после того, как он подробно и в очередной раз записал имена, паспортные данные и место жительства подруг, он немного успокоился, но счастливым отнюдь не выглядел. Удовлетворение разливалось по его бледному невыразительному лицу лишь в те минуты, когда он, склоняясь к листу бумаги, сосредоточенно что-то строчил.

По мнению подруг, они имели дело с классическим образчиком следователя-бюрократа, считающего своей наипервейшей обязанностью представить начальству пространно изложенные протоколы допросов. А что уж он там в этих протоколах напишет, не так и важно.

Из тех вопросов, которые задавал следователь, которого звали Константин Супков, подруги сделали вывод, что убийцы Кураева у ментов до сих пор нет и не предвидится. А между тем время поджимало. И хоть какого-нибудь подозреваемого нужно было добыть – кровь из носа. В связи с этим подруги снова ощутили неприятное покалывание в области груди.

– Какие отношения у вас были с вашим пропавшим мужем? – задал вопрос следователь Марише.

– Обычные, – пожала плечами Мариша. – Даже хорошие.

– А вот соседи говорят, что вы с ним постоянно ссорились!

Упоминание о соседях совсем не понравилось Марише. У них в доме живет тьма-тьмущая разновозрастных сплетниц. Одному богу известно, что эти скучающие от безделья дамочки и старушки способны наговорить следователю.

– Так как? – поинтересовался следователь. – Были у вас ссоры?

– Разумеется, – огрызнулась Мариша. – А как же иначе? Вы что, со своей женой никогда не ссоритесь?

– Я не женат, – с совершенно непонятной подругам гордостью сообщил следователь.

Нашел тоже, чем гордиться! Когда человеку уже сильно за сорок и выглядит он как белесая моль, кичиться отсутствием жены просто глупо. Небось, ни одна уважающая себя женщина в его сторону и не посмотрела. А то ходил бы он в холостяках. Как же!

– Мы с мужем ссорились, но все по пустякам, – сказала Мариша, но Супков выслушал ее с таким видом, словно не верил ни одному ее слову.

– И кстати сказать, вы уже подали заявление в милицию о его исчезновении? – снова вцепился он в Маришу.

– Нет.

– Почему? – оживился следователь.

– Не знаю, – замялась Мариша.

Не говорить же в самом деле, что она не доверяет милиции. И не считает их способными найти даже такой пустяк, как пропавшая детская коляска, а что уж там говорить о муже.

– Так все же?

– Ну, я как-то раз обратилась в милицию, когда у меня украли кошелек, так мне его так и не нашли, – сдалась Мариша. – А тут все-таки родной муж. Мы решили его сами поискать.

– И зря! – заверил ее следователь и, напыжившись от собственной значимости, добавил: – Всегда нужно обращаться к профессионалам. А кстати говоря, кто это мы?

Тут наступил черед Юли. Следователь отчитал ее почем зря. А потом снова перешел к личности Кураева.

– Значит, ваш пропавший муж общался с этим человеком? – спросил он Маришу. – Дружил с ним? А теперь ваш муж таинственно исчез, а господин Кураев убит. Вам не кажется такое совпадение странным?

– Еще как кажется! – горячо воскликнула Мариша. – Лично я думаю, что люди, которые похитили моего мужа, они же убили и Кураева.

Следователь недовольно покачал плешкой и поцокал языком.

– Лично у меня совсем другая версия, – произнес он. – Ваш муж что-то не поделил с господином Кураевым, убил его и пустился в бега. А вы, его жена, отлично об этом осведомлены. И для того, чтобы запутать следствие и пустить его по ложному следу, все время путаетесь под ногами у наших оперативных работников, мешая им делать их работу и даже попросту вредя их здоровью. Да еще и подругу свою подключили к своей неблаговидной деятельности!

– Да что вы выдумываете? – возмутилась Мариша. – Никого мы не путаем.

Она еще хотела добавить, что опера и сами без посторонней помощи способны запутаться в трех соснах. Но из-за появившейся в ней неизвестно откуда деликатности промолчала.

– Вас видели на квартире у бывшей жены пострадавшего Кураева, – сообщил подругам Супков и, проявив неплохую осведомленность, добавил: – И вы же под видом работников туристического агентства явились к любовнице этого Кураева. В связи с этим я хочу у вас спросить, чего вы надеялись добиться от этих бедных женщин?

– Мы просто хотели найти Кураева, чтобы спросить у него, где мой муж! – выкрикнула Мариша.

– И вы его нашли?

– Да, но мы его не убивали! – воскликнула Мариша. – Я же вам говорю, мы просто хотели узнать, где мой муж. Зачем нам было убивать Кураева? Кстати, ваши люди нашли следы того человека, шаги которого я слышала в ночь убийства возле заброшенного дома?

В ответ следователь пробормотал, что какие-то следы нашлись, но вообще-то их это не касается.

– А оружие? – уже торжествуя, спросила Мариша. – Оружие с отпечатками наших пальцев на нем?

Следователь снова замялся. Но подругам и так уже было ясно, что никакого оружия менты не нашли.

– И тем не менее все эти ваши перемещения и поиски вашего мужа сопряжены с рядом несчастных случаев, – произнес следователь, явно решив не сдаваться. – Убийство Кураева – раз. Поджог квартиры, где проживала его бывшая жена, – это два. И наконец исчезновение его любовницы Ирины – это три.

– Ну знаете! – не сдержала рвущееся наружу возмущение Юлька. – Вот только эту пройду Ирку не нужно на нас вешать! Если она к другому своему любовнику перебралась жить, то мы тут при чем?

– К какому любовнику? Его имя? Адрес? – немедленно заинтересовался следователь. – А то ведь как нехорошо получается, исчезла девушка – и концы в воду.

– Мы не знаем, где он живет! – фыркнула Юля. – Мы за чужими любовниками не следим, нам своих хватает. Поэтому знаем только, что зовут его Гасан, а Ирка зовет его Газик. И у нее, по ее же собственным словам, с этим Гасаном роман уже давно. Только пока был жив Кураев, она не хотела бросать насиженное теплое местечко и перебираться к Гасану. А теперь у нее другого выхода просто нет.

– Конечно, Гасан сам не свой от радости, что Ирина теперь принадлежит только ему, – поняв коварный замысел подруги, кивнула Мариша. – Знаете ведь, какие эти южане горячие ребята. И ревнивые просто ужас! Чуть что, чик ножом по горлу, и нет соперника. А девушка достается оставшемуся в живых джигиту.

– Интересная версия, – пробормотал следователь.

Подруги радостно переглянулись и удвоили усилия, чтобы убедить Супкова, что ему следует хорошенько заняться этим Газиком. В конце концов следователь потерял интерес к самим подругам и мог думать только о том, как бы и через кого разузнать про счастливого соперника Кураева. Поэтому их он отпустил не то чтобы с охотой, но все же было видно, что все мысли Супкова теперь полностью занимает Газик.

– Чувствую себя словно какую-то гадость сделала, – пожаловалась подруге Юлька, когда они наконец вышли из кабинета следователя. – Теперь этот Супков начнет землю рыть, чтобы найти бедолагу Газика.

– А что тут такого? – спросила Мариша.

– Как ты не понимаешь, а вдруг мы сейчас действительно направили следствие по ложному пути? И этот Газик тут совершенно ни при чем?

– Знаешь, я совершенно не собираюсь отдуваться за всех участников этой истории! – возмутилась Мариша. – Пусть уж Газик сам о себе побеспокоится. Будет знать в другой раз, как с такими стервами, как Ирка, связываться. А насчет того, что мы направили следствие по ложному пути… Так если уж нас все равно в этом обвинили, так пусть хоть не без основания.

Юля еще немного повздыхала и успокоилась. Да в самом деле, почему они должны волноваться по поводу какого-то Газика? Небось, у него и денег полно, и адвокаты лучшие за него вступятся. Да и вообще, может быть, у парня есть алиби на время убийства Кураева? А проверить его личность, да и заодно нервы потрепать корыстной и бесчувственной Ирке было бы совсем неплохо. Пусть Газик знает, что за сокровище ему досталось. Не успела одного любовника похоронить, как уже к другому переметнулась. Причем в буквальном смысле этого слова. Ведь хоронить Кураева Ирина наотрез отказалась, предоставив эту обязанностям коллегам по работе Кураева. И очнувшись от своих мыслей, Юля усилием воли заставила себя слушать, что ей говорит Мариша. А Мариша говорила следующее:

– Сейчас мы с тобой поедем обратно к Валере домой и походим по его соседям. Расспросим, что он за человек такой. Есть ли у него друзья. И не видел ли кто-нибудь вместе с Валерой эту толстую Верку.

– Хорошо, – покорно согласилась Юля.

– А потом поедем в клинику к Кураеву и поговорим с этим его неуловимым заместителем Максимом и, если повезет, найдем кого-нибудь из тех теток, которые обвиняли Кураева, – сказала Мариша. – Или лучше нам разделиться? Ты поедешь в клинику, а я к Валере.

– Нет уж, – возразила Юлька. – Ты уже была в клинике, контакты имеешь и ориентируешься там лучше меня. Ты и поезжай. А я к Валере. Так и быть, обойду его соседей, побеседую. Только почему мы сразу же этого не сделали?

– Да ты что? – вытаращила на нее глаза Мариша. – Как ты себе это представляешь? В квартире этого Валеры настоящий погром, а тут мы появляемся и начинаем расспрашивать о нем? Мало тебе трупа Кураева, который на нас почти что повесили? Еще бы и ограбление Валериной квартиры до кучи добавили. Тебе же Крученый сегодня утром все популярно объяснил.

– Я думала, он шутил, – пожала плечами Юля. – Не может же он и в самом деле верить в ту чепуху, которую наговорил про нас?

– Он-то пошутил, потому что хорошо нас с тобой знает и понимает, что мы не способны вот так просто взять и прикончить малознакомого нам человека. Но повторяю, он нас знает. А менты? Они разве нас знают? Точно тебе говорю, с радостью ухватятся за любую возможность найти козла, то есть козу, то есть коз отпущения.

– А в таком случае не опасно мне соваться сегодня в дом к Валере? – спросили Юля.

– Никакой опасности нет, – заверила ее Мариша. – За ночь уже кто-нибудь наверняка увидел, что дверь в его квартиру открыта. Я специально ее не захлопнула и оставила приоткрытой. Так что ты появишься всего лишь в роли покинутой возлюбленной этого самого Валеры.

– Думаешь, я справлюсь? – усомнилась Юля.

– Эта роль тебе удается лучше всего, – польстила ей Мариша. – Помнишь, как-то раз даже насквозь голубой парень проникся к тебе сочувствием?

– Тогда я притворилась, что я еще и беременна, – покраснела Юля.

– А что тебе мешает поступить так же и в этот раз? – с энтузиазмом произнесла Мариша, и подруги расстались, чтобы заняться каждая своим делом.

Мариша отправилась в клинику Кураева, где сразу же деловой походкой промаршировала мимо охранника к лестнице, ведущей на второй этаж. Именно там располагался кабинет заместителя Кураева – Максима Сущева.

– Вы куда? – проявил бдительность охранник, сидящий у входа.

Вчера тут сидел другой парень, а этот был Марише совершенно незнаком. Чем она немедленно и воспользовалась.

– Я из похоронного бюро к Максиму Сущеву! – без запинки произнесла она. – Насчет похорон вашего директора. Он меня ждет. Он что же, вас не предупредил?

Похоже, в клинике все находились из-за смерти Кураева в подвешенном состоянии. Потому что охранник только покачал головой и, став моментально любезным, объяснил ей, как удобней пройти, чтобы добраться до Сущева. Оказалось, что он уже перебрался из своего кабинета в кабинет Кураева и занял его кресло. Неприятно удивившись подобной прыти, Мариша миновала бывший кабинет заместителя и постучала в кабинет Кураева. Впрочем, на нем уже красовалась новенькая сверкающая золотом табличка с надписью: «Максим Сущев – генеральный директор». Маришу во второй раз за последние десять минут передернуло от омерзения. Ну и шустрый тип этот заместитель. Кураева еще не похоронили, а он уже присвоил его должность. Интересно, так положено или Сущев все же слишком поспешил? Что-то подсказывало Марише, что второе предположение ближе к истине.

– Можно? – поинтересовалась Мариша, заглянув в кабинет.

Сущев сидел во вращающемся кожаном кресле спиной к двери и разговаривал с кем-то по телефону. Судя по раздраженному тону с визгливыми интонациями, разговор был ему весьма неприятен.

– Нет, нет и еще раз нет! – взвизгнул Сущев. – Никита мертв, и я в ваших услугах больше не нуждаюсь. Да, дело сделано. И что? А мне плевать, что у вас был заключен договор на месяц вперед. Прочитайте его внимательно, я в любой момент могу отказаться от ваших услуг. Неустойка? Какая еще неустойка? Впервые слышу. Ах, мелким шрифтом! Ну, знаете, к таким дешевым трюкам прибегают только самые последние ничтожества. Что, со мной только так и можно? Кто ничтожество? Да, я с вами встречусь! Немедленно!

Швырнув трубку, Сущев развернул кресло на сто восемьдесят градусов и узрел на пороге застывшую Маришу.

– А вам еще что нужно? – сварливо осведомился он у нее.

– Вы господин Сущев? – поинтересовалась у него Мариша.

– Вы читать умеете? – совершенно хамским тоном поинтересовался у нее новый генеральный директор. – Что там на табличке написано?

Пока Сущев выяснял, насколько хорошо его посетительница усвоила курс начальной школы, Мариша молча рассматривала Максима. Что же, надо признать, в отличие от Кураева он выглядел гораздо респектабельней. Если Кураев больше напоминал заморенного суслика, то Сущев выглядел как породистый племенной жеребец. Даже тяжелая нижняя челюсть его почти не портила, а придавала его облику своеобразный мужской шарм. При золотистом оттенке здоровой кожи он обладал густой, жесткой шевелюрой. Это северной-то весной, когда солнечные дни в Питере можно было сосчитать по пальцам! Наверняка загар был приобретен либо в солярии, либо на каком-то дорогом океанском курорте. А когда Сущев поднялся из кресла, Мариша с удовольствием констатировала, что и за своей фигурой он следит, регулярно посещая тренажерный зал. Общее впечатление портила некая злобность, мощным пучком исходящая от мужчины.

– Я спешу! – скрипучим голосом сообщил Сущев Марише. – Если у вас что-то срочное, оставьте записку администратору. И вообще, если вы намерены у нас оперироваться, я бы не советовал вам рассчитывать на наши услуги и поискать себе другую клинику.

– Почему? – опешила Мариша, которой до сих пор не приходилось встречаться с подобным отношением к потенциальному клиенту.

Во всяком случае не в частных клиниках. В государственных, там да, хотите оперироваться – ваше дело, не хотите – пытайтесь жить так. Но в частной клинике, доход которой зависит от количества клиентов и репутации…

– Почему вы не советуете нам обращаться к вам в клинику? – пролепетала Мариша.

– Девушка, я же сказал вам, мне некогда! – резко бросил Сущев. – Все вопросы к администратору. Выйдите! Некогда мне с вами болтать.

Ошеломленная таким хамством Мариша пулей вылетела в коридор. Но быстро взяла себя в руки и решила так просто не сдаваться.

– А я все-таки думаю, что ты со мной побеседуешь! – сердито пробормотала она себе под нос. – И как на духу ты мне, миленький, выложишь, зачем хочешь уничтожить дело рук безвременно усопшего господина Кураева.

После этого Мариша укрылась за большим раскидистым гибискусом, который рос в деревянном кашпо в углу возле кабинета господина Сущева, и приготовилась ждать. Но долго ей сидеть скрючившись в ее укрытии не пришлось. Господин Сущев вышел из своего кабинета почти сразу же следом за Маришей. Что ж, он ей не соврал, ему действительно было очень и очень некогда. Захлопнув за собой дверь, он устремился по коридору к лестнице. Мариша выждала минутку и двинулась следом за ним. Внизу Сущев пролетел мимо охраны, не ответив на приветствие дежурного администратора, а Марише пришлось делать вид, что она изо всех сил торопится за ним следом, но, увы, никак не успевает.

Для этого она на виду охранника уронила сумку и рассыпала из нее всякую мелочь. Принявшись проворно закидывать обратно свои вещички в сумку, Мариша то и дело бросала призывные взгляды вслед Сущеву, что должно было, по ее мнению, произвести благоприятное впечатление на охранника. На самом деле она просто ждала, когда господин Сущев удалится на достаточное расстояние, чтобы незаметно проследовать за ним. И как только это произошло, Мариша тут же запихнула оставшуюся ерунду с пола обратно в сумку и помчалась через холл следом за Сущевым, за которым уже закрылись входные двери.

Впрочем, оказавшись на улице, Мариша мигом утратила свою подвижность. И никаких попыток к сближению с господином Сущевым больше не делала. К стоянке, где находились машины сотрудников и врачей клиники, господин Сущев не пошел. А двинулся в прямо противоположную сторону, из чего Мариша заключила, что идти ему недалеко. Иначе он бы обязательно воспользовался своей машиной. А раз так, она тоже пустилась бодрой рысью следом за ним, стараясь только держаться поближе к стенам домов. Но Сущев мчался вперед, не оглядываясь, что здорово облегчило жизнь Мариши. Однако, проследовав пару кварталов в таком темпе, Мариша начала ощущать первые признаки одышки.

– И куда он так торопится? – пыхтела она. – Надо же, как его припекло!

В конце концов Сущев оказался в небольшом скверике, находящемся в десяти минутах ходьбы быстрым шагом от клиники. Там он с довольным видом плюхнулся на скамеечку и принялся обмахивать себя газеткой. Скамейка Сущева была одной из четырех, стоящих вокруг большой круглой клумбы. Но в целом скверик был достаточно густо засажен кустами, так что Мариша вполне могла бы тоже плюхнуться на другую скамейку и спокойно вести наблюдение за Сущевым. Она так и намеревалась поступить, но очень кстати заметила крохотную белую бумажку с надписью «Окрашено», совершенно теряющуюся на белых же досках скамейки. На ощупь скамейка и в самом деле оказалась липкой. Следующая оказалась не лучше.

Пока Мариша изучала скамейки, к Сущеву подошел какой-то пузатый мужчина и завел с ним разговор. Судя по жестам, которыми перемежали свои тирады обе стороны, разговор у них вышел эмоциональным. Мариша дорого бы дала, чтобы подслушать, о чем они там говорят. Но, увы, незаметно подобраться к той скамейке, где сидели Сущев со своим собеседником, не представлялось никакой возможности.

Так что Марише пришлось довольствоваться ролью наблюдателя. Но долго терзаться от любопытства ей не пришлось. Сущев брезгливо швырнул в руки пузана стянутую резинкой пачку денег, быстро встал и направился в сторону клиники. Мариша решила оставить его на некоторое время в покое и последовать за пузаном, который в данный момент с недовольным видом пересчитывал деньги, не глядя по сторонам. Наконец процесс подсчета был закончен. Пузан сердито фыркнул, встал и направился в сторону, противоположную той, откуда пришел Сущев.

– Так, – пробормотала Мариша. – Сущев заплатил деньги этому толстяку. Но господин Сущев не похож на любителя благотворительности. Значит, он оплатил какую-то услугу. Что же, посмотрим, какого рода услуги может предоставить этот пузан.

И она поспешила следом за ним. Впрочем, как вскоре выяснилось, толстяк явился на встречу с Сущевым вовсе не пешком. За углом, куда он свернул, Мариша его потеряла. Она начала метаться от одного прохожего к другому с вопросом, не видел ли кто-нибудь упитанного гражданина со спиной, покрытой красивыми белыми горизонтальными полосками. Наконец какая-то женщина, нагруженная сумками, остановилась и, переведя дух, указала пальцем куда-то за Маришу.

– Посмотри, не твой там корячится?

Мариша оглянулась и поняла, в чем дело. Оказывается, вне сквера ее пузана поджидала старенькая покрытая коррозией «пятерка». Машина не бог весть что. Да еще к тому же в данный момент у толстяка возникли какие-то проблемы с рулем, поэтому он копался в салоне «пятерки», выставив наружу внушительную задницу, украшенную ровными белыми полосками. Но если у него была проблемная машина, то у Мариши в данный момент не было и такой.

Она заметалась с поднятой рукой в надежде поймать частника. Но как назло никто не останавливался. А время шло. Пузан отладил свою машину и скрылся в синем облаке из выхлопных газов. И когда Мариша уже совсем отчаялась, к ней подкатила та самая «пятерка» с пузатым дядькой за рулем. Видимо, обогнув скверик, он наткнулся на Маришу и решил ее подвезти, познакомиться и, может быть, немного подработать. На секунду Мариша замерла в нерешительности. Но в конце концов решила не упускать свой шанс.

– Куда вам? – спросил у нее хозяин «пятерки», когда Мариша плюхнулась на сиденье.

Этот вопрос поставил Маришу в затруднительное положение. А в самом деле, куда ей? Вообще-то ей нужно было туда же, куда и ему. Но ведь не скажешь об этом человеку прямо в лицо. И Мариша прибегла к испытанному средству, которое к тому же позволяло ей выгадать время. Закрыв лицо руками, она разрыдалась.

– Что с вами? – встревожился пузан.

– Ах, я не знаю! – самозабвенно рыдала Мариша. – Не знаю, куда мне! Не знаю, кто может помочь мне!

– Да что случилось-то? – заботливо спросил у нее толстяк, который явно был не злым человеком и во всяком случае проявил к Марише гораздо больше участия, чем самодовольный хам Сущев.

Уже одним этим пузан расположил Маришу к себе.

– Я не знаю, что мне делать! – рыдала Мариша. – Этот человек… Он вконец извел меня!

– Муж? – деловито поинтересовался пузан.

Но Мариша судорожно замотала головой.

– Коллега! – выдавила она наконец. – Подсиживает меня. Всякие гадости делает!

– Какие гадости? – спросил пузан.

– Всякие! – снова всхлипнула Мариша. – Мерзкие. Бумаги крадет у меня со стола, а потом докладывает начальству, что я их потеряла. Или часы мои переводит, а я в результате на важные встречи опаздываю!

– Хм! Действительно подлые поступки, – участливо произнес дядечка. – Но если он переводит ваши часы, то значит, что вы с ним находитесь в определенных, так сказать, отношениях?

– Ах, нет! – всхлипнула Мариша. – Он просто мой коллега, сидим в одной комнате. Но он очень вредный и явно зарится на мое место. А у меня двое детей. Чем я буду их кормить, если этот мерзавец действительно подсидит меня? Просто какой-то кошмар!

– Милая! – расцвел в улыбке пузан. – Да меня же вам само провидение послало!

– В самом деле? – осторожно осведомилась Мариша, отнимая от лица ладони. – А в каком смысле?

– Я только что с блеском урегулировал очень похожую ситуацию! – хвастливо воскликнул пузан. – С той лишь разницей, что ко мне обратился как раз человек, который мечтал избавиться от своего босса и занять его кресло.

– Да вы что? – ахнула Мариша, которую даже озноб продрал. – И что, вы ему действительно помогли?

При этом она постаралась, чтобы в ее голосе помимо жгучей заинтересованности прозвучало бы еще и умеренное осуждение.

– Но, девушка, тот человек совершенно не был создан для руководящей должности! Он был не деловой человек, но сам этого никак не желал понять! – воскликнул пузан. – Он буквально губил их общее с компаньоном дело. И тому не оставалось ничего другого, как обратиться за помощью ко мне!

Если бы Мариша не знала всей подоплеки этого дела, о котором, похоже, ей рассказывали, она бы просто умилилась. Надо же, берет человек и помогает восторжествовать справедливости. Случаются же чудеса на этом свете. Однако, помня, что на самом деле случилось с Кураевым, чтобы Сущев смог занять его кресло и вовсю руководить клиникой, Мариша не торопилась восхищаться.

– И каким же образом вы устроили, чтобы босс добровольно уступил свое кресло подчиненному? – спросила она.

На этот вопрос пузан предпочел не отвечать, что Маришу ничуть не удивило. Еще бы, какому клиенту будет приятно услышать, что его проблема решится за счет чьей-то жизни. Пусть это даже и жизнь человека, отравляющего твое существование. Как ни крути, но это же надо взять грех на душу и фактически расписаться в том, чтобы неугодного тебе человека попросту убили. И поэтому вместо конкретного ответа пузан пустился в пространные рассуждения.

– Есть много способов, чтобы убрать мешающее вам лицо или, по крайней мере, нейтрализовать его, обратив его же оружие против него самого.

– Как это? – пробормотала Мариша, которая из всей фразы уловила только одно слово – оружие.

– А так! – бодро воскликнул пузан. – Он подставляет вас, так мы сделаем с ним то же самое. Увидите, как скоро он вовсе вылетит из вашей фирмы и навсегда перестанет отравлять вашу жизнь.

– Но я не умею! Не умею делать гадости! – робко призналась Мариша.

– Так для этого же судьба и послала вам меня! – радостно воскликнул пузан. – Позвольте познакомиться, Шутов Олег Карпович!

Мариша проблеяла в ответ что-то весьма отдаленно напоминающее ее собственное имя.

– Ну вот мы и приехали! – радостно сообщил ей Олег Карпович. – Выходите!

Мариша выглянула в замызганное и захватанное чьими-то сальными пальцами окно «пятерки» и увидела перед собой порядком облупившееся старое здание со множеством полуподвальных помещений по фасаду. На дверях одного из них красовалась вывеска: Театр-студия «Шут». Привезя свою потенциальную клиентку, пузатый Олег Карпович продемонстрировал удивительную подвижность. Первым выбравшись из «пятерки», он шустро обежал машину, открыл дверь и помог Марише выйти. Это снова расположило ее в его пользу. И она даже посетовала, что такой галантный и внимательный мужчина на самом деле промышляет весьма несимпатичными делишками. И, учитывая судьбу Кураева, не брезгует и «мокрухой». А ведь на первый взгляд, да и на второй тоже, никак не заподозришь в добрейшем Олеге Карповиче злобного монстра.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Однако назвался груздем – полезай в кузов. Вот и Марише не оставалось ничего другого, как проследовать за мастерски прикидывающимся добрым дядюшкой Олегом Карповичем в его логово. Внутри все оказалось весьма и весьма обычно и даже бедно. Особого обилия персонала не наблюдалось. В воздухе носился запах пыли, грима и, как ни странно, квашеной капусты и соленых огурцов. Должно быть, он шел из соседнего подвала, где располагался овощной магазинчик.

– Сюда! Пройдемте в мою гримерную! – позвал Маришу Олег Карпович.

И не успела девушка удивиться, как оказалась в странного вида комнате, где вдоль стен висело множество париков и костюмов. Над грязным мутным, но большим зеркалом, занимавшим целую стену комнатки, висел чей-то розовый кружевной лифчик, который Олег Карпович с извинениями поспешно сдернул и спрятал в ящик.

– Так что? – бодро осведомился он. – Вы все еще желаете избавиться от своего коллеги, досаждающего вам и отравляющего вам жизнь?

– Ну да, – подтвердила Мариша. – А вы в самом деле можете мне в этом помочь?

– Милая моя девушка! – воздел руки к покрытому паутиной и каким-то желтым налетом потолку Олег Карпович. – Я же артист! Я могу все на свете!

– О! – пораженно выдохнула Мариша. – Все?

– Разумеется, я не маг! – понизил планку Олег Карпович. – Но если вам досаждает человек, то я и мои друзья с легкостью избавим вас от его присутствия.

«Ну все! – подумала Мариша и ощутила ликование, к которому примешивалась легкая усталость. – Нашла! Вот он, убийца! Передо мной стоит. И ведь сам признался в своем преступлении! Теперь только и остается, что выяснить, куда же этот добрейший и милейший Олег Карпович подевал моего Смайла. И дело, можно сказать, в шляпе. Но выяснять это нужно осторожно, а то еще этот монстр отопрется от всего!»

– И как же вы это делаете? – поинтересовалась у него Мариша. – Надеюсь, ничего противозаконного?

– За кого вы меня принимаете?! – очень натурально возмутился Олег Карпович, но Мариша больше не верила ни единому его слову.

– Мы с моими друзьями – настоящие артисты, виртуозы своего жанра! – продолжал Олег Карпович.

– И какой у вас жанр?

– Розыгрыши! – воскликнул милый пузан, потирая пухлые ладошки. – Шуточные розыгрыши и клоунады. Но в данном случае клоунада вам не пригодится. А вот розыгрыши отлично подойдут. Не скрою, подчас они бывают весьма жестоки.

И видя, как невольно расширились глаза у Мариши, снова воскликнул:

– Но в конце концов этот человек первым начал досаждать и вредить вам. Так что же вы его жалеете?

– Знаете, – замялась Мариша, – все же хотелось бы поподробней узнать, что же с ним будет. Понимаете, не хотелось бы, чтобы он покончил с собой или навсегда исчез с лица земли. Все-таки у него тоже семья, ребенок.

– Да кто вам сказал, что его ребенок пострадает? Найдет этот человек себе другую работу. Или даже останется на этой же самой, просто от вас отстанет! Я же вам говорю, мы специалисты в своем деле. Да, если хотите знать, вы уже почти сотый наш клиент. Люди передают о нас информацию, как говорится, из уст в уста. Да вы бы знали, какие люди обращаются к нам.

И Шутов деликатно развернул Маришу в сторону стены, на которой висело множество фотографий. На одной из них сам Шутов дружески обнимал за плечи господина Жириновского. На взгляд Мариши, фотомонтаж мог бы быть и получше. Тем не менее она восхитилась, как того от нее, видимо, и ждали.

– Вы работаете с политиками?

– Не только! – азартно воскликнул Олег Карпович. – К примеру, мы помогаем несчастным зятьям немного усмирить злых тещ.

– Это как же? – поразилась Мариша.

– А очень просто, устраиваем развод доченьки с нелюбимым зятем, а на его место быстро устраиваем нашего человека, который начинает пить, хулиганить, дебоширить. Разумеется, он безработный и крайне неаккуратный в быту товарищ. Кроме того, он выносит из дома ценности и деньги. Понимаете, о чем я?

– Ну да, – кивнула Мариша. – Бывает такое. Последнее здоровье с таким зятем растерять можно.

– Вот-вот, – оживленно подтвердил шутник Олег Карпович. – А потом, когда нервы несчастной и присмиревшей тещи уже готовы окончательно сдать, словно по волшебству появляется прежний зять, возвращает все вынесенные из дома вещи или покупает вместо них другие. И главное, выгоняет прочь мерзкого пьяницу и хама.

– И тещи после этого начинают ценить прежнего зятя? – спросила Мариша.

– Ни разу еще не бывало осечки! – очень гордо поведал ей Олег Карпович. – Теща становится лучшим другом зятя и даже защищает его перед дочерью.

– А жена, выходит, в курсе розыгрыша? – спросила Мариша.

– По-разному, – уклончиво ответил пузан. – Лично я предпочитаю, чтобы женщина была посвящена. Но от некоторых очень трудно добиться реалистичной игры. Ничего не поделаешь, актерских способностей не хватает. Тогда нам приходится задействовать другой вариант – обольститель и ловелас. Этот не хамит, не выносит из дома ценности, но зато постоянно изменяет своей жене и пытается совратить всех родственниц женского пола. Денег в дом он, разумеется, тоже не приносит. А теще постоянно привозит в инвалидных колясочках женихов, намекая, что неплохо бы ей освободить занимаемую комнату и переехать жить к новому мужу, чтобы скрасить тому унылую старость. Как правило, пожилые женщины, имеющие свою семью и уютный обставленный по собственному вкусу уголок в доме, очень негативно реагируют на предложение регулярно выносить судно за впавшим в полный маразм стариком, успевшим к тому же уже раздарить все свое имущество своим многочисленным отпрыскам.

– С этим понятно, – кивнула Мариша. – Но это дела семейные. А как же быть в моем случае?

– Да точно так же! Вы уйдете на недельку в отпуск, а на ваше место придет жуткая кляузница или непроходимая дура, которая будет рубить на корню все перспективные проекты вашего конкурента. Например, просто уничтожит его бумаги, сказав, что перепутала. Или сотрет информацию на жестком диске. Или подменит перед совещанием доклады или макеты. Я ведь еще не знаю специфики вашей работы. Но детали можно будет оговорить, это не сложно. Важен принцип. А вы его уловили?

– Значит, вы никого не убиваете? – разочарованно спросила Мариша.

– Бог с вами! – воздел Олег Карпович к потолку свои коротенькие ручки. – С чего у вас возникла такая дикая мысль?

– И даже если не будет другого выхода? – уныло поинтересовалась Мариша, чувствуя, как у нее из-под носа ускользает подозреваемый.

– Девушка, если наша работа не удастся, мы просто вернем вам ваш аванс. И все! Но уверяю вас, за всю нашу бытность, а существуем мы уже почти два года, еще ни разу не случалось прокола. У любого человека есть свое слабое место. Вот, к примеру, последняя наша работа, о которой я уже вскользь упоминал при вас. Человеку было необходимо избавиться от директора – отвратительного администратора, да к тому же мыслившего косно, вчерашним днем, и потому губившего на корню все новаторские начинания нашего клиента. И что же мы предприняли в этом случае?

– Да? – прошептала Мариша. – Что?

– Мы наняли людей из массовки, вручили им лозунги и плакаты, в которых они обвиняли этого человека в непрофессионализме. И начали психологическую атаку против него. Долго он не выдержал. Чуть больше недели. И на место директора сел наш клиент. А его бывший начальник…

– Он отправился в мир иной, – закончила за Олега Карповича фразу Мариша. – Вот что, уважаемый, все эти сказки, которыми вы меня тут пичкали, яйца выеденного не стоят!

– Что? – побледнел Олег Карпович, и даже пузико его как-то сдулось. – Кто? Кто вы такая, черт подери?

– В данный момент мы обсуждаем вас и вашу, так сказать, деятельность, – грозно насупившись, сообщила ему Мариша.

– Если вы из налоговой, то у нас все чисто, – залепетал Олег Карпович. – Наш коллектив имеет право заниматься художественными постановками и проведением детских праздников.

– Убийство директора медицинской клиники на детский утренник никак не тянет! – строго произнесла Мариша. – И лицензии на убийство людей выдают только в фантастических романах. В нашем обществе, слава богу, пока до такого не додумались.

– Да нет! – воскликнул Олег Карпович. – Мы никого не убивали! О, боже! Если это и случилось, то это все он! Сам!

– Кто он? Ваш клиент? – быстро спросила Мариша.

– Ну да. То есть, нет.

– Так да или нет?

– Я так подозреваю, – скромно потупившись, признался наконец Олег Карпович. – Дело в том, что в его случае время шло, но динамики не получалось. То есть тот человек, против которого мы работали, он, конечно, нервничал. Но все же не настолько, чтобы добровольно покинуть свой пост. И даже несмотря на то, что мы усилили давление и стали работать с его любовницей…

– С Ириной? – не удержалась от возгласа Мариша.

– А вы и ее знаете? – удивился Олег Карпович. – Ну да, эта Ирина оказалась та еще штучка. И за небольшую плату согласилась устроить своему любовнику дома невыносимую жизнь. Скандалы, истерики, бессонные ночи. Ей-то что, она ведь не работала. А ее любовнику, должно быть, приходилось несладко.

– Еще бы! – подтвердила Мариша. – На работе неприятности, да еще дома настоящий ад.

И пробормотала себе под нос:

– Теперь неудивительно, что он начал мечтать о том, чтобы вернуться к Нонне.

Вслух же она сказала:

– А вам не кажется, что вы действовали слишком жестоко?

– Таково было требование клиента, – отвел глаза клоун, но теперь он вовсе не нравился Марише, и его ужимки ее больше не умиляли.

– Но поймите, ни я, ни мои сотрудники не причастны к его смерти!

– Как же! – хмыкнула Мариша. – Просто довели человека до ручки!

– Но его же вроде бы убили? А мы мокрыми делами не занимаемся!

– Да то, чем вы занимаетесь, ничуть не лучше! – разозлилась Мариша. – Вы бы для начала хоть справки навели об этом человеке. Кто он такой? Чем занимается? Мало ли чего о нем мог его заместитель наговорить!

– Но мы его не убивали! – бормотал вконец растерявшийся Олег Карпович. – Это кто-то другой. Может быть, даже и наш клиент. Я вам говорю, он совсем спятил.

– У вас есть какие-то доказательства или вы просто так языком болтаете? – наступала Мариша.

– Поймите, если бы у меня были доказательства его вины, я бы незамедлительно обратился в милицию!

Мариша позволила себе сильно в этом усомниться, но промолчала. Кто его знает, этого Олега Карповича, может быть, от страха оказаться замешанным в историю с убийством он и в самом деле побежал бы в милицию. Если к тому же с лицензией на театральную деятельность у него все в порядке.

– Но у меня есть только подозрения, – продолжал тем временем Олег Карпович. – Что я могу предъявить в милиции? Наш клиент очень нервничал. Настаивал на немедленном результате. А разве это возможно? Я ему деликатно объяснял, что и вода камень точит не сразу. Нужно время, чтобы объект дозрел. Но он ничего не желал слушать. Был очень раздражен и несколько раз повторил, что сроки поджимают и что он не может ждать.

– Поджимают сроки? – насторожилась Мариша. – А что он подразумевал?

– Вроде он должен был кому-то отдать крупную сумму денег…. Во всяком случае я уловил что-то в этом роде.

– А поконкретней можете? – потребовала Мариша.

Увы, ничего более конкретного Олег Карпович сказать не мог. Он лишь повторил, что Максим все время, пока велась работа с Кураевым, был в чрезвычайно взвинченном состоянии.

– Звонил мне по несколько раз на дню, требовал, чтобы мы усилили давление.

– И вы усилили?

– В меру наших сил, – снова потупился Олег Карпович. – Одна из наших актрис набросилась на Кураева, когда он выходил из клиники, с проклятиями, а другая попыталась плюнуть ему в лицо.

– И как он отреагировал?

– В тот раз он удрал, а на следующий день явился в клинику уже с молодым человеком, очень крепким на вид, – ответил Олег Карпович.

– С телохранителем?

– Сначала я тоже так подумал, – сказал Олег Карпович. – Но в клинику этот мужчина за нашим директором не пошел. Остался понаблюдать снаружи. Я тоже там был. И смог хорошо его рассмотреть. И знаете что я вам скажу, похоже, этот человек был иностранцем.

– Что? – ахнула Мариша. – Иностранцем? А как он выглядел?

Олег Карпович напрягся и выдал:

– Высокий, крепкий, плечистый, волосы рыжие и щетина. Одет был в синие джинсы и красивую кожаную куртку с красным орлом. И на ногах казаки.

– Ну, конечно! – пробормотала Мариша, безошибочно узнавая в описанном Шутовым человеке собственного мужа. – Стоило мне уехать, как он снова принялся отращивать свою бороду.

– Что, простите? – не расслышал Олег Карпович.

– Ничего, – буркнула Мариша. – Когда это было?

– Дайте-ка подумать, – замялся Олег Карпович. – Итак, два дня мы работали, на третий день вечером была сцена с агрессивными женщинами, а на четвертый появился этот мужчина. То есть это было шесть дней назад!

– Понятно, – разочарованно вздохнула Мариша. – А больше вы этого мужчину не видели?

– Лично я – нет, – покачал головой Олег Карпович. – Но господин Сущев упоминал, что директор нанял себе какого-то подозрительного типа, который шныряет по клинике и все вынюхивает.

– И этот тип его раздражал? – тихим, не предвещающим ничего хорошего голосом спросила Мариша.

– Кого, Сущева? Безумно! – воскликнул Олег Карпович. – Он просто из себя выходил, но поделать ничего не мог. Ведь не он был в то время директором. И не мог диктовать директору свои условия. А тот представил этого рыжебородого мужчину как потенциального инвестора. И разрешил ему бывать всюду. И в лаборатории, и в операционных, и в палатах, и даже на кухне.

– Узнаю своего Смайла, прямой наводкой – на кухню, поискать, что бы пожрать, – прошептала Мариша.

– И мне кажется, что господин Сущев не напрасно так нервничал, – продолжил тем временем Олег Карпович. – Наверное, ему было что скрывать от своего компаньона.

– Постойте, – перебила его Мариша. – Вы только что назвали Сущева компаньоном.

– Так и было, – кивнул Олег Карпович. – Они были друзьями и когда-то работали вместе. Однако клиника не принадлежала господину Сущеву. Директором и владельцем числился его друг.

– Убитый друг, – многозначительно произнесла Мариша.

И не дожидаясь, пока Олег Карпович снова начнет стыдливо прятать свои глазки, она ушла. Выскочив из театрального подвальчика, Мариша поймала такси и велела мчаться в клинику. У нее снова возникло сильное желание по душам потолковать с Максимом Сущевым. Теперь она совершенно твердо знала, что Максим стремился избавиться от своего друга – Никиты Кураева. И кто знает, может быть, он его и убил. Причин, по которым он мог это сделать, на взгляд Мариши, имелась масса. Возможно, он проворачивал за спиной увлеченного хирургией Кураева какие-то свои делишки. Или действительно задолжал кому-то крупную сумму, и кредиторы требовали возвращения долга. Или, может быть, Кураев что-то такое пронюхал о своем компаньоне и пригрозил ему увольнением. Главное же – у Сущева был мотив! И к тому же он не скрывал своего желания, чтобы Кураев исчез. Человек он упорный. Что ж, не удалось избавиться от него с помощью артистов, начал действовать сам.

К тому времени, когда Мариша добралась до дверей нового кабинета Максима Сущева, она уже не сомневалась: смерть Кураева была Максиму очень даже на руку. Вполне возможно, что он и приложил эту самую руку к убийству Никиты. И теперь она хотела лишь выяснить, куда Сущев дел ее драгоценного Смайла, которого Кураев, похоже, привлек в качестве то ли телохранителя, то ли независимого эксперта. Да, ведь несколько месяцев назад Смайл начал жаловаться на боли в левом боку. Но тогда Мариша была занята поимкой очередного преступника и не обратила должного внимания на жалобы мужа.

– А у него, наверное, живот болел все сильней и сильней, вот он и побежал к врачу, да и угодил в клинику к Кураеву, – рассуждала она сама с собой. – Бедный, больной, похищенный мой!

Перед ее мысленным взором предстал муж, заточенный в каменный мешок, где на крохотном оконце толстая железная решетка, через которую не может пробиться солнечный свет. А по стенам стекают струйки воды. А бледный и несчастный Смайл лежит на земляном полу, под головой у него вместо подушки жесткий булыжник, а вместо одеяла рваная ветошь. Мариша так расстроилась, что влетела в кабинет Сущева без стука, намереваясь силой вытрясти из негодяя признание в убийстве Кураева, а главное в том, куда он подевал ее законного супруга.

– Ой! – воскликнула Мариша и застыла на пороге, как-то сразу поняв, что разговора по душам с Максом Сущевым у нее сегодня не получится.

Тот уже беседовал, не сказать чтобы охотно и по душам, но в любом случае место собеседника было занято. И не кем-нибудь, а тем самым до сих пор прихрамывающим Мишей, который грохнулся с мансарды в заброшенном доме в Ольгино. Усатый Женя тоже оказался в кабинете, но его Мариша увидела чуть поздней, потому что он скромно пристроился в уголке за дверью. Зато он увидел Маришу сразу же.

– И что вам, девушка, тут нужно? – нехорошим голосом поинтересовался он у Мариши.

– Я… Это… – заблеяла Мариша и, вдруг решившись, выпалила, указывая на Сущева: – Пусть этот урод скажет, куда он дел моего мужа!

Похоже, оперативников позабавила эта сцена, потому что Миша сразу же повернулся к Сущеву и произнес:

– Слышали, эта женщина обвиняет вас в похищении человека. Что скажете?

– Это какая-то сумасшедшая! – возмутился Сущев. – Я – порядочный человек. Все, что вы тут про меня наплели, просто бред. Я не могу вам сказать, кто убил Никиту, но, поверьте, это не я. Никита был моим ближайшим другом. Он всегда приходил мне на выручку, когда у меня случались неприятности. Я желал ему только добра!

– И поэтому хотели, чтобы он освободил для вас свое директорское кресло! – закричала возмущенная до глубины души таким лицемерием Мариша. – Разумеется, исключительно для его же собственной пользы. Чтобы человек не перетрудился, возглавляя свою же собственную клинику! Не сомневаюсь, вы думали, у вас это получится гораздо лучше!

– Я не понимаю, почему меня обвиняют! – возмутился Максим. – Неужели вы думаете, что я мог убить своего друга?

– Вы же медик? – полувопросительно произнес Женя. – А раны, нанесенные господину Кураеву, были сделаны весьма профессионально. Не каждому в темноте удастся найти артерию на шее и ударить точно в нее.

– Это случайность! Я не убивал! Может быть, какой-то другой медик! – заголосил Сущев. – Но не я. Это все те арабы!

– Какие еще арабы? – мигом насторожился Женя.

– Не знаю, но Никита жаловался мне, что его преследуют какие-то иностранцы, по виду напоминающие арабов. Никита их страшно боялся. И я уверен, что его смерть – их рук дело.

– А мой муж? – выступила вперед Мариша. – Он где?

– Откуда мне знать? – вылупился на нее Сущев. – Кто вы вообще такая? Я не знаю ни вас, ни вашего мужа!

– Предположим, что со мной вы до сегодняшнего дня не имели счастья быть знакомы, но вот моего мужа вы точно видели! – закричала Мариша. – Это его пригласил Кураев, чтобы охранять от той распоясавшейся банды актеров, которых вы наняли, чтобы довести вашего друга до нервного срыва! Может быть, арабы тоже ваших рук дело? Пригласили, как и тех актеров, чтобы они попугали беднягу Кураева.

– Какая банда актеров? – забормотал Сущев, но глазки его предательски забегали. – Впервые слышу! В чем вы меня обвиняете?

– Лучше уж признайтесь сами, – ласково попросил его Женя. – Мы ведь тоже не лыком шиты. И явились к вам не с пустыми руками. Мы и с некоторыми актрисами, несчастными вдовами, побеседовали. И показания их запротоколировали. И у нотариуса побывали.

– А при чем тут нотариус? – вконец смешался Сущев.

– Вы же не станете утверждать, что не знали о том, что ваш друг после развода с женой составил завещание в вашу пользу, – сказал Женя. – Завещание, в котором говорится, что после его смерти владельцем этой клиники, а также всего его имущества становитесь вы и никто иной.

– Я не знал!

– Как не стыдно обманывать следствие! Да еще так глупо, – укорил его Женя. – Завещание составлялось в вашем присутствии. И конечно, вы знали не только о его существовании, но и его содержание не было для вас тайной. А что, больше-то у покойного никаких особых ценностей не оказалось? Клиника ведь доходы стала приносить только недавно. И все деньги, насколько я понимаю, он вкладывал в покупку нового оборудования и прочую модернизацию.

– Но я не убивал Никиту! У меня есть алиби!

– Вы уж извините, но ваше алиби просто смехотворно, – вмешался в разговор Миша. – Вы нам сказали, что провели ночь убийства вашего друга с одной особой – Еленой Воробьевой. Но эта девушка числится вашей невестой. И, разумеется, подтвердит любое ваше слово, если бы вы у нее об этом попросили. Так что, господин Сущев, прошу вас пройти с нами. Будем разбираться в отделении.

– Нет, пусть сначала скажет, куда он дел моего мужа! – снова закричала Мариша, чувствуя, что Сущев ускользает буквально у нее из-под носа.

– Скажете? – воззвал к нему Миша.

Сущев молча покачал головой. Миша сочувственно посмотрел на Маришу и сказал:

– Придется вам подождать, пока у господина Сущева появится настроение говорить с нами.

– Ну да, – пробормотала Мариша. – Ждите! Вам-то что! А у меня муж от язвы загибается где-то в застенках, куда его этот урод определил! А может быть, он вообще уже мертв!

И при мысли о том, что она никогда не увидит своего Смайла, на глаза у Мариши навернулись слезы. Однако рыдать ей пришлось в одиночестве, потому что ментам было не до ее личных переживаний. Они попросту ушли, забрав с собой Сущева. Но даже порыдать всласть Марише не удалось, потому что в это время зазвонил ее мобильник.

– Ты где? – раздался в трубке голос Юли.

– Тут же, в клинике, – угрюмо отозвалась Мариша. – Менты только что увели у меня из-под носа Сущева. Я опоздала всего на какие-то минуты. Уж у меня бы он не отвертелся. Живо бы рассказал, как замыслил избавиться от Кураева и как умудрился справиться со Смайлом, который, похоже, охранял Кураева. Слушай, наверное, у убийцы были сообщники. Кто-то один убивал Кураева, а кто-то в это время нейтрализовал Смайла. Страшно даже подумать, что и его тоже, может, уже нет в живых. Убили там же в Ольгино, прямо рядом со мной, а я ничего и не почувствовала.

– Да что за чушь?! – возмутилась Юля.

– Ничего не чушь! – упрямо возразила Мариша. – А если ты имеешь в виду, что кто-то побывал у нас дома и забрал паспорт Смайла и кредитки, да еще оставил свиной желудок, то ведь это мог быть кто угодно. Совсем не обязательно, что это был Смайл.

И Мариша снова захлюпала носом.

– Успокойся, твой Смайл жив! – воскликнула Юля. – Во всяком случае вместе с Кураевым его не убили.

– Откуда ты знаешь? – осведомилась Мариша, хлюпнув в последний раз носом.

– От верблюда! – крикнула Юля. – Соседи Валеры мне рассказали, что видели его.

– Кого?

– Смайла!

– Когда?

– На следующий день после убийства Кураева, – сказала Юля. – Похоже, это он учинил обыск в квартире Валеры. А если и не он, то все равно он там был! Соседи его очень точно описали.

– И куда он делся потом? – немного утешившись, спросила Мариша.

– Этого они, к сожалению, не знают, – ответила Юля. – В общем, чего мы по трубке болтаем? Я уже возле клиники. Зверски хочу есть. Так что жду тебя в кафе напротив.

Когда Мариша прибежала в кафе, ее подруга уже уписывала за обе щеки котлету по-киевски с гарниром из зеленой стручковой фасоли под белым соусом.

– Присаживайся! Я тебе заказала то же самое! – сообщила ей Юля. – Ты не против?

Мариша хотела сказать, что у нее совершенно нет аппетита и вряд ли она сумеет запихнуть в себя хотя бы один кусочек, когда не известно, где ее муж и что с ним. Но тут перед ней появилась тарелка с ароматной куриной котлеткой, на коричневой корочке которой шипел и таял восхитительный кусочек сливочного масла. И Мариша поняла, что неприятности сами по себе, а котлетка сама по себе. И с жадностью набросилась на еду.

– В общем, соседи понятия не имеют, куда подевался Валера, – в паузах между активным пережевыванием докладывала Юлька подруге. – Да они особенно и не интересовались им. Говорят, что человек он странный. Родители у него уже умерли, живет Валера один. Сейчас нигде толком не работает, а деньги водятся. Опять же был судим.

– За что? – заинтересовалась Мариша.

– В юности, за мелкую кражу из магазина, – отмахнулась Юля. – Пустяки, но все же как личность этот факт Валеру характеризует. Это было больше десяти лет назад, еще при жизни отца. После суда над сыном отец Валеры начал пить. И умер вскоре после того, как сынок вернулся из мест заключения.

– А сколько сейчас этому Валере лет?

– Да где-то за тридцать, – ответила Юля.

– Да уж, – вздохнула Мариша. – Тогда точно ясно, что с домработницей Нонны – Веркой он связался исключительно из корыстного интереса. Кстати, а ее саму соседи видели?

– Говорят, что видели с ним какую-то бабу. Лицо у нее вроде бы платком прикрыто было. Слушай, тебе про Верку рассказывать или про Смайла? Кто тебя больше интересует?

– Так ты говори! – воскликнула Мариша. – Что из тебя каждое слово тянуть нужно?

– А ты не перебивай, – сказала Юля. – Радуйся и надейся, Смайла там видели целых два раза. Один раз еще до убийства Кураева, а во второй раз – он явился на следующий день.

– И что?

– И ничего, – пожала плечами Юля. – Просто его видели в доме Валеры.

– А где этого Валеру нам искать?

– Вообще-то есть одна зацепка, – пробормотала Юля. – У него от родителей дача осталась. Где-то под Зеленогорском.

– Ого! – воскликнула Мариша.

– Ничего общего с «ого» эта дача не имеет, – покачала головой Юля. – Со слов соседей, обычный щитовой домик. В садоводстве. И от залива очень далеко. Да и от города не близко. Но все равно, другого варианта нет, придется съездить.

С этим Мариша была согласна.

– А в самом городе или по соседству у этого Валеры дружки проживают? – спросила она у Юли.

– Может быть, и проживают, только соседи ничего об этом не знают, – ответила Юля, с удовольствием беря с тарелки большую сочную грушу нового урожая и счищая с нее зеленую тонкую шкурку.

Мариша некоторое время наблюдала за тем, как из-под лезвия ножа вьется тонкая зеленая змейка, а потом произнесла:

– Послушай, а этот Валера живет в том доме с самого рождения?

Юля сделала брови домиком и кивнула.

– Думаю, да. А что?

– А то, что он должен был закончить школу. И скорей всего, ходил он в ближайшую к дому. Нужно бы нам туда съездить и побеседовать с его учителями. Возможно, они подскажут нам, с кем он дружил и где теперь искать этих его друзей.

– Надо же! – расстроилась Юля. – А я и не догадалась, что можно обратиться в школу.

– Это потому что не у тебя муж пропал! – снисходительно пояснила ей Мариша. – Поэтому ты если и переживаешь, то только из-за меня. А зато у меня, наверное, от стресса все мозговые процессы активизировались с необычной силой. Ты посмотри, какие ниточки сходятся на этом Валере. Верка, записка и Смайл. Уверена, если мы найдем этого Валеру, то найдем и след Смайла. О! У меня даже энергии прибавилось!

Юля лишь вздохнула. По ее мнению, Мариша и в спокойном-то состоянии была порой слишком уж энергична, а если у нее еще прибавилось сил из-за стресса, тогда страшно подумать, в какие неприятности они могут из-за этого влипнуть! Однако школу, в которой учился Валера, они нашли без особых проблем. Она и в самом деле оказалась ближайшей к его дому, а попросту говоря, стояла прямо во дворе. Фамилию Валеры Юлька уже знала от соседей – Мутнов.

– Бедный парень, с такой фамилией ему только и оставалось, что заняться какими-нибудь не очень прозрачными делишками, – вздохнула Юлька. – Что ни говори, а от фамилии много чего в жизни зависит.

– Вот еще! – неожиданно вспыхнула Мариша. – При такой фамилии он мог стать вполне добропорядочным ассенизатором или рыбаком или даже банкиром. Вовсе не обязательно ему в откровенный криминал лезть.

Однако Мутнова Валеру в школе помнили смутно. А сама школа особой респектабельностью не отличалась. Ученики в разномастных свитерах и джинсах спокойно курили прямо на крыльце школы, ничуть не стесняясь. И при этом самому старшему из них вряд ли сровнялось двенадцать.

– Уверена, что ни один учитель у них дольше года не задерживается, – произнесла Мариша. – Сохранись тут костяк из учителей старой закалки, они бы такой распущенности не допустили.

Ее предположение подтвердила и директор школы – маленькая смешливая дамочка с цепкими глазками-бусинками.

– Текучка кадров у нас большая, – посетовала она. – Молодежь не желает хорошо работать за копейки. Год отработают, кое-какой стаж получат и ищут, где посытней да побогаче. Сейчас ведь школы только на спонсорской помощи и могут выехать. А у нас район бедный. Родители наших учеников сами по большей части сидят без денег. Какая уж тут помощь школе? А этот Мутнов Валера? Нет, такого я не припомню. В каком году он закончил школу?

Увы, подруги этого не знали.

– Придется поднимать дела учеников, – пробормотала директриса. – Но это можно будет сделать только после того, как придет секретарь.

– А когда она придет? – наивно поинтересовалась Юля.

И только когда Мариша, вздохнув, полезла в сумку за кошельком, выяснилось, что они допущены к школьному архиву..

Ровно через семь минут подруги стали обладательницами полного досье на Мутнова Валеру, которым располагала школа. В распечатке, которую им любезно предоставила директриса, было все. Сведения о его успеваемости, поведении и прилежании. Самое главное, сведения о классной руководительнице Валеры на протяжении шести лет, а также список учеников его класса с приложением адресов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Классная руководительница Валеры, Алла Аркадьевна, жила на расстоянии трех автобусных остановок от школы. В типовом девятиэтажном доме, в котором было на удивление чисто. Да и вокруг дома уже давно убрали прошлогодние листья и прочий хлам. А на цветнике из влажной земли пробивались крепенькие ростки нарциссов и каких-то других луковичных цветов. Летом тут должен был быть настоящий райский уголок.

Дверь в квартиру Аллы Аркадьевны открыла хорошенькая девочка лет двенадцати—тринадцати в яркой футболке, обильно украшенной стразами, и потертых джинсах. На головке у нее пестрел венок из крохотных заколочек, стягивающих ее пышные вьющиеся волосы в затейливую прическу.

– Вы к бабушке? – осведомилась юная модница. – Ее нет, к соседям вышла. Но она сейчас придет. А пока пойдемте со мной!

И не успели подруги удивиться доверчивости ребенка, как та потащила их за собой.

– Пойдемте, пойдемте! Посмотрите, что эти пьяницы с нашим ремонтом сделали! – восклицала она при этом. – Вы акт обязательно составьте! И не слушайте бабушку, что ей ничего не надо. Она всегда так, других жалеет, а потом моему папе приходится все самому оплачивать. Он мне поручил проследить, чтобы все было сделано, как полагается.

Выстрелив в подруг этой информацией, девочка наконец затихла и показала на потолок. К этому времени они уже оказались в огромной, не меньше восемнадцати метров, кухне, обставленной мебелью из натуральной вишни. Таких размеров кухонь в типовой девятиэтажке просто быть не могло. А значит, тут явно имела место перепланировка, чтобы увеличить кухню за счет жилой комнаты.

– Вы на потолок гляньте! – настойчиво повторяла девочка.

Подняв головы, подруги дружно ахнули. С абсолютно черного потолка по стенам, обклеенным красивыми шелковыми обоями в барашках и пастушках, стекали жуткие черные подтеки. В некоторых местах они полностью смыли рисунок. Кроме того, паркет (а в этой кухне был положен паркет!) вздыбился. А одна из стен, видимо, выстроенная из гипсокартона, как-то угрожающе накренилась и держалась только за счет натянувшихся до предела обоев.

– Это что за черная гадость?! – изумилась Мариша.

– Так это все сосед сверху! – возмущенно ответила девочка. – Одежду он, видите ли, решил красить. Поставил чан на огонь, краску в него бухнул, вещи покидал, да и ушел из дома. Дескать, запах.

– И что? – удивилась Мариша. – Чан перевернулся?

Но на этот вопрос девочка ответить не успела. Потому что в прихожей раздался шум и несколько голосов.

– Настенька! – раздался пожилой голос. – Ты где?

– Бабушка! – кинулась из кухни девочка. – Тут женщины пришли насчет составления акта. Ты не отказывайся!

– Настенька! – посуровел тот же голос. – Сколько раз мне еще нужно повторять твоему отцу, чтобы он в мои дела не лез.

– Но он твой сын, ему лучше знать! – возразила девочка.

– Сейчас Сергей Митрофанович осмотрит ущерб, и мы вместе решим, как нам лучше быть, – сказала женщина.

Сергей Митрофанович оказался тем самым злосчастным соседом, который залил квартиру Аллы Аркадьевны потоками черной текстильной краски. Было ему около шестидесяти или чуть больше. И в свое оправдание он только разводил руками и ругал жену.

– Вот дура баба, дырки в чане от ржавчины образовались, так она их жвачкой внучкиной залепила. Понятное дело, она этот чан только для полоскания белья и использовала. Да и то, после того, как я ей машинку-автомат купил, она этот чан в кладовку засунула и забыла о нем. А я штаны свои красить взялся, вот и положил в чан… Да у меня у самого пол весь почернел. И ведь не отмывается, зараза! Написано только для тканей, а я с плитки ее отскрести пытался, не отстает.

– Так вы оплатите бабушке ремонт или в суд придется на вас обращаться? Вы не думайте, что бабушка у нас добрая и все вам простит. Мы с папой ее в обиду не дадим, – сурово заявила ему малолетняя защитница бабушкиного имущества.

– Какой суд? – встрепенулся Сергей Митрофанович. – Известное дело, пенсия у меня небольшая, но что смогу, сделаю. На много-то вы не рассчитывайте. У вас вон ведь какой ремонт. Одних материалов, небось, только для кухни тысячи на полторы долларов пошло.

– На три, – холодно поправила его девочка.

– Вот видите! – почему-то обрадовался Сергей Митрофанович. – Откуда же у меня такие деньги? Я пенсионер. Вот с пенсии понемногу буду выплачивать, пока не помру.

– Значит, суд, – вздохнула девочка и, повернувшись к подругам, сказала: – Составляйте акт. Будем судиться.

– Да зачем же судиться? – снова встрепенулся Сергей Митрофанович. – Я же вам говорю, что могу, я и так сделаю. Обои вот переклею. У меня еще с московской Олимпиады куплены. Вот и пригодятся. Потолок заново побелю. А что кафель у вас местами отстал, так это уж мастер схалтурил. Меня вот в восемьдесят шестом залило, не на этой квартире, на другой, но кафель как монолит держался. Только вместе со стеной его и смогли отодрать.

– Мы ремонт через фирму делали, – нехорошо прищурившись, сообщила ему девочка. – Все чеки на работу сохранились. И на материалы тоже. А что касается вас, то с должника, за неимением доходов, может быть взыскано иным имуществом. Квартирой, например!

– Это вы что же, меня из моей квартиры выселять решили? – разбушевался Сергей Митрофанович.

– За свои ошибки платить нужно! – нисколько не дрогнула Настенька. – В следующий раз подумаете, как копейничать и штаны свои перекрашивать! Составляйте акт! – обернулась она к подругам.

– Да я тебе уши надеру! – разозлился старик. – Нахалка малолетняя! Ишь чего удумала! Вся в отца! Знаю, давно вы на мою квартирку заритесь. Небось, мало вам, что вы кухню себе огромную заделали, теперь еще и квартиру в два этажа хотите соорудить за счет моей. Да только вот вам!

И Сергей Митрофанович скрутил толстенькую фигу. В ответ бойкая Настенька показала ему язык и жест, являющийся американским аналогом нашей фиги.

– Да ты, – размахнулся на нее старик. – Я тебя!…

– Вы вот что! – неожиданно вмешалась Алла Аркадьевна, тесня Сергея Митрофановича к выходу. – Идите к себе! Ущерб мы и без вас подсчитаем. Из квартиры вас выгонять никто не собирается, но и ремонт оплатить придется. А ты, Настя, иди к себе в комнату. У тебя уроки еще не сделаны, я знаю!

И буквально через две минуты тихая и маленькая Алла Аркадьевна навела в квартире порядок, разогнав готовых сцепиться старика и девочку. Потом наступил черед подруг.

– Знаете, если вы из жилконторы, то составлять акт не нужно, – сказала она подругам. – Сами видите, ничего непоправимого не произошло. Мебель я пленкой прикрыла. А потолок и обои недорого стоят. Да и паркет в кухне мне никогда не нравился. И что за дикость! Это сын придумал, гордыню потешить. А кому за этим паркетом ухаживать-то приходилось? Жир с него оттирать? Мне! Да и как оттирать, если мыть его нельзя, от воды дерево разбухает, лак трескается. Одна возня!

И Алла Аркадьевна пренебрежительно махнула рукой. Подруги же с интересом рассматривали женщину. На вид ей было за шестьдесят, но двигалась она довольно легко, несмотря на легкую хромоту.

– Простите, мы понимаем, что не вовремя, только мы к вам совсем не из-за потопа, – сказала Мариша.

– Нет? – удивилась Алла Аркадьевна. – А по какому же вопросу?

– Мы по поводу одного вашего ученика, – сказала Мариша.

– Я давно на пенсии, – суховато отозвалась Алла Аркадьевна. – Хотя могла бы и еще поработать, но неудачно прошлой зимой упала. Перелом. Долго лечилась, а потом уже не захотела снова выходить на работу.

– Почему? – машинально полюбопытствовала Мариша, хотя ей было ровным счетом все равно, почему Алла Аркадьевна решила уволиться.

– Директор у нас сменился, – тем не менее ответила пожилая учительница. – А новая директриса мне не по душе. Болтает много, а толку – ноль. Да и поборы с родителей ввела. Раньше тоже просили, но все же на конкретные цели. На парты, на учебники, на покраску стен. А сейчас родители и не знают, за что платят и куда их деньги идут. Спонсорский взнос – весь сказ!

И Алла Аркадьевна неодобрительно покачала головой. Подруги переглянулись. Похоже, они столкнулись с редкостной в наши дни принципиальностью. Однако они и так много времени потеряли, рассматривая чужой черный потолок, пора было приступать к цели своего визита.

– Дело в том, что человек, по поводу которого мы к вам пришли, учился у вас раньше, – сказала Мариша. – Валерий Мутнов. Помните его?

Вместо ответа Алла Аркадьевна опустилась на табуретку. И лишь после этого подняла на подруг глаза и тихо спросила:

– Вы из милиции?

– Почему вы так решили? – тоже понизила голос Мариша.

Алла Аркадьевна поднялась с табуретки, прошла к двери и плотно ее прикрыла.

– Не хочу, чтобы Настенька слышала наш разговор, – пояснила она подругам, возвращаясь на свое место. – И так мой сын воспитывает ее слишком уж в духе времени. Не хватало еще, чтобы она узнала, что ее честная, принципиальная бабушка воспитала отпетого уголовника.

– Вы это про Валеру? – уточнила у нее Юля.

– Про него! – вздохнула Алла Аркадьевна. – Что он еще натворил?

– Мы подозреваем, что он причастен к ограблению, а возможно, и к убийству, – произнесла Мариша.

Алла Аркадьевна тихо охнула, схватившись за сердце.

– Господи, еще и это! – прошептала она. – Что же это на свете делается?! Валера и вдруг убийца? Какой ужас! Скажи вы мне об этом лет десять назад, ни за что не поверила бы. Но теперь… После того как Валера уже получил один срок и как он себя вел после освобождения, я готова вам поверить. Но все же убийство – это уж слишком. Первый свой срок ведь Валера получил за кражу.

– А что он украл?

– Так вы не в курсе, – вздохнула Алла Аркадьевна. – Что же, садитесь. Я вам расскажу, хотя если честно, то эта история не из тех, которые приятно вспоминать старой учительнице.

Она щелкнула выключателем на пузатом электрическом чайнике «Тефаль».

– Простите, все печенье и конфеты размокли, когда у нас сегодня начался этот потоп, – извинилась она. – Придется попить просто чаю без всего. Или вы предпочитаете кофе?

Подруги предпочитали, чтобы она наконец начала рассказывать про Валеру, но пришлось выдержать ритуал гостеприимства, навязанный им Аллой Аркадьевной, до конца. А у нее, как у многих пожилых педагогов, с годами выработались несокрушимые принципы. И видимо, один из них гласил – нельзя не напоить чаем пришедших в дом людей, даже если эти люди от чая будут и отказываться.

– Валера был самым многообещающим мальчиком не только в своем классе или в своем выпуске, но, пожалуй, даже за все время моей педагогической практики, – начала Алла Аркадьевна. – Было просто удивительно, как легко все ему давалось. Память феноменальная, стоило ему один раз прочесть страницу, и он даже через год мог с фотографической точностью пересказать текст. И сделать необходимые для пояснений чертежи и рисунки. Одним словом, мне больше никогда не приходилось видеть столь одаренного мальчика. Я по справедливости гордилась им. И самое удивительное, что родители ему в учении никак не помогали.

– Почему?

– Понимаете, мать у Валеры умерла, когда ему было тринадцать лет. Будучи обрусевшей мусульманкой, она считала, что взрослого сына должен воспитывать отец. Но ее муж был чистокровным русским. И подобно многим русским мужчинам и отцам в воспитании сына почти не участвовал. И надо же, чтобы у таких родителей родился редкостно талантливый ребенок! Одним словом, чудо.

– И вы уделяли Валере особое внимание?

– Я вела в их классе историю, – тихо произнесла Алла Аркадьевна. – И всегда симпатизировала Валере. Поэтому мне казалось вполне естественным, когда он из всех путей, которые открывались ему после школы, предпочел идти учиться на исторический.

– И он поступил?

– Конечно! – кивнула Алла Аркадьевна. – Какие могли быть сомнения? Но, увы, случилось то, чего я всегда боялась больше всего на свете. Сказались дурные гены его родителей. Валера совершил проступок, попал под суд, был отчислен из института, а дальше его жизнь стала, на мой взгляд, сплошной деградацией. После тюрьмы учиться он так и не пошел. Работать тоже нигде не стал. Я несколько раз навещала его, но так и не поняла, на какие деньги он существует и даже ведет вполне безбедное существование.

– Может быть, его содержала женщина?

– Не думаю, – покачала головой Алла Аркадьевна. – В его квартире не было женских вещей. И жил он один. Это ведь всегда видно.

– А друзья? – спросила Мариша. – Были у него друзья? По школе, например?

– Я могу назвать вам только двух мальчиков, – ответила Алла Аркадьевна. – В школе они общались с Валерой больше остальных. Но когда мы с Валерой виделись в последний раз, я спросила о них. И поняла, что никаких отношений с друзьями Валера после тюрьмы не поддерживал. Вероятно, стеснялся. Или из гордости.

– Но с кем-то же он должен был общаться? – расстроенно спросила у нее Мариша.

– Не знаю, – в сомнении пробормотала Алла Аркадьевна. – Не хочется даже говорить, но мне показалось, что теперь круг общения Валеры составляют какие-то криминальные личности. Не хочу даже думать, но вполне возможно, что он связался с террористами.

– Как? – удивилась Юля. – Вы видели их? И по внешнему виду определили, что это террористы?

– Одного видела, который приходил и звонил, – кивнула Алла Аркадьевна. – И Валера говорил с ними не по-русски. Не могу сказать вам точно, что это был за язык. Но какой-то восточный. Возможно, арабский.

– Он знал арабский?

– И не только арабский, – вздохнула Алла Аркадьевна. – Арабский он выучил еще до поступления в институт. Его всегда интересовал Восток. Его история, культура, языки и обычаи. Я же говорила, его мать была мусульманкой. И что-то от нее должно было передаться сыну. И вообще, Валера всегда был романтиком. Думаю, что именно романтическими увлечениями он и руководствовался при выборе специальности. Я до сих пор корю себя, что не настояла на более практичном выборе. Например, экономист или даже биолог. Я уверена, способностей у Валеры хватило бы для любого института.

– Очень странно, – пробормотала Мариша. – Вы так хорошо осведомлены о жизни Валеры. Знаете, какими были его родители, знаете, с кем он общается. И бывали у него в гостях, даже после тюрьмы. Неужели вы так привязаны к своему бывшему ученику?

Алла Аркадьевна тяжело вздохнула и как-то сразу поникла. Потом она встала и еще раз проверила, не подслушивает ли вездесущая Настенька за дверью. Убедившись, что все спокойно, Алла Аркадьевна вернулась к подругам.

– Так и быть, – вздохнула она еще раз, – скажу вам всю правду. Дело в том, что Валера был не только моим учеником. Он еще и мой племянник.

– Как?! – воскликнули подруги.

– Ну да, сын моего родного брата, – кивнула Алла Аркадьевна. – А что вы так удивляетесь? Мой брат – отец Валеры всегда был неравнодушен к спиртному. Пока была жива Лайла, мой брат держался. Но после ее смерти он совсем пал духом, чаще прикладывался к бутылке. Одним словом, ему было не до воспитания сына. А у мальчика как раз начинался переходный возраст. Я сумела в конце концов убедить брата, что сыну нужен трезвый отец. Но он ограничивался тем, что работал и все деньги приносил в дом. Но из-за того, что мой брат порой сутками пропадал на работе, Валера опять же оказывался предоставленным самому себе. И конечно, я, как могла, заботилась о племяннике. Тем более что он легко и охотно учился.

– Понятно, – кивнула Юля.

Подругам и в самом деле теперь стала совершенно ясна причина, по которой Алла Аркадьевна не отреклась от Валеры и после тюрьмы. В конце концов кровь – не вода. Всегда хочется надеяться, что оступившись один раз, близкий человек больше не повторит своей ошибки. Хотя, похоже, в случае с Валерой этого не случилось.

– Так вы говорите, что видели кого-то из новых подозрительных знакомых вашего племянника? – спросила у старой учительницы Мариша. – Как это произошло?

– Когда я была у него в гостях в последний раз, он куда-то торопился. Мы вышли из дома с ним вместе. И тут подъехала очень красивая и явно дорогая машина. В ней сидели три человека. Все они были нерусскими. Возможно, из Ирана или Ирака. А возможно, и из Баку. Смуглые, черноглазые и черноволосые. Их разговоров я не поняла.

– А потом?

– Потом Валера как-то суетливо попрощался со мной, сказал, что ему нужно ехать со своими друзьями, что у него какое-то срочное дело. Сел в машину и уехал. У меня же на душе остался какой-то нехороший осадок. А теперь вот пришли вы. И говорите, что Валера подозревается в ограблении и даже убийстве! Какой ужас!

– Но ведь только подозревается! – поспешила утешить женщину Мариша. – Вполне возможно, что он окажется ни при чем. А когда вы видели этих его друзей на иномарке?

– Семь дней назад, – произнесла Алла Аркадьевна. – Точно, это было неделю назад!

– Вот как, – пробормотала Мариша. – А номер машины вы не запомнили?

– Что вы! Откуда же я знала, что это понадобится? – справедливо удивилась пожилая учительница.

– А девушки у Валеры, значит, никакой не было? – спросила Юля.

– Почему же? Наверное, была, может быть, и не одна, – пожала плечами Алла Аркадьевна. – Но жил он один и женат не был.

– Что же, дайте нам хотя бы адреса этих его двух товарищей, с которыми он общался в школе, – со вздохом попросила Мариша.

– У меня нет их адресов, – встревожилась Алла Аркадьевна. – Только имена и фамилии. Поймите, я не со всеми своими учениками общалась настолько тесно, чтобы бывать у них дома. И может быть, это и нехорошо с моей стороны, но уж как было, так было. Исключение составлял Валера. Но не скрою, я очень надеялась, что он далеко пойдет в жизни. И даже при последней нашей встрече сказала ему, что мне горько видеть, как он закапывает в землю свои таланты. Губит себя.

– А он?

– Он рассмеялся и заявил, что насчет него я могу быть совершенно спокойна. Скоро про него узнает весь мир.

– Что он имел в виду?

– Понятия не имею, – пожала плечами Алла Аркадьевна. – Но только надеюсь, что это никак не связано с теми неприятными новостями, из-за которых вы и пришли ко мне.

Адреса бывших товарищей Валеры подруги узнали из той распечатки, которую им ранее продала директриса школы.

– К кому наведаемся вначале? – спросила Юля, с сомнением глядя на две фамилии. – К этому Семенову или к Аршинову?

– Предлагаю действовать по алфавиту, – сказала Мариша. – Едем к Аршинову.

– Тогда придется снова вернуться к школе, где учился Валера, – сказала Юля. – Аршинов Петр живет там.

Но как выяснилось, семья Аршиновых уже много лет как переехала в другое место. И куда, новые жильцы их квартиры не знали.

– Облом! – прокомментировала Мариша.

– У нас еще остался Семенов Леонид, – сказала Юля. – Он тоже живет неподалеку. Судя по номерам домов, через три дома.

Но оказалось, что эти три дома выстроены так, что тянутся на целую остановку. Пустись подруги в путь пешком, они бы двадцать раз раскаялись. А на машине они доехали до нужного подъезда за несколько минут.

– Семенов – это строитель или юрист? – спросила Юля у Мариши.

– Юрист, – ответила та.

– Тогда есть надежда, что он дома.

Однако дома его не оказалось. Девушек встретила его черноглазая и энергичная мама, катавшаяся по квартире маленьким колобком. Мама Леонида охотно сообщила потенциальным клиенткам адрес офиса, где сегодня вел прием ее сын.

– А позвольте полюбопытствовать, кто вам посоветовал обратиться к Ленечке? – улыбаясь, спросила она у девушек.

– Валера, – не подумав, ответила Мариша. – Валера Мутнов.

В один момент улыбка исчезла с лица женщины, словно ее стерли мокрой губкой, хорошенько смоченной «Доместосом».

– И что вас связывает с этим уголовником?! – прошипела она. – Оставьте моего сына в покое! Он и так уже достаточно пострадал из-за этого подонка!

– Вы это о ком? – удивилась такой откровенной злости Мариша.

– О Мутнове! О ком же еще! Девушки, вы хоть знаете, что он был судим? Сидел в тюрьме!

– Ну да, – пробормотала Мариша. – Мы что-то такое о нем слышали.

– А вы знаете, за что этот негодяй там сидел? – продолжала яриться женщина.

– Н-нет! – протянули подруги, горячо сожалея, что как раз такой важный вопрос вовремя и не выяснили у тети уголовника Аллы Аркадьевны.

– Он попал туда за кражу! Да! Да! Ваш Мутнов обыкновенный вор! И я уверена, что родители его были личностями с криминальными задатками. Да! Его отец, чтобы вы знали, пил. А мать… Конечно, она не пила. Да ей и нельзя было по их мусульманским законам. У них это не приветствуется. Но знаете, она всегда была такой гордячкой. Вечно задирала нос. Лично я всегда была против того, чтобы мой Ленечка общался с этими людьми. Признаю, в школе Мутнову еще как-то удавалось скрывать свое нутро. Но я уверена, что во многом это происходило при попустительстве их классной руководительницы и родной тетки Валеры, которая души не чаяла в этом гаденыше. Она занималась с ним факультативно. Не говоря уж о том, что и на обычных занятиях она уделяла ему слишком много внимания, явно в ущерб другим детям. Но сколько сорняк ни окучивай, роза из него все равно не вырастет. Так и с этим Мутновым. Пришло время, и он совершил свое первое преступление. И мало того, что сам пошел на нарушение закона, так он еще чуть было не подвел под уголовную статью и моего сына! Мой-то Ленечка – доверчивое существо. Он во всем доверял этому выродку, которого считал своим другом. А тот подставил его. Сказал, что он договорился и ему нужно зайти в одно место. Оставил Ленечку на улице, а сам в это время грабил магазин.

– О! – выразили умеренное негодование подруги. – И что же он украл?

– Да какая разница? – с нескрываемым раздражением ответила женщина. – Допустим, книгу. Ну да, он украл какую-то книгу. Но не в этом же дело! Он мог подвести Ленечку. Моего мальчика и так обвиняли в соучастии. Хорошо еще, нам попался понимающий следователь. Он сразу понял, кто виноват на самом деле. И Ленечка прошел как свидетель. Но ведь это был один шаг до позора! После того случая я запретила Ленечке общаться с этим Мутновым. А тот угодил в тюрьму!

– За книгу? – усомнилась Мариша. – И сразу в тюрьму!

– Так ведь это же была какая-то старинная и очень редкая книга! Да и украл он ее не просто с прилавка, а отключив сигнализацию и взломав замок на дверях магазина «Старая книга». Да еще какие-то деньги из магазина стащил.

– То есть эта книга и сама по себе дорого стоила?

– Думаю, да, – кивнула женщина. – Но поймите, дело не в этом. А в том, что этот Мутнов спокойно мог подставить своего друга.

– Однако ваш сын не пострадал, – заметила Юля.

– Но ведь мог! – упрямо возразила женщина. – И просто не понимаю, как этот Мутнов осмелился напомнить нам о себе! Просто возмутительно! Не смейте больше появляться на пороге нашего дома!

И произнеся эту фразу, женщина захлопнула дверь перед носом подруг. Разговор был явно окончен.

– А этот Мутнов действительно самородок, – заметила Мариша, когда они вышли на улицу. – Не успел стать студентом, а уже научился взламывать замки и отключать сигнализацию. Только интересно, где и у кого он этому научился? В университетах таким премудростям не обучают.

В центр юридических услуг населению, в котором работал Леонид Семенов, подруги приехали только спустя полтора часа. Именно столько им потребовалось, чтобы преодолеть все пробки на дорогах. И еще успеть сжевать у придорожного ларечка по изумительно тонкому ажурному блинчику с ветчиной, расплавившимся на жаровне сыром и зеленью петрушки, укропа и кинзы. А теперь опасались, что за это время Семенов мог уже закончить работу и удрать из офиса. Но тревоги подруг были напрасны. Центр работал до восьми вечера, и первая же встреченная сотрудница указала подругам на Семенова.

Ленечка, чью репутацию так трепетно охраняла его мама, оказался здоровенным детиной под два метра. Несмотря на молодость, он уже успел наесть себе приличное брюшко, и его толстые щеки свисали на шею аппетитными складками. Отдельного кабинета у него не было, он занимал стол в просторном помещении, где кроме него сидело еще три человека, гудел принтер и время от времени звякал факс. Услышав, что подруги хотят расспросить у него про Валеру Мутнова, он изрядно изумился.

– Валерка?! Да мы не виделись с ним больше десяти лет! С чего вдруг он вспомнил обо мне? И вообще, откуда он знает, где я работаю?

– Это такая тайна? – усмехнулась Юля.

– Ну насчет работы это еще ладно, кто-то из наших одноклассников мог ему рассказать, чем я сейчас занялся. Но все равно странно, что он прислал вас ко мне.

– Почему? – удивилась Мариша. – Что может быть естественней, если однокашник направляет к вам своих знакомых?

– Видите ли, когда я говорил, что мы с Валерой не виделись больше десяти лет, я имел в виду, что мы вообще все это время не поддерживали с ним совсем никаких отношений. Понимаете? Никаких! А тут вдруг вы! И что, он вас ко мне направил?

– Не совсем так, – поправила его Юля. – Но мы некоторым образом знакомы с ним. И хотели бы поговорить с вами о нем.

Похоже, Семенов пребывал в сильных сомнениях, а не выставить ли нежданных посетительниц прочь. Но потом передумал. Его лицо странно сморщилось. Он полез в стол и вытащил пачку «Кента».

– Пошли, – велел он подругам и первым двинулся в сторону курительной.

Там он сделал первую затяжку и помрачнел еще больше.

– Месяц держался, – зачем-то сообщил он подругам. – А тут снова потянуло на сигареты. Ну, так и что вы хотите от меня узнать о Валерке? Каким он был в школе? Или из-за чего мы с ним разбежались?

Вообще-то подруги хотели знать, с кем общался Валера в последнее время. Чем занимался. И какие мысли крутились у него в голове. Но судя по всему, Леонид им в этом никак не мог помочь.

– А почему ваша дружба прервалась? – вместо этого спросила у него Юля. – Это из-за той истории с кражей книги из магазина?

– Вы про нее знаете! – смутился Леонид. – Это Валерка вам рассказал? Да, положение! А ведь это я виноват в том, что Валера оказался в тюрьме.

– Вы? – изумились подруги. – Но почему?

– Потому что это все я кашу заварил! – в отчаянии произнес Леонид.

– Вы хотели украсть книгу из магазина?

– Не украсть, – деликатно поправил ее Леонид. – Я хотел купить и подарить ее Валере. Я знал, что она ему была нужна. Но таких денег, каких она стоила, у меня тогда в наличии не было. И черт меня дернул рассказать Валерке об этой книге и где я ее видел. Да еще, дурак такой, потащил его с собой, чтобы он своими глазами на нее полюбовался. Ведь знал же, какой он безбашенный! И все равно потащил! Знаете, я до сих пор не могу себе этого простить! И самое главное, ведь я мог, мог бы продать свою аудиосистему, мог продать новенький велосипед и на вырученные деньги купить эту несчастную книгу. Конечно, дома из-за проданных вещей разразился бы страшный скандал. Но зато Валерка бы не оказался в тюрьме!

– Бросьте себя изводить этими мыслями, – посоветовала ему Мариша. – Рано или поздно ваш друг все равно бы загремел в тюрьму. Если вы говорите, что такие выходки, как взлом магазина, были вполне в его духе, то чего еще можно было ожидать? Просто до поры до времени вашему другу везло. Вот и все.

– И вы тут совершенно ни при чем, – заверила Леонида добрая Юлька.

– Можете говорить что угодно, а я все равно чувствую за собой вину, – вздохнул Леонид. – И Валерка, я уверен, тоже упрекает меня в этом.

– С какой стати? Он крал, он и понес наказание, – пожала плечами Мариша. – Вы же не тащили его силой на эту кражу!

– Но тогда почему он после суда ни разу не ответил на мои письма? Почему отказался от моих посылок? Почему, наконец, после того, как освободился, отказался со мной разговаривать, когда я ему позвонил?

– Наверное, ему было стыдно, – предположила Мариша.

– Вот моя мама тоже так говорит, только несколько иными словами, – вздохнул Леонид. – Говорит, что Валеру гордыня с младых ногтей обуяла. Дескать, всегда он первый, всегда лидер. А тут оп! И угодил за решетку! И еще добавляет: «Ничего не скажешь, орел!»

– Вот видите! – воскликнула Мариша. – Поэтому Валера и не хочет ни с кем встречаться из своей прошлой жизни. Чтобы не слышать от знакомых людей подобных слов в свой адрес!

– Но с Петькой Аршиновым он ведь общался! – ревниво воскликнул Леонид. – И не говорите мне, что это не так. Я своими глазами видел их вместе в кафе, где они что-то заинтересованно обсуждали. И не было похоже, чтобы Валера тяготился обществом Петьки.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Подруги взволнованно переглянулись.

– И давно это было? – спросила Мариша.

– Да уж месяца два прошло с тех пор, – вздохнул Леонид. – Не знаю, о чем они говорили, но стоило Валере увидеть меня, как он поднялся со своего места, поспешно швырнул на стол деньги и ушел. Я его окрикнул, а он даже не оглянулся. Представляете, что я при этом почувствовал?

– А ваш другой друг? – спросила Юля. – Этот Аршинов? Как он прокомментировал случившееся?

– Да никак! – с досадой отозвался Леонид. – Сказал, что, мол, я Валерку не знаю? Мол, ничего удивительного нет в том, что он не захотел со мной встречаться. Дескать, он, Петька, и сам Валерку случайно встретил в этом кафе. Ну, тому деваться некуда. Вот и пришлось поговорить со старым знакомым. И что при этом Валерка и так все время порывался уйти. А наверное, как меня увидел, так и решил, что уж двух бывших друзей он точно не выдержит. И удрал.

– М-м-м! – разочарованно промычала в ответ Мариша.

Леонид пожевал пухлыми губами и неожиданно добавил:

– Только это все вранье!

– Что?

– Ну что Петька случайно подсел к Валерке. И что тот и так собирался уходить. Я ведь их еще на улице приметил, когда они вылезали из синей «девятки». Кстати, потом, когда мы с Петькой вышли из кафе, этой машины там уже не было. Значит, это Валерка на ней приехал. Но дело не в этом, а в том, что в кафе Петька с Валерой вошли вместе. И я довольно долго отирался снаружи, не решаясь зайти. А они все это время о чем-то договаривались.

– Выходит, ваш друг вас обманул, – задумчиво произнесла Юля.

– Вот именно! – воскликнул Леонид. – А я ничего не понимал. Знаете, я очень вас попрошу, если вы увидите Валеру, спросите у него, какую обиду он затаил на меня? Если насчет той книги, так разве лучше было бы, если бы я на следствии заявил, что это я указал Валере на эту книгу? Что было бы со мной после этих слов. Могли и соучастником сделать. А разве самому Валере от этого стало бы лучше? Еще больше срок мог выйти!

– Мы спросим, – пробормотала Мариша. – Только нам бы найти этого вашего Валеру. Не подскажете, где он может быть, если его нет дома?

– Сейчас и не знаю, – развел руками Леонид. – Дачи у него раньше точно не было. Но ведь и машины тоже не было. Так что мог и купить. Знаете что, вы спросите об этом у Аршинова! Раз они с Валеркой снова такие приятели, то может быть, он и знает.

Получив от Семенова номер сотового телефона Аршинова, подруги попытались тут же до него дозвониться.

– Телефон отключен! – сказала Мариша после нескольких неудачных попыток.

– Тогда вы поезжайте к нему домой, – предложил Леонид.

– У нас есть только его старый адрес, тех времен, когда он еще учился в школе.

– Так я вам дам новый! – воскликнул Семенов. – Мы же когда с ним из кафе вышли, к нему домой поехали, чтобы нашу неожиданную встречу отметить. Петька мне еще говорил, мол, как жаль, что после школы наши пути разошлись. И чтобы увидеться, нам нужно вот так случайно столкнуться в городе. А живет он теперь в Купчино у жены. Родители его тоже переехали, но куда – этого я уже не знаю. А вот у самого Петьки в гостях я был.

Увы, ни номера дома, ни квартиры, ни даже улицы Семенов не помнил.

– Зато у меня зрительная память хорошо развита. Я помню, как мы ехали. Так что если вы подождете, я подвезу вас до Петькиного дома!

– А долго ждать?

– У меня по записи на сегодня еще один клиент, самый последний, а потом я могу быть свободен, – сказал Семенов. – Подождете?

Что оставалось делать подругам? Они кивнули. Впрочем, Леонид их не подвел и довольно быстро отделался от последнего клиента. И уже через полчаса они двигались по направлению к Купчино. Леонид пересел в машину к Марише и показывал дорогу. Как ни странно, но этот добродушный тюфяк не соврал. Память у него и в самом деле была отличная. Он заколебался только один раз, но все равно в конце концов указал верный поворот. И по дороге успел рассказать почти всю биографию своего школьного друга Петра Аршинова.

– У него жена и сынишка двух лет, – болтал Леонид. – А в следующем году они планируют еще одного. Правда, сейчас они живут вместе с родителями жены Пети. Но Петя вложил деньги в стоящийся дом. И через год они надеются въехать в собственную квартиру. Они уже и мелочи всякие для дома прикупать начали.

– Рановато, – заметила Мариша. – Из прессы только и слышишь: там сдвоенные квартиры продали, тут цены подскочили, люди выплатить не могут, а там новый дом и вовсе трещину дал.

– Петька, он счастливчик, – ничуть не смутился Леонид мрачных пророчеств Мариши. – У него всегда все хорошо.

Но заплаканная женщина, открывшая им дверь, отнюдь не напоминала жену счастливчика.

– Лариска, а ты чего ревешь? – изумился Леонид. – С ребенком чего? Заболел?

– Нет! – всхлипнула молодая женщина. – С ребенком все хорошо. Он с бабушкой гуляет. У нас тут другое! Представляешь, Петька мой пропал!

Услышав это, Мариша насторожилась. За время их расследования это был третий мужчина, пропавший неизвестно куда. Первый был Смайл, затем Валера, а теперь вот этот Петька.

– А давно он исчез? – невольно вырвалось у нее.

– Да уж пора бы вернуться, все сроки вышли, – всхлипнула женщина. – Да еще так нехорошо ушел. Ночью.

– Ну, вернется, времени-то еще совсем ничего прошло, – утешил ее Леонид.

– Так не этой ночью он пропал, а прошлой, – разрыдалась женщина. – Уже второй день кончается, как его дома нет. И не звонил ни разу. И телефон у него отключен. И на работу не вышел!

При этих словах Мариша почувствовала, как по ее темечку забегали холодные мурашки – верный признак того, что они напали на след, и тут им смогут рассказать немало интересного. Да и не мудрено! Той же ночью, когда исчез Петя, был в Ольгино убит и Кураев. Оставалось только выяснить точное время его исчезновения, и можно было считать, что очередной подозреваемый уже у них в кармане.

– Да вы проходите! – спохватилась жена Пети. – Что в дверях стоять!

Она провела гостей в крохотную, но очень чистенькую кухоньку, где на небольшом пространстве было очень компактно размещено много полезных предметов. И даже оставалось место для небольшого овального столика, за которым и разместились, правда, с трудом, гости. Примостившись на крохотной табуретке, Мариша вздохнула. Остается только недоумевать, чем руководствовались проектировщики подобного жилья, планируя кухню в шесть квадратов в четырехкомнатной квартире, явно рассчитанной на то, что проживать в ней будет большая и дружная семья, явно любящая собраться вечерком на кухне и поболтать о том, как прошел у каждого из членов семьи день.

Тем временем Лариса налила всем по чашке кофе, а себе налила какой-то травяной отвар, сильно пахнущий мятой, валерьяной и пустырником.

– Нервы пытаюсь успокоить, – пояснила она гостям. – Только что-то не помогает!

– Ларис, не плачь, – похлопал ее по руке добродушный Семенов. – Лучше скажи, как получилось-то, что Петька из дома ушел? Вы с ним поссорились?

– Скажешь тоже! – вскинулась Лариса. – Мы с ним всегда душа в душу жили. И не ссорились мы в тот вечер. Это все случилось из-за того проходимца! Он позвонил, вот Петя и рванул из дома. А куда? Зачем? Ничего мне не сказал!

– Какой проходимец? – спросил Леонид.

– Да этот дружок его! – с неожиданной злостью произнесла Лариса. – Ты его тоже должен знать. Вы же все вместе учились. И дружили даже, я так слышала.

– Валера? Петьке ночью звонил Валера? – голосом, в котором слышались нотки ревности, произнес Леонид и кинул на подруг по-детски обиженный взгляд.

Дескать, вот! Что я вам говорил! Точно у этих двоих были за моей спиной какие-то тайны!

Но Лариса ничего этого не заметила. Она вытерла глаза и повторила:

– Валерка этот, чтобы ему пропасть, и звонил! И что он к Петьке прицепился. Как репей! Да и мой тоже хорош! Сколько я ему твердила, что этот человек его до добра не доведет, все как об стенку горох. Да что я тебе, Леня, об этом говорю! Ты его получше меня знаешь. Только у тебя ума хватило от этого беспутного вовремя отойти, а Петька мой за ним как хвостик бегал. А в последнее время так и вовсе у нас дома только и разговору, что об этом Валере.

– И чего говорили? – встряла в беседу Мариша, хотя свои жалобы Лариса обращала главным образом к Леониду.

– Да? – поддержал ее Леня. – Как ты, Лариса, эти разговоры связываешь с тем, что Петька пропал? Почему ты решила, что именно из-за Валеры?

– Да из-за кого же еще?! – возмутилась в ответ Лариса. – Сначала Петька мне все уши прожужжал о том, какой этот Валера деловой, да какой замечательный, да как мы с его помощью прямо на самый верх взлетим. Дескать, вместо двухкомнатной квартиры, которую мы с большим трудом строим, мы себе целый коттедж современный купить сможем. Одним словом, золотые горы какие-то сулил.

– Это Валера сулил? – не выдержала и включилась в разговор Юля.

– Валера Петьке сулил, а тот уж мне пересказывал, – пояснила Лариса. – И ладно бы что-то конкретное. А так одни тайны какие-то. Взрослые люди, а вели себя – чисто мальчишки. Ночью куда-то бегали, какие-то свертки прятали, какие-то писульки непонятные расшифровывали. Я один раз у Валеры и спросила…

– А Валера что, у вас часто бывал? – опять же с ревностью в голосе перебил ее Леонид.

– Да часто! – отмахнулась Лариса, не заметив реакции Леонида. – Почти каждый день появлялся. Это потом уж я Пете сказала, чтобы он друга своего не привечал. Так они у Валерки встречаться стали. Еще не лучше. Так мне Валерку у себя дома приходилось терпеть, но они хоть у меня перед глазами были. А так я и вовсе покой потеряла. Чем они там с Валерой занимались у него дома, мне ведь Петька не рассказывал. Только говорил, что скоро мы разбогатеем. Вот и разбогатели!

И Лариса снова заревела. Юлька сочувственно обняла ее, а Мариша подлила Ларисе в стакан еще успокоительного отвара.

– И ведь не в первый раз они куда-то вместе ночью исчезали, – поделилась Лариса с гостями, утерев наконец слезы. – Но обычно под утро возвращался. В каком виде, это другой разговор. Но возвращался.

– А в каком виде? – заинтересовалась Мариша.

– В очень взбудораженном! – воскликнула Лариса. – В лихорадочном! Я бы даже сказала, возвращался и бредил!

– Чем бредил? – пролепетала Юля.

Но Лариса ее даже не услышала. Перед ней наконец были слушатели, которым она могла излить свою исстрадавшуюся душу.

– А один раз он явился перепачканный в какой-то желтой гадости. В глине, в навозе, бог знает, в чем еще! А когда я поинтересовалась, где это он так извозился, он мне ответил, что они с Валеркой пытались проникнуть в какой-то дом, где должны были искать карту!

Тут опешил даже Леонид.

– Какую карту? – выдавил он. – Игральную?

– Вот и я спросила у Пети о том же! – кивнула Лариса. – Так и спросила, в каком это казино такая грязь, что можно под столом так извозиться! А он в ответ только глупо захихикал и заявил, что я просто умница, но иногда не догоняю!

– Кого не догоняешь?

– Смысла! – заорала на него Лариса. – Смысла его слов я не догоняю, вот что! Этот гад припирался под утро и еще издевался надо мной, над тем, что я пытаюсь разобраться, что же все-таки происходит. Да еще так мерзко прихихикивал, дескать, ни за что я своим хилым умишком не догадаюсь, что они с Валеркой затеяли. А я ему еще тогда сказала, что мне и догадываться нечего. Втравит, говорю, тебя Валерка в беду, попомнишь тогда мои слова. И что бы вы думали? Так ведь и случилось! Вот и подумаешь, у кого из нас умишко хиленький. У меня или у Петечки.

– А у вас есть какие-нибудь догадки, куда ваш муж мог отправиться с Валерой позапрошлой ночью? – спросила Юлька.

– И кстати сказать, в котором часу он ушел из дома? – задала наконец Мариша очень важный, на ее взгляд, вопрос.

– В котором часу? – задумалась Лариса. – Хм, трудно сказать. Я как раз ребенка спать укладывала. Но десяти еще не было. И ведь Петька – паршивец какой, знал, что я от ребенка отойти не смогу, он уже засыпал, а отойди я, такой бы концерт устроил. Петька все это прекрасно понимал, но даже не подумал перед уходом ко мне заглянуть. Это уж мне мама моя рассказала потом, что ему Валерка позвонил. Мой после этого звонка спешно подхватился и бежать!

– А куда? Куда он мог направиться? – повторила свой вопрос Юля.

– Да откуда же я знаю! Кабы знала, сидела бы я разве тут сейчас да лила бы слезы? – расстроенно ответила ей Лариса. – Я уж и друзей всех Петькиных обзвонила. Нету его нигде. И родне звонила. И в милицию. Так там меня просто обхамили. Дескать, трое суток с момента исчезновения еще не прошло, нечего их по пустякам дергать. И Валеры этого дома нет. И трубку он не берет. Ой, чует мое сердце нехорошее. Влипли эти дураки в какую-то скверную историю! Ой, горюшко! Остались мы с сыночком сиротинками!

– Лариса, погоди ты Петьку хоронить раньше времени! – раздраженно буркнул Леонид. – Ты лучше постарайся вспомнить, пока Валера с Петькой у тебя под носом планы строили, тебе что-нибудь из их разговоров запомнилось?

– Так откуда! – взмахнула руками Лариса. – Они же в комнате запирались. В дальней. Конспираторы хреновы!

– Но неужели ты ничего не подслушала?! – возмутилась этой тетехой Мариша, от негодования даже перейдя на «ты».

Нет, ну надо же, у нее в доме муженек о чем-то часами шушукается с явно подозрительным приятелем, да еще при этом ночами неизвестно где пропадает, а она даже не удосужилась подслушать, о чем там у них идет речь! Просто потрясающая безалаберность. Вот у таких клуш мужики-то и пропадают чаще всего. И ничего удивительного. Если мужику позволять все на свете, так он такого наворотит, что потом и с лопатой не разгребешь! При этом Мариша начисто забывала о том, что сама находится в точно таком же положении. С той лишь разницей, что у нее муж пропал еще раньше, хоть она за ним и пыталась следить. И даже наняла с этой целью профессионалов.

– Кое-что мне, конечно, разобрать удалось, – несколько смущенно призналась Лариса.

– И что? – с жадностью уставились на нее подруги.

– В общем, они собирались добыть какие-то рукописи, – сказала Лариса. – Разговор об этом шел.

– Рукописи? – изумились все.

– Да, по словам Валерки, дико ценные и старинные, – кивнула Лариса. – Их реквизировали из какого-то храма в двадцатых годах прошлого века. В стране было неспокойно, шла Гражданская война, красные воевали с белыми, с зелеными и еще бог весть с кем. И при этом на захваченных территориях вовсю шло самое настоящее мародерство. Все ценности, в том числе и принадлежащие церквям иконы, утварь и редкие книги, отправлялись в казну. Разумеется, все церковные ценности, да и не только церковные, прежде чем оказаться в собственности государства, проходили через множество рук. В том числе попадались руки и вороватые, и, при малейшем удобном случае, ценности уплывали налево. И я так поняла, опять же из подслушанного рассказа Валерки, что какой-то шибко грамотный чекист, которого, вполне возможно, себе на голову выучила в университетах царская Россия, присвоил какую-то невзрачную на первый взгляд рукопись. Его товарищи были людьми гораздо менее образованными, чем он, поэтому никто даже внимания не обратил, что этот тип положил в свой карман какой-то свиток. Другое дело, если бы он попробовал стащить золотой оклад с драгоценными каменьями или еще что-нибудь очевидное. Тогда за него могли всерьез взяться. А так, старая бумаженция. Да на что она может сгодиться?

– Это очень интересно, но при чем тут Валера и твой муж? – перебил ее Леонид.

– Так говорю же, эту рукопись они и пытались раздобыть всеми доступными им способами! – воскликнула Лариса. – Не знаю, где она была спрятана, этого мне подслушать не удалось. Но вроде бы в ней говорилось о каких-то огромных ценностях, которые были запрятаны в давние времена неким королем. Правда, эту историю я подслушала уже в другой раз и спустя какое-то время. Так что, может быть, речь шла совсем и не о той рукописи, которую во время Гражданской войны из монастыря украли. Они ведь только о них и толковали. Валерка совсем сдвинулся на этой почве.

– Очень интересно! – присвистнул Леонид. – А откуда Валерка-то разузнал про эту рукопись с кладом? Из газет или архивов?

– Ему кто-то сказал! – ответила Лариса. – Кто именно, меня об этом не спрашивайте. Но подозреваю, что тут не обошлось без тех горцев.

– Каких еще горцев? – спросила Мариша, перед взглядом которой выстроилась длинная череда Бессмертных с мечами и все они хором вещали о старинных рукописях.

– Как? Я вам не рассказала о горцах? – ахнула Лариса. – Вот ведь я совсем от горя разум потеряла. Слушайте! Самое-то главное! Я ведь почему против Валерки так выступать начала? Сначала-то он мне даже понравился. Тихий, интеллигентный, водки не пьет. Умные разговоры с моим Петей разговаривает. Против чего тут, скажите на милость, протестовать? Напротив, радоваться надо, что муж дома сидит, умные вещи про историю слушает. Я тоже сначала так думала. А потом увидела, как Валерка из нашего дома выходит, а его эти внизу уже поджидают, так у меня прямо сердце зашлось от тревоги.

– Кто?

– Ну эти! – пожала плечами Лариса. – Горцы, одним словом. Брюнеты смуглые! То ли арабы, то ли наши из Чечни. Мне сверху не разобрать. А только я сразу же насторожилась. Сами знаете, как нынче ухо востро держать нужно. С одной стороны американцы наши бывшие союзные республики к рукам прибирают, с другой чеченские взрывы, да и вообще, разной шушеры нынче полно расплодилось. Поэтому я на следующий день первым делом спросила у Валерки, что это за люди его вчера у нашего подъезда встречали. Давно ли он их знает. Кто они такие? И чем занимаются?

– А он?

– Он так глазки в сторону отвел и заявил, что это его хорошие друзья. Дескать, они ему после тюрьмы очень помогли. Я как про тюрьму услышала, мне прямо дурно стало. Мне ведь Петька раньше не говорил, что Валерка сидел. Ну, я за него и взялась серьезно. Колись, говорю, Валера, откуда эти твои друзья взялись? Если из той же тюрьмы, где ты сидел, так чтобы их духу тут не было. И тебя вместе с ними! Потому что, может быть, они теперь и честные люди, а может, и наоборот, преступление снова замышляют. И очень даже возможно, что и на наш дом покусились. Очень подозрительные эти горцы, потому что честные люди на своей родине остались. Работают. А к нам всякие подозрительные элементы стремятся, которых и на родине терпеть не стали. Да еще если они уже в тюрьме побывали… Ну, сами понимаете.

– И что Валера тебе на эти твои подозрения ответил?

– Вы себе даже представить не можете, что этот тип отмочил! – воскликнула Лариса. – Уставился на меня так злобно и говорит, что только ограниченные расисты могут считать всех мусульман террористами и преступниками. И что среди них, как и среди людей любой другой религии, встречаются и хорошие, и плохие. Как будто бы я этого без него не знала!

– Так, а кто же эти люди, он тебе сказал? Откуда они появились и что их с Валерой связывало? – с дрожью нетерпения в голосе спросила Юля.

– То-то и оно, что он мне на этот вопрос так и не ответил! А потом еще Петька запретил мне к Валере с подобными вопросами лезть.

– С чего бы это?

– А с того, что Валера вроде бы после тюрьмы так сильно с этими людьми сдружился, что даже их веру принял! – торжественно произнесла Лариса и обвела всех многозначительным взглядом.

– Э-э! – промямлил Леонид. – Это в каком же смысле он принял их веру?

– А в таком, что он веру Аллаха принял! Вот в каком!

– Валерка стал мусульманином? – ахнул Леонид. – Не может быть!

– Может! – заверила его Лариса. – И это единственное, в чем я могу тебе поклясться насчет этого Валеры. Он теперь мусульманин. Да чего ты удивляешься, Леня? У Валеры и мать была мусульманкой. Он мне сам об этом рассказывал. И еще говорил, что в юности особенно над вопросами религии не задумывался. Дураком был. А когда в тюрьме оказался да в разум вошел, понял: чтобы выжить, ему необходима вера. И выбрал ту веру, которую исповедовала его мать. Что-то вроде откровения ему там было. А эти, которые его у нашего дома поджидали, его единоверцы и очень хорошие люди. Так он мне сказал.

– Да-а, – протянул Леонид. – Что же, это многое теперь объясняет. В частности и то, почему он не захотел со мной больше общаться.

– Почему? – недоуменно спросила у него Юля.

– Наша семья исповедует иудейскую веру, – сдержанно пояснил ей Леонид. – А вы же знаете, что Израиль традиционно воюет с Палестиной. И вообще…

– Но при чем тут война в Палестине и ваши личные отношения с Валеркой? – изумилась Юля. – Они там не могут поделить побережье Средиземного моря и договориться о мирном сосуществовании в Иерусалиме. Так это дело тех двух стран, пусть у них голова и болит. А вы-то с Валеркой что не поделили, объясните мне?

– Я не знаю, – жалобно протянул Леня, так что девушкам даже стало его жалко.

Ну что за сволочь этот Валерка в самом деле? Принял мусульманство и отвернулся от друга детства. А еще не известно, что там затевают его новоявленные дружки исламисты и во что они там своего новообращенного Валерку втянули. Хотя если рассудить, Ленька тоже хорош. Понимал ведь, что Валерка собирается ограбить магазин, но не удержал друга.

– А Петя? – вдруг спросила Мариша у Ларисы. – Его они в мусульманство не обратили?

– Пока нет, – прошептала Лариса. – Ой, девочки! Вы что, думаете, они его увезли, чтобы мусульманином сделать?

– Чего? – захлопали глазами подруги.

Определенно, Лариска была особой со странностями. И идеи ей в голову тоже приходили своеобразные.

– Ну, я знаю, чтобы обряд обрезания сделать, нужно время. Вот я и подумала сейчас, а что если Петька захотел сменить веру. И уехал с Валерой, чтобы принять мусульманство? Это же он еще себе и вторую жену возьмет. Им же Коран разрешает!

Глаза у нее расширились от ужаса. И подруги кинулись успокаивать бедную женщину, вконец потерявшую от страха голову. В конце концов это им немного удалось. И к возвращению с прогулки сына Ларисы и ее мамы сама Лариса была уже в более или менее приемлемом состоянии. Во всяком случае мысль о том, что она не одинока в своем несчастье и что не у нее одной при таинственных обстоятельствах пропал муж, придала ей бодрости. О том, что в ту ночь, когда пропал Петя, был убит человек, который, похоже, был знаком с Валерой, подруги благоразумно не стали информировать Ларису.

Леня остался еще немного поговорить с Ларисой и успокоить жену своего друга. А подруги, воспользовавшись удобным случаем, выскользнули из дома исчезнувшего Пети.

– Ой, что делается! – схватилась за голову Мариша, когда они вышли на улицу. – Юлька, это что же такое, а? Сначала Смайл пропал, потом Кураева убили, потом Нонну подожгли, а теперь еще и какие-то исламисты вылезли. Кто они такие? И откуда взялись?

– И главное, ведь Валера с ними не один раз общался, – добавила Юля. – Их и соседи по дому видели. Не иначе, как они и в самом деле сейчас какую-то рукопись поделить не могут, вот и не появляются.

– Но как со всем этим увязать свиной желудок, который мы у меня дома в холодильнике обнаружили? Мусульмане свинину не едят, это я точно знаю, – произнесла Мариша. – И эти странные записки, которые, похоже, и в самом деле на арабском языке написаны. Они же были и у Валеры дома, и у Смайла в письменном столе, и, главное, у мертвого Кураева на теле?

– Слушай, а ты случайно еще одного свиного желудка возле тела Кураева не заметила? – ехидно хмыкнув, поинтересовалась у нее уставшая Юлька.

– Тут такая трагедия в семьях, а тебе смешно! – укорила ее Мариша.

– Знаешь, если бы не убитый Кураев, то я бы вообще посоветовала тебе плюнуть на эту историю! – сердито заявила Юлька. – В конце концов, мусульмане свинину не едят. А Смайл пропал не один, а в компании с Валеркой и этим Петей. Пусть бы искали себе эту рукопись, которая им так дорога.

– Кстати, о рукописи, – спохватилась Мариша. – Что там в ней говорилось о сокровище? Кто его заныкал?

– Это Лариса не сумела подслушать, – напомнила ей Юля.

– Так, так, – задумалась Мариша. – Чует мое сердце, что все дело в этой рукописи. Нужно ее отыскать!

– А как? – осведомилась Юля, поражаясь в душе деловитости своей подруги.

Легко сказать, отыскать рукопись! Да из-за нее уже человека убили. Хотя постойте! Кураева ведь убил его компаньон! Значит, что? Он тут вовсе и ни при чем. А как же тогда записка на его теле? Кто ее оставил? Неужели Максим Сущев тоже ищет рукопись вместе с Валерой, Петей и неизвестными мусульманами, которых видели возле дома Валеры, о которых предостерегал Ирину Кураев и которые крутились возле дома Пети? Или это все разные мусульмане? На этом месте Юля почувствовала, что у нее ум заходит за разум, и решила маленько притормозить.

– Не больно-то я верю, что Максим Сущев причастен к убийству Кураева, – пробубнила в это время у нее над ухом Мариша.

Юлька даже вздрогнула от изумления. Вот что значит подруги! Даже мысли идут в одном направлении и практически одинаковыми темпами.

– Я тоже не верю, – пискнула она. – То есть поверила бы, кабы не эта дурацкая записка у него на теле. Знать бы еще, что в ней написано.

– Как думаешь, Крученый уже раздобыл переводчика? – спросила у нее Мариша.

Юля полагала, что если бы раздобыл, то уже позвонил бы сам. Но на всякий случай они Крученому позвонили.

– Какие записки? – честнейшим голосом поинтересовался он. – Разве вы мне что-то передавали?

– Крученый, да ты что? – ахнула Юлька. – Ты что, их потерял?

– Что я должен был потерять? – сварливо осведомился Крученый. – Какие записки? Это что ли те самые, из-за которых один человек уже погиб, Смайл куда-то исчез, а вы, дурехи этакие, вбили себе в головы, что круче любого мужика и вам все эти загадки по плечу?

– Ты что? – растерялась Юля. – О чем ты говоришь? Ты же обещал нам помочь их перевести. А если это шифр, то и расшифровать!

– Не держите меня за дурака! – посоветовал ей Крученый. – Конечно, я их сжег!

– Как сжег? – не поняла Юлька. – Что, совсем сжег? Ты рехнулся? Как ты мог сжечь улики?

– А что мне оставалось делать? Иначе вы бы ни за что не остановились! А я тебя люблю. Ты мне нужна живой!

– Ну знаешь! – выдохнула Юлька, до которой наконец дошла все чудовищная низость и подлость Крученого, но говорить она пока не могла. – Ну, знаешь!

– Знаю! – закричал Крученый. – Знаю, что люблю тебя как ненормальный. И можешь думать обо мне что хочешь. Но я не позволю тебе рисковать своей жизнь из-за всяких дурацких записок.

– Да знаешь, пошел ты! – взорвалась Юлька. – Пошел ты… ты…

– Перезвоню тебе, когда ты немного успокоишься, – струсил Крученый и повесил трубку.

– О-о-о! – в бессильной ярости простонала Юля, уставившись на трубку.

Вид у нее был до того взбешенный, что Мариша даже испугалась.

– Что с тобой? – вскричала она.

– О-о-о! – повторила Юлька, но только с еще большим надрывом, а потом швырнула ни в чем не повинную телефонную трубку в стену дома.

Хрупкая пластмасса разлетелась множеством красивых брызг. После этого акта возмездия над ни в чем не повинным телефоном Юльке, как ни странно, вроде бы стало значительно легче. Вместо злости ей стало жалко погибшую трубку и собственную доверчивую натуру, которая позволяет всяким проходимцам вроде Крученого обводить себя вокруг пальца.

– Он уничтожил все записки, которые мы ему передали! – немного отдышавшись, сообщила Юлька Марише. – Или не уничтожил, но во всяком случае мы с тобой их больше не увидим.

Мариша подумала и кивнула:

– Жаль, но в общем-то довольно предсказуемо. И ничего страшного в этом нет. Оригиналы текстов у нас с тобой сохранились. Помнишь, ты еще их сама своими руками копировала? А что касается бумаги, на которой были написаны эти записки, и следов, которые могли бы на них обнаружить эксперты-криминалисты, так ведь такого эксперта у нас в наличии все равно нет. Так что нечего и расстраиваться.

– Но какова подлость со стороны Крученого! Прикинулся таким лапочкой и душкой, а все для того, чтобы похитить у нас важные улики и приостановить наше с тобой расследование! Ему что, совсем Смайла не жаль? Томится, бедняга, в неволе, а всякие Крученые тут нам палки в колеса ставят.

Тут уже и Мариша ощутила приступ злости на Крученого.

– Нет, в самом деле, подлец! – воскликнула она. – Правильно, что ты решила его бросить!

В ответ Юля заверила ее, что если до этого мгновения у нее еще были кое-какие сомнения, стоит ли ей так сурово поступать с Крученым, то теперь все они окончательно развеялись. Еще немного поругав Крученого и здорово отведя душу, подруги призадумались, что же им делать дальше.

– К кому же нам теперь обратиться за помощью? – пробормотала Юля.

– Давай для начала просто попытаемся перевести эти тексты, – предложила Мариша. – А дальше уже посмотрим.

– Жаль, что мы сразу не догадались это сделать!

– Так все не до того было, – вздохнула Мариша.

И подруги отправились в бюро переводов. Увы, все конторы уже оказались закрыты. Тогда, купив газету с частными объявлениями, подруги начали обзванивать переводчиков, но и тут их поджидала неудача. Все переводчики с арабского оказались расхватаны. А те, которые еще могли взяться за перевод, предлагали немыслимые для подруг сроки. Перевода нужно было ждать неделю!

– Да вы что! – искренне возмутилась Мариша. – Чтобы перевести несколько строчек, нужна неделя?

– Обращайтесь в другое место, – невозмутимо предложила им девушка. – Или купите себе программу для перевода вашего текста на компьютере.

И хотя последнее она предложила явно с издевкой, подругам ее предложение неожиданно пришлось по вкусу.

– Только перевод будет корявым, – предупредил подруг продавец в уже закрывающемся магазине, куда подруги явились в поисках нужного диска. – Если вам нужно перевести что-то важное, то лично я не рекомендую. К тому же вам понадобится специальная программа, чтобы адаптировать ваш компьютер к арабской вязи, а у меня ее, к сожалению, нет. И даже если вы ее где-нибудь раздобудете, то качество перевода от этого не улучшится.

После слов продавца подруги призадумались. Поиски Смайла и убийцы Кураева определенно были делом очень важным, а значит, рисковать с сомнительным переводом не следовало.

– Но что же делать? – явно томясь, спросила Юля.

– Поедем в университет, – немного подумав, предложила Мариша.

– Зачем?

– Найдем какого-нибудь студента-арабиста, он нам все и переведет за символическую плату и быстро.

– В такое позднее время? – удивилась Юля.

– Когда я училась, то ненормальные преподаватели с нами и до одиннадцати иногда сидели. Можно попытать счастья с вечерниками.

Юлю это предложение вдохновило. Однако к тому времени, когда они добрались до Университетской набережной, стало окончательно ясно, что к этому времени все студенты уже разбежались, как и их преподаватели. Об этом очень решительно заявил подругам охранник, даже и не подумавший впустить их внутрь.

– Имейте совесть! – увещевал он их. – Посмотрите на часы.

– И в самом деле мы несколько припозднились, – вздохнула Мариша, взглянув на свои часы, и обернулась к подруге. – Приедем завтра или все же подождем, вдруг кто выйдет?

Юля проголосовала за то, чтобы подождать. Домой ее совершенно не тянуло. Там ее никто не ждал. А ехать к Марише ей тоже не хотелось, потому что она стала уже испытывать необходимость в разных мелочах, вроде любимого скраба для тела и пенки для умывания. И подруги продолжали маячить возле сердито поглядывающего на них охранника. Примерно через четверть часа, не выдержав, он позвонил куда-то по сотовому телефону, а затем помахал им рукой.

– Эй! Идите сюда!

Подруги поспешно подбежали.

– Приезжайте завтра к десяти часам утра, Николай Степанович вас примет. Пропуск будет лежать на проходной. А сейчас уходите, тут и в самом деле никого уже нет. Завтра приходите.

– А Николай Степанович – это кто? – хором спросили у него подруги.

В ответ охранник только досадливо поморщился и сказал, что без Николая Степановича ни один вопрос тут не решается.

– Наверное, декан, – решили подруги, мигом преисполнившись уважения к самим себе за то, что все-таки сумели добиться своей цели.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Добравшись домой, Юля первым делом направилась сначала в ванную комнату, а оттуда, свежая и душистая, проследовала к туалетному столику, где от души повозилась с собой, надев на голову наушники с медитативной музыкой шума морской стихии. Именно эту музыку рекомендовал слушать Юлькин психолог во время принятия ванн. Примерно к полуночи она поняла, что добилась наконец от своей внешности желаемого результата, допила бутылку вроде бы легкого, но изрядно кружащего голову испанского вина и могла бы спокойно ложиться спать, но вот беда, тут ей неожиданно, но со страшной силой захотелось покурить.

Обыскав весь дом, Юля, как и следовало ожидать, сигарет не нашла. Да и откуда бы им взяться, если, бросая курить в последний раз, она вынесли из дома не только все сигареты, но и зажигалки. И даже бесконечно длинный мундштук из янтаря, подаренный ей Крученым, Юлька великодушно отдала Марише, которой этот мундштук безумно нравился и которая ради получения эффекта даже собиралась начать курить, правда, только в гостях и сигареты с минимальным содержанием никотина или вовсе без него.

– Что же делать? – волновалась Юлька, бродя по квартире в одних лишь трусиках, к которым прицепила DVD-плеер, так как все дамские журналы в последнее время в один голос рекомендовали почаще принимать воздушные ванны в максимально обнаженном виде.

Но даже несмотря на точные указания журналов, на улицу идти было определенно неохота. Хотя бы уже потому, что температура за окном была всего на несколько градусов выше нуля, и весенний вечер не предполагал прогулок по улице в полуобнаженном виде. Однако особого выбора у Юльки не было. Все соседи, у которых можно было бы стрельнуть сигаретку, уже точно спали. И когда желание стало совсем невыносимым, Юлька натянула на себя джинсы, тонкую маечку и отправилась в прихожую.

И вот тут, стоя в куртке и одном ботинке, Юлька услышала, как замок в ее двери начинает медленно поворачиваться. С расширившимися от ужаса глазами Юлька следила, как он совершил два оборота, а потом пошел на третий. Дожидаться четвертого и последнего Юля не стала. Она очень быстро смекнула, что дела ее плохи. Вторая внутренняя дверь в ее квартире была деревянной и выбить ее ничего не стоило. Задвижки на ней тоже не было. А с первой железной дверью таинственный взломщик уже каким-то образом справился, да еще проделал это так тихо, что Юлька и не услышала. Впрочем, через наушники и шум прибоя она вообще могла мало чего услышать из звуков внешнего мира.

Проклиная на чем свет стоит своего психолога и его советы, Юлька вынула ногу из одного ботинка и на цыпочках поспешила прочь из прихожей, изо всех сил надеясь, что ступает она с достаточной легкостью и взломщик ее не услышит. В том, что это именно взломщик, а не кто-то из ее родителей, имеющих ключи от дома, Юлька ни на минуту не усомнилась. Во-первых, родители были на даче. А во-вторых, Юлька не могла придумать никакого события, которое бы заставило ее родителей мчаться к ней среди ночи. Они бы обязательно дождались утра, а тогда бы уж и сообщили.

Оказавшись в комнате, Юлька содрала с себя проклятые наушники и затравленно огляделась по сторонам. Спрятаться было решительно негде. Нырнуть в шкаф не представлялось возможным из-за того, что он был туго набит Юлькиными шмотками. Обругав себя тряпичницей и мотовкой, Юля еще пошарила по комнате. Дверь в Иннину квартиру! Когда-то обе квартиры представляли собой две комнаты в коммуналке. Затем они еще при Юлькином дедушке превратились в отдельные квартиры, но смежная между ними дверь сохранилась.

Но, увы, мысль об этой спасительной лазейке пришла Юльке в голову слишком поздно. В прихожей уже раздались шаги. Добежать до двери Юлька бы не успела. Оставался единственный выход. И плюхнувшись на ковер, Юлька быстро закатилась под кровать, возле которой стояла в этот момент. Лежать на холодном паркете было жестко и неудобно. Да еще вдобавок что-то мешало выпрямить ноги. Юля надавила посильней, и этот предмет убрался, но возле Юлькиного уха раздался звук, который заставил ее похолодеть.

– С-с-с! Тише вы!

– Ой! – дернулась Юлька, ударившись макушкой о днище кровати.

И тут же ее рот прикрыла чья-то теплая рука. Вторая рука крепко обняла ее, заставив лежать тихо.

– Не шевелитесь! – произнес ей в ухо приятный мужской голос. – И о чем вы только думали, пока этот тип ломился к вам? Давно следовало поднять тревогу.

Юля бы с удовольствием ответила, но, увы, ее рот был запечатан.

– Пообещайте мне не кричать, и я отпущу вас, – прошептал тот же голос.

Юля затрясла головой, и рука с ее рта наконец убралась.

– Вы что тут делаете? – возмущенно прошипела Юлька, воспользовавшись тем, что таинственный взломщик ушел почему-то на кухню.

– То же, что и вы, прячусь, – ответил мужчина и нагло прибавил: – А что, вам можно, а мне нет?

– Да вы в своем уме! Что вы сравниваете? Я-то нахожусь в своем собственном доме, где могу делать что мне вздумается! – возмутилась Юля. – Хотя бы и под кроватью лежать. А вы-то кто такой?

– Считайте, что я ваш тайный поклонник, – ответил мужчина, допустив в голосе некоторые нотки сексуальности. – Вы ведь не против тайного поклонения вашей красоте?

Юлька хотела возразить, что тайный поклонник называется тайным вовсе не потому, что тайком прокрадывается в квартиру предмета своей страсти и прячется у нее под кроватью. Но тут ее осенило.

– Постойте! Вы тут что, давно лежите?

– Да уж часа полтора, – признался мужчина.

– Значит? – покраснев, спросила Юля. – Значит, вы все видели?

– Как вы разгуливали по квартире нагишом? – поинтересовался мужчина. – Да уж, и это зрелище будет согревать меня до могилы.

– Ой! – вздрогнула Юлька. – Не нужно о могиле. Я еще жить хочу.

– Я тоже много чего хочу, – интимно прижавшись к ней плечом, прошептал мужчина. – И жить тоже. И если можно, то с вами.

– Эй, вы не очень-то ко мне прижимайтесь, – посоветовала ему Юлька, отодвигаясь в сторону, но, впрочем, не очень далеко, так как высовываться из-под кровати, пока по квартире разгуливает таинственный незнакомец, ей не хотелось.

– Кстати, а у вас есть какое-нибудь оружие? – прошептала она.

– Оружие? – удивился ее сосед. – А оно могло мне понадобиться?

Юлька не ответила, но про себя подумала, что, отправляясь на прогулку в чужую квартиру, никогда не знаешь, как обернутся события. И она даже ощутила нечто вроде досады, что ее таинственный поклонник, прячущийся сейчас рядом с ней, оказался таким непредусмотрительным. Ведь что стоило бы ему сейчас достать большой пистолет и пойти, размахивая им, на кухню, усмирять взломщика. Между тем, тот, похоже, чувствовал себя у Юльки в квартире как у себя дома. Вовсю гремел на кухне кастрюлями. Открывал и закрывал холодильник. И вообще, производил впечатление человека, вполне довольного жизнью и местом, куда он попал.

– Вы не знаете, кто к вам пожаловал? – спросил у Юльки мужчина после минутного молчания.

Юлька помотала головой. Но потом, спохватившись, что в темноте ее сосед ничего не увидит, прошептала:

– Нет.

– Может быть, это кто-то из ваших возлюбленных? – предположил мужчина.

Юлька даже разозлилась на него. В самом деле, что он себе позволяет! Устроился тут под ее собственной кроватью без ее разрешения, да еще гнусно намекает, что у нее целая куча любовников. И вдобавок по его словам получается, что она такая дура, что всем своим любовникам раздает ключи от квартиры.

– Я имел в виду, из ваших бывших возлюбленных, – быстро поправился Юлькин собеседник, должно быть, почувствовав исходящую от Юльки неприязнь.

И тут Юлька ощутила приступ раскаяния. И чего она так разозлилась? Ведь действительно, ключи от квартиры она давала мужьям и возлюбленным. И хотя потом они ей возвращали их, но что им мешало сделать для себя копию? Почему она сразу вообразила себе всякие ужасы? Только из-за того, что в последнее время вокруг них с Маришей странным образом исчезают люди, а некоторых так даже и вовсе убивают? Определенно, нервы у нее совсем расшатались.

– Я не вполне точно представляю, кто это может быть, – тем не менее прошептала она. – Поэтому, думаю, нам лучше пока не высовываться.

– Я совсем не против лежать вот так рядом с вами хоть всю жизнь, – прошептал незнакомец, снова приближаясь к ней на этот раз своим бедром.

– Да уберитесь вы! – возмутилась Юлька, справедливо жалея, что под кроватью слишком тесно и она не может влепить нахалу пощечину, как он того без сомнения заслуживал. – Лучше объясните, как вы-то попали ко мне в квартиру? Уж вам-то я точно ключа не давала!

– Откуда вы знаете? – прошептал голос.

– Ну, знаете ли! – вспыхнула Юля.

Но продолжить ей не удалось, потому что в это время в комнату пожаловал зловещий взломщик, нагнавший такого страху на Юльку. Увы, его обувь ровным счетом ничего не говорила Юльке. А между тем она была запоминающейся. Остроносые сапоги, украшенные острыми стальными шпорами с насечками. Обладатель этих раритетных сапог, словно с витрины в музее, вел себя просто нагло. Мало того что он устроился в любимом Юлькином кресле перед телевизором, так он еще и поставил справа от себя миску с чипсами и пару бутылок пива «Туборг», а ноги водрузил на журнальный столик Юльки. Похоже, прямо в обуви и поверх ее обожаемых и между прочим довольно дорогих каталогов дамской одежды. Кроме того, нахал еще и включил телевизор. И как ни в чем не бывало принялся щелкать пультом, ища программу по вкусу. В конце концов он остановился на канале для полуночных любовников.

Такое поведение взломщика заставило Юльку всерьез призадуматься. Определенно, эти сапоги были ей незнакомы. Ни у кого из ее приятелей таких не было, иначе она бы запомнила. Но с другой стороны, какого черта чужой человек забрался бы к ней в квартиру, чтобы пить ее пиво и смотреть порнуху? Ему что, больше негде этим заняться? Услышав, что охи и ахи по телевизору явно достигают апогея, Юлька улучила секунду и высунулась из-под кровати. Представшее ее взгляду зрелище заставило ее сначала онеметь, а потом воскликнуть:

– Это что же ты тут делаешь?

Крученый, а это именно он устроился в любимом Юлькином кресле, поперхнулся пивом, уронил ноги на пол и виновато выключил порнуху.

– Юленька! А я и не знал, что ты дома. Ты что, все это время пряталась под кроватью?

И он сделал попытку помочь ей выбраться.

– Не приближайся ко мне! – с ненавистью глядя на презренного обманщика, предупредила его Юлька, самостоятельно выбираясь из-под кровати. – Я тебя ненавижу! Как ты смеешь после всего того, что ты сделал, припираться ко мне, да еще пить мое пиво?

– Юля, ты все неправильно поняла, – попытался вразумить ее Крученый и шаркнул ногой.

Юлька невольно проследила взглядом и даже взвизгнула от возмущения.

– Ты еще и весь паркет поцарапал своими шпорами!

– Тебе не нравятся мои сапоги? – расстроился Крученый. – А я специально для тебя их надел. Мне их привез клиент из Аризоны.

– Вот и отправлялся бы ты в эту Аризону к своему приятелю или еще куда подальше! – завопила Юлька. – Вместе со своими дурацкими сапогами!

– Если ты еще не успокоилась, то я, конечно, уйду, – не стал спорить кроткий и послушный Крученый, и в самом деле направляясь к дверям.

Пыхтящая от негодования Юлька проследовала за ним. Но уже в дверях Крученый обернулся к ней.

– Нет, слушай, а все-таки, что ты там делала под кроватью? – спросил он у нее.

Вместо ответа Юлька с грохотом захлопнула перед его носом дверь, а потом кинулась лихорадочно запирать ее. И лишь закрыв обе двери на все замки, она сообразила, что так и не забрала у Крученого ключи от квартиры, которые, справедливости ради надо сказать, она ему и не давала, а он их попросту сам стянул с крючка в прихожей.

– Тьфу ты! – разозлилась на себя Юлька.

Вернувшись в комнату, она плюхнулась в покинутое Крученым кресло, взяла отбитые с боем пиво и чипсы и уставилась в телевизор.

– Он ушел? – раздался позади нее голос.

– Ой! – вскрикнула Юлька, роняя на пол миску с чипсами.

И как она могла забыть про незнакомца, обнаруженного ею под кроватью? А он уже вылез и направлялся прямо по похрустывающим у него под ногами чипсам к Юльке. Не известно от чего, должно быть, от обилия впечатлений, но Юльке показалось, что это похрустывают у него под ногами чьи-то тонкие косточки.

– Не подходи! – закричала она, закрываясь от незнакомца бутылкой с пивом.

– Почему? – удивился тот, послушно замирая на месте.

Чипсы под его ногами перестали хрустеть, и Юлька мигом успокоилась.

– Хочу тебя рассмотреть, – пояснила она.

Незнакомец польщенно хмыкнул. А Юлька и в самом деле принялась рассматривать доставшегося ей нежданно-негаданно гостя. Хотя почему негаданно! Ведь гадалка говорила, что она найдет свою судьбу под кроватью! Вот то-то и оно! И Юлька повнимательней присмотрелась к своему будущему нареченному, пытаясь понять, кого ей определила судьба. На вид он был даже очень ничего. Высокий, с широкими плечами и стройными длинными ногами. Кого-то он Юльке напоминал, но вот кого? У этого мужчины был улыбчивый большой, но красивой формы рот, прямой нос, глаза со смешинкой. Надо лбом густые русые кудряшки, падающие в беспорядке на широкоскулое лицо и прикрывающие его до бровей. К тому же на вид он был Юлькиным ровесником.

– Хм, – в целом одобрила выбор судьбы Юлька. – И как же тебя зовут?

– Глеб, – отозвался мужчина, мгновение помедлив.

– Что же, Глеб, – произнесла Юля, опускаясь обратно в кресло. – Присаживайся. Только принеси еще пива и чипсов.

– Может быть, лучше вино и пирожные? – предложил ей Глеб.

– А у тебя есть? – оживилась Юля, которую после выпитого сегодня вечером вина и в самом деле не слишком тянуло на пиво.

– Конечно! – просиял Глеб.

Он смотался в прихожую и в самом деле притащил оттуда бутылку красного вина и коробку с миндальными пирожными. Потом метнулся на кухню и появился со штопором, гроздью вымытого розового крупного винограда на тарелке и сырным ассорти, которого в Юлькином холодильнике точно не было. Пока Глеб ловко вывинчивал пробку из бутылки, Юля нашла пару бокалов, и они выпили за знакомство.

– Но все-таки, – произнесла Юля, отпив второй глоток вина, – как ты оказался у меня дома?

– У меня были ключи.

– Понятно, – немного подумав, кивнула Юля. – А откуда?

– Мне их дал твой муж. Антон.

– Вот мерзавец! – возмутилась Юля. – Да как он смел!

Антоном звали ее мужа. Точнее, двух мужей. Ничего не скажешь, на Антонов ей везло. Верней, казалось, что везло. Потому что на самом деле везением появление в ее жизни этих мужчин назвать было трудно. Но в общем, второй Антон жил сейчас где-то в Африке, а может быть, и в Европе. Более точных сведений о его местонахождении Юля не имела. Но точно, что его не было в России. А вот второй Антон ошивался где-то в Питере.

«Интересно, – промелькнула у Юльки мысль, – а кто из Антонов знаком с Глебом?»

Казалось, ее вопрос удивил Глеба.

– А что, их два? – спросил он, наивно распахнув глаза, опушенные темными ресницами.

– Ну да, – подтвердила Юля. – И оба подлецы, если раздают мои ключи направо и налево.

– Напрасно ты так, – заметил Глеб. – Просто Антон хотел, чтобы ты была счастлива. А я увидел твою фотографию у него в альбоме и влюбился.

– Прямо так и влюбился? – недоверчиво переспросила Юлька.

Конечно, она знала, что выглядит на иных фотографиях очень даже ничего, но чтобы в нее влюблялись заочно, этого она как-то раньше и в мыслях не допускала.

– Влюбился, – подтвердил Глеб. – И просто вынудил Антона дать мне ключи от твоей квартиры. Ты скажешь, что я нахал?

Юлька посмотрела в его светлые смеющиеся глаза и не выдержала, тоже рассмеялась. В конце концов, если уж так было определено самой судьбой, чтобы она встретилась со своим суженным под кроватью, то что он, бедняга, мог против этого поделать? Против судьбы, как известно, не попрешь. Сказано под кроватью, значит, будь добр, хочешь или не хочешь, но заберись под кровать. А где еще Глеб мог найти подходящую кровать, как не у нее дома?

Надо отметить, что к этому времени мысли Юльки уже утратили обычную четкость и как-то словно бы расплывались и путались. Похоже, все выпитое ею за вечер вино оказывало свое действие. Тут Юлька вспомнила, что так и не покурила, и ей снова захотелось сигаретку, просто со страшной силой. Словно бы прочитав ее мысли, Глеб вытащил из кармана пачку облегченного «Парламента» и осведомился, можно ли курить в доме. Еще бы нельзя! Юлька чуть из кресла не выпрыгнула от радости.

– Тебя мне само провидение послало! – восторженно сообщила Юлька своему гостю, не замечая странного выражения его лица. – Я просто умирала, как мне хотелось курить. А во всем доме ни единой крошки табака. И тут вдруг появился ты. И с сигаретами!

Глеб от души посмеялся вместе с ней. Потом они еще чему-то посмеялись, а потом Юлька и сама не заметила, как оказалась в постели. Глеб бормотал ей на ухо что-то удивительно приятное. Но она не слышала его, потому что уже погружалась в крепкий сон.

Утром ее разбудил луч солнца, прокравшийся к ней на подушку и защекотавший нос. Юлька перекатилась на свободную половину и открыла глаза. Глеба в постели не было. Выскочив из кровати, Юлька за пять минут обежала всю квартиру и убедилась, что он действительно исчез. И честное слово, если бы не пачка «Парламента» с одинокой сигаретой в ней, явно оставленной для Юльки на утро, девушка бы решила, что найденный под кроватью Глеб ей вчера просто приснился. Курить Юльке утром совершенно не хотелось. Она сгребла пачку на подставку под журнальным столиком и отправилась звонить Марише.

– Какого черта ты меня будишь ни свет ни заря? – проворчала Мариша. – Я всю ночь из-за мыслей о Смайле без сна ворочалась, только под утро заснула. А тут ты! Чего трезвонишь? Горит у тебя что-то?

– Если горит, то у нас с тобой у обеих. Если хочешь знать, то уже половина восьмого! – возразила Юля. – Надеюсь, ты помнишь, что нас ждет в университете Николай Степанович?

В ответ Мариша послала подальше и университет, и всех, кто там работает, а также и неизвестного ей Николая Степановича.

– А сама-то ты чего в такую рань проснулась? – облегчив душу, осведомилась она наконец у Юльки.

– Слушай, со мной тут такое случилось! – возбужденно произнесла Юлька. – Представляешь, залезаю я вчера вечером под кровать, а там…

И она подробно описала подруге случившееся вчера вечером. К концу рассказа Мариша почувствовала себя совершенно проснувшейся и даже высказала дельное предложение.

– Пошла бы ты, – посоветовала она Юльке, – да взглянула, не пропали ли какие-нибудь у тебя ценные вещи. Может быть, этот Глеб обыкновенный домушник, проникший к тебе в квартиру с целью обокрасть ее.

– Ой, в самом деле! – спохватилась Юлька. – Пойду, посмотрю.

Она быстро обежала все свои тайники и ловушки и, слегка запыхавшись, снова схватила трубку.

– Все цело! – заявила она Марише. – И даже те несколько евро, которые лежат у меня вместе с косметикой на самом виду, никуда не делись.

– Это еще ни о чем не говорит, – мрачно произнесла Мариша. – Что-то ведь ему у тебя дома понадобилось. А что?

– Почему ты не допускаешь мысли, что у него в сердце вдруг действительно вспыхнула ко мне безумная любовь? – обиделась Юлька. – Увидел меня на фотографии и влюбился.

– Потому что это чушь! – безапелляционно заявила Мариша и уже более спокойно добавила: – Ладно, оставим пока этого Глеба. И без него голова от проблем пухнет. Встречаемся возле университета, как собирались.

К назначенному времени Мариша опоздала. Впрочем, Юлька тоже опоздала. Но никто ругать их не стал. Сегодня подступы к университетской проходной охранял другой человек. Однако новый охранник без вопросов пропустил подруг, объяснив, как им найти Николая Степановича. К их удивлению, искать его полагалось в подвальном помещении, где тоже располагались аудитории. И сначала подруги в них слегка заплутали. Впрочем, все преподаватели знали Николая Степановича и сразу же указывали подругам верное направление. И при этом на их лицах отражалось такое уважение и почтение, что девушки уже заочно начали уважать Николая Степановича.

В конце концов они уткнулись в тупичок, в котором находился только один кабинет.

– Сильно сомневаюсь, чтобы тут сидел декан, – произнесла Мариша, оглядев более чем скромную дверь.

– Нам сказали сюда, значит, сюда, – возразила Юля.

Подруги постучали и вошли в довольно просторную прохладную комнату, в которой вдоль стен стояло множество шкафов, забитых какими-то бумагами. Все стулья, полки и даже пол были также завалены бумагами. А в центре комнаты за опять же заваленным бумагами столом сидел маленький чернявый человечек и деловито перебирал бумажки, раскладывая их в три разных кучки.

– Перевести записку с арабского или какого-то похожего языка? – прищурился он. – Или хотя бы уточнить, что это за язык? Хм. Сейчас посмотрим, кого бы вам порекомендовать.

Он быстро поднялся и прошел к шкафу. Открыв дверцу, он освободил от бумаг стремянку и полез наверх. Непонятно чем руководствуясь, он выдернул какую-то папку и удовлетворенно кивнул.

– Вот, Хорошев Олег. Аспирант. Идите к нему. Он должен быть со своим руководителем в триста восьмой аудитории. Либо он, либо Борис Михайлович – его руководитель обязательно вам помогут.

После этого Николай Степанович, не глядя, запихнул папку на то же самое место и проворно спустился вниз. А затем снова устремился к своим бумажным завалам, начисто потеряв интерес к подругам. Им не оставалось ничего другого, как вежливо поблагодарить Николая Степановича и отправиться разыскивать указанную им аудиторию. Поплутав еще с четверть часа, они наконец добрались до нужной двери, толкнули ее и очутились лицом к лицу с длинным близоруким очкариком, щурившимся на них сквозь огромные очки. Парень был так высок, что даже перерос Маришу, что само по себе было вещью уникальной. Но если Маришу природа не обидела и сложена она была для своего роста вполне пропорционально, то бедный очкарик напоминал очень длинный карандаш в пластиковом, гнущемся во все стороны корпусе.

– Вы Олег? – с некоторым недоверием спросила у парня Мариша.

Тот молча кивнул.

– Хорошев? – уточнила Мариша.

Тот снова кивнул, опять же не продемонстрировав никакого любопытства.

– Нас к вам послал Николай Степанович, – сообщила ему на всякий случай Юля.

Как ни странно, но имя Николая Степановича оказало на парня волшебное действие. Он очнулся от своих мыслей, и взгляд его стал более осмысленным.

– А что? Есть возможность подработать?

– Вот, – сказала Мариша, выкладывая перед ним листок с загадочными значками. – Можете перевести?

Олег мельком взглянул на листок и задумался. Думал он долго, подруги даже заподозрили, что он заснул.

– Ну? – наконец подтолкнула его Мариша.

– В принципе, ничего необычного, – произнес парень. – Очень цветистые восточные проклятия на арабском, которые адресованы какому-то мужчине. И судя по всему, этого человека автор записки хорошо знает.

– Почему это? – удивились подруги.

– Потому что ругательства отличаются… хм…, как бы это сказать, некоторыми анатомическими особенностями. Я так понимаю из написанного, что человек, оскорбивший автора этой записки, невысок, тщедушен и немолод. Вам перевести ее целиком?

– Да, – кивнули подруги и стали слушать.

Но уже на сыне ослицы и шайтана, которым величал автор записки господина Кураева, они заметно заскучали.

– Я же говорил, что в первой части нет ничего интересного, – заметил Олег. – Просто писавший ее человек был очень зол. Вот и все. Со всеми случается.

– А во второй части? – воскликнула Мариша.

Олег откашлялся, посмотрел на подруг поверх очков и сразу стал выглядеть как-то солидней.

– Если быть точным, то интерес представляет только третья часть вашего текста, – сказал он. – Первые две – всего лишь вариации проклятий на тему шелудивых лживых языков, которые необходимо отрезать. Ну, я вам уже переводил. Вторая часть записки почти ничем не отличается от первой.

– Почти? – переспросила Мариша. – Но чем-то все-таки отличается?

– Первая часть явно добыта с помощью интернета, – произнес Олег.

– И с чего вы это взяли? – спросила у аспиранта Мариша.

– Все эти улыбчивые рожицы в конце фразы, такие часто встречаются в чате, когда собеседники пытаются продемонстрировать друг другу свою симпатию.

– Симпатию? – удивилась Мариша. – Но как это стыкуется с тем, что в записке сплошь проклятия и ругательства?

– Думаю, что могло быть так, что кто-то просто попросил своего виртуального друга, знающего арабский язык, сделать перевод ругательств, – пожал плечами Олег. – Бывают такие люди, которые коллекционируют ругательства на иностранных языках. А иначе эти улыбчивые рожицы в тексте и в самом деле трудно объяснить. Вы правы, они совершенно не согласуются с основным текстом. Но вот что для меня лично особенно интересно, третья часть вашего текста написана совершенно в ином стиле. И я не побоюсь сказать, что написана она человеком, жившим в прошлом, а может быть, даже и в позапрошлом веке.

– В самом деле? – хором удивились подруги. – А бумага, на которой это было написано, казалась совсем новой!

И действительно, бумажный листок из стола Смайла никак не тянул на столетнее существование. Даже на неопытный взгляд подруг, ему было от силы несколько лет.

– Это мог быть список с оригинала, – предположил Олег. – Понимаете, за годы любой язык, волей или неволей, претерпевает некоторые изменения. Вспомните, ведь даже тексты времен последних Романовых мы с вами читаем с полным осознанием того, что так мы с вами никогда говорить не стали бы. Вроде и все понятно, но некоторые слова и выражения теперь уже совершенно вышли из обихода. А что касается бумаги, на которой этот текст был написан… Ведь и вы принесли мне не сам оригинал имеющегося у вас текста?

– Ну да, – смутились подруги. – Оригинал у нас украли.

– А вы могли бы найти того человека, который раньше владел оригиналом этого текста? – последовал быстрый вопрос.

– Нет, он пропал, – с сожалением призналась Мариша.

– Жаль, – покачал головой Олег. – Знаете, очень интересный текст. Собственно говоря, это даже не текст, а обрывок с перечнем ценностей, отправленных с караваном. Нечто вроде приложения к расписке, которую давали караванщики, берясь отвечать за порученный им груз. Хотя впервые слышу, чтобы караванщику доверили подобные, не побоюсь этого слова, уникальные и драгоценные вещи. В конце концов, золотой кувшин для прохладительных напитков из кладовых эмира – это не мешок душистого перца и не шерстяной ковер

– Вот это да! – воскликнули подруги, у которых загорелись глаза при упоминании о сокровищах.

– А тут в конце есть еще приписка, – заметил Олег. – Это уже на современном арабском. Похоже, это адрес.

– Какой? – наперебой закричали подруги. – Какой адрес? Где?

– Думаю, что у нас в Санкт-Петербурге, – произнес Олег.

Услышав название улицы, номер дома и квартиры, подруги почувствовали себя так, словно их по голове огрели пыльным мешком. Прочитанный Олегом адрес был им хорошо знаком, потому что именно в этом доме и в этой квартире проживала Нонна – бывшая жена убитого Кураева, ныне оказавшаяся в больнице после пожара в своей собственной квартире.

– Вот тебе и лишнее доказательство, что Смайл и Кураев тесно общались! – воскликнула Мариша. – Не стал бы Кураев раздавать случайным знакомым адрес своей бывшей жены. И не стал бы Смайл его записывать.

– А Смайл знает арабский? – удивилась Юлька.

– Может быть, и знает, – с большим сомнением ответила Мариша. – Но в любом случае, этот отрывок со списком ценностей и адресом Нонны мы нашли именно в столе Смайла. Как-то ведь он там оказался? Вряд ли Смайл стал бы запирать в столе ничего не значащую для него бумажку.

– Выходит, первая записка, которую мы нашли на груди Кураева, всего лишь выполненный кем-то перевод арабских ругательств и проклятий, – сказала Юля. – Вторая записка тоже сплошь состоит из угроз и оскорблений. И только третья, которую мы нашли в столе Смайла, представляет какой-то практический и даже исторический интерес.

– Но каким боком Смайл должен был воспользоваться этой запиской? – пробормотала Мариша.

– А меня сейчас больше интересует, почему адрес Нонны оказался записанным вместе со списком сокровищ какого-то эмира, – заявила Юлька.

– Но с этим-то как раз все просто! – воскликнула Мариша. – Эти сокровища каким-то образом хранились у нее в квартире. В тайнике! Где-нибудь в стене был сделан тайник, и там…

– Нет, нет, – неожиданно запротестовал Олег. – Думаю, что драгоценные вещи, указанные в списке, никак не могли храниться в обычной городской квартире. Хотя бы из-за своей монументальности. Например, тут указана ваза для омовения телес из розовой яшмы. Вы можете себе представить размеры тайника, в который бы влезла каменная бадья величиной с ванну? Или вот еще пример. Светильники из серебра в виде двух тигров в половину натуральной величины. Или столик для шахмат с полным набором фигур. Ну, шахматы еще понятно, но куда запихать игровой столик?

Да уж, вопрос. При всем своем желании подруги не смогли себе представить, как бы все эти предметы (незаметно!!!) разместились в квартире Нонны. Приходилось признать, что их там попросту не было.

– Но что-то же имелось в виду, когда адрес помещался вместе со списком ценностей, – сказала Мариша. – Кстати, а кому могло понадобиться пересылать эти вещи с одного места на другое?

– Похоже, что их перевозили из одного дворца в другой, должно быть, в качестве дара или приданого, – предположил Олег. – Но я не уверен, это лишь мое предположение. Возможно, это просто список из дворцовой кладовой, который был составлен при проведении там инвентарной описи опять же при переезде, допустим, из одного дворца в другой и случайно сохранившийся до наших дней.

Но подруги так вовсе не думали. Олег мог придумывать невинные оправдания этому списку сколько ему угодно, но подруги знали про него кое-что другое. Именно из-за этого списка или, точней, из-за вещей, указанных в этом списке, уже погиб один человек и бесследно исчезли трое. А если считать с домработницей Нонны – Веркой, то даже четверо.

– Нам прямой путь в квартиру Нонны! – произнесла Мариша, когда они уже садились в ее машину.

Сегодня подруги решили ограничиться только Маришиным «Фордом», потому что, как сказала Юля, слишком сложно следовать по городу, стараясь не отстать друг от друга.

– Да ты еще так гоняешь! – попеняла она подруге, которая в ответ лишь хмыкнула.

На самом деле Юлька сомневалась, что после выпитого вчера ночью вина она сможет без печальных для окружающих и в первую очередь самой себя последствий сесть за руль.

– Куда мы сначала? – обратилась к ней Мариша. – К Нонне домой или к Нонне в больницу? Если к Пяти углам – домой, то вовсе не факт, что мы сможем попасть в квартиру. Время уже рабочее, муж Нонны наверняка на работе.

– Может быть, он уже начал ремонт после пожара? И сейчас вовсе не на работе, а ругается с рабочими? – предположила Юлька.

– Думаешь, ему хватило времени, чтобы оправиться и прийти в себя после трагедии и начать ремонт? Вряд ли, – усомнилась Мариша.

– Но в любом случае, мы не знаем, в какую больницу отвезли Нонну, – напомнила Юля.

– Это ты не знаешь, а я потрудилась посплетничать с шофером. В госпиталь святой Елизаветы ее повезли.

– Что ж, – вздохнула Юля, у которой побаливала голова и которая после вчерашнего ночного приключения решительно не имела сил переспорить Маришу.

Первым знакомым человеком в госпитале святой мученицы, которого увидели подруги, оказался, как ни странно, бравый полковник в отставке Михаил Родионович.

– Что вы тут делаете? – изумилась Юлька, с досадой отмечая, как при ее собственном возгласе в ее голове зазвучало болезненное эхо.

Михаил Родионович при виде Юли отчего-то изрядно смутился и начал бормотать что-то невнятное, что лучше всяких доказательств убедило Юльку, что дело тут нечисто. И точно, завернув за угол больничного коридора, она увидела сидящую на диванчике Лиду – сестру Нонны.

– Вот, все равно в город ехал, так подвез Лиду, – смущенно маячил за спинами подруг полковник. – Горе у женщины, с сестрой-то ее, слышали, что случилось?

– Ну да, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнесла Юля. – И вы, полковник, со всеми дамами такой предупредительный, да?

Полковник смешался еще сильней и счел за благо ретироваться.

– Да он просто изменник! Задурил мне голову своими планами, а сам к Лидке переметнулся, стоило представиться удобному случаю, – злобно прошипела Юлька, косясь на свою удачливую соперницу, которая, надо отдать ей должное, в своем горе совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг.

Сегодня Лида была почти совсем без косметики, а сильно побледневшее и осунувшееся лицо показывало, что она очень переживает за сестру. И должно быть, провела на этом неудобном диване всю ночь. Так оно и оказалось. Когда подруги подсели к Лиде, та подняла на них полные слез покрасневшие глаза и произнесла:

– Что же это такое? Сначала Никитку убивают, а теперь вот и Нонна!

– Она умерла?! – ахнули подруги, похолодев от одной мысли о такой возможности.

– Пока нет, – покачала головой Лида. – Но я подслушала, что врачи между собой говорили. Положение у нее очень тяжелое.

– Она так обгорела?

– Да нет, – покачала головой Лида. – Ожогов на ней, как ни странно, вовсе почти нет. Только волосы опалило немножко. Да и то, когда уже пожарные ее из дома выносили. Ну, угарным газом надышалась, так это тоже пустяки. А вот травма головы их очень беспокоит. Нонка ведь до сих пор без сознания! Так и не очухалась.

И Лида разревелась.

– Травма головы? – переспросила у нее Юля. – А как же это получилось?

– Милиция уже в больницу приезжала! – прошептала Лида, перестав плакать. – Говорят, что загорелось не просто так, а поджог там был! Кто-то ударил Нонну по голове, обыскал квартиру, а потом, чтобы замести следы, разлил по кладовке растворитель, который от ремонта остался, и поджег его. А там еще краски стояли, тоже от ремонта остались. Да еще какая-то ветошь и остатки обоев. Вот все и вспыхнуло в один момент. Еще чудо, что Нонна у самого окна лежала. Да еще в дальней комнате, в окно которой влезли пожарные. Так что она жива осталась. Ну а теперь….

И она снова утерла выступившие слезы.

– Я ведь сначала думала, что по голове ее ударило при пожаре, ну свалилось там на голову что-нибудь, так нет. Менты мне точно сказали, что ее именно ударили. Господи, кто же этот нелюдь? Своими бы руками его задушила.

И Лида зарыдала. А подруги, поняв, что переговорить с Нонной уже не удастся, хотели спросить у Лиды, где же можно найти мужа Нонны, но Лида внезапно заговорила сама.

– Я как чувствовала что-то недоброе, – произнесла она. – Когда ко мне Никита в первый раз заявился, меня словно в сердце кольнуло. И холодно так стало. Точно к беде. Это у меня верный признак. Когда отец погиб, я тоже такой холод почти сутки чувствовала. Ничем его не прогнать было.

– Вы были так близки с Никитой, что предчувствовали его гибель? – спросила Юля.

– Да нет, – небрежно отмахнулась Лида. – Какое там близки! Просто муж сестры, к тому же бывший. Какая там особая близость могла быть? Я думаю, что это со мной из-за Нонны случилось. Что ни говорите, а я уверена, что смерть Никиты и поджог в доме Нонны как-то между собой связаны.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

При этих словах Лиды у подруг даже уши на голове зашевелились, так им захотелось услышать продолжение Лидиной версии случившегося. Но тут очень некстати появился полковник. Юлька даже зашипела от досады. К счастью, полковник решил, что шипит она от ревности, и снова поспешно исчез за углом. И подруги смогли продолжить едва не прервавшийся разговор с Лидой.

– И почему вы решили, что оба эти преступления связаны? – спросила у Лиды Юлька. – Только потому, что пострадавшие раньше были супругами?

– Не только, – покачала головой Лида. – Хотя и это тоже немаловажно. Вот менты сразу же просекли связь. Знали бы вы, сколько они вопросов мне на этот счет задавали. И были ли у Нонны с Никитой общие враги? И кого из их общих друзей я лично знала? И даже додумались до того, что спросили, кому же достанется общее имущество Нонны и Никиты?

– А у них было общее имущество? – удивилась Мариша.

– То-то и оно, что не было ничего, кроме этой клиники, которую Никитка основал, и квартиры, где жила Нонна и в которой Никита тоже был прописан! – воскликнула Лида. – Но менты главным образом к клинике прицепились. Дескать, кому же теперь достанутся доходы от клиники? А кому? Да уж ясное дело, что не мне. Наверное, этому вонючке Максу, который всю жизнь на Никитке ехал. Ему все и достанется.

– Так-так, – покивала головой Мариша, которой эта версия уже была знакома.

Максим Сущев ее не интересовал. По мнению Мариши, раз он уже был арестован и находился в милиции, так пусть менты его и раскалывают, если там вообще есть что раскалывать. За прошедшую ночь, которую Юлька провела так весело, а Мариша в одиночестве и мучимая бессонницей, у нее было время, чтобы прийти к выводу – убийство Кураева и поджог в доме Нонны имеют совсем, совсем другие корни, и Сущев тут совсем ни при чем.

– А было что-то еще, что заставляет вас думать, будто смерть Никиты связана с трагедией в доме Нонны? – спросила она у Лиды.

– Да, – таинственно понизив голос, кивнула Лида. – Только я еще толком и сама не могу понять, что именно.

– Так давайте подумаем вместе, – предложила ей Юля.

– Ну, во-первых, стоит только вспомнить, как Никита уходил от Нонны! – воскликнула Лида. – Все из дома вывез к этой своей новой шмаре, обвинял Нонну, что она жуткая корова и вообще старуха. А потом вдруг, не прошло и полугода с момента его ухода, снова воспылал к Нонне любовью и пожелал мириться.

– Это странно, но всякое случается, – сказала Юля. – Любовница Никиты оказалась жуткой стервой. Возможно, он решил, что уж лучше жить со старой коровой, чем с молодой скорпионихой.

– Да врал он все! – с досадой отозвалась Лида. – Во всяком случае насчет своей любви к Нонне точно врал. Просто ему зачем-то нужно было попасть к ней домой. Все его рассказы о своем безутешном горе всегда сводились к тому, что ему бы повидать Нонну, но обязательно в домашней обстановке. Почему-то Нонна в кафе или Нонна в другом общественном месте его не устраивала. Вот приспичило ему, чтобы их встреча произошла обязательно на квартире у Нонны. И это вторая странность в его поведении. А третья странность, что буквально через несколько дней после развода с Нонной он вдруг начал мне звонить и допытываться, кто были наши с Нонной родители. Да когда они получили ту квартиру, в которой сейчас живет Нонна.

Но тут вспомнив, что, возможно, ее сестра уже никогда не будет там жить, Лида снова залилась слезами. Немного успокоившись с помощью воды, которую принесла ей Юлька, она продолжила.

– Ну скажите на милость, какое Никите было дело, где работали наши родители, а в частности наш отец? Он никогда не встречался с ним, потому что папа погиб еще до того, как Нонна познакомилась с Никитой. А сам Никита, пока жил с Нонной, никогда не интересовался жизнью своего тестя. Никогда! А тут буквально засыпал меня вопросами. И главное, предлог такой дурацкий выбрал, чтобы оправдать свой интерес! Дескать, он хочет получше узнать о родителях своей Нонны, чтобы понять ее. Вы представляете! Столько лет с ней бок о бок прожил и не смог узнать! А тут по моим рассказам о нашем с Нонной папе его бы озарило, что его Нонна из себя на самом деле представляет!

– И в самом деле, на первый взгляд глупость несусветная, – согласилась с ней Мариша, переглянувшись с Юлей.

– Вот и я о том же, – вздохнула Лида. – Я тогда еще подумала, что, должно быть, Никитка совсем помешался, раз ему такое в голову влетело.

Лично подругам вовсе не казалось, что Кураев сошел с ума, расспрашивая об отце своей жены. Напротив, зачем-то ему эти сведения были позарез необходимы. Как и то, что ему было крайне важно попасть в квартиру Нонны. Но вот зачем? Это другой вопрос. Хотя в глубине души подруги полагали, что уже знают ответ на него.

– А в самом деле, кем был ваш отец? – спросила у Лиды Юлька. – Может быть, действительно в этом кроется причина интереса Никиты к Нонне?

– Он был ученым! – пожала плечами Лида. – Очень хорошим. Он защитил докторскую диссертацию и работал в каком-то закрытом ведомстве. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В те годы куча людей работала в таких закрытых конторах – ящиках, которые даже адреса не имели, только абонентский ящик, от чего и получили свое название. Но вообще-то про папину работу у нас в доме не принято было говорить, так что я почти ничего и не знаю о ней.

– Но по какой части он был ученым? Это вы знаете?

– Папа был физиком, – сказала Лида. – Изучал электромагнитные волны и всякое такое. Точней я вам не скажу. Но эту квартиру, в которой остались жить Нонна с мамой, папа получил от своего ведомства. Я тогда была еще совсем крохой, но на папиной работе сочли, что ведущему специалисту с двумя детьми нужна достойная квартира. И выделили это жилье. Это было в самом начале шестидесятых. И мама говорила, что эта квартира долгое время простояла пустая. Когда они туда въехали, то всюду была пыль и даже паутина.

– А кто в ней жил до вас? – спросила Мариша.

– Этого я точно не знаю, – покачала головой Лида. – Я была еще слишком маленькой, когда мы туда переехали. И сама лично ничего не помню. Так что могу только передать вам со слов Нонны.

– А она знала о прежних жильцах?

– Просто она была постарше и уже многое понимала из того, о чем говорили при ней взрослые. В общем, одна из наших соседок однажды проговорилась, что раньше в нашей квартире жил какой-то член партии, который в начале пятидесятых вдруг исчез. И до нашего появления в квартире никто не жил. Ничего особенно таинственного в этой истории, на мой взгляд, нет. Тогда такие времена были, что за одну ночь не то что человек, а вся семья исчезнуть могла, – сказала Лида. – Но почему-то Никиту эта история очень взбудоражила. Он прямо затрясся. И куда-то умчался. А через день или через несколько дней снова приехал и начал допытываться у меня, не было ли в нашей квартире какого-нибудь тайника, который остался бы от прежних владельцев.

– И что – был?

– Нет, конечно! – фыркнула Лида. – Во всяком случае мне лично о нем ничего не известно. Да и вообще, я очень рано вышла замуж, мне только восемнадцать исполнилось. И сразу же переехала жить к мужу. Так что если тайник и был, то обнаружили его Нонна с мамой уже без меня. Но только вряд ли. Если бы они нашли что-то подобное, то мне бы уж мама точно разболтала. Она обожала всякие такие жутковатые истории.

После этих слов в конце коридора снова появился смущенный полковник. Он наконец набрался храбрости и присел рядом с подругами. Так что интересный разговор пришлось свернуть. Юлька сверкнула в его сторону пронзительным взглядом, но этим и ограничилось. Воспоминания о проведенной вчера ночи с Глебом из-под кровати были весьма смутными, но как ни крути, а спать они должны были в одной постели, больше в квартире спальных мест просто не было. Этот факт несколько поумерил возмущение Юльки тем, что ее поклонник переметнулся к другой женщине. Что ни говори, а у Лиды было большое преимущество перед Юлькой. Нет, боже упаси, не красота. И не молодость. Просто она жила по соседству с полковником, да к тому же имела в своем распоряжении отличный участок земли, который купила за бесценок, но который от этого не стал менее ценным, ну и ее собственный дом и землю тоже сбрасывать со счетов не приходилось.

Распрощавшись с Лидой и полковником, решившим остаться с ней, чтобы продолжить свою утешительную миссию вплоть до полного выздоровления Нонны, подруги вышли из больницы. Делать им тут больше было нечего. Все, что знала, Лида им уже рассказала. А Нонна все еще не пришла в себя. И оказавшись на улице, Мариша повернулась к Юльке и задумчиво произнесла:

– Нет, ты только подумай, чего только в жизни не случается!

– Еще бы! – фыркнула Юля. – Видела я, не слепая! Если хочешь знать мое мнение, то этот полковник оказался обычным бабником. Прямо даже смешно, что я могла на него всерьез рассчитывать.

– Ты это о чем? – с недоумением спросила у нее Мариша.

– То он за мной как хвостик бегал по всему Ольгино! – возмущалась Юлька. – Изображал бог весть какую страсть, планы нашей совместной жизни строил, одним словом, обнадеживал. А теперь взял и переметнулся к этой Лиде. Однозначно, повеса и подлец!

– Да ты не о том думаешь! – воскликнула Мариша. – При чем тут этот полковник? Тебе он что, так понравился?

– Н-у-у, – протянула Юля, – вообще-то да.

– Совсем с ума сошла! Он же старше тебя в полтора раза!

– Это ни о чем еще не говорит! – возразила Юля. – Он совсем не стар. Как раз мужчина в самом расцвете сил.

– Ничего не понимаю, – помотала головой Мариша. – Ты же сегодня утром толковала мне о каком-то Глебе. Тоже, кстати говоря, загадочный тип. Но как ни крути, а ведь был такой инцидент.

– Был, – согласилась Юля.

– И он тебе понравился?

– Понравился, – не стала спорить Юля.

– И вы провели вместе ночь! – воскликнула Мариша. – Так какие у тебя могут быть претензии к полковнику?

– Видишь ли, – смущенно выдавила из себя Юля, – насчет ночи с Глебом у меня как-то никаких воспоминаний не осталось. Помню только вечер, а дальше провал в памяти.

– Понятно! – хмуро кивнула Мариша. – Ты напилась до чертиков и вырубилась на самом интересном месте.

– Что-то вроде того, – призналась Юля.

– Нельзя тебе столько пить, всех мужиков растеряешь, – наставительно произнесла Мариша.

Юля хотела сказать, что первый бокал она выпила, еще даже не подозревая, что у нее под кроватью, так сказать, в непосредственной близости находится интересный мужчина. Да и пять или шесть последующих бокалов, если уж на то пошло, тоже. Но потом она передумала и решила, что не стоит ей признаваться Марише в том, что иногда она позволяет себе пить в одиночку. Определенно, это признание навлекло бы на ее голову новый шквал упреков подруги.

– С полковником я была трезва как стеклышко, – только и сказала Юля. – А видишь, он все равно к Лиде переметнулся. Так что дело тут не в вине, а в том, что мы с этими поисками Смайла и расследованием убийства Кураева упустили полковника. Вот в него Лида и вцепилась.

– Но ты же не можешь круглосуточно дежурить возле мужика, оберегая его от всех других соискательниц? – пожала плечами Мариша. – Так и забудь о нем! Лучше послушай, какая мне в голову пришла замечательная мысль!

– Заранее содрогаюсь, – проворчала Юлька.

– Значит, так, – как ни в чем не бывало начала говорить Мариша, не обращая на подругу ровным счетом никакого внимания, – Никита Кураев подозревал, что в квартире его бывшей жены находится какой-то тайник, оставшийся там от прежних владельцев этой квартиры. Разумеется, тайник по размерам невелик, иначе бы Лида, Нонна или их мать давно бы его обнаружили.

– И что из этого? – спросила Юля.

– Как же! – воскликнула Мариша, чрезвычайно раздосадованная непонятливостью подруги. – Мы проберемся в квартиру Нонны и сами разыщем этот тайник! Все равно там после пожара ремонт делать придется, так что одной дырой больше или одной дырой меньше роли уже не сыграет.

– Господи! – взмолилась Юля. – Только не это!

– Да что такое? – недовольно спросила у нее Мариша. – Чем тебе не нравится мой план?

– Во-первых, под каким предлогом мы проникнем в квартиру Нонны? А во-вторых, думаю, что тайник уже обчистили те типы, которые ударили по голове Нонну и подожгли ее квартиру.

– А если нет? Если они его не сумели найти? Мы должны это проверить!

– Ну, конечно, они не сумели, а мы вот так придем и сразу же все найдем! – с досадой фыркнула Юля. – Ну и самомнение у тебя! И это не говоря уж о том, что тайник мог оказаться уничтоженным огнем. Нет, я считаю твое предложение совершенно бессмысленным.

Ровно через два часа подруги стояли у дверей квартиры Нонны. И не надо думать, что два часа понадобились Марише на то, чтобы переубедить свою подругу. Вовсе нет. Просто за это время Мариша раздобыла какие-то заляпанные краской комбинезоны, малярные кисти и даже набор «Юного столяра», сохранившийся у ее мамы еще со времен повального дефицита просто на всякий случай. И вот теперь, спустя почти сорок лет, этот случай наконец-таки представился.

– Кстати, совершенно не понятно, куда подевались мама и собаки, – сказала Мариша, вынося этот набор к Юльке, дожидавшейся ее в машине.

– А что, их нет? – поинтересовалась Юля.

– То-то и оно, что нет, – кивнула Мариша. – Даже странно. Допустим, с собаками мама могла уйти гулять. Но куда делась мартышка Маша? Дина? И Вася?

Диной звали кошку Мариши. Вася же был крупным вороном, которого Мариша подобрала крохотным птенчиком и который благодаря хорошему уходу вымахал до размеров курицы.

– Что-то сердце у меня не на месте, – пробормотала Мариша. – И мама мне давно не звонила.

– Так позвони ей сама, – предложила Юля.

– Я уже позвонила, – отозвалась Мариша. – Но мама оставила свою трубку дома. Такое впечатление, что она это специально сделала!

В ответ Юля только плечами пожала. На ее взгляд, Маришина мама была образцом покладистости. Одно то, что она воспитывала всех зверей, которых притаскивала ей ее дочурка, дорогого стоило. Самой Юльке, когда она отправляла свою таксу Нику подышать свежим воздухом на дачу к родителям, пришлось выслушать от своей мамы кучу нотаций на тему, что если не можешь заботиться о животном, то нечего его и заводить.

Дверь подругам открыл муж Нонны, которого они уже видели, когда он прибыл на пожарище. Впрочем, мужчина их совершенно не узнал. Да и немудрено, в измазанных краской комбинезонах и косынках девушки совершенно изменились и не сказать, чтобы в лучшую сторону. Должно быть, поэтому муж Нонны и не был с ними особо любезен.

– Вам чего? – хмуро осведомился он, высунувшись из-за обуглившейся двери.

– Ремонт у вас делать будем! – бодро отрапортовала Мариша.

– Что? – опешил мужик. – Но я никого не вызывал!

– Квартира-то ваша застрахована, – быстро затараторила Мариша. – В случае пожара на место трагедии выезжают наши эмиссары. Вы акт с ними подписывали?

– Чего? – тупо повторил мужик, но внезапно как-то стих и пробормотал: – Может быть, и подписывал. Не помню. А что?

– Как это что? Ремонт теперь должны делать! Страховая компания нас уже наняла, чтобы мы все восстановили в первозданном виде. Мы можем войти, чтобы оценить фронт работы?

Должно быть, у мужа Нонны ум зашел за разум, потому что он не возражал. Он только уточнил:

– Ремонт будет произведен бесплатно?

И получив утвердительный ответ, сразу успокоился.

– Ну и ремонтируйте! – махнул он рукой. – Как хотите, так и ремонтируйте. У меня никаких пожеланий на этот счет нет. Если моя жена выживет, то я ее уговорю сдать эту квартиру к чертовой бабушке. А если нет… Тогда мне и вовсе все равно, в какой цвет тут стены будут покрашены.

После этого он удалился в спальню, которая из всех помещений оказалась наименее поврежденной огнем. А затем и вовсе ушел по своим делам, оставив подруг полноправными хозяйками в разоренной огнем квартире. Не медля, девушки приступили к разбору обуглившихся останков дверей, гипсокартонных перекрытий и мебели, пытаясь найти под полом или за стенами какие-нибудь пустоты, в которых мог бы находиться тайник.

– Надо было представиться просто представителями страховой компании, – кряхтела Юлька, стаскивая вместе с Маришей в угол обгоревшую негодную мебель. – Зачем мы вписались в эту работу? Тут целый самосвал нужен, чтобы весь этот мусор вывезти.

– Ну и чего бы мы достигли, назвавшись страховыми агентами? – возразила ей Мариша. – Покрутились бы немного по квартире, и все. Потом бы пришлось уйти. А так мы можем тут хоть ночевать!

От одной этой мысли Юлька содрогнулась.

– Нет уж, ночевать я поеду домой! – решительно заявила она.

– Знаю я! – хмыкнула в ответ Мариша. – Небось мечтаешь, что этот Глеб снова к тебе заявится!

– А что тут такого? – прокряхтела Юлька, в третий раз перетаскивая по указанию Мариши с места на место какую-то неопознанную деревяшку. – Нельзя?

– Можно, можно, – успокоила ее Мариша. – Вот только тайник найдем и можешь делать, что тебе угодно.

– Очень рада это от тебя слышать, – тоскливо отозвалась Юля.

Размеры квартиры Нонны не позволяли рассчитывать на то, что тайник найдется особенно быстро. Умаявшись с тяжестями, подруги присели передохнуть на останки пружинного дивана. К этому времени они уже основательно перемазались в копоти, вспотели и здорово обозлились.

– Нет, так у нас ничего не выйдет! – вздохнула Мариша. – Нужно подумать! Что там Нонна говорила о предыдущем ограблении ее дома?

– А было еще и предыдущее? – удивилась Юля, но, поймав укоризненный взгляд подруги, устремленный на нее, быстро поправилась, воскликнув: – Ой, а ведь точно! Было ограбление!

– Она еще говорила, что странные взломщики потратили все свое время на шкафчик, а так почти ничего и не тронули, – задумчиво произнесла Мариша.

– Да! Встроенный в нишу шкафчик в прихожей! – воскликнула Юлька и внезапно первой метнулась из комнаты, словно почуявшая след гончая.

Мариша поспешила за ней. В прихожей, где до пожара был стенной шкафчик, сейчас зияла пустая, местами обгоревшая ниша. Дверцы были уже сняты и валялись на полу. Девушки простучали стены, но не обнаружили никаких признаков тайника.

– И тем не менее искали именно тут, – произнесла Юля.

– Почему?

– Все вещи из этого шкафчика вынесены еще до нас, – пояснила ей подруга. – Кто мог это сделать? Только грабители, которые решили основательно пошарить в нем.

– А про мужа Нонны ты не думаешь?

– Чтобы он выгребал вещи из шкафчика? – отвергла это предположение Юля. – Ты видела, в каком он сейчас состоянии? До вещей ли ему?

– Этот шкафчик уже подвергся один раз взлому, – задумчиво сказала Мариша. – Что их к нему так всех тянет? Что в нем особенного? Ведь обычные стены, обитые деревом.

– Это они сейчас обиты, – заметила Юля. – А когда, по словам Нонны, тут была просто ниша, занавешенная тряпкой, наверное, стены не были облицованы деревом.

– Ты предлагаешь отодрать панели от стен и посмотреть, что за ними?

– А что нам еще остается? – пожала плечами Юля. – Пошли, я где-то тут видела подходящий инструмент.

Топор и какая-то железка в виде клина нашлись довольно скоро на полочках в туалете, который почему-то совершенно не пострадал от огня.

– Если муж Нонны застанет нас за этим занятием, вряд ли он останется доволен, – пропыхтела Юля, с трудом отдирая от стены первую панель.

Снять ее целиком у подруг не получилось, пришлось отламывать кусками.

– Ужас! – согласилась с ней Мариша. – Жена в коме, дома пожарище, все вещи погибли или испорчены, да еще две самозванки ломают шкаф. Впрочем, бедняге все равно не до нас.

Покрывшись испариной и штукатуркой, которая летела из-под панелей и оседала у них на коже и волосах, подруги наконец отделили все три панели.

– Ничего! – расстроенно произнесла Мариша, обстучав стены. – Выходит, мы ошиблись, и тайника тут нет?..

Юля посмотрела себе под ноги.

– Тут есть еще пол, – нерешительно заметила она, переведя взгляд на подругу. – Будем и его ломать?

Мариша обреченно махнула рукой, и работа закипела по-новой. Впрочем, на этот раз справиться оказалось не так просто. Пол был словно заколдован.

– Какие тут толстенные доски! – простонала Юлька, тем не менее вдохновенно размахивая топором.

В тесном пространстве шкафчика орудовать им было очень неудобно, но подруги не отступали, сменяя друг друга.

– Сейчас! Сейчас! – пыхтела Мариша. – Еще немного и… Готово!

Поднатужившись, они оторвали последнюю доску и обнаружили под ней небольшое углубление, уходящее вниз примерно сантиметров на тридцать. Но сейчас тут было совершенно пусто.

– Ничего нет, – разочарованно произнесла Мариша.

Юле хватило одного взгляда, чтобы убедиться в этом. И сейчас она сосредоточенно рассматривала последнюю доску.

– Смотри, тут к ней приделаны какие-то пружинки, – сказала она подруге.

Мариша нехотя оторвалась от созерцания пустого тайника.

– Дуры мы с тобой! – осмотрев Юлькину доску, сказала она. – Эти доски были просто крышкой над этим тайником. И они были сбиты между собой, поэтому нам так трудно было их отодрать. А стоило нажать вот на эту педальку, как крышка открылась бы сама. И не нужно пол ломать.

– И как бы мы ее нашли? – возразила Юля. – Я имею в виду эту педальку.

– Знаешь, что я думаю? – спросила у нее Мариша. – Я думаю, что раз этот шкаф новый, то и тайник этот был сделан самой Нонной и ее мужем при ремонте. Наверное, они хотели тут что-нибудь спрятать из ценных вещей.

– Нет, доски в полу, которые мы с тобой ломали, старые, – снова возразила ей Юля. – Наверняка положены еще при прежних хозяевах. Недавно их только сверху краской покрыли, должно быть, когда шкафчик делали. Так что тайник тоже старый. Но если знать про педальку, вполне можно им воспользоваться.

– Думаешь, пожар и ограбление было затеяно исключительно для отвода глаз? – поинтересовалась у нее Мариша. – А на самом деле преступникам было нужно добраться до этого тайника?

– Да, – кивнула Юля. – Думаю, дело в этом.

– Тогда вперед! – вскочила на ноги Мариша. – Пошли!

Юля смотрела на нее и только диву давалась. Всего минуту назад Мариша сидела абсолютно подавленная, без сил. А тут вдруг вскочила и снова бодра, энергична, и в ее голове явно зреет какая-то новая идея. Сама Юлька никакой бодрости не ощущала. Взлом шкафчика вконец измотал ее.

– Куда мы должны идти? – вяло поинтересовалась она у Мариши, не торопясь следовать за ней.

– Нам нужно выяснить, кто жил в этой квартире до Нонны, – произнесла Мариша, с отвращением сдирая с себя рабочую одежду и плескаясь в уцелевшей ванной комнате, смывая с себя грязь, пыль и копоть.

– И как мы будем это узнавать? – спросила Юля, пристраиваясь к Марише возле раковины.

– Для начала сходим в домоуправление, – объяснила ей Мариша. – А если там нам ничем не помогут, то у меня есть одна знакомая в риелторской конторе, она за сто пятьдесят долларов достанет справку о прошлом любой квартиры. И за дополнительную плату предоставит информацию о подноготной ее жильцов. Даже если эта квартира состоит из семнадцати комнат и в каждой живет человек по десять.

– Всю информацию? – ужаснулась Юля.

– Не всю, а только самое важное, кто и когда был прописан, когда осужден и выписан или не выписан, есть ли судебные тяжбы и прочее.

– Нам это вряд ли понадобится.

– Как знать, как знать, – хмыкнула Мариша, оглядываясь в поисках полотенца.

Довольно чистое полотенце нашлось на вешалке под банным халатом. Приведя себя в порядок, Мариша сунула использованное полотенце в корзину для грязного белья, где уже скопилось его изрядное количество, и неожиданно задумалась.

– Думаешь о прежнем жильце этой квартиры? – спросила у нее Юля, вытирая руки.

В ответ Мариша озабоченно посмотрела, как Юлька запихивает свое полотенце в корзину, и произнесла:

– Нет, сейчас меня беспокоит мысль, что домработница Нонны – эта влюбчивая Верка до сих пор не объявилась. Как бы с ней и в самом деле беды не случилось!

– Тут мы ничего поделать не можем, – вздохнула Юля. – Уверена, эту женщину сейчас ищут все, например, те же менты.

Если бы Юлька знала, как она права, она бы сама удивилась собственной проницательности! Но пока подруги лишь дружно вздохнули. Никаких идей, где еще можно поискать Верку, у них не появилось. Впрочем, для очистки совести, выйдя из квартиры Нонны, они позвонили в Веркину квартиру, но им не открыли, зато из соседней квартиры высунулась старушечья голова и проинформировала их, что эту беспутную Верку вчера весь вечер дожидалась милиция, однако – безрезультатно.

Петя – школьный друг Валеры домой тоже не возвращался, об этом сообщила подругам бьющаяся в истерике Лариса. Она вместе с родителями и сыном уже сходила сегодня утром в милицию, где у них, под давлением численно превосходящих сил, участковый наконец принял заявление об исчезновении их мужа, зятя и отца.

– Сказали, что будут искать! – прорыдала Лариса. – Только мне не особо верится, что найдут. Как-то без всякого энтузиазма они у нас заявление приняли.

Подругам тоже не верилось. Но пока они не могли предложить Ларисе ничего лучше, чем ждать. Поэтому, оставив вопрос о месте пребывания Верки, Пети и Валеры открытым, подруги отправились в домоуправление. Но поскольку контора на сегодня уже закончила свою работу, подруги двинулись в агентство недвижимости.

Знакомая Мариши – миловидная брюнетка лет двадцати пяти, к счастью, оказалась на месте. И выслушав просьбу подруг, быстро записала адрес интересующей их квартиры и пообещала, что через три дня они будут иметь полный список всех жильцов этой квартиры.

– Ниночка! А пораньше? – взмолилась Мариша.

– Через два? – засомневалась Ниночка.

– Еще раньше! – попросила Мариша.

– Когда же вам нужно? – удивилась Ниночка. – Что за срочность такая?

– Как говорится, еще вчера, – сказала Мариша.

– Боюсь, это будет стоить очень дорого, – покачала головой Ниночка.

– Я согласна! – воскликнула Мариша.

– Тогда привозите вечером деньги, и…

– Деньги у меня с собой!

Юлька только вздохнула. Ишь, как Марише припекло собственного супруга разыскать! На взгляд Юльки, так Смайл не стоил таких хлопот и затрат. При том скитальческом образе жизни, который он вел до брака, да если честно, и после вступления в оный, Марише не стоило бы принимать так близко к сердцу его исчезновение. Мало ли во что Смайл мог впутаться. Как-то же он дожил до того момента, как встретил Маришу. А значит, умел не только впутываться в истории, но и выпутываться из них.

– Хорошо! – решилась тем временем Ниночка. – Позвоните мне часика через три. К этому времени у меня уже будет кое-какая информация.

– А деньги? – настойчиво спросила Мариша.

– Потом, потом! – замахала на нее руками суеверная Ниночка. – Плохая примета брать деньги за то дело, которое еще неизвестно, выгорит ли. Так что деньги только после того, как я буду знать результат.

– И чем мы займемся сейчас? – спросила у подруги Юля, когда они вышли на улицу.

– Сначала приземлимся вон в том кафе, – сказала Мариша.

– Согласна, – кивнула Юля, которая тоже уже давно чувствовала настоятельную необходимость немного передохнуть и перекусить.

Усевшись в кафе и сделав подоспевшей официантке два весьма плотных заказа, подруги уставились друг на друга.

– А теперь давай покумекаем, что бы мы с тобой делали, окажись мы на месте Верки, – предложила Мариша.

– При условии, что она еще жива, – поспешно уточнила Юля.

– Разумеется, – кивнула Мариша.

– Ну, – задумалась Юлька, – даже если она полная дура, то все равно уже смекнула, что Валерка тот еще фрукт и втянул ее в явно нехорошую историю.

– И что дальше?

– Если она знает, что случилось с Нонной, то постарается удрать от Валеры и его сообщников, – сказала Юля. – Чтобы и с ней не случилось чего-нибудь похожего.

– Вот! В самую точку! – обрадовалась Мариша. – А куда бы мы пошли?

– Я – к тебе! – быстро ответила Юля.

– А почему не к Крученому? – нахмурилась Мариша.

– Потому что он предатель!

– А если бы он не был предателем?

– Тогда, пожалуй, могла бы и к нему, – кивнула Юля. – Особенно если бы ты была не одна.

– Вот то-то и оно, – кивнула Мариша. – Либо Верка помчится за помощью к кому-то из ближайших подруг, либо к любовнику.

– К Сергею?

– К нему самому, – пробурчала Мариша, с аппетитом принимаясь за появившийся перед ней кусок жареного окорока молодого поросенка.

Юлька покосилась на подругу с легкой укоризной, по ее мнению, «соломенной вдове» следовало чувствовать и вести себя иначе, как-то более трагично. Но из собственной Юлиной тарелки исходил такой одуряющий аромат семги, запеченной с сыром, пряными травами и соусом, что она выбросила все мысли из головы и тоже набросилась на еду.

– Чувствую себя совершенно новым человеком, – удовлетворенно и мирно сообщила Мариша Юльке, когда они уже допивали свой послеобеденный кофе. – Сейчас поедем к Сергею. Посмотрим, может быть, Верка у него.

И она зевнула.

– Эй! – встревожилась Юля. – Ты только не спи!

Мариша вздрогнула и открыла глаза.

– Что это я! И в самом деле, спать нельзя! – воскликнула она и на глазах изумленных посетителей и шокированных официанток принялась изо всех сил хлопать себя по щекам.

После этого ни о какой послеобеденной дреме и речи быть не могло. Шокированная официантка поспешно принесла подругам счет и даже отказалась принять у них чаевые. Разрумянившаяся от пощечин Мариша удовлетворенно хмыкнула, и подруги покинули кафе. Сергею они позвонили еще раньше, но он явно не обрадовался их звонку. И вообще, всячески пытался отделаться от подруг, из чего проницательная Мариша сделала вывод, что Верка уже у Сергея. Адрес его у подруг был, Сергей сам его оставил, поступив весьма опрометчиво, потому что сейчас они намеревались свалиться ему как снег на голову, незваные и нежданые.

– Сегодня у него выходной, – проинформировала Юльку Мариша. – Он сказал, что очень устал и спит. Вот мы и проверим, с кем он там спит среди бела дня.

Пройти в дом Сергея оказалось делом плевым. Хотя на двери и был установлен домофон, но кто-то из жильцов с трогательной заботой подпер дверь булыжником, мешая ей захлопнуться. Охраны никакой не было, даже в виде ветхой старушки, так что подруги без проблем и без вопросов поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь. Через несколько минут там послышались шаги. И голос Сергея спросил, кто там. Подруги не ответили. Сергей постоял возле двери и ушел. Мариша позвонила во второй раз, потом в третий, на четвертый терпение у мужика лопнуло и он вылетел из квартиры. Воспользовавшись, что он слишком уж разогнался, подруги быстро прошмыгнули за его спиной в открытую дверь.

– Эй, вы куда?! – заорал на них с трудом затормозивший Сергей и бросился за ними.

Но подруги уже ворвались в спальню, благо квартирка у Сергея была невелика, всего одна комната. И там, в этой комнате, на широком двуспальном диване лежало смятое белье. А в белье валялось чье-то тело, по всей видимости, очень даже живое и женское.

– Верка, вставай! – торжествуя в душе победу, велела Мариша, дернув лежащую в кровати женщину за пятку.

Эта фраза возымела удивительное действие. Женское тело мигом пришло в движение и из груды смятого белья высунулась опухшая румяная физиономия незнакомой подругам девицы, которая злобно осведомилась:

– Верка? Это кто же такая? Что вы все ее тут ищете?

– Э-э? – замычали подруги, никак не ожидавшие такого облома. – А вы кто?

– Я-то? – грозно осведомилась у них девица. – Это вы-то кто такие? Сергунь, кто это, а?

Только сейчас подоспевший Сергей смущенно буркнул что-то неразборчивое.

– Так! – произнесла Мариша. – Значит, вот как ты тоскуешь по Верке! Ничего не скажешь, хороший ты ей друг.

– А он ей и не друг вовсе! – сварливо сообщила девица и, обмотавшись простыней, двинулась к своему кавалеру. – Правда, Сергунь? Ты же ведь при мне послал куда подальше эту швабру дешевую! Так и скажи этим бабам, как еще вчера вечером ментам сказал, что отныне ноги этой Верки тут не будет. И нечего им ее здесь искать!

– Минуточку, когда это он Верку подальше послал? – насторожилась Юлька.

– А сегодня с утречка и послал! – сверкнув глазами, ответила девица. – Что? Не верите?

– Людка, молчи! – разозлился на нее Сергей.

– И нечего мне рот затыкать! Сам ее куда подальше послал, а теперь на попятный?

Надвигающуюся потасовку остановила Мариша.

– Значит, Верка сегодня утром приходила сюда, – произнесла она, обращаясь к девице. – А ты ее видела? Она одна была?

– А с кем же ей быть? С такой рожей, как у нее, ни один мужик на нее не позарится! Бледная вся, волосья во все стороны торчат, под глазом фингал, да еще и ревет! Дескать, чуть не убили ее. Спасите! Вот пусть менты с ней и разбираются, раз они ею вчера еще интересовались. Нужна она нам, чтобы ее спасать! Да, Сергунь?

– Не гнал я ее, – устало произнес Сергей, обращаясь к подругам. – Она сама убежала. Людку увидела и убежала. Гордая очень.

– И куда? – в отчаянии воскликнула Мариша. – Куда она убежала?

– А я почем знаю? – внезапно разозлился Сергей. – Должно быть, опять к своему дружку. Мало ей показалось, что он ей морду всю расквасил. Еще захотела!

– Господи, ну что вы за люди, мужики? – застонала Юлька. – Почему вы все думаете, что мы словно куклы? В головах пустота, а вместо сердец пластмассовая пуговка? Верка же к тебе как к последней своей надежде прибежала, а ты ее не удержал.

– Как же! К последней надежде, да у нее, небось, таких, как я, до Москвы не переставишь! – фыркнул Сергей, но было видно, что слова Юльки заставили его призадуматься, потому что затем он добавил уже значительно спокойней: – Да не пропадет она. К Наталье побежала. Это подружка ее закадычная. Мы с Веркой через нее и познакомились. Наталья в соседнем подъезде живет и сейчас дома.

– Тьфу ты! – сплюнула Мариша. – Так бы сразу и говорил!

И подруги направились к дверям.

– Постойте, я с вами! – догнал их окрик Сергея.

– Куда? – словно раненая львица взревела его любовница. – К Верке собрался? Учти, если сейчас уйдешь, то меня больше не увидишь!

– Да ты пойми, ей действительно моя помощь нужна, – виновато произнес Сергей. – Ты меня подожди, я мигом вернусь.

Но девица была тертой штучкой и на эту извечную мужскую уловку не поддалась.

– Ну и проваливай! – заорала она, подбирая с пола свой лифчик и нижнее белье. – На твое место мигом другие охотники найдутся. Пьянчуга!

И подобрав свои вещички, она, к изумлению подруг, выскочила из квартиры как была, только завернулась в простыню.

– Куда это она? – опешила Юля. – Не лето все-таки на дворе.

– Она в квартире напротив живет, – пояснил ей Сергей. – Ничего, не простудится. Тут бежать всего три шага.

И в самом деле, в ту же минуту раздался звук захлопнувшейся двери.

– Удобно ты устроился! – хмыкнула Мариша.

– Да ну! – махнул рукой мужик. – Это ведь я так, от отчаяния. Людка – девка молодая, горячая. И глазки мне давно строила. А вчера я домой со смены возвращаюсь, и так меня тоска заела, что я бутылку беленькой взял. А тут Людка, бутылку у меня в руках увидела и смеется, что совсем я с катушек сошел, один уже пить начал. Ну, я ее и пригласил. То-се, и не заметил, как мы в кровати очутились. Я и не помню, как менты вчера по Веркину душу ко мне приходили и что я им там говорил. Наверное, действительно орал, что знать про нее ничего не хочу. Зол был на нее очень. А сегодня утром вдруг в дверь звонят. У меня и мысли не было, что это Верка пожаловала. Я дверь открыл, а Людка – лярва такая, в чем мать родила за мной тоже из комнаты выползла. Любопытно ей, видите ли, кто ко мне пришел. И ну на Верку орать, что место занято. Та повернулась да и прочь побежала.

– А ты? – укоризненно спросила у него Юля.

– А что я? На мне и не было почти ничего. Как бы я за ней на улицу в одних плавках рванул? Да и что бы я ей сказал? Что Людка у меня просто так в голом виде очутилась? Я теперь даже и не знаю, захочет ли меня Верка видеть. Вы как думаете, а? – вопросительно посмотрел он на подруг. – Простит она меня?

– Думаю, что вы с ней теперь квиты, – сказала Мариша. – Она изменила тебе с Валеркой, а ты ей с Людкой. Пора уже простить друг друга и помириться. Взрослые люди, а ведете себя как дети.

– Я бы рад! – откровенно обрадовался Сергей. – Тем более что, похоже, ей и в самом деле по первое число досталось. Да вы сейчас сами все увидите!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Сергей не соврал. Личность, открывшая им дверь, лишь отдаленно напоминала знакомую подругам Верку. Оба глаза у нее заплыли и превратились в щелочки, левая скула распухла, отчего все лицо перекосилось. Нос стал какой-то крохотный, а губы были в ссадинах. Не лучше выглядели и руки Верки, выглядывающие из рукавов трикотажной майки.

– Зубы-то хоть целы? – поинтересовался у нее Сергей вместо приветствия.

В ответ Верка молча заплакала. Лицо Сергея как-то странно дрогнуло, он быстро шагнул к Верке и притянул ее к себе.

– Ладно, ладно, – бормотал он, гладя ее по волосам. – Все заживет. Ты у меня самая красивая будешь, как и раньше.

А Верка, уткнувшись ему в широкую грудь, самозабвенно рыдала и каялась в том, какая она была дура. У подруг от зависти даже в носу защипало. Еще немного, и они сами бы разревелись, до того душещипательной была картина. Но, к счастью, из кухни донесся женский голос, заставивший всех встрепенуться.

– Верка, ты чего там опять ревешь? И зачем сама дверь открыла, если мне утверждала, что ментов боишься! И вообще всех на свете боишься. Кто пришел-то хоть?

И следом в прихожей появилась высокая женщина в изрядно выцветшем, но чистом домашнем халате с зеленовато-желтыми ромашками по зеленому же полю. Ее светлые волосы были собраны у нее на затылке в тяжелый узел, из которого выбивалась густая прядь. На вид она была ровесницей Верки, однако в противоположность своей расплывшейся подруге явно старалась следить за собой, потому что даже дома ее глаза были подведены и накрашены. Так же, как и подвижный улыбчивый рот.

– Та-ак! – протянула она при виде Сергея. – Явился наконец! Что пришел-то? Людка тебе уже надоела? Или протрезвел и вспомнил, что ее, лахудру, весь дом уже до тебя поимел?

– Наташа, не ругай его, – стыдливо заалев, попросила Верка у подруги. – Мы с ним уже простили друг друга.

В ответ Наталья лишь фыркнула и гордо удалилась на кухню, велев всем идти за ней, потому что у нее пироги готовы. И в самом деле, по квартире разносился божественный аромат мясных пирогов, пирогов с яблоками и творожной ватрушки с курагой.

– Верное средство, чтобы мир в доме воцарился, пирогов напечь! – по-свойски подмигнув подругам, сказала Наталья. – Все беды из головы прочь вылетают. И мужики опять же на запах сбегаются. Видите, не успела я последний противень из духовки вынуть, как у них уже все и наладилось.

Оказавшись за столом, первые десять минут все только и делали, что жевали и глотали. Во-первых, потому что пироги действительно были выше всяких похвал, рассыпчатые и нежные. А во-вторых, потому что никто не решался первым нарушить неловкое молчание.

– Вера, – наконец решилась Мариша, которая не была особо голодна и поэтому первой отставила тарелку в сторону, – ты знаешь, а тебя ведь милиция повсюду разыскивает.

Верка уронила недоеденный кусок пирога и моргнула.

– Это из-за Нонны? – тихо спросила она. – Он ее убил, да?

– Нет, – покачала головой Мариша. – Она пока жива.

– Слава богу! – воскликнула Верка и снова разревелась. – Я уж думала, что все. Девочки, Сережа, вы не представляете себе, как я испугалась! Я ведь и подумать не могла, что он это все из-за того, чтобы Нонну ограбить, затеял.

– Что все? – спросила Мариша. – Влюбил тебя в себя? Роман с тобой крутил? Но ты ведь не сопротивлялась особо?

– Ну да, – кивнула Верка. – А как мне было в него не влюбиться? Сами посудите, крутился целыми днями вокруг меня. Песни красивые о своей любви пел. Замуж звал! Говорил, что искал меня всю мою жизнь. Я и поверила. Тем более что в постель он меня не тащил. И даже не намекал на такое. Вот я и подумала, а что еще мужику от бабы может быть нужно? Денег у меня никаких нет. Значит, в самом деле влюбился? Вот и растаяла.

– Да я… – начал говорить Сергей, но подруги хором зашикали на него.

– После, после между собой отношения выяснять будете! – остановила Мариша. – Сейчас поважней дело есть, нужно преступника искать.

– Вера, как все было-то? – добавила Юля. – Расскажи нам. Только с самого начала.

– А чего с начала-то? – вздохнула Верка. – Я же говорю, сначала все очень даже хорошо было. Цветы, прогулки при луне, объяснения в любви. Он за мной как собачка бегал. Поэтому я и не удивилась, когда он к Нонне в дверь позвонил. Открыла ему сама, дура! Думала, что ко мне пришел.

– Он один был?

– Когда звонил, а я в глазок смотрела, вроде бы один, – кивнула Верка. – А как дверь открыла, так они сразу как повалили!

– Кто они? – спросили хором подруги.

– Не знаю я, брюнеты все какие-то смуглые, – ответила Верка. – Не по-нашему говорят. И Валерка с ними на их языке балакает. То есть иногда по-русски чего скажет, а так по большей части по-ихнему. Мне и не понятно ничего. Я даже не смекнула, что они с худыми мыслями пришли. Представляете, подумала, что Валерка друзей привел, чтобы со мной познакомиться.

– Ну конечно, друзей! – фыркнула Наталья. – А более подходящего места, чем квартира этой Нонны, он выбрать для такого визита просто не мог! Всегда тебе говорила, что ты, Верка, туго соображаешь!

– Туго, – покаялась Верка.

– Да что с ней поделать! – махнула рукой Наталья. – Всегда такой была. Вы, девочки, поверьте, она правду говорит.

– Хорошо, хорошо, только пусть дальше рассказывает! – закивали подруги.

– А что дальше? – вздохнула Верка. – Меня сразу же в угол запихнули, Нонну по голове ударили, а сами квартиру потрошить стали. Мебель переворачивали, правда, осторожно, чтобы шуму особого не наделать. Искали чего-то. Уж потом, когда они квартиру подожгли, а меня Валерка с собой забрал и к ним отвез, я поняла, что они книгу какую-то искали.

– Откуда поняла?

– Да Валерка у меня и допытывался, дескать, не видела ли я у Нонны старинную книгу с арабским шрифтом. Вот я и поняла, что им нужно.

– А зачем? – хором воскликнули подруги. – Зачем она была им нужна?

– Этого они мне не сказали, – покачала головой Верка. – Зачем-то нужна. Я так поняла, что кто-то из этих мусульман, которые с Валеркой общались, был наследником. И дед ему на смертном одре завещал найти эту рукописную книгу. Вот он и старался.

– М-да, – протянула Мариша. – А что, в тайник они не догадались заглянуть?

– Это который в стенном шкафчике в прихожей был сделан? – спросила Верка. – Так они туда в первую очередь сунулись. Только там пусто было. Они как увидели, что ничего нет, прямо озверели. На Валерку набросились, ругали его, а потом квартиру обыскивать начали.

– Что-то я не пойму, – сказала Юля. – Выходит, они ничего не нашли?

– Ничего, – помотала головой Верка, и в кухне повисла тишина.

– Слушай, – обратилась к ней после минутной паузы Мариша, – а не было ли с Валеркой еще одного европейца? Рыжего такого. Рослого. В плечах широкий.

– Нет, – уверенно ответила Верка. – Такого не было. Был там у них один парень, тоже русский. Валеркин приятель. Петей зовут, но он не рыжий, а лысый. И совсем не высокий.

– И что с ним?

– Не знаю, но мусульмане с ним не разговаривали, – ответила Верка. – Они вообще только между собой и с Валеркой разговаривали. И мне показалось, что русский язык они или совсем не знают, или знают очень плохо. Ну, а этот Петя у Валерки вроде как на посылках. Только в квартире у Нонны его не было. Он, наверное, у них на шухере стоял и потом появился.

– Понятно, – кивнула Мариша. – А тебя они почему избили?

– Это все Валерка, – снова зарыдала Вера. – Я же не знала, какой он стервец. Это он на мне зло так срывал. Ни в чем я не провинилась, а только это он меня сразу же после того, как мы из квартиры Нонны все ушли, начал лупцевать. Будто я виновата, что они ничего не нашли.

– А куда вы поехали?

– Не знаю, меня на пол в машине заставили опуститься, я ничего и не видела, кроме их ног, – ответила Верка. – Какая-то квартира. Не очень далеко от дома Нонны, потому что ехали мы недолго. Минут десять.

– Точно знаешь?

– Я секунды считала, – скромно, но с достоинством ответила Верка. – А потом, когда мы приехали, один из мусульман пистолет вытащил и на меня направил, а Валерка пояснил, чтобы я с тем парнем из машины выходила и без фокусов. Отвели меня в какую-то девятиэтажку, Валерка музыку погромче включил и начал меня обрабатывать. А эти его друзья куда-то делись. Потом, когда он меня избивать устал, часа через полтора, те снова появились. Не все, только двое.

– И тоже били? – подозрительно осведомился у нее Сергей.

– Нет, они меня и пальцем не тронули, – помотала головой Верка. – И вообще, мне показалось, что они недовольны, как Валерка со мной поступил. Увидели, что я избита, возмущенно так ему что-то заговорили. Вроде бы ругали.

Сергей в ответ только хмыкнул.

– А в квартире у Нонны сколько их было? – спросила Мариша.

– Тоже двое, но другие, – ответила Верка. – А вообще их много. Лично я только пятерых видела. Но вполне возможно, что их и больше.

– А как же они тебя отпустили?

– Да кто же меня отпускал! Не такие они дураки, чтобы меня отпустить! – воскликнула Верка. – Сама я от них удрала! Уж и не верила, что жива останусь. Меня Валера как в первый день избил, так потом и совсем ко мне интерес потерял. Рот мне заклеили, руки связали и велели в углу тихо лежать. Воды пару раз дали, а кормить и не думали. Да и как меня кормить, я же орать бы начала! И все время в квартире кто-то со мной находился.

– И как же ты удрала?

– Сегодня ночью вдруг те двое, которые со мной в квартире были, куда-то засобирались. Кто-то им позвонил по телефону, они выскочили из квартиры. Ненадолго, потому что дверь не захлопнули. Ну, я и воспользовалась. Они мне в угол тряпья накидали, одеяло какое-то рваное, пальто старые. Квартира, должно быть, съемная, потому что грязно там и как-то очень голо. Руки-то я давно себе почти развязала. Только для виду веревки держались. Как они ушли, так я ползком и к дверям, и на лестницу. Да слышу, они обратно возвращаются. И Валерка с ними. Ну, я наверх. А там чердак. Слава богу, замок только для вида висел. Я изнутри дверь закрыла да по чердаку и удрала. А им, похоже, некогда было меня особо ловить. Они дверь подергали, вокруг побегали, мне сверху видно было. В машины сели, да и уехали. Я подождала, когда рассвело да люди пошли. И вместе с кем-то из жильцов из дома вышла. Домой пойти побоялась, они меня там могли ждать, Валерка убить грозился. И убил бы. Только труп из квартиры им вывозить неохота было. Но он бы меня точно убил. Вывезли бы живой в лес, да там и пристрелили.

– Но зачем?

– Чтобы свидетелей не было! – воскликнула Верка. – Я же думала, что они Нонну насмерть убили. И они так думали. И тогда выходило, что я единственная свидетельница против них получаюсь!

– Ну да, – кивнула Юля. – Все логично.

– Только ты, Верка, можешь такую дурость отколоть! – покачала головой Наталья. – Чтобы с мужиком даже ни разу не переспать, а столько навоза себе на голову огрести! Это же надо так умудриться!

– Тебе хорошо говорить! – заныла Верка. – За тебя вон сколько мужиков дрались. А я? Мне, небось, тоже любви хотелось.

– Да я… – снова начал Сергей, но ему снова заткнули рот.

– Хорошо, что хоть жива осталась! – заорала на подругу Наталья. – Ведь чудом спаслась! Надо же быть такой дурой!

– Ты Валерку не видела! – прогнусила Верка. – Красивый! И моложе меня. А умный какой! Знаешь, сколько он всего знает! Это же умереть.

– Слушай, Вера, – обратилась к ней Мариша, – напрягись и постарайся вспомнить, о чем Валера разговаривал с этим своим приятелем Петей. Пойми, это очень важно. От твоих слов сейчас будет зависеть, поймают преступников или нет. А в твоих интересах, чтобы их поскорей поймали. Потому что до тех пор, пока они на свободе, ты будешь всегда в опасности, как сама говоришь, единственная свидетельница против них.

– Почему это единственная? – округлила глаза Верка. – Вы же говорите, что Нонна жива. А если она жива, то она сама милиции опишет, а если их поймают, то и опознает.

Мариша с Юлькой переглянулись. Да уж, умом Верку природа и в самом деле не наградила.

– Ты пойми, дуреха! – неожиданно вмешалась в разговор Наталья. – Если Нонна жива останется, так она первая про тебя скажет. Кто этих типов к ней в квартиру пустил? Их не поймают, а ты соучастницей окажешься. Тебе за всех и отдуваться придется.

– Да я же не знала, что они такие! – раскисла Верка.

– Ты ментам это еще докажи, знала ты или сознательно на преступление шла! – воскликнула Наталья. – Небось, менты еще и скажут, что ты этих бандитов на квартиру Нонны навела!

– Но это не я! Честное слово, – скривилась и снова заплакала Верка. – Ты мне не веришь?

– Я тебе верю! – жестко сказала Наталья. – Потому что знаю тебя достаточно хорошо и давно. И знаю, что тебе с твоими куриными мозгами ни в жизнь до такой вещи не допереть! А вот менты тебя, дуру, не знают. И начнут на тебя все валить.

– Ой, горе какое! – схватилась за голову Верка. – Куда ни кинь, всюду клин. Что, лучше бы меня эти мусульмане убили?

– Ты сейчас соберись и постарайся все про этих бандитов припомнить, – сказала Наталья. – Чтобы их поймали скорей.

– К тому же, если Нонна не выживет, а она очень плоха, то ты, Вера, все равно останешься для этих бандитов постоянной угрозой, – добавила Мариша.

– Не выживет?! – в ужасе вытаращила на нее глаза Верка. – Но вы же говорили, что она в больнице! Что она жива!

– Я сказала, что она пока жива, – сказала Мариша. – И врачи не уверены, что она поправится.

– Ой! Нонна! Ой, что же я наделала! – заголосила в голос Верка, делая попытки рвать на себе волосы. – Ой! Валерка этот проклятый. Так и быть, все, что знаю, все вам про него расскажу! Отомщу за Нонну!

– Перестань выть! – рявкнул на нее Сергей. – Тут не выть нужно было, а сразу же в милицию бежать. Сколько времени потеряно. А ты, Наталья, куда смотрела? Верку дурой считаешь, а сама того не поняла, что без милиции тут не обойтись. Дело-то криминальное.

– Как же в милицию? – растерялась Наталья. – Они же ее за соучастие того… Мы и так все время тряслись, как бы к нам менты с обыском не пришли.

– Лучше уж пусть за решеткой окажется, чем в могиле! – решительно рубанул воздух рукой Серега. – Я ей в тюрьму передачи носить буду.

– Не надо! – снова завыла Верка. – Я вам все расскажу, а вы уж сами в милицию пойдете и все им расскажете. Как будто бы я вам по телефону позвонила.

– Ну да, менты такие дураки, чтобы поверить, – фыркнула Наталья. – Мигом и ко мне, и к Сереге с обыском придут и тебя обнаружат.

– Мы с Маришей пойдем, – вмешалась в диспут Юля. – Тогда на Сергея и Наташу подозрений не падет. Хотя если к Сергею менты уже вчера вечером приходили, то странно, что они к тебе, Наташа, не явились.

– А может быть, и приходили! – пожала плечами Наташа. – Меня вчера вечером дома не было. Я со смены вернулась только под утро. И буквально по пятам за мной и Верка пожаловала. И с тех пор мы дверь никому не открывали. Как заперлись, так до вашего прихода из квартиры носа и не высовывали.

– Ну так все равно мы с Маришей пойдем в милицию и скажем, что встретили Верку возле ее дома, всю избитую. Стали спрашивать, что с ней случилось, а она нам эту историю и рассказала. Только ты уж, Вера, после этого домой к себе не суйся, пока тех бандитов не поймают.

– Ладно, – торопливо кивнула Верка. – Спасибо вам, девочки. Я все расскажу. Но только я и в самом деле мало знаю. Валерка со мной не откровенничал. Только бил да про книгу допытывался. А потом, как я ему про Никиту рассказала, так и отстал.

– Про книгу. Про Никиту? – быстро спросили у нее подруги. – Про Кураева?

– Ну да, – кивнула Верка. – Про бывшего мужа Нонны. Он к ней домой приходил.

– Знаем, ты говорила, – отмахнулись подруги.

– Не, – помотала головой Верка. – Я вам о том не говорила. Я никому не говорила, потому что он не велел.

– Кто он? Кураев? – быстро спросила Мариша.

– Ну да, – смутилась Верка. – Он мне денег дал и молчать велел о том, что он приходил. А после того, как я узнала, что его убили, так я и вовсе испугалась. И решила, что буду молчать, как рыба об лед. Мол, не видела ничего. И взятки с меня гладки.

– Что? Он еще когда-то приходил к Нонне домой? – ахнула Мариша. – И ты это скрыла?

– Ну, я же говорю, он мне денег дал и молчать велел, – смутилась Верка. – Сказал, что когда уходил, то папку, мол, с очень важными документами по своей фирме забыл. А Нонна ему теперь из вредности не отдает.

– Так! И дальше что?

– Он мне денег дал, я его впустила, а он сразу к шкафчику в прихожей полез. Повозился там, я за ним зорко следила. Действительно, бумаги какие-то достал. Ничего интересного. Бумага такая желтая, старая. Ни обложки, ничего. Я сразу же успокоилась. Думала, что драгоценности, золото там или деньги взять захотел. А раз старые бумаги, так и бог с ним.

– Ой, Верка! – только и смогла произнести Мариша.

– За что же тебя Валера бил, если ты ему сразу же рассказала про то, что Никита еще раньше тайник обчистил? – удивилась Юля.

– Да в том-то и дело, что он меня бить начал, ничего не спрашивая. Сначала избил, а потом уже допрашивать начал. Ну, тогда я ему все про Никиту и рассказала. Только морду он мне уже расквасить успел.

– Понятно, а сама ты смекнуть, что к чему, не могла?

– До того ли мне было, чтобы мозгами шевелить? – простодушно заметила Верка. – Я как в тумане была. До последней минуты не верила, что все это по-настоящему. И что Нонну они действительно убить хотели. И квартиру обыскивали. Думала, это он постановку такую устроил, чтобы меня потом от этих бандитов спасти и сердце мое завоевать. Это уж после того, как он меня первый раз об стену приложил, у меня в башке просветлело. А так все думала, что у нас с Валеркой будет, прямо как в любовных романах написано.

Все промолчали. Что ответить на этот бред? Одна Наталья выразительно покрутила пальцем у виска. Похоже, и она устала упрекать подругу за глупость и доверчивость. А уж последняя Веркина фишка, в которой та призналась, и вовсе лишила ее дара речи.

– Выходит, эта рукописная книга без обложки, которая так нужна была арабам, оказалась у Кураева? – произнесла Мариша. – Но когда его убили, при нем никаких бумаг менты не обнаружили! На арабском языке тем более.

– Значит, он ее где-то спрятал! – сказала Юля. – Или кому-то передал!

– Ой, чует мое сердце, что знаю я, кому он ее передал! – воскликнула Мариша. – Не иначе, как муженек мой книгой этой завладел, да и смылся куда-то. Верка, что хоть за книга была? О чем? Зачем дед этого араба ее внуку-то своему завещал? Что в ней ценного было?

– Или это их мусульманская святыня? – спросила Юля.

– Нет, ни о какой святыне речи не шло, – покачала головой Верка. – А в чем ее ценность, мне не доложили. Уж извините! Рожей не вышла.

– Если книга у Смайла, то пусть он с ней сам и разбирается, – подумав, сказала Мариша. – Но что если эта книга осталась на той квартире, где Никита с Ириной жили?

– Вряд ли, – покачала головой Верка. – Я точно знаю, что после того, как я рассказала Валере, что Никита к Нонне в тайник лазил, они сразу же к нему домой поехали. То есть не все, а один только. И с этой Ириной общался. Ну, вы понимаете как. Всю ночь его не было, а утром он заявился, но без книги.

– Вот о каком Гасане Ирина речь вела! – воскликнула Юлька. – Выходит, этому Гасану от Ирины просто были нужны бумаги из квартиры Нонны.

– Так это же получается, что Гасан у нее уже после смерти Кураева появился! – задумалась Мариша. – А она нам сказала, что была с ним знакома еще раньше, до убийства Кураева.

– У такой оторвы, как эта Ирина, мог быть и еще какой-нибудь восточный мужчина в любовниках, – возразила Юля.

– Не знаю, не уверена, – пробормотала Мариша. – И если у Ирины не было любовника, к которому бы она могла уйти от Никиты, а она заподозрила Кураева в измене, то вполне могла убить его.

– Из ревности! – воскликнула Юля.

– Или еще из каких-нибудь соображений, – задумчиво добавила Мариша. – Только все равно не понятно, откуда Кураев про этот тайник и про эту книгу узнал. И зачем он ее у арабов перехватить стремился.

– И кто же его в таком случае убил? – добавила Юля. – Вера, а Валерка ничего про убийство Кураева тебе не говорил?

– Это не они, – покачала головой Вера. – Точно! Они сами недоумевали, кто Никиту убил. У них вроде бы договор с Кураевым был. Что он им книгу из тайника достанет и принесет. Валерка с ним лично договаривался. А тот книгу взял, а сам убить себя позволил. Валерка с арабами очень по этому поводу сокрушались. Не потому, что Никиту убили, а потому, что книга куда-то снова задевалась! Они честно хотели ему за нее деньги заплатить.

– Все это очень странно, – пробормотала Мариша. – Вера, а куда этот Гасан Ирину увез, ты не знаешь?

– Понятия не имею, только думаю, что они ее уже допросили, как и меня, – сказала Верка. – Хорошо, если жива осталась. Хотя им ее убивать вроде бы и не за что. Разве что сгоряча, силы не рассчитают, когда допрашивать будут, не видела ли она у Никиты этой книги.

– А как она выглядела? – спросила Мариша.

– Кто? – не поняла Верка.

– Книга!

– Да никак не выглядела. Говорю же, без обложки. Просто тощая стопка листов. Довольно желтых. Ничего ценного.

– И однако же из-за этой книги такой сыр-бор поднялся, – пробормотала Мариша. – Значит, что-то ценное в ней все же было. Знать бы, что?..

Но никого, кроме Юльки, это не интересовало.

– Так вы пойдете в милицию? – требовательно спросила у подруг Наталья. – Расскажете про то, как дело было? Пусть менты этих бандитов ищут, а не Верку.

– М-да, только где они их искать будут? – спросила Мариша. – Адрес того дома, где Верку в плену держали, мы ведь не знаем. И она дорогу описать не может.

– Что-нибудь ты толком про этих бандитов сказать можешь? – набросилась Наталья на Верку. – Машина, на которой они ездили. Ее номер? Как их зовут? Как они выглядят? В конце концов, из какой страны они к нам пожаловали?

Но Верка по части конкретных показаний оказалась совсем уж аховым свидетелем. И на все вопросы в ответ бормотала лишь о том, что никаким языкам, кроме русского, не обучена, потому извиняется, а из разговоров Валеры с мусульманами ровнехонько ничего не поняла.

– Хорошо, но тогда почему ты решила, что они точно мусульмане? – устав, задала ей Мариша последний вопрос. – Только по их внешнему виду?

– Да, то есть нет, – помотала головой Верка. – Они молились. Коврики расстилали, на колени бух и молились. Ну, как по телевизору в мечетях верующих показывают.

– Оставь ты ее в покое, – попросила Маришу Юлька. – Ей отдохнуть надо. Может быть, потом успокоится, чего и вспомнит.

Верка обрадовалась и поклялась, что если вспомнит хоть что-нибудь еще полезное, обязательно сразу же перезвонит подругам. А Наталья лично пообещала этот процесс проконтролировать. Так что Юлька с Маришей в относительно умиротворенном состоянии отправились в милицию, извещать усатого Женю и его коллег, что Верка вовсе не преступница, а самая настоящая жертва. Впрочем, в милиции к их словам отнеслись скептически.

– Мало ли что она там могла вам наплести! – фыркнул в усы Женя. – Но за информацию, конечно, вам спасибо. Сейчас же направлю наряд на задержание по ее месту жительства.

И не успели подруги порадоваться, что все правильно рассчитали и не выдали ментам настоящее местопребывание Верки, как он прищурился и добавил:

– А вот только интересно мне знать, что вы-то делали возле дома подозреваемой?

– Так просто, мимо проходили! – лучась светлой улыбкой, произнесла Юля.

– Мимо, – недоверчиво пробормотал Женя. – Что ж, постарайтесь все же в дальнейшем пореже выходить из собственного дома, чтобы больше ни на каких подозреваемых не натыкаться. Ну, и трупы я вам тоже больше не советую находить.

В ответ подруги неопределенно покачали головами и быстренько смылись, потому что верная Ниночка уже почти полчаса пыталась дозвониться до Мариши, полностью блокируя все остальные звонки.

– Что же вы так долго?! – воскликнула она, когда подруги наконец перезвонили ей. – Сами же просили побыстрей!

– Тебе что-то удалось узнать? – обрадовалась Мариша.

– А то! – самодовольно ответила Ниночка. – Вы когда сможете быть у меня в офисе? Я вас жду.

Хорошо понимая нетерпение подруги узнать поскорей тайну, из-за которой уже пострадало столько людей, Юлька молча откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, пока Мариша, нарушая все правила уличного движения, мчалась через город к офису Ниночки. Та встречала их в вестибюле.

– Пойдемте! – позвала она их с собой. – Я договорилась, через минуту тот человек подъедет вместе с бумагами.

И действительно, не успели подруги выйти на улицу и устроиться в том самом кафе, где они недавно так славно перекусили, как к ним подскочил невысокий молодой человек, представившийся Юрием Анатольевичем. Впрочем, подруги тут же получили разрешение звать его просто Юриком.

– Это те самые красавицы, которым срочно понадобилась моя помощь? – обратился он к Ниночке, проворно спросив разрешения и целуя ручки всем трем девушкам.

Затем, снова испросив разрешения, он подсел к ним за столик.

– Что-то я проголодался! – оглядываясь по сторонам в поисках официанта, произнес он. – Эй, голубчик, принеси меню!

И получив меню, он радостно потер ручки, сделал заказ и осведомился у девушек:

– А что вы будете заказывать?

Ниночка выбрала легкий салатик и рыбу. А подруги, несмотря на съеденный недавно обед, а также пироги Натальи, вдруг снова ощутили голод. Должно быть, из-за нервного напряжения их организмы мигом сжигали все калории, которые в них попадали.

– А могу я полюбопытствовать, зачем вам понадобились сведения о прежних жильцах этой квартиры? – спросил у подруг Юрик. – Хотите ее купить? Тогда должен вас предостеречь, лучше выберите себе другую. С этой квартирой что-то наверняка не чисто.

– С чего вы взяли? – с жадностью спросила Мариша. – Это явствует из тех бумаг, которые вы подняли?

– Не знаю, что вы имеете в виду, но, разумеется, я эти сведения не с потолка взял, – снисходительно пояснил ей Юрик. – Когда недавно приобретенная квартира снова выставляется на продажу, это всегда чревато какой-то историей. А квартира с историей, можете мне поверить, это совсем не подарок.

– Вы что, хотите сказать, что эту квартиру недавно купили? – удивленно воскликнули подруги хором. – Нет, не может быть. Вы ошибаетесь! Мы лично знакомы с хозяйкой квартиры. Она живет в ней всю свою жизнь.

– Никогда не стоит доверять в каких-то имущественных вопросах своим знакомым и их словам, – ответил Юрий. – Знали бы вы, сколько людей попались уже в эту ловушку! А сколько еще попадется! И все в один голос твердят, ну как же это может быть, что нас обманули. Ведь это же наши друзья! Они не могли нас обмануть. Так вот, заявляю вам как лицо компетентное, что знакомые вполне могут вас подставить и даже еще как могут! И в вопросах приобретения имущества никогда не следует доверять людям на слово. Будь то покупка дачи, квартиры или даже пары брильянтовых серег. Дача может оказаться в зоне застройки и подлежать в самое ближайшее время сносу, в квартире окажется прописан какой-нибудь наркоман, отсиживающий в данный момент срок в тюрьме, а сверкающие в серьгах брильянты на поверку окажутся дешевыми стразами. Так и в вашем случае. Вы говорите, что владелец квартиры, на которую вы нацелились, женщина?

– Ну да, – кивнула Мариша.

– И могу вам сказать, что вас ввели в заблуждение.

– Но мы лично ее знаем, – повторила Мариша. – А зовут ее Нонна.

– В самом деле, так и было до недавнего времени, – ответил Юрий, заглянув в свои бумаги. – Но в прошлом месяце эта дама совершила сделку купли-продажи, вследствие чего вся ее квартира полностью перешла во владение некоего Никиты Кураева.

– Кураева! – воскликнула Мариша. – Не может быть! Зачем она ее ему продала?

– Почему вас это так удивляет? Впрочем, не это самое худшее. В конце концов, могут быть у этого Кураева какие-то личные проблемы, чтобы он по доверенности поручил бывшей владелице его квартиры заняться ее продажей, хотя, повторяю, это выглядит очень и очень странно. Но не это самое для вас плохое. Хуже всего то, что по существующему договору господин Кураев обязан предоставить бывшей владелице этой квартиры дожить там весь отведенный ей природой срок. Другими словами, до тех пор, пока ваша знакомая Нонна не отправится в мир иной, квартира выставлена на торги быть не может.

– Вот это да! – прошептала Юлька. – Вот это поворот! Выходит, Нонна продала квартиру своему бывшему мужу. Но зачем ей это понадобилось?

– У меня есть кое-какие предположения на этот счет, но лучше спросите у нее самой, – дружески посоветовал ей Юрий.

– Это невозможно, – пробормотала девушка. – Она в коме.

– Тогда у этого Кураева.

– Он убит.

– Ого! – встревожился Юрий. – Тогда и думать нечего, отказывайтесь от покупки этой квартиры. Я с вас даже денег не возьму за ту работу, которую проделал.

– Нет, нет! – запротестовали подруги. – Если у вас есть еще что-нибудь об этой квартире и ее жильцах, будем очень признательны, расскажите!

– О, женщины! – воздел руки вверх Юрий. – Никогда мне не понять логики, которой вы руководствуетесь, совершая тот или иной поступок. Скажите, я вам что, неясно обрисовал ситуацию? Собственник этой квартиры убит, его бывшая жена и одновременно бывшая владелица квартиры лежит в коме, кто будет признан наследником, еще не ясно. И в любом случае пройдет немало времени, чтобы они вступили в свои права. Да еще захотят ли продавать эту квартиру? И потом, вас уже пытались обвести вокруг пальца. Так лучше не иметь дела с такими людьми и их квартирами.

– В том-то и дело! – горячо воскликнула Мариша. – Мы хотим понять, в чем там дело. А покупать мы ее не станем.

– Хорошо! – искренне обрадовался Юрий.

Причем было не совсем понятно, чему он радуется. Решению подруг – не покупать подозрительную квартиру, или тому, что перед ним наконец появился его заказ – солянка с белыми грибами и роскошная румяная кулебяка к ней. Проголодавшийся Юрий принялся за еду. А изнывающие от нетерпения подруги тоже принялись поглощать свои порции, поглядывая время от времени на толстую бордовую кожаную папку, которая лежала под левой рукой Юрия и которая, похоже, содержала в себе еще немало интересных сведений.

Наконец с супом и кулебякой было покончено, Юрий промокнул губы салфеткой и произнес:

– И все же никак не могу взять в толк, если вы отказались от мысли покупать эту квартиру, зачем вам оплачивать бесполезные для вас сведения о том, кто был в ней прописан раньше и все такое прочее?

– Вы ведь уже проделали эту работу? – скрипнув от досады зубами (надо же, в кои-то веки им попался честный юрист, и как некстати!), спросила у него в ответ Мариша. – А любой труд должен быть оплачен.

– Но в данном случае я готов отказаться от своего гонорара, как я вам уже и говорил, – заметил Юрий.

– Послушайте, – взмолилась молчавшая до сих пор Ниночка. – Решайте скорей! Если вы весь вечер будете играть в благородство, то я лучше сразу уйду.

– Мы покупаем, – решительно заявили подруги.

– Тогда с вас двести долларов, – не менее решительно заявил им Юрий. – И не говорите потом, что я вам не советовал передумать!

– Да, да, – нетерпеливо отозвалась Мариша, вытаскивая заранее приготовленный конверт. – Вот деньги. А где бумаги?

Юрий расчистил на столе место, отодвинув в сторону грязную посуду, и во второй раз открыл свою папку. Подруги с нетерпением уставились на ксерокопии документов, которые он принялся извлекать из нее. И быстро выяснилось, что Нонна в очередной раз погрешила против истины.

– В эту квартиру их семья переехала в конце пятидесятых годов, а вовсе не в начале шестидесятых, как она говорила, – объяснял подругам Юрий. – Сразу же после капремонта дома. И когда они въезжали, квартира была коммунальной, ордер был выдан на две семьи. Одна – семья вашей Нонны, а фамилия второго жильца и его жены – Игнатьевы. И им принадлежала одна комната.

– А раньше? – спросила Мариша.

– Что раньше? – не понял Юрий.

– Кто там был прописан раньше?

– Вот это уже вас совершенно не должно волновать! – пожал плечами Юрий. – Все жильцы, которые проживали в доме до того, как он был отправлен на капремонт, уже получили жилье. И никаких претензий…

– Но все-таки, как бы установить, кто были эти люди? – настойчиво повторила Мариша.

– Боюсь, что это невозможно, – развел руками Юрий.

– Невозможно, – разочарованно вздохнули подруги. – Ну ладно, что там дальше случилось с Игнатьевыми?

– Да, вот что интересно, уже через полгода после вселения чета Игнатьевых была из квартиры выписана, – произнес в ответ Юрий. – Но опять же вас это никак не должно волновать, так как никаких прав на данную квартиру Игнатьевы не имеют. Потому что еще в конце девяностых годов квартира была приватизирована Нонной и Никитой Кураевыми на них двоих и в равных долях. А затем они, насколько я понял с ваших слов, развелись. И свою часть квартиры Нонна продала бывшему мужу. Должно быть, им показалось ненужным и хлопотным разменивать с бывшим мужем принадлежащую им обоим квартиру. И они решили вопрос таким образом. Но это не снимает вопроса, каким же образом ваша знакомая Нонна собиралась продать уже не принадлежащую ей квартиру вам.

Но подруг это интересовало меньше всего. Тем более что им было хорошо известно, что никакую квартиру им Нонна продавать и не думала, а они у нее покупать и подавно.

– А где новый адрес этих Игнатьевых? – спросила у Юрия Мариша. – Куда их выписали из квартиры Нонны?

– Боюсь, что на этот вопрос ответить будет крайне сложно, – ответил Юрий. – Дело в том, что они оба тогда же, в конце пятидесятых, были арестованы.

– А за что? – хором спросили подруги.

– Этого я вам не скажу, – растерянно ответил Юрий. – Но если вам нужно, то могу навести справки о чете Игнатьевых. Но простите меня за любопытство, вам же эти сведения нужны не для покупки квартиры?

– Разумеется, – кивнула Мариша. – Просто интересно, как так получилось, что соседи внезапно исчезли, а вся квартира досталась родителям Нонны.

– Понимаю, – многозначительно и тонко улыбнулся Юрий. – Хотите проверить, не было ли совершено по отношению к чете Игнатьевых какой-либо подлости. Что же, мне ваше желание вполне понятно. Если бы меня мои знакомые попытались надуть, то я бы тоже постарался им отомстить.

И хотя движущие подругами мотивы в корне отличались от приписанных им Юрием, но соглашение с пронырливым юристом было заключено. И, поспешно расплатившись по счету, он испарился. Ниночка убежала следом за ним, должно быть, торопясь получить свою долю гонорара. А уставшие подруги наконец смогли отправиться по домам.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Оказавшись дома, Юлька первым делом заглянула к себе под кровать. Но, увы, на этот раз там было совершенно пусто. Даже клочьев пыли, которые в обычное время там лениво перекатывались, сейчас не было. Всю грязь они с Глебом вытерли еще вчера. Тяжело вздохнув, Юлька в сотый раз подумала о том, каким же все-таки образом появился вчера у нее в доме этот Глеб. Затем она осмотрела замки, на ее взгляд, они оказались совершенно неповрежденными. Выходит, что дверь он открыл ключами. Неужто их ему дал, как он утверждал, Антон? И поразмыслив хорошенько, Юля взялась за телефон и принялась звонить своему бывшему мужу.

– Послушай, паршивец, – ласково произнесла она в трубку, – ты какого черта раздаешь ключи от моей квартиры направо и налево?

– А в чем дело? Разве ты не сменила замки после нашего развода? – искренне изумился Антон.

С ответом Юлька замялась. Один замок она и в самом деле поменяла. Но то ли он оказался бракованным, то ли устанавливающий его мастер схалтурил, но только новый замок время от времени заедал. И хотя первое время после развода с мужем Юлька этим замком пользовалась, но потом перестала. Антон в ее квартиру проникнуть отнюдь не рвался, так зачем было осложнять себе и без того сложную жизнь еще какими-то там замками?

– Так ты давал кому-нибудь мои ключи или нет? – строго спросила Юля.

– Совсем с ума сошла! – заявил в ответ Антон. – Конечно, нет! К тому же у меня их и нет! Я их давно потерял!

Однако его ответ ничуть Юльку не удовлетворил. Именно что-то в этом роде она и ожидала услышать от Антона. Но при этом не поверила ни единому его слову. Антон был та еще штучка. И в равной степени мог как и действительно где-то посеять Юлькины ключи, так и отдать их кому-то из своих сомнительных знакомых, просто желая немного подшутить над бывшей супругой. Это тоже было вполне в его духе. На всякий случай Юлька позвонила родителям на дачу и выяснила, что Ника чувствует себя хорошо, а их комплект ключей от ее квартиры находится в целости и неприкосновенности на своем месте в потайном кармашке маминой сумки.

В этом Юлька ничуть не сомневалась, однако теперь она была совсем в тупике. И в тот момент, когда она давала самой себе страшные клятвы, что в следующий раз уж вытрясет из Глеба всю правду о том, как он попал к ней в квартиру, телефон зазвонил. Справедливо решив, что если человек мог попасть к ней домой, не имея ключей, то уж и телефон сможет раздобыть, хотя она ему его и не давала, Юлька схватила трубку. Но это был не Глеб, а Крученый.

– Все злишься? – довольно миролюбиво поинтересовался он.

– Уже нет, – ответила Юля и к своему удивлению обнаружила, что говорит сущую правду.

И даже напротив, она испытывала что-то вроде чувства вины перед Крученым, которому вроде как изменила. Или во всяком случае изменила, если бы не напилась вчера до такой степени.

– Вот и отлично! – обрадовался Крученый. – Значит, я могу к тебе приехать?

– Пожалуй, нет, – подумав, произнесла Юля и в этот момент раздался звонок в дверь. – Нет, я точно не хочу тебя видеть! – закричала Юлька и, не отвечая на ревнивый вопрос Крученого, кого там к ней принесло, бросила трубку и помчалась открывать дверь.

Там стоял Глеб. С коробкой конфет, огромным букетом роз и бутылкой шампанского под мышкой.

– О! – только и сумела выдавить из себя Юлька, сердце которой при виде Глеба радостно екнуло.

При этом у нее из головы начисто выветрились все разумные сомнения относительно своего очередного кавалера.

– Сегодня мое появление тебя уже не так шокирует? – осведомился у нее Глеб, сняв с себя куртку и проходя в комнату.

После этого он ловко сорвал с горлышка шампанского блестящую обертку и с хлопком откупорил бутылку. Юлька едва успела подставить бокалы под пенящуюся струю.

– За нас! – многозначительно блеснув глазами, провозгласил Глеб.

Юльке только и оставалось, что отпить глоток.

– Глеб, – начала она, вспомнив свое похвальное намерение выяснить у Глеба всю его подноготную до того, как ввязываться в серьезные отношения. – Послушай.

– Нет, это ты меня послушай! – порывисто схватил ее за руку Глеб и воскликнул: – Юля, я обожаю тебя! Ты самая прекрасная девушка на свете! Я влюбился в тебя с первого взгляда и, как мне кажется, до конца своих дней. И… И выходи, пожалуйста, за меня замуж!

Говоря это, Глеб бухнулся перед Юлькой на одно колено и ловко подсунул ей красную бархатную коробочку, в которой искрилось и переливалось огоньками колечко с пятью небольшими брильянтами, расположенными в виде цветочка.

– Я согласна! – выпалила Юлька прежде, чем сообразила, что это она такое говорит.

Глеб просиял. И, быстро надев ей кольцо на палец, уставился на нее обожающим взором.

– Но сначала ты должен объяснить мне, как ты вчера оказался у меня под кроватью, – сказала Юлька, призвав на помощь остатки здравого смысла.

– После свадьбы объясню, – таинственно шепнул Глеб, и от этого шепота здравый Юлькин смысл куда-то испарился.

Она закрыла глаза, предчувствуя, как сейчас ее губ коснутся поцелуем, но вместо поцелуя раздался резкий звонок в дверь.

– Черт! – подскочил на месте Глеб. – Кто это может быть?

Впрочем, долго гадать им не пришлось. За дверью стоял Крученый собственной персоной. И персона эта была в большом негодовании.

– Проваливай! – сердито заявила ему Юля, не собираясь впускать нахала. – Честное слово, не до тебя сейчас.

Она не надеялась, что Крученый так легко сдастся, и приготовилась к долгой и изнурительной осаде, но Крученый ее удивил. Печально сообщив, что она его очень разочаровала, он удалился.

– Иди ко мне, – заключая в объятия Юлю, прошептал Глеб. – Любимая моя.

Юля тоже обняла Глеба и прислушалась. Ей показалось, или в самом деле за стеной в Инниной квартире раздался какой-то шорох. Но сейчас же все мысли Юльки вытеснила одна-единственная, но очень приятная. Она любима! Ура!

– Юля! – влюбленно глядя на нее, произнес Глеб, усаживая девушку на краешек кровати.

– Глеб! – не менее влюбленно произнесла Юлька, и вдруг за их спинами раздалось выразительное покашливание.

Юлька вздрогнула и обернулась. Ее взгляду предстала самая неприятная картина, какую можно было себе вообразить. На фоне ковра, закрывающего потайную дверь в соседнюю Иннину квартиру, стоял Крученый, которого никто в квартиру не впускал. И вдобавок на его щеках играли желваки, которые у него появлялись только в те моменты, когда он был зол до безумия.

– Ты тут откуда взялся? – очумело выдавила из себя Юлька.

Впрочем, она тут же поняла, каким образом Крученый просочился к ней в квартиру. Наверное, уезжая на отдых, Инна и Бритый дали Крученому ключи от квартиры Инны. Или, что более вероятно, Бритый передал их своему приятелю тайком от Инны. И вот сейчас Крученый воспользовался ими, чтобы незаметно проникнуть в дом к Юльке. Сначала без шума вошел в квартиру Инны, а потом через нее и через потайную дверь прошел к Юльке.

– Это кто тут у тебя? – вместо ответа спросил у нее Крученый странным голосом.

– Глеб, – отчего-то дрогнувшим голосом произнесла Юля и покосилась на своего кавалера в надежде, что тот придет ей на помощь.

Но при звуке ее голоса тот очнулся от столбняка и быстро-быстро пополз под кровать. У Юльки даже глаза полезли на лоб от такой подлости ее новоявленного жениха. А события тем временем развивались стихийно и совершенно независимо от Юлькиного желания. Крученый аккуратно отодвинул Юльку в сторону и, дико взревев, кинулся в погоню за Глебом. Но под кроватью было слишком тесно для боевых действий, поэтому хитрый Крученый попытался за ногу вытащить Глеба из укрытия. Тот за что-то там уцепился и норовил лягнуть противника свободной ногой. Иногда ему это удавалось. Крученый оскорбленно ревел, но ногу противника не выпускал. При этом он кричал странные вещи.

– Я тебя убью, аферист проклятый! Кольцо твое заставлю проглотить, больше ты его никому на палец не напялишь! Я тебя зачем сюда пустил? Чтобы ты охранял! А ты снова за старое? Я тебе всю рожу разукрашу! Не посмотрю, что родная кровь.

– Отстань, я маме пожалуюсь! – отвечал из-под кровати Глеб.

– Я тебе так пожалуюсь, что ты у меня в больнице окажешься! – орал Крученый. – А маме я потом сам все объясню!

– Отстань! – повторил Глеб и удачно дрыгнул ногой, испачкав Крученому его белоснежную рубашку.

Крученый страшно оскорбился. Отпустив ногу Глеба, он рывком поднял кровать. Но Глеб тоже не растерялся. Быстро, словно таракан, перебирая руками и ногами, он переместился в угол за кресло. Бросив кровать, которая грохнулась на пол так, что пыль из-под половиц поднялась столбом, Крученый ринулся туда же за Глебом. Юля побежала следом, уверенная, что сейчас случится смертоубийство. Но Глеб оказался очень проворным. Не дожидаясь, когда Крученый настигнет его, он метнулся к выходу. Увы, дверь была закрыта. Чудом ускользнув от рук Крученого и оставив в них только кусок своего пиджака, Глеб стрелой промчался через всю квартиру в обратном направлении и скрылся под ковром за дверью в Иннину квартиру. И затем оттуда раздался его победоносный хохот.

– Что, поймал? – издевался Глеб.

Крученый содрал со стены ковер и принялся ломиться в дверь. Штукатурка сыпалась, люстра под потолком угрожающе раскачивалась, а дверь трещала, но держалась.

– Убью! – ревел Крученый. – Жаль, в детстве я тебя, гаденыша, не прикончил. В колыбельке! Прямо в тот день, будь он проклят, когда мама тебя из роддома домой принесла!

Совершенно обалдевшая от всего этого Юлька вжалась в угол и начисто отказалась от попыток понять что-либо в происходящем. Наконец Крученому удалось мощным ударом плеча высадить дверь в Иннину квартиру. Но Глеба там уже и след простыл. Крученый обежал все вокруг, убедившись, что Глеб удрал через входную дверь, вернулся к Юльке.

– Собирайся! – хмуро велел он ей.

– Куда это? – с трепетом поинтересовалась Юля.

– Убивать тебя повезу! – сообщил ей Крученый. – Как неверную невесту.

Тут его налитые кровью глаза остановились на злосчастном кольце, которое Юлька приняла от Глеба. Крученый взревел и содрал его с Юлькиного пальца, зашвырнув в двойной стеклопакет, в котором немедленно образовалась дырочка с красивой паутинкой трещинок.

– Собирайся, – уже значительно спокойней повторил Крученый. – И Марише позвони, чтобы тоже собиралась.

– А ее-то за что? – только и спросила Юлька, но Крученый ничего не ответил.

Он сам позвонил Марише и велел быть готовой через полчаса. А за это время никого к себе домой не пускать и самой никуда не ходить. Юля порывалась к телефону, чтобы предупредить Маришу о грозящей ей опасности, но у нее ничего не вышло. Крученый собрал кое-какие Юлькины вещи, а потом, крепко взяв ее за руку, потащил вниз, где запихнул в недра своего огромного джипа. Через полчаса к Юльке присоединилась встрепанная и недоумевающая Мариша.

– Что произошло-то? – спросила она у Юльки. – Что за спешка? Я уже спать собиралась, когда Крученый позвонил. Вы что, помирились?

Юлька только всхлипнула.

– Прости меня, Мариша. Прости.

– А за что? – наивно поинтересовалась Мариша.

– Я собралась замуж за Глеба, а Крученый об этом узнал и теперь везет нас убивать, – объяснила ей Юлька.

– А меня за что? – мигом просекла Мариша.

– Как мое доверенное лицо, – пояснила ей Юлька.

Мариша в ответ пробормотала что-то, из чего можно было понять, что, если бы ей давали по рублю каждый раз, когда Юлька собирается замуж, то она бы уже давно купила себе дачу на Канарах. В общем, пояснения Юльки ее явно не удовлетворили, и она полезла за дополнительной информацией к Крученому. Но тот лишь страшно сопел, вцепившись в руль, и молчал. Однако никаких действий пока что не предпринимал. Да и привез он подруг к себе домой. То есть выбрал самое неподходящее место для казни неверной невесты и ее подруги, о чем Мариша ему немедленно и сообщила.

– Я передумал! – коротко произнес Крученый. – Посидите у меня под домашним арестом, пока я своего братца разыщу. Вот ему точно не жить! Гаденыш!

Но, поднявшись к Крученому, подруги с удивлением обнаружили, что в квартире их уже ждут. Там сидела маленькая сухонькая дамочка, за спиной которой стоял Глеб с обиженным лицом и надувающимся синяком под глазом. Видимо, Крученый все же зацепил жениха, когда гонялся за ним по Юлькиной кухне с ножкой от стула.

– Как тебе не стыдно обижать своего младшего братика! – набросилась на Крученого сухонькая дама. – Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не смел трогать Глебушку.

– А чего он первый? – надулся Крученый, метнув на Глеба злобный взгляд. – Чего он к моей невесте полез?

– Глеб! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не трогал девушек брата? – набросилась теперь уже на Глеба мать.

Это было сказано таким тоном, словно речь шла об игрушке, которую не могли поделить два ее мальчика. Впрочем, Крученый быстро осадил маму.

– Юля не моя девушка, она моя невеста! – воскликнул он. – И Глеб об этом прекрасно знал! Я специально его предупредил, чтобы он не думал к ней лезть со своим дурацким кольцом. А тут прихожу, а он уже напяливает ей его на палец! Мерзавец! Я тебя поселил в соседнюю квартиру, чтобы ты охранял Юльку. А ты чего надумал?

– Мама, она сама! – заныл Глеб.

– Врет он, я его замашки знаю! – задохнулся от возмущения Крученый.

Воспользовавшись тем, что братья чуть было снова не сцепились, а сухонькая дамочка, оказавшаяся их мамой, вклинивалась между ними, Мариша потянула Юльку за руку.

– Ты и в самом деле приняла кольцо от этого Глеба? – шепотом спросила она у нее. – И обещала выйти за него замуж?

Юлька молча кивнула.

– Тогда сматываемся отсюда! – прошептала Мариша. – А то сейчас Крученый со своим братом разберется и за тебя примется. Честное слово, я его впервые в такой ярости вижу.

Юлька и сама подумывала о подобном исходе сегодняшнего вечера. Мысль о том, чтобы слинять по-тихому, приходила ей в голову уже неоднократно. А по мере того, как Крученый тряс своего брата как грушу, это мысль начинала казаться ей все более и более привлекательной. Поэтому подруги потихоньку начали сдавать назад. А оказавшись в холле, повернулись и обратились в бегство. В себя они пришли только оказавшись за три квартала от дома Крученого.

– Уф! – остановившись, произнесла Мариша. – И куда нам теперь деваться?

– Может быть, к тебе? – нерешительно предложила Юля.

Мариша ее предложение жестоко высмеяла.

– Ни ко мне, ни к кому-либо из наших подруг соваться нам нельзя! – заявила она Юльке. – Всюду нас может поджидать Крученый.

– А куда же тогда? – растерялась Юлька. – В гостиницу?

– Туда тоже нельзя, – покачала головой Мариша. – Там надо под своими именами регистрироваться, так Крученый нас в два счета найдет, если захочет.

– А что же делать? – спросила Юля и тут же возмутилась: – И о чем ты думала, когда меня к побегу склоняла?

– Лучше ты мне скажи, чем ты думала, когда принимала кольцо от этого подозрительного Глеба? – рассердилась в ответ Мариша.

– Не знаю, само как-то получилось, – растерянно произнесла Юля.

– Вот то-то и оно, – удовлетворенно кивнула Мариша. – А кстати, где кольцо? Оно бы нам сейчас здорово пригодилось.

– Зачем? – не поняла Юля.

– У тебя сколько с собой денег? – спросила у нее Мариша.

– Ни копейки, – с гордостью сообщила Юля. – Я же думала, что Крученый меня убивать везет. Поэтому деньги не взяла.

– Похвальная предусмотрительность. Жаль только, что и у меня на пластиковой карте осталась от силы десятка, – вздохнула Мариша. – Как ты думаешь, долго мы продержимся, имея на двоих меньше десяти тысяч? Рублей, что характерно.

– Давай этому Юрию позвоним, – немного помолчав, предложила Юля. – Может быть, он что-нибудь придумает.

Предложение пришлось Марише по вкусу. Она начала звонить, но в это время зазвонила трубка Юли.

– Ты куда подевалась? – растерянно спросил у нее Крученый. – Мы с мамой тебя обыскались. Ты что, удрала? Но почему?

– Не люблю, когда со мной обращаются как с вещью! – высокомерно заявила ему Юля. – И вообще, если я твоя невеста, то почему я только сегодня узнала о существовании у тебя брата и мамы?

– А ты о них не знала?

– Нет, – бесхитростно призналась Юлька. – Я считала тебя круглым сиротой.

Она еще хотела добавить, что сиротой Крученый ей нравился значительно больше, но передумала. Потом Крученый еще спросил, где она, где Мариша, что они собираются делать, где будут ночевать и еще задал много всяких вопросов, ответов на которые Юля не знала. В частности, хочет ли она еще выйти замуж за Крученого. Так как молчала она слишком долго, то Крученый обиделся.

– Я так и знал, что ты меня дурачишь, – заявил он ей. – Но послушайся хотя бы моего совета, не связывайся ты с моим братом. И насчет этого кольца тоже в голову не бери. Он его всем девушкам подряд дарит, когда в постель их уложить хочет. Предлагает руку и сердце, вы же, бабы, сразу от такого дуреете и с любым проходимцем в загс готовы бежать.

– Вовсе и не с любым! – оскорбилась Юля, но Крученый ее не слушал.

Он активно втолковывал Юле, какое счастье, что он успел вовремя, еще до того, как она совершила бы непоправимую ошибку. Из чего Юлька сделала порадовавший ее вывод, что прошлой ночью у нее с Глебом и в самом деле ничего не было. И провалами в памяти она не страдает. Просто и вспоминать нечего, потому и не помнит.

– Ладно, сейчас мне некогда. И вообще я должна еще разобраться в своих чувствах, – поспешно прервала Крученого Юля, заметив, что Мариша уже закончила разговор с Юрием и делает ей жесты, умоляя поскорей закругляться.

– Все устроилось просто отлично! – сообщила ей Мариша. – Юрий разузнал для нас нужную информацию. И к тому же готов приютить нас на ночь. У него есть свободная комната.

– А твоих десяти тысяч для этого хватит? – усомнилась Юля.

– Все равно больше у нас нет, – резонно возразила ей Мариша.

Юрий жил в уютном зеленом микрорайоне неподалеку от станции метро «Проспект Большевиков». Его дом был относительно новым, постройки начала девяностых годов. За эти годы вокруг дома разрослись деревья и кусты, а депутаты на каждом свободном пятачке понатыкали типовых детских площадок. Поднявшись на исправно работающем лифте на седьмой этаж, подруги ахнули. Все стены лестничной площадки были разрисованы. Нет, не всем известными словами из трех и пяти букв, а диковинными яркими цветами, гигантскими бабочками и устрашающего вида стрекозами, порхающими с довольно-таки чахлых на вид елочек на такие же березки. Кроме того, в небе над этой картинкой почему-то светило не одно, а целых три ярко-красных солнца. Но в целом от этой настенной живописи создавалось веселое и какое-то праздничное и чуточку сумасшедшее настроение.

– Привет! – открыл дверь подругам Юрий, одетый в серый махровый халат и тапочки с синими мишками. – Уже насладились нашей живописью?

– Сильное впечатление, – признались подруги. – Особенно вид этих стрекоз поражает.

– Мой дядя намалевал, пока его в дурку не упекли, – похвастался Юрий.

– О! – только и произнесли подруги, не вполне понимая, какой реакции ждет от них Юра.

– Да вы не бойтесь, сумасшествие не заразно! – расхохотался Юра. – Мы с мамой, например, совершенно нормальные.

На голове появившейся следом за Юрой в прихожей высокой сухощавой дамы было накручено множество косичек с вплетенными в них цветными тряпочками. Ее сонные глазки прятались за огромными выпуклыми стеклами очков, отчего казалось, что на лице у Юриной мамы красуются две сильные лупы. И в какой-то степени становилось ясно, с кого рисовал сумасшедший художник своих стрекоз.

– Выяснил я про ваших Игнатьевых, – обратился к подругам Юрий. – Но сразу же скажу, что дело это было несложное. Так что денег я с вас не возьму. К тому же Игнатьев Михаил умер в том же году, когда его и арестовали. А вот его жена Мария, которую арестовали вместе с ним, вполне возможно, еще жива. Тогда ее отпустили довольно быстро, только допросив, но не предъявив никакого обвинения. Или уж не знаю, как там дело было, но суда и тюрьмы ей лично удалось избежать. Так что, если хотите с ней поговорить, то вперед. Правда, сейчас этой даме уже семьдесят с лишним. Так что неприятность может с ней случиться каждую минуту. Я бы на вашем месте поторопился пообщаться с ней. Не ровен час, старушка упорхнет от нас в мир иной.

Перед мысленным взором подруг при этих словах почему-то появился забавный мотылек женского пола в бальном платье, порхающий с одного цветка на другой. Чтобы отогнать наваждение, подругам пришлось потрясти головами.

– Вот ее адрес, – втолковывал подругам тем временем Юрий. – Можете не сомневаться, это та самая Игнатьева Мария… Мария Андреевна, которая вам и нужна. Телефон тоже тут есть. Можете позвонить.

Мариша так и сделала. И пока Юлька пила чай с мятой, которым ее угостила мама Юры, Мариша успела пообщаться по очереди с тремя внуками Марии Андреевны, после чего ее наконец допустили до самой бабушки. Услышав, что от нее хочет незнакомая девушка, Мария Андреевна на некоторое время притихла. А потом неожиданно твердым голосом велела:

– Приезжайте ко мне прямо сейчас!

Не воспользоваться этим предложением было бы просто глупо. И Мариша даже не стала извиняться за поздний визит. Тем более что сама Мария Андреевна явно не находила, что время слишком позднее. Жила она всего в пятнадцати минутах езды от дома Юры. Но район был совсем иной. Огромные заболоченные пустыри среди построек восьмидесятых годов так и остались незастроенными и неблагоустроенными и постепенно превращались в свалку, зараставшую полынью, крапивой и лопухами.

– Почему вы интересуетесь той давней историей с арестом моего мужа? – первым делом спросила у подруг Мария Андреевна, когда один из ее внуков проводил их в комнату бабушки.

– Понимаете, мы собираем материалы для книги, в которую войдут разные истории о судьбах людей, живший и трудившихся в СССР, – сказала Мариша. – Ваш муж в их числе.

– Интересно, – оценила Мария Андреевна. – Но могу вам сказать, что сейчас многие преувеличивают перенесенные в те годы страдания. Не знаю, как другие, а мой муж оказался под следствием, а потом в тюрьме за дело.

– А вы? Вы же тоже пострадали.

– Конечно, с занимаемой нами жилплощади меня выселили, но я не пропала, – ответила Мария Андреевна.

– А за что арестовали вашего мужа? – спросила Мариша. – Наверное, на него был написан донос?

– Насчет доносов я ничего не знаю, – покачала головой Мария Андреевна. – А посадили его, на взгляд начальства, за дело. Он провалил задание партии, а за такое по головке не гладят.

– Как же так?

– Видите ли, мой муж был отличным переводчиком с арабского. А в те годы СССР активно помогал строить коммунизм в разных отдельно взятых неразвитых странах. Конечно, часто это строительство принимало довольно странные формы, отнимая очень много средств у страны. И народные деньги в экономику этих стран вкладывались немалые. А зачем? Вели себе кочевники первобытный образ жизни и бог с ними. Зачем было насильно строить и открывать школы, учить там людей вещам, которые им все равно бы никогда не пригодились? И все ради того, чтобы они начали строить у себя коммунизм. Бред, не правда ли? Но это всегда было исключительно мое личное мнение, которое я к тому же держала при себе. А мой муж, напротив, активно занимался обучением таких народов делу коммунизма. Всех подробностей я не знаю, потому что я оставалась в Ленинграде. В свои командировки муж меня не брал. Но как бы там ни было, а Михаил очень уж понравился одному тамошнему князьку, или, как местное население называло его, эмиру. Тот приблизил моего мужа к своему двору и сделал чем-то вроде доверенного лица. Во всяком случае Михаил оказывал на него большое влияние, руководство Михаила было довольно, а эмир заставил всех своих приближенных наизусть зубрить «Капитал» Карла Маркса, переведенный на арабский. В общем, отношения наладились. И когда понадобилось выбрать сопровождающего для каравана с дарами, которые эмир посылал своей старшей и самой любимой дочери, выдавая ее замуж, то выбор пал на моего мужа.

– И что случилось потом? – затаив дыхание, спросила Мариша.

– Где-то в пустыне на караван напали разбойники. Почти всех караванщиков поубивали, а верблюдов, лошадей и ценности увезли. Мой муж и еще несколько оставшихся в живых после нападения бедолаг добирались до места почти три дня. А когда добрались, то выяснилось, что лучше бы им погибнуть вместе со всем караваном. Эмир очень разгневался из-за пропавших ценностей, мой муж был выслан из страны. Но самое худшее, что оскорбленный эмир наотрез отказался строить у себя в стране коммунизм и переметнулся к американцам, которые быстро объяснили ему его заблуждения. А через некоторое время в землях этого эмира нашли нефть. В общем, была такая шумиха, что лучше и не вспоминать. На карьере моего мужа смело можно было ставить крест. Но не это самое скверное, через некоторое время у него на службе пошли слухи, что ограбление было подстроено. А мой муж вовремя не сигнализировал о нем. Было закрытое следствие. И в результате муж оказался в тюрьме.

– А вы?

– Мне повезло, – грустно улыбнулась Мария Андреевна. – Меня не было в той стране, где все это произошло. Так что при всем желании следствие не могло приписать мне соучастия. Потом Михаил быстро умер в тюрьме, у него обострилась какая-то редкая болезнь, которую он подцепил в той стране и которую наши врачи лечить не умели. А я после его смерти взяла свою девичью фамилию, снова вышла замуж, родила двоих детей и, как видите, вполне благополучно встречаю старость.

– После того, как Михаил с позором вернулся из той страны, вы жили у Пяти углов? – задумчиво спросила у старухи Мариша.

– Да, мы занимали там одну комнату, но это длилось совсем недолго, – кивнула та. – Потом началась вся эта история. Ночной арест. Суд. Комнату мне пришлось освободить.

– Скажите, а вы не помните, привозил ли ваш муж из той страны какие-нибудь ценности? – спросила Мариша.

– Вот и следователь все время допытывался у меня, не видела ли я у Михаила каких-нибудь ценностей, – вздохнула Мария Андреевна. – Как будто бы сами не знали, что эмир отобрал у Михаила все те подарки, которыми осыпал его, пока мой муж был у него в фаворе. Никаких ценностей у мужа при себе не было. Неприятная история с ограблением каравана имела место, а вот ценностей у Михаила не прибавилось. Не было их и у меня.

И помолчав, она добавила:

– Так что смело можете написать в своей книге, что моего мужа судили за то, что он проявил халатность, вовремя не рассмотрел опасности, не сигнализировал и не предпринял мер, чтобы обезопасить перевозимый караваном груз. А главное за то, что он не сохранил доверия и дружбы эмира и своего влияния на него.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

– Что-то сильно я сомневаюсь в невиновности этого Михаила Игнатьева, чтобы там ни говорила его жена, – произнесла Юля, когда они вышли из дома Марии Андреевны, бывшей Игнатьевой. – Как ни крути, а караван, который он сопровождал, был ограблен, а у самого Михаила, мы точно знаем, дома имелись какие-то рукописи на арабском, за которыми гоняются наши мусульмане во главе с Валерой. Вполне возможно, эти мусульмане – потомки того самого ограбленного и обобранного эмира.

– Поздненько они спохватились с поисками похищенных у них много десятков лет назад ценностей, – заметила Мариша.

– Если там были какие-то уникальные ценности, то время значения не имеет, – возразила Юля. – Когда сумели найти ниточку, тогда и взялись ее разматывать.

– В любом случае если что-то в тайнике и было, то это что-то имелось у Кураева, а потом вполне могло оказаться у его убийцы. У тех же мусульман, хотя Верка и отрицает их причастность к смерти Никиты. Но Верка такая дура, могла что-то и не так понять.

– Позвоним Жене? – предложила Юля. – Вдруг они нашли Ирину и этого Гасана, а через него сумели арестовать и Валеру, и остальных мусульман?

– Ага, – кивнула Мариша. – Звони.

Через пятнадцать минут подруги разжились следующей информацией. Ирину ментам задержать удалось, она была дома у своей матери и не думала никуда скрываться. А вот ее любовника Гасана, являвшегося, по всей видимости, одним из мусульман, окружавших Валеру, менты не нашли. Однако живая и здоровая Ирина клялась и божилась, что никакой связи с ним не поддерживает. Что Гасана после того, как он заехал за ней, она не видела. И что отвез он ее вовсе не к себе домой, а, отговорившись какими-то делами, доставил Ирину домой к ее матери, а потом испарился в неизвестном направлении.

– Однако про саму Ирину выяснились интересные вещи, – сказала Юля. – Оказывается, она уже почти три года являлась одной из любовниц Максима Сущева.

– Одной из его любовниц? – ахнула Мариша. – Сколько же их у него было?

– По всей видимости, много, – вздохнула Юлька. – Например, одна из них взялась подтвердить его алиби, но ментам удалось установить, что в то время, когда убили Кураева, эта девушка весело проводила время в ночном клубе в компании двух своих подруг. А вот Сущева с ними не было, а значит, его алиби – чистой воды фикция. Что же касается Ирины, то мало того, что она была любовницей Максима, так еще она по его наущению соблазнила беднягу Кураева и увела его из семьи. Но не жила как положено, а по просьбе того же Максима отравляла Кураеву существование, а заодно доносила обо всех его делах и планах своему Максиму, который наплел ей с три короба и обещал жениться. В общем, Ирина была своего рода «засланным казачком». И когда ее задержали, она сначала уверяла ментов, что этим все и ограничивалось. И про делишки самого Максима в отношении Кураева она – ни сном ни духом. Но менты на нее надавили, и она в конце концов раскололась. Как мы и подозревали, у Максима были огромные долги. А задолжал он весьма серьезным людям. И если бы к сроку не вернул им деньги или не предоставил бы какой-нибудь реальный залог, то жизни была бы цена – три копейки. Как говорит Ирина, она была влюблена в Сущева просто по уши. И готова была идти ради него на любую подлость. А у Сущева просто не было другого выбора. Либо он убивает Кураева и получает в свое распоряжение клинику, под которую ему бандиты могли продлить кредит, либо сам становится жертвой. Вывести из строя Кураева настолько, чтобы он добровольно устранился от управления клиникой, Максим не сумел. Поэтому у него остался последний шанс на спасение своей жизни – убить Кураева. Что он и сделал.

– А как же записка с колоритными арабскими проклятиями, которую мы нашли на теле Кураева? – спросила Мариша. – Если убил Максим, то при чем тут эта записка? Откуда она там взялась?

– Вопрос пока что без ответа. Но вспомни другое. Мы-то с тобой ее нашли, но скрыли ее существование от следствия, – напомнила ей Юля. – Сначала потому, что просто про нее забыли. Потом в пух и прах разругались с ментами, и тоже было не до записки, а еще боялись подвести твоего Смайла, не зная толком, каким боком он замешан в этой истории. Но как бы там ни было, а записку с груди Кураева мы ментам не показали. И, похоже, тем самым очень подвели Максима и Ирину, спутали их планы. Они-то рассчитывали, что благодаря этой записке следствие пойдет по следу наших мусульман, а они останутся в стороне. Причем перевод записки и правда осуществляла Ирина.

– Она знает арабский язык? – удивилась Мариша.

– Она познакомилась в одном чате с каким-то арабом, – помотала головой Юля. – Этот араб и прислал ей распечатку перевода, который она отдала Максиму. Правда, Ирина клянется, мол, понятия не имела, что Максим будет делать с этим переводом. Говорит, что думала, тот просто хочет еще больше напугать Никиту.

– Погоди, а откуда Максим мог знать про мусульман, следящих за Кураевым? – удивилась Мариша.

– О господи, от Ирины же! – воскликнула Юля. – Она же ему доносила обо всем, что происходило у Кураева. И доложила, что Кураев влип в какую-то историю с исламистами. Подробностей она не знала, но мусульмане в жизни Кураева и в самом деле присутствовали. Поэтому сообщники решили воспользоваться этим, чтобы самим не оказаться обвиненными в убийстве. Но самое интересное, что Ирина утверждает: в портфеле Кураева, который Сущев после его убийства получил, были какие-то старые бумаги, написанные на непонятном ей языке.

– И где? – закричала Мариша. – Где они теперь? Отдала этому Гасану?

– Она говорит, что со страху выкинула их на свалку, – ответила Юля.

– Вот так взяла и выкинула портфель с уникальными бумагами, за которыми гонялось столько народу? На какую хоть свалку эта дура его выкинула? – совершенно убитым голосом спросила Мариша.

– На городскую, – ответила Юля. – Подробнее Женя ее не расспрашивал, потому что Ирина сейчас вовсю дает показания против Максима, а ментам это важнее, чем поиски какого-то портфеля. И вообще, Ирина озабочена сейчас лишь тем, чтобы доказать – лично она Кураева не убивала и даже до последней минуты понятия не имела, что Максим собирается его уничтожить. А поняла она это только после того, как Максим передал хорошо ей знакомый портфель Кураева и велел от него избавиться. Что она и сделала в меру своего понимания.

– Эта девица мне сразу же не понравилась! – пробормотала Мариша, не очень-то прислушиваясь к тому, что ей говорила Юля. – Надо же, взять и выкинуть портфель с ценными бумагами на свалку! Умней они с Максимом ничего не придумали? Зачем же портфель-то было выбрасывать?

– Они ведь хотели, чтобы все выглядело, будто Кураева убили из-за этих бумаг, – пожала плечами Юлька. – Ирина как любовница и близкий человек Никиты должна была намекнуть ментам, что у Кураева были проблемы, связанные с мусульманами, и что у него имелись при себе какие-то бумаги. А раз при покойнике не обнаружилось бумаг, то можно предположить, что его из-за них и убили. Вот чего они добивались!

– Что же, они своего добились, – ответила Мариша. – Лично я поверила, что Кураева убили из-за тех бумаг, которые хранились в тайнике в доме Нонны. Ладно, чего болтать попусту, поехали-ка мы с тобой на эту свалку.

– Куда? – ужаснулась Юля. – Поздно уже!

– И что теперь? – взвилась Мариша. – Что с того, что поздно? Мне нужен мой Смайл в любое время суток. А если для того, чтобы его найти, придется перелопатить всю свалку и выудить из нее один-единственный портфель, то я это сделаю! К тому же у меня есть идея, как нам управиться с этим делом.

Увидев упрямую складку на лбу Мариши, Юлька поняла, что та от своего плана не отступит. И только рукой махнула. На свалку так на свалку. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

– А Гасану Ирина про этот портфель ничего не говорила? – спросила у Юльки Мариша по дороге на свалку, после того, как они заехали к банкомату и сняли с ее карты все деньги – до последней копейки.

– Ей хватило ума прикинуться перед ним, что она не имеет к этой истории никакого отношения, – сказала Юля. – И должно быть, мусульмане не принимали ее, женщину, особо в расчет. Поэтому ей и удалось так легко отделаться. Конечно, возьмись за нее Валера, он бы мог вытрясти из нее правду. Но мусульмане, похоже, поделикатничали с любовницей Кураева и поверили, что она ни сном ни духом.

– В этом был их просчет, – удовлетворенно хмыкнула Мариша. – Что ж, так им и надо.

К этому времени подруги уже приехали. На свалке, вопреки опасениям Юльки, Мариша не схватилась тут же за лопату и не принялась шуровать горы мусора. Вместо этого она деловито огляделась по сторонам и направилась к какому-то существу, безмятежно валяющемуся на гнилом матрасе и созерцающему вечернее небо, благо вечер выдался неожиданно теплым.

– Мне нужен ваш главный! – твердо заявила ему Мариша, протягивая в качестве аванса сто рублей.

При виде бумажки существо несколько оживилось. Во всяком случае приняло сидячее положение и почесало в затылке.

– Поздно уже, Иваныч, небось, отдыхает, – уважительно произнесло оно низким хриплым голосом. – Мешать ему, когда он отдыхает, так он, пожалуй, еще в глаз засветит. Бутылку ему нужно выставить, чтобы он разговаривать согласился.

– Купи, – распорядилась Мариша и вытащила еще сто рублей.

После этого существо поднялось и резво затрусило по горам мусора. Подруги двинулись за ним следом. Впереди бодрая Мариша, а позади нее томимая какими-то нехорошими предчувствиями Юлька. Побродив по свалке, подруги обнаружили, что тут существует весьма развитая инфраструктура. Их проводник точно знал, куда и к кому нужно отправиться, чтобы купить водку, а потом сначала провел подруг в «городскую квартиру» Иваныча, потом в «казино» и «ресторан». Расстояния были не такими уж близкими, а потом еще выяснилось, что проводник успел выпить почти всю предназначавшуюся Иванычу водку и пришлось снова идти в магазин, где подруги купили уже не одну, а целых две бутылки, так как, по полученной информации, Иваныч в «казино» продулся и сейчас должен пребывать в весьма скверном настроении. Иваныч обнаружился на своей «даче», представляющей собой пустую картонную коробку, в которой он вольготно устроился. Характер Иваныча его подручный охарактеризовал верно. И если бы не бутылка в руках подруг, то драки точно было не избежать.

– Портфель? – задумался Иваныч, делая большой глоток. – А как он выглядел?

– Кожаный, блестящий, коричневый, – бойко перечислила Юля, припомнив, что ей говорил Женя.

– Нет, из моей бригады никто не находил такой вещи, – пробормотал Иваныч. – Спросить у смежников, что ли? Только предупреждаю, просто так с вами балакать никто не станет. Деньга-то у вас есть?

И он выжидательно посмотрел на подруг. При этом в его глазах мелькнуло какое-то странное выражение, что Юля сочла нужным предупредить:

– Мы из милиции. И хотя мы сюда приехали поговорить во внеслужебной обстановке, но наши товарищи в курсе, где мы и куда направились. Так что шутки шутить с нами не советую.

Иваныч неопределенно хмыкнул, так что было не понятно, поверил он или нет, но нехороший блеск в глазах все же поумерил, вылез из своей коробки и исчез в темноте, велев подругам дожидаться его тут. Стоило ему исчезнуть, как подруг охватил противный холодный озноб. Вокруг невыносимо воняло, было темно и холодно. Да еще вдали завыла собака, а потом к ней присоединилось еще десятка полтора ее сородичей.

– Мариша, как бы нас тут не грохнули! – опасливо прошептала Юлька на ухо подруге, косясь по сторонам. – Ты все свои деньги им разом не показывай. Место больно уж нехорошее.

Наконец появился очень недовольный Иваныч, тащивший за собой какую-то заспанную рыжую бабенку с подбитым глазом и в рваном ватнике.

– Говори! – велел он ей, рывком придав даже строго вертикальное положение.

– А чего говорить-то? – плаксиво заныла бабенка. – Не брала я его. И даже не заглядывала. Век воли не видать, Иваныч. Ты же меня знаешь! Я ни в жизни от своих не крысятничала. Тому мужику, который его спрашивал, я и отдала.

– Какому мужику? – хором спросили у нее подруги. – Брюнету? Мусульманину?

– А я штаны с него не снимала, – неожиданно развеселившись, хихикнула бабенка. – Так что без понятия, мусульманин он там или кто. А волос у него рыжий был и щетина на морде тоже вся рыжая.

– Рыжая, – эхом повторила за ней Мариша, словно не веря своим ушам.

– Я не виновата! – снова заныла бабенка. – Если вам брюнет нужен, так не было его. А я что видела, то и говорю. Рыжий он.

Мариша быстро протянула ей тысячную купюру, которая так же быстро была перехвачена Иванычем. Затем он сильно пихнул бабенку в спину, приказывая ей говорить.

– Рыжий он был, а физиономия больно уж заросшая, – послушно заговорила бабенка, искоса поглядывая на Иваныча и держась от него подальше. – В щетине вся. А сам из себя видный мужчина. Плечи широкие. И рост опять же не подкачал.

– А на какой машине он приехал? – тихо спросила Мариша.

– Чего не видела, того говорить не буду, – уперлась бабенка. – А только он следом за той бабой приехал.

– За какой бабой?

– Которая портфель этот выкинула, – пояснила ей бабенка. – Этот рыжий мужик потому и знал, где искать нужно. Видел, должно быть, куда она его кинула. И как только она уехала, он сразу ко мне. Ну, я-то еще раньше приметила, куда она его кинула. Это только дураки думают, что на свалке вещи пропадают. Все более или менее стоящее денег можно старьевщикам сдать. А портфель этот издалека было видно, что ценная же вещь, ее завсегда продать можно. А когда этот мужик рыжий ко мне подвалил, я сразу поняла, что с него и денег срубить можно. Для виду порылась в мусоре, а часика через полтора, когда он дозрел, и отдала ему находку. Не за так, конечно. Он мне за это пятьсот рублей отдал. И вы еще сейчас.

И она задумчиво покосилась на карман Иваныча, куда тот спрятал перехваченные деньги.

– Ты свое у меня получишь! – то ли пригрозил, то ли пообещал Иваныч, и бабенка с сожалением оторвала взгляд от его кармана.

По описанию той бабы, которая выкинула портфель на свалку, они удостоверились, что это и в самом деле была Ирина.

– Все сходится, – сказала Мариша, когда, обеднев еще на пятьсот рублей, они с Юлей уже ехали в направлении города. – Ирина выкинула портфель на свалку, а Смайл, который все это время, видимо, следил за ней, нашел его.

– Так что бумаги арабов теперь у Смайла, – вздохнула Юля.

– Бумаги у него, а где он сам? Вот что я хотела бы знать! – следом вздохнула и Мариша.

– Думаю, что это хотелось бы знать не только одной тебе, – проворчала Юля.

– Ты намекаешь на Валеру и мусульман, которые тоже за бумагами гоняются? – оживилась Мариша.

– Ну да, конечно, – кивнула Юля. – И кстати, у них есть перед нами то преимущество, что им, похоже, точно известно, где находилась резиденция обобранного эмира. А вот мы, со слов Марии Андреевны, имеем об этом весьма расплывчатое представление.

– Она и сама толком не знала, где работал ее муж, – возразила Мариша. – Ему, небось, не позволяли никому рассказывать ничего конкретного о своей работе из соображений государственной безопасности.

– Я ее и не обвиняю, – пожала плечами Юля. – Но все же преимущество у них есть.

– И что ты предлагаешь? – спросила Мариша. – Попытаться найти Валеру и мусульман, втереться к ним в доверие и вместе с ними искать Смайла и пропавшие бумаги?

– Это было бы уж слишком, – вздрогнула Юля. – Я предлагаю просто сообщить ментам обо всем, что нам известно. Пусть уж они сами оповещают таможню.

– Но Смайл не покидал пределов России, – возразила Мариша. – Его имени нету в списках пассажиров, отлетающих из страны.

– Я тебя умоляю! – закатила глаза Юлька. – Кто тебе это сказал?

– Пока ты развлекалась с этим своим Глебом, я тоже времени даром не теряла. И в том же детективном агентстве, где наняла детектива, мне и предоставили эту информацию, – ответила Мариша. – Так что со всей ответственностью тебе заявляю, судя по официальным данным, Смайл из страны не вылетал. Он где-то тут, и я хочу его найти.

– Во-первых, – принялась загибать пальцы Юлька, – Смайл мог покинуть Россию и не на самолете. А во-вторых, он мог попросить кого-нибудь из своих знакомых летчиков, и они провезли его в кабине пилотов. Он работал в авиакомпании долгое время, и у него должны были там завестись обширные знакомства.

– Так что? – загрустила Мариша. – У нас нет иного выхода, как пытаться разыскать эту мусульманскую шайку?

– Только не самостоятельно, а с помощью ментов, – благоразумно напомнила ей Юля. – Они тоже должны быть заинтересованы в том, чтобы задержать Валеру и этих арабов. Ведь как ни крути, а Нонна и поджог в ее доме – это дело их рук. А значит, они преступники.

– Что-то у меня есть большие сомнения, что менты сумеют их разыскать, – вздохнула Мариша. – Да и что нам о них известно? Где искать их след?

И как раз в этот момент зазвонил Юлин телефон. Думая, что это Крученый или Глеб, Юлька хотела не брать трубку, тем более что высветившийся номер был ей не знаком. Но в последний момент что-то заставило ее передумать.

– Алло, – осторожно произнесла она.

– Юля, это Верка! – раздался в трубке знакомый голос. – Я вас не разбудила?

– Какое там, – вздохнула Юля. – И не ложились вовсе.

– Вот и мне не спится! – обрадовалась Верка. – Вы в милиции были?

– Были, тебя активно ищут, – «порадовала» ее Юлька. – Как только услышали, что мы с Маришей тебя встретили возле твоего дома, сразу же послали наряд к тебе. Так что сиди, где сидишь, и никуда не высовывайся.

– Ой, лишенько! – запричитала Верка. – Это что же, я в тюрьму пойду? Ой, не хочу!

Тут в трубке раздался какой-то шорох, Веркин плач отдалился, а Юлька услышала голос Натальи.

– Верка ведь чего вам в такое время позвонила, она хотела сказать, что вспомнила кое-что о том доме, где ее держали в плену, – сказала Наталья. – Когда ее водили в туалет, она все же, не будь дурой, повертела по сторонам головой. И вот только сейчас вспомнила, что из одного окна там была видна вывеска «Игривый малыш».

– И это все? – разочарованно спросила у нее Юля.

– Сама квартира находилась на втором этаже, – добавила Наталья. – Больше ничего.

– Что ж, спасибо и на том, – вздохнула Юля.

Услышав новую информацию, Мариша приободрилась.

– Возьми у меня на заднем сиденье справочник и найди в нем этот детский магазин, – велела она.

Юлька послушно пролистала справочник и не обнаружила ни одного детского магазина с таким названием.

– Есть «Здоровый малыш», есть «Веселый малыш» и есть «Карапуз», – сказала она. – Что выберем?

– Черт-те что, – пробормотала Мариша. – Может быть, Верка перепутала? Все-таки она до сих пор в шоковом состоянии. А когда ее похитили, она и вовсе не в себе была. Ты не помнишь, долго они ее везли?

– Нет, не долго, – покачала головой Юля. – Она говорила, минут десять от ее дома.

– Тогда можно попробовать, – произнесла Мариша. – Поедем к Пяти углам, а потом по очереди объедем все эти магазины. Глядишь, где-нибудь нам и улыбнется удача.

Но на этот раз оптимистичный прогноз Мариши себя не оправдал. Подруги честно объехали все детские магазины с подходящими названиями. Однако ни один из них не удовлетворял всем приметам. Если он находится на подходящем расстоянии от Пяти углов, то поблизости не было девятиэтажных домов или сам магазин располагался в полуподвальном помещении и, конечно, его вывеска никак не могла находиться на уровне окон второго этажа. А если магазин подходил под описание, то находился он на другом конце города, куда даже среди ночи за десять минут не добраться, хотя Мариша гнала свой «Форд» изо всех сил и с нарушением всех правил.

– Позвони Верке еще раз! – в отчаянии произнесла Мариша, когда последний адрес отпал. – Пусть еще что-нибудь вспомнит.

– Поехали лучше домой! – взмолилась Юля. – У меня глаза слипаются. И все тело гудит. А уж вонь от свалки до сих пор в носу застряла.

– Ты поезжай, а я останусь, – сказала Мариша. – Мне спать не хочется.

Услышав это, Юля только застонала про себя. Но Верке перезвонила. Однако Верка твердо стояла на том, что на вывеске было написано именно «Игривый малыш».

– Только это вряд ли был детский магазин, – внезапно произнесла она. – Вывеска была больно уж красочная. Неоновая. Знаете, такие обычно бывают в кафе или ночных клубах, чтобы в темноте издалека в глаза бросалась.

– Ну, что же ты раньше молчала, Верка! – только и воскликнула Юля, снова бросаясь к справочнику.

На этот раз смотрели подруги в разделе увеселительных заведений. И уже скоро мчались в направлении диско-бара, работающего круглосуточно. Днем это был обычный бар, вечером там начиналась развлекательная программа со стриптизом, а после полуночи гремела дискотека. На этот раз подруги не стали вымерять расстояние от него до дома Верки. И так было ясно, что оно примерно подходит. Прибыв на место, они вертели головами. Вывеска и в самом деле находилась на уровне второго этажа блочного девятиэтажного дома, расположенного через дорогу от диско-бара.

– Но тут не меньше полусотни окон! – присвистнула Юля, пересчитав окна в длинной блочной коробке. – И как узнать, из каких именно глазела на вывеску наша Верка?

– Если бы у нас было время, мы могли бы устроить во дворе засаду, – нерешительно произнесла Мариша. – Рано или поздно Валера или кто-то из его мусульман появится тут.

Но Юля решительно отвергла эту идею. Проводить задержание (пусть даже и в компании Мариши) целой банды физически крепких и горячих южных мужчин, которые к тому же уже пытались убить одну даму, для нее было все же слишком.

– Нет уж, пусть милиция ими займется, – заявила Юля и позвонила Жене.

Тот уже давно отдыхал дома и мирно спал в своей постели, так что Юлькин звонок неприятно поразил его.

– И что вам все неймется? – проворчал Женя, отчаянно зевая. – У меня глаза слипаются. Ночь на дворе. До завтра ваше дело никак нельзя отложить?

Но Юлька возражала так энергично, что Женя только вздохнул и пообещал прибыть на место через час. Прибыл он через полтора, но зато не один, а в компании с тремя крепкими парнями, под куртками которых просматривались короткоствольные автоматы. К этому времени часы уже показывали шесть утра. И начинало светать.

– Это хорошо, что светло, – вздрогнув от ночной свежести, сказал Женя. – Сейчас под видом проверки регистрации и документов будем делать обход квартир. Глядишь, кто-то из соседей и наведет на эту вашу шайку. А кстати, вы уверены, что у них нора именно в этом доме?

Если бы подруги могли это знать!

– Будете платить штраф из собственного кармана за ложный вызов, если ошиблись, – предупредил их Женя.

– Ха! – ответила Мариша. – Еще скажите, что посадите нас за решетку, если другого никого не найдете! А как же! Операция ведь уже назначена. Как же без задержания!

– Ну вы это… – смутился Женя. – Не очень-то ехидничайте.

Тем временем двое из его команды уже начали планомерно обходить квартиры второго этажа, плавно перемещаясь из подъезда в подъезд. В трех первых ничего существенного узнать не удалось. Увидев удостоверение, жильцы исправно открывали двери своих квартир, предъявляли документы. Съемная квартира была всего одна, но там жила русская семья с ребенком. С тремя подъездами все было в порядке. Но когда менты зашли в четвертый подъезд, подруги внезапно ощутили знакомое неприятное покалывание в области солнечного сплетения. И точно. Через минуту в одном из окон второго этажа появилась угрюмая физиономия, а потом и весь человек вылез из окна и повис на руках, примериваясь, куда ему получше спрыгнуть.

– Ого! – обрадовался Женя, резко стартуя с места. – Кажется, будем с уловом!

Болтающийся в окне второго этажа мужчина наконец решился, разжал руки и тяжело рухнул вниз. Впрочем, выбирать ему особенно было не из чего. Под окнами был разбит небольшой палисадник с густыми кустами розового шиповника. И вот в эти шикарные кусты и рухнул с высоты второго этажа несчастный беглец, на которого еще вдобавок сразу же словно коршун набросился Женя. Скоро все было кончено. В окнах второго этажа появились довольные рожи ментов, а закованного в наручники пленника торжествующий Женя потащил к милицейской машине. Подруги поспешили следом за ним.

– А вы-то куда? – запихнув свой трофей в машину, повернулся к ним Женя. – Езжайте домой, девушки, ложитесь спать. Спасибо за помощь и всего доброго.

– Как это домой? – опешила Мариша. – И не подумаем!

– Мы этого брюнета не для вас всю ночь выслеживали! – воинственно поддержала ее Юлька. – Он нам самим для одного разговора нужен!

– Если бы не мы, фиг бы вы этого парня поймали! – добавила Мариша.

– Идите, девушки, домой, – повторил Женя.

– Хм, – произнесла Мариша. – А что вы собираетесь инкриминировать вашему задержанному?

– Соучастие в ограблении!

– А свидетели у вас есть? – невинно поинтересовалась Мариша.

– Найдем! – самоуверенно ответил Женя.

– Что же, счастливых вам поисков! – притворно вздохнула Мариша. – Надеюсь, вы их найдете еще до того, как истечет максимальный срок задержания под стражей этого господина. И будет очень жаль, если вам придется его отпустить, потому что ваша единственная свидетельница Верка так и не появится у себя дома, и, следовательно, вам не удастся ее задержать.

После этого она повернулась, делая вид, что уходит. Юля следовала за ней.

– Постойте! – окликнул их Женя. – Так я и думал, что вы все наврали насчет того, что встретили Верку возле ее дома.

Подруги сделали вид, что страшно оскорблены подобным предположением.

– Перестаньте вы пыхтеть и лучше ответьте мне, – перебил их Женя, – если я разрешу вам поговорить с этим парнем, то вы подскажете, где прячется эта дуреха – домработница потерпевшей? Хотя я и догадываюсь, что она у кого-то из своих подруг. Но не ломать же мне в самом деле двери квартир добропорядочных, вполне возможно, граждан, и не штурмовать их дома. А иначе, сдается мне, эту особу не вытащишь.

– Ты разрешишь нам поговорить с этим парнем, и еще, мы будем присутствовать при его допросе, – быстро сказала Юля. – А потом мы позвоним Верке, и ты с ней сам встретишься. Годится?

– Вы прямо в тиски меня взяли, – застонал Женя, но кивнул.

Задержанный оказался личностью неразговорчивой. На все попытки подруг разговорить его он отвечал угрюмыми взглядами и хмурым молчанием. Иногда он что-то говорил, но было совершенно не понятно, что именно. Наконец Юльку, которой смертельно хотелось спать, но которая понимала, что пока они не добьются от задержанного правды, Мариша никуда не пойдет, осенило:

– А если он просто не понимает по-русски? Нужно вызвать ему переводчика.

– Конечно, не понимает, он же гражданин Судана, – невозмутимо кивнул в ответ тоже зевающий во весь рот Женя. – А переводчик к нам уже едет.

И в самом деле, через десять минут в помещение вошел симпатичный дядечка средних лет, в круглых очках и деловом темном костюме. Несмотря на ранний час и тот факт, что вытащил его Женя из постели, рубашка переводчика была отглажена безукоризненно, а на пиджаке не было ни единой морщинки. Едва войдя, он сразу же наполнил кабинет утренней свежестью своего лосьона после бритья.

– Я – господин Лесенков, – представился он. – Что будем переводить?

В ответ Женя посторонился. Задав несколько вопросов задержанному, господин Лесенков повернулся к Жене и подругам и сказал:

– Господин Фарух требует себе адвоката и отказывается отвечать на вопросы следствия без его присутствия.

Женя болезненно сморщился, но Юлька не растерялась.

– Мы с подругой никоим образом не являемся представителями официальных следственных структур, – сказала она. – Мы ведем собственное частное расследование. И очень бы хотели знать, зачем и по какому праву этот господин и его друзья искали бумаги некоего Михаила Игнатьева?

Едва услышав фамилию Игнатьева, Фарух дернулся и метнул на подруг пронзительный взгляд. Ему явно не нужно было дожидаться перевода вопроса, чтобы понять, о чем пойдет речь. Дождавшись, когда переводчик закончит переводить вопрос, Фарух в свою очередь разразился целой серией вопросов.

– Он спрашивает, какое отношение вы имеете к бумагам его деда, – торопливо переводил господи Лесенков. – И он требует, чтобы вы вернули их ему, так как только он и его братья являются законными наследниками всех ценностей. В противном случае вас ждет смерть.

– Скажите, что это их ждет смерть, если эмир, у которого их дед свистнул эти сокровища, узнает об их поисках, – невозмутимо заявила Юля.

– Эмир давно погиб, последний из его семьи и рода тоже скончался этой зимой. И даже той страны более не существует, она стала автономной областью с иным названием, – перевел подругам господин Лесенков ответ Фаруха.

– Вот как? – задумалась Мариша. – Что ж, по крайней мере это объясняет, почему они начали разыскивать бумаги только спустя столько лет. Значит, они решили, что эмир с того света не покарает их. А при чем тут дед этого молодого человека? И откуда он знал Игнатьева Михаила?

– Он говорит, что Игнатьев был другом его деда. Они вместе спрятали сокровища от грабителей, чтобы те не попали в плохие руки.

– Понятно! – хмыкнула Мариша. – А потом решили, что любые руки, кроме их собственных, недостаточно хороши для сокровищ эмира. Попросту обокрали бедолагу! Значит, не даром Михаила арестовали. Я как чувствовала! Все-таки не бывает дыма без огня. А как же деду этого Фаруха удалось избежать царского гнева?

– Он скрывался всю свою жизнь, опасаясь разоблачения, – перевел подругам ответ внука караванщика недоумевающий господин Лесенков. – Сразу же после того, как они спрятали сокровища, он ушел из страны, спрятался. И лишь перед смертью рассказал своим внукам о спрятанных сокровищах в пустыне, закляв не трогать их до того момента, когда не исчезнет с лица земли последний из потомков эмира.

– Ну да, а этой зимой знаменательное событие наконец свершилось! – фыркнула Мариша. – Поняли уже. А почему дед не оставил своим внукам карты той местности, где они с Игнатьевым спрятали сокровище? Или хотя бы словесное описание, как туда добраться?

– Он говорит, что Игнатьев обманул деда. Что весь план был разработан им, и он не захотел делиться. После того, как они сделали свое дело, Игнатьев составил карту местности и сделал необходимые пояснения, которые они и разделили пополам. Часть карты Игнатьев взял с собой, приобщив ее к своим мемуарам, которые он начал писать, еще будучи любимчиком эмира, а вторая половина карты осталась у деда. По словам Игнатьева, отдельно эти половины были бесполезны. Во всяком случае половина деда точно была бесполезна. Поэтому дед и завещал своим внукам после смерти последнего из потомков эмира отправиться в Россию и найти следы своего бывшего друга Игнатьева и забрать у него его часть карты. Дед точно знал, что в Судан Игнатьев не возвращался, так что вырыть спрятанные сокровища у него не было возможности. И дед завещал ему и его братьям найти их и поделиться с потомками Игнатьева, если таковые обнаружатся.

– Теперь понятно, – вздохнула Мариша. – Детей у Игнатьева не было, поэтому вы с братьями решили, что сокровище ваше.

– Господин Фарух спрашивает: теперь, когда вы знаете правду, вы отдадите ему и его братьям бумаги господина Игнатьева? – обратился к подругам господин Лесенков.

– Передайте господину Фаруху, что его братьям и их русским подельникам еще долгое время будет не до эмирских сокровищ, – произнесла Мариша, так как в этот момент в дверях появилась Верка собственной персоной, испуганно озирающаяся по сторонам.

Увидев Фаруха, она испуганно вскрикнула и отшатнулась к выходу. Там ее перехватил один из ментов и, заботливо поддерживая под руку, увел в соседний кабинет. Фарух тоже увидел ее. При виде Верки на его лице отразилась целая гамма чувств, а потом он уронил голову на руки и глухо застонал. Больше подругам тут было делать нечего. И чувствуя, что сил у них совершенно не осталось и если они немедленно не отправятся спать, то просто умрут, они наплевали на возможность столкнуться нос к носу с Крученым, добрались до Маришиной квартиры, так как до нее было ближе, и завалились в кровати.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Следующий день лично для Мариши начался с телефонного звонка. Сначала она пыталась не обращать внимания на трезвонящий аппарат. Но так как звонок был настолько пронзительным, что проникал даже через две подушки и одеяло, под которыми Мариша тщетно пыталась спрятаться, то ей пришлось встать.

– Алло! – хрипло произнесла она в трубку.

– Мариша! Это мама! Ты что так хрипишь? Ты заболела?

– Мама! – обрадовалась Мариша. – Где ты пропадала? Я к тебе заходила, а тебя не было.

– Я тоже заходила к тебе, – невозмутимо ответила Тамара Ильинична. – И тебя тоже не было.

– Надо же, какое совпадение! – рассмеялась Мариша.

– Тебе вот смешно, а между прочим, ты меня здорово подвела, – чуточку обиженно заявила ей мама. – Я на тебя так надеялась. Хотела оставить тебе животных. Смайл заверил меня, что ты будешь счастлива.

– Постой! Постой! – перебила ее Мариша. – Это когда же ты видела Смайла?

Но Тамара Ильинична, не слушая дочь, продолжала гнуть свою тему.

– Он сразу же положил мясо в холодильник, а сам запер все ваши столы и шкафы, чтобы звери не распотрошили вещи. Ты же знаешь, Маня у нас такая любительница пошалить.

Действительно, с мордочки этой обезьянки не сходило печально-трогательное выражение, но при этом большей шкодницы и проказницы не было на свете.

– Правильно, что запер! – машинально согласилась с мамой Мариша и тут же воскликнула: – Послушай, мама, да когда же это было?

Но Тамара Ильинична обладала одной «милой» привычкой, доводящей дочь иногда до умопомрачения. Она совершенно не слышала вопросов собеседника. Но у Мариши был опыт общения со своей обожаемой мамочкой, так что в конце концов путем несложной дедукции ей удалось понять главное. Ее мама встретилась со Смайлом как раз в тот момент, когда тот заявился домой, чтобы забрать пластиковые карты, паспорт и деньги перед своим окончательным исчезновением из дома. Торопясь куда-то, куда, Тамара Ильинична у него выяснять не стала, он лишь заверил ее, что Мариша будет счастлива приютить у себя дома всех животных, пока сама Тамара Ильинична съездит навестить дальнюю родню, которая давно звала ее к себе.

– А в результате мне пришлось тащиться в Псков со всем зверинцем! – попеняла дочери Тамара Ильинична. – Хорошо еще, что твой дядя согласился отвезти нас на машине. Ты почему мне не перезвонила? Я же тебе ясно написала, чтобы ты мне позвонила, как только появишься!

– Я не находила твоей записки, – пробормотала Мариша.

– Как же так?! – возмутилась Тамара Ильинична. – Я же ее на холодильник прикрепила! Магнитом!

– На нем ничего похожего не было, – заверила ее Мариша.

Целую минуту Тамара Ильинична отчитывала Маришу, а та оправдывалась. Затем у Маришиной мамы появились первые сомнения, а еще минуты через три она полезла к себе в сумку. И еще минут пять ушло у нее на то, чтобы обнаружить в ней забытую записку к дочери.

– Надо же! – слегка смутилась Тамара Ильинична. – Я была уверена, что наклеила ее на холодильник. Странно, должно быть, я только подумала об этом. Но мясо-то я в холодильник положила? Или оно у меня тоже где-нибудь валяется?

– Какое мясо? – поинтересовалась Мариша. – Ты имеешь в виду свиной желудок?

– Ну да, – ответила Тамара Ильинична. – Стрелка у нас нынче в положении. И, как полагается капризной барышне, изволит привередничать в еде. Сначала ее на сырую печень потянуло, потом на яйца, а теперь новая мода – отварной и пропущенный через мясорубку свиной желудок. Ты даже не представляешь себе, как трудно достать подобный деликатес! Свиной желудок, он же грубый, его в магазинах никогда не продают. Приходится мне ездить на рынок и договариваться там с продавцами. Они оставляют.

После разговора с мамой в голове у Мариши слегка прояснилось. Во всяком случае хотя бы тайна появления у нее в холодильнике свиного желудка и запертого письменного стола благополучно разрешилась. Но не успела Мариша прилечь, как телефон зазвонил снова.

– Мариша! – воскликнула трубка голосом Крученого. – Включи телевизор! Немедленно!

С Мариши мигом слетели остатки сна.

– Да пошел ты со своими шуточками знаешь куда! – завопила она.

– Включай телевизор, ненормальная! Первый канал! – повторил Крученый, но Мариша уже бросила трубку и рухнула в постель.

– Мариша! – снова позвали ее.

На этот раз кричала Юлька из соседней комнаты, которая, оказывается, уже тоже проснулась и теперь смотрела какую-то телевизионную передачу.

– Иди сюда! Скорей! – надрывалась она. – Смотри, кого показывают по телевизору!

Мариша вздохнула и заставила себя вылезти из постели.

– Да скорей ты! – неистовствовала Юлька. – Как у тебя на запись поставить? Это же эпохальное событие, а ты там в кровати валяешься!

– Что тут такое? – спросила Мариша, добравшись до гостиной, плюхнувшись рядом с Юлькой и таращась на экран, где на фоне белой пустыни какие-то люди в темных официальных костюмах радостно переговаривались друг с другом.

И вдруг Мариша так и застыла с открытым для зевка ртом. Потому что среди этих важных упитанных смуглых господ она увидела знакомую рожу собственного мужа. Как ей и рассказывали свидетели, Смайл за это время оброс густой щетиной. К тому же он уже успел обгореть на южном солнце. И теперь его синие глаза блестели совсем разбойничьим блеском на фоне красной физиономии. Но все это длилось всего одну секунду. Затем появился диктор и замелькали кадры спортивных новостей.

– Что? Где? – кинулась к экрану Мариша. – Куда? А? Где это было?

– Я же тебя звала! – попеняла ей Юлька. – Они показывали Смайла. Он нашел эти самые арабские сокровища, которые предназначались в качестве свадебных даров для дочери эмира. В том числе и несколько совершенно уникальных музейных вещей. И теперь он герой всего Судана, на территории которого и находился все это время клад!

– Ну, пусть он только домой вернется! – пробормотала Мариша. – Я ему покажу, как в одиночку геройствовать!

– Ты же не знаешь самого главного! Четвертая часть найденных сокровищ по закону принадлежит ему! – воскликнула Юля. – То есть она должна быть выкуплена у твоего Смайла правительством Судана за живые деньги. А размер клада измеряется многими тысячами долларов. И это только по предварительной оценке.

Мариша откинулась на спинку дивана и, немного подумав, заметила:

– Это меняет дело, ты не находишь? Пожалуй, можно считать, что Смайл все это время просто находился в длительной загранкомандировке, а?

И, лукаво подмигнув подруге, Мариша жизнерадостно расхохоталась.

Но на этом история не кончилась. Через день от Смайла поступил первый робкий звонок. Причем позвонил он Юльке и осторожно поинтересовался у нее, можно ли ему уже возвращаться или лучше пока не стоит.

– Скажи мне, – заклинал он лучшую подругу своей жены, – Мариша очень на меня сердита?

– В меру! – сдержанно ответила Юлька, помня о том, что Смайл нынче богач. – Но честно говоря, мы все ноги стоптали, разыскивая тебя по городу. Почему ты не оставил хотя бы записки, куда делся? Мы так волновались! Мариша прямо похудела вся!

– Я не знал, что написать, – честно признался Смайл. – Понимаешь, тут случилось такое дело. В общем, один человек нанял меня для того, чтобы я кое-что для него сделал. Я не мог рассказать об этом никому. Ведь это была не моя тайна, понимаешь?

– Мне только интересно, когда ты успел снюхаться с беднягой Кураевым? – спросила у него Юлька вместо ответа.

– Так вы уже все знаете? – пораженно ахнул Смайл.

– Не все, – скромно ответила Юля. – Например, мы до сих пор не можем понять, где ты с ним познакомился?

– Я пришел к Никите по поводу болей в левом боку, – признался Смайл. – Это было уже больше трех месяцев назад. Маришу расстраивать я не хотел, поэтому пошел к врачу один и тайком от нее. Никита отправил меня на обследование, а потом сказал, что хирургическое вмешательство не нужно. И просто прописал мне лекарство. Потом мы как-то незаметно разговорились, потом перезванивались. Никита обязательно хотел знать, как мое самочувствие. И благодаря выписанному им лекарству боли стали значительно слабей. И вдруг во время одного из своих звонков он неожиданно признался мне, что совершенно запутался и очень боится. Я сразу понял, что он не шутит и у него действительно большие проблемы. У него был такой голос… Такой дрожащий и жалкий. Одним словом, мы с ним встретились. И я сам предложил ему охрану, после того, как он сказал, что в последнее время в его жизни происходит что-то странное.

– Что именно? – спросила Юля.

Смайл помялся, но все же ответил:

– Всей правды он мне не сказал. Если бы сказал, то мог бы остаться живым. А так я понял слишком поздно. Но кое-что меня все же в его рассказе насторожило.

– Но что именно?

– Например, Никита мне рассказал, как к нему обратился один человек с предложением выдать ему крупную сумму наличными, если он достанет для него кое-какие бумаги из тайника в доме его бывшей жены. И хотя этот человек Никите не понравился, но предложение было весьма соблазнительным. И он согласился.

– А откуда тот человек узнал о тайнике? – быстро спросила Юля, догадываясь, что этим таинственным посланцем был скорей всего мерзавец Валера.

– Этого он точно не знал, но подозревал, что тайну выдал столяр, делавший стенной шкафчик на том месте, где под полом в квартире бывшей жены Никиты и находился этот тайник. И еще Никита понял, что этот парень уже довольно долгое время присматривается к квартире его бывшей жены, потому что имел весьма точные сведения о том, когда лучше наведаться туда, чтобы хозяев не было дома.

– И Никита достал бумаги?

– Да, – ответил Смайл. – Но не сразу. А пока он попросил меня проверить, нет ли за ним слежки. Я не смог отказать ему в помощи. И очень скоро выяснил, что за ним и в самом деле следят, но не тот парень, а какие-то арабы. И в тот день, когда Никита должен был передать бумаги из тайника этому парню, я предупредил его еще раз об осторожности и предложил подъехать, чтобы встреча произошла при свидетелях. И мне теперь кажется, что я виноват в его смерти. Я подвел его. А ведь Никита надеялся на меня!

– Почему же так вышло? Ты опоздал?

– Нет, я-то подъехал даже раньше намеченного нами с Никитой срока, – вздохнул Смайл. – У меня были кое-какие мысли, как сделать эту встречу безопасной для Никиты. Дело в том, что эти люди, которым Никита должен был передать бумаги, настаивали на том, чтобы встреча произошла в каком-нибудь уединенном месте. Никита перезвонил мне и сказал, что боится. Я подумал и решил, что ничего страшного нет, можно соглашаться на встречу в уединенном месте. И тогда Никита и предложил этот дом.

– Как это нет ничего страшного, если Кураева на этой встрече убили?! – возмутилась Юля.

– Я же говорю, у меня был кое-какой план. Достаточно было приехать за полчаса до назначенного времени, и все бы прошло благополучно. И я приехал, даже не за полчаса, а за сорок минут. Однако и это было уже слишком поздно. Оказывается, Никита приехал еще раньше. Я сразу заподозрил неладное, когда на подъезде к дому увидел какую-то подозрительную машину, а потом увидел и саму ее хозяйку, торопящуюся к своей машине с портфелем Никиты в руках. Я его узнал сразу же. У меня было не много времени. Я подложил этой особе под колесо гвоздик, а сам поспешил к дому. Там был кто-то еще. Но мне не удалось его увидеть, лишь тень за окном мелькнула. Никите уже помочь было нельзя, а преследовать неизвестного в темноте бесполезно, и я поспешил за той женщиной. Ее я, как и рассчитывал, нашел всего в пятистах метрах, ей менял колесо какой-то добросердечный проезжий. А затем…

Что было затем, Юлька уже знала и без него. Смайл проследил за Ириной до свалки, а потом взял портфель. Где-то он перевел мемуары Игнатьева, понял из них, где искать сокровища, и нашел их. Должно быть, Игнатьев поступил не вполне честно, составив для себя лично полную карту того места, где были спрятаны добытые обманом сокровища эмира. Однако сам воспользоваться ею не успел. И передать жене о ее существовании тоже.

– Но милицию я все-таки вызвал! – неожиданно услышала Юлька голос Смайла.

– Так это ты представился соседом и сказал, что двое каких-то личностей убивают Кураева? – ахнула Юлька. – Это из-за тебя нас менты сцапали?

– А что вы там делали? – поразился Смайл.

– Тебя искали, что же еще! – сердито отозвалась Юля. – А почему ты ментам не сказал, что видел возле места преступления Ирину?

– Потому что сначала, когда я вызывал ментов, я еще не знал, кто она такая, – ответил Смайл. – Там же темно было. А у нее лицо было замотано почти до бровей. Это уже я потом понял, что там была любовница Никиты. Но что вам-то в том доме понадобилось?

– Ты как пропал, так мы с Маришей себе места и не находим, – призналась ему Юлька. – Выяснили, что ты общался с Кураевым. Дозвонились до него и он нам сказал, чтобы мы приезжали. Вот мы и приехали. Правда, немного опоздали. Его уже убили.

– Ужасно! – испугался Смайл. – Приедь вы чуть раньше, вы сами могли пострадать вместе с Никитой! И если бы чуть позже приехали, тоже! Туда бы Валера с арабами приехал.

– Они не приехали, – растерянно ответила Юля. – Кстати говоря, странно, почему их там не было. Должно быть, в последний момент их что-то спугнуло.

– Все равно, были там арабы, или убийцы, или менты. Все равно вам бы пришлось объяснять, кто вы такие и что там ищете. Кошмар! Как вы могли так неосторожно поступить? Приехать среди ночи в заброшенный дом! Да у меня в голове не укладывается, как такое…

– Ты лучше скажи, как тебе за такое короткое время удалось в Судан смотаться и там сокровища найти! – быстро перебила его Юлька, чувствуя, что разговор начинает идти в каком-то неприятном направлении.

Не известно, до чего бы договорился Смайл, но Юлькина уловка удалась. Смайл мигом переключился на другую тему. Ему и самому не терпелось похвастаться своими приключениями.

– Уметь надо! – загадочно хмыкнул он. – Визу я себе открыл, как только выяснил, из какой страны к нам эти ребята, которые за Кураевым следили, пожаловали. У меня же чутье. Я как от Никиты услышал, что им какая-то карта нужна, сразу и смекнул, что дело большими деньгами пахнет… Ладно, а мне, как думаешь, можно прилетать?

– Прилетай, – разрешила Юлька. – Я поговорю с Маришей и попытаюсь объяснить ей, что ты действовал исключительно ради ее же пользы и безопасности.

– Хорошо! – обрадовался Смайл. – Но я тебе все-таки еще раз перезвоню. Вдруг тебе не удастся уговорить Маришу простить меня. Не хочется попасться ей под горячую руку.

– Но что она с тобой сделает? – с досадой воскликнула Юля. – Не поколотит же, в конце-то концов!

– Как знать, – задумчиво произнес Смайл. – Нрав у нее горячий.

Закончив разговор со Смайлом, Юлька сразу же начала звонить подруге. Но не успела Мариша снять трубку, как вывалила на Юльку ворох новостей.

– Нас сегодня зовет к трем часам к себе Женя, – закричала она. – Хочет что-то объяснить. Правда, это очень мило с его стороны?

– А мне звонил Смайл, – сказала Юля. – Слушай, ты что, мужика совсем запугала? Он жалуется, что ты его постоянно колотишь.

– Вот ябеда! – возмутилась Мариша. – Пару раз для острастки бабушкиной скалкой стукнула, так он теперь всем жалуется направо и налево, что я его избиваю! Да по его поведению его еще и не так следовало бы отдубасить!

– Но ты уж с ним помягче, – попросила Юля. – Он совсем запуган.

– Артист! – не поверила Мариша. – Пусть только вернется! Скалка ему мечтой покажется по сравнению с той встречей, которую я ему организую, – но, спохватившись, добавила: – Только ты ему-то об этом не докладывай. Скажи, что я вполне отошла и жду не дождусь, когда он вернется. К тому же вторая часть вполне соответствует правде. Я действительно его очень жду.

И пока доверчивый и введенный в заблуждение относительно истинных намерений своей жены Смайл приобретал билеты для возвращения домой, подруги отправились к усатому Жене. Тот встретил их очень приветливо. А по сравнению с прошлыми их визитами так просто сердечно.

– Садитесь, садитесь! – предлагал он подругам, в порыве гостеприимства придвинув им сразу три стула.

– Ведь как я против вас был с самого начала настроен! – признался им Женя. – Мне казалось, что вы только и мечтаете, чтобы запутать следствие. А как обернулось? Если бы не вы, то не известно, когда бы мы задержали этих горе-кладоискателей.

– А вы их задержали? – обрадовалась Мариша. – Всех? И Валеру тоже?

– С этим типом пришлось повозиться, – признался подругам Женя. – Честно сказать, для меня вся эта история с таинственным кладом оказалась словно гром среди ясного неба. Расследуем довольно рядовое убийство, а вдруг на свет божий вылезают тайны эмирского дворца.

– Да уж, – подтвердили подруги, скромно умалчивая о том, что сокровище уже найдено.

– Ведь как получилось, что Валеру нам пришлось изрядно поискать, – продолжил тем временем Женя. – Оказывается, у него с арабами возникли трения из-за этих пропавших после смерти Кураева бумаг. Валера был единственным, кто контактировал напрямую из всей их шайки с Кураевым. Арабы русского языка не знали. И Валера им был необходим как переводчик. Через него-то арабы сумели найти столяра, делавшего ремонт в доме Нонны, который и подсказал им, где скорей всего находится тайник. Именно Валера был организатором первого неудачного ограбления в доме Нонны. И именно через Валеру арабы передали Кураеву листок с образцом того арабского текста из описи сокровищ, который следовало найти.

– Похоже, этот самый листок мы с тобой и нашли в письменном столе у Смайла! – наклонившись к подруге, прошептала ей на ухо Юлька.

– Получив этот образец, Кураев уже твердо знал, что именно ему следует искать в тайнике, – продолжал тем временем Женя. – Карта, которая находилась в тайнике вместе с мемуарами Игнатьева, была написана на арабском, которого Кураев лично не знал. Поэтому Валера и вел все дела с Кураевым. И ему же Кураев должен был передать мемуары Игнатьева и карту сокровища. Вытащить ее из тайника в доме Нонны Кураеву удалось. И у него даже была назначена встреча с Валерой в том доме в Ольгино, где Кураева и убили.

– А почему именно там? – спросила Мариша. – Такое неприятное место. Опасное, прямо скажем. Не лучше ли было передать бумаги в оживленном месте. Ведь я так понимаю, Кураев должен был еще и получить за них деньги?

– Кураев поступил самонадеянно, согласившись на условие Валеры, что встреча должна произойти в уединенном месте, – покачал головой Женя. – И если честно, то я не понимаю, на кого он рассчитывал.

Это-то подруги как раз знали. Кураев рассчитывал, что его прикроет Смайл. А тот опоздал. То есть он-то как раз приехал вовремя, но смерть к Кураеву пришла с другой стороны.

– Однако опасность для Кураева исходила вовсе не от арабов, – подтвердил мысли подруг Женя. – Арабы, судя по их показаниям, вообще в тот день до Кураева не добрались. Но в любом случае они были намерены поступить с Кураевым честно. То есть выплатить тому за услугу оговоренную заранее плату. Но как вы знаете, Валера приехал туда уже после убийства Кураева. И даже после того, как на место прибыли мы и задержали вас. И уж конечно после того, как портфель Кураева оказался у Ирины.

– Как же так получилось?

– А получилось все так потому, что Максим с Ириной следили за Кураевым. И когда представилась возможность избавиться от него, они ею воспользовались. Явились в тот дом и, пока Кураев ждал визита Валеры, убили его.

– А потом появился Смайл и спугнул Сущева, – снова прошептала на ухо подруге Юлька, пользуясь тем, что Женя ненадолго отвлекся на разговор с заглянувшим к нему в кабинет коллегой. – Сущев прятался где-то возле дома. Помнишь, там под фонарем на участке был колодец, а возле него ведро с водой? Наверняка после убийства Сущев был весь в крови и хотел хоть немного привести себя и свою одежду в порядок, прежде чем двигаться в город. Не мог же он, возвращаясь домой, светиться перед соседями окровавленным лицом и одеждой. Да и по дороге его могли остановить гаишники. Ну, а Ирине чиститься было ни к чему, непосредственно Кураева она не убивала. И Ирина уехала раньше своего сообщника.

– Что вы там шепчетесь? – недовольно спросил у подруг Женя.

– Ничего, – поспешно замолчали подруги. – А зачем Ирина повезла портфель Кураева на свалку?

– От него необходимо было избавиться, чтобы создалась полная иллюзия, что причина смерти Никиты крылась в его портфеле.

– Значит, Сущев и Ирина все-таки действовали вдвоем? – уточнила у Жени Мариша.

– Они утверждают, что нет, но, честно говоря, я полагаю, что Максим просто выгораживает свою любовницу. Ему и самому не выгодно привлекать ее за соучастие, это только увеличит его собственный срок. Лично я считаю, что Ирина была полностью в курсе замысла Максима. Однако, как бы то ни было, это недоказуемо.

И Женя с видимым сожалением полез за сигаретами.

– И вы говорили, что из-за этого убийства у Валеры возникли трения с арабами, – напомнила ему Юлька, когда он наконец нашел их и прикурил.

– Ну да, – кивнул Женя. – Арабы не поверили в то, что бумаги просто пропали. Они решили, что Валера убил Кураева, а бумаги присвоил себе, чтобы самостоятельно найти сокровища. Знаете же, какие они подозрительные, эти восточные люди. А подозревать Валеру у них причины были. Ведь это он должен был организовать встречу с Кураевым и передачу бумаг. Но встреча сорвалась, а мемуары Игнатьева и карту сокровищ арабы так и не получили. В конце концов Валера смекнул, что они его и убить могут, прихватил своего дружка и дал от своих бывших сообщников деру. Разумеется, после его побега арабы окончательно уверились в предательстве Валеры.

– Так это они устроили обыск в его квартире?

– Они, – кивнул Женя. – Искали бумаги или его самого, не важно. Важно, что нам удалось в конце концов сделать то, что не удалось арабам. Мы нашли обоих беглецов. Они прятались на даче у кого-то из знакомых. И, едва оказавшись у нас, Валера тут же начал давать показания. Он даже сумел описать человека, которого видел возле того дома в Ольгино. И так же безошибочно опознал Максима, узнав в нем того самого человека. Кроме того, против Максима были и косвенные улики. Следы его обуви в доме и на земле возле дома.

– Это мы вам про них рассказали! – не утерпела и напомнила Мариша.

– Мы бы их нашли и без вас, – беззлобно отозвался Женя. – А против Сущева свидетельствовал еще и тот факт, что убийство было совершено левшой. А Максим как раз левша, хотя и переученный. Может одинаково хорошо владеть как правой, так и левой рукой. Как только я узнал об этой его особенности, у меня сразу же зародились насчет него стойкие подозрения. И как видите, я не ошибся. Но, конечно, без показаний Валеры и Ирины против Сущева нам бы пришлось трудновато. Да и без вашей помощи мы бы никогда не распутали все ниточки в этой непростой истории. Так что от лица следствия позвольте выразить вам нашу признательность.

Порозовевшие от смущения подруги скромно приняли похвалу.

– Правда, мы всего лишь пытались найти Маришиного мужа, – добавила Юля.

– Кстати, а как он? – спросил Женя. – Нашелся наконец?

– Да, позвонил, – сдержанно кивнула Мариша.

– И где он был? – поинтересовался Женя.

– Так, уезжал в одно место, – еще более сдержанно ответила Мариша. – А почему вы интересуетесь?

– Да эти бумаги, будь они неладны! – буркнул Женя. – Бумаги, которые Кураев должен был передать арабам и которые Ирина выкинула на свалку вместе с портфелем Кураева. Ведь если поверить словам арабов, это же действительно целое богатство! Вот бы его найти!

Подруги переглянулись. Похоже, перед ними была еще одна жертва золотой лихорадки!

– Бедняга! – сказала Мариша, выйдя из кабинета Жени. – Не повезло ему. Сокровища-то уже найдены!

– Да и этим арабам-кладоискателям тоже, – вздохнула Юля. – Как ты думаешь, когда они узнают правду, они не станут мстить Смайлу?

– Не думаю, что в ближайшее время у них будет для этого возможность, – фыркнула Мариша. – Да и у Валеры тоже. Как ни крути, а за ними числятся организация преступного сообщества, грабеж и нанесение увечья Нонне.

– Ой, про Нонну мы совсем забыли! – ахнула Юлька. – Надеюсь, ей не хуже.

Но, позвонив Лиде, подруги с радостью узнали, что Нонне не только не хуже, но она даже пришла в сознание. Правда, никого при этом не узнала, своего имени тоже не помнила. И лишь при виде мужа на лице Нонны мелькнула легкая улыбка. Однако врачи твердо пообещали Лиде, что память к ее сестре обязательно вернется. Пока Нонне предстоял долгий процесс выздоровления.

– Как я рада, что все со смертью Никиты разъяснилось, вы бы только знали! – поделилась радостью с подругами Лида. – Ведь я, грешным делом, подумала, что Никитку-то Нонна из-за квартиры убила!

– Почему? – не поняли подруги.

– Да тут такое дело случилось, – замялась Лида. – Да ладно! Раз уже все выяснилось, расскажу. В общем, я ведь вам говорила, что в восемнадцать лет замуж вышла и в Ольгино переехала.

Подруги молча кивнули.

– Ну вот, сначала у нас с мужем все хорошо было, – продолжила свой рассказ Лида. – А потом его словно стукнуло, решил на заработки куда-то на Север ехать. Уехал, да и пропал. Сколько лет его не было, я уж решила, что и вовсе помер. А тут недавно возвращается и заявляет, что со мной он жить больше не желает. Там, на Севере, он себе уже женщину нашел. И ребенок у них должен быть. Так что он со мной разводится. И чтобы я из его дома выметалась, а дом он продавать будет, чтобы на эти деньги купить себе жилье на Севере.

– Как же так? – ахнули подруги.

– Имел право! – пожала плечами Лида. – Дом на него оформлен. А я так, вроде приживалки. И хотя по закону он мне обязан был какое-нибудь жилье предоставить, только мне совсем не улыбалось в крохотную комнатушку в каком-нибудь клоповнике съезжать. Да и не это самое скверное. Мой магазинчик-то поставлен на участке земли, который тоже мужу принадлежит. Он и на него позарился. Дескать, земля моя. Хочешь по-хорошему – выкупай. А нет, так я твой магазин снесу, а землю все равно продам. А я с этой торговли живу. Что мне делать, прямо и не знала. Вот я к Нонне и пошла. Сестра все-таки. А она и говорит: если так все серьезно, она родительскую квартиру Никите продаст, он вроде бы такое желание изъявлял. А полученные деньги мы с ней разделим. Дескать, квартира по справедливости принадлежит нам обеим. И что вы думаете? Не обманула. Продала! Я из этих денег дом у мужа выкупила. А Нонна, пока еще замуж за Борюсика своего не вышла, себе быстренько однокомнатную квартирку приобрела. И ему про то говорить не велела. Оно и правильно, с этими мужиками ведь никогда точно не знаешь. Сегодня ты хорошая, а завтра другая встретится, так на тебя и плевать. Может быть, сестра и слишком уж поосторожничала, да известно, обжегшись на молоке, на воду дуют.

– И что муж?

– А что? Уехал и не попрощался, – вздохнула Лида. – Еще на прощание и вещи кое-какие забрал. Наверное, память у него отшибло. Мое со своим попутал. Да черт с ним! Зато я теперь свободная женщина! Дом теперь мой. И магазин тоже мой. Так что вполне могу снова замуж выходить.

И хотя подруги несколько удивились такому выводу, но Лиду все же поздравили.

– Вот и вопрос, почему Нонна Никите родительскую квартиру продала, разрешился, – сказала Мариша. – И никакого отношения к нашей истории не имеет.

И, оставив Лиду, которая уже мысленно готовилась к свадьбе с бравым полковником, подруги отправились по своим делам. Им было чем заняться. Садясь в машину к Марише, Юлька недовольно повела носом.

– Купила бы ты новый освежитель воздуха, – пробормотала она. – Смердит, как будто бы мы с собой труп трехдневной свежести возим.

– Не понимаю, в чем дело, – призналась Мариша. – Я еще по дороге сюда заметила, что в машине воняет, но не пойму откуда. А сейчас запах стал еще сильней.

– Давай посмотрим, что это может быть, – предложила Юля.

– Некогда! – вздохнула Мариша. – Мама велела, чтобы я заехала за ней. Беременную Стрелку нужно везти к ветеринару.

– Тогда поезжай скорей! – пробормотала Юля, опуская до предела оконное стекло со своей стороны и высовывая голову наружу.

Стрелка с радостным визгом приветствовала подруг. Кататься на машине она обожала. И радостно вскочила в салон, удобно устроившись позади. Вела она себя прекрасно. Но в приемной ветеринара оказалась очередь. Стрелку было решено ненадолго оставить в машине, а сами подруги пошли скандалить с секретаршей по поводу того, какого черта нужна тогда запись и зачем тогда приезжать к назначенному времени, если все равно предстоит париться в очереди. Переговоры прошли успешно. Стрелку обещали принять в ее время. И торжествующие подруги вернулись за собакой.

– Ой! – удивилась Мариша, открывая дверцу. – Что это она тут лопала? Юлька, посмотри, у нее вся морда в жире!

– Не понимаю, – пожала плечами Юля. – Но запах в машине почти исчез!

После небольшого обыска подруги обнаружили куриные косточки и остатки фирменного пакета, разорванного собачьими зубами на мелкие клочки.

– Слушай, это же наша кура-гриль! – воскликнула Мариша. – Мы ее купили и забыли. Она в машине испортилась и воняла. А Стрелка теперь нашла и сожрала.

– Как бы ей плохо не стало! – встревожилась Юля. – Все-таки воняла курица изрядно.

Но беременная Стрелка вовсе не казалась больной. Напротив, после съеденного тухлого деликатеса настроение у нее еще улучшилось. Так что даже врач поинтересовался у подруг:

– Чем вы ее кормите? На редкость здоровая и веселая собака. Может быть, поделитесь секретом?

– Промолотыми свиными желудками и протухшей курицей-гриль, – со смехом произнесла Мариша.

– Вы вот шутите, а я между тем серьезно у вас спросил, – неожиданно обиделся ветеринар.

Доставив очень довольную и веселую Стрелку домой, подруги наконец смогли немного расслабиться.

– Поехали ко мне? – предложила Мариша.

Юля подумала и согласилась. Встречаться с Крученым она пока что побаивалась, хотя он уже за сегодняшний день успел несколько раз позвонить Юльке и заверить ту, что больше не злится.

– Одного не могу понять, если этот Глеб такой проходимец, что он делал под моей кроватью? – произнесла Юля, обращаясь к Марише. – Ведь ты тоже помнишь, что гадалка точно и ясно предсказала мне, что свою судьбу я найду под кроватью. А под кроватью я нашла Глеба. Выходит, он моя судьба?

– Хорошенькая судьба! – фыркнула Мариша. – Беги ты подальше от такой судьбы! Если Крученый прав и этот Глеб всем девушкам надевает кольцо на палец, а потом отнимает и бежит к следующей, то он настоящий подлец!

Приехав к Марише, подруги приготовили праздничный обед к возвращению Смайла, откупорили бутылку грузинского вина и только хотели приступить к его дегустации, как в дверь позвонили.

– Это не может быть Смайл, – сказала Мариша. – Слишком рано.

За дверью стоял Крученый.

– Так и знал, что найду тебя тут, – обрадовался он, увидев Юльку. – А чем это у вас так вкусно пахнет?

– Проходи, – со вздохом посторонилась Мариша, пропуская гостя в дом.

Крученый не заставил себя долго упрашивать. Он быстренько просочился в квартиру и, вооружившись ложкой, ножом и вилкой, устроился за красиво сервированным столом в ожидании угощения.

– Почти неделю ничего не ел! – признался он, поглощая в страшных количествах чахохбили и фаршированные орехами и чесноком баклажаны, приготовленные подругами к возвращению Смайла, так как тот просто обожал грузинскую кухню.

Наевшись, Крученый подобрел и неожиданно ударился в сентиментальные воспоминания.

– А помнишь, как мы встретились с тобой в первый раз, – прочувствованно поглядывая на Юльку, спрашивал он. – Ты пришла с Инной. И вы стояли возле дверей того роскошного вертепа, где за стеклом девки стриптиз танцуют. Как он назывался? Вот черт, тебя помню до мельчайших деталей, даже туфельки твои розовые с ремешками помню. А название этой берлоги начисто из головы выветрилось. Помню только, что над дверью переливалось роскошное ложе, а под ним надпись.

– Что? – неожиданно оторвалась от еды Мариша. – Как ты сказал?

– Не помню, как то место называлось, где я впервые Юльку увидел, – повторил Крученый.

– Нет, не это! Как ты сказал, над дверью, где она стояла, была нарисована кровать?

– Ложе, – поправил ее Крученый. – Кроватью это трудно было назвать. Такое роскошное, прямо царское ложе. Все-таки заведение того…

– Ты поняла? – повернувшись к Юльке, прошептала Мариша. – Вот о ком говорила гадалка. Его ты встретила под кроватью. И между прочим, еще раньше, чем Глеба.

– Так она говорила о Крученом? – ужаснулась Юля. – Он и есть моя судьба? Не хочу!

Но обсудить это подругам не удалось. Потому что в дверь снова позвонили. На этот раз чутье ее не подвело. На пороге стоял сияющий Смайл.

– Ого! У вас тут веселье! – обрадовался он.

– Что ты, какое там веселье! – зловеще улыбаясь, ответила мужу Мариша и, уже плотно закрывая входную дверь на все замки, многообещающе добавила: – Настоящее-то веселье, дорогой, только сейчас начнется.

Однако закончилась эта история не так ужасно, как можно было ожидать. Смайл отделался всего несколькими ссадинами, а потом был великодушно прощен. Арабы упросили следствие предоставить им политическое убежище и пожелали лучше отсидеть в тюрьме в России, чем возвращаться преступниками на родину. Валера и Петя тоже получили по заслугам, хотя Пете приговор вынесли условно, учитывая его маленького ребенка, положительные характеристики с места работы и собственное признание, что он был введен в заблуждение Валеркой, который задурил ему голову рассказами о старинных рукописях и сокровищах, которые только и ждали, как бы их нашел какой-нибудь предприимчивый человек. А вот Максиму Сущеву не поздоровилось. Даже тюрьма не спасла его от мести кредиторов. И в результате он потерял все свое имущество, правда, сохранив при этом жизнь. А Ирина отделалась легче всех. Суд счел ее невиновной и отпустил на свободу, которой она распорядилась по своему разумению, быстро выйдя замуж. Но в мужья ей достался решительный бизнесмен, который тут же посадил Ирину под замок в собственном доме. Так что можно сказать, что в клетку Ирина все же угодила, пусть даже и в золотую.

Content

Дарья Калинина
Вояж на Кудыкину гору

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ