Дарья Калинина

Гусары денег не берут

Пролог

На застеленном гладким паласом цвета незрелого абрикоса полу, в самом центре комнаты, стоял одинокий стул. Из кондиционера веяло прохладой. На этом описание комнаты можно было бы и закончить. Ковер, стул и кондиционер — вот и вся ее обстановка. Стены были совершенно голые, выкрашенные приятной кремовой краской. Они были идеальны — ни царапинки, ни пятнышка. Глазу решительно не за что зацепиться на этой нейтральной поверхности.

Собственно говоря, именно такого эффекта и добивался хозяин комнаты. Ничто не должно отвлекать внимания приходивших к нему людей. Сегодня у него тоже был посетитель. Вернее, посетительница.

— Вы находитесь сейчас не со мной и не тут, — монотонно вещал мужчина.

Посетительница сидела лицом к стене и не могла его видеть.

— Вы наедине со своим мужем. Он пришел домой. Открыл дверь своим ключом, снял ботинки и прошел в квартиру. Что вы чувствуете?

— Раздражение.

Мужчина удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Теперь он говорит, что сыт, перекусил в ресторане во время делового ужина. Что вы чувствуете?

— Злость! Ни на каком ужине он не был. Шлялся к какой-нибудь потаскухе, пока я ждала и!..

— Стоп! Мы говорим сейчас о вас и о нем. Нет никого третьего. Только он, вы и ваши к нему чувства.

— Хорошо.

— Теперь ваш муж требует, чтобы вы ему дали отчет в своих тратах. Он ведь так делает?

— Каждый вечер! Я прямо ненавижу его за мелочность! Требует отчета буквально за каждую булавку! Вы не поверите, но я ежедневно должна составлять список трат и отдавать ему — визировать. И если он сочтет, что сто рублей на помаду — это слишком много… короче, я не имею права выйти из нищенского бюджета!

— Вас это бесит?

— Я ненавижу все это! — неожиданно выкрикнула женщина. — Ненавижу его педантизм, его придирчивость, его… Да! Я его… Его самого ненавижу!

Этот выкрик, казалось, исчерпал до конца все ее душевные силы. Женщина согнулась, уткнув лицо в ладони. Ее спина содрогалась в рыданиях. Но стоящий позади нее мужчина был доволен. Он потер свои пухлые ладошки. И его лысина довольно блеснула.

ГЛАВА 1

Леся отложила в сторону весьма затрепанную уже книжку и взглянула в окно. На улице шел дождь. Капли собирались вместе, и по стеклу сползали кривые прозрачные дорожки. Но Леся их не видела. Ее взгляд застилал туман задумчивости. Машинально крутя в пальцах висящий у нее на шее маленький золотой крестик, она все думала и думала. Из этого состояния ее вывел телефонный звонок. Он был оглушительным.

— Ты что там, заснула? — услышала она не менее резкий голосок Киры. — Я уже трубку возле уха устала держать! Чем ты там занимаешься?

— Извини, я задумалась.

— Ага, ясненько! — немедленно отреагировала Кира. — Все киснешь?

— Кисну!

— Будто впервой!

— И не говори. А каждый раз словно впервые.

Диалог подруг для непосвященного представлял собой бессмысленный набор стандартных фраз. Но для самих девушек был исполнен глубокого смысла. Они обсуждали мужчину. И не просто мужчину, а серьезного претендента на звание друга сердца.

Увы, в прошлом месяце Лесе пришлось в очередной раз распрощаться с ним, а заодно и с мечтой надеть белую фату и роскошное свадебное платье. Ее очередной жених оказался женатым. И хотя уверял, что ничто ему не мешает встречаться с ней, сама Леся придерживалась на этот счет другого мнения. Ей все время казалось: нет, что-то все же им мешает.

В общем, она набралась решимости, выпила побольше коньяка и прекратила наконец эти отношения. И теперь размышляла, а не погорячилась ли она? В конце концов, жена находилась за тридевять земель, за горами, за морями в далекой-предалекой стране. И мешать в самом деле никому не мешала.

— Думаешь, я правильно поступила?

— Правильно!

— Мне все время не дает покоя эта мысль.

— А ты ее не думай! Ты просто молодец! Кремень!

— Ты так говоришь, потому что ты — моя подруга. А я вот думаю, что сглупила. Знаешь, я даже книжку купила на эту тему.

— Что за книжка? — спросила Кира, потому что почувствовала, что дальше просто не в силах поддерживать разговор на тему: «Правильно — неправильно». — Интересная?

— Очень! — с жаром воскликнула Леся. — Один симпатичный дядечка пишет. Доктор наук.

— И что пишет?

— Ну, много разного. Но главное, он считает, что нужно жить в гармонии с самой собой.

— Это и ежу ясно.

— Но никому не ясно, как этой самой гармонии достичь!

— И что?

— Хочу сходить к нему на прием. Тут в конце книги написано, что он практикующий психотерапевт. И с радостью поможет каждому, кто нуждается в его помощи.

Кира молчала. Неужели с Лесей дела так плохи, что ей уже понадобилась помощь специалиста? А с другой стороны, почему бы и не сходить к доктору? Все-таки отвлечется от своих грустных мыслей. И как знать, а вдруг этот психотерапевт поможет ей в самом деле разобраться в самой себе? А к тому же, если он еще и симпатичный…

— А сколько ему лет? Он женат?

— Кира! — рассмеялась Леся. — Ты неисправима!

— А все же?

— Я ничего о нем не знаю. Но его книга… Это просто чудо! Она буквально оживила меня. Вдохнула надежду.

— Ну, — в раздумье пробормотала Кира. — Сходи, коли так. Никогда не знаешь, где тебя поджидает твое счастье.

А через несколько дней Леся уже сидела в приемной доктора Пешкова и беседовала с его милой секретаршей. Записаться на прием к доктору оказалось трудней, чем Леся себе представляла. Но ей это удалось. Сегодня в пять должно было состояться это событие. И теперь девушка не без волнения ожидала первого в своей жизни приема у психотерапевта.

— Да вы не волнуйтесь! — уговаривала Лесю секретарша. — Михаил Валентинович обязательно вам поможет. Даже не сомневайтесь. У нас бывают такие высокопоставленные пациенты!

И секретарша выразительно закатила глаза куда-то к потолку, чтобы Леся представила, насколько они высокопоставленны.

— И всем доктор помогает!

Леся уже поняла, что пациенты тут и в самом деле элитные. Да за те деньги, которые она отвалила только за первичный прием, она могла бы питаться месяц! И при этом ни в чем себе не отказывать!

— К сожалению, я не могу вам назвать их имена, — продолжала щебетать секретарша, — это строго-настрого воспрещается. Но я вас уверяю, что вы были бы поражены, какие люди сюда приходят!

Леся уже знала, что пациенты доктора не сталкиваются друг с другом. Теоретически это исключалось. Время визитов было распланировано таким образом, чтобы сохранить визит в тайне. Если все же и случались накладки, то доктор лично провожал своего пациента через запасную дверь, которая вела из его кабинета прямо на улицу.

Во все эти детали Лесю посвятила все та же секретарша. Девушка была очень хорошенькой и буквально лучилась доброжелательностью. Сообщая Лесе все подробности предстоящего визита, секретарша заваривала кофе, поливала цветы, разговаривала по телефону и протирала чистой тряпочкой клавиатуру своего компьютера. И все это практически одновременно.

Что ни говори, думала Леся, глядя на ловкие движения секретарши, а женщины — существа высокоорганизованные. Будь на месте этой девушки тот же ее работодатель — доктор Пешков, он бы завис еще на стадии засыпания кофе в кофеварку. Засыпал и принялся бы терпеливо ждать, когда оно сварится. А вот его помощница за те пять минут, что Леся провела в ее обществе, успела переделать кучу всевозможных дел.

— Оксана! — внезапно раздался из соседней комнаты громкий мужской голос. — Ко мне есть кто-нибудь?

— Ой! — встрепенулась секретарша, кинув на Лесю быстрый взгляд. — Вам повезло! Это Михаил Валентинович! Он освободился!

И, вскочив с места, секретарша заглянула в кабинет врача и сказала в приоткрытую дверь:

— Доктор, к вам новая пациентка!

Леся уже поняла, что пришел ее черед. Почему-то сразу же неприятно заурчало в животе. И от страха ладони стали холодными и липкими.

— Ну что же вы? — удивленно посмотрела на Лесю милейшая Оксана. — Идите! Доктор вас сейчас примет.

— Да, да, — пробормотала Леся. — Иду.

Она поднялась с диванчика, на котором сидела. И нетвердой походкой двинулась в сторону кабинета. Книгу доктора Пешкова, которую она тщательно и не один раз проштудировала за прошлую неделю, Леся прижимала к себе словно щит. Подойдя к двери, Леся замерла.

— Входите же!

Секретарша буквально впихнула стеснительную пациентку в кабинет врача. И плотно закрыла за Лесей дверь. Она четко помнила инструкции и неуклонно им следовала. Сначала Леся ничего не увидела. В кабинете был полумрак. Но вот взвизгнули жалюзи на окне, в комнате стало светло, и Леся наконец увидела доктора.

Он ей решительно не понравился. А Леся очень доверяла первому впечатлению. И оно никогда ее не подводило. Так вот, доктор не понравился ей с первого взгляда. На фотографии он был существенно лучше. Лысина не такая большая, глазки-пуговки не такие противные, нос и вообще черты лица куда благороднее. Этот маленький и толстенький был довольно противным типом.

«Мне ведь не замуж за него идти», — попыталась убедить себя Леся, но чувство неприязни — вещь упрямая и проходить не желало.

И даже, напротив, вроде бы окрепло и стало еще сильней. Со своей стороны доктор также не сделал ничего, что смогло бы скрасить неприятное впечатление, которое он произвел на пациентку. Впрочем, он мог и не догадываться о Лесиной антипатии к себе.

— Садитесь, голубушка! — велел он девушке, показывая на стоящий перед его столом стул. — Садитесь и рассказывайте! Муж вас бросил или всего лишь жених?

От такой проницательности Леся онемела. Не доктор, а какой-то ходячий рентген!

— Да у вас, голубушка, все прямо на лице написано, — снисходительно улыбнулся психотерапевт.

— Что? Прямо так и написано, что меня жених бросил? — усомнилась Леся. — И потом! Почему бросил? Между прочим, это я его сама отшила!

— Но он ведь вас к этому вынудил?

— Ну… Э-э-э…

— Не мычите! Вы же человек! Вот и говорите по-человечески!

— Вынудил, — вздохнув, призналась Леся.

— Вот видите. А на лице у вас, конечно, ничего не написано. Просто в вашей анкете, в графе «Личная жизнь» стоит робкий прочерк. А для девушки в вашем возрасте это уже проблема. Вам ведь к тридцатнику подкатывает?

Лесю неприятно поразил тон доктора. И его откровенно хамский вопрос. Да какое ему дело, сколько ей лет? Она и в графе «Возраст» ничего не указала. И не собирается. Вот еще! И с чего он взял, что ей под тридцать? Мог бы изобразить вежливого идиота, который принял ее за двадцатилетнюю! Особенно, если учесть, какие деньги она ему заплатила.

А доктор тем временем продолжал:

— Уже одно то, что вы так болезненно относитесь к этому вопросу, показывает, что я, безусловно, прав!

Леся вспыхнула. Этот мерзкий докторишка буквально лучился самодовольством. Что он себе позволяет? Это просто неэтично, в конце-то концов!

— Значит, ваш жених повел себя таким образом, что вы были вынуждены порвать ваши отношения?

— Ну да. Он женат оказался.

— И вас это расстроило? Разозлило? Обидело? Что вы почувствовали, когда узнали, что он женат?

Нет, этот врач просто кретин какой-то! Что она могла почувствовать при этом? Да она готова была разорвать мерзавца и обманщика на тысячу маленьких безобидных женишков. А потом гоняться за ними по дому и давить каждого из них, как мерзкого таракашку. Вот что она почувствовала! И надо сказать, это было еще самое слабенькое из ее чувств на тот момент.

Леся так и сказала доктору. Как ни странно, он даже обрадовался.

— Я так и думал, — пробормотал он. — Женщинам крайне трудно владеть своими эмоциями. Они заменяют им не только разум, но и ум.

Леся вздохнула. Нет, этот доктор просто отвратителен! И как ему удается писать такие чудные, умные, тонкие и глубоко ироничные книги? Да фиг бы она пришла к нему на прием, не будь этих книг. Дудки! За такие-то деньжищи сидеть и слушать, как тебя же поливают грязью?

— Слушайте, — произнесла Леся, поднимаясь со стула. — Вы уж меня извините, но я, пожалуй, пойду!

— Сидеть!

От неожиданности у Леси подкосились ноги, и она плюхнулась обратно на жесткое сиденье стула. Ни о какой кушетке в приемной этого странного доктора и речи не шло. А стул, который был предназначен для пациентов, словно нарочно сделали максимально неудобным — высоким и неустойчивым. И, сидя на нем, Леся никак не могла заставить себя расслабиться. Прием у психотерапевта превращался в сущую пытку.

— Сидите, мы с вами еще только начали разговор.

Доктор говорил мягче, но каким-то скрипучим голосом.

— Я задам вам несколько вопросов. Вы любили своего отца?

— Я его почти не знаю.

— Вы должны его полюбить! Он жив?

— Нет.

— Тогда вы должны попытаться мысленно поговорить с ним. Он ведь вас бросил? Все равно, ушел ли он в другую семью или в другой мир. Это стало для вас психологической травмой. Вы восприняли его исчезновение из вашей жизни как предательство. И теперь, стараясь изжить эту боль, неосознанно воссоздаете схожие ситуации.

— Чего?

— Подсознательно выбираете в партнеры тех мужчин, которые позволят вам еще раз пережить эту боль. В надежде, что на этот раз все будет иначе. А не будет!

— Другими словами, я сама виновата в своих проблемах?

— Вот именно! Вы сами стремитесь к тому, чтобы быть обманутой и брошенной!

— И виноват в этом мой отец?

— Да! И он в том числе. Скажите, он ведь вас насиловал?

— Что?

Леся чуть со своего стула не свалилась.

— Тогда кто? — допытывался доктор. — Кто из ваших родственников проявлял к вам сексуальное насилие? Дядя? Отчим? Дедушка?

Леся не верила своим ушам. О чем вообще толкует этот человек? Он что, сам больной?

— Не насиловал меня никакой дедушка! — наконец выдавила она из себя. — С чего вы взяли?

— Не насиловал, говорите?

Доктор задумчиво почесал подбородок. Выглядел он изрядно изумленным. И кажется, не вполне поверил Лесе. И точно. Уже следующая его фраза подтвердила Лесины опасения.

— Леся, — взяв ее за руку, проникновенно произнес врач. — Я должен сразу же вас предупредить. У нас не получится продуктивного общения без взаимного доверия. Все, что вы мне расскажете, останется в стенах этого кабинета. Врачебная этика!

— Послушайте, я пойду!

Леся попыталась вырвать руку из лапок доктора. Они были мягкие, теплые и противно пухлые.

— Сидите. Куда вы пойдете? Кто вас ждет дома?

— Никто, — невольно вырвалось у Леси, — но…

— В том-то и дело, — перебил ее доктор. — Представьте, вот вы уходите сейчас. Придете домой, там пусто, никого нет и не предвидится. И что дальше? Выпьете с горя? Позвоните подругам? Так ведь им не до вас. У всех мужья, дети, заботы.

— А я…

— А у вас, милая моя, никого нет. И никому вы не интересны.

Лесе стало совсем скверно на душе. А ведь он прав! В самом деле никто ее не ждет. И никому она не нужна. От этих мыслей Леся даже всплакнула.

— Вы должны остаться и довериться мне, — журчал голос доктора.

Он стал вкрадчивым и убаюкивающим. И Леся, поддаваясь ему, кивнула, словно загипнотизированная.

— Отныне — я ваш единственный друг и наставник. Вы должны рассказывать мне все-все! И я всегда с удовольствием и радостью вас выслушаю.

Леся хотела ему сказать, что все-все она ему рассказать при всем своем желании не сможет. Денег не хватит, чтобы она могла ему заплатить за его внимание к ее скромной персоне. А доктор Пешков уже снова изменил тактику.

— Вы сами виноваты в том, что одиноки! И до тех пор, пока вы хотите быть одинокой и несчастной, вы ею и будете.

— Но я…

И в этот момент в кармане доктора завибрировала сотовая трубка. Доктор изменился в лице и полез в нагрудный карман.

— Да! — отрывисто бросил он в трубку. — Я же просил тебя не звонить мне по этому телефону! Из-за твоей глупости я буду вынужден принять крайние меры!

В трубке что-то говорили. И Лесе показалось, что голос был женский.

— Я тебе сказал, мы все обсудим поздней. Нет, на это я не пойду! А теперь мне нужно работать. До связи!

Но не успел доктор убрать телефонную трубку, как она зазвонила снова. На этот раз звучал бесспорно мужской голос. И разговор был еще менее приятным, чем предыдущий. Из красного и рассерженного он стал бледным и жалким. Впрочем, и разговор был одним сплошным монологом. Доктор лишь время от времени издавал отрывочные бессвязные восклицания:

— Нет! Вы этого не сделаете! Вы не посмеете сюда заявиться! Да кто вы такой, чтобы мне угрожать? И, черт подери, у меня найдется на вас управа! Я вам уже все сказал! Да, нужно сделать именно так! И никак иначе.

Пока он разговаривал, Леся прикидывала про себя, сколько денег украли у нее звонившие доктору типы или один тип. Но все равно выходило, что приличную сумму. Можно было бы в кафе вместе с Кирой поужинать. Глядишь, и время бы с пользой провели. Во всяком случае, приятней, чем сейчас. Леся уже начала сползать со стула, чтобы потихоньку слинять и попытаться вытребовать у секретарши хотя бы пятьдесят процентов оплаты, но доктор уже закончил разговор и вцепился в Лесю:

— Вы должны мне помочь!

— Я?!

— Сейчас я не могу уйти из офиса, а мне необходимо встретиться с одним человеком!

— Он придет сюда?

— Нет, сюда придет другой, верней… неважно. Но я должен передать тому, первому человеку, который сюда не придет, кое-какие бумаги. А вы возьмете у него для меня одну вещь!

— Какую еще вещь?

— Неважно! — огрызнулся доктор. — Вас это не касается. Достаточно того, что тот человек сам знает, что он должен вам отдать! Не бойтесь, она не тяжелая. Не надорветесь!

— И что? При чем тут я? Пошлите свою секретаршу.

— Не могу, — замотал головой доктор. — Ее этот человек знает. И не захочет с ней разговаривать. Долго объяснять, но это так, поверьте мне.

— И что вы хотите от меня? Чтобы я передала эти бумаги и взяла какую-то вещь для вас?

— Да! Сделайте это для меня! И я проведу с вами курс психотерапии совершенно бесплатно!

Целый курс! Это же какие деньжищи! И Леся задумалась. Да, этот докторишка ей совершенно не понравился. Но это ведь только ее первый визит. А у него, судя по его тону и телефонным разговорам, какие-то проблемы. Как знать, вдруг завтра он будет настроен куда дружелюбней? И в любом случае, где это слыхано, чтобы в нашей стране человек добровольно отказался от предложенной ему халявы?

Видя, что Леся колеблется, доктор добавил:

— Ручаюсь, после этого курса моей психотерапии вы в течение месяца найдете себе подходящего мужчину, полюбите его и выйдете за него замуж.

Эта фраза решила дело.

— Хорошо. Я согласна!

— Я знал, что вы неглупая женщина и сумеете понять выгоду от моего предложения.

После этого доктор исчез за соседней дверью. Куда она вела, Леся не знала. Но обратно доктор появился с пухлой черной кожаной папкой. Снаружи она блестела дорогой кожей, а внутри что-то шуршало.

— Вот тут я написал вам адрес, куда нужно подъехать.

— Это что, квартира? И я должна прийти к человеку… к незнакомому мужчине домой одна?

— Вы мне не доверяете?

— Доверяю, но…

— Все будет в порядке! Я знаю того человека, к которому вас посылаю. Он вполне адекватен. Бегите, это тут рядом. Вы успеете еще съездить туда и обратно. Возьмите такси. Съездите и возвращайтесь. А я буду ждать вас тут.

И, схватив ошарашенную Лесю за руку, он буквально выпихнул ее из своего кабинета на улицу. Доктор, чтобы проводить ее, воспользовался запасным выходом. Мельком глянув на часы, Леся обнаружила, что провела в приемной доктора почти час. Часы показывали без трех минут шесть.

— Надо же, как время пролетело, — пробормотала Леся.

Оказавшись на улице, Леся немного пришла в себя и попыталась привести мысли в порядок. Что это с ней произошло? Сказочная удача? Или наоборот? Интуиция упорно кричала Лесе, что она влипает в очередную историю, которая ничего хорошего не принесет. Где это видано, чтобы Лесе на халяву досталось что-то приличное? Не с ее счастьем! Но Леся не стала слушать свою интуицию, а просто велела ей заткнуться.

«Такой приличный человек не может быть обманщиком!»

Такси остановилось быстро. Леся запрыгнула в него и сунула таксисту бумажку с адресом. После этого она откинулась на спинку сиденья и приготовилась наслаждаться поездкой.

— Вы издеваетесь?

Леся вздрогнула. Таксист развернулся с переднего сиденья и теперь смотрел на нее с нескрываемым возмущением.

— И сколько вы собираетесь мне заплатить за эту поездку?

— Ну, сто рублей, — промямлила Леся.

Вместе с адресом доктор сунул ей эту купюру.

— А что, мало?

Таксист хмыкнул и нажал на газ. Леся снова откинулась на подушки и хотела прикрыть глаза. Но не успела.

— Приехали!

Они стояли возле соседнего дома. И в первый момент Леся решила, что таксист шутит.

— Как приехали? Вы только за угол завернули!

— Девушка, вы читать умеете? Что там написано? А что тут у вас, видите?

Леся сверила оба адреса, на бумажке и на стене дома, и пришла к выводу, что они идентичны. Шофер не соврал. Он в самом деле доставил ее по нужному адресу. Лесе оставалось только поблагодарить ухмыляющегося шофера и выбраться из его машины.

— Идиотизм! — ворчала она, поднимаясь по лестнице на нужный ей четвертый этаж. — Что все это значит? Зачем мне надо было ловить машину? Могла бы и пешком прогуляться.

В подъезд Леся прошла без всякого труда. Удивительно, но в этой самой респектабельной части города — Петроградской стороне — еще остались грязные коммунальные квартиры. И подъезды тут иной раз были соответствующие. Например, этот даже не закрывался на кодовый замок. А ведь несколько квартир в нем были точно выкуплены у прежних жильцов — они сверкали кожаной обивкой дверей и новенькими стеклопакетами в окнах.

Необходимая Лесе дверь была как раз из числа новых. Леся долго жала на кнопочку звонка. Но ей так никто и не открыл. Еще раз сверила адрес — адрес верный! Но как знать? В этих старых домах в центре иной раз бывает такая запутанная нумерация! Первый номер запросто может оказаться в мансарде. А за одиннадцатой квартирой сразу же пойдет шестнадцатая. К тому же может еще существовать номер шестнадцать «А» и шестнадцать «Б».

И как раз в этот момент из квартиры напротив вышла старуха, замотанная до самых глаз в огромный пуховый платок. И это несмотря на то что на улице стояла жуткая жара и асфальт буквально плавился под ногами, а люди искали спасения от зноя, купаясь в фонтанах. Ясно, что бабулька была совсем плоха. Но Леся все равно бросилась к ней за разъяснениями:

— Скажите, я по правильному адресу приехала?

Старуха взяла бумажку, внимательно ее изучила и неожиданно впала в ступор.

— Бабушка! — осторожно подергала ее за рукав Леся. — Ау!

Бабуля сунула ей обратно бумажку. И хриплым приглушенным голосом пробурчала:

— Туточки это!

— Но ведь не открывают!

Старуха равнодушно пожала плечами и заспешила вниз. Отметив про себя, как шустро двигается бабка, Леся предприняла еще одну попытку дозвониться до хозяина нужной ей квартиры.

— Ладно, подожду, — пробурчала Леся себе под нос, помня об обещанном ей вознаграждении.

Но и новая стратегия не принесла успеха. Впрочем, один раз ей показалось, что за дверью кто-то шаркает ногами, но это могло ей только показаться. Наконец, в сердцах плюнув на порог, она повернулась, чтобы вернуться к доктору Пешкову и высказать ему все, что она думает о нем самом и его дурацких поручениях.

На этот раз ловить такси она не стала. И прискакала в его кабинет через пять минут. На глазах изумленной секретарши, Леся прошла через приемную и без стука ворвалась в кабинет доктора. Доктор сидел за своим столом и, по всей видимости, сладко дремал. Видя такое безобразие, Леся возмутилась. Вот ведь гад какой! Ее отправил по жаре мотаться к какому-то придурку, который даже ее не дождался, а сам решил немного вздремнуть! Ну, она ему сейчас покажет.

Решительно подойдя к доктору, она тряхнула его за плечо.

— Послушайте! Это что, какая-то шутка? Или дурацкий психологический тест?

Доктор не отреагировал. Похоже, он заснул крепче, чем показалось вначале Лесе.

— Если это был тест, то мне он не понравился! И сами вы тоже мне не понравились! Так что можете засунуть свой презент куда подальше. Я ваше поручение не выполнила. И быть вашей девочкой на побегушках не желаю! Понятно вам?

Доктор Пешков по-прежнему не выражал никаких эмоций. Похоже, ему в самом деле было все равно. Это уже переходило все границы! Леся была возмущена до глубины души. Да что этот докторишка, специалист дипломированный, себе позволяет? Она не игрушка, чтобы гонять ее взад и вперед по жаре. И Лесю захватила волна жарких эмоций.

— Слушайте, вы! — дернула она за пиджак доктора уже посильней. — Вы!..

Но договорить она не успела. Рука доктора безвольно свесилась вдоль туловища, центр тяжести тела нарушился, и тело доктора, скользнув со стула, с грохотом упало на пол. И осталось лежать в неподвижности.

— Доктор! — внезапно охрипшим голосом прошептала Леся, разглядывая неудобно скрючившегося возле ее ног Михаила Валентиновича. — Что с вами?

Стоящая за ее спиной секретарша тоненько взвизгнула. Леся оглянулась и увидела, как секретарша бледнеет и сползает по стенке на пол. Еще мгновение, и в комнате осталась стоять только одна Леся, а рядом с ней валялось два неподвижных тела. Девушка растерялась. В такой ситуации ей еще бывать не приходилось.

Сначала она попыталась привести в чувство секретаршу Оксану. Но девушка была в глубоком обмороке и на похлопывания и пощипывания не реагировала. Только ресницы у нее мелко подрагивали — значит, жива. Тогда Леся вновь вернулась к доктору. Она склонилась над ним, и ее охватили самые мрачные предчувствия.

— Доктор! Вы живы?

Тот не отвечал. И мало того, он и не дышал вовсе! Сначала Леся, у которой перед глазами прыгали темные точки, решила, что ей это только кажется. Или что доктор все еще играет свою глупую комедию. Но время шло, а доктор все не дышал. Глаза его закатились под лоб. Лицо перекосила судорога. А из уголка рта стекала нитка слюны какого-то зеленоватого цвета.

И наконец до Леси дошло, что случилось нечто ужасное и непоправимое. Лежащий на ковре доктор — мертв.

ГЛАВА 2

Приехавшие на вызов медики тут же поставили диагноз. А пошушукавшись между собой и приведя в чувство Оксану, с которой вновь пошушукались, врачи «Скорой» вызвали еще и милицию.

— Милицию-то зачем?

Но никто не соизволил ответить Лесе на ее вопрос. Врачи смотрели на нее весьма недоброжелательно. А Оксана даже и не пыталась скрыть своих чувств.

— Это вы что-то сделали с доктором! — с вызовом заявила она Лесе.

— Я?! Что я могла с ним сделать? Меня тут вообще не было!

— Вы пришли на прием, просидели у него почти сорок минут, а потом вышли и через час снова зашли. А он вот! Умер!

— Но я с ним ничего не делала! Что я вообще, по-вашему, могла сделать? Пытала его? И он не выдержал нагрузки и схлопотал инфаркт?

— Я не знаю! — зло выкрикнула секретарша. — Я ничего не знаю! Как вы вообще оказались снова у меня в приемной? Вы же из кабинета Михал Валентиныча не выходили! Это точно!

Леся хотела сказать, что ей дали одно деликатное поручение. Но не стала. Если по какой-то причине доктор не хотел, чтобы о нем знала его секретарша, то нужно уважать последнюю волю покойника. И Леся хмуро замолчала. Так она молчала до самого прибытия ментов. Они тут же устроили допрос с пристрастием. Впрочем, длился он недолго. И вскоре Лесю отпустили. Она объяснила, что забыла кое-что из косметики в кабинете у врача. И хотя он отпустил ее через запасной выход, решила вернуться уже через главный вход, потому что не находила в этом ничего предосудительного и не видела причин делать из своего возвращения тайну.

Это заявление почему-то убедило ментов в ее искренности.

О доверенной ей папке доктора Леся молчала, как партизанка на допросе. Знает она этих ментов. Понабрали безалаберных мальчишек, у которых ветер в голове и сплошные погони. Где уж им с почтением отнестись к документам. Потеряют. Как пить дать, потеряют. А ей потом призрак доктора во сне являться будет. И вопрошать, почему она не исполнила его последнюю волю, да еще и позволила милиции потерять такие важные документы.

К тому же выяснилось, что после того, как доктор отправил Лесю из своего кабинета через запасной выход, к нему началось форменное паломничество. Пришла жена, два пациента, которым не было назначено, но которым доктор тем не менее уделил по пять-десять минут своего драгоценного времени. А еще, по словам секретарши, приходил один неизвестный ей мужчина средних лет, который зашел в кабинет доктора последним.

— Вы его туда проводили?

— Да, — кивнула Оксана. — Конечно!

— А этой девушки там не было?

— Не было. Но она могла сидеть в другой комнате.

И секретарша объяснила, что кабинет доктора Пешкова состоит из двух частей. Главной, большой и хорошо обставленной. И второй — поменьше. Где не было ничего, кроме стула. И где доктор иной раз занимался с особо трудными пациентами.

— Не сидела я там! — воскликнула Леся. — Говорю же, мне доктор велел уходить и возвращаться поздней!

— В общем, до вскрытия все свободны, — заявил один из ментов, когда понял, что, кроме Леси, за последний час у погибшего доктора побывала еще толпа народу. — Будем надеяться, что его смерть вызвана естественными причинами. И подозревать кого-либо из вас в причастности к его смерти у нас нет оснований.

Но Леся уже слышала отрывочные фразы врачей. Да и прибывший в составе опергруппы эксперт тоже пребывал в большом сомнении по поводу причин, вызвавших смерть доктора. Он склонялся к версии отравления. Но, как уже было сказано, окончательное решение отложили на некоторое время.

Леся добралась домой, буквально падая с ног. Тело сотрясала мелкая противная дрожь. Проклятая папка, которую она так и не решилась никому отдать, жгла руки, словно была полна раскаленного металла. Войдя в дом, Леся с отвращением зашвырнула ее в угол. И помчалась в душ.

— Черт! Что за день!

Этот стон вырвался у нее, когда из крана прямо в лицо хлынула ледяная вода. Горячую, как и предупреждало вывешенное еще неделю назад на дверях дома объявление, заботливые коммунальщики отключили на профилактический ремонт. Но Леся храбро постояла под холодными струями. И лишь после того как все ее тело покрылось мурашками, она выскочила из-под душа и полезла в холодильник в поисках чего-нибудь горячительного. Нашлось шампанское и водка.

— Пить шампанское в такой ситуации — это кощунство! — пробормотала Леся и от души плеснула в чистый стакан водки, слегка закрасив ее апельсиновым соком.

Лихо опрокинув напиток в рот, Леся проглотила ледяную жидкость, даже не поморщившись. Сказывался пережитый шок. Все еще не до конца придя в себя, Леся вспомнила про злосчастную папку и поковыляла в прихожую. При этом она искренне удивлялась, почему вдруг так стали качаться стены.

Папка лежала там, где она ее и оставила. Леся взяла ее в руки, покрутила так и эдак.

— Симпатичная какая папочка, — пробормотала она и потрясла папку над ухом. — А что же там у нас лежит?

Вопрос не был риторическим. Вдруг там билеты на самолет, который улетает уже сегодня? Тогда ясно, что мешкать нельзя. Или какие-нибудь ценные бумаги, тогда надо еще раз съездить по указанному адресу и передать из рук в руки тому человеку, о котором говорил доктор.

— Минуточку, а как я его узнаю?

В самом деле, доктор Пешков не дал Лесе никаких примет того человека, которому следовало передать папку. Только адрес. А вдруг ей откроет дверь совсем другой человек? А она его примет за того самого нужного. И совершит ужасную ошибку. Нет, документы следовало просмотреть. Глядишь, там и имя какое-нибудь выплывет.

И Леся нетерпеливо дернула за тесемки. Папка раскрылась. И Леся увидела ее содержимое. Никаких документов там не было и в помине. Зато было кое-что другое. От удивления у девушки отвисла челюсть, а сама она едва успела плюхнуться на табуретку. Не сводя глаз с содержимого папки, она поднесла руку к домашнему телефону и нажала набор.

— Кира, — произнесла она в трубку загробным голосом. — Приходи! У меня тут такое!

Кира не заставила себя долго ждать.

— Примчалась, едва голову досушила! — воскликнула она. — Как тебе моя новая укладка?

Когда Лесю призывали в качестве арбитра прекрасного, она не могла отказать. И взглянула на Киру. Голова подруги напоминала стог сена в ветреный день. Тут и там торчали какие-то клочья, по бокам свисали прядки, а некоторые волосины закручивались в нечто похожее на спираль. Леся так и сказала подруге.

— Много ты понимаешь! — фыркнула Кира. — Это живописный беспорядок! Мне вчера в салоне мастер за бешеные бабки изобразил. А за ночь волосы примялись. Ну, мне и пришлось самой повторить его шедевр.

— Не скажу, что я в восторге.

— Ладно, хватит завидовать! — обиделась Кира. — Говори, зачем позвала?

Это заставило Лесю вернуться к своим баранам, верней, к папке, которую ей коварно подсунул доктор Пешков. И она с торжеством продемонстрировала ее подруге.

— Ой! — вскрикнула Кира, когда увидела содержимое папки. — Леся, ты что, банк ограбила?

— Нет.

Кира некоторое время сосредоточенно пялилась на содержимое папки.

— А кого тогда?

— Никого я не грабила! Как ты могла обо мне подумать такое?

— Ничего я и не думала, — смутилась Кира. — Но откуда же тогда все это тут взялось?

И она указала слегка дрогнувшим пальцем на содержимое папки. А там было на что посмотреть: туго перетянутые резиночками симпатичные пачечки долларов. Очень приличное количество пухленьких пачек.

— Сколько их тут? — шепотом спросила Кира.

— Не знаю. Я не считала.

— Надо пересчитать.

И Кира подсела к столу, на котором лежала папка с деньжищами. Леся суетилась вокруг. Она сбегала на кухню и плеснула себе еще водки. Так, ей казалось, будет правильнее.

— Ну что?

— Тут двадцать пачек по пять тысяч долларов в каждой, — произнесла наконец Кира.

Леся, которая в этот момент как раз собиралась сделать глоток и даже поднесла стакан к губам, закашлялась.

— Леся! — возмутилась Кира, когда на нее брызнули капли алкоголя. — Держи себя в руках. А что ты пьешь? Плесни и мне чуток.

Подруги выпили молча, не в силах оторвать глаз от огромной суммы денег, которая лежала перед ними.

— Цена хорошей квартиры, — прошептала Кира. — Рассказывай, как они к тебе попали.

— Ты не поверишь, но мне их дал мой врач.

— Гинеколог?

— Психотерапевт.

— У тебя есть собственный психотерапевт? — раззавидовалась Кира.

— Уже нет, — поспешила успокоить ее Леся.

— Как так?

— Его убили.

— До того, как он передал тебе деньги, или уже после? — пожелала уточнить Кира и тут же хлопнула себя по лбу. — Прости! Сама не знаю, что говорю. Это на меня так деньги подействовали. Совершенно не могу соображать, когда вижу такую сумму наличными. Нельзя ли их куда-нибудь убрать? Или хотя бы просто прикрыть?

Деньги вместе с папкой Леся спрятала в тумбочку. А куда же еще? Всем известно, что деньги хранят в тумбочке. И лишь потом, когда Кира отдышалась, она рассказала подруге о том, как к ней попали эти деньги.

— Ну а документы? — спросила у нее Кира. — Документы в папке были?

— Я не видела. Там были только деньги.

— Ага. Ясно.

— Что ясно?

— Твой психотерапевт тебя обманул. Или папки перепутал.

— Думаешь, я должна вернуть деньги?

Кира задумалась. С одной стороны, конечно, присваивать себе чужое некрасиво. Но с другой стороны, ведь хозяин денег умер.

— У него жена есть. Наследница.

— Постой, постой! — перебила ее Кира. — Не будем делать поспешных выводов. Почему вдруг сразу наследница? А вдруг эти деньги твой доктор когда-то одолжил у того человека, к которому тебя посылал? Тогда жена никакая не наследница. И деньги надо вернуть. Не ей, а тому человеку.

— Но я же тебе объясняла, я ходила в эту квартиру. Мне никто не открыл. Я долго ждала!

— Надо сходить еще раз. Не нравится мне все это. Деньги не такие уж безумно большие, хотя и не маленькие. Бесхозными быть не могут. Надо найти их хозяина.

На этом подруги и порешили.

— Прямо завтра и пойдем, — заявила Кира.

— А сегодня?

— Сегодня уже поздно. Завтра с утра пойдем. Сначала к человеку, которому деньги посылались. А потом, если уж там ничего не прояснится, то в приемную к доктору.

На следующий день уже в семь утра подруги переминались с ноги на ногу у дверей той же самой квартиры, куда безуспешно пыталась проникнуть Леся накануне. Там они пробыли до девяти. Но им так никто и не открыл.

— Это просто свинство! — ворчала Кира. — Мы встали в несусветную рань, чтобы вернуть чужие деньги. Нам это надо? А этот тип, вместо того чтобы рыдать от благодарности, дрыхнет и не желает свои деньги брать!

В общем, подруги только даром потратили время. За дверью безмолвствовали. Даже осторожных шагов или шороха, как вчера вечером, не было слышно. И девушки ушли, оставив в дверях записку следующего содержания.

«У нас есть одна вещь, которую нас просили вам передать. Если заинтересуетесь, то будьте дома, мы еще зайдем. Или оставьте записку, где вас искать».

Координаты для связи подруги решили не указывать. Хотя сначала думали оставить номер Лесиного мобильного, как-никак, а это именно ей было оказано такое доверие. Но потом осторожность взяла верх. И они передумали.

— Все-таки этот Пешков был хорошим специалистом, — сказала Кира. — За несколько минут тебя раскусил. И не побоялся доверить такие деньжищи. Понял, что ты скорей сама сдохнешь, но чужой копейки ни за что не возьмешь.

— М-да.

У самой Леси остались о докторе самые неприятные воспоминания. Как человек он ей решительно не понравился. И к тому же ее не оставляла в покое мысль, что это его проклятое доверие, которым так восхищалась Кира, ей еще аукнется.

И точно! Придя в приемную доктора Пешкова, подруги увидели рыдающую секретаршу.

— Ой, ограбили нашего бедного Михаила Валентиновича! — закатывая глаза и икая, рыдала Оксана. — Ог-ограбили и уб-били!

Ее хорошенькое личико покраснело от слез. Икала она так сильно, что подруги сначала даже не разобрали, о чем она говорит.

— Постой! Кого убили?

— Ми-михаила Ва-валентиновича!

— Убили?

— Убили! — торжественно подтвердила Оксана.

— Откуда ты это знаешь?

— Так милиция позвонила и потребовала, чтобы я еще раз продиктовала им список всех посетителей, кто был у Михаила Валентиновича вчера в промежутке между пятью и семью часами вечера.

Леся вздрогнула. Она была в приемной в шесть вечера.

— А еще Нелли приходила, — продолжала плакать Оксана. — И сказала, что деньги пропали!

— Кто такая Нелли?

— Нелли? Нелли — это Нелли.

— Да кто она такая?

— Жена Михаила Валентиновича.

— А почему тогда она для тебя Нелли?

Оксана смутилась.

— Ну, это я ее так называю, — призналась она наконец. — Она моя двоюродная тетя. У нас в семье ее все так называют.

Еще и родственница! Но пока подруги решили не заострять на этом факте своего внимания. Они сосредоточились на том, о чем говорила им Оксана.

— Они с ней тридцать лет душа в душу прожили. В прошлом году юбилей отмечали. Так все роскошно было! В ресторане. Сплошные белые лилии. Нелли их обожает. И Михаил Валентинович это знал и скупил целую оранжерею. Специальный заказ был из Голландии. Аромат стоял такой, что закачаешься!

Кира невольно содрогнулась. Она лилии не любила именно из-за их дурманящего аромата. Она даже слышала, что если в небольшой спальне оставить на ночь роскошный букет этих цветов — подарок, к примеру, влюбленного мужчины, то наутро можно вовсе не проснуться. Ядовитый аромат сделает свое дело.

— А с деньгами что?

— В общем, Нелли, то есть Елена Яковлевна, сказала, что ее муж вчера снял с их счета крупную сумму денег. Целых сто тысяч долларов! Представляете?!

— Зачем?

— Сказал, что подыскал им отличную новую квартиру. И нужно внести залог за нее.

— Целых сто тысяч? Сколько же сама квартира должна была стоить? Миллион?

— Я не знаю. Потому что никакой квартиры, оказывается, он покупать не собирался. Их семейный риелтор, с которым они всегда имеют дело, ничего такого не слышал. И никакой сделки не оформлял. Даже разговора такого с Михаилом Валентиновичем не вел.

— А деньги?

— Деньги были в наличных. И они пропали!

Помолчав, Оксана вытерла глаза и добавила:

— Но самое интересное, что пропасть они могли только отсюда!

И Оксана обвела рукой пространство вокруг себя.

— Почему?

— Потому что из банка Михаил Валентинович приехал сразу в офис. И потом у него пациенты один за другим шли. Он никуда не выходил.

— А через запасной выход? Ты могла и не видеть, как он ненадолго ушел, а потом вернулся.

— Говорю же, пациенты шли один за другим, — терпеливо повторила Оксана. — Один уходил, другой уже через пять минут звонил. Михаил Валентинович, извините за подробности, едва в туалет успевал сходить.

— Значит, деньги должны были остаться в офисе?

— В том-то и дело! Но их тут нет! Я все осмотрела!

— И что говорит на этот счет милиция?

— Милиция считает, что Михаила Валентиновича могли отравить, чтобы похитить эти деньги.

— Так его отравили?!

Это подруги воскликнули хором.

— А я вам разве еще не сказала? — похлопала Оксана своими глазками, которые из-за пролитых ею слез и смывшейся туши приобрели сходство с кроличьими. — Ну да, отравили его, бедненького.

— А как?

— Кто? И когда?

— Если бы знать! — вздохнула Оксана. — Но раз милиция запросила список тех посетителей, которые были у Михаила Валентиновича с пяти до семи, значит, кто-то из них. Верней, в это время.

Лесе стало дурно. Какой кошмар! Она была у доктора как раз в этот промежуток времени. И самое ужасное, что, по всей видимости, пропавшие деньги, которые ищет милиция, и находятся сейчас у нее дома. В тумбочке! Ай-ай!

— Оксана, а вас-то саму милиция не дергала?

Кира тоже смекнула, что Лесе грозят крупные неприятности, если кто-то пронюхает, что у нее в руках оказались денежки покойного доктора. Тут могут возникнуть подозрения, что именно она сыпанула доктору яду в бокальчик, чтобы захапать папочку с денежками. Откуда у нее взялся яд? Это ментов заинтересует в последнюю очередь. Мало ли чего только в своих сумочках женщины не таскают. Могла Леся и яд прихватить на всякий пожарный случай.

И Кира сейчас попыталась отвести подозрения от подруги.

— Меня? — возмутилась Оксана, но ее глаза предательски забегали, а на щеках загорелись два неровных красных пятна. — Меня-то за что подозревать?

— Ты тоже была тут в это время!

— Я была на работе! И я не знала, что Михаил Валентинович принес с собой крупную сумму денег.

— Это ты так говоришь. А на самом деле вполне могла знать.

— Откуда?

— Он же тебе доверял. Вот и рассказал!

— Зачем?

— Да просто так. Или похвалиться хотел. Мол, вон я какой богатый. Сто тысяч долларов — для меня тьфу! Семечки. Он их из банка без всякой охраны спокойно может взять.

Глаза Оксаны снова наполнились слезами. Только на этот раз это были совсем другие слезы.

— Вы сейчас говорите прямо как они, — проревела Оксана. — Как менты!

— Так они тебя все-таки заподозрили!

— Да! Всех подозревают! И пациентов, и меня, и даже Нелли, то есть Елену Яковлевну! Всех к себе требуют, кто был у Михаила Валентиновича с пяти до семи. А вам они что, еще не звонили?

И Оксана снова зарыдала.

— Ой, как страшно! — стонала она. — А еще…

Она запнулась, словно не решаясь сказать.

— Что еще случилось?

— Еще люди какие-то доктора спрашивали сегодня, — прошептала Оксана. — По телефону два раза звонили, а потом…

— Какие люди?

— Не знаю, бандиты какие-то!

— Пациенты доктора? На прием записаться хотели?

Но Оксана так активно затрясла головой, что сразу стало понятно: ничего общего с истиной предположение подруг не имеет.

— Нет, нет. Они его спрашивали. А когда я им сказала, что он умер… то есть убит, они жутко разозлились.

— На тебя? На тебя-то за что?

— Они мне не поверили. Грозились ужасно! Обещали меня изуродовать, если я буду продолжать покрывать доктора. Сказали, что они все эти фокусы прекрасно знают. А Михаил Валентинович, мол, был им кое-что должен. Но не хочет отдавать и прячется.

— А потом?

— Потом, слава богу, ко мне как раз следователь позвонил. Я дала им поговорить с ним. И они ушли.

И Оксана снова затряслась в рыданиях, повторяя, что такого скверного дня, как вчера, у нее еще не было. И сегодняшний, судя по его началу, будет ничуть не лучше.

Из разговора с секретаршей покойного психотерапевта подруги четко поняли по крайней мере одну вещь: яд в организм доктора попал в промежутке с пяти до семи часов прошлого вечера. Что это могло означать непосредственно для самой Леси? Хорошо это было для нее или совсем скверно? Скорее, скверно, ведь Леся как раз в это время курсировала между приемной доктора и домом его знакомого, которому он был должен отдать эти деньги. Аж целых сто тысяч долларов — это же не фунт изюма!

— В общем, так, — распорядилась Кира, когда они собрались на военный совет в маленьком кафе неподалеку от офиса покойного доктора. — О деньгах ты пока помалкиваешь!

— Почему?

— Потому что это немедленно сделает тебя подозреваемой фигурой номер один! Как они оказались у тебя? Вдруг ты их украла у покойника?

— Но ведь я несла их другому человеку и…

— И где он? Где, спрашиваю, этот другой человек? Вот сначала найдем его, заручимся его показаниями, что он в самом деле ждал денег от Пешкова, а потом уже… Потом видно будет.

— А сейчас что?

— Сейчас будем искать того типа. Давай адрес!

— Зачем? Мы там уже были! Никого там нет!

— Нам надо узнать, кто хозяин квартиры. И кто там вообще живет. Через компьютер пробьем.

Леся порылась в своей сумке. Хорошенько так порылась, минут десять рылась, но проклятая бумажонка никак не находилась. Вместо нее на столе появилась пара колготок с крохотной замазанной красным лаком стрелкой на пальце, пудреница с остатками компактной пудры цвета «нежный загар», два пакетика растворимого кофе — три в одном, пачка презервативов и еще одна — другой фирмы, несколько визиток туристических фирм и салонов красоты, зубная щетка, трусики-стринги в упаковке, наконец книжка того самого Пешкова.

Последняя заинтересовала Киру больше всего. Она взяла ее в руки, открыла и начала читать.

— Кира, — окликнула ее Леся, когда совершенно отчаялась найти бумажку. — Ау! Ты еще тут?

— А? Что?

— Оставь книжку.

Кира послушно, хотя и с явной неохотой отложила книгу в сторону.

— Написано здорово! Очень увлекает! — призналась она. — Ну, нашла?

— Нет.

— Дай, я посмотрю.

Кира принялась в очередной раз перерывать барахло и вдруг задумалась, одновременно глядя на презервативы, зубную щетку и трусики.

— Леся, а скажи мне, где ты сегодня ночевала? Ведь не дома, да?

Леся покраснела и отвела глаза.

— Дома.

— Не ври мне! Я хорошо знаю этот стандартный набор для походов к мужчине на сторону. Тапочки тебе там еще предложат, а вот зубную щетку и чистые трусики — об этом всегда приходится думать самой.

— Ну да, я собиралась пойти к одному другу, — пробормотала Леся. — Но в последний момент передумала.

— И вы договорились, что встретитесь сегодня! — договорила за подругу Кира. — Поэтому ты и не стала выкладывать из сумки все эти предметы. Говори, кто он такой? Я его знаю?

— Это Дима.

На какое-то время Кира лишилась дара речи. Дима в жизни Леси присутствовал только один. Во всяком случае, тот Дима, ради которого она стала бы краснеть и отводить глаза.

— Леся, не делай этого! — взмолилась Кира. — Вы с ним уже два раза расставались по-крупному, разъезжаясь по разным квартирам. И бог знает, сколько раз расставались без раздела имущества.

— А что мне делать? Знаешь, как я переживаю, что Магомет Али оказался женат? У меня словно вся жизнь в один миг рухнула.

— Но это же не значит, что надо бросаться в объятия первого встречного.

— Он не первый встречный! Мы знакомы уже больше трех лет!

— Но все равно это ничего не значит.

— Нет, значит.

— Леся, я за тебя волнуюсь, — накрыв своей ладонью руку подруги, произнесла Кира. — Но я не знаю, чем тебе помочь.

— Ничего, все в порядке.

— Ничего не в порядке!

Кира от злости даже зубами скрипнула.

— И вообще, как ты можешь думать о таких глупостях, когда тебя, того и гляди, посадят за решетку, обвинив в убийстве доктора и краже его денег!

— Ну и пусть!

— Нет!

— Пусть меня посадят! Может быть, тогда этот подлец поймет, что это он довел меня до такого состояния! И ему станет стыдно!

Кира не стала уточнять, какого именно подлеца Леся имеет в виду. Свою недавнюю любовь или свою первую любовь? Или еще кого-нибудь? Поэтому Кира просто сказала, не вдаваясь в подробности:

— Даже если он сгорит со стыда и одни головешки останутся, тебе от этого легче не станет! В тюрьме совсем не сладко!

Леся тоже это прекрасно понимала. И неожиданно, впервые за много-много дней на сердце у нее появилась другая печаль. Как известно, клин клином вышибают. И опасение, что ее посадят за решетку, стало именно таким клином, который совершенно или почти совершенно вытеснил из души Леси обиду за предательство любовника, двух любовников, трех… Ах, да неважно!

Во всяком случае, ей уже расхотелось наказывать их своей изменой. Куда важнее показалось целой и свободной выбраться из той ловушки, куда она угодила.

Нет, какой же она была дурой! Зачем поперлась к этому Пешкову за консультацией? Ну что такого ужасного с ней случилось? Да тысячи или даже десятки тысяч женщин ежедневно узнают, что их обманывают любовники и мужья. И что с того? Это еще не повод, чтобы мчаться к психотерапевту, а потом не знать, куда деть его деньги и на кого спихнуть его убийство.

— Мы должны выяснить, кто все это затеял! — внезапно произнесла Леся.

Кира кивнула. Она тоже так думала. Во-первых, тогда Леся не попадет за решетку. А во-вторых, увлекшись расследованием, забудет о предательстве любовника.

— Ищи бумажку с адресом! — сказала она. — По нему мы узнаем, кто прописан в квартире. Имя, фамилию и все такое. Ищи!

Леся вытряхнула из сумки все ее содержимое и уныло уставилась на подругу.

— Пусто!

— В карманах посмотри!

— У меня нет карманов!

И в самом деле, на Лесе были надеты свободные брюки из светлого льна, облегающая грудь майка и сверху наброшена шаль с желто-розовыми красивыми зигзагами. Карманов ни одна из деталей ее туалета не предполагала.

— Посмотри в области декольте.

— Где?

— В лифчике поройся! — разозлившись, крикнула Кира.

Крикнула она слишком громко. И вся мужская часть посетителей кафе с огромным интересом уставились на Лесю в ожидании бесплатного спектакля. В отличие от них, женская часть тоже смотрела на Лесю, но с нескрываемым негодованием. Несмотря на это, искомое нашлось. И Леся с торжеством помахала бумажкой, извлеченной из недр ее пышного бюста. Среди мужчин пронесся стон. Но подругам сейчас было не до них.

Кира уже звонила своему старому приятелю, который был специалистом по части выяснения адресов по фамилиям, имен — по адресам и регистраций в отделе загса по одному лишь телефону или знаку Зодиака.

Точнее сказать, это был не совсем ее приятель. А приятель приятеля не сказать, чтобы особенно близкой ее подруги. Но дело свое он знал. И хотя брал денежки, но в данном случае цель оправдывала затраченные на ее реализацию средства.

— Никто не снимает трубку, — озабоченно сказала Кира после десятого гудка.

Трубку не сняли и после двадцатого. И еще три раза тоже не сняли.

— Все ясно, — вздохнула Леся. — Все как обычно. Нам снова придется рассчитывать исключительно на себя.

— Господи, как же мне это надоело! Как уже хочется найти мужчину, благополучно сложить на него все свои проблемы и только сидеть дома и толстеть.

— Боюсь, таких идиотов на свете нет. Ты станешь ему скучна, он найдет себе веселую стройную подружку, а ты снова останешься одна, с теми же проблемами, к которым присоединятся еще и лишние килограммы.

И это также было жестокой правдой. Этот мир не любит слабых. Он любит тех, кто лишь умело время от времени прикидывается таковым.

ГЛАВА 3

Подруги вышли на улицу, прошлись до дома, где жил знакомый доктора Пешкова, и Кира озадаченно завертела головой по сторонам.

— Что ты надеешься высмотреть?

— Не знаю. Какой-нибудь знак, который подсказал бы нам, в каком направлении двигаться.

И им был дан знак! Из подъезда того самого дома, где жил человек, к которому должна была отнести Леся деньги доктора Пешкова, вышел замурзанный мужичонка. Выглядел он типичным сталкером мусорных баков и прочих скоплений отходов жизнедеятельности мегаполиса. При этом он хромал и жутко кашлял. И тем не менее его появление вызвало бурю восторга в душе по крайней мере одной представительницы прекрасного пола.

— Вот он! — воскликнула Кира и на всех парах устремилась к оборванцу. — Вот тот, кто нам нужен!

Леся с трудом поспевала за ней, изрядно недоумевая, что понадобилось Кире от этого жалкого человека.

— Он должен всех тут знать! — ответила ей на бегу Кира. — Поднажми!

И Леся поднажала.

— Мужчина! — надрывалась вслед ему Кира. — Мужчина! Я к вам обращаюсь! Постойте!

Оборванец ускорил шаг и, несмотря на свою хромоту, даже попытался пуститься вскачь.

— Да постойте же! — кричала Кира. — Постойте! Мне надо с вами поговорить!

Оборванец кинул в ее сторону опасливый взгляд и припустил еще резвей.

— Куда вы? Стоять!

Как ни странно, но эта команда сработала. Оборванец замер, растопырив руки.

— Вы чего тут, а? — бормотал он, когда подруги подбежали к нему. — Я ведь ничего такого. Думал, бесхозная вещичка. Что такого? Почему не взять?

И, вытащив из-за пазухи бумажник, он сунул его Кире. Девушка машинально взглянула. Бумажник был сшит из мягкой кожи очень хорошего качества. И был явно дорогой вещью. Такой вещи совсем не место в кармане опустившегося пьянчужки.

— Вот, подавитесь! — возмущался тем временем бродяжка. — Сначала сами оставят, а потом за человеком гонятся. И чего кидаться? Все равно он пустой был, ведь верно? Коли не веришь, сама погляди!

Кира невольно заглянула в бумажник — действительно, там нет ни денег, ни кредитных карт, ничего.

— Уже спер? — возмутилась она. — Когда успел?

— Ничего там и не было! Пустой он валялся! Возле шестнадцатой квартиры. Прямо на коврике!

Кира замерла. Шестнадцатая квартира была именно той, где проживал нужный Лесе человек. Человек, который пропал, не дожидаясь, когда ему вернут его сто тысяч долларов. И чтобы возле его дверей лежал чей-то совершенно чужой, основательно выпотрошенный бумажник? Нет, такого совпадения быть не могло. А значит, этот хромой забулдыга — просто неоценимый свидетель. Куда более ценный, чем она думала вначале.

— Ну-ка рассказывай! — потребовала она у него.

— Ничего я не знаю! Двое мужиков там стояли, что-то между собой перетирали. Потом ушли, а бумажник остался валяться.

— Что за мужики?

— Как выглядели?

— Не запомнил! У меня с похмелья память завсегда первым делом страдает. Потом уже кровать.

— Кровать?

— Ага, — охотно кивнул пьянчужка. — Через это дело меня и супружница моя бросила. Проснусь и кажется мне, что уже супружеский свой долг я раз десять выполнил и перевыполнил. А она чего-то обижается. А чего обижаться, коли у меня здоровье такое?

— А выпить хочешь?

Выпить оборванец хотел. Но он оказался эстетом. Удовлетвориться бутылкой пива тут же на лавочке он не пожелал. А потребовал, чтобы его отвели в кафе. Ближайшая харчевня оказалась грязной разливухой. И на лавочке, на взгляд подруг, было куда приятней. Но у их нового знакомого был свой взгляд на жизнь.

— Две по сто и сок! — по-хозяйски распорядился он, но подавальщица на его гонор не повелась.

— Эй, а с чего это ты так шиковать вздумал? Сначала деньги покажи! У тебя ведь уже три дня в кармане ветер свистит. И когда ты работать хоть куда-нибудь устроишься?

— Они вон заплатят.

Продавщица кинула на подруг недоверчивый взгляд.

— Заплатим, — кивнула Кира. — Заплатим, если твой рассказ будет того стоить.

— Я — человек порядочный! Если сказал, что история стоящая, значит, так оно и есть.

Похоже, в предвкушении выпивки состояние памяти у забулдыги улучшилось.

— В общем, так, — произнес он, удобно расположившись за шатким столиком. — История эта дорого стоит.

Столик был весь в разводах от грязной тряпки, которой орудовала уборщица, макая ее в ведро с такой же грязной водой. И подруги не сумели заставить себя даже облокотиться на него.

— Сколько?

— Тысячу!

— Ты с ума сошел! Тысячу рублей? За что?

— Тысячу долларов, — сказал пьяница и опрокинул в себя первые сто грамм.

— Кира, мы даром теряем время! — возмутилась Леся. — Пошли отсюда!

Но Кира уже ощупала бумажник, и ее проворные тонкие пальцы нашли крохотное запасное отделение, в котором что-то вроде бы шуршало. Только она никак не могла понять, как туда к этому шуршащему пробраться. От усилий она даже взмокла.

— Сейчас, сейчас, — пробормотала она. — Одну минутку.

— Зря вы так! Моя история и в самом деле стоит этих денег! Но, уж идя навстречу вашей бедности, так и быть. Пятьсот!

— Кира! Пошли отсюда! Пятьсот долларов! Неслыханно!

— Пятьсот рублей!

Переход от тысячи долларов к пятистам рублям был таким неожиданным, что Леся замерла с открытым ртом.

— Уж эти копейки у вас точно есть! Вам жалко? Вы ведь хотите узнать, что за мужик потерял эту лопату? И о чем у него базар был с корешом?

— Ты знаешь человека, который потерял этот бумажник?

— Да не потерял, девонька. А сначала выпотрошил его и ругался очень.

— Почему?

— Вот и я думаю, почему? Там денег куча была. Он всю пачку себе в карман сунул и кредитки тоже. А потом бумажник наизнанку вывернул и ругался.

— А чего ругался?

— Так денежки не находил!

— Как же не находил, коли целую пачку в карман положил! Ты же сам только что сказал!

— Э! — хитро прищурился пьяница. — Его не те деньги интересовали. Он особую денежку искал.

— Какую?

— Так вы будете платить или нет?

Леся вопросительно посмотрела на подругу. Но та была так увлечена изучением попавшего ей в руки бумажника, что даже не отреагировала на вопрос. Вздохнув, Леся полезла в свой собственный бумажник и вытащила оттуда четыре бумажки по сто рублей.

— Все! Больше нет!

— На нет, как говорится, и суда нет! — весело заявил пьяница, сгребая со стола бумажки. — Хватит и этого! Ну, слушайте!

Рассказ подружки слушали внимательно. Кира наконец отложила в сторону истерзанный бумажник. И буквально вперилась немигающим взглядом в ханурика. Но тому после ста граммов было уже все равно. Его потянуло на откровенность.

— Выхожу я сегодня от Нюрки, — начал он со вступления. — Нюрка — это сожительница моя. Ну, я вам про нее уже говорил.

— Она же тебя прогнала?

— Прогнала, а потом обратно пустила. Лучше-то все равно никого нет.

Подруги только тяжело вздохнули в ответ.

— Так вот, вышел я от нее, на душе тоскливо, ничего не помню, что вчера было, а она еще чем-то сильно недовольная.

И забулдыга озабоченно потрогал свежий синяк у себя под глазом.

— Так вот, на часах еще шести утра не было, выхожу, значит, вниз спускаюсь на один пролет и вижу — двое каких-то незнакомых мужиков перед дверью на площадке внизу толкутся. Ну, ясное дело, парни из себя крепкие, нервничают опять же. Так что я мешать им не стал. Стою, слушаю.

Парни вели себя странно. Оба торчали на пороге приоткрытой двери в квартиру и не могли договориться, кто из них первым станет смотреть в бумажнике какую-то подсказку. Наконец они договорились. И один из них, явно нервничая, начал потрошить бумажник. Он передавал деньги второму парню. А тот придирчиво рассматривал каждую купюру и клал их себе в карман. Потом они переглянулись и уже вдвоем полезли в бумажник.

— Нет тут ни хрена! — сказал тот самый, который за минуту перед этим отправил себе в карман приличную сумму денег.

— Должно быть! — сказал другой. — Перед страхом смерти люди не лгут!

— Ну, ты же видишь!

— Вижу!

После этого второй парень со зла швырнул пустой бумажник на пол, и парочка потопала вниз по лестнице.

— А я потом уже спустился. Вижу, что бумажник еще хороший. Его на рынке всегда толкнуть можно. Или еще как сгодится. Одним словом, сунул я его себе в карман и домой.

— И что?

— Нюрке бумажник показал, она меня простила. Сказала, чтобы я, как просплюсь, шел бы да и сдал его в скупку или еще куда. Ну, я дождался, когда народ проснется, и пошел. А тут вы.

— А удирать чего стал?

— Не знаю, испугался я вас чего-то. Вид у вас… того, стремный.

Это утверждение подруги оставили на совести пьянчужки. На себя бы посмотрел!

— Ну что? — спросил он. — Помог я вам?

Подруги переглянулись. Рассказ был в высшей степени странным.

— А этих парней ты точно не знаешь?

— Даже не видел никогда!

— А знаешь, кто в той квартире, возле которой они толкались, живет?

— Так в том-то и дело, что нету там никого! Пустая она стоит. На продажу выставлена. Уже почти три месяца туда покупатели ходят. А чтобы купить, так никто не покупает. Дорого, говорят, больно хозяин дерет. Никто не прельщается.

— А хозяин кто?

Вот этого забулдыга не знал. По его словам, раньше там была коммуналка. Потом какое-то агентство ее расселило, и квартиру купил пузатый и усатый дядька, который перепродал ее другому — молодому и симпатичному.

— Но он как ремонт начал, так его больше никто и не видел. Не живет он тут. И даже не показывается. А квартиру после ремонта снова на продажу выставил.

Подруги снова переглянулись. Их обеих посетила одна и та же мысль. И что же делали эти двое крепко подозрительных молодых людей возле пустой квартиры? И чей бумажник они потрошили? Где они его взяли, если в квартире никто не живет и вообще она стоит пустая и закрытая?

— Минуточку! А когда эти двое уходили, они дверь за собой прикрыли?

Пьянчужка за то время успел хлопнуть вторые сто граммов. Глаза мужика осоловели, и его потянуло в сон.

— Да хрен его знает! — внезапно уронив голову на замызганную столешницу, пробормотал он и забылся тяжелым хмельным сном.

— Пошли! — потянула Кира подругу.

Уходя, она не забыла прихватить со стола бумажник из дорогой кожи.

— Куда мы идем?

— Туда!

И Кира потащила подругу к дверям подъезда. Возле двери знакомой шестнадцатой квартиры Леся заартачилась:

— Не хочу я туда идти! Хватит!

Но Кира уже толкнула дверь. И она открылась. Подруги вошли внутрь. Тут в самом деле было совершенно пусто. Пусто и страшно. На окнах висели плотные пластиковые жалюзи, которые не пропускали с улицы свет. А электричество еще не было подключено.

— Кира, мне тут не нравится! — дрожащим голосом произнесла Леся. — Пошли отсюда?

Кире и самой не нравилось.

— Какого черта происходит? — прошептала она. — Зачем твой доктор отправил тебя в пустую квартиру, где никто не живет?

— Не знаю. И знать не хочу.

— Напротив. Мы должны тут все осмотреть.

Кира дернула за веревочку. И жалюзи быстро собрались в гармошку.

— Ой, Кира! Смотри!

Кира обернулась и увидела, что подруга указывает на какое-то бурое пятно в центре комнаты.

— Как ты думаешь, что это такое?

Кира помотала головой. В квартире был тот особый вид чистоты, которая бывает только после свежего ремонта. Пол был выложен блестящей плиткой в сочетании с паркетной доской. И то и другое было одинаково светлым. И потому на полу особенно четко выделялось подозрительное пятно.

— Эт-то кровь? — заикаясь, спросила у подруги Леся. — Д-да?

— Не знаю.

— Пошли отсюда!

Кире и самой было не по себе. Но на всякий случай она заглянула во вторую и третью комнаты. В ванную и на кухню. Всюду было пусто. В стенной шкаф Кира тоже заглянула. Но и там не был спрятан окровавленный труп, как ей подумалось. Пожалуй, если тут и была пролита кровь, то тело жертвы давно вывезли. И куда, оставалось только гадать.

— Ладно, уходим!

И подруги выскочили за дверь. При этом они не заметили пары блестящих глаз, которые наблюдали за ними из квартиры напротив. Захлопнув за собой дверь, подруги выскочили на улицу. И помчались прочь. Непонятно почему, но пустая квартира нагнала на них такого страху, что они не останавливались, пока не добежали до следующего перекрестка, не поймали там машину и не отъехали на ней на километр.

— Что скажешь?

Этот вопрос задала Леся, когда они были уже у нее дома.

— Ни хрена не понимаю, — призналась ей Кира. — Приготовь мне чего-нибудь пожевать. А то когда я голодная, то не могу ни о чем другом думать.

— Я на диете.

— На какой в этот раз?

— Только яблоки и кефир.

Кира застонала. Ее организм требовал хорошего жаркого или хотя бы картошки с салом и чесноком.

— А больше ничего нет?

— Нет. Но я могу запечь яблоки. И они будут очень даже ничего.

— Сделай такую милость, — кисло улыбнулась Кира. — Только мои не забудь посыпать сахаром.

И пока подруга возилась со сковородкой, на которую она бережно выставляла сбрызнутые лимонным соком яблочки со снятыми уже крышечками и вынутыми сердцевинками, в которые был засыпан чайной ложечкой сахарный песок, Кира сосредоточенно разглядывала свой трофей — бумажник из дорогой кожи.

— Что ты к нему прицепилась?

— Тут что-то шуршит, но не могу понять, где именно. Вроде бы зашито за подкладкой. Но я туда еле пальцами подобралась.

— Так вскрой подкладку!

— Ты с ума сошла! Посмотри, какая она красивая!

Подкладка и в самом деле была потрясающе красивой. По темно-серому атласу шли розоватые перламутровые разводы. Портить такую вещь было варварством. Но что делать? Любопытство мучило подруг все сильней.

— Все равно мы носить мужской бумажник не станем, — резонно предположила Леся. — И хозяину возвратить, если мы про него ничегошеньки не знаем, тоже не сможем.

И Леся сбегала в комнату и принесла оттуда крохотные маникюрные ножнички. Высунув кончик языка, она осторожно подпорола внутренний слой материала в одном месте. И извлекла оттуда сто долларов. Верней, их половинку. Не в том смысле, что пятьдесят долларов, а именно половинку бумажки.

— Странно, — разглядывая испорченную купюру, признала Кира. — Очень странно. Это ты ее порвала, когда доставала?

— Вовсе нет! — запротестовала Леся. — Посмотри сама, тут больше ничего нет!

В тайничке и в самом деле больше ничего не было. Ничегошеньки. И подруги принялись рассматривать свою находку. Сто долларов были старого образца, но бумага сохранилась хорошо. И разорвана она была не по истершемуся сгибу, как можно было бы предположить. Нет, разрыв был кривой. Проходил наискосок через всю купюру и делил идентификационный номер на две неравные части. На той, что оказалась в руках подруг, было пять цифр и литера «А». Следовательно, на второй части должны были остаться еще три цифры и две литеры.

— Кому понадобилось таскать с собой совершенно испорченную купюру? Ни один банк не примет на обмен деньги, в которых не виден номер целиком.

— И не просто таскать, а зашивать за подкладку! Прятать!

И подруги снова уставились на странную находку, силясь понять, в чем крылась тайна. Леся даже повертела изуродованную купюру перед глазами, пытаясь понять, нет ли на ней каких-нибудь записей. Нет, ничего такого не было. Целая, хорошего качества денежная банкнота была разорвана кем-то на две неравные половинки.

— А я знаю, что это такое! — шепотом произнесла Леся. — Я видела в гангстерских фильмах!

— И что?

— Это секретный пароль! Двое заговорщиков разрывают вот так банкноту, прячут каждый у себя свою половинку и расходятся. А лет через десять они сами или их наследники встречаются, складывают половинки и находят…

— Что находят?

— Клад, например. А потом две банды гангстеров начинают за него драться. И как правило, в конце фильма остается только один или два положительных героя, которые находят и забирают себе весь клад.

— Как же они его находят? Тут на банкноте об этом никаких указаний не написано. Где искать-то? И как?

— Откуда я знаю как! — рассердилась Леся. — Ты от меня слишком многого хочешь. Может быть, номер этой банкноты — на самом деле номер банковского счета или код к нему.

Кира молчала. Мысль о том, что к ним в руки попала половинка банкноты, за которой охотится целый гангстерский синдикат или даже два, почему-то внушала уныние.

— У нас есть два пути, — сказала она наконец. — Либо мы прячем те сто тысяч долларов и эту купюру, словно их и не было никогда, и надеемся, что нас на кривой авось вывезет, либо…

— Либо что?

— Либо пытаемся разобраться в этой истории самостоятельно.

— А третьего варианта быть не может?

— Какого?

— Пойдем в милицию и честно все там расскажем.

Но этот вариант Кирой даже не рассматривался. Она подняла свою подругу на смех.

— Нельзя быть в твои годы такой доверчивой! Менты тоже люди! И им к семьям хочется. А у них труп доктора, так сказать, в подвешенном состоянии. Да они только спят и видят, как бы его на кого-нибудь спихнуть. А тут ты! С деньгами. Сразу и мотив тебе припишут. Мол, хотела ограбить порядочного человека, доктора наук. Втерлась к нему в доверие под личиной пациентки, а сама яду ему в бокальчик, деньги себе в зубы и бежать!

— Но я же не сразу их к себе понесла! Я сначала честно пыталась отдать их в ту квартиру. Ой, у меня же и свидетель есть!

— Какой свидетель?

— Точней сказать, свидетельница.

И Леся рассказала про замотанную в платок бабку, с которой общалась, прося уточнить, по верному ли адресу она приехала.

— Что же тебе эта бабка не сказала, что квартира уже несколько месяцев совсем пустая стоит?

— Да какая-то она странная была! Нелюбезная! Буркнула и вниз поскакала. Самой лет под восемьдесят, седые патлы из-под платка во все стороны торчат. А через две ступеньки прыгала.

— Через две ступеньки? — насторожилась Кира. — Слушай, поехали, навестим эту бабку.

— Снова туда? Не хочу!

— Не хочет она! Раньше надо было про эту бабку вспоминать! Что за дела, уже который раз мы возле той квартиры мелькаем? Это может показаться подозрительным! Ах, Леся!

— Но я не думала, что это важно!

Кира только рукой махнула.

— Доставай свои яблоки, — сказала она. — Поедим, а там видно будет.

Но насладиться кулинарным шедевром Леси, которая положила в яблоки, кроме сахара и корицы еще и изумительную творожную начинку, которая буквально таяла во рту, подругам не удалось. Потому что едва они, давясь и обжигаясь, положили в рот по крохотному кусочку пахнущего пряностями яблока, как зазвонила Лесина трубка.

— Алло!

И вилка с кусочком яблока упала на пол. Кира оторвалась от своей тарелки и с тревогой посмотрела на подругу. Вид у Леси был скверный. Рот приоткрылся, взгляд остановился и остекленел, а сама она была бледной, и губы у нее тряслись.

— Хорошо, — произнесла она наконец и положила трубку на место.

— Кто это был?

— Не знаю, — прошептала Леся.

— А чего ты тогда так перепугалась?

— Это был мужчина. Но он говорил не только от своего лица. Их там много.

— И что говорят?

— Они сказали, что если я не хочу неприятностей, то должна вернуть то, что мне не принадлежит.

— Что именно?

— Они сказали, чтобы я вернула им то, что мне дал доктор.

— Деньги? С радостью! Чего ты так испугалась?

— Кира, они еще спросили, как поживают моя мама и ее муж. Скоро ли они приезжают сюда из Турку? Понимаешь, им даже такие подробности известны!

— Откуда?

Этого Леся не знала. Ее больше интересовал другой вопрос.

— Что делать?

— Перво-наперво не паниковать! — распорядилась Кира, у которой и у самой зуб на зуб не попадал.

— И еще они сказали, что если я вздумаю дурить, то милиция узнает, кто на самом деле убил доктора.

— И пусть узнают! Ты же его не убивала!

— Кира! Они меня угрожали подставить! Как ты не понимаешь!

— Но ты же не убивала доктора?

— Нет! Но кто мне поверит? Вдруг у них есть способы навести подозрение милиции именно на меня? А я не хочу в тюрьму! Честное слово, я теперь поняла, как я туда не хочу!

Кира с сочувствием погладила подругу по стриженым волосам. Вот что бывает с теми, кто ходит к разным там подозрительным психотерапевтам.

— Не переживай! Мы отдадим им деньги, а они оставят тебя в покое!

— Так ты пойдешь со мной? Передавать им деньги?

— Как ты могла сомневаться? — возмутилась Кира. — Конечно, мы пойдем вместе. Они уже назначили тебе время и место?

— Нет, они сказали, что я могу подумать. Они мне перезвонят!

И в этот момент телефон в самом деле зазвонил снова.

— Снимай трубку и немедленно соглашайся!

Леся так и сделала.

— Я согласна! — выпалила она, не дожидаясь, когда с ней заговорят. — Куда я должна подъехать? Только учтите, я одна не приеду. Со мной будет моя подруга!

— Хоть вся ваша родня, — ответил ей незнакомый слегка удивленный голос. — Хотя обычно в такой ситуации люди приглашают с собой адвоката.

— Адвоката? — опешила Леся. — Но у меня нет на примете подходящего адвоката.

Если честно, то у Леси вообще не было на примете никакого адвоката. Но она сочла лишним посвящать в это угрожающих ей людей. Пусть думают, что адвокат есть. Просто по каким-то параметрам он Лесю не вполне удовлетворяет. Это что-то вроде визита к замужней подруге. Если ты одинока, то никогда нельзя говорить ей и ее мужу, что мужчины у тебя нет вовсе. Сожрут они тебя вдвоем с мужем заживо. И косточек не оставят.

— Как хотите, — равнодушно произнес Лесин собеседник. — Все равно приходите.

— А куда?

Мужчина назвал адрес. Как быстро смекнула Леся, все та же Петроградская сторона, где находился кабинет доктора Пешкова, где была подозрительная пустая квартира и где случилась вся эта история. Леся записала адрес и услышала:

— Найдете нас легко. Отдел по расследованию убийств. Третий кабинет. Как подниметесь на второй этаж, то налево.

Леся онемела.

— Так вы из милиции? — только и нашла она в себе силы прошептать. — И это вам я должна отдать деньги?

— Какие деньги? — возмутился мужчина. — Вы мне что, это?.. Взятку предлагаете? Возмутительно! Да вы знаете, что я могу с вами за это сделать?

— Извините! — пробормотала Леся и, торопливо бросив трубку, застонала: — Боже мой, я законченная идиотка! Как я могла перепутать следователя с бандитом! А теперь у ментов сложится обо мне мнение, как о человеке, который признает свою вину и хочет с помощью взятки избежать ответственности!

Кира только слегка нахмурилась.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — сказала она. — Что сделано, то сделано. Всегда можешь сказать, что просто глупо пошутила. Ну, чувство юмора у тебя такое специфическое. Ты из-за него и к психотерапевту на прием поперлась! Потому что сама стыдишься.

— Ой, нам надо ехать! — кинув взгляд на часы, всполошилась Леся. — Уже пора! Нас в отделе по расследованию убийств уже ждут. Точней меня. Но ты же все равно со мной поедешь?

— Поеду. А деньги с собой брать будем?

После недолгих дебатов было решено, что деньги они с собой возьмут. Вдруг люди, угрожающие Лесиной маме и ее отчиму, объявятся, когда обе подруги в милиции сидеть будут. Тогда они чудесно им эти денежки и передадут непосредственно под носом у милиции. Все меньше риск.

Деньги переложили в пакет, а папку было решено спрятать за батареей центрального отопления. Она чудненько там помещалась, и снаружи ее совсем не было видно. А половинку банкноты Леся прилепила к поддону горшка, в котором рос кактус Федька, который счастливо произрастал на Лесиной кухне уже целых три года, вымахал до грандиозных размеров, но пока ни разу не цвел.

— А она не промокнет? — выразила опасение Кира. — В смысле, денежка?

— Ты что! Я его не поливаю.

— Вообще никогда?

— Он же на кухне стоит, — снисходительно пояснила Леся. — И возле раковины. Ему вполне хватает тех брызг, которые до него долетают. Видишь, какой вымахал?

Кактус и в самом деле впечатлял. Он был жирный, толстый и какой-то наглый. Одним словом, самый подходящий хранитель для подозрительной банкноты.

ГЛАВА 4

В милиции Лесю встретили прохладно. Видно, ее оплошность с предложением денег следователю дошла до ушей остальных милиционеров. И они смотрели на девушку с большой подозрительностью. Однако вопросы задавали стандартные. И Леся долго недоумевала, зачем ее вызвали по второму разу, если ответы на все эти вопросы уже имелись в протоколе.

Но наконец дошло дело до главного.

— Доктор Пешков, у которого вы наблюдались, скончался. Вскрытие показало, что причина — отравление. Что вы можете сказать по этому поводу?

— А что мне сказать? — растерялась Леся. — Во-первых, я не наблюдалась у него, как вы изволили выразиться, намекая на мою психическую неадекватность, а всего лишь пришла проконсультироваться по поводу своей личной жизни.

— И что у вас с личной жизнью?

Ну что тут скажешь?

— Она неустроена! — трогательно покраснела Леся.

Почему-то этот ответ привел трех физически здоровых и внешне даже местами симпатичных мужчин в состояние неописуемого возбуждения. Они запыхтели, начали что-то ронять, переминаться и предлагать Лесе выпить воды, а может быть, чего и покрепче. Одним словом, всячески старались не подать виду, что это сообщение их взволновало.

— Гхм-м! — откашлялся самый солидный из них. — А в чем с вами дело? Что не так?

— Мой коллега, — вмешался в разговор другой, помоложе, — хочет спросить, почему такая красивая девушка, молодая, с пропиской и вдруг не может найти себе мужчину?

Леся только тяжко вздохнула. Ну что тут поделаешь? Никто же ей не сказал, что замуж надо выходить в шестнадцать, чтобы, если не повезет, к двадцати набраться ума-разума, успеть развестись и выйти замуж уже более удачно. Не сказал, вот она и не торопилась. А потом оказалось, что привлекательные мужчины все расхватаны. А наиболее порядочные из них еще и не стремятся уйти от своих жен.

— Наверное, моя проблема в том, что я просто слишком требовательна к себе.

Как ни странно, этот ответ удовлетворил ментов. На самом деле их интересовало другое. Кто мог отравить господина Пешкова. И что по этому поводу думает Леся.

— Вы не заметили чего-либо подозрительного?

Господи, да сколько угодно! Этот доктор был буквально нашпигован подозрительными поступками! Но как сказать об этом ментам, чтобы не навлечь подозрений на свою бедную голову? И Леся решила врать. Если бы она сказала ментам о папке с сотней тысяч долларов, которая оказалась у нее, то они пожелали бы эти деньги изъять. А она не могла их отдать ментам! Ведь тогда могли пострадать ее горячо любимая мама и славный дядька — ее отчим. Он-то тут вообще ни при чем!

— Нет, — сказала Леся. — Я ничего такого не заметила.

— Но секретарша потерпевшего сказала, что вы были у него на приеме.

— Как раз в то время, когда произошло преступление! — добавил другой.

— Нет! Я ушла!

— Почему?

— Доктор кого-то ждал, — соврала Леся. — И предложил мне прийти в другое время.

— В другой день?

— Да, в другое время и в другой день.

— А зачем вы вернулись в тот же день? И очень быстро?

— Мне показалось, что я забыла у него одну вещь. И не так уж быстро я обнаружила пропажу!

— Какую именно пропажу?

— Свою пудреницу. Я решила привести себя в порядок, долго искала, не нашла. Потом начала вспоминать, где я вообще ее вынимала. И поняла, что последний раз это было в приемной у доктора.

— И на это вам понадобился почти час?

— Ну да. Что вы на меня так смотрите? Как только я поняла, где оставила пудреницу, сразу же помчалась обратно. Откуда мне знать, а вдруг к доктору на прием ходят и фетишисты. Взяли бы да и прикарманили мою пудреницу.

По взглядам ментов Леся поняла, что их мнение об ее умственных способностях упало буквально до нуля. И они начинают понимать, почему симпатичная блондиночка до сих пор не замужем. Ну, кто возьмет в жены такую блаженную?

— Скажите, а доктор Пешков не передавал вам никаких вещей?

— Когда я вернулась, он был уже мертв.

— А раньше?

— Когда раньше?

— Перед тем, как он попросил вас уйти.

— Нет. А что за вещи?

— Мы думаем, что это была пухлая кожаная черная папка.

— А в ней?

— А в ней деньги. Сто тысяч долларов.

С большим трудом, но Леся все же сделала вид, что несказанно изумлена. Знали бы менты, сколько времени и трудов ей стоило отрепетировать этот взгляд перед зеркалом.

— Сто тысяч долларов! Это же какие огромные деньги? И вы думаете, что Михаил Валентинович захотел бы отдать их мне? Учитывая, что в тот день я видела его впервые и он меня, соответственно, тоже?

— М-да, — почесал затылок тот самый оперативник, который ранее интересовался у Леси ее неустроенной личной жизнью. — Добровольно вряд ли бы отдал.

— После меня к нему заходила еще целая куча народу! — добавила Леся. — Мне Оксана рассказала, пока мы вас вчера ждали.

В общем, и на этот раз Лесе сказочно повезло. По крайней мере ее отпустили. Кира ждала подругу на улице. Проклятые деньги из черной папки были тщательно замаскированы в трех целлофановых разноцветных пакетах. Таким образом, разглядеть, что находится внутри их, было невозможно.

— Хозяева денег звонили? — первым делом спросила Леся у подруги.

Уходя в милицию и не зная, вернется ли обратно, Леся оставила Кире на хранение как деньги, так и свой сотовый телефон. Чтобы Кира могла пообщаться с бандитами.

— Нет, не звонили.

— Странно! Может быть, они за нами следили? И видели, что мы потащились в милицию?

— Тогда бы они видели, что в милицию ты потащилась с пустыми руками. И их денежки остались у меня.

— Тоже верно.

Подруги перешли дорогу, потом прогулочным шагом завернули за угол, пробежали на красный свет светофора через оживленный перекресток, решили срезать дорогу, двинулись через проходной двор и неожиданно оказались напротив офиса доктора Пешкова.

— Заблудились!

— Опять мы тут! — простонала Леся. — Проклятое место!

— Но раз уж мы тут и бандиты про нас что-то забыли, то почему бы не провести время с пользой?

— С какой?

— Опросим соседей подозрительной квартирки, куда доктор хотел доставить свои сто тысяч в папочке. Заодно и с той бабкой, которая тебя видела, пообщаемся.

— Как хочешь. Хотя надо было это сделать еще в прошлый визит.

— Кто же виноват, что мы с тобой только задним умом крепки?

— Все равно, если тебе, Кира, что-то в голову втемяшится, ты ни за что не угомонишься. Пошли уж!

Подруги вошли в уже знакомый им подъезд. То ли они малость попривыкли к нему, то ли солнечный свет сделал свое дело, но сейчас он не показался им таким ужасным. Нормальный подъезд. Местами тут даже сохранились остатки былой, еще дореволюционной роскоши.

Ах, умели наши предки жить красиво. Например, перила в тех местах, где они еще сохранились, были выполнены в чудном чугунном литье. И на потолке, там, где не достала рука вандалов, сохранилась лепнина, и даже старинная роспись выглядывала из-под облупившегося слоя побелки советских времен. И почему потом это искусство было напрочь утрачено и теперь возрождается с величайшим трудом?

Первым делом подруги позвонили в дверь, где Леся видела бабку в платке.

— Сейчас! Сейчас! — раздался из квартиры женский голос. — Уже иду!

Мгновение, и дверь открылась. На пороге стояла миловидная девушка. Личико у нее было простоватое. А глазками она хлопала слишком уж наивно, но в целом впечатление складывалось приятное.

— Ой? — изумилась она при виде подруг. — А где Толик?

— Мы одни, — заверила ее Кира.

— А я Толика ждала.

— Мы поняли, но вместо него пришли мы.

— Да? Ну, хорошо! Правда, я мечтала, что мной займется именно Толик, но…

Подруги уже начали подумывать, а не треснуть ли им эту мечтательницу немножко по голове, чтобы она перестала повторять про своего Толика, но девушка внезапно добавила:

— Но если уж так получилось, то проходите в квартиру.

Девушки не заставили себя ждать. И прошли.

— Ну что же вы встали у порога? Идите осматривайте! Обувь можете не снимать!

Подругам подобное и в голову бы не пришло. Пол в квартире был не просто грязный, а ужасающе, феноменально, неподражаемо грязный. Ходить по нему босиком вряд ли бы отважился даже индийский факир, которому вообще все по барабану — битое стекло, угли или острые ножи.

Но в этой квартире было все вместе. Осколки битых бутылок скалились то тут, то там. Стены нуждались в ремонте, а потолок в побелке. Да и трещины не мешало бы заделать, а пол помыть. По углам огромного коридора пряталась различная рухлядь, рассыпающиеся стопки старых пожелтевших газет, и все было обильно припорошено пылью.

У девушек моментально запершило в горле, и они расчихались.

— Вы бы хоть тут небольшую уборку сделали! — воскликнула Кира.

— А зачем? — равнодушно пожала плечами девушка. — Все равно новые хозяева перепланировку затеют. Все так делают. Видите, кухня у нас совсем маленькая — неудобно.

Кухня и в самом деле была крохотной. Видимо, раньше, при царе, хозяева квартиры не обременяли себя заботами о том, чтобы кухарке было комфортно в ее владениях. Да и кухня не была средоточием жизни. Обедали в столовой, гостей принимали в гостиной, а читали в библиотеке. Все, как полагается.

Это уж потомство советского пролетариата впитало в себя с молоком матери, что светская жизнь в доме проходит на кухне. Потому в новых домах не найдешь маленькой тесной кухни. Нет, эта комната отныне становится чуть ли не средоточием всей жизни дома. И ее стараются сделать максимально просторной, комфортной и зачастую подчеркнуто роскошной.

На прошлой неделе подруги обегали самый огромный мебельный магазин (сотни и тысячи метров) в городе в поисках приличной прихожей для Кириной квартиры. Они имели к ней множество требований, но два были основными. Мебель должна быть из натурального дерева и при этом удобной и функциональной. И подруги ничего подобного не нашли. Сплошные ДСП или МДФ. А вот кухни были представлены в любом исполнении — дуб, вишня, орех, мрамор и бронза. Кухни, пожалуйста, на любой, самый требовательный, вкус. А вот остальной мебели, если только она не была прямиком из Италии и не стоила бешеных денег, пожалуй, и не найдешь.

— Ну, во сколько оцените мои пенаты? — поинтересовалась девушка, отвлекая подруг от их мыслей. — Только учтите, я знаю, что меньше двух тысяч за метр в нашем доме никто не получал.

— Так вы хотите ее продать?

— А что же еще? Вы-то зачем сюда пришли? Разве не оценить?

— Ну, мы думали, вдруг вы ее сдать в аренду хотите, — извернулась Кира.

— Не-а! Только продать. Но вы не думайте, я цены знаю! У нас уже многие продали. И Игнатюки из тринадцатой квартиры. И эти забулдыги из шестнадцатой столько же получили. А уж у них квартира вообще была — типичный сарай. Они даже паркет и тот сняли и продали! Но площадь все равно осталась! Стены, по-вашему. А новому хозяину еще и лучше, удобнее. Старый пол сдирать не надо, на мастеров тратиться.

Пока девушка толковала о продаже своей квартиры, расхваливая ее достоинства, подруги деликатно помалкивали. Покупать эту «площадь» они все равно не собирались. Но когда разговор коснулся квартиры номер шестнадцать, они живо навострили ушки.

— И что там с шестнадцатой квартирой? Неблагополучные соседи?

— Были, да все сплыли! Сейчас там тишь и благодать. Вообще никто не живет!

— Прямо-таки никто?

— Никто. А квартирка-то загляденье! Планировка в точности, как у меня. В тринадцатой — там и балконов нету, и в прихожей тесно, и вообще — окна на улицу выходят. Чего хорошего? А у меня…

— А кто купил шестнадцатую квартиру?

Хозяйка квартиры озадаченно замолчала.

— Я его только один раз видела, — сказала она. — Хоть и мельком мимо меня проскользнул, но я заметила, парень из себя видный, а вот взгляд такой неприятный. Оценивающий. Настороженный. И одет сосед был соответственно. Башка бритая, все руки в золоте. Так и чудится, что под мышкой у него автомат спрятан.

— И когда это было?

— Только ремонт делать закончили, он и появился, — сказала девушка. — Еще поздоровался. Привет, говорит, красота, соседями будем.

— Так вы познакомились с ним?!

— Нет! Только я ему сказала, что меня Аленой зовут, а он мне свою визитку сунул, тут же у него телефон зазвонил. Он на него отвлекся. И к себе в квартиру ушел. Про меня и забыл вовсе.

Подругам показалось, что Алена рассчитывала на продолжение знакомства со своим новым соседом. Поэтому и задали ей следующий вопрос:

— И где она, эта визитка? Сохранилась?

— Вроде бы да. Сейчас посмотрю.

И девушка принялась рыться в жестянке из-под голландского печенья. В ней у Алены хранился весь архив, начиная от счетов за телефон и кончая визитками деловых и не очень деловых знакомых.

— Вот он! — наконец выудила она одну из визиток. — Сазонов Николай Валерьевич.

Кира с Лесей с жадностью выхватили визитку.

— А что это он, выходит, директор магазина? — недоуменно покачала головой Леся. — Никакой не бандит?

— Не знаю я. Может быть, это просто прикрытие. Одно могу сказать, я пыталась ему позвонить на другой день, но телефон оказался отключен. Вечером звоню, он мне так грубо кидает в трубку: «Я занят!» Я на него обиделась и перезванивать уже не стала.

— И больше вы вашего нового соседа не встречали?

— У-у, нет.

— Может быть, ваша бабушка больше о нем знает?

— Какая бабушка? — удивленно вытаращила глаза девушка. — При чем тут моя бабушка? Она вообще уже десять лет дальше соседней деревни не высовывается!

— Минутку! — озадачилась Леся. — Но я вчера с ней разговаривала. Или не с ней, но какая-то старушка вышла из этой квартиры.

— Из моей квартиры? А как выглядела?

Почему-то девушка разволновалась не на шутку.

— Обычно, как все бабульки. В платок до самых глаз была замотана.

— Наверное, это Ивановна с дачи вернулась, — озадаченно произнесла девушка. — Черт! Как же это я с ней разминулась! Вот ведь старая грымза! Я ей еще записку оставила, чтобы она меня дождалась или позвонила. Документы-то ведь оформлять надо. А без нее никак! И что теперь? Взяла и смоталась снова к своим грядкам! Помидоры ей важней, чем отдельная жилплощадь. Вот уж верно говорят, зачем дураку счастье?

И в этот момент во входной двери начал со скрежетом поворачиваться замок. Все три девушки развернулись в ту сторону, и через несколько секунд увидели морщинистую бабку, которая с проклятиями, охами и ахами тащила за собой тяжело груженную тележку на колесиках. Фигуру бабки было не рассмотреть. Сверху ее придавливал рюкзак, в котором было килограммов двадцать, не меньше. Во всяком случае, когда старуха шмякнула его на пол, то из щелей поднялась пыль, а с потолка посыпалась известка.

— Марь Иванна! — радостно воскликнула Алена. — А я думала, вы уже уехали.

— Куда уехала? — утирая со лба пот, спросила у нее старуха.

— Так на дачу к себе!

— Я только что оттуда! Сама же сказала, что бумаги сегодня какие-то подписать нужно!

— Верно, только я думала, что вы уже приезжали и снова уехали.

Кира вопросительно посмотрела на Лесю.

— Это не та бабка, — шепотом произнесла Леся. — У той глаза были черные. И брови тоже. А эту словно в «Доместос» окунули да так там и оставили.

— Так ты разглядела, какие у той брови?

— Да уж вовек не забуду, как она на меня зыркнула!

Алена, когда подруги объяснили, в чем крылась ошибка, очень разволновалась.

— Других старух, кроме Ивановны, у нас в квартире нет, — сказала она. — А вы уверены, что черноглазая бабка выходила именно из нашей квартиры?

Леся была уверена. И Алена разволновалась еще больше.

— Новое дело! Неужели дядя Митя к себе баб водить начал!

— Митя только с водкой дружит, — покачала головой Марь Иванна. — Ему бабы без интересу уже лет двадцать.

— Не скажите, — продолжала трепыхаться Алена. — Заявится такая, голову деду закружит, он ей подпишет чего не надо, а у нас продажа квартиры сорвется!

Но Марь Иванна, которая прожила с этим неизвестным дядей Митей в одной квартире без малого полвека, стойко держалась того мнения, что такого куркуля, как дядя Митя, еще поискать. И ничего он ни для кого подписывать не будет. Напрасно Алена так хорошо про него думает.

— Через его жадность от него и все жены побегли! — подвела итог беседе Марь Иванна. — Так что ты, Алена, в голову не бери. А лучше помоги-ка мне картошку выгрузить. Ох, прям вся спина отвалилась, пока я ее от вокзала до дома доперла!

Подруги тоже присоединились к разборке и просушке овощей. Помимо картошки, Марь Иванна привезла с собой кабачки, цветную капусту и огурчики. Все было свеженькое. И привезено на продажу.

— Давайте мы у вас купим? — предложила Леся.

Марь Иванна не возражала. Сделка состоялась к выгоде обеих сторон. Подруги получили свежие овощи, выращенные без вредных удобрений, а Марь Иванне не пришлось тащиться на рыночек и платить там мзду. Поэтому очень довольные Марь Иванна и Алена пригласили подруг попить с ними чайку. За чаем, как и надеялись Кира с Лесей, разговор снова свернул на продажу квартиры и соседей, которым уже повезло продать свои многокомнатные коммуналки и съехать на отдельную жилплощадь.

— Все из головы не идет, что же за бабка из нашей квартиры выходить могла? — вздыхала Алена. — Марь Иванна, ты ключи никому не давала?

— Что я, полоумная? О себе лучше вспомни!

— Не давала я никому. Хотя, если честно, красть у нас нечего.

— Тебе нечего, а другой человек и твоему телевизору будет рад. Ты лучше посмотри, все ли у тебя цело!

Алена помчалась к себе. А Марь Иванна бдительно продолжала пить чай, поглядывая на подруг. И лишь после того, как вернулась обрадованная Алена, старуха поспешила к себе. У Алены все вещи и даже заначка из пятисот долларов были целы. У Марь Иванны тоже все ценные вещи стояли в целости и неприкосновенности. Даже новый комплект постельного белья московской мануфактуры — подарок на юбилей — остался лежать на своем месте.

— А уж белье бы в первую очередь поперли! Оно же у меня в упаковке! Пять лет прошло, как мне его подарили, а все рука не поднимается в обиход пустить.

Однако женщинами было решено не оставлять без внимания странный визит замотанной в платок старухи.

— Мы еще с остальными нашими соседями потолкуем, — пообещала подругам Марь Иванна.

— И с дядей Митей.

— Да, и с ним тоже! Когда вернется.

— Сейчас-то все наши на дачах, — пояснила подругам Алена. — Пора такая — лето. Я хоть и не на даче, тоже дома не сижу. Работаю. Так что квартира круглые сутки пустая стоит, без присмотра. Случись чего, даже и спросить не у кого.

— Вот то-то и оно, надо ли отдельную нам квартиру? — наставительно произнесла Марь Иванна.

Но в этом Алена с ней не согласилась. И подруги оставили сцепившихся соседок, взяв с них клятвенное обещание сразу же позвонить, едва только им удастся что-то узнать про странную бабку, посетившую их квартиру в отсутствие хозяев.

— И что мы узнали? — сердилась Леся, когда они с Кирой вышли на улицу. — В квартире, куда послал меня Пешков, никто не живет. Но мы это и так знали.

— Зато теперь нам известно имя владельца квартиры. Сазонов, а зовут Николай Валерьевич. И номер его телефона написан.

Но от телефона оказалось мало толку. Телефон был сотовый. И все время был отключен.

— И что дальше делать?

— Можно было бы у Оксаны спросить, не слышала ли она такого имени среди пациентов или просто знакомых доктора Пешкова.

Оксану подруги нашли в приемной доктора. Она деловито паковала коллекцию орхидей, которые росли у нее на подоконниках.

— Вот, собираюсь, — пожаловалась она подругам. — Доктор убит, кабинет придется закрыть.

На вопрос о господине Сазонове секретарша, к сожалению, ничего не смогла ответить подругам.

— Никогда о таком даже не слышала. И такого имени среди пациентов доктора нет и не было. Это точно.

И в этот момент слегка скрипнула входная дверь. И в кабинет вошла моложавая стройная женщина с безупречной прической. От природы светлые волосы, похоже, были еще на пару тонов осветлены руками умелого мастера. И смуглая кожа по контрасту казалась еще более темной. Одета женщина была очень просто и элегантно. Черную шелковую блузку с короткими рукавами и свободные светлого тона брюки прекрасно дополнял тонкий темный платок.

При виде этой женщины Оксана почему-то сдавленно охнула и бросилась к ней.

— Елена Яковлевна, как вы? — захлопотала она, улыбаясь женщине. — Присядьте вот тут! Самое удобное место. Может быть, приготовить кофе?

— Не надо, дорогая, — произнесла женщина певучим приятным голосом. — У меня и так давление все время вверх ползет. Никакие таблетки не помогают. Куда мне еще кофеин?

— Тогда чай? — не сдавалась Оксана. — Минеральную воду? Сок?

Но женщина на все предложения отрицательно мотала головой.

— Ничего не хочу, — произнесла она наконец. — Сядь, Оксана. Мне надо поговорить с тобой. Обсудить, как мы будем жить дальше.

— А что вы решили, Елена Яковлевна? Кабинет ведь закрывается?

Оксана задала этот вопрос, заранее зная на него ответ. Верней, она считала, что знает. Но у Елены Яковлевны был свой взгляд на будущее.

— Думаю, мы должны объявить всем, что сразу же после похорон я возьму на себя часть пациентов моего мужа.

— Вы?

— А что тут особенного? — пожала плечами женщина. — Не забывай, я тоже дипломированный врач-психолог. Разумеется, никого на аркане я в пациенты не потащу. Кто будет требовать, тем вернем деньги за несостоявшиеся сеансы с моим мужем.

«Моим мужем!» Так вот кем была эта стройная женщина. Жена доктора Пешкова! Верней, его вдова. Подруги уставились на нее с еще большим интересом. А женщина, словно не обращая внимания на посторонних, продолжала говорить:

— Уверена, что я смогу оказать помощь людям. И в любом случае мы с тобой должны попробовать. Как ты считаешь, Оксана?

— Да я!.. — задохнулась секретарша. — Тетя Нелли! То есть Елена Яковлевна! Да я только рада буду! Если бы вы знали, как мне не хочется искать новую работу.

— Вот и чудесно! Значит, я считаю, с тобой мы договорились.

Оксана молча кивнула.

— Хорошо! — поднялась со своего места Елена Яковлевна. — А теперь прости, мне нужно идти. У меня страшно много хлопот.

— Может быть, я могу вам чем-то помочь?

— Спасибо, но пока нет. Оставайся в офисе и говори всем, кто будет звонить, о чем мы с тобой договорились. И предупреди остальных пациентов.

И женщина двинулась к выходу, но внезапно, словно вспомнив о чем-то, замерла.

— Да, Елена Яковлевна? Вы еще что-то хотели сказать?

— Оксана, скажи, тебе не звонили вчера или сегодня с угрозами какие-то странные люди?

— Какие люди?

— Я бы сказала, не вполне адекватные.

— Нам только такие и звонят, — заверила ее Оксана.

— Да, но все-таки…

— Что случилось, Елена Яковлевна?

— Ладно! — решилась женщина. — Спрошу у тебя прямо! У тебя не требовали, чтобы ты им вернула то, что тебе передал доктор перед своей смертью?

Вот чего уж не ожидали подруги, так это такого поворота событий! Ну и дела! Выходит, вдову тоже не обошли своим вниманием таинственные незнакомцы?

— Елена Яковлевна, — прошептала совершенно побледневшая Оксана. — А ведь верно! Звонили! Звонили и требовали! Только я значения их словам не придала. Знали бы вы, сколько раз на дню мне звонят с чем-то подобным.

— Но звонок такой был?

— Сегодня утром звонили. А потом еще и приходили!

— И что?

— Доктора требовали. И угрожали!

— Вот как? И тебе тоже? А к кому-нибудь еще являлись с угрозами, ты не знаешь?

Оксана замялась с ответом. Но подруги решили не молчать:

— Нам!

И Кира шагнула вперед.

— Нам, — повторила она. — Вернее, моей подруге звонили. И тоже требовали, чтобы она вернула какую-то вещь, которую ей якобы дал ваш муж.

Леся тоже шагнула вперед и молча кивнула, подтверждая слова Киры. Но вдова вдруг побледнела еще сильней и зашаталась.

— Голова! — прошептала она. — Голова кружится! Оксана, ты была права, дай мне воды!

Но Оксана не успела выполнить просьбу хозяйки. Елена Яковлевна зашаталась и начала падать навзничь. Кира с Лесей едва успели подхватить женщину.

— Что с ней?

— Сейчас пройдет! — едва слышно прошептала Елена Яковлевна. — У меня такое бывает. Там в сумочке… лекарство. Дайте.

Кира поспешно метнулась за сумочкой. В ней был только один пузырек, который по внешнему виду напоминал лекарство. И Кира сунула его в узкую прохладную ладонь Елены Яковлевны. Название ей было незнакомо. Но что бы это ни было, оно женщине помогло. И уже через десять минут Елена Яковлевна сидела в кресле и жаловалась подругам на каких-то нахалов.

ГЛАВА 5

Оказывается, неизвестные люди звонили ей не один раз, как Лесе с Кирой, и не два раза, как Оксане, а целых пять. Видимо, они рассчитывали на вдову больше, чем на случайную пациентку или секретаршу.

— Но что именно им от вас было нужно? — интересовалась у нее Кира. — Они вам назвали, что это за вещь?

— Нет.

— Может быть, деньги?

Но эту версию вдова отвергла сразу же и весьма решительно:

— Нет, не деньги — это точно! О деньгах они и не заикались. А по тону я поняла, что они бы не стали церемониться, если бы им в самом деле нужны были деньги. Нет, они хотели от моего мужа что-то другое. Гораздо более ценное.

Это для подруг была настоящая новость. Сразу и не понять, хорошая или плохая.

— По крайней мере ясно, что деньги — сто тысяч этим людям можно не отдавать, — шепнула подруге на ухо Кира.

Но если угрожающим Лесе людям нужны были не деньги доктора Пешкова, то что же тогда? И где взять то, что им нужно? Кстати говоря, вдова терзалась тем же вопросом.

— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь, что меня тоже могут убить, как моего мужа!

— Знаете, я вам признаюсь, — произнесла Леся. — Я ведь не просто так ушла с приема вашего мужа. Он послал меня в одно место, тут неподалеку, и просил…

Но тут она ойкнула, потому что Кира пребольно пнула ее по ноге своей туфлей с жестким носом. На взгляд Киры пора для полной откровенности с вдовой еще не наступила. Как ни крути, а совсем не ей собирался передать покойный доктор сто тысяч долларов. И неизвестно, кто еще явится к подругам по поводу этих денег.

— И просил, — сориентировалась Леся, — чтобы я в свою очередь попросила того человека, который мне откроет дверь, прийти к доктору.

— В самом деле? — изумилась вдова. — И вы его привели?

— Нет, мне никто не открыл. А когда я вернулась, то обнаружила, что доктор уже мертв.

— Ужасно!

Подруги были полностью с ней согласны. Но господина Сазонова Николая Валерьевича вдова, когда подруги ее об этом спросили, не знала.

— Хотя возможно, — подумав, предположила она, — что это кто-то из частных пациентов моего мужа, которые никогда не посещали его кабинет.

— А были и такие?

Оксана с Еленой Яковлевной одновременно кивнули. С их слов подруги узнали, что к некоторым своим самым дорогим, в полном смысле этого слова, пациентам доктор Пешков сам ездил на дом. Леся только присвистнула. Если ее корячило от жадности, когда она заплатила только за первый — самый дешевый сеанс доктора, то сколько же ему должны были отваливать пациенты за выезд светила прямо к ним домой?

Вот уж точно, богатые тоже плачут. Как же их должно было припечь, чтобы они выкладывали за визиты доктора огромные суммы? Наверняка, среди них точно должны были встречаться настоящие сумасшедшие.

— А где хранится список этих людей?

— Хранился, — поправила Лесю вдова.

— И где?

— Он был только в голове у моего мужа.

После этого в приемной наступило молчание.

— И вы думаете, что кто-то из этих пациентов мог рассказать в порыве откровенности вашему мужу нечто такое, о чем впоследствии пожалел? Или передал нечто, что могло изобличить его в будущем?

— И испугавшись, что доктор его сдаст, устранил опасного свидетеля?

— Ах, я могу только предполагать!

Вдова снова всплакнула, а подруги переглянулись. Хорошенькое дело, самый близкий доктору человек и не имеет на примете никого в качестве подозреваемого. А им тогда что делать?

— Я ведь и сама была в кабинете мужа всего за полчаса до его смерти! — поделилась с подругами Елена Яковлевна, и Оксана подтвердила ее слова кивком головы.

— И что ваш муж? Он выглядел как обычно?

— Совершенно! Возмутился, зачем я пришла, когда у него прием. Отругал меня и просил, чтобы я ушла.

Оксана только губы поджала. Видимо, тон, каким разговаривал доктор со своей супругой, был далек от дружеского или даже супружеского.

— И теперь милиция подозревает, что это вы отравили мужа?

— В том числе и меня. А еще Оксану и двух или трех пациентов, которые приходили к мужу в этот промежуток времени.

— Двух или трех?

Вопрос был адресован к Оксане.

— Двух, не считая вас, — ответила секретарша, кивнув головой на Лесю.

— И кто они?

— Вам дать их адреса?

— А также имена и фамилии. Надеемся, это не тайна?

— Какая уж тут теперь тайна, — вздохнула Оксана и полезла в свой компьютер. — Буду только рада, если вы найдете убийцу доктора.

При этих словах Елена Яковлевна снова жутко побледнела. Но в обморок больше падать не стала. И вообще уверила, что приступ прошел.

Через минуту Оксана протянула подругам распечатку.

— Вот, берите. Вдруг вам в самом деле повезет и вы сумеете узнать у них больше, чем узнала милиция.

Подругам показалось, что вдова в этот момент снова побледнела. Но, с другой стороны, она еще явно не оправилась от своего приступа. И ее бледность могла быть вызвана чисто физическим недомоганием. Выйдя на улицу, Леся первым делом высказала Кире свои претензии.

— И незачем было так больно колотить меня по лодыжке! Хотя у меня и явилось искушение все рассказать вдове, вернуть ей деньги и забыть об этой истории.

— Ага, вдова бы тебя сердечно так поблагодарила, деньги припрятала, а потом прихватила бы Оксану в качестве свидетельницы и помчалась бы в милицию сдавать тебя с потрохами. Дескать, вот она — убийца. Деньги украла, мужа убила, а потом совесть ее замучила, каяться пришла.

— Да, такое могло быть. Хотя мне вдова показалась славной и очень разумной женщиной.

— Мы ее совсем не знаем. Первое впечатление бывает обманчивым.

— Мое первое впечатление от доктора Пешкова было таким, что мне захотелось уйти.

— Но ты же не ушла?

— Не ушла, но ты видишь, что меня мое первое впечатление не обмануло!

Кира спорить не стала. Ее настораживала одна вещь. Верней, много было этих вещей, которые не давали ей покоя. Но одна сейчас особенно допекала.

— Как ты думаешь, почему эти личности, которым ты обещала отдать деньги, не звонят тебе?

— Может быть, они уже нашли то, что искали, и успокоились? А если им вовсе и не деньги были нужны?

И в этот же момент раздался звонок телефона. Подруги замерли. Высветившийся на экране Лесиного телефона номер был им незнаком.

— Кто это? — почему-то шепотом произнесла Леся.

— Не знаю, не бери.

Но Леся уже поднесла телефон к уху.

— Мы вам уже звонили сегодня, — произнес голос. — Вы можете встретиться с нами через час?

— Где?

— Мы подъедем к вашему дому.

От этой фразы Лесе стало по-настоящему плохо. Они уже знают, где она живет! Хотя чего она ожидала? Если они знают, где и с кем живет ее мама в Финляндии, то уж про саму Лесю они знают и подавно. Но, собрав последние силы в кулак, она пропищала:

— Послушайте, мне кажется, что произошло недоразумение.

— Какое?

— У меня нет той вещи, которая вам нужна, хотя я и не знаю, что это такое.

Некоторое время собеседник молчал, осмысливая услышанное.

— А что у вас есть?

— Только деньги, — призналась Леся. — Но их я вам отдать не могу. Они не мои.

— Разберемся. Через час возле вашего парадного.

— Я буду не одна!

— А с кем?

— С подругой.

Голос внезапно развеселился.

— Тогда я тоже прихвачу с собой друга, — заявил он и, как показалось Лесе, весело хохотнул, вешая трубку.

— Ну что? — теребила ее Кира. — Что он сказал? Господи, Леся, да что с тобой? Почему ты молчишь? Ты меня пугаешь! Леся, мне кажется, я умираю от волнения!

— Не умирай. Они совсем даже не злые ребята.

— Кто? Бандиты?

— И может быть, вовсе они не бандиты!

— Но это же они угрожали жизни твоей мамы и отчима! Ты же сама мне так сказала!

— Ну, мало ли чего я говорю, — пробормотала Леся. — Нельзя же всему верить. И потом, они не впрямую угрожали, а так только… намекали.

Кира лишь выразительно покрутила пальцем у виска, намекая, что подруга в самом деле свихнулась.

Но как бы там ни было, а ровно через час обе подруги стояли у Лесиного подъезда. Сама Леся — непонятно чему выжидательно улыбающаяся, и Кира — томимая какими-то загадочными предчувствиями. На этот раз сто тысяч долларов они с собой брать не стали. И деньги лежали у Леси дома за батареей центрального отопления. Они были снова уложены в черную кожаную папку, и Кира бы вовсе не возражала, если бы они там и оставались.

Сама она явилась на эту встречу, задав своим котам корма на целую неделю и отправив их к соседке. Попутно она добилась от этой своей соседки — сердобольной кошатницы — согласия, что если с ней, с Кирой, что-то случится, то соседка позаботится о ее питомцах.

Котов в доме у Киры в настоящий момент было четыре штуки. Кот Фантик — гулена и любитель прекрасного пола, осчастлививший почти всех окрестных кошек, привел наконец в дом свою белохвостую избранницу. Невеста, которую Кира нарекла Фатимой, была неопределенной породы робкой красавицей, получившей свою кличку за тихий характер. Кира уверяла, что она типичная восточная особь женского пола. И иначе звать кошку просто отказывалась.

Кроме взрослых кошек, в доме регулярно жили их отпрыски. Кира пристраивала их по знакомым, но иногда не успевала. Да и количество желающих получить котенка неопределенной породы — наполовину рекс, наполовину сиамец, а наполовину черт знает что — сокращалось с каждым днем. Поэтому котята угрожали стать настоящей проблемой для своей хозяйки.

— И мне кажется, Фатима снова беременна, — поделилась своим опасением Кира, чтобы сказать хоть что-нибудь и разрядить напряженное ожидание. — И как ей не надоедает? Будь у меня столько котят, сколько наплодила она, я бы уже давно послала своего мужика к лешему. И целиком отдалась бы воспитанию подрастающего поколения.

— Она его любит. Как ты не понимаешь! И не забывай, он спас ее от голодной смерти.

— Это не повод, чтобы теперь по два-три раза в год делать ей детей.

В этот момент возле них затормозила машина — новый сверкающий «Лендровер Дискавери». Машина была огромная, но при этом веселенького ярко-малинового цвета, и у Киры в голове не укладывалось, чтобы на машине такого цвета могли ездить криминальные элементы, угрожающие расправой близким ее подруги. Да и выглянувшая из окна физиономия вовсе не показалась страшной.

— Привет! — вполне миролюбиво произнес мужчина.

На вид ему было лет тридцать. Единственное, что в нем настораживало, был цепкий взгляд серых больших глаз. Такого взгляда не бывает у обычных мирных граждан, не нюхавших пороха. Нет уж, чтобы его заработать, нужно пройти огонь, воду и массу опасных приключений, сознательно рисковать своей жизнью и сознавать, что риск этот, в общем-то, ни к чему и никому он не нужен.

И хотя мужчина сейчас улыбался, Кира все равно не теряла бдительности.

— И как же тебя звать, красота? — поинтересовался у нее мужчина и подмигнул.

— Кира.

— Ага, значит, ты и есть та самая подружка, которую Леся себе на подмогу пригласила.

Те самые! Кто звонил Лесе с угрозами! И чего это они сейчас улыбаются?

— Ну что, поедем, девочки?

— Куда?

— Покатаемся!

Кататься с ними ни у Киры, ни у Леси никакого желания не было. И тем не менее в машину они сели. Не без внутреннего трепета, но сели.

— Все в порядке? — весело осведомился у них тот тип, который первым заговорил с ними.

Он издевается? Какое там в порядке? Одни сплошные неприятности! Кира вспыхнула и сама не заметила, как выложила этому парню все, что она думает о своей жизни и порядке в ней. К ее удивлению, он оказался хорошим слушателем. И даже его глаза, по мере того, как продвигался Кирин рассказ, теряли свое настороженное выражение. Теперь в них светилось нечто близкое к удивлению. Похоже, этот человек всякого навидался в своей жизни. И сейчас Кирин рассказ искренне его позабавил. И самое главное, он в него поверил. Ну, почти поверил.

— Куда поедем? — спросил тем временем второй парень.

Он за время разговора не проронил ни слова. Только время от времени кидал взгляд в зеркало заднего вида, разглядывая молчаливую Лесю. Кажется, ее вид его вполне устраивал. Во всяком случае, он заулыбался и стал выглядеть далеко не таким хмурым, как в первую минуту. Глупо, конечно, но Лесе его внимание было приятно.

— Можно на природе посидеть, — неожиданно предложила Леся.

— Ага, — заржал первый парень. — На травке. Нет уж, раз мы вас из дома вытащили и лишили тихого почти семейного ужина, то обязаны развлекать по полной программе.

От мысли, что входит в его представление о развлечениях, Лесю кинуло в дрожь.

— Только никаких перестрелок, — жалобно пропищала она. — И оружие спрячьте подальше, я его боюсь до одури.

Кажется, парней ее откровенность только развеселила.

— Откуда ты знаешь, что оно у нас вообще есть?

— Но ведь есть?

На этот вопрос Лесе никто не ответил — он повис в воздухе. Девушки заметили, что их новые кавалеры вообще отличаются склонностью к умалчиванию. На многие вопросы они просто не реагировали.

Ребята привезли подруг к вполне обычному мирному ресторанчику, который, как они заявили, содержат их друзья. «Друзьями» оказались лица, как говорится, кавказской национальности. И при виде приятелей никакой радости на этих лицах не отразилось. Скорей уж тревога. Но отказать они им точно не посмели. И выделили лучший столик. И предупредительно устроились неподалеку, чтобы обеспечить своим «друзьям» наибольший комфорт. Но парней это повышенное внимание к их персонам ничуть не смущало. Кажется, они даже были довольны им.

— Что закажем?

Несмотря на приятельские и, можно сказать, даже теплые отношения, которые установились между ними, влезать в долг к этим ребятам подругам совсем не хотелось. Сейчас-то они милые, улыбаются и шутят, а потом как выставят счет! И за съеденный ужин потребуют какой-нибудь совершенно немыслимой платы.

— Я буду только воду! — поспешно заявила Кира. — Минеральную и желательно без газа.

— И я тоже!

Но ребята словно не слышали подруг. Они даже заказ делать не стали. Хозяева ресторана все принесли им сами. И было совершенно непонятно, зачем у подруг спрашивали. Воды на столе как раз и не появилось. Вместо нее были сок, вино и какой-то напиток, кисломолочный, вроде айрана с мелко порубленным укропом и прочими травками. Для тех, кто за рулем.

— Ну что? Давайте знакомиться! — произнес первый парень. — Я — Валера. А он — Борис.

Сейчас у подруг появилась возможность получше рассмотреть своих новых приятелей. Оба одеты в свободные льняные светлые костюмы от DOLCE & GABBANA, которые сменили спортивные штаны их юности. На расстегнутых трикотажных майках лейблы известных фирм, причем сразу видно, что майки фирменные и родные, а не купленные где-нибудь по случаю на рынке. И обувь! Разумеется, никаких кроссовок. Удобные легкие туфли из натуральной кожи. И опять же от лучших производителей.

Выдавали профессию Валеры и Бориса их разговор, нехороший блеск глаз, когда они оглядывались по сторонам, а также пристрастие к тяжелым золотым украшениям, которые они до сих пор таскали на руках.

— А чего вы, девчонки, смурные такие? — поинтересовался у девушек Борис. — Не бойтесь, мы вас не обидим.

— Расскажешь, как есть, о чем с тобой доктор перед смертью говорил, и будет тебе и твоим близким хорошо и спокойно, — добавил Валера.

— Зачем ты сразу грозишь? — возмутилась Кира.

Как ни странно, она была уверена, что Валера не станет ей угрожать. Во всяком случае, сейчас не станет. Сейчас у него другая цель — очаровать и обаять Киру. А потому он будет держать себя в руках и свой норов до поры спрячет куда подальше. Конечно, долго ему продержаться вряд ли удастся. Поэтому и следовало ковать железо, пока горячо.

— Никому я не угрожаю! — сделал Валера вид, что опешил. — За что же вам грозить? Вы хорошие девчонки. Сами все расскажете.

— Ты ведь и сама ищешь, кому бы рассказать, как все было? — обратился к Лесе Борис. — Менты тебя напугали?

— Ага!

— А мы не менты! Нам ты можешь рассказать все! Мы сразу поймем, врешь ты или нет.

Леся кинула на приятелей тревожный взгляд. Поймут они, как же! Не нашелся еще такой мужчина, будь он хоть кем, чтобы раскусить, когда женщина врет. Догадываться, предполагать они, конечно, могут. Только их предположения будут очень и очень далеки от истины. И Леся рассказала. Практически все, умолчав о найденной половинке банкноты и ста тысячах долларов. Она справедливо рассудила, что эти деньги ребята могут пожелать оставить себе. А с какой такой стати? Они для подруг пока ничего хорошего не сделали.

— Ты нам врешь! — грустно заявил ей Валера, когда Леся закончила свой рассказ. — А я-то думал, что можно будет обойтись без вызова твоих родных в Россию.

— Я не вру!

— Но и не говоришь всей правды! Боюсь, что с твоими родственниками нам еще придется побеседовать.

При этом выражение его лица являло такую безмятежность, что можно было подумать, будто он с Лесиной мамой о рецепте ее фирменного пирога толковать надумал. Никакой угрозы в голосе. Однако все равно ясно: шутить с этим человеком опасно. Подруги и не пытались.

Теперь они просто врали без зазрения совести, надеясь, что у Валеры с Борей на их счет нет никаких особых подозрений. Просто пытаются развести их как двух лохушек. Они и Оксане звонили, и Елене Яковлевне. Ясно, что они. А это значит, что сами ничего толком не знают. И пытаются разузнать побольше единственно им доступным методом: прибегая к запугиванию и угрозам.

При этом подруги чем больше болтали, тем лучше понимали, что ничего эти парни им обеим не сделают плохого. Во всяком случае, сейчас. Потому что влипли оба парня, как осы в мед. И выбраться им будет трудненько. О том, как они сами будут избавляться от таких кавалеров, подруги старались пока не думать. Дальше видно будет. Профессия у ребят опасная. Глядишь, и проблема, не успев возникнуть, сама собой решится. Да и вообще, женщин много, мужчин, даже таких, мало, и всегда найдется какая-нибудь дура, согласная осчастливить симпатичного бандита с красивыми глазами.

— Угощайтесь! — велел подругам Валера. — Еда стынет!

Он и сам ел с завидным аппетитом. Такой здоровый аппетит бывает у авантюристов, путешественников или разбойников, одним словом, у тех людей, которые не вполне уверены, будут ли они ужинать завтра. А если будут, то где и как. У подруг аппетита не было. Несмотря на дружеские улыбки парней, их не оставляло чувство, что те им верят не вполне. И от этих ребят еще придется ожидать сюрприза.

Кира глотала холодное сухое вино, которое им принесли, и размышляла. Валера явно будет землю рыть, чтобы раздобыть ту вещь, которую, они полагают, доктор Пешков перед смертью передал кому-то из своих близких. А раз так, то не направить ли пыл ребят в то русло, которое выгодно самим подругам?

— Знаете, а ведь у доктора, помимо его пациентов, которых он принимал в обычном порядке, были еще и особо привилегированные. И к ним он ездил на дом. Может быть, он передал эту вещь кому-то из них?

Валера с Борей перестали жевать и уставились на Киру. Слова девушки явились для них полнейшей неожиданностью.

— Нет, — покачал головой Борис. — Она могла появиться у докторишки в тот день, когда его убили. Утром.

— Так к нему же приходили пациенты! Не только Леся! Были еще два человека!

— С одной мы уже потолковали, — кивнул головой Валера. — Она ничего не знает. Истеричка!

— А она… она жива?

Валера кинул на Киру странный взгляд. Кажется, он всерьез на нее обиделся.

— А что ей сделается? — задумчиво произнес он.

Кира заметно смешалась. Ну вот, обидела хорошего человека! А какие у нее на то основания? Всего-то и вины за ним, что немножко попугал Лесю. Так ведь не убил же никого. Опять же, еще не убил. Одним словом, в голове у Киры царил полнейший сумбур, в котором она пока не мечтала разобраться.

— А второй пациент? Оксана нам сказала, что, кроме меня, к доктору приходили еще двое.

— Двое, — согласился Валера. — Еще ты и его жена. Но это было в промежутке с пяти до семи вечера. А за целый день там куча народу побывала!

— А почему вы начали с нас?

— Мы со многими уже говорили. Просто секретарша, вдова и ты — самые реальные на подозрении.

— Но я-то почему?

— Потому что остальные больные к докторишке уже по году, а кто и по два ходят. А ты у него впервые была.

— И именно поэтому он должен был передать ту вещь тем людям, которым он доверял. А вовсе не мне.

Леся сознательно переводила подозрение с себя на других пациентов. Пусть тоже выкручиваются. И вообще, в компании и помирать не так страшно.

— Скажите, — набралась она храбрости, — а что это за вещь, которую вы ищете?

Валера с Борисом не отреагировали.

— Ну, хотя бы приблизительно! Большая она или маленькая? Металл или дерево?

— Мы и сами не знаем, — не слишком охотно признался ей Борис. — Но что-то необычное.

— А вам она зачем?

— Нужна!

— А как же вы искать ее будете, если даже не представляете, как она выглядит?

— Найдем!

— Трудно будет.

— Пусть, нам к сложностям не привыкать!

— А почему у доктора сами не спросили? — подумав немного, спросила Леся.

— Зачем было сразу убивать бедолагу? — добавила Кира.

— Что? — вытаращились на подруг Валера с Борей. — Вы что же, думаете, смерть доктора — это наших рук дело?

Вообще-то подруги раньше именно так и думали. Но сейчас им стало ясно, что озвучивать эту мысль не стоит. Так недолго и растерять все завоеванные с таким трудом позиции.

— Это были просто мысли вслух, — пролепетала Леся.

— Ничего такого мы и не думали.

— А что с того, если бы вы его даже и убили? Мне он совсем не понравился.

Валера с Борей переводили изумленный взгляд с одной подруги на другую.

— Ну, вы даете, девчонки!

— И как вам только удалось дожить до ваших лет с такими-то болтливыми языками, а?

После этого девушки язычки прикусили. Но в целом вечер прошел очень мирно и даже мило. Подруги даже начали забывать, с кем имеют дело. Может быть, дело было в том вине, которое кавалеры без остановки подливали подругам. Но что Кире с Лесей какие-то три бутылки легкого вина? Чтобы они перестали себя контролировать, им потребовалось бы как минимум вдвое больше. И лучше не вина, а чего-нибудь покрепче.

— И что толку в вине? — недовольно спросила Леся, когда они с Кирой уединились попудрить носики в дамскую комнату. — Никак не успеваешь выпить столько, чтобы захмелеть. Не будешь же глотать литрами. А цедить по глоточку… Кира, я ужасно трезвая!

— Не такая уж ты и трезвая.

— А что ты делаешь?

Кира и в самом деле не вертелась возле зеркала, а замерла в настороженной позе, приникнув к щелке между дверью и косяком.

— Да так.

— А все-таки?

— Смотрю, что они нам в вино подсыпают, пока мы тут языки чешем.

— Как? — возмущенно ахнула Леся и метнулась к дверям. — Да как они посмели!

Кира вовремя перехватила ее по дороге.

— Пусть, — произнесла она. — Пусть думают, что мы доверчивые дурочки. И станем пить это их пойло.

— А мы не станем?

— Нет, конечно! Я подсуну свой бокал Валере. Посмотрим, как они к нам относятся.

Валера и в самом деле был не за рулем. Поэтому смаковал вино вместе с подругами.

— А вдруг они хотели нас отравить? Как доктора? Мало ли, чего они там сказали. Да к тому же они ничего такого и не сказали. Кира, а вдруг?..

— Не думаю, но всегда лучше знать наверняка.

Из туалета подруги вышли, сияя улыбками. Валера даже отмочил шуточку, что почаще им надо ходить туда, вон какие довольные вернулись. На самом деле подруги прямо-таки сочились коварством и их змеиные улыбки были вызваны обдуманным в подробностях планом действий. Но недалекий, как все мужчины, Валера принял их коварство за удовольствие от удачного похода в туалет. И даже предложил выпить за это. В другой раз подруги деликатно отказались бы пить по такому поводу, но только не сейчас.

— Выпьем, — кивнула Кира, и тут же на ее лице отразилась явная паника, и она нырнула под стол.

Валера с Борей сначала оторопели, а потом полезли под стол за подругой. Как только они опустили головы, Леся быстро поменяла местами Кирин и Валерин бокалы. А свое вино просто выплеснула в стоящий поблизости фикус. Тот затрясся от возмущения всеми своими листьями, но промолчал.

Тем временем под столом состоялся следующий диалог:

— Ты чего? — недоуменно допытывались у Киры мужчины. — Что случилось-то?

— Ой, не спрашивайте! Мне так неловко!

— Неловко через штаны… — начал было Валера, но вовремя придержал язык. — Кира, не валяй дурочку! Ты же нормальная девчонка. Чего под стол забралась?

— Вы только не высовывайтесь! Очень вас прошу.

— Почему?

— Там мой муж пришел.

В этот момент Леся закончила свои манипуляции с бокалами и дотронулась до Киры своей коленкой. Это был условный знак. И Кира сказала:

— Сейчас взгляну-ка я еще разок.

И она высунула голову на поверхность. Следом за ней вынырнули обескураженные мужчины.

— Ну, и где он — твой муж?

— А нету! — радостно сказала Кира. — Показалось! А ведь вроде бы он на улице стоял и на меня через стекло таращился.

Валера только головой покачал:

— Значит, у тебя и муж имеется? Интересно!

— Не совсем муж. Просто жених. Да и не жених вовсе, мы с ним расстались. Но все равно неприятно, если бы мы с ним встретились. Фу! Все настроение испортил!

За поднятие Кириного настроения было решено немедленно выпить. Валера опрокинул в себя предназначенный для Киры напиток и замер, глядя на нее. Кира тянула как могла.

— Да пей уж ты его! — не выдержал Валера. — Что ты его по капле цедишь? Это же обычная «Кадарка»! Чего ее смаковать?

И тут он внезапно замер. Лицо его покраснело. И загорелая под щедрым солнышком кожа приобрела бурый оттенок. Глаза заблестели и зрачки расширились.

— Что-то я себя странно чувствую! — произнес он и пулей вылетел из-за стола. — Борь, отправь девчонок до дома на такси. Да проверь, чтобы все нормально было.

С этими словами он помчался к их машине. И, не обращая внимания на выпитое вино, сел за руль и умчался прочь.

ГЛАВА 6

До дома подруги добрались на такси, чувствуя себя при этом так, словно выдержали великий бой. На самом деле так оно и было. Но вот результаты этого боя представлялись подругам не до конца ясными. А точней, совсем даже туманными.

— Как ты думаешь, Валера понял, что мы подменили бокалы?

— На дурака он не похож, ясное дело, понял.

— И что?

— Сам виноват, — беззаботно отозвалась Кира. — В другой раз подумает, прежде чем сыпать мне в вино разную дрянь.

— А что это было?

— Одно могу утверждать точно — не яд! Судя по тому, как он стартанул с места, какой-то сильный наркотик.

— О!

— Небось думали, что у нас языки развяжутся, когда мы их пойла хлебнем.

— Развяжутся языки?

— Ну да! И мы раскрепостимся, упадем в их могучие объятия да заодно и выболтаем, если будет, что выбалтывать. А нет, так они все равно не в убытке окажутся.

— Слушай, а давай мы сейчас с тобой чего-нибудь выпьем еще и покрепче? — предложила Леся. — У тебя есть коньяк хотя бы?

— Если Фантик снова не вылакал, то есть.

Фантика дома вообще не было. Он вместе со всем своим семейством гостил у Кириной соседки, которая взялась присматривать за котами. Так что коньяк стоял в целости и сохранности. Но недолго. Только пока до него не добрались подруги. Они откупорили бутылку, вдохнули крепкий аромат, разлили темно-янтарную жидкость по двум рюмочкам, так как бокалы искать было лень и… И раздался звонок Кириного телефона.

— Кто это может быть в такое время? — возмутилась Кира, но коньяк отставила, а трубку все же взяла.

Леся с тревогой смотрела на подругу. Часы показывали уже за полночь. И от столь позднего звонка Леся не ждала ничего хорошего.

— Это звонила Алена! Помнишь?

Леся кивнула.

— У них, оказывается, на сегодня был намечен съезд всех жильцов с фазенд, потому что каждый желал пообщаться с риелтором по поводу продажи квартиры и своей доли от общей суммы.

— И что?

— А то, что Алена с пристрастием допросила всех своих соседей, но никто не смог объяснить, откуда в квартире взялась та бабка в платке, которую ты видела.

— Ну да?

— Вот тебе и ну да! Странная получается картина! Та квартира, куда тебя Пешков послал, стоит пустая. А из квартиры напротив, в которой днем тоже никого нет, за входом в нее ведется наблюдение!

— Думаешь, та бабка, которую я видела…

— Никакая и не бабка вовсе! Помнишь, как ты рассказывала, что бабка сиганула вниз по лестнице, прыгая сразу через две ступеньки? Разве для пенсионерки такое возможно?

— Ну, вот Марь Иванна — соседка Алены — таскает по два пуда за плечами, да еще столько же на тележке. И ничего. Бодра и весела. Мы с тобой вдвоем еле доперли до дома половину того, что она со своего участка привезла.

— Марь Иванна — счастливое исключение из правил. А та старушка была совсем сгорбленная. Ты сама так говорила.

— Но если это была не бабка, то кто?

— Замаскированный член шайки, с которой был связан доктор Пешков и которой он должен был отдать сто тысяч долларов. Или, наоборот, член организации, которая эту шайку собиралась нейтрализовать. Небось самого доктора ждали с денежками. А ты им своим появлением все карты спутала!

Леся расстроилась. На самом деле она не любила путать ничьи планы. Пусть даже это будут планы преступников.

— Но доктора же убили не из-за денег! — нашла она последний козырь. — Деньги он велел мне отдать. Не моя вина, что это у меня не получилось.

— Думаешь? Смерть доктора — сама по себе, а странная история с сотней тысяч долларов тоже сама по себе?

— Могло быть и так, — кивнула Леся.

— Но пятна чьей крови мы нашли на полу в пустой квартире?

— Слава богу, это была не моя кровь! — вырвалось у Леси.

— Вот именно. И что делать?

— Думаю, нам надо искать того человека, кого так испугался доктор. Того, из-за которого он услал меня из своего кабинета вместе с деньгами.

— И где мы будем его искать?

— Среди пациентов доктора, конечно.

Кира задумалась. Идея была неплоха. Не шедевр, конечно. Но и ей она приходила в голову, так что мысли у них с Лесей сходились. Недаром же они взяли у Оксаны фамилии тех двух пациентов, с которыми общался доктор незадолго до своей смерти.

— Ладно. Позвоним им завтра.

— А не поздно ли? Вдруг и их?..

Кира встревожилась. А что, и в самом деле?

— Звони!

И Леся набрала первый номер. Он принадлежал Пятипалову Емельяну.

— Ну и имечко! — вздохнула Леся. — Господи, как он с ним живет! Немудрено, что свихнулся.

Но трубку у Пятипалова взяла женщина.

— Вы кто такая? — визгливо закричала она. — Почему вы звоните моему мужу в такое время? У вас с ним роман? А? Признавайтесь живо! И как давно это у вас?

— Лейла! — раздался мужской голос. — Сколько раз тебе говорить, не смей прикасаться к моему телефону! Мне могут звонить по делу.

— Знаю я твое дело! Шляешься по всем юбкам, а мне в дом заразу приносишь!

Потом послышалась какая-то возня. Похоже, Емельян пытался отнять у женщины трубку, а она оказывала ему активное сопротивление. Затем раздались рыдания и в трубке зазвучали короткие гудки.

— Ну и ну! — покачала головой Леся. — Кажется, кому-то в самом деле нужна помощь психотерапевта. И не одному Пятипалову.

— Парочка, гусь да гагарочка.

Повторную попытку дозвониться до Пятипалова они предприняли через десять минут. На этот раз мужчина был один и мог свободно разговаривать.

— Ради бога, извините! — воскликнул он, когда подруги объяснили, что звонили только что.

— Да что вы! Это вы нас извините! Наверное, вам из-за нашего позднего звонка досталось? Ваша жена ревнует?

— Никакая она мне не жена! И ревновать у нее повода нет! Она просто психопатка! Я сам из-за нее стал таким же!

— А к психотерапевту вы обращались?

— Это к доктору Пешкову, что ли? Так вы из милиции? — моментально сориентировался мужчина. — Расследуете его смерть?

— Да.

— Но я уже все рассказал вашим коллегам.

— А можно услышать это еще раз?

— Собственно говоря, и рассказывать нечего. Да, признаюсь, был я сегодня у доктора.

— Вам было назначено?

— Нет, но… Послушайте, а вы не могли бы приехать ко мне? Тут бы мы все спокойно и обсудили.

— А ваша подруга? Она не станет снова скандалить?

— Эта ненормальная умчалась куда-то, — с раздражением ответил Пятипалов. — И я не представляю, куда именно. Это у нее надолго. Так что приезжайте, нам с вами никто не помешает. Завтра у меня очень сложный день. Буквально ни минутки свободной!

Отказываться в такой ситуации было бы глупо. И подруги решили ехать. Тем более что Пятипалов жил от них не так уж и далеко. Во всяком случае, ждать, когда мосты разведут, а потом снова сведут или метаться между ними, выискивая просвет, подругам не грозило. Они благополучно добрались до дома господина Пятипалова, поднялись на его восьмой этаж и позвонили в самую обычную, ничем не примечательную дверь.

Но вот открывший им дверь мужчина внешность имел далеко не обычную. Волосы у него были вытравлены в белоснежный цвет и на концах прокрашены малиново-красной краской. Но подруги не стали зацикливаться на скальпе мужчины. Тут и кроме волос, было на что посмотреть.

Смуглая, мускулистая, без единого волоска грудь Пятипалова была обнажена, и на ней покачивался тяжелый золотой кулон в виде солнца. Бедра Пятипалова обтягивали узкие черные трикотажные лосины. Больше на нем не было ничего. Только кулон на груди и лосины на бедрах. Под лосинами не было надето даже плавок. Это-то подруги увидели совершенно четко и м-м-м… рельефно.

Одного взгляда на Пятипалова подругам хватило, чтобы понять: мужчину с такой шикарной внешностью ревновать к другим женщинам не стоит. Все равно бесполезно. За всеми его поклонницами ни в жизнь не уследишь.

— Проходите! — пригласил их Пятипалов. — Простите, у меня несколько не убрано.

И это еще мягко сказано. Вся прихожая была завалена обломками, словно по ней Мамай прошел.

— Не обращайте внимания, — посоветовал подругам Пятипалов. — Это моя подруга натворила. Она бывает чересчур эмоциональной.

— Мы заметили.

— А ваш звонок еще подлил масла в огонь. Но вы тут ни при чем!

Подруги молча протиснулись мимо обломков довольно внушительного шифоньера, который, однако, разбит был буквально на щепочки. Это какую же физическую силу надо иметь ревнивой подружке Пятипалова, чтобы вот так раскурочить добротную мебель из цельного массива дуба?

— Она у него что, тяжелоатлет? — опасливо прошептала Леся. — Слушай, а вдруг вернется?

Кире тоже становилось не по себе по мере того, как ее взгляду представали все новые и новые свидетельства разрушительной бури, которая пронеслась над гнездом Пятипалова.

— Она совершенно вывела меня из равновесия! — простонал Пятипалов. — Да еще эта нелепая история со смертью моего психоаналитика. Я чувствую себя просто ужасно. А ведь у меня завтра начинаются гастроли в театре! Он будет мне нужен просто позарез.

— Так вы артист?!

Подруги непритворно восхитились. Хорошо-то как! А они уж думали, что у Пятипалова просто сильно плохо с головой, если он так одевается. Но если он артист, тогда все понятно. Артисту иначе и нельзя. Имидж обязывает.

— А где вы играете?

— Я танцую в балете. Вы что, не знаете?

Сейчас Пятипалов выражал легкую степень недовольства. Как это про него, такого знаменитого, и не слышали?

— Просто мы редко ходим в театр.

— Работа такая.

— Понимаю, — сник Пятипалов. — Искусство сейчас не в почете. Все гоняются за деньгами. За своими или за чужими.

Подруги покраснели. Удар был, что называется, не в бровь, а в глаз. Они в самом деле совершенно замотались с этими чертовыми ста тысячами. И самое скверное, что не представляли, кому же их можно спихнуть, чтобы потом самим не было мучительно плохо.

— Давайте приступим к делу, — произнес Пятипалов. — У меня не так много времени.

И он снова болезненно поморщился. Уже не в первый раз с начала знакомства.

— Что с вами? Что у вас болит?

— Голова.

— Анальгину дать? — встревожилась Леся. — Или нурофен? У меня есть с собой и то и другое. Нурофен действует быстрей, но если вы предпочитаете лечиться по старинке, как многие любят, тогда, конечно, анальгин!

— Девушка, лекарства мне не помогут! Это от стресса! Моя подруга вывела меня из равновесия. И мне может помочь только одна вещь.

С этими словами Пятипалов прошел к чудом уцелевшему бару, который стоял в гостиной на почетном месте прямо напротив входной двери. И извлек почти целую бутылку коньяка.

— «Белый аист!» — шепнула подруге глазастая Кира. — Отличная штука, если не паленая, конечно.

— Подарок поклонников. Выпьем?

Вид у Пятипалова был такой, что подругам стало ясно, с ними или без них, он все равно выпьет. Да и пусть! Глядишь, разговорчивей станет. Пятипалов и в самом деле разрумянился, махнув залпом граммов пятьдесят коньячку. Ему стало заметно лучше. Глаза заблестели. И он посмотрел на подруг та-аким взглядом… Та-аким! Одним словом, им сразу стало понятно, что ревность его подружки имела под собой основания. И с головой у женщины, скорей всего, было все в порядке. Она знала, чего бесилась.

После вторых пятидесяти граммов Пятипалова потянуло жаловаться.

— Вы бы знали, как тяжела жизнь артиста! — сказал он. — Всюду происки недругов, сплетни, зависть и грязь. А я другой человек! Мне хочется покоя!

Подруги кивали, но в душе сильно сомневались, что Пятипалов с ними искренен. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Наверняка Пятипалов приложил немало сил, чтобы иметь право вот так сидеть сейчас и говорить о своей тяжелой артистической карьере.

— Мне так тяжело и одиноко! — продолжал стонать Пятипалов, не забывая подливать себе и подругам коньячка.

Кире тоже пришлось выпить, потому что иначе Пятипалов ни за что не желал разговаривать.

— Боже, вы бы знали, как мне иногда хочется простого человеческого участия и поддержки. Но всюду одни недоброжелатели!

— Ну что вы! Мы к вам очень расположены!

Порядком захмелевшая Леся готова была любить весь мир. На Киру коньяк действовал слабо. Во всяком случае, для того, чтобы начать любить незнакомого ей Пятипалова, ста граммов ей было явно маловато.

— Так что там с доктором? — строго произнесла она.

Вместо ответа Пятипалов щедро плеснул ей приятно пахнущей жидкости в бокал и дождался, когда Кира выпьет новую порцию. И лишь после этого он начал говорить:

— Этого доктора мне посоветовала моя подруга.

— Та самая, которая тут все разнесла?

— Нет, другая.

— Другая?

— А как ее звали?

Пятипалов собрал лоб гармошкой. Но имя своей бывшей возлюбленной так и не сумел вспомнить.

— Но это и неважно, — сказал он. — Она знала жену Пешкова. Очень хорошо о ней отзывалась. Говорила, что стоит ей хотя бы полчаса поговорить с Леной Пешковой, как в душе воцаряется мир и покой. Все мысли сами собой раскладываются по полочкам. И выход из самой запутанной житейской ситуации находится словно бы по волшебству.

— И что?

— Лена всегда говорила, что это заслуга ее мужа. От него многому научилась.

— И вы пошли к доктору?

— Пошел, — кивнул Пятипалов. — Пошел по рекомендации. И потому что подумал: раз он такой отличный специалист, что даже его жена-домохозяйка сумела чему-то от него научиться, то и мне надо. Хотя, если честно, то никакого мира и покоя у меня в душе после визитов к доктору не ощущалось. Скорей даже наоборот, чувствовал себя последней тварью. Ничтожной и даже мерзкой.

— Точно! — не сдержалась и воскликнула пьяненькая Леся. — И у меня было точно так же! Если до визита к доктору я еще чувствовала себя вполне даже ничего, то после визита мне казалось, что я — конченый человек. И никто мне уже не поможет.

— Кроме доктора.

— Кроме него.

— А теперь его убили, да? — внезапно даже всплакнул Пятипалов, припав к пухлой груди Леси. — И кто нам поможет? Леся, как ты считаешь? Мы сможем помочь друг другу?

На лице Леси отразилось легкое сомнение. И, заметив это, Пятипалов воскликнул:

— Мы же забыли помянуть доктора! Светлая ему память!

За это невозможно было не выпить. И подруги выпили. Не чокаясь. Как полагается.

— А теперь потанцуем!

Но вот танцевать подруги отказались наотрез. Они сюда не за тем пришли.

— А зачем вы пришли к Пешкову в день убийства? Вам ведь не было назначено?

— Не было. Но моя подруга… Она довела меня до совершеннейшего нервного расстройства.

— Но доктор отказался вас принять?

— Да, — задумчиво кивнул Пятипалов. — Я на него даже немного обиделся. Он вел себя так грубо. Велел мне убираться. Заявил, что мои проблемы выеденного яйца не стоят. И что сегодня ему не до меня, своих забот хватает.

— И что он имел в виду?

— Не знаю! Мне было важно разобраться в своей собственной жизни.

— А с ней что?

— Проблема была в моей подруге. Меня уже трясло, когда я ее видел. А выставить никак не мог. Не уходит, зараза, и все тут! Рыдает, посуду бьет, потом в ногах валяется и в любви клянется. Да еще руки на себя наложить грозится? Как тут выставишь?

Подруги лишь устало кивали головами. Они уже давно все поняли. Пятипалова вполне устраивала та жизнь, которую он вел. И его профессия, и его ревнивая подружка, просто ему нравилось жаловаться. А доктор Пешков за определенную плату, разумеется, согласен был выслушивать лживые жалобы избалованного артиста. И не убивал Пятипалов доктора. Зачем ему это было надо? Чтобы снова искать нового психотерапевта?

— Мне завтра ехать на гастроли, а я совсем разбит! — подтвердил мнение подруг сам Пятипалов. — Морально и эмоционально. Что мне теперь делать без доктора? Я погибну! Сопьюсь! Сгину в безвестности! И это с моим-то талантом!

Он так расчувствовался, что подсел к подругам и обнял их за плечи.

— Девчонки! Вы такие чудесные! А оставайтесь сегодня со мной? Я вам еще много чего могу интересного рассказать, показать и…

И Пятипалов замер с открытым ртом на середине фразы. В дверях стояла маленькая пухленькая девушка с густой примесью узбекской крови. Длинные темные волосы у нее растрепались, а раскосые глаза сверлили раскрасневшуюся физиономию Пятипалова с таким бешенством, что кровь стыла в жилах.

— И что это ты им, кобель проклятый, показывать собрался? — свистящим змеиным шепотом поинтересовалась она.

По-русски девушка говорила чисто, но легкий акцент все же слышался.

— Что там тебе показывать? Б…дь ты в штанах!

— Лейла, — строго произнес Пятипалов. — Держи себя в руках! Это же просто гости.

— В два часа ночи! — взвыла Лейла, трагически воздевая руки к небесам. — Так я и знала, стоило мне оставить тебя буквально на полчаса, как ты уже развел тут гарем!

— Лейла, иди к себе в комнату! — велел ей Пятипалов. — Или вообще уматывай отсюда!

— Придурок!

— Истеричка!

— Гад!

— Змея подколодная! Ты ничего не понимаешь!

— Зато я знаю кое-что другое! О чем ты со своим доктором только и говорил!

— Заткнись! Заткнись, или я не знаю, что с тобой сделаю!

— И все равно я знаю, что у тебя парик на башке! Вот что! Ты — лысый! И я всем это расскажу!

Пятипалов смертельно побледнел. Видно, удар Лейлы пришелся ему ниже пояса.

— Дура! — слегка оправившись, дико завопил он. — Кто тебе поверит? Ты же сама больная! Уже три раза в психушке лежала!

— Это ты псих! Думаешь, что всю жизнь людям головы морочить будешь, какой ты молодец! А у самого плешь!

— У тебя вообще башки нет! Крыса!

— Шар… бильярдный!

После обмена любезностями парочка, не сговариваясь, ринулась врукопашную. Первая пощечина была на счету Лейлы. Но зато потом Пятипалов так увлекся, что голова девушки моталась из стороны в сторону как тряпичная. Подругам даже стало жутко, вдруг оторвется? Но Лейла была крепче, чем казалась на первый взгляд. От ее щенячьей пухлости не осталось и следа. Она вся сгруппировалась и рванула на Пятипалова. От массы ее тела он на ногах не устоял и рухнул на пол. Лейла с торжествующим воплем уселась на него сверху и вцепилась ему в голову.

— Дура! Только не волосы! Мне же завтра выступать!

— Ах, так ты его приклеил! — шипела Лейла, азартно деря его за волосы. — Ну, ничего! С кожей оторву!

Кира осторожно тронула за руку онемевшую от такого зрелища Лесю:

— Пошли отсюда! Они теперь до рассвета разбираться будут. Им не до нас.

И подруги, обогнув сцепившуюся на ковре парочку, выскочили из комнаты.

— Уф! — перевела дыхание Кира, когда они очутились на улице. — Ну и дела! Что делать будем? Как уедем? Ни души кругом.

— Ничего, пройдемся по улице. Где-нибудь, да такси поймаем. Не разоримся. Зато теперь мы точно знаем, что для Пятипалова визиты к психотерапевту были как глоток свежего воздуха. С такой-то подружкой!

— Да уж, темпераментная девица.

И в этот момент мимо подруг, словно ядро из пушки, пролетела та самая темпераментная девица. Подруг она не заметила, чему они, признаться, были очень рады. Кто ее знает, вдруг, покончив с Пятипаловым, она возьмется и за них?

— Слушай, а он там жив?

Кира озадаченно покачала головой. И подруги вернулись назад. Дверь в квартиру была открыта. Пятипалов лежал с компрессом на щеке, с обмотанной полотенцем головой и жалобно стонал.

— Уже принесла? — слабым голосом спросил он. — Быстро ты.

Но тут он увидел возникших в дверях подруг, и лицо его вытянулось.

— Уходите скорей! — завопил он, садясь на кровати. — Сейчас Лейла из аптеки вернется!

— А что ты так волнуешься?

— Ты же все равно хотел, чтобы она ушла из твоей жизни, — ехидно добавила Леся. — Вот! Отличный шанс представился. Почему бы тебе им и не воспользоваться?

Но Пятипалов не хотел пользоваться шансами. Он хотел, чтобы в его жизни осталось все, как прежде, но стало лучше. Несбыточная мечта идеалистов, верных пациентов доктора Пешкова.

— Уходите! — умолял он подруг.

— Мы уйдем! — пообещала ему Леся. — Но сначала расскажи нам, что странного ты заметил в кабинете доктора, когда был у него?

— Ничего!

— Врешь!

— Честное слово, ничего! Он был один. Разве что…

— Что?

— Мне показалось…

— Что?

— Может быть, это мои личные фантазии…

— Что там было?

— Не что, а кто! Мне почудилось, что в приемной у доктора была женщина.

— Когда ты пришел?

— Да.

— И ты ее не видел?

— Нет, но она могла быть в маленьком помещении позади кабинета доктора.

Подруги уже слышали про это помещение от Оксаны — секретарши Пешкова. Но сейчас им захотелось узнать об этом местечке побольше.

— Я ничего не знаю, меня доктор туда ни разу не приглашал. Но когда один раз около месяца назад я был у него на приеме, я услышал, как оттуда доносится женский голос. И сам доктор как-то сильно смутился. И сначала ушел в ту маленькую комнатку, а потом вернулся и был сначала взволнован, но потом, видимо, та женщина ушла, потому что хлопнула дверь черного хода, и он успокоился.

— А что доктор сказал по поводу присутствия в его приемной этой женщины?

— Ничего. Я не расспрашивал.

Кира пожала плечами.

— У тебя есть повод думать, что эта женщина была с ним в день убийства?

— Чисто субъективные ощущения, — сказал Пятипалов. — И еще запах.

— Запах?

— Аромат духов. Такой густой и тяжелый. Чисто восточный. Мне даже показалось, что это запах амбры. Он буквально висел в воздухе. Я почувствовал его в первый раз. И он был в воздухе, когда я пришел к доктору в день его убийства.

Девушки задумались. Что же, у доктора на тот критический для его жизни промежуток времени было два пациента. Мужчина — Пятипалов. И женщина. Уж не она ли пряталась в маленькой комнатке? И не стала ли она свидетельницей убийства? Если так, то с ней следовало поговорить отдельно. И весьма дотошно.

Но это дело подруги решили оставить на следующее утро. Часы показывали уже третий час ночи. И к тому же в любой момент могла вернуться Лейла, отряженная в круглосуточную аптеку за покупкой мазей и притираний для раздувающейся щеки ее любезного друга. А встречаться с ней еще раз ни Лесе, ни Кире как-то не хотелось.

— Мы уходим! — сказала Кира. — Но предупреждаем, если вы нам понадобитесь, то мы еще вернемся.

— Буду рад. Только у меня есть к вам одна просьба.

— Какая?

— Не рассказывайте никому тех глупостей, что наговорила про меня эта идиотка.

— Хорошо, — согласилась Кира, но не смогла не удержаться от того, чтобы не кинуть один-единственный взгляд на полотенце на голове актера.

Что у него там? В самом деле парик? Или Лейла просто выдрала ему его собственные волосы?

Пятипалову ее интерес здорово не понравился. И он сухо напомнил подругам, что им пора. На этом подруги и распрощались с актером Пятипаловым и вернулись к себе домой. Дома их поджидал сюрприз в лице все еще бледного и довольно злого Валеры.

Он в обществе своего приятеля Бори курсировал вдоль дома подруг. И весь его вид говорил о том, что он настроен на долгую и весьма неприятную для подруг беседу. Во всяком случае, так девушки подумали, разглядев выражение лица Валеры издалека.

— Будет бить, — решила Кира. — Леся, ты держись! В случае чего я возьму всю вину на себя!

— Ты же сама говорила, что он не дурак. А значит, помнит, что ты сидела под столом.

Но как ни странно, по мере того как Валера приближался на крейсерской скорости к подругам, его лицо разглаживалось. И глаза уже не сверкали так зло.

— И где вы шлялись среди ночи?

— Мы? Да так!

— Приключений себе на задницу искали? Что вам дома не сидится?

Валера явно не был расположен к обсуждению того инцидента в ресторане. Сейчас он хотел знать, где и, главное, с кем были подруги в столь поздний час.

— Мы вас тут уже почти сорок минут ждем! Где вы были?

— Гуляли!

— Да вы ненормальные! Кто гуляет среди ночи в такое-то время? Дождетесь, что сунут вас в машину какие-нибудь отморозки и увезут.

Подруги скромно молчали. Хочется Валере думать, что на них еще могут польститься юные отморозки, его дело. В какой-то степени это даже приятно. Во всяком случае, разуверять Валеру в том, что волноваться ему совершенно не надо, девушки не стали.

— Ты приехал сюда только для того, чтобы выяснить, где мы были?

Кира смотрела на Валеру в упор. Почему-то ей до смерти хотелось, чтобы он ответил утвердительно. Но он лишь фыркнул:

— Очень надо! Пошли домой.

— Куда это — домой?

— Ты тут не живешь?

— Живу, но…

— Раз живешь, то пошли.

И, подхватив Киру под локоть, Валера повлек ее к дому. Но напрасно она рисовала себе в мечтах сцены сексуального насилия. Ничего такого не произошло. Доставив ее до дверей дома, Валера дождался, когда она откроет дверь своими ключами, войдет внутрь, а после этого сказал:

— Пока!

— Как это? — растерялась Кира. — Ты что? Уже уходишь?

— А ты думала, что я останусь? Нет! У меня дела. А ты сиди дома. Может быть, я тебе сегодня еще позвоню.

И с этими словами Валера испарился. Вот он тут был, а вот его уже нет. И странное дело, Кира снова ощутила непонятный укол в сердце. Конечно, только ей для полноты счастья и не хватало связаться с бандитом. Но все же, почему он не остался? Почему ушел? Она что, так плоха? И какие дела в третьем часу ночи? Или у него есть и другая женщина, к которой он сейчас помчался?

Кира в сердцах захлопнула дверь. Но увы, двери в свое сердце она не смогла захлопнуть так же решительно. И всю ночь провела в раздумьях, что же за такие важные дела могли быть у Валеры ночью, что он даже не попытался набиться к ней в гости.

ГЛАВА 7

С этим же вопросом к ней утром явилась и Леся. Выглядела она встревоженно. О чем свидетельствовал крайне небрежно накрашенный рот, съехавший на щеку, а также тот факт, что один глаз Леся накрасила в бежево-золотой гамме, а второй в сине-серо-голубой.

— Я не помешала?

— Нет.

Леся понизила голос и заговорщицки спросила у подруги:

— Скажи честно, он хорош?

— Не знаю.

— Как же так?

— Так!

— Ты что, одна?

— А то ты не видишь! — разозлилась Кира.

— Он что, от тебя тоже ушел?

Кира замерла, осмысливая вопрос подруги.

— Борис от тебя что, тоже смылся? — спросила она наконец.

— Да, представь себе! Проводил до дверей, чмокнул в щечку, потребовал, чтобы я берегла себя. И испарился! Сказал, что по делам.

— Ага, — хмуро кивнула Кира. — У меня то же самое было.

— Знаю я их дела!

— В три часа ночи!

— К бабам отправились!

— К проверенным!

Объединившись таким образом еще тесней, подруги постарались выбросить из головы своих новых знакомых и принялись обсуждать план на следующий, а точней сказать, уже на сегодняшний день. Первым пунктом на повестке дня стоял визит к госпоже Элеоноре Мерцаловой. Она также была пациенткой доктора Пешкова. И пришла к нему в кабинет, по словам Оксаны, сразу же следом за Лесей. Ах, нет. Следом за Лесей пришла Елена Яковлевна, которую Оксана, должно быть, из родственных чувств сначала вообще не упомянула в своих показаниях.

Потом уж, после Елены Яковлевны, пришла Мерцалова, а потом явился Пятипалов. И следом за ним еще один человек, который назвался частным пациентом доктора Пешкова, которого тот сразу же и принял. Его фамилии Оксана не знала. Хотя и видела в офисе. Но всего один раз.

Все трое пациентов уходили через заднюю дверь, как и Леся. И таким образом время их визита к доктору Оксана проследить не смогла. Одна только вдова, а тогда еще законная жена — умничка Елена Яковлевна, как прошла к мужу через Оксану, так через нее и вышла. И пробыла она у мужа всего пять-семь минут.

Остальные, если судить по временному промежутку между их появлением возле Оксаны, задержались в кабинете у доктора все же чуть дольше. Обсудили все это подруги за чашкой кофе.

— Знаешь, а я вчера заснула без всяких сновидений, — неожиданно похвасталась подруге Леся.

Впервые с момента ее визита к доктору Пешкову Лесю ни капли не мучили кошмары на тему одиночества и неумолимо надвигающейся старости.

Кира кивнула. События вокруг развивались так бурно и были чреваты такими опасностями, что существовал прямой риск просто не дожить до этой самой старости. А потому приходилось ценить каждый миг жизни и… как ни парадоксально, наслаждаться им.

— Едем к этой Мерцаловой, — вместо ответа сказала Кира. — Чует мое сердце, что это она пряталась в маленькой задней комнатке, пока доктор пытался избавиться от неврастеника Пятипалова.

— И что нам это дает?

— А дает нам это следующее. Если после Пятипалова к доктору пришел еще кто-то, а Мерцалова так и сидела в задней комнатке, то она могла слышать разговор доктора с его VIP-больным.

И подруги поехали к Мерцаловой. Вначале, еще сидя за кофе на кухне у Киры, они пытались до нее дозвониться. Но ее домашний телефон исправно гудел, а трубку никто не снимал. Мобильник оказался вообще выключенным. И подругам ничего не оставалось, как отправиться в гости к этой даме без ее личного приглашения.

— В конце концов, ситуация такова, что тут уж не до церемоний.

Леся даже и не подозревала, насколько близка она была к ужасной истине.

Дверь в квартиру Элеоноры Мерцаловой открыла молодая женщина. Со слов все той же вездесущей Оксаны, подруги знали, что Элеоноре примерно за тридцать, может быть, чуть больше. И потому они радостно приветствовали появившуюся на пороге женщину. Но как оказалось, возраст был далеко не единственным критерием.

— Вы ошиблись, — удивленно покачала головой открывшая подругам женщина. — Хозяйка в своей спальне.

— В спальне? Спит?

Часы показывали уже одиннадцать. Время вполне подходящее для визитов. И не слишком подходящее для сна.

— Да, она вчера выпила много снотворного и просила ее не беспокоить, — сказала горничная. — Это так ужасно! Убийство всегда ужасно! А когда погибает такой прекрасный человек — вдвойне ужасно.

— Вы тоже знали покойного? — удивилась Кира.

Горничная молча кивнула и уткнулась носом в платочек. Как заметили подруги, платочек и без того был уже основательно намочен слезами. Скорбь горничной по поводу убийства психотерапевта ее хозяйки показалась девушкам несколько преувеличенной. Вряд ли она его настолько близко знала. Тогда чего ревет? Нервы не в порядке? Или правду говорят, что некоторые психические болезни заразительны? Вдруг и горничная подцепила заразу от своей хозяйки? Вот теперь и рыдает взахлеб по поводу убийства малознакомого ей человека. Истеричка!

— Ну, полно! — попыталась утешить ее Кира. — Вам-то что? Чего вы ревете?

— Такой прекрасный был человек! — рыдала горничная. — Как теперь бедная Элеонора будет одна? Погибнет! Как пить дать пропадет!

— Одна? Позвольте, а почему?..

— Так как же! — воскликнула горничная. — К тому все и идет! Даже насчет похорон распорядиться не умеет. Да и то сказать, отдадут ли нам тело?

— Почему вам?! У покойного имелась семья!

— Ага, — кивнула головой горничная. — Жена.

— Вот именно. Ей и должны отдать тело.

— А если она не может? Если она в шоке?

Подруги переглянулись. Разговор напоминал бред сумасшедшего. О чем толкует эта особа? Видели они вчера Елену Яковлевну, она не показалась им слишком уж беспомощной или беззащитной. Вон ведь, сообразила, что может взять себе часть пациентов мужа и не потерять годами наработанную практику.

— Ой, не сможет она! — продолжала рыдать горничная. — Как с вечера таблеток напилась, так еще и не вставала. А коли и встанет, какой прок? Она с этих таблеток всегда словно сама не своя. Ни одеться сама не может, ни до уборной дойти. Все за ней ходить нужно и чуть ли не кусок ко рту подносить!

— Да что вы такое про свою хозяйку говорите? Она так расстроилась из-за смерти своего доктора?

Горничная на мгновение перестала рыдать и недоуменно уставилась на подруг.

— Какого доктора?

— Доктора Пешкова!

Горничная изумилась еще больше.

— Бог с вами! — воскликнула она. — Я этого человека и не знаю вовсе! У нас другое горе. Хозяина… Мужа Элеоноры Сергеевны убили! Вот оно горе, так уж горе!

И она снова приготовилась зарыдать. Но подруги ей не дали этого сделать, опередив вопросом:

— Так о смерти психотерапевта вашей хозяйки вам ничего не известно?

— Вроде бы звонили из милиции, — вздохнула горничная, явно недовольная, что ей не дадут вволю предаться своему горю. — Да мне не до того было. Что мне какой-то доктор? Живой он там или мертвый, а у меня хозяйка сама словно мертвая.

И женщина всхлипнула.

— Да еще мамаша ее в истерике у себя дома бьется и нам телефон своими звонками обрывает. Хотя ей-то чего? Она Сергея Павловича всегда ненавидела! И жена его собственная тоже ненавидела! А теперь вон белугой воет. Ой, чует мое сердце, не к добру это!

— А что с ним случилось? С вашим хозяином? Как он погиб?

— Разное говорят, — покачала головой женщина. — Сначала позвонили, так сказали, что под машину угодил.

— А потом?

— Потом следователь звонил, сказал, что не все ясно, хочет с Элеонорой поговорить.

— А потом?

— Что потом? Я ему русским языком объяснила, не может она. В шоке. Рыдает.

И, помолчав, горничная добавила:

— А с чего ей рыдать, если сама ему только тем утром смерти пожелала?

— Прямо так и пожелала?

— Ну, да это дела семейные, — отмахнулась горничная. — Редкая жена иной раз не мечтает от мужа избавиться. Может, на душе и не то совсем, а все равно на мужика орешь. Ну, этого я следователю говорить не стала, наверное, сам знает.

— А он что вам сказал? В смысле, следователь, что он сказал?

— Он все свое твердит. Пусть завтра к одиннадцати у меня в кабинете будет.

Так как часы показывали уже изрядно после одиннадцати, то девушки смекнули: добудиться свою хозяйку горничная не сумела. И к следователю Элеонора вовремя не попадет. А если так, то он должен позвонить сам и выяснить, в чем причина задержки. Не успели подруги подумать об этом, как красивый, стилизованный под старину телефонный аппарат с бронзовыми вставками мелодично зазвонил.

Трубку сняла горничная. Но весь разговор сводился лишь к гавкающим выкрикам из трубки. И кратким ответам самой горничной: «да», «нет», «я попробую» или «хорошо». Когда трубка была водружена обратно на рычаг, горничная выглядела утомленной и еще более расстроенной.

— А я виновата? — пробормотала она, обращаясь к самой себе. — Попробовал бы сам Элеонору добудиться. Небось не стал бы так на меня орать.

— Зачем она ему так экстренно понадобилась?

— Не поняла я. Но вроде бы бумаги какие-то надо подписать. Вот он и злится. Чинуша! Тут у человека горе, а ему лишь бы бумажки были в порядке!

— Может быть, попытаемся вместе разбудить вашу хозяйку?

В ответ горничная неожиданно поморщилась.

— Да какая она мне теперь хозяйка! Деньги мне всегда Сергей Павлович платил. Он зарабатывал, он и платил. А Элеонора только пыль в глаза знакомым пускать умела. Ах, у меня личная прислуга! Ну да небось, теперь ей свои барские замашки бросить придется!

И женщина покачала головой.

— Хотя и жалко ее, конечно, — произнесла она. — В принципе, Элеонора — баба неплохая. Только ветер в голове. А этот ее доктор… Как, вы сказали, его фамилия была?

— Пешков!

— Ага, ладно. Но я вам так скажу, он ей только еще больше все в голове запутывал.

— В самом деле?

— Ага! Бывает, вернется она от этого своего доктора, рыдает. Сама на себя не похожа. Потом, пару часиков пройдет, вроде бы ничего. Снова нормально с ней разговаривать можно. Только внутри словно что-то затаит. Нехорошее такое.

— А муж что говорил? Он не возражал, что его жена посещает врача, после которого ей становится только хуже?

— Да, во-первых, он и не видел! Сергей Павлович целыми днями на работе пропадал. Он домой только к ночи возвращался. И такой усталый, что ему уже не до разговоров особо. Когда уж тут за перепадами в настроении жены следить.

— А во-вторых?

— А во-вторых, Элеонора его совсем к ногтю прижала. Он и возражать не смел, когда она на свои прихоти деньги выбрасывала. И за доктора этого он бешеные тысячи ежемесячно платил и не крякал. Уж я-то знаю! Считайте, что все на моих глазах происходило!

В этом она была права. Прислуга зачастую оказывается куда более информированной об интимной стороне взаимоотношений своих хозяев, чем им бы того хотелось. А к тому же горничная Элеоноры выглядела женщиной живой и по натуре очень любопытной. Этим последним обстоятельством и следовало воспользоваться. Немедленно, еще до пробуждения самой Элеоноры.

— Чайком не угостите? — спросила Кира.

Горничная не возражала. Она и сама была рада, что есть перед кем выплакаться и выговориться. Вот уж точно, к чему русскому человеку к психотерапевтам ходить? Негоже это. Только лишняя трата времени и денег получается. У русского человека, а в особенности у русской женщины, для этих целей всегда есть изнывающие от безделья соседки или подруги.

Так угрюмо размышляла Леся, пока горничная готовила им чай. Она налила подругам густой заварки зеленого чая. Лесе досталась чашка с тонкими, почти прозрачными стенками, разрисованными крохотными нежно-голубыми незабудками и розовыми бутончиками. Чашка, когда в нее была налита заварка, немедленно окрасились в светло-салатный цвет. Потом горничная, слегка разбавив заварку горячим молоком и насыпав по ложке сахара в каждую чашку, придвинула этот напиток гостьям.

— Угощайтесь.

Девушки с опаской отхлебнули по глоточку, но напиток оказался на удивление приятным. Молоко смягчило терпкий вкус зеленого чая, а сахар придал ему дополнительный вкус. Или все дело было в волшебно-прекрасных чашках? Из такой посуды и полынь бы слаще меда показалась.

— Нравится?

— Да, — искренне признались подруги.

— Вот и Сергею Павловичу нравился чаек-то! Сколько он его пил! И как раз из этой кружечки.

И она показала на Кирину кружку, тоже фарфоровую, но в синих якорях. Кира поперхнулась. Вкус у напитка совершенно пропал. Пить из посуды, принадлежавшей покойнику, ей решительно не хотелось.

— А теперь уже не побалуется, бедный, — продолжала говорить женщина, не замечая, какое впечатление произвели ее слова на гостью. — Вот уж точно сказать, не в деньгах счастье.

— Это вам сейчас следователь звонил? Что сказал? В чем причина смерти? Авария или с вашим Сергеем Павловичем…

Леся не решилась озвучить вслух то, что подумала. Две смерти и обе практически в одно время. И связь какая-никакая, а имеется. Прекрасная Элеонора, которая, обожравшись таблеток, дрыхнет сейчас в соседней комнате, знала обоих мужчин.

— В грузовик врезался наш Сергей Павлович, — запричитала горничная, грузно рухнув на табуретку и вновь бурно предавшись своему горю. — У следствия подозрения были, что он пьяным за руль сел. Только потом оказалось — наоборот. Водитель грузовика был выпивши. А я снова права оказалась! Я этому следователю так сразу и сказала: не брал Сергей Павлович в рот ни капли! Никогда! Даже на праздники сок пил или минералку. А уж чтобы пьяным за руль сесть, такого и быть не могло.

Подруги были разочарованы. Провести аналогию между этими двумя смертями не получилось. Вероятно, они явились в гости не к тому человеку. Но не уходить же теперь, не поговорив с Элеонорой. К счастью, горничная и сама была озабочена тем, как бы добудиться хозяйку.

— Следователь обещался, ежели Элеонора к нему до пяти часов не приедет, он сам сюда явится. А он нам тут нужен? Только лишнее беспокойство, когда мужчина в доме. Да еще незнакомый. Нет уж, пусть Элеонора собирается и сама туда двигает. А мне к поминкам готовиться надо.

И она отправилась будить хозяйку. Подруг она взяла с собой. Как она выразилась, на подмогу. И помощь девушек в самом деле пригодилась. Элеонора упорно не желала просыпаться. И даже посаженная в подушках, валилась обратно на мягкую постель, словно куль с мукой.

— На вид тощая, а весит как битюг! — пыхтела Леся.

— Кость такая. Тяжелая.

Элеонора и в самом деле была дамой жилистой и угловатой. Такой травить доктора было совсем не нужно. Достаточно ей было слегка двинуть толстячка и пузатика Пешкова, как из него бы и дух вон. Наконец Элеонора очухалась. И, выслушав, что ей толковала возбужденная горничная, пробормотала:

— Отведи меня в душ.

В душе Элеонора безропотно выстояла под ледяным потоком, которым ее поливала горничная. И при этом (вот уж удивительная выдержка!) умудрилась снова задремать. Подруги ворвались в ванную, когда услышали жуткий грохот. Элеонора снова сладко дремала, свернувшись калачиком на дне ванны и не обращая внимания на лужу холодной воды, в которой мокла ее голова и которая, бодро журча, стекала в сливное отверстие.

Растерев Элеонору докрасна, в нее влили две чашки крепкого кофе и в шесть глаз стали следить за реакцией.

— Ударьте меня, — пробормотала Элеонора, все еще не просыпаясь. — Ну! Дайте мне пару пощечин!

Все растерялись. И тогда Элеонора начала сама хлестать себя по щекам. Потом ущипнула за руку, стукнулась коленкой об стол и наконец открыла глаза.

— Уф! — пробормотала она. — Какая же дрянь эти таблетки! А вы кто такие?

Вопрос относился к подругам. Когда девушки объяснили ей, что расследуют смерть доктора Пешкова и хотят получить помощь от Элеоноры, женщина тут же покачала головой:

— Понятия не имею, кто мог желать ему смерти. Я не настолько хорошо его знала.

— Но вы же были его постоянной пациенткой!

— Виделись с ним каждую неделю!

— Ну и что? Мы с ним говорили обо мне и моих проблемах. Его личной жизни мы никогда не касались. Это было табу.

— Табу?

— Ну да. Доктор никогда не смешивал личную жизнь и работу. Никакой откровенности с его стороны. Он мог расспрашивать пациентов о чем угодно. А они ни-ни! Так что, можно сказать, я его совсем не знала.

— Но зато вы знали, с кем он разговаривал в тот день, когда его убили.

— И кто к нему приходил помимо вас.

— Я? Откуда?

— Потому что вы сидели в маленькой комнатке позади кабинета доктора.

Это был удар наобум. Кира, по своему обыкновению, блефовала. Впрочем, почему блеф? Кира ведь была в спальне Элеоноры. А там все пропахло тяжелым восточным ароматом амбры. Тот самый запах, который учуял в приемной доктора Пятипалов. И который, судя по всему, являлся излюбленными духами самой Элеоноры. Конечно, точно Кира ничего не знала. Но ее выпад попал в цель. Элеонора сначала покраснела, потом побледнела, а потом разозлилась:

— Ну и что с того? Сидела я там или не сидела, а только я ничего не знаю!

— Зачем доктор попросил вас задержаться?

— Потому что мы с ним не договорили, а к нему приперся тот придурок. Вот мне и пришлось спрятаться по просьбе доктора. Он сказал, что переговорит с ним и снова займется мной.

— И о чем они говорили?

— Да ни о чем особенном! Доктор быстро купировал истерику этого актеришки и выставил его из своего кабинета.

Было похоже, что Элеонора говорит правду. Во всяком случае, она подтверждала слова Пятипалова.

— А что было дальше?

— Дальше я ушла!

Леся не выдержала и хмыкнула:

— Стоило столько времени ждать, чтобы уйти, ни о чем не поговорив!

— Слушайте! — вспыхнула Элеонора. — Я не обязана выкладывать вам подробности моей беседы с доктором. Это касалось только меня. Меня и моего мужа. Покойного!

И Элеонора неожиданно затряслась всем телом. Подруги сначала подумали, что это у нее запоздалая реакция на ледяной душ, но ничего подобного.

— Это я виновата! — дрожа, восклицала Элеонора. — Это я довела его до такого состояния! Я виновата в его смерти!

— Что вы ерунду порете? Вы же сами сказали, что с доктором вне его работы никогда не общались. Как вы могли его довести?

— Да при чем тут доктор! Я говорю про моего мужа! Это я виновата в его смерти!

И, кинув на горничную смущенный взгляд, Элеонора продолжила:

— Мы с ним накануне утром здорово поругались. Никогда, никогда, до самой смерти не забуду, как он на меня смотрел, когда уходил! Боже мой, этот взгляд будет преследовать меня до могилы!

В общем, у Элеоноры был острый приступ раскаяния. И отвлекаться от него она упорно не желала, попутно страдая, где же она теперь найдет себе нового психотерапевта, раз доктор Пешков умер. В общем, горе Элеоноры было густо замешено на эгоизме.

— Ах, как некстати он погиб! — восклицала она. — Именно теперь, когда он мне больше всего нужен!

В целом она исполнила арию Пятипалова, только с большей эмоциональностью. Но все равно эгоизм пациентов доктора Пешкова подруг просто поражал. И где он только умудрялся находить таких эгоистов? А может быть, психические отклонения — это все последствия эгоистических устремлений? Или, наоборот, махровый эгоизм — это и есть основной симптом развивающейся душевной болезни у человека?

— А если вы хотите знать, как доктор провел свои последние минуты, — неожиданно заявила Элеонора, — то спросите у нее.

— У кого это у нее?

— У этой особы, которая вломилась к нему в дверь, когда я уходила!

— Но вы же уходили через заднюю дверь.

— Вот-вот! А она там его подкарауливала. И вломилась как сумасшедшая!

— А он что?

— Мне не показалось, что он ей обрадовался, — сморщилась Элеонора. — Но вот что странно, он обращался к этой девушке на «ты» и даже повысил на нее голос, обозвав идиоткой.

— Так и сказал?

— Да. Когда она прорвалась мимо меня, я услышала, как доктор ей сказал: «Тихо ты, идиотка! Мы же обо всем переговорили вчера. Ты что, уже все сделала?»

— А потом?

— Потом дверь окончательно закрылась, и я уже больше ничего не услышала! — с явным сожалением призналась подругам Элеонора.

Девушки переглянулись. Значит, на сцене появляется еще один подозреваемый. Верней, подозреваемая. Итак, вначале в кабинет доктора в пять часов вечера прошла Леся, потом около шести Елена Яковлевна, а потом пошел поток. Сначала двое заурядных пациентов доктора, Мерцалова и Пятипалов. Затем один VIP-клиент и еще одна молодая и пока никому не известная девушка, которая ворвалась через запасный выход.

— А как она выглядела?

Элеонора задумалась.

— Знаете, эта девушка была очень богатой. Мой муж тоже неплохо обеспечивал семью, но до тех шмоток, что были на той девушке, мне еще тянуться и тянуться. И дело даже не в этом, не в шмотках, которые на ней были. Хотя и они стоили целое состояние, но…

— Но?.. А в чем же?

— Стоить-то они стоили, — пробормотала Мерцалова, — только носить их эта девица не умела. Понимаете, едва я ее увидела, как подумала: вот уж кто точно не в себе.

— Почему?

— Дело было в той особой ауре, которая исходила от этой девушки. Понимаете, все в ней словно кричало о духовном кризисе! Она была взвинчена до предела. Даже напялила на себя зеленый пиджак и красные брюки! Можете себе такое представить? Хотя эти вещи были от дорогих костюмов. Но не ее цвета и не ее стиль. И потому выглядели на ней просто вульгарно.

— А ее лицо?

— Лицо? А вот лицом она была самая обычная. Ничего примечательного. То есть тоже очень ухоженная, стрижка там, кожа и все такое, но никакого шарма. Я бы даже сказала, очень невзрачная особа. И нос…

— Что — нос?

— Нос слишком длинный для такого маленького лица.

Произнося эту фразу, Мерцалова снова оживилась:

— Вот уж странно, иметь столько денег и не сделать себе нормальный нос!

— А фигура? Рост?

— Средние. Глазу не за что зацепиться. Просто очень ухоженная богатенькая девушка. То есть обычно ухоженная. В тот раз она больше напоминала душевнобольную. Но все же мне показалось, что она или уже замужем, или у нее есть постоянный мужчина, с которым она живет и за которого, возможно, скоро выйдет замуж.

— Почему вы так решили?

— Чисто интуитивно, — призналась Элеонора, и подруги этим ответом полностью удовлетворились.

Что и говорить, женский глаз — он же алмаз! Чего и нет, все равно увидит.

— А по имени доктор эту девушку называл?

Элеонора задумалась.

— Да! Называл!

— И как?

— Светлана!

— Вы уверены?

Вместо ответа Элеонора энергично затрясла головой, показывая, что полностью отдает себе отчет в своих словах.

— Повезло нам, что мы добрались до Элеоноры первыми, — сказала Леся, когда они уже вышли на улицу. — Сразу, и в яблочко!

— В какое яблочко?!

— Ну, эта самая Светлана. Ее же никто, кроме Элеоноры, не видел. Ни Оксана, ни Елена Яковлевна. Ни даже я. Вообще никто. И милиция про нее не знает. А мы знаем!

— И тем не менее, хотя про эту девушку никто раньше и словом не обмолвился, отношения у милой обеспеченной Светланы и доктора были самые близкие.

— Да, никому из своих пациентов доктор «ты» не говорил — был безукоризненно вежлив. То есть гадости говорил, но не прямо в лицо, а этак завуалированно, что и не придерешься. А уж чтобы идиоткой назвать, такого от него никто бы не услышал.

— Нам надо разобраться с этой девушкой.

— А как?

— Если это любовница доктора, то жена должна была знать. Или хотя бы догадываться.

С этим Леся была согласна на все сто процентов. Ни один мужчина не сумеет так обмануть свою жену, чтобы она ни о чем даже не заподозрила. Женщины могут строить из себя простодушных дурочек, делать вид, что верят своим мужчинам и принимают их ложь за чистую монету. Но на самом деле не родился на свете еще такой мужчина, который мог бы обмануть женщину. Все их вранье для женщины всегда шито белыми нитками. И даже если женщина не всегда понимает, где именно ее обманывают, то уж насчет того, что дело нечисто, они никогда не ошибаются.

Но теребить Елену Яковлевну сейчас, когда у нее было полно дел с предстоящими похоронами мужа, подруги не решились.

— Поговорим с ней на поминках, — сказала Леся. — Все равно идти придется.

— Нас не приглашали.

— На похороны никого не приглашают, — наставительно произнесла Леся.

— Ладно, спорить не буду. Сходим и так.

— Но мы пока чем займемся?

Кира была в растерянности, не зная, что ответить подруге. Но ее неожиданно выручил звонок Валеры. Как всегда, он позвонил очень вовремя.

— Считайте, что я вам вашу вчерашнюю выходку простил, — заявил он Кире первым делом и тут же попросил: — И я провел ужасную ночь, так что не надо снова об этом.

— Не будем. Только скажи, что ты мне подсыпал в вино?

— А что такое?

— Нет, ты скажи.

— Ты что, думаешь, я мог бы причинить тебе вред?

Голос Валеры похолодел. И хотя Кира в глубине души именно так и думала, но вслух она свою мысль озвучить не решилась. Как говорится, промолчи, зубки целей будут.

— Что ты! — с максимальной горячностью воскликнула она. — Конечно, я так не думала. Просто интересно.

— Интересно ей! — фыркнул Валера. — Это было легкое возбуждающее средство. Мне показалось, что ты как-то закрепощена, и я хотел, чтобы ты…

— Я поняла, — перебила его Кира.

— Не перебивай меня! Я просто хотел, чтобы ты немного расслабилась.

— Я все уже поняла! Все нормально. Только в следующий раз, когда тебе захочется доставить мне удовольствие, спроси сначала у меня, что я думаю по этому поводу.

В ответ Валера пробурчал что-то неразборчивое, но у Киры сложилось мнение, что ничего он у нее спрашивать не станет. Поступит так, как считает нужным, и все. Такой уж это человек.

— Но я тебе по делу звоню, — произнес тем временем Валера. — Наши ребята выяснили список тех людей, к которым наш доктор ездил на дом.

— Как? — ахнула Кира. — В смысле, как вам это удалось? Нам сказали, что список был только в одном месте — в голове самого доктора.

— Еще чего придумают! В голове он его держал! И что дальше? А вдруг бы он забыл номер дома или название улицы? Так бы и блуждал, пока в голове не прояснится? И в любом случае должны быть где-то записаны номера телефонов этих пациентов.

— И ты их нашел!

— Нет. Этим пусть менты занимаются, у них времени много.

— Но как же…

— А так, доктор наш сам машину не водил. У него даже прав не было. Значит, что?

— Что?

— Туго соображаешь, — осудил Киру Валера. — Либо он пользовался такси, либо имел личного водителя. Я решил, что такая шишка, какую изображал из себя ваш док, должна была иметь водителя. Ну а найти этого парня не составило труда.

— И он вспомнил, по каким адресам возил доктора?

— Вспомнил. Сначала не хотел вспоминать, но мы с ним по душам потолковали, и он вспомнил.

— А он?..

И Кира замялась.

— Я так понимаю, тебя снова интересует тот же вопрос: а жив ли этот парень? — заржал Валера.

— Да!

— Жив, что ему сделается. И вообще, ты уже второй раз задаешь мне подобный вопрос. Честное слово, это меня начинает обижать.

Вот уж чего-чего, а обижать Валеру девушке совсем не хотелось. Во-первых, он еще не продиктовал ей список частных пациентов доктора Пешкова, который так любезно раздобыл по ее же просьбе, а во-вторых… во-вторых, ей просто не хотелось обижать Валеру. Потому что, как подозревала Кира, раз обидевшись, он мог доставить ей и Лесе кучу проблем. Но, с другой стороны, если человек не хочет, чтобы его подозревали в чем-то, зачем он ежеминутно демонстрирует готовность совершить это «что-то»?

— Ладно, слушай! — грубовато сказал ей Валера. — Слушай или записывай, как хочешь. Но чтобы больше у меня не переспрашивала. Я этого не люблю.

Кира только зубами скрипнула. Не любит он. Она тоже много чего не любит, да помалкивает. Ну, ничего, вот разберутся они с этой гадостной историей, вернут, кому надо, сто тысяч долларов, а потом уж она Валере скажет все, что думает по поводу его поведения и манер.

— Эй, ты там что, заснула? Пиши скорей, у меня еще дел по горло.

Кира записала.

— Все верно записала?

— Все.

— Прочитай!

Валера определенно сомневался в умственных способностях Киры. Интересно знать, с чего бы это? Но Кира послушно, сама дивясь своей кротости, прочитала ему список.

— Все правильно! — одобрил Валера. — И вот еще что. Этот водила сказал, что пациенты, к которым он доктора возил, все мужики. Внешность он не запомнил, те у дверей дома с доктором прощались. Но все были мужчинами.

— Все ясно.

— Ну, раз все тебе ясно, тогда до вечера! — сказал Валера. — И смотрите там, берегите себя с Леськой.

— А это…

Кира хотела сказать, что вечером они с Лесей страшно заняты. И не только в ближайший вечер, но и во все последующие. Но Валера уже отключился.

— Что он хотел? Чего ты так покраснела?

Кира решила подругу раньше времени известием о предстоящем очередном свидании с Борей и Валерой не травмировать. Тем более до вечера еще далеко. Глядишь, чего-нибудь и не срастется. Потому что при всей своей обаятельности, Валера был кавалером далеко не простым. И в обычном обиходе, прямо скажем, не слишком удобным.

ГЛАВА 8

Список, который продиктовал подругам Валера, оказался на удивление коротким. Всего четыре адреса. И Валера говорил, что доктора всюду встречали мужчины. Что же, подругам оставалось только надеяться, что один из этих четверых и окажется тем самым пациентом, который приходил к доктору Пешкову незадолго до его смерти.

По логике вещей, начать следовало с мужчин, живущих поближе к городу. Да и не только по логике, а в любом случае начинать всегда следовало с мужчин, до которых проще добраться. Нечего откладывать сладкое на потом, его в тот же момент может съесть кто-нибудь другой.

И подруги двинулись в путь. Кира с утра уже выручила свою верную «десяточку», которую была вынуждена оставить на стоянке возле дома Пятипалова, напоившего их с Лесей коньяком. Девушка счастливо избежала контакта как с ревнивой Лейлой, так и с самим Пятипаловым. И ее машинка — целая и невредимая — снова была с ней.

— Куда едем?

— Дачный поселок Юкки, — прочитала Кира.

— Ну, Юкки большие. А куда дальше?

Дальше указания были не очень четкими. Въехать следовало со стороны дамбы, а потом плутать, следуя туманным указаниям вроде «первый поворот направо», «до поваленного столба, а оттуда налево».

— Да уж, сразу чувствуется, что шофер старался не за совесть, а за страх. Надо же, все эти ориентиры и повороты указал.

— Леся, замолчи!

— Чего молчать? Ясно, как божий день, боялся он твоего Валерку! Потому и ориентиры так подробно указал. Когда тебе ноги ломать начинают…

— Леся!

— Оно и понятно, Валера — он парень серьезный. Он шутить не будет. Раз и…

— Хватит издеваться! — не выдержала Кира. — Валера — он совсем не плохой. И чтобы ты знала, Боря передает тебе привет. И сегодня вечером они ждут нас на свидание! Вот так!

Теперь Лесе было о чем подумать. Подтрунивать над подругой ей резко расхотелось.

— Может быть, не пойдем? — робко предложила она.

— А куда мы, на фиг, денемся?

— Ну что же это такое? Не могут они нас насильно заставить с ними в ресторане сидеть.

— Во-первых, может быть, никакого ресторана и не будет. А во-вторых, тебе что, Боря совсем не нравится?

— Нравится, — потупилась Леся. — Но… Но я его боюсь! Очень уж у него профессия специфическая!

— Да ладно тебе! Раньше, веке этак в десятом или двенадцатом, ты бы рада-радешенька была, если бы у тебя мужик оружием владел. Молилась бы на него! Ноги ему в тазике мыла и воду бы ту пила!

— Ты еще каменный век вспомни! Когда мужик единственным добытчиком был! А бабы объедками с мужского стола питались.

— Ну и что?

— А то, что сейчас в мире все наоборот. И для меня вооруженный до зубов мужик совсем даже не предмет первой необходимости. И ноги я ему мыть не собираюсь, еще чего! Сам пополощется!

За интересным разговором, так ничего и не решив насчет сегодняшнего вечера, подруги въехали в коттеджный поселок Юкки. Был он чистеньким, в меру респектабельным и в свое время считался одним из самых крутых мест для загородного отдыха петербуржцев. Правда, располагался он неподалеку от дамбы, что со временем существенно снизило его привлекательность.

— Слушай, как-то неудобно к человеку без предупреждения, — сказала Леся, когда нужный дом под красной черепичной крышей нарисовался за поворотом. — Может быть, его и дома-то нет?

— И что ты предлагаешь?

— Позвонить бы надо.

Кира в ответ только вздохнула. Список Валеры всем был хорош, но вот номеров телефонов, ни домашних, ни сотовых, не содержал.

У ворот особняка подруг остановила охрана. Мальчики не выглядели такими уж страшными, хотя изо всех сил старались таковыми казаться. Но как можно быть грозным, когда тебе нет еще и двадцати? И гормоны при виде двух симпатичных девушек бушуют со страшной силой!

— Мы к Евгению Анатольевичу, — сказала Кира.

— Он вас ждет?

Кира подбоченилась и уставилась на мальчишек:

— А как, по-вашему, можно не ждать двух таких девушек?

Охранник судорожно дернул кадыком и от дальнейшей борьбы попросту отказался.

— Проходите! — распахнул он перед подругами калитку. — А за машину не беспокойтесь. Смело оставляйте ее тут. Ничего с ней не будет. Гопоты в округе нет, да и мы присмотрим.

Подруги прошли в калитку и оказались на ухоженном участке.

— Ну и охранников завел себе этот Евгений Анатольевич, — фыркнула Кира. — Да с такими ребятами весь его дом обнести можно. А самого хозяина шлепнуть.

— Да брось ты!

— А чего они нас пропустили? Вдруг мы переодетые террористки или другие опасные личности?

— Но мы же не такие.

— Еще скажи, что эти безусые юнцы сразу это просекли! Прямо один раз на нас взглянули — и все, видят, что девушки очень даже порядочные. Беды их хозяину не принесут.

Леся молча пожала плечами. Но Кира не желала успокаиваться.

— И почему никто из них не пошел нас проводить? А вдруг бы мы тут на участке чего украли? Вон один кованый фонарь в готическом стиле, что возле водопада стоит, бешеных денег стоит! А еще сортовые розы! Знаешь, сколько один черенок из Голландии стоит?

— Ты еще кирпичики на дорожке посчитай, — посоветовала ей Леся. — И вон ту деревянную беседку с черепичной крышей! Тоже можно разобрать и по кусочкам на грузовичке вывезти!

И дискуссия на этом месте оборвалась. Подруги поднялись на крыльцо и постучали деревянным молоточком по специальному маленькому гонгу на двери. Гонг, даром что был крохой, загудел как царь-колокол.

— Ишь ты! — восхитилась Леся. — Как у него тут все оформлено!

Дверь подругам открыл сам хозяин дома. То есть сначала подруги этого не знали. У них просто перехватило дыхание при виде такого мужчины. Описывая внешность VIP-клиента доктора, который посетил его незадолго до смерти, Оксана, конечно, сказала им, что он хорош собой и высок ростом, но она забыла прибавить, что Евгений просто феноменально хорош. Сказочно! Невиданно! Невыносимо!

Евгением Анатольевичем язык не поворачивался его назвать. Мужчине было от силы тридцать три — тридцать пять. Рост его приближался к двум метрам, плечи атлетически развернуты, а кожа гладкая и смуглая. Евгений недавно принял душ и сейчас его светлые волосы были зачесаны назад, а на теле сверкали капельки воды. Тончайшее полотно рубашки прилипло к его бицепсам, обрисовав каждый бугорок и мышцу его накачанного тела.

— Ой, — едва слышно прошептала Леся. — Просто ой! Слов нет!

— Вы ко мне? — вопросительно приподнял левую бровь Евгений.

Из них двоих крепче оказалась Кира. Должно быть, очарование Валеры несколько перебило потрясающую внешность Евгения. Во всяком случае, она сумела вернуть свою челюсть на место и промямлить:

— М-да! К вам.

Евгений оказался воспитанным человеком и не стал прямо на пороге устраивать подругам допрос. Вместо этого он пригласил их в дом. Предложил чаю, соку или воды со льдом. И лишь добившись, чтобы подруги комфортно расположились на глубоком мягком диване, приступил к выяснению цели их визита.

— Я уже слышал про огромное несчастье, которое случилось с доктором Пешковым, — произнес он, и чело его затуманилось приличествующей месту скорбью. — А вы тоже завязаны в этом?

— А вы?

— Я? — казалось, удивился Евгений. — А при чем тут я?

— Но вы же были в день убийства в кабинете у доктора. В промежутке с пяти до семи вечера.

— Вы ошибаетесь.

— Ошибаемся?

— Ну да, потому что в это время я был совсем в другом месте. Милиция меня уже расспрашивала. Можете не беспокоиться, я чист аки агнец.

— Как жаль, — расстроилась Леся. — То есть хорошо, что вы непричастны к убийству доктора и даже не были у него на приеме в тот ужасный день, но…

— Но нам-то что делать?

— А зачем вам вообще что-то делать? Пусть милиция занимается этим делом. Им за это деньги платят.

То, что он не принял их за милицию, подруг, с одной стороны, порадовало, а с другой… Вдруг он откажется с ними не то что сотрудничать, а даже просто разговаривать? Но Евгений был не таков. Он внимательно выслушал подруг и искренне посочувствовал Лесе, которая не по своей вине попала в такое сложное положение.

Подруги и сами себе готовы были посочувствовать. И почему они, собственно говоря, решили, что Евгений именно тот пациент, который приходил к доктору Пешкову незадолго до убийства? Только потому, что он подходил под описание Оксаны? Так что она там им сказала? Что он был высок ростом, не старше сорока и хорош собой? Так под это описание может подойти еще целая куча народу.

Евгений тем временем, поигрывая занятного вида брелоком в виде восьмиугольной звезды, на каждом луче которой был привязан пушистый разноцветный хвостик из каких-то нитей, наблюдал за подругами.

— И что же вы собираетесь делать? — спросил он. — Я так понял, что вас я в качестве подозреваемого разочаровал. Но вы все равно хотите самолично найти убийцу доктора?

— А что нам остается? Иначе над Лесей так и будет висеть подозрение. Как дамоклов меч!

— Ого! — порадовался Евгений Кириной эрудиции. — Какое удачное сравнение! Вы обе поистине удивительные девушки.

Он перевел взгляд с Киры на Лесю, потом обратно, а потом еще раз. И в его глазах мелькнул уже откровенно неприкрытый интерес. Однако почему-то подруг от этого интереса продрал мороз по коже. Очень уж этот самый интерес возник к ним у Евгения внезапно. Несколько взглядов — и, пожалуйста, мужчину прямо трясет. Хотя с чего бы это им пугаться мужского внимания? Пусть даже и такого сильного. Нет, похоже, они совсем одубели, пока жили без мужчин.

А Евгений тем временем принялся очаровывать их. Он так старался быть гостеприимным хозяином, что подруги оттаяли душой. Нет, все-таки есть на свете привлекательные и, главное, галантные мужчины, которые не носятся с пистолетами, умеют ухаживать за девушками и знают толк в винах. Да, как ни странно, внезапно подруги обнаружили, что пьют они совсем не сок, как было вначале, а настоящее красное сухое вино. Очень густое и ароматное.

— Почти как кровь, — почему-то это сравнение пришло одновременно в головы обеим подругам.

Но так как они были уже изрядно пьяны, то лишь весело рассмеялись, глядя друг на друга.

— А как же мы доберемся до города? — воскликнула внезапно Кира, ощутив неприятный толчок. — И машина у нас во дворе.

— Кто-нибудь из моих ребят доставит вас до дома! — махнул рукой Евгений. — Не волнуйтесь. И наслаждайтесь. Все будет хорошо. Вы мне верите?

Подруги смотрели в его странно светлые глаза и верили. Они его слушали и не слышали. Им было достаточно лишь звука его голоса. Такого надежного и преданного. Подруги словно погружались в сладкий густой туман, где единственным ориентиром был голос Евгения.

— Идите сюда! — то ли в самом деле услышали, то ли им померещился его приказ. — Я покажу вам свой дом. Поверьте мне, тут есть на что посмотреть. Вам понравится. Ну, идите же!

Но пойти подруги никуда не успели. Потому что внезапно раздался резкий вибрирующий и все нарастающий противный звук вроде гудка сирены. И весь обволакивающий их опьяневшие головы туман рассыпался на мириады разноцветных капель, рассыпавшихся в свою очередь как бы мелкой водяной пылью.

— Что это?! — воскликнул Евгений.

Лицо его перекосилось. То ли от страха, то ли от гнева. Он вертел головой по сторонам и пытался понять источник этого мерзкого звука.

— Это оттуда! — наконец произнес он, обличающе указав пальцем на кресло, куда Кира кинула свою любимую замшевую сумку с золотыми вставками в виде львиных голов.

Некоторое время Кира непонимающе таращилась на свою сумку, не в силах понять, откуда мог взяться в ее сумке источник этого жуткого звука. И вдруг ее осенило.

— Это же Валера звонит! Я на него специально такую сирену поставила. Чтобы уж не ошибиться.

Евгения перекосило вторично. Похоже, соперничества он не любил.

— Так возьми трубку! — резко бросил он.

Кира так и сделала. Ей было до чертиков неудобно, что она напугала хорошего человека в его собственном доме. А все этот чертов Валера с его звонком!

— Да!

— Сладкая моя! — раздался знакомый голос. — У тебя все в порядке?

— В порядке!

— А чего мы злимся?

— А мы и не злимся! Мы тут делом занимаемся. Чего ты звонишь?

— Просто хотел узнать, как у тебя дела. На душе вдруг стало как-то неспокойно. Вот и подумал, дай-ка позвоню своему зайчонку.

— Я не зайчонок! — вполголоса, чтобы не услышал Евгений, прошептала Кира.

Но Евгений все равно услышал. Хмыкнул и демонстративно отвернулся в другую сторону.

— Ну, не зайчонок, так лисенок! — не стал спорить на редкость покладистый Валера. — Чем занимаешься-то?

Кира мысленно взвыла. Ну, что ему сказать?

— Я тебе перезвоню! Буквально через несколько минут!

Увидев, что Кира бросила телефон обратно в сумку и в нерешительности застыла, Евгений опечаленно спросил:

— Вам что, уже пора?

— Да, боюсь, что так!

Евгений явно расстроился. Кире и самой не хотелось уходить. Но звонок Валеры сбил весь романтический настрой. Девушки это отчетливо понимали. Понимал и Евгений.

— Что же, — произнес он, разводя руками. — Видно, ничего не поделаешь. Сейчас я распоряжусь, чтобы вас доставили до города, а там куда скажете.

И когда приунывшие подруги уже совсем решили, что Евгения они так больше никогда и не увидят, а приятное знакомство так и останется всего лишь знакомством, он внезапно произнес:

— Но я надеюсь, что мы с вами еще увидимся?

— Да! — хором и не сговариваясь, воскликнули подруги. — Будем только рады!

Евгений заметно повеселел. Видно, он тоже не хотел расставаться с подругами. Они пришлись ему по сердцу. Или по чему другому там мужчинам приходятся симпатичные девушки, но пришлись.

В общем, из коттеджа Евгения, которому дела не позволили уехать и лично проводить девушек, подруги уехали в самом веселом настроении. Жизнь уже не казалась им такой скверной штукой. И даже сто тысяч долларов, которые завалялись у Леси дома за батареей, не портили настроения. В конце концов, Евгений придумает, как им быть с этими деньгами.

— Тебе не кажется, что он в нас влюбился? — косясь на затылок водителя, тихонько спросила у подруги Леся.

Кира задумалась. Все симптомы присутствовали. Ухаживание, нежелание отпускать их и, главное, приглашение встретиться вновь. Но в кого он в таком случае влюбился? В нее или в Лесю?

— Конечно, в меня!

— Почему это в тебя? — оторопела Кира.

— Потому что у тебя уже есть Валера!

— Во-первых, его у меня нет, а во-вторых!..

И тут зазвонил ее телефон.

— Да! — рявкнула Кира в трубку.

— Сладенькая моя, ты где сейчас? — раздался голос Валеры.

— Домой еду.

— Не забывай, вечером увидимся, — предупредил ее Валера и отключился.

Кира снова развернулась к Лесе и поймала ее торжествующий взгляд.

— А во-вторых, — продолжила Кира, не дав подруге промолвить ни слова, — во-вторых, у тебя в таком случае тоже есть Боря!

— Но мне Боря не звонит каждые пять минут.

— Мне Валера тоже не звонит. Только сейчас его что-то прорвало.

И подруги уставились друг на друга.

— Все равно, ты должна уступить мне Евгения, — сказала Леся. — У меня секса не было почти два месяца. А я так его хочу!

Кира попыталась подсчитать период своего собственного воздержания и неожиданно поняла, что он куда длинней.

— А когда это ты успела переспать с кем-то? — возмутилась она.

— Ну, это не в счет, — покраснела Леся. — Было один раз. Да и то так, для профилактики. И секс был такой слабенький, на троечку.

— Но все же был! А у меня нет!

— А у тебя Валера!

— Еще ничего не ясно!

— Все ясно, он по тебе сохнет.

Подруги так увлеклись дискуссией, что совершенно забыли про водителя. А у того уши шевелились как локаторы.

— Следи за дорогой! — прикрикнула на парня Кира. — Нечего подслушивать.

— Это вы нашего заказчика поделить не можете? — хмыкнул парень. — Да с чего вы взяли, что он так хорош, чтобы из-за него ссориться?

Подруги только презрительно улыбнулись. Ну, как объяснить этому недалекому пентюху, что каждая настоящая женщина, едва взглянет на мужчину, уже знает, чего можно ожидать от него в постели. Это же так просто!

— Не лезь не в свое дело!

Парень замолчал, но потом все же потряс головой и произнес:

— Вы можете меня слушать, можете нет, но я все-таки скажу. Этот парень совсем не тот, за кого себя выдает!

У подруг даже челюсти отвисли.

— Он что, не хозяин коттеджа?

— Может быть, и хозяин, — кивнул головой парень. — Только что-то с ним неладно.

— С домом?

— С хозяином.

— Почему?

— Объясню. Хотя многого я не знаю. Мы ведь не постоянная его охрана.

Из рассказа парнишки-охранника выяснились интересные подробности. Работал он в частном охранном агентстве, куда вчера днем пришел заказ от Евгения на охрану его дачного коттеджа и всего, что находится на его территории в течение суток. Заказ был срочный. И заказчик соглашался платить двойную, а если понадобится, и тройную цену, лишь бы охрана прибыла на объект за час.

— И кого он опасается? — быстро спросила Кира, разумеется, связав страхи Евгения со смертью доктора Пешкова.

— Откуда мне знать? Во всяком случае, нам он не доложил. Просто сказал, чтобы мы были наготове и следили за дорогой.

— А что же вы нас пропустили?

— Вас он сам велел пустить.

— Он знал, что мы приехали?

— А чего сложного? Если у него ворота оборудованы камерой скрытого наблюдения, то запросто мог видеть. Он нам на ворота позвонил и велел этих девушек, то есть вас, пропустить.

— Ага, — глубокомысленно кивнула Кира. — Значит, чего бы или кого бы он ни опасался, это не девушки.

— Видимо, так.

— Но как-то же он должен был вам объяснить свою тревогу и ваш вызов? — спросила Леся у охранника. — Как же вы будете его охранять, если даже не знаете, откуда может прийти опасность?

— Это никого не волнует. Он только сказал, что повздорил с одним типом и опасается, что тот явится разбираться с ним лично или в компании дружков.

— И сколько вас в охране?

— Четверо. Я поехал с вами, трое остались на дежурстве.

Кира задумалась. Нет, не надо было ей пить вино в доме Евгения. А теперь что? Конечно, спору нет, до города их довезут. И дальше тоже. Но ведь им нужны колеса! И вообще, поскольку ее машина оставалась в коттедже Евгения, который, оказывается, в любой момент мог подвергнуться нападению неизвестных злодеев, сердце Киры было не на месте. А вдруг они попортят ее «десяточку»?

Конечно, Евгений ей торжественно поклялся, что до вечера, когда они увидятся снова, с Кириной машиной не случится ничего плохого. Но сможет ли он сдержать свое слово, если на коттедж все же нападут. Да еще они с Лесей увезли одного охранника с собой. Ослабили, так сказать, гарнизон.

— Что же я наделала? — простонала Кира. — Нельзя же так не вовремя пить.

Парнишка снова покосился в ее сторону.

— И еще одна странность насчет вашего приятеля, — сказал он. — Хотите послушать?

— Какая? — посмотрела на него Кира. — Хочешь сказать, что на самом деле он подпольный террорист или агент США и готовит государственный переворот?

— Опять же у себя в подполе?

— Говори уж сразу, мы ничему не удивимся.

— Насчет этого я ничего не скажу, потому что не знаю. Но в свой дом он никого из нас не пустил.

— Почему это?

— А вот не пустил, и все! Общался с нами на лужайке перед домом. И пиццу, которую он нам заказал, мы тоже на участке жевали.

— И долго вы там пробыли?

— Сутки почти прошли, — сказал охранник. — О том, чтобы продлить договор, речи при мне не зашло. Так что если этот господин не передумает в ближайшие три часа, то мы уедем.

— И оставите его одного?

— Он сам так хочет! А мы без оплаты его охранять тоже не нанимались. Над нами свое начальство есть. Тем более что парню ничто не угрожает. Уж не знаю, что он там за ночь придумал, но сегодня утром он выглядел гораздо спокойней.

Оказавшись дома, подруги первым делом приняли душ. Горячей воды еще не дали. Но после дороги и стояния в городских пробках в раскаленном джипе без кондиционера девушки чувствовали в любом душе — горячем или холодном — просто настоятельную необходимость. И из душа они вышли просто новыми людьми.

— Уф! — удовлетворенно выдохнула Кира и прошлепала босыми пятками в кухню. — Пожуем чего-нибудь?

Леся была не против. И первой нырнула в недра Кириного холодильника. Там лежала замороженная пицца. Круглая и одинокая.

— И это все? — удивилась Кира, когда подруга вытащила твердую лепешку.

— Сама посмотри, больше ничего нет.

Кира полезла и нашла целенький пакетик майонеза, который сохранился у нее еще после полета в прошлом году в Турцию, немножко сыра, баночку оливок без косточек и кусок венгерского шпика.

— И что с этими разносолами делать?

— Добавим их в пиццу.

— Это?

— А что такого? Пицца тем и хороша, что в нее можно добавить все, что душе угодно.

Леся взяла турецкий пакетик и придирчиво его осмотрела. Вроде он был целый. И срок годности еще позволял употребить его в пищу.

— Ладно, — решилась она. — Один раз живем. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Давай все сюда.

— Ага! Сейчас забацаем знатную пиццу!

Подруги не стали скупиться. И использовали все продукты, какие нашлись. Шпик порезали мелкими кусочками и зарумянили до золотистой корочки, потом потерли сыр и смешали его с майонезом. Оливки тоже пришлось порезать на кружочки и красиво разложить на пицце. Затем сверху отправился шпик, помятый помидор и сырно-майонезная смесь. И лишь затем пиццу запихнули в уже разогретую духовку.

— Думаю, будет вкусно, — с легким сомнением в голосе произнесла Леся.

— Угу!

Киру сомнения не мучили. Она буквально не сводила глаз с пиццы, которая на глазах становилась все румяней и пышней. Когда подруги извлекли ее из духовки, то у них прямо слюнки потекли. И хотя она получилась жирновата, а тесто могло бы быть и потоньше, но это все были такие мелочи, на которые не стоило обращать внимания. Подруги съели ее, подобрав крошки, и утомленные пошлепали в спальню.

— Чем займемся дальше? — сонно спросила Леся.

— Я бы немножко подремала.

Лесю и саму после выпитого утром вина, прогулки на свежем воздухе, поездки по жаре и обильной еды потянуло в сон. Да и прошлая ночь выдалась на редкость беспокойной. Она зевнула и повернулась на другой бок. И через несколько минут в спальне воцарилась тишина, прерываемая лишь тихими вздохами и сопением.

Подруги намеревались лишь самую чуточку передохнуть. Но получилось так, что проснулись они только под вечер, когда солнце уже опускалось за горизонт. Да и то не сами проснулись, а их разбудили.

— Это Евгений, — представился Кире безупречно вежливый голос. — Вы меня помните еще?

— Конечно, помню! — рассмеялась Кира.

— А помните, что мы с вами договаривались сегодняшним вечером устроить что-то занятное?

— Да.

— Сегодня не получится!

— Жаль, — расстроилась Кира. — Ой, а как же моя машина?

— Мне она не мешает, — любезно заверил Евгений.

— Да, но мне она будет нужна!

Евгений рассмеялся тихим, совсем не обидным смехом.

— Я уже отправил ее в город, — успокоил он девушку. — Охрану я отпустил. И они согласились за небольшую доплату доставить машину до вашего дома. Они еще не прибыли?

— Ой, спасибо! — обрадовалась Кира. — Нет, не прибыли.

— Значит, вот-вот приедут. Уже час, как выехали.

— Ну, надо же! — расчувствовалась Кира. — Какой вы милый, Евгений. И разумеется, я компенсирую вам все расходы!

— Не вздумайте, а то я обижусь!

— Вы очень добры.

— Я не так добр, как вам кажется. Но в данной ситуации я чувствую себя виноватым. Ведь это я напоил вас вином и вынудил оставить свою машину у меня возле дома.

— Да, но…

— Так что не будем больше об этом! — прервал ее Евгений. — Завтра я вам позвоню. В семь вечера будет еще не поздно, чтобы обо всем договориться?

Кира положила трубку и сообщила проснувшейся Лесе, что свидание с Евгением откладывается на неопределенное время.

— Жаль! — зевнула Леся. — Но, может быть, он еще передумает?

Кирин домашний телефон снова зазвонил.

— Да, Евгений! — радостно воскликнула она в трубку.

— Привет, сладкая! — раздался голос Валеры. — Чем занимаешься?

— Да так, только что проснулась.

— Молодец! Кто много спит, у того меньше проблем. А кто такой этот Евгений?

— Никто!

— А все же?

Голос Валеры похолодел, и Кира сочла за лучшее сказать ему правду:

— Ну, один из клиентов доктора Пешкова. Ты же сам дал нам список его VIP-клиентов.

— И что?

— Евгений — один из них.

Валера некоторое время помолчал.

— Слушай, зайчонок, — озабоченно произнес он, — вы бы там с Леськой поосторожней с этими психами. Все-таки кто-то из них прикончил нашего доктора. Глядишь, и на вас покуситься могут.

Кира только хмыкнула. Долго же до мужчин доходит! Вообще цирк с ними, сначала сам список всучил, а теперь волнуется, как бы с девушками чего не случилось.

— Мы с Борькой освободимся сегодня только после двенадцати, — сказал тем временем Валера. — В одиннадцать в одно место на Петровской набережной заедем, там минут десять-пятнадцать, потом еще там же по соседству заглянем, а потом все, свободны. Годится?

— Угу!

Особой радости в голосе Киры не прозвучало. Но Валеру это не смутило. Он знал себе цену как любовнику. Был очень уверен в своем обаянии, которое, как он не сомневался, рано или поздно растопит любое женское сердце.

Хотя эта красивая девчонка — Валера ни за что не признался бы в этом даже самому себе, но тем не менее, — эта рыжая девочка затронула в нем еще какие-то струны, помимо мужского самолюбия. Очень уж забавно она храбрилась, стараясь не показать своего страха, хотя и слепому было видно, что она боится его. И всего того, что навалилось на нее и ее подругу за последние дни.

В принципе Валера был не так уж и далек от истины. Если бы у Киры было время присесть и проанализировать свои чувства, она бы в самом деле поняла, что подавлена и напугана. Но все дело в том, что такого времени у Киры не было. И поэтому о собственном страхе она могла только догадываться.

В общем, после этих двух звонков от кавалеров подругам было уже не до сна. Они основательно проснулись, бодро протопали на кухню и уставились друг на друга.

— Странно все-таки, — пробормотала Леся. — И чего этот Евгений отказался от свидания?

— Да, странно.

— Он нас сегодня буквально глазами пожирал. Я была готова поклясться, что он у нас в кармане. И вдруг звонит и отказывается! С чего бы это?

Кира пожала плечами и налила себе и подруге кофе. И вдруг раздался звонок Кириного сотового.

— Кто это может быть? — увидела Кира высветившийся незнакомый номер.

Но трубку взяла. И услышала:

— Это я!

— Кто я?

— Вы меня не узнали? — страшно оскорбился собеседник. — Это я! Пятипалов!

— А! Здравствуйте! Вы что-то вспомнили?

— Нет, это я хочу вас предупредить, что вам надо кое-что забыть! Вы помните наш уговор, не так ли?

Кира опешила. В голосе артиста слышалась угроза.

— Что забыть? Вы откуда звоните? Вы же говорили, что сегодня у вас начинаются гастроли.

— Гастроли, да! Но вы должны забыть все, что вам наговорила эта мерзавка!

— Вы про Лейлу?

— А про кого же еще! Это все неправда! Она так говорила про мои волосы, потому что мы с ней немного повздорили. Но это неправда! Слышите вы?

— Неправда? — машинально повторила Кира. — Так у вас на голове не парик?

— Нет! — дико взвизгнул Пятипалов.

Даже до Леси донесся его вопль. И, отставив чашку в сторону, с тревогой посмотрела на подругу.

— Что там происходит? — шепотом спросила она. — Кто это так вопит?

Кира молча покачала головой, показывая, что Лесе сейчас лучше помолчать. Она объяснит ей все потом. Леся снова взялась за свой кофе. А Пятипалов тем временем продолжал вопить. При этом его голос с каждой минутой становился все пронзительней и тоньше, пока не переместился куда-то в область ультразвука.

— Вы все сказали? — как можно спокойней спросила у него Кира. — Все? Ну, тогда прощайте. Обещаю, что ни одна живая душа не узнает, что на голове у вас парик. Так всем и буду говорить, а вы знаете, а на голове-то у великого артиста Емельяна Пятипалова вовсе никакой не парик. Это все враки!

Леся поперхнулась кофе. А Кира аккуратно отключилась.

— Совершенный псих! — озабоченно произнесла она. — Свихнулся по поводу того, что на голове у него парик. Так волнуется, словно импотентом стал. Смешно, честное слово.

— А! Так это Пятипалов голосил! Надо же, танцор, а голос такой, что тенору впору позавидовать. Он из-за парика так разволновался?

Кира молча кивнула. Выглядела она рассеянной. Вопли Пятипалова навели ее на одну мысль. Если для пациентов доктора так важно то, о чем они беседовали с доктором, то не опасны ли были для его здоровья их тайны? Вон как Пятипалов окрысился. А ведь его тайна — это, может быть, сущий пустяк по сравнению с тем, что довелось доктору узнать об остальных своих пациентах.

— Я вот подумала, а что, если нам с тобой сейчас продолжить проверку того списка, который дал нам Валера? — сказала Кира. — До одиннадцати часов еще очень далеко. Время у нас есть.

Мысль Лесе понравилась главным образом потому, что никакой другой более подходящей у нее самой не было. Она согласно кивнула, молча споласкивая свою чашку под краном с холодной водой.

ГЛАВА 9

И две неугомонные подруги снова двинулись в путь. Доставившие Кирину «десятку» ребята уже нетерпеливо маячили во дворе. Им явно не терпелось передать хозяйке ключи, документы и саму машину и отправиться по своим делам.

— Принимайте, — сказал один из них. — Все в порядке?

— В полном, — заверила его Кира, обнаружив, что они даже помыли ее «десяточку». — Спасибо вам.

— Странные вы девчонки! — усмехнулся охранник, забираясь в свой джип.

Это замечание неожиданно сильно обидело Лесю.

— Почему это мы странные? И вовсе мы даже не странные.

— Вы этого парня в который раз сегодня видели?

— Евгения? В первый.

— И оставили ему машину, да еще со всеми документами и ключами! — ухмыльнулся охранник. — И после этого говорите, что вы не странные?

Он укатил, а подруги остались стоять в задумчивости. Кира размышляла о том, что, может быть, следует иногда, скажем так, для разнообразия, прислушиваться к советам людей? Но потом она оглядела машину и нетерпеливо тряхнула головой. Да, в конце концов, что такого ужасного она сделала? Ничего ведь не случилось! А все потому, что надо знать, кому следует доверять, а кому нет.

— Советы давать все мастера! — пробормотала она. — А расхлебывать потом все равно мне придется!

И, полная самодовольства от собственной проницательности, Кира полезла в свою машину.

Следующей остановкой они выбрали курортный район Лисий Нос. Это было не так далеко от города, как то же Репино, где проживал очередной кандидат в подозреваемые.

— А вот с последним — номером четыре — у нас могут возникнуть проблемы, — сказала Кира.

— Что такое?

— Он живет на Староневском проспекте.

— И что?

— Это многоквартирный дом. А шофер довозил доктора только до подъезда. Поэтому он понятия не имеет, в какую именно квартиру поднимался доктор.

Леся пожала плечами.

— У нас все равно есть еще два адреса. Будем рассчитывать, что тот парень живет по одному из них.

— Ага. И что он согласится с нами побеседовать.

Но в Лисьем Носу подруг ожидала неудача. Впрочем, совсем уж неудачей ее назвать было нельзя. Потому что хотя самого хозяина дома не было, но подругам удалось переговорить с охраной. Они помнили доктора Пешкова. По их словам, он раз в неделю аккуратно посещал их хозяина и имел с ним беседы, которые длились от часа до полутора. И доктор даже не один раз оставался ночевать в доме. И вообще, был зван на юбилеи и прочие даты. Но вот только приметы хозяина дома никак не подходили подругам.

По словам охранников, их хозяин был тучным коротконогим господином, чей возраст приближался к шестидесяти, а голову украшала обширная плешь. Так что этот человек никак не мог быть тем самым симпатичным тридцатилетним блондином, которого видела у себя в приемной Оксана.

— И что теперь?

— Поедем в Репино.

— А вдруг опоздаем?

— Ничего, Валера подождет, — беззаботно решила Кира. — В конце концов, он сам дал нам этот список. И зачем? Ясное дело, чтобы мы поездили по этим адресам.

— Он дал тебе список, потому что ты на него давила, — объяснила Леся. — И уверена, что сейчас он очень раскаивается в своей доброте.

И словно в воду глядела. Валера и в самом деле в данный момент пребывал в самом угрюмом расположении духа. В этом деле с убийством чертова мозгокопателя Пешкова появлялись новые факты. Один за другим, и все более и более настораживающие. А Валера привык доверять своему чутью. Оно не раз уже выручало его. И сейчас он чувствовал опасность. Но, как ни странно, теперь угроза относилась явно не к нему. И когда мужчина смекнул, о ком его тревога, у него даже дух захватило.

— Что же это получается? — произнес он вслух. — Как это возможно? Один день знакомы, а эта рыжая охламонка уже влезла ко мне в душу? Как же ей такое удалось?!

И тем не менее приходилось признать, что влезла. Да еще так, что ни о чем и ни о ком другом Валера и думать не мог. Время приближалось к десяти. Пора было ехать по делам. Но Валера с трудом отговаривал себя от нового звонка Кире. Он и так уже чувствовал, что девушку злят его слишком частые звонки. А злить Киру сегодня Валере совсем не хотелось. У него были на ее счет абсолютно другие планы.

Раздался звонок его телефона. И Валера уже совсем приготовился произнести: «Да, дорогая!», настолько он был уверен, что ему звонит Кира. Но звонил совсем другой человек.

— Сколько времени ты еще собираешься мытариться с тем, что ты должен сделать? В чем проблема? Девки не желают колоться? Так разведи их! Ты же это умеешь!

Валера побледнел. Хуже этого вопроса не могло быть ничего. В мечтах Кира уже была его драгоценной возлюбленной. И вдруг такая грубая проза жизни.

— Нет, — произнес он со всей возможной и вообще присущей ему от рождения твердостью. — Девочки тут не при делах.

— Девочки?! — переспросил его голос. — Ты что там? Влюбился? Снова? Валера! Я тебя предупреждал, не мешай дело с любовью! Какие еще девочки?

Валера спохватился. С этим человеком нельзя было говорить о простых человеческих чувствах. Он их не понимал, не принимал и не прощал.

— Девчонки, — как можно грубей произнес Валера. — Одна из них шастала к доктору.

— Это я знаю! Но там была еще куча народу! У кого из них находится цифра, Валера?

— Мы не можем замочить их всех! Или вы даете добро?

Тут напор его собеседника заметно сник.

— Нет, — уже значительно тише произнес он. — Но есть же возможности, чтобы навести справки. В чем задержка?

Если бы Валера это знал! Увы, пока дело буксовало на мертвой точке. И сам Валера решительно не понимал, какого черта происходит. И что вообще вытворял этот старый маразматик — доктор Пешков. Кто были все те люди, которые приходили к нему на прием якобы в поисках исцеления. Насколько разбирался сам Валера, ни один из этих людей реального облегчения так и не получил. И все их проблемы после визита к доктору лишь усугубились. Единственное утешение для тех людей было в том, что отныне им было с кем поговорить о своих бедах. Разумеется, с Пешковым, и разумеется, не забесплатно.

— Мы должны найти эту вещь! — сообщил Валере посуровевший голос собеседника. — Надеюсь, ты это понимаешь?

— Мы найдем!

— Надеюсь! Потому что ищем ее не одни мы!

— Я знаю, Казимир ее тоже ищет.

— Вот именно!

— Но у него нет…

Однако собеседник уже бросил трубку. А Валера еще долго сидел, уставившись прямо перед собой и размышляя, как ему быть дальше. Никакого четкого плана в его голове не сформировалось. Но одно он знал точно, рыжую девчонку, да и ее белобрысую подружку, какими бы дурами они ни были, подставлять нельзя ни в коем случае. Какого черта они вляпались в эту историю? Это его вина. Точно его!

Валера схватился за свою коротко стриженную голову. Он уже совершенно позабыл, что вовсе не он втравил девушек в эту историю, а Леся сама нашла себе приключение на задницу, а потом уж, как водится, привлекла к нему и свою подругу — его драгоценную Киру.

Тем временем девушки, о судьбе которых терзался Валера, двигались вперед. В Репино, где их ждал еще один пациент доктора Пешкова.

— Ты замечаешь, что у него в пациентах все больше мужчины ходили? — спросила Кира.

— С точки зрения здравого смысла — это понятно. Человеку сподручней плакаться в жилетку тому, кто может его лучше понять. Если бы у меня было, из кого выбирать, я бы тоже пошла к женщине.

— Почему? Разве не мужчина толковее подскажет тебе, в чем причина твоих неудач с мужчинами?

Леся задумалась:

— Это да. Но ведь, помимо проблем с мужчинами, есть еще куча всякой всячины, которую лучше обсудить с женщиной. Нет, будь у меня выбор, я бы предпочла врача-женщину. Ты же знаешь, я даже пломбу ставить всегда иду к женщине.

— Но почему?

— Почему! Почему! Потому что мне дискомфортно, когда во мне ковыряется какой-то посторонний мужик!

— Вот, в этом и есть корень твоих проблем!

— Спасибо! — отозвалась Леся. — А я-то голову ломаю! А оказывается, вот оно что!

Но тем не менее Леся задумалась. А может быть, в самом деле проблема в ней самой? И в глубине души она в самом деле не хочет, чтобы какой-то мужчина получил над ней полную власть. Не хочет и боится этого? Потому подсознательно выстраивает свои отношения таким образом, чтобы они плавно двигались к разрыву? Или выбирает себе такого мужчину, по которому заранее четко видно, что долгой и дружной семейной жизни с ним точно не получится. Так в чем же все-таки дело? Она что, с каким-то скрытым дефектом на свет уродилась?

— Да не расстраивайся ты так! Лично для меня ты самая лучшая на свете! — попыталась утешить свою нахохлившуюся подругу Кира.

— И ведь не насиловали меня в детстве, вот что странно, — произнесла наконец Леся.

Кира кинула на подругу странный взгляд. Но Леся ничего больше не добавила. Кира предприняла еще несколько попыток, чтобы растормошить подругу, но Леся продолжала молчать. Так молча они доехали до Репина.

И тут возникла проблема с проникновением на территорию очередного элитного коттеджного городка. Этот был не просто элитным, а каким-то даже суперэлитным. И охрана на входе зверствовала со страшной силой. Даже совместного обаяния подруг, включенного на максимум, не хватило, чтобы сломить их сопротивление.

Девушкам пришлось отогнать свою машину на небольшую стоянку и вернуться назад. Но и тогда к ним не стали относиться лучше. Они покрутились перед входом с полчаса, но было ясно, что без проклятого пропуска им внутрь не проникнуть.

— У вас должен быть пропуск или у нас должен быть приказ вас пропустить, — твердили им на посту.

— Но я же вам объясняю, тот человек не знает, что мы к нему приехали.

— Позвоните и договоритесь!

— У нас нет его телефона! Потеряли! Позвоните сами!

— Не имеем права беспокоить людей без особой на то причины.

— Да что за бред!

— Таковы правила!

И подруги отступили. Было ясно, что первый штурм им не удался.

— А забор они какой высоченный отгрохали! — критически оглядываясь по сторонам, заметила Кира. — Это зачем же, интересно знать, им такой высокий забор понадобился?

— Не иначе чтобы от таких, как мы, обороняться, — хмуро отозвалась Леся.

— Нет, порядочным людям такой забор совсем не нужен.

Леся только хмыкнула в ответ.

— Перелезть через него не получится, — задумалась Кира. — И все же нет такой крепости, в которую бы не вел хотя бы один потайной ход. Пошли, глядишь, чего и найдем.

И, послав охранникам ослепительную улыбку, она крикнула им:

— Мы пойдем прогуляемся! Если передумаете, то кричите!

Охранники проводили подруг мрачными, если не сказать, зловещими взглядами. Но возразить ничего не посмели. Гулять вдоль забора — такого запрета в их инструкции не было. А они привыкли жить по инструкции.

— И долго мы будем гулять? — ныла Леся. — Посмотри, как тут все не ухожено.

И действительно, с наружной стороны коттеджного поселка до сих пор валялся строительный мусор, глыбы известняка и даже попадались вывороченные с корнем для прокладки труб деревья. Перешагнув через очередную поваленную березу, Кира внезапно замерла на месте. Ей показалось, что прямо перед ней земля шевелится. К этому времени уже стало смеркаться, и Кире стало здорово не по себе. Место тут было уединенное, если не сказать пустынное. Кроме подруг, никому и в голову не приходило «гулять» вдоль забора по запущенной территории.

Кира старательно поморгала, но от этого стало только хуже. Галлюцинация не исчезла. Земля зашевелилась энергичней и в воздух даже полетели разные комочки и комья травы. Еще мгновение, и из земли появилась ужасная волосатая черная морда с оскаленными зубами и ярко-красным языком. Морда сопела и хрипела, сосредоточенно выбираясь наружу. Налитые кровью глаза злобно, как показалось Кире, смотрели прямо на нее.

— Ай! — прошептала Кира непослушным языком. — Дьявол!

Морда оскалилась еще больше и начала приближаться.

— Свят! Свят! — зашептала Кира, невесть откуда припомнив церковно-славянский. — Чур меня, нечистая сила!

И на всякий случай уже совсем едва слышно добавила:

— Пошла прочь, гадость подземная! С нами крестное знамя.

При этом она, не отводя глаз от чудовищной все приближающейся морды, резко рванула назад, разумеется, тут же наткнулась на поваленный ствол березы и рухнула навзничь. Все! Крышка! Сейчас чудовище прыгнет ей на незащищенный живот, разорвет своими клыками горло и пустит кровь. Нет, ей крышка, но Леся еще успеет спастись! Тут голос у Киры неожиданно прорезался и, набрав в легкие побольше воздуха, Кира взвыла как сирена.

— Леся! Беги! Спасайся! Беги!

Леся, которая успела уйти вперед, изумленно оглянулась и обнаружила, что ее подруга валяется на земле, задрав ноги, орет и брыкается. А над ней стоит огромная лохматая собака и дружелюбно помахивает длинным хвостом. Никакой агрессии псина не проявляла. И кажется, сама была изумлена поведением Киры. Наконец ей надоело смотреть на мелькающие у ее носа ноги. И когда Кира едва не зацепила ее своей ногой по морде, собака отпрыгнула в сторону и укоризненно гавкнула.

Голос у нее был басовитый. И «гав» получилось оглушительным. Но должный эффект он произвел. Кира перестала орать, села и изумленно уставилась на собаку.

— Это что, собака? — спросила она наконец, словно не веря своим глазам. — Обыкновенная собака?

Леся к этому времени уже подоспела к подруге. И могла это подтвердить.

— Только очень большая, — сказала она.

— Ну, надо же. Просто собака!

— А кого ты тут ожидала увидеть? Черта в ступе?

— Вроде того, — смущенно пробормотала Кира.

Не признаваться же Леське, что именно так она вначале и подумала? О том, что там кому-то наконец надоели ее выкрутасы и черти явились по ее грешную душу. И теперь так и прут, так и прут из-под земли со всех сторон, чтобы утянуть ее за собой глубоко в ад. По Кириному разумению, ад должен был находиться именно там, далеко под землей, в самом центре раскаленного ядра планеты. Там и плавились души грешников. А себя Кира, увы, причисляла именно к их племени. В праведники список грешков не пускал.

— Чем придуриваться, иди лучше сюда! — позвала подругу Леся.

Собака к этому времени уже потрусила по своим делам, не интересуясь больше случайно встретившимися ей на пути девушками. И Кира без опаски подошла к Лесе.

— Видишь?

Кира посмотрела в ту сторону, куда указывала Леся. В земле была дыра. И дыра эта была достаточно широкой и к тому же уходила под забор.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Если ты насчет того, что этот собачий лаз ведет в поселок, то да.

— Полезем?

Кира с сомнением оглядела себя. В преддверии свидания с Валерой она надела свой самый любимый сарафан. Он был из трикотажа отличного качества, белоснежный и с сильно пышной юбкой. Даже не сарафан, а платье на тонюсеньких бретельках. На сильно загоревшей за это лето Кире платье выглядело просто потрясающе.

После соприкосновения с травой на нем образовались некоторые зеленоватые разводы, но их еще можно было замаскировать тяжелой шалью из набивного шелка, а потом дома отстирать в «Ванише». А вот представить себе, во что превратится ее замечательное платье-сарафан после собачьего лаза, Кире даже не хотелось.

Леся тоже пребывала в сомнениях. Ее изумительную розовую шифоновую кофточку, легкую и воздушную, зацепить и порвать тут — пара пустяков. И узкая темно-розовая юбка тоже не позволяла вольно двигаться.

Оглядев себя и подругу, Леся пришла к выводу:

— Придется раздеться.

— Как?

— Догола! Да не бойся ты, тепло на улице. Не замерзнем.

— А вдруг с другой стороны находятся люди?

— И ты думаешь, что они все это время спокойно наблюдали, как собака сначала портит их газон, прорывая себе лаз на свободу, а потом так же спокойно отпустили ее бродить по пригороду с риском, что она попадет под машину или ее украдут?

Кира так не думала.

— Никого там нет! Раздевайся!

Подруги разделись до трусиков, аккуратно свернули одежду таким образом, чтобы она не испачкалась по крайней мере снаружи, и полезли в собачий лаз. Похоже, собака пользовалась им уже не раз, потому что он был достаточно широким. Девушки даже не оцарапались. Да и земля тут была — сплошной песок, поэтому сильно перепачкаться подругам тоже не удалось. Так, немножко волосы пылью припорошило, да Кира умудрилась зацепиться своими крохотными шелковыми трусиками за какой-то корень. И в результате осталась совсем без нижнего белья.

Лезла она первой и потому первой высунула голову на поверхность. Повертев ею из стороны в сторону, она поняла, что вылезла на клумбе с какими-то невысокими цветами. И тут же наткнулась на изумленный взгляд круглых детских глаз. Это был мальчик лет пяти или шести, который занимался тем, что сдирал с репейников головки и осторожно прикреплял их к своей курточке, выполняя диковинный узор. При виде появившейся среди цветов Кириной головы, мальчик разинул рот и уставился на нее во все глаза.

— Ты что тут делаешь? — дружелюбно поинтересовалась у него Кира.

— Тетя, а вы там чего на клумбе? — заинтересовался ребенок. — Растете, да? Мне мамка рассказывала. Я знаю.

Кира растерялась. Но выяснять было некогда. Снизу ее подталкивала нетерпеливая Леся. Поэтому Кира цыкнула на мальчишку:

— Что за вопросы? Чего ты тут забыл? Не знаешь, что все люди на грядках растут? Мама тебе говорила? Говорила? Ты ей поверил? Ну и молодец! А теперь марш отсюда!

Услышав приказ, мальчик радостно вздрогнул и кинулся бежать, должно быть, к своей матери. Во всяком случае, на бегу он кричал так:

— Мама! Мама! А я видел, как на нашей клумбе тетенька выросла! Скажи, а на клумбах только тетеньки растут? А мальчики, что, только в капусте, да? Мама, а она совсем взрослая! Я тоже хочу! Мама, а зачем ты меня слишком рано сорвала?

— Что тут произошло? — чихнув, спросила Леся, выбираясь из-под земли следом за Кирой. — Что этот мальчишка развопился? Он тебя что, видел?

— Видел.

— Поздравляю! — критически оглядев голую подругу, заявила Леся.

Стояли они в этот момент в центре большого, но запущенного цветника, полного разноцветных ромашек. Собака, не будь дура, прокопала себе лаз в том месте, где земля была помягче.

— С чем ты меня поздравляешь?

— Ты только что подготовила пациента для какого-нибудь будущего психотерапевта. Лет этак через десять-пятнадцать у парнишки начнутся проблемы с личной жизнью. А корень зла — в тебе.

— Почему это во мне?

— Представляешь, сколько с ним придется мучиться его психоаналитику, чтобы мальчишка вспомнил этот вечер и тебя, голую, вылезающую из клумбы с ромашками.

И Леся снова чихнула, словно специально для того, чтобы подтвердить только что сказанные слова.

— Да что ты расчихалась? — с досадой воскликнула Кира. — И почему это у мальчишки обязательно должны быть проблемы? И голой он меня не видел. Только мою голову.

— Ах, ну да! Это сильно меняет дело! — хихикнула Леся.

— Да что такого, что он увидел меня среди ромашек? Можно подумать, меня можно испугаться!

— Когда ты выбираешься из-под земли? Можно!

— Нельзя! Во всяком случае, он не испугался. А очень даже обрадовался, потому что теперь он точно знает, что детей в самом деле в капусте находят.

— Нехорошо внушать детям разные глупости!

Кира только рукой махнула.

— Лучше одевайся, пока сюда полпоселка смотреть на тетенек, которые на клумбах растут, не сбежалось!

Подруги отряхнули с себя мусор и песок. И натянули свою одежду, по мере сил постаравшись ее не испачкать. И все равно на сарафане Киры, помимо зеленых разводов, появились сероватые отпечатки ладоней и еще какие-то закорючки. А юбка Леси выглядела явно пожеванной. Единственное, что не пострадало, — это обувь подруг. Леся надела босоножки, состоящие из тончайших золотистых ремешков, потому что хит этого сезона, по утверждению «Вог», — золотой цвет.

Босоножки стоили бешеных денег, несмотря на то что фирма-производитель была самой Лесе неизвестна. Какой-то «Багратиони». Странно, какое отношение полководец имел к обувной промышленности?

Но босоножки отличались очень удобной колодкой. И несмотря на пятнадцатисантиметровые шпильки, ходить в них можно было целый день. И судороги начинали хватать за икры лишь к позднему вечеру. Одним словом, не босоножки, а настоящее чудо. Одно в них было плохо — ходить в них по мягкой земле было решительно невозможно.

На Кире была более практичная обувка: белоснежные сабо на толстой прозрачной пластиковой платформе. Все же Кира сидела за рулем. А давить на педаль газа или тормоза в туфлях на шпильке просто самоубийственно. И туфли испортишь, и на тормоз вовремя не нажмешь. Но ходить в них по газону было сплошное удовольствие. И Кира бойко заковыляла в сторону поселка, то и дело оглядываясь на увязающую в рыхлой земле Лесю.

— Да сними ты их! — не выдержала она наконец такого издевательства.

— А как я их потом надену? Не смогу же я сунуть грязные ноги в мое чудо?

Стельки в Лесиных босоножках и в самом деле не заслуживали такого варварского обращения. Они были вырезаны из золотистой замши, очень нежной и приятной на ощупь. Когда Леся надевала их на свои ножки, ей казалось, что ее пяточки гладит чей-то нежный прохладный язычок. Снять обувь, пройтись по земле и потом сунуть грязные ступни в этакую красоту? Ну уж нет! И Леся самоотверженно продолжала ковылять на каблуках.

Наконец подруги выбрались на твердую почву. И принялись озабоченно озираться по сторонам. К этому времени уже совсем почти стемнело. Но в поселке еще никто не спал. Всюду горели красивые фонари и фонарики, гирлянды и шутихи. А с участков доносился шум голосов и запах жарящегося на огне мяса. Барбекю или шашлык. Поселок жил своей обычной вечерней жизнью. Обеспеченные люди и их семьи собирались вместе, чтобы отметить еще один приятно прожитый день.

И Кира неожиданно ощутила нечто вроде зависти. Нет, не к тому, что эти люди жили в каменных четырехэтажных домах под нарядными черепичными крышами и с безупречно гладкими стенами. Не к тому, что их дома располагались всего в сотне метров от морского побережья, и даже не к тому, что они могли позволить себе купить или построить дом в таком дорогом месте. Вовсе не это волновало Киру.

— Просто мне хочется, чтобы у меня тоже были муж и семья, с которыми я могла бы вот так же посидеть вечерком.

— Не торопись заглядывать в чужие окна, — произнесла Леся, которая в это время внимательно изучала рекомендации, которые дал шофер Пешкова. — И уж тем более не завидуй. Как говорят, в каждой избушке свои погремушки.

— Даже если эта избушка больше походит на дворец?

Но Леся не дала втянуть себя в философскую дискуссию.

— Вот тут написано, что нам нужен дом под сине-зеленой черепичной крышей. Ты такой видишь?

Кира наконец отвлеклась от своих мыслей. И радостно воскликнула:

— Да, вон он, пестренький!

Крыша, которая была набрана из черепицы двух цветов, и в самом деле выглядела пестрой. Стены дома были выкрашены очень светлой краской. А углы были облицованы декоративными кирпичиками густого темно-зеленого цвета.

— Красиво! — одобрила Леся. — Мне нравится.

Этот дом был самым высоким в поселке, с окнами, разбросанными в хаотическом беспорядке. Так что снаружи этажность с трудом поддавалась подсчету. Но, так или иначе, в нем было не меньше четырех этажей. И этот домик стоял на крохотном участке. От силы десять соток.

— Верх идиотизма — строить огромный дом на таком маленьком клочке земли!

— Тут все так строят, — заметила Леся. — Наверное, земля очень дорогая.

— Еще бы! И чем это лучше обычного садоводства с их шестью сотками? Тут дома такие огромные, что от этого кажется еще тесней. И зачем людям такое кучное соседство? Ведь как в курятнике, честное слово! Нет, ты мне скажи, чем это лучше?

— Осенью можно ходить в туалет, не выходя из теплого дома.

— Разве что это, — согласилась с ней Кира.

Участок, куда стремились подруги, был не огорожен. И к дому вела выложенная плиткой миленькая дорожка, все в той же любезной сердцу хозяина цветовой гамме. Такими же были скамеечки и зонт с летней садовой мебелью.

Подойдя к дому, подруги позвонили.

— Кто?

— Мы! — не растерялись девушки.

— Проходите!

Голос, пригласивший их в дом, был какой-то неопределенный — ни мужской, ни женский. Подруги вошли и с любопытством принялись озираться в поисках живой души. К их удивлению, вокруг было совершенно пусто. В буквальном смысле этого слова. В холле никакой мебели, на полу не лежали ковры, стены не украшала ни единая безделушка или картинка. Про окна и говорить не приходилось, они стояли голые, даже без хиленького тюля.

— Эй! — подала голос Кира. — Вы где?

— Явились наконец! — раздался все тот же голос. — А мужики где?

Подруги подняли головы и увидели на лестничной площадке женщину. Вернее, нечто женского рода. Потому что назвать женщиной эту глыбу мяса не повернулся бы язык даже у самого записного льстеца.

— Мужики, говорю, где? — грозно повторила женщина свой вопрос, и девушки затрепетали.

Вишь, как ее прихватило! Мужиков ей подавай. Да не одного, а несколько. Впрочем, оно и понятно, чтобы с такой глыбой управиться, поди, и роты солдат будет мало. Женщина тем временем устремила страждущий взгляд на дверь, словно ожидая, что оттуда появится толпа мужчин. Да где же их взять? У подруг вон у самих уже сколько времени никого не было. Сейчас кто-то появился, так ведь еще ничего не ясно. И потом, как долго они этого ждали! А этой сразу подавай! Умная какая!

— Девки, — продолжала бушевать странная женщина. — Вы чего онемели-то? Мужиков-то зовите в дом! Пора уже! У меня времени в обрез!

Терпение Киры наконец лопнуло.

— Знаете что! — воскликнула она. — Сами ищите себе подходящего мужчину! А мы своими делиться не намерены!

— Чего? — разинула рот бабища. — Вы чего тут комедию мне ломаете? Грузчики, говорю, где?

— Ой! — смутилась Кира. — Простите! Мы не поняли, о чем вы толкуете.

Женщина всплеснула руками. Звук получился примерно такой, как если бы в воздухе столкнулись два сосновых бревна.

— С ума сойти! Чего тут не понять? И дебил бы уже двадцать раз понял, а эти стоят и глазами хлопают! У меня вещами весь третий этаж забит. А вы все тут рожи мне корчите! Зовите грузчиков, пусть начинают вещи вниз перетаскивать!

— Простите, но мы к вам совсем по другому вопросу.

— Мы по поводу доктора Пешкова. Вы знаете, что его убили?

Женщина изменилась в лице. Теперь она никого не могла напугать. В ней появилось что-то жалкое. И она вроде бы даже как-то сдулась и уменьшилась в размерах.

— Когда? — прошептала она. — Как?

— А вы не знали? Впрочем, откуда вам знать, вас муж, наверное, не предупредил.

— Расстраивать не хотел!

— Что? — уставилась на подруг женщина. — Какой муж? Нет у меня никакого мужа.

— Да?

— Нет и не надо мне!

Подруги с интересом уставились на этот уникум. Потрясающе! Впервые видят женщину, которая с пеной у рта утверждает, что не хочет иметь никакого, даже самого завалящего, мужа.

— Но он сюда приезжал?

— Кто?

— Доктор!

— Да! Приезжал!

— А кто же тогда доктора до дверей провожал? И кто встречал?

Подруги помнили, шофер говорил Валере, что ездил доктор к мужчинам. Впрочем, издалека мог и спутать эту особу с мужиком. Вон у нее комплекция какая не женская.

— Я и провожала, — фыркнула бабенция, подтвердив подозрения подруг.

— А к кому доктор приезжал?

— Девчонки, вы чего? Одна я тут живу. Себе доктора и вызывала, когда потрепаться охота приходила.

Подруги поразились.

— Вы живете одна в таком огромном доме?

— А зачем мне компания? — хмыкнула тетка. — Вот садовник днем приходит, на участке копается. Потом кухарка есть и горничная, чтобы полы мыть. Но когда я домой возвращаюсь, их уже тут не бывает.

— Но зачем вам одной такой огромный дом? — все равно недоумевали подруги.

Женщина тяжело вздохнула и посмотрела на часы.

— Ладно, видать, сегодня я все равно уже всюду опоздала. Садитесь, расскажу.

В холле присесть можно было только на ступени лестницы. Но женщина начала подниматься наверх. Под ее грузным телом каменные ступени подрагивали. Наконец они поднялись на третий этаж, сплошь заставленный мебелью. Был даже столик, сервированный угощением. Кружочки твердокопченой колбаски, розовая со слезой ветчинка, сыр с голубой плесенью и шоколадки с разными начинками. Видимо, в ожидании грузчиков женщина решила себя немножко побаловать.

— Угощайтесь! — хлебосольно предложила женщина. — Поболтаем. Хотя вообще-то специально я гостей сюда никогда не приглашаю. Вот разве что доктор ко мне приезжал.

— А почему не приглашаете?

Женщина помрачнела.

— Нехороший это дом, — произнесла она. — Как я его построила, так вся моя семья и развалилась.

А семья у Анны Ивановны была большая. Три сестры, она старшая и еще три — следом за ней. Двое братьев. И у всех дети. Холостячкой в семье ходила одна Анна Ивановна. С раннего детства по повадкам, манерам и характеру она была вылитый пацан. И с возрастом не стала более женственной. Даже напротив. С возрастом пришли резкость и бескомпромиссность, умение принимать решения быстро и без лишнего чисто женского сюсюканья.

Одним словом, Анна Ивановна была типичной «бабой с яйцами». Но себя она в этой роли чувствовала превосходно. И тот факт, что мужчины обходили ее стороной, к сердцу вообще не принимала. Мужчин она откровенно презирала. Не всех, но большинство. Они казались ей какими-то хиленькими и слабенькими. Конечно, попадались и сильные личности. Таких Анна Ивановна уважала, но… но полюбить кого-то из них заставить себя, увы, так и не смогла.

Секс Анну Ивановну также не привлекал. И она стала главой своей большой семьи, не создавая новой. Все родичи слушались Аню беспрекословно. Она умела зарабатывать деньги и давала заработать их и остальным своим братьям и сестрам. Все они трудились в строительной компании, которую возглавляла Анна Ивановна.

И все было в ее жизни ровно и гладко, пока она не задумала построить для себя и своей большой семьи загородный дом. Строила Анна Ивановна с размахом, будучи вообще-то женщиной щедрой. И если имела возможность побаловать близких, то обязательно ею пользовалась. Дом был построен. И получился даже больше, чем планировалось изначально. Но… Но вот парадокс — жить в этом доме Анне Ивановне пришлось одной.

Никто из родни не последовал за ней. Братья неожиданно решили основать собственную компанию и перебрались в Новгород, где конкуренция в строительстве была существенно ниже, чем в крупных городах. Сестры развелись со своими прежними мужьями и уехали жить к новым. И даже младшая, засидевшаяся в девках, вышла замуж. Да не за голодранца, а за обеспеченного человека, который не считал нужным жить на чьем-то иждивении, пусть даже родной сестры своей жены.

— Вот так и получилось, что я одна в доме поселилась. И потом, кого бы я сюда ни приглашала, обязательно рассорюсь навсегда с тем человеком, или уедет он, или еще чего с ним случится. Вот, чтобы не рисковать, и сидела тут одна, как сыч. Если с подругами пообщаться охота приходила, к ним ездила. А к себе ни-ни!

И, помолчав, Анна Ивановна промолвила:

— Вот и доктор!.. Бедненький! Из-за меня погиб!

— Из-за вас?

— Ну, не из-за меня конкретно, но из-за ауры этого проклятого места!

И Анна Ивановна в сердцах стукнула по обитой деревянной панелью стене. Та обиженно загудела, а Анна Ивановна неожиданно разрыдалась.

— Ой! Ой-ой! — причитала женщина, раскачиваясь вправо-влево. — Вот ведь кошмар какой! А все смеялся над моими страхами! Верить не хотел. Теперь-то небось раскаивается, бедолага, да только поздно! Что с ним хоть случилось-то?

— Его убили.

— Отравили, если точней.

— Ой-ей! Так я и знала! И ведь я его предупреждала! Не нужно приходить сюда в этот дом. Не надо! Уж скольких я потеряла. И уезжали люди, и погибали даже, и…

И вдруг женщина подняла голову и уставилась на подруг.

— А вы? — спросила она странным голосом. — Вы тоже ведь пришли сюда? Ко мне? В гости?

Впервые с начала визита подругам стало по-настоящему не по себе.

— Знаете, мы, пожалуй, пойдем уже, — пробормотала Кира.

— Да, посидели немного, и хватит!

Подруги вскочили со своих стульев, но Анна Ивановна не собиралась их отпустить так просто.

— Помяните мое слово, вам этот визит еще аукнется! — тоном мрачной пифии произнесла она. — Теперь вас всюду будут подстерегать опасности, несчастья, болезни и даже, возможно, смерть!

Вид у нее, когда она поднялась во весь рост, чтобы произнести свое ужасное предсказание, был в самом деле жутковатый. И подруги затряслись от страха. Не потому, что поверили пророчице. А потому что им на мгновение подумалось: а не претворит ли Анна Ивановна свое предсказание в жизнь? Так сказать, чтобы уж с гарантией.

— Думаю, мы совсем недолго у вас посидели! Много отравленной ауры не проглотили.

— Ага! Сколько к вам доктор ездил?

— Год!

— Ага! А подействовало на него только сейчас. Так что у нас есть хорошие шансы, что мы выкарабкаемся.

И с этими словами подруги устремились к выходу. Но их догнал голос хозяйки:

— Мощь зла растет. Чем больше жертв, тем сильней оно становится! Помните мои слова и берегитесь!

Выскочив на улицу, подруги припустили галопом прочь от страшного дома и его невменяемой хозяйки.

— Чокнутая!

— Просто одинокая женщина!

— Слушай, что ты говоришь! Она же совсем ненормальная!

— Просто зацикленная чуток!

— Какое там зацикленная! Ненормальная! У нее с этим домом и проклятием над ним просто иде-фикс.

— И что?

— А то, что она могла и доктора ухайдакать! Чтобы всем доказать, что проклятие над домом в самом деле существует.

Кира остановилась и посмотрела на подругу.

— Думаешь? Но ее не было в кабинете доктора, когда это случилось! Туда приходил мужчина! Оксана так сказала.

— Она могла прийти через запасную дверь. Доктор бы ей сам открыл. Оксана бы и не знала!

— Но если так рассуждать, то все пациенты доктора могли его убить. У Пятипалова идея с париком, он до жути боится, как бы правда не вылезла наружу. Хотя и дураку ясно, что на башке у него не что иное, как парик. У этой тетки ее дом. Наверное, остальные пациенты были ничуть не лучше.

— А то еще и похуже.

Кира кинула на подругу быстрый взгляд.

— Что?

— А Евгений?

— Что — Евгений?

— Какие у него тараканы могут быть в голове?

Леся задумалась. На нее Евгений произвел впечатление вполне адекватного человека. Никаких особых отклонений у него не наблюдалось.

— Должно быть, Евгений — это счастливое исключение из правил! — бодро заключила она, и Кира, которой тоже нравился этот молодой человек, поспешила с ней согласиться.

Хотя в глубине души ее, не переставая, точил червячок сомнений. Неужели такое могло случиться, что среди кучи сумасшедших нашелся один совершенно нормальный и тем более пригодный для матримониальных планов мужчина?

ГЛАВА 10

На свидание к своим очередным поклонникам, Валере и Борису, подруги все же опоздали. Сначала они пытались отмыть руки, которые после ползания в собачьей норе приобрели какую-то странную землистость, потом поправляли прически и макияж, а потом нашлось еще множество мелких огрехов, которые следовало исправить.

— И где же вы обе шлялись, интересно будет послушать? — ехидно улыбаясь, спросил у них Валера, внимательно разглядывая пятна травы на юбке у Киры, которые она тщетно пыталась замаскировать шалью.

— Любовью занимались, — брякнула Кира в сердцах. — А ты что думал? Расследование вели?

Валера с Борисом оторопели. А подруги с каким-то садистским удовольствием наблюдали, как Валера, кажется, впервые в жизни, не знал, что ответить.

— Ну, — пробормотал Валера. — Ну, вы даете! И это с кем же? С этим Евгением?

В голосе Валеры слышалась неприкрытая ревность. Но подруг расстроило не это. Напоминание об Евгении болезненно отозвалось в их сердцах. Они-то с ним любовью не занимались. А вот он… Что это у него за дела такие поздним вечером сыскались, чтобы он отменил свидание? Очень странно, очень. Но девушки решили не грузиться раньше времени. Может быть, и впрямь дела. Завтра встретятся, и все прояснится.

— Так что? — не отставал Валера. — С кем вы были?

— Ах, с кем бы ни были, — вздохнула Леся. — Ты же сам дал нам список пациентов доктора.

— И вы их всех объехали? И со всеми успели… м-м-м… пообщаться?

— Последний остался, — призналась Кира. — Тот, который живет на Староневском.

— И если использовать метод исключения, то именно этот пациент и должен быть тем самым, кто приходил к доктору в день его смерти.

— Ого! — обрадовался Валера. — Уже интересно.

— А что, если нам к нему съездить? — произнес Боря, обращаясь при этом почему-то к одному Валере.

Подруги онемели от возмущения. Как вам это нравится? Пригласили их на свидание, а сами собираются смыться! И мало того, еще и свидетеля хотят захапать!

— Мне это только кажется или тут кто-то вознамерился присвоить наши лавры? — с яростью прошипела Леся.

— Ой! — скорчил смешную рожу Валера. — Лавры они там какие-то себе придумали. Развлеклись вы, девочки, и хватит. Теперь в дело вступают настоящие мужчины.

— А нам, значит, в сторонке постоять? — разозлилась Кира.

— Именно так поступают настоящие женщины.

— Не дождетесь!

— Мы поедем с вами!

— Но…

— Либо вы берете нас с собой, либо мы едем к этому человеку одни, без вас!

— Не забывайте, адрес его у нас тоже есть. Ты сам нам его дал.

Весь вид Валеры говорил о том, что он здорово раскаивается.

— Дай-ка глянуть, — велел он Кире, уже протягивая руку. — Вдруг не тот адресок вам продиктовал.

Кира резво отпрыгнула в сторону.

— Еще чего! — возмутилась она. — Нашел дурочку!

— А кто ты, если не дурочка! — разозлился Валера. — Говорят же, сидите в сторонке. Слишком горячо вокруг становится.

— Мы все равно поедем.

Валера молчал. Подруги тоже молча ждали его решения. На лицах у них была написана суровая непреклонность.

— Вам нельзя дальше расследовать это убийство, — произнес наконец Валера, постаравшись стать мягким и пушистым. — Я за вас волнуюсь. Тут всплыли новые, очень опасные обстоятельства.

— Девчонки, вам лучше посидеть пока дома!

— А мы потом к вам приедем и все расскажем!

Подруги упрямо затрясли головами. Слышали они такие обещания! А потом сидишь, время идет, он трубку не снимает, а ты ломаешь голову и сходишь с ума от волнения, что же там у него случилось.

— Мы поедем с вами.

Мышцы вокруг рта Валеры просто окаменели. Похоже, упрямство подруг всерьез вывело его из себя. Но что он мог поделать? Связать, запихнуть в машину и отвезти домой, где и запереть? Увы, пока таких прав у него не было. Поэтому он молча полез в свою машину. Девушки переглянулись и полезли в свою.

На дороге Валера вел себя безобразно. Он подрезал, выписывал на проезжей части восьмерки, неожиданно перестраивался в другой ряд буквально в последнюю секунду. Одним словом, делал все, чтобы Кира за рулем «десятки» не сумела повторить его маневр и отстала.

— И чего он выделывается? — стонала Леся, которая от страха вцепилась в сиденье и при каждом взвизге тормоза крепко жмурилась. — Ехал бы нормально! Кира, не гони так! Все равно мы знаем, куда ехать. Поедем спокойно!

— Ты не понимаешь! — пыхтела Кира. — Тут дело принципа. Он хочет доказать, что лучше меня водит машину!

— Кира, тут нечего доказывать. Это непреложный факт! Посмотри, она у него летит, а у тебя…

— Что — у меня?

— А у тебя она прыгает!

— Я не согласна!

И все же Кире пришлось отстать. На очередном перекрестке Валера проскочил под красный свет, а Кире дорогу перегородил автобус. Так что к нужному дому на Староневском Кира прибыла в хмуром и даже агрессивном расположении духа. А Валера, казалось, напротив, весь сиял и лучился.

Леся только головой покачала, глядя на эту парочку. Все-таки мужчины — это большие дети. Вот зачем Валера дразнит сейчас Киру? Ведь ясно же, что с сердитой, дующейся на тебя женщиной дело иметь трудно. Но Валеру трудности не смущали. Наоборот, он явно наслаждался своим превосходством. Хотя бы в умении водить машину.

— Знаешь, мне кажется, я поняла, в чем наша с тобой главная проблема.

— Я тоже! Вот в нем!

И Кира мотнула головой в сторону веселящегося Валеры.

— Нет, дело в нас самих. Мы стараемся ни в чем не уступить мужчинам!

— И что?

— Мягче надо быть, женственней. На уступки идти, и все такое.

— Ага, — хмыкнула Кира. — Тогда тебя такую мягкую и возьмут голыми руками.

— И все равно, соревноваться с мужчинами в том, что они умеют делать лучше, — просто глупо.

Кира вздохнула. Глупо, но что поделаешь, если этот Валера сумел так ее взбесить? И как это у него получилось?

Тем временем мужчины уже проникли в подъезд и теперь разговаривали с вахтершей. С улицы подругам было видно, что тетка эта совсем не молода, не хороша собой, одета на редкость уныло. И вообще выглядит, как человек, который полностью махнул на себя рукой.

И перед этой серой птичкой разливался соловьем Валера. Но консьержка держалась стойко. И несмотря на поток обаяния, которое излил на нее Валера, оставалась холодна. И упрямо интересовалась, в какую именно квартиру и к кому они идут. Этого Валера с Борей не знали, а соответственно, консьержка не желала пропустить их в дом.

— Нет, — твердила женщина. — Не могу. По инструкции не могу.

Когда Валера предложил, что они сами обойдут дом и найдут нужную квартиру и нужного человека, женщина встревожилась не на шутку. Тут даже остроумия Валеры оказалось недостаточно, чтобы утихомирить тетку. И мужчинам пришлось ретироваться от взбесившейся мегеры.

— Неужели вам не удалось развести одну слабую девушку? — с невиннейшим видом поинтересовалась у ребят Кира, когда те пробкой вылетели из подъезда. — Странно, честное слово, странно.

— Попробовали бы сами! — огрызнулся Валера.

— Это какая-то мымра! Ни на какие комплименты не реагирует. Нет, и все тут! Не силой же нам в дом прорываться.

— Только это вы и умеете! — презрительно фыркнула Кира. — Нет чтобы голову подключить.

— Ну, посмотрим, как у вас получится!

— Да уж получится!

Ребята демонстративно отступили в сторону, пропуская подруг «на баррикады». Но подруги не торопились.

— Если у нас получится добраться до нашего последнего пациента, то с вас ужин.

— В том ресторане, какой мы сами выберем!

Валера с Борисом переглянулись и кивнули.

— Но если вам это не удастся и тетка вас не пропустит, то платите вы, — предупредил подруг Валера. Девушки сочли это условие справедливым.

— Засекайте время! — сказала Кира.

Мужчины молча кивнули. Вид у них при этом был такой, словно ужин был уже у них в кармане, а точней, в желудке.

Еще подходя к подъезду, где жил нужный им свидетель, Кира поднесла к глазам носовой платок и потерла их, потом она начала сморкаться и часто всхлипывать.

— Ты чего? — испугалась Леся.

— Ничего, просто в образ вхожу.

В образ Кире удалось войти так основательно, что у нее из обоих глаз в самом деле потекли настоящие слезы. Увидев, что к ней приближается прилично одетая, но рыдающая молодая девушка, консьержка поднялась со своего стула.

— Вы куда? — угрюмо спросила она у подруг, всем своим видом показывая, что дальше роскошного, отделанного мрамором холла подругам не пройти.

— Сама не знаю, — прохлюпала носом Кира. — Может быть, вы поможете. Мне нужен один человек, он живет…

— Справок о жильцах не даем! — отрезала консьержка.

— Нет, вы не поняли, — вздохнула Кира и жалобно взглянула на женщину. — Я и так знаю, что он живет в этом подъезде. Такой на вид представительный молодой человек лет тридцати — тридцати пяти. Светловолосый, рослый, симпатичный.

— И очень обеспеченный, — добавила Леся.

Собственно говоря, этим перечнем исчерпывалась информация, которой владели подруги. Но для консьержки и ее оказалось достаточно.

— Ну, есть такой у нас жилец, — авторитетно кивнула она.

— Спасительница! — неожиданно взвыла Кира, падая на колени. — Умоляю! Помогите добраться до этого подонка!

Консьержка не отшатнулась, и в глазах ее загорелся огонек злого любопытства. Кира угадала верно. За внешностью старой девы пряталась какая-то давняя обида на мужчину. Со временем обида не прошла, а только разрослась, перекочевав с одного конкретного индивидуума на всех мужчин вообще. И едва консьержка услышала про то, что какой-то представитель сильного пола сделал гадость представительнице слабого, как она пожелала узнать подробности драмы.

Кира не заставила себя упрашивать. Подробности были у нее уже готовы. Особой оригинальностью они не отличались. Разве что в действии, помимо нее самой — несчастной жертвы мужского коварства, — участвовали еще три ее младшие сестренки и одна старшая.

— И всех! Всех он по очереди огулял, а потом в кусты свалил. И что нам теперь, горемычным, делать? Ведь детей на кого-то записать надо. А он от нас скрывается.

— Детей? — разинула рот консьержка, выразительно покосившись на совершенно плоский живот Киры.

— Да, детей! У меня еще пока не очень заметно, но видели бы вы мою среднюю сестру! Она раздулась как пузырь. Ей со дня на день рожать, а этот мерзавец от нее прячется!

Консьержка вспыхнула:

— Вот негодяй! Но ничего, зато у вашей сестры будет ребеночек.

— Хоть бы в роддом за ней приехал. А то ведь людям в глаза смотреть стыдно.

— Ничего не стыдно.

— Но ребенку нужен отец!

— Этот человек не захочет им стать!

— Почему вы так уверены?

— Потому что буквально за несколько минут до вашего появления он вернулся домой. Да не один!

— А с кем?

Консьержка выразительно поджала губы.

— С девушкой? — ахнула Кира.

— С проституткой! И если бы это было в первый раз! Так нет же! Вроде бы приличный дом, а Иннокентий все тащит и тащит к себе этих… Господи прости!

Новости были интересными. Но подруги пока не знали, чем они им помогут.

— И такой образ жизни он ведет постоянно! Лично я работаю в этом месте второй год. И второй год он водит к себе девиц. Каждый день разных. — И, помолчав, консьержка закончила свою мысль: — В общем, он такой потаскун, что просто в голове не укладывается. Но вот что я вам скажу, последнее время я с ним одну и ту же девушку вижу.

— Он остепенился?

— Другие тоже ходят, но с этой я его видела пять или шесть раз уже.

— Так это же немного.

— Для обычного человека, да, — кивнула головой консьержка. — Но для вашего мужчины это настоящий рекорд. Ни одна девушка до сих пор не задерживалась даже на три раза. Что уж там говорить про шесть свиданий! Вот сколько времени он провел с каждой из ваших сестер?

Кира уже успела забыть, что наврала про своих беременных сестер и о том, что сама на сносях. Поэтому она удивленно воззрилась на консьержку. Но та истолковала ее взгляд по-своему.

— Вот видите! — с торжеством воскликнула она. — И с вами он проводил по одному разу, от силы два.

— Ну, в общем, так и было, — промямлила Кира.

— Идите отсюда, девушки, и забудьте вы про него, — решительно заключила консьержка. — Ну что за пример он покажет вашим детям? Сплошной блуд!

Может быть, в какой-то степени совет был и неплох. Но подругам он решительно не подходил. Они стремились пообщаться с мерзавцем. В конце концов сердце консьержки смягчилось.

— Ладно уж, — вздохнула она. — Проходите! Пусть даже скандал получится, я тоже молчать не стану. А если уволят, так и плевать. Я все равно уходить собиралась. Платят копейки, а насмотрелась я тут всякой непотребщины на десять лет вперед. Думаете, один ваш такой? Соседи его еще похлеще себя ведут. Двух, а то и трех баб к себе в квартиры тащат! В семнадцатой квартире как раз живет. А вам в восемнадцатую.

Подруги рванули в дом, а консьержка недовольно покачала им вслед головой:

— И чего только нам, женщинам, приходится выносить от этих скотов.

После этого она придвинула к себе любовный роман, который читала до прихода подруг. И погрузилась в перипетии жизни главной героини, которой тоже пришлось вдоволь настрадаться от мужчин, которые толпами преследовали ее, добиваясь взаимности, которой она этим грубым животным дать не могла, да и не хотела.

А тем временем подруги поднялись по лестнице и позвонили в дверь с выбитыми на ней двумя цифрами — единицей и восьмеркой. Не успели они постучать, как из квартиры напротив донесся чей-то жуткий вопль.

— Кира! — шарахнулась Леся в угол. — Что это?

— Не знаю!

Вопль повторился. Кричал мужчина.

— Его там убивают?

— Не знаю.

Снова вопль.

— Кира, надо посмотреть!

— Не уверена.

Леся вспыхнула:

— Что ты заладила: не уверена, не знаю! Выйди из образа отвергнутой, страдающей и ненавидящей всех мужчин стервы! Надо пойти и помочь человеку! Сил нет слышать, как он надрывается!

Слова подруги усовестили Киру. Она кивнула и позвонила в дверь квартиры, откуда доносились эти вопли. Крики стихли и послышались чьи-то недовольные голоса. Потом дверь открылась, и подруги с удивлением увидели прямо перед собой высокого светловолосого мужчину лет тридцати — тридцати пяти. Мужчина стоял с плеткой и сердито смотрел на подруг. Плетка составляла его единственный наряд. Больше на мужчине не было ничего. Ни брюк, ни шортов, ни даже фигового или, на самый крайний случай, лаврового листика.

— Ну?

— У вас все в порядке? — пролепетала Леся, не в силах оторвать глаз от мужчины.

— В полном!

— Но тут кричали, и мы…

— Хотите присоединиться?

Мужчина выразительно встряхнул плетку, энергично подвигал бедрами и весело блеснул зубами:

— Хотите?

— Нет, нет, — Леся поспешно сделала назад два шажка. — Извините, если помешали.

Дверь захлопнулась, и ошеломленные подруги остались на площадке.

— Ты это видела? — шепотом спросила Леся у подруги.

— Угу! Просто нет слов! Он нам что предлагал? То самое, о чем я подумала?

— Да.

— Вот прямо так и предлагал?

— Да, да!

— Что ты на меня кричишь? Нас чуть не изнасиловала группа извращенцев! А все твоя доброта! По кривой дорожке идешь, вот что я тебе скажу!

— Ой, и не говори! — раскаялась Леся. — Никогда больше не стану так делать. Орут — и пусть орут! А то в следующий раз в самом деле меня же еще и плеткой отходят. Из самых лучших побуждений.

И подруги принялись звонить в дверь восемнадцатой квартиры, время от времени вздрагивая от криков, которые снова доносились из-за соседней двери.

— Что-то никто не открывает.

— Там он! Консьержка сказала, что он со своей очередной новой подружкой только что вернулся. Может быть, они душ принимают. Вот и не слышат.

Кира попыталась послушать, слышен ли звук льющейся воды, но это у нее не получилось. Все заглушали вопли из соседней квартиры.

— Да что же это такое! — возмутилась Кира. — Просто безобразие! Приличный дом, а они тут такие оргии устраивают!

И, подскочив к злополучной двери, принялась в нее барабанить. В ответ на площадке появился все тот же светловолосый мужчина. Только на этот раз у него в руках ничего не было. Зато он приоделся. На нем была черная кожаная жилетка с металлическими бляшками и такие же плавки. При виде подруг он оживился.

— Все же решили присоединиться? — поинтересовался он у них. — Лично я буду только рад!

И, посторонившись, пригласил:

— Проходите!

— А справитесь один? — ощутив внезапный приступ нахальства, спросила у него Кира.

— Так я друзей позову! — не растерялся мужчина и весело осклабился.

Леся сочла нужным вмешаться. А то эти двое, судя по искрам, которые так и проскакивали между ними, еще много до чего могли бы договориться.

— Мы к вам по делу! Где ваш сосед?

— Вот из этой квартиры!

Кира ткнула пальцем в дверь напротив. А мужчина, казалось, слегка растерялся. Во всяком случае, самоуверенности у него поубавилось.

— Там живу я, — произнес он и стеснительно заложил руки за спину.

Подруги переглянулись. А что же он делал в квартире соседа? Впрочем, чего тут не понять? Раз сосед славился своими сексуальными экспериментами, что слух даже до консьержки дошел, значит, его ближайший сосед подавно был в курсе. И наверное, сегодня решил тоже поучаствовать.

— Только не вздумайте отпираться, будто бы вы не наблюдаетесь у психотерапевта! — грозно велела ему Кира.

— Не буду! Регулярно посещаю своего врача.

— Доктора Пешкова?

— Да, — с некоторым удивлением ответил мужчина. — А в чем дело?

Подруги обменялись еще одним взглядом и брякнули:

— Дело в том, что он мертв!

Мужчина побледнел. Покрытая потом кожа тускло блеснула, когда он повернулся и крикнул кому-то, кто скрывался в глубине квартиры:

— Продолжайте пока без меня!

— Ну, котик! — раздался недовольный женский голос. — Без тебя нам будет скучно!

Следом за этим голосом в холле появилась и его обладательница в коротеньком ярко-красном пеньюарчике с обилием черных кружев. Никакой особой красоты в этой девице не было. Длинные густые каштановые волосы были самым привлекательным в ней. А так… пухленькая фигурка, слегка смазанная талия и тяжеловатые бедра. Лицо тоже не блистало особой красотой. Хорошенькая мордашка, круглая и с ямочками на щечках. Но уже слегка поблекшая, то ли от усталости, то ли от такого образа жизни.

— Котик, — капризно повторила девица, — что же ты ушел?

— У меня дела! — отрезал мужчина. — Убили одного моего хорошего знакомого.

— А кто эти девушки? — В голосе голой девицы прорезались нотки ревности.

— Они из милиции!

Девица кинула на Киру с Лесей проницательный взгляд. Но, видимо, чутье подсказало ей, что они не конкурентки. Во всяком случае, она вильнула обтянутой шелком попой и ушла обратно. Откуда вскоре раздались веселые голоса. Но теперь с уходом светловолосого там просто дружно выпивали. Подруги посмотрели ей вслед. И что связывает ее и пациента доктора Пешкова? Что же в этой девушке заставило повесу и бабника изменить свой привычный образ жизни?

Подругам казалось, что если они сейчас найдут ответ на этот вопрос, то все их проблемы в личной жизни закончатся раз и навсегда. Но ответ упорно не находился. И подругам пришлось утешиться мыслью о том, что было в этой девушке нечто, невидимое простому взгляду и не поддающееся анализу, раз пациент доктора ради нее изменил своим привычкам донжуана.

— О чем вы хотите со мной поговорить?

Голос светловолосого пациента доктора вывел подруг из задумчивости.

— Вы были у него в понедельник?

— В этот понедельник?

— Да.

— Доктор всегда приезжал ко мне домой, — осторожно ответил мужчина. — По средам.

— Вас видела секретарша.

— Тогда зачем вы спрашиваете?

— Мы хотим знать, зачем вы приходили к доктору.

— Это мое личное дело!

— Вы были последним, кто видел его живым!

Это была не совсем правда. Сам черт бы не разобрался в той толпе паломников, которая прошла через кабинет доктора Пешкова за два часа до его смерти. Кто-то лез прямо через приемную, кого-то он принимал с черного хода, кто-то врывался чуть ли не через окно. И в результате было совершенно непонятно, кто же был последним. И кто же, что самое главное, дал доктору яд.

Тем не менее фраза о том, что именно он был последним, произвела на донжуана сильное впечатление.

— Вы меня что, подозреваете? — посинел он.

— Да.

— Но я тут ни при чем! Мой визит не имел такой цели — убить доктора!

— Откуда нам это знать?

— Я вам это говорю!

Подруги молчали, всем своим видом давая понять, что они донжуану не верят. Тот заметно смутился. К тому же из комнат раздавался такой гогот, что разговаривать становилось трудно. Донжуан понял это первым.

— Пойдемте ко мне? — предложил он. — Там мы сможем спокойно поговорить.

И он сделал попытку открыть дверь. Свой наряд для сексуальных игрищ он снять не пожелал.

— Вы прямо так и пойдете?

Но донжуан только рукой махнул. Кажется, сейчас собственный внешний вид волновал его меньше всего. Он прогарцевал через лестничную площадку к своей квартире. И впустил подруг, открыв дверь ключом, который прихватил с собой.

Дома у донжуана сразу чувствовалось, что живет тут холостяк. Ни цветочка, ни безделушек, ни салфеточек. Все очень стильно, сплошное стекло, темно-синий, почти черный пластик, черное полированное дерево. Гладкие, без единой пылинки поверхности, строгие и угловатые. Даже стулья тут были не с мягкими спинками, а жесткие, из металла и того же стекла. Сидеть на них было настоящей пыткой. Попе холодно, спине больно, ногам неудобно.

Да уж, жить в этой квартире ни одна женщина, будучи в здравом уме, никогда бы не согласилась. Пока подруги оглядывались по сторонам, донжуан успел переодеться и вышел к ним вполне пристойно затянутый в трикотажную майку и свободные штаны до колен. Штаны были тонкие. И было видно, что хотя кожаное белье донжуан с себя снял, но никакого другого нацепить не позаботился.

Кира сочла за лучшее закрыть глаза. И что за мания у мужиков такая без трусов ходить? Ну и что с того, что лето? И что с того, что жарко! Всем жарко. Но, к примеру, она же не… И тут Кира очень кстати вспомнила, что на ней белья тоже нет. И ее собственные трусики остались висеть где-то на коряге в далеком Репине.

Леся тоже была смущена. Хозяйство донжуана было впечатляющим.

— Представьтесь, пожалуйста, — с трудом отведя глаза от этого зрелища, промямлила Леся.

— Вы что, не знаете моего имени? — удивился донжуан.

— Знаем, но все равно представьтесь. Так уж полагается.

— Коростень, Иннокентий Михайлович. Год рождения и паспортные данные тоже нужны?

Подруги решили не перегибать палку. А то вдруг он и у них в отместку документы спросит? И что они ему предъявят? Дисконтную карту в «Снежную Королеву»?

— Скажите, — произнесла Кира, — зачем вы явились в понедельник на внеочередной визит к доктору?

Коростень взял со стола дорогой портсигар — черная кожа в платиновой оправе — и щелкнул замочком. Достав короткую пахучую сигаретку, он раскурил ее и, лишь стряхнув пепел в белоснежную пепельницу, ответил:

— Мне показалось, что я влюбился.

Подруги переглянулись. Уж не в ту ли пухлую девицу, которая называла его котиком?

— Вы ее видели, — подтвердил их догадку Коростень. — Не знаю, что со мной произошло, но с каждым днем я думаю о ней все больше и больше. Представляете, мне теперь даже неинтересно встречаться с другими женщинами. Только и думаю, как бы побыстрей свалить от них и вернуться к Жизель.

— Ее зовут Жизель?

— Да.

Увлекшись, Коростень уже не нуждался в наводящих вопросах. Он жаждал говорить о своей возлюбленной.

— Сначала я думал, что с ней будет, как с другими. Может быть, даже хуже. Внешне она не произвела на меня никакого особого впечатления. Я и запал на нее в тот день только потому, что чувствовал себя утомленным. И думал, что эта девушка не станет долго ломаться. Не так уж хороша, чтобы перебирать кавалеров.

В общем-то, Коростень не ошибся. Жизель не стала томить его отказами. И сразу же согласилась поехать к мужчине домой. Они провели вместе ночь, в меру страстную. И на следующее утро Коростень распрощался со своей новой знакомой, с трудом вспомнив ее имя. Но уже к полудню он обнаружил, что его рука, помимо его воли, выписывает на листе бумаги какие-то завитки. Присмотревшись, он понял, что написал имя Жизель не меньше тридцати раз, украшая его кокетливыми завитушками.

Особенно завитушки поразили Коростеня больше всего. Он же их ненавидел! В его доме царила идеальная симметрия, а если асимметрия и наблюдалась, то это была тщательно выверенная лучшим дизайнером асимметрия. И никаких завитушек! Даже в спальне, даже в самом укромном уголке квартиры. Никогда! Нигде! Ни за какие деньги!

В общем, Коростень крепился до вечера. А в десять часов понял, что бороться с завитушками бесполезно, и позвонил Жизели. С тех пор он буквально «подсел» на нее, как на наркотик. Утром после сладкой ночи он был уверен, что теперь свободен от своей привязанности. Потом уверенность начала слабеть. Целый день, начиная с полудня, он уговаривал себя, что прекрасно может обойтись без Жизели, ближе к вечеру начинал склоняться к мысли, что еще один разок погоды не сделает, а затем все равно звонил Жизели и назначал ей свидание.

— А потом у меня наконец открылись глаза. И я понял, что люблю эту девушку.

— И вы помчались к доктору?

— Ну да! Я же и обратился к нему с этой проблемой!

— Вы так недавно знаете доктора?

— Моя проблема заключалась в том, что я не был способен на более или даже менее длительные отношения с женщинами. Максимум два раза. И все! Больше я не мог с ней быть! Меня и домкратом на нее не поднять было.

Проблема была изложена грубовато, но зато доходчиво.

— Мне давно пора жениться, завести семью, детей. Ведь мне уже сорок пять лет!

— Вам? — невольно ахнула Кира. — Сорок пять?

Ее удивление было понятно. Коростень выглядел от силы на тридцать пять. Вот что с людьми делает развратный образ жизни. Есть чему позавидовать. А они с Лесей скоро совсем иссохнут и зачахнут.

— Мне сорок пять, у меня все есть, — бодрым тоном продолжал Коростень, — не хватало только семьи. И вот, когда я уже отчаялся и готов был послать доктора ко всем чертям, — оно свершилось. Я влюбился!

— О!

— Разумеется, я сразу же примчался к нему, чтобы поделиться своей радостью.

— Ну а он?

— Знаете, мне показалось, что он не до конца понял, что я ему говорю. Выглядел каким-то рассеянным.

— В самом деле? И даже не поздравил с успехом?

— Нет, конечно, поздравил! Но все равно мне показалось, что он не до конца осознает, как много он для меня сделал.

От Коростеня подруги уходили в самом мрачном настроении. Во-первых, было понятно, что благодарный влюбленный Коростень был бы последним человеком, который способен отравить доктора Пешкова. А во-вторых… во-вторых, для одиноких девушек всегда неприятно, когда один перспективный холостяк того и гляди перекочует в разряд женатых мужчин.

Но не успели подруги выйти на улицу, как к ним подскочили Валера с Борисом.

— Ну что? — затеребили они подруг. — Удалось вам поговорить с этим типом?

— Он доктора не убивал!

— А тот ему что-нибудь передавал?

Подруги изумленно воззрились на Валеру с Борей. Они уже и забыли, что те ищут нечто, что отдал кому-то из своих знакомых доктор.

— Ничего тот ему не передавал. И вообще, даже пообщаться им не удалось, доктор отговорился занятостью.

— Выходит, к этому шарлатану еще кто-то потом приперся! — с досадой воскликнул Валера. — Черт!

Леся тяжело вздохнула. Скорая женитьба перспективного Коростеня вывела ее из душевного равновесия, которое и так-то у нее в последнее время держалось только на силе воли.

— Так мы едем в ресторан? — спросила она у мужчин.

— Что? Нет, сегодня не получится.

Подруги опешили.

— Как это не получится? Вы же обещали!

— Дела! — коротко бросил Валера.

И, чмокнув Киру в щеку (она просто не успела отвернуться), добавил:

— Не обижайся, зайчонок. Но сейчас правда не до ресторана. Вечерком я загляну и все объясню.

С этими словами мужчины запрыгнули в машину. И темно-синий «джипарик» Бориса, как он ласково называл свой «БМВ», стартанул с места так, что пыль встала столбом.

— Ты что-нибудь понимаешь? — посмотрела на подругу Леся.

— Ни в какие ворота не лезет!

— И что нам делать? С ужином они нас бортанули и…

И в этот момент раздался веселенький звонок Лесиного мобильника: «Ах, я люблю военных! Высоких, здоровенных!» Леся поднесла трубку к уху. И лицо ее приняло изумленное выражение.

— Да, — произнесла она. — Да! Да!

После этого троекратного «да» она убрала трубку в сумку и воззрилась на Киру.

— Знаешь, кто это был? Евгений!

— Наш Евгений? В смысле сегодняшний Евгений?

— Ну да!

— И что хотел?

— Сказал, что разобрался с делами раньше, чем планировал. И ждет нас к себе!

— Мы поедем?

— Думаю, что надо поехать.

— А Валера?

— А что Валера?

— Он обещал приехать поздней. Сказал, чтобы я его ждала.

— И ты ему веришь? После того как он обманул нас с рестораном? А ведь долги по пари — это все равно что карточные долги. То есть долги чести. Их нельзя не платить!

— Другими словами, он бесчестный человек и не заслуживает к себе хорошего отношения?

— Он мужчина. А мужчин иной раз не вредно и помариновать. Он уехал, ты тоже уедешь. В конце концов, вы друг другу еще ничего не обещали. Вы даже не целовались!

Это было верно. Кира даже расстроилась, до чего это было верно.

— А ты поедешь?

— Я поеду в любом случае. Хотя Евгений подчеркнул, что зовет нас обеих.

Кира задумчиво прикинула, как она проведет вечер в одиночестве. Будет смотреть телевизор и ждать, когда там ее Валера приедет. Да и приедет ли? И если приедет, сумеет ли он компенсировать ей вечер в обществе лучшей подруги и весьма соблазнительного мужчины в его частном, собственном доме, таящем, Кира была в этом совершенно уверена, массу загадок.

— Едем! — решительно тряхнула головой Кира. — Прямо сейчас и едем, пока я не передумала!

Если бы подруги знали, навстречу каким приключениям они отправляются, то десять раз бы подумали. Но они не знали и потому были веселы, словно птички, которых наконец пригрело весеннее солнышко.

ГЛАВА 11

Дом Евгения подруг слегка разочаровал. Они подъехали к нему уже в потемках. И были почему-то уверены, что их ожидает полная иллюминация, может быть, даже салют. Но дом стоял без единого огонька. И выглядел как-то не так.

Впрочем, ворота были гостеприимно открыты. И подруги без помех въехали на территорию. Ворота за ними тут же быстро и беззвучно закрылись.

— Тебе не кажется, что он мог бы нас встретить? — прошептала Леся, пока они с Кирой брели по дорожке к дому.

В темноте все казалось жутким и каким-то нереальным. Фонарь и тот не горел. И вообще, вокруг не было ни лучика света.

— Б-р-р! — передернуло Киру. — Холодно как!

— Ага, в городе и не заметно было. А тут прямо до костей пробирает.

В этот момент дверь дома открылась, и на крыльцо выпал сгусток электрического света.

— Что же вы не позвонили, когда подъезжали к дому! — воскликнул Евгений, раскрывая подругам объятия. — Я бы открыл вам ворота.

— Они и так были открыты, — буркнула Кира.

— Ну, тогда встретил бы вас возле них! — не стал с ней спорить Евгений.

Говоря это, он провожал подруг в дом. Но вот странное дело, им идти внутрь совершенно не хотелось. Прямо какая-то сила встала поперек порога и не давала им сделать шаг.

— Что же вы застыли? У меня все готово! Стол накрыт! Я весь вечер готовился к вашему визиту.

Голос Евгения разбил невидимую стену. Во всяком случае, подруги сумели заставить себя перешагнуть порог. Но чувство неясной тревоги все равно не желало их оставлять. Зачем Евгений им врал, что не видел, как они приехали? Ведь ворота закрылись за ними. Кто их мог закрыть?

— Так они закрываются, автоматически реагируя на проехавшую внутрь машину! — рассмеялся Евгений.

— Это что же? Если едут две машины, то одна проедет, а вторая останется стоять на улице? — удивилась Кира.

Но Евгению тема автоматики на воротах была явно неинтересна.

— Девочки, что будете пить? — жизнерадостно спросил он у подруг. — У меня полный бар. Специально для вас затарился. На любой вкус. Выпьем?

Предложение, что называется, подкупающее своей новизной. Но почему-то и оно подруг сегодня не радовало. Ну, не хотелось им пить в этом доме, есть и даже просто находиться тут не хотелось. Они очень жалели, что поддались минутному порыву и примчались на зов.

Глаза Евгения странно блуждали, словно он уже хорошо принял. Может быть, этим и объяснялось, что он не встретил подруг у ворот? Но с другой стороны, походка и движения у него были ровными и уверенными. Совсем не такими, какие бывают у пьяного человека.

— Я буду виски, — наконец произнесла Леся.

— А я сок! — вырвалось у Киры.

Леся недоуменно посмотрела на подругу. Они собираются уезжать? Но это невежливо, ведь они только что приехали. Евгений тоже заметил колебание Киры.

— Вас кто-то ждет обратно? — расстроенно спросил он.

— Нет! Мы никому не говорили, что поедем сюда, — поспешила успокоить его добрая Леся.

Глаза Евгения радостно блеснули. Видя это, Леся постаралась закрепить успех:

— И чтобы нас не тревожили, мы даже мобильники отключим.

И она в самом деле отключила мобильник, верней, его звук. Не дело это, если всякие там давнишние возлюбленные, скелетам которых давно пора бы уже пылью обрасти, начнут ей названивать, когда она находится в гостях у Евгения. А ведь именно так и будет! Годами не появлялись, а когда у нее намечается новый роман, обязательно позвонят. Просто из прирожденной вреднючести. Позвонят, когда они, например, с Евгением уже будут лежать в его роскошной кровати, и обломают им весь настрой. Поэтому на ночь Леся звук на своей трубке всегда отключала.

Пару раз в жизни она не последовала этому мудрому правилу. И сильно раскаялась. Недовольны ею оказались оба мужчины. И звонивший, и тот, у кого Леся была в гостях. Звонивший был недоволен, потому что Леся заговорщицки шептала что-то невнятное в трубку, и он ничего не слышал, хотя все понял. А второй тоже понял, что звонит соперник. Одним словом, Леся потеряла обоих мужчин. И с тех пор уже так глупо не рисковала.

— Сейчас мы выпьем, и я покажу вам дом!

Кира вздохнула. Вот и славно. Осмотрят дом, а потом, если Леся захочет, то может тут оставаться, а она поедет домой. И Валера тут совсем даже ни при чем. Ясно, что сегодня он уже не появится. Слишком поздно. Евгений выпил вместе с Лесей, глаза его заблестели еще ярче. А речь сделалась совсем бессвязной. К тому же на лбу у него выступили капли пота, хотя во всем доме работали кондиционеры. И было скорей прохладно.

— Тебе нездоровится? — участливо спросила у него Леся.

Евгений затряс головой.

— Просто сердце закололо! Все уже прошло!

Кира недоверчиво покачала головой. Нет, не нравится ей возбуждение, от которого Евгений прямо вибрировал. Что у него на уме? И зачем он занавесил окна такими тяжелыми толстыми шторами? Через них даже свет на улицу не пробивается. Чтобы проверить свою догадку, Кира подошла к окну и сделала вид, что хочет приоткрыть штору.

Буквально в два прыжка Евгений оказался рядом с ней. Физиономия у него была перекошена. Кира могла ручаться, что от гнева.

— Не смей! — выкрикнул Евгений, вырывая штору из рук Киры и грубо отталкивая девушку от окна.

Кира замерла. Что и требовалось доказать! У их хозяина явные проблемы! Кого же он так боится? И если боится, то почему оставил ворота на участок открытыми?

— А в чем дело? — вызывающе спросила она, прищурившись.

Но Евгений уже взял себя в руки. Лишь глаз подергивался — ясно, что мужчина в самом деле переволновался. Да, конечно, так сигануть с другого конца комнаты! Это каким же психом надо быть! И тут Кира замерла с открытым ртом. Стоп! Вот он момент истины! Евгений же, не будем забывать, наблюдался у доктора. А раз так, значит, с головой у него точно не полный порядок. Пятипалов, тот с париком мается, Мерцалова уверена, что это она своего мужа погубила, а толстуха Анна Ивановна верит в заговоренный дом, отбирающий у нее всех друзей и родных.

Так, может быть, бедный Евгений сдвинулся на почве штор? Может быть, их нельзя трогать, потому что снаружи враги? Но Кира решила, что прояснит ситуацию за ужином. А пока будет приглядываться к Евгению, чтобы вовремя обнаружить за ним еще какие-нибудь странности. Нет, не может она оставить Лесю наедине с этим человеком. Ах, как жаль, что доктор мертв. Вот кто мог бы просветить подруг насчет Евгения.

И тут Кира снова замерла от ощущения, что разгадка тайны убийства доктора где-то совсем близко.

— Кушать хочется, — прошептала Леся, когда они поднимались на второй этаж. — Он что-то говорил об ужине?

Кира кивнула. Вот и еще одна странность! Она точно помнит, что Евгений говорил про ужин. Но между тем в доме не разносилось запахов готовящейся еды. Так чем же он собирается их угощать? Холодными закусками и бутербродами? Вроде бы разговор шел о роскошном ужине.

Дом подруги осмотрели, он не произвел на них особенно сильного впечатления. Большой дом, богатый. Но бывают и побольше, и побогаче. Хотя бы у той же Анны Ивановны. А жить тут у Евгения им бы не хотелось. Освещение тусклое, приглушенное, словно хозяин совершенно не выносит яркого света. И даже днем, подруги вспомнили, в доме было сумрачно. Большинство окон задернуто.

— А теперь я покажу вам самое интересное, что есть в моем доме!

— Бассейн?

— Бильярдную?

Подруги изо всех сил старались не обидеть хозяина дома и проявить энтузиазм, которого не испытывали. Евгений отрицательно качал головой. Вид у него при этом был самый что ни на есть таинственный и загадочный.

— Библиотеку? — продолжали соревноваться подруги. — Зимний сад?

— Сауну?

— Вертолетную площадку?

— Ну, ты вообще! Откуда тут вертолетная площадка возьмется?

Евгений быстро вмешался.

— Не ссорьтесь, девочки, — почти сосредоточив свой блуждающий взгляд и почти влюбленно глядя на девушек, произнес он. — Сейчас сами все увидите. Спустимся в цокольный этаж.

Там подруги еще не были. И движимые наполовину любопытством, а наполовину желанием угодить хозяину дома, двинулись следом за Евгением. Они прошли первый этаж, и Евгений открыл маленькую неприметную дверку. Лестница, которая вела вниз, подруг не порадовала. Обычная добротная деревянная лестница. Да и внизу было пустовато. Каминный зал с баром, бильярд — и все.

— Тут больше ничего нет? — удивилась Кира. — А что тут?

И она дотронулась до тяжелой двери. Она была из настоящего дуба и с причудливой резьбой. Дверь была закрыта. И Евгений не торопился ее открывать.

— Тут хранится моя коллекция, — загадочно сказал он. — Но о ней позже. Может быть, за ужином я покажу вам некоторые мои экспонаты. Или поздней. Но сейчас я хочу показать вам другое место. Прошу вас!

Евгений был сама предупредительность. Он пропустил подруг вперед за еще одну дверь. Кира невольно обратила внимание, с каким напряжением хозяин дома заставил эту дверь просто повернуться на петлях. А ведь он был далеко не слабак. И в голове Киры внезапно что-то щелкнуло. Озарение пришло внезапно и, надо сказать, очень вовремя. Потому что в тот же момент Кира угловым зрением уловила — в ее сторону что-то стремительно движется. Что-то большое и страшное.

Дико взвизгнув, она шарахнулась в сторону. Евгений, который вложил в этот рывок всю свою силу, потерял равновесие и полетел вперед. Прямо туда, где замерла Леся. Из его рук прямо на пол, звеня, полетели огромные ножницы с чудовищно острыми концами.

Эти ножницы висели на стене в соседней комнате, которую подруги уже осмотрели. И выполняли, как они, наивные, подумали, исключительно роль декора. А вот и нет! Ножницы были вполне действующие. И близкое знакомство с их отточенными лезвиями добра не предвещало!..

Увидев эти страшные ножницы в непосредственной близости от своего носа, Леся дико заверещала. Они были такими огромными, что вполне могли прореживать самые густые заросли. И Леся испугалась не на шутку.

Эхо подвала, куда заманил подруг коварный Евгений, подхватило ее крик. И многократно отразившись от стен, вернуло обратно. Кира тоже завопила, заметив, что ошеломленный падением Евгений все же начал снова подниматься. Своих дурных намерений он не оставил, об этом наглядно говорило опасное орудие для стрижки, которое он не выпускал из руки.

— Ах вы, сучки! — почти любовно произнес он. — Хотите сначала немножко поиграть? Ну, что же! Хотите вы того или нет, а стричься вам все равно придется! Вы же немыслимо заросли!

— Евгений, вы это чего, а? — опасливо отступая, пробормотала Кира. — Какая еще стрижка среди ночи? Лучше уймитесь!

Но их странный хозяин униматься вовсе не желал. Мало того, в другой руке у него появилась бритва! Опасная бритва с жутко острым лезвием. Даже на расстоянии было видно, какое оно острое.

— Ну, идите же сюда! — ласково говорил Евгений. — Идите ко мне, девочки! Ручаюсь, нам с вами будет хорошо. Я вас не обижу! Вы останетесь довольны. Подстрижемся и все такое прочее, на любой вкус. Ну, девочки, будьте же умницами! Ничего страшного не случится!

Он медленно приближался к подругам, которые уже даже кричать не могли. От Евгения исходили волны безумия. Вид его с огромными щелкающими ножницами и бритвой в вытянутых руках и блуждающим взглядом был страшен. Он не отрывал взора от голов подруг. Он их явно вожделел! И подруги буквально онемели и оцепенели. А Евгений только того и ждал.

— Мы с вами сначала поужинаем, — произнес он, опрометчиво приняв шок за покорность. — А потом подстрижемся. Я ведь сказал, что приготовил для нас прекрасный ужин?

Краем глаза девушки уже видели красиво сервированный в этом подвальном помещении стол. Подумать только, даже свечи этот гад предусмотрел! Они горели ровным огнем, и им дела не было до того, что сейчас может произойти.

— А потом мы познакомимся поближе! Клянусь, вам понравится, когда я подстригу вас! Познакомимся поближе и пострижемся! Ну, давайте же! Не разочаровывайте меня!

Тоже нашел дурочек! Уж с кем, с кем, а с ним подругам точно знакомиться поближе не хотелось. И стричься тоже! Если на то пошло, то у обеих подруг были свои мастера-парикмахеры, которым они только и доверяли свои головы.

— У меня никогда еще не было двух гостий одновременно! — веселился тем временем Евгений. — Пора исправить это упущение!

Кира сделала еще один шаг назад и спохватилась. Что она делает? Нельзя отступать! Нельзя дать ему понять, как им страшно.

— Евгений! — голосом строгой учительницы произнесла она. — Ты ведь нас пригласил в гости? А зачем? Только чтобы донимать своими глупостями?

Маньяк растерялся. Разговор с жертвами пошел не по его сценарию. Жертва задавала вопросы. И больше не кричала.

— Как это? — промямлил он. — Ну, вы же сами хотели!

— Хотели! А где другие гости?

Глаза Евгения хитро блеснули.

— А я могу! — вызвался он. — Места хватит. Вчера приходили ко мне, искали эту девушку. А нашли? Нет! Фигли они нашли! Да и не найдут! С такой-то стрижкой! Конечно, они обещали еще вернуться, да только зачем? Они же весь дом осмотрели и никого не нашли. Я-то испугался, охранников нанял. А зачем? Ничего они не нашли. И что это теперь значит?

— Что?

— А то, что я могу приглашать к себе хоть десять гостей! Ход надежно спрятан! Никто сюда не попадет и ничего не найдет! Мое тайное убежище скрыто от всех глаз!

Все-таки Евгений был очень предусмотрительный маньяк. Все продумал. Ход у него надежно спрятан. Скажите на милость!

— А вот интересно, доктор Пешков о твоих гостях знал? И чем вы тут занимаетесь потом с ними?

Евгений остановился и рассмеялся. Смех у него был противный.

— Кто же ему скажет? — закончив смеяться, произнес он. — Конечно, он мог догадываться о моей коллекции. Но всей правды я ему не говорил. Я же не дурак! Он бы тут же сдал меня в психушку!

Подруги расстроились. Похоже, они зря рисковали своими драгоценными жизнями, явившись в дом к этому психопату, вооруженному ножницами и опасной бритвой. Этот тип был слишком осторожен, чтобы разоткровенничаться, а потом испугаться своей откровенности и прикончить доктора. Или он врет? Нет, не стал бы он им врать. Только не сейчас, когда уверен, что они в его полной власти и никуда не денутся.

Итак, вопрос о причастности Евгения к смерти доктора Пешкова отпал. Оставался еще один — самый важный. Как им выбраться из этого подвала, куда их заманил опасный маньяк?

— Кира, он нас убьет? — едва слышно прошептала Леся, воспользовавшись тем, что Евгений отвлекся.

— Нет, подстрижет только! — разозлилась Кира. — Ясное дело, что убьет! Видишь, как его корячит!

Евгений тем временем снова устремил на подруг взгляд своих воспаленных, больных, страждущих глаз. Он явно страдал от нежелания подруг быть подстриженными и побритыми. Тем временем подруги уже немного сориентировались на местности и заметили, что подвал был достаточно велик. Теоретически они могли бы бегать по нему от обезумевшего Евгения хоть всю ночь, пока маньяк не выдохнется. Вопрос был только в том, а вдруг они выдохнутся первыми?

— Евгений, — строго произнесла Кира. — Предупреждаю, нас будут искать.

— Пусть ищут! Вчера тоже приходили родственники одной девушки. Искали. Думали, что найдут! А нет!

— Не нашли?

— Ничего не нашли. Шиш им! Я бываю осторожен, когда не уверен в успехе. Но с вами… С вами я уверен на все сто. У нас все получится! И бояться нечего!

— А почему?

— Никто вас тут не найдет! В этот подвал, если не знать, никогда в жизни не попадешь! Так что никто нам не помешает приятно провести вечер!

— Но, Евгений, зачем тебе лишние хлопоты? — взвыла Кира. — Господи, да брось ты эти свои ужасные ножницы. Мы и так будем рады остаться с тобой. Ты же умный человек, должен это понимать.

Евгений покачал головой. На его лице проступила смесь упрямства и хитрости. Отвратительная маска. А учитывая, что судьба похищенных им девушек оставалась весьма туманной, еще и пугающая. Видя, что у Киры не очень-то получается воздействовать на маньяка строгостью, Леся решила применить хорошо испытанное ею средство — ласку.

— Женечка! — сладко пропела она. — Ты ведь…

Что собиралась произнести Леся, так и осталось загадкой. Потом она и сама не могла вспомнить, что за мысль вертелась у нее в голове. Потому что в этот момент Евгений дико взвыл и клацнул ножницами.

— Не сметь называть меня этим именем! Оно меня нервирует!

И без предупреждения он снова кинулся на подруг.

— О! — закричала Кира. — Леся, берегись! У него обострение!

Лесе не надо было повторять дважды. Она и сама улепетывала от Евгения, проявляя удивительные чудеса ловкости. Стол полетел на пол вместе со всем его содержимым. Свечи тихо плавились на скатерть. Она загорелась. Потом вспыхнула и затрещала, разбрасывая искры, деревянная столешница, занялись ножки стола. А подруги все носились вокруг огромного костра, в котором сгорали остатки трапезы. И им очень хотелось верить, что не поминальной.

— Будем стричься, будем бриться! — весело напевал Евгений, носясь вприпрыжку по подвалу следом за девушками, не оставляя ни ножниц, ни бритвы. — Будем, будем, будем, будем!

— Кира!

— Леся!

Выход из подвала был закрыт. Конечно, на то, чтобы запереть дверь на засов, времени у Евгения просто не было. Но дверь была слишком тяжела, чтобы подруги могли успеть подбежать, открыть ее и еще изловчиться выскочить наружу. И все это под бдительным надзором вооруженного клацающими ножницами Евгения.

Наконец ему удалось загнать в угол Киру. Он торжествующе захохотал и, вцепившись ей в волосы, занес свои жуткие ножницы над ее головой. Кира закрыла глаза и приготовилась к быстрой смерти. Как жаль, что ей придется умереть такой молодой и прекрасной! Боже, а ведь она даже не успела толком насладиться жизнью! Только и делала, что впутывалась в разные истории. Дура!

Но сколько Кира ни ждала, ничего ужасного с ней не происходило. Удара и боли не было. А вот на лицо стало падать что-то мягкое и пушистое. Кира приоткрыла один глаз и с изумлением обнаружила, что это мягкое и пушистое — ее собственные волосы. Этот гад в самом деле принялся ее стричь! Евгений ловко орудовал ножницами, а похолодевшая от ужаса Кира не решалась шевельнуться.

— Вот и славно! — бормотал Евгений. — Очень неплохо получается! А вам не кажется?

Кире не казалось. Во-первых, она себя не видела. Зеркала в подвале не было. А во-вторых, Евгений стриг ей челку, и потому Кира сочла за благо зажмуриться, чтобы случайно не лишиться глаза.

— Сейчас вот закончу тут с челочкой, — мирно вещал Евгений, не обращая внимания на дым, заполнявший подвал. — С боков мы уже подстригли. Тут совсем немного подровнять осталось. И возьмусь за затылок, там у вас, милочка…

Но договорить ему не удалось. А Кире не довелось узнать, что не устраивало Евгения в ее затылке. Вместо этого раздался шум рухнувшего тела. И звон металла по камню. Выждав несколько секунд, Кира резко распахнула глаза. Евгений лежал на полу. И не шевелился.

— Ой! Леся! Это ты его так?

Тяжело дышащая от волнения Леся молча кивнула. В ее руках был тяжелый кованый подсвечник, который она выхватила из полыхающих остатков стола. В подвале висел запах горящего дерева и, как ни странно, аппетитный запах поджарившейся на открытом огне колбаски. Но Леся, казалось, не замечала ничего вокруг. Ни Киры, ни даже того, что ее рука все еще сжимала горячий металл. Она не сводила глаз с поверженного врага.

— Леся! — прошептала Кира. — Ты его победила! Брось подсвечник.

Леся кивнула. Внезапно ее пальцы разжались, и подсвечник, звеня, покатился по полу. А сама Леся схватилась за обожженную руку. И на ее глаза навернулись слезы. Она закусила губу и затрясла головой. Тем временем в подвале становилось слишком жарко. Колбаской уже не пахло, а становилось просто трудно дышать.

— Леська! Бежим отсюда!

Но Леся не двинулась с места.

— А как же он? Его нельзя так оставлять!

Кира хотела возмутиться. Лесино мягкосердечие не знало предела. Но тут же гнев Киры утих, так как Леся добавила:

— Он может быть еще не мертв. Очнется и снова примется за свое. Его надо связать! И сдать в милицию. Или в психушку! Да, лучше в психушку! Он же опасен для общества!

Мысль была дельной. И Кира принялась оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего. Внезапно она увидела еще одну дверь. Она вела в соседнюю комнату. Кира заглянула туда. И невольно ахнула, обнаружив, что там располагается целая цирюльня. Кира сделала несколько шагов и оказалась в ней.

Просто дух захватывало! Каких только приспособлений для стрижки, завивки и укладки волос тут не было! И огромный стационарный фен, и ручные фены с кучей насадок. И шикарные сооружения, похожие на многоярусную шляпку.

Кира знала, что их используют для одновременной и равномерной прокраски длинных волос в несколько тонов. Разложенные на полях волосы не смешивались друг с другом. И цвета получались яркими и насыщенными.

Были тут и зеркала, и подсветка, и щетки из натуральной щетины. И щетки попроще. И расчески, и бритвы, и машинки для стрижки, и целые шкафы, забитые коробками с красками, лосьонами, гелями, лечебными и косметическими шампунями, пенками, масками, тониками, жидким шелком и ампулами для оздоровления волос.

Похоже, роскошное угощение, которое только что сгорело в огне, было лишь прелюдией званого вечера. Настоящее действие начиналось вот в этой комнате.

— Господи, это какая-то фантастика! — прошептала ошеломленная увиденным девушка. — У этого парня целая коллекция! Это же надо! Он в самом деле помешан на стрижке и прочем!

Она схватилась за собственную голову. Как она забыла? Что он ей там наворотил? Наверное, какой-нибудь кошмар! Кира подскочила к ближайшему зеркалу и пристально принялась разглядывать свое отражение.

— Хм! Хм!

Признаваться в том, что она паниковала зря, ей не хотелось. Но что делать? Искренность была Кириной второй натурой.

— Очень даже ничего! — решила она наконец признать очевидный факт.

Евгений снял волосы на макушке и укоротил их на висках. Челка у него получилась рваной. Но в этом была своя изюминка. Что и говорить, у парня был определенно талант. Да что там талант! Талантище! Умудриться соорудить такую отличную стрижку в самых что ни на есть экстремальных условиях!

В другой ситуации Кира бы любовалась собой и своей новой прической до бесконечности.

— Ты идешь? — оторвал ее от этого приятного занятия голос Леси. — На что ты там любуешься?

— Тут много всякого, — туманно отозвалась Кира, отодвигая в сторону одно из кресел и подбираясь к витрине с многочисленными оттеночными муссами и пенками.

Ах, именно этот оттенок молодого ореха она искала в магазинах города. И ведь все безрезультатно. Нигде его не было.

— Конечно, откуда же ему там взяться, если подлец Евгений захапал вон сколько!

Недолго думая, Кира сунула в карман пару баночек. И, чертыхнувшись, споткнулась об очередное парикмахерское кресло. Впрочем, сейчас Кире было важно только то, что на этих креслах есть покрывала. А значит, можно из него соорудить нечто вроде веревок.

— Кира, он шевелится! — услышала она голос Леси, в котором звучала паника.

Обернувшись, Кира через дверной проем увидела, что Евгений в самом деле начинает шевелить окровавленной головой. Никакой жалости к нему Кира сейчас не испытывала. Может быть, до того, как она увидела тонны косметики для волос, она бы еще и пожалела явно спятившего бедолагу. Но теперь в ее душе прочно поселилось недоброе чувство к нему. Вот ведь подлец! Она мечтает о жалкой сотой доле того, что он стащил в свой подвал! Мечтает, но не получает. А у него все это есть. И даже сверх того!

Девушка вновь подошла к Евгению и, сама удивляясь своему хладнокровию, опустила на его голову остывший к этому времени подсвечник.

— Кира!

— Ничего с ним не случится! Я тихонько!

— Но он!..

— Я же сказала, тихонько. Я не такая эгоистка, чтобы самой прикончить этого гада. Пусть это сделают родственники тех девушек, которых он похитил, стриг, брил, завивал, красил и что там еще.

— Ты думаешь, они тут? Эти девушки?

— Не знаю. Ты вызвала милицию?

— И милицию. И в психушку позвонила! Слушай, а вдруг он помрет до того, как они приедут?

— Не волнуйся, сегодня он точно не сдохнет. Такие так быстро не подыхают.

Кира оказалась права. Не успела она нарезать (вот когда пригодились прихваченные ножницы Евгения!) из покрывала полос и связать ими руки и ноги безумца, как он уже снова начал подавать признаки жизни. Шевелиться, стонать и ругаться. От его первоначальной обходительности и даже последующей жутковатой в своем цинизме вежливости не осталось и следа. Теперь Евгений ругался, как сапожник.

— С-суки! — рычал он, катаясь по полу и пытаясь избавиться от пут, которые щедро навязали на него перепуганные подруги. — Какие суки! Думаете, х… вам до пяток, обманули меня, да? А нет! Я до вас, б… рваные, еще доберусь! Вы у меня еще будете мыть головы, а потом я буду их стричь, стричь, стричь! И завивку вам сделаю! И мелирование! Никуда не денетесь! А потом, когда я с вами закончу, вы отправитесь…

Дальше следовал перечень мест, куда бы Евгений хотел отправить подруг. Он так бесновался, что Кире даже пришлось еще раз приложить его подсвечником. Но уже, так сказать, напоследок. Потому что к дому, гудя сиренами, подъезжали милицейские машины и машина с врачами.

Подруги выползли наружу встречать подмогу. И, едва не теряя сознание от пережитого кошмара, проводили на трясущихся ногах милиционеров и врачей вниз. Туда, в подвал, где и сдали им с рук на руки обездвиженного Евгения. Сами они не стали оставаться там, а поднялись наверх, плеснули себе по изрядной порции виски, чокнулись и выпили. После этого попадали в кресла и принялись ждать, когда противная дрожь, которая сотрясала их с ног до головы, пройдет сама.

Ждать пришлось долго. За это время подруги успели немного прийти в себя и перевязать руку Лесе. К счастью, ожог оказался несильным. А менты как раз успели транспортировать Евгения наверх и принести благодарность подругам.

— Поздравляю! — с чувством произнес майор со славным усталым лицом, тряся руки подруг в дружеском рукопожатии. — Вы!.. Вы такие молодцы, девчонки! Вы хоть знаете, что вам удалось сделать?

— Ага, мы остались в живых.

— И кроме того, вам удалось обезвредить опасного преступника. Говорите, он собирался вас сначала постричь? Надо же, каких только извращенцев не приходится ловить!

Майор выглядел почти счастливым. Подруги так расчувствовались от его слов (их так редко хвалили), что предложили:

— А давайте представим дело так, словно это вы провернули всю работу?

— И нас спасли!

Тут майор растрогался почти до слез. И долго тряс подругам руки, объясняя им, какие они героини.

— Этот подонок похитил не меньше восьми девушек, — говорил он подругам. — Знакомился, привозил в этот дом и стриг.

— А потом?

— Потом отвозил на то же место, где подобрал. Стриженых.

Кира с Лесей изумленно переглянулись. Так с девушками ничего ужасного не случилось? Их всего лишь подстригли? Нет, конечно, и это ужасно. Стрижка против воли, такое никому не пожелаешь.

— Но они живы? Эти девушки?

— Те, которые написали заявления, да.

— Заявления?

Подруги уже решительно ничего не понимали.

— Если есть заявление, то почему вы так долго ждали?

— Почему не арестовали его раньше? Ведь он совсем чокнутый? Где это видано, чтобы женщин насильно стригли? Это же против всяких правил! Должен же существовать закон, который запрещает это делать!

Леся была возмущена. Но майор лишь развел руками:

— Не так-то просто было его вычислить. Свои жертвы он привозил сюда ночью. И точно так же увозил их обратно. Они не видели дороги, по которой их везли. И были слишком ошеломлены, чтобы вообще запомнить детали.

— Но с нами он попал впросак, — удовлетворенно произнесла Кира. — Мы-то уж не растерялись!

И в этот момент раздался громкий крик. Он доносился из подвала. Следом оттуда появился младший лейтенант с перекошенным лицом, на котором читалось откровенное изумление.

— Идите сюда! — поманил он майора. — Мы кое-что нашли.

— Страшное? — пискнула Леся.

— Скорее, занятное.

Разумеется, подруги пошли за ним. И, войдя в комнату, где, как ранее уверял Евгений, хранилась его коллекция, они замерли словно заколдованные.

— Сколько же их тут побывало! — прошептал майор, бледнея на глазах. — Тут волос явно больше, чем можно было настричь с восьми жертв. Боже мой! Этот тип еще опасней, чем мы думали. Это просто какой-то маньяк-парикмахер!

— Неужели остальных девушек он убил?

Подруги затрепетали. И было от чего. Вся противоположная от двери стена комнаты была украшена остриженными женскими волосами. Они были расположены очень живописно. И напоминали картину какого-то совершенно безумного авангардиста. Тут были волосы длинные и короткие, вьющиеся, как у мулаток, и прямые гладкие. Были рыжие, каштановые и русые. Были крашеные и натуральные. Был даже один пучок синего цвета.

— Мальвину, что ли, побрил? — прошептала Кира, не в силах отвести глаз от этого пучка.

Кроме того, тут были изделия из волос. Плетеные сумочки, пояса, салфеточки и даже один коврик. В мастерстве Евгению, если, конечно, это он сам все сплел, отказать было нельзя. Он украсил волосами своих жертв многие предметы обихода. Все они находились тут, среди экспонатов коллекции. Была и восьмиугольная звезда-брелок, которую подруги видели у Евгения в первый свой визит в его дом. Только теперь до них дошло, что яркие нити на лучах звезды были вовсе не нитками, а волосами его жертв.

— И куда он подевал всех обладательниц этих волос? — пробормотал майор. — Восемь девушек, мы знаем, он отпустил. Они написали заявления. А вот где остальные жертвы?

Подруги похолодели. Господи, какой ужасный конец был уготован им обеим! Их чудесные, тщательно отращенные локоны могли пополнить коллекцию этого психа. А сами они? И пока Леся трепетала и готовилась упасть в обморок, Кира что-то прикидывала, оглядываясь по сторонам и сосредоточенно шевеля губами. И наконец деловито сказала:

— По крайней мере теперь понятно, почему он запал на нас обеих. И настаивал на том, чтобы мы обе приехали к нему в гости, в приготовленную нам западню.

— Почему? — одними губами прошептала Леся.

— А ты не видишь? Тут нет рыжих вьющихся волос. И нет коротких светлых. Мы с тобой, вернее, наши волосы были пробелом в его коллекции!

Когда подруги поднялись наверх, Леся с ненавистью глянула на «коллекционера». Подонок! Не для него она столько времени провела в салонах красоты, жарясь под феном, изнывая в неудобных креслах и скучая над журнальчиками, пока ей красили, завивали, стригли и укладывали ее драгоценные волосики. Вот мужики, привыкли на все готовенькое! Нет, чтобы самим себе на голове что-то приличное отрастить. А потом бы уж и стриглись сколько влезет!

— Слушай, гад, — сжимая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не врезать негодяю, произнес майор, который явно не испытывал к задержанному маньяку светлых чувств.

Хотя что там его чувства по сравнению с чувствами подруг, которых только что едва не обрили. Впрочем, про себя Кира не могла не отметить, что новая стрижка ей идет чрезвычайно. Но все равно… Она же ее не заказывала! А вдруг бы получилось плохо! Она прекрасно понимала чувства тех девушек, которым их стрижки не понравились. Она на их месте не только заявление в милицию накатала, а сама бы рыскала по окрестностям в поисках подлеца!

— Слушай, если ты не скажешь, куда дел тела остальных девушек, тебе не поздоровится! — продолжал тем временем майор. — За это я тебе ручаюсь!

Но Евгений в ответ только мерзко расхохотался.

— Не дождетесь! За каждую дуреху вы будете давать те поблажки и послабления, о которых я попрошу.

Надо сказать, что для сумасшедшего Евгений был удивительно расчетлив и практичен.

— Наверное, он девушек где-то тут спрятал, — задумчиво произнесла Кира, вспомнив недавние откровения маньяка. — Они где-то у него в доме!

— Да, но где? Мы осмотрели все!

— Думаю, что они где-то внизу! Вы осмотрели весь подвал? Тут нет больше никаких помещений? Точно?

Майор вызвал к себе ребят, которые работали в подвале. Но они ответили отрицательно.

— Осмотрите каждую щелку! — велел им майор. — Мне тоже кажется, что тела своих жертв он из дома не выносил.

Евгений лишь мерзко ухмылялся. Кира даже пожалела, что последний раз слабовато его ударила. Эх, знать бы заранее, что за коллекцию он собирал! Уж она бы постаралась! Живого места на этом подонке не оставила бы.

— Есть! — раздался из подвала радостный вопль.

И Кира отвлеклась от своих кровожадных мыслей. И поспешила со всеми обратно в подвал.

— Кажется, тут, — произнес один из оперативников, который осматривал стены в той самой комнате со злополучной кроватью и цепями. — Какая-то трещина или щель. Но понять не могу, как сдвинуть с места эту глыбу!

Стена была выложена огромными известняковыми глыбами. И сдвинуть ее с места, даже если она вообще двигалась, было непосильной задачей.

— Может быть, взорвать? — предложил один из парней, явно не подумав.

— Ты думаешь, что говоришь? — набросился на него майор. — Мы в подвале. А над нами еще два каменных этажа. Если повредим фундамент, весь дом рухнет нам на головы. Тогда не только тела девушек, но и наши с вами тела и то разыскать будет трудно.

— Что же делать?

— Думать! — И первым подал пример, нахмурив свой и без того изборожденный трудовыми морщинами лоб.

Пока милиция судила и рядила, на что бы такое нажать, надавить или стукнуть, чтобы отодвинуть плиту в сторону, Кира тихонько поднялась наверх. Евгений лежал в гордом одиночестве и вначале даже обрадовался ее обществу. Но это только сначала. До того, как Кира сходила на кухню и принесла оттуда скотч. У нее в руках появились и те самые ножницы, которые девушка предусмотрительно захватила из подвала и пока не отдала ментам. Им они все равно сейчас без надобности, а ей пригодятся.

— Ты это чего? — опасливо покосился на молчаливую девушку Евгений. — Ты чего надумала, а?

Кира молчала. Но ее лицо не вызывало сомнений в серьезности ее намерений. И Евгений затрепыхался. Он задергался. А Кира приближалась к нему неумолимо, как богиня правосудия, держа в руках вместо весов скотч и ножницы. При этом она улыбалась страшной улыбкой. И нервишки Евгения сдали.

— Эй, кто-нибудь! Спасите! — завопил он. — Спаси…

Договорить он не успел. Одним скачком Кира оказалась возле него. И, дернув скотч, заклеила маньяку рот. Потом для верности налепила еще пару слоев и присела рядом.

— Теперь мы тут только вдвоем, — ласково сказала она. — Все, как ты и мечтал, дорогой.

Евгений радости по этому поводу не выразил. Он косился на Киру с большой опаской. И было заметно, что особенно его нервируют ножницы в ее руках.

— Мы теперь так тесно познакомились, что было бы только справедливо поделиться с тобой и моими фантазиями, — произнесла Кира и извлекла из кармана брусок для точки ножей.

Об этот брусок она принялась неторопливо затачивать лезвия ножниц. У Евгения глаза прямо вылезли из орбит, так он старался не упустить ни единого движения девушки.

— Я ведь теперь все про тебя знаю, — невозмутимо говорила Кира. — Ты — мерзкий психопат! Отвратительный паук, сжирающий милых бабочек. Заманивал к себе в логово хорошеньких девушек, мучил их, убивал и забирал у них самое дорогое — волосы. И как мне после этого к тебе относиться?

Евгений что-то мычал. Кажется, он раскаивался. Но Кира не стала его слушать. Она продолжала говорить.

— И раз уж так случилось, что я знаю твою тайну, то расскажу тебе свою!

И, наклонившись к Евгению, она страшным шепотом прошептала:

— Ты забирал у девушек их главную красоту, а я забираю у мужчин их главное достоинство.

И, ощутимо ткнула ножницами в то самое место на штанах Евгения. Чтобы у него уж не осталось никаких сомнений, о чем идет речь.

— Не находишь, что мы с тобой могли бы стать славной парочкой? — мерзко хихикнула Кира, поражаясь самой себе.

Боже, и откуда в ней столько артистизма? Может быть, она ошиблась в выборе карьеры? Или это вдохновение, которое снисходит на каждого, но лишь раз в жизни?

— Ты бреешь мертвых девушек, а я режу яйца живым мужчинам! А? Славно могли бы повеселиться с тобой на пару! Теперь-то уж, конечно, поздно. Жаль, но ты сам все испортил!

И Кира щелкнула ножницами. Они громко лязгнули, а Евгений завыл и задергался. Кира, не обращая внимания на его конвульсии, принялась неторопливо резать ткань его штанов. Евгений багровел. Рвущийся наружу крик не проходил через скотч. Но лицо у сумасшедшего к концу процедуры по порке его брюк приобрело миленький лиловый оттенок. Еще чуть-чуть — и его могла хватить кондрашка. А этого Кира допустить никак не могла.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросила она, якобы смягчаясь. — Напоследок?

Евгений закивал головой. Кира нагнулась и содрала с его рта скотч.

— Они все живы! — завопил Евгений, едва сумев перевести дух. — Что вы себе придумали! Я же не маньяк какой-нибудь! Я их не убивал! Только стриг и брил, если стрижка получалась совсем уж неудачной!

— Ты их еще и брил! — ахнула Кира.

— Ну да! В подвале. Вы же там обе были! Видели мой парикмахерский салон! Они все там побывали!

— А потом?

— Потом я их отвозил туда, где брал! Клянусь, они были живы. Я их только стриг!

И, высказавшись, он зарыдал.

— Честное слово! — кричал он. — Я обращался с ними очень вежливо. Предлагал подстричься. Не моя вина, что тем восьми стервам я не угодил. И они накатали на меня заявы в ментовку.

— Так ты говоришь, что с девушками ничего не случилось? Ты их подстриг и отвез туда, где взял? Живыми?

— Да! Да! Можете взять их телефоны в моей записной книжке! За тех, которым не понравилась моя работа, я не отвечаю! А остальные, да они сами умоляли меня, чтобы я стал их постоянным мастером. Им так понравились их новые прически! Клянусь, я говорю вам правду!

— Молодец! — похвалила его Кира. — Если все так, как ты говоришь, и девушки живы, то я не буду держать на тебя зла. И твое хозяйство останется при тебе! Кстати, а что там у тебя?

Глянув одним глазом, Кира пренебрежительно передернула плечами.

— Хм, было бы о чем жалеть! — бросила она Евгению на прощание и отправилась в подвал.

Операция по определению местонахождения всех «клиенток» Евгения закончилась только к рассвету. Евгений не соврал. Все они были живы, находились у себя дома и претензий к Евгению не имели. И их количество плюс восемь недовольных совпадало с количеством «локонов» в коллекции безумца. Ни одну из своих жертв Евгений не убил.

Для опознания были привезены те восемь, которые написали заявления на безумного парикмахера. Девушки были самые разные. И красивые, и никакие, и откровенно страшненькие. Но сейчас всех их роднило одно. Они были бледные, напуганные и плохо стриженные. Подруги вынуждены были признать, что иной раз мастерство изменяло Евгению. Майор был даже вынужден вызвать целый автобус для транспортировки этих «жертв» в отделение.

— Они явно нуждаются в медицинской помощи, — объяснил он подругам. — Отпускать их пока никак нельзя. С ними сначала должен поработать психолог.

— Вот только, умоляю, не надо мне сейчас говорить про психолога! — воскликнула Леся, сложив руки словно в молитве.

Майор изумленно посмотрел на нее.

— А этого куда? — спросила Леся, чтобы сменить тему. — И она ткнула пальцем в рыдающего Евгения. — В тюрьму?

— Какая уж тут тюрьма? — тяжело вздохнул майор. — Психушка по парню плачет. Туда сейчас и поедет.

И, видя, что Леся встревожилась, он счел нужным добавить:

— Да, вы не переживайте. Там охрана получше и режим построже, чем даже в Крестах.

Кира тем временем наконец добралась до своей сумочки, глянула на дисплей телефона и ахнула:

— Семнадцать неотвеченных вызовов!

— Не может быть! От кого?

Кира принялась щелкать кнопками прокрутки. Но сколько ни щелкала, новый телефон запомнился только один.

— Валера! Семнадцать раз подряд!

— Представляю, что он себе придумал на наш счет!

Но Кира все равно обрадовалась:

— Вот и хорошо! Если бы мы и к утру не объявились, он бы поднялся по тревоге!

Но ее радость существенно поугасла, когда она переговорила с Валерой. Тот, мягко говоря, был в ярости. Ни о каком маньяке-парикмахере он и слышать не хотел.

— Говорила бы уж правду, что была с любовником! — негодующе бубнил он. — К чему такое вранье? Думаешь, я поверю в такую ерунду? Какие еще стрижки среди ночи? Что ты из меня мальчика делаешь?

Трубку он бросил первым, чем вызвал в Кире бурю негодования. Обычно она оставляла эту привилегию за собой. И считала, что воспитанный мужчина должен всегда дать женщине шанс сделать это. Но, видимо, Валера особой галантностью не отличался.

И подруги отправились домой. А куда им было еще деваться? На улице уже рассвело, им жутко хотелось спать. Нет, сначала принять душ, потом чего-нибудь пожевать. Ведь ужин, который им посулил Евгений, был полностью уничтожен еще до того, как подруги его попробовали. А в холодильник в доме маньяка подруги заглянуть побрезговали. Кто его знает? С одних он волосы стриг для коллекции. Что еще такому психу придет в голову?

И что вообще творится в головах у психов?

ГЛАВА 12

Эта мысль повторно посетила подруг, когда они уже подъезжали к своему дому. Тихо, мирно, никого не трогая и даже не нарушая правил движения. И вдруг к ним бросилась какая-то тень.

— Ай! — вскрикнула Леся в испуге. — Вы тут откуда?

Кира тоже вздрогнула. Она узнала Мерцалову, но с большим трудом. Лицо у женщины сильно опухло, словно она рыдала, не переставая все это время, пока они не виделись. К тому же под глазами появилась нездоровая синюшная окраска. И вообще, выглядела женщина плохо. Очень плохо. Немытые тусклые волосы распадались на липкие сосульки. Воспаленные глаза. И дрожащие руки. Что-то подругам это все напоминало.

— Мне нужно с вами поговорить! — выкрикнула тем временем Мерцалова, вцепляясь словно клещ в Лесю. — Умоляю!

— Конечно! — пробормотала Леся. — Только о чем?

— О нем!

О нем — это о докторе! О! Об этом человеке подруги готовы были выслушать многое. И чем больше могла выболтать им находящаяся в явном разброде чувств Мерцалова, тем лучше.

— Пойдемте ко мне!

— Нет, — помотала головой Мерцалова. — То есть да!

— Так идем или тут поговорим?

— Идем!

И подруги пошли. Мерцалова брела за ними, как овечка на заклание. Вид у нее, во всяком случае, был соответственно моменту скорбный. Оказавшись дома у Леси, она тут же плюхнулась на предложенную ей табуретку и заголосила:

— Нет мне прощения! Нет! Это я во всем виновата! Это я его погубила! Я желала ему смерти. И вот! Он погиб!

— Но при чем тут вы? Он погиб по независящим от вас обстоятельствам!

— Нет, не говорите мне ничего! Не утешайте! Я знаю, мысль материальна. Я желала ему смерти! И дожелалась!

Подруги молчали в досаде. Опять она за свое!

— Ну, послушайте! — попыталась успокоить женщину Кира. — Мало ли кто и кому желал смерти. Я вон тоже сколько раз желала, чтобы мужчины, с которыми у меня не получилось, сгорели в аду. Но это вовсе не значит, что они туда отправятся.

— Нет! Нет! Это я его убила! Своими мыслями. Своего мужа!

Тьфу ты! Оказывается, она еще и не по поводу доктора явилась каяться. А снова о своем муже талдычет. Очень им это интересно! Ее муж, пусть сама и разбирается.

— Ну, желать мужу смерти — это совсем даже и не преступление, — авторитетно произнесла Кира. — Все так делают.

— Вы думаете?

Мерцалова бросилась в объятия Киры и зарыдала.

— Вы тоже? — трогательно вопрошала она тихим голосом. — Да? Вы ведь тоже?

Кира учуяла запах перегара. И только теперь до нее дошло, что вид Мерцаловой объясняется куда проще, чем они с Лесей подумали. Женщина была сильно пьяна. И это в девять утра! Ничего не скажешь, она от души поминает своего бедного муженька. Уж на этот счет он может быть спокоен.

— Да, я тоже!

Кира не стала уточнять, что замужем никогда не была. В конце концов, это детали. А убить своего очередного любовника ей хотелось, и не раз.

— Какие они все придурки!

— Ага!

— Глаза бы мои их не видели! Этих мужиков!

— И не говорите!

— Они недостойны того, чтобы населять землю.

— Совершенно верно!

— Сгинул, и черт с ним!

— Прямо в точку!

Мерцалова вытерла глаза порядком грязным платочком.

— Спасибо, — произнесла она. — Пожалуй, я пойду!

И Мерцалова, изрядно шатаясь, побрела к выходу, где принялась яростно дергать за ручку входной двери. Это заставило Лесю встревожиться за Мерцалову и испугаться за собственную дверь.

— Постойте! — кинулась она вслед за ней.

— Куда вы пойдете?

Мерцалова повернулась. Теперь в ее облике не было ничего трогательного. Глаза зло сверкали. А кулаки сжимались.

— Я пойду! — угрожающе выкрикнула она. — Все равно пойду! Не смейте меня задерживать!

— Да пожалуйста! — отступила Леся. — Идите! Кто вас держит!

Но, видимо, это замечание обидело нетрезвую Мерцалову еще больше. И она внезапно, без всякого предупреждения кинулась, но не на Лесю, а на Киру. Девушка такого поворота событий никак не ожидала. Ведь они только что так чудно поплакали друг у друга на плече. Стали, можно сказать, задушевными подругами. И вдруг нападение! Почему? За что?

Мерцалова толкнула Киру. И не собиралась на этом останавливаться. Женщина с кулаками набросилась на нее, выкрикивая бессвязные проклятия.

— Идиотка! — пыталась схватить ее за локти Леся. — Пьяная идиотка! Что ты себе позволяешь!

Мерцалова быстро сдалась. Ее пьяная агрессия стихла так же внезапно, как и началась. Она снова зарыдала, присев на корточки в прихожей и уткнув лохматую голову в согнутые локти.

— О-а-у! — выводила она, а потом: — У-а-о!

Наконец Кире это горловое пение народов Севера надоело.

— Вот что, голубушка! — встряхнула она Мерцалову. — Пошли-ка в душ!

И с помощью Леси поволокла безвольную женщину в ванную. Там они запихнули пьянчужку под холодные струи, потом растерли жестким полотенцем и повели на кухню пить крепчайший кофе. Самим подругам кофе не хотелось. Они хотели есть и спать. А вместо этого были вынуждены выслушивать протрезвевшую и в очередной раз раскаявшуюся Мерцалову.

Оказалось, что она ненавидела своего мужа уже давно. Фактически с момента окончания их медового месяца. Но в последнее время их отношения ухудшились. И женщина неоднократно ловила себя на мысли, что кто-то расправится с ее мужем. Иногда в ее фантазиях присутствовали только он и она. Нетрудно предположить, кому отводилась роль жертвы.

— И тогда вы пошли на прием к психотерапевту?

— К доктору Пешкову?

На лице Мерцаловой отразилась сложная работа мысли.

— Не знаю, — протянула она нерешительно. — Мне кажется, что это было раньше.

— Что раньше?

— Сначала я пошла к доктору на прием, а потом меня начали посещать мысли о том, как бы убить мужа.

— Интересно!

— Я бы даже сказала, странно!

И подруги переглянулись. Поймав их взгляды, Мерцалова тут же кинулась на защиту доктора.

— Ничего не странно! — завопила она. — Это такой вид терапии. Следует выплеснуть глубоко скрытые эмоции и мысли. И таким образом исцелиться от тех эмоций, которые доставляют дискомфорт.

Подруг ее доводы не убедили. Хорошенькое лечение! Раньше женщина просто была недовольна своим браком и своим мужем. А после визитов к доктору начала откровенно его ненавидеть. Да еще до такой степени, что даже замышляла убийство.

— Но это ведь только в мыслях! — взвилась Мерцалова.

— Вы же сами говорили, что мысль материальна!

— Но доктор… Погодите-ка, он мне все так хорошо объяснил! Я все поняла, а теперь…

— А что теперь?

— А теперь мне кажется, что вы правы.

И Мерцалова растерянно посмотрела на подруг. Тем даже стало ее жалко. Неврастеничка с припадками истерии. Наверняка ее мужу с ней тоже было несладко. Но одно в рассказе Мерцаловой показалось подругам интересным. Ее состояние психического здоровья после визитов к доктору явно ухудшилось. И уж про здоровый климат в семье точно можно было смело забыть.

— Разве так должны действовать врачи? — спросила Кира у подруги, когда им наконец удалось спровадить Мерцалову на такси домой.

Такси им пришлось вызвать за свой счет. У Мерцаловой не оказалось при себе денег. Но в качестве благодарности она пригласила подруг на поминки своего мужа, которые должны были состояться уже сегодня. Подруги пытались отказаться, мотивируя, что ночью ловили маньяка и страшно устали. Но Мерцалова, даже не вслушиваясь в то, что ей объясняли подруги, настаивала.

— Я позвала и других пациентов доктора, — сказала она. — Тех, с кем я немного сдружилась, пока шло следствие по делу об убийстве.

Это заявление и решило дело. Подруги согласились прийти в надежде услышать еще что-нибудь интересное о докторе.

— Постойте! — воскликнула Кира. — А что значит, пока шло следствие? Оно что, уже закончено?

— Убийца найден?

— Я не знаю! — захлопала глазами Мерцалова. — Честное слово, не знаю! Просто меня только один раз пригласили в милицию по поводу доктора, а потом не вызывали больше, вот я и решила…

Скажите на милость! Ее не вызывали. Тоже важная птица! И не в себе постоянно! Да следователь должен быть счастлив, что эта особа всего один раз до него добралась. И была при этом не пьяная и не обожравшаяся транквилизаторами. В общем, проводив Мерцалову, подруги вернулись к Лесе, чтобы немного поспать перед предстоящим им походом на поминки. Но вместо этого неожиданно снова принялись обсуждать ход своего расследования.

— Тебе не кажется странным, что доктор так угнетающе действовал на Мерцалову?

— Откуда мне знать? Может быть, по его теории, надо было достичь самого дна, чтобы потом начать подниматься.

Кира покачала головой. Подниматься со дна? Это небезопасно. Никогда не знаешь, что и какая грязь поднимется оттуда вместе с тобой.

— Я не знала лично этого человека, — произнесла она, имея в виду доктора. — Но сдается мне, что в его личности крылось немало всякой дряни. Что он представлял собой? У кого бы поподробней о нем узнать?

— Как у кого? У Елены Яковлевны, конечно, у его вдовы!

Мерцалова упомянула, что в стремлении поделиться своим горем со всем миром, она пригласила на поминки своего мужа и Елену Яковлевну. Мотив был прост. Они обе потеряли мужей. И поэтому теперь практически подруги. Как ни странно, вдова доктора твердо пообещала вдове пациента своего мужа, что придет. Возможно, она не хотела терять пациентку, возможно, дело было в простом человеческом сострадании. Но так или иначе, а на поминках мужа Мерцаловой она обещала быть.

— Вот там мы с ней и поговорим!

— А пока подремлем!

И снова этому намерению подруг не суждено было осуществиться. К ним пожаловали гости. Валера с Борей, которые желали знать, какого черта подруги продинамили их вчера вечером.

— Ведь договаривались же, что пойдем в ресторан! — громогласно возмущался Боря.

— Куда вы удрали?

От такой чудовищной наглости подруги сначала даже онемели. Это на них было совсем не похоже. Но факт оставался фактом. Они онемели. Однако, надо отдать им должное, быстро пришли в себя.

— Это вы удрали! — завопила Кира. — Не успели мы вам рассказать, что последний пациент доктора, которого мы подозревали, непричастен к убийству, как вы куда-то рванули!

— У нас были дела!

Подруги возмутились:

— У нас тоже!

— В два часа ночи?!

— А у вас?

— Мы к двум часам уже освободились и начали звонить вам! — парировал Валера.

— А до этого?

— До этого были заняты.

— Чем?

Валера молчал.

— Вот! — торжествующе произнесла Леся. — Набиваетесь к нам в друзья, а сами ничегошеньки не рассказываете. Что хоть это за вещь, за которой вы гоняетесь и ради которой ворошите все связи доктора и терзаете его пациентов, секретаршу и вдову?

— Нам-то понятно, зачем это нужно, — вторила ей Кира. — Мы ищем убийцу доктора.

— И мы тоже, — пробормотал Боря.

— Чего тоже?

— Того самого… Хотим знать, кто его кокнул!

— Только для того, чтобы знать, а не прихватил ли убийца ту вещь, которую вы ищете!

Мужчины кивнули.

— Ну да.

— Так и есть.

Разговор пошел по второму кругу, ни на шаг не приблизив подруг к разгадке того, что же ищут Валера с Борей. Что они там говорили? Вещица очень оригинальная? Ой, не приведи бог, если ищут они ту самую половинку банкноты, которая хранится под кактусом!

— Валера, котик! — умильно произнесла Кира. — А эта вещь, почему она так важна для вас?

И как обычно ее ласковый тон сделал свое дело. И кто сказал, что мужчинами сложно управлять? Да они доверчивые, как маленькие дети. Вот и Валера клюнул на ласку. И, с трудом подбирая слова, но все же заговорил:

— Девчонки, поверьте мне, тут завязаны очень большие деньги! И эта вещь, которую мы разыскиваем, может помочь плохим людям, которые не имеют на эти деньги никаких прав, добраться до них первыми. И поэтому мне за вас тревожно. Не дело двум таким лапочкам, как вы, соваться в серьезные мужские игры.

— Но больше мы вам ничего сказать не можем! — поспешно добавил Борис.

Ой, посмотрите на их серьезные игры! Не иначе вся кутерьма из-за половинки рваной сотни! А она ведь до сих пор у подруг. И если Валера не врет и за ней охотятся еще и другие люди, то это уж будет совсем скверно. Только бандитских разборок подругам не хватало. Это даже еще хуже, чем те сто тысяч долларов доктора, которые так и не нашли себе нового хозяина.

И куда, хотелось бы знать, запропастился господин Сазонов — хозяин той квартиры, куда по поручению доктора ломилась Леся и которому, судя по всему, предназначались эти деньги? И чья кровь была на паркете в его квартире? И как с этим вяжется найденный возле той же квартиры бумажник с половинкой стодолларовой банкноты за подкладкой?

Но подруги молчали, хотя откровения так и рвались у них с языка. И вовсе не потому, что они так сочувствовали Валере и Боре, которые явно уже с ног сбились в поисках неизвестно чего. Нет, молчали подруги по причине извечной женской осторожности. Ведь женщины могут болтать о пустяках по двадцать пять часов в сутки, прослыть в веках сплетницами и болтушками, уболтать мужчину на любой самый отчаянный и нелепый подвиг, но при этом те же женщины будут всю свою жизнь держать язык за зубами о том, что им кажется действительно важным.

— И что это за вещь?

— Мы не знаем! Честно, не знаем!

— Но хоть что-то вам о ней известно?

— Там должно быть пять цифр! Не меньше пяти!

О боже! Они точно ищут ту самую половинку банкноты!

— Это что за цифры? — подозрительно спросила Кира. — Откуда они? И для чего их можно использовать?

Но Валера неожиданно сделался очень серьезным.

— Девчонки, этого я вам сказать не могу!

— Ах, не можешь! — рассердилась Кира. — Ну и проваливайте тогда! Оба!

И она, воспользовавшись замешательством оторопевшего Валеры, а также тем удачным фактом, что он все еще стоял в прихожей в непосредственной близости от дверей (фиг бы она его выковыряла, угнездись он, к примеру, на кухонном уголке), выперла обоих кавалеров из квартиры.

— Кира! — попеняла ей Леся. — А ты с ними не слишком?

— Не слишком ли сурова? Нет! Я была с ними еще мягкосердечна. Прямо как новорожденная козочка!

— М-да, но ты не боишься, что они обидятся и больше не вернутся?

— Нет!

— Нет — не боишься. Или нет — вернутся?

— И то, и другое, — ответила Кира и неожиданно широко зевнула, продемонстрировав все свои двадцать восемь безупречно белых зубов.

Зубы мудрости у Киры к тридцати годам так и не прорезались. Видимо, их собственная совесть им этого не позволила. Но зато остальные были просто на подбор.

— Они точно вернутся! — клацнула своими крепкими зубами Кира, смыкая челюсти.

— Ты думаешь, они в нас так влюблены?

— Дурочка! При чем тут любовь? Хотя и любовь, может быть, тоже. Хотя я и сомневаюсь.

— Но если не любовь, то что их заставит вернуться?

— Леся! Ты меня поражаешь! У нас их вещица!

— Эта самая половинка банкноты с пятью цифрами? Которая под Федькой?

— Именно! Они ее ищут! Теперь это ясно, как дважды два. — И Кира с самодовольным видом прибавила: — Все-таки верно я тогда еще подумала, что это часть какого-то шифра или кода! И, похоже, им без него хана!

— Но доктор же мог отдать ее кому угодно. Они же точно не знают, что эта банкнота у нас.

— Не знают! И слава богу, что не знают. Хотя… хотя иногда мне их даже жаль, такая прорва подозреваемых! К доктору в тот день шастало столько народу!

— Но чего же они тогда вернутся именно к нам?

— Они тоже кое-что чувствуют! — туманно отозвалась Кира и побрела спать.

Леся осталась, томимая вопросами, на которые у нее не было ответов. Как законопослушный гражданин, доктор Пешков мог быть связан с криминальным или, во всяком случае, полукриминальным миром? Ведь половинка банкноты явно появилась оттуда. На это указывает вид тех типов, которые потрошили бумажник возле квартиры Сазонова. (Кстати, а они-то кто такие?) Опять же пятна крови на полу. Странная просьба доктора и…

Нет, определенно они с Кирой двигались все это время не в том направлении.

— Кира! — войдя в комнату, затрясла спящую подругу за плечо Леся.

— М-м-м!

— Кира! Меня осенила гениальная идея!

— М-м-м?

— Я считаю, нам все же надо добраться до хозяина пустой квартиры. Зря мы оставили эту идею, увлекшись пациентами доктора.

Кира делала вид, что спит.

— Кира! Нам нужен хозяин квартиры!

— Кваутиы?

Глаз Кира не открывала. И вообще головы с подушки не поднимала, поэтому слова получались у нее невнятно.

— Да, нам надо добраться до этого господина Сазонова. Раз уже нельзя было проследить судьбу того, кто бывал в его квартире, то надо искать его самого.

— Угу!

— Кира! Не спи!

Кира открыла глаза и вполне вразумительно произнесла:

— Отстань! Не хочу сейчас думать о Сазонове! С меня хватило и Евгения! Ты бы знала, как я перепугалась, когда он начал меня стричь! А эта безумная гонка по подвалу, когда он метался за нами с ножницами и умолял дать ему себя подстричь! И еще Валера с этим Борей, и Мерцалова на мою голову, и все остальные! Иди спать! У нас и так мало времени!

— Кира, у этого Сазонова может быть еще и другая квартира! Или родственники, у которых он живет!

— И что?

— А то, что мы его найдем! И выясним, кому и зачем он предоставил свою квартиру! Кира! Ведь все концы оттуда! А мы с тобой дурью маемся! Маньяков-парикмахеров каких-то ловим. И с психами сеансы психотерапии проводим. Заметь, бесплатно. А оно нам надо?

Видя, что поспать ей неугомонная Леся все равно не даст, Кира резко села. От перепада давления у нее в глазах моментально потемнело, а в голове поднялась настоящая снежная буря. Поморщившись от боли, Кира прикрыла глаза и рухнула обратно в кровать.

— Если приготовишь мне крепкий кофе, может быть, я смогу чем-то тебе помочь.

— Мы же только что пили.

— Еще хочу!

— Но тебе не нравится, когда я варю кофе. Ты говоришь…

— Пусть будет какой будет. Только кофе не жалей!

— Две ложки тебе положить?

— Три! — простонала Кира и, прислушавшись к своим ощущениям, решительно добавила: — Нет, четыре! И воды полчашки!

Худо-бедно, но готовить кофе Леся научилась у Киры. И сейчас, сама поражаясь своей ловкости, сварганила подруге в медной турке ее любимый напиток. Глотнув его, Кира мгновенно почувствовала, как ее голове легчает. Вот ведь странно, кофе черный, а в голове посветлело! Головокружение тоже прошло. Осталась только удивительная звонкость и прозрачность. Но с этим можно мириться.

— Говоришь, надо искать Сазонова? — сделав последний глоток, произнесла Кира. — Да, ты права. А то с этими визитами к психам мы совсем запустили основную линию расследования.

И она задумалась. Они знали имя, фамилию и паспортные данные господина Сазонова. Фактически они знали про него все! Просто грех этим не воспользоваться. И подруги воспользовались. Отправились в ближайшее интернет-кафе. И, выманив под предлогом совместного курения юношу с наиболее умными глазами, посулили ему свою дружбу и немного денег за одну услугу.

— Совсем простенькая вещь, — уговаривала его Кира. — Надо узнать, где живет один мужчина.

— И его родственники!

— А также телефон!

— Мобильный!

Юноша развел руками:

— Ничего сложного, но нужен диск с адресной базой данных по городу. И базой данных мобильных операторов.

— Диск у нас есть!

И Кира извлекла из сумки купленный по случаю в метро нужный диск.

— Только пользоваться мы им не умеем! Тут чего-то непонятное написано, куда-то нажать, что-то изменить, где-то добавить. Ничего этого мы не умеем.

Парнишка при виде диска оживился. Так всего за сто пятьдесят рублей (сто рублей сам диск и пятьдесят парнишка попросил за свою услугу) подруги получили необходимые им сведения о господине Сазонове.

Кроме квартиры на Петроградской, неподалеку от которой находилась приемная доктора Пешкова, где, кстати говоря, господин Сазонов не был прописан, у него имелась еще одна квартира. Находилась она в Приморском районе. Кроме того, у Сазонова имелись вполне здравствующие родители и родная сестра, записанная на его же фамилию. Все эти люди, если, конечно, они не были просто однофамильцами Сазонова, проживали на Охте. В чудной малогабаритной двухкомнатной квартирке типа «хрущевка».

— Это уже кое-что существенное, — довольно произнесла Кира.

И подруги решили сразу же после поминок, с которых они уйдут, как только переговорят с Еленой Яковлевной, отправиться с визитом к господину Сазонову. Номера домашнего и сотового телефонов у подруг уже были.

Со всеми этими хлопотами на похороны подруги опоздали. Когда они явились на кладбище, все уже разбредались по автобусам или личным авто. Елена Яковлевна также попыталась улизнуть на новенькой сверкающей лаком «Мицубиси Лансер», но ее перехватила неутешная вдова. И как ни пыталась Елена Яковлевна отвертеться от поминальной трапезы, ничего у нее не вышло.

Подруг Мерцалова тоже приветила. И вторично пригласила на поминки. В толпе девушки заметили Пятипалова. Гастроли, о которых он им говорил, видимо, были отложены. И сегодня актер напялил на себя парик с длинными локонами нежного изумрудного оттенка. Хорошенькое дело! Два дня назад был с короткими волосами, а сегодня у него кудри отросли, да еще позеленели. За ночь, что ли, такая метаморфоза произошла?

— Совсем спятил, бедняга! — сочувственно прошептала Кира. — Неужели он думает, что никто не допер о его парике?

— Он бы еще косы себе заплел, — хихикнула Леся. — Вот бы они с Евгением спелись, ты не находишь?

Про Евгения Кире вспоминать лишний раз как-то не хотелось. Неудачи на любовном фронте, пусть и не своем, а подруги, она воспринимала болезненно. Думала, что мужчина в нее почти влюблен, а он всего лишь хотел ее подстричь. Ну да, подстриг неплохо. Но разве это компенсирует моральные переживания?

К тому же она поймала на себе взгляд Пятипалова, и он ее насторожил. Пятипалов смотрел на нее, ну не совсем чтобы ласково. А даже с какой-то угрозой. Дескать, узнаю, что ты проболталась, тебе не жить! Ощущение было не из приятных.

К тому же пообщавшись немного с пациентами доктора Пешкова, Кира поняла, что все они люди в высшей степени оригинальные, нестабильные и порой опасные. Продолжать знакомство с ними ей не хотелось, но что делать? Расследование должно продолжаться!

Со своей стороны Пятипалов явно заподозрил, что подруги явились на поминки с единственной целью — пощекотать лично ему нервы. И посплетничать с кем ни попадя о растительности на его голове, а верней, о ее катастрофическом отсутствии. Во всяком случае, он метал на подруг все более и более мрачные взгляды.

Елена Яковлевна была само очарование и простота. Она с такой милой улыбкой восприняла просьбу Мерцаловой, так ласково гладила ее по плечу, что подруги прямо растрогались. Есть все-таки еще на свете хорошие люди! Как жаль, что их все меньше и они — женщины.

Поминки по мужу Мерцалова устроила в небольшом ресторанчике, который располагался в двух шагах от ее дома. Тут было очень чисто и уютно. Гостей ждали. Поминальный стол был уже накрыт. Гости отведали обязательных блинов, кисель и принялись вяло ковырять салаты и закуски. Впереди было еще горячее, до которого подруги поставили себе цель — напоить и разговорить Елену Яковлевну.

Они специально сели поближе, взяв женщину буквально в тиски. Увы, пить она отказывалась наотрез. Мотивируя тем, что сегодня сама за рулем, а шофера у нее нет.

— Елена Яковлевна, один тост, — шептала Кира. — За покойного. Неудобно все-таки, что вы не пьете! Вы же на поминках.

— Нет, нет! Не могу.

— Елена Яковлевна, — перевела разговор Кира на другую тему, — а кто эта пухлая женщина, которая сидит рядом с Пятипаловым?

— С актером?

— Да, да! Рядом с ним!

— Это одна из пациенток моего мужа. У нее некоторые проблемы по поводу ее избыточного веса. Проблема заключается в том, что чем больше она нервничает по этому поводу, тем больше ест.

— И все?

— И еще она считает, что окружающие к ней несправедливы. Только и думают, как бы оскорбить ее. А другого повода, кроме веса, просто не нашли.

— Другими словами, она считает, что стройна и прекрасна, а окружающим ее красота и стройность просто свет застили?

Елена Яковлевна кивнула.

— Что-то вроде того.

А Кира внезапно обнаружила, что Пятипалов глаз с нее не сводит. Кажется, он заметил, как она шушукалась с вдовой доктора. И принял их разговор на свой счет. Во всяком случае, по его лицу ходили желваки, а нос побелел и заострился, должно быть, тоже от злости. Кира поторопилась отвести взгляд в сторону.

— Елена Яковлевна! — окликнула соседку Леся. — Ну, не обижайте вы вдову! Выпейте хоть киселька!

— Кисель выпью, — покорно согласилась Елена Яковлевна.

И она, не поморщившись, выпила стакан киселя, в который Леся влила порядочную дозу стоящего неподалеку вишневого ликера. Отставив стакан, Елена Яковлевна недоуменно покачала головой.

— Не находите, у киселя какой-то странный привкус? На чем он сварен?

— Что вы! — невинно округлила глаза Леся. — Вам показалось? Попробуйте еще. Вот мой стакан. Я из него не пила.

Излишне говорить, что и в свой стакан она уже плеснула полюбившегося ей ликерчика. Елена Яковлевна приняла протянутый ей стакан. И выпила несколько глотков.

— Тот же вкус, — пробормотала она. — Очень странный. Что они туда добавили?

Леся скромно промолчала. А Елена Яковлевна неожиданно разрумянилась и повеселела. Коктейль из ликера с киселем, выпитый ею на голодный желудок, сделал свое дело. Язык у нее развязался. Впрочем, не у нее одной. Над столом стоял ровный гул голосов. Каждый нашел тему, которую хотел обсудить с соседями. Кто-то говорил про футбол, кто-то о новинках киноиндустрии, кто-то обсуждал нынешнюю засуху и виды на урожай. Одним словом, произошло то, что происходит на всех поминках. Повод, по которому собрались, был благополучно забыт, едва со стола исчезли блины.

— Елена Яковлевна, — позвала женщину Кира.

— Да-а? — тут же откликнулась вдова доктора, доверительно привалившись плечом к Кире. — Говорите, моя милая. Я вас внимательно слушаю.

— Елена Яковлевна, а вот как вы думаете, кто-нибудь из пациентов вашего мужа мог желать ему смерти?

Глаза вдовы сверкнули.

— Конечно!

— Вы так в этом уверены?

— Уверена! Вот вы же не знали, что это был за человек. А я знала!

Подруги попытались скрыть охвативший их восторг. Вот так! Они попали в яблочко.

— Пешков был садист! Нет, физически он никого не истязал! Он пытал людей морально. Наслаждался своей властью над ними!

— Вы это точно знаете?

— Вы замужем? — проницательно посмотрела на Киру женщина. — Впрочем, зачем я спрашиваю. Если вы задаете такой вопрос, значит, точно не замужем.

— Почему?

— Как говорится, муж и жена — одна сатана. В том смысле, что жена просто не может не знать, что за человек достался ей в мужья. И я вам говорю, я была замужем за садистом. Глубоко и хорошо спрятанным и прикрытым всевозможными масками. Но это был садист! Знаете, как он называл своих пациентов?

— Как?

— Жалкие людишки! Вы скажете, в этом определении чувствуется уважение или хотя бы симпатия к людям, которые приходили к нему за помощью?

— Уважение — нет, но симпатия…

— Так вы бы слышали, каким тоном это говорилось! Симпатией там и не пахло! Презрение! Одно сплошное презрение. Ко всем! Постоянно! Всю жизнь!

И Елена Яковлевна зарыдала. Кира пыталась ее утешить. Но та продолжала тихо рыдать и твердить:

— Ко всему миру! Ко мне! Ко всем, кроме себя самого! Если бы вы знали, какая он был скотина!

Слезы текли из ее глаз ручьями, смывая косметику и оставляя разводы на салфетке, которой Елена Яковлевна утирала их.

— Вы его ненавидели? — тихо спросила у нее Кира. — Ведь верно?

— Да! Нет! То есть я сама не знаю, что это было! Он умел манипулировать людьми. Этого таланта у него нельзя было отнять. Он манипулировал своими друзьями, когда они у него еще были, своими пациентами и даже мной!

— А вами он как манипулировал?

Этот вопрос задала Леся, тоже прислушивающаяся к разговору.

— Он умел заставить меня делать такие вещи, которые сейчас я иначе, как собственной глупостью, объяснить не могу.

— Например?

— Вы читали его книги?

— Да. Замечательные книги, но…

— Это я их писала.

— Вы?! — ахнула пораженная Леся. — В самом деле вы?

— Да! Не верите?

Леся энергично помотала головой:

— Что вы! Вот вы сказали, и у меня прямо сразу все сложилось. Как два пазла.

— В самом деле?

— Да! Меня с самого начала, едва я познакомилась с вашим мужем, удивляло, как такой циничный и жесткий человек может писать такие тонкие и ироничные книги. Они были чем-то совершенно чужеродным его складу характера.

— Их писала я.

— Но зачем вы отдали авторство ему? Своему мужу?

— Он как-то незаметно убедил меня, что будет лучше, если имя известного психотерапевта в семье будет одно.

— Его имя?

— Ну да, его.

— И вам не показалось это несправедливым? Что особенного, если в семье будет два врача? Пишут же супружеские пары книги в соавторстве. И они идут у читателей на ура.

— Теперь я и сама думаю так же, — горько сказала Елена Яковлевна. — Но тогда… Тогда мой муж умудрился так основательно заговорить меня, что я стала петь под его дудку.

Подруги молчали. А ведь у Елены Яковлевны была не очень-то счастливая жизнь. Как знать, а вдруг она годами копила на мужа, присвоившего себе ее лавры (ведь именно книги Елены Яковлевны издавались огромными тиражами, и именно из-за ее книг у Пешкова подбиралась огромная армия пациентов), так вот, а вдруг обиды копились, копились, а потом их прорвало. Пришла в кабинет, сыпанула ему яду и разом избавилась как от соперника, так и от надоевшего мужа, изводившего ее своим цинизмом.

Елена Яковлевна тем временем хлопнула еще киселька пополам с ликером и приободрилась.

— Но это все в прошлом. А теперь… Я ведь тоже дипломированный специалист, — сказала она. — И умею разговаривать с людьми. Думаю, что у меня дела пойдут не хуже, чем у мужа. Конечно, часть пациентов вначале я потеряю. Но мои книги… Они же интересны людям? Ведь верно?

— Конечно! — горячо заверила ее Леся. — Я читала и не могла оторваться!

— Вот! — горько усмехнулась Елена Яковлевна. — А мой муж говорил, что их читают только благодаря его харизме. Если бы не его личное обаяние и умение влиять на умы, их бы вообще никто не покупал.

— Какая чушь! Я вашего мужа впервые увидела на сеансе! А книгами раньше прямо зачитывалась!

Елена Яковлевна совсем оживилась. Все же ей надо было время от времени давать себе разгрузку с бутылочкой вина и парой подружек. Просто другой человек явился! Глаза горят, румянец на щеках играет. Казалось, даже волосы приобрели несвойственную им раньше пышность и блеск.

— Да, я думаю, что все будет хорошо! — произнесла она. — Честно говоря, я временами даже испытываю нечто вроде благодарности к человеку, который убил моего мужа.

Подруги переглянулись. Откровенно, ничего не скажешь! Что это? Уловка? Выдать действительное всего лишь за желаемое? Могла Елена Яковлевна прикончить своего мужа, чтобы заполучить то, что по праву могла считать своим, — широкую известность, имя и врачебную практику? Или она всего лишь мечтала и неожиданно получила все из чужих рук?

ГЛАВА 13

Но ответа на свой вопрос подруги не получили. Пока не получили. Они попытались вытащить порядком опьяневшую Елену Яковлевну из-за стола, но та уходить не желала. Ей теперь тут все нравилось. И люди — бывшие пациенты ее мужа, — и вообще все казались милыми и славными. Елену Яковлевну потянуло на шалости.

— Я ведь многое про вас теперь знаю! — погрозила она пальцем, поворачиваясь в ту сторону, где, по ее расчетам, должна была сидеть Кира.

Увы, но Киры там не было. Она отлучилась в туалет.

— Кира? — завертела головой по сторонам Елена Яковлевна. — А где Кира?

Но на месте Киры сидел Пятипалов, который подсел к вдове своего доктора, чтобы выразить той соболезнования. Надо же! Вот ведь кошмар! Мог бы подсесть кто-нибудь другой, так нет же! Подсел именно этот чудик, зациклившийся на собственной шевелюре, а верней, на ее катастрофическом отсутствии! И к ужасу подруг, Пятипалов воспринял ошибку Елены Яковлевны крайне эмоционально.

Подруги, которые как раз вернулись из туалета, с содроганием наблюдали, как цвет лица актера практически сравнялся с цветом волос его парика.

— Это все ты! — завопил позеленевший от возмущения Пятипалов.

Он бросился к Кире с явным намерением если не задушить ее, то, во всяком случае, поговорить по душам.

— Разболтала! А я тебя предупреждал!

— Отстаньте от меня! — возмутилась Кира, пытаясь сохранять спокойствие. — Уймитесь вы!

Но Пятипалов (вот что значит впечатлительная артистичная натура!) не желал униматься. Вид у него был жуткий — зеленый парик от гнева слегка перекосился, съехав на ухо, глаза сверкали. И нервишки Киры, и так расстроенные приключением с Евгением, не выдержали.

Она завопила и в последний момент, когда артист уже тянул к ней свои дрожащие руки, сиганула прямо через накрытый стол. На глазах изумленной публики она лихо вскочила на него, мастерски прогарцевала между салатниками и разложенными приборами, а потом легко, словно козочка, спрыгнула на пол, ничего не опрокинув и не разбив.

Пятипалов, который ломанулся за ней, такой грацией не отличался. Фужеры и стопки полетели на пол, где и разбились вдребезги. Тарелки и блюда с мясной нарезкой последовали за ними и тоже разбились. А Пятипалов все метался взад и вперед по столу, примериваясь, где бы ему половчей спрыгнуть, чтобы схватить Киру в свои железные объятия и придушить на месте.

Кира, в свою очередь, металась вдоль стола, но ей было легче. По крайней мере она прыгала по полу, где если и валялись предметы сервировки, то уже в таком виде, что их было совершенно не жаль топтать ногами. При этом она была страшно напугана. Никто из оторопевших гостей почему-то не спешил ей на помощь. Видимо, люди не воспринимали всерьез опасность, исходящую от Пятипалова. Или подобные выходки стали чем-то вроде имиджа известного актера-скандалиста? В конце концов, надо же как-то подогревать интерес у публики к своей персоне.

Но бедной Кире стало казаться, что она участвует в массовом сговоре бывших пациентов доктора Пешкова против нее. Ну а как еще думать? Ведь заманила ее сюда Мерцалова. Тут же сидел Пятипалов. Толстая корова Анна Ивановна, которая была уверена, что ее дом проклят, да и другие пациенты. Конечно, с ними Кира не успела пообщаться. Но как знать! А вдруг у этих людей круговая порука? Пятипалов им наябедничал, а они и рады стараться.

— Спасите! — завопила Кира во все горло, когда Пятипалов наконец все-таки нашел удобное местечко и сиганул со стола.

Он стал ее душить, но никто и не подумал пошевелиться, чтобы прийти ей на помощь. Гости по-прежнему воспринимали эту сцену как забавный аттракцион.

— Помогите! — хрипела Кира, чувствуя, что уже начинает задыхаться.

И вдруг она ощутила, как пальцы на ее горле ослабли. А сам Пятипалов, как-то странно замурлыкав, оседает на пол. За ним стояла фигура Леси.

— Спасибо! — прохрипела Кира.

— Кира! — в тон ей ответила подруга, стоящая над Пятипаловым с огромной вазой в руках и тяжело дыша. — Ты жива?

Кира кивнула, поморщившись от боли в горле.

— Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь, — прохрипела она. — А ведь сутки еще не кончились.

— Молись, чтобы третьего раза не было, — улыбнулась Леся.

Кира в душе содрогнулась. А ведь бог, как известно, любит троицу. Это что же? Третьего покушения ей не миновать? И почему это все на нее валится? Чем она провинилась?

Наконец она немного пришла в себя и взглянула на неподвижного Пятипалова.

— Леся, а он жив?

— Что ему сделается? — хладнокровно пожала плечами подруга. — Вон у него на башке какой парик! Прямо не парик, а зеленое руно!

Тем не менее Леся опустилась на колени, чтобы проверить пульс Пятипалова. И вообще убедиться, что с ним все в относительном порядке. Все-таки, как ни крути, а она была доброй девочкой. И содеянное оставило след на ее совести.

— Но ты его здорово приложила, — шепотом произнесла Кира, когда они ощупывали голову Пятипалова на предмет повреждений.

И надо же ему было очнуться именно в этот момент! Кажется, он всерьез решил, что подруги твердо вознамерились докопаться до его лысины. И идут буквально на все, чтобы содрать с него парик и продемонстрировать всем его лысую башку. Может быть, даже скрытые камеры понаставили, чтобы потом продать пленку на первый канал в передачу «Сам себе режиссер».

Приблизительно эти мысли мелькнули в глазах Пятипалова в течение буквально нескольких секунд. А потом он вскочил и удивительно резво для человека, только что получившего тяжелой хрустальной вазой по башке, бросился наутек. Леся была права! Силу удара существенно смягчил парик!

— Стой! — завопила ему вслед Леся. — Стой, псих ненормальный! Поговорить надо!

Но куда там! Пятипалов улепетывал на всех парах. Елена Яковлевна наблюдала эту сцену вместе с остальными гостями, не сдерживаясь и хлопая в ладоши. И когда Кира с Лесей вернулись на свои места за столом, она произнесла:

— Браво!

Глаза ее при этом горели неподдельным восторгом.

— Как вы его! — произнесла она. — Знаете, меня муж иной раз так доводил своим эгоизмом, что я начинала зло на весь мужской род испытывать. Вот бы, думала, взять их всех, в один огромный мешок сунуть и утопить разом.

Ну и мысли в голове у вдовы доктора бродят. И как она с такими взглядами собирается взять на себя пациентов мужа? А ведь среди них много мужчин. Кира уже открыла рот, чтобы осторожно посоветовать вдове продолжать писать книжки и ни в коем случае не связываться с реальными психами, которые будут приходить к ней на прием, но тут Елена Яковлевна произнесла нечто, отчего у Киры разом из головы выветрились все благие советы.

— А особенно часто меня стали посещать такие мысли после того, как я узнала, что у моего мужа есть еще и любовница.

Кира застыла с открытым ртом.

— Ваш муж вам изменял?

Елена Яковлевна печально понурилась.

— Конечно, теперь это уже не имеет никакого значения, но — да, он мне изменял.

— А вам это не показалось?

Женщина возмутилась:

— Это не может показаться! Это либо есть, либо этого нет. Я достаточно хороший психолог, чтобы понять притворщика. У моего мужа была любовница. И я могу с точностью до нескольких дней указать дату, когда она у него появилась!

Это было уже кое-что интересное. Любовница! Фактор, который подругами в их расследовании до сих пор учтен не был. А ведь любовница — это просто Клондайк мотивов и поводов для убийства. Тут вам и ревность — ее собственная или ревность ее не таких счастливых поклонников. А месть? Месть отвергнутой и обманутой законной жены? Ее тоже ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов.

Но мысли подруг вдруг застопорились. Минуточку! Если Елена Яковлевна сама признала факт существования у мужа любовницы, выходит, она предложила им оружие против себя самой. Ведь если она знала, что у мужа есть любовница, то могла его и убить. В целях профилактики будущих измен.

— И вы знаете, кто она такая? — спросила Леся.

— Нет! Что вы! Мой муж был очень осторожен!

— Другими словами, вы ее никогда не видели?

Подруги даже ощутили что-то вроде разочарования.

— Нет, но я ее чувствовала! — воскликнула Елена Яковлевна. — Чувствовала ее присутствие. Ее запах! Были ее звонки. Наконец, был голос моего мужа, который менялся, когда ему звонила она! И он начал уходить в другую комнату.

— А еще?

— Стал пропадать вечерами, стал носить какой-то безумный галстук в белых розах. Да если бы я ему подарила такой, он бы издевался над этим подарком лет десять. А ей все сходило с рук!

Подробности были в высшей степени интересными. Но подруги ждали, когда же последуют факты. Галстук в розочках — это хорошо. Но им было нужно имя любовницы Пешкова. А желательно, ее телефон и домашний адрес. Увы, ни того, ни другого, ни третьего Елена Яковлевна сообщить им не смогла. Впрочем, имя соперницы она знала. Девушку, которая звонила доктору, звали Светой. Но что подругам толку в этом имени? Свет в городе сотни, если не тысячи.

— Где хоть он с ней познакомился? На улице? В театре? В поликлинике? Или это была его пациентка?

Все эти предположения Елена Яковлевна отвергла весьма решительно. По ее словам, муж считал вульгарным знакомиться на улицах или в общественных местах. И никогда, никогда, никогда не завязывал шашней с пациентками.

— Можете считать это его жизненным кредо, — сказала Елена Яковлевна.

— Но где же тогда?

— У меня есть одно предположение…

— Да! И какое?

— В начале лета мой муж ездил отдыхать в одно место на заливе. Он провел там четыре дня. И мне сдается, что там он мог познакомиться с какой-то отдыхающей одинокой привлекательной женщиной. Возможно, она жила в соседнем номере.

— И что это за место?

— Отель «Балтиец».

— Я слышала о нем, — кивнула Кира. — И ваш муж там отдыхал один? Без вас?

— Да, в тот раз да. Но я знаю, он всегда брал один и тот же номер на последнем этаже, с шикарной панорамой на залив. Он там один такой. И муж всегда останавливался в нем.

Тут вдова снова расчувствовалась. И принялась лить горькие слезы в свой винегрет. Подруги с радостью бы ее утешили, но, во-первых, не знали как, а во-вторых, их озадачили взгляды, которые метала на них толстуха Анна Ивановна, живущая в «проклятом» доме. Кажется, она взяла на себя эстафетную палочку, выпущенную из рук сбежавшим Пятипаловым.

— Что? — не выдержала и спросила у женщины Кира через стол. — Что вы так смотрите?

— Проклятие начинает действовать! — удовлетворенно улыбаясь, произнесла эта баба. — Теперь-то вы мне верите?

И она захохотала совершенно безумным смехом. Подругам стало крайне неуютно. В свете произошедшего с ними за последние сутки, они даже были склонны поверить толстухе. Но стоп! Если они будут верить во всякую галиматью вроде проклятых домов, то должны будут поверить и в зеленых человечков, и в нечистую силу, и в то, что ведьмы в самом деле существуют и летают на своих метлах на свидание с дьяволом.

В общем, с поминок подруги уходили в отвратительном настроении. Итог драки с Пятипаловым, хотя она закончилась его полным поражением и победой подруг, их не радовал. Кто его знает, этого актера? Вдруг у него теперь появился новый идефикс? Да и Анна Ивановна с ее одержимостью тоже заставляла задуматься. И Мерцалова, когда они подошли к ней проститься, была холодна и явно дулась на подруг. Она даже не пожелала с ними поговорить. И девушки ушли с ощущением, что худших поминок им видеть еще не доводилось.

— И куда мы теперь?

— Как ты и хотела, в гости к господину Сазонову.

Кира так торопилась уехать подальше от ресторана, где проходили поминки, что чуть не выскочила на проезжую часть прямо под колеса огромного темно-синего джипа. Машина мчалась на полной скорости, намного превышающей допустимые в этом месте шестьдесят километров в час. И, судя по всему, тормозить не собиралась. Тем больше удивились подруги, когда джип на всем ходу заскрежетал тормозами и начал останавливаться. За ним буквально потянулись две неровные дорожки из расплавившейся от трения об асфальт резины.

Еще больше подруги удивились, когда из джипа выглянула знакомая им мужская голова.

— Жить надоело? — весело поинтересовался у подруг Валера. — Чего на дорогу высунулась?

Это относилось уже к Кире. Но она решила на вопрос не отвечать.

— А что ты тут делаешь?

Леся только хмыкнула. Неужели Кира надеется получить от Валеры на свой вопрос правдивый ответ? Как и следовало ожидать, Валера ничего не ответил.

— Долго вы тут маячить собираетесь? — спросил он вместо этого у девушек. — Или в путаны пробуете переквалифицироваться? Так вам уже поздновато.

Просто хам! Нахал на джипе!

— Садитесь! — велел им Боря, который сидел на заднем сиденье.

За рулем был незнакомый подругам парень.

— Вон Кирилл всю резину из-за вас стер! — попенял подругам не в меру заботливый о чужой собственности Валера. — Нельзя же так в самом-то деле! Хоть бы предупредили, что на поминки по этому хмырю собрались.

Вот так номер!

— А ты что, его знаешь?

— Знаю, не знаю, какая вам разница? Знаю, что поминки сегодня должны быть. Лучше скажите, куда вы путь держать думаете?

Подруги угрюмо молчали. И чего это они должны выкладывать перед этими тремя подозрительными типами все свои карты? Им-то небось никто и ничего не рассказывает.

— Домой собрались, — соврала Кира.

До дома их доставили. Всю дорогу Валера развлекал подруг шутками и прибаутками, перемежая вопросами о жизни, но заставить их раскрыть рот так и не сумел. Знают они его! Стоит только ответить на один самый невинный вопросик, как он мигом вытянет из них все, что они успели нарыть. Нет уж, спасибо. С кем другим этот фокус у Валеры бы и прошел, но они уже ученые.

Так и не раскрыв рта, подруги вылезли из джипа возле своего дома. И так же молча проводили его взглядом. Но стоило машине скрыться из вида, как подруги оживились. И, перебежав на другую сторону, принялись ловить такси.

Возле дома господина Сазонова они были уже через полчаса. Искать дом долго не пришлось. Он выделялся на фоне окрестных блочных коробок, как разряженный герцог в толпе своих нищих подданных. В фойе сидел охранник. А как же без него? Нынче без охраны никуда. Однако охранник оказался на редкость либеральным. Вежливо расспросив подруг, в какую квартиру и к кому они идут, он потерял к ним всякий интерес.

Лифт вознес девушек бесшумно и стремительно. Нужная им дверь оказалась обитой темно-вишневой кожей, тисненной под крокодила. Ручка, табличка и петли были массивными, из золотистого металла с красивым узором.

— Богато живет! Молодец! — произнесла Кира и нажала на звонок.

Дверь открылась не сразу. Сначала подруг долго и внимательно изучали через глазок в двери. И оттуда слышалось сосредоточенное пыхтение.

— Открывайте! — с неожиданно проснувшимся в ней нахальством (не иначе как общение с Валерой начинало сказываться) воскликнула Кира. — Свои!

Пыхтение за дверью стихло. А затем заскрежетали замки, и на пороге появилась женщина. Лицо ее и внешность показались подругам знакомыми.

— Ты? — не сумели сдержать недоумения подруги, когда до них дошло, откуда им знакома эта женщина. — Тут?

И их реакцию можно было понять. На пороге стояла не кто иная, как подруга милейшего господина Коростеня — пациента доктора Пешкова, очаровательная Жизель.

— Что ты тут делаешь?

Жизель отвечать на этот вопрос не стала. Вместо этого она осторожно оттолкнула ногой от выхода любопытную белоснежную ангорскую кошку, потом сама выглянула из квартиры и быстро оглядела площадку за спинами подруг.

— Вы одни?

Голос Жизели прозвучал как-то нервозно. Подруги и сами занервничали. Столько психов на них в последнее время посыпалось, что немудрено. Кто ее знает, эту девицу? Чего у нее на уме? Но Жизель, убедившись, что подруги явились к ней одни, заметно успокоилась.

— А я уж подумала, что с вами этот козел притащился!

— Какой козел?

— Как какой? Ну, любовник мой! Коростень этот, чтоб ему провалиться!

И Жизель подхватила на руки кошку, которая все пыталась удрать из квартиры и сунуть свой любопытный розовый носишко в каждую щелку. Жизель рассеянно погладила кошку и произнесла с еще большим чувством:

— Козел он! Знали бы вы, какой он козел!

Подруги отказывались что-либо понимать. Она это говорит всерьез? Ей совсем не нравится Коростень? Вот уж странно! Ладно, если бы он был от нее без ума, так сказать, без взаимности. Но подруги своими глазами видели, что взаимность эта между Коростенем и Жизелью имеется. И нехилая!

— Ага, ему лишь бы непотребщиной заниматься! — ответила на вопрос подруг Жизель. — Козел! Вы бы знали, как он меня со своей любовью затрахал! Прямо пошевелиться не могу! Все тело болит! Ни сесть, ни встать, ни душ принять! Ужас!

Но тут она спохватилась, что этот в высшей степени занимательный монолог могут услышать соседи, и снова затрепыхалась.

— Да что же мы тут на пороге стоим? Проходите скорей!

И она посторонилась, пропуская подруг в квартиру. Они вошли, все еще недоумевая в душе. Но Жизель не дала им опомниться.

— Тапочки надевайте! — суетилась она возле них. — Руки мойте! Сумки сюда кладите! Вот полотенце!

Леся, которая уже сполоснула руки под теплой водой, протянула руки к махровому полотенцу, которое висело на крючке возле двери.

— Нет, не это! — завопила внезапно Жизель. — Этим я вытираюсь. А то после развлечения с кнутом и плеткой шрамы до сих пор не зажили, кровь сочится. Все полотенце перепачкала. Другое берите!

Леся поспешно отдернула руки и вытерла их о собственную юбку. В конце концов, что за беда, если на ней и появится пара пятен от воды? Все лучше, чем чужая кровь после забав Коростеня.

— Проходите на кухню!

На кухне царил беспорядок. Похоже, ведением хозяйства Жизель себя не обременяла. На столе стояла половинка ароматной дыни и куча грязных тарелок с корками и дынными семечками. Жизель достала из сушки две последние чистые тарелки и отрезала по куску дыни для подруг. Дыня была замечательной! Медовая, она прямо истекала сладким соком. Кусок за куском подруги в компании Жизель одолели остатки дыни.

Кошка тоже не отставала. Она устроилась возле них и с большим аппетитом поедала покрошенное ей на блюдечко лакомство.

— Первый раз в жизни вижу кошку, которая ест дыню.

— Оголодала она, бедная, — отозвалась Жизель.

И снова замолчала, уставившись в тарелку.

— Слушай, а все-таки объясни нам, что ты тут, в этой квартире, делаешь? — спросила у нее Кира.

— Как что? — вытаращила та глаза. — Говорю же вам, от этого козла прячусь! Чего непонятного?

— А почему тут?

— А где еще? Дома он меня мигом выцепит! Дура я была, показала ему, где живу. Да еще номер квартиры сказала! Вы не знаете, почему я такая дура, а?

Этого подруги не знали, их интересовал другой вопрос.

— Но почему ты выбрала именно эту квартиру, чтобы прятаться в ней?

— А что такого? Тут мой брат живет. Вот я у него и…

— Сазонов — твой брат?!

Жизель кивнула и вновь насторожилась.

— А вы его что, знаете?

Подруги растерялись. Что ей ответить? Конечно, лично они господину Сазонову представлены не были. Но зато они про него многое знают. Но Жизель, оказывается, и не ждала ответа на свой вопрос. Отставив тарелку с корками дыни, она воскликнула:

— Втравил, гад такой, меня в историю! А сам свалил! Разве так братья поступают? Нет, вы мне скажите, поступают или нет?

— А в какую историю он тебя втравил?

— Так это же я по его просьбе познакомилась с этим козлом, который мне теперь ни прохода, ни отдыха не дает!

— С Коростенем?

— С ним самым!

— Твой брат — господин Сазонов — просил тебя, чтобы ты познакомилась с Коростенем? — удивляясь все больше и больше, спросила Кира. — Но зачем?

— Откуда я знаю! И не просил он вовсе. Он, если хотите знать, буквально в ногах у меня валялся, чтобы я только согласилась. Сказал, что позарез ему этот Коростень нужен.

— Но для чего?

— А этого вот не объяснил! Он же у нас крутой! Посулил, что тысячу бакинских мне отвалит, если я с этим типом поближе сойдусь. Вот и все!

— И что было дальше?

— Что дальше было? То и было, — пожала плечами Жизель. — Я свое слово всегда держу! Познакомилась с этим козлом. Он на меня запал. Я уже радуюсь, что тысяча долларов у меня в кармане, а этот гад взял и свалил!

— Кто?

— Да брат мой! Колька!

— И давно?

Жизель задумалась.

— Дайте-ка прикину, — пробормотала она. — С этим козлом я познакомилась дней десять назад. Потом еще несколько дней, чтобы дать ему в меня влюбиться, а затем… Да! Точно! Затем Колька и пропал!

Подруги переглянулись. Выходило, что господин Сазонов имел интерес к господину Коростеню. А господин Коростень был пациентом доктора Пешкова. И господину Сазонову до того нужно было втереться к Коростеню в доверие, что он даже подложил под того свою сестрицу. Зная слабость Коростеня к дамскому полу — это был беспроигрышный вариант. Но вот зачем Сазонов затеял эту интригу? И куда пропал буквально накануне убийства доктора?

— А как пропал? — спросила Леся у Жизели тоном задушевной подруги.

— Ну как? Вы тоже вопросики задаете! Обычно пропал! Как люди пропадают? Вчера был, вечером мы с ним разговаривали. Я ему еще сказала, что Коростень на меня здорово запал, прямо не знаю, что и делать. Колька меня похвалил и пообещал, что если я буду умницей, то получу не одну тысячу, а целых две.

— Это за что же?

Но Жизель развела руками.

— Не знаю, как вы, — произнесла она, — а я, если мне две тысячи предлагают, особенно не выпендриваюсь и лишних вопросов тоже не задаю.

— А что же, Николай не мог найти для такого м-м-м… деликатного задания другую девушку? Вы же все-таки его сестра.

— Во-первых, только наполовину, — ответила Жизель. — У нас отец один, а матери разные. А во-вторых, Колька же меня знал. В смысле, что не подведу. Не встретился мне еще такой мужик, чтобы от меня мог отказаться.

Подруги переглянулись. Ну и ну. Самомнение у некоторых просто выше всякой крыши.

— А чего вы так улыбаетесь? — посмотрела на них Жизель. — Или не верите? Так я вам скажу, я и сама не понимаю, чего во мне особенного. И чего мужики от меня тащатся. Только мужика, коли он один раз меня попробует, потом от меня и за уши не оттащишь.

И, кинув в рот дынную косточку, она ее пожевала и задумчиво добавила:

— Одним словом, феномен. И если бы я за каждого, кто меня замуж за себя звал, ходила, так у меня бы мужей было — до Москвы не переставишь.

Какое-то время подруги сосредоточенно размышляли над словами Жизель. А потом Леся нерешительно спросила:

— Может быть, поделишься секретом?

— Так я и сама его не знаю!

— Если не хочешь говорить, так и скажи! — обиделась Леся.

— Думаешь, мы не понимаем, ты конкуренции боишься!

— Дурочки вы! — засмеялась Жизель. — Я и сама не понимаю. Я и любовников своих пыталась расспросить, что со мной такого особенного. А они только говорят, что от меня во время этого самого, ну, вы понимаете, одним словом, что от меня какой-то особый жар идет. И так им от этого здорово, что тянет и во второй, и в десятый, и стотысячный раз. Хотя, если честно, то столько раз я ни с кем не пробовала.

— Почему?

— Надоедают они мне. Все один секс да секс все время, — вздохнула Жизель. — Ни тебе ресторана, ни театра, ни прогулки, ни просто посидеть на кухне да по душам поговорить. Знали бы вы, как я мечтаю, чтобы просто гулять с любимым в Пушкине по аллеям и держать его за руку.

— Что же у тебя все такие бедные, что даже на билет до Пушкина денег у них нет? — изумилась Леся. — Ладно театр или ресторан — это дорого. Но ведь погулять можно и бесплатно!

— Или в кино сходить. Тоже недорого.

С задушевными разговорами на кухне подругам тоже было не все понятно. Вот у них с этим проблем как раз не было. Только позови, желающих целые толпы набегут. Поговорить, да под водочку с домашними закусочками, этого добра всегда навалом.

— В кино меня и верно иной раз зовут, — вздохнула Жизель. — Только опять же для этого самого.

— Для чего?

— Для того, чтобы разврату со мной там в потемках предаться! — в полном отчаянии воскликнула Жизель. — Вот для чего!

— Ого!

— И гулять они со мной по этой же причине не могут спокойно. Идем, а я сама вижу, что он только об этом самом сексе и думает. Даже говорить иной раз не могут. Так им в штанах припекает. А уж в театре со мной высидеть весь спектакль или в ресторане поужинать — об этом и речи нет.

После таких откровений завидовать Жизели подруги как-то перестали. Похоже, не было ей счастья от своего уникального дара. И что за жизнь такая! Непонятно, куда и податься бедным девушкам.

— Ну а Колька о моем умении на секс мужиков ловить, конечно, знал. Он и сам раз повелся. Едва сумела от него отбиться.

— От брата?

— Ага, — кивнула Жизель. — И не думайте, что он плохой. Он сам после того, как я его шваброй огрела, плакал и каялся. Говорил, что прямо не понимает, как на такое пошел. В голове, дескать, все помутилось. Он и забыл, что я сестра ему.

— Пьяный был?

— Трезвый, — уныло произнесла Жизель. — Мы с ним с тех пор наедине никогда не оставались. Самого себя бояться стал. Так и говорил: «От тебя, Жизелька, держаться подальше надо. А то и до греха недолго».

— А в квартиру сюда как ты попала?

— Ключи у меня были, — ответила Жизель. — Когда Колька уезжал в командировки или в отпуск, он меня просил сюда приходить и кошку его кормить.

Она наклонилась и хотела почесать шейку мурлыке. Но внезапно замерла в полусогнутом положении, издав жалобный стон. Подруги уже решили, что ей спину снова схватило или еще какой орган, натруженный неумеренными занятиями любовью, но тут Жизель неожиданно выпрямилась и легонько шлепнула ладонью по столу.

— Вот! Кстати! О кошке! Почему я сразу же подумала, что с Колькой случилось что-то неладное!

— Почему?

— Он же меня не просил приехать и ее покормить! Вы бы видели, в каком состоянии я ее вчера нашла, когда приехала! Она же, бедная, чуть от голода не умерла!

Кошка и в самом деле выглядела изможденной.

— Хорошо еще, что Алиска сама знала, где ее еда хранится. И хорошо, что ей хватило ловкости, чтобы запрыгнуть на полку и оттуда мешок с сухим кормом скинуть. Тем все эти дни и жила!

— А воду?

— Воду она из-под крана умеет прекрасно добывать, — хмыкнула Жизель. — Верней, научилась. Я когда приехала, кран в кухне был открыт. Представляю, какой счет братцу придется заплатить, если вода все эти дни текла!

Словно поняв, что речь идет о ней, кошка ловко запрыгнула на мойку. И, осторожно пройдясь по краю раковины, поддела своей изящной головой ручку крана. Из него немедленно с шипением хлынула струя воды. Попадая на грязные тарелки, она разлеталась вокруг мелкими брызгами. А сама Алиска с довольным видом спрыгнула обратно на пол. И замурлыкала.

— Неужели намекает, что посуду неплохо бы помыть? — прошептала пораженная Леся. — Или просто демонстрирует свой талант?

Но Жизель не ответила. Она углубилась в свои мысли, не обращая внимания на кошку.

— А знаете, — произнесла наконец девушка, — теперь, когда вы заговорили об этом, я уверена, что исчезновение Кольки связано с тем, что он поручил мне соблазнить этого козла Коростеня.

Подруги в четыре глаза вылупились на догадливую девицу. Похоже, судьба наконец решила сжалиться над ними. Вот и послала им за все их мытарства Жизель. Теперь следовало не упустить свою удачу и вцепиться в нее руками, ногами и зубами. Что подруги и сделали со всей отпущенной им природой основательностью.

ГЛАВА 14

Слегка шокированная их реакцией, Жизель забилась в угол и оттуда поглядывала на подруг, которые надвигались на нее, засыпая своими вопросами.

— И почему ты так думаешь?

— Ты что-то знаешь?

Жизель покачала головой:

— Точно я, конечно, ничего не знаю, но о многом догадываюсь.

— Выкладывай! — велела ей Кира.

Но Жизель, вместо того, чтобы показать себя послушной простушкой, внезапно разревелась:

— А ему ничего не будет?

— Кому?

— Кольке!

— А что ему может быть?

— Ой, не знаю, только сдается мне, что влип он в прескверную историю!

— Почему ты так считаешь?

— Что за история?

Девушка сжалась в крохотный комочек. Зато глаза у нее стали огромные-преогромные.

— Мамочка родная! — прошептала она. — Мне только что в голову пришло! А вдруг Кольки уже и в живых нет?

— Да с чего ты это взяла? — рассердилась Кира.

Сердилась она специально, чтобы успокоить Жизель. Потому что в глубине души и сама Кира думала примерно так же. Человек пропал, на квартире у него пятна крови на полу и подозрительные личности у порога потрошат его бумажник. Что можно подумать? Только самое худшее. Но, с другой стороны, Жизель-то об этих щекочущих нервы подробностях ничего не знала. Откуда же у нее-то взялось убеждение, что ее брат попал в беду?

— Ну да! Ну да! — бормотала, словно заезженная пластинка, Жизель. — Трубка у него отключена, в магазине его не видели, дома его нет, на второй квартире тоже нет, а… кошка и та не кормлена и не поена!

— Жизель! — взвилась Леся. — Ты можешь говорить по-человечески! Что тебе говорил твой брат? Зачем ему понадобился Коростень?

— Так в том-то и дело, что он мне только одно твердил: жди да жди.

— Чего? Кто?

— Колька! Я к нему, как только с Коростенем познакомилась, сразу начала приставать, что мне дальше делать?

В общем, вливая в Жизель воду и нашедшуюся в холодильнике ее брата водку, подругам удалось выяснить следующее. В сговор с целью обольщения Коростеня брат с сестрой вступили всего за пять дней до убийства доктора Пешкова и исчезновения самого Сазонова.

Жизель, едва только смекнула, что Коростень из ее объятий никуда не денется, затосковала. С одной стороны, задание брата было выполнено в рекордно быстрые сроки. А с другой… с другой — денег она за него пока ни копейки не получила. Конечно, Коростень был с ней щедр. Он дарил своей любовнице подарки, привозил, являясь на свидание, дорогое вино и разнообразные деликатесы. Но тысяча долларов, а лучше две тысячи Жизели все равно никак бы не помешали.

Поэтому она решила поторопить брата. Да и Коростень начал ее утомлять. Видя, что любовница заскучала, он придумывал все новые и новые забавы. От некоторых из них бедную Жизель прямо в дрожь кидало. Но Колька в ответ на ее приставания лишь ответил: «Жди, еще не время. Когда будет нужно действовать, я тебе скажу».

— Но он мне в тот раз поклялся, что терпеть мне недолго, — посетовала Жизель. — Все займет еще день или максимум два.

С тех пор прошло куда больше. Роман с Коростенем разгорался и разгорался, а ни денег, ни брата Жизель так и не видела.

— Сначала я терпела и ждала, — призналась она подругам. — Все надеялась, что Колька объявится. Думала, накладка у него какая-нибудь вышла, вот он от меня и прячется, чтобы на разговор не идти, пока сам толком еще ничего не знает. Ну, и денег терять не хотелось, которые он мне пообещал.

Но вчера терпение Жизели истощилось. Да и физическое ее состояние от постоянных занятий бурным сексом с Коростенем, который оказался просто неутомим на жестокие выдумки, было не из лучших. Она недосыпала, недоедала и все время находилась в нервном напряжении, ожидая, какое новое извращение придумает ее любовник.

— Потому что этот козел оказался самым неугомонным из всех, кого я знала! — пожаловалась Жизель подругам. — Не было у меня еще такого похотливого мужика! Это же страшно подумать, что он вытворял. Семь раз за ночь по часу, а то и по полтора. Практически секс-марафон без передышки. Секс нон-стоп!

— Так это же классно! — вырвалось у Леси.

Жизель кинула на нее странный взгляд.

— Классно, когда такая ночь выпадает раз в год или хотя бы в месяц, — в сердцах произнесла она. — А вы представляете, когда это происходит постоянно? Я к утру чувствовала себя так, словно меня асфальтовый каток переехал! Все кости болят, пошевелиться не могу, челюсть болит, попа болит, все тело до последней клеточки ноет и саднит! И на вторую ночь ничуть не лучше. Он днем еще и в секс-шоп заглянул, и какие-то насадки притащил. Честное слово, я думала, помру!

Третья ночь Жизели запомнилась вообще смутно. Коростень оказался обладателем огромной коллекции садомазоприспособлений вроде плетеной плетки из сыромятной кожи, кнута, наручников и специальных зажимов для сосков и прочих деликатных частей тела. Только мысль о тысяче, а лучше — двух тысячах долларов помогла Жизели продержаться. Кожа на плечах и бедрах горела, а шрамы, как полагала Жизель, могли остаться навсегда.

Но следующая ночь заставила ее задуматься о том, что, пожалуй, и две тысячи маловато за то, что ей приходится выносить.

— И что же? Ты сама не испытывала никакого удовольствия?

Жизель потупилась и покраснела, не произнося ни слова в ответ.

— Что? Чего ты молчишь?

Жизель покраснела еще больше.

— Понимаете, — прошептала она. — Будете смеяться, но я ни разу с этим козлом не получила настоящего удовольствия. Только радость, когда он наконец оставлял меня в покое хоть на несколько минут.

В общем, после очередной ночи жаркого секса во всех его проявлениях Жизель поняла, что просто умирает. Единственное, о чем она мечтала, чтобы ее неугомонный любовник свалил из дома. А она смогла хотя бы немного поспать, подлечить раны и попытаться привести мысли и нервы в порядок. Но, к ее изумлению, Коростень никуда не торопился. Часы пробили уже десять, а он словно бы и не собирался уходить.

— Что-то ты бледненькая! — озабоченно вглядываясь в лицо возлюбленной, страстно шептал он. — Но такой ты возбуждаешь меня еще больше. Мне кажется, я сделал правильно, что взял на недельку отпуск. Не хочу разлучаться с тобой ни на миг.

Услышав про отпуск, Жизель сначала ушам своим не поверила. Не может быть жизнь так жестока к ней! Это просто немыслимо. Но оказалось, что может. И даже очень.

— Сделаем вид, что это наше свадебное путешествие! — страстно шептал Коростень, снова находясь в полной боевой готовности. — Или хочешь, ты моя рабыня, а я твой султан!

Но измученная до предела Жизель уже не хотела ни свадебного путешествия, ни даже султана. Она хотела домой! Под каким-то предлогом она выпроводила Коростеня из его квартиры. И, дождавшись, когда он выйдет во двор, попросту удрала.

— Сначала я примчалась к себе домой, — пожаловалась Жизель. — Но уже через час он начал обрывать мне телефон, а потом примчался, поговорил с соседями, узнал, что они видели, как я плетусь домой, и устроился ждать меня во дворе.

Жизель запаниковала. Еды в доме не было никакой. Последние дни она жила у Коростеня. И дома бывала крайне редко. А несмотря на свое плохое самочувствие, аппетит у Жизель, едва она оказалась вне зоны сексуальной досягаемости Коростеня, проснулся с удесятеренной силой. Ей хотелось кушать! Есть!! Жрать!!! Много и разного. Но еда была в магазине. А путь к нему был перекрыт Коростенем.

Девушке даже думать не хотелось, что он с ней сделает, если поймает. Как минимум прикует к батарее наручниками из своей коллекции, а потом будет добиваться от нее взаимности, используя все новые и новые приспособления. При мысли о том, что он может прикупить специально для нее и еще что-нибудь новенькое, Жизели стало плохо.

Но страх неожиданно активизировал работу мозга. Или это пустой желудок сделал свое дело. Однако факт остается фактом. Жизель позвонила Коростеню на мобильник и, наплетя с три короба, напоследок соврала, что находится на другом конце города, куда он должен немедленно за ней приехать. Разумеется, Коростень, доверчивый, как все мужчины, немедленно помчался туда. А торжествующая Жизель помчалась на квартиру к брату, где и отсиживалась до сих пор, зализывая раны.

— В конце концов, Колька меня в эту историю с этим козлом озабоченным втравил, пусть он и расхлебывает! — заявила Жизель, агрессивно жуя сухую сушку.

— А ведь он в тебя влюбился! Он нам сам говорил!

— Кто?

— Коростень.

— Да пошел он!

И Жизель снова принялась за свою сушку. По кухне разносился сухой треск.

— И жениться собирался? — неожиданно спросила Жизель.

— Да.

— Пошел он! — повторила Жизель и твердо добавила: — Это же никакого здоровья с ним жить не хватит. Нет, я не могу!

Решив, что вопрос со свадьбой Жизель можно оставить на потом, подруги перешли к более насущному вопросу. А именно, к исчезновению ее брата. И всему тому, что так или иначе было с этим исчезновением связано.

— Скажи, а твой брат, Николай, он человек щедрый?

— В каком смысле?

— Ну, похоже это на него — тысячи долларов направо и налево раздавать?

— Что вы! — воскликнула Жизель. — Нет, конечно! А если честно, то такого жлоба, как мой братец, еще поискать надо. Я и то, когда он мне эти деньги предложил, в первую минуту не поверила, что он серьезно. Вы эту квартиру видите?

— Да. Отличная квартира.

— Вот, а у него еще одна есть, недавно купил на Петроградской. Знаете, сколько там метр жилья стоит?

— Дорого, — ответила Леся.

— Дорого, — согласилась с ней Жизель. — А мы с мамой и отцом в двухкомнатной «хрущевке» живем. Но Кольке до этого и дела нет.

— Значит, твой брат далеко не щедрый?

— Жадина. Очень даже богатый и очень даже жадный. А что?

— А то, что твоему брату зачем-то позарез нужен был этот Коростень, мы теперь знаем совершенно твердо, — сказала Кира.

— Ясное дело, просто так Колька бы мне две тыщи не посулил.

— Но вот зачем Коростень был нужен твоему брату, мы сейчас и попробуем вместе с тобой разобраться.

— Ага, — инертно согласилась Жизель. — Я и сама об этом уже думала.

— И что?

— И ничего не придумала.

— А ты подумай еще раз, только вместе с нами. Чем занимался твой брат?

— Ну, как вам сказать? — замялась Жизель. — У него свой магазин. Крупный, вполне легальный. Налоги платит, и все такое. И у него есть еще несколько магазинчиков — поменьше. Тоже не маленьких, но все же и не супер.

На этом месте Жизель почему-то трогательно зарделась.

— И что за магазинчики такие?

— Да такие, — пробормотала Жизель. — Вещами там торгуют. Посуда, бытовая техника, все отличного качества, но все немножко контрабандное.

— Контрабандное? — переспросила у нее Леся. — Это как?

— Да ничего особенного, — все так же старательно отводя глаза, пробормотала Жизель. — Все нормально. Бумаги все в порядке.

— А все же? — заволновалась Кира, так как тут напрямую прослеживалась какая-то запутка.

— Ну, через таможню брат товар по своим каналам пропихивает.

— Неофициально? — осенило наконец Киру. — Твой брат торгует вещами, которыми торговать нельзя?

— Ну, не только он! Все так делают!

— Не знаю, не знаю, — в большом сомнении пробормотала Кира.

— Иной раз люди ради наживы и не на такой грех идут, — пыталась защитить брата Жизель. — Разные же в жизни ситуации бывают.

— Ладно, — махнула рукой Кира. — С братом твоим разобрались. А чем Коростень занимается?

— О! — произнесла Жизель, и в голосе ее появилось уважение, тени которого не наблюдалось, когда она рассказывала про бизнес своего брата. — Он занимается современными технологиями.

— Компьютерами? — снова перевела на человеческий язык Кира.

— Не самими компьютерами, хотя и ими, конечно, тоже. Но главное — он занимается тем, что эти самые компьютеры заставляет работать. Компьютерными программами.

— А в его бизнесе тоже что-то уголовно наказуемое присутствует? Программы тоже ворованные?

— Что вы! — возмутилась Жизель. — У него целый штат первоклассных компьютерщиков работает. Коростеню с криминалом связываться причин нет. Разве что со сверхкрупным, а не как мой брат, по мелочевке рискует.

В общем, ничего общего у этих двух мужчин, кроме Жизели, не наблюдалось. Ну, еще погибший доктор Пешков на горизонте маячил, но только отчасти. Так как до сих пор не вполне было понятно, что связывало самого доктора с пропавшим господином Сазоновым. Где они познакомились? И когда? И почему жена не знала фамилию и вообще господина Сазонова?

— Если жена не знала, может быть, любовница была в курсе?

Это произнесла Кира, когда подруги уже вышли от Жизели, которая поклялась сразу же позвонить им, как только ей поступит хоть какая-то информация от ее брата.

— Даже если просто позвонит, все равно сообщи нам, и немедленно, — попросили ее подруги.

И Жизель обещала. Сама же она из дома брата выходить не рисковала. И в обмен за скорую информацию о брате взяла с них слово, что они будут держать язык за зубами и никогда не выдадут Коростеню, где она прячется.

— Мы-то не скажем, но все равно ты не сможешь прятаться от него всю жизнь. Может быть, тебе стоит с ним поговорить и объясниться?

— Ага, хотя бы по телефону. По телефону он же тебя не достанет?

Жизель призадумалась, но потом решительно потрясла головой.

— Пусть он немного утихнет, успокоится, тогда уж я домой и вернусь, — сказала она. — И с ним поговорю, обещаю. А пока, может быть, он себе другую подружку найдет. А про меня и забудет. Мне только того и надо. Потому что, чувствую, я обещанных денег с Кольки все равно не получу уже.

Итак, Жизель осталась в квартире своего брата, скрываясь от любовника. А подруги отправились в отель «Балтиец», находящийся на побережье Финского залива, где отдыхал доктор Пешков и где, как подозревала его жена, могло произойти знаменательное знакомство с некоей Светой.

Но, выйдя во двор, подруги обнаружили, что они далеко не одни. Прямо перед домом стоял до боли знакомый им темно-синий, но уже порядком запылившийся джип, из которого выглядывала опять же знакомая физиономия. К чести Валеры надо сказать, что он и сам был изумлен не меньше подруг, когда увидел их выходящими из дома господина Сазонова.

— Девчонки! — ахнул он. — А вы-то что тут делаете?

— А вы?

— У нас тут дела, — тут же надулся Валера, который, как уже заметили подруги, терпеть не мог рассказывать про свои собственные дела, а предпочитал выслушивать рассказы окружающих.

— Так, — кивнула Кира. — И что за дела? Господина Сазонова караулите?

— А хоть бы и так! — вспыхнул Валера. — Вам что за дело? Чего вы к мужику пристали?

— К какому мужику?

— К Сазонову к этому!

— Нам-то он нужен, потому что мы ищем убийцу доктора!

— А Сазонов при чем тут?

— А Сазонов был с ним явно знаком. И к тому же исчез он как раз в день убийства доктора. Согласитесь, довольно странное совпадение!

Валера спорить не стал. А подруги спохватились, что снова выболтали все, что им удалось узнать.

— Ничего, раз Валера тут, значит, он и сам про этого Сазонова знает, — утешила подругу Леся.

— Не убивал ваш Сазонов доктора, — сказал Валера подругам. — Не там ищете.

Подруги уже поняли, что поиск убийцы доктора волнует его меньше всего. Валере позарез нужно раздобыть ту половинку банкноты, которая находилась в настоящий момент в руках у подруг. Но пока они не решили, говорить об этом Валере и его дружкам или не стоит. Почему они должны выложить все свои карты, пока Валера тихушничает?

— И куда вы собрались на этот раз? — спросил у подруг Боря, выглядывая из машины и окидывая одобрительным взглядом фигурку Леси. — Снова станете врать, что домой собираетесь?

— Можно подумать, вы одну чистую правду говорите! — вспыхнула Леся.

— Так надо же понимать, с кем шутить можно.

— Какая-то двойная шкала ценностей получается! Вы врать можете, а нам нельзя?

— Нельзя.

— Ну, так слушайте! Нам в отличие от вас скрывать нечего. Мы едем в «Балтиец».

— Ого! — восхищенно присвистнул Валера. — Неплохое местечко. И что вас вдруг туда потянуло?

— Отдохнуть хотим!

Валера переглянулся с Борей.

— Правильно, — произнес Валера, хотя большой уверенности в его голосе не слышалось. — Отдохните. Может быть, мы к вам позже тоже присоединимся. Так что трубочки свои не отключайте. И как только заселитесь, сразу же свой номер сообщите.

— Обязательно. Как только заселимся, сразу же сообщим.

Это обещание подруги дали с легким сердцем, так как заранее знали, что уж заселяться в «Балтиец» они точно не будут. Нужен он им, с такими-то ценами! Валера же, получив от подруг обещание, заметно успокоился. Видимо, несмотря ни на что, у него еще сохранились кое-какие иллюзии в отношении прекрасной половины человечества. Он даже проводил девушек, усадил их в такси и долго смотрел им вслед, словно проверяя, не вылезут ли из него подруги уже через ближайшие сто метров.

Ничего такого девушки не сделали. Они в самом деле направлялись в «Балтиец». Правда, оказалось, что на такси получится дороговато. Оплатить им дорогу Валере и в голову не пришло. Но зато от площади Ленина до побережья ходила прямая маршрутка, на которую подруги и сели. Она домчала их из города до места всего за полчаса по приятной дороге, идущей вдоль морских дюн и соснового леса.

«Балтиец» стоял на скалистом возвышении. К нему вели пологие, выложенные кирпичной плиткой ступени. А белоснежные стены отеля приятно гармонировали с окружающей его зеленью сосен и берез. В холле все приятно радовало глаз чисто европейским порядком. Сверкающие мраморные полы, удобная мягкая кожаная мебель, декоративные растения и главное — вышколенный персонал в безупречной униформе.

Тут же сновали восторженные иностранцы в коротких штанишках, волоча за собой огромные кожаные чемоданы на колесиках. Лица у них были удивленные и в то же время радостные. Такие бывают у детей, которых вместо музея неожиданно привезли в парк аттракционов.

— Чему ты радуешься? — вздохнула Кира, когда Леся поделилась с ней своими наблюдениями по поводу высокой «звездности» отеля. — Для нас было бы лучше другое.

— А что?

— А какой-нибудь сарай с простой теткой в качестве администратора.

— Почему?

— Потому что с теткой можно договориться за коробку конфет. И она выложит фамилии всех Свет, которые останавливались у них за последние годы. А тут я прямо не представляю, как нам удастся подобраться к их драгоценным компьютерам. И удастся ли вообще.

Опасения Киры оправдались в полной мере. Никто их и слушать даже не стал. Никакой информации о постояльцах! Ни бывших, ни нынешних, ни будущих.

— Да что вы! — сделала огромные глаза девушка за стойкой администрации. — Это просто невозможно! Мало ли зачем вам могут понадобиться эти сведения!

— Девушка, нам бы только фамилию этой особы! Понимаете, она отца у нас увела! Можно сказать, прямо из стойла. Мама таблетки теперь каждый день пьет, хозяйство запустила, в доме ужас что творится, супчика горячего уже неделю не ели, а этой особе и дела нет, как мы все страдаем.

— Сочувствую, — произнесла девушка.

— Не верю! — буркнула Кира.

— В самом деле сочувствую! У меня у самой в семье была такая же трагедия. Когда мне было пятнадцать, одна вертихвостка увела моего папу.

— Вот видите! Вы должны нам помочь!

— Увы, не могу! Это против наших правил!

Это девушка произнесла строгим громким голосом, косясь одним глазом на начальницу, которая прислушивалась к их разговору. Убедившись, что та одобрительно кивнула и отошла в сторону, занявшись другими делами, девушка быстро наклонилась к подругам и прошептала:

— Через полчасика зайдите сюда снова и поднимитесь на последний этаж. Там уборщица тетка Наташа. У нее о вашей Свете расспросите, она вам все расскажет!

— Правда, расскажет?

— Она моя родная тетя, — произнесла девушка. — И моего отца до сих пор ненавидит за то, что он в свое время нас с мамой бросил.

Таким образом через полчаса подруги проскользнули через холл и на сверкающем хромом и полировкой лифте поднялись на последний этаж. Разыскать тетю Наташу не составило труда. Собственно говоря, кроме нее, там никого и не было.

— На неделе почти все номера пустые стоят, — вздохнула женщина. — Бывает так, что весь этаж стоит пустой. К выходным еще приедет кое-кто, а на буднях, так и нет иной раз никого.

— Почему так?

— А вы цены наши видели? Вот люди и выбирают, где подешевле. Рядом и «Заря», и «Буревестник», и еще куча пансионатов. Там цены божеские, вот там и забито всегда. А у нас пусто.

— Значит, вы хорошо постояльцев запоминаете?

— А как же! И ту девицу, что папку у вас увела, отлично помню! Она же тут, можно сказать, прямо на моих глазах с вашим отцом и снюхалась! А когда Галка ко мне поднялась да вашу историю рассказала, я сразу поняла, что вам помочь надо. Отец ваш небось всю семью содержал?

— Да, — сдержанно согласилась Кира. — Он хорошо зарабатывал.

— А теперь все на эту вертихвостку тратит! Знамо дело! Родным детям ничего и не перепадает. Вот мужики, кобели! Право слово, кобели!

И тетка Наташа поманила подруг за собой.

— Тут у меня комнатка имеется служебная, — сказала она. — В ней нас никто не потревожит. Посидим, чайку попьем, я вам все расскажу, как дело было. Ничего не утаю.

Слово свое тетка Наташа сдержала. И подруги узнали потрясающе интересную сплетню. Оказалось, что любовница доктора Пешкова была на добрых двадцать лет моложе его самого. И клеиться к доктору вовсе и не думала. Жила себе спокойно, дышала морским воздухом и так чтобы явно скучать, не скучала.

— Это все он вокруг нее павлином ходил да разговоры умные разговаривал, — попивая крепко заваренный чаек с капелькой кофейного ликера, оставленного кем-то из постояльцев, говорила тетка Наташа. — Вот к концу первого дня я и стала замечать, что голову-то он ей своими разговорами совсем задурил. На второй день он уже с ней по-хозяйски себя держал. А на третий, сразу вам скажу, прямо влюбилась она в него.

Подруги только головами покачали. И чего только одиноким девушкам в голову не взбредет. Всего за сутки с небольшим потерять голову из-за женатого мужчины, да еще намного старше себя. Вот ведь до чего одиночество довести может, подумали подруги. Но тетка Наташа и тут их ошарашила:

— А она вовсе и не одинокая была, а очень даже замужем.

— Как?

— Да вот так! Мне когда Галчонок прибежала да сообщила, что вы этой Светой интересуетесь, будто бы она отца у вас увела, я и то удивилась. Кольцо-то у нее на пальце было обручальное. Да что там кольцо! Ей при мне муж по телефону в номер звонил. И разговаривала она с ним этак нежно. Сю-сю да пу-сю. Котик да зайчик. Не в ссоре они были, это точно. Так что и непонятно, чего это она на вашего папку клюнула.

Подруг каждый раз, когда тетка Наташа называла доктора их «папкой», передергивало. Поэтому они не стали слушать охов и ахов тетки Наташи по поводу блудливых «папок», а задали следующий вопрос:

— Сам муж этой Светы сюда приезжал?

— Нет, чего не было, того не было. Звонил только. А приезжать, не приезжал. Если бы приехал, то, наверное, не допустил бы такого безобразия!

Девушки с трудом предотвратили новый поток жалоб. Эмоции так и бурлили в мощном теле тетки Натальи и буквально не давали ей сосредоточиться. Но все же она вспомнила, что Галчонок велела передать подругам записку. На визитке отеля, на обратной стороне было написаны имя, фамилия и прочее. Полные паспортные данные гражданки Светы Багротюк.

— Ей всего двадцать пять! — ахнула Кира, посмотрев на дату рождения женщины. — Куда мир катится?

— Это еще что, девка-то из себя ничем не примечательная, рада и такому кавалеру небось была, — отозвалась тетка Наталья. — А вот у моей подруги тоже племянница есть, помоложе Галки будет на три годочка. Только в прошлом году школу закончила. И красавица при этом! Ростом, что твоя баскетболистка, волосы до попы, попа опять же тоже не подкачала. Одним словом, загляденье, а не девка. И что вы думаете? Пока вся семья гадала, куда на учебу дальше красотку пристраивать, а она взяла и, никого не спросив, замуж вышла!

Тема для подруг была в высшей степени неприятная. Все выходят замуж! Они что, одни проклятые?

— И самое занятное, что мужу ее к тому времени уже полтинник стукнуло! Да что там стукнуло! Стукнуло и перевалило. Тридцать шесть лет между ними разницы.

— И как же они живут? — из любопытства спросила Леся.

— Хорошо живут.

— Наверное, он с нее пылинки сдувает?

Тетка Наталья хмыкнула:

— Может быть, девка на то и рассчитывала, что старик с ней носиться станет да малейшее ее желание предупреждать. Только он не таков оказался. Она же теперь ему во всем и угождает. Тапочки ему греет, кашку на завтрак варит и травки, которые он вместо чаю пьет, заваривает.

Распрощавшись с говорливой теткой, которая, обретя долгожданных слушательниц, собиралась рассказать еще не одну любовную и в то же время в высшей степени поучительную историю, подруги выскользнули из отеля незамеченными строгой администраторшей.

— Как удачно у нас все получилось! — радовалась Леся. — Сейчас съездим к этой Свете и все у нее узнаем.

— Так она с нами и захочет говорить!

— А почему нет?

— Потому что поставь себя на ее место. Ты — замужняя дама…

— Я? — перебила ее приятно пораженная Леся.

— Предположим, что ты замужняя дама.

— А-а-а! — разочаровалась Леся и со вздохом произнесла: — Ну, предположила.

— Ты замужняя дама, у тебя муж. И вдруг к тебе являются две нахалки и заявляют, что твоего любовника убили. Что ты будешь делать?

— Заплачу? — предположила Леся. — Упаду в обморок? Помчусь на кладбище возложить цветочки на свежую могилку?

— Все это уже потом! А вначале ты будешь все отрицать, потому что боишься мужа! Боишься, что до него дойдет правда. И он тебя бросит.

— Вот уж не надо! Любовник помер, да еще и муж бросит! Нет, так мне не нравится!

— И этой Свете не понравится. Поэтому из страха перед разоблачением она будет молчать. И ни хрена нам не скажет!

— Но мы-то ее не выдадим мужу!

— Но она-то об этом не знает!

Леся задумалась. Итак, лобовая атака — излюбленное оружие Киры — на этот раз стопроцентно отпадала. Надо придумать что-то другое.

— А если заявиться к ней и представиться сотрудницами детективного агентства?

— И что?

— Сказать, что ее муж заподозрил ее в неверности, нанял нас следить за ней и мы узнали о Пешкове.

— Она может потребовать доказательств. Фотографий, видеозаписей.

— Скажем, что все это она получит в обмен на деньги.

Так как лучшего плана у подруг все равно не появилось, было решено, что Свету они будут ловить именно на этот крючок.

Но когда подруги добрались до улицы Савушкина, а точнее, до дома, где жила Света, их там поджидала новая сложность.

— А их нет дома, — заявила подругам бдительная консьержка, сидящая в будочке у входа и сканирующая взглядом всех проходящих мимо нее граждан. — Уехали они.

— Давно?

Консьержка насторожилась.

— А почему я должна отвечать вам на этот вопрос? Может быть, вы наводчицы? Сейчас я вам все расскажу, а потом вы придете и ограбите порядочных граждан.

Впору было оскорбиться на хамоватую бабу и уйти. Но подруги не могли позволить себе такой роскоши. Не могли, и все! Им позарез нужна была эта Света.

— Но вы поймите, — попыталась втолковать консьержке Леся, — мы же не спрашиваем, надолго ли они уехали. Мы только хотим знать, давно ли это было?

Поколебавшись еще минуту, консьержка все же выдала дату. Подруги пораженно застыли на месте. Это был день, когда погиб доктор Пешков.

— А вы не помните, утром это было или вечером?

— Ночью!

— Как ночью?

— А так, — неожиданно разговорилась консьержка. — Днем ваша Света ушла из дома поздно. Было уже около пяти часов вечера. А обратно вернулась в начале восьмого, вся растрепанная и, мне даже показалось, заплаканная.

Точно было не разглядеть из-за огромных темных очков, которые закрывали половину лица молодой женщины. И консьержка была вынуждена довольствоваться одними догадками. Разумеется, ее деятельной натуре это было что нож острый. Но еще больше консьержка удивилась, когда спустя полчаса следом за женой домой примчался муж.

— А он вообще никогда раньше десяти вечера не возвращался. За целых четыре года, что они тут живут и я тут работаю, ни единого разу! Даже в пятницу и то около половины девятого приходит. И в субботу до пяти часов на работе сидит. А тут будний день, еще восьми вечера не было, а он уже примчался.

Но это консьержка бы еще пережила, мало ли чего. Может быть, юбилей у пары. Или, к примеру, в театр в кои-то веки собрались пойти или к родственникам. Однако женщине хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять: никакого торжественного мероприятия у супружеской пары на сегодняшний вечер не намечено. Муж выглядел странно. Очки, которые обычно украшали его внушительный нос, съехали вбок. Галстук уехал куда-то под воротник пиджака. А лоб блестел от пота так, словно мужчина бежал всю дорогу до дома.

— А промчался мимо меня так, словно горело у него под ногами. Даже не заметил, что я с ним поздоровалась.

— А потом?

— И где-то в половине первого ночи они оба вышли. Он с чемоданом, она с сумкой и с такой квадратной штучкой, куда всякие мелочи в дорогу кладут.

— Несессер, — подсказала ей Кира.

— Ну да, — кивнула женщина. — Вот с ним она и ушла.

— И с тех пор не возвращались?

— Нет.

— А куда уехали, тоже не сказали?

— Сказали, — пожала плечами консьержка. — Сказали, что отдыхать уехали. То ли на Кипр, то ли на Крит, то ли еще куда.

— А раньше они об отпуске вас предупреждали? Говорили, что уедут?

— Кто я такая, чтобы они передо мной отчитывались?

— Но цветы полить и всякое такое…

— На это у них домработница имеется.

Новость была заслуживающей внимания. В самом деле, кто знает о хозяевах больше, чем их собственная прислуга?

— А телефон этой женщины вы нам дать можете? Очень нам эта домработница нужна. Совсем грязью заросли. Так дадите телефончик? — спросила Леся наобум, без всякой надежды на успех.

Неожиданно подругам вновь повезло. Телефон домработницы супружеской четы Багротюк у консьержки был.

— Она у нескольких семей в доме убирается, — пояснила консьержка. — И никогда от дополнительной работы не отказывается. Мы с ней давние приятельницы. Это я ее сюда, в этот дом, устроила. Сначала в одну семью, а потом и другим соседям разрекламировала. Все довольны.

В общем, телефон ценной свидетельницы подруги получили куда легче, чем всю предыдущую информацию. И очень довольные отправились к себе домой. Пора было перекусить, да и передохнуть не мешало. А домработница все равно появлялась дома только после одиннадцати часов вечера.

ГЛАВА 15

Не успели подруги явиться домой, как у Киры зазвонил телефон. Честное слово, она уже начинала ненавидеть свой аппарат. Стоило ей попытаться расслабиться и хоть ненадолго отвлечься, как эта хреновина начинала дребезжать.

— И что это мы дома? — раздался из трубки ехидный Валерин голос. — Разве мы не в «Балтиец» собирались?

— Там мест не оказалось, — бодро соврала Кира.

— Ой ли!

— Точно тебе говорю!

— Вот ведь странно, — хмыкнул Валера. — А мы вот тут стоим и не знаем, в какой номер заселиться. На втором этаже, на третьем или на десятом. На последнем и остальных этажах номера свободные тоже стоят. Вы нам что, соврали? Не ездили никуда?

— Не врали мы, — отбивалась Кира. — Были мы там. Просто передумали. Дорого очень.

Валера сосредоточенно запыхтел. По пыхтению было понятно, что он непоседливостью подруг не слишком доволен.

— Если хочешь, то приезжай в гости, — чтобы сгладить неловкость, предложила Кира.

И не успела она ужаснуться тому, что произнесла, как Валера отказался.

— Нет, спасибо, — сказал он.

— Почему это нет? — моментально возмутилась Кира, тут же забыв, что секунду назад она была готова язык себе откусить. — У тебя что, другое свидание?

— Дела у меня. В монастырь прямо сейчас еду.

В первый момент Кира решила, что он шутит. Во второй — что издевается. Но Валера был серьезен, как никогда.

— Зачем в монастырь-то? — пыталась выпытать у Валеры Кира.

Но легче было разговорить немой булыжник у дороги.

— А нам с тобой можно? — почти сдавшись, спросила Кира.

— Монастырь мужской, — хмыкнул Валера. — Что вам там делать?

— А тебе? Тебе что там делать?

Молчание.

— А ты надолго едешь?

На этот раз Валера в виде исключения соизволил ответить. Нехотя, сквозь зубы и к тому же очень уклончиво:

— Как получится. Но думаю, дня за два, а может быть, и за сутки управимся.

— Счастливо съездить, — пробурчала Кира, не зная, что еще сказать.

— А вы тут что делать будете?

В голосе Валеры проскользнула нотка волнения. Кажется, похождения подруг никак не давали ему покоя.

— А мы? Мы… Как обычно.

— Будете шататься по городу и расспрашивать разных психов? Так и вижу, как вы к ним пристаете. Кто убил доктора? Кто убил доктора? Так они вам и скажут!

— К твоему сведению! — вспыхнула Кира. — К твоему сведению, мы уже…

Но тут она спохватилась. Кому она собирается рассказать об их с Лесей достижениях? Этому двурушнику, который ничего сам ей не рассказывает! Ну, нет!

— Мы уже ничем таким больше не занимаемся, — соврала Кира. — Надоело.

Кажется, Валера ей не особенно поверил. И на всякий случай предупредил, чтобы они с Лесей никуда больше не совались. Дело это серьезное. И уже не один человек из-за него пострадал.

— А кто еще? — затрепыхалась Кира. — Доктор? Сазонов? Кто еще? И вам что-нибудь известно про Сазонова?

— Все, отбой!

И Валера в самом деле отключил трубку.

— Хам! — с чувством произнесла Кира, глядя на погасший дисплей. — Хам и деспот! Леся, давай ужинать наконец! Что у нас есть?

Леся распахнула холодильник и с чувством объявила:

— Ничего!

Кира подскочила к ней и обозрела содержимое холодильника. Увы, он снова был пуст. И как это получается, что она покупает целые торбы, везет их на машине домой, потом не знает, куда распихать покупки, а через несколько дней в холодильнике снова арктическая пустыня.

— А кстати, — задумчиво произнесла Леся, все еще таращась на пустые полки холодильника. — Где твой Фантик?

Кира в душе удивилась странной аналогии, которую Леся провела между холодильником и ее котом, но все же ответила:

— Он до сих пор у моей соседки. Я же тебе говорила, у нее своих три кошки. И она берет к себе Фантика, когда нужно их приструнить.

Но Кира и сама встревожилась. Обычно операция по укрощению капризных соседских кошек занимала у могучего Фантика день, от силы полтора. Потом его с благодарностями возвращали обратно. А на этот раз его не было видно подозрительно долго. И по пути в магазин подруги заглянули к Кириной соседке.

— Деточка, — затрепыхалась старушка при виде возникшей на пороге Киры. — А котика твоего у меня нет.

— Как это нет? — оторопела Кира. — Но вы же его брали!

— Брала.

— И где же он? И где Фатима?

Но тут из кухни появилась белохвостая Фатима. На мгновение она замерла, увидев хозяйку. А затем бросилась к ее ногам и принялась тереться и жаловаться. Кира подняла кошку на руки и ощутила облегчение. Слава богу, хоть с Фатимой все в порядке. Она здорова и вроде бы невредима. Но где же Фантик? Почему его разлучили с его подругой?

— Видишь ли, ко мне приятельница на днях зашла, — принялась объяснять старушка. — А котик твой как раз в коридоре оказался. Она его как увидела, так прямо и загорелась. Дай, говорит, мне его хоть на денек.

— Зачем?

— Так она чокнутая, — бесхитростно объяснила старушка. — Помешана на выведении новой породы.

— А мой кот при чем? Он же не чистопородный. У него папа рекс, а мама сиамская кошка. И то наполовину.

— Уж не знаю, а только она заявила, что ей такой производитель позарез нужен. И так ко мне пристала!

— И что?

— А я ей еще и денег должна, — продолжала причитать старушка. — Так она мне пообещала долг простить, если я ей котика на пару дней одолжу.

У Киры даже дыхание перехватило от негодования. Это что же получается? Старушка, чтобы свести концы с концами, продала ее Фантика в сексуальное рабство своей знакомой?

— Это что же вы чужими котами торгуете?! — раздался возмущенный голос Леси. — А вдруг к нему там плохо относиться будут?

— Нет, деточка! К нему там хорошо будут относиться. У моей приятельницы сейчас около двадцати кошек живет. Ну, и котята, которые перспективные в плане выведения новой породы, тоже живут.

— Говорите быстрей, где эта селекционерка доморощенная живет? — прошипела Кира, вне себя от злости. — Надеюсь, вы этой знакомой не слишком большие деньги должны? Потому что кота я сегодня же у нее заберу!

Адрес соседка подругам продиктовала. Но, как они заподозрили, хитрая старушенция, чтобы отсрочить отъем Фантика и, соответственно, возврат долга, все же перепутала пару цифр. Потому что по указанному адресу жилого дома не было, а находился детский садик, в это позднее время уже закрытый. Подруги обошли его ограду по периметру, но так и не нашли лазейки.

— Придется лезть, — вздохнула Кира. — Через забор.

И подруги полезли. Учитывая, что сегодня они обе нарядились в короткие узкие юбки, у Леси юбка была еще и с верхним шифоновым слоем и с оборочками, то процедура моментально обросла зрителями мужского пола. И откуда они взялись? Буквально минуту назад ни единой мужской души вокруг садика не было. А тут набежали!

— Эй ты, рыженькая, — надрывались эти идиоты, — смотри чулки не порви!

— А беленькая шустрая! Вот бы познакомиться! Красотка, ты там скоро закончишь? Может быть, телефончик запишешь?

— А у рыжей попка — загляденье!

— Нет, блондинка погорячей будет! Ишь как сопит, родимая. Возьми меня с собой, красивая!

Под дружное улюлюканье подруги все же перебрались через ограду. И, не оглядываясь на придурков, гордо двинулись по территории садика. Последовать за ними никто не решился. И подруги в очередной раз презрительно фыркнули. Вот они мужчины, только языками молоть горазды! А как до дела, так и нет их!

Наконец девушки поднялись на высокое каменное крыльцо и принялись стучать и звонить в дверь. Примерно минут десять ответа не было. Затем дверь распахнулась, и на пороге возникло заспанное существо в растянутых на коленях брюках и дырявой майке. Из-под майки выглядывала волосатая грудь, позволяя думать, что перед ними мужчина.

— Вы кто такие? — почесываясь и зевая, спросил сторож. — Чего надо?

— Фантик! — протягивая к нему руки, выкрикнула Кира. — Нам бы Фантика! Дайте!

Мужик оторопел.

— Мусорные бачки вон там, — мотнул он головой в сторону кухни. — Только их уже вывезли. А вы чего, девки? Совсем бедствуете? Зачем вам этот мусор сдался?

— Не мусор! Фантик! Кота так зовут!

— Ну, дела! — почесал волосатую грудь сторож. — Надо же бедное животное так назвать. Вы бы его еще Фараоном или Фан-Фаном нарекли.

Кира покраснела. Полное имя Фантика именно так и звучало. Но затем она разозлилась. Чего этот тип ей зубы заговаривает? Пусть возвращает кота, пока цел!

— Так ведь нету, — разводил руками сторож. — Нету у нас кота. Был один Васька рыжий, так и тот уже пару недель как пропал. А перед этим Барсик жил. Черненький такой, лапки белые, сам из себя наглый. И тоже пропал! А перед этим Мурзик жил. Так с тем вообще странная история. То пропадал, то возвращался, то совсем пропал. Потому мы Барсика и взяли. А потом за ним и Ваську. Только тот тоже не прижился. И придется нам снова кого-нибудь брать.

Киру такая эпидемия на котов сильно заинтересовала. В ходе предпринятого ею допроса выяснилось, что коты — все трое — охотней всего ходили в одну и ту же сторону. А именно в сторону школьной столовой, задние двери которой примыкали как раз к ограде детского садика.

— И нам туда же! — решила Кира. — Сердцем чувствую, там мой Фантик томится.

И подруги предприняли еще один штурм забора. К счастью, на этот раз обошлось без зрителей. Да и подруги приобрели кое-какую сноровку. В общем, перебрались они в полном порядке и сразу же двинулись к дверям столовой.

— Эй! — кричала Кира, ломясь в дверь. — Открывайте! Вы, которые чужих котов для своих экспериментов воруете! Открывайте, а то я вам тут все разнесу!

Дверь подругам никто так и не открыл. Зато возле них остановился милицейский патруль. Послушав минуты две, как Кира надрывается, менты погудели из машины и поманили подруг к себе.

— У вас что, кот пропал? — спросили они.

Выглядели они при этом совсем не сердито, а скорей даже сочувственно.

— Ну да! — чуть не плача, призналась Кира. — Пропал!

— Опять она за свое взялась! — возмутился один из ментов. — Ведь предупреждали же ее! Еще раз такое случится, будем принимать меры!

— Придется!

— А вы знаете, кто украл моего кота? — обрадовалась Кира.

— Да есть тут одна активистка ненормальная. Натащила к себе котов и кошек и теперь из них новую породу выводит. Стыд и срам!

— А где она это вытворяет? Прямо в школе?

— Зачем в школе, — пожал плечами молоденький милиционер. — В столовой она их только прикармливает.

— Повариха она!

— А породу она у себя дома выводит.

— На частных началах.

— У нее на этот случай и дом имеется.

— Собственный, — снова добавил второй и загрустил. — Частные владения, нам туда без ордера и сунуться думать нечего.

— А я сунусь! — воинственно заявила Кира. — Еще как сунусь! И заявление напишу, коли своего кота в ее доме увижу! Пусть ее привлекут! За кражу!

В общем, до дома селекционерки подруги добрались на машине с сиреной. Такая помпа была им в новинку. И особенного восторга не вызывала.

— Вот мы и прибыли!

Подруги выбрались из патрульной машины и огляделись. Небольшой домик стоял в окружении бетонных коробок. И словно бы затерялся во времени и пространстве. Не место ему тут, совсем не место. Городские джунгли, и вдруг такой удивительный кусочек природы.

Сам домик был добротный, каменный и прятался на приличном по размерам участке, густо засаженном кустами и плодовыми деревьями. Кира разглядела в темноте только стволы старых яблонь. Но, кажется, дальше были еще вишня и слива. Толкнув тяжелую металлическую калитку, Кира первой двинулась по посыпанной белым песочком дорожке к дому.

— Открывайте! — закричала Кира, достигнув двери.

— Так открыто! — раздался изнутри спокойный голос.

Кира толкнула дверь, вошла и обомлела. Леся, которая двигалась за ней, тихонько пискнула:

— Сколько тут кошек!

Сказать так было — все равно что ничего не сказать. Кошки тут были всюду. На шкафу, на полках, на полу, на стульях, в клетках, в вольерах, в загончиках и просто на подоконниках. Там они как раз заканчивали обгрызать чахлые растения в горшках.

В центре гостиной, если эту комнату вообще можно было так назвать, сидела полная женщина средних лет. Как ни была предубеждена Кира против нее, но она не могла не признать, что женщина выглядит чистенькой и милой. Да и кошачьего запаха тут было меньше, чем можно было ожидать при таком обилии нехолощеных котов и кошек. Женщина улыбнулась и осторожно сняла с колен рыжего толстого кота. Ваську? Если так, то коту можно было только позавидовать. Вряд ли на отбросах детского садика он бы сумел так раздобреть.

— Вы по поводу котят? — доброжелательно поинтересовалась женщина у подруг. — Сейчас я вам покажу этих красавчиков. Пойдемте в детскую.

В детской, которая располагалась в соседней комнате, подруги буквально онемели. Всюду копошились, прыгали и играли котята. От самых крохотных, которые еще едва держались на тонких лапках, с хвостиками, как спички, до уже вполне подросших и оформившихся.

— Какие чудные! — воскликнула Кира, увидев еще группу разновозрастных котят, находящихся в одном вольере в углу комнаты.

Эти котята почему-то содержались отдельно от остальных. Шерстка у них была средней пушистости, слегка курчавилась на мордочке, лапках и на шее. А окрас был бежевый с черными пятнами или черный с бежевыми пятнами. У тех, что постарше, имелась симпатичная темная маска на мордочке, вроде той, что проявляется с возрастом у черно-бурых лисиц. Котята не были похожи ни на одну из известных подругам пород кошек. И тем не менее их было так много, что…

— Этих не отдам! — решительно произнесла хозяйка, заметив загоревшийся взгляд Киры. — Это селекционный материал.

— Это новая порода, да? — благоговейно прошептала Кира.

Надо же, а они думали, что тетка просто ненормальная. А поди ты! Ей удалось вывести новую породу. Или, во всяком случае, нечто, могущее ею стать в недалеком будущем.

— Еще не совсем, — скромно отозвалась владелица кошек. — Нужно закрепить некоторые наследственные признаки и искоренить другие. Работа предстоит еще огромная. А так трудно найти подходящий селекционный материал. Если бы вы знали, как трудно!

Это заставило Киру вспомнить о цели визита к кошатнице. И она снова загорелась праведным негодованием.

— Кстати! Верните мне моего кота!

— Кого?

— Фантика! Того самого, которого вам дала ваша приятельница.

— Так это ваш кот? А она сказала, что хозяйка уехала и возражать не будет.

— Но я возражаю! И я никуда не уехала!

И вдруг случилось непредвиденное. Женщина рухнула на колени перед Кирой и заголосила:

— Милая! Умоляю! Не губите!

— Вы это чего? — выдираясь из цепких рук женщины, бормотала Кира. — Вы это оставьте, пожалуйста.

— Умоляю, еще три дня! Мне так нужен ваш кот! Он просто идеал!

— Понимаю, приятно. Но я не могу.

— Но почему? Я вам заплачу!

И она в самом деле извлекла из-за пазухи пригоршню порядком помятых бумажек.

— Возьмите все, что я выручила за своих котов за сегодняшний день!

— Да вы что!

— А хотите я отдам вам лучшего котенка, какой у меня есть? Бесплатно!

— У меня у самой дома живут две кошки, которые регулярно делают мне такие подарки! Не надо мне еще ваших. Верните мне моего кота!

— Но я вас умоляю!

С колен женщина не поднималась. А поднять ее подруги не смогли. Она была слишком грузной для них. К тому же поджимала ноги и встать отказывалась.

— Что вы дурочку валяете!

— Ну, хотите… Хотите я назову именем вашего кота новую породу!

Кира замерла и заколебалась. Предложение крайне лестное для ее Фантика. А насчет того, чтобы поработать немного производителем… так ведь с него не убудет. А Фатима все равно ничего не узнает. Если этот дурак, конечно, сам ей потом не проболтается.

— Ладно, — немного подумав, произнесла Кира. — Но вы должны мне его показать. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке.

— Конечно!

И женщина резво поднялась с колен.

— Пойдемте!

И она провела подруг в соседнюю комнату. Там кошек было куда меньше. Всего штук пять. Все они окружили возвышение в самом центре и подобострастно взирали на устроившегося там Фантика. Тот сонно жмурился и нежился в лучах немого обожания, которое буквально веером лучей било из глаз окруживших его кошечек. Он до того заважничал, что даже при виде хозяйки не пошевелился. Ни на миг не утратил своего царственного великолепия. Лишь кончик хвоста дернулся, да один косой взгляд. Вот и все, чего удостоилась Кира.

— Вы видите! Он в полном порядке!

— Вижу! — прошипела Кира. — Я вижу, что он тут у вас обнаглел до предела! Вот это я вижу! Вы мне его испортите!

— Я буду с ним построже, — заверила женщина.

Но Кира что-то сильно сомневалась. Судя по тому, как тут было поставлено дело, к котам репрессивные меры не применялись никогда. И они буквально цвели как розы.

— Хорошо, — решила Кира. — Три дня! На этот срок Фантик ваш. Можете знакомить его с любым количеством невест.

— Хотите с ними познакомиться? — оживилась женщина.

И не успела Кира ответить, как она принялась перечислять:

— Вот эта желтая в полоску — Лола, та черненькая — Грейс, а сиамская — это Марго.

— И вы всех их помните? — удивилась Леся.

— А как же! Все они мне словно дети.

Уходя, Кира не выдержала и оглянулась. Фантик даже не пошевелил головой, чтобы проводить хозяйку взглядом. Может быть, стеснялся проявить слабость перед своим гаремом, а скорей всего, просто зазнался.

— Ну, погоди у меня! — прошипела Кира. — Поживи тут, авось соскучишься, так не так запоешь!

Фантик на ее угрозу и ухом не повел.

— Испортит она тебе кота, — озабоченно произнесла Леся, когда они с Кирой вышли из дома Стефаниды Петровны — так звали их новую знакомую. — Зря ты ей его оставила. Избалует она его.

— Поживем — увидим, — отозвалась Кира. — Лично я думаю, через три дня он будет вести себя совсем иначе.

Со всеми этими хлопотами домой подруги вернулись за полночь. Звонить в такое время домработнице четы Багротюков они сочли неудобным. Наверное, утомленная дневными хлопотами женщина уже спала без задних ног.

— Завтра встанем пораньше и позвоним, — зевая, произнесла Леся. — Слушай, а ты уверена, что эти ножки можно есть?

Подруги решили не обременять себя приготовлением позднего ужина. Но так как есть им хотелось просто зверски, то она заглянули по дороге домой в ночной супермаркет и купили там жареные куриные окорочка. Их вытащили из печи прямо при подругах. Но девушки все же сомневались. Окорочка выглядели какими-то бледными.

— У меня где-то был потрясающий кетчуп, — задумчиво сказала Кира.

Кетчуп нашелся в кухонном шкафчике рядом с бокалами для шампанского, теркой и ершиком.

— Он там не испортился? — усомнилась Леся.

— Посмотри на дату! Годится в пищу до апреля следующего года.

— Хранить при температуре от +5 до +25. Кира, это что же они туда напихали, чтобы томатный соус простоял почти два года в комнате и не испортился?

— Консервы же стоят, — пожала плечами Кира. — У меня лично у одной знакомой старушки консервированные огурцы-помидоры с огорода по пять лет стоят. На иной банке у нее такой слой пыли, что любой коллекционер элитных вин позавидует.

— И что?

— А ничего. Достанет баночку, пыль с нее сотрет и к магазину, торговать домашними соленьями. Сама-то не кушает, опасается.

Леся содрогнулась. Как раз на прошлой неделе она купила баночку у такой вот старушки. Та клялась, что огурчики самые что ни на есть свеженькие, прямо с грядки — и в засолку. Но теперь, после слов подруги, Леся что-то в этом сомневалась. И решила огурчики не есть, а скормить какому-нибудь гостю. Мужчине, разумеется.

— А кетчуп этот, — возвращаясь к прерванной теме, сказала Кира, — я только на прошлой неделе купила. Свеженький совсем. Ешь и не опасайся.

И, сопроводив слова делом, выдавила на свою тарелку щедрую порцию кетчупа, обмакнула в него куриную ножку и сунула ее в рот. Через секунду лицо Киры покраснело, на лбу выступил пот, а из глаз хлынули слезы.

— Что с тобой? — встревожилась Леся.

Вместо ответа Кира выплюнула куриную ногу и кинулась к раковине. Там она долго полоскала рот под струей воды. Так и не дождавшись от Киры объяснений ее странному поведению, Леся сунула кусочек курицы с соусом в рот. Через мгновение ей показалось, что внутри нее разгорелся пожар.

— Помогите! — завопила Леся и кинулась к раковине.

Отталкивая друг друга, подруги полоскали рты. И, лишь немного отдышавшись, вернулись к столу.

— Знаешь, а мне есть уже совсем не хочется, — с опаской глядя на ядреный соус, сказала Кира. — Может быть, ну ее, эту курицу?

Леся прислушалась к своим ощущениям и с удивлением обнаружила, что и она больше не голодна. Едва шевелясь от усталости, подруги выкинули измазанную соусом курицу и отправились спать.

ГЛАВА 16

И вот на следующее утро их расследование наконец вступило в свою завершающую стадию. Во всяком случае, подруги на это очень надеялись, когда наконец познакомились с домработницей четы Багротюк. Для этого им даже не пришлось никуда ехать. Едва они позвонили женщине и сообщили, что ее телефон дала им ее приятельница, которая служит консьержкой в доме на Савушкина, как Елена Викторовна бойко затараторила:

— Сто рублей в час, моющие средства и порошки за ваш счет. Если мои, то платите за них дополнительно. Дорогу тоже оплачиваете вы. Перчатки и прочие приспособления мои. Устраивает вас такая расценка?

— Э-э-э! — протянула Кира, косясь по сторонам.

Честно говоря, ее квартира отчаянно нуждалась в генеральной уборке. Окна, которые Кира поленилась вымыть весной, заросли пылью, а пол на кухне совсем потерял веселенький блеск. Да и цветочки на кафельной плитке слились в одно большое, но неопределенное ни по форме, ни по цвету пятно.

— Приезжайте! — решилась Кира. — Тут для вас найдется масса работы!

Елена Викторовна явилась ровно через час. Пунктуальности этой женщины позавидовал бы любой армейский чин. Оглядевшись по сторонам и брезгливо покачав головой, женщина засучила рукава, извлекла из потертой сумки перчатки, складную швабру, полироль, гели, муссы и разнообразные прокалиброванные тряпочки и выразила полную готовность приступить к уборке.

— Разрешите понаблюдать? — вежливо попросила у нее Кира.

Елена Викторовна неопределенно мотнула головой:

— Дело хозяйское, коли заняться больше нечем, так смотрите!

— Вы не подумайте, что я слежу за вами, — заторопилась с объяснениями Кира, вызвать недовольство Елены Викторовны она бы хотела меньше всего. — То есть я слежу, но с самыми благими намерениями.

— Как это?

— Хочу научиться кое-чему у настоящего профессионала. А то убираю, убираю, а в квартире всегда грязь.

— Раз в год убираете? — уточнила Елена Викторовна.

Кира в душе обиделась. И вовсе не раз в год. Два раза в год она убирается. Да! Да! И моет пол! Под Новый год и на свой день рождения. А он у нее, чтобы все знали, в середине апреля. Конечно, с апреля по декабрь в квартирке не очень-то чисто, но иногда же приходят гости. И тогда Кира производит косметическую уборку, которая заключается в размазывании оставшейся после гостей грязи по всей поверхности и заталкивании пыли поглубже под шкафы и диваны.

— Научиться несложно, — говорила тем временем Елена Викторовна, споро шуруя шваброй взад и вперед. — Сложней приучиться соблюдать порядок. Вот я вижу, у вас все вещи разложены по коробкам. Это хорошо.

Кира покраснела от удовольствия. Пластиковые, плетеные, обтянутые кожей и текстилем контейнеры она приобрела в «IKEA» в прошлом месяце. Там шла грандиозная распродажа, благодаря которой Кира стала обладательницей целой кучи больших и маленьких, но одинаково симпатичных и, главное, функциональных вещей. В том числе и коллекции контейнеров, в которые, недолго думая, распихала все мелкие предметы, которые раньше валялись у нее по всему дому.

— А вот то, что в контейнерах беспорядок, — прервал ее иллюзии голос Елены Викторовны, — это плохо! Один контейнер — одно содержимое! Это закон. Пуговицы с пуговицами, можно еще к ним добавить катушки с нитками или иголки. Но никак не гвозди и не прихватки для плиты. Эти вещи должны лежать отдельно. Иначе вы никогда не найдете их, когда они вам понадобятся.

Кира думала иначе. Она прекрасно помнила, что пустые коробочки из-под витаминов лежат у нее вместе с маникюрным набором и запасной солонкой, когда-то подаренной Лесиной мамой. А лекарства мирно уживаются с запасами мелкой мелочи, которую Кира регулярно вытряхивала из своего кошелька, когда он становился, на ее взгляд, слишком тяжелым.

Но спорить девушка не стала. Вместо этого она изобразила бурный восторг неофита:

— Вы правы! Как это я сама не догадалась!

Елена Викторовна буквально расцвела. Кира верно нащупала ее слабую жилку. Теперь Елена Викторовна взялась за дело всерьез. Она всучила Кире тряпочку и научила ее правильно протирать фасады на кухонной мебели. Оказалось, что для нее существует целых три специальных спрея. Один, чтобы растворить грязь и засохшие капли жира, второй, чтобы без следа удалить первый, и третий для создания тефлоновой пленки на поверхности для последующего отталкивания пыли и грязи.

Итак, Елена Викторовна расслабилась. Работа закипела. И наконец-то Кира смогла приступить к своей основной миссии. А именно, расспросить Елену Викторовну о других ее работодателях. К счастью, Елена Викторовна не была так же помешана на соблюдении конфиденциальности, как на наведении чистоты. И поэтому охотно молола языком, передавая сплетни о жизни своих хозяев. Кира терпеливо слушала, и наконец дошел черед и до четы Багротюк.

— Странная такая парочка, — призналась Елена Викторовна, натирая воском поверхность лакированного стола. — Он красавец и богатый. А она так себе. Честно говоря, невзрачненькая. И представьте себе, он в нее влюблен. Носится с ней, как с писаным яйцом. Света хочет то, Света этак не хочет. А та лишь сидит да морду кривит.

— Характер плохой?

— Не-е, просто избалована без меры. Муж ее и избаловал. Говорю же, носится с ней, вот она и возомнила о себе бог знает что, — сказала Елена Викторовна и с досадой прибавила: — А так, посмотреть не на что! Рожа постная, нос длинный, сама из себя никакая!

И, продолжая полировать поверхность стола, она с досадой пробурчала:

— И за что некоторым девкам счастье подваливает? Ни ума, ни красоты, ни образования, а поди же ты! Как сыр в масле катается, да еще губы дует! А моя дочка на трех работах из сил выбивается, на одну бежит, детей в садик, со второй бежит, мне их передает, с третьей уже за полночь возвращается, едва не падает от усталости. А муж ейный в это время что?

— Что?

— На диване валяется! Хоть бы ужин разогрел себе и детям! Можно подумать, руки у него от этого отвалятся!

Стол Елена Викторовна уже полировала с такой ожесточенностью, словно это была лысина ненавистного ей лентяя зятя. Стол уже сверкал, но Елена Викторовна не унималась:

— И ведь покрасивей этой Светы в десять раз будет! И институт закончила! И детей ему родила двоих. А этот дурак разве что ценит? Нет! Привык! Ни черта не ценит. Даже и не интересуется, откуда колбаса на его бутербродах берется!

— Сам что, совсем не работает?

— С десяти до шести штаны просиживает! А уж зарплата! Это не зарплата, а одно издевательство. Другой бы мужик уже сто раз себе приработок хоть какой-то, но нашел. А этот — нет! Все ему хорошо. Только и знает, что на диване перед телевизором валяться.

Елена Викторовна наконец оставила в покое столик, который сверкал теперь уже так ярко, что глазам больно было. Кира, которая прекрасно знала, что стол этот у нее всегда стоит накрытый специальной скатертью с очень симпатичной по краю вышивкой под «ришелье», но с водоотталкивающим покрытием, которое и так не позволит влаге коснуться столешницы, лишь вздохнула. Столько усилий — и к чему?

Но оказывается, Елена Викторовна еще не угомонилась. С кровожадным криком, от которого у Киры из рук выпала ее тряпка, домработница кинулась к стеклянным дверцам книжного шкафа.

— Это же надо так все умудриться заляпать пальцами, — бормотала она, поливая стекло специальным аэрозолем.

Вид у нее при этом был почти счастливый, во всяком случае, умиротворенный и в то же время агрессивный. Кажется, борьба с грязью стала для домработницы своего рода фетишем. Кира даже подумала, что Елене Викторовне тоже не мешало бы наведаться к ее тезке — Елене Яковлевне. Так сказать, на прием. Бывает же такое заболевание, когда человек все моет, моет и чистит, чистит. Кира про такое слышала. Но с другой стороны, если Елена Викторовна сделала это заболевание основным источником своих доходов, то зачем что-то менять?

И Кира снова постаралась перевести разговор на Свету, делая вид, что очень заинтересовалась, какой же хитростью этой простоватой девице удалось отхватить себе такого выгодного мужа?

— Уж и не знаю, может быть, и в самом деле есть любовь на свете? — вздохнула Елена Викторовна. — Ничем иным их отношения и не объяснишь. Кстати, я вам их покажу.

— Как?

— На фотографии. Они мне свои фотографии поручили из проявки забрать. Самим недосуг, не живут дома.

Конечно, не живут! Сбежали! Сразу же после убийства доктора Пешкова. Ой, как это подозрительно, кто бы знал, просто жуть!

— А я эти фотографии уже почти неделю в сумке таскаю, все выложить забываю, — говорила тем временем Елена Викторовна. — Хотите посмотреть?

Еще бы Кира не хотела. Буквально сгорала от желания. Она едва сдержала себя, чтобы не вырвать фотографии из рук домработницы. На первой фотографии и в самом деле была запечатлена на редкость неказистая девушка с размытыми чертами лица, неуклюжей фигурой и тусклыми волосами. Единственное, что было в ней примечательного, — это ее нос. Он был длинноват, к концу толстоват и, как показалось Кире, густо усыпан черными точками.

— Да уж! — пробормотала она. — Страшненькая девочка. Это и есть Света?

— Она самая! Не красавица, верно?

— Это еще мягко сказано!

— А вот ее муж!

Кира впилась глазами в следующую фотографию и невольно ахнула. Конечно, она была подготовлена к тому, что Багротюк будет хорош собой. Но чтобы настолько! И это еще при том, что любительские фотографии обычно красоты и выразительности человеческим лицам не добавляют.

— Красавец мужчина! — вздохнула Кира.

— И богатый, — тоже вздохнула Елена Викторовна.

Пока она любовалась молодым Багротюком, Кира незаметно стянула из пачки одну фотографию, где были запечатлены оба супруга. Почему она это сделала, Кира и сама не знала. Но что-то ей подсказывало, что эта парочка имеет все шансы оказаться в числе свидетелей, если не непосредственных участников убийства доктора Пешкова.

А как же? Любящий и наверняка ревнивый (вон какие мощные надбровные дуги) Багротюк, наверное, просек, что жена ему изменяет с Пешковым. Убить Свету он не мог, так как любил ее. И потому разделался с соперником. То есть с доктором. Доказательства? Да какие тут еще нужны доказательства? Взять хотя бы их поспешное бегство из родного дома. Оно пришлось как раз на день убийства доктора. Вот вам и доказательства. Багротюк испугался содеянного и, прихватив жену, бежал.

И Кира снова вздохнула. Конечно, орудие убийства было совсем не мужское — яд. Но с другой стороны, если женщины становятся все более и более мужественными и все чаще берут в руки пистолеты и автоматы (даже в американских боевиках с каждым годом стреляющих, сражающихся и просто дерущихся женщин становится все больше и больше) и если они берут на себя функции мужчин, то, следовательно, мужчины, наоборот, слабеют духом.

Должно же быть в мире хоть какое-то равновесие. Так что мужчины теперь могут вместо благородной дуэли с соперником и яду ему в стаканчик запросто подсыпать.

— Очень даже запросто, — пробормотала Кира себе под нос.

И пока Елена Викторовна продолжала что-то твердить про свою дуреху дочку, ее двух малолетних детей, лентяя зятя, ее саму, которая надрывается с утра до ночи, чтобы хоть немного разгрузить дочкин воз проблем, Кира сосредоточенно думала.

Итак, картина складывалась следующая. Избалованная вниманием собственного мужа, Света возомнила себя королевой красоты. Да тут еще на нее клюнул доктор Пешков, который, несмотря на возраст, тоже мог считаться интересным мужчиной. Но минуточку! Что-то тут не сходится. Пусть сама Света в свою уникальную красоту верила, но окружающие-то ее люди знали, что это далеко не так. В том числе и доктор Пешков мог бы понять, что никакая она не красавица. Так зачем она ему сдалась? Просто на молоденькое мяско потянуло на старости лет? А получше выбрать никого не мог?

— Но хоть в последнее время у них что-то случилось, — донесся до Киры удовлетворенный голос Елены Викторовны, и она мигом очнулась.

— А? Что вы сказали? У кого случилось?

— Да у них и случилось, — с нескрываемым злорадством в голосе произнесла домработница четы Багротюк. — Словно черная кошка промеж них пробежала.

Кира вся обратилась во внимание. Она так и знала! Ее догадки оказались верны! Багротюк заподозрил жену в измене! Отсюда и разлад в семействе.

Но все оказалось совсем иначе.

— Да нет! — отмела версию Киры в один момент Елена Викторовна. — Не он к ней переменился, а она к нему! Прежде-то Светлана хоть и дулась на мужа частенько, а все же к его приходу как-то прихорошится, вкусненькое чего приготовит. Пусть даже на стол сразу и не выставит, дождется, пока муж ей там цветы или еще чего преподнесет. Но все равно готовилась она к его приходу. А тут словно отрезало.

— Как отрезало?

— А вот так! Совсем! Плевать ей на него стало! И капризы даже свои забыла. Видать, неинтересно стало даже капризничать и власть над ним свою проверять.

— Почему же это?

— А я скажу! — снова берясь за тряпку и начиная полировать стекло на дверцах, произнесла Елена Викторовна. — Скажу! Разлюбила она своего мужа!

— О!

— Хоть никогда особенно сильно и не любила его, а только пользовалась, но тут и вовсе у нее все чувства к мужу пропали. Одна досада и осталась.

— Почему же так? — подняла брови хитрая Кира, изо всех сил прикидывающаяся простодушной разиней.

— Другой у нее появился! Любовник! Этот любовник на себя одеяло и перетянул!

И Елена Викторовна принялась набирать воду для мытья окон. Пока разводила в теплой воде различные моющие средства, она молчала. И у Киры образовалось время, чтобы обдумать слова женщины.

Бывало, что ее замужние подруги признавались ей в том, что завели романчик на стороне. И она знала, что они говорят правду. Так ведь это ни в коей мере не мешало их браку! Совсем даже напротив. Коварные изменщицы становились еще более предупредительными и внимательными к своим мужьям-рогоносцам, чтобы, во-первых, компенсировать тем хоть отчасти обман, а во-вторых, и самое главное, чтобы усыпить их бдительность.

— Так это когда просто интрижка, — не согласилась Елена Викторовна. — А Светку, по всему видать, сильно зацепило. Влюбилась она. В первый раз в жизни небось влюбилась. Вот голова у нее и поплыла!

И, берясь уже за окна, Елена Викторовна закончила свою мысль:

— Из дома стала исчезать, ничего не объясняя, куда идет, — это раз! К мужу совершенно охладела — это два! И разговоры у нее стали больно непривычные — это три!

— Но это еще ничего…

— Я уж не говорю, что ни день, она с шикарным букетом цветов возвращается! — перебила Киру вошедшая в раж Елена Викторовна. — И главное, все мне врет, что сама купила. Будто бы я не знаю, что она жадюга. Никогда на такую ерунду не потратится.

— В самом деле?

— Конфет может купить. Вкусненького там тоже. Одежду, обувь или цацки, да. Но цветы — нет. Никогда за ней прежде такого не водилось. И не верю я, чтобы она вдруг в одночасье взяла и переродилась.

И, продолжая мыть окна, Елена Викторовна заключила:

— Нет, точно у ней любовник появился. И за что этой страшиле такое счастье? Ведь не красавица, а мужики так и сохнут. И все какие! Богатые! Небось бедный бы букеты по полтыщи каждый день покупать не смог. Вот мой муж никогда мне…

— Значит, любовник у этой Светы появился, — вернула ее к нужной теме Кира.

— Да, отсюда и к мужу охлада, и цветы, и разговоры несуразные.

— Какие разговоры?

— Да все про несовместимость в некоторых семьях, из-за чего один человек вынужден постоянно приносить себя в жертву другому.

— Что вы говорите? А можно поподробней об этом узнать?

— Да что там узнавать! Чушь все городила, одним словом. Уж она бы постыдилась! Тоже мне жертва! Ни в чем отказу никогда не знала. Ни образования, ни красоты, а жила как царица. И туда же, муж ей, дескать, жизнь загубил. Да, интересно знать, чем? Любовью своей? Заботой? Или чем еще?

И Елена Викторовна принялась энергично поливать окна мыльной водой, стремясь смыть слои грязи. Но у Киры был к ней еще один вопрос.

— Скажите, а сейчас они где?

— Кто?

— Ну, эти ваши Багротюки?

— Светка отдыхает где-то на югах. А он в городе!

— Как в городе?!

По Кириным раскладам, Багротюк ни в коем случае не должен был после убийства остаться в городе. Или он так уверен в своей неуязвимости? Ну так подруги его разочаруют!

— А где же ему быть? — произнесла Елена Викторовна. — Говорю же, работяга он. Деньги огромные зарабатывает, только и пахать ему с утра до ночи приходится. Некогда ему по курортам раскатывать. Это там жертвы его деспотизма отдыхают. А самому ему работать нужно! Вот так-то!

Кира от консьержки имела совсем другие сведения. Она полагала, что Багротюк отдыхает вместе с женой. А он, оказывается, в городе! Это же в корне меняет дело.

— Что же, он один дома живет?

Елена Викторовна кинула на Киру странный взгляд. Кажется, что она уже начала жалеть о своей откровенности. Но все же ответила ей:

— А он вовсе и не дома живет.

— Где же?

— У матери обитает.

Адрес матери Багротюка Кира выпытывать у женщины не стала. Та и так уже насторожилась. Зачем вызывать ненужные подозрения? С трудом дожидаясь, когда дотошная чистюля вымоет каждый уголок ее квартиры, уничтожит последнюю пылинку и сотрет невидимое глазу пятнышко с ручки двери (зряшное между прочим дело, Кира тут же заляпала эту ручку своими отпечатками пальцев), Кира переминалась с ноги на ногу, как застоявшийся конь.

А расплачиваясь с Еленой Викторовной, она уже просто изнывала от нетерпения. Но торг затянулся. И что странно! Елена Викторовна наотрез отказывалась брать сумму, которая превышала заранее оговоренную.

— Вот, возьмите! — сердилась Кира. — Возьмите пятьсот рублей. У меня нет мельче!

— Но я работала только три часа!

— Расходы на дорогу!

— Это еще пятьдесят шесть рублей.

— А ваш спрей для чистки стекол! Вы пользовались своим! Я видела!

— Он стоит копейки, потому что отечественный и никакой рекламы по нему нет. Кто часто пользуется, те знают, что качество отменное. За все могу взять четыреста рублей.

— Да что же это такое! — взвыла Кира в тоске. — Возьмите вы эти деньги! В другой раз я вам меньше на сто рублей заплачу!

На это Елена Викторовна согласилась. И Кира наконец смогла мчаться туда, куда звало ее сердце. А именно в интернет-кафе.

— Привет! — кинулась Кира к уже знакомому ей упитанному юноше. — Мне нужно сделать еще один запрос.

Юноша еще в прошлый раз скопировал себе на компьютер базу данных с диска. И сейчас безропотно полез ее открывать. Милый Багротюк проблем не составил. Он оказался прописан в той же квартире, что и его мамочка. И таким образом Кира без лишних хлопот заполучила его нынешний адрес.

— Вряд ли он сейчас дома, — выразила сомнение Леся, к которой Кира примчалась, чтобы похвастаться своими успехами.

— Ты так говоришь, потому что завидуешь!

— Но эта твоя Елена Викторовна говорила, что Багротюк — трудоголик.

— И что? Это нам помешает пообщаться с его мамулей?

Кира пребывала в убеждении, что мамули лучше самих сыночков знают, что происходит с их детьми. А судя по тому, как подобострастно вел себя Багротюк по отношению к Свете, мать, она же свекровь, должна была люто ненавидеть невестку. Хотя бы потому, что молодая женщина вытеснила из сердца сына ее саму.

И Кира оказалась права. Едва услышав, что речь пойдет о Свете, Лукерья Ивановна тут же выказала горячее желание пообщаться с подругами. К тому же подруги не стали долго ломать голову и прямо заявили даме, что у них есть опасения: а не причастна ли Света к убийству?

— Приходите! Приходите, пока сына нет дома! Я такого расскажу вам про эту особу! Закачаетесь!

Разумеется, после такого вступления подруги без промедления понеслись к Лукерье Ивановне. Женщина встречала их в дверях. Выглядела она моложаво, во всяком случае, гораздо моложе своих пятидесяти пяти лет. Волосы были подстрижены и уложены красивыми волнами. Макияж казался безупречным, а на руках сверкали серебряные браслеты, красиво выделяясь на загорелой коже. Такие же серьги покачивались в ушах Лукерьи Ивановны. Видимо, она придерживалась того правила, что после пятидесяти женщина не может носить никакого вульгарного золота — только благородное серебро.

Подруг Лукерья Ивановна приняла за сотрудниц правоохранительных органов. Кстати говоря, совершенно непонятно почему. Сами они такого ей не говорили. Впрочем, многие граждане, едва заслышав, что речь пойдет об убийстве, сразу же думают, что к ним пожаловала милиция.

— Вы хотели поговорить со мной о Свете! — возбужденно говорила Лукерья Ивановна, вышагивая перед подругами по пушистому ковру. — Так я вам скажу про эту мерзавку правду! Она хочет убить моего Кешеньку!

Кешенькой, подруги уже знали, звали Багротюка— мужа. Подруги сидели в небольшой, но роскошно обставленной гостиной и слушали мать обманутого супруга буквально с отвисшими челюстями.

— Света? Но зачем ей убивать мужа?

— Как вы не понимаете? Эта стерва хочет присвоить все его имущество! Он ведь такой наивный! Купил квартиру и записал на имя жены! Купил дорогую машину и записал на нее же! А загородный дом! Ужас! Стоит почти полмиллиона! И он тоже отойдет этой нищей проходимке с большой дороги!

Короче говоря, основой для волнений мамочки служил вовсе не факт потери горячо любимого сына. А то, что все его имущество перейдет не к ней, любимой мамочке, а к ненавистной невестке.

— Но почему вы решили, что Света хочет убить вашего сына?

— А я не просто так говорю! Я знаю!

— Откуда?

— Я слышала ее разговор! С сообщником!

Подруги недоумевали. Час от часу не легче. Их ждет еще один труп? На этот раз Кешеньки?

— И кто сообщник? — наконец выдавила из себя Кира.

— Ах, я не знаю! — раздраженно покачала головой Лукерья Ивановна. — Но он отзывается на кличку Доктор. Наверняка это какой-то ужасно криминальный элемент! Кто другой согласится пойти на убийство невинного человека.

Но подруги так вовсе не думали.

— Доктор? — в один голос воскликнули они. — Вы уверены, что она называла своего сообщника Доктором?

— Уверена ли я? Да этот разговор до сих пор звучит у меня в ушах!

— Расскажите подробней! — немедленно потребовала Кира.

Лицо Лукерьи Ивановны выразило удовольствие. Она откинулась на спинку кресла, устраиваясь в нем так, чтобы не ныл больной позвоночник, и приступила к рассказу:

— Было это около двух недель назад. Нет, даже не около, а совершенно точно две недели назад. Ко мне пришел Кешенька и, как уже повелось, привел с собой эту стерву. Он у меня милый мальчик. И ради него я старалась поддерживать видимость хороших отношений с невесткой. Ох, знали бы вы, сколько мне приходилось для этого прикладывать сил! Ведь это хамка безродная, она понятия не имеет о правилах приличия. Выскочка! Приблуда! Дрянь!

Одним словом, за обедом царила такая атмосфера, что даже лед в приготовленных коктейлях не таял. На первое был приготовлен свекольник, на закуску палтус холодного копчения, а на второе холодная говядина с майонезом и горчицей. Одним словом, к десерту — фруктам со сливками — Багротюку поплохело, и он удалился в уборную.

Женщины остались за столом одни, обмениваясь острыми, как дротики, взглядами и ядовитыми фразами. И когда пикировка дошла до того, что Лукерья Ивановна всерьез прикидывала, удастся ли ей выбросить более крупную невестку из окна или лучше все же не связываться, у той зазвонил телефон.

Лукерья Ивановна женским чутьем угадала, что невестке звонит мужчина. И не просто мужчина, а мужчина любимый. Невестка явно ждала этого звонка. И у нее мгновенно задрожали руки, покраснело лицо, а голос изменился до неузнаваемости. Света выскочила из комнаты, а Лукерья Ивановна все сидела, как громом пораженная, не в силах поверить.

У ее невестки любовник! Эта стерва мало того что испортила жизнь ее мальчику, так теперь еще и обманывает его! Дрянь! Потаскуха! Уродина!

Но Лукерья Ивановна получила строгое воспитание. Ей с детства внушали, что женщина должна уметь держать себя в руках. Поэтому она сдержалась и не бросилась на невестку, чтобы вырвать все ее жалкие патлы. Останавливало и еще одно соображение.

Невестка не была красавицей. И хотя старалась следить за собой, но даже самые умелые мастерицы не могли ничего поделать с ее унылой физиономией и длинным носом. Тут требовались радикальные меры хирурга, но Кеша запрещал жене что-то делать с собой. Он любил ее именно такую. Ну, хорошо, он-то ее любил и недостатков не замечал. Но кто еще мог польститься на этакую уродину? Любопытство боролось в душе Лукерьи Ивановны с гневом.

— И вы решили подслушать, о чем будет говорить ваша невестка? — спросила у женщины Кира.

— Я должна была так поступить! — оправдывалась Лукерья Ивановна. — Ради сына!

— Мы вас ни в чем и не обвиняем! Вы поступили совершенно верно!

— Я тоже так думаю! Особенно после того, как услышала, о чем они говорят!

Одним словом, Лукерья Ивановна на цыпочках подкралась к двери и приникла к ней ухом.

— Квартира у меня невелика. В туалете сидел мой сын, поэтому в ванную невестка уйти не смогла. Санузел совмещенный. И она с телефоном вышла на лестницу.

Через входную дверь Лукерье Ивановне было слышно каждое слово. И очень скоро она поняла, что Светка и в самом деле разговаривает со своим любовником.

— Обращаясь к нему, она говорила «доктор». И умоляла о свидании!

Лукерья Ивановна замерла от негодования. Но в еще больший гнев и даже в ужас повергли ее следующие слова этой мерзавки.

— Дорогой! — плаксивым голосом ныла она. — Почему ты постоянно не берешь трубку? Я звонила тебе вчера весь вечер. И сегодня все утро.

Что ответил собеседник, Лукерья Ивановна не слышала. Но дальше невестка снова начала ныть:

— Ты просто боишься свою жену! А я ее видела! Она старая! Брось ее! А потом, как мы и договаривались, я избавлюсь от мужа!

Собеседник снова что-то сказал ей, кажется, очень резкое. Потому что тон невестки стал совсем жалким:

— Да, я знаю, что делаю это в первую очередь ради себя самой. Но дорогой… Я боюсь! А вдруг у меня не получится? Вдруг мой муж что-то заподозрит и не станет пить отраву, которую ты мне дал для него? А если яд обнаружат у него в организме при вскрытии? Что мне делать тогда? Меня посадят!

Неизвестно, что ответил на это ее собеседник, потому что Лукерье Ивановне стало плохо. Она едва не потеряла сознание. Сил стоять больше не было. И она тихонько уползла в свою комнату осмыслить услышанное. Постепенно в ее голове прояснилось. Но разговаривать в тот день с невесткой она больше не смогла, опасалась, что выдаст кипящую в ней ненависть к лгунье и преступнице. Сказавшись больной, Лукерья Ивановна осталась в своей комнате. И даже не попрощалась с невесткой.

— Останься со мной, поедешь домой через пару часиков! — слабым голосом говорила она сыну. — Если мне не станет лучше, то съездишь в аптеку и купишь лекарство.

Разумеется Кеша, который горячо любил свою мать, остался с ней. Света ушла. А Лукерья Ивановна принялась изучать хмурое лицо сына. Сказать ему или не сказать? И даже не так. Поверит или не поверит? Поверит матери или решит, что она все это придумала, чтобы оговорить его Свету. В конце концов Лукерья Ивановна решила рискнуть.

— Он вам не поверил?

— Нет! Он был в шоке! И я его прекрасно понимаю. Я бы и сама не поверила, если бы не слышала это все своими ушами!

— А вы не могли ошибиться?

Тот же вопрос задал и Кеша. И получил тот же ответ, что и подруги.

— Никак не могла! Я слышала совершенно четко, Света задумала с каким-то человеком убить своего мужа.

В общем, Кеша ушел в тот день от матери в состоянии, близком к помешательству. Он ей верил и не верил. С одной стороны, он понимал, что придумать такое мать при всей своей ненависти к Свете не могла. Но с другой… Он знал Свету, любил ее, и вдруг поверить в то, что самый близкий человек готовится тебя убить? Было от чего прийти в отчаяние!

— Но Кеша мне поклялся, что, пока ситуация не прояснится, он не будет ни есть, ни пить ничего из рук Светы. И говорить он ей тоже ничего не будет. Понаблюдает за ней. И сделает выводы.

— И какие же выводы он сделал?

Лукерья Ивановна поджала губы.

— Не знаю. Прошло время. И он отправил Свету на отдых. Оно и правильно, она выглядела как сумасшедшая! Один этот ее безумный наряд — зеленый пиджак и красные брюки — чего стоил! Никогда такого не носила, это вообще вещи от разных костюмов, а тут вдруг напялила! Уму непостижимо, как взрослая женщина может дойти до такой безвкусицы! Чтобы носить такие вещи, надо обладать яркой, даже вызывающей внешностью. А Света… Серая мышка, и не ей бы экспериментировать со своей одеждой.

Поняв, что ругать ненавистную ей особу пожилая женщина способна часами, Кира, не церемонясь, перебила ее:

— Но что все же предпринял ваш сын, чтобы разобраться в ситуации?

— Ах, я не знаю. Но потом он приехал ко мне и сказал, что Света ни в чем не виновата. Он в этом теперь совершенно убежден. И любит ее сильней прежнего. Но пока поживет у меня.

— А вы не верите в это? В то, что она ни в чем не виновата?

— Я слышала то, что слышала! Света собиралась убить мужа. И я уверена, опасность еще не миновала. Света вернется с отдыха, и все закрутится по новой. Я не буду знать ни минуты покоя, пока эту преступницу не посадят в тюрьму!

Подруги кивнули. Лукерья Ивановна была по-своему права.

— Ах, спасите моего Кешеньку! — заломила руки Лукерья Ивановна. — Спасите от этой дряни! Он так ее любит, а у меня… у меня связаны руки!

Она почти плакала.

— Спасите сына!

И девушки пообещали ей сделать для этого все от них зависящее. И только после этого они удалились. У них было, о чем подумать. Без сомнения, Доктор, с которым разговаривала Света, — это доктор Пешков. Ее любовник. И он уговаривал Свету избавиться от ее мужа, отравив того.

— Но зачем Пешкову хотелось, чтобы Багротюк умер?

Этого подруги не знали. Но решили спросить у жены Пешкова. Елену Яковлевну они нашли в бывшем кабинете доктора. Но боже мой! Как тут все изменилось! Раньше это было холодное, унылое помещение, а теперь тут стало светло, уютно и красиво. Каким-то образом вдове удалось сотворить чудо. Елена Яковлевна и сама буквально светилась. Но подруг выслушала внимательно. И расстроилась не на шутку.

— Вы считаете, что мой муж докатился до того, что заставлял свою любовницу убить собственного мужа? Господи! Ушам своим не верю!

В ответ подруги посоветовали ей пообщаться с матерью потенциальной жертвы.

— А как его фамилия? Багротюк? Что вы говорите? Надо же какое совпадение!

И Елена Яковлевна надолго замолчала, погрузившись в свои мысли.

— А знаете, — произнесла она наконец. — Теперь мне многое становится понятным.

— И что же?

— Я вам верю!

— Вы вспомнили, чем этот бедный Кеша Багротюк насолил вашему мужу?

— Не он, — покачала головой Елена Яковлевна. — Его отец.

Подруги изумились еще больше.

— Это очень давняя история, — вздохнула Елена Яковлевна. — Я и сама бы ее не вспомнила, если бы вы мне сейчас не напомнили.

— Расскажите! — потребовала Кира.

— Но это было очень давно, — повторила Елена Яковлевна. — Честное слово, не думала, что мой муж настолько злопамятен.

Подруги ждали. И она приступила к рассказу:

— Мы с мужем тогда еще были студентами. И вместе с нами учился один мальчик. Он был приезжий. Из провинции. Из совсем бедной семьи. Жил, как я сейчас понимаю, на одну стипендию. Родители слали ему в посылках не деньги, а домашнее сало и консервы. Но при этом Женя был очень, очень талантлив.

— Талантливей вашего мужа? — догадалась Кира.

— Женя был гений. А мой муж… Мой муж по сравнению с ним просто кустарь.

Женя был вне конкуренции, что крайне бесило самолюбивого Пешкова.

— А потом у них произошла история с одной девушкой, — произнесла Елена Яковлевна. — Мне, как бывшей жене, вспоминать об этом неприятно, но… Но так и быть, если уж говорить, то обо всем. Иначе связной картины не получится. В общем, эта девушка была настоящей красавицей. За ней ухаживали многие. Но активней всего Пешков и Женя.

— И она предпочла Женю?

— Да. А Пешков вместе со своими деньгами, родителями и городской квартирой в придачу получил отставку. А почти нищий Женя — любовь первой красавицы. И волну зависти всех студентов — от первого до последнего курса.

— И он на ней женился?

Кира искренне удивилась. Лукерья Ивановна не показалась ей такой уж красавицей. Она следила за собой, это бесспорно. Но красавица… Нет, от красоты даже с возрастом должно было хоть что-то остаться. А Лукерья Ивановна была просто интересной женщиной. И Елена Яковлевна подтвердила мысли Киры.

— Нет, он на ней не женился. На последнем курсе между ними что-то произошло. Женя дал ей отставку.

— И что дальше?

— Мне в самом деле неприятно об этом вспоминать, — помявшись, призналась Елена Яковлевна. — Это глубоко личное. И связано с моим мужем.

— Ваш муж убит. Ему уже все равно.

— М-да, это верно. Ну что же, в общем, мой муж предпринял еще одну попытку завоевать сердце красавицы. Причем на этот раз он был так уверен в успехе, что предложил ей выйти за него замуж на глазах у всей нашей группы.

— А она?

— Она рассмеялась. И сказала, что сердцу не прикажешь. А она любит и всегда будет любить другого человека.

— Кого?

— Женю? Багротюка?

— Вот именно.

— А что он? Этот Женя?

— Он к этому времени встречался уже с другой девушкой. С той, на которой впоследствии и женился.

Подруги молчали. Выходит, доктор Пешков знал отца их Багротюка. Знал и ненавидел. И подговаривал Светку, чтобы она убила своего мужа!

— Он что, надеялся отомстить сыну за отца?

— У Жени, насколько я знаю, только один ребенок. Жен было несколько, а вот ребенок один. Вполне логично, что он к нему очень привязан.

— А где сейчас этот Багротюк, старший?

— Он преподает в Америке. И занимается частной практикой. Он широко известен в научном мире.

— Больше, чем ваш муж?

— Мой муж — козявка по сравнению с ним! И это не только мое мнение. Это знал и он сам. И все остальные, кто так или иначе связан с психиатрией.

Что ж, теперь подругам многое становилось ясно. Картинка сложилась целиком. И дело тут было даже не столько в отвергнутой любви — история очень давняя. А вот соперничество на профессиональной почве, в котором он потерпел поражение, — этого доктор Пешков своему старому врагу простить не смог.

А дальше все было просто. Доктор Пешков, будучи на отдыхе, познакомился с молодой женщиной. Наверное, в планах у него была лишь легкая интрижка, до какой большие охотники все мужчины. Но в извращенном мозгу доктора, узнавшего, что его любовница является женой Багротюка — сына его смертельного врага, зародились самые черные мысли. Он понял, как сможет наконец утолить жажду мести, нанести удар ненавистному сопернику. Умертвить сына! Отомстить страшно, но при этом остаться как бы и в стороне.

ГЛАВА 17

Подруги не могли заставить себя поверить в только что услышанное. Бывают же на свете такие подонки! Под личиной врача — убийца!

— Что за гнусный человек был этот Пешков! — воскликнула Леся, воспользовавшись тем, что Елена Яковлевна на минутку отлучилась. — Просто уму непостижимо! Собирался отравить ни в чем не повинного человека! На сыне отыграться за отца. Не гнусность, скажешь?

— Еще какая, — согласилась Кира. — Да еще и женщину задумал подставить, мерзавец.

— Да, — задумалась Леся. — Но вот что странно, в результате своих гнусностей пострадал сам. Отравленным оказался Пешков.

Девушки обменялись взглядами.

— Ты думаешь?.. — прошептала Кира.

— Где у тебя фотография этой Светы и ее мужа?

— Тут, в сумке.

— Давай сюда! Оксана!

Оксана немедленно появилась в кабинете.

— Подумай и скажи, ты когда-нибудь видела эту особу?

Оксана долго смотрела на фотографию.

— Внешность какая-то заурядная, — произнесла Оксана. — Такую и увидишь, так не запомнишь. Но, сдается мне, не видела я эту девушку.

— А мужчину?

Багротюка Оксана разглядывала гораздо дольше и с нескрываемым удовольствием.

— Нет, — наконец вернула она фотографию. — Никогда не видела. А кто этот красавчик?

Но подруги на ее вопрос не ответили.

— Значит, сюда ни он, ни она не приходили?

— Во всяком случае, я их не видела.

Подруги переглянулись снова.

— Мерцалова, — произнесла Кира.

— Что — Мерцалова?

— Она наша свидетельница. Помнишь, она сказала, что когда выходила от доктора в день убийства, то столкнулась с невзрачной, но богато одетой девушкой, которая выглядела очень расстроенной. И одета была диковато.

— Думаешь, это и была Света?

— Думаю, что нам надо потолковать еще раз с Мерцаловой.

— А она сейчас придет, — сказала Оксана. — Елена Яковлевна назначила ей на сегодня первый сеанс.

— Ей точно надо, — кивнула головой Кира. — Она все еще уверена, что виновата в смерти мужа?

Оксана только рукой махнула. Похоже, секретарша насмотрелась на своей работе всякого. И пришла к выводу, что помогать психам — дело совершенно зряшное и даже для собственного здоровья вредное. Потому и не вмешивалась.

Мерцалова опоздала всего на какие-то полчаса. Выглядела она неплохо.

— Простите, простите, душенька! — пропела она, впорхнув в приемную и обращаясь к Елене Яковлевне.

Но тут взгляд ее упал на подруг, и она сразу же помрачнела.

— А эти что тут делают?! — взвизгнула она. — Им мало, что они затеяли скандал на поминках моего дорого мужа? Изгадили своим поведением трагический день!

— Мы! — хором возмутились подруги. — При чем тут мы?

— Да вы точно чокнутая!

— И теперь по их вине я всегда буду вспоминать не светлую печаль по поводу утраты моего дорогого супруга, — продолжала верещать Мерцалова, — а безобразную драку, которую устроили эти особы!

— Это Пятипалов устроил драку!

— А толстая корова вопила разные проклятия!

— Кассандра доморощенная!

— Мы же вообще никого не трогали.

Но Мерцалова ничего не желала слушать. У нее появился новый идефикс. И кажется, она с ним намеревалась жить долго и счастливо, тратя на визиты к психотерапевту денежки, которые достались ей в наследство от мужа.

— Не желаю вас видеть! — заявила она наконец.

— Да и черт с тобой! — обозлилась Кира. — Не приходи потом рыдать у меня на плече!

— У нас к вам только один вопрос.

— Какой?

— Эту девушку вы видели, когда Пешков провожал вас через заднюю дверь?

Мерцалова поджала губы, но на фотографию, которую подсунула ей Кира, все же взглянула. И неожиданно оживилась:

— Она! Точно она! А кто этот красавчик рядом с ней? Брат?

— Ага! Как же! Муж!

Мерцалова задохнулась от зависти.

— Муж! — просипела она. — Такой муж у этой серой мыши? Господи, ну почему все так несправедливо! Я, такая красивая, молодая и очаровательная, была вынуждена жить со своим мужем, который хоть и был прекрасным человеком, но внешность… А этой замухрышке достался такой колоритный мужчина!

В общем, Мерцалова начала грузиться самой черной завистью теперь уже к чете Багротюк. Подруги не стали ей рассказывать, что не все так безоблачно в этом брачном союзе. Они уже поняли, что в Мерцаловой отлично уживаются лишь три сильных чувства — махровый эгоизм, черная зависть и алчность. Все прочие просто не могли проклюнуться на поверхность. Все забивали три мощных сорняка.

— Ничего не понимаю, — произнесла Кира, когда подруги распрощались с Еленой Яковлевной и вышли на улицу. — Если Света собиралась убить мужа, почему пострадал сам доктор?

— Может быть, она передумала?

— Ага, он ее почти два месяца уговаривал, почти уговорил, а потом она взяла и передумала! С чего бы это?

— Осознала всю чудовищность своего шага! И отказалась от преступления, на которое толкал ее Пешков.

— И потому отравила самого доктора? Это, по-твоему, лучше?

— Убить одного человека вместо другого? Нет, не лучше, но…

— Но что?

— Но все-таки мужа она пощадила!

— Или он нанес упреждающий удар!

— Отнял у жены яд и отравил им Пешкова?

— А она примчалась предупредить любовника, потому и была в растрепанных чувствах?

— Ага, прибежала, но было уже поздно! Муж побывал у доктора первым.

Кира фыркнула:

— Без толку гадать! Нужно поговорить с самой Светой. Она что-то знает. Не просто так ее муж из дома уволок и за границу от греха подальше отправил.

Со слов Лукерьи Ивановны подруги знали, что Света должна была вернуться через неделю. С этим обстоятельством приходилось смириться. Лететь за свидетельницей на Кипр подругам было как-то не с руки. Впрочем, возможно, что они бы и слетали туда разыскивать Светлану, но такой возможности им на этот раз не представилось.

Не успели девушки пройти и сотни метров по улице, как оказались возле дома, где находилась злополучная квартира Сазонова. И, разумеется, не зайти туда они просто не могли. Проклятое место буквально притягивало их к себе. Сколько раз они уже тут побывали за время расследования? Голос благоразумия подсказывал им — не суйтесь туда больше. Но любопытство подзуживало на совершенно обратное.

А вдруг Сазонов вернулся? Сидит себе, бедолага, один в пустой квартире. К себе домой, где его ждет сестра, не суется. Прячется на этой квартире, где его никто не потревожит. И ждет, когда явятся те, кто оставил в его дверях записку. А вдруг и правда ждет?

Ах, должно быть, сам черт нашептал эту мысль подругам на ухо!

Потому что не успели они завернуть в знакомый двор, как — бац! Во дворе стоял сверкающий лаком черный «паркетник» «БМВ». На похожей машине, только темно-синего цвета, уехали в монастырь Валера с Борей. И сердца подруг, которые издалека не различили толком цвет машины, встревоженно забились. Но из машины никто не выглянул. А подойдя ближе, подруги убедились в своей ошибке. И вздохнули даже с некоторым разочарованием.

Они так привыкли на каждом шагу натыкаться на Валеру с Борисом, что теперь почувствовали себя одинокими и брошенными. Не обращая больше внимания на машину, девушки пересекли двор и поднялись к нужной им квартире. Никто дверь им не открыл. Зато из соседней квартиры, где жили Алена и крепкая старушенция огородница Марь Иванна, доносились какие-то гневные крики и шум.

— Что там? — невольно заинтересовалась Кира и даже сделала шаг в направлении их двери.

Большего ей сделать не удалось, потому что в этот момент дверь распахнулась, и оттуда вылетела какая-то растрепанная тетка в свободном темном балахоне. На плечах у нее было нечто вроде шали или огромного платка, с кистями и тоже темного цвета. Обувь добротная, но громоздкая и ужасно неуклюжая.

— И чтобы я тебя тут больше не видела, сектантка хренова!

Этот возглас издала Алена, стоящая с видом победительницы на пороге своей квартиры. За ней виднелись лица остальных жильцов коммуналки: воинственно сжимающая черенок огородной лопаты Марь Иванна, какая-то незнакомая подругам средних лет женщина со шваброй, здоровенный мужик с гантелей наперевес и седой старикашка. Он единственный стоял с пустыми руками. И вид у него был скорей растерянный, чем воинственный.

— Нельзя же так, — попытался он образумить расшумевшуюся Алену. — Все-таки женщина.

— Молчи, дядь Митя! — повернувшись к нему, закричала Алена. — Думаешь, ты ей нужен? Ей квартира наша понравилась!

Дядя Митя открыл рот, чтобы возразить, но его опередила та самая женщина в темном.

— Христос вам судья! — произнесла она, смиренно натягивая на голову темный платок. — Он все видит!

— Иди, иди! — закричала Марь Иванна, потряхивая черенком лопаты. — Не для того я в этой квартире почти полвека прожила, чтобы на старости лет тут всякие сектанты селились. Не допустим!

— Христос вас не оставит, — плаксивым голосом сообщила женщина в темном. — Он рассудит! Каждый будет во царствии его.

— Я тебя сейчас саму туда отправлю! — окончательно рассвирепела Алена.

Видя, что перевес сил явно не на ее стороне, женщина сочла за благо отступить. Ссутулившись и враз постарев, быстро двинулась вниз по лестнице. Леся смотрела ей вслед, разинув рот.

— Кира! — прошептала она. — Это же она!

— Кто?

— Та самая старуха, которую я встретила тогда!

— Когда?

— В первый раз! Когда приходила к Сазонову и он мне не открыл!

Кира с интересом посмотрела вслед женщине. А потом перевела взгляд на взбудораженных жильцов.

— А она правда просто сектантка?

— Самая что ни на есть стопроцентная! — агрессивно заявила Алена. — И ничего не просто! Ишь, на квартиру позарилась. Уже и дружков своих подселить собиралась, вот как! Уже почти сутки с ними воюем! Эта последняя оказалась. И ведь чувствовала я, что дядя Митя у нас слабое звено! Нашел, с кем связаться!

Жильцы снова принялись ругаться. Сейчас им было явно не до подруг. А те, не успев порадоваться, что загадочная бабка оказалась всего лишь сектанткой и к их истории не имеет никакого отношения, начали спускаться вниз, где их поджидал новый сюрприз. Не успели они выйти во двор, как из стоящей там сверкающей огромной машины неожиданно выскочили двое крепких ребят.

Раз! И рты у подруг оказались зажаты. А самих их запихнули в салон машины. У Киры перед носом появилось противно пахнущее металлом и порохом дуло пистолета. Она испуганно вытаращила глаза. Но единственное, что увидела, это лезвие широкого ножа, которое было уже приставлено к горлу ее подруги.

— Тихо! — угрожающе произнес чей-то голос, хотя подруги и не думали кричать.

Какое там кричать, они и пикнуть-то боялись. Им вообще казалось, что голосовые связки у них отнялись навсегда.

— Поехали, — сказал тот же голос.

И машина двинулась прочь. Ехали долго. Подруги успели передумать за это время о многом, раскаяться в собственном безрассудстве, попрощаться с родными и близкими, а также со своей молодой и такой прекрасной жизнью. И пожалеть, что не оставили хоть какое-нибудь завещание. Хотя что им завещать? Кактус Федьку? Сто тысяч за батареей? Да пусть их берет кто угодно, лишь бы самим остаться в живых!

Видя, что пленницы не сопротивляются, похитившие их преступники убрали нож и пистолет. Не далеко, но, во всяком случае, устранился непосредственный риск, что Лесе перережут горло, а Кире снесут полчерепа в случае внезапного торможения машины.

— Ребята, — рискнула подать голос осмелевшая Леся. — А вы чего это? Зачем вы нас сцапали?

Ребята хмуро молчали. Один разглядывал свой нож, второй выразительно поглаживал пистолет. Третий сидел за рулем и следил за дорогой.

— Вы нас за кого-то другого приняли? — рискнула поинтересоваться Кира. — Или мы вам просто понравились?

Судя по взглядам, которые метнули на них парни, мысли их в данный момент были весьма и весьма далеки от любовных утех, которые могли бы предложить им подруги. И даже водитель оглянулся на девушек и, оглядев их, выразительно хмыкнул. Ой нет, не ради любви их похитили! Да оно и понятно. По улицам бродит полно молоденьких, шестнадцатилетних глупышек, с которыми и справиться раз плюнуть, и вообще пообщаться одно удовольствие.

— Слушайте, а денег у нас тоже нет, — соврала Кира, с ужасом припоминая, что деньги-то у них как раз есть.

И много! Целых сто тысяч долларов. И почему они не отдали их сегодня Елене Яковлевне? Ведь это же наследство ее мужа. Или как? Или надо было отдать их Жизели как память о брате? Господи, как все запуталось!

— И мы никому ничего плохого не сделали, — добавила Леся.

Но тем не менее ее голос вывел одного из парней из себя.

— Заткнитесь! — рявкнул он. — А то мигом языки укорочу! Будете до старости пришептывать!

Подруги послушно заткнулись. С одной стороны, угроза подрезать языки напугала, но с другой… С другой, этот милый молодой человек сказал им что-то о грядущей впереди старости. Подразумевается, что они до нее доживут?

— Баклан, не болтай с ними! — неожиданно произнес водитель. — Помнишь, что нам насчет них велели? Привезти в целости и сохранности.

— А я чего? Я же только так.

— Знаю я твое так! Психанешь, а потом отмывай машину за тобой.

Баклан угрюмо кивнул. И даже отвернулся от подруг, показывая, что больше не горит желанием отрезать им языки. Подруги были этому только рады. Потому что угроза, учитывая наличие острого ножа в руках Баклана, показалась им вполне реальной. Да еще эта странная фраза про машину. От чего они там ее отмывают постоянно?

Дорога тянулась бесконечно. Подруги прямо извелись от тревоги. Они поглядывали в окна, никто им этого не запрещал. И поэтому видели, что выехали за город. И теперь двигаются в сторону Приозерска. В машине играла музыка, вокруг были мужчины, они ехали куда-то на природу, чем не идиллия? Но в то, что дело повернется для подруг веселым пикником, верилось слабо.

Наконец они приехали. Домик был не слабый. Каменная ограда, кирпичные стены, всюду спутниковые тарелки. Но больше всего подруг поразила клумба со скромными ноготками, которая пристроилась справа от крыльца. Всюду был ровный газон, который пересекали бетонные плиты или в крайнем случае строгие выложенные обычным красным кирпичом дорожки. Ни деревца, ни цветочка, голо и пусто. И вдруг эта трогательная клумбочка.

— Идите, чего застыли!

Подруги получили в спину два ощутимых толчка от Баклана и буквально пролетели вперед. Возле дома их поджидала сухонькая старушка, которая подслеповато прищурилась на девушек.

— Ты чего же это, ирод, девок-то пихаешь! — укорила она Баклана. — Ишь, взял моду! Не женился, чай, нечего и погонять!

— Вы как скажете, баб Маня! — в сердцах ответил ей Баклан. — Жениться! Кто же на таких женится!

И не успели подруги оскорбиться, как он добавил:

— Они же умом совсем убогие! Послушать только, как они говорят!

Старушка ничего не возразила, только еще внимательней уставилась на девушек. А их Баклан уже сноровисто загнал в дом.

— Тут подождите! — буркнул он им. — И ведите себя нормально! Не рыпайтесь, а то хуже будет!

Подруги кивнули. Баклан подозрительно посмотрел на них. И вышел.

— Кира, нам надо бежать!

— Ага, и куда? Всюду эти парни. Дороги мы не знаем. Не говоря о том, что нам даже до забора добежать не удастся, как нас сцапают.

— Верно вы рассуждаете!

Подруги вздрогнули от неожиданности. А в комнату вкатилось инвалидное кресло. Там сидел нестарый еще мужчина. Лицо у него было бледное, изможденное болезнью. Ноги закрыты темным пледом. Но подруги сразу поняли, что к ним пожаловал хозяин этого дома. Они как-то приободрились. Выглядел мужчина не страшно. Может быть, когда ноги еще не отказывались ему служить, а болезнь не подточила его бунтарство, он и мог быть опасен. Но не сейчас.

— Я хочу с вами просто поговорить, — произнес мужчина. — Поэтому не бойтесь.

— Мы и не боимся. Вы очень славный.

Мужчина усмехнулся. И подруги в очередной раз подумали, что когда-то он был далеко не таким. Хорошо, что они встретились с ним уже сейчас, а не при аналогичных обстоятельствах, но раньше.

— Славный, — произнес он, словно смакуя это слово. — Удивительно слышать подобную характеристику моей персоны. Славным я еще никогда не был. Коньяку?

К этому времени он подкатил на своей каталке к бару. Девушки чиниться не стали. И коньяку отведать согласились. Всем известно, что за чашкой чая, сигаретой или бокалом чего-нибудь спиртосодержащего завязываются самые крепкие дружеские связи. Почему бы не попытаться подружиться с этим человеком.

— Все равно мы не за рулем, — пошутила Леся.

Мужчина улыбнулся краешком губ. Он ловко разлил «Хеннесси» по трем одинаковым бокалам. И галантно подал подругам их бокалы.

— За знакомство! — произнес он. — Меня зовут Казимир.

— Вы поляк? — почему-то обрадовалась Леся.

— Не совсем. Моя мать была полячка. Отец русский.

— О! Наверное, это та пожилая женщина, которая нас встретила у дома!

Казимир рассмеялся:

— Нет, это моя няня. Теперь ведет все хозяйство. А мои родители умерли.

— Как жаль!

— Это было давно, — проронил Казимир, покачивая в руках бокал с жидкостью цвета жженого сахара.

Подруги тоже пригубили напиток и поразились его мягкости. Словно жидкий теплый огонь пробежал по их телам, веселя кровь, заставляя мысли шевелиться и придавая движениям раскованность и грацию. Если бы не маячивший где-то за дверью Баклан с угрозами и его приятель с пистолетом, можно было подумать, что подруги приехали просто в гости. Посидеть, поговорить по душам за бокальчиком хорошего коньячка.

Но, конечно, это было не так. И подруги это сразу поняли, когда Казимир отставил в сторону бокал и пристально посмотрел на них.

— Девочки, мне это очень неприятно вам говорить, но похоже, вы взяли одну вещь, которая принадлежит мне.

Подруги встревожились. Это он о чем?

— Смотря, что вы имеете в виду, — произнесла Кира, тоже отставляя пустой бокал в сторону. — Вообще-то лично с вами мы только что познакомились. И ничего у вас взять еще не успели. Можете обыскать нас.

— Я не говорю, что эта вещь пропала тут, в доме.

— А где?

— В другом месте, но все равно она принадлежала мне.

— Мы не брали, — отказалась Кира.

— Но в последнее время с нами происходит столько разных странных вещей, — добавила Леся.

— Что мы уже перестали удивляться.

— А что у вас пропало?

— Это половинка американской банкноты номиналом в сто долларов. Она у вас?

Подруги замерли. Господи, и что им всем далась эта рваная бумажка? Валера с Борей за ней гоняются. Теперь этот Казимир. Интересно, они в одной лодке? Но, судя по всему, нет.

Казимир истолковал молчание подруг по-своему.

— Вижу, что оказался прав, — сказал он. — Купюра у вас. Отдайте ее мне.

— Но мы…

— Только не надо мне врать! — мягко произнес Казимир, но у подруг почему-то по спине побежал холодный пот.

Ой, зря они раньше времени расслабились. Этот человек из тех, про кого говорят: мягко стелет, да жестко спать.

— У меня есть свидетели. Вас видел сосед Сазонова. Вы отняли у него бумажник, в котором была та самая банкнота.

— Он нам сам отдал! — воскликнула Кира, но тут же прикусила язык.

— Отдайте мне этот бумажник.

— Мы не можем.

— Почему?

— Мы уже отдали ее другим людям.

Казимир переменился в лице.

— Кому? — прошептал он. — Кому вы ее отдали, идиотки несчастные? Вы хоть понимаете, что я с вами за это сделаю?

Вид его был так страшен, что подруги молча шарахнулись в сторону. Подальше.

— Кому вы ее отдали?

— Валере! — вырвалось у Леси.

А что еще ей было говорить? В конце концов, у Валеры и пистолет, и джип, вот и пусть отстреливается, если этот Казимир и его ребята вздумают за него взяться. Бедным же подругам надеяться на свои силы не приходится. И вообще, если бы Валера не тихушничал, они бы уже давно отдали ему то, что он так жаждал заполучить.

— Какому еще Валере?

Вопрос поставил подруг в тупик. В самом деле, какому Валере? Что они вообще знают про своих новых знакомых.

— Ну, такому, — в замешательстве пробормотала Кира. — Тоже этой бумажкой интересовался.

— Мы и отдали.

— Идиотки!

Подруги молчали. В данной ситуации возражать было бесполезно.

— Но у нас есть номер его сотового телефона! — вспомнила Леся.

Внезапно Казимир посветлел. Но, оказывается, вовсе не потому, что его обрадовало сообщение Леси. Просто ему в голову пришла одна мысль.

— Нет, вы врете, — покачал он головой. — Если бы вы отдали эту банкноту, то я бы об этом уже знал.

— Откуда?

— Человек, который ею интересовался, наверняка знает, что это половина шифра. И значит, знал, как и где можно им воспользоваться. Но он им не воспользовался. Иначе я бы знал.

— Просто у него не было второй половинки!

Казимир задумался.

— Что же, может быть и такое, — наконец признал он. — Звоните вашему приятелю! И молитесь, чтобы ваши жизни показались ему достаточно весомым аргументом, чтобы вернуть мне мою вещь.

Увы, сами подруги так вовсе не думали. Хотя бы по той простой причине, что половинки банкноты у Валеры не было. Томимые нехорошими предчувствиями, они позвонили.

— Он вне зоны действия сети!

— Вы врете!

И лишь после того как Казимир сам прослушал сообщение не меньше пяти раз, он поверил подругам.

— И где он может быть?

— В монастыре.

— Где?!

— В монастырь уехал.

— Очень подходящее место, — фыркнул Казимир. — Ладно, пошлите ему сообщение. Рано или поздно оно до него дойдет.

Кира не спорила. Какая разница? Все равно не Казимир, так Валера их точно убьет. И Кира принялась тыкать в кнопочки, Казимир не сводил с нее испытующего взгляда.

— Я написала, — произнесла наконец Кира, — написала: «Валера, у нас проблемы. Та вещь, о которой ты знаешь, сейчас очень понадобилась одному человеку. Срочно позвони и приезжай! Иначе нас убьют».

Казимир кивнул.

— Все верно? Отсылать?

Казимир снова кивнул. Кира вздохнула. Неужели их в самом деле убьют? А ведь Казимир показался ей таким милым. Вот уж верно говорят, когда кажется, креститься нужно. Пока ждали ответа Валеры, все шло не слишком весело. Казимир был сосредоточен и зол. Подруги молча забились в уголок и оттуда следили за ним настороженным взглядом.

Наконец раздался долгожданный звонок. Девушки встрепенулись, выжидающе глядя на Казимира. Тот дал знак Кире, что она может ответить.

— Что у вас там случилось, я не понял? — раздался в трубке знакомый голос Валеры.

Кира почувствовала, как рыдания неожиданно сдавили ей горло.

— Валера! — выкрикнула она. — Валера, нас похитили! Требуют, чтобы мы отдали им половинку банкноты. Казимир…

— Казимир?!

— Ну да, Казимир говорит, что она принадлежит ему.

Валера тяжело вздохнул.

— Так я и думал, что она у вас.

Кира покосилась на Казимира, который внимательно слушал ее разговор, но, слава богу, не слышал слов Валеры.

— Мы же тебе ее отдали.

Валера замолчал и задумался.

— Другими словами, вы хотите, чтобы она была у меня?

— Угу!

— Я приеду!

— А ты знаешь, где мы? — удивилась Кира.

— Догадываюсь. Ждите. Приеду, но не раньше, чем через пять-шесть часов. Я еще далеко от Питера.

Кира отложила трубку.

— Он приедет.

— Вот и чудесно!

Казимир посветлел лицом. Но рано подруги обрадовались. Их испытания еще не закончились.

— А пока вы побудете у меня в гостях. Баклан!

В дверях появился хмурый Баклан, который что-то жевал.

— Отведи их… Ну, ты знаешь, куда. Только не убивай… пока.

Баклан молча кивнул и осклабился. Деморализованные подруги покорно засеменили вперед. Следуя указаниям бандита, они вышли из комнаты, спустились вниз по лестнице и оказались в цокольном этаже. Он был оборудован под тюрьму. В этом не было никаких сомнений. Железные двери плотно вмурованы в стены, в них прорезаны крохотные окошки с бронированным стеклом. И прорези для передачи еды. Из-за одной двери раздавались глухие стоны.

— Сюда! — велел Баклан подругам.

Он втолкнул их в пустую камеру. И тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за их спинами. Впечатлительным подругам показалось, что этот звук раз и навсегда вычеркнул их из списка живых.

— Ну, мы и влипли!

Кира пригорюнилась. По ее мнению, Лесины слова отражали положение дел лишь в очень мягкой форме.

— Кира, что делать-то? Как думаешь, Валера за нами приедет?

Кира в этом очень сомневалась. Лично она, разумеется, находись на месте Валеры, отправилась бы для начала в свою собственную квартиру или к Лесе домой, перерыла бы там все вверх дном, нашла половинку банкноты и… И после этого уже не стала бы лезть на рожон, пытаться спасти две дурацкие души. То есть нет! Стала бы, и еще как! Но это же она! А то Валера!

Ему нужна была от них половинка этой проклятой банкноты. Он ее получит, ведь не дурак же, поймет, где следует поискать в первую очередь. И найдет банкноту на цветочном горшке кактуса Федьки. Не такой уж укромный тайник. А про сто тысяч долларов за батареей центрального отопления и говорить не приходится. Они пойдут ему в качестве бонуса за удачно выполненное задание.

Но высказывать вслух эти свои пессимистичные опасения Кира не стала. К чему пугать подругу? Вместо этого она бодро воскликнула:

— Конечно, Валера приедет за нами! Он же обещал! Как сказал, так и сделает. Он настоящий мужчина. И не подведет. Можешь на меня положиться, у меня на мужчин глаз наметанный.

Чем больше хорохорилась Кира, тем больше мрачнела Леся. А когда подруга дошла до того, что она мужчин просто насквозь видит, Леся не выдержала и воскликнула:

— Кира, хватит мне врать! Я же тебя знаю не первый год. И про твое умение распознавать положительных мужчин тоже знаю. Ты думаешь, наше дело совсем швах?

Кира посмотрела на подругу и произнесла:

— Все зависит от того, насколько надежно мы спрятали эту бумажку. Если Валера ее найдет, то не вижу резона, чтобы он явился сюда спасать нас с тобой.

— А как же его сильное и горячее чувство к тебе?

В ответ Кира только жалобно хрюкнула. Сейчас ей казалось, что весь мир ополчился против них с Лесей. А Валера все эти дни ухаживал и вертелся возле них с Лесей исключительно по одной простой причине — он думал, что подруги в конце концов размякнут и скажут, куда дели половинку такой нужной ему банкноты. Или как-то иначе себя выдадут. И ведь выдали!

С этими мрачными мыслями в голове Кира принялась осматривать стены их камеры. Не то чтобы она надеялась найти тут какую-то лазейку. Но это было все же лучше, чем просто сидеть и безропотно ждать своего конца.

ГЛАВА 18

Времени прошло уже немало. Никакой лазейки не обнаружилось. И подруги даже умудрились задремать, устроившись вдвоем на узком деревянном топчане, который имелся в их камере и заменял кровать. Ни матраса, ни одеяла тут не было. Поэтому неудивительно, что подруги спали плохо и им снились кошмары.

Например, Кире снилось, что ее четвертуют, душат, топят и подвешивают на дыбу. И все это почему-то одновременно. Разумеется, она сопротивлялась. Вопила и дрыгала ногами, стараясь попасть своим палачам в глаз или какое другое больное место. В результате своих дрыганий она сама свалилась на пол и села, очумело оглядываясь по сторонам. Первое, что она поняла, Леси на топчане не было.

— Леся! — позвала она подругу.

— Т-с-с!

Оказывается, Леся уже не спала. Она стояла возле двери и, вытянув голову, сосредоточенно прислушивалась.

— Что там?

— Не знаю, какой-то шум.

Кира тоже подошла к подруге.

— Ну да! — сказала она. — Шум.

— Кто-то стучит.

— Ага. Только стук не из-за двери идет. А откуда-то от стены. Вот от этой.

И Кира показала, из какого, по ее мнению, места шел стук. Подруги принялись оглядывать стены. Вроде бы все они были ровно оштукатурены. Тем не менее шум шел именно от стены и откуда-то сверху. Внезапно в том месте, где потолок состыковывался со стеной камеры, начал отделяться, а потом и вовсе отвалился внушительный кусок штукатурки и шлепнулся прямо у ног подруг. Хорошо, что они успели отпрыгнуть в сторону.

— К нам кто-то лезет! — встревожилась Кира.

Леся и сама подумала о том же. Но в их положении любой посторонний человек мог стать скорей другом, чем врагом. Поэтому Леся споро вскарабкалась на топчан и принялась помогать неизвестному, царапая ногтями стену. Куски штукатурки валились уже целыми пластами. И скоро стало ясно, что между кирпичной кладкой стены и потолком имеется внушительный просвет размером примерно с руку взрослого мужчины, который был заложен разным хламом, а потом для видимости замазан сверху раствором.

— Молодцы строители! — пыхтела Леся. — Не подвели! Сейчас узнаем, кто к нам там рвется.

Наконец отверстие оказалось достаточно велико, чтобы подруги увидели чей-то глаз, а за ним и все лицо незнакомого им мужчины. Он в немом изумлении уставился на подруг.

— Вы кто такой? — удивилась Леся при виде незнакомца.

Мужчина выглядел плохо. Во-первых, он был сильно избит. Вместо рта у него была одна сплошная кровавая рана, глаза затекли и опухли. А вдоль щеки шел сильный ожог. Но, в свою очередь, избитый мужчина тоже явно удивился, увидев подруг. И, как ни странно, радости при их виде он не выразил. И даже откровенно разозлился.

— Черт! — выругался мужчина. — Вы тут тоже сидите?

— Да.

— И дверь в вашей камере заперта?

Подруги подтвердили и этот факт, чем привели избитого мужика в сильнейшее негодование.

— Ну, кто вас сюда звал! — плачущим голосом воскликнул он. — Кто? Уже сутки эта камера стоит пустая! Знали бы вы, скольких усилий мне стоило пробиться и не вызвать при этом подозрений. А тут вы, видите ли, сидите!

— Вы надеялись через нашу камеру выйти на свободу? — осенило Киру.

Мужчина молча кивнул. Вид у него был самый что ни на есть подавленный.

— А дверь точно заперта? — спросил он. — Вы проверяли?

Конечно, вопрос был дурацкий. Но подругам стало жалко мужчину. Он был так сильно избит. Вполне вероятно, что голова у него плохо варила. Кира сбегала к двери и подергала ее.

— Закрыта! — оповестила она всех.

Незнакомец загрустил.

— Мужчина, а как вас зовут?

Это Леся предприняла попытку познакомиться поближе с незваным гостем.

— Николай.

Подруги переглянулись. Точно так же звали пропавшего Сазонова.

— А фамилия? — настороженно спросила Кира.

— Зачем вам моя фамилия? Сазонов.

— Вы! — ахнула Кира. — Вы и есть тот самый Сазонов! Леся, посмотри, это Сазонов!

Она так обрадовалась, что чуть не свалилась обратно с топчана.

— Чему вы радуетесь? — недоумевал Сазонов. — Разве мы знакомы?

— Заочно.

— Мы были у вас дома. И на Петроградской… Вас ведь оттуда похитили?

— Ну да, — кивнул Сазонов. — Прямо в квартиру вломились гады!

— А зачем вы их впустили? Вы совсем, что ли, дурак?

— Сами вы дуры! — обозлился Сазонов. — Я их и не пускал. У них отмычки были.

— Ладно, не обижайтесь, — извинилась Кира. — Что дальше-то было?

— Что было? Сюда привезли и начали пытать.

— Им нужна была половинка купюры в сто американских гринов?

На помятой физиономии Сазонова отразилось удивление пополам с уважением.

— А вы много знаете, — произнес он, глядя на подруг уже с большим вниманием. — Откуда? Кто вы такие?

— А вы им, значит, ничего все это время не говорили насчет того, что бумажку эту вы зашили за подкладку своего бумажника? Крепились?

— Пока силы были, крепился, — поник головой Сазонов. — А потом не выдержал. Больно черти дерутся. Все ребра мне переломали. Каленым железом морду жгли. Ну, я и не выдержал. Рассказал.

— Понятно, — пробормотала Леся. — Они поехали к вам домой на Петроградскую, нашли пьянчужку, который знал, что бумажник у нас с Кирой. Да еще небось записку нашу нашли.

— А потом они просто сидели и ждали.

— А мы, как глупые гусыни, взяли и попались в их ловушку! То-то радовались, когда мы сами к ним явились!

Подруги сокрушенно замолчали. Но ненадолго. Неизвестно, как дальше повернется их судьба. Возможно, жить им оставалось считаные часы. Поэтому надо было поподробней разузнать у Сазонова все детали этой запутанной истории. Ведь легче умирать, когда знаешь, за что страдаешь.

— А Коростень вам зачем понадобился? — спросила Кира у Сазонова.

Тот изумился еще больше:

— Вы и это знаете? Откуда?

— Ваша сестра рассказала. Бедная девочка, вы так ее подставили.

— Жизель?

— Прячется в вашей квартире…

— На Петроградской? — ужаснулся Сазонов. — Тогда Жизель тоже тут? С вами? Или что с ней? Говорите же! Не томите! Ее похитили?

— Нет, — успокоила его Кира. — Когда мы ее видели, с ней все было в относительном порядке. Но этот ваш Коростень ее достал своей любовью. Она была вынуждена от него сбежать и спрятаться у вас дома.

— Где мы ее и встретили.

— А зачем вы ко мне домой пришли? — полюбопытствовал Сазонов.

— Вас искали. Поговорить хотели. Так зачем вам понадобился этот Коростень?

Сазонов пожал плечами, словно не понимал, чего подруги от него хотят.

— Он же гениальный компьютерщик! Ему цены нет. Во всей России, может быть, найдется два или три специалиста столь высокого уровня. Он мог бы банковские коды щелкать как семечки.

— Так вы хотели, чтобы он помог вам выяснить вторую половину цифр на банкноте?

— Ну да! На этой банкноте, которую я купил у старого прощелыги доктора, было только пять цифр.

— Вам продал банкноту доктор? Пешков?

— Ну да, он. Но на ней было только пять цифр. А остальные? Мне нужны были все!

— И вы думали, что Коростень, влюбившись в вашу сестру, помог бы вам?

— Не бескорыстно, ясное дело. Но мне для начала нужно было к нему как-то подобраться. Не мог же я в самом деле просто подойти к нему на улице и предложить вступить в долю. А так я уже не чужой человек — брат его любовницы. Какое-никакое, а представление. Согласитесь, что так поступить было разумней.

— Чудо, как разумно, — скептически произнесла Кира. — И потому вы тут.

— А можно еще один вопрос?

— Валяйте! — инертно отозвался Сазонов. — Чувствую, жить мне осталось недолго. Так отчего же не сделать приятное дамам?

— А за сколько вы купили половинку банкноты у доктора?

Сазонов поколебался, но все же ответил:

— Отдал ему сотню.

— Сто тысяч долларов?

— Да.

— И они были в черной кожаной папке?

На лице Сазонова теперь было что-то близкое к благоговению.

— Кто вы такие, черт вас возьми? И откуда знаете все это?

— Да или нет?

— Ну да! Я отдал этому старому козлу сто тысяч баксов за чертов клочок бумажки.

Подруги переглянулись.

— А потом?

— А потом к этому старому хрену пришли люди, поговорили с ним, откровенно ему объяснили, что с ним сделают, он струсил и решил все переиграть — назад.

— Вам деньги, а половинку банкноты обратно ее владельцу?

— Ну да. Владельцу или, не знаю уж там кому, но надо было ее отдать.

— А вы, значит, были против?

— Да не был я против! Я согласился! Тем более что он пообещал мне неустойку выплатить. Раз сделка по его вине срывалась.

— Сколько?

— Тысячу баксов.

— Немного.

— Все лучше, чем ничего.

— А как же вы тогда со своей сестрой собирались расплачиваться? — неожиданно возмутилась Кира. — Из каких денег? Вы же ей тысячу за ее услугу обещали.

— И даже две! — поддержала ее праведное негодование Леся.

Но Сазонов не пожелал устыдиться.

— Да с этой шалавы не убудет, если она с мужиком переспит. С кем она только не спала, и все бесплатно. А тут шикарный вариант. Я помог ей познакомиться с этим типом. И уверен, этот Коростень ее осыпал подарками. За что я ей еще и деньги платить должен?

Сазонов так возмущался, что подруги оставили это решение на его совести. В конце концов, какая теперь разница? Все равно Жизели этих денежек не видать. Ни так, ни этак. А жмот этот Сазонов конкретный, правильно про него Жизель сказала. Однако подруг волновал другой вопрос.

— Но я так понимаю, доктору половинку банкноты вы не передали? — произнесла Кира.

— Нет. Этот кретин сам не желал светиться. Мы договорились так: он деньги передаст с посыльным. А я должен был сидеть в своей квартире на Петроградской и ждать, когда он мне позвонит и сообщит, кто ко мне явится в качестве посыльного.

— Но он не позвонил?

— Нет. Какая-то особа возле дверей колготилась, только я открывать не стал.

— Почему?

— Из осторожности.

— Боялись?

— Ну да, боялся, — откровенно признался прижатый к стене Сазонов. — А вы бы не испугались? Все-таки деньги немалые. Я, чтобы эту сумму наскрести, квартиру заложил. Вот без звонка Пешкова дверь никому и не открывал. Сколько ни звонили.

— Ну и дурака вы сваляли!

— Почему?

— А потому что за дверью была я с деньгами от доктора! — похвалилась Леся.

Сазонов уставился на нее.

— Верно! — прошептал он. — А я все голову ломаю, откуда мне ваше лицо знакомо. Я же видел вас в дверной глазок. Вот дурак! Ждал звонка доктора. Честно говоря, он меня здорово напугал. Умеет, старый черт, убеждать людей. В эту историю, конечно, я его втравил, но он же умный человек, должен был понимать, что к чему. И что в результате? Я тут, а он теперь отсидится в сторонке.

— Не отсидится, — заверила его Кира. — Он умер!

— Умер? — разинул рот Сазонов. — Как? В самом деле умер?

— Ну да. Его убили.

— О! А я еще этой дуре не поверил!

— Какой дуре?

— Ну, секретарше его.

— А вы ей звонили?

— Ясное дело, когда время прошло, а условленного звонка от доктора мне все не было, я запаниковал. И позвонил ему в офис. А там эта дура и говорит, что доктор поговорить со мной не может по причине собственной смерти. Так что, она не врала мне?

— Не врала!

— И его в самом деле убили те ребята, которые к нему приходили насчет банкноты?

— Нет! Они его не тронули. Наверное, ждали, когда он выполнит свое обещание и вернет им банкноту. Его убил кто-то другой.

— Отравил, — добавила Леся. — Подсыпал отраву в кофе, который пил доктор.

— Тогда это точно не Казимир и его подручные, — догадался Сазонов. — Я их методы знаю. Те бы церемониться и с отравой возиться не стали. Пуля в башку, и все дела! И когда же он отдал концы?

— Сдается мне, что пока я стучалась в вашу дверь, он их и отдавал. Поэтому и вам не позвонил. И о моем визите не предупредил.

— Вот оно что, — пробормотал Сазонов. — Что же! Теперь мне многое становится понятным. Эти ребята ждали, ждали, когда доктор выполнит обещание. А потом им надоело ждать. До наших с доктором взаиморасчетов им дела нет. И до того, что он ласты склеил, тоже. И они решили выцепить меня самого. И стребовать с меня эту чертову банкноту.

— А вы почему не хотели им ее отдавать?

— Да с какой стати? — взвился Сазонов. — Я за нее доктору сто тысяч отдал. А они ее просто так получить хотели. Бесплатно!

— Ребята Казимира?

— Угу.

— А как они вообще про вас узнали?

— Это я сам виноват!

Подруги с изумлением уставились на поникшего Сазонова.

— Запаниковал! — проникновенно продолжал каяться тот. — Когда мне доктор позвонил и заявил, что к нему пришли и нужно отрабатывать назад, я сам позвонил Казимиру.

— Ты? То есть вы? Да как вы могли?

— Но огромные же деньги! Я не хотел их потерять!

Подруги переглянулись. Еще один жадный идиот на их голову. Деньги он потерять не хотел! А голову?

— А с Казимиром вы и раньше были знакомы?

— Ну, знакомы — это громко сказано. У меня в бизнесе не всегда все легально проходит.

— Мы знаем, — дипломатично кивнули подруги.

— Ну вот, поэтому краем уха я про Казимира слышал. И когда доктор запаниковал, я решил сыграть свою игру. С Коростенем у меня уже времени связаться не хватало. А вот с Казимиром вполне.

— И что он сказал?

— Лично с ним я не говорил, но передал, что у меня есть для него информация насчет этой рваной сотни. И координаты оставил. А потом секретарша Пешкова мне сказала, что доктор убит, я решил, а вдруг эти парни, которые ему с угрозами звонили, его и того… пришили? И вдруг это сам Казимир и сделал?

— И вы решили пересидеть опасное время?

— Ну да. Только не вышло это у меня.

И Сазонов уныло замолчал, склонив голову на грудь. Но затем он оживился:

— А где теперь эта злосчастная банкнота?

Подруги переглянулись.

— Вообще-то она у нас, — сказала Кира. — То есть Казимиру мы сказали, что отдали ее одному человеку и…

— И ждем, когда он с минуты на минуту явится нас спасать.

— Кто? — удивился Сазонов. — Этот человек, которому вы якобы отдали банкноту? Он что, супермен? Бэтмен? Или, на худой конец, начальник угрозыска?

— Нет, он просто человек, — покачала головой Кира. — Правда, у него есть друзья.

— И пистолет!

— А вы ему кто будете? — не унимался Сазонов. — Любимые дочки? Жены? Любовницы, на худой конец?

Подруги растерянно переглянулись.

— Нет, мы просто его знакомые.

— Тогда можете забыть о нем! — решительно заключил Сазонов. — Он не станет ради вас рисковать своей шеей. Он знает, что вас похитили? Знает, да? Ну, тогда максимум, на что вы можете рассчитывать, — он заявит о вашем похищении в милицию.

— Он не такой! — с непонятным ей самой упрямством возразила Кира.

И чего, спрашивается, упрямилась? Ведь сама же думала в точности, как Сазонов. И поди же ты, все равно считала нужным защищать своего Валеру перед этим гадким циничным Сазоновым. Впрочем, что с Сазонова взять? Высокие чувства ему неизвестны, раз он даже свою сестру вместо подстилки использовал. О чем вообще говорить с таким типом? И Кира, храня гордое молчание, слезла с топчана. На этот раз по своей собственной воле.

— Ну-ну! — верно расценил ее демарш Сазонов. — Обиделась! Ждет прекрасного рыцаря на белом коне. Мечтать не вредно!

С этими словами его перепачканная и распухшая физиономия тоже исчезла.

— И чего ты на него разозлилась? — подсела к подруге Леся. — Когда обещал приехать Валера? Через пять или шесть часов?

— Да.

— А мы сидим в этом подвале уже восьмой час!

И Леся в качестве доказательства продемонстрировала Кире свои наручные часики. Это был подарок одного из ее возлюбленных. Прощальный, как потом оказалось. Леся, которой раньше при расставании никто из ее мужчин никогда и ничего не дарил, а, напротив, норовил забрать, опешила от такой щедрости. И, прогнав неверного любовника, подарок его хранила.

Часы оказались отличные. С автозаводом. И за целый год они не сбились ни на секунду.

— Я нарочно засекла время, когда нас сюда запихнули. И с тех пор прошло уже семь часов и двадцать минут. Пора бы Валере уже объявиться, ты не находишь?

Кира подавленно молчала.

— А раз он не объявился, значит, и не намерен, — продолжала развивать свою мысль Леся. — И значит, нам надо спасаться самим.

— Как?

— Слушай, у меня есть план.

И, поманив Киру к себе, Леся принялась что-то жарко шептать ей на ухо.

А Валера, о котором так плохо подумали подруги, вовсе не предал их. Он уже целый час сидел напротив кресла Казимира и вел с тем неспешный торг, пытаясь обговорить условия обмена подруг на половинку банкноты. Валера нахально блефовал, но надеялся, что Казимир этого не поймет и не узнает. По крайней мере еще в ближайший час не узнает.

Это время требовалось Валере позарез. И потому он тянул торг, насколько было возможно. Выдвигая все новые и новые идиотские условия. Наконец Казимир заподозрил что-то неладное. Он подозрительно посмотрел на гостя. Валера как раз потребовал в придачу к подругам еще новенький «БМВ», который углядел у ворот в дом Казимира.

— Тебе что, своих машин мало?

— Хочу твою, — капризно произнес Валера.

И вдруг лицо Казимира исказилось в гримасе ярости. Валера встревожился, что перегнул палку. А вдруг Казимира и его машину связывает какое-то большое и сильное чувство? А он, стараясь затянуть время, сам того не ведая, вторгся на запретную территорию? Но тут Валера понял, что Казимира разозлили вовсе не его слова. Инвалид прислушивался к какому-то звону вроде сработавшей сигнализации.

— Вот что ты затеял! — прохрипел он и неожиданно бросился на Валеру.

Валера в первый момент растерялся. Он никак не предполагал от Казимира такой прыти.

— Так ты не калека! — возмутился он. — Обманщик!

Но затем ему стало не до шуток. Болезненная внешность Казимира оказалась обманчива. Под бледной кожей скрывались стальные мускулы. И Валере приходилось плохо. Пистолет и прочее оружие ему пришлось сдать, входя в этот дом. Так что он мог рассчитывать только на свое мастерство ведения ближнего боя.

Однако и Казимир оказался не промах. Кое-что он умел. Да еще на шум драки из соседних помещений на помощь хозяину мчались, грохоча тяжелыми ботинками, охранники. Положение становилось и вовсе угрожающим. Изловчившись, Валера треснул врага по голове кулаком. И, воспользовавшись кратким замешательством Казимира, который шатался и мотал башкой, стараясь прийти в себя, Валера рванул к распахнутому окну.

На его счастье, этаж был первый. И решеток на окнах не имелось. Так что Валера все-таки выскользнул на улицу. Ну а то, что окно скользнуло вместе с ним, он счел деталью, не стоящей внимания. Но дальше удача изменила парню. Весь двор оказался буквально нашпигован охранниками Казимира. Точнее, их было всего трое, но очень быстроногих. Они бросились наперерез Валере, и ему, хотел он того или нет, но пришлось вступить с ними в схватку.

Ах, конечно же, он расшвырял бы их как котят. Что ему трое каких-то охранников, когда он чувствовал, что сражается за правое дело — спасает ни в чем не повинных девушек. И каких симпатичных! Валера чувствовал себя благородным рыцарем и готов был сразиться и победить всех троих. Но на все требуется время. И пока Валера с переменным успехом наносил удары охранникам, из проема выпавшего окна посыпались и другие.

— Р-разор-рву! — рычал Валера, раздавая удары направо и налево.

Но даже он понимал, что силы стали не равны. И с каждой минутой его шансы на спасение тают. И все же он ни о чем не жалел. Он сделал то, что должен был сделать. Это было последней мыслью, которую успел подумать Валера. Потому что в следующий момент он ощутил за спиной какое-то движение. А затем на его бедную голову обрушился удар чудовищной силы, от которого он рухнул на землю как подкошенный, обливаясь кровью.

Подруги сидели в камере и с тревогой прислушивались к шуму. Теперь это был не стук, а именно крики людей. В подвале была неплохая звукоизоляция, но все же отдаленные звуки к ним доносились.

— Там дерутся! — возбужденно заключила наконец Леся. — Как ты думаешь, для нас это хорошо?

Кира вместо ответа принялась энергично дергать дверь камеры.

— Открывайте! — вопила она. — Тут женщине плохо! Умирает!

— Кто умирает? Что ты выдумываешь?

Не обращая внимания на подругу, Кира покричала еще немного, а потом сказала:

— В подвале никого нет. Мы одни. Иначе на мои крики уже давно прибежал бы сторож.

— Он бы и так прибежал, когда Сазонов куски штукатурки из стены выколупывать принялся!

Кира покраснела. Про этот инцидент она совершенно забыла. В самом деле, был бы сторож, примчался бы на шум еще раньше.

— Ну, прочистила немного горло, — смутилась она. — Потренировалась перед смертью.

И все же ее крики услышали. Внезапно за их дверью послышались какие-то скрежещущие звуки. Было похоже, что кто-то старается подобрать нужный ключ к замку. Кто там мог быть? Подруги замерли в полной уверенности, что вот он и пришел — их последний час.

Внезапно дверь открылась, и взглядам подруг предстал не жестокий убийца, а сухонькая старушка. Та самая, которая встретилась им у клумбы с трогательными ноготками. Все так же подслеповато прищурившись, она посмотрела на подруг.

— Ну, чего шумите-то? — спросила она у них. — Бегите давайте!

— Как? Вы нас отпускаете?

— Бегите, — вместо ответа повторила старушка. — Пока Казимир занят.

Подруги рванули с места, но внезапно замерли.

— А Сазонов! Его же точно убьют!

— Бабушка! — взмолилась Леся. — Можно мы еще одного человека заберем? Он вот в этой камере сидит!

— Берите, — пожала плечами старушка. — Внучок мой совсем головой двинулся! Виданное ли это дело, живых людей, словно зверей диких, в клетках держать. Раньше-то хоть с мужиками все воевал. А теперь, вишь ты, и до девок добрался. Не допущу!

И, топнув ножкой, она сунула связку ключей в руки Киры со словами:

— Только уж не обессудь, какой ключ от какой двери — этого я не разумею.

Но подруги разобрались и сами. Радуясь, что все же мир не без добрых людей, вот и у противного Казимира оказалась такая славная нянюшка, подруги отперли дверь в камеру Сазонова. И вытащили оттуда его самого. Он же еще и сопротивлялся, уверенный, что это какая-то ловушка.

— Да чем тебе рисковать? — возмутилась наконец Кира. — Ты посмотри на себя. Ты и так почти труп!

Эта мысль заставила Сазонова шевелиться поактивней. И они наконец выскочили из подвала. Добродушно улыбаясь, старушка осенила их вслед троекратным крестным знамением, потом аккуратно заперла двери камер и тоже засеменила прочь из подвала. У его выхода валялся здоровенный детина. Он храпел так, что стены сотрясались. Выражение его лица при этом было умиротворенным, а возле него валялась пустая эмалированная кружка.

— Попил компотика, милок? — ласково обратилась старушка к храпящему детине. — Вот и поспи теперь! Глядишь, другой раз умней будешь. Да и вообще, дольше спишь, целей будешь.

И, забрав пустую кружку, она осторожно прицепила ключи на их законное место, к поясу спящего громилы и отправилась по своим старушечьим делам.

Тем временем подруги, волоча за собой Сазонова, спешили прочь из опасного места. Сазонов был плохим попутчиком. После перенесенных пыток у него болело все тело. И он едва мог двигаться. Подругам казалось, что они двигаются с черепашьей скоростью. А следовало поспешить, если они не хотели, чтобы их снова сцапали. Но не бросать же этого Сазонова на произвол судьбы? Хоть и подлец, и с Казимиром связался, и дурак, но ведь жалко.

— Опять же холостой, — пробормотала Леся, ни на мгновение не забывающая о том, что свободный мужчина в наше время великая редкость. — Можно кому-нибудь сосватать. Как думаешь, если мы ему жизнь спасем, он из благодарности на тебе или на мне женится?

— Да не нужен он мне!

— Ну не ты, так кто другой возьмет его с радостью!

Кира только зашипела в ответ. Подруги в этот момент крались вдоль забора, волоча на себе Сазонова. Этот маневр им удался благодаря тому, что внимание всей охраны было отвлечено дракой. Кто там дрался, подруги не видели. Но им и в голову не пришло, что это сражается одинокий бесстрашный рыцарь Валера. Они только порадовались, что какой-то хороший человек отвлек внимание всех, включая и Казимира, выглядывающего из окна, от них самих.

Проскользнув за ворота, подруги пустились бежать, подгоняя охающего на каждом шагу Сазонова.

— Бросьте меня! — стонал тот. — Дайте мне умереть спокойно!

— Потом умирать будешь! А сейчас шевелись!

Сазонова поставили на ноги. И, несмотря на его жалобы на жестокость подруг, заставили двигаться. Так они пробежали с сотню метров, стараясь максимально удалиться от дома. Дорога наконец основательно углубилась в лес. И теперь по крайней мере можно было не опасаться, что их фигуры увидят из дома Казимира. Лишь оказавшись под защитой деревьев, подруги ненадолго остановились, чтобы обсудить дальнейший маршрут.

— Эй! — вдруг послышалось из густых кустов. — Девчонки! А где Валера?

Подруги дружно вздрогнули и развернулись на голос.

Кира открыла рот, чтобы завопить от страха, но не успела.

— Это же Боря! — ликующе завопила Леся.

Кира вздрогнула и тоже заверещала, но на этот раз от радости. А потом обе девушки кинулись на шею парню. В результате они, разумеется, вынуждены были отпустить Сазонова. И тот, потеряв поддержку, с громким жалобным стоном рухнул на землю. Оставив Борю, подруги снова поспешили к Сазонову. Боре такая рокировка совсем не понравилась.

— А это что за чудик? — угрюмо поинтересовался он у подруг. — Девчонки, вы же не того мужика с собой притащили!

— Знаешь, там особого выбора нам не предложили! — огрызнулась на него Кира. — И потом, что значит не тот?

— Какой был, того и взяли, — подтвердила ее слова Леся. — Не из чего там выбирать!

— Не тот, — терпеливо пояснил им Боря, — потому что не Валера.

— Кстати, а где он? Обещал нас спасти, а все самим делать пришлось!

— Некоторым людям нельзя даже сущий пустяк поручить!

— Вы это о ком? — растерялся Боря. — О Валерке?

И ноздри его гневно раздулись.

— Человек за вас, можно сказать, к черту в пасть полез, а вы тут его еще хаете!

— К какому черту?

— К Казимиру этому вашему! Думаете, он кто? Ворюга и предатель. И знает, что за свои делишки ему хана будет. И без этих денег ему тоже крышка! Найдут и под землей, и на небе!

Из всего этого гневного монолога Кира поняла только одно: милый, дорогой, верный и храбрый Валера вовсе не бросил их с Лесей в лапах Казимира. Совсем даже напротив! Он проник в дом к злодею. И вступил с ним в переговоры.

— Боже мой! — ахнула она, вспомнив клубы пыли возле ворот, где шла грандиозная драка. — Валера! Он там! Сражается за нас! А мы-то уже тут!

— Вот именно! — подтвердил Борис. — Ну да что говорить! Не пропадать же ему теперь! Коли такая заварушка, дольше ждать смысла нет. Поедем!

И не успели подруги испугаться, как, засучив рукава, он одним движением выхватил из-под мышки пистолет. И завопил:

— Эй, ребята! Подъем!

Его зычный голос отдался эхом в головах подруг. Но зато на зов Бориса из кустов, из-за деревьев и просто из земли начали вставать люди. Кира с Лесей с изумлением оглядывались по сторонам. А сердца их потихоньку наполнялись ликованием. Да с такой армией Борис запросто одолеет коварного Казимира. И спасет Валеру!

Не успели девушки и глазом моргнуть, как ребята Бориса рассыпались по машинам, которые были ловко замаскированы между деревьями. Просто потрясающе! Подруги спокойно могли бы пройти от них в нескольких шагах, ничего не заметив.

Гудя, машины помчались в сторону дома Казимира. А подруги… подруги, разумеется, бросились следом.

— Куда вы?! — пытался удержать их благоразумный Сазонов. — Ненормальные! Стойте! Там сейчас такое начнется!

Но подруги его не слушали. Они-то никогда не старались слушать голоса разума, даже своего собственного. Так почему на этот раз они должны были поступить иначе?

— Только бы успеть, — пыхтела на бегу Кира.

И тут раздался первый выстрел. Кира замедлила бег и оглянулась на подругу:

— Пожалуй, нам и в самом деле стоит переждать.

Леся была с ней согласна:

— Ни в коем случае не следует путать благородный риск с обычной глупостью.

Все же подруги находились достаточно близко от дома Казимира, чтобы слышать все, что там происходило. А происходило следующее. Обе враждующие стороны сражались не на шутку. Выстрелы становились все чаще, вот к ним примешалась автоматная очередь, прошившая воздух. В доме раздавались крики, проклятия.

— Уходим! — кричал кто-то.

— Стоять! — приказывал другой голос.

— Бежим!

— Стоять!

Потом снова раздались выстрелы, ставшие как будто бы еще ближе. И затем тяжело ухнул взрыв. Над домом Казимира взлетел столб осколков, земли и пламени. Подруги завизжали и рухнули на землю, прикрыв головы руками. Когда они рискнули их поднять, все было уже кончено. В доме почти стих звук сражения. И лишь дым поднимался в небо тяжелыми клубами.

— Ого! — вздохнула полной грудью Кира.

Кажется, впервые за долгое время она смогла свободно дышать, несмотря на то что пахло гарью и в воздухе висело облако пыли.

— Все кончилось? — спросила Леся. — И кто победил?

— Это мы сейчас узнаем, — пообещала ей Кира. — Пошли!

И подруги осторожно прокрались ближе к дому. За оградой раздавались голоса. Подругам показалось, что они слышат голос Бориса, отдающего распоряжения. И поэтому отважились заглянуть внутрь. Так и было. Борис находился там. Он наклонился над лежащим на траве человеком и что-то возбужденно говорил.

Кира почувствовала, как ее сердце сделало резкий скачок и забилось где-то в горле. Она женским чутьем угадала, кто там лежит на траве и над кем со встревоженными лицами стоят остальные мужчины.

— Валера! — закричала она и бросилась бежать к распростертому на земле телу.

Подбежав ближе, Кира упала на колени и неожиданно для самой себя зарыдала.

— Валерочка! — рыдала она. — Ты жив?

Валера безмолвствовал. Кира подняла глаза на Бориса. Но тот лишь угрюмо молчал. На его лице застыло выражение мрачной покорности судьбе.

— Нет! — завопила Кира дурным голосом. — Нет, не может быть! Он умер! Боже мой, он умер!

И тут случилось чудо. Валера открыл глаза. Один у него совершенно заплыл, но зато другой смотрел пронзительно и даже строго.

— Не дождешься! — совершенно спокойно сказал он Кире и тут же снова потерял сознание.

Кира оторопела. Зато Борис развил бурную деятельность. Валеру, который все еще был без сознания, погрузили в машину, запихнули в нее же подруг и отправили их, как выразился Борис, от греха подальше.

Машина мчалась в больницу. Леся сидела на переднем сиденье и смотрела назад. Туда, где Кира поддерживала голову Валеры и рыдала так, что даже начала икать. За всю дорогу Валера пришел в себя еще два раза. Первый раз он велел Кире заткнуться, потому что она и мертвого своими воплями разбудит. А во второй простонал, что лучше бы он, честное слово, умер. И чтобы водила выкинул Киру из машины.

Разумеется, ни того, ни другого не случилось. Валера вполне благополучно добрался до больницы живым и попал на операционный стол. В маленькой поселковой больнице поднялась невиданная суматоха. Прочие пациенты забились по своим палатам и опасливо выглядывали оттуда, наблюдая, как врач, медсестры и прочий персонал в лице санитарки бабы Груни мечутся по больнице в поисках стерилизованных инструментов, бинтов и лекарств.

Неизвестно, что сказал врачу Алексей — водитель машины, на которой привезли Валеру, но врач был бледен. А из сейфа, словно по волшебству, появились необходимые медикаменты. Те самые, которые, как сначала уверял врач, в больнице никто не видел с девяностых годов прошлого века. Но оказалось, что и лекарства есть, и оборудование, благодаря поселковой администрации очень даже современное, да и умения персоналу было не занимать.

Когда все было готово и операция началась, оставалось только ждать. Это был самый долгий час в жизни Киры. Леся старалась отвлечь подругу, но Кира словно окаменела. И вот двери операционной распахнулись, и оттуда появились сначала медсестра, потом санитарка баба Груня, за ними следом должен был выйти врач. Но что-то он задерживался. И наконец…

— Как он? — бросилась к врачу Кира, когда тот появился из операционной.

— Все в порядке, — кивнул тот. — Будет жить ваш жених.

Кира покраснела до ушей, но тут же устремила взгляд на двери, откуда сейчас выкатывали бледного, но вполне живого Валеру. Он был настолько жив, что даже успел ущипнуть Киру за бедро и лукаво подмигнуть ей, пока его провозили мимо нее. И как ни странно, но только сейчас Кира твердо поняла, что этот человек свое слово умеет держать. И радости похоронить себя он ей в ближайшее время точно не доставит.

ГЛАВА 19

Домой подруги вернулись только через сутки. То есть когда состояние Валеры перестало внушать опасения. Но все равно транспортировать его в город врач пока не рекомендовал.

— Пять сломанных ребер, — перечислял он Валере, который настаивал на отъезде. — Рваная рана на голове, сотрясение мозга, множественные гематомы и ушибы. Не говоря уже о состоянии ваших внутренних органов.

Валера молчал. В глубине души он осознавал, что эскулап прав. И врач добавил накала в голосе:

— Вы поймите, привези вас на пару часов поздней, вы бы сейчас не разговаривали! Куда вам ехать? Нет, я вижу, вы все-таки хотите ехать! Тогда я снимаю с себя всякую ответственность не только за ваше здоровье, но и за жизнь!

И Валера согласился остаться в больнице еще на одни сутки.

— Ты не боишься его тут оставлять? — спросила у подруги Леся, когда они уезжали.

— Чего бояться? — пожала плечами Кира. — Ты же видела, тут все медсестры мне в мамы, а то и бабушки годятся. Все будет в порядке! Никуда не денется! Да и вообще, ему сейчас не до женщин. С такими-то травмами!

Леся, которая совсем другое имела в виду, смутилась и замолчала. Хотя если бы ее спросили, то она бы сразу сказала, как сильно сомневается в том, что несколько жалких сломанных костей и помятые внутренности помешали бы Валере заняться сексом, подвернись ему подходящий вариант. Но Кира уже думала совсем о другом. Валера остался в больнице, и за него у нее голова не болела.

Не успели они отъехать и на километр, как мысли ее уже снова заработали в привычном направлении поисков убийцы доктора. Пока девушки дежурили возле постели раненого Валеры, они успели сдружиться с ребятами из бригады Бориса. Те им порассказали немало интересного и про Сазонова, и про злосчастную половинку сотенной банкноты.

Все кусочки событий сложились теперь, как детские пазлы. И подруги наконец смогли увидеть всю картинку целиком.

— Много я вам рассказать не могу, — объяснил подругам Борис. — Просто не имею права. Скажу только в общих чертах. Это был шифр доступа к одному банковскому счету. И на нем хранились не только деньги, но также информация, которая была дороже любых денег.

— И если бы она попала в руки Казимира?..

— Нашему с Валерой боссу пришел бы каюк. Да и всем нам тоже не поздоровилось бы.

— Но откуда вообще взялась эта дурацкая идея с разорванной на две половинки банкнотой?

— Не такая уж она и дурацкая! — обиделся Борис. — Долгие годы она отлично работала. Одна половинка хранилась у нашего босса, а вторая у его брата, который был ему предан на все сто процентов.

— Но все же предал его, да?

— Все не так просто, — покачал головой Борис. — По большому счету, Игнат никого не предавал.

— Как же? — изумились подруги. — Ведь это именно его половинка банкноты оказалась у доктора?

Борис снова покачал головой. Но не замолчал, а принялся рассказывать дальше:

— Вы же знаете, доктор охотно занимался пациентами, которым что-то там мерещилось или казалось?

— Да.

— И принимал всех, кто мог заплатить за дорогой прием.

Это подруги тоже прекрасно знали. А Борис продолжал свой рассказ.

В один далеко не прекрасный для всех день к доктору на прием заглянул крайне озабоченный молодой человек. Доктор видел его впервые, но внутренний голос ему сказал, что тут можно хорошо поживиться. Молодой человек при всех своих крепких мышцах, высоком росте и широких плечах производил впечатление человека недалекого и к тому же склонного к внушению. Интеллект у него находился на уровне малого ребенка. Именно с такой аудиторией и предпочитал работать Пешков.

Вера в доктора — прежде всего. В дело, ясно, шел также гипноз, приемами которого владел знаменитый психотерапевт. Таким образом в подчинении у доктора оказалась целая армия почти зомбированных им людей, готовых выслушать и выполнить любой его приказ. Разумеется, завуалированный под их собственные желания, выгоду или пользу.

— Мы знаем, что Пешков любил манипулировать своими пациентами, — кивнула Кира. — Это у него было вроде развлечения. Его жена даже рассказывала, что он называл своих пациентов «жалкими людишками». И в глубине души презирал их.

— В данном конкретном случае доктору было за что презирать своего пациента, — буркнул Борис. — Этот дуралей…

— Игнат?

— Да, он, видите ли, начал тяготиться той жизнью, которую вел с шестнадцати лет. К тридцати этому придурку в голову полезли смутные мысли о том, что он живет неправильно. Или неправедно.

— Может быть, так и было?

— Так он же больше ничего не умел! — возмутился Борис. — Только и годился, что махать кулаками и размахивать пистолетом. Тупой парень! Совершенный дуболом! Без образования и, что самое главное, без мозгов! Вот его брат, он да! Голова! Самородок! Он достиг многого! А Игнат, хоть и был верен ему как пес, звезд с неба никогда не хватал. Это я вам потому говорю, что знаю парня уже почти пятнадцать лет.

Однако этот парень своими тупыми мозгами допер до одной простой истины. Сколько веревочке ни виться, а конец найдется. К тому же натура у него, несмотря на образ жизни, была совестливая. А в последнее время ему все чаще стали сниться невинно убиенные им души. Они выстраивались в круг и начинали водить возле своего убийцы жуткий хоровод. Кошмары мучили парня настолько, что кто-то посоветовал ему обратиться к психотерапевту.

— Чай, не в деревне жил, — буркнул Борис. — И телевизор смотрел регулярно. А там этот прохиндей — наш доктор — вещал, надо отдать ему должное, очень убедительно.

— И что, помог Игнату визит к психотерапевту?

— Доктор посоветовал ему покаяться, — сказал Борис.

— Сходить в церковь?

Для начала парень так и сделал. Это принесло ему некоторое душевное облегчение. Но кардинально состояния не изменило. Покойники продолжали сниться парню с ужасающей регулярностью. И доктор предложил тому не только покаяться, но и изменить образ жизни.

— И тот согласился?

— К этому времени кошмары и муки совести, растравляемые стараниями доктора, так допекли парня, что он не мог и думать ни о чем другом, — сказал Борис. — И идею уехать в монастырь и постричься там в монахи, чтобы жить в мире и молить у бога прощения не только для себя, но и для брата, которого Игнат, повторяю вам, обожал с собачьей преданностью, парень воспринял едва ли не с восторгом. Одним словом, душа его потребовала покоя не только для себя, но и для своего брата. А доктор ловко воспользовался этим.

И все было бы отлично, и, возможно, бедняга Игнат стал бы первым, кому действительно помогли советы доктора, да только перед тем, как услать пациента далеко и надолго, доктор задумал использовать его.

— Идею эту ему подкинул не кто иной, как ваш Сазонов, — добавил Борис, и в его голосе подругам почудилась укоризна.

— Почему это он наш? — немедленно вознегодовала Кира.

— А что за идея?

— Сазонов по роду своей деятельности знал кое-кого из окружения Игната. Знал и о том, что старший брат во всем доверяет младшему, потому что преданней человека у него не было и не могло быть. И однажды Сазонов столкнулся на улице с Игнатом, который выходил из приемной доктора Пешкова. Они разговорились. И Игнат похвастал, что посещает замечательного психотерапевта. И верит ему безоглядно!

Двое прохиндеев — Сазонов уже знал близко доктора — быстро нашли общий язык. Доктор сливал информацию Сазонову, тот обмозговывал ее, соразмеряясь со своими собственными сведениями, и в результате они сумели понять, где и каким образом смогут извлечь выгоду из любви Игната к своему старшему брату.

— И как?

— Доктор без особого труда убедил парня, что его брату, если тот в корне не изменит образ жизни, грозит беда. Он внушил Игнату, что для этого ему нужно пойти на благое дело.

— А именно?

— А именно, Игнат должен отдать половинку хранящейся у него купюры ему, доктору. А уж он, дескать, сам позаботится, чтобы это деяние пошло брату на пользу.

— Как же ему это удалось? — ахнули подруги. — Ведь фактически он заставил этого дурачка Игната предать собственного брата.

— Как ему это удалось, мог бы объяснить нам только сам доктор, — вздохнул Борис. — И я бы с радостью побеседовал с этим подлецом, но, увы…

Сжавшиеся кулаки и побагровевшее лицо Бориса заставили подумать подруг о том, что, пожалуй, доктору еще повезло. Встреться он лицом к лицу с разгневанным Борисом, он бы мечтал как о благе о той смерти, какая выпала на его долю. Подруги переждали, пока Борис справится с охватившим его волнением и продолжит рассказ.

Итак, слова не в меру доверчивого пациента подтвердили, что Сазонов его не обманул, и в руках этого туповатого парня имеется в самом деле очень ценная информация.

— Как же тупице ее доверили? — удивилась Кира. — Будь он хоть трижды предан своему брату, но ведь он мог и не ведать, что творит.

— Так именно потому и доверили! — отозвался Борис. — У кого другого могло возникнуть искушение. А этот парень, в силу своей недалекости, просто не мог смекнуть, о каких баснословных деньгах идет речь. Ну, и преданность брату тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Но, увы, это смекнул также и доктор. И начал подбивать ничего не подозревающего парня на предательский шаг. Разумеется, все было замаскировано под благородный шаг помощи и самому пациенту, и его старшему брату. Просто предать его парень никогда бы не согласился. Но он полностью доверился доктору.

— И что?

— Парень уехал в монастырь. А важную информацию оставил в руках доктора.

— И когда вы поняли, что Игнат вместе с доверенной ему половиной шифра исчез, вы начали искать, где он бывал, и людей, с которыми он общался в последнее время?

— И вышли на доктора?

— Да, — кивнул Борис. — Тот так струхнул, что мы сразу поняли — угадали.

— Важная информация — это та самая половинка банкноты? — на всякий случай уточнила Леся, которая все еще не в силах была поверить, что вся эта суета возникла из-за клочка бумаги, который они с Кирой чуть было не выбросили за бесполезностью.

Борис кивнул:

— Да, это была часть шифра, с помощью которого можно войти на банковский счет.

— Где деньги лежали?

— Кое-что поважней. Ну, и конечно, огромные деньги.

— Больше ста тысяч долларов?

— В десятки раз больше.

Подруги изумились. Доктор продал Сазонову добытую им половинку банкноты всего за сто тысяч. Что же он так продешевил?

— Ваш доктор не любил риска, — вздохнув, пояснил Борис. — И, продав шифр Сазонову, он считал, что самоустранился из этой истории. Пусть дальше Сазонов сам пытается раздобыть эти деньги. А ему, доктору, рисковать дальше не с руки. Он свой куш с этой аферы и так поимел бы.

— Но к доктору все равно пришли и потребовали назад этот шифр. Кто пришел? Вы? Это были ваши деньги? Сазонов хотел их у вас украсть? А при чем тут Казимир? Почему он тоже претендовал на эти деньги?

— Это пусть вам Валера объясняет, — потупившись, произнес Борис. — Он на такие дела мастер.

— Ага! — хмыкнула Кира. — Знаем мы, как он объясняет. Слова из него не вытянешь.

— Могу только сказать, что деньги эти были спорные, — произнес Борис. — Наследство одного человека, который умер несколько лет назад. Но Казимир, как оказалось, всегда считал, что также имеет на них права. И наш босс думал точно так же. Однако о планах Казимира осведомлен не был.

— А у кого была вторая половинка банкноты?

— У нас, — лаконично ответил Борис. — Одна хранилась у нашего босса, а вторая у Игната.

— И при чем тогда тут Казимир?

— В общем-то, ни при чем, но это не мешало ему мечтать завладеть шифром.

— А где деньги со счета теперь? Ну, и все остальное?

— Тоже у нас. Верней, у нашего босса. Он решил больше не доверять вообще никому. И переложил деньги на другой счет, теперь о нем знает лишь он один.

— Так вы все же добрались до закрытого счета? — воскликнула Кира. — Но как?

Леся тоже была изумлена.

— Ведь мы так надежно спрятали свою половинку банкноты, — произнесла она.

— Но мы ее нашли, — мягко возразил Борис. — Под кактусом.

— С ним все в порядке? — заволновалась Леся.

— С твоим Федькой ничего не случилось. Даже табличка с именем не помялась. Мы просто отлепили банкноту и поставили его на место.

— Тогда хорошо.

— Я тоже так думаю, — кивнул Борис. — Хотя все могло кончиться для всех нас гораздо печальней.

— Почему?

— Потому что, когда Валера поперся вас выручать, мы не знали, что у Казимира есть выход на банк, где хранился счет. И едва мы сняли деньги, как тому поступил сигнал.

— И что?

— А то, что Валера в этот момент все еще был в доме. А мы не могли сообщить ему о том, что деньги благополучно сняты. Мы и сами этого не знали.

— Почему?

— Потому что мы заблокировали все сотовые телефоны в радиусе пяти километров от дома Казимира! — с досадой произнес Борис. — Откуда же нам было знать, что у него имеется свой собственный канал, который не поддался нашей блокировке!

— Поэтому Казимир и приказал схватить Валеру?

— Если бы ему это удалось. И если бы в это время вы все еще были в доме Казимира, то вам бы всем не поздоровилось. А смерть ваша была бы очень долгой и мучительной. Знаете, какое прозвище у Казимира?

— Нет.

— Живодер. Догадываетесь, почему?

Подруги содрогнулись. Все эти застенки в подвале Казимира… Сколько же ужасных вещей им довелось повидать. И как они сами могли когда-то считать этого Казимира славным?

— А он теперь?..

— Могу сказать только то, что вас он больше никогда в жизни не побеспокоит.

— Он мертв?

— Убит в перестрелке.

Это подруг вполне удовлетворило.

— А сто тысяч? — спросила Кира.

— За батареей?

— Вы их тоже нашли?

Борис кивнул с таким видом, словно это было само собой разумеющимся.

— Сразу говорю, что они не наши. Они принадлежат Сазонову.

— Доктор послал меня к Сазонову, договорившись с ним, что тот отдаст рваную банкноту в обмен на свои собственные сто тысяч долларов, — добавила Леся.

Борис кивнул.

— Я знаю, что это деньги Сазонова. Он нам сказал. И у нас нет причин ему не верить.

— А коли банкнота все равно оказалась у вас, вы должны вернуть их ему.

— И проследить, чтобы он заплатил своей сестре две, нет четыре тысячи долларов!

Борис удивился, но спорить с подругами не стал.

— Разберемся, — пообещал он им. — Кто кому и что там должен.

Большего подругам добиться от него не удалось. Но и это было круто! Они не сомневались, что Борис сдержит слово и в самом деле разберется. Оставалось только надеяться, что разберется он по справедливости.

И вот теперь подруги возвращались в город. И мысли их двигались в одном направлении.

— Мы узнали до чертиков много, — сказала Кира, хотя вид у нее был далеко не умиротворенным. — Но при этом ни на дюйм не приблизились к разгадке того, кто же все-таки убил доктора Пешкова.

— Это точно был не Борис, не Казимир, не Валера и не Сазонов, — перечислила Леся. — Им всем выгоды от этого не было никакой. А они не те люди, чтобы убивать просто из удовольствия.

— Скорей, на это бы пошел сам доктор.

— Он был трус! — поморщилась Леся. — Сидел у себя в кабинете и дергал за ниточки.

— Дергал за ниточки… Дергал… Дергал… И додергался!

Кира внезапно просияла.

— Ты что-то сообразила?

— Так, есть одна мыслишка, — произнесла Кира. — Надо будет ее проверить.

И едва они оказались в городе, как она энергично потащила подругу за собой к остановке такси. Леся семенила за подругой в жутко неудобных, но зато фантастически блестящих босоножках. Она приобрела это великолепие в крохотном сельском магазинчике, не в силах устоять перед красным пластиком, густо обсыпанным золотыми блестками. Босоножки были ей маловаты и уже натерли пальцы до волдырей, но сдаваться Леся не собиралась. Красота стоила любых жертв.

— Куда мы едем? — пыталась выяснить Леся у подруги, стараясь отвлечься от терзающей ее ноги жуткой боли.

Но Кира лишь загадочно улыбалась и твердила:

— Увидишь!

Вскоре Леся и в самом деле увидела. Это место было ей знакомо. Им с Кирой уже довелось побывать здесь, пока они вели свое расследование. Но что тут снова могло понадобиться неугомонной Кире?

— Зачем мы сюда идем? — приставала Леся.

Но в ответ она слышала лишь все то же загадочное:

— Увидишь!

Дверь им открыла сама хозяйка квартиры. При виде подруг ее лицо побледнело. Это было видно даже под слоем умело наложенного грима.

— Здравствуйте! — пролепетала вежливая Леся.

Но Кире, похоже, было не до церемоний. Она сразу же перешла в наступление:

— Ваш сын дома?

Лукерья Ивановна, а это была именно она, отрицательно покачала головой.

— Он на работе, — выдавила она из себя через силу.

— Вот и отлично! — произнесла Кира. — Мы бы хотели поговорить с вами как раз в его отсутствие.

Лукерья Ивановна с явной неохотой посторонилась, пропуская подруг в квартиру. Проведя их в гостиную, она жестом указала, куда сесть, села сама и выжидательно посмотрела на них. Первой начинать разговор она не торопилась. Молчание затянулось. А Леся невольно обратила внимание на беспокойно двигающиеся руки Лукерьи Ивановны. Они без остановки комкали край юбки.

— Вы нашли? — произнесла она наконец, и горло ее сдавила судорога. — Нашли убийцу?

Кира внимательно посмотрела на женщину.

— Лукерья Ивановна, — строго сказала она. — Давайте не будем играть в эти игры.

— В чем дело? Я ничего не понимаю.

Леся тоже ничего не понимала, но видела, что женщина здорово нервничает. Почему бы это?

— Вы же следили за своей невесткой, — произнесла Кира все тем же строгим тоном. — И знаете, что к чему. Так зачем лукавить?

— Я? Следила? За кого вы меня принимаете?

Казалось, Лукерья Ивановна здорово изумлена и возмущена. Но Кира на эту уловку не поддалась.

— Вы следили за Светой, — повторила она. — Не знаю, сколько раз вы это делали. Но в тот день, когда было совершено убийство доктора Пешкова, вы точно следили за своей невесткой.

— Нет! Уверяю вас, вы ошибаетесь!

Кира отрицательно покачала головой, показывая, что не верит.

— Вы ошибаетесь!

— А откуда тогда вы могли знать, в чем была одета в тот день Света? Откуда вы знали, что на ней был зеленый пиджак и красные брюки?

— Я не знала, — забормотала Лукерья Ивановна. — Я не знала… Я… Я просто предположила.

Но тут возмутилась даже доверчивая Леся.

— Ну, уж нет! Вы совершенно точно описали, в чем была одета ваша невестка в день убийства ее психоаналитика! — воскликнула она. — И еще возмущались отсутствием вкуса у нее. Это я слышала своими собственными ушами! Я — свидетель!

Лукерья Ивановна кинула на нее затравленный взгляд.

— Дело в том, что Светочка заходила ко мне, — промямлила она наконец. — Приходила, чтобы справиться о моем здоровье.

— Вот уж это совсем неправда! — воскликнула Кира. — Не такие у вас были отношения, чтобы Света потащилась через весь город, чтобы поинтересоваться вашим здоровьем.

— Не говоря уж о том, что она чисто физически не успела бы заехать к вам, а потом поехать к Пешкову! Она ушла из дома около пяти вечера. Консьержка ее видела!

— Вот ко мне и поехала.

— Она поехала не к вам, она поехала к доктору! — возразила ей Кира. — И вам это известно куда лучше, чем кому-либо другому! Ведь вы за ней следили!

— Нет, вы ошибаетесь!

И тут Кира поняла, что пришла пора блефовать. Понизив голос, она почти прошептала:

— Не имеет смысла лгать! Вас там видели!

Лукерья Ивановна вскинулась словно ей под попу подложили динамитную шашку и уже подожгли запал.

— Что? Где? Кто? Никто не мог меня видеть! Там никого не было!

Подруги переглянулись, не скрывая своего торжества. А Лукерья Ивановна, поняв, что выдала себя с головой, скорбно понурилась.

— Ну да, — произнесла она после внушительной паузы. — Вы правы, я за ней следила.

Но тут же она подняла голову и с вызовом спросила:

— А что, нельзя? Это, между прочим, была моя невестка! Родственница, если выражаться юридически.

Кира поняла, что пора сменить тон.

— Дорогая Лукерья Ивановна, — масленым голосом произнесла она. — Никто вас и не обвиняет. Вы сделали то, что должны были сделать. Вы опасались за жизнь своего сына.

— Да, да, — затрясла головой женщина. — Вы ведь меня понимаете? Мне было страшно! Мой сын… Он не понимал, как велика опасность. А я…

— А вы понимали, — все так же вкрадчиво произнесла Кира. — И решили обезопасить своего сына.

— Кто, кроме меня, мог это сделать? — почти плача, произнесла женщина. — Конечно, я боялась за его жизнь. Боялась, что эта мерзавка выполнит задуманное.

Кира кивнула.

— Вот и хорошо. Вы за ней следили. И что вы увидели?

— Боже мой! — застонала Лукерья Ивановна. — Я не могу об этом говорить. Кеша просил меня никому не рассказывать. Он будет ужасно зол, если я раскроюсь!

— Но мы никому не скажем!

— В самом деле?

— Конечно! Мы беседуем с вами сугубо приватно. Для того чтобы ваши слова имели юридическую силу и могли быть использованы в суде, вы должны повторить их в кабинете следователя, подписать протокол и все такое прочее. А пока мы с вами просто беседуем.

— То есть мои слова не повредят Свете?

— Ни Свете, ни кому другому, — заверила ее Кира.

— Тогда слушайте! Да, вы правы! Я следила за этой мерзавкой! И вы были правы, я сделала это ради безопасности моего сына. Но я правда ничего не понимаю… Эта женщина… Она подсыпала отраву в кофе вовсе не ему.

— Не вашему сыну?

Лукерья Ивановна помотала головой.

— А кому?! Кому она ее подсыпала?

— Говорите же, Лукерья Ивановна.

— Она отравила вовсе не того человека.

— А кого?

Еще мгновение женщина колебалась.

— Она отравила своего сообщника, — произнесла она наконец. — Этого негодяя доктора!

Подруги молчали. В их головах по-прежнему шла напряженная работа. А Лукерья Ивановна тем временем все говорила и говорила. Произнеся роковые слова, она уже больше не сдерживалась, будто опасаясь, что ее могут прервать.

ГЛАВА 20

Да, она следила за своей невесткой. И следила не один день. С того самого мига, когда она подслушала роковой разговор невестки и ее психоаналитика, подбивающего Свету на убийство собственного мужа, Лукерья Ивановна не знала ни секунды покоя. Но что она могла поделать? Донести на невестку в милицию? Но там бы ей, скорей всего, не поверили. Решили бы, что она наговаривает на нелюбимую невестку из ревности.

И Лукерья Ивановна решила следить за каждым шагом Светы, чтобы иметь представление, насколько далеко она ушла по преступной стезе. Женщина уповала только на то, что ее сын сдержит данное матери слово и не будет дома ни есть, ни пить, что существенно осложнит отравительнице ее черный замысел.

С утра несчастная мать караулила невестку у дома. Она чувствовала, что развязка близка. Но не представляла, какова она будет. И когда Света направилась от дома в приемную доктора Пешкова, свекровь неотступно следовала за ней.

— Света и в самом деле выглядела почти безумной. Лицо у нее было как маска. И когда этот человек заговорил с ней, я поняла, что сегодня все и решится.

Лукерья Ивановна понимала, что не должна себя обнаруживать. Она прокралась к окнам кабинета доктора Пешкова. К счастью, жалюзи на них были подняты. И она могла наблюдать, что происходит внутри.

— Они ругались. Этот человек кричал на нее, Света плакала. Я не слышала, что они говорили, но видела, что эмоции там бушуют. Никакой любовью там и не пахло. И тем не менее я сразу поняла, что это он и есть… Тот человек, который подбивал Свету убить моего мальчика.

— А что было потом?

— Затем они оба немного успокоились. И видимо, мужчина предложил выпить кофе и поговорить уже более мирно.

— И?..

— У него кофе уже стоял, — глухо произнесла Лукерья Ивановна. — И когда он отлучился, наверное, чтобы велеть секретарше приготовить еще одну порцию, Света что-то быстро всыпала в его чашку.

— А потом?

— Потом она дождалась кофе, выпила свою чашку и ушла.

— Вы последовали за ней?

— Нет, так как я находилась в том проходном дворе, через который Света должна была выйти, то я спряталась за какой-то будкой. Не хотела, чтобы она меня видела. А когда решилась выглянуть, Светы уже нигде не было. Я приблизилась к тому же окну и увидела, что приемная пуста. Потом я переместилась немного вправо, к другому окну, и увидела, что доктор споласкивает обе чашки под струей воды.

— Доктор? Мыл чашки? — недоверчиво переспросила Леся. — Сам?

— Ну да!

Кира задумчиво посмотрела на Лукерью Ивановну.

— Вы лжете, — произнесла она наконец. — Доктор был жуткий сноб. Он бы ни за что не стал мыть после себя посуду.

— Для этого у него была секретарша! — добавила Леся. — Она же девочка на побегушках. Он бы оставил грязную посуду ей.

В комнате повисло тяжелое молчание.

— Лукерья Ивановна, — укоризненно произнесла Кира, — зачем вы сказали неправду? Зачем вводите следствие в заблуждение?

— О господи! Ну да! Да! Я солгала вам! Это не доктор, это я вымыла обе чашки! — воскликнула Лукерья Ивановна. — А что? Было бы лучше, если бы на одной из чашек обнаружили отпечатки пальцев моей невестки? Ее бы посадили, а мой сын страдал бы. Ведь он любит эту особу до безумия!

— Но как вам это удалось?!

— Да очень просто! Как только Света ушла из приемной, я постучала в окно. И знаками попросила доктора открыть мне дверь.

— И он открыл?

— Сначала не хотел, но я сделала вид, что собираюсь закричать. Должно быть, он испугался. Не хотел шума. Но дверь мне открыл.

— И что?

— Я представилась, не помню, что я ему говорила, но он не особо и слушал. Ему стало плохо. Он присел за свой стол и… И больше уже не встал. А когда он умер, я вымыла обе чашки в туалете, он ведь находился дверь в дверь с кабинетом. Для того чтобы туда попасть, даже не надо было выходить в приемную, где меня могла увидеть секретарша.

— И потом?

— И потом я ушла. Я была уверена, что меня никто не видел.

Подруги молчали. Им предстояло принять важное решение. Может быть, одно из самых важных в их жизни.

— А вас никто и не видел, — наконец тихо произнесла Кира.

— Как? Но вы же сказали…

— Вас никто не видел, — повторила Кира.

— И считайте, что также никто и ничего не слышал, — добавила Леся.

— Но… Как же это?

— А вот так. Этого нашего с вами разговора просто не было. Доктор вполне заслужил свою участь. И надеюсь, что теперь в вашей семье наступит долгожданный мир.

Лукерья Ивановна смотрела на подруг полными слез глазами. И наконец разрыдалась. Но на этот раз это были слезы облегчения.

— Как ты думаешь, имели мы право обнадеживать женщину? — выйдя на улицу, спросила Леся у подруги.

— В каком смысле?

— Ну, она же считает, что мы работаем в милиции. Теперь она расслабится, а вдруг настоящий следователь вычислит убийцу?

— Как?

— Ну, видела же Мерцалова Свету.

— Мерцаловой нет дела ни до кого, кроме самой себя.

— Но все же, если следователь спросит ее, она может рассказать, что видела Свету.

— И что дальше? Где доказательства против Светы и ее свекрови, что одна из них отравила доктора, а вторая уничтожила улики? Нет этих доказательств! А я тебя уверяю, что отныне эти женщины будут выгораживать друг друга по полной программе. Так что в любом случае дело до суда не дойдет.

— Поживем — увидим, — пробормотала Леся.

А пока что подругам предстоял еще один очень серьезный разговор. И состоялся он после того, как выписавшийся из больницы Валера явился в гости к девушкам. Вид у него был еще неважный. Синяки пожелтели, но совсем не исчезли. Зато глаза сверкали задорным, совсем не болезненным блеском. Как все-таки приятно видеть психически адекватного человека, пусть даже и бандита, после того, как долгое время на их пути встречались одни психи ненормальные.

— Ну что? — воскликнул Валера прямо с порога. — Предупреждал я вас, чтобы вы не лезли в это дело, а?

Таким было приветствие, которого удостоились подруги.

— Вы меня не послушались! — продолжал веселиться Валера. — А теперь готовьтесь к порке!

И он в самом деле начал вытягивать из джинсов длинный толстый ремень. Джинсы держаться на сильно похудевшем за время болезни Валере не пожелали и свалились с его бедер прямо на пол. Вид у Валеры при этом было до того курьезный, что подруги не выдержали и расхохотались.

— Ах, так! — рассвирепел еще больше Валера, одной рукой подтягивая штаны, а второй замахиваясь ремнем и бросаясь за подругами.

Те с визгом принялись улепетывать от разбушевавшегося кавалера. Впрочем, надо сказать, долго это веселье не продлилось. Сказались еще до конца не зажившие раны и переломы. Валера побледнел, зашатался и рухнул в кресло.

— Уморите вы меня! — пожаловался он подругам. — А ведь я почти поверил, что не вам доктор передал эту чертову рваную сотню! Зачем врали?

Подруги смущенно молчали. Что они могли сказать в свое оправдание? Только то, что и сам Валера многого им не сказал, хотя и мог бы.

— Но теперь-то ты нам все расскажешь? — умильно улыбнулась Кира, преданно заглядывая в глаза Валеры. — Ты же настоящий герой!

Знал бы он, сколько времени она репетировала этот преданный взгляд у зеркала, не сдался бы так быстро! Но Валера, которому изрядно досталось и раны которого все еще болели, был особо чувствителен к подобного рода знакам уважения к своей персоне. Он расчувствовался. И моментально пришел в хорошее настроение.

— Вы же и так все узнали, — буркнул он, тщетно изображая недовольство. — Не сидится вам на месте!

— Узнали, но не все.

— Расскажите, что узнали, а я дополню, если понадобится.

Подруги переглянулись и начали. Вкратце суть их рассказа сводилась к следующему. Жили-были два брата. Один тупой, другой умный. Умный создал целую финансовую империю. Неважно, какими путями она была выстроена, сейчас разговор не об этом. Тупой брат — Игнат — восхищался своим умным братом, боготворил его и, сознавая собственную никчемность, стремился во всем ему помогать. Преданней и ближе не было человека.

Но верно говорят, заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьет. Младший брат, на свою беду, встретил двух людей — доктора Пешкова и некоего господина Сазонова, который косвенно имел дело со старшим братом и знал, насколько богат и влиятелен этот человек.

— И Сазонов, который не отличался ни осторожностью, ни здравым смыслом, решил, что может отщипнуть существенный кусочек от чужого пирога, — говорила Кира. — Он даже нашел способ, как это можно сделать. И обратился за помощью ко второму проходимцу — доктору Пешкову.

Валера слушал, кивая головой.

— Пока все верно, — сказал он. — Продолжай.

И Кира продолжила:

— Афера двум проходимцам удалась. Но затем у них начались сложности. После того как банкнота оказалась у доктора, Игнат уехал в монастырь, а доктор передал Сазонову рваные сто долларов в обмен на полноценные сто тысяч долларов.

— Верно.

— Думаю, что доктор был человеком осторожным. И тут же положил эти деньги на свой счет в банке.

— И это верно.

— Но потом к доктору пришли люди… Это были вы?

— Мы ему просто позвонили, — сказал Валера. — Игнат исчез. А обычно он был предсказуем на все сто процентов. Но в тот раз что-то пошло не так. Мы долго его искали, определили круг его общения. И поняли, что единственным, кто выбивался из него, был этот самый доктор.

— Вы ему позвонили — и что?

— Вежливо объяснили, что знаем все про Игната.

— Но конкретно вы ничего ему не говорили?

— Доктор все понял верно, — сухо пояснил Валера.

— Да, — согласилась Кира. — Он был не дурак. И решил, раз дельце не выгорело, дальше рисковать не стоит. И надо все вернуть на круги своя. Он помчался и взял сто тысяч долларов обратно из своего банка.

— А так как счет у них с женой был общий, то она забила тревогу.

— И менты решили, что убийство доктора связано с кражей у него этих денег.

— Хотя на самом деле никто их не крал, доктор сам отдал их мне!

Валера кивнул, милостиво предлагая подругам продолжать.

— А дальше, — послушно продолжила Кира, — Сазонов, который в отличие от доктора все еще не мог смириться с тем, что огромный куш уплывает у него из рук, сделал огромную ошибку.

— Он попытался продать половинку банкноты доктора некоему Казимиру!

— Тот платить вовсе не собирался. И просто похитил Сазонова, пытал его и выяснил в конце концов, где находится банкнота.

— Но к этому времени банкнота тоже уже была у нас! — произнесла Леся с нескрываемым удовольствием.

Валера снова кивнул и спросил:

— И чего же вы не понимаете? Вы так хорошо изложили картину случившегося, я бы сам не сумел лучше.

— Есть некоторые детали, — сказала Кира. — Например, вы ведь дежурили возле квартиры Сазонова, так?

— Только возле той, где он был прописан. На Петроградской мы не были.

— Почему?

— Просто не успели пробить через ГБР, что у него есть еще одна квартира.

— И поэтому не столкнулись возле нее с людьми Казимира?

— Вот именно, — согласился Валера. — Мы знали, что за этой половинкой банкноты идет охота. Но ничего не могли поделать, потому что не знали, где она может быть и у кого.

И, помолчав, он добавил:

— А вообще, всей заварухи могло и не быть. Запутка произошла из-за смерти доктора. Не умри он так не вовремя, мы бы получили свою половинку рваной сотни, Сазонов обратно — свои сто тысяч долларов, а доктор некоторую компенсацию от Сазонова за проделанную им работу. И все бы мирно разошлись.

Ох, что-то не верилось подругам в такой исход дела. Наверняка доктору и Сазонову все равно бы не поздоровилось. Игната его старший брат, по совместительству босс Валеры и Бориса, еще, может быть, и простил бы, учитывая недалекость младшенького, а также благие порывы, во имя которых тот действовал. Но вот оправдания для действий доктора и господина Сазонова вряд ли бы нашлись. И последним в любом случае крупно не поздоровилось бы.

— Глупо даже спрашивать, получил ли Сазонов назад свои сто тысяч, — произнесла Леся, тем не менее вопросительно поглядывая на Валеру.

— В самом деле глупо, — невозмутимо согласился Валера. — Поэтому и не спрашивай.

Больше у подруг вопросов к нему не было. Эта история закончилась лично для них вполне благополучно. Во всяком случае, они остались живы, целы и невредимы, одолев целую толпу психов, маньяков и просто малость неуравновешенных личностей, которые, словно планеты вокруг солнца, вращались по своим орбитам вокруг звездного доктора Пешкова.

Подругам оставалось решить еще один вопрос. Никак не архиважный в размерах вселенной, но в то же время очень и очень серьезный в пределах небольшого мирка самих подруг.

— Не могу понять, как мне быть с моим Фантиком?

Этот вопрос задала Кира, и Леся ему очень удивилась:

— А в чем дело? Что значит — как тебе с ним быть? Его надо забрать у этой Стефаниды Петровны. Что тут решать? Тем более она же тебе уже звонила, говорила, что можно.

— Да, но ты же помнишь, как этот паршивец вел себя? Он в мою сторону даже и не посмотрел!

— Зато ты посмотри сейчас на Фатиму! — укорила подругу Леся. — На ней же лица, то есть, тьфу, морды нет. Одним словом, переживает кошка!

Фатима и в самом деле выглядела печально. Она явно скучала по Фантику. Кира крепилась еще почти сутки, а потом сдалась. И, прихватив с собой Лесю в качестве моральной поддержки, поехала забирать Фантика. Кира была готова к тому, что Фантик вообще сделает вид, что они незнакомы. Но действительность превзошла все ее ожидания.

При виде хозяйки Фантик издал ликующий полувопль-полувсхлип. И кинулся к ногам Киры, разметав вокруг себя бархатные подушки и окруживших его почтительным полукругом кошек. Как отметила про себя Кира, количество кошек с ее прошлого визита увеличилось почти в два раза. Должно быть, в этом и крылась причина неумеренного восторга Фантика при виде хозяйки.

— Возьми меня! Возьми меня отсюда! — почти рыдал кот, вертясь у ее ног и голося на своем кошачьем языке. — Прости, прости, прости! Больше не буду! Буду хороший, только забери от этих дамочек. Ты не представляешь, что они заставляли меня вытворять!

Фантик так истово терся о ноги Киры, что сердце у той растаяло. И она от души простила своего любимца.

— Зато будешь теперь знать, негодник, что и на тебя управа есть, — весело сообщила она коту, подхватывая того на руки. — Так и быть, поехали домой.

Тем не менее Стефанида Петровна, которая снисходительно наблюдала эту сцену, приглашала привозить к ней Фантика еще раз, а может быть, и не раз. Создание породы нуждалось в скрытых в Фантике резервах.

— Можете вместе с его подружкой привозить, — говорила она. — Скучать им у меня не придется. Общество всегда самое пестрое.

Кира обещала подумать.

— Особенно, если будут плохо себя вести.

Услышавший это, Фантик повесил уши. Он явно не рвался обратно к своему многочисленному гарему. Он насытился. И теперь ему хотелось домашнего уюта с милой его сердцу Фатимой.

Дальнейшие события развивались уже независимо от подруг. И, как показало время, Кира оказалась права насчет смерти доктора Пешкова. Дело об его убийстве было закрыто за недостатком улик. И таким образом Света и Лукерья Ивановна Багротюк благополучно ушли от ответственности за содеянное. Правильно поступили подруги, скрыв преступниц от правосудия, или нет, сказать теперь сложно. Но ненавидящие раньше друг друга свекровь и невестка наконец-то сумели помириться. И даже более того, почувствовали друг к другу уважение и что-то близкое к симпатии. И теперь их семейная жизнь более не омрачена надуманными обидами и беспричинными ссорами.

Судьбы остальных участников этой истории сложились по-разному. Например, Жизель и Коростень живут теперь вполне счастливо. Они поженились и ждут появления на свет своего первенца. Оказалось, что любовное помешательство Коростеня имело под собой вполне трогательное объяснение — он изо всех сил старался произвести впечатление на любимую им девушку. И делал это, как он откровенно признался Жизели, уже из последних сил.

После того как влюбленные поговорили, недоразумение прояснилось, их сексуальная жизнь вошла в ту колею, которая вполне устраивала обоих.

А вот госпожа Мерцалова так и не сумела найти себе достойный объект для нового замужества. И потому продолжает посещать сеансы психотерапии и оплакивать своего мужа. Теперь она помнит лишь одни его достоинства. Попутно она увлеклась восточными учениями. И соорудила дома перед фотографией покойного мужа нечто вроде алтаря, на котором каждую ночь возжигает ароматические курения, уверенная, что ему это приятно. В общем, по-своему она тоже счастлива.

Маньяка Евгения, помешавшегося на женских локонах, так и не выпустили из психушки. Его активно лечат, но пока его мания стричь всех понравившихся ему женщин не желает поддаваться лечению.

А вот другой фанат прекрасного — Пятипалов — посетил клинику трансплантации волос, где ему пересадили чудные донорские волосы, которым здорово понравилось жить на голове знаменитого актера — они там и остались. Надолго ли? Так что психиатрия потеряла одного пациента, зато мир приобрел вполне здорового члена общества и талантливого танцора.

Анна Ивановна продала наконец дом, который считала заколдованным. Переехала в небольшой коттедж, в котором было всего три комнаты, кухня, ванная и прихожая. И, как ни удивительно, но к ней немедленно вернулись все ее родственники. Оказалось, что бизнес братьев пошел плохо и они сочли за благо его свернуть, пока не потеряли слишком много. Сестры развелись и с новыми мужьями. И также перебрались жить к старшей, да еще вместе со всеми своими отпрысками, число которых увеличилось за время их второго замужества.

Муж младшей сестры совершенно разорился и теперь уже не видел ничего зазорного в том, чтобы жить на хлебах у доброй родственницы жены. Одним словом, Анна Ивановна снова счастлива. И снова планирует построить большой дом, где всем хватило бы места. Эту женщину жизнь так ничему и не научила.

Но счастливей всех чувствует себя Елена Яковлевна. Она пишет свои чудесные книги и тщетно борется с многочисленными тараканами в головах у своих пациентов. То есть занимается тем, о чем всегда и мечтала. И потому совершенно счастлива.

А сами подруги еще не определились, счастливы они или нет. Бесспорно, Валера с Борисом проявили себя по отношению к ним с самой лучшей стороны, благородно рисковали жизнью, спасая их. И конечно же, заслужили за свое благородство награду. Однако вручать ее девушки своим кавалерам не торопятся. Пока.

Content

Дарья Калинина
Гусары денег не берут

Пролог

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20