Дарья Калинина Любовь и ежики

Глава первая

Юлька ворвалась в квартиру своей подруги Инны, словно цунами на беззащитный берег. Сходство было тем более полным, что, вбегая, она умудрилась перевернуть хлипкий столик в юго-западном секторе Инниной квартиры, на котором Инна только что любовно и с полной уверенностью в успехе предприятия закончила устанавливать композицию, которая, по сведениям из самых достоверных источников мастеров фэн-шуй, должна была принести Инне необыкновенную любовь и на редкость удачный брак.

Вообще-то, если честно, то Инна уже была замужем. Но Бритый — ее нынешний супруг, последнее время стал слишком часто огорчать Инну своим поведением. Нет, изменять он ей не изменял. У него на это просто времени не хватало, потому что все свое свободное от работы время он посвящал тому, чтобы укараулить Инну от историй, в которые она часто попадала. Против этого Инна хоть и возражала, но слабо, отдавая дань тому, что супруг о ней все же беспокоится.

Но затем мало-помалу тенденция изменилась, и Бритый начал караулить не только Инну, но и ее воображаемого любовника. Тот факт, что любовник существовал только в голове самого Бритого, дела нисколько не менял. Скандалы Бритый закатывал Инне такие, что можно было подумать, будто у нее имеется не один мифический любовник, а целый десяток, и все во плоти. Да еще Бритый, если не мог следить за Инной сам, посылал по ее следу своих ребят. Благо муж Инны был генеральным директором охранного агентства, и проблем со шпионами, которых он в разговоре с женой деликатно называл охранниками, у него не было.

Измученная постоянной слежкой и ревностью супруга и чувствуя, что скоро и в самом деле попытается обмануть Бритого, хотя бы чисто из спортивного интереса, Инна в конце концов не выдержала и сбежала от мужа к себе домой. И тут начала взывать к небесам с просьбой послать ей подходящего мужа или нормализовать их отношения с Бритым. Последнее выглядело в глазах Инны более предпочтительным, потому что, несмотря на все странности поведения мужа, Инна продолжала его любить и рвать с ним окончательно не собиралась.

Итак, столик, на который любовно и с надеждой взирала Инна, был покрыт ярко-красной скатертью, в поисках которой Инна обегала полгорода. На нем стояли две красные свечки в красивых бронзовых подсвечниках, возле свечей сидели две одинаковые фигурки птичек, предположительно журавлей, а над столиком, тоже на юго-западной стене, висела картина, изображающая силуэты влюбленной пары — мужчины и женщины.

Картину Инне достали по великому блату, потому что в период повального увлечения фэн-шуй найти что-либо подобное просто так на прилавках города было невозможно. Художники, обитающие на Невском проспекте, забросили все свои прежние эскизы, наброски и задумки, но все равно не справлялись с обилием заказов на изображения мужчины и женщины. Причем счастливых мужчины и женщины, без всяких там кубизмов и прочих формальных уклонов и желательно в натуральную величину.

Так вот, закончив сооружать свою композицию, Инна отключила телефоны, уселась в кресло, приняла удобную позу и предалась медитации на тему о том, каким бы она хотела видеть своего потенциального партнера, которого Вселенная при посредничестве фэн-шуй теперь, по мнению Инны, просто обязана была предоставить ей в самое ближайшее время.

Нужно ли говорить, что после Юлькиного вторжения столик упал, все амулеты рассыпались, и картина, которую Инна повесила на стену собственноручно, угрожающе закачалась, а в тот момент, когда Юля открыла рот и разревелась, картина грохнулась на пол, а стекло разлетелось на множество брызг.

— Ну все! — воскликнула ошеломленная произведенным эффектом Инна, пулей вылетая из кресла. — Юлька, ты хоть знаешь, что ты натворила сейчас?! Ты же порушила все мои надежды на то, что мне удастся найти себе более подходящего партнера, чем мой орангутанг.

Но Юлька не слушала свою возмущенную подругу. Бросившись в кресло, которое только что оставила Инна, Юлька разрыдалась в полную силу. Инна растерялась. Видеть плачущую Юлю ей приходилось нечасто. Обычно Юля бывала весела и жизнерадостна, и приветливая улыбка так и плясала в уголках ее рта и таилась в глубине Юлькиных карих глаз.

— Что случилось-то? — растерянно спросила у подруги Инна, стоя возле своего поверженного столика и разлетевшихся по полу амулетов фэн-шуй. — Чего ты плачешь?

— Я плачу?! — захлебываясь слезами, поинтересовалась у нее Юлька. — Я не просто плачу. Я рыдаю! Я умираю! Я!.. Словом, я не знаю, что я. Но мне так ужасно не было еще никогда в жизни.

— Ты разорилась? — ужаснулась Инна. — Ваша с Антоном фирма обанкротилась? Да? Говори же!

— Ах, если бы, — прорыдала Юлька. — Но нет, в фирме все нормально. В этом месяце мы даже получили рекордно высокую прибыль.

Инна прикинула, что еще могло расстроить ее подругу до такой степени, но так и не смогла создать себе четкой картины происшедшего. Предположить, что у Юльки погибли все ее родственники, причем разом, Инна не осмелилась. Хотя Юлькин слезный фонтан тянул на размеры именно такого бедствия. Однако Инна только сегодня утром разговаривала с Юлькиной мамой, и та была настолько в добром здравии, что даже прочитала Инне нотацию о том, как подобает вести себя мужней жене, а как не подобает. На этот счет мнения у Инны и Юлькиной мамы кардинально разошлись, так что женщины даже слегка повздорили. И сейчас Инна прикидывала, могло ли ее поведение быть причиной Юлькиных слез. Но с другой стороны, Иннино поведение касалось лично ее, а никак не Юльки.

Дело было в том, что после очередного ухода Инны на свою площадь, то есть переезда в свою квартиру от ревнивого муженька, тот начал обзванивать всех Инниных подруг, ябедничать на Инну и просить заступничества. Видимо, позвонил он и Юлькиным родителям. Откуда Юлькина мать и была в курсе позорного поведения Инны.

Но на всякий случай Инна спросила:

— Юля, а твои родители, они… С ними все в порядке?

Юлька хлюпнула носом и кивнула. Инна ничего не понимала. Оставалось последнее, что могло довести Юльку до такого состояния, но думать об этом Инне даже не хотелось. Однако пришлось. Потому что Юлька рыдала, не переставая, и говорить внятно сама не могла.

— Юля, у тебя что-то с Антоном? — тихо спросила Инна.

Юлька кивнула и наконец перестала захлебываться слезами.

— Да, — тоже тихо ответила она. — Он мне изменил.

Инна плюхнулась в соседнее кресло и замолчала. Что говорить в таких случаях, она плохо представляла. То есть что нужно говорить, чтобы подруге стало легче.

— Какой козел! — наконец выдавила из себя Инна, но это было явно не то, потому что Юлька снова залилась слезами.

— А ты уверена, что он тебе изменил? — спросила у нее Инна.

Юлька кивнула.

— Один раз?

Юлька помотала головой.

— А откуда ты знаешь, что не один? — тоном следователя осведомилась Инна. — Ты ведь за ним не следила? И свечку у него над кроватью не держала.

— Он сам мне сказал, — прорыдала Юлька. — И тест подтвердил.

— Какой еще тест? — испугалась Инна. — Ты беременна?

— Господи, нет! — воскликнула Юля. — Такой тест, с помощью которого можно выяснить, изменяет вам муж или нет. И дернула же меня нелегкая купить этот проклятущий журнал с тем тестом! Жила же себе спокойно! Горя не знала, дура набитая!

Постепенно выяснилось следующее. Антон в очередной раз задерживался на работе, и Юльке пришлось добираться до дома на метро. В метро, чтобы не скучать, она купила журнальчик в привлекательной глянцевой обложке с какой-то красоткой на обложке. Полистав журнальчик, Юлька наткнулась на заголовок: «ИЗМЕНЯЕТ ЛИ ВАМ ВАШ МУЖ?» Заголовок был набран жирным шрифтом, и не заметить его было просто невозможно. Юлька заметила, заинтересовалась и решила протестировать Антона.

— Просто из любопытства! — всхлипывая, рассказывала она Юльке. — Ехать было долго, вот я и решила его протестировать.

— И что? — спросила Инна. — Что там за вопросы такие? Может, ерунда какая-нибудь?

— Ну, там были разные вопросы, например: «Стал ли ваш муж следить за своей внешностью?», «Прекратились ли у вас занятия сексом?», «Стал ли ваш муж холоден с вами?», «Придирается ли ваш муж к вам?», «Задерживается ли ваш муж на работе?».

— И что? — спросила Инна.

— А то, что там было еще много вопросов, и на каждый из этих вопросов, я могла бы ответить «ДА», — всхлипнула Юлька. — Меня как мешком по голове стукнули. Когда до меня доперло, что Антон мне изменяет, я от волнения даже свою остановку проехала. Пришлось возвращаться обратно.

— Да чушь все это! — воскликнула Инна.

— Тест, может быть, и чушь! — согласилась с ней Юля. — Но я тогда так не думала. И, приехав домой, я дождалась Антона и прямо сказала ему, что он изменяет мне. И меня интересует лишь вопрос, как долго он этим занимается.

— А он?

— Он сначала начал отпираться, но теперь я была уже настороже. И быстро нашла на его рубашке четкий след от губной помады. Я такой не пользуюсь. Кроме того, от него разило духами. Тоже чужими. Так что часа через четыре, когда он наконец понял, что поужинать и лечь спать ему сегодня не удастся и вообще уйти не удастся, потому что его ключи от входной двери я в порыве гнева выкинула в форточку, а свои, находясь в состоянии стресса, не могла найти, ему пришлось признаться. И он сознался, что изменяет мне.

— И давно?

— Уже два месяца, — сказала Юлька. — С какой-то девчонкой, которая работает на заправке, где Антон обычно заправляет свою машину. Самое смешное, что я эту девчонку даже видела несколько раз. Но мне и в голову не могло прийти, что Антон прямо под моим носом заведет роман.

— И как девчонка? — спросила Инна. — Симпатичная?

В ответ Юля небрежно махнула рукой.

— Ничего особенного, к тому же она спит почти со всеми, кто догадается ей это предложить. Антон сам мне сказал. Да я и сама видела, как к этой девахе с ухмылочками и коробками конфет подваливали другие шоферы.

— Тогда для вашего брака с Антоном опасности она не представляет, — решила Инна.

— Как это не представляет?! — взвилась Юлька. — Она его разрушила! Какое мне дело до того, что с этой девчонкой спит ползаправки или даже вообще полгорода. С ней спит мой муж! А это уже касается меня лично!

— Но Антон же любит тебя! — сказала Инна. — А та девочка просто дань его кобелизму. Вот фэн-шуй рекомендует вообще ни в каких удовольствиях себе не отказывать, потому что это делает человека несчастным. А несчастный человек несет очень негативную энергию в окружающий мир.

— Несчастный человек — это я! — воскликнула Юлька. — И мне плевать на окружающий мир, будет он там страдать от моей негативной энергии или нет! Достаточно, что страдаю я!

— Ты должна выплеснуть свои негативные эмоции, а потом подумать обо всем еще раз, — сказала Инна. — И может быть, ты поймешь, что такой союз, когда ты можешь позволить себе связь с понравившимся тебе парнем и Антон может допустить шалость с какой-нибудь смазливой девчонкой, по-своему тоже привлекателен. А может быть, ты поймешь, что Антон вовсе не хотел тебя обманывать и та девица сама его соблазнила.

— Выплеснуть негативные эмоции, говоришь? — задумчиво спросила у подруги Юля. — А как?

— Сейчас я уйду на кухню, а ты можешь побить мою старую подушку, представляя, что это Антон, повыть и вообще высказать в адрес Антона, то есть подушки, все, что накопилось в душе, — сказала Инна.

— Ладно, — согласилась Юля. — Я думаю, мне это поможет.

Инна быстро удалилась на кухню, плотно прикрыв за собой дверь, потом включила магнитофон на полную громкость и стала ждать. Из комнаты доносились какие-то глухие удары и невнятные проклятия. Через двадцать минут красная и довольная Юлька появилась на кухне. Плюхнувшись на табуретку, она сказала:

— Знаешь, мне кажется, твою подушку придется выкинуть на помойку.

— Я так и собиралась с ней поступить, — согласилась Инна. — Ну как? Теперь стало легче?

— Да, — удовлетворенно кивнула Юля.

— Теперь ты готова понять Антона? — спросила Инна.

— Чего? — вытаращила глаза Юля. — Я что-то не пойму, в чем смысл упражнения с подушкой? Чтобы мне стало легче или чтобы Антона простить?

— И то, и другое, — ответила Инна. — Ты же собираешься сохранить семью?

— Что? — еще больше поразилась Юлька. — Ты что, ничего еще до сих пор не поняла? У нас с Антоном больше нет никакой семьи! Я его выгнала!

— Выгнала! — ахнула Инна.

— Окончательно, — кивнула Юлька. — Еще вчера ночью. Нашла запасные ключи, открыла дверь и выгнала его из дома. Он, правда, упирался, цеплялся за косяк, но я придавила ему дверью пальцы, и он все-таки ушел. Дверь-то у нас, сама помнишь, железная.

— Но теперь ты можешь его простить, — сказала Инна.

— Никогда! — заупрямилась Юля. — Если он изменил мне один раз, то изменит и еще. Одного раза не бывает, сама знаешь! И я шутить не собираюсь. Антон для меня мертв. Нет его!

И Юля снова начала рыдать.

— А где ты была вчера? — сквозь слезы спросила она у подруги.

— А я тоже рассталась с Бритым, — сказала Инна. — Просто потому, что поняла: он меня больше не устраивает как партнер. — Сюда приехала уже под утро и сегодня весь день бегала по городу в поисках амулетов фэн-шуй.

— А что ты там говорила про фэн-шуй, который должен тебе помочь? — спросила у нее Юля.

Инна оживилась и в подробностях описала Юльке, что нужно сделать, чтобы в ее жизни появился партнер, которого она достойна и который достоин ее.

— И что, появится? — спросила Юля. — Если расставить все эти парные фигурки и прочее?

— Со временем обязательно появится, — уверенно ответила Инна.

— А у меня нет этого времени! — прорыдала Юлька. — Потому что, если я не найду себе кого-нибудь на замену Антону, причем срочно, я наложу на себя руки.

— Не надо! — испугалась Инна.

— Сама не хочу, но, бывает, так накатит, что другого выхода и не вижу, — вздохнула Юля.

— Так! — решила Инна. — Сейчас мы с тобой поедем проветриться. Я сяду за руль, потому что ты явно не в состоянии. И мы с тобой посидим в кафе, сыграем в бильярд или сходим в гости. По своему опыту могу сказать, что сидеть тебе дома сейчас никак нельзя.

И она потащила слегка упирающуюся Юльку одеваться. На дворе стоял ноябрь, было уже темно, и когда подруги вышли на улицу, там маячила какая-то темная фигура. При виде подруг фигура кинулась к ним навстречу. Инна вздрогнула, но это оказался всего лишь Антон, который бухнулся перед Юлей на колени прямо в ноябрьскую грязь и принялся молить о прощении.

— Не валяй дурака, — приказала ему Юля. — Я уже все решила. Вещи твои я отправила сегодня к твоей маме. Можешь их там забрать. А между нами все кончено. И мы с Инной едем развлекаться.

После этого Антон поднялся с колен и принялся осыпать Юльку, а заодно и Инну обличительными эпитетами, самым мягким из которых был — «блудливые дряни».

— Ну, если ты твердо решила, что между нами все кончено, и собираешься подыскать себе другого мужика, то я тоже в долгу не останусь! — заявил на прощание Антон, садясь в свою «девятку». — Девиц на свете много!

— Так же, как и мужиков! — крикнула ему вдогонку Юля, но Антон ее вряд ли услышал, потому что уже завел мотор и, обдав грязью опешивших подруг, уехал.

— Вот скотина! — сказала Инна, размазывая грязь по подолу своей дубленки. — Я купила эту дубленку только сегодня, чтобы утешиться. А он мне ее уже изгадил. И фэн-шуй ты мой перевернула. Так что теперь все придется начинать сначала. Думаю, что нужно позвать мастера, наверное, я что-то не так сделала. Поэтому ты и перевернула мои талисманы. И вообще разрушила композицию для привлечения потенциального жениха.

Но Юля ее не слушала, она снова рыдала.

— О господи! — вздохнула Инна. — Да перестань ты рыдать. Антон еще сто раз появится.

— Почему? — спросила Юля.

— Ну, жить-то ему где-то надо, — объяснила ей Инна. — Его мама с отчимом живут в однокомнатной квартирке. Как ты думаешь, будут они рады появлению в их любовном гнездышке твоего Антона? Думаю, что потерпят они его максимум пару дней, а потом ему придется возвращаться к тебе.

— Я его обратно не пущу! — твердо сказала Юля. — Я уже и замки на двери сменила.

И тут Инна впервые поняла, что подруга настроена и в самом деле решительно. Кататься по городу они все-таки поехали. Но развеяться, как предполагала Инна, у них не получилось. Юля говорила только об Антоне, когда они заходили в кафе, где было полно привлекательных, на взгляд Инны, мужчин; говорила о своем Антоне, когда они заходили сыграть на бильярде и где тоже было полно мужиков; говорила о нем, и когда подруги заходили на ночные дискотеки или просто ехали в машине. Наконец Инна смекнула, что пора поворачивать домой, потому что толку от такой прогулки все равно не будет.

— Представляешь, у него летом случались даже запои, — делилась с Инной подруга. — Два раза. Не слишком длительные, но по три дня длились. А потом еще день он очухивался. И это ведь только начало! Дальше будет хуже. А когда я была летом на даче, думала немного отдохнуть от дел и оставила фирму на Антона, он приводил к нам в квартиру каких-то своих знакомых. После чего у меня пропали золотые серьги, мои новые босоножки, которые стоили дороже, чем серьги, и исчезла крупная сумма денег. Да и еще что-то из моей одежды.

— А что Антон?

— Он клялся, что у него был приятель со случайной подружкой. Наверное, она и взяла. Но теперь я подозреваю, что подружка была не одна. А может быть, никакого друга и вообще не было. А Антон просто приводил каких-то своих случайных знакомых, сам напивался, а они спокойно шарили в моих вещах.

— Это ужасно, — согласилась Инна.

— И при этом он запустил дела фирмы, — жаловалась Юля. — Представляешь, в летние месяцы, когда строительные фирмы процветают, наша вдруг стала приносить убыток. У меня просто волосы на голове дыбом встали, когда я увидела, в каком состоянии наша бухгалтерия. Я возмутилась до такой степени, что даже позабыла про пропавшие серьги и босоножки. А если бы не забыла, то смогла бы кое о чем догадаться.

— Да уж, — пробормотала Инна. — И что дальше было?

— В общем, дела фирмы мне удалось за пару месяцев поправить. Но… Но вот тогда-то у меня с глаз и упали розовые очки. Я поняла, что никогда не смогу оставить Антона без присмотра, чтобы он не натворил беды.

— А когда пьяный, он тебя не бил? — спросила Инна.

— Не бил, — покачала головой Юля. — Но хорошего, знаешь, тоже мало. Когда он пьяный, то спать невозможно. Потому что он бродит по квартире, будит меня, требует, чтобы мы выяснили наконец отношения. А на второй день ударяется в загул. Может взять деньги, отложенные на что-то важное. Уехать пьяным и вернуться без копейки в кармане.

— Это тоже серьезно, — вздохнула Инна.

— Ну а когда ко всему этому прибавилась еще и измена, я решила, что все. Конец! Хочет Антон спиваться или крутить шашни с другими девками — это его личное дело.

— И тебе его не жаль? — спросила Инна. — Он же сейчас в таком состоянии, что вполне может уйти в запой.

— Как уйдет, так и выйдет, — сердито ответила Юля. — Пусть кто-нибудь другой его теперь из запоев вытаскивает. А я отмучилась.

И подруга неожиданно перестала плакать и с интересом огляделась по сторонам.

— А куда мы едем? — спросила она у Инны.

— Домой, — пожала та плечами.

— А разве мы не поедем развлекаться? — удивилась Юля. — Мы же собирались в ночные клубы, кафе, бильярд и все такое прочее.

— Мы везде уже были, — ответила ей Инна.

— В самом деле? — удивилась Юля. — А почему же я не заметила?

— Потому что все время думала об Антоне, — терпеливо объяснила ей Инна.

— Но теперь все! — решительно заявила Юля. — Больше я о нем не думаю. Все, что я хотела сказать, я уже сказала. Теперь можно и поразвлечься.

— Теперь уже утро, — ответила Инна. — Придется отложить до другого раза.

Подъехав к дому, Инна настояла, чтобы подруга осталась ночевать у нее.

— Не хочу всю ночь бегать к тебе и проверять, не наглоталась ли ты таблеток или не вскрыла ли себе вены, — пояснила она.

И сколько Юля ни уверяла ее, что из-за такого негодяя, каким оказался Антон, она никогда с собой ничего не сделает, Инна ей не поверила и спать уложила у себя в комнате на кровати, а сама устроилась на диванчике. Но толком поспать им не дали. Только подруги уснули, как зазвонил сотовый Инны, который она забыла отключить.

— Ну что? — услышала она голос Бритого. — Долго ты намерена от меня прятаться? Я, между прочим, полночи провел возле твоей двери. Сколько можно? Или ты нашла мужика получше меня?

И в голосе мужа послышались отчетливые ревнивые нотки. Так как ревнивый Бритый был обычно страшен, то Инна заныла.

— Где? — тоскливо спросила она у него. — Где я могла познакомиться с мужиком лучше тебя, если все последние месяцы провела дома? Почти под домашним арестом.

— Но в магазин же я тебя отпускал, — возразил Бритый. — Ты могла познакомиться там.

— Нагруженная покупками? — поинтересовалась Инна.

— Ну, и в другие места я тебя отпускал. Навестить подруг, например. А значит, ты могла вполне обмануть мое доверие и вместо подруги смотаться в какую-нибудь брачную контору, где желающих познакомиться мужчин пруд пруди.

— Что ты сказал? — воскликнула Инна. — Ты имеешь в виду брачное агентство?

— Вот именно, — сказал Бритый. — Так что, я прав? Ты туда ходила?

— Не ходила, но спасибо за идею! — рявкнула Инна и отключила сотовый.

Впрочем, ей это не сильно помогло. Потому что уже через сорок минут Бритый ломился к ней в дверь.

— Если ты найдешь себе другого мужчину, то ему не жить! — вопил Бритый из-за двери. — Или если ты уже нашла! Мне даже неинтересно знать имя покойника. Инна, возвращайся ко мне по-хорошему. Если меня не жалеешь, то пожалей хотя бы своего любовника. Я же все равно до него доберусь. И убью. Честное слово, убью!

— Идиот! — пробормотала Инна, переворачиваясь на другой бок.

— Что там? — сонно спросила Юля.

— Ничего, у Бритого приступ ревности, — сказала Инна.

— Верный признак, что у него у самого рыльце в пушку, — ответила Юля. — Во всяком случае, так было написано в том журнале, в котором я нашла тест, с помощью которого вывела Антона на чистую воду.

Бритый перестал наконец биться в Иннину дверь и ушел во двор в свою машину — караулить неизбежное появление Инны. Это Инна могла наблюдать из своего окна. Как и то, что Бритый, усевшись в машину, тут же задремал. Но сама Инна спать уже не могла. Слова мужа не шли у нее из головы. Не про любовника, нет! Она думала про брачное агентство. И чем дольше думала, тем больше ей казалось, что она нашла способ, как заставить Юльку позабыть про Антона.

— Клин клином вышибают, — бормотала Инна, унеся телефон на кухню и названивая в справочную службу.

К десяти часам утра Инна стала обладательницей целого списка агентств, которые занимались подбором будущих супругов. Оказалось, что их в городе больше десятка. Но Инна выбрала первые пять. Ей показалось, что с Юлькиными данными они вполне обошлись бы и одним агентством. Но лучше было не рисковать.

После этого Инна прокралась в квартиру Юли. Сделать это было легко, потому что раньше квартиры подруг были просто смежными комнатами в огромной коммунальной квартире. Потом из своих тридцати-сорокаметровых комнат жильцы наделали однокомнатных квартир. И из общей кухни соорудили роскошный холл с пальмами и креслами для отдыха.

Но дверь, которая раньше вела из комнаты Инны в комнату Юли, их родители заделывать не стали. И теперь подруги могли ходить друг к другу в гости прямо в домашних халатах. Не опасаясь простудиться. Время от времени Инна выглядывала из окна, но машина Бритого все еще стояла там. И это заставило Инну задуматься. Раньше Бритый так себя не вел. Не следил за своей супругой, ночуя у нее под окнами.

— А что будет дальше? — вздохнула Инна. — Совсем мужик от ревности спятил. Нужно что-то срочно делать.

Когда Юля открыла глаза, то не увидела на диване Инны. Юля посмотрела на часы, они показывали одиннадцать. Это Юлю удивило. Обычно Инна раньше полудня не вставала. Юля сунула ноги в пушистые шлепанцы и отправилась к себе домой. Там она застала свою подругу и соседку совершенно причесанную, одетую и накрашенную за странным занятием. Инна сидела возле Юлькиного секретера, а возле нее на ковре веером лежали Юлькины же фотографии.

— Что ты делаешь? — удивилась Юля.

— Ищу подходящую фотографию, — ответила Инна.

— Подходящую для чего? — поинтересовалась Юля.

— Там узнаешь, — загадочно ответила Инна. — Кажется, вот эти подойдут.

И она показала Юле несколько фотографий.

— Но это же мои лучшие фотографии! — воскликнула Юля. — Зачем они тебе?

— Не важно, — ответила Инна. — На работу ты сегодня не пойдешь. Незачем тебе встречаться там с Антоном.

— А куда я пойду?

— Скажи, ты мне доверяешь? — спросила у нее Инна.

— Доверяю, — ответила Юля. — Конечно, доверяю. Но на работу я пойду. Мне там сегодня необходимо быть. У меня назначена встреча. И боюсь, я на нее уже опаздываю. А на Антона я не буду обращать внимания. Вот и все. Даже разговаривать с ним не стану. К тому же у него дела в другом месте, так что вероятность нашей встречи равняется почти нулю.

— Хорошо, как хочешь, — ответила Инна. — А пока собирайся и думай, как нам обмануть Бритого и проскользнуть мимо него незаметно.

— Зачем? — удивилась Юля.

— Затем, что не надо ему знать, куда мы с тобой направимся, — сказала Инна. — Вернее, куда направлюсь я. А то он снова вобьет себе в голову всякий бред и будет каждую ночь дежурить у меня под окнами. А еще и ребят своих подошлет, чтобы следили.

— А он может? — удивилась Юля.

— Когда Бритому в башку втемяшивается какая-то идея, то он может все, — заверила Инна. — И у меня есть подозрение, даже не подозрение, а твердая уверенность, что ему не понравится то, что я задумала.

— А мне понравится? — с тревогой спросила Юля.

— Тебе понравится.

— Тогда ладно, — сказала Юля и отправилась чистить зубы и вообще приводить себя в порядок после бессонной ночи и пережитого вчера стресса.

— Ты поторопись, — сказала Инна. — Бритый еще дрыхнет в своей машине. Но долго это продолжаться не будет. А нам нужно выскользнуть из дома, пока он спит.

Юля уже перестала чему-либо удивляться и постаралась побыстрей привести себя в порядок. От кофе ей тоже пришлось отказаться.

— Потом напьешься своего кофе. Пошли скорей, — приказала Инна.

Подруги выскользнули из дома. К счастью, свою машину Инна оставила на ночь на стоянке. Так что Бритого, который продолжал храпеть в джипе, заводя мотор на Иннином «БМВ», подруги разбудить не могли. И они благополучно удрали, обойдя джип Бритого далеко стороной.

— Ты мне можешь объяснить, что ты затеяла и почему скрываешь это от своего мужа? — допытывалась у Инны Юлька.

— Не могу, — отвечала та. — Сама все узнаешь. Ты ведь вчера сказала, что тебе не нужен Антон, а нужен кто-то другой, с кем ты могла бы забыть Антона?

— Я так сказала? — удивилась Юлька.

— Сказала, сказала, — заверила ее Инна. — И я тебе предоставлю целую кучу этих самых сказочных принцев. Ну, может быть, некоторые тебе сразу и не покажутся принцами, а некоторые ими и вообще не являются, но что-то ты для себя выберешь. А главное, развлечешься.

— Ты собралась мне сосватать кого-то? — догадалась Юлька, когда они дошли до стоянки. — Спасибо тебе, только я привыкла обходиться своими силами.

— Поверь, — заводя двигатель в своей машине, сказала Инна. — Сейчас тебе это не под силу. Ты даже до работы самостоятельно не сможешь добраться.

— Почему это? Отлично смогу!

— Свою машину ты продала, потому что Антон решил, что глупо иметь в семье две машины, — напомнила ей Инна. — Слишком дорого обходится. А теперь у тебя нет машины, нет Антона, и на работу тебе пришлось бы ехать на метро. Это отняло бы у тебя кучу времени и ты точно опоздала бы на ту встречу, на которую и так уже опаздываешь.

— Это так, — согласилась Юля. — Но я могу купить себе другую машину.

— Купишь, обязательно купишь, — кивнула головой Инна. — Только не сейчас. Сейчас ты не в том состоянии. И мой тебе совет: из тех мужчин, которые будут обрывать твой телефон уже сегодня вечером, выбери того, который с машиной.

Доставив Юльку до ее офиса, Инна направилась в ближайшее брачное агентство. Там ее ждало разочарование. Агентство занималось исключительно браками с иностранными гражданами. Отпускать лучшую подругу куда-то в Японию или Канаду в намерения Инны не входило. Она ведь хотела, чтобы Юля благополучно пережила свой кризис разрыва с Антоном. А потом уже сама подыскала себе действительно хорошего парня и жила бы с ним долго и счастливо хоть в Индии, хоть в Америке.

Следующее агентство Инну не устроило, потому что время поджимало, а у них на подбор женихов в среднем уходило от двух недель до месяца. Зато третье агентство, которое называлось «Легенда», Инну устроило по всем статьям. Агентство издавало журнал, который просматривали тут без малого двадцать тысяч мужчин.

— Двадцать тысяч — это как минимум, — объясняла Инне девушка-администратор. — Потому что обычно мужчины передают журнал из рук в руки. Так что реально у вашей подруги будет шанс понравиться гораздо большему числу мужчин.

Проблема возникла лишь одна. Ближайший номер журнала выходил в печать уже через неделю, но все материалы были сданы, места забиты. А Инна хотела, чтобы Юлькина фотография попала в этот номер, а не в следующий, который выходил через месяц.

— Могу предложить вам поместить фотографию вашей подруги в следующем номере, — сказала администратор.

— Не годится, — вздохнула Инна и полезла за кошельком. — За месяц, боюсь, моя подруга совсем зачахнет и утратит веру в свою привлекательность.

При виде купюры в сто долларов девушка сказала, что лично она не возражает, но есть же еще работники типографии, которым в срочном порядке придется делать замену.

— Текст под объявлением можно и не менять, — сказала Инна. — Там все пишут примерно одно и то же. Поменяйте только фотографию и номер телефона.

И она положила на стол еще три бумажки по сто долларов. После этого все вопросы неожиданно решились, и Инну заверили, что Юлькина фотография и ее телефон появятся в ближайшем номере в разделе серьезных отношений и брака. Инна ознакомилась с фотографиями обнаженных и полуобнаженных девиц, которые помещались в разделе для свиданий и развлечений, и поняла, что Юлька никогда в жизни не простит ей, если она опубликует ее фотографии в этом разделе.

— А у вас нет чего-нибудь промежуточного? — спросила Инна у девушки. — И не брак, и не откровенная проституция?

Девушка отрицательно помотала головой. Инна вздохнула и еще раз посмотрела на страницы, где публиковались девушки для развлечений. Ее передернуло, и она поспешно прикрыла эти страницы. Да, оставался раздел брака. С каким-то смутным ощущением тревоги от того, что поступает не совсем правильно, Инна все же согласилась поместить фотографии подруги именно в разделе брачных объявлений.

С чувством исполненного долга Инна вышла из агентства и отправилась домой. Досыпать. Во дворе джипа ее мужа уже не было. Но Инна не почувствовала особого облегчения. Насколько она изучила своего мужа, он умудрялся узнавать о том, чем занималась его жена весь день, и без разговора с ней на эту тему. Поднявшись к себе, Инна улеглась в кровать и заснула, отключив все телефоны в доме и махнув рукой на разрушенный Юлькой фэн-шуй.

— Должно быть, еще не пришло время, чтобы мне окончательно уходить от Бритого, — пробормотала Инна, засыпая. — Вот что хотела сказать мне Вселенная, когда Юлька сломала мою композицию.

Измотанная ночной поездкой и разговором с подругой, Инна проспала до шести вечера. Потом с работы вернулась Юлька, и Инна снова повезла ее развеяться. По собственному опыту расставания с любимыми или опостылевшими мужьями Инна знала, что ни в коем случае нельзя сидеть сиднем дома и лить слезы. Поэтому всю неделю Инна таскала подругу по разным увеселительным местам. Так что в конце концов Юлька немного пришла в себя и даже призналась, что без Антона жизнь, оказывается, еще не кончена. Инна поздравила себя с успехом. Юля понемногу приходила в нормальное состояние.

Про поданное в брачное агентство объявление Инна подруге не сказала. Почему? Она и сама затруднялась бы ответить. Ну, во-первых, еще вопрос, что из этого получится. А во-вторых, Инна опасалась, что Юлька откажется и заберет объявление, лишив себя надежды на быстрое знакомство с кучей мужчин.

Но однажды вечером Инну, которая дремала у себя дома, разбудил телефонный звонок, донесшийся из квартиры подруги. Инна не отреагировала. Но вскоре звонки пошли одни за одним. И спать под эту трель стало решительно невозможно. Инна встала, встряхнулась и пошла выяснять, кому так не терпится побеседовать с ее подругой.

— Алло! — максимально любезным тоном произнесла Инна, памятуя, что звонят все-таки не ей, а Юльке, и, может быть, какой-нибудь важный клиент.

— Это Леонид, — представился мужской голос. — Я увидел вашу фотографию в журнале и…

«Боже мой! — мысленно схватилась Инна за голову, не слушая, что там дальше излагает Леонид. — Юльки до сих пор нет дома, а женихи уже пошли косяком! Что же делать?»

И Инна приняла единственно разумное, как ей в тот момент казалось, решение. До прихода Юли взять огонь на себя.

— Да, да, — откликнулась она на голос Леонида. — Вы говорите, что работаете мастером в автосервисе? Значит, разбираетесь в машинах?

Леонид как будто немножко обиделся такому вопросу, но все же объяснил, что в машинах он разбирается с пятнадцати лет.

— А сколько вам сейчас? — уточнила Инна.

— Тридцать семь, — сказал мужчина.

«Староват, конечно, для Юльки, — подумала Инна. — Но, с другой стороны, знакомый мужик, который разбирается в машинах, на дороге не валяется».

И она записала телефон Леонида, деловито пометив сбоку, что это автомеханик. Водолей по гороскопу, волосы русые, глаза серые, а сам ростом метр семьдесят пять. Бороды и усов не носит.

— Я вам перезвоню, — сказала Инна. — Простите, сейчас очень занята. Работы очень много. Но сегодня обязательно перезвоню. До какого часа можно звонить?

Звонить Леониду можно было хоть всю ночь, потому как он чувствовал себя настолько влюбленным в Юльку, что спать не собирался. Это Инне понравилось, и она поставила возле имени Леонида плюсик. Следующий звонок раздался минут через десять, когда Инна как раз стояла перед зеркалом и внушала себе, что у Юльки все наладится в личной жизни, и просто буквально на днях.

— Это Сергей! — представился грубый голос.

Инну голос насторожил. В нем чувствовалась многодневная, если не многолетняя привычка к употреблению алкоголя. Так оно и оказалось. Два-три вопроса, и Сергей в качестве кандидата отпал. Инна даже не стала записывать его номер телефона. Следующий претендент Инну очаровал. Звали его Александр. У него было все: ум, престижная работа, машина, два высших образования, но он напрочь отказывался давать свой домашний телефон.

«Женат», — сделала пометку Инна возле имени Саши с номером его сотового.

Следующие два кандидата тоже почему-то не желали оставлять свои домашние телефоны. Но под Инниным напором все же оставили, сказав, правда, что бывают дома лишь очень поздно вечером и лишь для того, чтобы лечь спать. При этом они разговаривали с предполагаемой невестой, напирая особенно на то, что встретиться они бы хотели у Юльки дома. Чего время даром терять? И что, мол, не большие они любители ходить по кафе и всяким там развлекательным местам.

«Скупые жадины или жуткие трудоголики», — написала возле их телефонов Инна, предоставив Юльке самой разбираться, стоят жадины и трудоголики, которых ничего, кроме их работы, не интересует, того, чтобы с ними связывать свою прекрасную молодую жизнь.

Юлька где-то задерживалась. Из офиса она давно выехала. Мобильник свой отключила. И Инна осталась наедине с атакой Юлькиных женихов. На каждого, кто казался ей более или менее стоящим, у нее уходило примерно по четверти часа. Инну интересовало все: был ли человек женат, если был, то есть ли дети. Как он выглядит, что его интересует, что он думает о равноправии полов и любит ли выпить.

Как ни странно, многие женихи после такого допроса старались утаить свои телефоны и вообще смыться побыстрей. Инна немного сбавила напор, решив, что будет записывать только имя и телефон, а разбираться в деталях Юля будет уже сама. После этого дело пошло на лад. И Инна записала телефоны еще двух предпринимателей от торговли, которые, впрочем, так и не признались, чем именно они торгуют. А также одного шофера, одного токаря, чьи телефоны Инна записала, потому что уважала честный труд, и одного поэта. Поэт был безработным, потому что все его свободное от сна и еды время занимало сочинение стихов, которые почему-то нигде не публиковались. Работать где-либо не собирался, но зато говорил об этом честно, за что Инна его поневоле зауважала.

Поэт был последним, с кем довелось побеседовать Инне. Потому что в это время вернулась ее подруга.

— Где ты гуляешь? — набросилась на нее Инна. — Тут женихи телефон совсем оборвали, а тебя нет. Вот смотри, какой список я для тебя составила!

Юля скинула сумку, стянула сапоги и прямо в дубленке принялась изучать длинный список, который дала ей Инна.

— И все эти мужчины хотят со мной познакомиться? — недоверчиво спросила она. — С чего бы это вдруг?

— С того, что я опубликовала твою фотографию в журнале с объявлением, что ты ищешь себе мужа или друга для серьезных отношений, — сказала Инна.

— Ты с ума сошла! — ахнула Юлька.

— Почему? — удивилась Инна.

— А что, если Антон увидит этот журнал? Он со смеху помрет.

— Поверь, Антону будет не до смеха, когда он попытается до тебя дозвониться и поймет, что через сплошную стену твоих потенциальных женихов ему уже не прорваться, — ответила Инна, улыбаясь.

— Может, и так, — согласилась Юля, и в это время снова зазвонил телефон.

— Инна! — взмолилась Юлька. — Возьми трубку. У меня с утра во рту маковой росинки не было. Я просто умираю с голоду. Поговори еще разок за меня.

— Ладно уж, — сказала Инна и взяла трубку.

Голос, который она услышала, был какой-то подозрительно приятный. Инна старательно пыталась вспомнить, где она могла его слышать, но так и не вспомнила. Звали теперешнего жениха Иваном, его должность — начальник технического отдела в какой-то фирме, и занимался он установкой компьютерных программ для этой фирмы. Лет ему было всего тридцать. Голос у Ивана звучал весьма мелодично. Пить не пил. Занимался спортом, и ему позарез нужна была подруга, которая могла бы сопровождать его по всем развлекательным местам, куда ему пока что приходилось ходить одному. Записав его домашний телефон, Инна задумалась.

Иван подходил идеально. Даже слишком идеально. И это на фоне безработных поэтов и пятидесятилетних вдовцов с кучей детей и внуков как-то настораживало. К тому же у Вани была собственная квартира, отдельная от родителей, которая досталась ему от бабушки. Был загородный дом, который он выстроил уже на свои средства. Иван никогда не был женат, не имел детей, но ужасно хотел их завести в ближайшем будущем с той девушкой, которая согласится стать его женой.

— Либо тебе, Юлька, крупно повезло, либо это подстава, — сказала Инна. — Или он урод, но просто забыл об этом мне сказать. В любом случае с ним Юльке нужно встретиться в первую очередь.

— С кем мне нужно встретиться в первую очередь? — спросила Юлька.

Инна ей объяснила. А также, пока телефон молчал, дала строгую инструкцию, что у женихов, чуть они расслабятся, сразу нужно брать домашний телефон. А если не дают, то даже и в список таких прощелыг вносить не стоит.

— Только время с ними потеряешь, потому что наверняка женаты, — сказала она Юльке.

— Ладно, — обещала Юлька. — Учту.

— И вообще, записывай не только имя жениха, но и где работает, как выглядит, где и с кем живет. А то сегодня звонили уже три Сергея, четыре Саши и два Коли. Потом в жизни не вспомнишь, кто из них кто.

В это время снова зазвонил Юлькин телефон. Юля сняла трубку, а Инна отправилась к себе домой, чтобы немного передохнуть. У нее от разговоров с Юлькиными женихами голова распухла. И уши, к которым Инна прижимала телефонную трубку, полыхали огнем. Инна включила телевизор и отправилась готовить ужин, включив наконец оба своих телефона, которые были у нее отключены уже целую неделю. И буквально сразу же зазвонил ее сотовый.

— Инна, — раздался голос Бритого. — Ты что затеяла? Почему ты телефоны все время отключаешь? Ты что, не хочешь со мной разговаривать?

— Угадал, — ответила Инна.

— Но почему? — взмолился Бритый. — Что я тебе сделал? Я тебе не изменял, а то, что уделял мало времени, так у меня его вообще нет.

— Времени у тебя, чтобы побыть со мной, — нет, а своих амбалов посылать за мной следить ты можешь?

— Котеночек, но это для твоего же блага, — заворковал Бритый. — Чтобы с тобой ничего не случилось! Ты же себя знаешь.

— Бритый, я тебя предупреждала: если ты не перестанешь следить за каждым моим шагом и не начнешь мне доверять, то мы с тобой жить не будем, — уже зло бросила Инна. — Потому что в последнее время я чувствую себя какой-то радисткой Кэт, за которой следит все гестапо поголовно. Я даже до магазина иду и оглядываюсь по сторонам, пытаясь вычислить твоих парней.

— Не пытайся, мышонок, — ласково сказал Бритый. — Все равно не удастся. Они же профессионалы. Инна, возвращайся, я обещаю, что постараюсь не следить за тобой.

Вместо ответа Инна бросила трубку. Но Бритый позвонил снова. На этот раз он был настроен не так мирно:

— Что ты трубку швыряешь, а? Много себе позволять стала! Я тебе уже сказал и еще раз повторяю: встречу тебя с любовником, убью обоих. Ясно? Ты меня знаешь, я свое слово сдержу.

И в трубке раздались короткие гудки. Инна попыталась дозвониться до мужа, чтобы посоветовать ему полечиться, но Бритый к телефону не подходил.

— Свинья какая! — разозлилась Инна. — Свинья и идиот!

Она посидела немного в кресле, с тоской глядя на разрушенный фэн-шуй, который так и не удосужилась восстановить, потом убрала его с глаз долой подальше. И пошла жаловаться на Бритого Юльке. У той был как раз временный перерыв. То есть она просто отключила свой телефон и отдыхала.

— Ну что? — спросила Юлька у подруги. — Чего ты такая кислая?

— Бритый звонил, считает, что я завела себе любовника, — сказала Инна. — Угрожает его убить.

— Но у тебя же нет любовника, так чего ты волнуешься? — удивилась Юля.

— Все равно неприятно, — сказала Инна. — По-моему, у Бритого с головой стало плохо. У него в прошлом году была черепная травма. И мы ходили к врачам, они сказали, что дело серьезно, и прописали курс лечения. Но Бритый лечиться не стал, сказал, что времени у него на всякую дурь нет и вообще он прекрасно себя чувствует. Потом я еще несколько раз таскала его к врачам, но все бесполезно. У него явно развивается шизофрения или что-то похожее. Представляешь, он нашпиговал наш дом «жучками» и установил камеры скрытого наблюдения, чтобы знать, чем я занимаюсь, пока он на работе. А когда я выхожу из дома, то за мной обязательно топает какой-то его громила.

— А ты что?

— Я терпела, терпела, а потом устроила скандал, — ответила Инна. — Бритый убрал некоторые «жучки» и заверил меня, что камер скрытого наблюдения в доме тоже больше нет. Но я ему не верю и точно знаю — следить он за мной не перестал. Только делает это теперь не так откровенно. Я теперь его шпионов даже вычислить не всегда могу.

— Кошмар! — сказала Юля.

— И еще Бритый теперь считает, что когда я еду к подружкам, там меня обязательно поджидает любовник. А если еду в бассейн, то тоже чтобы заняться где-нибудь в раздевалке сексом. Вот я от него и ушла. Сказала, что либо он пойдет к врачу и как-то решит проблему со своей ревностью. Либо я решу все сама.

— Каким образом?

— Просто не вернусь к нему больше, и все, — сказала Инна. — Понимаешь, мне надоело, что каждую минуту, когда мы с Бритым видимся, он пытает меня, зачем я его обманываю, угрожает, что любовника моего он все-таки вычислит. Я теперь даже боюсь, если ко мне на улице подходит мужчина и спрашивает, как, допустим, дойти до метро, — Бритый решит, будто это и есть мой любовник, и у этого совершенно случайного человека будут из-за меня проблемы. Хожу и озираюсь по сторонам, чтобы вычислить шпионов Бритого. А Бритый вечером устраивает мне скандал, почему это я хожу и пялюсь по сторонам на незнакомых мужиков. Не иначе как нового любовника себе присматриваю. В общем, жить с ним стало невозможно.

— Может быть, Бритого кто-то настраивает против тебя? — предположила Юля. — Например, какая-нибудь девица, которая сама положила глаз на твоего мужа.

— Очень может быть, — грустно сказала Инна. — Но к нему в офис я теперь тоже зайти так просто не могу. Бритый против.

— Тогда у него в офисе точно появилась какая-то девица, которую он от тебя прячет. А все эти намеки, что у тебя есть любовник, только для отвода глаз, — сказала Юлька. — Давай проверим?

— А как? — спросила Инна.

— Зашлем к нему в офис какую-нибудь нашу подругу, — сказала Юлька. — Под видом клиентки. Пусть она сама лично посмотрит, что там творится.

— Кого же мы зашлем? — тоскливо спросила Инна. — Всех наших подруг Бритый знает в лицо.

— А мы пошлем одну девочку, которая сидит у меня в офисе на телефоне, — ответила Юлька. — Ее-то твой муж не знает.

— Давай! — обрадовалась Инна. — Прямо завтра, да?

— Угу, — кивнула Юля и включила телефон, который немедленно зазвонил снова.

Поговорив с очередным кандидатом в женихи, Юля сказала:

— Знаешь, а вот этот мне понравился. Врач, холост, возраст мне подходит. Живет один. Согласен встретиться хоть сейчас. Как думаешь?

— Отлично, — кивнула Инна.

— Он заедет за мной через час, — сказала Юлька. — Нужно привести себя в порядок.

— Ты дала ему свой адрес? — удивилась Инна.

— А что тут такого? Все равно адрес можно вычислить по телефону, — пожала плечами Юля. — Ну, я побежала собираться. А насчет Бритого не беспокойся. Я завтра же с утра пошлю Аньку к нему в офис.

— А ты помнишь, где у Бритого офис?

— На Марата, — ответила Юля. — Правильно? Номер дома я не помню, но я помню, как он расположен. Так что все пройдет на «отлично».

Инна кивнула, а Юлька помчалась собираться. Инна пошла с ней. Для первого свидания подруги выбрали для Юли костюм не слишком строгий, но в то же время и не совсем откровенный. Юбка была чуть выше колен. Сапоги Юлька надела новые, итальянские. Они были холодноваты для ноября, но зато ноги у Юльки в них делались стройными просто на удивление. Они и так у нее были стройными, но эти сапоги делали из них нечто фантастически прекрасное. Накрасилась Юлька тоже в меру, уделив особое внимание только замазыванию синяков под глазами и румянам, потому что от переживаний с Антоном стала совсем бледной. Но благодаря косметике этот дефект легко удалось скрыть. Сверху на костюм Юля накинула свою дубленку и повязала на горло шелковый шарфик.

— Паша заедет за мной на машине, — сказала она. — Так что простудиться я не успею.

— Ладно, езжай, развлекайся с этим Пашей, — ответила Инна. — А я посижу у твоего телефона. И если будут еще звонки, то запишу их. Вдруг твой врач тебе не понравится. Тогда на завтрашний вечер у тебя будет богатый выбор других мужчин.

— Не каркай! — весело сказала Юлька. — Понравится. Я чувствую, что понравится. Он сказал, что ему очень надоело быть одному. Ему грустно, когда он один. И он просто физически не выносит одиночества. Так же, как и я, между прочим.

И она умчалась, потому что ее врач уже сигналил под окном. Инна тоже выглянула и была приятно удивлена, что врач ездит на вполне приличном еще «Форде», явно не старше девяносто пятого года. Точней в темноте было не разглядеть. После отъезда Юли с ее новым поклонником Юлькин телефон разрывался еще часов до двенадцати. Потом звонки пошли на спад. И Инна решила, что можно и передохнуть. Все равно за первый день образовалось три вполне подходящих, на взгляд Инны, претендента на руку и сердце ее подруги.

Инна отправилась спать. Утром она проснулась необыкновенно рано, в семь часов, и обнаружила, что Юлька до сих пор не возвращалась. Встревожившись, Инна позвонила Паше домой, но там тоже никто не снял трубку.

— Господи! — испугалась Инна. — Куда они делись?

Спать она уже не могла и во взвинченном состоянии начала варить себе кофе, прислушиваясь к звукам, доносящимся из Юлькиной квартиры. Где-то в половине восьмого она услышала, как открывается дверь, и бросилась туда. Юлька была одна, если не считать огромного букета белых лилий, который она держала в руках, и то и дело блаженно засовывала нос в цветы.

— Я уже собралась объявлять тебя в розыск! — воскликнула Инна. — Где вы были столько времени?

— Ах, — счастливо улыбаясь, ответила Юля. — Где мы только не были. Но расскажу тебе все по порядку. Сначала мы поехали в ресторан. Потом в какой-то ночной клуб, где танцевали все медленные танцы, да и быстрые тоже. Я здорово напилась шампанского и несла всякую околесицу. Но Паша только смеялся. И представляешь, он встречал меня вот с этим букетом цветов.

И Юлька помчалась за вазой, куда начала любовно переставлять лилии, доставая их из блестящей обертки. Сапог она при этом не сняла.

— А после дискотеки мы поехали кататься по городу, — продолжала рассказывать Юля. — А потом поехали за город, в Гатчину. Знаешь, оказывается рано утром, когда еще полумрак, гатчинский парк выглядит совсем иначе, чем при свете дня. Мы целовались на мостике, и мы целовались под кленами, и мы целовались еще бог знает где и сколько раз. И мне кажется, что я влюбилась!

Не успела Юлька произнести эту фразу, как запикал ее сотовый. И Инна деликатно отошла подальше.

— Звонил Паша! — сияя от счастья, сказала Юлька, закончив разговор. — Сказал, что уже соскучился по мне. И ждет не дождется, когда мы снова встретимся. Предложил, что отменит на сегодня всех своих пациенток и мы проведем день вместе.

— Пациенток? — удивилась Инна.

— Да, разве я тебе не сказала? Паша — врач-гинеколог.

— Очень практично, — заметила Инна. — Я имею в виду, что практично иметь в семье собственного гинеколога. И что ты думаешь делать?

— Сейчас позвоню к себе в офис и скажу, чтобы меня не ждали, — ответила Юля. — А потом перезвоню Паше и скажу, что согласна отменить на сегодня все свои дела. И провести день с ним.

Она так и сделала. Не снимая дубленки. Это Инну насторожило. Подруга явно на глазах теряла голову. А это было опасно.

— А как же остальные претенденты? — спросила у Юльки Инна, надеясь этим напоминанием вернуть Юльку на землю.

— Да бог с ними! — махнула рукой Юля. — Я уже нашла свое счастье. Так можешь им и передать, если будут звонить!

И она умчалась, даже не почистив зубы. Это Инну насторожило еще больше. Юлька относилась к своим зубам просто с фанатичной чистоплотностью. Инна точно знала, что у Юльки даже на работе имелась зубная щетка, чтобы можно было чистить зубы не два, а три или даже четыре раза в день. И снова в душе Инны шевельнулось нехорошее предчувствие. Немного подумав, она достала бумажку, на которой ею был предусмотрительно записан номер машины Паши, и позвонила одному своему знакомому, который работал в МРЭО. Инна надеялась, что с его помощью удастся выяснить, кому принадлежит машина, на которой раскатывает Паша.

Прождав около часа, Инна была разочарована сообщением своего знакомого. Машина была в должном порядке зарегистрирована на имя Павла Аистова, в угоне не числилась и техосмотр прошла вовремя.

— «Форд» девяносто восьмого года выпуска, правильно? — спросил знакомый Инны.

— Да, — кивнула Инна. — Правильно, но все-таки очень странно.

— Тебя еще что-то интересует об этом человеке или его машине? — спросил у Инны знакомый. — Могу дать номер двигателя, кузова или шасси. Или адрес этого Аистова.

Адрес Инна с благодарностью записала.

— И последний вопрос: когда он купил машину? — спросила она.

— Когда купил, не знаю, а зарегистрировал свои права на нее всего два месяца назад, — сказал Иннин знакомый. — Ну, ладно. Пока! У меня еще куча дел.

— Пока! — машинально отозвалась Инна.

В последующие дни Инна старательно, но уже без прежнего энтузиазма записывала звонки Юлькиных женихов. Сама Юлька в это время появлялась у себя в квартире редко. И вообще с ней творилось что-то странное. Она слегка похудела, но глаза сияли неземным восторгом.

— Ты не представляешь, какой Паша классный любовник! — делилась она с подругой. — Я раньше просто не знала, что такое настоящий секс. Мы не вылезаем из постели иногда целыми днями. Только ездим в ресторан, чтобы перекусить, а потом снова в постель. Мне кажется, что мне никогда не надоест заниматься с Пашей любовью.

— О господи! — пробормотала Инна. — Юлька, ты бредишь?

— Вовсе нет, просто я счастлива!

Говоря это, Юлька собирала в сумку какие-то вещички первой необходимости, из чего Инна сделала вывод, что подруга и в самом деле перебирается жить к жениху.

— Тебе звонили с работы, — сказала Инна. — Ты, похоже, там вообще не появляешься?

— У меня медовый месяц, — заявила ей Юля. — А работа подождет. Все равно ноябрь и зимние месяцы — это мертвый сезон.

— А как же пациентки твоего Павла?

— Он тоже взял тайм-аут, — сказала Юлька. — У него же своя клиника. Так что хочет — принимает пациенток, а не хочет, так это сделают за него другие врачи. И знаешь самую главную новость?

— Ну? — спросила Инна, почему-то не ожидая ничего хорошего.

— Паша сделал мне предложение! — сияя, заявила Юлька.

— Что? — неприятно поразилась Инна.

— Вообще-то он сделал мне его уже на четвертый день нашего с ним знакомства, — ответила Юля, лучась от счастья.

— Но ты же замужем! — воскликнула Инна.

Похоже, этот вопрос впервые возник в голове Юли.

— Ну и плевать! — воскликнула она. — Сегодня же потащу Антона в загс. Напишем там заявление, и через месяц нас разведут.

Глава вторая

Месяц прошел. За это время Бритый предпринял еще ряд попыток вернуть себе свою жену, но Инна держалась стойко и требовала от Бритого, чтобы он сначала сходил к врачу и выяснил причину своей неуемной ревности. Бритый охотно обещал, но его важные дела на работе неизменно откладывали это мероприятие на неопределенный срок.

Несмотря на свою влюбленность, Юлька послала в офис Бритого под видом клиентки свою подчиненную Аньку. Никакой секретарши, к которой бы Бритый проявлял повышенный интерес, там Аня не увидела. А сам Бритый ей показался вымотанным и несчастным. Это, с одной стороны, расстроило Инну, а с другой, немного успокоило.

За истекший месяц Инна познакомилась с Пашей, который теперь всюду следовал за Юлей по пятам. Жених, мягко говоря, Инне не понравился. Она не понимала, что такого нашла Инна в этом спортивного телосложения человеке с холодными черными глазами и длинными, тоже черными, волосами, которые он зачесывал назад, где они вились у него мягкими кольцами. И к тому же Инну серьезно беспокоила та власть, которую возымел Паша над Юлей. Она пыталась поговорить на эту тему с Юлей, но та лишь отмахивалась и смеялась. А поговорить серьезно не получалось, потому что Паша торчал возле Юли словно пришитый.

— Какого черта он таскается за тобой все время? — раздраженно поинтересовалась Инна у Юльки.

— Так ведь он влюблен, — пояснила ей подруга. — Хотя меня это уже тоже начинает раздражать. Но я надеюсь, что влюбленность скоро пройдет и он угомонится.

— Будет очень досадно, если этого не произойдет, — пробормотала в ответ Инна, но Юлька только рассмеялась в ответ.

Итак, месяц прошел, и за это время Юля в самом деле развелась с ошарашенным таким поворотом дел Антоном и вскоре вышла замуж за своего гинеколога. На свадьбе, кроме них двоих, никого не было.

— Не обижайся, — сказала Юля своей подруге, забежав домой в один из кратких визитов. — Просто мы с Пашей хотим, чтобы это был только наш праздник. Понимаешь, для нас двоих.

Инна не узнавала свою общительную подругу, которая любила, чтобы вокруг было много друзей. Обожала болтать, смеяться и шутить. А теперь она была словно тенью своего ненаглядного Паши. Смотрела ему в глаза и спешила за ним следом, если он говорил, что Юлька, наверное, соскучилась по своей подруге и пусть они немного поболтают. А он подождет в машине. Но Юлька, кинув пару слов Инне, что у нее все в порядке и что она счастливейшая из женщин, спешила следом за мужем.

— Либо я ничего не понимаю в жизни, либо такие отношения не вполне нормальны, — пробормотала Инна после очередного такого визита Юли. — Муж, конечно, мужем, но и друзей забывать не следует. Что с Юлькой происходит?

Встревожившись, Инна позвонила Юлькиным родителям. Но те не видели ничего странного в поведении дочери. Впрочем, с родителями Юлька и в нормальном состоянии виделась раз в два-три месяца, никогда не задерживаясь у них дольше чем на час. Дальше они начинали раздражать друг друга. Но Инна привыкла видеть Юльку постоянно, и теперь ей было странно. Она пыталась внушить себе, что просто завидует Юлькиному счастью и ей скучно одной, но какой-то червячок сомнения продолжал грызть Инну изнутри.

В своем беспокойстве она дошла даже до того, что позвонила Антону.

— Можешь передать Юльке, что я женился! — это была первая фраза, которой Антон встретил Инну. — На своей бывшей жене.

— На Лере? — удивилась Инна, помня, что Антон клялся, что с Лерой у него покончено раз и навсегда, потому что она после Антона уже принадлежала другому мужчине и теперь Антон никогда в жизни не сможет пересилить себя и прикоснуться к Лере.

— Да, на Лере! — воскликнул Антон. — А что тут такого? Мы оба подумали и решили, что совершили ошибку, разведясь.

— Ты совершил ошибку сейчас, вернувшись к прошлому! — заявила ему Инна. — К прошлому возвращаться нельзя. Если ты один раз порвал с человеком, значит, этот человек тебя чем-то не устраивал. А люди не меняются. И значит, ты снова порвешь с этим человеком. И тебе снова будет больно.

— Чушь! — заявил Антон. — Лера ушла от меня, потому что я не работал. А теперь у меня своя фирма. Юлька там почти не появляется, так что все дела веду я один. И скоро подниму вопрос о том, чтобы Юлька уступила мне свою часть фирмы.

— Представляю, что ты там натворишь, — пробормотала Инна, но Антон ее не услышал.

Да и Иннины опасения насчет нового Юлиного мужа Антон пропустил мимо ушей.

— Если Юлька не сумела разглядеть в нем этих странностей, о которых ты мне говоришь, значит, нечего и бурю в стакане воды поднимать, — ответил он Инне. — Этот Паша — он Юльку бьет?

— Нет! Что ты! — ужаснулась Инна.

— Тогда и не лезь в их личную жизнь! — заявил ей Антон. — Займись лучше своей собственной.

Совет, безусловно, был хорош. И Инна бы ему последовала, если бы однажды утром, когда Инна заканчивала заботливо устанавливать дубликат фэн-шуй, уже однажды порушенный Юлькой, в ее квартиру не ворвалась подруга собственной персоной. Нужно ли говорить, что при ее появлении хрупкие талисманы были сметены словно ветром. Часть разлетелась по комнате, а часть разбилась. У Инны отвисла челюсть, и она едва могла недоуменно шипеть. Но Юлька была в таком состоянии, что даже не извинилась. Она, как показалось Инне, даже не заметила, что натворила.

— А где Паша? — спросила Инна, привычно ожидая появления следом за подругой Юлькиного мужа. — Ждет тебя в машине?

— Нет, он поехал на работу, — сказала Юлька. — Послушай, Инна, мне не с кем посоветоваться, кроме тебя. Ты моя лучшая подруга…

— Я разговаривала с Антоном, — перебила ее Инна. — Он хочет получить твою половину фирмы. А еще он снова женился на Лере.

Юлька, как была в шубе и сапогах, кинулась в кресло и захохотала от души. Инна с удовольствием наблюдала ту самую Юльку, которую знала раньше. Отсмеявшись, Юлька сказала:

— Знаешь, я теперь думаю, что Антон еще больший дурак, чем я о нем думала! Зачем он снова полез к Лере? Она же однажды уже его выгнала. Ему что, понравилось?

— Мне кажется, он женился на ней тебе назло, — ответила Инна.

— А что он там говорил про фирму? — спросила Юля. — Он хочет мою половину? Да он совсем рехнулся. Он же развалит всю фирму вконец! Не дам я ему ничего. Свою часть работы я делаю, и пусть он дурака не валяет. Если мы развелись, это еще не повод, чтобы разваливать и наше общее с ним дело, которое к тому же нас обоих кормит.

— А у тебя что случилось? — спросила у нее Инна, тоскливо оглядывая разрушенный фэн-шуй. — О чем ты хотела со мной посоветоваться?

При этих словах Юлька снова помрачнела. И стало видно, что она сильно похудела за это время и вообще выглядит какой-то нервной.

— Ты плохо выглядишь, кажешься уставшей, — сказала Инна.

— Еще бы! — воскликнула Юля. — Мы же все время в пути, вечно куда-то едем! В жизни не встречала такого динамичного человека. Это какой-то кошмар! Я жутко не высыпаюсь.

— Ты из-за этого расстроена? — спросила у нее Инна.

— Ой, нет, — спохватилась Юля. — Слушай, вчера Паша пошел на работу, а я решила прибраться у нас в квартире. И пока убиралась, наткнулась на один ящик в его письменном столе, который был заперт.

— И ты, конечно, его попыталась открыть? — догадалась Инна.

— Ясное дело, — кивнула Юля. — Но у меня ничего не получилось. Я пыталась подобрать все ключи, которые нашла в квартире, но… Но ни один не подошел. И вечером, когда Паша вернулся с работы, я спросила у него про этот ящик.

— И что он тебе ответил?

— Сказал, что ящик пустой, а ключ потерялся еще в незапамятные времена. Так что нечего мне и голову ломать. А потом мы занялись с ним любовью, потом поехали в ресторан ужинать, а потом в казино, а после казино на дискотеку. И я совсем забыла про этот ящик, пока сегодня утром не наткнулась глазами на него снова.

— И что?

— И я хочу, чтобы ты поехала ко мне и попыталась помочь мне открыть его! — ответила Юля. — Ты же все можешь!

— Ну, по части открытия запертых ящиков у меня большого опыта нет, — сказала Инна. — Но когда-то у меня был любовник, который оказался вором. И где-то у меня валялся его набор отмычек. Они ему не понадобятся, я полагаю, еще лет семь-восемь. Так что, думаю, мы можем ими пока воспользоваться.

— А ты умеешь?

— Вообще-то Костик показывал, как ими нужно орудовать, — скромно призналась Инна. — Конечно, это было еще до Бритого. То есть давно. И я не уверена, что вспомню. Но попробовать стоит.

— Так поехали! — воскликнула Юля. — Заодно посмотришь, как мы живем. Ты ведь у нас с Пашей ни разу не была еще.

— Удивительно, что ты об этом вообще вспомнила, — проворчала Инна и отправилась искать отмычки.

Они нашлись в коробке из-под обуви, куда Инна складывала все оставшиеся ей на память предметы своих бывших любовников. Набор отмычек лежал в довольно чистом мужском носке.

— Носок тоже Костика, — пояснила Инна. — Его, беднягу, забрали прямо отсюда. Даже одеться толком не дали. Один носок он успел найти, а второй был глубоко под кроватью, и менты не стали ждать, пока Костик его найдет. Такие бессердечные люди попались. Так Костик и ушел от меня в одном носке. А ведь была зима, как и сейчас.

— Инна, хватит лирических отступлений! — поторопила подругу Юля. — Паша может вернуться с работы, и мы не успеем вскрыть его ящик.

Стоило ей это произнести, как заиграла мелодия ее сотового.

— Я у Инны, — ответила Юля. — Можно я приглашу ее сегодня вечером к нам в гости? Она давно просится. Да? Спасибо! Ты у меня просто чудо!

— Звонил Паша, — сказала немного побледневшая Юлька, когда отключила телефон. — Спрашивал, что я делаю. И вообще, где я.

— Ну, мы идем? — спросила у нее Инна.

— Идем, идем, — заторопилась Юля. — Паша сказал, что будет очень рад, если я не буду скучать дома одна, а приглашу тебя. Сам он приедет поздней. Обещал тортик по дороге купить. О господи!

Инну несколько удивил трагизм, прозвучавший в голосе подруги. Но она решила отложить расспросы на более подходящее время. Подруги вышли из дома и сели в «БМВ» Инны, который Бритому пока не удалось у нее изъять, хоть он и грозился сделать это почти каждый день.

— Знаешь, мне иногда кажется, что он колдун или что-то вроде того, — сказала Юля, когда машина тронулась с места. — Хочешь верь, а хочешь не верь, но он просчитывает наперед каждый мой шаг.

— Что за чушь? — удивилась Инна. — Ты про мужа говоришь?

— Не чушь, — уперлась Юлька. — Вот ты послушай и сама рассуди. Например, хочется мне в кино. А Паша вдруг появляется с билетами, и именно на тот фильм, который я хотела посмотреть.

— Ну и что? — пожала плечами Инна. — Просто ты ему все уши прожужжала этим фильмом, вот он и купил билеты именно на него.

— Да в том-то и дело, что не заикалась я про кино, а про этот фильм вообще только на работе впервые услышала. Мне девчонки сказали, что хороший фильм. Зрелищный. «Пираты Карибского моря» называется.

— Господи, да на этот фильм уже весь город сходил, наверное! — воскликнула Инна. — Я сама лично была на нем три раза. Один раз еще с Бритым, второй раз с Маришей и третий раз с Наташкой, когда она в Питер приезжала.

— Или, например, надоело мне в ресторанах питаться, — продолжила Юля, не очень-то слушая Инну. — Хочется остаться дома и сварить какой-нибудь домашний супчик, чтобы желудок отдохнул от всей этой экзотической кухни.

— И что?

— И Паша появляется со свежей семгой и предлагает сегодня побаловать себя настоящей рыбацкой ухой. И сам же ее варит. Мне остается только налопаться вожделенного супа и завалиться перед телевизором. К мытью посуды он меня и не подпускает, чтобы я свои ручки не портила. Впрочем, так как мы все время куда-то ездим развлекаться, то на домашние хлопоты времени почти не остается.

— А еще что? — наконец заинтересовавшись, спросила Инна.

— Да куча примеров, — со вздохом ответила Юля. — Вот однажды я хотела поехать за город кататься на лыжах. И мы поехали именно туда, куда я хотела. А ведь про это место мало кто знает. Это тебе не «Охта-Парк», куда полгорода ломится. Или возьмем сауну: стоит мне только представить, как славно было бы в сауне посидеть, как Паша тащит меня за город в маленькую гостиницу, где в качестве развлечений имеется сауна, и настойчиво предлагает, чтобы мы туда сходили. Дескать, я покашливаю, мне хорошо бы прогреться.

— Не вижу пока никакого криминала, — сказала Инна. — Просто родство душ и интересов. Не забывай, вы с ним вместе уже больше двух месяцев. Не расстаетесь почти. Любой мало-мальски наблюдательный человек за это время сумел бы изучить твои вкусы и привычки.

— Да?! — воскликнула Юля. — А как он узнает, что я хочу в подарок кольцо с сапфиром? Не серьги, не кулон, не кольцо с брильянтом, а именно кольцо с сапфиром?

— Ну, может быть, у тебя есть синий костюм, к которому это кольцо подошло бы идеально, — ответила Инна.

— Хорошо, но откуда он может знать, какое именно кольцо с сапфиром я хочу? — спросила у подруги Юля. — Оно было только у меня в голове, а потом вдруг — раз! Я открываю коробочку, и там на черном бархате сияет именно то самое кольцо. Представляешь?! У меня коробочка чуть из рук не выпала. И я так побледнела, что Паша даже заметил и спросил, что со мной.

— А ты что?

— А что мне оставалось делать? Я лишь пролепетала, что это именно такое кольцо, о каком я мечтала. Вот ужас-то! И похожие ситуации случались уже не один раз.

— Да? — спросила Инна.

— Да, — кивнула Юля. — Он покупает мне помаду, которую купила бы я сама. Он приносит в дом книги, которые я бы хотела прочитать. Он даже купил мне на месяц нашего знакомства два браслета. Сказал, что обегал за ними весь город и в итоге заказал их у ювелира. Так вот, браслеты были тоже точно такие же, какие я всегда хотела.

— Знаешь, подруга, я пока не вижу причин, почему тебе быть недовольной, — сказала Инна. — Мужик исполняет и даже предугадывает каждое твое желание. Тебе, словно принцессе в сказке, остается только сидеть и ждать. Другая бы на твоем месте прыгала от счастья.

— Я и прыгала, — уныло сказала Юлька. — Первый месяц прыгала, на второй у меня стали закрадываться какие-то тревожные мысли, а теперь мне просто жутко, когда он появляется со своей многообещающей улыбочкой.

— Да почему жутко-то?

— Ведь если ему так легко доставить мне радость, то он ведь так же легко может заставить меня и страдать.

— И чего тебе такие мысли в голову лезут? — удивилась Инна. — С чего бы это?

— Просто не очень уютно жить с человеком, который читает каждую твою мысль и знает каждое твое желание, — призналась Юлька. — Вот ты с Бритым не могла ужиться, потому что он хотел знать, что ты делаешь каждую минуту, пока его нет рядом. Только делаешь! В твою голову он влезть при всем своем желании не мог и не может.

— А Паша может? — спросила у нее Инна.

— Мне иногда кажется, что да, — кивнула Юля. — И сейчас мне страшно, потому что я впервые делаю что-то по секрету от него.

— Тогда тебе лучше об этом не думать, — сказала Инна.

— Но я не могу, — беспомощно ответила Юля. — Мои мысли крутятся вокруг проклятого ящика.

— А ты повторяй таблицу умножения, — посоветовала ей Инна. — Помнишь, надеюсь?

Юля оскорбленно кивнула.

— Тогда твоя голова и мысли будут заняты таблицей умножения, — сказала Инна. — И пусть он ее считывает, сколько ему заблагорассудится. А за свою голову я спокойна, ни один из твоих мужей в нее не залезет. Вот я и займусь ящиком сама.

Тем временем они доехали до дома, где обитали Паша с Юлей. Дом старой постройки находился в центре, неподалеку от канала Грибоедова. Квартира была трехкомнатная, видимо, когда-то коммунальная. Но сейчас роскошно отделанная самыми современными материалами. Но отчего-то по спине Инны прошла холодная дрожь, когда они с подругой вошли в квартиру. Хотя внешне все было просто прекрасно и даже приятно для глаза. Юлька расстаралась и придала квартире уют, который, может быть, отсутствовал тут раньше. Но несмотря на уютно расставленные вазочки и красивые домашние цветы и пальмочки, находясь в квартире, Инна не могла отделаться от какого-то гнетущего чувства тоски и даже ужаса. Но она передернула плечами и решила, что просто рассказ подруги о способностях ее Паши произвел на нее большее впечатление, чем ей показалось сначала.

Подруги старательно закрыли за собой дверь, разделись, и Юля показала рукой, куда нужно идти. Инна прошла в комнату, видимо, считавшуюся личным кабинетом хозяина, и поразилась ее мрачности — занавески на окнах тяжелого темно-синего шелка, вся обстановка выдержана в черно-синих тонах. Письменный стол тоже был сделан из полированного дерева черного цвета.

— Ужас, — пробормотала Инна. — Мрачное местечко! Настоящий склеп.

— Верхний ящик, — напомнила ей Юля, бормоча себе под нос про семь на девять.

Инна осмотрела замок и покачала головой.

— Не знаю, что получится, — сказала она. — Вот если бы это был средний или нижний ящик, мы бы выдвинули верхние и легко добрались бы до их содержимого. А верхний… Не крышку же нам от стола отрывать? Незаметно это будет сделать трудновато. Ладно, попробуем отмычки.

И Инна принялась перебирать отмычки.

— Смотрю и удивляюсь, как профессионально это у тебя получается, — заметила ей Юля.

— Ты свою таблицу умножения уже повторила? — поинтересовалась в ответ Инна. — Тогда можешь вспомнить что-нибудь из алгебры. Чему там синус угла в тридцать градусов равен… И всякое такое.

— Лучше уж я таблицу умножения еще раз повторю, — поскромничала Юля.

Инна наконец выбрала подходящую, на ее взгляд, отмычку и принялась ковырять замок.

— Не подходит, — сказала она. — Сейчас другую попробую.

Со второй отмычкой дело пошло лучше. Замок щелкнул и открылся. Подруги выдвинули ящик и с жадностью уставились в него.

— Поздравляю! — торжественно сказала Инна, вытаскивая из него кипу каких-то документов. — Твой муж тебя обманул. В ящике полно бумаг.

— Давай посмотрим? — робко предложила Юля.

— Конечно, посмотрим! — ответила Инна. — Не просто же так мы мучились?

И подруги, разложив бумаги тут же на столе, принялись их изучать.

— Это все свидетельства о браке! — с изумлением констатировала Инна. — Целых четыре штуки! Поздравляю еще раз, ты у твоего мужа по крайней мере идешь под пятым номером. А что ты расстраиваешься? Пять — хорошее число.

— Выходит, он меня обманывал, что я у него первая и единственная? — растерянно пробормотала в ответ Юля. — То есть он, конечно, говорил, что у него были женщины до меня. Но чтобы дело доходило до брака… Такого он мне не говорил.

— Интересно, а какой мужчина будет откровенничать о своей прошлой жизни? Хотя сказать, что был женат, он бы, конечно, мог. Но почему-то не сказал. Почему, а?

Юлька пожала плечами.

— И еще мне интересно, как же вас поженили? — спросила Инна. — Я тут не вижу ни одного свидетельства о разводе. Где же он их хранит? Отдельно? В ящике больше ничего нет.

И она для верности заглянула в ящик еще раз. Но он был пуст.

— А в паспорте у Паши не было отметки о том, что он раньше был женат, — растерянно сказала Юля.

— Ну ты совсем наивная! — поразилась Инна. — Выкинул после развода старый паспорт, а в новом паспорте отметку, если человек разведен, не ставят. Вот и получается чистый паспорт. Чего уж проще! Интересно, в чем еще тебя обманул твой Паша?

— Думаешь, что есть что-то еще? — перепугалась Юля.

— Конечно, — сказала Инна. — Если бы ему нечего было скрывать, так он бы и эти браки от тебя не скрыл. А он не только скрыл, но и запрятал свидетельства о браке в этот ящик. Кстати говоря, я думаю, что ключ от него он действительно потерял. Иначе постарался бы сплавить эти документы куда-нибудь подальше из дома. Отдал бы их, к примеру, родителям. Есть у твоего Паши родители?

— Мать, — кивнула Юля. — Но она живет где-то в другом городе. И я с ней еще не знакома.

— Очень мило, — заметила Инна. — Жена не знает собственной свекрови. Да уж ладно, тащи чистый лист бумаги.

— Зачем?

— Перепишем на него фамилии и имена тех женщин, на которых был до тебя женат Павел, — сказала Инна. — Поговорим с ними. Может быть, еще что-то интересное и полезное для тебя про твоего Павла выясним. Муж ведь он тебе в конце-то концов. Должна ты про него знать всю его подноготную или нет?

Юля принесла из соседней комнаты чистый лист бумаги, и Инна быстро принялась переписывать на него данные бывших супруг Павла. Кроме имен и фамилий, Инна записала и даты их рождения. Закончив писать, она сказала:

— Имея эти данные, мы легко найдем бывших жен твоего мужа.

После этого она старательно свернула листок бумаги и сунула себе в карман.

— Извини, но я думаю, что будет лучше, если этот листок останется у меня, — сказала она подруге. — Не хочу, чтобы твой муж, если ему вздумается пошарить не только у тебя в голове, но и в карманах, вдруг наткнулся бы на этот листочек.

И в этот момент в квартире раздался звонок в дверь.

— Паша вернулся! — побледнела Юля, кинув взгляд на открытый ящик письменного стола. — Если увидит, что мы рылись в его столе, будет скандал!

— Ничего он не увидит!

Инна поспешно сунула обратно в ящик все свидетельства, вытащила отмычку и задвинула ящик стола. Замок, слава богу, исправно щелкнул. Потом подруги, трясясь от страха, наспех протерли полированную поверхность стола, которую успели порядочно захватать пальцами, и устремились открывать дверь Юлиному мужу.

— Говорю же тебе, он просто дьявол! — прошептала по дороге Юля своей подруге. — Он должен был вернуться никак не раньше семи. Во всяком случае, так он мне сказал. А сейчас только четыре часа. Должно быть, почувствовал, что мы роемся в его столе.

— Не сходи с ума, — тоже шепотом посоветовала ей Инна. — Он приехал пораньше, потому что узнал, что у тебя гости. Вот и решил посмотреть, что это за гости, и заодно составить нам компанию. Уверена, что он явится с тортиком.

Открыв дверь, Юля смогла убедиться, что некоторым даром прозрения ее подруга тоже обладает. Муж и в самом деле стоял, держа на вытянутой руке красивую коробку с тортом.

— Что вы так долго? — спросил Паша. — Стою тут с тортом как дурак. Ключи не достать, а вы там чего-то возитесь? Чего делали-то?

— Фотографии ваши свадебные смотрели, — нашлась Инна.

— Ты же их уже видела? — удивился Паша, вручая торт жене и раздеваясь.

— Ну и что? — пожала плечами Инна. — Вы там получились оба очень красивые. Не грех и полюбоваться лишний раз.

Паша молча пожал плечами и прошел в свою комнату. Подруги, затаив дыхание, остались стоять в прихожей, прислушиваясь к тому, что он там делает. Никаких подозрительных звуков вроде бы не доносилось, и вернувшийся обратно из своего кабинета Паша удивленно воскликнул, увидев подруг на том же месте, где он их и оставил пять минут назад:

— Да что с вами обеими такое? Какие-то вы замороженные? Идите на кухню, чай ставьте. Сейчас торт кушать будем. Кондитер уверял, что свежий.

Словно очнувшись от ступора, Юля с Инной помчались на кухню. А Паша пошел мыть руки.

— Вот смотри, — шепотом делилась с подругой Юлька. — Коробка у торта непрозрачная. Какой там торт внутри, я не знаю. Но уверена, какой бы мне хотелось. И спорим, что именно такой там и будет?

— И какой? — спросила Инна.

— Безе с орехами и сливочным кремом, — сказала Юлька. — И без бисквита.

Инна разрезала тесемочку, связывающую коробку, и сняла крышку. Внутри был торт. Очень красивый. Три слоя бисквита, проложенные сливочным кремом, украшенные свежими ягодами и залитые желе со взбитыми сливками по краям.

— Ты проиграла, — сказала Инна.

— Я хотел купить другой торт, — сказал Паша, входя в это время в кухню. — Знаете, такой, без бисквита. Там вместо него только молотые орехи, крошки безе и крем. Но такого торта не было. А так как я торопился домой, то взял этот. Кондитер уверил, что бисквит наисвежайший.

— Молодец! — пролепетала Юлька и запечатлела на щеке супруга поцелуй. — Я обожаю такие торты.

— В самом деле? — кинул в ее сторону несколько странный взгляд Паша. — Обожаешь? А я был уверен, что тебе не очень нравится бисквит.

— И бисквиты, и все, что бы ты ни принес! — ответила Юлька. — Милый!

— Ох девчонки, какую-то вы каверзу задумали? — усмехнулся Паша. — Ты, Юлька, давно со мной такой ласковой не была. Что бы это значило, хотел бы я знать?

И он устремил на подруг пронизывающий взгляд. Юлька отвернулась, сделав вид, что занята тортом, а Инна почему-то вспомнила про таблицу умножения и усиленно принялась ее повторять. В общем, чаепитие прошло удачно. Паша развлекал подруг рассказами о своей бурной молодости, когда он служил в каких-то закрытых частях и однажды заблудился в лесу вместе со своим взводом, и им пришлось прожить на острове среди болот целых два дня. Потому что в темноте они как-то нашли тропинку на остров, а вот днем отыскать ее снова никак не могли. Просто удивительно!

При этом Паша время от времени не забывал кидать на Инну пристальные взгляды, словно пытаясь докопаться до правды, чего ради она пришла к ним в гости. Так что вскоре после торта Инна поспешила распрощаться с хозяевами, сказав, что ей пора домой. На самом деле ей не терпелось уже сегодня узнать адреса и телефоны бывших жен Павла, обзвонить их и поговорить с ними об их бывшем муже.

Но во дворе своего дома Инну встретило препятствие в лице собственного мужа. Бритый выглядел плохо. Это Инна отметила со смешанным чувством горечи и восторга. С одной стороны, было приятно, что муж страдает от разлуки с ней. А с другой, Инна все еще любила своего ревнивого мужа и не хотела, чтобы он еще больше повредился в рассудке, страдая без нее.

— Инна! — воскликнул Бритый при виде жены. — Я согласен. Пойдем к твоему врачу. Прямо сейчас и пойдем. Я согласен. Пусть он меня осмотрит.

— Хватит меня дурить! — разозлилась Инна. — Тебе прекрасно известно, что сейчас уже почти семь вечера. Все врачи закончили прием. Да и вообще записываться нужно заранее.

— Тогда пойдем завтра! Клянусь, что сдержу обещание! Завтра с утра и займемся этим врачом!

— Как же! — скептически хмыкнула Инна. — Ты мне это уже сто раз обещал. Но назавтра у тебя обязательно обнаружатся какие-нибудь срочные дела, которые не смогут подождать. А сейчас тебе просто хочется заполучить меня обратно к себе в постель.

— Да! — азартно воскликнул Бритый. — В конце концов, ты моя жена! И ты должна спать рядом с мужем! То есть со мной! Я же не могу спать один, меня кошмары мучают!

— Меня с тобой тоже кошмары мучили! — заявила ему Инна. — И не во сне, а наяву! В общем, я тебе уже сказала. Пока не сходишь к врачу и не проверишь свою психику, я к тебе не вернусь. А если пропишут лечение, то не вернусь, пока не вылечишься.

— А кто же будет следить за тем, чтобы я лечился и не пропускал процедуры? — осведомился у нее хитрый Бритый.

— Сам и будешь следить. Не маленький! — строго ответила Инна. — Нет ничего сложного в том, чтобы сходить на пару процедур. Хочешь меня вернуть, иди к врачу. У тебя есть и телефон, и адрес. Сам запишешься.

— Хорошо, — покорился Бритый. — Я запишусь. Но когда я запишусь к врачу, ты со мной сходишь в этот день?

— Схожу, — согласилась Инна.

— Так завтра с утра и сходим, — начал старую песню Бритый.

— Завтра тебя никто не примет. У них запись за неделю. И завтра у меня у самой дела! — отрезала Инна.

— Дела?! — вытаращил глаза Бритый. — Какие у тебя могут быть дела? Ты же не работаешь! Я же знаю, что ты целыми днями дома торчишь!

— Откуда ты это, интересно, знаешь? — тут же завелась Инна. — Ты что, за мной снова следишь?

— Очередного любовника приваживаешь? — вопил в ответ Бритый, оставив без внимания Иннино обвинение в продолжающемся за ней шпионаже. — Шлюха ты после этого, а не моя жена!

И, не став ждать, пока Инна найдет, что возразить на оскорбление, он повернулся и резво припустил к своему джипу. Инна не стала его догонять.

— Сам дурак, — сказала она, потом пожала плечами, окончательно уверившись, что к врачу Бритому сходить все же стоит, повернулась и пошла к себе домой.

Вечер у Инны ушел на то, чтобы по имеющимся у нее именам, датам рождения и фамилиям найти адреса и телефоны бывших жен Павла. Дело это против ожидания оказалось гораздо труднее, чем представляла себе Инна. То ли жены Павла все сплошь были иногородними, то ли после развода с мужем уехали в другие города, но во всем Питере из четырех женщин нашлась только одна, которая подходила и по возрасту, и по фамилии, и по имени. Звали ее Алина Владимировна Аистова.

Инне удалось узнать также и телефон этой Алины, но, сколько она ни звонила, никто к телефону не подходил. По стечению обстоятельств эта Алина была, если судить по хронологии записей из брачных свидетельств, последней женой Павла. И прожили вместе они, судя по тем же записям, чуть меньше года. Потому что поженились в январе, а уже в ноябре того же года Павел познакомился с Юлей.

— Придется завтра ехать к этой Алине в гости, — сказала самой себе Инна, посмотрев на часы. — Хотя почему завтра? Завтра она, может быть, снова куда-то умотает. А так, если самой Алины я не застану дома, то хоть с ее соседками побеседую.

И Инна снова посмотрела на часы. Они показывали десять часов вечера и отставали, как Инна прекрасно знала, на четверть часа. Жила Алина в двадцати минутах езды от Инниного дома, так что девушка решила, что начало одиннадцатого — еще не слишком позднее время для визита к Алине или ее соседям.

Выскочив из дома, Инна помчалась к своей машине, которую она запрятала подальше от Бритого на стоянку. А то у него в последнее время появилась мания отбирать у жены машину, мотивируя это тем, что она на его же подарке раскатывает по своим любовникам, а ему это обидно. Это была абсолютная напраслина, но втолковать это мужу Инне не удавалось. В общем, Бритый блажил по полной программе.

Итак, Инна оказалась возле дома Алины в десять минут одиннадцатого. Дом был старый, находился на Лиговском проспекте и выглядел как-то обшарпанно, но в целом ничуть не хуже соседних с ним домов. Поднявшись на четвертый этаж, Инна позвонила в нужную квартиру. Но никто ей не ответил.

— Что же мне делать? — вздохнула Инна. — Придется начать опрос соседей. Вряд ли они мне обрадуются, но…

И она позвонила в ближайшую квартиру. Сначала долго не открывали, но потом послышались шаги, и женский голос осторожно спросил:

— Кто там?

— Мне нужна Алина Аистова — ваша соседка, — сказала Инна. — Простите, что я так поздно, но я только что с поезда.

— А кем вы ей приходитесь? — спросил тот же голос.

— Я ее сестра, — ответила Инна. — Из Твери.

Про Тверь она придумала тут же, для вящей убедительности. За дверью тяжело вздохнули, и дверь открылась. Правда, она была на цепочке, но это уже было что-то. Алининой соседкой оказалась женщина сильно за сорок — она недоверчиво оглядела Инну с ног до головы.

— Что-то Алина мне ни про каких сестер из Твери не рассказывала, — сказала женщина.

— Так я ее двоюродная сестра, — объяснила Инна. — Виделись мы редко. У меня такая работа, что не вырвешься больно-то к родственникам в другой город.

Алинина соседка снова оценивающе посмотрела на Инну и, еще раз тяжело вздохнув, сняла цепочку и впустила Инну внутрь.

— Заходи! — сказала она. — Да не раздевайся тут. Коммуналка у нас. У меня в комнате и разденешься.

Инна последовала за женщиной и вскоре оказалась в небольшой, но чистой комнате. Женщина как раз пила чай. Она налила Инне большую чашку крепкого горячего чая, насыпала в него, не пожалев, сахара, подвинула к Инне блюдо с пряниками и печально уставилась на Инну.

— Значит, не знаешь ничего? — спросила она.

— Нет, — покачала головой Инна. — А в чем дело?

— Ты пей чай-то, — посоветовала ей Алинина соседка. — Устала с дороги-то.

Инна послушно отхлебнула горячего чая и спросила:

— А чего я не знаю-то?

— Наверное, редко вы с сестрой общались, — сказала соседка.

— Последний раз я ее слышала по телефону, когда она собиралась замуж, — сказала Инна. — За какого-то Павла. Аистов, кажется, его фамилия.

При упоминании этого имени женщину перекосило. Но она взяла себя в руки и сказала:

— Зовут меня Галина Петровна. А в Питер ты, деточка, зря приехала.

— Почему это? — спросила Инна. — Сестру повидать приехала.

— Нету больше в живых твоей сестры, — мрачно ответила ей Галина Петровна.

Инна, которая как раз закусывала чай пряником, поперхнулась крошкой и долго не могла откашляться.

— Как это нету в живых? — недоуменно спросила она.

— А уже почти полгода и нет. Хотя вру, полгода со дня смерти Алинки еще не прошло, — ответила ей Галина Петровна. — Я, милая моя, подробностей-то не знаю. Потому что сразу же после того, как Алинка замуж выскочила, я ее видеть-то почти перестала. Жить она к мужу перебралась. А тут появлялась только, чтобы вещи забрать. Ну, и он с ней бывал иногда.

Инна слушала в оба уха.

— И я тебе сразу скажу, что не понравился мне он, — продолжала Галина Петровна. — Не пойму, чего Алина в нем нашла. Глаза у ее Павла какие-то холодные и злые. А глаза — зеркало души человека. Какие у него глаза, такой он и сам. И я хотела Алине сказать, что глупость она делает, что замуж за этого Павла собирается, но только Алина такая счастливая бегала. Вот я, дура, и подумала: а может быть, померещилось мне. Может быть, Алине видней, что он за человек. Да и кто я ей такая, чтобы указывать, за кого ей замуж выходить? А что глаза у него злые, так, может быть, настроение у него в тот день такое было.

— Так вы его видели? — спросила Инна. — И он вам не понравился?

— Муж-то Алинкин? — переспросила у нее Галина Петровна. — Ясное дело, не понравился. Я бы такого и на порог не пустила, а не то что в постель.

— Но Алина нам звонила, говорила, что очень счастлива, — сказала Инна.

— А больше она вам ничего не говорила? — спросила у нее Галина Петровна.

— Нет, — покачала головой Инна. — В гости не звала. Я ведь сама приехала, незваной.

— Значит, не очень-то близкие отношения у вас были с Алиной, — заключила Галина Петровна. — Мне-то она побольше рассказывала.

— Про своего мужа? — затаив дыхание, спросила Инна.

— И про мужа, и про их жизнь, — ответила Галина Петровна. — Сначала-то у них и в самом деле все хорошо было. Просто распрекрасно. Он за ней ухаживал, как она говорила, словно за дитем малым. На тарелочке все приносил. По дому не разрешал ничего делать. Примерно месяц эта идиллия у них длилась. А потом Алина замечать стала, что худеет как-то. Кусок, который заботливый муженек на тарелочке-то приносит, не лезет ей в горло.

Инна вспомнила, как похудела за это время ее подруга, сопоставила ситуации и содрогнулась.

— А так зарабатывать он прилично зарабатывал. Алина даже работать перестала. Дома сидела, его ждала. И уж потом они вместе шли куда-нибудь развлекаться. Только Алина говорит, что, странное дело, раньше она танцы любила, а теперь ей они не в радость стали. Раньше она бы за счастье посчитала с мужем в театр сходить, а теперь ее лишь прочь от него тянуло.

— И что? — спросила Инна.

— Так вот, я и думаю, что это Павел нашу Алинку на тот свет спровадил, — ответила Галина Петровна. — Она раз от раза все прозрачней и прозрачней делалась. Сама улыбается, мол, диета такая у меня, а у самой глаза печальные. И еще ребенок этот.

— Какой ребенок? — спросила Инна.

— Которого Алина в себе носила, — ответила Галина Петровна. — Срок уже немаленький был. Четыре месяца. Она сразу от Павла забеременела.

— А Павел знал об этом? Я имею в виду — о ребенке?

— Конечно, — кивнула Галина Петровна. — Алина рассказывала, что он очень радовался будущему ребенку. Прямо на руках Алину готов был носить, что она ему ребенка подарит. Только чувствовала себя Алина неважно. Головокружения у нее начались. Сознание даже раз теряла.

И, наклонившись к Инне, Галина Петровна тихо сказала:

— А я ведь и фотографию Алинкину к экстрасенсу носила.

— И что? — спросила Инна.

— Выкинутое время, — покачала головой Галина Петровна. — Экстрасенс как на Алинину фотографию посмотрел, так сразу и сказал, чтобы я шла, откуда пришла. Он лечить Алину не возьмется.

— Почему? — удивилась Инна.

— Я тоже удивилась, — призналась ей Галина Петровна. — Где это видано, чтобы экстрасенс в помощи отказывал. Да к тому же хороший человек, мне его несколько моих знакомых советовали. Всем помог. Не шарлатан. Действительно вылечил теток. А у одной опухоль была, все думали — помрет баба. А он ее выходил и на ноги поставил. А у другой давление было, у третьей диабет. И всех вылечил. И даже у одной сын пить начал, так экстрасенс его от пьянки так заговорил, что теперь парень и на пустой-то стакан смотреть не может. С души у него от водки воротит.

— А Алину, значит, ваш знаменитый экстрасенс лечить отказался? — спросила Инна. — Странно как-то.

— Вот именно, — кивнула Галина Петровна. — Ну я встала и говорю: «Вы как хотите, Григорий Петрович, — так этого экстрасенса зовут, — а только я никуда от вас не уйду, покуда вы мне не объясните, почему Алине помочь не желаете».

— А он что?

— Помолчал сначала, а потом признался, что сил у него таких нет, чтобы Алине помочь, — ответила Галина Петровна. — Очень, говорит, сильный колдун с ней работает. И не может он против него ничем девушке вашей помочь. Тем более, что и сама она этого не хочет. И молиться за нее некому. Близких родственников у нее нет. А чья другая молитва вряд ли поможет. И выставил меня прочь. Велел в церковь идти, там за Алину сорокоуст подать и с батюшкой поговорить. Объяснить ему ситуацию.

— И вы пошли?

— Пошла, — кивнула Галина Петровна и неожиданно расплакалась. — Да только лучше бы и не ходила.

— Но почему? — удивилась Инна.

— А потому что стоило мне в церковь сходить, как Алинка-то из окна и выпала, — ответила Инне Галина Петровна. — На следующий день буквально.

— Да вы что! — ахнула Инна. — И что, сама выбросилась? Или помог кто-то?

— Следствие было, — кивнула Галина Петровна. — Я ездила, узнавала. Думала, Павел ее вытолкнул, чтобы квартиру себе заграбастать. Но нет. Сама Алина выбросилась или случайно выпала, но Павел ее не выпихивал из окна. Дверь-то на цепочке была изнутри закрыта. Никак Павел ее вытолкнуть не мог.

— А записки не оставила? — спросила Инна. — Письма предсмертного?

— Ничего не оставила, — ответила Галина Петровна. — Ни клочка бумажки. Вот милиция и решила, что у Алины раз головокружения и обмороки уже бывали, то она, должно быть, подошла к окну, тут у нее как раз голова закружилась, она и упала вниз. На этом дело и закрыли.

— Какой ужас! — пробормотала Инна. — А что Павел?

— А что Павел? — спросила Галина Петровна. — Вышел ее Павел сухим из воды. Дома его не было, дверь на цепочку изнутри закрыта, предсмертной записки нет, от Алины про Павла никто ни единого худого слова не слышал. И соседи подтвердили, что он со своей женой хорошо обращался. Не бил ее. И скандалов никаких из их квартиры слышно не было. Да только вот не захотела почему-то Алинка на этом свете жить. Не верю я, чтобы у нее голова именно возле окна закружилась. Ну а насчет ее квартиры я напрасно на ее мужа думала. Квартира как стояла, так и стоит. Он, кажется, даже и не был тут ни разу. Хотя ключ от квартиры, должно быть, у него остался.

Но на этот счет у Инны свое мнение было. Насчет бескорыстия Павла она что-то сомневалась. А не бывал он в квартире своей бывшей жены потому, что не торопился. В права наследования любящий супруг мог вступить через полгода после смерти Алины. А полгода еще не прошли, хотя и должны были вот-вот истечь. И других родственников, кроме мужа, у Алины, судя по словам Галины Петровны, не было, так что квартира Алины безусловно переходила к Павлу.

— И хорошая ведь квартира у Алины была, — продолжала расстраиваться Галина Петровна. — Родители уж расстарались. Да ты знаешь, бывала у них или со слов родственников слышала. Так что я тебе про их квартиру рассказываю?

Инна кивнула, хотя ровным счетом не имела никакого представления ни о квартире Алины, ни о ее родителях. Но демонстрировать свою неосведомленность было как-то ни к чему. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. Поэтому Инна только и могла, что кивать. К счастью, Галина Петровна и не нуждалась в ответах Инны.

— Алинин-то отец, как ты знаешь, плавал. И сколько плавал, все копил денежки. И когда стало возможно квартиры-то покупать, вот он и купил эту квартиру. Отдельная, не то что наша коммуналка. Он ведь как рассчитал. Три комнаты. Одна для Алины, одна для них с матерью, а одна общая. А потом отец с матерью Алинины быстро как-то оба скончались, а квартира к Алине перешла.

Инна прикинула стоимость трехкомнатной квартиры на Лиговке, и в голове у нее получилась соблазнительная цифра. Юлькина квартира стоила подешевле, да и родители у Юльки имелись. Так что шансы выжить у Юльки, похоже, были неплохие. Это Инну порадовало, но ненадолго. Что-то со смертью Алины продолжало ее тревожить. С чего бы это молодой женщине, у которой к тому же все есть, даже любящий супруг и ребенок в перспективе, вдруг выбрасываться из окна? Да и в то, что из окна можно случайно выпасть, зная про собственные головокружения и обмороки, Инна тоже не верила. Хотя чего только на свете не случается.

— Можно взять у вас адрес Григория Петровича — вашего экстрасенса? — спросила Инна. — Хочу с ним поговорить. Может быть, мне, как сестре Алины, он больше скажет.

— Должен сказать, — кивнула Галина Петровна. — Сестра ведь ты ей все-таки. Хоть и не родная.

И она написала на бумажке адрес.

— Галина Петровна, а Алина вам не рассказывала про бывших жен своего Павла? — спросила у женщины Инна.

— Да бог с тобой! — замахала руками та. — С чего такие слухи? Алина у Павла была первой женой. Она и паспорт его видела. Чистый паспорт был. Ни штампа о браке, ни штампа о разводе. Так что на этот счет Алина была спокойна. Да и женщины никакие Павлу не звонили. Клиентки только, он ведь врач-гинеколог. Но разговаривал он с ними только по делу. И дома всегда ночевал. Так что и любовницы у него не было.

— А с родителями своими Павел Алину познакомил?

— Да что-то Алина такое говорила, — начала вспоминать, наморщив лоб, Галина Петровна. — У Павла из близких была только мать. Но живет она в другом городе. Вроде бы собирались они с Алиной поехать навестить старуху. Но не успели. Погибла Алинка-то. Они ведь с Павлом всего месяцев восемь и были вместе.

— А в каком городе живет мать Павла, вы не знаете? — уточнила у соседки Инна, но та лишь руками развела.

Поняв, что из соседки больше ничего вытянуть не удастся, Инна распрощалась со словоохотливой женщиной.

— Да и то правда, — сказала Галина Петровна. — Двенадцать уже почти. Ты, может быть, у меня переночуешь?

Но Инна заверила добрую женщину, что она уже устроилась в гостинице.

— Ну, если что, вдруг в гостиницу не пустят, так ты возвращайся, — сказала Галина Петровна. — Не дело молодой девице по улицам ночью разгуливать. Мало ли чего случиться может.

— Случиться оно и дома может, — грустно усмехнулась Инна.

— Это верно, — тоже запечалилась Галина Петровна. — Вот как с Алиной-то получилось. Кто бы мог подумать? Такая молодая, жила бы да жизни радовалась.

Стоя в дверях, Галина Петровна усердно приглашала Инну заходить, если что.

— Или просто так заходи, поболтаем, Алину помянем, — говорила добрая женщина. — Не чужая ведь она нам с тобой.

Выйдя из бывшего Алининого дома, Инна поежилась. То ли тому виной была зимняя погода и колкий снег, который резал лицо, то ли тому была какая-то иная причина. Оглядевшись по сторонам, Инна вдруг поняла, что сейчас она была бы вовсе не прочь увидеть где-то поблизости охранников, которых раньше посылал за ней Бритый. Сейчас они вдруг показались Инне нужными людьми, родными и близкими.

Но Инна никого похожего не увидела. То ли их действительно не было, то ли парни научились так искусно маскироваться, что Инна их не заметила. Но это было вряд ли. Потому что во всем дворе не было видно ничего и никого, кроме падающего с неба снега. Инна села в машину и покатила к своему дому. На завтра у нее была намечена куча дел, и нужно было хорошенько выспаться.

Глава третья

Проснувшись утром, Инна первым делом кинулась к зеркалу сообщить своему отражению, что она красавица и умница. Дождавшись, когда отражение и в самом деле поверит в это и глаза засияют радостным блеском и уверенностью, Инна начала умываться и причесываться. Сегодня она собиралась навестить экстрасенса Григория Петровича, который не захотел помочь Алине. И еще зайти в ее поликлинику — узнать, не состояла ли Алина там на учете у невропатолога. Поликлинику Инна выдвинула на первый план. Потому что особенно в мистику не верила, а вот психические расстройства, это она знала, вполне могли довести человека до самоубийства.

В регистратуре она назвалась Алиной Аистовой и с удовольствием отметила, что сюда еще не дошли сведения о том, что такой женщины в природе больше нет. Похоже, Павел совершенно запустил все дела, связанные со смертью Алины. Или просто не считал нужным ими заниматься. Как бы там ни было, получив вожделенную карту на руки, Инна отошла в уголок и принялась ее внимательно изучать. Нет, никакого намека на то, что Алина страдала каким-либо нервным расстройством, тут не было. Вдобавок и карточка выглядела очень аккуратной, все листы были пронумерованы и все были на месте. Значит, никто не мог вырвать страничку с диагнозом невропатолога.

На всякий случай Инна прорвалась в кабинет врача. К нему была огромная очередь из каких-то нервных бабулек и вообще психованных больных. Но Инна с ними даже разговаривать не стала. Вошла, приперла собой дверь и, не обращая внимания на доносящиеся из коридора возмущенные вопли, завела разговор об Алине Аистовой.

— Понимаете, она невеста моего брата, — объясняла врачу Инна. — И ведет себя иногда очень странно. То рыдает, то хохочет. Иногда часами сидит в прострации и не говорит ни слова. Вот я и подумала, а здорова ли она?

Разумеется, невропатолог заглянула и в карту, которую передала ей Инна.

— Ко мне, во всяком случае, невеста вашего брата ни разу не обращалась, — сказала Инне врач.

Это Инна в принципе знала и без нее.

— Но, может быть, она наблюдалась где-то в другом месте?

— В любом случае я бы об этом знала, — покачала головой врач. — Тяжелые психические расстройства вдруг в одну минуту не появляются. Если девушка больна, то, скорее всего, ее болезнь была зафиксирована еще в детстве. Скрыть психическое заболевание довольно сложно. И мы, врачи, знаем своих пациентов. Она могла лечиться в другом месте, но наблюдаться все равно должна была у меня или у врача другой поликлиники по месту своей регистрации. Но отметку об этом я в карте должна была сделать. Такой уж порядок.

Из кабинета врача Инна вылетела пулей, благодаря чему избежала многих неприятностей. Какой-то плешивый старикашка попытался стукнуть ее своей клюкой, но промахнулся и шлепнулся на пол. Его кинулись поднимать, и вслед Инне понеслись такие проклятия, которые заставили бы содрогнуться человека с воображением. Но Инна уже была далеко. Теперь она точно знала, что никакими психическими заболеваниями, по крайней мере до последнего времени, Алина не страдала.

Теперь предстоял визит к экстрасенсу. Он жил на Горьковской. Но дома его не оказалось.

— Он уже давно не принимает клиентов у себя дома, — удивленно ответила Инне пожилая женщина, по виду домработница. — Только постоянных клиентов. А вас, девушка, я что-то не могу вспомнить. Вы уже были на приеме у Григория Петровича?

— Нет, но он мне необходим, — сказала Инна. — Мне его посоветовала одна моя знакомая, которой он очень хорошо помог.

— В таком случае я могу посоветовать вам поехать к нему в центр, — сказала женщина. — Дать вам адрес?

Адрес Инна взяла.»Духовный просветительский центр» находился на Большом проспекте Петроградской стороны. Туда Инна и направилась. К Григорию Петровичу, разумеется, тоже оказалась запись, и на сегодня у него весь день был забит полностью.

— Могу записать вас на следующую неделю на среду, — сказала секретарша. — Есть одно окошко.

Следующая среда Инну никак не устраивала. Она уточнила таксу, которую брал за сеанс Григорий Петрович. Она оказалась довольно скромной. Всего триста рублей.

— Я заплачу в десять раз больше, — умоляюще устремив взгляд на секретаршу, сказала Инна. — И отниму у него не больше десяти минут. Умоляю! А это вам!

И Инна сунула секретарше самую дорогую коробку конфет, которые нашлись в соседнем магазине. Несколько секунд секретарша боролась с искушением, но Инне повезло. Видимо, секретарша любила сладкое. Потому что поднялась со своего места и велела Инне подождать. Вернулась она через несколько минут.

— Вам повезло, девушка, — сказала она Инне. — У Григория Петровича сейчас как раз перерыв. И он согласился вас принять. Пойдемте.

Инна последовала за секретаршей и вскоре оказалась в обычной комнате, где на стенах висело несколько икон и картины, как-то удивительно успокоительно подействовавшие на Инну. Сам Григорий Петрович был пожилым мужчиной с аккуратно подстриженной бородой и длинными волосами, начинающими редеть на лбу. Глаза у него были проницательные.

— Успокойтесь, — первым делом велел он Инне.

И Инна, которую и в самом деле со вчерашнего дня потряхивало, внезапно успокоилась.

— Что у вас ко мне за дело? — спросил ее Григорий Петрович.

Инна начала излагать свое дело, достала фотографию Алины, которую дала ей Галина Петровна, и хотела продолжить, но Григорий Петрович прервал ее.

— Достаточно, — сказал он. — Я помню эту историю. И эту девушку тоже помню.

Он взял фотографию в руки и грустно покачал головой.

— Я говорил, что ничем не могу ей помочь. И что же? Я оказался прав. Она мертва?

Инна кивнула головой.

— И что вы хотите от меня? — спросил у нее помрачневший экстрасенс. — Мертвых я воскрешать не умею.

— Дело в том, что моя ближайшая подруга вышла замуж за бывшего мужа Алины, — сказала Инна, доставая из сумки фотографию Юли.

Григорий Петрович тяжело вздохнул, но фотографию взял. И долго водил рукой над ней. Инна с трепетом ждала его вердикта.

— Что ж, — наконец сказал экстрасенс. — Вашей подруге еще можно помочь. У нее очень сильный ангел-хранитель. Но вся беда в том, что ваша подруга сама не знает, чего она хочет. То ли остаться с этим человеком, за которого она вышла замуж, то ли скрыться от него. Так вот, просто так ей от него уйти не удастся.

— Почему? — спросила Инна. — У меня нет его фотографии, но…

— И не нужно, — ответил ей экстрасенс. — Я его вижу и без фотографии. Ничем не могу вас порадовать. Он очень темный, сильный и жесткий человек. Даже я не вижу ни его прошлого, ни будущего. Словно черное облако все закрывает.

— Но кто он такой? — спросила Инна. — Что ему нужно от моей подруги?

— Во всяком случае, не ее любовь, — грустно усмехнувшись, сказал Григорий Петрович. — Ему нужна ее жизненная энергия. Без нее он ослабнет. Поэтому он постарается удержать вашу подругу у себя так долго, как только сможет.

— А потом? — с трепетом спросила Инна.

Экстрасенс пожал плечами.

— Если ей сейчас не помочь, то с ней может случиться то же самое, что случилось с Алиной, — сказал он. — Жизненных сил у нее не останется, и она…

— Но вы возьметесь помочь моей подруге? — спросила Инна.

Григорий Петрович кивнул.

— Но для этого потребуется не один сеанс, — предупредил он. — И ваша подруга должна лично приехать ко мне. В любое время. Слышите, я приму ее в любое время. Без записи. Но я боюсь, что это у нее не получится. Ее муж не допустит, чтобы его жертва ускользнула из его рук. И не разрешит ей приехать ко мне.

— А зачем ему говорить о визите к вам? — удивилась Инна.

— Говорить и не нужно, он сам догадается, как только я начну лечение, — сказал Григорий Петрович. — Я не могу понять природы сил этого человека. Но за ним стоит еще кто-то. Какая-то женщина. И она помогает ему.

— Какая женщина? — спросила Инна. — Его мать?

Григорий Петрович покачал головой:

— Не знаю. Я вижу лишь силуэт. Может быть, это и мать. А может быть, подруга-единомышленница. Не знаю.

— Скажите, а почему Алина покончила с собой? — спросила Инна.

— Я сказал уже, у нее не осталось сил жить, — грустно ответил Григорий Петрович. — Ее жизненный путь был кем-то искусственно перекрыт.

— Кем? — спросила Инна. — Ее мужем? Павлом?

— Привозите вашу подругу ко мне, и как можно быстрей, — вместо ответа сказал Григорий Петрович. — Я принимаю в центре с одиннадцати до шести. А в остальное время меня можно застать дома. Вы знаете мой домашний адрес?

Инна кивнула.

— Приезжайте, в виде исключения я приму вас и у себя дома, — сказал Григорий Петрович. — Даже если вы с вашей подругой приедете среди ночи или ранним утром. Словом, в любое время и в любом месте. На моей совести лежит смерть Алины. К сожалению, ее соседка пришла ко мне слишком поздно. Но вашей подруге я постараюсь помочь. Оставьте мне пока ее фотографию. Но помните, если вам не удастся убедить вашу подругу, что она в опасности, то никто, даже самый сильный белый маг, не сможет ей помочь. Каждый человек выбирает свою дорогу сам. Если она хочет остаться жива и здорова, то пусть приезжает ко мне.

От экстрасенса Инна вышла с тяжелым чувством. Она, конечно, предполагала, что дела у Юли обстоят неважно. Но чтобы настолько!

— Бред какой-то! — пробормотала Инна.

Она не стала сразу садиться в машину, а решила немного пройтись и привести мысли в порядок.

«А с другой стороны, экстрасенс может и просто дурить голову», — сказала самой себе Инна, выйдя на улицу и вспоминая рассказы Мариши, как легко выдать себя за ясновидящую и прорицательницу. — Экстрасенс — это, конечно, хорошо. Но пока нужно выяснить точно, что случилось с остальными женами Павла.

Инна вернулась к себе домой, достала справочник, и ее рука сама открыла страницу с перечнем кладбищ. Вдохнув, Инна принялась набирать один номер за другим. По мере того как она разговаривала с работниками кладбищ, волосы у нее на голове вставали дыбом все больше и больше. А сама она холодела все сильней и сильней. Все четыре бывших жены Павла мирно лежали на четырех разных кладбищах города. Разница между захоронениями колебалась от восьми месяцев до полутора лет.

— Ясно, — пробормотала Инна. — Больше полутора лет с Павлом прожить ни одна жена не может. А Юлька с ним уже больше двух месяцев. Что же, шансы еще есть.

И Инна позвонила Юльке на сотовый.

— Во-первых, скажи, ты сейчас где? — спросила она у подруги.

— На работе, — ответила Юлька. — А тебе удалось поговорить с бывшими женами Павла?

— Ты только не пугайся, но все бывшие жены твоего Павла мертвы, — мрачно сказала Инна. — Я была у одного экстрасенса, который знал последнюю жену — Алину. Так вот он сказал, что она обратилась к нему слишком поздно. То есть она вообще к нему не обращалась, ее соседка обратилась, потому что встревожилась за Алину. Ну, а у тебя еще есть шанс спастись. Но для этого нужно приехать к этому экстрасенсу на сеанс.

— Ты уверена, что жены Павла точно умерли? — спросила Юля тихим голосом, сползая у себя на работе со стула.

— Точней не бывает, — ответила Инна.

И услышала звук упавшего стула и невнятное Юлькино проклятие.

— Эй, ты в порядке? — спросила она у подруги.

— Я в порядке? — возмутилась Юля. — Я в шоке, а не в порядке! Ты меня просто ошарашила! Так ты точно уверена, что бывшие жены Павла и в самом деле умерли?

— Уверена, уверена, — ответила Инна. — Поэтому их адреса я вчера и не могла найти. Только последняя — эта самая Алина, ее Павел еще не выписал из ее квартиры. Вот я и поговорила с ее соседкой. А та уже посоветовала мне обратиться к экстрасенсу.

— Если они и в самом деле мертвы, то я схожу к твоему экстрасенсу, — сказала Юля. — Но слушай, а почему они погибли? Может быть, несчастные случаи? А? Павел ведь не похож на убийцу.

— Конечно, — согласилась Инна. — Четыре несчастных случая подряд за последние пять лет. И все с женами твоего Павла.

— А может быть, они страдали психическими расстройствами? — спросила Юля. — Знаешь, мне как-то не верится, что Павел мог кого-то убить. Он так заботлив ко мне. Так внимателен.

— Не веришь, приезжай ко мне, — сказала Инна. — Вместе съездим на кладбища, где лежат твои предшественницы. Может быть, после этого у тебя глаза раскроются.

— Хорошо, — поспешно сказала Юля. — Я приеду. С этим делом нужно разобраться. Я жить хочу, а на кладбище мне еще рано!

И через полчаса подруги встретились, чтобы ехать на Южное кладбище, где лежала Алина. После этого они поехали на Волковское кладбище, где лежала предшественница Алины. Могила была в наличии, похоже, за ней кто-то ухаживал. Но главное, имя, фамилия и дата рождения женщины на надгробной плите совпадали с указанными в свидетельстве о браке. И подруги направились к директору кладбища. Его не было на месте, но сидел его заместитель. Плюгавенький мужичок в недешевом костюме, при золотом перстне-печатке и с отличной стрижкой.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Некоторый опыт общения с работниками кладбищ у Инны был. Поэтому, даже не начиная разговора, она вытащила купюру в сто долларов.

— Вам нужно место под захоронение? — спросил заместитель.

— Нам нужен бывший адрес одной вашей покойницы, — сказала Инна. — То есть адрес, где она была прописана до тех пор, пока не переселилась к вам.

— Такой информации у нас нет, — возразил ей заместитель.

— Но как-то ведь ее узнать можно, — сказала в ответ Инна, доставая еще одну бумажку того же достоинства.

— Хм, — сказал заместитель. — Давайте фамилию, имя, дату рождения и дату смерти вашей знакомой. Может быть, что-то мне и удастся для вас сделать.

Сказав это, он одной рукой сгреб деньги в ящик своего стола, а второй начал набирать телефонный номер. Подруги торжествующе переглянулись. И в это время заиграла мелодия Юлькиного сотового.

— Это Паша, — пробормотала Юля, взглянув на номер.

— Скажи, что мы ходим по магазинам, — сказала ей Инна. — Хотя нет, просто не бери трубку. Потом скажешь, что не слышала звонка. Не разговаривай сейчас с ним. У нас еще много дел на сегодня.

Пока подруги беседовали, заместитель директора что-то быстро писал на бумажке, приложив трубку своего телефона к уху, а левой рукой придерживая листок бумаги.

— Вот! — сказал он подругам. — Адрес, по которому была прописана Аистова Мария. Во всяком случае, это ее последний адрес.

— Спасибо! — сказала Инна.

Подруги схватили бумажку и кинулись прочь с кладбища.

— Ей было всего двадцать три года, когда она умерла, — грустно сказала Юля. — Подумать только, что же с ней случилось?

— Сейчас узнаем у соседей или в отделении милиции, — сказала Инна. — И выключи ты звонок на своем телефоне. Задолбал твой Паша своими звонками.

— Ты не знаешь Пашу: если он до меня не дозвонится, то приедет ко мне в офис, — сказала Юля. — А меня там нет.

— Ну и плевать! — сказала Инна, вырывая телефон из рук Юли. — Скажешь потом, что мы с тобой ходили по Фрунзенскому универмагу. А телефон ты вместе с сумкой случайно сдала в камеру хранения.

— Он не поверит, — сказала Юля.

— Вот и посмотришь, всегда ли он такой добрый и заботливый, каким был эти месяцы, — зло сказала Инна. — Сдается мне, что у твоего Паши имеются и когти, и острые клыки, и синяя борода в придачу.

— Какая синяя борода? — удивилась Юлька. — Что ты несешь? Паша всегда чисто бреется.

— А если бы не брился, то уверена, что борода у него была бы самого что ни на есть синего цвета, — сердито ответила Инна.

— А куда мы едем? — спросила у нее Юля.

— На Исполкомскую улицу, — ответила Инна. — Дом пять. Там жила Мария. Во всяком случае, там она была прописана.

Подруги оказались перед нужным домом, с трудом припарковали Иннин «БМВ» и поднялись на третий этаж к квартире двенадцать. Дверь им открыли почти сразу же. Там стояла молодая женщина, вульгарно накрашенная и довольно наглая.

— Нам нужна Мария Аистова, — сказала Инна. — Она тут раньше жила.

— Проваливайте! — хамовато ответила женщина. — Нет и не было тут такой!

— Нет, была! — отрезала Юля, не давая захлопнуть дверь.

— В этой квартире? — резко уточнила женщина, немного присмирев. — Не знаю, мы купили эту квартиру уже больше полугода назад. И ни про какую Марию Аистову мы с мужем не слышали. Да, котик?

Из недр квартиры появился и сам Котик. Он был маленький, кругленький, с очками на носу и до ужаса интеллигентный. Голос его супруги внезапно переменился. В нем послышались бархатистые нотки, и вообще от ее нагловатости не осталось и следа. Теперь это была безупречно воспитанная дама с немного ярким для середины дня макияжем.

— Аистов, Аистов, — наморщив лоб, начал вспоминать Котик. — Послушай, дорогая, а ведь это бывший хозяин этой квартиры. Я еще, когда мы в агентстве смотрели договор, обратил внимание на то, какая красивая фамилия.

— А его жена? — спросила Инна. — Вы о ней что-нибудь знаете?

— Да, он что-то говорил про несчастье, которое случилось с его женой, — сказал Котик. — Видите ли, квартира принадлежала жене Аистова. И он получил ее по наследству.

— А что за несчастье случилось с Марией? — спросила Инна.

— Да, да, — кивнул Котик. — Правильно, жену Аистова звали Мария. Как только мы с женой услышали про то, что жена Аистова покончила с собой, мы немедленно навели справки.

При фразе «покончила с собой» подруги дружно вздрогнули.

— В агентстве нас уверяли, что несчастье произошло не здесь, — вступила тем временем в разговор жена Котика. — Но вы же понимаете, в этих агентствах наврут с три короба, лишь бы сбыть квартиру. А нам жить в квартире, где повесилась женщина, совсем не хотелось.

— А она повесилась? — спросила Юля. — В этой квартире?

— Нет, нет, — ответил за жену Котик. — Мария с мужем действительно жили в квартире ее мужа, так что несчастье с его женой случилось там. Мы уточнили в милиции.

— А почему она повесилась? — спросила Инна. — Вам не сказали?

— Мы вообще-то и не спрашивали, — ответила жена Котика. — Наверное, что-то с головой у нее не в порядке было.

— Дорогая, иди, у тебя на кухне что-то горит, — сказал жене Котик.

Женщина удалилась, а он, понизив голос, пояснил подругам:

— Не хочу, чтобы жена слышала, что я вам сейчас скажу. У Нинон очень хрупкая нервная система. Любой пустяк может довести ее до истерики. Так вот, мне Аистов сказал, что Мария, за неделю того как наложить на себя руки, потеряла ребенка. У нее был выкидыш. И Мария очень тяжело переживала по этому поводу. Настолько тяжело, что сам Аистов даже не хотел оставлять жену одну дома. Но у него работа. Он не мог все время караулить ее. И вот однажды, вернувшись с работы, он нашел жену в петле. Было расследование, но алиби на время смерти Марии у самого Аистова было безупречное. А квартира была заперта изнутри. Так что он никак не мог быть причиной смерти своей жены. Но он соглашался немного сбросить цену на эту квартиру, потому что история с кончиной ее бывшей владелицы в самом деле неприятная. Но я думаю, что дело было не только в этом.

— А в чем?

— Аистов сказал, что эта квартира как бы напоминает ему о его жене. И он хочет поскорей от нее избавиться.

Тут снова появилась Нинон, которая удивленно заверила мужа, что с обедом у них все в полном порядке. Ничего не горит. И разговор с Котиком подругам пришлось прекратить.

— А где жил сам Аистов? — спросила у него на прощание Инна.

— Точно не знаю, — ответил Котик. — Но могу посмотреть в договоре. Там должен был быть указан его адрес. Только зачем он вам?

— Видите ли, я двоюродная сестра Марии, — сказала Инна. — И я только что приехала из Германии. Боюсь, мы были с Марией не слишком близки, потому что даже о своем замужестве она не сказала мне ни слова. Ну а теперь я бы хотела забрать у ее мужа некоторые безделушки, которые для постороннего человека ничего не стоят, но дороги мне самой.

— Понимаю, — кивнул Котик. — Сейчас посмотрю. Нинон, пригласи гостей к нам в дом.

Подобревшая Нинон пригласила подруг войти. Девушки вошли и осмотрелись. Квартира была двухкомнатная, но очень просторная. И трехметровые потолки только добавляли ей привлекательности. К тому же новые хозяева сделали тут отличный ремонт.

— Тут и раньше было довольно чисто, — сказала Нинон. — Видно было, что жили здесь приличные люди. Но всегда хочется чего-то своего. Вот мы и раскошелились на ремонт.

— Вот, нашел! — появился Котик. — Аистов тогда жил на набережной канала Грибоедова. Наверное, с тех пор он продал свою квартиру и купил себе другую. Лично я не смог бы жить в квартире, где так ужасно погиб близкий человек.

— А номер дома? — спросила Инна.

Номер дома и номер квартиры совпадали с теми, где сейчас проживали Павел с Юлей. Подруги переглянулись и кивнули.

— Я вас только прошу, не говорите Аистову, что это я дал вам его адрес, — сказал Котик на прощание подругам. — Ему ведь может не понравиться, что я действовал, не спросив его согласия.

— Что вы! — воскликнула Инна. — Я скажу, что адрес у меня был еще от Марии.

— Вот и хорошо, — успокоился Котик. — Спасибо вам.

И Нинон одобрительно кивнула, соглашаясь с мужем. От Котика с его Нинон подруги вышли с гудящими головами. Дрожащими руками Юлька достала две сигареты. Одну взяла себе, другую протянула Инне.

— Ты же не куришь, — удивилась Инна.

— Закуришь тут, — ответила Юля. — Инна, что же за монстр достался мне в мужья? Как он может продолжать жить в квартире, где уже две его жены покончили с собой? У него что, вообще сердца нет?

— Тебе видней, — ответила Инна. — Мне лично кажется, что у твоего Павла нет ни сердца, ни души, ни совести. Судя по всему, он прикарманил себе уже две квартиры своих бывших жен. И еще неизвестно, чьей была та квартира, где вы сейчас с ним живете.

— Готова поспорить, что она принадлежала одной из его первых жен, — мрачно ответила Юля.

— Да, но выяснять это было бы слишком опасно, — сказала Инна. — В вашем паспортном столе у твоего Павла могут быть знакомые. Я туда сунусь, они ему сообщат, и он насторожится.

— Думаю, что он и так насторожится, — вздохнула Юля. — Потому что раньше я всегда отвечала на его звонки. А сейчас он звонит мне уже больше двух часов, а я все не подхожу к телефону.

— Ну так подойди, — разрешила ей Инна. — Все равно на сегодня у нас больше дел нет. Разве что навестить еще два кладбища, где лежат две первых жены Аистова.

— Ради бога, сделай это без меня! — взмолилась Юля. — С меня и так на сегодня достаточно.

— Ладно, — согласилась Инна. — Значит, так. Слушай и запоминай легенду для твоего Павла, где мы с тобой были. Мы с тобой два часа ходили по магазину. По Фрунзенскому. Выбирали мне зимнюю обувь. Там на втором этаже есть маленькие магазинчики, где продают и одежду, и обувь, и косметику. Там мы с тобой и были. Ясно?

— Ясно, — кивнула Юля.

— И постарайся, чтобы по твоему тону Павел не заподозрил никакого обмана, — сказала ей Инна. — Сделай лицо повеселей и голос тоже.

Юля послушалась, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, размяла застывшее лицо и сказала:

— Теперь я готова к разговору с Павлом.

— Слушай, ты пока тут негативную энергию из себя выдыхала, я вот что подумала, — сказала Инна. — А что, если тебе просто взять и не возвращаться к Павлу? Мы про него знаем достаточно. Жены у него мрут словно мухи. Даже если он и не своими руками их убивал, то все равно без его активного участия тут явно не обошлось. Зачем тебе рисковать?

— Не знаю, — задумалась Юля. — А ведь и в самом деле?

Она еще немного подумала и сказала:

— Нет, не могу. У нас пока одни лишь подозрения. А Павла я люблю, да и вообще я вышла за него замуж всего два месяца назад. Я не смогу уйти от него просто так, лишь по одному подозрению… Я должна попытаться спасти наш с ним брак.

— Ой, зря мы к экстрасенсу не поехали! — вздохнула Инна.

— Сегодня я уже не могу! — взмолилась Юля. — Честное слово, работы очень много. Давай завтра. Или вечером, если Павел отпустит.

— Ты с ума сошла! Мы же договорились, что Павел не должен знать ничего о том, что мы затеяли расследование его прежней жизни. И про экстрасенса не говори ему ни слова. Поклянись!

— Клянусь! — сказала Юля. — А теперь отвези меня на работу.

По дороге Юлька перезвонила Павлу, повесила ему лапшу о том, что забыла сотовый в сумке, которая осталась лежать в камере хранения, и уверила его, что все у нее хорошо и напрасно он волнуется.

Потом Инна отвезла Юльку на работу. И первым человеком, которого они увидели возле Юлькиного офиса, был Павел.

— Вылезай из машины, поедем домой! — довольно резко сказал Павел жене. — Я весь на нервы изошел. Работать совершенно не мог, все время про тебя разные мысли в голову лезли. Почему ты почти два часа не подходила к телефону?

— Я же тебе объясняла, я была в магазине, а телефон…

— Это я уже слышал! — взорвался Павел. — Здравствуй, Инна.

И с этими словами, не вдаваясь в дальнейшую дискуссию, он запихнул Юльку в свою машину и захлопнул дверцу. «Форд» укатил прочь, увозя Юльку и Павла к ним домой. Инна смотрела им вслед, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги за подругу. Сейчас Павел не выглядел таким респектабельным, как при их прошлых встречах. Он был очень зол. Инна даже сказала бы, что очень, очень зол. Волосы у него растрепались, губы дрожали, а руки тряслись. Инне показалось, что он едва сдерживается, чтобы не ударить Юльку.

— И все лишь потому, что Юлька два часа не подходила к телефону? Типичный психопат! — задумалась Инна и тоскливо добавила: — Ой, что будет, если он узнает, что мы с Юлькой уже столько негатива против него накопали?!

Но долго тосковать было не в привычках Инны. Ее натура, если уж взялась за дело, требовала активных действий. Оглядевшись по сторонам и поняв, что в офисе Юли ей делать совершенно нечего, Инна решила проехаться по двум оставшимся кладбищам и попытаться там выяснить адреса двух первых жен Павла. Начать она решила с первой жены — Сони, а потому отправилась на Пороховское кладбище.

Тем временем Бритый сидел у себя в офисе и тоже, как и Паша, совершенно не мог заниматься делами. Из головы не лезла Инна.

— Черт меня дернул на ней жениться! — в сотый раз повторил Бритый. — Может быть, она меня приворожила? Не идет из головы, и все тут!

Он прислушался к своим ощущениям. Нет, вроде бы все нормально. Приворотом и не пахло. Ему просто нужна была его Инна. Он любил ее, он хотел ее, он желал, чтобы она была в этот момент у них дома и ждала бы его. Или не дома, но все равно он должен был знать, где она и что с ней. И это было даже не просто желание, а настойчивая необходимость. Бритый не мог нормально функционировать, не зная, что именно сейчас делает его обожаемая супруга.

— И никакой я не псих, — заверил самого себя Бритый. — И не ревную я. Просто беспокоюсь. И у меня есть для этого все основания.

Тут к нему в кабинет заглянул его друг и партнер Крученый.

— Ведь эту стерву если оставишь одну без присмотра дольше чем на час, она обязательно влезет в какую-нибудь историю, — подняв голову, сообщил Бритый Крученому без всяких предисловий.

Тот был полностью в курсе переживаний друга, поэтому моментально врубился в тему.

— Снова о своей Инке печешься, — сказал он. — Напрасно. Наши ребята следят за ней. Нет у нее любовника.

— Да разве я из-за этого переживаю! — пожал плечами Бритый. — Но она ведь, дура, никогда не думает, что делает. А мне потом расхлебывать приходится.

— Так оставь ты ее в покое, — сказал Крученый. — Пусть делает что хочет.

— Да ты что?! — испугался Бритый. — Она тогда точно погибнет. И что я буду без нее делать? А она влипнет в историю. Она же начисто не соображает, что опасно, а что нет. Это не мне, это ей к врачу идти нужно.

— А ты пробовал с ней поговорить? — спросил у него Крученый.

В ответ Бритый кинул на него такой взгляд, что Крученый замолчал.

— Я с ней чего только не делал, — сказал Бритый. — И умолял по-хорошему, и скандалы закатывал, и охрану ей нанимал, и дома пытался запереть. Ничего не выходит. Все равно ускользает и влипает куда не следует. Вот ты мне скажи, что она сейчас делает?

— Ездит по кладбищам, — сообщил ему Крученый.

— Чего?! — вытаращил глаза Бритый. — Зачем?!

— Не бойся, не для того, чтобы местечко тебе подыскать посимпатичней, — хмыкнул Крученый. — Тьфу, тьфу! Покойниц каких-то разыскивает.

— Каких еще покойниц? — взвился Бритый. — Почему я до сих пор сижу тут и не знаю их имен и прочего?

— Наши ребята обещали отзвониться, как только что-то станет ясно, — растерянно сказал ему Крученый. — Но я не понимаю, чего ты так волнуешься? Найди себе какую-нибудь девочку и утешься с ней. По опыту тебе говорю, нет лучшего лекарства от несчастной любви, чем незнакомая красотка в постели.

— Не тянет меня, — отмахнулся от умного совета друга Бритый. — Пока не пойму, что на этот раз затеяла моя дражайшая супруга, ничего делать не могу. А уж про других телок и вовсе думать нечего. Так ты говоришь, точно нет у Инны любовника? А как же все эти разговоры по Юлькиному телефону? Как же визит в брачное агентство? Это же я сам, дурак, ей подсказал туда обратиться!

— Так она только телефоны женихов записывает, а встречаться ни с кем из них не встречается, — сказал Крученый. — Если бы встречалась, мы бы знали! И она не для себя старалась, а для своей подруги.

— Для Юльки, — кивнул Бритый. — Но она уже больше двух месяцев, как дома носа не кажет.

— Живет у какого-то мужика, — кивнул Крученый. — Даже замуж за него вышла. Кстати… Сегодня возле офиса Юлькиной фирмы они с этим мужиком столкнулись.

— Кто столкнулся? Говори ты по-человечески!

— Я тебе и говорю, Инна привезла Юльку к ее офису, а там уже их поджидал этот мужик — Юлькин новый муж. Паша его зовут. И они уехали с ним.

— Кто? Инна? — даже подскочил на стуле Бритый.

— Нет, Инна снова отправилась по кладбищам. Была на Пороховском и на Ковалевском, — сказал Крученый. — А с мужиком уехала Юлька.

— А, — немного успокоился Бритый. — Ну, он ее муж, ясное дело, что она с ним и уехала. Но ты мне скажи, что Инке понадобилось на кладбищах? Что ее вдруг туда потянуло? Ох, чую я, не к добру она эти экскурсии устраивает.

Инна, не подозревая о таком пристальном наблюдении за своей персоной со стороны любимого мужа, действительно побывала на двух кладбищах. И имела теперь адрес первой жены Павла — Сони. Адрес второй жены, Галины, узнать не удалось, но Инна не унывала. Она позвонила Юльке, чтобы поинтересоваться, как у нее дела, и проинформировать, что сейчас она едет по бывшему адресу Сони.

Но подруга на ее вопросы отвечала как-то скованно. Только «да» и «нет». Зато радостно прощебетала, что Павел на работе окончательно взял отпуск и теперь они будут проводить все время вместе.

— Разве это не чудесно? — спросила Юлька у Инны, и в голосе подруги Инна услышала что-то подозрительно близкое к отчаянию.

— Так он теперь все время будет дома? — спросила она у Юльки. — То есть рядом с тобой?

— Угу, — сказала Юля.

— И сейчас он рядом? — спросила у нее Инна.

— Угу, — снова ответила Юля. — Пришел из кухни. Мы там ужин готовим.

— И он подслушивает, о чем мы с тобой разговариваем? — поинтересовалась у подруги Инна.

На этот вопрос Инна внятного ответа не получила, потому что раздался шорох и она услышала голос Павла.

— Слушай, Инна, ты чего звонишь? — довольно агрессивно спросил он у нее. — У нас с Юлей отпуск. Когда мы по тебе соскучимся, сами позвоним.

И связь прервалась.

— Ну дела! — поразилась Инна. — Чего-то мне это совсем уж не нравится. Хотя чего удивляться? Психопат, он и есть психопат.

И она отправилась по бывшему адресу Сони — первой жены Павла, жалея только о том, что по телефону не посоветовала Павлу пойти на прием к врачу вместе с ее мужем.

А Юля в это время сидела в уголке комнаты и утомленно следила за перемещениями Павла. Тот явно был не в духе. Собственно говоря, не в духе он был еще с того момента, когда встретил Юльку возле ее офиса. И с тех пор что-то не было заметно, чтобы его настроение улучшилось, хотя Юлька испробовала все известные ей способы примирения. Но Павел все равно злился, метался по квартире, сшибая время от времени посуду со стола. Юля уже устала следить за ним, когда он внезапно затих.

— Послушай, Юля, — обернулся наконец он к жене. — Ты мне скажи, чего твоя Инна тебе названивает целый день?

— Просто так, — пролепетала Юля, старательно повторяя в уме таблицу умножения, но под пристальным взглядом Павла делать это было очень трудно. Цифры путались, забывались, и Юля даже вспотела от усердия.

— А что вы с ней целый день по городу катались?

— Только пару часов. Обувь ей смотрели, — повторила заученную фразу Юлька.

— А сама она ее себе посмотреть не могла? — рявкнул Павел.

— Ну, я и себе тоже хотела что-нибудь присмотреть, — сказала Юля.

Павел ненадолго умолк, видимо, обдумывая дальнейшую речь, а потом сказал:

— Юля, я не имею ничего против того, чтобы ты купила себе пару зимних сапог, хотя их у тебя и так три пары в прихожей пылятся. Но хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Мы с тобой муж и жена, а значит, все свое свободное время будем проводить вместе. Я не вижу в этом ничего плохого. И ты не видела, когда выходила за меня замуж. Я бы в жизни на тебе не женился, если бы знал, что ты будешь предпочитать мне общество своих подруг. Я уже это проходил.

И тут Павел резко замолчал, словно прикусил себе язык.

«Понял, что сболтнул лишнее, — злобно подумала про себя Юлька. — И чего я трясусь? Ведь не убьет же он меня прямо сейчас. Надо ему отвечать потом в милиции за мой холодный труп!»

— Пашенька, а что тут такого, если я выбралась со своей старой подругой побродить по магазинам? — мирно спросила она.

В ответ разразился настоящий тайфун. Злобно сверкая глазами, Павел довел до ее сведения, что его никак не устраивает такое положение дел.

«Типичный психопат, — забившись в кресло, думала про себя Юлька. — А все Антон виноват. Если бы он мне не изменил, я бы с ним не рассталась и не вышла бы замуж за этого ненормального!»

И чем больше орал Павел, тем сильней ненавидела Юля, но не Павла, а Антона, которого и винила в том, что ей сейчас приходится выносить. Никакой нелогичности в цепи своих рассуждений Юля не видела, а в конце концов возненавидела Антона просто зверски. Тем временем Павел довел до сведения своей жены, что в обществе Инн и прочих подруг Юля никуда ходить не будет. А если и будет, то только в том случае, когда и Павел сможет пойти с ними.

«Это что-то новенькое, — удивленно подумала про себя Юлька. — Никто из моих прежних мужей, гражданских или официальных, такого себе не позволял. Это надо прекратить».

— Паша, ты не прав! — решительно заявила мужу Юлька. — Инна — моя подруга. Ты — мой муж. Я тебя люблю, очень люблю. Но иногда мне необходимо встретиться со своей подружкой.

— В первую очередь ты — моя жена! — очень зло сказал Павел, наклонившись к Юле и сверля ее пронзительным взглядом. — И я хочу, чтобы ты помнила об этом. Моя жена до самой смерти. Потому что я тебя полюбил и сделаю все, чтобы ты была только моей. И никуда от меня не делась.

От этих слов, а также от взгляда Павла Юльке неожиданно стало очень страшно. Она сама не понимала, почему. Но сейчас Павел наводил на нее жуть. Юля втянула носом запах, который исходил от мужа, и ее неожиданно замутило.

— Пусти! — сказала она, пытаясь отпихнуть руки мужа от кресла, в которое он вцепился, не давая Юльке встать. — Я уже все поняла, что ты хотел мне сказать.

— Ты обещаешь мне, что не будешь встречаться со своими подругами в мое отсутствие? — спросил у нее Павел.

— Обещаю, — сказала Юля, которой ничего другого не оставалось.

Дольше под взглядом Павла она высидеть не могла. И чтобы избавиться от этих сверлящих ее злых глаз, готова была пообещать что угодно.

— Нет, ты не просто пообещай, а поклянись, — сказал Павел.

— Клянусь, — покорно ответила Юля, решив, что такое насилие над своей личностью она мужу никогда не простит и теперь их развод дело решенное, во всяком случае, для нее точно решенное.

— Поклянись здоровьем матери, — потребовал у нее Павел.

— Клянусь тебе здоровьем своей родной матери, что не буду встречаться со своими подругами без твоего разрешения, — легко поклялась Юлька, потому что ее родная мама умерла родами и Юлькина клятва никак не могла ей теперь повредить.

А воспитавшие Юльку люди были ее приемными родителями, хотя и скрывали от Юльки правду почти двадцать с лишним лет. Слава богу, этого Павел не знал. Поэтому, еще немного посмотрев на Юльку, он руки от кресла убрал, и Юлька наконец получила возможность двигаться. Но даже после Юлькиной клятвы Павел что-то не очень успокоился. Он прошел в прихожую, обулся, надел дубленку и, несмотря на растерянные вопросы жены, ушел мрачнее тучи, прихватив с собой ключи от машины.

— Поеду прокачусь, — сообщил он жене. — Нервы успокою. А ты не вздумай из дома уходить. Узнаю — прибью. И хватит уже этих звонков своим подругам! Ты меня поняла?

— О господи! Какой придурок! — выдохнула Юлька, когда за мужем захлопнулась дверь, и поплелась на кухню пить валерьянку, потому что после такого разговора ее трясло, словно она неделю просидела на работающем отбойном молотке. — Надо же, как это я так влипла?

Через полчаса Юля начала думать, а куда, собственно говоря, мог направиться ее муж. И какое право он сам имеет вот так исчезать из дома, неизвестно куда и насколько, а она даже с подругами теперь, выходит, встретиться наедине не может. И самое ужасное, что Юлька не осмеливалась подойти к телефону и позвонить Инне.

— Кажется, я начинаю понимать Алину и Марию, — тихо пробормотала себе под нос Юлька. — Если и они попадали под такой же прессинг, то неудивительно, что нервы у обеих через некоторое время сдали.

Она снова посмотрела на телефон и сказала самой себе:

— Если я сейчас не позвоню Инне, то буду презирать себя всю жизнь.

Эта фраза помогла. Юлька набрала номер Инниного сотового.

— А где твой? — спросила у нее Инна в первую очередь.

— Ушел куда-то, уехал, верней, — ответила Юлька. — Ужасно злился, что мы с тобой вдвоем сегодня куда-то ходили. А потом сам взял и уехал. Вроде бы проехаться, но, куда именно, не сказал.

— Да и плевать! — легкомысленно решила Инна. — Хотя лучше бы ты за ним проследила. Интересно, куда и к кому он может поехать?

— Как бы я за ним проследила, если он меня запер? — спросила у нее Юлька.

— Запер? — удивилась Инна. — Но ничего, такое случается. Бритый меня тоже запирал. Только не очень-то это помогло. Зато у меня для тебя, Юлька, есть хорошие новости. Оказывается, вы с Павлом живете не в квартире его первой жены Сони. Вы живете в чьей-то другой квартире. Чья она, я еще не выяснила. Может быть, второй жены Павла. И еще новость. Такая, что закачаешься.

Но Юльке сегодня не судьба было услышать новость, которую собиралась сообщить ей Инна. Потому что она услышала, как Павел открывает дверь.

— Павел пришел, — пробормотала Юля подруге и отключилась.

И, решив стереть из памяти телефона последний набранный номер, она впопыхах уничтожила все набранные номера. После этого ей только и оставалось, как выдернуть телефон из обеих розеток, тем самым уничтожив всю хранящуюся в его памяти информацию. Она успела это сделать как раз вовремя. Павел уже входил в квартиру. Настроение после недолгого отсутствия у него кардинально переменилось. Он улыбался и даже поцеловал Юльку. Поинтересовался, что у них с ужином, и ни капли не разозлился, когда Юля растерянно развела руками.

— Переживала? — сочувственно спросил он у нее. — Готовить даже не могла? Ну, такой уж у меня характер. Иногда нужно выпустить пар. Но сейчас я покатался, успокоился и понял, что нет ничего страшного в том, что ты сходила сегодня с Инной в магазин. Ты же не знала, что это табу, верно? Мы ведь с тобой не обсуждали этот вопрос. Как-то необходимости не было. Но теперь мы обсудили, все решили, ты поклялась мне, что не пойдешь больше никуда без меня. Так?

— Ну-у… — нерешительно протянула Юля.

Но тут же она подумала, что свою нервную систему нужно поберечь, она ей еще пригодится. Так что лучше с Павлом не спорить. И Юлька покорно кивнула. После этого Павел окончательно пришел в хорошее настроение и предложил Юльке вместе приготовить ужин.

— Ты сиди, я все сам сделаю, — сказал он и в самом деле усадил Юльку на стул в кухне, а сам отправился чистить картошку к раковине.

Юля сидела и мучилась от злости на себя, что не решилась дать отпор мужу, а еще от любопытства, — что же там раскопала такого интересного ее подруга. Мужу своему она решительно вынесла приговор — для супружеской жизни негоден.

Инна, услышав, что противный Павел возвращается, с досадой бросила трубку. Потому что новости у нее для Юльки и в самом деле были потрясающие. После того как она узнала прежний адрес первой жены Павла — Сони, она немедленно направилась туда. Домик находился вдалеке от любого метро. Где-то посередине между станциями «Ладожская», «Площадь Ленина» и «Площадь Мужества». Да и само строение было так себе. Пятиэтажная панельная коробка. Длинная и довольно грязная.

На нужной Инне площадке третьего этажа было четыре квартиры. Разумеется, дверь бывшей квартиры Сони Инне никто не открыл. На такое везение она и не рассчитывала. И снова принялась звонить в двери соседей. Две квартиры оказались типично не тем, люди там жили новые, никакой Сони из тринадцатой квартиры они не знали.

— И вообще там сейчас живет холостой мужчина, — сказала Инне молодая девушка, ее ровесница. — Девицы к нему, конечно, ходят. Но как их зовут, я понятия не имею.

Инна позвонила еще в следующую квартиру, и там ей улыбнулась удача в лице пожилой женщины, которая была дома вместе с сыном. Эта парочка жила в доме уже почти двадцать лет и отлично помнила и Соню, и ее мужа. Инна не стала кривить душой и представилась подругой нынешней жены Павла. После этого Инну пригласили войти, раздеться и даже провели в комнату, где усадили на мягкий диван.

— Неприятный человек этот Павел, — сказала Александра Борисовна — бывшая соседка Сони. — А Соню я хорошо знала. Мой сын с ней в одну школу ходил. Иногда возвращались вместе. Но это, конечно, давно было. Потом их пути разошлись. Когда Соня собралась замуж, я ей сразу сказала, что не стоит так торопиться. Похоже, не того она человека в мужья берет.

— Мама, вечно ты вмешиваешься в чужие дела, — подал голос из своей комнаты Леша, сын Александры Борисовны. — Соня была беременна. Тут уж не до твоих советов. Взял ее Павел, и хорошо.

— Да чего хорошего-то! — возмутилась мать. — Ты же не хуже меня помнишь, чем все кончилось.

На это Леша ничего не ответил. И разговор двух женщин продолжился.

— В общем-то, Леша, конечно, прав, — понизив голос, сказала Александра Борисовна. — Соня была студенткой, жила на стипендию и на те деньги, которые получала, сдавая вторую комнату в своей квартире. Сначала она сдавала ее своей сокурснице. А потом появился этот Павел.

— А что, родителей у Сони не было? — спросила Инна.

— Почему же? — удивилась женщина. — Мать у Сони была. Только она жила, да и сейчас живет со своим новым мужем в Ростове. В квартире дочери показывается редко. По-моему, Соня с Павлом даже поженились без ее ведома. Просто пошли в загс и расписались.

«Знакомая картина, — подумала про себя Инна. — Этот Павел не слишком старается разнообразить свои отношения с женами. Юльку он тоже в загс потащил даже без свидетелей».

— Так что посоветовать Соне, что к чему, было некому, — продолжала рассказывать Александра Борисовна. — Да и выгнать Павла тоже. В общем, они прожили вместе несколько месяцев, а потом оказалось, что Соня беременна. И ничего не могу сказать, Павел повел себя порядочно, женился на Соне. Хотя и сам в то время еще только окончил институт. Так мне Соня рассказывала.

— А зачем же было выгонять Павла? — спросила у Александры Борисовны Инна. — Полюбили двое друг друга, ребенок должен был появиться, поженились. Что тут особенного?

— Да не знаю, что и сказать, — ответила Александра Борисовна. — Только как-то Соня чахнуть начала после того, как с Павлом познакомилась. Словно присушил он ее. Только на него и смотрела, только им и жила.

— А он?

— Он тоже с нее глаз не сводил, — ответила Александра Борисовна. — Куда она, туда и он. Из института ее встречал, домой они всегда вместе возвращались. И вообще прилип к ней, как банный лист к жопе! — с неожиданной злостью закончила женщина.

— А дальше что было? — спросила Инна.

— Дальше в положенный срок родился ребенок — мальчик, — сказала Александра Борисовна. — И тут Павел повел себя очень странно. То просто проходу никому не давал, рассказывая, как они с Соней счастливы, что у них будет ребенок. А как ребенок родился, Павла словно подменили. Стал закатывать Соне скандалы, чего, мол, ребенок ночью не спит. Ему, видите ли, завтра на работу, а ребенок ему мешает выспаться. Ну, а младенцу, если у него газики, ведь не объяснишь, что папе завтра на работу и надо бы потише орать. В общем, Павел куда-то на несколько месяцев делся. Соня сказала, что он перебрался жить к матери.

— Да? — удивилась Инна. — В такую даль?

— Почему? — удивилась Александра Борисовна. — Ему от матери до клиники, где Павел тогда работал, даже ближе было. Соня мне так и объяснила.

— Постойте-ка! — воскликнула пораженная Инна. — Так мать Павла живет в Питере?

— Конечно, — удивилась Александра Борисовна. — Она, когда ребенок родился, приходила к Соне. Помогала ей деньгами и вообще. Потому что Павел как исчез на эти месяцы, так почти и не появлялся. Верней, появлялся, но на очень короткое время. Практически его мать только Соне и помогала с ребенком. Соня о своей свекрови очень тепло отзывалась.

— А вы не помните, как ее имя? — спросила Инна. — Я имею в виду имя матери Павла.

— Тамара Сергеевна ее зовут, — ответила женщина. — В общем, где-то через несколько месяцев, когда ребенок подрос, Павел все же вернулся в семью. Только лучше бы он и не возвращался.

— Почему? — удивилась Инна.

— Потому что, когда его не было, Соня вроде бы немножко поправилась. А то во время беременности она ничуть не потолстела. Бледная ходила, только живот и рос. Я даже боялась, что она ребенка не доносит. Но ничего, родила здорового мальчика. Но за те месяцы, что Павел прожил с ней и грудным младенцем, Соня вообще растаяла. А после ухода Павла свекровь на Соню благотворно влияла. Внушила ей, что Павел всегда ночует дома, другой женщины у него нет и что Соню и Андрюшку он любит просто до безумия. И обязательно к ним вернется.

— Значит, сына Павла зовут Андрюша? — спросила Инна.

— Да, — кивнула Александра Борисовна. — Теперь он уже, наверное, совсем большой мальчик. Лет шесть уже прошло с тех пор, как он родился.

— А что случилось с его матерью, — спросила Инна, — с Соней?

Александра Борисовна при этом вопросе помрачнела и сказала:

— Что бы там врачи мне ни говорили, а я уверена, что это Павел ее убил. Не могла Соня наглотаться таблеток и покончить с собой, если знала, что у нее ребенок остается практически сиротой. Потому что хотя Павел в конце концов к жене с ребенком и вернулся, но отец из Павла не получался, хоть ты тресни. Не любил он своего ребенка. Раздражал он его. А свое зло он срывал на Соне. У них начались скандалы, я даже подозреваю, что он ее бил. Соня, правда, говорила, что это на нее вешалка упала или она сама неосторожно о полку ударилась, но…

— Ха-ха, — раздался из комнаты Леши скептический комментарий. — Бил он ее, ясное дело. Такой мерзавец, что у меня самого кулаки чесались ему морду надрать. Только Сонька умоляла не делать этого.

— Вроде бы Павел вбил себе в голову, что ребенок на него не очень похож, и доканывал Соню, с кем она ему изменила, — пояснила Александра Борисовна. — Но с Соней он и действительно обращался плохо. У нас стены тонкие, все слышно. Он на нее орал ужасно. Пугал, что убьет и ребенка, и ее. В общем, я даже в милицию ходила. Но они сказали, что пока никто никого не убил, они вмешиваться не будут. А если муж жену бьет, значит, любит.

— Дураки, — пробормотала Инна.

— Мужчины, — пожала плечами Александра Борисовна, — им не понять, как это унизительно, когда твой собственный муж — защитник и опора — тебя же по морде лупит. Да и не за что. Соня тихая была девочка. И до безумия влюбленная в своего Павла. Она бы в жизни не осмелилась не то что загулять с другим мужчиной, но и глаз ни на кого не поднимала. Для нее, кроме Павла, никого не существовало.

— И конечно, она очень переживала, что Павел ее подозревает в неверности? — спросила Инна.

— Это одни выдумки были! — сердито сказала Александра Борисовна. — Любому, у кого глаза были, сразу становилось ясно, что ребенок точная копия своего папаши. Андрюшка от Сони и не взял почти ничего. Разве что характер у него оказался Сонин. Но характер у мальчишек проявляется уже с возрастом. А пока могу сказать, что внешне Андрюшка — точная копия своего папочки. Когда ему было несколько месяцев, он заболел. Даже в больнице лежал. Но потом вроде бы поправился. Незаметно, чтобы болезнь, которую он перенес в детстве, пагубно на нем отразилась.

— А вы его что, недавно видели?

— Видела я его в последний раз, когда ему года три с половиной было, — сказала Александра Борисовна. — Навестила его у бабушки. Случайно встретились, она сама меня в гости к ним и зазвала.

— А Соня? — спросила Инна, отметив про себя, что не забыть бы узнать у соседки адрес матери Павла. — Вы говорите, что она наглоталась таблеток и умерла? Вот так просто?

— Да, — кивнула Александра Борисовна, и на ее глаза навернулись слезы. — В тот день Соня с Павлом отвезли мальчика, ему тогда месяцев десять было, к свекрови. Вроде бы им с Павлом необходимо отдохнуть от ребенка. Но вещей, я видела, Соня дала ребенку с собой много. И от свекрови Соня вернулась одна. Очень бледная. Ее буквально шатало. Сказала, что Павел задержался по делам. Вошла в квартиру, и больше я ее живой не видела. Павел в ту ночь так и не явился, должно быть, у друзей задержался. А утром, когда пришел, Соня была уже мертвая.

— Не был он ни у каких друзей! — подал голос сын и появился наконец из своей комнаты.

Леша был какой-то весь лохматый, рослый, но рыхловатый и инертный парень. И было понятно, почему он до сих пор живет со своей властной матерью.

— Не был Павел в ту ночь у друзей, — повторил Леша.

— А где же?

— У любовницы, — сказал Леша. — Верней, у любовниц. Я разговор ментов подслушал. Они между собой говорили, что паскудный мужик этот Павел. Сам с тремя шлюхами в гостинице развлекался, а жена в это время таблетками тут травилась.

— Значит, Павел насильно ей таблетки в рот не засовывал? — осведомилась Инна.

— Да какая разница! — воскликнула Александра Борисовна. — В милиции признали, что Соня покончила жизнь самоубийством. Но кто ее до этого довел? Вот вопрос.

— Павел? — уточнила Инна.

— Конечно, — одновременно кивнули мать с сыном.

— Не знаю, что уж он ей там сказал в тот вечер, когда они Андрея к свекрови отвозили, а только Соня из-за этого с собой и покончила, — веско заключила Александра Борисовна. — Соня к тому времени снова в свою тень превратилась. Смотреть без слез на нее невозможно было.

— Менты говорили, что Соня оставила после себя записку, даже целое письмо, — сказал Леша.

— И что там было? — спросила Инна. — Вы не знаете?

— Точно не знаю, — ответила ей Александра Борисовна. — Но мне в милиции сказали, что суть письма сводилась к тому, что Соня просто устала от жизни. И никого просит в своей смерти не винить. А свою свекровь просит хорошо заботиться об Андрюшке.

— А про мужа ни слова?

— Просила у него прощения, что не смогла стать той женой, какой он достоин, — вздохнула Александра Борисовна. — В милиции сначала прицепились к этой фразе. Но так как Соня своего мужа открытым текстом ни в чем не обвиняла, а сам Павел убивался очень сильно, рыдал, даже заболел от переживаний, то в милиции дело закрыли.

— Подозреваю, что за взятку, — вставил свое слово Леша.

— Потому что я ходила в милицию, — снова вступила в диалог Александра Борисовна. — И сказала, что Павел плохо обращался со своей женой. Меня там выслушали, но никаких действий не предприняли.

— А кому же досталась после смерти Сони ее квартира? — спросила Инна.

— Сыну, — ответила Александра Борисовна. — Мать Сони сейчас прописана у своего нового мужа в Ростове. А после смерти Сони нашлась дарственная, что она дарит свою квартиру именно своему несовершеннолетнему сыну и в опекуны назначает бабушку Андрея — свою свекровь. Сейчас мать Павла эту квартиру сдает какому-то парню. На эти деньги она и воспитывает внука.

— А отец? — удивилась Инна. — Он что, не помогает?

— Когда я была в гостях у Тамары Сергеевны, то что-то следов пребывания там Павла я не заметила, — сердито буркнула Александра Борисовна. — И Андрюшка про папу особенно ничего не говорил. Я спросила: «Что тебе, Андрюша, папа на день рождения-то подарил?» Ребенок и растерялся. Тамара Сергеевна нашлась. Показала какого-то мишку. Вот, дескать, подарок отца. Только я думаю, что она сама эту игрушку для внука и купила.

Инне тут больше делать было нечего. Узнав у Александры Борисовны адрес матери Павла, которая, вопреки заверениям Павла, и в самом деле жила в Питере, Инна отправилась к себе домой, считая, что на сегодня сделано уже предостаточно.

Глава четвертая

У Юльки первый день отпуска Павла начался превосходно. Павел совершенно забыл или делал вид, что забыл про вчерашний скандал. И вовсю старался быть заботливым с женой. Принес Юльке в постель кофе, собственноручно приготовил завтрак и позвал Юльку к столу, когда из кухни донесся аромат поджаренной ветчины и яиц.

Несмотря на выпитую чашку кофе, привычной утренней бодрости Юлька не почувствовала. Всю прошлую ночь Павел усиленно занимался с ней любовью, так что теперь Юлька едва могла разлепить глаза, так ей хотелось еще немного поваляться в постели. Она посмотрела на часы и ахнула. Было уже половина двенадцатого, а ей казалось, что еще часов восемь.

— Чем займемся сегодня? — поинтересовался у нее Павел, с аппетитом поедая яйца и ветчину.

Юлька же с трудом впихнула в себя один тост, больше в нее никак не лезло.

— Почему ты не ешь? — тут же насторожился Павел. — Тебе не нравится? Я же специально встал раньше, старался, готовил. А ты капризничаешь. Ну-ка ешь немедленно.

И в его голосе прозвучали нотки, которые напомнили Юльке вчерашний скандал, и во избежание новой истерики своего явно больного мужа Юлька принялась послушно запихивать в себя ветчину, удивляясь, почему пища с таким трудом проталкивается в ее желудок. Да и вчера вечером, ужиная, Юлька поймала себя на том, что ей кусок в горло не лезет. Хотя Павел приготовил ее любимую жареную картошку со свиными отбивными, которые Юлька тоже любила. Да и вообще раньше Юлька поесть любила. А теперь что-то в ней изменилось.

— Так куда ты хочешь пойти сегодня? — спросил у нее Павел. — По магазинам? Или, может быть, покатаемся на коньках? Или сходим на лыжах?

Юлька обдумала каждое предложение Павла и пришла к определенному выводу, который ей самой здорово не понравился. Она поняла, что с удовольствием поехала бы и по магазинам, и на коньках кататься, и на лыжах, но только без Павла. С любым другим человеком или даже одна она бы поехала и получила удовольствие. А вот с Павлом ей никуда не хотелось.

Павел понял, что его предложение не вызывает энтузиазма, и сказал:

— Раз уж у меня отпуск, то, может быть, смотаемся на Крит или на Кубу?

От этого предложения Юля отчего-то тоже в восторг не пришла. Это вообще ее расстроило. Почему это она не хочет ехать на Кубу с человеком, который является ее мужем и которого она еще неделю назад безоглядно любила?

— У меня же работа, — нашлась Юлька. — Мне так легко, как тебе, в отпуск не уйти. Этот болван, мой бывший муж, без меня развалит фирму. Я никак не могу сейчас оставить работу на целый месяц.

— Кстати! — промокая губы салфеткой, сказал Паша. — Я давно хотел с тобой поговорить об этой вашей фирме.

— Да? — насторожилась Юлька, предчувствуя новый неприятный разговор.

— Почему бы тебе и в самом деле не продать бывшему мужу свою половину фирмы? — спросил Павел.

— Продать?! — удивилась Юлька. — Как это продать? Мы вместе организовывали ее, она мой ребенок, можно сказать. А ты предлагаешь продать мое детище человеку, который развалит ее в ближайший год, а если постарается, то и быстрей.

Павел кинул на жену странный взгляд, отодвинул стул и молча ушел из кухни в гостиную. Удивленная таким его поведением, Юля пошла за ним следом. Павел стоял у окна и на Юлькины вопросы, что случилось, почему он так неожиданно ушел из кухни, не отвечал. Выражение лица у него было мрачней мрачного. А когда Юлька стала теребить его, он молча оттолкнул Юльку в сторону и ушел в спальню. Юлька прилегла рядом с ним, но он резко вскочил и все так же молча снова ушел в гостиную, где устроился в кресле, поставив возле себя пепельницу и куря одну сигарету за другой.

Ломая голову о причине внезапно изменившегося настроения мужа, Юлька пошла мыть посуду. Перемыв всю посуду, она наконец поняла, что мужу охота погреться на солнышке, а она, словно ярмо на шее, не пускает его. И ему придется вместо солнечного берега и синего морского прибоя лицезреть снег за окном.

— Пашенька, не сердись, милый, — промурлыкала Юлька, вернувшись в гостиную, где муж уже выкурил пятую сигарету. — Ты можешь поехать в отпуск и один. Ты же не обязан…

Но договорить Юлька не успела. При словах «поехать в отпуск один» Паша вскочил с кресла и с силой, зло швырнул пепельницу в стену. Хрустальная пепельница разбилась, и по всей комнате брызнули осколки, разлетелся пепел и окурки. А в стене образовалась приличная дыра. Юлька с изумлением проследила за судьбой пепельницы и перевела недоумевающий взгляд на Павла.

— Я вижу, что ты хочешь сделать из меня круглого дурака? — проревел Павел, стоя на месте и бурея от злобы. — Не выйдет!

— Паша! — удивилась Юля. — Ты что?

Она вообще-то хотела спросить: «Ты что, дурак?», но вовремя прикусила язык.

— Думаешь, я не понимаю, почему ты не хочешь продавать своему бывшему муженьку долю в фирме? — вопил взбешенный Павел.

— Я же тебе объясняла, он…

— Все ложь! — отмахнулся Павел. — Я вижу тебя насквозь. Ты просто не хочешь терять последнюю ниточку, которая вас связывает.

— Что ты несешь?! — тоже возмутилась Юля. — Антон женат, я тоже замужем. Да на работе мы практически и не видимся.

— Но все равно у тебя есть возможность увидеться с ним, поэтому ты и не хочешь продавать свою долю, не хочешь ехать со мной в отпуск. И задумала отправить меня на море одного, чтобы тут на свободе предаваться забавам со своим бывшим супружником!

— Ты что, шутишь? — попыталась рассмеяться Юлька, настолько абсурдными показались ей обвинения Павла.

Но муж явно не шутил. Он злился, и гораздо сильней, чем вчера.

— Я все твои мысли насквозь вижу! Меня сплавить из города, а самой развлекаться тут с любовниками. Но не выйдет! Я тебе не позволю наставить мне рога! Да они у меня уже вчера выросли! Я это сразу понял, когда увидел твою физиономию. Ты мне уже изменила!

— Я была с Инной! — возмутилась в ответ Юля. — Какая измена, если мы смотрели ей сапоги?

— Инна просто прикрытие! — орал Паша. — И никакие сапоги вы не смотрели. А к телефону ты не подходила, потому что в это время вовсю трахалась со своим любовником в постели.

— Паша, опомнись! — воскликнула Юлька. — Послушай меня!

— От тебя мужским дезодорантом пахло, когда ты вернулась! — кричал в ответ Павел, не желая ничего и никого слушать.

Он вцепился Юльке в руку и прорычал:

— Я же тебя предупреждал, что убью вас обоих, если застану тебя с другим мужчиной. Чего же ты меня до греха доводишь? Тварь ты последняя!

— Я ни в чем не виновата! — зарыдала обиженная Юлька.

— Где ты была вчера целых два часа? — вопил в ответ Паша, тряся Юльку словно деревце.

— С Инной, — пытаясь высвободиться из его лап, твердо стояла на своем Юлька.

Таким образом они разговаривали примерно полчаса. Верней, Павел орал, а Юлька слабо возражала, потому что уже поняла — ее слова до разума мужа не доходят. Наконец Павел затих, что-то обдумывая. Юлька уже начала радоваться, что они сейчас помирятся, даже сделала попытку заговорить, но не успела она открыть рот, как Павел вылетел из дома, прихватив с тумбочки Юлькин мобильник и забрав с собой стационарный телефон.

— Чтобы ты своему любовничку позвонить не смогла! — объяснил он Юльке причину своего странного поведения и испарился.

— Чертов дурак! — пробормотала ему вслед Юлька. — Скатертью тебе дорога!

Это было самое мягкое, что она могла сказать своему мужу. Услышав, как закрылась дверь, Юлька кинулась к своей сумке, и только тут до нее внезапно дошло, что за все время, что она провела с Павлом, он так и не дал ей ключей от квартиры, где они жили. И сейчас Юлька оказалась отрезанной от всего мира, без связи и за железной дверью.

«Ни фига себе!» — поразилась про себя Юлька.

В такое положение она еще не попадала ни разу. Чтобы родной муж запер ее, словно пленницу, в клетку, такого с ней еще не случалось. И главное, что расстраивало Юльку, было то, что она не могла пожаловаться Инне. Никакому любовнику Юлька, ясное дело, звонить не могла. По той простой причине, что его у нее не было. А звонить Антону Юлька не стала бы уже потому, что помочь он бы ей ничем не помог, а только позлорадствовал бы в душе.

Юлька уныло поплелась в спальню и принялась наводить в комнате порядок. Почему-то она ни капли не тревожилась, куда мог направиться ее муженек. Честно говоря, Юлька даже рада была немного отдохнуть от его общества. Нервная система ее после двух скандалов и безумной ночи любви и примирения требовала отдыха. Обдумывая бегство через окно, она плюхнулась на только что застеленную кровать, и тут ее взгляд упал на открытый шкаф.

Там стояла Юлькина сумка, в которой она перевезла часть своих вещей к Павлу домой. Какая-то смутная мысль шевельнулась у Юльки. И девушка кинулась к шкафу, вытащила из него сумку и принялась судорожно перерывать ее содержимое.

— Так и есть! — воскликнула она.

В кармане ее джинсов лежал старый Юлькин сотовый телефон, который она не знала, кому подарить, потому что у всех ее знакомых были свои. А продавать как-то не собралась.

— Если только он не отключен! — взволнованно дышала Юлька. — Тогда я хоть с Инной поговорю.

Телефон, к счастью, был не отключен за неуплату. Видимо, в свое время Юлька положила на счет такую крупную сумму, что часть денег еще сохранилась. Она быстро набрала Иннин номер и стала ждать ответа. Сначала были длинные гудки, потом сонный Иннин голос произнес:

— Алло, кто это?

— Инка, это я! — воскликнула Юля. — Звоню тебе по своему старому сотовому. Представляешь, мой мавр забрал у меня новый сотовый, прихватил стационарный телефон, запер меня и слинял из дома. Так что ты мне теперь звони по моему старому телефону. Ладно? Павел про него не знает.

— А! — почему-то ничуть не удивилась подруга. — Значит, начинается.

— Что начинается? — спросила Юля.

— Начинает он тебя доводить до кондиции, чтобы тебе жизнь не мила стала, — пояснила Инна. — Он это уже четыре раза, судя по всему, проделал, и весьма успешно. Так что навык у него имеется. Странно только, чего ему от тебя нужно? Квартира не твоя, там твоя мать прописана. Машины у тебя нет. Что с тебя взять-то?

— Слушай, я тебя не понимаю, — ответила Юля. — Ты что, хочешь сказать, что Паша специально доводит меня своими скандалами, чтобы я из окна выбросилась или повесилась, как его прежние жены?

— Специально или нет, я не знаю, — сказала Инна. — Может быть, у него просто такая манера общения со своими женами. Но результат всегда один. Но неважно, слушай, у твоего мужа, оказывается, есть ребенок от первого брака. И живет этот ребенок у своей бабушки — твоей свекрови, с которой, я так понимаю, ты еще ни разу не виделась.

— Не виделась, — подтвердила шокированная Юлька.

— Ну вот, это еще не все, — сказала Инна. — Твоя свекровь живет вовсе не за тридевять земель, как описал тебе твой Паша, а в нашем родном городе. Правда, где-то в Кировском районе. Я сегодня туда поеду. Ты со мной?

— Как я могу поехать с тобой, если я заперта?! — с досадой воскликнула Юля.

— Ах да, я и забыла! — ответила Инна. — Ну, ничего. Главное, не делай резких движений со своим Павлом. А то он, говорят, свою первую жену лупил здорово. Из-за чего вы сегодня-то поругались?

— Павел хочет, чтобы я продала свою долю в фирме Антону, — объяснила Юлька. — Говорит, что я хожу на работу, чтобы видеться с Антоном. Устроил мне жуткую сцену ревности. Я и в самом деле подумала, что побьет.

— А еще чего он от тебя хочет? — настороженно спросила Инна.

— Так как у него отпуск, то он хочет, чтобы мы поехали с ним на море, — сказала Юлька. — То есть чтобы я сначала продала свою долю в фирме Антону, а потом уж мы бы поехали отдыхать.

— А сколько ваша фирма стоит? — поинтересовалась Инна. — Или сколько там Антон собирается тебе предложить?

И, услышав цифру, присвистнула.

— Неплохой кусок, — сказала она. — А что, Паша знает про эти деньги?

— Конечно, Антон при нем предлагал мне эту сделку, — сказала Юля.

— Тогда тяни время, — решительно посоветовала подруге Инна. — Скажи, что в принципе ты согласна продать Антону свою часть фирмы, но тебе морально тяжело с ней расстаться. А я поговорю с Антоном, чтобы он тоже потянул время. Такую сумму все равно в один день не соберешь.

— Антону его бывшая, то есть нынешняя жена готова ее одолжить, — сказала Юля. — Так что Антону и собирать нечего.

— В общем, если не хочешь, чтобы с тобой случилось то же, что и с предыдущими женами твоего Павла, — тяни время, — сказала Инна. — И на море не езди. Не хочу твое тело потом из него вылавливать. А я сейчас поеду к твоей свекрови, правда, не думаю, что она мне расскажет правду о своем сыночке. У матерей есть скверная привычка закрывать глаза и просто забывать о некрасивых поступках своих детей. Но, может быть, мать Павла не из их числа. Так что сиди дома, изображай покорную, но глупую жену, которая сама своей выгоды от продажи своей фирмы не понимает, ни в какой отпуск с Павлом не езди, а я буду действовать. Да, и при первой же возможности постарайся мне позвонить, но только так, чтобы твой мавр не узнал про звонок. А я тебе звонить не буду, чтобы не нарваться случайно на Павла.

На этом разговор подруг закончился. И Юлька начала оглядывать квартиру в поисках безопасного укрытия для своего мобильного друга. Шкаф и джинсы теперь уже не казались ей достаточно надежными. И, зажав телефон в руке, Юлька прошлась по квартире, пытаясь прикинуть, есть ли в ней место, куда никогда не заглядывает ее муж. И наконец ее осенило. Она приподняла подушку и спрятала телефон под своим изголовьем, между стенкой кровати и матрасом. Перед этим телефон она, разумеется, отключила.

— Совсем некстати, если он заиграет, когда мы занимаемся любовью, — хихикнула Юлька и прикусила язык.

После всего, что рассказала ей Инна, заниматься любовью с мужем уже как-то не хотелось. Да что там, одна мысль о том, что Павел вернется и ей придется смотреть ему в глаза, приводила Юльку в трепет. Спрятав телефон, Юлька грустно уселась перед телевизором и пробормотала:

— Что же за человека я выбрала себе в мужья? Кажется, я здорово влипла!

Сидеть ей пришлось долго. На этот раз Павел где-то задерживался.

Инна после Юлькиного звонка быстро вылезла из постели. Если вчера ей казалось, что дела идут отлично и она намного опережает Павла, то теперь она видела, что они с ним идут ноздря в ноздрю в той опасной игре, которую затеяли. Верней, затеял-то Павел, но Инна взялась ему подыграть. Она быстро приняла душ, даже не стала мыть голову, а просто расчесала свои густые, коротко подстриженные волосы, почистила зубы и накрасилась.

Пока она проделывала все эти манипуляции, в голове у нее зрел план, как проникнуть в доверие к Юлькиной нынешней свекрови. Лично свою свекровь Инна не любила. Впрочем, это была дама таких качеств, что ее даже родной сын не особенно жаловал, хотя и отдавал дань уважения тому, что родила-то его на свет, в конце концов, именно она. Впрочем, Иннина свекровь жила за тридевять земель, в Питере появилась всего один раз и за это время едва не отправила родного сыночка на тот свет в самом буквальном смысле этого слова, польстившись на его деньги.

К тому моменту, когда Инна закончила красить левый глаз, план свидания с матерью Павла у нее окончательно созрел, и она поняла, что нанесенный ею макияж придется напрочь смыть, так как он не соответствовал роли, которую она готовилась исполнить. Еще раз умывшись, Инна наконец кинулась одеваться. Отыскав самые скромные вещички, купленные ею еще до замужества, она наконец выбралась из квартиры и помчалась на стоянку к своему «БМВ». Любимая машина преданно пикнула сигнализацией и, загудев мотором, продемонстрировала полную готовность везти хозяйку хоть на край света, хоть значительно ближе.

Повод для визита к Тамаре Сергеевне Инна нашла довольно просто. Зашла в ближайший игрушечный магазин и купила несколько игрушек, в том числе и развивающих, для детей пяти-шести лет. Насколько она помнила, примерно столько должно быть сыну Павла. Потом Инна зашла в продуктовый магазин и вынесла оттуда плотно набитый полиэтиленовый пакет.

Тамара Сергеевна жила в блочном пятиэтажном доме времен хрущевской оттепели. За это время облупилась краска и покрылись неприличными рисунками стены. Из подвала несло уже не сыростью, а зловонной плесенью. С батарей капала горячая вода, и поэтому в подъезде было трудно дышать.

В ее теперешнем облике Инну было трудно узнать. Скромно одетая женщина с уже заметными морщинками у глаз и носа, с длинными каштановыми волосами и карими глазами была мало похожа на Инну. Морщинки Инна нарисовала косметическим карандашом, а парик и линзы у нее сохранились с давних пор, когда она еще не вела добропорядочный образ жизни замужней дамы.

Добравшись до пятого этажа, Инна даже начала задыхаться, но, к счастью, ей открыли сразу же. На пороге стояла невысокого роста пожилая женщина, совсем непохожая на Павла. Инна даже решила, что ошиблась квартирой или вообще Александра Борисовна — соседка Сони — перепутала адрес.

— Вы Тамара Сергеевна Аистова? — поинтересовалась Инна на всякий случай.

В ответ женщина кивнула, и вдруг в прихожую выскочила точная копия Павла. Только в уменьшенном масштабе.

— Андрюша, простудишься! — испугалась женщина. — С лестницы дует. Иди в комнату.

И после того как мальчик убежал, обратилась к Инне:

— Вы, простите, ко мне по какому вопросу?

— Я из отдела социального обеспечения малоимущих слоев населения, — соврала Инна. — Конечно, к таковым у нас можно причислить практически девяносто процентов населения. Поэтому делается выборка. Но вот вам повезло, компьютер выбрал именно вас. Поэтому вам назначена ежемесячная дотация в размере пяти минимальных окладов и к празднику этот продуктовый набор и игрушки для ребенка.

— Но мы не малоимущие, — с достоинством ответила Тамара Сергеевна, не уточнив, про какой праздник идет речь.

Новый год уже прошел, до 8 Марта было еще далеко. Оставалось 23 февраля, с чем Инна и поздравила Тамару Сергеевну.

— Я вам повторяю, что мы не малоимущие, — услышала она вновь.

— Позвольте, но ведь вы одна растите внука, — растерялась Инна. — Сироту.

— Он не сирота, — ответила Тамара Сергеевна. — У него есть отец.

— О! — воскликнула Инна. — Должно быть, произошла ошибка. И что, отец мальчика живет с ним? Могу я поговорить в таком случае с ним? Может быть, не сейчас, а вечером, когда он вернется с работы?

На какое-то время Тамара Сергеевна смутилась.

— Видите ли, у моего сына новая молодая жена, — ответила наконец она. — И он, конечно, очень увлечен ею. И пока мы с Андреем живем вдвоем. Но это только временно.

«Ну, да, — фыркнула про себя Инна. — И жена у твоего сына не первая, и увлечен он не в первый раз».

— Но в таком случае, пока вы живете вдвоем с внуком, позвольте вам передать эти подарки, — сказала она.

И, не спрашивая согласия хозяйки, прошла со своим пакетом и разноцветными игрушками в дом. Тут было чисто, но бедновато. Все вещи явно куплены в семидесятых годах. Исключение составлял компьютер, который стоял на столе в комнате, за ним и сидел Андрей.

— Отличный компьютер! — похвалила Инна. — Мощный.

— Это мне папа подарил! — очень гордо заявил Андрюша.

По тому, как смущенно потупилась в этот момент Тамара Сергеевна, Инна смекнула, что ничего Павел сыну не дарил. А скорее всего, даже и не подозревает, что компьютер вообще существует.

— Тут для тебя еще подарки, — сказала Инна.

— Ну да! — воскликнул Андрей и, прежде чем бабушка успела его удержать, содрал прозрачную обертку с коробки, в которой лежала машина с дистанционным управлением.

— Ух ты! — издал восторженный вопль мальчик. — Давно о такой мечтал. А что там еще?

И он мигом вскрыл все коробки из магазина игрушек. Там оказался пистолет, стрелявший светящимися шариками, которые ударялись о стену и расплывались по ней отвратительными, но, впрочем, легко счищающимися кляксами. И диск с развивающей компьютерной игрой, смысл которой Инна так и не поняла, сколько ни читала ей продавщица инструкцию. Но диск вызвал у Андрея самый искренний восторг. Он заявил, что это супер, и умчался в комнату.

— Видите, а вы не хотели брать игрушки, — укоризненно заметила Инна. — Смотрите, как внук им обрадовался.

— Мой внук ни в чем не нуждается, — стояла на своем упрямая старуха.

— Нуждается или нет, мы сейчас не обсуждаем, — возмутилась в конце концов Инна. — Это подарки! Вам что, никто подарков никогда не дарил? Разве вы забыли, как приятно их получать? Особенно детям.

С этим Тамаре Сергеевне пришлось согласиться, потому что из комнаты доносились ликующие вопли Андрюши. Но если Инна думала, что подарки смягчат старуху, то она здорово просчиталась. Тамара Сергеевна держалась настороженно.

— Вы ведь не из социальной помощи, — сказала она, проницательно глядя на Инну. — Кто вы такая?

Теперь, когда первый контакт был установлен, Инна решила не врать. То есть соврать, но самую малость.

— Я подруга жены вашего сына, — сказала она.

При этих словах Тамара Сергеевна вздрогнула.

— Я подруга Алины, — добавила Инна, и Тамара Сергеевна неожиданно успокоилась.

Странное поведение старухи заставило Инну призадуматься.

— И что вам надо? — спросила Тамара Сергеевна. — Бедная Алина давно умерла. И они прожили с Павлом так недолго, что я даже не успела с ней познакомиться. Мне ровным счетом нечего вам про нее рассказать. И почему вы пришли ко мне, а не к Павлу?

— Дело в том, что я давно не была в Питере, — сказала Инна. — Я вышла замуж, жила в другом городе. Связь с Алиной у нас прервалась, и я даже не знала, что она вышла замуж. Приехала, дай, думаю, зайду в гости к старой подруге. Звоню в квартиру Алины, а мне отвечают, что она умерла. Не очень-то приятно такое услышать, согласитесь?

— Но при чем тут я? — спросила Тамара Сергеевна, у которой посерели губы.

— А дело в том, что перед смертью Алина оставила письмо, — сказала Инна. — Оставила она его у одной нашей общей знакомой. Поэтому ваш сын до него и не добрался. И вот в этом письме она обвиняет Павла в своей смерти.

— Неправда! — воскликнула Тамара Сергеевна. — Павел никогда в жизни не обидел бы женщину, а тем более свою жену.

— Но в письме Алина пишет, что Павел ее очень ревновал, — сказала Инна. — Буквально к каждому столбу. И закатывал ей такие скандалы, что Алине жизнь стала немила. Она пишет, что он запирал ее дома, не выпускал на улицу одну и даже бил. Не просто бил, а избивал. Так, что она неделями сама на улицу показаться стеснялась, чтобы соседи синяки не увидели. Скажите, ваш сын вообще психически нормальный?

— Мой сын совершенно нормальный! — сердито ответила Тамара Сергеевна. — А что касается того, что он ее бил… Так что же… Муж имеет право немного поучить свою жену. На то он и муж.

После этих слов милой бабули у Инны отвисла челюсть.

— Вы ведь женщина! — воскликнула она, когда обрела дар речи. — Как же вы можете говорить такие вещи? А если бы вас избивал ваш муж? Вы бы тоже считали, что он имеет право?

— Я не лезу в отношения моего сына и его женщин! — раздраженно ответила Тамара Сергеевна. — Откуда я знаю, что у них там происходило?

— Но вы, надеюсь, понимаете, что это письмо Алины я могу отнести в милицию? — спросила Инна. — И там поведением вашего сына должны заинтересоваться. Особенно, если деятельность милиции немного стимулировать звонком нужному человеку, а также оплатой сверхурочной работы оперуполномоченного, к которому и попадет посмертное письмо Алины. И у вашего сыночка могут возникнуть крупные неприятности. Потому что такую статью Уголовного кодекса, как доведение до самоубийства, никто не отменял.

Тут Инна слегка приврала. Она понятия не имела, существует ли такая статья. А если существует, то чем она может грозить Павлу. Но ее слова сработали. Защитный барьер, который тщательно воздвигала вокруг себя Тамара Сергеевна, рухнул, женщина опустилась на табуретку и жалобно посмотрела на Инну.

— Вы пришли меня шантажировать? — спросила она. — Но вы же сами видите, у меня ничего нет. Мы с Андрюшей живем на мою пенсию и те деньги, которые получаем, сдавая квартиру, которая осталась ему от матери.

— А ваш сын? — спросила Инна. — Он вам что, не помогает?

— Он оставил Андрею квартиру его матери, — повторила Тамара Сергеевна.

— Но квартира и так принадлежит мальчику! — возмутилась Инна. — При чем тут Павел? При чем тут оставил — не оставил?

— Сначала, после смерти своей первой жены Сони, Павел так переживал, что даже хотел продать Сонину квартиру, — тихо ответила Тамара Сергеевна. — Он говорил: что ему невыносима мысль, что квартира осталась, а Сони с нами больше нет. Но я упросила его оставить квартиру своему сыну. Мы сдаем ее, и эти деньги Павел отдает сыну.

— Эти деньги без всякого принадлежат Андрюше! — гневно возразила Инна. — И Павел тут совершенно ни при чем! Я так и думала, что он вам ничем не помогает!

— Он оставил квартиру Андрюше, — тупо, словно автомат, повторила Тамара Сергеевна. — И Павел отдает мне все деньги, которые мы получаем, сдавая ее, до копейки.

«Какое благородство!» — возмутилась про себя Инна, начиная уже откровенно ненавидеть Павла за его отношение к самым близким ему людям — матери и сыну.

Но ее чувства в данном случае не играли никакой роли. Инне нужно было вытрясти из Тамары Сергеевны как можно больше информации о Павле. А для этого требовалось напугать старуху. Не лежала у Инны к этому душа, ох, не лежала. Но с другой стороны, Тамара Сергеевна вырастила и воспитала это чудовище, этого Павла. Так что часть ответственности все же лежала и на ней. Настроив себя подобным образом, Инна сказала:

— Так вот, насчет письма Алины…

При этих словах Тамара Сергеевна закатила глаза и начала заваливаться набок. Инна быстро подхватила ее, побрызгала в лицо малиновым компотом, который остывал на столе в большой кастрюле, и та неожиданно быстро пришла в себя.

— Что вы делаете? — возмущенно спросила старуха у Инны. — Это же компот! Вы испортите мне блузку.

— Конечно, вы бы предпочли, чтобы я поддалась на вашу уловку и вызвала «Скорую», которая спасла бы вас от моего общества, — догадалась Инна. — Но, мне кажется, имея такого сына, вы уже закалились настолько, что сердечного приступа у вас от такого пустяка, как письмо с того света от бывшей невестки, быть просто не может. Вы помогали Павлу доводить Алину до самоубийства! Вы его сообщница!

— Нет, нет! — заслоняясь руками, воскликнула Тамара Сергеевна. — Вовсе не я! Я тут ни при чем!

— Значит, ваш Павел сам додумался доводить до самоубийства своих жен, а их квартиры присваивать себе? — спросила Инна. — Насколько я понимаю, с матерью Андрюши произошла подобная история. Алина в письме пишет, что у Павла перед ней было еще три жены, которые покончили с собой.

Вот теперь Тамара Сергеевна здорово испугалась.

— Между этими смертями нет ничего общего! — воскликнула она. — Соня была в депрессии из-за болезни Андрюши и наглоталась таблеток. Съела их слишком много и не смогла проснуться.

— А что было с вашим внуком? — спросила Инна.

— Он перенес менингит, — сказала Тамара Сергеевна. — Мы все думали, что он умрет. Павел дал ему свою кровь, и это спасло мальчика. Но все равно мы пережили страшные месяцы. Особенно досталось Соне. Она так переволновалась, бедняжка, что даже привезла ребенка ко мне, попросила за ним присмотреть. Сказала, что хочет выспаться хотя бы одну-две ночи.

— Наглоталась таблеток и умерла, — договорила за Тамару Сергеевну Инна.

— Да, — кивнула та. — Павел страшно убивался. А потом появилась Галина. Но она была очень больным человеком. У нее нашли какую-то болезнь, из-за которой Галя не могла иметь детей. То есть иметь она их могла, но беременность была бы опасна для ее здоровья. Она лечилась, но лечение не помогло. А потом она все-таки забеременела и… в общем, она скончалась в больнице, так и не родив ребенка. Павел ухаживал за ней до последнего часа. И прямо почернел от горя.

— А потом?

— Потом… Машенька… — вздохнула Тамара Сергеевна. — У нее, бедняжки, тоже были проблемы по женской части. Она очень хотела ребенка. Но никак не могла забеременеть. А тут от Павла у нее появилась беременность. Но протекала очень тяжело. И Павел как мог заботился о Маше. Не отпускал ее одну на улицу, создал условия для постельного режима, но все равно у Маши случился выкидыш. Павел чуть с ума не сошел, видя, как терзается его жена. В общем, вы же знаете, что у беременных женщин происходит в организме огромная гормональная перестройка. А после выкидыша все возвращается в норму. То есть снова идет перестройка. Вот этого Машенька и не выдержала. Мысль о том, что она потеряла ребенка, показалась ей в тот момент невыносимой. И она повесилась, как только Павел на минуточку оставил ее одну.

На этом месте Тамара Сергеевна вдруг заплакала. Инна даже растерялась. С плачущими бабушками она решительно не знала, как себя вести. Но интуиция подсказала, что нужно что-то сделать. Она погладила Тамару Сергеевну по плечу, накапала ей успокоительных капель, пузырек с которыми стоял на холодильнике, и через некоторое время Тамара Сергеевна утерла слезы.

— Спасибо, — сказала она Инне. — Я всегда плачу, как только начинаю думать, как не везет Павлу с женами. Бедный мальчик, сколько ему пришлось перенести в жизни.

При этой фразе сочувствие, которое начала испытывать Инна к Тамаре Сергеевне, куда-то испарилось. Но Тамара Сергеевна уже расположилась душой к Инне и принялась выкладывать, что накопилось у нее на душе.

— Знаете, Павел ведь после того случая с Соней даже ходил к экстрасенсу, — сказала она. — Я ему сама посоветовала. Может быть, порча на нем какая-нибудь. Или родовое проклятие. Мне вот тоже не везло с моими мужьями. У меня их было трое. И со всеми не сложилось. От одного я ушла сама, пил очень. Второй сбежал от меня к другой женщине. А третий… С третьим мы познакомились, когда он был уже пожилым человеком. Он скончался, снова оставив меня одну. Павел к тому времени уже вырос, жил своей жизнью. И когда у меня появился Андрюша, я вдруг обрела новый смысл в жизни. Привязалась к внуку так, что он мне теперь дороже всех людей на свете.

— Конечно, вы ведь его растите одна, — сказала Инна. — Неудивительно, что вы привязались к мальчику. Ведь он почти сирота.

— Да, если честно, Павел не проявляет большого интереса к своему сыну, — призналась Тамара Сергеевна, которую после слез пробило на откровенность. — Павла интересуют только его жены. А сын… Сын для него — лишнее напоминание о Соне и о той боли, которую ему довелось пережить. Поэтому Андрюшка редко видит своего отца. Но я стараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы мой внук этого не почувствовал.

— Например, дарите ему подарки на Новый год и говорите, что они от папы, — сказала Инна. — Так?

— А что, было бы лучше, если бы мальчик страдал, зная, что отец совершенно о нем не вспоминает? — сердито спросила Тамара Сергеевна.

— Скажите, а кто живет сейчас в квартире Галины? — снова задала вопрос старухе Инна.

— Как кто? — удивилась та. — Ее родители и живут.

— Можно взять у вас адрес? — спросила Инна.

— А вы не понесете письмо своей подруги в милицию?

— Не понесу, — честно сказала Инна, у которой никакого письма и в помине не было. — То есть если ваши слова про Галину подтвердятся, то не понесу. У Алины иногда бывали вздорные идеи. И вообще она была довольно истеричной. Чуть что — в слезы. И покончить с жизнью она по разным причинам собиралась не один раз. Это еще при мне было. Так что сильно обвинять вашего сына я не могу. Хотя, наверное, что-то такое он Алине сказал, что она из окошка вздумала сигануть.

— Да, — грустно вздохнула Тамара Сергеевна, — характер у моего сына — не сахар. Ему нужна была уравновешенная женщина. Мой сын, чуть что не по нему, вспыхивает словно порох. А так Павел был очень добр и заботлив к своим женщинам. Это уж вы мне можете поверить.

— А вы с ними были знакомы? — удивилась Инна.

При этом простом вопросе Тамара Сергеевна снова смутилась. И вместо ответа полезла за записной книжкой, откуда продиктовала телефон и адрес Галины.

— Мне его дал Павел, — сказала она. — Он какое-то время жил у Галины, пока в его квартире шел ремонт. Так что дал мне ее телефон, чтобы я звонила, если мне что-то срочно понадобится.

Инна переписала телефон и адрес бывшей жены Павла.

— Последний вопрос, а квартира, где сейчас живет Павел, от кого она ему досталась?

— Квартира Павлу досталась от моего последнего мужа, — сказала Тамара Сергеевна. — Помните, про которого я рассказывала, что он умер. Так вот, родственников у Николая Семеновича не было, и он завещал квартиру мне — своей жене. А я после смерти Николая Семеновича отдала ее Павлу, чтобы он мог достойно жить. Павел сделал там ремонт, и получилось очень хорошо.

«Ну и семейка, — подумала про себя Инна. — У одного жены мрут словно мухи, а у другой муж вот помер, и — нате вам, сразу квартира ей досталась. Ох и подозрительная парочка эти мать с сыном. Как-то у них все ловко получается…»

— А отец Павла? — спросила она. — Дедушка Андрея? Он знает, что у него есть внук?

— Я же вам говорила, что мой первый муж был горький пьяница. Он уже давно умер от своего образа жизни, — ответила Тамара Сергеевна.

«Отец алкоголик, — подумала про себя Инна. — Тоже кое-что, неудивительно, что у Павла с психикой проблемы».

— А к какому экстрасенсу ходил Павел? — спросила у Тамары Сергеевны Инна.

— Не знаю, — пожала плечами Тамара Сергеевна. — Павел меня в подробности своих дел не вводит. Не уверена, что он вообще к нему ходил. Мог просто мне сказать, чтобы я отстала. Во всяком случае, никакой пользы этот визит не принес. Сами видите, личная жизнь Павла с тех пор не наладилась.

«Да уж, — снова подумала Инна. — Четыре жены на кладбище — это при всем желании трудно назвать удачной личной жизнью».

— Но сейчас, я надеюсь, у Павла семейная жизнь наладится, — сказала Тамара Сергеевна, и Инна насторожилась. — Он нашел себе замечательную, уравновешенную женщину. Думаю, что с ней Павел сможет наконец обрести счастье. Мне Юленька очень понравилась.

— Вы с ней встречались? — снова удивилась Инна, ведь Юлька уверяла, что свекровь свою в глаза не видела.

— Павел мне ее описывал, — потупившись, сказала Тамара Сергеевна. — Понимаете, он не хочет, чтобы Юленька знала о его прошлой жизни. Согласитесь, такое всякую женщину может отпугнуть. Поэтому и меня с Андрюшкой от нее прячет. Но в конце концов мы с ней все же познакомимся, я уверена. Просто нужно немного подождать, дать окрепнуть ее чувствам к Павлу.

— Я понимаю, — кивнула Инна. — Ну, всего вам хорошего.

И она направилась к дверям. По пути она заглянула в комнату попрощаться с Андрюшкой. Тот, сидя за компьютером, самозабвенно тыкал в клавиши и только рукой помахал в ответ.

— Такой ребенок, — тихо сказала Тамара Сергеевна. — Все дома и дома. Постоянно со мной. Даже насильно приходится его на улицу выгонять, чтобы с другими детьми поиграл. А так все ко мне жмется. Чувствует, наверное, что никому он, бедняжка, кроме меня, старухи, не нужен.

И в ее глазах промелькнуло что-то такое, что заставило Инну усомниться в том, что Тамара Сергеевна в самом деле смирилась с поведением Павла, который, в общем-то, забросил своего сына. С этими мыслями Инна и вышла на улицу. Тут она вдохнула полной грудью свежий морозный воздух, и ей показалось, что она вырвалась из какого-то грязного болота.

— Поеду для очистки совести к родителям Галины, — сказала самой себе Инна. — Похоже, Тамара Сергеевна не все мне рассказала про отношения Галины с Павлом.

И Инна вздохнула еще раз, теперь уже имея в виду свою подругу.

А Юлька в это время как раз закончила уборку в квартире, пришла в относительно спокойное состояние и задумалась, где это уже четвертый час пропадает ее муженек. Наконец еще через час в двери заскрежетали замки. И в квартире появился Павел. Выглядел он мрачновато, но все же той злости, которая его обуревала, когда он покинул дом, не было. Молча разделся, положил трубку Юльки туда, где взял ее, и сказал:

— Я поменял твою SIM-карту. Теперь у тебя новый номер телефона. А старую карту я выкинул.

— Зачем? — ахнула Юлька. — У меня же там были все нужные мне по работе телефоны.

Лицо Павла при этих словах снова исказилось.

— А затем, — заорал он, — чтобы любовники тебе не названивали! И если я услышу или увижу, что тебе все-таки звонят какие-то мужчины, я тебе прибью. Ты должна понять, что ты моя жена, только моя. И я не позволю тебе наградить меня рогами.

— О господи, — вздохнула Юля. — Не кричи только. Ладно. Поменял так поменял. В конце концов, все рабочие телефоны у меня продублированы и есть в офисе. А любовники мне звонить не могут, потому что у меня их нет.

Что-то ворча, Павел прошел устанавливать на место стационарный телефон и вдруг замер.

— Что еще случилось? — устало спросила у него Юлька, видя, что Павел снова мрачнеет на глазах.

— Он выключен, — странно спокойным голосом сказал Павел и посмотрел на Юльку.

От его взгляда Юльке стало очень неважно, но она взяла себя в руки.

— Ну и что? — спросила она. — Ты же сам его забрал сегодня утром, когда уехал.

Павел молча подошел к ней, толкнул в сторону кровати и с искаженным от злости лицом сказал:

— Телефон был выключен еще до того, как я его забрал! Мне просто в тот момент в голову это не пришло. А сейчас я вспомнил, что телефон был отключен!

— Наверное, я задела случайно за провод, — ответила Юля.

— Тут два провода! — ответил ей Павел. — Один идет к телефонной розетке, а другой к электрической. И второй провод невозможно просто так взять и задеть, потому что он спрятан под ковром.

После этого Павел сказал:

— Раздевайся, шлюха.

— Что ты себе позволяешь! — попыталась возмутиться Юля. — Сам болтаешься неизвестно где целый день, а потом являешься и меня оскорбляешь. Зачем мне было нарочно отключать наш телефон?

— Ты кому-то звонила или тебе кто-то звонил, — ответил Павел. — И ты решила, отключив телефон, стереть все звонки.

Юлька от такой проницательности просто мурашками покрылась.

— Ты что из меня дурака делаешь?! — взревел Павел. — Звонишь своим любовникам, рога мне наставляешь и еще надеешься, что я ничего не пойму.

И он влепил Юльке пощечину. От неожиданности Юлька просто опешила. Раньше ее никогда не били. Она даже не поверила, что это случилось с ней. Но Павел, чтобы у Юли отпали всякие сомнения, влепил ей вторую пощечину по другой щеке. Бил он несильно, это Юлька поняла даже сейчас, находясь в шоковом состоянии. Но обидно все равно было. И главное, Юлька оба раза не успевала уследить за его рукой. Ну, в первый раз, понятно, она не ждала удара. Но и во второй раз Юлька не успела среагировать и уклониться от удара.

От полученных пощечин Юлька разозлилась и сама влепила Павлу оплеуху, но второй у нее не получилось, потому что обе ее руки оказались перехваченными. А сама она — лежащей на кровати, придавленной к матрасу тяжелым телом Павла, который срывал с нее одежду, одновременно комментируя, что он делает со шлюхами, которые наставляют рога мужьям. Юлька возмущенно отбивалась, но неожиданно обнаружила, что хотя Павел и ругается, но при этом никакой боли Юльке не причиняет.

Руки Павла бережно огладили бедра Юли, стянули с нее домашний халатик. Потом одна рука Павла легла Юльке на левую грудь, а вторая принялась ласкать ее волосы. И вот уже Юля с удивлением обнаружила, что ее собственные губы с жадностью ищут губы Павла. А когда он языком дотронулся до ложбинки между грудей, а потом принялся осыпать поцелуями лицо и шею, девушка не выдержала и застонала от удовольствия.

— Детка, — тут же пробормотал Павел. — Боже мой, как я тебя хочу. У меня в глазах все мутится, так я тебя хочу. Ты же у меня красавица. Любой мужик от зависти сдохнет, представляя, что я могу вытворять с тобой в постели. Поэтому я и ревную.

И он снова принялся ласкать жену, оголяя ее тело все больше и больше. Потом сам сбросил одежду и нырнул к успевшей уже забраться под одеяло Юле. Его губы нашарили дрожащий рот Юли, и язык Павла проник в него, лаская и возбуждая девушку еще больше.

— Господи, как же я люблю тебя, — бормотал Павел. — Никого в своей жизни я не любил так, как тебя.

Сейчас воспоминание о том, что Павел был четыре раза женат, куда-то улетучилось из Юлькиной головы. И она всем сердцем поверила, что Павел говорит искренне. Во всяком случае, поверить было приятней, чем сомневаться. И Юлька поверила. Правда, ненадолго.

Инна остановилась перед маленьким трехэтажным коттеджем, построенным сразу после войны. Несмотря на свой возраст, домик выглядел еще очень даже ничего. Стены были недавно заново оштукатурены и покрашены приятной для глаза светло-зеленой краской. Входная дверь была закрыта на кодовый замок, и ничья рука не позаботилась нацарапать на стене нужный код. Инне пришлось звонить по домофону в бывшую квартиру Галины.

Открыли ей сразу, словно знали, что кто-то придет. Инну это слегка удивило, но она поднялась на второй этаж и нажала кнопку нужного звонка. Дверь ей открыли моментально. На пороге стояла пожилая женщина, и при виде Инны она воскликнула:

— Наконец-то! Я уж думала, что вы никогда не приедете!

— Разве вы меня ждали? — удивилась Инна.

— Конечно! Целый час ждем! — возмутилась женщина. — Тоже мне, «Скорая помощь» называется. Да если бы моему мужу действительно было плохо, он бы уже давно умер, пока вы добирались!

С этими словами она посторонилась, пропуская Инну в квартиру.

— А что, теперь ему лучше? — спросила Инна.

— Да, накапала разных капель, вроде бы полегчало, — ответила женщина, закрывая за Инной дверь. — Да проходите же!

— Боюсь, что произошла ошибка, — сказала Инна. — Я не врач.

— Не врач? — удивилась женщина. — А кто же вы?

— Я подруга жены Павла — вашего бывшего зятя, — ответила Инна. — Я хочу поговорить с вами о вашей дочери и ее бывшем муже.

Услышав это, женщина быстро прошла к полуоткрытой двери, которая вела в комнаты, и прикрыла ее.

— Кто там пришел? — раздался старческий мужской голос.

— Это не врач! — крикнула женщина. — Это соседка снизу. Лежи, я попытаюсь повторить вызов.

Она знаком пригласила Инну пройти за ней и провела ее в опрятную, но очень маленькую кухню.

— Не нужно, чтобы муж знал, кто вы такая, — тихим голосом сказала Инне женщина. — Иначе он снова разволнуется, и может всякое быть. Сердце у него совсем слабое. А после смерти Галины он перенес уже два инфаркта.

— Какой кошмар! — посочувствовала ей Инна.

— Да вы садитесь, — сказала женщина. — Меня зовут Наталья Георгиевна.

— А меня Света, — соврала на всякий случай Инна.

— Что бы вы хотели узнать, Светочка? — спросила Наталья Георгиевна. — Вы сказали, что хотели поговорить со мной о Павле?

— Да, — кивнула Инна. — Дело в том, что меня беспокоит состояние моей подруги после того, как она вышла замуж за Павла.

— Ох деточка, — вздохнула Наталья Георгиевна. — Что я тебе могу про него сказать? Он очень тяжелый человек. Характер у него взрывной. Орет, когда другой мог бы спокойно все объяснить и выяснить. Конечно, от этого только беда. Кому нравится, когда на него орут? Вот мой муж сразу же возненавидел Павла. Он был очень против их брака с Галей. И когда Галя умерла, во всем обвинял Павла.

— А вы?

— Ну как я могу обвинять мужа моей дочери, если она умерла от болезни и от собственного желания иметь ребенка? — вздохнула Наталья Георгиевна. — Но прямо тебе скажу, Галина с Павлом жила, как на пороховой бочке. Чуть что — сразу же скандал. Он уходит из дома. Иногда на несколько часов, иногда даже на целую ночь.

— Может быть, у него была любовница? — предположила Инна.

— Не думаю, — покачала головой Наталья Георгиевна. — В таком состоянии, в каком Павел выбегал из дома, к любовнице вряд ли поедешь. Нужен все-таки соответствующий настрой.

— А когда уходил Павел, какой у него был настрой?

— Ну какой? — пожала плечами Наталья Георгиевна. — Повздорят они с Галиной, он ее очень ревновал. Павел вообще жутко ревнивый. Так вот, они между собой повздорят, а мой старик вмешается и только масла в огонь подольет. Я ему говорила: если Галину муж устраивает, пусть они сами разбираются. Что ты-то, старый пень, лезешь? Но он все равно вмешивался, в результате получался всеобщий скандал, Павел кричал, что ни минуты не останется в этом доме, где его все ненавидят, — и уезжал. Покатается, успокоит нервы и возвращается. А любовница? Нет, не было у него любовницы. Галина моя тоже ревнивая была. Так она все вещи Павла осмотрела и в его мобильный телефон регулярно заглядывала. Теперь уж три года с лишним прошло, как Галина и Павел поженились. Тогда мобильники не у всякого были. Но у Павла уже тогда сотовый телефон имелся. Нет, не звонили Павлу женщины. Только клиентки, если кто-то из них хотел отменить визит или время перенести. Павел в то время работал в больнице. Его в отделении очень ценили. А потом, я слышала, он собственную клинику открыл.

— А когда Галина забеременела, как он себя повел?

— Стал очень заботливым, — покачала головой Наталья Георгиевна. — За это я его и уважаю. Другой бы и внимания не обратил, а Павел очень суетился вокруг Галины. Они очень хотели этого ребенка, вот Галина и решила рискнуть, хотя врачи предупреждали, что ей детей иметь нельзя. А потом Павел в больницу к ней ходил и до последнего за ее жизнь сражался. Правда, мой старый дурень кричал, что Галке после визитов ее мужа только хуже делается, но это уж он напрасно.

— А жили они на что?

— Павел зарабатывал отлично, — сказала Наталья Георгиевна. — Он Галину и содержал. Да и нас с моим стариком, честно говоря, тоже.

— А до свадьбы с Павлом ваша дочь думала завести ребенка?

— Да у нее и мысли такой не было, — сказала Наталья Георгиевна. — Потому как и мужа никакого не было. А как Павел появился, дочери, конечно, захотелось настоящей семьи. Ну, она и попыталась. Так что тут вины Павла быть не может, чтобы мой муж там себе в голову ни вбил.

Инне ужасно хотелось поговорить с отцом Галины и узнать, что именно он вбил себе в голову, но в это время приехала задержавшаяся в пробках «Скорая помощь». И Инне пришлось уйти. Выйдя на улицу, Инна с удивлением обнаружила, что уже снова сумерки. Зима, темнело рано. И Инна побрела к своей машине, чтобы привести в порядок мысли и понять, как же ее подруге следует себя вести с Павлом дальше.

Глава пятая

Бритый сидел возле дома Инны и караулил, когда его супруга соизволит вернуться домой. Ему не терпелось выяснить у нее, какого лешего она затеяла на этот раз. Охранники, которые по указанию Бритого продолжали следить за Инной, информировали босса с завидной регулярностью о перемещениях жены. Но Бритого это не устраивало. Сегодня Инна побывала уже в двух домах, и что именно она там делала и о чем разговаривала, оставалось для Бритого тайной за семью печатями. А это был непорядок.

Хотя, сопоставив некоторые факты, Бритый смекнул, что мотается Инна по бывшим женам мужа своей лучшей подруги Юльки. Это несколько охладило его пыл, но зато прибавило беспокойства. Значит, не по любовникам его жена шатается, а снова влезла в какую-то авантюру. А уж чем они кончаются, Бритый знал отлично. Именно ему потом приходилось мчаться сломя голову, часто за тридевять земель, и спасать свою супругу если не от смерти, то от судебного разбирательства точно.

— Я ей покажу, — бормотал Бритый себе под нос. — Должна наконец понять, кто из нас мужчина в доме. А то совсем распустилась баба. Работать бы шла, если ей дома скучно сидеть.

Внять совету Крученого и завести себе любовницу, а Инку со всеми ее выкрутасами послать ко всем чертям Бритый не мог. Он, видите ли, любил свою такую-рассякую жену. И никакие любовницы существа дела не изменили бы. Наконец Бритый увидел, как Инна входит во двор. Сначала он ее не узнал. На Инне был какой-то дурацкий парик и шмотки, которые она не носила уже сто лет. Но сердце Бритого дало толчок, и он каким-то внутренним зрением разглядел и узнал свою жену. Он тут же вылез из машины и направился к ней.

— Что-то ты сегодня рано, — приветствовал он супругу. — Что, любовника дома не оказалось?

Про любовника Бритый ляпнул просто так, чтобы Инка не расслаблялась. И помнила, что у нее имеется муж и терпение у супруга не бесконечное.

— Долго ты надо мной измываться будешь? — спросил он у Инны, которая ничего не ответила на вопрос Бритого. — Что ты за маскарад затеяла? Что на тебе за шмотки? Ты что, решила меня перед всем городом опозорить? Мол, Бритый так обнищал, что его жена вынуждена донашивать вещички своей школьной юности?

Но Инна сегодня была настроена как-то удивительно мирно и задумчиво. Вместо того чтобы заорать на мужа, чтобы он от нее отстал и занимался своими делами, Инна сказала:

— Знаешь, Бритый, ты, если хочешь, то пусть твои люди следят за мной. Ты мне можешь быть полезен, потому что Юлька, по-моему, попала в беду.

— И именно ты должна ей помочь? — ехидно спросил у жены Бритый. — Ты? Ты, которая даже курицу толком разделать не может!

Но Инна пропустила и это оскорбление мимо ушей.

— Да, я! — твердо ответила она. — Потому что ты, Бритый, все равно ничего не поймешь, даже если бы я тебе и рассказала. А куриц, к твоему сведению, в магазинах давно уже продают разделанными на порционные куски.

— Инна, я соскучился по тебе, — сменил тон Бритый. — Когда ты вернешься наконец домой? Возвращайся, мне жизнь без тебя не в радость. Я с собой покончу, если ты не вернешься. Честное слово. Так вернешься?

— Когда ты излечишься от своей мании и не будешь ставить всюду «жучки» и следить за мной, тогда вернусь. На нервы действует твоя глупость, как ты не понимаешь?

— Но как я могу не следить, если ты все время влипаешь в какие-то истории?! — возмутился Бритый. — И вообще кругом сплошные враги. Знаешь, сколько у меня конкурентов? Только и мечтают, как бы меня сожрать. И тебя похитить могут, чтобы мне руки потом выкручивать.

— Вот! — грустно резюмировала Инна. — У тебя уже и паранойя начинается. Враги тебе всюду мерещатся. Говорю тебе русским языком, иди к врачу, пока не поздно. Что за беда, сплошные психи кругом!

И тут Бритый вспомнил, зачем он, собственно говоря, приехал.

— Так я же записался на прием! — воскликнул он. — В Институт мозга, как ты мне и велела. К доктору Пятиреченко. Ты была права, у них там к этому врачу дикая очередь. Я пытался дать взятку. Они ее взяли, но записали меня все равно только через неделю. Еще сказали, что удивительно, как это место нашлось.

— Вот через неделю сходим к врачу, пусть он объяснит мне, что у тебя с головой творится, а потом уж я к тебе и вернусь, — сказала Инна.

— Обещаешь? — обрадовался Бритый.

— Да, — кивнула Инна. — Должен же кто-то следить, чтобы ты предписанное врачом лечение выполнял как полагается.

— Ты уж и лечение мне прописала, — обиделся Бритый. — А может быть, я здоров как бык? Откуда ты знаешь?

Инна в ответ только рукой махнула.

— Какое уж там здоровье, если ты за каждым моим шагом следишь?

— Инна, можно я у тебя переночую? — попросился Бритый. — Мне одному в нашей пустой квартире так неуютно. Я последнее время у Крученого кантуюсь. Но я так долго не могу, потому что Крученый каждую ночь с новой бабой развлекается. А я все про тебя думаю. Инна, если ты меня не пустишь к себе, то я точно с ума сойду. Или с собой покончу. Я не шучу!

На какое-то время Инне стало жалко мужа. Но потом она вспомнила, что на завтра у нее запланирована слежка за Павлом, которую Бритый решительно не одобрит и будет всячески ей препятствовать, и Инна отрицательно покачала головой.

— Ну и иди! — сердито сказал ей Бритый. — Потом сама жалеть будешь!

Инна пошла и пожалела значительно раньше, чем Бритый мог даже предположить. Потому что возле дверей собственной квартиры Инна увидела Павла. Сначала она решила, что он ей мерещится. Инна поморгала глазами, но Павел никуда не думал исчезать. Сначала Инна испугалась, Павел не выглядел настроенным мирно. Он с такой злобой жал на звонок на дверях Инниной квартиры, что той стало страшно. Но ничего жуткого не произошло. Павел повернулся в сторону Инны, скользнул по появившейся женской фигуре безразличным взглядом и снова вернулся к своему занятию.

«Я же замаскировалась, он не узнал меня в этом парике, — обрадовалась Инна. — Молодец я!»

Инна подошла к дверям соседской квартиры, сделала вид, что она туда позвонила, подождала ответа, снова сделала вид, что позвонила. И когда ей никто не открыл, повернулась и спокойно ушла. Бритого во дворе уже не было. И это было хорошо. Инна ухватила соседского мальчишку, который выгуливал во дворе свою дворянских кровей собаку, и сказала:

— Хочешь получить сто рублей?

Мальчишка, не задумываясь, кивнул.

— Тогда постой тут и посмотри, не выйдет ли из этого парадного высокий мужчина с длинными темными волосами, зачесанными назад. Одет он будет в светлую кожаную дубленку с меховым воротником, — сказала мальчишке Инна. — Так ты его покарауль, а я мигом вернусь.

И она помчалась на стоянку. Тут ей повезло вторично. Она встретила своего соседа сверху. Молодого долговязого художника с вьющимися, никогда не стриженными волосами. Раньше художник иногда заливал Инну, по рассеянности, увлекшись очередным создаваемым им шедевром и забывая закрыть краны в ванной. И на почве потопов, которые он устраивал у нее в квартире, они были с Инной немного знакомы. Поскольку Инна тогда простила соседу и первый потоп и второй тоже и не заставила их оплачивать или делать своими силами у нее в квартире ремонт, сосед питал к Инне некоторую симпатию. Теперь Инна собиралась этой симпатией воспользоваться в своих целях.

— Игорь, дай мне свою машину! — тихо попросила она у него. — А если тебе куда-то нужно, то вот тебе ключи и документы от моей.

— Ты с ума сошла! — с испугом глядя на ее «БМВ», сказал Игорь. — Если я на нем врежусь в столб, мне с тобой до конца жизни не расплатиться.

Инна приуныла.

— Впрочем, — задумался Игорь, — я ведь никуда до утра и не собирался.

— До утра я верну тебе твою машину! — заверила его Инна. — Вот тебе в залог ключи и документы от моей. Давай свои.

Она выхватила у обомлевшего художника ключи от его «девятки», и к тому моменту, когда Игорь нашел и протянул Инне документы на свою машину, Инна уже завела двигатель. Выхватив документы из рук художника, Инна газанула со стоянки. Оказавшись во дворе, она подъехала к оставленному ею на посту у своего парадного мальчишке с собакой.

— Вышла тетка с третьего этажа, потом ее дочка и еще какая-то малолетка, — сделал отчет мальчишка. — Никаких мужчин не было.

— Отлично! — похвалила его Инна. — Вот тебе награда. И не маячь тут больше.

Дав мальчишке обещанные деньги, она отъехала в сторонку и принялась ожидать появления Павла. Его «Форд», как успела заметить Инна, стоял в углу двора, в самом его темном месте. Поэтому-то Инна и не обратила на него внимания, когда шла к себе домой. Да и вообще она была взбудоражена разговором с Бритым и особенно по сторонам не смотрела. За то время, пока она ждала Павла, Инна успела от имени Игоря написать на саму себя доверенность на право вождения «девятки».

После этого Инна попыталась позвонить Юльке, хотя телефон той, скорее всего, был отключен. Впрочем, как и ее собственный. Как это получилось, Инна не представляла, но сейчас немедленно исправила ошибку. И тут же раздался звонок.

— Юлька! — обрадовалась Инна.

— Слушай, у меня очень мало времени, — поспешно перебила ее подруга. — Мы с Павлом снова поругались, потом в постели помирились, а потом он мне заявил, что, как ему кажется, я все же ему изменяю, и ушел обдумать эту мысль. Куда именно пошел, не сказал. Когда вернется, не знаю. Но думаю, что уже скоро. Поэтому говори свои новости, только быстро. А то как бы он не заявился домой.

— Не беспокойся, — ответила ей Инна. — Твой Павел в данный момент колотит в дверь моей квартиры.

— Зачем? — удивилась Юля.

— Наверное, поговорить хочет, — объяснила ей Инна. — Сама я сижу во дворе в чужой машине и жду, когда твой муж выйдет из моего дома.

— А это еще зачем? — еще больше удивилась Юля.

— Хочу посмотреть, куда он поедет дальше, — сказала Инна. — Если к себе домой, то я засяду в засаде у вас во дворе, а ты постарайся снова вывести его из себя. Я так понимаю, ему достаточно пустяка, чтобы вспылить и выйти из себя и из дома, так?

— Ага, — ответила Юлька. — Но ты знаешь, сексом он занимается божественно.

— Не будешь же ты с ним всю жизнь в постели куковать, — ответила практичная Инна. — Тебя ведь со временем и еще чем-нибудь заняться потянет.

— А зачем тебе нужно, чтобы я снова вывела Павла из себя? — спросила Юлька. — Знаешь, это бывает страшновато, когда он выходит из себя. Тебе это в самом деле нужно?

— Хочу посмотреть, куда это он ездит, когда обижается на тебя, — ответила Инна. — Видишь ли, он точно так же вел себя и в прежних своих жизнях. Я имею в виду — с прежними своими женами. Может быть, у него еще есть какая-то тайна, помимо четырех похороненных жен и малолетнего сына, который живет в этом же городе, но которого твой Павел знать не хочет.

И Инна рассказала Юльке очень подробно, что она успела узнать у родителей Галины и у матери Павла.

— Выходит, что в смерти Галины он не виноват? — спросила Юля, и в ее голосе Инна уловила надежду.

— Ты что? — удивилась она. — Ты решила остаться с Павлом? У него же невыносимый характер. И вообще он очень темный человек.

— Но он занимается любовью как дьявол, — простонала Юля. — Ты себе представить не можешь. То есть не знаю, как ты, а я до сих пор не представляла, что такое вообще возможно.

— Секс — это одна из уловок, с помощью которых тебя можно держать в покорности, — ответила ей Инна. — Вот и все. Пойми, человек, который не хочет видеть собственного ребенка, не может быть хорошим человеком. Да что там видеть, Павел ему и своей матери даже не помогает. Андрюшке даже компьютер подарила бабушка. Сказала, что от папы. А сама, наверное, скопила, экономя на еде, и купила. И знаешь, мне кажется, что она обижается на Павла за такое отношение к Андрюшке.

— Еще бы! — вздохнула Юля. — Но все равно я сейчас не могу уйти от Павла. Потому что он меня запер.

— Ну и не нужно, — ответила Инна. — Сначала выясним про Павла все окончательно, чтобы уж тебя потом сомнения не мучили, что напрасно ты с ним порвала.

— Но как ты думаешь, может быть, мне стоит попытаться поговорить с Павлом о его прошлой жизни? — спросила Юля у подруги.

— И как ты это собираешься сделать?

— Не беспокойся, никаких откровений насчет того, что мы взломали ящик его стола и нашли свидетельства о браке, — сказала Юля. — Просто дождусь, когда он будет в мирном настроении, и спрошу, не встречалась ли ему раньше женщина, на которой он бы хотел жениться. И неужели я такая счастливица, что оказалась первой?

— И зачем тебе это нужно? — спросила у нее Инна. — Мы же отлично знаем, что ты не первая.

— Но должна же я хоть что-то делать! — воскликнула Юля. — Я тут взаперти сижу, а ты суетишься ради меня изо всех сил. Бегаешь вот по всему городу. Мне даже неловко.

— Во-первых, я не бегаю, а езжу, и в весьма комфортабельных условиях, — поправила ее Инна. — А во-вторых, ты бы сделала для меня то же самое, я уверена.

— Сделала бы, — согласилась Юлька.

— Вот и все, — ответила Инна. — Вопросов больше нет. И не поднимай эту тему. Сиди и не рыпайся, раз уж так получилось. И главное — помни, что ты не одна. Я тебе предоставлю доказательства, что Павел далеко не ангел. Поняла?

— Поняла, — пробормотала Юлька. — Честно говоря, Инна, я и сама как-то догадалась, что Павел далеко не ангел.

— Ну тогда пока, — сказала Инна. — Когда будет что-то новенькое, я тебе позвоню. А то деньги на трубке кончатся. И звони мне сама, потому что я же не всегда буду знать, где Павел. А нарываться на него не хочу.

— Кстати! — воскликнула Юля. — Положи и на мою трубку немного денег. А то я лишена этой возможности. Павел меня, сама понимаешь, снова запер.

— Хорошо, положу. Но это будет уже завтра. Сегодня все конторы уже закрыты. Пока.

— Пока, — ответила Юля и выключила трубку.

Павел оказался человеком упорным и караулил Инну возле ее дверей почти целый час. Потом ему это или надоело, или он все-таки вспомнил про запертую им дома жену, но он вышел во двор и направился к своей машине. Инна в душе возликовала, потому что в «девятке» Игоря пахло каким-то растворителем или скипидаром. В общем, запах был тот еще, и Инну от него мутило. А стоило открыть окно, как в машине становилось холодно. После этого хотелось включить печку, но машина почему-то сразу же начинала наполняться выхлопными газами, которые шли через дыру в полу. В общем, машина явно требовала некоторого ремонта, который Игорь по присущей ему рассеянности все время забывал сделать. К счастью, двигатель у «девятки» работал как зверь. И вообще, Инна вспомнила: Игорь хвастался, что поставил на свою машину двигатель от какой-то иномарки. Так что у Инны была надежда не отстать от Павла, если тому вздумается на своем «Форде» удрать от слежки. Но вообще-то в планы Инны не входило, чтобы Павел обнаружил за собой «хвост».

Машина Павла медленно выехала со двора и повернула налево. Выждав немного, Инна выехала за ней следом. На улице было еще довольно много машин, так что Инна надеялась, что слежка за Павлом пройдет благополучно. К ее удивлению, Павел направился вовсе не к себе домой, где его поджидала запертая на замок Юлька, находящаяся в смятении чувств, а совсем в другую сторону.

— Куда это ты, голубчик, намылился? — спросила Инна. — В казино? В кабак? К любовнице?

Последнее предположение было более вероятным, потому что Павел миновал несколько ярких, светящихся и переливающихся в темноте вывесок, зазывающих к себе посетителей, проехал дальше к Светлановскому проспекту и остановился на перекрестке проспекта Тореза и Светлановского перед добротным кирпичным домом, находящимся прямо напротив лесопарка.

— Хорошее местечко, — оглядевшись по сторонам, мысленно заключила Инна. — Метро в двух шагах. А хвойный лес и вообще прямо под носом.

Павел вышел из своего «Форда» и уверенным шагом направился к кирпичному дому. Код он набрал своей рукой, ни минуты не колеблясь. Из чего Инна заключила, что код он помнит назубок. А из этого заключения вытекало многое. Во-первых, то, что Павел бывает в этом доме достаточно часто. А во-вторых, что Инне позарез нужно узнать, к кому же Павел ездит по вечерам в этот дом.

Едва за Павлом захлопнулась дверь парадного, Инна выскочила из машины, быстро поставила ее на сигнализацию и помчалась к подъезду. Ей повезло, из него как раз выходил какой-то пожилой мужчина, который равнодушно пропустил Инну в дом. Тут Инна встала перед проблемой. Лифт в доме был. Даже два лифта. Один пассажирский, другой грузовой. Пассажирский лифт стоял на первом этаже, а грузовой на пятом. Поразмыслив, Инна решила, что на пассажирском спустился тот пожилой мужчина, а Павел не стал дожидаться и поехал на грузовом.

— Значит, мне тоже на пятый этаж, — пробормотала Инна.

Но подниматься она решила по лестнице — ей что-то не улыбалось, выйдя из лифта на площадке пятого этажа, наткнуться на Павла, который вздумал покурить возле лифта или просто постоять и привести мысли в порядок. Поднявшись на пятый этаж, Инна осторожно высунула голову из-за двери. Площадка, на которую выходили квартиры и оба лифта, была пуста. Но на ней располагалось целых шесть квартир. В какую именно из них пошел Павел, Инна догадалась по цепочке мокрых следов от мужских ботинок, которые вели от лифта и разом прерывались возле квартиры номер 26.

Инна подошла к этой квартире, прислонилась к двери и прислушалась. В квартире определенно раздавались два голоса. Мужской и женский. А потом Инна вздрогнула, потому что к двум взрослым голосам примешался еще и звонкий детский голосок, который ликующе прокричал во всю силу детских легких:

— Папа! Папа, пришел!

Голос был девчачий. Так что ребенок за дверью был определенно не Андрюша.

— Очень интересно, — пробормотала себе под нос Инна. — Еще один ребенок. Наверное, и мама его там же, в квартире.

И она принялась слушать еще внимательнее. Увы, ничего больше ей услышать не удалось. Ребенка или убрали подальше от входной двери, или девочке вообще велели замолчать. Хотя Инна подозревала, что заставить замолчать маленького ребенка, когда ему хочется кричать, не так-то просто. Значит, вся троица удалилась в недра квартиры.

«Это еще ничего не значит, — попыталась успокоить себя Инна. — Может быть, у Павла тут живет друг, к которому он приехал посоветоваться, а у этого друга есть жена и ребенок».

Но что-то подсказывало Инне, что дело обстоит вовсе не так ординарно. Она оставалась у дверей квартиры, подслушивая, пока не поняла, что мужчина уже снова в прихожей и уже одевается. Женщина была там же.

— Котенок, ты все понял? — промурлыкала она. — Как мы договорились, так и действуй. Не бойся, осечки не будет. Я тебя поддержу.

— Понял, — услышала Инна мужской голос. — Я и не волнуюсь. Просто противно. В первый раз в жизни влюбился, а тут такой хомут на шее.

На этот раз Инна не могла ошибиться. Голос принадлежал Павлу.

— Что делать? — вздохнула женщина. — Но это же ненадолго. Хотя ты и говоришь, что влюбился в эту девчонку. Как бы я хотела быть на ее месте.

После этого послышались звуки поцелуев.

— Только ты меня и понимаешь, — сказал Павел. — Тебя ведь я тоже люблю. Ты же знаешь: больше всего на свете я бы сейчас хотел тебя. Я с ума схожу, если не вижу тебя больше двух дней.

— Я знаю, — пропела в ответ женщина. — И сделаю ради нашего с тобой счастья все. Все, что ты пожелаешь.

— Я тебя обожаю, — ответил ей Павел, и снова раздались звуки поцелуев.

«Ни фига себе поворотик!» — ахнула про себя Инна.

— Папа, папа, а меня? — раздался требовательный детский голосок. — И куда ты все время уходишь?

— Папе нужно на работу, — поспешно ответила женщина. — А ты иди спать. Тебе уже пора в постельку.

— Пусть папа меня сначала поцелует, — упрямо возразила девочка.

Павел послушно чмокнул ребенка.

— И Тотошку, — сказала девочка.

Павел покорно поцеловал и Тотошку. После этого Инна на цыпочках начала удаляться в сторону лестницы. И вдруг с ужасом увидела свои мокрые следы, которые выдавали ее присутствие. Она-то была уверена, что весь снег стаял с ее сапог, пока она поднималась по лестнице. Но, видимо, ошиблась. На улице шел мокрый снег, а у Инны были сапоги с глубоко рифленными подошвами. В них, видимо, забилось достаточно много снега, чтобы его хватило на всю лестницу и осталось, чтобы еще накапать и на площадку.

Но вытирать мокрые следы уже не было времени. И Инна, пошарив в сумке, нашла тяжелую пудреницу и запустила этой пудреницей в единственную лампочку, которая освещала площадку. Лампочка разбилась, и площадка немедленно погрузилась в полумрак, который, как надеялась Инна, помешает Павлу разглядеть, кроме его собственных, мокрые следы на полу возле квартиры его подруги и дочери. Сама Инна начала поспешно отступать прочь.

Не успела она скрыться за поворотом, как дверь двадцать шестой квартиры открылась и раздался негодующий голос Павла:

— Уже успели! Надо же, я шел — на площадке было светло. А сейчас какие-то хулиганы разбили лампочку. Ветка, проследи за этим!

— Хорошо, — раздался все тот же мелодичный женский голос. — Удачи тебе, любимый.

«Любимый! — фыркнула про себя Инна. — Ну и Павел! Не знаю даже, сообщать Юльке еще одну приятную новость о ее муже или не стоит. Боюсь, не сможет она себя сдержать. Одно дело знать, что муж скрыл от тебя существование хоть и четырех жен, но покойных, и ребенка, которого он совсем не навещает. А другое, когда выясняется, что у мужа имеется еще и любовница с ребенком, который явно часто видит своего папу».

Павел направился к лифту, который словно по заказу дожидался его на пятом этаже. А Инна начала осторожно спускаться вниз. Внизу она удвоила осторожность и вышла из дома, только убедившись, что Павел уже завел свою машину. Тогда Инна припустила бежать. Павел уже отъехал, когда Инна плюхнулась в «девятку» и тронулась следом за «Фордом». Впрочем, на этот раз Павел не сделал ничего интересного, разве что купил букет роз в одном цветочном магазинчике, работающем допоздна.

— Если у этого хмыря есть еще одна баба, то я тут же еду за Юлькой! — решила про себя Инна. — Вызову службу спасения, пусть вскрывают дверь на хрен и вызволяют ее из заточения!

Но розы Павел повез домой. Жене. Юльке. Инниной лучшей подруге, которой он морочил голову уже больше двух месяцев.

— Должно быть, любовница посоветовала цветочки жене купить! — злобно пробормотала Инна. — Сам бы он не додумался! Козел!

И тут мысли Инны приняли несколько другой оборот.

— Что же этому Павлу нужно от моей Юльки? — задумалась она. — Ничего не понимаю. Любовница у него есть, и самое странное, что любовница уже давнишняя. Их ребенку не меньше трех лет. Павел эту женщину любит, она в нем души не чает. Так почему же они не живут вместе? Зачем эта комедия с женитьбой на Юльке? Да и все прежние жены? Зачем они были нужны Павлу? Ну хорошо, от Алины и Марии Павлу достались квартиры. Но на Галине ведь он женился без всякого расчета?

Проводив Павла до его дома, где его поджидала еще ничего толком не знающая Юлька, Инна вернулась обратно на Светлановский проспект. Ей хотелось побродить возле дома, подумать, прикинуть, подышать тем же воздухом, которым дышала любовница Павла. Инне ужасно хотелось попытаться понять, что же все-таки происходит. И лучшего места она для этого придумать не смогла.

Выйдя из машины, Инна, не обращая внимания на начавшийся мокрый снег, обошла вокруг дома, где жили любовница и дочка Павла. Потом она заглянула на детскую площадку позади дома и наконец направилась к ближайшей остановке общественного транспорта. Тут ей в глаза бросился стенд с объявлениями. От нечего делать Инна принялась читать их все подряд. И вдруг ее взгляд наткнулся на одно объявление.

«Магия. Верну мужа в семью. Сниму венец безбрачия и порчу. Налажу удачу в бизнесе и личной жизни. Потомственная ведунья Ангелина».

Подобного рода объявлений Инна встречала пруд пруди. Но на этом ее взор почему-то задержался. Какое-то смутное воспоминание шевельнулось у нее в памяти.

«Павел даже к экстрасенсу после смерти Сони ходил», — вспомнила она слова Тамары Сергеевны — матери Павла.

— Хм, — сказала самой себе Инна. — Интересно, где живет эта ведунья Ангелина?

И, достав свой сотовый телефон, набрала номер, указанный в объявлении.

— Да, — ответил ей голос, услышав который, Инна вздрогнула.

Несмотря на шум проезжающих мимо машин, Инне показалось, что она узнала этот голос.

— Я звоню вам по объявлению, — сказала Инна. — Мне кажется, что мой муж завел себе другую женщину. Он стал таким далеким, равнодушным. Совсем перестал интересоваться мной и ребенком. Вы можете мне помочь, вернуть его в семью? Понимаете, у нас ребенок. И… И мой муж нас содержит. Если он от нас уйдет, то я просто не представляю, как и на что мы с моим Мишкой будем жить.

— Давайте сразу договоримся, — сказала Ангелина. — Я у себя дома не принимаю. Сейчас вы позвонили по моему домашнему телефону. Но принять я вас смогу только завтра, у себя в салоне. Приходите, и мы обязательно поможем вашему горю. Я уверена, ваш муж вернется к вам. Ничего страшного не случится.

— Я приду, — быстро сказала Инна. — Нельзя ли адрес салона.

— Салон называется «Медея», — сказала Ангелина и продиктовала Инне адрес.

— Когда придете, скажете, что идете на прием именно ко мне, — предупредила ее Ангелина. — Я буду вас ждать в одиннадцать часов. Вам удобно?

— Вполне, спасибо! — Инна тут же повесила трубку.

После этого она больше не стала здесь задерживаться. Ей необходимо было сделать еще кое-что. Но для этого надо было оказаться дома. Примчавшись домой, Инна поставила машину Игоря на стоянку и зашла к нему, чтобы вернуть ключи и документы на машину, забрав свои.

— Я поставила твою машину рядом со своей, — сказала она Игорю. — Так что завтра не потеряешь.

— С ней все в порядке? — поинтересовался художник.

— Вполне, если не считать, что, когда включаешь печку, едешь словно в газовой камере.

— Труба глушителя в одном месте оторвалась, — равнодушно пояснил Игорь. — А так как она и днище уже ржавые, то выхлопные газы прут в салон. А в остальном все нормально?

— Вот деньги на бензин, — остановила дальнейшие пояснения Инна, доставая триста рублей. — Боюсь, я оставила тебя с почти пустым баком. Но лампочка не мигала.

— Она и не должна мигать, она уже сто лет не работает, — так же равнодушно пояснил Игорь. — Но ничего, я сегодня залил с утра полный бак. Так что там должно было еще что-то остаться. Утром заправлюсь.

После этого Инна помчалась к себе. Тут она позвонила своей подруге Марише, которая могла достать и выяснить практически все на свете.

— Мариша, милая, — заныла Инка, — сделай одолжение, узнай мне побыстрей по номеру телефона адрес одного человека.

— Ладно, — ответила Мариша. — Хотя ты вытащила меня из постели, в которой я была не одна. Но так и быть, я тебя прощаю. Давай телефон.

Инна быстро продиктовала Марише телефон, повесила трубку и стала ждать ответа. Мариша перезвонила буквально через десять минут. Инна даже не успела толком раздеться и привести себя в порядок.

— Подруга, ты что, совсем рехнулась? — раздался в трубке Маришин голос. — Я тут стараюсь, думаю, что ты наконец решилась завести себе нормального мужика, получила его домашний телефон и теперь выясняешь его координаты. А вместо этого выясняется, что в квартире живет какая-то дамочка с ребенком. Или это его любовница? Тогда извини, приношу свои соболезнования.

— Мариша, у меня нет любовника, — заверила ее Инна. — И почему ты не считаешь Бритого нормальным мужиком? Мне это, как жене, даже обидно.

— Сама же жаловалась, что он тебя своей опекой совсем измучил, — удивилась Мариша.

Инна подумала, что сейчас не самое подходящее время для обсуждения ее личных проблем. Потому что по сравнению с Юлькиной катастрофой Иннины проблемы и проблемами-то назвать было трудно. И она сказала:

— Говори скорей, что тебе удалось узнать.

— А это действительно важно? — спросила Мариша. — Кстати, ты не знаешь, куда делась Юлька? Я ей звоню целый месяц в разное время, но она то говорить не может, то вообще к телефону не подходит, то все время занято.

— Мариша, я тебе все объясню, но только продиктуй мне сначала адрес, — сказала Инна. — Тогда я тебе про Юлю смогу рассказать значительно больше, чем сейчас.

— Вот как? — удивилась Мариша. — Ну слушай!

И она продиктовала Инне адрес. Услышав адрес, Инна почувствовала укол в сердце. Номер дома и квартиры совпадали. Провидица Ангелина, чей телефон сейчас проверяла Инна, проживала в квартире двадцать шесть в доме возле лесопарка. Инна не ошиблась. Именно голос провидицы Ангелины она и слышала, когда та разговаривала с Павлом.

— А прописана в этой квартире некая Светлана Ивановна Лучко и ее дочь — Татьяна Павловна Лучко, — продолжала говорить Мариша. — Эй, ты меня слушаешь?

— Да, спасибо, — слабым голосом ответила Инна.

— Ты что там, умираешь? — забеспокоилась Мариша.

«Пока, Ветка», — вспомнила Инна слова Павла.

— Ветка, Светка, Светлана, — пробормотала Инна себе под нос. — Теперь понятно. Ангелина — это ее псевдоним. Ну, в самом деле, какая это провидица, если зовут тебя Светкой. Банально. А Ангелина — гораздо звучней.

— Ты что бормочешь? — спросила у нее Мариша. — Какая ветка? Какая Ангелина? Ты в себе вообще или как? И что там с Юлькой происходит?

— Слушай, Мариша, я тебе все расскажу, но только при личной встрече, — пообещала Инна.

— Я же тебе говорю, что я сейчас не одна, — возмутилась Мариша. — Говори, что случилось с Юлькой, и не выдумывай больше отговорок.

— Юлька вышла замуж, — сказала Инна, решив, что это вполне безопасная информация и она может ее сказать по телефону, кем бы он ни прослушивался, если вообще прослушивался.

Некоторое время Мариша переваривала новость.

— Но она же и так замужем, — наконец растерянно сказала она. — За этим, за Антоном.

— Она с ним развелась. И вышла замуж за другого. Уже больше двух месяцев назад.

— Ничего себе! — ахнула Мариша. — А я ведь с Юлькой за это время несколько раз говорила. Они ничего про свое замужество не сказала. Интересно, почему? И почему она не пригласила меня на свадьбу? Я ее чем-то обидела?

— Они с Павлом никого не пригласили, — утешила Маришу Инна. — Решили, что это будет только их личный праздник.

— А-а! — протянула Мариша. — Ну, в принципе я могу их понять.

И она задумалась.

— Но вообще-то нет, не могу, — снова послышался ее голос в трубке. — Значит, выходит, что Юлька вышла замуж и ничего мне об этом не сказала.

— Она и мне сказала только потому, что я сама у нее спросила, — призналась Инна. — Муж у Юльки очень странный человек. Изо всех сил старается изолировать Юльку от всех ее друзей.

— Знаешь, Инна, я, пожалуй, сейчас приеду к тебе, — сказала Мариша.

— Но ты же не одна, — напомнила ей Инна.

— После твоих слов у меня уже душа не на месте, — возразила Мариша. — Ты мне весь любовный настрой сбила. Можешь себя поздравить. Сама жить нормально с Бритым не живешь и другим людям личную жизнь портишь! Ни стыда у тебя, ни совести. Сейчас приеду.

И Мариша бухнула на рычаг трубку, а Инна поплелась приводить свои мысли в относительный порядок, потому что знала: Мариша человек дотошный. И она постарается вникнуть в малейшие детали этой истории с Юлькиным замужеством и четырьмя уютными могилками предыдущих жен Павла. Мариша сдержала слово и в самом деле вскоре приехала. Инна ждала ее у подъезда дома и сразу же села в Маришин «Опель».

— Ну рассказывай! — потребовала Мариша у Инны. — Все в подробностях.

И Инна принялась излагать все, что ей удалось выяснить про личную жизнь Павла, про его бывших жен, настоящую любовницу и двух детей, а также о тех странных отношениях, которые сложились у Павла с Юлькой.

— Говоришь, он ее ни на минуту от себя не отпускает? — задумалась Мариша. — А когда ездит к любовнице, то Юльку запирает и лишает всякой связи с внешним миром?

— Угу… — подтвердила Инна. — А квартира у Павла очень мрачная. То есть вообще-то там евроремонт и всякие дорогие прибамбасы, но атмосфера жуть какая гнетущая.

— А чего бы ты хотела, если там уже две женщины с собой покончили! — фыркнула Мариша. — Бедная Юлька, сидеть взаперти в таком месте.

— А еще Павел и скандалы Юльке закатывает, и упрекает ее в неверности. Причем, Юлька говорит, очень злобно.

— Это свинство! — заявила Мариша. — Никому не позволено так обращаться с моей подругой. А ты, Инна, могла бы мне и раньше позвонить! И что мы будем завтра делать?

— Поедем к этой провидице, — ничуть не удивившись, сказала Инна. — То есть будет лучше, если ты поедешь. А то моя физиономия, хотя я и маскировалась, уже должна была примелькаться в различных местах. Боюсь, как бы Павел не заподозрил что-то неладное.

— Он и так скоро заподозрит! — заверила Инну Мариша. — Потому что я не намерена мириться с несправедливостью.

И, договорившись насчет завтрашней вылазки, подруги расстались до утра.

— Когда тебя ждет эта провидица? — спросила у Инны Мариша.

— К одиннадцати утра.

— Ладно, я явлюсь к ней в половине двенадцатого, — сказала Мариша. — За эти полчаса она уже поймет, что ты к ней не придешь. А еще лучше будет, если ты позвонишь и предупредишь ее, что твой визит переносится на другое время.

Юльку они предупредить о своих планах не сумели.

— Да и что толку ее лишний раз беспокоить, если мы еще сами толком ничего не выяснили, — сказала Мариша. — В конце концов Павел, может быть, и не виноват в том, что ему так не везло с женами раньше. И возможно, эта Ангелина вовсе и не его любовница. Или бывшая любовница, и заезжал он к ней лишь для того, чтобы повидаться с ребенком.

Инна в ответ лишь недоверчиво хмыкнула. Лично ей Павел нравился с каждым днем все меньше и меньше по мере того, как она узнавала о его жизни новые подробности. К тому же она не понимала слов Павла о том, что он впервые в жизни влюбился. В кого еще мог влюбиться этот странный человек? Если он влюбился в Юльку, то при чем тут хомут на шее? А если в Ангелину, так ведь она ясно дала понять, что влюбился Павел не в нее. Но сейчас Инна не стала спорить с Маришей, предоставив той самостоятельно судить о второй жизни Павла, которую он тщательно скрывал от Юльки.

На следующий день расфуфыренная Мариша направилась в салон, где работала Ангелина. По сведениям, полученным от Инны, она уже знала, какую роль ей предстоит сыграть. Но не это ее тревожило. Мариша, будучи в ударе, могла сыграть абсолютно любую роль — от нищенки до королевы. Больше Маришу беспокоило, как бы ей половчей втереться в доверие к Ангелине. Причем времени на это было мало, а успеть сделать предстояло много.

Оставив свою изрядно потрепанную временем и изъеденную ржавчиной машину, Мариша гордо прошествовала в салон. Что до нее самой, то у нее всегда как-то находились время и средства, чтобы поддерживать себя в хорошей форме. А что касается машины, то Мариша была довольна уже тем фактом, что она просто ездит.

Ну а что касается внешнего вида своего «Опеля», то Мариша предоставляла заботиться о нем представителям мужского пола. Не потому, что сама не могла позаботиться о машине. Вообще-то Мариша могла все на свете. Но не занималась она своей машиной просто потому, что считала: женщине не к лицу заниматься машиной самой. Ведь все эти ремонтники и кузовщики могут вообразить, что у Мариши нет сейчас постоянного мужчины, и начать набиваться ей в знакомые.

В общем, Мариша вплыла в салон, где работала Ангелина, в десять минут двенадцатого. Ровно за пять минут до этого Ангелине должна была позвонить Инна и отменить назначенную ранее встречу. Все получилось, как и запланировали подруги. Ангелина встретила новую клиентку, которая появилась так удачно, чтобы заполнить пробел в ее расписании, очень ласково.

Еще несколько минут, и Ангелина могла бы сообразить, чем занять свое свободное время. Могла бы пойти позавтракать, пойти по магазинам, могла бы повиснуть на телефоне и была бы уже не так любезна с новой посетительницей. Но сейчас она еще ни до чего такого не додумалась и потому была сама обходительность. К тому же внешний вид новой посетительницы внушал определенные надежды. Это заметила и секретарша в приемной, и сама провидица.

— Проходите, проходите, — пела Ангелина. — Вам необыкновенно повезло. Должна была прийти другая клиентка. Но что-то ее задержало. И у меня появилось окно. Прошу вас ко мне.

И она увлекла Маришу по длинному коридору, где за стенами слышались какие-то песнопения или странно завораживающие, бормочущие звуки. Сама Ангелина, как успела рассмотреть ее Мариша, была крашеной брюнеткой. С длинными волосами, карими глазами и высокой и стройной, если не сказать худой, фигурой. К тому же Ангелина обладала очень красивыми, словно выточенными из белого мрамора чертами лица. В целом Ангелина не казалась ни доброй, ни злой. Но что-то ее явно угнетало, и угнетало давно, о чем свидетельствовала глубокая продольная морщинка между бровей провидицы.

Кабинет Ангелины производил довольно странное впечатление. По стенам висели картины, изображающие мужчин и женщин, лица которых Марише были смутно знакомы. Она напрягла память и поняла, что тут были собраны киноактеры, известные режиссеры и журналисты. На многих фотографиях Ангелина была запечатлена вместе со знаменитостью.

— Все мои клиенты, — она с гордостью обвела рукой выставочный стенд.

Среди снимков Маришу несколько смутила фотография, на которой еще довольно молодая Фаина Раневская нежно обнимала за талию Ангелину.

— Очень впечатляет, — заметила Мариша, вспомнив, что ей полагается изображать из себя богатую дуру. — Очень.

Довольная произведенным эффектом от фотографий, Ангелина провела Маришу дальше, где за ширмой с китайскими драконами стоял столик. На столике лежало несколько колод карт, стоял прозрачный шар и лежал полуоткрытый мешочек с костями — куриными, насколько понимала Мариша.

— Дорогая, ничего не говорите! — сказала Марише Ангелина. — Я все вижу сама. У вас проблема с мужчиной.

— В общем, да, — кивнула Мариша, которая, не особо задумавшись, присоединила Юлькины проблемы к своим собственным.

— Я вам непременно помогу! — воскликнула Ангелина. — Подумаешь, мужчины!

И она пренебрежительно махнула рукой.

— По большей части они так предсказуемы, — добавила она, чтобы клиентке уж окончательно стало ясна ничтожность вопроса, по которому она оторвала от дел великую провидицу Ангелину. — Но я вижу, что на вас наведена порча. Это уже серьезней. И в этом и кроется причина проблем с вашим мужчиной.

— В самом деле? — удивилась Мариша.

— На вас ее навела ваша соперница, — кивнула Ангелина. — Верней, что хуже всего, порчу навел сильный колдун по просьбе этой женщины, которая надеется увести у вас вашего мужа.

— Ах, так, значит, соперница у меня все-таки есть! — воскликнула Мариша. — Чувствовало же мое сердце, чувствовало!

— Ваш муж много зарабатывает, — утвердительно сказала Ангелина, которая уже успела оценить стоимость наряда Мариши. — Так вот, та женщина польстилась на его деньги. Но не беспокойтесь, между ними нет любви. Ваш муж просто развлекается, а ваша соперница пытается заполучить его денежки. Такие связи легко разрубаются, если бы не…

И Ангелина замолчала.

— Если бы не что? — в тревоге воскликнула Мариша. — Дорогая, скажите, что вы видите?! Мой муж уйдет от меня к этой мерзавке?

— Порча очень сильная, — пробормотала Ангелина, поводив руками вдоль тела Мариши. — На смерть сделана.

— На что? — пролепетала Мариша.

— Ваша соперница хочет, чтобы вас не стало, — сказала Ангелина. — В прямом смысле этого слова.

— Какой кошмар! — воскликнула Мариша. — Бывают же такие гадины на свете!

— Ее можно понять, — сказала Ангелина, почему-то поморщившись от Маришиных слов. — Ей станет спокойней, если вы не будете стоять за спиной вашего мужа вечным укором. Вот если бы дети…

И Ангелина снова замолчала.

— Что дети? — встрепенулась Мариша. — У нас с мужем пока нет детей.

— Вот я и говорю, что если бы у вас были дети, то было бы значительно легче снять с вас порчу, — сказала Ангелина.

— Но вы мне поможете? — спросила у нее Мариша.

Ангелина еще раз окинула Маришу цепким взглядом. Оценив и размер брильянтов в Маришиных кольцах, и сапоги из змеиной кожи, и длинную шубу из цельных и очень крупных норок.

— Помогу, — легко сказала она. — Но предупреждаю, один сеанс ничего не даст. Вам придется походить ко мне месяца два или даже три. Я не требую, чтобы вы каждый день приходили ко мне, но…

— Милочка, я готова совсем поселиться у вас, если это поможет вернуть мне моего Масика, — плачущим голосом сказала Мариша.

— Нет, зачем же! — немного испугалась Ангелина. — Достаточно, если вы будете приходить ко мне на сеансы раз в неделю. И я обещаю, что сниму с вас порчу и верну вам мужа. Кстати, а фотографию мужа вы с собой захватили?

Мариша с готовностью полезла в сумку и извлекла из нее фотографию одного из поклонников своей матери, давно, впрочем, скончавшегося по причине преклонного возраста. Но Ангелине Мариша решила этот маленький факт из биографии Моисея Карловича, чья фотография сейчас выполняла роль фотографии ее гипотетического мужа, не говорить.

После этого Маришу усадили за стол, раскинули перед ней колоду карт, а в центре стола оказалась фотография Моисея Карловича. И Ангелина принялась нести какую-то околесицу, из которой Мариша поняла лишь одно: либо муж к ней вернется, либо появится какой-то незнакомец, гораздо более привлекательный, чем ее муж.

Вообще-то найти мужчину привлекательней Моисея Карловича было делом плевым. Потому что при удивительных прекрасных душевных качествах и редкой эрудиции Моисей Карлович был плешив, с огромным носом, кустистыми бровями и кривыми ногами. Ног на фотографии, правда, не было видно, но и того, что было очевидным, оказалось для Ангелины достаточно, чтобы заверить Маришу, что Моисей Карлович просто без ума от Мариши, и эта его девица — просто задвиг стареющего донжуана.

— Вы меня успокоили, — сказала Мариша.

— Но порчу снять все равно нужно, — сказала Ангелина. — Предлагаю начать прямо сейчас. Вам известна стоимость моих сеансов?

Мариша кивнула. Вообще-то сумма в двадцать долларов ее не разорила бы, но если умножить двадцать долларов на еженедельные посещения, то получалось уже не так мало. Однако дело того стоило. И Мариша покорно позволила Ангелине поводить вокруг себя руками, выполнявшими различные пассы, а потом оплатила сеанс гадания и первичный сеанс по снятию порчи. После этого она удалилась из салона «Медея».

Впрочем, далеко Мариша не пошла. У нее был план, как поближе познакомиться с Ангелиной. Поэтому Мариша уточнила у секретарши, до какого часа сегодня будет принимать Ангелина. Оказалось, что клиентов у той сегодня всего трое. И освободиться Ангелина должна была часам к четырем. Никак не позже.

— Понимаете, ей дочку из детского садика забирать нужно, — пояснила Марише словоохотливая и приветливая секретарша. — Ангелина ее одна растит.

— Что, без отца? — удивилась Мариша.

— А чему вы удивляетесь? — пожала плечами секретарша. — В наше время такое сплошь и рядом случается. Иногда и в самом деле лучше, чтобы отца вовсе не было, чем какой-нибудь пьяница или садист.

— Нет, нет, — покачала головой Мариша. — Я все понимаю. Но Ангелина, она такая видная женщина. Неужели ей трудно было найти себе мужчину?

— Какой-то мужчина у нее, безусловно, есть, — сказала секретарша. — Только он, что называется, приходящий. Придет, уйдет, но и насовсем не уходит.

— Знаю я такой типаж! — махнула рукой Мариша. — Одно мучение.

— Вот и Ангелина мучается, — кивнула головой секретарша. — Все грустней и грустней ходит. Раньше она все смеялась, помню. А теперь у нее улыбку на лице и то редко увидишь.

Дождавшись половины четвертого в кафе через дорогу от салона, Мариша зашла в ближайший магазин и взбила там, стоя перед зеркалом, волосы побезумней. На лицо она нанесла пудру на два тона светлее ее натурального цвета кожи. Пудру она приобрела тут же в магазине. Добившись эффекта безмерно страдающей женщины, Мариша придала лицу побольше драматизма и кинулась обратно в салон.

— Душечка Ангелина! — всплакнула она, ворвавшись в кабинет провидицы. — Прямо не знаю, что мне и делать! Одна вы мне посоветовать можете! Эта дрянь, эта гадина мне сегодня звонила! Прямо как я домой вернулась, она и позвонила. Сказала, что мужа она мне не отдаст, что бы я ни делала. А саму меня теперь уж точно в могилу сведет.

— Ага! — воскликнула Ангелина. — Верно, она или тот колдун, к которому она обращалась, почуяли, что добыча от них ускользает, и заволновались. Но все идет к лучшему.

— В самом деле? — усомнилась Мариша, которой нужно было задержать Ангелину как можно дольше. — Но почему?

В течение двадцати минут Ангелина вежливо объясняла своей дотошной клиентке, что все будет в порядке, раз за дело взялась она сама, Ангелина. Мариша не унималась и успокаиваться не желала. А время шло к половине пятого, потому Ангелина начала проявлять нетерпение, поглядывая на часы.

— Вы куда-то опаздываете? — проявила чуткость Мариша. — Так я вас подвезу.

Ангелина кинула на Маришу несколько смущенный взгляд.

— Я не уверена, что это этично, — сказала она.

— Ангелина, голубушка! — возмутилась Мариша. — Вы меня просто обижаете! Ради вас я готова ехать куда угодно. Вы же собираетесь мне помочь. Куда вам нужно?

— К площади Мужества, — сказала Ангелина.

— Вот как! — обрадовалась Мариша. — Так нам по пути! А я живу на Светлановской площади.

— Мы почти соседи, — сказала Ангелина. — Пожалуй, мне и в самом деле придется воспользоваться вашим предложением. Понимаете, мне нужно забрать ребенка из садика.

— Понимаю, — кивнула Мариша. — Я тоже уговаривала отдать своего племянника в садик. Но там дети так часто болеют, что я наняла ему няню. На деньги мужа, разумеется.

— Няню? — задумалась Ангелина. — Нет, Танюше нравится в садике. Дети, общение, игры. И болеть она почти не болеет. Ну, не чаще, чем если бы я сидела с ней дома.

Мариша усадила несколько удивленную Ангелину в свой проржавевший «Опель», попутно объяснив:

— На прошлой неделе разбила свою машину, пришлось взять у мамы эту старенькую. Как вы думаете, Ангелина, то, что я разбила машину, это тоже проявление порчи, которую на меня навели?

— Безусловно, — кивнула Ангелина. — У вас в машине были обереги или иконы?

— Да, — кивнула Мариша. — Была икона Николая Чудотворца. И еще висели освященные четки.

— Видимо, они и спасли вас от смерти, — сказала Ангелина. — И пострадала только машина. И сильно она пострадала?

— Всмятку! — заверила Ангелину Мариша. — Но ничего, Мопсик купит мне другую машину. Нужно только вернуть его обратно в семью.

— Мне казалось, что вы называли мужа Масиком, — удивилась Ангелина.

— А я его по-разному зову, — легкомысленно ответила Мариша. — Когда какое настроение, так и зову.

Пока девушки ехали до дома Ангелины, они уже успели подружиться. Мариша даже зашла в детский садик вместе с Ангелиной, потом, усадив мать и дочь к себе в машину, презентовала маленькой Танюше огромного страшноватого зайца, который почему-то необыкновенно понравился девочке. Она прямо вцепилась в него, плотно обхватив руками и ногами новую игрушку. Впрочем, как и предупреждала Маришу продавщица в отделе игрушек, заяц пользуется у малышей оглушительным успехом.

— Не понимаю, на вид этот заяц урод уродом, но дети от этой игрушки просто без ума, — сказала продавщица Марише. — И мальчики, и девочки. Их прямо не оттянуть от этого монстра.

— Танюша, ты не можешь взять этого зайца, — возмутилась Ангелина. — Тетя купила его для своего племянника.

В ответ девочка разразилась рыданиями.

— У тебя дома полно игрушек! — сердито сказала Ангелина дочери. — Что ты прицепилась к этому зайцу?

— Какие проблемы? — удивилась Мариша. — Вы помогаете мне, я подарила игрушку вашей дочери, она ей понравилась. Так в чем же дело? Если вы не примете подарка, вы меня обидите. И знаете, я что-то замерзла! Озноб какой-то по телу неприятный!

Разумеется, после того как Мариша подарила огромного и явно очень дорого зайца, Ангелина не могла не пригласить щедрую дарительницу к себе в гости. Таким нехитрым образом Мариша добилась своей желанной цели — оказалась в доме Ангелины и вообще полным ходом втиралась к ней в доверие. Неизвестно, каким там экстрасенсом была Ангелина, но в повседневной жизни она была очень простой, теплой и приветливой женщиной, правда, чем-то немного подавленной.

Радость, которую доставил Танюше подарок Мариши, заставила зажечься глаза Ангелины совсем другим светом. Она погладила дочку по голове, и они втроем вошли в квартиру. Она оказалась просторной, светлой и уютной. В ней было две комнаты. В одной размещалась детская, отделанная с большой заботой и действительно полная всевозможных мягких игрушек, кукол в нарядных платьях, надувных мячей и прочих милых сердцу каждого ребенка вещей.

Таня тут же отправилась устраивать своего нового питомца среди других игрушек, а Ангелина пригласила Маришу в кухню. Проходя в кухню, Мариша мельком кинула взгляд в комнату хозяйки. Диван был не застелен, но не было похоже, чтобы на нем спали двое. Под предлогом мытья рук Мариша обследовала ванную комнату и туалет. Но и тут следов пребывания мужчины не наблюдалось. Правда, зубных щеток в стаканчике стояло целых четыре штуки, а за створками зеркального шкафчика Марише удалось обнаружить бритву с обоймой запасных лезвий.

Но в коридоре не было мужской обуви, на вешалке не наблюдалось мужских курток. А так как Ангелина вряд ли сегодня ожидала в гости Маришу и специально убрала все вещи Павла, то, значит, их там и не было. Мариша пожала плечами и принюхалась. В воздухе пахло чем-то горелым. И запах шел из кухни. Помчавшись туда, Мариша застала Ангелину, которая теркой остервенело сдирала с пирога с джемом подгорелую корку.

— Никудышная я хозяйка! — пожаловалась она Марише. — Даже готовый пирог не сумела разогреть — вот, сожгла! Да и Павел говорит…

Но на этом месте Ангелина прикусила язык и принялась болтать о всяких пустяках, надеясь отвлечь внимание Мариши от случайно оброненного имени. Но не тут-то было. Мариша дождалась, пока Ангелина приведет пирог в божеский вид, нарежет его и заварит чай. И когда Ангелина подносила Марише чашку с чаем, девушка спросила:

— А кто этот Павел, о котором вы упоминали?

При этом вопросе рука Ангелины задрожала так сильно, что чай расплескался на блюдце. А по лицу у нее пробежала судорога страха. Быстро поставив чашку на стол, Ангелина придала своему лицу непроницаемое выражение и сказала:

— Так, просто один мой старый знакомый. Вечно ворчит на меня.

И на ее лице появилась грустная улыбка. В ответ Мариша принялась болтать о своих мужчинах, которые у нее были до знакомства с Масиком. И, рассказав несколько забавных анекдотов из своей жизни, Мариша замолчала — ей почти удалось развеселить Ангелину. И тут вдруг раздался странный звонок. Шесть отрывистых звуков.

— Папа! — с ликующим воплем вылетела из своей комнаты Таня. — Папа пришел! Мама, ты слышишь?!

А вот Ангелина совсем не обрадовалась. Она смятенно посмотрела на Маришу, словно прикидывая, куда бы ее спрятать. Но поняла, что спрятать гостью ей все равно не удастся, и пошла открывать дверь, возле которой уже вовсю щебетала ее дочь.

А Мариша, сидя на кухне, благодарила судьбу, что ей не доводилось сталкиваться с Павлом лицом к лицу. Так что он, думала Мариша, вряд ли сможет опознать в Марише подругу своей жены. Но тут же ей пришло в голову: а ведь Юлька вполне могла показывать Павлу фотографии, где среди прочих запечатлена и Мариша. И тогда… Мариша почему-то похолодела.

— А с другой стороны, какого черта? — пробормотала Мариша себе под нос. — Что, он в самом деле, себе позволяет? Имеет жену, дурачит ее, запирает под замок, а сам в это время навещает любовницу. Это не мне, а Павлу бояться нужно.

Но по лицу Павла трудно был прочесть что-либо, когда он вошел в кухню. То есть вообще-то лицо у него было мрачное. Но по какой причине, Мариша не поняла. То ли Павлу просто не понравилось, что на его месте сидит посторонняя баба, то ли день у него был тяжелый, но, во всяком случае, видеть Маришу он был отнюдь не рад. И чувств своих столь явно не скрывал, что Мариша поднялась и быстро распрощалась с хозяевами.

Ни Павел, ни Ангелина не стали задерживать гостью. Лишь перед уходом, когда Мариша уже стояла в прихожей, Ангелина, о чем-то поговорив с Павлом, появилась перед ней и проворковала:

— Дорогая, у меня же нет вашего домашнего телефона. Оставьте мне его, вдруг что-то случится, я даже не буду знать, как вас разыскать.

— Хм! — сказала Мариша.

Оставить свой домашний телефон после того, как она наплела Ангелине, что живет на Светлановской площади, было бы глупо. Впрочем… Там, на этой площади, жил один ее приятель. И Мариша, недолго думая, дала телефон этого мужчины Ангелине. Выйдя из квартиры, Мариша не рискнула подслушивать. Тем более что Павел с Ангелиной наверняка ушли на кухню. И Мариша все равно ничего бы не уловила.

Вызвав лифт, она вошла в него и быстро набрала номер, который только что дала Ангелине. Дождавшись ответа, она спросила:

— Гену можно?

— Это я, — проворчал мужской голос.

— А это я, Мариша. Узнал?

Некоторое время Гена молчал, осмысливая услышанное, а потом удивленно спросил:

— Мариша? Это и в самом деле ты? Ну ты и даешь! Почти три года прошло, как мы с тобой последний раз виделись. Ты чего звонишь?

— Слушай, Геночка, у меня к тебе огромная просьба, — сказала Мариша. — Если тебе будут звонить незнакомые люди и спрашивать меня, то говори, что ты Масик, а я — твоя жена. И сейчас куда-то вышла. Например, в ванную.

— Ты — моя жена? — ошалело переспросил у нее Гена. — А я Масик? Почему Масик-то, если я всю жизнь был Геной?

— Так нужно! — веско ответила Мариша. — Так ты сделаешь? Ну ради меня? Сделаешь?

— Сделаю, — вздохнул Гена. — Сама же знаешь, ради тебя я сделаю все на свете.

Мариша это отлично знала. Поэтому и обратилась со столь странной просьбой к Гене — своему давнему воздыхателю, который с удивительным упорством не терял надежды, что рано или поздно Мариша переселится в его однокомнатную халупу, чтобы варить ему на ужин макароны и штопать прохудившиеся носки. Потому что ни на что, кроме макарон, кандидатской зарплаты Гены решительно не хватало. Тем не менее менять профессию Гена отказывался. А по причине макаронной диеты Мариша отказывалась переехать к Гене, хотя сам по себе парень ей очень нравился, потому что был начитанным, симпатичным и даже, конечно, учитывая макаронную диету, довольно сексуальным.

Несколько обезопасив себя и решив, что вряд ли Павел с Ангелиной дойдут до того, чтобы по телефону выяснять ее адрес и выслеживать возле дома Геннадия, Мариша снова вытащила трубку и позвонила Инне. Но у Инны оба телефона были заняты. И Мариша просто направилась к Инне домой, чтобы поделиться новыми сведениями.

— Я видела Павла! — сообщила она Инне, позвонив подруге с дороги во второй раз. — Только что, у Ангелины дома. Он и в самом деле ходит к этой Ангелине. Но я так и не поняла, что у них за отношения. В квартире у Ангелины практически нет мужских вещей. То есть я их вообще не увидела. Только тапки.

— А когда там появился Павел? — спросила Инна у подруги.

— Минут десять назад, — ответила Мариша. — Мне сразу же ненавязчиво дали понять, что я там лишняя.

— А я десять минут назад разговаривала с Юлькой! — сказала Инна. — Она говорит, что хотела бы удрать от Павла, даже намекала ему на развод, но он начал рыдать и умолять ее передумать. Говорит, что он встал перед ней на колени и слезы натурально текли по лицу. Сказал, что он изменится, что он вообще сделает все, как хочет Юлька, лишь бы она была с ним. Он даже не стал запирать Юльку на замок, но все равно куда-то уехал. Сказал, что ему нужно проветриться и успокоиться.

— К любовнице своей и уехал, — сказала Мариша. — Советоваться, как ему дальше с Юлькой быть.

— Похоже на то, — согласилась Инна. — Знаешь что, Мариша, приезжай ко мне. Нам тоже есть о чем посоветоваться.

— Уже еду, — сказала Мариша. — Буду минут через пятнадцать, если в пробке не застряну.

Глава шестая

А предоставленная мужем самой себе Юлька замерла возле входной двери и обдумывала, как ей лучше воспользоваться неожиданно доставшейся свободой. Уже одна мысль о том, что можно пройтись по улице и подышать сладостным свежим воздухом, возбуждала ее. И Юлька быстро оделась и решила, что, пока ее Павел где-то проветривается, сама она пройдется по улицам и постарается составить план будущего решительного разговора с Павлом.

— И поговорить нам с ним есть о чем, — бормотала Юлька, бредя по улице. — Должен он в конце концов объясниться по поводу своих жен. Мы ведь с ним теперь супруги, и у нас не должно быть тайн друг от друга.

Но как вывести Павла на этот разговор, никого не подставив, Юлька не представляла. А выдавать подруг ей не хотелось по той простой причине, что ее, Юлькино, собственное чутье подсказывало: в истории с Павлом есть еще много пугающих неясностей.

Погуляв по холодным улицам около получаса, Юля вполне удовлетворила свою страсть к свободе и решила, что подумать обо всех странностях Павла она с тем же успехом сможет и сидя в теплой кухне. Вернувшись домой, она замесила тесто, сделала начинку, и к тому времени, когда испеклась первая порция пирожков, домой вернулся Павел. Учуяв аромат теста, он сразу подобрел лицом и смачно чмокнул Юльку в макушку.

— Прости меня, а? — заглядывая ей в глаза, попросил он. — Характер у меня ужасно вспыльчивый. Но я буду с этим бороться. Клянусь тебе. А куда ты выходила?

— По улицам прошлась, — ответила Юлька. — Мясо для начинки купила.

Она ожидала очередного взрыва негодования, предположений, что у нее роман с мясником, но взрыва не последовало. Павел и в самом деле исправлялся. Он стянул с тарелки пару пирожков и удрал на диван к телевизору, оставив Юльку в одиночестве допекать пирожки. И пока она их пекла, у нее было время поразмыслить, какой из двух Павлов ей нравится больше. Но как бы там ни было, на следующий день с Юльки сняли домашний арест. И утром она отправилась в продуктовый магазин самостоятельно. Павел еще спал, когда Юля ушла. По магазинам она проходила несколько дольше, чем предполагала. Неожиданно ей на трубку позвонил Павел.

— Золотко, ты где? — осведомился он.

— Я же оставила тебе записку возле кровати, — удивилась Юлька.

— Никогда так больше не делай, — посуровел Павел. — То есть не уходи из дома, не предупредив меня.

— Но я же перечислила, чего у нас дома нет, и объяснила в записке, что я пошла в магазин. Будить тебя мне не хотелось. А нам нужно много всего купить.

— Смотри не надорвись, — участливо сказал Павел.

— А ты встреть меня, — лукаво произнесла Юлька.

— Рад бы, но не могу, — ответил Павел. — У меня тут образовалось одно маленькое дело. Извини, мне придется тебя оставить на пару часов.

— Да?! — расстроилась Юлька.

— Сама виновата, я же предлагал тебе ехать на море отдыхать, — усмехнулся Павел. — Там я бы принадлежал тебе безраздельно. А теперь пеняй на себя. Но я скоро вернусь. Целую и бегу.

— А ты завтракал? — встревожилась Юлька. — Я собиралась вернуться и накормить тебя.

— Уже не успеешь, — сказал Павел. — Потому что я звоню тебе не из дома. Я уже полчаса как уехал. Все, целую, пока!

И Павел отключил трубку. В парадном Юльке почему-то первым делом бросились в глаза почтовые ящики. Обычно всю корреспонденцию доставал Павел. Юля не протестовала, адрес Павла она дала всего паре-тройке человек, которые ни за что не стали бы слать ей сюда письма. Обычно Юлька возвращалась домой всегда под руку с Павлом, который и осматривал свой почтовый ящик. Но на этот раз Павла рядом не было, а в его ящике что-то соблазнительно белело. Должно быть, утром Павел так торопился уйти из дома, что даже не поинтересовался почтой.

Юля немного постояла возле ящика, раздумывая, открывать его или не стоит. Вернее, прикидывала она совсем другое: удастся ли ей обвести вокруг пальца Павла и узнать, кто ему пишет, не выдавая себя. Наконец Юлька решилась. Почтовые ящики в этом элитном доме странным образом были снабжены весьма хлипкими замками. Наверное, подразумевалось, что респектабельные жильцы не станут тырить друг у друга газеты и журналы.

А может быть, расчет был на консьержку. Но на нее-то как раз рассчитывать и не стоило. Ее комнатка находилась в таком положении относительно почтовых ящиков, что увидеть их старушка могла, только оторвавшись от просмотра очередного мыльного сериала. А такого консьержка на памяти Юльки не совершила ни единого раза.

— Игра стоит свеч, — пробормотала Юлька себе под нос.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не заметит ее маневра, Юлька приставила большой палец правой руки вплотную к вогнутости замка, нажала и, не отпуская, повернула палец на девяносто градусов. Крышка почтового ящика открылась, и Юлька с любопытством заглянула внутрь. Там лежала одна газета с бесплатными объявлениями и один белый конверт, который Юлька, не задумываясь, извлекла из почтового ящика.

Читать письмо тут было слишком рискованно. В любой момент мог появиться Павел, досрочно освободившись от своих дел. Поэтому Юлька, закрыв ящик тем же манером, каким и открыла его, со своей добычей помчалась наверх. Оказавшись в относительном укрытии квартиры, Юлька первым делом проверила, не пришел ли муж или действительно ли он ушел. Но нет, Павел и в самом деле ушел и еще не возвращался. И Юлька, поставив полупустой чайник на плиту, принялась осторожно изучать конверт.

Конверт сказал Юльке не слишком много. Адреса отправителя не было. Просто конверт, на котором был написан адрес Павла и лаконично прибавлено «Павлу Аистову лично». Чайник наконец загудел, пришло время вскрывать письмо. Подержав пару минут конверт над паром, Юльке не без некоторых усилий, но все же удалось отделить одну клейкую полоску от другой. И она с жадностью поднесла исписанный неровным почерком листок к глазам. Первая же строчка поразила ее в самое сердце.

«Павел, любимый, только к тебе я могу обратиться за помощью, — заговорило письмо со страниц женским голосом. — Ты знаешь, у меня нет никого, кто был бы ближе и родней тебя, кроме нашей с тобой дочери. И я очень прошу тебя, если со мной случится что-то плохое, позаботься о ней. Не дай ей испить сиротскую долю. Не забудь ее. Думаю, что, когда ты будешь читать эти строки, меня уже не будет в живых. Поэтому можешь считать мою просьбу насчет Танюшки моим предсмертным наказом. И ты, и я верим, что мы предназначены судьбой друг для друга. Придет и твой черед, и я строго спрошу с тебя, если ты не позаботишься о нашей дочери».

— Так, час от часу все интересней и интересней получается, — пробормотала шокированная Юлька. — Вроде бы у Павла, по словам Инны, был только сынок от первого брака. А теперь, оказывается, еще и дочка какая-то вырисовывается. Да еще в придачу и ее мамаша — женщина Павла, и она тоже на тот свет собирается, как и прежние жены. Странные совпадения, ох, странные.

И, сделав это заключение, Юлька продолжила читать письмо, которое ей нравилось с каждой минутой все меньше и меньше. Из письма она узнала, что мать маленькой Тани оставила все свое имущество дочери, назначив законным опекуном Павла — отца Тани. Но Юльке не давал покоя вопрос, почему эта молодая и явно влюбленная в ее мужа женщина собралась умирать. И Юлька продолжала читать письмо.

«Вот уже больше двух недель я чувствую за собой его пристальное наблюдение, — ответило ей письмо. — Ты знаешь, о ком я говорю. Я точно знаю: это может быть только он. Тот человек, который поклялся отомстить нам с тобой за то, что мы сделали с его жизнью. Ты говорил мне, что это чепуха, но это не чепуха. А еще ты говорил, что тебя больше беспокоит тот человек, который винит нас в смерти своей дочери. Помнишь, он поклялся страшной клятвой, что заставит меня страдать так, как страдала его дочь, а потом убьет. И вот время пришло. Я чувствую это. Либо один, либо другой вот-вот придут за мной. И я чувствую также, что опасность грозит пока только мне одной. Ты, мой любимый, пока еще в безопасности, и я уверена, что успеешь скрыться. И я счастлива уже тем, что сохраню тебе твою жизнь, хотя бы ценой своей собственной. Прощай, твоя вечно любящая тебя Ветка».

— Та-ак, — протянула Юлька. — Чертовщина какая-то. Нужно позвонить Инке и спросить, что она обо всем этом думает. Дети, муж-обманщик и еще Он какой-то выискался. Да нет, не Он, а уже Они получаются.

И она позвонила Инне. Против ожидания та была бодра и полна желания поговорить с Юлей.

— Я получила письмо, хочешь я тебе его почитаю? — сказала Юлька подруге.

— Любовное? — поинтересовалась Инна. — Если любовное, то не нужно. У меня у самой их десятки пылятся, все не решаюсь выкинуть. Как-никак, а память. Хотя по отношению к Бритому это и не очень-то красиво.

— Это письмо не любовное, — сказала Юлька.

— Так я и думала, — немедленно отреагировала Инна. — Да и кто тебе мог писать любовные письма, хотела бы я знать?

— Да ты что? — чуть не задохнулась от возмущения Юлька. — Ты, значит, считаешь, что в меня и влюбиться никто не может?

— Может, но пока ты замужем за этим своим психованным Павлом, вряд ли кто-то станет рисковать и писать тебе любовные письма, — смягчила свой ответ Инна.

— Ну, в общем-то, ты права, — призналась Юлька. — Письмо и в самом деле странное. И не любовное, и не мне написанное, и автора я не знаю, и обратного адреса на конверте нет.

— Так письмо предназначалось не тебе? — оживилась Инна. — Что же ты сразу об этом не сказала? А если не тебе, то кому? Павлу, да?

— Да, — ответила Юлька. — Я выкрала письмо из нашего почтового ящика, вскрыла над паром и прочла.

— Молодец! — одобрила разом все ее поступки Инна. — И что за письмо? Читай скорей!

Юлька принялась читать. Дочитав до конца, она сказала в трубку:

— Ну, что ты обо всем этом думаешь?

Не услышав никакого ответа, Юлька очень удивилась.

— Алло! — закричала она в трубку. — Инна, ты что, заснула?

Инна по-прежнему не отвечала.

— Инна, ты где?! — уже во весь голос заорала Юлька в трубку.

Но ответа она так и не услышала. То есть того ответа, на который рассчитывала, она не услышала, потому что вместо Инниного голоса Юлька услышала, как у Инны хлопнула входная дверь, и поняла, что ее подруга убежала из своей квартиры. Причем сделала это так поспешно, что даже не попрощалась с подругой, оставив ее наедине с телефонной трубкой, вскрытым чужим письмом и в полной растерянности.

Сама Инна, которая в отличие от Юльки живо разобралась в том, кто, скорее всего, автор таинственного письма к Павлу, неслась сейчас, позабыв про все на свете, по двору к стоянке, где находилась ее машина. Как только до Инны дошло, что Ангелине — Светлане — Ветке угрожает какая-то неведомая опасность, она сразу же бросилась вон из квартиры. Ею двигали два чувства.

Во-первых, она хотела спасти мать для ребенка, а во-вторых, — спасти свидетельницу для правосудия. Потому что, услышав предсмертное письмо, Инна сразу поняла, что это письмо Павлу написала Ангелина, она же Ветка. Так, должно быть, обращался к Светлане ее Павел. Инна уже не сомневалась, что эта парочка замешана в чем-то преступном, за что Ангелина и опасается мести со стороны таинственного мстителя, а вернее, мстителей.

— Я еще могу успеть, — внушала себе Инна. — Могу, если поспешу. В конце концов, Мариша виделась с Ангелиной еще вчера, и та ни единым звуком не обмолвилась, что собирается отбыть в мир иной. Да и вообще, по словам Мариши, вела себя вполне спокойно и даже приветливо, по крайней мере до тех пор, пока не пришел Павел.

Вспомнив про Маришу, Инна немедленно набрала ее номер и, пока выруливала со стоянки, успела вкратце посвятить подругу в содержимое письма Ангелины.

— Ужас! — воскликнула Мариша. — А кто же будет снимать с меня порчу! Не могу поверить, что Ангелина собралась умирать. Мы с ней вчера так твердо договорились, что я буду приходить к ней раз в неделю. И вдруг… Инна, я еду к ней домой.

— Я тоже! — ответила подруге Инна.

Больше девушки не созванивались, а встретились уже возле дома Ангелины, подъехав туда с разницей во времени в несколько секунд.

— Во всем этот Павел виноват! — первым делом заявила Инна, выбравшись из своей машины. — Я уверена, что он решил избавиться от сообщницы.

— Но ты говоришь, Ангелина пишет, что опасность ей грозит с какой-то другой стороны, — возразила Мариша, спешно направляясь к парадному Ангелины. — И напротив, она вроде как обращается к Павлу как к единственному человеку, способному ее защитить.

— Боже мой! — воскликнула Инна по пути к лифту. — Этот мерзавец и ей мозги запудрил! Точно тебе говорю, ни одна женщина с незапудренными мозгами не согласилась бы вести такую жизнь, какую Павел навязал Ангелине. Одной растить его ребенка, одной спать по ночам и еще не сметь завести себе ни подруги, ни любовника.

— Насчет любовника, наверное, Павел бы стал возражать, но против подруг? — удивилась Мариша, когда они уже сели в лифт.

— Ты же сама сказала, что он на тебя вчера зверем посмотрел! — воскликнула Инна.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Он был недоволен моим присутствием.

— Как и присутствием всякого другого постороннего человека! — заверила ее Инна. — А значит, Ангелина, бедняжка, вынуждена была отказаться принимать у себя своих знакомых.

К этому времени подруги уже вышли из лифта и начали звонить в дверь квартиры Ангелины. Никто им не открыл. Мариша позвонила с трубки в салон «Медея», но и там Ангелина сегодня не появлялась.

— Это еще ничего не значит, — сказала она Инне. — Ангелина сегодня и не должна работать.

— В таком случае где она? — спросила Инна. — Дома ни ее, ни дочери явно нет.

— Может быть, гуляют? — предположила Мариша самое хорошее из того, что ей пришло в голову.

Подруги сходили в тот детский садик, куда вчера вечером Мариша вместе с Ангелиной заходили за Танюшей. Таня была там, в своей группе, и очень обрадовалась тете Марише. А вот Ангелины там не было.

— Мамочка сегодня сказала, что меня из садика заберет папа, — похвасталась Танюша подругам. — И еще она сказала, что ей нужно уехать на некоторое время. Но зато она потом привезет мне огромную игрушку. Еще больше того зайца, который вы мне, тетя Мариша, подарили вчера.

— Детка, а мама не сказала, куда именно она собирается? — спросила у девочки Мариша.

Но та отрицательно покачала головой.

— Девушки, что-то случилось со Светланой? — отправив Таню обратно в группу, с тревогой спросила молодая воспитательница.

— Еще не знаем, — ответила Инна. — А почему вы так спросили?

— Видите ли, — замялась та, — ну, в общем, до сегодняшнего дня я и не подозревала, что у Тани в самом деле есть отец. То есть поймите меня правильно, я имею в виду такой отец, который может прийти и забрать ребенка вечером из садика. Танюша ходит к нам уже второй год, и ни разу ее еще не забирал отец. А сегодня Светлана специально предупредила нас, что вечером Танюшу, возможно, заберет папа девочки.

— И она вам его описала?

— Она сказала, что Танюша сама узнает папу, — ответила воспитательница. — И она назвала нам его имя. Павел Аистов.

— Да, — кивнула Мариша. — Все правильно, это действительно отец девочки.

— Не знаю, — покачала головой воспитательница. — Что-то у меня все равно на сердце тревожно. Но не отдать ребенка я тоже не могу.

Подруги вышли из детского садика и переглянулись.

— Что будем делать дальше?

— Пошли в обход по соседям, — предложила Мариша. — Они что-то должны знать.

Инна лишь кивнула в знак согласия. И подруги отправились обходить соседей. Несмотря на то, что было начало первого, то есть разгар рабочего дня, подругам удалось найти дома двух пенсионеров и одну приболевшую даму. К сожалению, дама совершенно охрипла и вообще жила в этом доме меньше года, поэтому про Светлану могла лишь едва слышно прошептать, что эта милая молодая женщина живет с маленькой дочкой. И что у Светланы есть какой-то красавец, мужчина, который, впрочем, приходит нечасто и надолго никогда не задерживается.

— Должно быть, женат, — шепотом пояснила соседская дама.

Но ни сегодня, ни вчера дама не видела Светланы, потому что вообще из своей квартиры по причине сильной простуды не выходила. И никаких подозрительных мужчин она тоже в обществе Светланы не встречала. И ни про каких тайных недоброжелателей, которых бы могла опасаться Светлана, соседская дама тоже слыхом не слыхивала. И вообще ей так явно хотелось поскорей лечь в постель, что подруги наконец сжалились над ней и ушли к другим соседям.

А вот пенсионеры оказались гораздо более разговорчивыми. Подруги представились им работниками, проводящими социальный опрос на тему «Быт и семья», и их с радостью пригласили в чистенькую квартирку пенсионеров. Это были муж и жена, придерживавшиеся взглядов еще советской эпохи, когда считалось, что семья — ячейка общества, а не союз двух любящих сердец. В общем, как быстро выяснилось, они неодобрительно относились к союзу Ангелины и Павла, порицая в первую очередь Ангелину. Впрочем, Ангелину они знали под именем Света. И подруги дружно решили не сообщать старикам, что рядом с ними живет ведьма, чтобы еще больше не распалять их недовольство образом жизни соседки.

— Она ведь женщина, — квакала старуха. — И должна была думать, что делает. А то завела одного внебрачного ребенка, да еще и хахаля приваживает. Того и гляди, второго такого же родит!

Инна с трудом удержалась, чтобы не спросить, какое, собственно говоря, дело старухе до того, сколько у Ангелины детей, один или целый десяток, если она в состоянии их прокормить и не обделить заботой и лаской. Но Инна просто вежливо улыбнулась и спросила:

— А почему вы думаете, что ребенок у Светланы не от этого ее хахаля?

На какое-то время ее вопрос поставил стариков в тупик.

— А если он отец ребенка, так почему не женится на матери своего ребенка? — нашелся наконец старик. — Почему не живет с ней как полагается?

Инна мысленно застонала. Ей до смерти хотелось узнать у принципиального старикашки: кем же это должно полагаться? И кто может, кроме тех двоих, судить, полагается им так жить или нет.

— А сегодня вы видели Светлану? — спросила Мариша у стариков.

Выяснилось, что старик утром столкнулся с ней на площадке, когда она вела свою дочку в садик, а сам старик собирался идти за молоком к бочке. И тут по его лицу проскользнуло какое-то смутное выражение тревоги, которое заставило подруг насторожиться.

— Что такое? — спросили они у старика.

Тот помялся, но в конце концов рассказал, что смутило его сегодня, пока он стоял в очереди среди таких же пенсионеров, дожидавшихся приезда молочной бочки.

— Бочка сегодня отчего-то запаздывала, — сказал старик.

— Она по нечетным дням всегда запаздывает, — пояснила ему старуха. — Шофер-растяпа в эти дни на ней работает. Никогда вовремя не приедет.

— В общем, стою я себе в очереди, поглядываю от нечего делать по сторонам, и тут вижу нашу Светку, — продолжил старик.

— Она была одна? — спросила Мариша.

— Да, похоже, она уже к этому времени проводила ребенка в садик и стояла, ожидая маршрутки на остановке. И тут как раз возле нее затормозила машина. Светка сначала шагнула к машине, открыла дверцу и даже сказала несколько слов шоферу, а потом вдруг шарахнулась от машины и чуть ли не бегом устремилась обратно к дому.

— А машина?

— Машина уехала, — пожал плечами старик. — Не знаю, может быть, это был Светкин любовник, я лица шофера не разглядел. Или какой другой знакомый. Но только я не понял, чего она от него так помчалась обратно домой.

— Может, забыла что-то дома и побежала за этим предметом? — предположила Инна.

— Уже и не знаю, — пожал плечами старик.

— А потом Света вышла из дома?

— Не знаю я, — помотал головой старик. — Я купил молоко и пошел домой. И по пути Светку не встретил. Если она и вышла из дома, то уже после того, как я принес молоко.

— А что это была за машина? — спросила Инна.

— Светло-серебристая, — пожал плечами старик. — А что за марка, я не знаю. Но думаю, что машина была совсем новая. И точно иностранная. Наши таких делать еще не умеют.

— А номер вы не запомнили?

— На кой он мне сдался? — возмутился дед. — Мне со Светкиных хахалей взять нечего. Чего мне номера их машин запоминать?

В словах деда был свой резон. Поэтому подруги перевели тему в другое русло.

— А какие отношения у Светланы с ее любовником? — спросила Мариша. — Ссорились они?

— Нет, — с видимой досадой ответила бабка. — Ссор что-то не слыхать.

И, немного подумав, добавила с торжеством:

— Да и когда же им ссориться, если этот тип тут на считаные минуты появляется. Придет — и уйдет. Правда, наорет на Светку и уйдет. Но какая же это ссора, если она ему в ответ ни гугу. И если его через пять минут уже и след простыл. Вот и сегодня пришел к Свете и почти сразу же выскочил из квартиры.

— Что?! — воскликнули подруги. — Когда?

— Да незадолго до вашего приезда, — сказала старуха. — Даже дверь не закрыл, разгильдяй. Ключи в замке оставил, да так и убежал. А разве ж так можно? Кругом и воры, и грабители. Обчистят Светку, а кто ущерб возмещать будет? Не ее же хахаль приходящий.

— А вы точно видели, что это он забыл ключи в замке?

— Ну а больше никого не было, — ответила старуха.

— И где же в таком случае теперь эти ключи? — удивились подруги, которые четко помнили, что дверь квартиры Ангелины они тщательно осматривали и никаких ключей там не было.

— А я дверь закрыла и ключи с собой забрала, у себя в квартире и спрятала, — спокойно ответила бабка. — Решила, что вечером их Светке отдам. Так мне спокойней будет, чем ключи на целый день в замочной скважине оставлять, а мне за дверью следи, как бы не пролез кто из воришек.

— Не похоже это на Павла, — задумчиво сказал дед. — Он мужик аккуратный. Ты чего мне не рассказала про ключи-то?

— А что? — нахмурилась старуха. — Что рассказывать-то? Твое какое дело?

Не стоило ей говорить эту фразу. Если до сего момента старику и в самом деле не было ровным счетом никакого дела до соседских ключей, то после слов жены он просто почувствовал себя обязанным разобраться в этом деле и показать, кто именно в семье носит штаны. И нечего бабе за него решать, что важно, а что нет.

— Дай ключи! — раскомандовался дед. — Ишь, глупая курица!

— Да в чем дело? — тоже рассердилась жена.

— А ни в чем! Дай ключи, и все тут! Пойду посмотрю, не случилось ли чего у Светки. Странно как-то Павел себя вел. Вот и пойду посмотрю, все ли там в порядке.

И, изъяв у не нашедшей что возразить жены ключи, он двинулся к дверям квартиры Ангелины. Подруги и старуха двинулись за ним следом. Но, поднеся ключ к замочной скважине, старик вдруг заколебался.

— А может, и ничего? — нерешительно пробормотал он. — Может быть, все в порядке?

— Конечно, все в порядке! — воскликнула старуха. — Чего бы там случиться могло, если с того момента, как Светкин хахаль пришел, и до того, как я увидела, что он забыл ключи в двери, времени прошло всего ничего.

— А сколько примерно прошло времени? — спросила Мариша у старухи, и все замерли в ожидании ее ответа, словно это могло пролить какой-то свет на странное поведение Павла.

— Минут двадцать, — сказала старуха. — Я же не сразу пошла к квартире Светки. Просто мусор выносить пошла и увидела, что дверь у нее открыта.

— А может быть, Павел еще там? — спросила Инна. — И вы его просто заперли в квартире?

— Скажете тоже! — обиделась на Инну старуха. — Я перед тем, как дверь запереть, крикнула.

— Крикнула, — передразнил ее дед. — Знаю я, как ты кричишь. Небось пискнула, как цыпленок. А если Павел в душе был, так он тебя и не услышал.

— Хорошо я крикнула, — обиделась на мужа старуха. — Что ты выдумываешь. Нет там никого. Иди обратно. Говорю тебе, нет там никого!

— А вот в этом мы сейчас и убедимся, — сказал дед, который, как уже поняли подруги, по примеру многих других мужчин обожал все делать по-своему и обязательно наперекор жене.

В конце концов под неумолчное ворчание старухи дверь в квартиру Ангелины открыли, и дед первым переступил порог.

— Вы свидетелями будете, — сказала он жене и подругам. — Чтобы потом чего не вышло.

— Вечно ты влезешь не в свое дело, а потом я отдувайся, — возразила ему жена.

— Цыц ты! — рассердился старик. — Посмотри, какой беспорядок в прихожей! На что это похоже, стол перевернут, все вещи из шкафа вывалены.

— Безобразие! — поддержала его старуха. — Неужели Павел успел так нашкодить за несколько минут, пока был в квартире?

— Хм! — сказали подруги, которые тоже осматривались кругом, и нравилось им все увиденное чем дальше, тем меньше и меньше.

Действительно вся легкая мебель была перевернута. Вещи из шкафов выброшены, а створки распахнуты настежь, и с них свисали различные вещи — свитера, брюки и шарфы. Когда Мариша была в квартире Ангелины в прошлый раз, то обратила внимание на безукоризненный порядок. Нигде ни пылинки, все вещи разложены по своим местам. Даже для обуви предусмотрен специальный шкафчик. И на душе у подруг стало тревожно. Они переглянулись и покачали головами.

— Что же тут творится? — удивленно произнес тем временем старик. — Смотрите, вроде кровь.

И он указал на небольшие капли, которые темнели на светлом линолеуме прихожей. Мариша нагнулась, дотронулась до пятна и подняла испачканные пальцы.

— Точно — кровь! — пораженно выдохнула она. — И еще свежая.

— Какой ужас! — воскликнула бабка. — Что тут произошло! Нужно вызывать милицию! Срочно!

— Погоди ты с милицией, — с досадой отозвался супруг. — Нужно сначала точно выяснить, что творится во всей квартире.

И они вчетвером прошли дальше. В детской тоже был беспорядок, но меньше, чем в прихожей. А вот во второй комнате все было перевернуто, и вдобавок постельное белье в некоторых местах перепачкано красновато-бурыми пятнами в разводах. Словно кто-то недавно вытирал окровавленные руки о простыню.

— Неужели тоже кровь! — с ужасом прошептала старуха.

— М-да, — пробормотал дед. — Кажется, и в самом деле придется вызывать милицию.

Пока сосед ходил вызывать милицию, подруги обследовали кухню, ванную и туалет. В двух последних комнатах они не обнаружили ничего подозрительного, разве что тот же беспорядок. Грязное белье, приготовленное для стирки, из корзины было выкинуто, туалетная бумага раскручена, а стиральными порошками усыпана вся ванная, тут же валялись пустые пакеты из-под этих самых стиральных порошков. Зато в кухне подруги наткнулись на нож, который валялся на столе. Его лезвие было перепачкано кровью.

— Смотри, — прошептала Мариша.

— Вижу, — шепотом ответила ей Инна. — Похоже, орудие преступления.

И подруги у уставились на нож. На вид самый обычный нож для резки мяса. Но вот куска мяса, кровью от которого мог быть испачкан нож, пол в квартире и белье в спальне, подруги не нашли, хотя заглянули и в холодильник, и в мусорное ведро. Никаких следов вырезки или филейной части…

— Остается предположить, что ножом кого-то порезали, и этот «кто-то» нашел в себе силы уйти отсюда, — заключила Мариша.

— Нам бы и самим нужно убраться отсюда, — задумчиво проговорила Инна.

— Нет, — отрезала Мариша. — Нам нужно послушать, что старики расскажут ментам. Да и вообще, может быть, порезали вовсе не Ангелину. И она скоро вернется домой. Нужно подождать ее.

— Если не Ангелину, то кого же? — спросила Инна. — Не Павла ведь? Если бы его поранили, то соседка бы заметила.

И подруги отправились к старухе. Бабка пила валерьянку и причитала, что ей на старости лет такое испытание не по силам.

— Скажите, а вы видели, как Павел вышел из квартиры? — спросила у нее Инна.

— Не совсем, — покачала головой бабка. — Если быть точной, то я видела, как он входил к Светке, слышала, как хлопнула дверь квартиры, и слышала, как он садился в лифт.

— А сколько времени он провел в квартире?

— Да всего несколько минут, совсем мало, — ответила бабка. — Но точно не скажу, не запоминала. Откуда же я могла знать, что тут такое будет? Я и в квартиру-то, когда ключи забирала, не заходила. Крикнула с порога — и все. Ох грехи наши тяжкие. И за что мне все это?

Не слушая причитаний старухи, подруги отправились на площадку и тщательно ее исследовали на предмет пятен крови. И хотя пол там был далеким от стерильности, подругам обнаружить на нем пятен крови не удалось.

— Значит, ранен был не Павел, — сказала Мариша. — Но и натворить такое в квартире Ангелины, да еще умудриться пырнуть ее ножом и спрятать тело он за несколько минут не успел бы.

— Выходит, он зашел в квартиру Ангелины, увидел все то, что увидели мы, и бросился бежать, — сказала Инна.

— Да, причем увиденное так его напугало, что он даже забыл ключи в дверях, что на него совсем не похоже, — уточнила Мариша.

— Интересно, а куда он помчался? — спросила Инна.

Мариша пожала плечами. И они дружно схватились за мобильники, чтобы позвонить Юльке домой. Первой дозвонилась Инна. К телефону подошел Павел, голос у него был жутко злой, так что Инна даже не стала с ним разговаривать.

— Павел уже у себя дома, — сказала она Марише. — А Ангелины нет. И где она или ее тело, пока неизвестно. Но у нас есть предсмертное письмо Ангелины.

— О господи! — простонала Мариша. — Оно же не у нас, а у Юльки. Интересно, догадается она отдать его Павлу?

Юля отдать письмо Павлу догадалась. И сделала это очень ловко. Когда ее муж с диким выражением глаз ворвался в дом, Юлька как раз закончила заклеивать письмо моментальным клеем и вообще придавать ему приличный вид и только-только опустила его обратно в почтовый ящик. Услышав шаги возвращающегося мужа, Юлька принялась делать вид, что занимается уборкой муки со стола после лепки вареников. На самом деле вареники Юлька купила в магазине, но ко времени возвращения Павла вареники уже сварились и стояли на столе, обильно политые сметаной. Но Павел на вареники даже внимания не обратил.

Расшвыряв газеты по всему холлу, он выудил письмо, только что подклеенное Юлькой и, разорвав конверт, принялся жадно его читать. По мере того как он читал, краска с его и без того бледного лица сходила.

— Что с тобой, пупсик? — встревожилась Юлька, когда супруг приобрел равномерно зеленовато-серую окраску. — Что-то случилось?

Павел на ее вопрос не отреагировал, молча таращась перед собой и зеленея все сильней. Потом он подошел к плите и сжег письмо. Юлька в душе поздравила себя с тем, что догадалась снять копию, которая хранилась в надежном месте, там же, где и ее старый мобильник. То есть под матрасом супругов.

— Ты будешь вареники? — поинтересовалась Юлька у Павла. — Твои любимые, с творогом и вишней.

Тот перевел на жену затуманенный взгляд и молча помотал головой. Это Юльку удивило. За все время их супружества это был первый раз, когда Павел отказывался от еды. И Юлька поняла, что письмо чем-то очень напугало Павла, раз он даже от своих любимых вареников отказывается.

— Юля, — наконец произнес Павел. — Нам придется уехать.

— Уехать? — удивилась Юлька. — Но куда? На море, как ты и хотел?

Павел даже не обратил внимание на это «ты», хотя обычно всякое отделение супругов друг от друга его бесило.

— На море уже не успеем, — пробормотал он. — Придется поближе. Но ничего, у меня есть одно надежное место. Нас там сам черт не найдет.

Но тут он внезапно помрачнел.

— Черт! — сказал он. — Совсем забыл о девчонке. Ее же кто-то должен забрать из садика.

Юлька, которая уже ознакомилась с содержимым письма, без труда догадалась, о какой девочке идет речь.

— До конца дня нам тут быть никак нельзя, — тем временем бормотал Павел. — Придется забрать ее прямо сейчас.

В это время раздался звонок. Павел кинулся к телефону, но телефон молчал. Юлька подумала и не ошиблась, что звонил кто-то из ее подруг. Но Павел сейчас явно про Инну с Маришей и не думал. Он позеленел еще больше и заорал на Юльку:

— Мы едем! Быстро собирай самое необходимое. Бери теплые вещи и не бери ничего фасонистого. Там, куда мы едем, тебе не перед кем будет щеголять.

После этого туманного высказывания Павел куда-то умчался, закрыв жену на все замки, которые только были на двери, и предупредив, чтобы она не смела подходить к телефону. Но Юльке показалось, что на сей раз дело не в ней. Просто Павел кого-то боится. Как только он ушел, Юлька тут же бросилась к телефону и позвонила Инне.

— Инка, я не понимаю, что происходит! — воскликнула она. — Павел прочел письмо, которое я читала тебе утром. И куда-то убежал, сказав, что ему нужно забрать девочку. А перед этим сказал, чтобы я собирала вещи, в том числе теплые, мы с ним куда-то едем.

— Куда? — насторожилась Инна.

— Не сказал. Сказал только, что там нас сам черт не найдет. А перед этим был ошибочный звонок.

— Это я звонила, — сказала Инна.

— Я так и подумала. А Павел едва не помер от страха. Инка, ты понимаешь, что случилось?

— Слабо, — призналась Инна. — Но та женщина, которая написала Павлу письмо, исчезла. А в ее квартире кавардак, и не хочу тебя пугать, но мы с Маришей даже нашли следы крови.

— Это сделал Павел? — со страхом спросила Юлька. — Если да, то немедленно спасайте меня.

— Нет, Павел ее не убивал, — успокоила ее Инна. — Он только на минуту зашел в квартиру, увидел беспорядок и кровь и так испугался, что убежал, позабыв ключи в дверях. Похоже, что Павел с этой женщиной были любовниками и друзьями. У них есть общий ребенок — девочка. И похоже, что Павел с этой женщиной кому-то в прошлом крупно насолили. И этот человек или люди теперь жаждут мести. Начали они с любовницы Павла. А твой муж испугался, что и до него дойдет очередь, вот и хочет спрятаться. То, что он берет тебя с собой, обнадеживает. Значит, он тебя любит и боится потерять.

— Скорее, не доверяет и боится оставить одну, — возразила Юлька.

— Это, в общем, все равно, — сказала Инна. — Ты должна поехать с ним.

— Что? — возмутилась Юлька. — Ты не советовала мне с Павлом даже на курорт ехать. А теперь говоришь, чтобы я с ним ехала черт знает куда.

— Юленька, но это единственный шанс проследить за Павлом, — сказала Инна. — Я понимаю, ты рискуешь. Но я думаю, что у тебя все равно другого выхода нет. Павел все равно тебя потащит с собой. Так что усыпи его бдительность своей покорностью и поезжай. Юлька, клянусь, мы с Маришей сделаем все возможное, чтобы это было ненадолго. Мы найдем того человека, который ранил и похитил Ангелину. И тогда вы с Павлом сможете вернуться и уже спокойно выяснять отношения.

— Раз ты все так хорошо знаешь, может быть, ты мне скажешь, куда помчался сейчас мой муж? — спросила у нее Юлька.

— Скажу, — ответила Инна. — Он поехал в детский садик, чтобы забрать свою дочку. Видишь ли, ее мать….

— Да, да, — перебила ее Юлька. — Я уже поняла, что, помимо мертвых соперниц, у меня имеется одна вполне живая.

— Во всяком случае, до недавнего времени она у тебя была, — со вздохом подтвердила ее слова Инна. — Но теперь ее нет. Исчезла, а в квартире кавардак и кровь. Мы пока с Маришей сидим тут и ждем милицию. Может быть, кровь и не принадлежит любовнице Павла.

— А кому же? — спросила Юлька. — Сам Павел явился без малейшей царапинки. Да, весь бледный, но крови на его одежде не было.

— Ну, это может быть кровь от курицы или от мяса, — ответила Инна. — В общем, постарайся запомнить дорогу, куда повезет тебя Павел, и, как только сможешь, позвони нам с Маришей, чтобы мы знали, где тебя искать.

— А если Павел завезет меня в такую глушь, что там и зоны покрытия для моего мобильника не будет? — простонала Юлька.

— Тогда мы с Маришей придумаем какой-нибудь другой вариант, — сказала Инна. — Думаю, что Павел не потащит свою дочь с собой. Оставит ее матери. А значит, что-то он должен будет сказать ей по поводу того, куда исчезает.

— Вовсе не обязательно, — вздохнула Юлька. — Послушай, Инна, я как-нибудь исхитрюсь и оставлю вам с Маришей копию письма от любовницы Павла. Само письмо он сжег, а копия осталась у меня. Я положу ее под коврик возле нашей двери. А вы, если она вам понадобится, заберете ее.

— Да, спасибо, — поблагодарила подругу Инна. — Это ты здорово придумала! Ну, держись и помни, что мы с тобой. И в конце концов, не убьет же он тебя. Ой, Юлька, не могу больше говорить. Тут менты пришли, меня спрашивают.

Отключив трубку, Юля тяжело вздохнула и окинула взглядом комнату, пытаясь понять, какие именно вещи ей следует брать. Затем, вспомнив пожелания мужа, отобрала самые теплые и практичные. Немного подумав, взяла еще комплект спального белья, пару подушек и два одеяла. А также спальный мешок, который нашла в шкафу. Среди всего этого барахла сунула и свой старый мобильник. После этого она уселась на две вместительные сумки, которые перегородили коридор, и поймала себя на мысли, что ей безумно не хочется ехать куда-то с Павлом. С куда большей охотой она осталась бы у себя дома. А Павел… Да пусть бы ехал куда подальше.

— Ничего не скажешь, надежная жена из меня получилась, — вздохнула Юлька. — Даже неудобно как-то получается.

Откровенно говоря, если бы не уверенность, что эта поездка сможет пролить свет на тайну смертей любимых женщин ее мужа, Юлька бы давно уже сбежала от него, не очень заботясь о его судьбе.

Павел явился не скоро и без ребенка. Юлька в очередной раз удивилась проницательности своих подруг.

— Вещи готовы? — быстро спросил он у жены.

Юлька молча кивнула на две объемистые сумки. Павел не стал проверять, что Юлька положила в них. Вместо этого он помчался в комнату и обратно вернулся с толстой пачкой денег и какими-то бумагами, которые возбудили у Юльки острый приступ любопытства. И она дала себе торжественную клятву, что при первой же возможности ознакомится с этими бумагами. Кроме того, Павел присоединил к собранным Юлькой вещам еще что-то длинное, завернутое в мешковину. Этот сверток Павел достал со шкафа.

— Что это? — с любопытством спросила Юлька, но муж сделал вид, что не слышит ее вопроса.

Окончательно собравшись, Павел навесил на Юльку обе сумки, объяснив, что у него самого руки должны быть свободны. До машины супружеская пара добралась без приключений. Если их враг и находился где-то рядом, то пока он не давал о себе знать. Пристально оглядев двор, Павел загрузил сумки в багажник. А сверток из мешковины бережно положил на заднее сиденье машины. Юля к этому времени уже села в машину.

И они поехали. Лишь после того, как они отъехали от города километров на пятьдесят и миновали Гатчину, Павел начал несколько успокаиваться. Причиной этого, вероятно, было отсутствие слежки за ними. Но всю дорогу Павел не переставал оглядываться назад и всякий раз светлел лицом, не обнаружив за машиной ничего подозрительного. Когда же он подобрел окончательно, Юлька решилась задать ему вопрос:

— А куда мы все-таки едем?

— Я же тебе сказал, в одно тихое место, — ответил ей Павел. — Тебе там понравится. Охота, рыбалка и никаких посторонних личностей.

Этот ответ пролил не слишком много света на ожидающее их будущее, но Юльке пришлось ограничиться этой скудной информацией, потому что ничего другого Павел ей сообщить не пожелал. А когда Юлька стала настаивать, предложил ей включить радио и поискать какую-нибудь интересную радиостанцию. Как радио и то место, куда они направлялись, были между собой связаны, Юлька так и не смогла понять. Но послушно выполнила его пожелание.

Глава седьмая

Пока Юлька с Павлом стремительно удалялись от города, в квартире Ангелины-Светланы следователи осматривали место происшествия. Впрочем, очень скоро Инне с Маришей стало ясно, что никакого дела скептически настроенный участковый возбуждать по своему почину не станет. Да и своих коллег из криминального отдела вызывать в квартиру Ангелины не намерен. Он так и заявил всем четырем вызвавшим его людям — двум старичкам-пенсионерам и Инне с Маришей:

— Никакого криминала не вижу! Просто беспорядок в доме.

Мариша уже открыла рот, чтобы посоветовать парню протереть глаза или вообще поискать себе другую профессию, если зрение слабое, но Инна ее вовремя одернула.

— Нет никакого смысла, чтобы нас с тобой задержали за оскорбление должностного лица при исполнении, — прошипела она Марише на ухо.

— Пусть радуется, если дело ограничится простым оскорблением, а не кровавым оскоплением по всем правилам хирургии! — прорычала раздосадованная Мариша. — Надо же заявить такое! Как это он не видит криминала? Женщина пропала, вся квартира перевернута, на полу пятна крови, в конце концов, нож в крови. И к тому же пропавшая оставила предсмертное письмо.

— Но ведь про письмо милиция не знает! — возразила Инна.

— Как это не знает, если я этому чурбану вполне доходчиво объяснила, что письмо имеется.

— Имелось, — вздохнула Инна. — Юлька сказала, что Павел его сжег. И теперь все, что у нас есть, — копия, написанная, увы, собственноручно Юлькой. А стало быть, мы никак не сможем доказать, что это действительно копия прощального письма Ангелины. Да и вообще, будто ты не знаешь нашу милицию? У них работников мало, а дел — куча. Не могут они браться за всякое сомнительное дело, когда к тому же и трупа в наличии нет.

После этого подругам только и оставалось покинуть квартиру Ангелины.

— И что мы будем делать? — тоскливо спросила Мариша у Инны.

— Во-первых, возьмем письмо, которое оставила для нас Юлька, — сказала Инна. — Оно под ковриком возле двери квартиры Павла.

— Ну, хорошо, — согласилась Мариша. — А потом?

— Потом навестим мать Павла и попытаемся вызнать, кого мог так испугаться ее сын и кто мог иметь зуб на Ангелину. И вообще, вытянем из старухи как можно больше информации. Хотя сдается мне, что сынок не слишком посвящал мать в свои дела.

— А что потом? — продолжала допытываться Мариша.

— Потом не знаю, — чистосердечно призналась Инна. — Можем поискать светло-серебристую машину, вернее, ее водителя, который, по словам Ангелининого соседа, сегодня утром так напугал женщину. Только приметы больно размытые. Таких машин в городе может быть тысяча или даже больше. Если бы дед марку машины запомнил или хоть несколько цифр из номера потрудился в памяти отложить. Так нет же! Честно говоря, я в растерянности.

— Пропала бы ты без меня, — сказала Мариша.

— Почему это? — удивилась Инна.

— Потому что у меня есть одна вещица, которая, я думаю, поможет нам найти концы в этом деле, — сказала Мариша и вытащила из кармана записную книжку в кожаном, порядком потрепанном переплете.

— Что это? — спросила Инна.

— Записная книжка Ангелины, судя по тем записям, которые я уже успела прочитать, — ответила Мариша.

— И где ты ее взяла?

— А как ты полагаешь? — усмехнулась Мариша. — Конечно, я нашла ее в квартире Ангелины. Похоже, она завалилась за столик, на котором стоял телефон, и ее не заметила ни милиция, ни сама Ангелина, если предположить, что она покидала свой дом по собственной воле и в здравом рассудке.

— Надеюсь, что так, — кивнула Инна. — Хотя надежда на это слабая.

— У меня тоже, — призналась Мариша. — Кровавые пятна, окровавленный нож… Неспроста все это.

— Странно, что соседи ничего не слышали, — сказала Инна. — Ни шума борьбы, ни криков. И никто не видел, чтобы Ангелину выносили из дома неживой.

Мариша остановилась и хлопнула себя по лбу.

— А мы же никого и не опросили! — воскликнула она. — Нужно опросить всех жильцов и бабок на улице. Может быть, кто-то и видел Ангелину.

— А фотография? — спросила Инна. — Мы же не знаем, в чем была одета Ангелина перед тем как покинуть свой дом. Так что для опроса свидетелей нужна фотография.

— Вот она! — сказала Мариша, с ловкостью фокусника извлекая из кармана фотокарточку с немного помятым уголком, но в целом вполне пригодную для опознания.

— Ну ты даешь! — восхитилась Инна.

— Это как раз сделать было проще простого, — скромно призналась Мариша. — Пока вы со стариками охали и ахали, я полезла на полочку и стащила оттуда фотографию Ангелины в рамке. Рамку я оставила на месте, а фотографию позаимствовала. Потом полезла в шкаф и нашла там альбом с фотографиями. Кстати, снимок дочки Ангелины — Танюши я тоже нашла. А вот фотографии Павла мне в альбоме не попалось ни одной. Это тебе не кажется странным?

— Мне многое теперь кажется странным, — призналась Инна.

— Ладно, предлагаю начать с того, что мы наметили, а потом заняться телефонами из записной книжки Ангелины, — вынесла решение Мариша. — Они от нас никуда не денутся.

Так они и сделали. Опрос бабок ничего не дал. Никто из них не видел, чтобы Ангелина выходила из дома еще раз. В первый, когда она вышла с дочкой, видели. Нашлись целых три свидетельницы. А вот во второй раз Ангелину не видел никто.

— И ковры из дома не выносили? — вяло поинтересовалась Инна. — Знаете, такие свернутые в рулон, куда удобно труп положить?

После этого вопроса бабки опасливо отодвинулись от подруг подальше и затрясли головами. Нет, и ковра они тоже не видели.

— Хорошо, хоть письмо нашлось там, где и обещала оставить его Юлька, — сказала Мариша, когда подруги подняли коврик у двери квартиры Павла.

Подробно ознакомиться с его содержимым они решили потом, на досуге. А пока отправились к матери Павла. Тут их поджидала неудача. Тамара Сергеевна на звонки подруг не отвечала. Ничего не дали и расспросы соседей.

— Днем к ней сынок приехал, — сказала соседка из квартиры слева, поверившая на слово, что подруги и в самом деле из отдела социального обеспечения. — Да не один из машины вылез, а с девчуркой лет четырех. Привел ее к Тамаре, а сам отбыл. Тамара за ним из дома выскочила, а его уже и след простыл. Ну, мне любопытно, ясное дело, стало. Я зашла к Тамаре, вроде как соли у нее одолжить. Дверь она мне открыла, а сама вся в слезах. «Вот, — говорит и показывает не девчоночку, — сынок мне глянь что удружил. Мало Андрюшка у меня растет — ни отца, ни матери не видит, так Павел мне еще одно свое дите привез».

— Да вы что! — ахнули подруги, изобразив самый живой интерес.

— Да, — охотно кивнула соседка, явно довольная произведенным эффектом.

После этого последовал пересказ того, как Андрей оказался на воспитании у бабушки и какая сволочь Павел, что почти не навещал своего сына.

— А теперь вот еще и дочку подбросил, — сокрушалась соседка. — Я толком не поняла, но с матерью ее тоже вроде как что-то случилось. В общем, Павел просил Тамару Сергеевну подержать внучку у себя некоторое время.

— И что? — спросила Мариша. — Куда они все делись? Я имею в виду бабушку и внуков.

— Тамара сказала, что на выходные отвезет внуков на дачу, — ответила соседка. — Пусть, мол, на свежем воздухе побудут. Только мне думается, что она там не на одни выходные застрянет.

— Почему? — хором спросили подруги.

— Вещей больно много с собой взяла, — ответила соседка. — Так что не на одни выходные ехать собрались.

— А где у них дача? — спросила Мариша.

— Да не на дачу они поехали, — махнула рукой соседка. — Дача у них за Гатчиной. Еще две остановки нужно проехать на электричке. А Тамара с внуками поехали совсем в другую сторону. В сторону Приозерска.

— А вы откуда это знаете? — спросила Инна.

— Так мой сын отвез их до Соснова, — ответила соседка. — А оттуда они уже автобусом поехали. И автобус идет до Приозерска. Мой сын еще спросил, чего это они не к себе на дачу в Гатчину собрались. А Тамара сказала, что у них на даче печь совсем развалилась. Так что она с внуками поедет к своей старой знакомой, которая давно их к себе зовет. И у этой подруги якобы теплый дом, и живет она в нем круглый год. Хозяйство там у нее свое. Курочки, корова, свиньи есть, кролики. Детям, мол, интересно будет на животных посмотреть.

— Справедливо, — кивнула Инна. — Детям и в самом деле любопытно будет.

— Только вранье это все, — махнула рукой соседка. — С Тамарой мы сколько лет общаемся, можно сказать, дружим, а она мне сроду ни о какой такой своей подруге, которая бы в своем доме за городом жила и Тамару к себе в гости бы звала, не рассказывала.

— А на какой автобус ваш сын посадил Тамару Сергеевну? — спросила Инна.

— Так там только один до Приозерска и ходит, — сказала соседка. — Я знаю, ездила как-то сама. Так что если задумали за Тамарой ехать, так автобус не перепутаете. Да и ходит он всего четыре раза в день. И то летом. А зимой и того реже. Так что водитель может и запомнить, где бабка с двумя маленькими детьми и кучей вещей вышла.

Проницательная соседка с точностью угадала все, что собирались завтра сделать подруги. Немного смутившись от такой ее догадливости, девушки хотели распрощаться, как вдруг Инну осенила мысль. Тамара Сергеевна, понятное дело, не хочет плохо говорить о Павле, все-таки сын, а вот соседка охотно почешет язычок на эту тему. И подруги остались у соседки. И не прогадали. Соседка и в самом деле оказалась большой любительницей посплетничать.

Бритый в полном недоумении слушал отчет своих ребят о передвижениях Инны. Тот факт, что к Инне теперь прибавилась еще и Мариша, Бритого ни капли не радовал. Сколько он себя помнил, такой альянс покоя ему не прибавлял.

— Что эти неугомонные на этот раз затеяли? — в полной растерянности спросил он у себя.

Ответить на этот вопрос Бритый не смог. Ситуация требовала анализа. После несложных размышлений Бритый пришел к выводу: во-первых, для Инны лучше всего было бы вовсе не родиться на свет, и во-вторых, не стоило ей знакомиться с ним, с Бритым.

— Зачем они ходят по гадалкам? — пробормотал он себе под нос. — Ну, по кладбищам, я еще могу понять. Но по гадалкам? Что она, совсем рехнулась без мужика?

И он вызвал к себе Крученого.

— Меня больше не удовлетворяет наружное наблюдение, — сказал он ему. — Пора засылать лазутчика. У тебя же полно знакомых девиц!

— Ну да, — нерешительно кивнул Крученый, улавливая, куда клонит Бритый.

— Выбери одну посообразительней, — сказал Бритый. — И пусть она вотрется в доверие к моей жене и ее подруге.

— Хм, — кашлянул Крученый.

— Что такое? — удивился Бритый.

— К какой именно подруге? — спросил Крученый. — Дело в том, что Юля, из-за которой и поднялась вся эта кутерьма, в данный момент вместе с мужем уехала из города. И, судя по обилию вещей, которые они взяли с собой, надолго. Мои ребята следят сейчас за ними.

— Вот как? — задумался Бритый. — Тогда пусть пока следят. А насчет подружки ты все-таки подумай.

— Ладно, — пожал плечами Крученый. — Только ты ведь понимаешь, выбрать подходящую — это дело не одной минуты. Нужно подумать, чтобы не ошибиться.

— Вот иди и подумай, — разрешил ему Бритый.

После ухода друга Бритому стало немного легче. Во всяком случае, у него появилась идея, как вернуть себе любовь и доверие Инны. И Бритый замурлыкал под нос какой-то веселенький мотивчик и уже в значительно более спокойном состоянии занялся повседневными делами.

Инна с Маришей, оставшись у гостеприимной, а главное, болтливой соседки Тамары Сергеевны, которую звали Анна Николаевна, и в самом деле узнали немало интересного из жизни Павла.

— Очень странный парень, — делилась с подругами Анна Николаевна. — Он и в детстве странным был. Девицы на него пачками вешались, только ни с одной он долго не мог встречаться. Недели не проходит, а он, глядишь, уже с другой гуляет, а прежняя слезы по нему льет и обратно просится. А когда подрос, то и совсем отбою от девиц не стало. И ведь что удивительно, собой не такой уж красавец. И покрасивей его парни бывают, а подругу найти себе не могут. А этот… Пригожие такие среди них были, глаз не оторвать. А женился он на Соньке. Она хоть и была хорошенькой, но ничего особенного. Характер зато кроткий и покорный. Наверное, за нрав ее Павел и полюбил. Сам-то он всегда был буйного нрава. Говорят, противоположности сходятся. Но, честное слово, лучше бы Соне быть немножко побойчей. А то ведь она от своего Павла все обиды молча сносила.

— А он ее обижал? — насторожилась Инна.

— Обижал, пожалуй, будет не то слово, — покачала головой Анна Николаевна. — Он над ней просто измывался. И ведь любил же, точно могу сказать. Но очень странно у него эта любовь проявлялась. Он желал, чтобы Соня была в полной его власти. Чтобы никого у нее, кроме него, в жизни не было — ни подруг, ни родителей. Только муж. Свет в окне и бог для жены. Так Павел понимает семейную жизнь. И своего он добивался от Сони безжалостно. Ну и не всякая такое выдержит. В конце концов и Соня не вынесла. Уйти от Павла она не хотела или не могла, хоть я ей и советовала.

— Почему не могла?

— Любила и боялась его очень, — сказала Анна Николаевна. — Но главное — любила и изо всех сил старалась мужу угодить. Только к Павлу ведь неизвестно, на какой козе подъехать. В общем, последний скандал у них разгорелся из-за ребенка. Павел заявил, что Соня неправильно воспитывает сына, и вообще, мол, она виновата, что ребенок заболел. И больше она ребенка воспитывать не будет. А воспитанием Андрея займется Тамара Сергеевна. Павел сказал, что раз мать его, Павла, воспитала, значит, и Андрея сумеет воспитать. И тут Соня впервые проявила характер. Заявила, что ребенка свекрови, хотя очень той и благодарна за помощь, не отдаст. И тогда Павел отнял его силой, а Соне пригрозил, что если она не покорится или пойдет в милицию, то сына не увидит вовсе.

— Да вы что? — ахнули подруги. — Как такое возможно?

— Я вам клянусь, что возможно! — сказала Анна Николаевна. — Павел ведь ни перед чем не остановится, когда ему какая-нибудь самая дикая мысль в голову придет. Все это происходило у Тамары Сергеевны дома. В результате Андрей остался тут, а Соня уехала домой и там покончила с собой. Я уверена, что она специально наглоталась таблеток, потому что и уйти от Павла не могла, и жить с ним тоже больше сил не было, да еще ребенка у нее отняли.

— Вот и выбрала для себя подходящий выход, — пробормотала Мариша. — Что ж, по крайней мере с первой женой что-то прояснилось.

— Но разве можно отнять у матери ребенка, если она не пьяница и вполне способна сама о нем позаботиться? — спросила Инна у женщины.

— Для Павла все возможно, — вздохнула та. — У него в голове что хорошо, а что плохо — все перепуталось. Может быть, потом бы он и разрешил Соне забрать ребенка или Тамара Сергеевна сама бы отдала, но в тот момент он решил так, и Соне пришлось оставить Андрея у свекрови. Представляю себе, в каком ужасном настроении она вернулась к себе в пустую квартиру.

— А остальные жены Павла? — спросила Инна.

— С ними я уже не была знакома лично, — покачала головой Анна Николаевна. — Павел не хотел, чтобы следующие жены знали про его первый неудачный брак. Потому и сына скрывал. Но есть бог на свете, не дал он Павлу счастья в личной жизни. Жены у него одна за другой на тот свет отправлялись. Жаль их, бедняжек, а что поделаешь. Не пойдешь ведь и не скажешь: не выходи-ка ты, девонька, за этого парня. Нехороший он человек. Влюбленная девушка не поверит ведь, пока на собственном опыте не прочувствует всю прелесть жизни с Павлом. Ведь не поверит?

— Не поверит, — эхом откликнулась Инна, которая на опыте Юльки знала, что попавшая в паутину Павла мошка на время становится глуха и слепа ко всему, кроме слов своего повелителя.

— А Павел переживал смерть Сони? — спросила Мариша.

— Очень, — кивнула Анна Николаевна. — Дней пять. А потом я его увидела уже с другой девицей, потом еще с новой, а через пару месяцев появилась Галина. И все повторилось. Только ребенка на этот раз не было, да и умерла Галина от какой-то своей болезни. И снова Павел недолго грустил в одиночестве. Как он говорил, клин клином вышибают. Через несколько месяцев появилась Мария, а потом Наташа.

— Стоп! — перебила ее Инна. — Какая Наташа? Среди жен Павла такой не было.

— А они и не поженились, — сказала Анна Николаевна. — Но прожили почти год вместе. И Наташа была единственной, кому удалось долгое время пробыть с Павлом в качестве жены, пусть и гражданской, и уйти от него живой, хотя и с разрушенной нервной системой, да и вообще… Но Наташа очень сильный человек, хотя на вид сущий ангел. Я это говорю, потому что знаю. Наташа — дочь моей родственницы. Она раньше спортом занималась. А спорт — он закаляет.

— И с ней можно поговорить? — спросила Инна.

— С Наташей? Можно, — кивнула Анна Николаевна. — Из больницы она уже выписалась. И сейчас живет с братом. Подождите немного, я сейчас телефон вам дам. Про Павла Наташа вам больше моего сможет рассказать.

— Вот повезло, — толкнула Мариша Инну в бок, когда Анна Николаевна отправилась на поиски записной книжки. — Эта Наташа — сущий клад для нас с тобой. Уверена, она нам расскажет такое про Павла!

— А вдруг она не захочет говорить про Павла плохое? — спросила Инна. — Вдруг она его до сих пор еще любит?

— Любит — не ушла бы, — безапелляционно заявила Мариша.

— Но вот, к примеру, я и Бритый. Я его люблю, однако… — начала говорить Инна, но в это время вернулась Анна Николаевна с телефоном Наташи.

И подруги разбогатели еще на одну улику.

— Кстати, — сказала Мариша, выйдя из дома Тамары Сергеевны, — надо посетить клинику Павла.

— Почему именно сегодня? — спросила Инна.

— Потому что завтра нам нужно ехать в Приозерск. Сегодня-то уже поздно, — охотно объяснила ей Мариша. — Поздно потому, что часть маршрута мы совершим на рейсовом автобусе. А кто их знает, до какого часа они ходят. Да и вообще застрять зимой где-то посреди леса мне лично не улыбается.

Инне такая перспектива тоже не улыбалась.

— А вот посетить клинику, которую возглавлял Павел, нам теперь ничто и никто не мешает, — бодро продолжала развивать свою мысль Мариша. — Павел исчез из города вместе с Юлькой в неизвестном направлении, что само по себе достаточно неприятно. Но зато риска столкнуться с Павлом нос к носу у него в клинике нет никакого.

— Так куда мы сначала направимся? — растерялась Инна. — К Наташе или в клинику?

— Думаю, что в клинику, — сказала Мариша.

И подруги поехали в клинику. Уж эту информацию Юлька постаралась выведать у своего супруга. Но каково же было удивление подруг, когда человека с таким именем в клинике не оказалось не то что среди руководящего состава, но даже и среди обслуживающего персонала, в том числе и уборщиков.

— Я ничего не понимаю, — сказала Инна, когда они вышли из клиники. — Павел — он что, безработный? Или просто дурил Юльке голову, не называя своего настоящего места работы.

— Да, явно он Юльке насчет своей работы наврал, — согласилась Мариша. — Но, может быть, бывшая подруга Павла — Наташа поможет нам разрешить эту загадку.

И подруги позвонили по данному им Анной Николаевной телефону. Трубку снял мужчина.

— Алло! — сладко пропела Мариша. — Можно к телефону Наташу?

Мужчина пробормотал что-то невнятное, но вскоре в трубке послышался слабый женский голосок.

— Это Наташа? — уточнила Мариша. — Видите ли, наша подруга вышла замуж за Павла Аистова. Вы ведь знаете такого человека?

— Да, — ответила женщина.

— Ну вот, и мы все обеспокоены ее судьбой. Что-то у них там с Павлом не ладится.

Какое-то время на другом конце трубки молчали. Потом тот же голос тихо прошелестел в трубку:

— Приезжайте. Только брату не говорите, что вы по поводу Павла. Иначе он нам спокойно поговорить не даст. Скажите, когда приедете, что вы по поводу работы. И сразу проходите в мою комнату. В разговоры с ним не вступайте.

Мариша уточнила адрес Наташи, как лучше проехать к ней, и повернулась к Инне.

— Ну, похоже, нам повезло. Наташа вовсе не в таком уж восторге от Павла, — сказала она подруге. — А Наташин брат, это он подходил к телефону, кажется, вообще люто ненавидит его. Так что молчи, что мы приехали по поводу Павла, и говори, что мы с Наташиной работы.

— Ладно, — пожала плечами Инна. — А где работает Наташа?

Эту деталь Мариша выяснить забыла. Звонить Наташе еще раз и снова нарваться на ее нелюбезного брата подругам не хотелось. И они решили, что как-нибудь выкрутятся. В конце концов, они вовсе не обязаны отчитываться кому-либо, кроме Наташи, к которой ехали, кто они такие и что им нужно. До Наташиного дома подруги добрались минут через сорок. Мешал гололед на дорогах и Маришина техника вождения, из-за которой ее два раза останавливали. И Инне приходилось тоже останавливаться и ждать подругу.

— Обеднела на сто рублей, — сказала подруге Инна, узнав сумму штрафов. — Мариша, почему бы тебе не пройти техосмотр и не ездить спокойно? Тебя два раза остановили и содрали штраф за непройденный техосмотр.

— Ты что, смеешься? — удивилась Мариша. — Техосмотр моя машина не сможет пройти ни при каких обстоятельствах. Да и вообще времени у меня нет пустяками заниматься. Ездит машина — и ладно. Она уже в таком солидном возрасте, когда лишний раз ее лучше не трогать. Обидится и вообще ездить откажется.

Инна в ответ только рукой махнула. О ее машине всегда беспокоился Бритый. Инна даже толком не представляла себе, что за штука такая техосмотр. Просто знала, что он должен быть. И все. Но с Маришей она решила не спорить, каждый ездит, как считает нужным. И не для того существуют подруги, чтобы критиковать.

Наташа жила в новом доме с улучшенной планировкой, потолками, которые хоть и недотягивали до трех метров, но все же приятно радовали глаз. И обязательной консьержкой, сидящей у входа и оберегающей свежевыкрашенную красоту в основном от вандализма подрастающего поколения. Она без слов и лишних расспросов пустила подруг, даже не потрудившись как-то связаться с обитателями сто двадцать четвертой квартиры и убедиться, что гостьи направляются именно туда.

Подруги поднялись на скоростном лифте и оказались на площадке с почти новым ковром, несколькими креслами и симпатичными растениями в кадках. Пройдя через холл, подруги встали возле новенькой, отделанной черной кожей двери. Звонок их тоже порадовал своей мелодичной трелью. Но как только она смолкла, на пороге возник молодой мужчина и мигом развеял все приятные впечатления от дома. Мужчина был небрит третьи сутки, непричесан, и вдобавок на физиономии у него застряло хмурое и даже злое выражение. Волосы у него были светлые, а глаза голубые с красными прожилками.

— Вам кого? — рявкнул он на подруг.

— Наташу, — немного растерянно ответила Мариша.

— Она спит! — еще раз рявкнул небритый субъект и попытался захлопнуть дверь перед носом у подруг.

Ни Инна, ни Мариша к такому обращению со стороны мужского пола не привыкли. Обычно при виде них мужчины теряли головы или что у них там вместо них и всячески стремились услужить девушкам. Однако Инна не растерялась и быстро сунула ногу между дверью и стеной. Каким бы хамом ни был неприветливый тип, ломать своей металлической дверью стройную Иннину ногу он не решился.

— У нас с ней договоренность, — подключилась и Мариша, оттесняя своим торсом небритую личность от двери, которую он охранял. — Мы к Наташе насчет работы. И не для того тащились через весь город, чтобы услышать, что она спит. Если спит, разбудите!

Кажется, Маришин голос разнесся по всей просторной квартире. И откуда-то из ее глубины раздался слабый женский голос:

— Максим, пусти девушек. Это ко мне! Пусти их, а я сейчас встану и приму их у себя.

Максим с явно недовольным видом отошел в сторону и скрылся в недрах квартиры. А подруги стали дожидаться хозяйку, осматриваясь тем временем по сторонам. Квартира была новой, под стать дому. Но кроме этого, она была еще какой-то недоделанной. Словно хозяева начали наводить в ней окончательный уют и порядок, но на середине бросили это занятие. Не было милых безделушек, развешанных по стенам и расставленных по полочкам. Да и самих полочек в просторном холле тоже не имелось. Гостьи даже не знали, куда повесить свою одежду.

— Положите на стул, — раздался женский голос. — А тапочки возьмите из того мешка, который стоит у двери.

Подруги послушно достали из мешка подходящие по размеру тапочки. Добыть такие, чтобы еще и подходили по фасону, для этого нужно было вывалить всю обувь из мешка. Поэтому Мариша удовольствовалась одной кожаной мужской тапкой, а второй женской, но чрезвычайно разношенной. Инне повезло больше. Для ее размера нашлись две китайские тапочки, в целом очень похожие друг на друга, но, увы, разного цвета.

— Проходите в мою комнату! — пригласила подруг Наташа и первой пошла, указывая направление.

Подруги двинулись за ней. Квартира была действительно просторной — две комнаты и холл, который вполне мог заменить собой еще одну комнату, плюс кухня, как мельком заметила Мариша, словно бы созданная для совместных семейных обедов и ужинов. Наташа провела подруг в свою комнату и тут же опустилась в кресло, указав гостьям на просторный мягкий диван.

Только сейчас Инна с Маришей смогли толком рассмотреть хозяйку. Первое, что им бросилось в глаза, — болезненная бледность Наташи. Под глазами залегли темные круги, и было видно, что недавно она плакала. Да, Наташа явно находилась в стадии если не полного, то довольно сильного истощения. Ее бледная кожа обтягивала косточки на руках так плотно, что они были видны наперечет. На ее лице жили одни глаза — большие, полные огня и света. И осанка Наташина говорила о том, что она не поддается беде.

— Закройте, пожалуйста, поплотней дверь, — сказала Наташа, обращаясь к Инне. — Извините, что я вас гоняю, но я перенесла тяжелую болезнь, только-только начала поправляться, и мне еще трудно много двигаться. Слабость. Даже прогулка до входной двери нашей квартиры теперь отнимает у меня столько сил, как в прежние времена бывало, когда я целый день бегала по магазинам.

— А что с вами случилось? — спросила Инна.

— Попала в автокатастрофу, — просто ответила Наташа. — Все моя проклятая рассеянность. Бывает со мной такое, задумаюсь о чем-то и забываю, где я и кто я. Конечно, рассеянность за рулем непростительна. Так что я считаю, что получила по заслугам. Хорошо еще, что сама жива осталась и никого не убила.

— А машина? — участливо спросила Инна.

— Машина была застрахована, — небрежно дернула плечом Наташа. — Не в машине дело. Вы ведь хотели поговорить со мной о Павле? Вы сказали, что ваша подруга вышла за него замуж? Как ее зовут?

— Юля, — ответила Инна.

— Значит, Алина…

— Выбросилась из окна, — кивнула головой Мариша. — Никто не понимает, почему.

— Я понимаю, — тихо сказала Наташа. — Я прожила с Павлом почти год. И честное слово, у меня возникало такое ощущение, что он просто пьет из меня все соки. А когда начались скандалы, я поняла, что дело совсем скверно. А потом он начал меня поколачивать и запирать на замок в моей же собственной квартире. Отнял мобильник, чтобы я никому без его ведома не звонила.

И, немного помолчав, Наташа добавила с плохо скрытой иронией:

— А в целом он был очень заботлив и внимателен. Кофе в постель приносил, сам обед готовил, сам посуду мыл, когда чувствовал, что мне нездоровится. Кудахтал надо мной, словно курица над яйцом. Только от его заботы мне с каждым днем становилось все хуже и хуже.

— Странно, — сказала Мариша.

— Странно, да, — кивнула девушка. — Но, видите ли, вся эта забота была какой-то показной. Словно шла не от сердца. И к тому же я постоянно ловила Павла на лжи. Не сразу, но я поняла, что он просто органически не в состоянии сказать несколько предложений подряд, чтобы все они соответствовали истине. Обязательно что-нибудь да наврет. И еще эти его клятвы! Он постоянно клялся мне здоровьем своей матери в собственной верности, заставляя меня делать то же самое. И представляете, клялся здоровьем самого близкого ему человека, а я случайно узнала, что у него все это время, пока мы были вместе и пока он мне клялся в верности, была еще и любовница, а может быть, и не одна. В общем-то, из-за этой любовницы я и попала в автокатастрофу.

— Расскажите подробней про эту любовницу, — попросила Мариша. — Если вам, конечно, не очень противно.

— Да я ничего такого про нее и не знаю, — сказала Наташа. — Только адрес. Она живет на Светлановском проспекте. На перекрестке Светлановского и Тореза. Там я их с Павлом и увидела. А в общем, за год я хорошо изучила натуру Павла и поняла, что если не хочу все время его отсутствия проводить под замком, пленницей в своей собственной квартире, то нужно сделать дубликат ключей, о котором бы Павел не знал. В общем, я уже не помню, но как-то через соседку мне это удалось сделать. И у меня наконец появилась возможность уходить из дома следом за Павлом. Однажды мы с ним поссорились, он меня ударил и куда-то умчался из дома. Это было уже не первый раз, и я захотела узнать, куда же он все-таки ездит. Поехала за ним и увидела, как он встречается с этой женщиной и ее ребенком. Дочкой. Девочка была очень похожа на Павла, так что сомнений у меня не оставалось. И женщину эту Павел очень нежно целовал на улице, и они вместе пошли к ней домой. Так что я поняла, куда смывается от меня Павел.

— А вы?

— А я поехала обратно, — ответила Наташа. — Решила, что пора расстаться с ним. Я решила запереться у себя в квартире и не открывать Павлу ни под каким видом.

— Почему? — спросила Инна.

— Боялась, — честно призналась Наташа. — Он в гневе бывал совершенно неуправляем. И мне не хотелось оказаться с ним наедине, когда я буду говорить ему, что следила за ним и что жить с ним больше не хочу и не могу. Но судьба распорядилась иначе. Я задумалась и не заметила другую машину, которая выворачивала из-за поворота. Потом я очень долго провалялась в больнице, Павел первое время меня навещал, но в больнице я его не так боялась и тогда сказала, что видеть его больше не хочу. А когда я вернулась из больницы, то оказалось, что вещей Павла нет. Более того, нет даже лично моих вещей — золота, шубки и шапки. Даже сапоги забрал.

— Какой же он негодяй! — воскликнула Мариша.

— Я ему позвонила и спросила: как это объяснить? — продолжала Наташа.

— И что он?

— Он ответил, что все эти вещи покупал для меня, когда я была его любимой и желанной. А теперь, раз я не хочу видеть его, то и вещей своих я тоже не увижу. В общем, мне пришлось позвонить брату, он приехал, увидел, в каком я состоянии, и забрал меня к себе. Вот в эту квартиру. С тех пор я тут и живу. После аварии у меня началось осложнение. Кости срастались плохо. Павел еще меня нервировал, звонил и угрожал. Уже год прошел с момента аварии, а я все еще не поправилась.

— А ваш брат? Он за вас не заступился?

Наташа кивнула.

— Потом, уже после разговора с моим братом, Павел мне угрожать перестал, но завел новую песню, чтобы я к нему вернулась, что он жить без меня не может, что мы должны все друг другу простить и снова быть вместе. Но у меня уже к Павлу все перегорело. И возвращаться в эту тюрьму я не собиралась. Хотя и с Максимом — это мой брат, вы его видели — жить тоже нелегко. Он меня очень любит, и я чувствую, что он затаил дикую злобу на Павла. И меня Максим постояно ругает, мол, какая я дура, что позволила этому типу так себя одурачить и довести до такого ужасного состояния. Упрекает, что раньше не сообщила ему, что у меня проблемы с Павлом. Но мне было стыдно признаться, что мой друг лупит меня по поводу и без повода, запирает на замок и при этом неустанно твердит о своей любви. И самое ужасное, что и я его, несмотря на побои, продолжала любить. Просто наваждение какое-то. Может быть, брат и прав. И я действительно дура. Но я очень хорошо понимаю Алину, которая не выдержала такой любви и выбросилась из окна.

— А про прежних жен Павла вы знали?

— Что? — удивилась Наташа. — Он был женат и раньше? Нет, ничего не знала. Но не удивляюсь. Павел умеет очаровать женщину. И что с ними, с этими женщинами, тоже что-то нехорошее случилось?

Подруги кивнули.

— Павел страшный человек, — сказала Наташа. — С одной стороны, он привлекает к себе женщин, потому что личность он яркая. А с другой… С другой, он буквально все вокруг себя разрушает. И больше всего, понятное дело, достается любимым. С Павлом очень трудно. Когда мы жили вместе, он буквально подавлял во мне личность. И зачастую очень жестко. Хотел, чтобы я превратилась в его тень.

— Но у него это не вышло, — сказала Инна. — Вы сумели освободиться от него.

— Не знаю, — покачала головой Наташа. — Не знаю, сумела бы я, если бы не шок от сознания того, что все это время Павел меня обманывал с другой женщиной. А тут еще автокатастрофа и помощь брата, который стеной встал между мной и Павлом. Не знаю… Может быть, даже вполне вероятно, что я бы и вернулась к Павлу, когда он явился мириться. Конечно, ничего бы у нас не вышло, потому что люди не меняются, но… В общем, что теперь говорить. Но если вы хотите от меня совета, то скажите своей подруге, чтобы она бежала от Павла подальше. И я это говорю не потому, что надеюсь вернуть его себе. Просто мне очень жаль вашу подругу.

— Наташа, а вы знаете какое-нибудь место, куда Павел мог бы скрыться, если бы ему угрожала опасность? — спросила Инна у Наташи.

Та задумалась.

— Вообще-то есть где-то неподалеку от Питера один лесной заказник, где у Павла знакомый егерь, — сказала она наконец. — Как-то раз мы с Павлом ездили туда. Он охотился и меня взял с собой.

— Вы любите охотиться? — удивилась Инна.

— Да при чем тут охота? — усмехнулась Наташа. — Просто не хотел оставлять меня одну в городе. Опасался, что я ему изменю или что-то в этом роде. Даже боялся он не того, что я ему изменю, а что на какое-то время выйду из-под его контроля. И он, образно говоря, не сможет держать руку на моем пульсе. В общем, он спокоен только тогда, когда его женщина рядом с ним и он может контролировать каждый ее шаг, каждую мысль, каждое слово, каждый вздох.

— А вы можете показать дорогу в этот заказник? — спросила Мариша.

— Зачем вам? — спросила Наташа. — Вот и мой брат тоже на днях меня об этом спрашивал. Но он-то заядлый охотник, а вам зачем?

— Нужно, — сказала Мариша. — Павлу грозит какая-то опасность, и он увез нашу подругу из города. Наверное, в этот самый заказник.

— Опасность? — задумалась Наташа. — А знаете, два дня назад Павел мне звонил. Умолял снова к нему вернуться. Сказал, что та женщина, с которой я его видел, совсем ничего для него не значит. А любит он одну меня. В общем, нес полный бред. Но ни про какую опасность не заикался. Правда, случайно наш разговор услышал брат. Он отобрал у меня трубку, меня отослал к себе в комнату и о чем-то долго разговаривал с Павлом.

— О чем? — жадно спросили подруги.

— Не знаю, — растерянно ответила Наташа. — В этом доме отличная звукоизоляция. Мне из моей комнаты ничего было не разобрать из их разговора. Но брат потом весь день был такой сердитый, что я даже боялась к нему подступиться.

— А ваш брат холост? — спросила Инна.

— Да, — кивнула Наташа. — Он моряк. Плавает на торговых судах в Африку и Азию. И считает, что, пока он по полгода в море, нечего ему жену заводить. Все равно она скучать без мужа начнет, а от скуки мысли всякие в голову нехорошие полезут. Так что он пока не женился.

— А квартира эта его?

— Да, — снова кивнула Наташа. — Он ее купил незадолго до того, как я попала в больницу. И как видите, толком еще не привел в порядок.

— А давно ваш брат про заказник, куда вы с Павлом ездили, спрашивал? — поинтересовалась Мариша.

— Дней пять назад или чуть больше, — сказала Наташа. — Но я ему давно еще рассказывала, и он заинтересовался этим местом. А сейчас он в отпуске до марта, вот и хотел поехать на охоту. Но я мало чем могла помочь ему. Мы с Павлом ехали туда ночью, и я всю дорогу проспала.

— Так дороги вы не помните? — разочарованно протянула Мариша. — И не сможете нам ее показать?

— Нет, — покачала головой Наташа. — Помню только, что это куда-то в сторону Новой Ладоги, но еще дальше.

— А ваш брат не знает, о каком месте идет речь? — спросила Инна. — Он же охотник.

— Охотник, — кивнула Наташа. — И он уже ездил куда-то в свое место сразу после возвращения из рейса, пока я в больнице лежала. Но всего на один день, потому что боялся меня одну оставить. А теперь я себя чувствую лучше, вот он и захотел поехать на неделю или, может быть, на несколько дней. У него и друзья есть, такие же любители поохотиться. Но брат поедет на охоту снова в какое-то свое место. Лично я ничего в этой забаве веселого не нахожу. Но у мужчин голова совершенно по-другому работает, чем у нас, женщин. Странные они, мужчины. Что хорошего — часами выслеживать, а потом убить животное?

— Это точно, — согласились подруги. — А мать Павла вы видели?

— Нет, — покачала головой Наташа. — Она где-то в другом городе живет. Он меня с ней не знакомил.

— А на работе у него вы бывали? — спросила Мариша.

— На работе? — со смешком переспросила Наташа. — На какой работе? По-моему, Павел сроду не работал! Ну, может быть, раньше когда-то и работал. Но при мне — нет. Никогда. Правда, всем нашим знакомым он говорил, что у него собственная клиника. Даже приглашал лечиться к себе. Только это все вранье. Никакой клиники у него нет. Я даже не совсем уверена, что и диплом у него подлинный. Вполне мог фальшивку себе сделать. Честно говоря, я от Павла никогда никаких профессиональных терминов не слышала.

— Но это еще не показатель, что диплом у него фальшивый, — сказала Мариша.

— Да и был один случай, когда в кафе Павел случайно разговорился с пожилой женщиной, а та оказалась врачом, и к тому же гинекологом. Так Павел очень поспешно из того кафе ушел. И разговор с этой женщиной прервал буквально на полуслове. Даже невежливо как-то получилось. Мне лично было неудобно перед ней.

Долгий разговор, видимо, утомил Наташу. Подруги это заметили и стали прощаться.

— Сама я пока еще не в состоянии прокатиться с вами до охотничьего заказника, — сказала Наташа. — Но если вы очень хотите, то брат обязательно поедет, и я попрошу, чтобы он взял вас с собой.

— А это далеко? — спросила Инна.

— Тоже где-то около Ладожского озера, — сказала Наташа. — Но дело не в том, что далеко, а в том, что дороги там плохие. А местами их и вовсе нет. Так что ехать туда нужно на джипе. Иначе застрянешь. Осенью в грязи, зимой в снегу.

— А какая машина у вашего брата? — спросила Инна.

— Светло-серебристая «Мазда», — ответила Наташа. — Брат ее себе из Японии привез в прошлом году.

— Светло-серебристая? — пробормотала Инна. — «Мазда»? Да, «Мазда» по нашим охотничьим заказникам вряд ли проедет. Лучше и не соваться.

Попрощавшись с Наташей и ее нелюбезным братом, подруги вышли на улицу.

— Слушай, тебе не кажется, что мы нашли преступника? — спросила Инна. — Или, по крайней мере, человека, которого так испугалась сегодня утром Ангелина.

— Почему?

— Вспомни, там, на остановке, тоже была светло-серебристая иномарка, — ответила Инна. — Старик-сосед просто не запомнил марку машины. А это вполне могла быть и «Мазда». И к тому же у Максима есть вполне реальный повод мстить Ангелине и Павлу.

— Да? — спросила Мариша.

— Да, — кивнула Инна. — Ведь Максим может считать Павла и Ангелину виновниками того несчастья, которое случилось с его сестрой.

— А что? — задумалась Мариша. — Очень может быть. Но завтра мы навестим Тамару Сергеевну и попытаемся вытряхнуть из нее всю правду о ее драгоценном сыночке.

— А тебе не кажется, что нам нужно последить за Максимом? — спросила Инна. — Или осмотреть его машину?

— И что ты хочешь там найти? Тело Ангелины?

— Ну хотя бы следы крови, — пожала плечами Инна.

— Ты что, хочешь сказать, что он ее действительно мог убить и мы только что разговаривали с убийцей? — ужаснулась Мариша.

— Не знаю, — ответила Инна. — Я просто предполагаю самое худшее. Но может быть, все и не так страшно.

— Слушай, — задумалась Мариша, — а если Максим Ангелину не убивал, но причастен к ее исчезновению, то, значит, где-то он ее прячет. А раз прячет, значит, должен навещать ее, возить ей питье и пищу, в конце концов.

— Да, — кивнула Инна. — Так что я предлагаю сегодняшнюю ночь последить за Максимом. А потом одна из нас поедет на поиски Тамары Сергеевны, а вторая продолжит слежку за Максимом.

— Дельное предложение, — кивнула Мариша. — Может быть, что-то и выгорит. Только не забывай, у нас на руках есть еще записная книжка Ангелины. С ней тоже нужно кому-то из нас поработать. Так что ты поезжай к себе домой и займись записями в книжке, а я останусь тут и буду караулить Максима.

— Хорошо, — кивнула Инна. — Так и сделаем.

И на этом подруги расстались. Инна села в свой «БМВ» и отправилась домой, выбирать из телефонной книжки Ангелины крупицы ценной информации. А Мариша осталась у дома Максима и Наташи. Слава богу, печка в ее «Опеле» работала на славу, так что замерзнуть Мариша, несмотря на то, что к ночи на улице похолодало, не боялась. А вот насчет питания, тут вопрос был сложнее. Есть Марише хотелось ужасно. И не просто ужасно, а ужасно и давно.

Прикинув все шансы, Мариша решила, что у нее есть два выхода. Либо умереть от голода, сидя в машине, либо все-таки проехаться и поискать какой-нибудь магазинчик, где можно купить несколько булочек и сок. Минут десять Мариша боролась с искушением, ругая себя последними словами, что не догадалась вовремя попросить Инну забросить ей чего-нибудь съестного.

В конце концов требования желудка победили. И Мариша решилась на компромисс. Она тронула свою машину с места, решив доехать до ближайшего ларька, не слишком отдаляясь от подъезда дома, где жили Наташа с братом. Но ларек оказался на переучете.

— Проклятие! Как назло! — огорчилась Мариша.

Однако видение из-за стекла витрины шоколадок и прочих деликатесов так разохотило Маришин аппетит, что она решила быстренько смотаться до другого ларька. Там ей повезло больше. Ларек работал, так что Мариша быстро накупила какой-то снеди, бросила на прилавок деньги, но не стала дожидаться сдачи и умчалась. Оказалось, что она поступила совершенно верно. Подъезжая к оставленному посту наблюдения, Мариша увидела, как от дома отъезжает светло-серебристая «Мазда», за рулем которой сидит Максим собственной персоной.

— Так! — удовлетворенно пробормотала Мариша. — Посмотрим, куда это он на ночь глядя намылился.

А Максим намылился довольно далеко. Он доехал до проспекта Энгельса, потом проехал по нему почти до метро» Удельная» и неожиданно свернул в маленький проулочек. Мариша не успела вовремя сориентироваться, потому что указателя поворота Максим по какой-то причине не включил. Так что проулочек Мариша проскочила, и ей пришлось разворачиваться. На этом она потеряла драгоценное время. Когда она заехала следом за «Маздой» в проулочек, Максима в машине уже не было. И вообще нигде поблизости его не было видно. Мариша остановила свою машину подальше от «Мазды» и укоризненно уставилась на себя в зеркало. Наконец ей это надоело, потому что ничего хорошего себе сказать Мариша не могла.

— Вот черт! — зло процедила Мариша, разрывая целлофановую обертку на булочке и жадно впиваясь в нее зубами.

Булочка была черствой, что отнюдь не улучшило Маришиного настроения. Наскоро заморив червячка, Мариша выключила свет в машине и приготовилась к долгому ожиданию. Но совсем неожиданно возле ее машины раздались чьи-то шаги. Мариша повернула голову и чуть не выронила из рук бутылку с фантой, из которой делала большие глотки.

И было от чего заволноваться. Рядом с ее машиной возник Максим с каким-то мужчиной. Мариша благословила тот день, когда затонировала стекла на своем «Опеле». Рассматривая второго мужчину, она старалась чуть-чуть, самую малость, опустить боковое стекло, чтобы уловить хотя бы обрывки разговора Максима и его приятеля. И ей это удалось.

— Ну что, Леха? — спросил Максим. — Значит, договорились?

— Ты же знаешь, ради Наташки я готов на все, — сказал второй мужчина. — Макс, мы с тобой не первый год на одном корабле плаваем, в таких передрягах побывали. Тебе ли не знать, как я любил Наташку. Ты же сам меня из воды вытаскивал, когда я с горя за борт сиганул, получив от нее отставку.

Мариша всю шею вывернула, чтобы разглядеть этого героя. Увы, погода на улице заставляла парня прятать лицо поглубже в воротник, так что наружу торчала только макушка. Из увиденного Мариша сделала вывод, что парень — коротко стриженный блондин со слегка оттопыренными ушами, светлыми бровями и, наверное, светлыми глазами. Одет он был в короткую коричневую меховую куртку и темного цвета джинсы.

— Наташка очень дорого заплатила за свою ошибку, — ответил Макс. — И я хочу, чтобы хоть теперь она была счастлива. И единственный способ, как это можно сделать… — Но тут парочка удалилась от Мариши на слишком большое расстояние, и она ничего не сумела больше услышать.

— Хоть из машины выпрыгивай и за ними ползи, — пробормотала Мариша себе под нос, чувствуя, что прямо сгорает от любопытства. — Какой он там способ придумал сделать свою сестру счастливой? Павла с Ангелиной истребить? Или, напротив, Юльку укокошить? А что, оба варианта неплохие. В первом случае Наташа поплачет да и утешится со своим старым воздыхателем. А во втором случае Максим может, убив Юльку, подставить как-нибудь Павла. А потом пригрозить ему, вынудив жениться на Наташе. Господи, ну почему я не невидимка?

К сожалению, Мариша невидимкой не была. И предположения остались всего лишь предположениями. А совершенно точно Мариша смогла за ночь узнать лишь то, что, переговорив с Лехой, Максим вернулся обратно к сестре. И больше уже никуда из дома не отлучался. Утром он поехал в охотничий магазин и провел там без малого полтора часа, перебирая коробочки с дробью и выбирая капканы. Купил он также внушительных размеров охотничий нож. Все эти покупки Максим погрузил в свою машину и вернулся домой. Изнывая от голода и желания спать, Мариша позвонила Инне.

— С книжкой почти провал, — проинформировала ее Инна. — Я позвонила уже по всем телефонам. Там, где трубку сняли, это оказались клиентки Ангелины. Они про нее ничего не знают, не встречались уже давно. А где не сняли — там пока глухо. Вот сижу, звоню. А у тебя как?

— У меня две новости, — пробормотала Мариша. — Во-первых, Максим затоваривается охотничьим инвентарем. А во-вторых, я для слежки больше не гожусь, потому что засыпаю и умираю от голода.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала Инна. — Подожди немного.

Мариша хотела выяснить у подруги, сколько это немного, но та уже повесила трубку. А когда Мариша попыталась ей перезвонить, оба телефона — и мобильный, и простой — у Инны оказались заняты. Но примерно через полчаса возле Маришиной машины затормозила неприметная грязно-зеленая «Нива». Из нее вылез молодой парень с симпатичным, но простоватым лицом и фигурой десантника и направился к Марише.

— Я от Инны, — сказал он Марише. — Где машина этого типа, за которым нужно следить?

В полном обалдении Мариша ткнула пальцем в «Мазду» Максима.

— Все понял, — кивнул парень. — Можешь ехать. Считай, что дежурство я у тебя принял.

— Это точно? — спросила Мариша.

— Точней не бывает, — ухмыльнулся парень. — Можешь перезвонить Инне, если не веришь.

Мариша так и сделала. Инна заверила, что все в порядке.

— Можешь смело оставить там Сергея, а сама приезжай ко мне, — сказала Марише подруга. — Только не усни по дороге.

Мариша скептически оглядела Сергея и спросила:

— Слушай, а тебе в самом деле можно доверять? Ты человек серьезный? Не упустишь нашего Максима?

Кажется, ее вопрос обидел десантника. Он гордо заявил, что профессионал, после чего весьма холодно попрощался с Маришей и удалился к себе в «Ниву».

— Какой обидчивый, — пробормотала Мариша. — Спросить уж ничего нельзя.

Но тем не менее теперь, когда прибыла смена, делать ей возле Наташиного дома было нечего, и она двинулась к Инне. Та встретила подругу с распростертыми объятиями. И чашкой горячего чая с молоком в руках.

— Где ты нашла этого Сергея? — спросила у нее Мариша, прикончив яичницу и четвертый бутерброд с сыром.

— Старый знакомый, — махнула рукой Инна. — Раньше работал в милиции. Потом пошел в частное охранное агентство. Не к Бритому, конечно. Ну вот, когда ты заныла, что спать хочешь, я начала перебирать в памяти, кого бы послать тебе на помощь. И вспомнила про Сергея. Ты не беспокойся, он за Максимом получше тебя и меня, вместе взятых, проследит.

— А мы чем займемся? — зевнула Мариша.

— Если ты не против, то я предлагаю загрузиться в мою машину и поехать искать Тамару Сергеевну — мать Павла — и его детей, — сказала Инна. — Потому что я звонила Наташе, и она сказала, что ее брат отправится на охоту только завтра или послезавтра. Судя по твоим наблюдениям, это вполне соответствует действительности.

— Ну и что? — спросила Мариша. — Он же поедет в какое-то свое место, а не на свидание к Павлу.

— Ты так в этом уверена?

Мариша задумалась и поняла, что нет. В поведении Максима была какая-то странность. Так что он вполне мог махнуть на охоту именно в тот заказник, где прятался Павел. А там еще неизвестно, кто будет дичью.

— Так ты не против поехать в Сосново? — спросила у нее Инна.

— А почему, собственно говоря, я должна быть против? — удивилась Мариша.

— Ну ты ведь не спала всю ночь.

— Ничего страшного, — заверила ее Мариша. — Пока мы доберемся до Соснова, я прекрасно высплюсь в твоей машине. Надеюсь, я могу тебе доверять? Я имею в виду доверять как водителю. Ты нас не угробишь?

— Не беспокойся, — фыркнула Инна. — В этой машине предусмотрено все, чтобы водитель и пассажиры остались живы при любом раскладе. Нам будет крышка, если мы угодим под танк или под асфальтовый каток. Но это маловероятно. А остальные столкновения нам попросту не страшны.

И подруги вышли из дома. Мариша уснула, едва расположилась на заднем сиденье «БМВ», Инна же старалась вести машину с максимальной осторожностью, чтобы не потревожить сон подруги. Впрочем, как выяснилось, она могла бы и не стараться особо. На перекрестке Инне неожиданно перерезала путь какая-то «восьмерка» с наглым водителем за рулем. Чтобы избежать крушения, Инна резко ударила по тормозам. Послушная машина мгновенно вцепилась в дорогу шипованной резиной. Инну по инерции бросило вперед, а Мариша с грохотом скатилась на пол.

— Ты как? — немного придя в себя, спросила Инна у Мариши.

Ответа не последовало. Похолодев, Инна обернулась назад и увидела, что Мариша продолжает мирно спать, не обращая внимания на небольшое неудобство. Инна хихикнула про себя, а потом ей стало жалко подругу. Инна припарковала машину у тротуара и перегнулась к Марише.

— Мариша! — закричала Инна прямо в ухо подруге.

— А? Что? — встрепенулась Мариша.

Затем она села, недоуменно огляделась по сторонам и спросила у Инны:

— А как я очутилась на полу?

— Ты свалилась, — сообщила ей Инна. — Свалилась и продолжала спать.

— А что, мы уже приехали? — поинтересовалась Мариша.

— Какое там приехали, еще и из города не выехали.

— Так чего ты меня разбудила? — рассердилась Мариша, забираясь обратно на сиденье. — Разбудишь, когда до места доедем. Понятно? И когда будешь тормозить, предупреждай меня, чтобы я могла приготовиться и не просыпаться, как в этот раз.

И, сделав это ценное, но напрочь лишенное логики замечание, она снова спокойно уснула. Инна невольно позавидовала стальным нервам подруги. И это заставило ее вернуться к практическим соображениям. Ее собственные руки после резкого торможения дрожали, словно у алкоголика. Инна сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Попила минеральной водички и наконец почувствовала, что способна потихоньку двигаться дальше.

Глава восьмая

Несмотря на непогоду, народу в городе было много. По шумной улице в центре города быстро шла пожилая женщина, слегка приволакивающая ногу. О возрасте женщины можно было догадаться по седым волосам, выбивающимся из-под вязаного берета, грузной походке и сутулой спине. Лицо она не поднимала, может быть, из-за колючего ветра со снегом, а может быть, по какой-то другой причине. Но никому из прохожих не было дела до этой скромно одетой женщины, каждый спешил по своим делам.

В руках у женщины была хозяйственная сумка, наверное, собралась в магазин или на рынок, а вернее, уже возвращалась домой, потому что сумка была тяжелой. Небось овощи и полиэтиленовые пакеты с молоком, которые, вероятно, дешевле специальных упаковок с длительным сроком хранения. Так подумал бы случайный прохожий, если бы вообще дал себе труд подумать об этой женщине и ее судьбе.

Но если бы кто-то сумел исхитриться и заглянуть в убогую сумку, то был бы очень удивлен содержимым. Вместо картошки и прочих малоинтересных предметов на дне ее лежал обрез охотничьего ружья. Хорошо смазанный, завернутый в тряпку, заряженный и вполне готовый к действию. А рядышком лежали две коробки с дробью. Как говорится, про запас.

Сверху обрез был прикрыт продуктами, в число которых входили и упомянутые полиэтиленовые пакеты с молоком. Женщина дошла до арки и свернула во двор. Он оказался проходным, и она перешла в следующий двор. Тут она нырнула под козырек ближайшего подъезда и набрала на двери код. Попав с мороза в тепло и переведя дух, женщина начала подниматься по лестнице. Оказавшись на третьем этаже, она нажала на кнопку звонка на обитой железом двери. Почти сразу же дверь открылась, и на пороге возник хорошо одетый мужчина средних лет.

— Что так долго? — недовольно произнес он, обращаясь к женщине и в то же время быстрым взглядом окидывая пространство за ней.

Не обнаружив ничего подозрительного, мужчина успокоился.

— Что за задержка? — повторил он свой вопрос.

Вместо ответа женщина подняла на него глаза, и мужчина вздрогнул — в этих глазах полыхал огонь. Потом женщина полезла в свою сумку и, все так же не произнеся ни слова, извлекла из нее обрез. Настороженность мужчины перешла в самый обыкновенный страх. Он побледнел, невольно попятился от оружия, шагнув в глубь квартиры. Не дожидаясь приглашения, женщина шагнула за ним следом, и дверь за ней глухо захлопнулась.

Тем временем Инна и Мариша, не чувствуя никакого неудобства от разыгравшейся непогоды, перемещались на Иннином «БМВ» в сторону поселка и железнодорожной развязки Сосново. Это было довольно оживленное место, но только не зимой и не тогда, когда за окном воет ветер. В такие дни сельские жители предпочитают оставаться дома и не выходить на улицу без крайней нужды.

Поэтому, когда подруги прибыли к зданию вокзала, перед которым размещалось кольцо рейсовых автобусов, на площади не было ни единой души. Но самое печальное, что и ни одного автобуса. Желтые таблички с номерами автобусов были так основательно залеплены снегом, что разобрать на них хоть что-то было решительно невозможно. Впрочем, как и на карте-схеме движения этих машин.

Подруги принялись счищать налипший снег со стенда со стеклом, под которым находилась карта-схема.

— Смотри, нам годятся два маршрута, — сказала Мариша. — Оба проходят через Приозерск.

— Нет, — немного подумав, возразила Инна. — Соседка Тамары Сергеевны говорила, что ее сын посадил Тамару Сергеевну с двумя внуками на автобус, который идет только до Приозерска.

— Хм, — пробормотала Мариша. — Это облегчает дело.

— Пошли узнаем расписание, — предложила Инна.

Подруги оставили машину на площади, а сами направились в здание железнодорожного вокзала. Тут нелюбезная кассирша весьма популярно объяснила подругам, что автобусы не находятся в ведомстве управления железной дорогой. И она знать не знает их расписания, потому как сама на них не ездит, предпочитая пользоваться железнодорожным транспортом. Подруги приуныли, но тут услышали позади себя старческий голос:

— Миленькие, вам тоже автобус до Приозерска нужен?

Обернувшись, они узрели маленького старичка в огромных валенках и ватнике. Шапка-ушанка у него тоже имелась, но он ее в тепле снял и теперь крепко прижимал к себе, словно опасаясь, что ее могут у него отнять.

— Нужен, дедушка, — кивнула Мариша. — А когда он будет?

— А кто ж его знает? — с философской выдержкой деревенского человека ответил старичок. — По расписанию должон быть утром в восемь сорок. Но почему-то не пришел. Теперь следующий по расписанию в два десять. А потом еще один в шесть часов. И все.

Подруги взглянули на часы и увидели, что стрелки и не думают приближаться к двум часам, а застряли где-то на половине двенадцатого.

— Рано приехали, — с досадой сказала Мариша.

— Лучше рано, чем поздно, — возразила Инна. — Ты же слышишь, какие тут огромные интервалы. Если бы мы поехали на последнем, то было бы уже совсем темно, и неизвестно, погнал бы водитель свой автобус обратно из Приозерска. Может быть, у него там дом, жена, теплые тапочки. Охота ему из-за нескольких пассажиров накатывать в такую погоду лишние километры?

Мариша пожала плечами и сказала, что она лично предпочла бы до приезда автобуса подремать немножко в машине. Так они и сделали. Инна пошла на поиски подходящей стоянки для своего «БМВ», а Мариша осталась в машине дремать и заодно охранять дорогую машину своим присутствием. Обратно Инна вернулась минут через сорок, вся облепленная снегом и в жутко скверном настроении.

— Платной охраняемой стоянки я не нашла, — объяснила она подруге. — А оставить машину прямо тут, на площади, я не решусь. Это сейчас она безлюдная. А оставь я машину без присмотра, так мигом набегут аборигены. Хорошо, если только колеса снимут. А то ведь умельцы такие есть, что и замок вскроют, и мотор пустят, несмотря на тройную систему защиты.

— Да, не скудеет умельцами земля русская, — сонно подтвердила Мариша, которая спросонок не вполне въехала в суть проблемы. — Сколько ни пей, а божий дар не пропьешь.

Инна в ответ только фыркнула. И в этот момент показался какой-то автобус. Развернувшись, он встал на площади, и из него вылез водитель. Подруги, словно почуявшие дичь борзые, шустро вылезли из машины и помчались к водителю. Им повезло. Это был тот самый автобус, который совершал рейс до Приозерска в два десять. Почему водитель прибыл, когда часы показывали начало первого, для подруг так и осталось загадкой, которую они никогда не разгадали.

— Помню я бабку с двумя детишками, — кивнул головой водитель в ответ на вопрос подруг. — Народу по зиме ездит мало. Редко, когда автобус полный набивается. Да и лица все больше знакомые. Чужих зимой мало бывает. Не то что летом, когда тебе тут и дачники, и туристы. А зимой нет, мало. И старуху я запомнил, потому что по всему видно было, что городская. И детишки опять же с ней. Девчоночка совсем кроха, в автобус залезла, закутана так, что и лица не видно.

К этому времени возле автобуса стал собираться народ. Появился и тот старичок в огромных валенках и начал с интересом прислушиваться к беседе подруг с водителем.

— А где эта бабка с детьми вылезла? — нетерпеливо спросила у водителя Мариша. — В каком поселке?

— А она не в поселке, — ответил шофер. — Она, прямо не знаю, как вам и сказать, она посреди леса вылезла.

— Что? — ахнули подруги. — И вы оставили старую женщину одну в лесу с двумя маленькими детьми?

— Почему? — смутился шофер. — Я ее предупредил, что тут вокруг человеческого жилья на несколько километров нет.

— А она?

— Сказала, что ее должны подобрать на машине, — ответил шофер. — Ну а что я? Не мог же я ее силой удерживать. Хоть и предупредил, что риск большой. А вдруг тот человек не приедет. Что она будет делать?

— А она что?

— Ничего, я открыл дверь, и она вместе с детьми и своим скарбом вылезла, — ответил водитель. — Но я когда обратно в тот же день ехал, на том месте, где их высадил, встал и специально погудел. Но никакой бабки с детишками не было. Должно быть, и в самом деле забрал ее сын.

— Сын? — хором спросили подруги.

— Да вроде как она сказала, что сын ее забрать должен, — кивнул водитель.

После этого шофер направился куда-то по своим делам, предоставив пассажирам потихоньку самостоятельно забираться в автобус. Впрочем, пассажиров было немного. Человек десять-двенадцать от силы. Старичок устроился на сиденье напротив подруг и неожиданно сказал:

— Там, где эта бабка слезла, там жилья нормального точно нет. Но зато есть корпуса какого-то института. И при них сторожа и работники. Там и тропинка в снегу к ним расчищена. Водитель, может, внимания не обратил, а я увидел, что та женщина с детьми вроде как к этой самой тропинке направилась.

— Вы это и в самом деле видели? — воскликнула Мариша. — Что бабка с детьми пошла по тропинке?

— Нет, — покачал головой дед. — Врать не буду. К тому времени, как она могла до той тропинки добраться, автобус уже третью горку миновал. Но по шоссе она двинулась в ту сторону, где тропинка эта начинается. И я думаю, что шла она к ней.

— Почему? — слегка разочарованно спросила у него Мариша.

— А сама посуди, если эту бабку ее сын должен был подобрать, так зачем она пошла по шоссе? Стояла бы себе на месте и ждала. Чего с вещами-то взад-вперед таскаться? Не молоденькая ведь. А если ей дальше нужно было, чтобы с сыном встретиться, так могла бы шофера попросить довезти, а не самой пешком с вещами и детьми топать.

— Хм, — высказалась озадаченная Мариша.

В доводах старика был свой резон. И подруги решили осмотреть место, о котором говорил дед. Поскольку Инна не решилась бросить свой «БМВ» без присмотра на привокзальной площади, Мариша села в автобус одна. А Инна, как только автобус тронулся, двинулась за ним следом. Впрочем, отъехал автобус точно по расписанию. В два часа десять минут, и до нужного места подруги добрались минут через сорок.

— Вон, гляди, — тронул Маришу за рукав дед, когда они въехали на очередную горку. — Видишь там внизу, за полем, несколько бараков, а к ним через поле тропинка идет? Вот тут вашу бабку водитель и высадил.

Мариша присмотрелась и в самом деле где-то у линии горизонта увидела несколько засыпанных снегом крыш, под которыми, подразумевалось, и находились строения. Но самих строений Марише разглядеть не удалось, так было далеко. Она остановила автобус и вышла на шоссе. А через минуту к ней подъехала Инна.

— Нам вон туда, — махнула рукой Мариша в сторону, куда показал дед.

— Нам на машине туда не проехать, — твердо сказала Инна.

— Разумеется. Тут по меньшей мере вездеход нужен, — поддержала ее Мариша. — Снега-то смотри сколько навалило. В городе его и незаметно, а тут настоящая зима.

И в самом деле, на снегу виднелась тропинка, больше напоминающая траншею, потому что снега по обеим сторонам было подругам почти по бедра.

— А где мне оставить машину? — снова начала терзаться Инна.

Мариша огляделась по сторонам и не увидела ни единой живой души, которая бы могла покуситься на Иннину машину.

— Пойми, даже не машину жалко, — принялась объяснять Инна. — Но если с ней что-то случится, то мы можем застрять тут бог знает на сколько. За все время, пока мы ехали, я встретила только две машины и одну лошадь с санями.

— Никто тут твою машину не похитит, — сказала Мариша. — Поставь ее у обочины. Все равно другого выхода нет. И не каркай больше, а то не ровен час действительно что-нибудь с твоей машиной случится.

И Мариша, не дожидаясь ответа Инны, двинулась по тропинке в снегу. Инна, устроив свою машину, двинулась следом за подругой. К ее удивлению, Мариша, которая прошла метров пятнадцать, стояла на месте и с интересом смотрела прямо перед собой.

— Что? — спросила у нее Инна, когда оказалась рядом.

— Гляди, какие ямы в снегу, — сказала Мариша. — Словно тут кто-то положил тяжелые сумки, а потом вернулся и забрал. Снега выпало со вчерашнего дня немного, так что следы от сумок еще видны.

— Да, точно, — признала Инна. — Очень похоже на следы от тяжелых сумок.

— Думаю, что мы на верном пути, — сказала Мариша. — Пошли!

И подруги пошли. До жилья было довольно далеко. И подруги успели вспотеть и вываляться в снегу, пока дошли до первого домика. Тут их встретила беспородная, но очень голосистая собачка, которая сообщила всем о появлении в окрестностях чужаков. На ее лай из длинного барака вышел седой мужчина с умным интеллигентным лицом, в телогрейке и валенках, и недоуменно уставился на подруг.

— Вы по какому делу? — спросил он у них.

— Нам нужно видеть Тамару Сергеевну, — воинственно ответила Мариша. — Срочно!

Но ее воинственность не помогла. Мужчина пожал плечами и сказал:

— Вы ошиблись. Таких тут нет.

— Это вы ошиблись, — заявила Мариша. — Она тут. Водитель автобуса сказал, что она направилась сюда вместе с двумя детьми. Мальчиком шести-семи лет и маленькой девочкой не старше четырех.

— Нет, — решительно покачал головой мужчина. — Тут все сотрудники наперечет. И ни к кому не приезжали гости.

Подруги уже решили, что человек с таким интеллигентным и славным лицом не может врать, и собрались повернуть, как вдруг их внимание привлек стук. Кто-то изо всех сил барабанил по оконному стеклу. Подруги оглянулись и увидели мальчишескую рожицу.

— Как вам не стыдно нас обманывать! — возмутилась Инна. — Вон же Андрей!

И она указала на окно, за стеклом которого, впрочем, уже никого не было. Зато через несколько секунд из дома выскочил сам Андрей и бросился к подругам.

— Тетя Инна! — радостно вопил он. — Вы снова к нам? А что вы привезли мне?

Мужчина поймал Андрея на ходу и строго сказал ему:

— Ты что же, пацан, по улице без шапки и пальто бегаешь? Хочешь, чтоб мне твоя бабушка голову оторвала? Марш домой. Быстро!

Андрей кинул на Инну тоскливый взгляд, но не посмел ослушаться мужчину и поплелся в дом. Некоторое время царило молчание.

— Ладно, — наконец сказал мужчина. — Раз вы видели Андрея, полагаю, вам лучше зайти в дом и переговорить с Тамарой.

— Давно бы так! — возмущенно пробормотала Инна. — Держите нас тут на холоде. И еще обманываете. Стыдно, ведь пожилой человек.

Ее упрек заставил мужчину устыдиться.

— Я не виноват, — принялся оправдываться он. — Тамара — моя старшая сестра. А эти дети, выходит, мои внучатые племянники. Не знаю, как эта степень родства называется, но они родные мне по крови. И если сестра говорит, что им нужны моя помощь и защита, я готов им помочь. Тамара очень просила, чтоб я никому из посторонних не говорил, что она с детьми тут. Вот я вас и попытался обмануть.

— Мы не посторонние, — заверила его Инна. — Вот увидите, ваша сестра будет рада нашему приезду.

Но Тамара Сергеевна появлению девушек что-то не слишком обрадовалась. Напротив, когда она узнала Инну, которая сегодня была без парика и грима, лицо у Тамары Сергеевны сделалось кислым, словно ей предстояло съесть целый незрелый лимон без сахара.

— Здравствуйте! — холодно поприветствовала она подруг и, обратившись к седому мужчине, сказала:

— Миша, оставь нас, пожалуйста, с девушками наедине.

Ее брат тут же вышел, явно довольный, что ему не пришлось давать объяснения старшей сестре.

— И как вы меня нашли? — спросила у подруг Тамара Сергеевна.

— Честно говоря, это было нетрудно, — ответила Инна. — Если вы хотели сохранить место своего пребывания в тайне, не нужно было пользоваться услугами сына вашей соседки.

— Старая болтушка! — рассердилась Тамара Сергеевна. — Ведь просила же ее держать язык за зубами. Надо же, ни на кого положиться нельзя!

— Моя подруга Мариша, — представила Инна Тамаре Сергеевне свою подругу.

Но Тамара Сергеевна лишь рассеянно кивнула в ответ.

— Зачем вы тут? — спросила она у девушек.

— Не буду врать, скажу правду, — начала Инна. — Во-первых, я подруга жены вашего сына, но только не бывшей, а нынешней. Мы с Маришей подруги Юли. И мы также знаем, что Павлу грозит какая-то опасность, поэтому он так внезапно уехал из города. И вам велел.

— Ничего он мне не велел, — буркнула Тамара Сергеевна. — Я сама решила уехать сюда.

— Очень хорошо, — согласилась Инна. — Но какие-то причины, чтобы так поступить, у вас были? Согласитесь, довольно нелепо среди зимы хватать маленьких детей и тащить их в богом забытую дыру. Да еще стараться, чтобы никто не прознал, где вы прячетесь.

— Ну, допустим, так, — согласилась старуха. — Но вам-то что за дело?

— Нам нет никакого дела до вашего сына и опасности, которая ему грозит, — сказала Инна. — Но вместе с ним находится наша подруга Юля. Его нынешняя жена. И вот за ее жизнь мы и беспокоимся.

Некоторое время Тамара Сергеевна молчала.

— Значит, вы не из органов социальной помощи? — спросила она у Инны. — И не подруга Алины? Вы дважды солгали мне. Вообще-то вы мне сразу показались подозрительной. Зачем вы следите за моим сыном?

— Мы вам уже объяснили, что ваш сын интересует нас лишь постольку, поскольку рядом с ним находится наша подруга, — повторила Инна. — И это полная и окончательная правда. А почему мы знаем, что Павлу грозит опасность, я вам тоже могу сказать. Дело в том, что Павлу пришло письмо, где его любовница, чью дочку вы привезли сюда вместе с Андреем, пишет, что ее жизни угрожают. И предупреждает Павла, что и ему тоже грозит опасность. А после этого мать Тани действительно исчезает, а вся ее квартира оказывается испачканной кровью, и вещи перевернуты вверх дном.

— О господи! — побледнела Тамара Сергеевна. — Какой ужас! Бедная Танюша! Она мне сказала, что ее маме пришлось уехать ненадолго. А оказывается… Но, девочки, я в самом деле не знаю, что именно происходит и куда пропала мать Танюши.

— Расскажите хотя бы то, о чем догадываетесь, — покладисто согласилась Инна.

Тамара Сергеевна немного подумала и кивнула в знак согласия.

— Что знаю, расскажу.

— Расскажите, — согласились подруги.

— Так вот, слушайте, несколько лет назад Павел познакомился с одной девушкой, — начала рассказывать Тамара Сергеевна. — Она мне сразу не понравилась. Обычно Павел выбирал себе порядочных девушек, а эта… сразу было видно, что чертовка. Но Павел в нее влюбился, и она в него тоже.

— И что же произошло?

— Ничего хорошего не вышло, как я и предполагала.

— Почему? — спросила Инна.

— Дело в том, что у этой девушки оказался жених, — сказала Тамара Сергеевна. — И был он не робкого десятка и вовсе не собирался просто так отпускать свою невесту. В общем, он подкараулил Павла и избил его.

— Павла? — удивилась Инна, которой припомнились широкие плечи и атлетическая фигура Юлькиного мужа. — Избил Павла?

— Тот парень напал на моего сына не один, а со своими дружками, — пояснила Тамара Сергеевна. — Может быть, они забили бы Павла до смерти, но сыну повезло. Мимо проезжал милицейский патруль, и тех парней задержали. Потом был суд, зачинщику дали пять лет. А остальные участники драки отделалась сроками поменьше.

— Пять лет? — задумалась Мариша. — Многовато дали парню за простую драку.

— Он оказал сопротивление при задержании и нос там вроде бы какому-то милиционеру сломал, — ответила Тамара Сергеевна. — Вот за разбитый милицейский нос его и присудили к такому большому сроку.

— А что девушка? Как ее звали, вы не помните?

— Света, — ответила Тамара Сергеевна, и подруги насторожились. — Не знаю, что с ней случилось потом. Я как-то спросила о ней у Павла. Он сказал, что она теперь стала то ли гадалкой, то ли экстрасенсом. Знаете, Павел у меня такой, что все от меня в секрете держит. Я даже о собственной внучке не знала ничего до вчерашнего дня. Нехорошо так говорить о сыне, но Павел людей, а особенно женщин, просто использует в своих интересах. И даже со мной он поступает не лучшим образом. Приходит, когда ему что-то от меня нужно. Ничего не объясняет. И не хочет понять, что я же волнуюсь за него.

И Тамара Сергеевна тяжело вздохнула, а потом неожиданно подняла голову и произнесла:

— И знаете, что самое тревожное? Оказывается, мать моей внучки Танечки тоже зовут Света. Я первым делом, когда Таня оказалась у меня, спросила, как зовут ее маму. И Таня ответила: Света.

— Вот как, — сказали подруги.

— Да, — кивнула Тамара Сергеевна. — И я, как только узнала это от Танюшки, сразу подумала про ту Свету, у которой жених в тюрьме. Про других Свет мне Павел ничего не рассказывал. А к той он привязался очень сильно. Но главное, что с тех пор, как произошла эта история с дракой, как раз пять лет и прошло. Возраст Танюши совпадает. А жених Светланы, когда прошло пять лет, которые ему присудили, мог отомстить своей неверной невесте, а потом попытаться добраться и до своего удачливого соперника. Думаю, поэтому Павел так поспешно привез Танюшу ко мне, а сам уехал из города.

— Похоже на то, — переглянулись подруги.

Ситуация осложнялась. Откуда ни возьмись, появлялся полный мстительных замыслов жених. А тут еще и имеющий зуб на Павла брат Наташи. Плюс отец Галины, который явно винит Павла в смерти своей дочери. Тот, конечно, был прикован к постели, но мог кого-нибудь нанять, чтобы разделаться с бывшим зятем. В общем, желающих свести счеты с Павлом предостаточно.

— Не знаешь, на кого и подумать, — шепнула Мариша на ухо Инне. — Этот Павел многим в своей жизни нагадил.

Инна озадаченно кивнула.

— А как фамилия того оказавшегося в тюрьме жениха? — спросила Инна у Тамары Сергеевны. — Вы не помните?

— Нет, — покачала головой Тамара Сергеевна. — Я и про суд узнала только потому, что врач в больнице, где лежал Павел с переломом ребра, мне рассказала. А она, в свою очередь, узнала от следователя. Он ей сказал, что будет суд и что зачинщику дадут не меньше пяти лет.

— То есть вы точно не знаете? — воскликнула Инна.

— Точно не знаю, — призналась Тамара Сергеевна. — Но повестку в суд, куда вызывали Павла как потерпевшего, я видела. Не знаю, ходил он или нет. Но повестка у него была.

— А какой суд? — быстро спросила Мариша. — Какого района?

— Не помню я, — ответила Тамара Сергеевна.

— А где произошла драка? — спросила Мариша.

— Павел сказал, что они подкараулили его возле дома Светы, — ответила Тамара Сергеевна. — Извините, больше ничего вам сказать про эту драку не могу. Давно это было.

Но подругам от женщины больше ничего и не было нужно. Они знали, что Светлана-Ангелина жила в этом доме уже давно. И пять лет назад в том числе — на перекрестке Светлановского и проспекта Тореза. А этот участок города относился к Выборгскому и, соответственно, к суду того же района. В суде подруги и могли, коли повезет, получить информацию о фигурантах драки, случившейся пять лет назад.

— И долго вы собираетесь тут прятаться? — спросила Мариша у Тамары Сергеевны.

— Не знаю, — невесело сказала та. — Андрюше нужно ходить в школу. Ну, допустим, недели две он может пропустить. Первый класс, ничего сложного в программе нет. Что нужно, я ему и сама могу объяснить. Допустим, недели три мы тут просидим. Но больше никак. Просто не знаю, что и делать дальше! Но надеюсь, что за это время все как-то утрясется.

Подруги покивали в знак согласия, чтобы немного успокоить женщину.

— А куда поехал Павел, он вам не сказал? — спросила Инна.

— Ума не приложу, — ответила Тамара Сергеевна. — Я у него спросила, почему не берет дочку с собой. Мне одной ведь тоже с двумя детьми трудно управляться. Я уже не молоденькая.

— И что он ответил?

— Сказал, что, во-первых, не хочет, чтобы Юля узнала про его детей. А во-вторых, что условия там, куда он поедет, для ребенка неподходящие. И вообще ребенок будет его стеснять. Что-то про охоту бормотал. Есть у него любимый заказник на берегу Ладожского озера. Где-то в сторону Лодейного Поля.

— А точней?

— Точней я не знаю, — ответила Тамара Сергеевна. — Я там никогда не была. А Павел что — наплел мне чего-то и сбежал. Только я его и видела. Даже не сказал, когда вернется или как с ним связаться. Я звонила ему несколько раз на его мобильный телефон, но он все время отключен.

И Тамара Сергеевна обреченно поникла головой.

— Если так дело и дальше пойдет, то скоро у меня на руках окажется целый выводок внуков, — сказала она. — Хорошо еще, что я вспомнила про своего брата. Он человек одинокий, круглый год живет в своей лаборатории. У него тут и домик свой есть, все-таки ученый. Вот он нас и приютил. Но долго мы здесь оставаться не можем. Нет, не можем.

Подруги переглянулись и начали прощаться. Но так легко их не отпустили. Михаил Сергеевич напоил подруг горячим травяным чаем с медом и печеньем. Андрей подробно перечислил Инне, что бы он хотел получить в подарок в следующий раз. А Танюша липла к Марише и доверчиво болтала, что маме пришлось уехать, а она сейчас живет у своей бабушки, которую очень любит. Что ей тут очень нравится, и, оказывается, у нее есть старший братик, который будет ее теперь защищать. В общем, когда подругам удалось выбраться на улицу, уже начинало смеркаться.

— Поторопись, — сказала Мариша подруге, которая никак не могла распрощаться с прилипшим к ней Андреем. — Теперь нам нужно успеть в Выборгский суд.

Инна наконец распрощалась с Андреем, он убежал в дом, а Инна сказала, посмотрев на хмурое небо:

— Сегодня мы уже вряд ли успеем в суд.

— Если стоять тут и болтать, то точно ничего не успеем! — рассердилась Мариша. — И почему, хотелось бы мне знать, эти пенсионеры — соседи Ангелины — ничего нам не рассказали про эту историю с ее посаженным в тюрьму женихом?

— Может быть, просто не знали? — предположила Инна.

— Ну конечно! — фыркнула Мариша. — Драка произошла возле дома этой самой Ангелины-Светланы. А соседи и не знали.

— А может быть, это драка случилась совсем из-за другой Светы, — сказала Инна.

— Как же! — поморщилась Мариша. — Слишком много совпадений.

И она начала загибать пальцы.

— Во-первых, Павел проговорился матери, что та Света стала гадалкой. А кто у нас гадалка? Ангелина. Во-вторых, срок совпадает. Тане четыре года с небольшим, а драка случилась где-то пять лет назад. Ангелина тогда уже могла быть в положении. И наконец, мать сказала, что Павел был очень привязан к Светлане. А ребенка обычно заводят от любимой женщины. Так что я почти уверена, что Ангелина и Света, из-за которой пять лет назад была драка, одно и то же лицо. И не понимаю, почему соседи не вспомнили об этом случае.

— Может же быть, что они просто забыли, — предположила Инна. — Все-таки пять лет прошло. А у них наверняка склероз. Да к тому же мы у них про драку и не спрашивали! И они были в шоке от того, что нашли в квартире Ангелины. Ни о чем другом и не думали.

— Это может быть, — согласилась Мариша. — Так вот, если мы сегодня не успеем в суд, то хотя бы навестим соседей Ангелины. Может, чего и выдоим из них.

Инна в знак согласия молча кивнула.

— Знаешь, что мне не дает покоя? — сказала она, топая следом за Маришей по снежной траншее.

— Что? — не оборачиваясь и не останавливаясь, спросила Мариша.

— Почему Павел все-таки не женился на Ангелине? — произнесла Инна. — Ребенок у них был, любовь, судя по всему, тоже была. Так почему?

— Одних они любят, а на других женятся, — хмуро ответила Мариша, имея в виду мужчин. — Не знаю и вообще не понимаю мужчин, но так часто бывает. Вот найдем Павла, и можешь у него сама спросить.

Инне пришлось удовлетвориться этим ответом, потому что они уже вышли на шоссе. Забравшись в машину, Инна попыталась пустить двигатель, но выяснилось, что он то ли замерз, то ли обиделся, но работать не пожелал.

— Ну вот! — с чувством глубокого удовлетворения в голосе произнесла Инна. — Я знала, что эта гребаная немецкая техника подведет меня в самый неподходящий момент.

— А в чем дело? — рассеянно спросила Мариша. — Кажется, ты клялась, что машина надежная.

— Да, но только не в мороз, — сказала Инна. — В мороз у нее что-то заклинивает, и она заводиться не желает.

Подруги по очереди пытались запустить двигатель, в результате от усилий они даже согрелись. Но двигатель молчал. И лишь когда основательно стемнело, а на дороге показались огни какого-то автомобиля, двигатель, словно поняв, что завестись ему все равно придется, неожиданно заработал.

— Ура! — закричали Мариша и Инна, которая уже помчалась было к шоссе, чтобы любыми средствами остановить тот автомобиль, фары которого подруги увидели издалека. — Завелся!

Когда подруги вернулись наконец в Сосново и двинулись в сторону города, было уже больше шести часов вечера. Стало ясно, что в суд сегодня они уже не успеют.

— А завтра Наташкин брат, возможно, отправится на охоту, и мы должны постараться поехать с ним, — сказала Инна. — Как же быть? В суд нам никак не успеть.

— Знаешь что, — сказала Мариша. — Если Максим задумал расправиться с Павлом, то нас с собой он точно не возьмет. Зачем ему лишние свидетели?

— А вдруг он все подстроит так, что убийство сойдет за несчастный случай? — предположила Инна.

— На Павла мне глубоко плевать, — сказала Мариша. — По-моему, он редкий подонок. И если Максим его пристрелит, то окажет большую услугу всему обществу.

— Так-то оно так, — согласилась Инна. — Но ведь и Юлька тоже где-то с Павлом. Вдруг и в нее рикошетом попадут? Представляешь, если она пострадает? И даже не за свои грехи, а из-за этого мерзавца Павла.

— Может быть, Юлька изловчится, позвонит нам и расскажет, где ее искать, — немного подумав, сказала Мариша. — Или мы сами выясним, как добраться до этого заказника. В конце концов, это не такая уж большая тайна. Заказников не так много, чтобы не найти нужный.

Инна молча пожала плечами. Добравшись до города, подруги первым делом плотно подкрепились в приветливом ресторанчике, где было божественно тепло, учтивые официанты разносили на подносах восхитительные блюда, а на эстраде играла музыка. Подруги с удовольствием задержались бы тут подольше, но у них на вечер имелось еще несколько дел. И первое — порасспросить соседей Ангелины про ту драку, которая случилась пять лет назад, еще до рождения Тани.

Ребята Бритого незаметно cопроводили Павла до самого конца его пути. Причем сделали это настолько профессионально, что тот не заподозрил слежку и с каждым километром, который отдалял его от города, добрел все больше. В конце концов он даже начал шутить с Юлькой. Но от шуточек мужа у Юльки пошел мороз по коже.

— Вот приедем в заказник, нам мой друг домик выделит, — говорил Павел жене. — А там вокруг никого. Только ты и я. Могу с тобой делать все, что захочу. Никто не услышит.

Юлька попыталась захихикать, но поняла, что не может. Ей было страшно. К тому же Юлька уже знала, что находится на заднем сиденье. Там лежали в упаковке два охотничьих ружья и патроны к ним. Если поведение мужа пугало Юльку, когда она и знать не знала о хранящемся в доме оружии, то теперь ее буквально мороз по коже продирал.

«Как это таким психам оружие в руки дают? — недоумевала про себя Юлька. — Ведь явно больной человек».

— И главное, никто из твоих знакомых не знает, что ты поехала со мной, — продолжал веселиться Павел. — Пропадешь, никто и не докажет, что ты со мной была. Так что веди себя хорошо. Не серди мужа.

И Павел кинул на Юльку странный взгляд, от которого та внутренне сжалась в комочек. Но вслух сказала:

— Егерь же будет знать, что я приехала с тобой. И другие люди найдутся.

— Других людей там нет, — заржал Павел. — А егерь надежный человек. И всегда можно представить дело так, что ему опасно выдавать меня. Допустим, меня он посадит, а мои друзья его все равно достанут. Так что ты полностью в моих руках.

«Кретин! — злобно подумала Юлька. — Как же мне от тебя отделаться!»

— Да никуда ты от меня не денешься теперь! — услышала она голос мужа. — Попалась птичка!

В таком духе Павел веселился всю дорогу до заказника, который располагался на берегу Ладожского озера и уходил от берега на много километров в лес. Павел прошел к домику, в котором жил егерь. С собой он захватил несколько бутылок водки и обратно вернулся уже без водки, но очень довольный.

— Все улажено, — сказал он Юльке. — Сашка никому не скажет, что мы тут. А мы можем занять домик на болоте.

— Где? — пролепетала Юлька, в которой разом проснулись и полезли наружу все нехорошие предчувствия, которые она всю дорогу старательно запихивала обратно.

— На болоте, — повторил Павел. — Сейчас оно замерзло, а осенью там хорошо уток стрелять. И чуть подальше от болота, в лесу, стоит домик с печкой. Вокруг никого, тишина! В общем, все, как я тебе и обещал. Сашка заглянет к нам сегодня вечером водки выпить и посмотреть, не нужно ли нам чего. А так обещал нас не тревожить.

— А мы сюда надолго? — спросила Юлька, которая за то время, пока Павел ходил в сторожку к егерю, уже убедилась, что ее мобильная связь в данном месте не срабатывает. И как ей дозвониться до подруг, было совершенно непонятно. Разве что у егеря была какая-то связь с внешним миром. Но вряд ли он даст ею воспользоваться Юльке. Да еще вопрос, как ей усыпить бдительность Павла и добраться до егеря.

— Так надолго мы сюда приехали? — повторила свой вопрос Юлька.

— Какая тебе разница? — рассердился на жену Павел. — Тебе что, со мной плохо? Скучно? Если тебе со мной плохо, то ты так и скажи!

Юлька мысленно покосилась на заднее сиденье, где лежали ружья, и нашла в себе силы лучезарно улыбнуться и заверить мужа, что ей с ним очень хорошо, просто прекрасно. Никогда так не было!

— Вот и отлично, — пробурчал Павел. — Вылезай из машины.

— Зачем?

— Затем, что дальше мы поедем на Сашкином «уазике», — сказал Павел. — Иначе не проехать. А мой «Форд» Сашка загонит в свой сарай.

Юлька послушно перешла в «уазик», Павел загрузил туда же вещи, и они поехали. До домика на болотах нужно было миновать быструю и не замерзшую даже в такой холод речку, потом перевалить через крутую горку, проехать по лесу, и лишь потом Юлька увидела домик, где ей предстояло прожить вдвоем с Павлом неизвестно сколько времени.

Ребятам Бритого удалось проследить за Павлом только до домика егеря. Дальше они следить не рискнули, опасаясь наследить своими шинами по только что выпавшему снегу.

Из осторожности парни Бритого повернули назад. Выбравшись на дорогу, где снова появилась сотовая связь, они связались с Бритым.

— Возвращайтесь в город, — сказал им Бритый. — Купите ружья, если у вас нет, и поезжайте обратно. И следите в оба глаза за всем, что там будет происходить. У меня есть такое ощущение, что моя жена скоро появится в этом заказнике. А до ее появления будете оберегать жизнь ее подруги. И зарубите себе на носу, что охранять Юлю вы будете вовсе не потому, что я такой добрый и забочусь обо всех дурах, которых угораздило выйти замуж за мерзавцев. Просто Юлька дорога моей жене, и я вовсе не хочу, чтобы Инна рыдала из-за того, что с ее подругой что-то случилось, и упрекала меня, что я мог, но не помог.

Пока Бритый давал указания своим парням, Инна с Маришей поднялись в лифте на этаж, где находилась квартира Ангелины, и позвонили в дверь ее соседей. Их узнали и дверь открыли без лишних расспросов. На пороге стояли оба пенсионера — муж и жена.

— Ну, как дела? — спросила у них Мариша. — Светлана не появлялась?

Те молча покачали головами. На лицах у них застыло скорбное выражение.

— Ни Светка, ни Павел не появлялись, — сказал наконец старик. — Но мы с женой вспомнили про одного человека, который может быть виновником исчезновения Светланы. Если вам интересно, то заходите. Мы вам расскажем.

Еще бы подругам было не интересно! Они охотно зашли в дом. Их провели на кухню и торжественно налили жидкого чая из слегка треснутого заварочного чайника. Тут очень кстати пришлась коробка зефира и шоколадный торт с вафлями, ореховой крошкой и карамелью, который подруги принесли с собой. Разрумянившаяся хозяйка резала торт, доставала домашнее варенье и, не переставая, говорила. Впрочем, говорила она не о чем-то конкретном, а вообще о жизни. А о деле заговорила лишь после того, как угощение было выставлено и можно было спокойно сесть и поговорить.

— Вот мы с моим стариком вчера весь день думали, кто же мог желать зла Светлане, и вспомнили, что приходила к ней одна женщина. Очень злая.

— Искала эта баба Павла! — перебил жену старик. — К Светлане у нее была лишь одна претензия: мол, уводит жениха у ее дочери. А та и без того плохо себя чувствует.

— В общем, эта женщина просила Светлану оставить Павла в покое.

— И даже деньги предлагала!

— А когда Светка не согласилась взять у нее деньги, то та женщина начала угрожать.

— И когда это было? — спросила Мариша.

— Недавно, — покачала головой старуха. — Месяца два или три назад.

Подруги переглянулись. Это был срок, когда Павел как раз появился на Юлькином горизонте.

— Что вы говорите?! — удивились подруги. — И как она выглядела?

— Невысокая, скромно одетая, сутулая, — принялся перечислять старик. — Седая уже. В общем, смотреть не на что.

Ни одна из перечисленных примет никак не подходила к Юлькиной матери. Та была дородной дамой пятидесяти лет, очень тщательно следящей за собой. И скромность в одежде тоже была не ее стихия.

— Значит, где-то одновременно с Юлькой, но уже после Алины у Павла была еще какая-то девушка, — сказала Инна. — Но дело у них до брака не дошло.

— А вдруг дошло? — прошептала Мариша. — Тогда Павел вдобавок ко всему еще и двоеженец.

— А что еще вы можете рассказать про эту женщину? — спросила у стариков Инна. — Может быть, вы знаете, как ее зовут? Или адрес?

— Нет, — покачали головами старики. — Но она была очень расстроена. Она сказала Светлане, что ее дочь собирается покончить с собой, если Павел на ней не женится.

— А что Светлана?

— Она попыталась объяснить той женщине, что если Павел не хочет жениться на ее дочери, то это вовсе не из-за нее, Светланы. Что она тут ни при чем. И Павел живет, как ему хочется.

— И та женщина поверила?

— Нет, — покачал головой старик. — Мне кажется, нет. Она ушла, но напоследок пригрозила, что если Павел все-таки не образумится и ее дочь действительно что-нибудь с собой сделает, то она, хоть с местью не будет очень торопиться, но и не простит. Придет время, и она отомстит. И отомстит страшно!

Подруги снова переглянулись. Подозреваемые, которые имели зуб на Павла и Светлану, множились со страшной силой.

— Но мы к вам вообще-то пришли по другому поводу, — сказала Мариша. — Вы давно знаете Светлану?

Выяснилось, что старики знают Светлану чуть ли не с пеленок.

— И вы не помните, до Павла у Светланы был парень? — спросила Мариша.

— А ведь действительно! — воскликнула старуха. — Был! Рослый такой. Драчун! Его потом за драку и посадили. Они с дружками подкараулили Павла и избили его. Сломали ему там что-то. Но это еще в начале романа Павла со Светкой дело было. То есть давно.

— А вы этого драчуна лично не знаете? — спросила Мариша. — Кто он такой? Где живет? Как зовут?

— Нет. Только имя знаем — Володя.

— Но мне Светка говорила, что он жил где-то неподалеку от нас, — сказала старуха. — Где-то в соседних домах.

— Что ж, спасибо и на том, — сказала Мариша. — А как он выглядел?

— Обыкновенно, — пожала плечами старуха. — Молодой парень, одевался всегда модно. Кожаная куртка, машина у него была красивая. Да и сам он из себя такой видный.

— А приметы у него какие-нибудь особые были? — спросила Инна.

— А из примет у него шрам над бровью был, — ответила старуха. — Тоже небось в драке получил.

— Но гнилой он, я вам скажу, парень, — вступил в разговор дед. — Один на один с Павлом выйти не решился. Дружков, вишь, позвал. А тут их милиция и сцапала. Просто удивительно, до чего Павлу повезло. Если бы не милиция, забили бы его до смерти.

Второй раз за сегодняшний день подруги слышали о везении Павла.

— Лично я что-то не верю в такое везение, когда милицейский патруль прибывает как раз к тому моменту, когда драка в разгаре, да еще и успевает схватить всех ее участников и разобраться потом, кто из драчунов зачинщик, а кто пострадавший, — заметила Мариша, когда подруги вышли от стариков. — И самое главное, успевает вовремя спасти этого пострадавшего, который отделывается всего лишь сломанным ребром.

— Странно это, — кивнула Инна. — Павел наверняка тоже кулаками махал наравне со всеми. А он мужик здоровущий. Тоже кому-то мог сломать что-то там. Но вот его к ответу не притянули. Слушай, где бы нам побольше про эту драку разузнать?

— Насколько мне подсказывает мой жизненный опыт, после драк всех участников доставляют в ближайшее отделение милиции, — сказала Мариша.

Инна с уважением посмотрела на подругу, у которой был такого рода жизненный опыт. И подруги немедленно отправились в ближайшее отделение милиции.

— Нам нужен сотрудник, который бы работал в этом отделении пять лет назад, — безапелляционно заявила молоденькому лейтенантику Мариша.

— И до сих пор работает, — робко добавила Инна.

Лейтенант посмотрел на подруг с некоторой тоской во взгляде. У него была куча других дел и бумаг, требующих заполнения, а его отвлекали по пустякам какие-то досужие девицы. Подруги все это поняли и, чтобы скрасить парню жизнь, пока он будет думать над их вопросом, ласково ему заулыбались. Лейтенант при виде улыбающихся девушек неожиданно почувствовал, что не все в его жизни так уж тяжко. И безрадостно. И что бы там ни говорили и ни писали в прессе, а он и его коллеги стояли и стоять будут на страже закона. И порядка в обществе.

— И как насчет вашего коллеги? — напомнила ему Мариша.

— Пять лет? — задумчиво повторил лейтенант. — Думаю, что майор Сорокин вам подойдет. Не знаю только, в отделении ли он сейчас.

— Так узнайте! — потребовала Мариша. — Он нам очень нужен.

Лейтенант секунду поколебался, но потом все же протянул руку и взял трубку.

— Женька, а где у нас Сорокин? Ах, в актовом зале? Ладно, тут к нему две девушки пришли. Не знаю, по какому делу. Ну, примет он их? Спасибо.

После этого лейтенант положил трубку и сказал:

— Поднимитесь на второй этаж, девушки. Сорокин поговорит с вами в актовом зале.

Подруги поднялись на второй этаж и сразу же уперлись носом в дверь с надписью «Актовый зал». Они толкнули тяжелую деревянную дверь и вошли внутрь. Там сидел мужчина лет тридцати пяти с нездоровым цветом лица и быстро писал что-то на листах бумаги.

— Что у вас случилось? — не отрываясь от своих бумаг, спросил он у подруг.

— Драка, — сказала Мариша. — Вы ведь работали в этом отделении пять лет назад?

— Да, работал, — недоуменно взглянул на девушек майор Сорокин. — А при чем тут это? Когда произошла драка?

— Я же вам и говорю, — терпеливо пояснила ему Мариша. — Пять лет назад.

Сорокин опасливо отодвинулся подальше от надвигающейся на него Мариши и спросил:

— А что вы от меня-то хотите?

— Узнать подробности той драки, — сказала Мариша. — Вы ведь помните?

Сорокин окончательно понял, что имеет дело с явно ненормальной особой, и решил на всякий случай держать себя в руках и не кричать. А то кто ее знает, вдруг набросится да еще и укусит. Вон зубы как оскалила.

— Откуда же я могу все это помнить? — мягко спросил он у Мариши, совершенно не оценив ее самой лучшей улыбки. — У нас за день бывает до десяти драк. А вы говорите о какой-то одной, которая случилась пять лет назад. Да мы и дело уже давно в суд сдали.

— Но вы постарайтесь все же припомнить. В суд мы, конечно, тоже сходим. Но сейчас суд закрыт, а вы-то тут. — И Мариша снова улыбнулась.

— Да, я тут, — печально признал очевидный факт Сорокин. — И что? Я обычный человек, не могу помнить всего, что случилось криминального в моей практике.

— Так вот мы вам и напомним! Эта драка случилась пять лет назад. Возле кирпичного дома на перекрестке Светлановского и Тореза, — начала излагать подробности Мариша. — Там он один, вы не можете перепутать.

— Я знаю этот дом, — кивнул головой Сорокин. — И что? Кто были участниками драки?

— Это мы и хотели у вас узнать, — начиная терять терпение, повысила голос Мариша. — Пострадавший был Павел Аистов. Ему в драке сломали ребро. А одному вашему милиционеру драчуны сломали нос.

— Все! — неожиданно воскликнул майор. — Я вспомнил эту драку! Можете не продолжать.

— В самом деле? — удивилась Мариша. — Вы уверены?

— Еще бы, — энергично кивнул майор. — Потому что нос сломали именно мне. Так что я очень хорошо запомнил и саму драку, и ее участников.

— Надо же, — удивилась Мариша. — А совсем не видно, что нос когда-то был сломан.

— Пришлось делать пластическую операцию, — с гордостью сказал Сорокин. — Теперь и следа не осталось, кроме вот маленького шрама.

Подругам пришлось полюбоваться на шрам, и после этого между ними и Сорокиным наконец установились теплые, почти дружеские отношения.

— Но зачем вам знать про участников той драки? — спросил у девушек майор.

Подруги переглянулись и решили выложить ему свои печали. И о том, что Ангелина пропала, и что квартира у нее, во всяком случае, пол, в пятнах крови, и что Павел сбежал. И что Ангелине угрожала какая-то странная седая женщина, и что бывший жених Ангелины-Светланы, должно быть, уже вернулся из мест заключения и теперь жаждет мести. Майор слушал и мрачнел с каждой минутой.

— Да, — наконец сказал он. — Я помню эту историю. В тот вечер в наш участок позвонила какая-то девушка и, рыдая, сказала, что готовится убийство. Она сказала, что ее бывший жених не хочет уступать своих прав на нее. И сегодня ночью, как ей удалось случайно узнать, он и его дружки будут поджидать счастливого соперника возле ее дома. И что ее бывший жених в драке становится совсем бешеным, и она боится, что он убьет ее новую любовь — Павла.

— Павла?! — воскликнули девушки.

— Да, пострадавшего звали Павел, — кивнул головой майор. — Это я почему-то хорошо запомнил. Ну, убийство там готовилось или не убийство, а драка — уже все равно непорядок. Поэтому мы с ребятами узнали адрес, по которому проживала эта девушка, и ее имя. А потом заблаговременно заняли наблюдательные посты и вскоре обнаружили группу молодых людей, которые болтались возле того дома, явно без видимой цели. Вскоре к дому подошел еще один молодой человек, он перекинулся парой слов с компанией, и после этого вся банда кинулась на него. Разумеется, мы тут же начали операцию по задержанию. Те ребята оказали нам сопротивление, и в результате один из них сломал мне нос.

— А как его звали? — спросила Мариша. — Вы помните?

— Злобный такой тип, — помрачнев, произнес майор. — Честно говоря, я уверен, что, если бы не наше вмешательство, он бы точно убил своего соперника. Так что девушка, можно сказать, спасла своему жениху жизнь. Но другому ее жениху за это пришлось сесть на скамью подсудимых.

— И дали ему пять лет, — подсказала Мариша.

— Откуда вы знаете? — удивился майор.

— Он уже вышел? — вместо ответа спросила у него Мариша.

— Да, — кивнул головой майор. — Пойдемте, я покажу вам бумаги, которые прибыли к нам в связи с его освобождением. Сразу скажу, что примерным поведением он не отличался. Несколько раз сидел в карцере. Так что тюрьма вряд ли улучшила его нрав.

Подруги поднялись и прошли следом за майором в его кабинет, где сидели еще три мента и горячо обсуждали какую-то премию, которую по справедливости надо было разделить на троих. Не обращая внимания на коллег, Сорокин достал из стола папку с бумагами и снова направился в актовый зал, где было гораздо тише. Голоса спорящих долетали сюда лишь в виде глухого, словно морской прибой, шума.

— Вот, — сказал Сорокин подругам, изучив бумаги из папки. — Шайкин Владимир Семенович. Этот мерзавец и сломал мне нос, а двум моим коллегам — одному руку, а другому ребро. Вышел он из мест заключения месяц назад. И пока что вел себя прилично. Но думаю, что в связи с обстоятельствами, которые сопутствуют исчезновению его бывшей невесты из дома, стоит заглянуть к Шайкину в гости.

И майор решительно поднялся и направился к выходу. Подруги потихоньку двинулись за ним следом. Майор взял с собой двух ментов, которые были жутко недовольны тем, что их оторвали от обсуждения интересной темы, но возражать старшему по чину не осмелились. Шайкин и в самом деле жил неподалеку от дома Ангелины. Всего в пяти минутах ходьбы. Но в квартире, в которую позвонил лейтенант Сорокин, никто не отозвался.

— А он уехал, — сообщила Сорокину соседка Шайкина. — Вчера утром я его еще видела. Он был очень взволнован и спешил, даже поговорить со мной не остановился. А вечером он дома не появился. Он мне сто рублей должен был отдать, поэтому я ему весь вечер и звонила. А его и дома нет. И сегодня целый день дома его не было. Жулик. У меня эти деньги отложены были, чтоб за телефон заплатить. Вовка со слезами на глазах клялся, что к вечеру отдаст. Потому и дала в долг. А он взял и исчез. И когда теперь вернется, неизвестно. Может быть, снова в тюрягу угодит. Тогда плакали мои денежки. И зачем я дала? Сама не понимаю.

— А давно вы ему одолжили эти сто рублей? — спросила Инна.

Соседка недоуменно посмотрела на девушку, но все же ответила:

— Дня три или четыре назад.

— Мы видели вашего соседа, он просил вам передать долг, — сказала Инна, протягивая соседке сто рублей.

— Надо же! — обрадовалась та. — Вот спасибо! Уж и не чаяла, что вернутся мои деньги обратно. Спасибо вам, девушка.

Сорокин недоуменно посмотрел на Инну.

— Просто жалко тетку, — шепотом пояснила ему Инна. — Никакого Шайкина я, разумеется, не видела. И конечно, никаких денег он передавать меня не просил. Это мои собственные сто рублей.

— Скажите, а женщины к вашему соседу, после того как он вышел на свободу, в гости приходили? — спросила тем временем Мариша у соседки Шайкина.

— Приходили! — кивнула соседка. — Вернее, одна приходила. Только любви у них не получилось. Она от него вся в слезах выскочила и убежала.

— А как она выглядела?

— Красивая женщина, — сказала соседка. — Я ее только мельком видела. Но все равно узнала. Это была Светка.

— Светка? — переспросил у женщины майор. — Какая еще Светка?

— Ну, та самая, с которой у Вовки любовь была до того, как он сел в тюрьму. Только волосы Светка сейчас перекрасила. Раньше они у нее светлые были и короткие, а теперь черные словно вороново крыло и по плечам стелются. Она это была, точно. Только похудела немного. Я слышала, что у нее ребенок есть, а мужа нет. Может, ребенок от Вовки, а он признавать его не хочет? Потому Света и плакала, как вы думаете? Сейчас, я слышала, есть такие анализы, что отцовство и без согласия папаши установить можно. И пусть алименты тогда на ребенка платит.

И женщина выжидательно посмотрела на подруг, явно считая, что милиция и вообще мужчины в таком деликатном деле не советчики.

— Хм, — сказала Мариша. — Лучше никакого отца, чем такой.

— Вот, вот! — обрадовалась соседка. — Вообще-то и я тоже так считаю. Хотя лишняя копейка в хозяйстве и не помешает. Но зато без такого папаши жить спокойней.

— А у вашего соседа нет машины? — наконец удалось прорваться майору в этот женский разговор. — Светло-серебристого цвета?

— Вообще-то раньше была у Вовки какая-то машина, — вспомнила женщина. — Но это давно было, еще до тюрьмы. Не знаю, наверное, родители продали, когда адвокатов нанимали.

— А сейчас где его родители? — вылезла с вопросом Мариша.

— На даче живут, — сказала соседка. — С тех пор как Вовка вернулся, они домой и носа не кажут. Но дача у них хорошая, теплая. Можно и зимой жить.

— А пропал ваш сосед именно вчера утром? — спросил у женщины майор. — В котором часу вы его видели? Не припомните?

— В начале девятого утра, — сказала соседка. — Я еще удивилась, чего это Вовка в такую рань поднялся. И у него спросила: «Ты, Вова, уже встал или еще только спать собираешься лечь?»

— А он что вам ответил?

— Ничего, — покачала головой женщина. — Зыркнул зло так и промолчал.

Исчерпав свои вопросы, майор и девушки попрощались с соседкой.

— Спасибо, девушки, за сигнал, — сказал подругам майор Сорокин. — Теперь мы с моими коллегами сами поработаем.

— А что вы будете делать?

— Походим, поспрашиваем, — туманно ответил Сорокин. — Сто рублей не такая сумма, чтобы с ней пускаться в бега. Значит, если Шайкин как-то причастен к исчезновению Ангелины, то он занял денег еще у кого-то. И насчет машины узнаем. Осталась она у него или действительно ее продали родители. Потом узнаем, не видел ли кто, как Шайкин садился в светло-серебристую машину, или у его дружков у кого-нибудь такая в гараже может оказаться. В общем, будем работать.

И он вежливо, но решительно распрощался с девушками, впрочем, пообещав сообщить, если будут новости об Ангелине.

Глава девятая

— И куда нам теперь? — спросила Мариша, откровенно зевая. — Вечер уже.

— К Сергею, — удивленно ответила Инна. — Ты что, забыла, что мы поручили ему слежку за Максимом.

— И в самом деле! — спохватилась Мариша. — Забыла! Но мне простительно, у меня голова гудит. И слежку ты ему поручала, а не я. Ладно, давай к Сергею, а потом спать.

— Ты будешь спать, а я постараюсь все-таки выудить что-то полезное из записной книжки Ангелины, — сказала Инна. — Такая ценная находка, и пока не принесла нам никакой пользы. Досадно ведь.

Мариша молча кивнула, и подруги направились к дому Максима.

— Как ты думаешь, — по дороге спросила Мариша у Инны, — мог Шайкин знать, что его заложила именно Ангелина, то есть тогда еще Светлана?

— Думаю, да, — кивнула Инна. — Наверняка в ходе допросов и следствия это вылезло наружу.

— В таком случае он должен был затаить на нее зло, — сказала Мариша. — Ведь что получается: во-первых, она ему изменила с другим парнем. А во-вторых, вызвала ментов, и в результате этот Шайкин надолго загремел в тюрягу. Так что он вполне мог сотворить что-нибудь нехорошее с Ангелиной за ее двойное предательство.

— Этих мужиков вообще-то черта с два поймешь, — пробормотала Инна. — Иногда чем с ними лучше, тем они к тебе хуже. А к примеру, моя бабушка один раз ушла от мужа, потому что надоел он ей со своими капризами. Ушла и год прожила у его друга. Вместе с моим папой, дедушкиным сыном. Он тогда еще совсем маленький был. И вот через год бабушка решила, что ничем не улучшила свое положение, и задумала вернуться к первому мужу, тем более, что тот все время ныл, что любит ее без памяти, и умолял вернуться. И ты знаешь, дедушка чуть не помер от радости, что она вернулась. И с тех пор дедушка стал у бабушки словно шелковый. Чуть ли не ноги бабушке целовал. Всем подряд рассказывал, что бабушка его просто осчастливила своим возвращением. И он после ее возвращения соглашался даже есть на завтрак манную кашу. И если что-то оставалось от этой каши, то покорно доедал остатки на ужин. Представляешь? И все деньги стал отдавать бабушке, и вечерами сидел возле нее словно приклеенный. Нанял ей домработницу, а потом и няню. И стал водить мою бабушку по разным интересным местам. Развлекать, одним словом. Лишь бы она никуда больше от него не уходила. А бабушка изменять деду больше не изменяла, но обращалась с ним хуже, чем со своей собачкой. А дед все от нее терпел и только умилялся. Так был счастлив, что бабушка все-таки к нему вернулась.

— Потрясающая история, — пробормотала Мариша. — Надо будет как-нибудь попробовать метод твоей бабушки на практике. Но ты уверена, что все правильно мне пересказала? А то малейшая ошибка может погубить все дело.

Инна поклялась, что она рассказала все верно. И Мариша решила при первой же возможности воспользоваться этим рецептом. Уже хорошо знакомая подругам «Нива» Сергея стояла несколько в стороне от того места, где ее видела Мариша. Сам Сергей полулежал в машине, откинувшись на сиденье, и прищуренными глазами наблюдал за окрестностями. Подруг он заметил сразу же, как только они вышли из Инниной машины.

— Есть новости? — спросила у него Инна.

— Да как сказать, — пожал плечами парень. — Ваш Максим съездил сегодня пару раз в город. Один раз погулял по улицам и встретился с каким-то блондином. Вот их фотографии.

И Сергей положил перед подругами несколько снимков, сделанных «Полароидом».

— Это тот самый! — воскликнула Мариша, указывая на блондина. — С ним Максим уже встречался. Его Лехой зовут.

— Точно он? — спросила Инна.

— Куртка его и джинсы, — ответила Мариша. — И макушка мне его знакома. И уши оттопырены. Тогда ночью мне больше ничего не удалось разглядеть, но вряд ли у Максима есть два друга блондина в одинаковых куртках и с оттопыренными ушами.

— А парень ничего, — пробормотала Инна, рассматривая фотографии. — Высокий и плечи широкие. Симпатичный. Ты говоришь, что Наташка предпочла отказаться от брака с ним ради Павла?

— Во всяком случае, этот Леха питал и питает к Наташе самые нежные чувства, — сказала Мариша. — И утверждает, что готов на все ради Наташи.

— На все — это на что? — поинтересовался Сергей.

— Этого они, к сожалению, специально для меня не уточнили, — не без ехидства ответила Мариша.

— И чем они занимались? — отвлекла Сергея на себя Инна. — Я имею в виду, когда Максим встретился со своим другом, куда они пошли?

— В тир, — ответил Сергей. — Вернее, это не совсем тир, а скорее развлекательный комплекс. Но смысл тот же. Тебе дают специальный костюм и оружие, которое стреляет светящейся краской. Повсюду торчат автоматы, которые тоже стреляют в тебя. И ты стараешься убить и ранить побольше врагов, но не попасться самому. Не знаю, как именно в этом месте, но в подобных комплексах автоматы иногда заменяются группой противников. И тогда взрослые люди палят друг в друга из игрушечных ружей или пистолетов разными красками и очень довольны друг другом.

— Но цель — научиться метко стрелять? — уточнила Инна.

Сергей пожал плечами.

— По-моему, цель — просто развлечься, — ответил он. — А стрелять учиться лучше все же в тире. Там спокойней. Но если ты уже умеешь стрелять и тебе просто хочется размяться, то такое развлечение вполне подойдет.

— Ясно, — сказала Инна. — А куда наши друзья двинулись потом?

— Никуда, — ответил Сергей. — Этот Леха, да? Он сел в свою машину. У него, кстати говоря, какой-то старенький джип, я не разглядел, что за модель. И поехал этот Леха в одну сторону, а Максим в другую. Поскольку мне поручено было следить за Максимом, то я поехал за ним, а не за его другом.

— Ну и? — нетерпеливо спросила у него Инна. — Куда Максим отправился дальше?

— Он поехал по одному адресу, — ответил Сергей. — Я записал улицу и номер дома.

И он протянул бумажку подругам.

— Вроде бы знакомый адрес, — пробормотала Инна. — Но вспомнить никак не могу. Ладно, потом вспомню. Что было дальше?

— Дальше ваш Максим провел в этом доме чуть меньше получаса, после чего поехал в магазин «Лента», там набрал продуктов целую тележку с горкой. В том числе купил коробку водки «Флагман» и упаковку с пакетами виноградного сока. А после этого вернулся к себе домой. Водку, сок и часть продуктов он оставил в машине. И больше никуда до настоящего момента не выезжал.

— А куда выходил? — спросила у Сергея Мариша.

— Выходил? — переспросил Сергей. — Выходил он один раз. В ближайший магазин за хлебом. Видимо, забыл в «Ленте» купить.

— Ясно, — сказала Инна.

— А что еще?

— Когда Максим пошел в «Ленту» и оставил свою машину на стоянке, я проверил багажник его машины на наличие в нем пятен крови. Свежих следов нет. Если что-то такое в багажнике и перевозили, то много месяцев назад. В салоне вообще никаких подозрительных пятен. Там все чисто.

— А как тебе удалось снять машину с сигнализации? — спросила Инна.

— С помощью сканера, — пояснил Сергей, показав какой-то небольшой приборчик. — Убедился, что парень надолго застрял в магазине, и приступил к работе. Риска никакого. Максиму удалось поставить машину лишь в третьем ряду. Так что из магазина он никак не мог ее и соответственно меня увидеть. А у меня была куча времени, чтобы покопаться в ней.

— Спасибо тебе, Сергей, — искренне поблагодарила его Инна. — Ты хорошо поработал.

— Мне продолжать слежку за этим парнем? — спросил у нее Сергей.

— А ты не устал? — удивилась Инна. — И есть не хочешь?

— Нет, мне жена горячий обед привезла, — ответил Сергей. — Она у меня заботливая, не даст пропасть мужу.

— Ты женат? — удивилась Инна. — Поздравляю. И давно?

— Уже три месяца, — с гордостью ответил Сергей.

— Хм, — пробормотала Мариша, наконец сообразив, чем Сергей сразу умудрился вызвать у нее к себе неприязнь.

Он был женат. А женатых мужиков Мариша чуяла на расстоянии и сразу же начинала испытывать к ним негативные эмоции. Не потому, конечно, что каждый из них был ей позарез нужен. Но вдруг… Вдруг кто-то из этой женатой братии неожиданно понадобился бы Марише для какой-то цели. А он уже бац — и занят! А Мариша, будучи человеком благородным, старалась не доставлять лишних огорчений представительницам слабого пола. Им, бедняжкам, и так доставалось. И потому Мариша никогда женатых мужиков из семейного стойла не уводила. И вообще старалась на них не смотреть, зная убойную силу своего взгляда.

— Хм, — повторила Мариша и отвернулась в сторону.

— Так ты подежуришь сегодняшнюю ночь? — спросила у Сергея Инна.

— Ночью да, — кивнул тот. — А утром мне нужно на работу. К десяти часам. Так что самое позднее в девять утра я отсюда снимусь.

— Мы к этому времени приедем, — пообещала ему Мариша.

И подруги поехали обратно домой к Инне. Никаких известий от Юли до сих пор не поступало, но подруги пока еще не слишком волновались. Интуиция подсказывала им, что главные события только намечаются. И зенита достигнут еще не скоро.

— Если Максим не ездил кормить Ангелину, значит, он ее и не похищал, — сказала Мариша. — А раз следов крови в машине нет, значит, и не убивал.

— Он мог хорошенько ее завернуть, — пробормотала Инна. — Этот Максим все равно кажется мне подозрительным типом. Ты вспомни, с какой злобой он говорил про Павла? Такая ненависть должна искать выход. Так что там с адресом, по которому ездил сегодня Максим? Бумажка у тебя?

После поисков бумажка с адресом обнаружилась у Инны в кармане джинсов.

— Знакомый, очень знакомый, — наморщила лоб Инна. — Когда я там была? И зачем?

— Так поедем и на месте разберемся, — предложила Мариша.

Подруги так и сделали. Добравшись до места и увидев нужный дом, Инна хлопнула себя по лбу рукой и воскликнула:

— Вспомнила! Это же тот дом, где живет экстрасенс, который отказался спасать Алину, но предлагал, чтобы я привела к нему Юльку! Вот, он мне и адрес дал.

И Инна снова полезла в карман джинсов, на этот раз в задний, и извлекла из него бумажку с адресом экстрасенса.

— Зайдем к нему, — сказала Мариша. — Спросим, зачем Максим к нему сегодня приезжал.

И подруги поднялись в квартиру экстрасенса. Но несмотря на довольно позднее время — было уже почти девять, — дверь им никто не открыл.

— Очень странно, — пробормотала Инна. — Он говорил, что по вечерам всегда дома.

Подруги позвонили еще и еще раз. Никакого ответа. Но тем не менее внутри квартиры раздавались какие-то приглушенные шумы. Словно кто-то, стараясь не шуметь, перемещался по ней. Подруги начали звонить более настойчиво, давая понять, что, пока им не откроют дверь, они никуда отсюда не уйдут. Наконец хозяева квартиры уловили намек, и дверь открылась. На пороге стояла довольно молодая женщина.

— А Григория Петровича можно? — спросила Мариша.

— Мужа нет дома, — ответила жена экстрасенса.

Одета она была в легкий халатик, поверх которого была наброшена пушистая шубка из песца. Прическа дамы несколько растрепалась, а губная помада слегка размазалась.

— Мы к вашему мужу, — заявила Инна. — Он сказал, что мы можем обратиться к нему за помощью в любое время.

— Так я же говорю, мужа нет дома, — смущенно ответила женщина. — Он уехал.

— Куда, если не секрет? — поинтересовалась Инна. — Он скоро вернется? Мы можем его подождать?

— Только не тут, — испугалась жена Григория Петровича. — Видите ли, муж поехал на охоту.

— Что?! — воскликнули подруги хором.

— На охоту, — растерянно повторила жена экстрасенса. — И не спрашивайте меня ни о чем. Я сама не пойму, в чем тут дело. Мой муж всегда был ярым противником всякого убийства. Он даже мяса старался поменьше есть, чтобы не губить животных. И вдруг он является домой и заявляет, что едет на охоту с одним своим другом.

— Каким другом? — спросила Инна.

— Он мне его не назвал. Сказал, что давний приятель. Давно не виделись, а тут встретились, и этот приятель так образно рассказывал про зимнюю охоту, что муж решил раз в жизни поступиться своими принципами и просто посмотреть, как это все происходит.

— Вы простите за вопрос, который я вам сейчас задам, — пробормотала Инна, — но ваш муж, когда говорил все это, был трезв?

— Да, — чуть ли не со слезами на глазах кивнула женщина. — Абсолютно трезв и вменяем. Я бы не так расстроилась, если бы он явился домой пьяным и рассказал бы мне всю эту ерунду. Но муж вообще не пьет.

— Простите, а ружье у вашего мужа было? — спросила Мариша.

— Какое там ружье? — махнула рукой женщина. — Он и в армии-то не служил. Оружия в жизни в руках не держал. Разве что в детстве — игрушечное. И вдруг — охота. Муж сказал, что ружье ему даст приятель. У него есть запасное. И этот же приятель научит его стрелять. Признаюсь, он меня этими словами просто огорошил.

И она недоуменно округлила глаза.

— А имени своего давнего приятеля он вам не называл? — настойчиво допытывалась Мариша.

— Нет, — покачала головой женщина.

— А когда ваш муж уехал?

— Вчера днем, — ответила женщина. — Я его проводила до дверей, а потом выглянула в окошко. Он сел в свою машину и уехал. Должно быть, на встречу со своим другом.

— А какая машина у вашего мужа? — спросила Мариша. — Я имею в виду, сможет она проехать по бездорожью?

— Да, у мужа есть джип, — кивнула женщина. — Темно-синий «Ниссан Патруль». Мы на нем летом на дачу выезжаем. Хорошая машина, везде проедет. Думаю, что поэтому Гриша и понадобился тому своему приятелю. Из-за машины. Ну какой из моего мужа охотник?..

— Извините, а сегодня к вам приходил молодой человек?

Этот вопрос почему-то поверг жену Григория Петровича в краску. Она даже начала заикаться.

— К-какой молодой человек?

Инна охотно описала ей внешность Максима. И по мере того, как Инна говорила, цвет лица жены Григория Петровича понемногу нормализовался. А к концу описания она вполне пришла в себя.

— Да, — кивнула она. — Такой молодой человек действительно появлялся. Вернее, когда я возвращалась из магазина, он уже ждал у дверей. Но приходил он не ко мне, а к мужу. Сказал, что срочно хочет видеть Григория Петровича. А когда я ему объяснила, что тот уехал на охоту, очень разволновался и начал расспрашивать, куда именно поехал Григорий Петрович.

— В самом деле? — произнесла Мариша. — И вы сказали, куда?

— Откуда я знаю? — удивилась жена Григория Петровича. — Он мне сказал, что едет на охоту. А куда, я и не спрашивала. Мне, честно говоря, тогда и в голову не пришло спросить. А сейчас я звонила мужу, но его мобильный телефон находится вне зоны действия сети.

— А больше у вас тот молодой человек про вашего мужа не спрашивал?

— Нет, — покачала головой женщина. — Про мужа не спрашивал.

В это время позади женщины где-то в квартире раздался едва слышный шорох. Но тем не менее женщина вздрогнула, словно от взрыва, кинула назад тревожный взгляд и сказала:

— Девушки, я совсем замерзла с вами тут стоять. Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я как раз стирала, когда вы пришли. И у меня там белье, так что…

Подруги не стали испытывать терпение жены Григория Петровича, попрощались и…

— Последний вопрос, — остановилась Инна. — А когда ваш муж обещал вернуться?

— Он сказал, что дней через пять, — немного сердито сказала женщина. — До свиданья.

После этого дверь захлопнулась. Мариша начала спускаться вниз по лестнице, а Инна на цыпочках прокралась к двери и приложила к ней ухо.

— Все в порядке, дорогой! — пропел голос жены Григория Петровича. — Это клиентки к мужу приходили. Совсем замучили меня своими расспросами. Я даже замерзла.

— Кошечка моя, — услышала Инна незнакомый мужской баритон. — Бедная моя. Замерзла, лапочка. Иди сюда, твой котик тебя погреет.

Дальше Инна слушать постеснялась.

— Ну что там? — спросила у нее Мариша, когда Инна присоединилась к подруге. — Кто у нее там? Любовник?

Инна молча кивнула.

— Я так и подумала, — удовлетворенно кивнула Мариша.

— Почему? — спросила Инна.

— Ну, она не пустила нас в квартиру, хотя нас-то могла бы и не опасаться, — начала перечислять Мариша. — Потом она открыла дверь, накинув не плечи шубку, то есть заранее знала, что в квартиру нас не пустит и ей придется с нами беседовать, стоя в дверях. И наконец, скажи мне, кто стирает белье в шелковом халатике с ручной вышивкой? Только окончательно сошедшие с ума, а эта дама на сумасшедшую не похожа. К тому же у нее косметика на лице размазалась, словно она только что целовалась. Вывод: у нее там был любовник, вот она нас и не пустила в квартиру.

— Нам-то какой прок оттого, что у Григория Петровича, пока он гоняется за лосями, у самого рога выросли? — спросила Инна.

— Еще не знаю, — ответила Мариша. — Но вдруг да и пригодится. Одно ясно: Максим был сегодня тут. И он тоже знает Григория Петровича. Интересно, откуда?

Этот вопрос подруги задали Наташе, когда увиделись с ней.

— Я не знаю, — ответила девушка. — А брата нет дома. Он только что уехал. И, девушки, вы меня простите, но он отказался взять вас с собой на охоту. Сказал, что не бабское это дело. Над ним, мол, другие охотники будут смеяться, если он с собой баб притащит.

— А что, он на охоту уехал прямо на ночь глядя? — с тревогой спросила Мариша.

— Нет, он сказал, что поедет переночевать к Леше, а рано утром уже вместе поедут на охоту. Леша — это друг Максима. Они плавают на одном судне.

— Наташа, можно я задам вам нескромный вопрос: а Леша был вашим женихом? — спросила Мариша. — Я имею в виду до того, как вы встретили Павла?

После непродолжительного молчания, Наташа сказала:

— Да, он несколько раз делал мне предложение. Но я тогда думала, как и мой брат. Зачем мне муж, думала я, который по полгода отсутствует. Но все-таки Лешу я не гнала и когда он был на берегу, мы с ним встречались. А потом он в очередной раз ушел в море, а я встретила Павла. И все. Больше я с Лешей не встречалась. Он мне звонил, но Павел быстро дал ему понять, что я теперь принадлежу другому мужчине, и этот мужчина меня добром никому не отдаст. И Леша отступил.

Марише показалось, что в голосе Наташи прозвучало сожаление. Но, возможно, ей это только показалось. Она еще раз уточнила, когда завтра Максим собирается выехать на охоту, и повернулась к Инне, которая рассеянно вертела в руках записную книжку Ангелины.

— Мне кажется, нам завтра тоже придется поехать на охоту, — сказала Мариша.

От неожиданности Инна выпустила записную книжку из рук, и та тихо шмякнулась на пол.

— Что? — вытаращила глаза Инна. — Ты это всерьез?

— А что нам остается делать? — пожала плечами Мариша. — Кстати, у тебя есть телефон Сорокина. Нужно ему позвонить и узнать, как у него продвигаются дела.

— Он же тебе дал свою визитку! — возмутилась Инна.

— Нет, — отказалась Мариша.

После непродолжительного спора визитка нашлась на полу, рядом с записной книжкой Ангелины.

— Должно быть, визитка Сорокина лежала между страниц записной книжки и выпала, когда ты ее уронила на пол, — сказала Мариша.

— Или ты сама выронила визитку, когда вытаскивала косметичку из своей сумки, — парировала Инна. — А она случайно упала рядом с записной книжкой.

Мариша не стала спорить и набрала телефон Сорокина. По мере разговора лицо у нее вытягивалось все больше и больше.

— Да, — сказала она, повесив трубку. — Все словно сговорились. Знаешь, что сказал Сорокин?

— Откуда мне знать, если ты с ним разговаривала? — рассердилась Инна.

— Он сказал, — продолжала Мариша, не обращая внимания на тон подруги, — он сказал, что среди тех бывших друзей Шайкина, которые вместе с ним загремели в тюрягу за драку, есть некто Степан Петров. Так вот, у этого Степана светло-серебристая машина «Форд». А у другого приятеля Шайкина есть джип «Land Rover». Правда, старый, но вполне годится для поездки за город. Этот приятель уехал вчера днем куда-то вместе с Шайкиным. Своим родителям Степан сказал, что они с Шайкиным едут на дачу Степана, чтобы там спокойно отметить возвращение на свободу друга.

— Но Шайкин же вышел на свободу уже довольно давно, — сказала Инна. — Больше месяца прошло.

— Вот и матери Степана это празднование показалось подозрительным. К тому же она боялась, как бы парни не напились и не спалили ей дачу. Поэтому сегодня она наведалась на дачу, но даже следов пребывания своего сына и Шайкина на даче не обнаружила. И к тому же она утверждает, что Степан взял с собой свой охотничий карабин. Он с ним на кабанов, что ли, ходил. Я не поняла. И еще она говорит, что пропали два одеяла и какой-то там амулет, который Степан всегда брал с собой, когда чего-то боялся. В общем, она теперь в тревоге за судьбу своего сына.

— Миленько, — спокойно отреагировала Инна. — Очень похоже на то, что из всех наших знакомых только мы с тобой еще не собрались на охоту. Максим с Лешей отправятся. Шайкин с приятелем тоже. Павел с Юлькой, похоже, тоже открыли сезон. И даже Григорий Петрович поехал охотиться, хотя в жизни этим делом не занимался. Тебе не кажется, что и нам нужно присоединиться к обществу?

— Кажется, — кивнула Мариша. — Еще как кажется. Но они нас здорово опередили. У нас еще даже амуниция не куплена. А они уже давно на охоте, а Максим завтра с утра выезжает.

— Амуницию мы возьмем у моего мужа, — спокойно сказала Инна. — Я уже все продумала. Джип мы тоже возьмем у него.

— А Бритый нам его даст?

— Какая разница, — досадливо пожала плечами Инна. — Возьмем, и все. Я ему оставлю «БМВ». А ружья для охоты у Бритого тоже есть. Не знаю только, годятся они для охоты на зимнего зверя. Но что-нибудь придумаем. В конце концов, мы никому не обязаны демонстрировать свои ружья.

— А как мы узнаем, куда ехать-то? — спросила Мариша.

— Не так уж много мест по дороге на Лодейное Поле и на берегу Ладожского озера, где зимой бывает охота, — сказала Инна. — Найдем. Местные жители помогут. Или общество любителей охоты. Или другие охотники. В общем, так, домой к Бритому поедем поздней. Я его привычки знаю. Сначала болтается до трех-пяти утра без дела, а утром его пушкой не поднимешь. Так что часов в шесть мы спокойно можем проникнуть в дом и взять все, что нам нужно. Тем более что я знаю, где лежат ружья и патроны к ним. А ключи от джипа Бритый всегда кидает на столик возле входной двери. Мы Бритого даже будить не станем. Оставим записку, чтобы не волновался. И все.

Тот факт, что Бритого не придется будить, пришелся Марише как нельзя более по душе. Она с содроганием представляла себе, что может сказать или сделать Бритый, когда узнает, что его жена отправилась с его драгоценными охотничьими ружьями и на его не менее драгоценном джипе в зимний лес стрелять неизвестно в кого.

— А почему бы нам просто не проследить за тем, куда поедет Максим со своим другом? — спросила Мариша у Инны.

— Потому что он может заметить слежку и насторожиться, — объяснила Инна. — А нам нужно, чтобы он узнал о нашем появлении на горизонте как можно поздней. Если он задумал убить Павла и отомстить таким образом за сестру, то будет очень осторожничать. И нам никак нельзя попасться ему на глаза раньше времени.

— В общем, ты права, — кивнула Мариша. — Джип Бритого такой огромный, что на него трудно не обратить внимание, особенно рано утром на пустынной дороге за городом.

Инна кивнула.

— Вот именно. А чтобы нам с тобой не скучать и скоротать время, мы сейчас с тобой позвоним по оставшимся телефонам из записной книжки Ангелины, — сказала она подруге.

И девушки принялись обзванивать тех абонентов, до которых вчера не сумела добраться Инна. Их оказалось всего девять человек, все — женщины. Подруги вообще заметили, что в записной книжке Ангелины не было ни одного телефона, принадлежащего мужчине. То есть, видимо, они когда-то там присутствовали, но впоследствии все были зачеркнуты самым безжалостным образом. Иногда только удавалось рассмотреть, что это был телефон электрика или мастера по ремонту телевизоров.

— Интересно, чем эти парни не угодили Ангелине, что она их так старательно, до дыр, зачеркивала? — вслух подумала Инна.

— Мне кажется, что это выходки Павла, — ответила Мариша.

— Да, — кивнула Инна. — Юля говорила, что человека ревнивей Павла трудно найти. Ты, Мариша, наверное, права. Эти телефоны, принадлежащие мужчинам, вычеркнуты и в самом деле не Ангелиной, а Павлом.

— Значит, Павел рылся не только в Юлькиных вещах, но и в вещах Ангелины, — сказала Мариша.

— Было бы странно, если бы он в этом делал различие между двумя своими женщинами, — сказала Инна.

Подруги продолжили обзванивать телефоны, которые имелись в записной книжке Ангелины, и неожиданно им повезло — они услышали голос, к тому же знакомый.

— Кто это? — удивилась Инна.

— А кто вам нужен? — спросила женщина на другом конце.

— Мне нужна Галя, — ответила Инна, посмотрев для верности в записную книжку еще раз, — все было верно.

— Гали больше нет, — прошептала женщина. — Моя дочь умерла. А кто вы? Почему-то ваш голос мне знаком.

— Вы мать Галины?! — воскликнула Инна. — Бывшей жены Павла Аистова?

— Да, — подтвердила женщина. — А вы Светлана? Я вас узнала по голосу.

Инна с трудом вспомнила, что при встрече с матерью Галины назвалась чужим именем. И сейчас едва удержалась, чтобы не поправить женщину. Но удержалась, правда, прикусив себе при этом язык.

— Скажите, а можно передать трубку вашему мужу? — попросила Инна, когда кончила морщиться от боли.

— А его нет, — сказала женщина. — Его друг на дачу позвал. Я умоляла его не ездить. Потому что он еще плохо себя чувствует. Но муж уперся и уехал. А там, на даче, и баня, и охота, и прочие соблазны, которые мужу категорически противопоказаны.

— Охота! — воскликнула Инна. — А где находится дача вашего друга?

Дача находилась совсем в другой стороне от заказника на Ладожском озере, но Инну это не смутило. Она отлично знала, как редко мужья говорят женам правду, когда не хотят их волновать.

— Итак, похоже, еще один соискатель отправился на охоту на Павла, — мрачно сказала Инна подруге, положив трубку на рычаг.

— Кто?

— Отец Галины, — ответила Инна. — Помнишь, я тебе рассказывала о бывшей жене Павла под номером два. О Галине. Так вот, ее отец вдруг собрался и уехал на охоту. В случайности я не верю, поэтому утверждаю, что собрался он на охоту за Павлом.

— Никак не могу понять, почему они кинулись за ним все разом? — пробормотала Мариша. — Что это? Тайное общество ненавидящих и пострадавших от Павла людей? Или простая случайность?

— Я уже сказала, что в такие случайности не верю, — решительно сказала Инна. — Поэтому завтра же утром мы с тобой тоже едем на охоту.

В этот момент раздался еще один звонок. Инна взяла мобильник и, выслушав собеседника, быстро прикрыла трубку рукой.

— Звонит Сергей, — сказала она Марише. — Говорит, что Максим отправился ночевать на проспект Энгельса.

— Там живет Леха, — махнула рукой Мариша. — Значит, Наташа сказала нам правду.

— В таком случае я отпущу Сергея домой? — спросила у нее Инна. — Он рвется к жене. Так я его отпущу?

— Угу, — кивнула Мариша.

Инна закончила разговор с Сергеем и потянулась к обычному телефону.

— Кому собралась звонить еще? — спросила Мариша.

— Одному своему старому приятелю, — ответила Инна. — Он тоже страстный охотник.

— И что ты от него хочешь?

— Хочу поточней узнать, куда нам завтра с тобой предстоит ехать.

— Давай, — великодушно разрешила Мариша. — Звони. Среди моих знакомых охотников нет. Так что я, пока ты звонишь, немного посплю. Разбуди, когда будет нужно.

И Мариша, наспех умывшись, отправилась спать, оставив Инну в одиночестве выяснять, куда зимой можно поехать хорошо поохотиться, причем только в направлении Лодейного Поля.

Юля уже почти сутки жила с Павлом в домике в лесной глуши. В первый же вечер выяснилось, что заказник вовсе не так уж необитаем, как ей показалось вначале. Подобных их с Павлом домиков тут было аж пять штук. Кроме них, за сторожкой егеря находился довольно большой гостевой дом из калиброванного бревна, крытый красной черепицей. Выглядел он очень симпатично, но сейчас в нем жили всего два человека. Их ни Юля, ни Павел еще не видели.

Но вечером к ним в гости явился, как и обещал, егерь Сашка и все подробно рассказал. Кроме того, как удалось уяснить Юльке из разговора мужчин, от участия в котором Павел ее отстранил одним взглядом, скоро в заказник должны приехать еще гости. Эта информация, кажется, серьезно обеспокоила Павла. И он принялся расспрашивать егеря, кто такие эти люди и знает ли он их. Увы, егерь ровным счетом ничего не знал о своих новых гостях, кроме того, что двое из них приедут по рекомендации его старых знакомых.

— Каких? — поинтересовался Павел.

— Ты их не знаешь, — ответил уже порядком пьяный егерь.

Потом Павел отправился провожать егеря, и они долго говорили о чем-то, стоя перед домом. Потом Павел вернулся, оделся потеплей и сказал, что пойдет проводить егеря.

— А то замерзнет под кустом, черт пьяный, — пояснил Юльке Павел.

Сам Павел, несмотря на то, что выпил почти литр водки, на ногах держался крепко, и лишь мутный взгляд покрасневших глаз выдавал в нем пьяного человека.

— Закрой за мной дверь и никому не открывай, — велел он Юльке и, прежде чем она успела поинтересоваться, кто к ней в глухом лесу может прийти, исчез в ночной темноте.

Оставшись одна, Юлька быстро задвинула дверь на засов и выключила верхний свет, довольствуясь светом, который шел от пылающих в печке дров. Затем она принялась методично обшаривать их жилище. Вещи они распаковали еще днем, как только прибыли. И сейчас Юльку интересовали те бумаги, который взял с собой из города Павел. С того момента, как Юлька их увидела, она только и думала, как бы ознакомиться с их содержанием. Потому что в той спешке, в которой они собирались, Павел мог взять с собой только что-то действительно важное для него.

Увы, когда распаковывали вещи, Юлька пропустила момент, когда Павел прятал свои бумаги. И теперь вынуждена была обшаривать весь дом.

— Ну куда, куда же он мог их спрятать? — бормотала Юлька себе под нос, бестолково перебирая вещи в шкафу.

Домик, где их поселили, сначала показался ей маленьким и тесным. Но теперь-то Юлька поняла, что маленький он только не по части наличия в нем укромных уголков, куда бы Павел мог засунуть тонкую папку со своими бумагами. Итак, она может искать эту папку хоть до рассвета, но так ничего и не найдет. Присев за стол, Юлька попыталась восстановить в памяти весь ход событий с того момента, как они с Павлом перешагнули порог этого дома.

Увы, тогда Юлька была больше всего озабочена тем, как бы Павел не наткнулся на ее старый мобильник. И не обращала внимания, куда раскладывает свои вещи Павел. Но вот что-то шевельнулось в Юлькиных мозгах. В домике были всего две отапливаемые комнаты — спальная и гостиная. Была еще теплая кухня с газовой плитой и пристройка, которую Юлька про себя обозвала сенями, и еще какое-то помещение, используемое в качестве холодильника. Должно быть, там полагалось в зимнее время хранить добычу, принесенную с охоты.

— Вещи мы разбирали в спальне, — бормотала Юлька себе под нос. — Потому что тут шкаф. Но Павел выходил в сени — зачем, интересно знать?

И Юлька тоже вышла в пристройку, которая не отапливалась и в летнее время была довольно приятным местом. Но не сейчас, когда за тонкими стенами ртутный столбик градусника упал до отметки минус восемнадцать. Дрожа от холода, Юлька быстро вернулась в дом, накинула на себя шубку и принялась обыскивать сени. Тут стоял шкафчик, несколько скамеек и висел охотничий и рыбацкий инвентарь. Всякие там сетки, ловушки, капканы и прочее, в чем Юлька не разбиралась.

Среди этих вещей папки с бумагами не нашлось. В шкафчике и под скамейками тоже. В полном отчаянии Юлька принялась обстукивать пол, но он всюду издавал однородный глухой звук. Решив, что она ошиблась, Юлька уже хотела вернуться обратно в дом и признать свою полную ничтожность, как вдруг ее взгляд упал на одну доску, которая слегка выступала над остальными. Еще не веря до конца в свою удачу, Юлька подошла к этой доске и попыталась поднять ее. Ей это удалось. И под доской Юлька увидела ту самую пачку бумаг, которые лежали на каком-то бревне, примотанные к нему скотчем. Юля протянула руку к бумагам и…

— Юля! — раздался стук в дверь.

Юлька вздрогнула, узнав голос мужа, и в который раз подумала о том, что Павел все-таки дьявол, раз так точно читает ее мысли и предугадывает поступки. Юлька осторожно вернула доску на место, потом хлопнула дверью, ведущей из дома, и подошла к наружной двери.

— Павел, это ты? — спросила она, чтобы выгадать время и придать лицу безмятежное выражение.

— Открывай, я тут околел совсем! — рявкнул Павел. — А она еще и спрашивает, я это или не я.

Юля послушно отперла засов.

— Мужа должна узнавать по голосу, — проворчал Павел, проходя в дом. — Неужели за столько времени, что мы вместе, ты еще не научилась узнавать мой голос? Чем ты вообще занималась, пока меня не было?

Вопрос застал Юльку врасплох.

— Просто валялась, — сказала она.

Павел кинул волчий взгляд на кровать, которая была застелена не помятым покрывалом и перевел взгляд на Юльку.

— Валялась в кресле, — поспешно добавила Юлька.

— Лучше бы со стола убрала, — ворчливо заметил Павел. — Посмотри, сколько грязной посуды осталось после ужина. Кто это убирать должен? Я, что ли?

— Можем и вместе убрать, — предложила Юля. — Ты не против?

Павел ее попросту не услышал. Юлька давно заметила у мужа завидную особенность — становиться глухим, когда кто-то задавал ему неудобные вопросы. Он развалился на тщательно застеленной постели и закурил. А Юльке ничего не оставалось, как идти на кухню и мыть посуду. Вернувшись обратно, она спросила:

— Паша, а ты, когда ходил провожать егеря, видел тех других охотников?

Этот вопрос почему-то привел Павла в ярость. Юлька вообще заметила, что под влиянием алкоголя муж совсем звереет. И начисто теряет способность рассуждать здраво и спокойно. Вот и теперь он завопил, что жена ему досталась никудышная — дрянь и потаскуха. Что собственного мужа ей мало, она так и норовит его опозорить, строя глазки посторонним мужикам. И он уверен, она наверняка знала, что в заказнике, кроме них, будут еще другие мужики, с которыми она сможет наставить рога собственному мужу. Поэтому и поехала.

— Опомнись! — растерялась Юлька. — Я даже не знала, куда именно мы с тобой едем. Откуда мне было знать, что тут будут еще какие-то мужики.

Павел выразился в том духе, что свинья везде грязь найдет. И спокойной жизни ему с Юлькой не видать, пока она жива. После этого он загнал Юльку в угол и в подробностях и со смаком рассказал ей, что он с ней сделает, если заметит, что она смотрит на других мужчин. И всю эту гадость Юлька тоже была вынуждена выслушать.

— Если увижу, что ты на улице с каким-то мужиком разговариваешь, то все! — проревел Павел. — Считай, что тебе и ему конец! Убью обоих.

— А если это сосед? — попыталась внести ясность Юлька. — Или мой старый школьный товарищ, которого я десять лет не видела?

Павел молча помотал головой и заявил, что такие отговорки Юльке не помогут. И тут Юля в очередной раз поняла, что их супружеской жизни с Павлом точно пришел конец. Потому что в тех рамках, куда он пытался впихнуть Юльку, она жить не сможет. То есть просто перестанет жить.

— Итак, у меня есть два выхода, — пробормотала Юлька себе под нос, когда Павел оставил ее в покое и снова улегся на кровать, — либо побыстрее уйти от Павла, либо умереть.

— Иди сюда! — вдруг позвал Юльку муж. — Иди ко мне! Что ты там нахохлилась?

Юлька послушно подошла к мужу и присела рядом с ним.

— Ты меня любишь? — спросил ее Павел.

Юлька прислушалась к потрескивающим от мороза стенам, представила, что может с ней случиться, скажи она правду, и соврала.

— Да, люблю, — ответила она. — Очень люблю.

— Тогда докажи, — шепотом потребовал у нее Павел, откидывая одеяло на их постели. — Иди ко мне, моя девочка.

Он ласково взял Юлю за руку и притянул к себе под одеяло.

— Но учти, — прошептал он похолодевшей Юльке, нежно целуя ушко, — я сказал тебе чистую правду. Если ты меня разлюбишь, я убью и тебя, и твоего любовника.

Пока Юлька с переменным успехом пыталась вырваться из лап своего странного мужа, ее подруги развили бурную деятельность по части доставания амуниции, подходящей для зимней охоты.

— А на кого зимой охотятся? — поинтересовалась Мариша, когда Инна разбудила ее около четырех часов утра и велела собираться в дорогу.

— На зайцев, на пушного зверя, — сказала Инна. — Потому что зимний мех — это не то что летний. Только он и годится на шубы. Еще зимой охотятся на лосей, кабанов и медведей. Ну и на волков тоже.

— Ужас, — вздохнула Мариша. — Я никогда в жизни не смогла бы убить животное. Даже зайца.

— Тебе и не придется, — заверила ее Инна. — Не попадешь ты в дикое животное при всем старании. Разве что случайно. И вообще, что ты лежишь? Вставай, нам еще нужно нанести визит Бритому и забрать у него все его охотничьи причиндалы.

— А куда потом ехать, ты знаешь? — спросила у Инны Мариша.

— Да, один хороший человек мне объяснил, — кивнула Инна.

— Скажи, а этот хороший человек не может поехать с нами и все сам показать? — спросила у подруги Мариша.

— Может, может, — пробормотала Инна. — И если бы ты знала, чего мне стоило его уговорить это сделать, ты бы тут сейчас не валялась. Вставай, у нас уйма дел. Эти мужики, с которыми мы поедем, сначала наотрез отказались брать на охоту с собой баб. Но вся беда в том, что у них сломалась машина. Причем всмятку. Новую машину они еще не купили. Не успели. Кто-то обещал их подбросить, но подвел. Поэтому они и согласились поехать на нашем джипе, вернее, на джипе Бритого. Хотя им и сильно не по душе, что приходится ехать в компании двух баб. Так что пришлось даже им соврать, что мы с тобой только довезем их до места охоты, посмотрим вокруг, не вылезая из машины, и уедем.

— А как они думают добираться обратно? — удивилась Мариша.

— Не знаю, — ответила Инна, бросая в сумку различные теплые вещи. — Меня это меньше всего интересует.

В половине пятого подруги уже вышли из дома, нагруженные двумя сумками и одеялом из овечьей шерсти, которое было свернуто тючком. В этот тючок Инна планировала запихнуть оружие, украденное у мужа. Но оружие еще предстояло украсть. А для этого нужно было проникнуть в квартиру, причем сделать это незаметно для Бритого.

— А что мы ему скажем, если он все-таки проснется и увидит нас? — шепотом спросила Мариша у Инны, стоя перед дверью квартиры Бритого.

— Придется сказать, что я пришла за кое-какими своими вещами, — сказала Инна. — А потом ты будешь отвлекать его внимание на себя, а я стащу ружья и патроны к ним.

— Ладно, — сказала Мариша, видя, что ничего другого им не остается. — Открывай скорее дверь.

Инна сунула ключ в замочную скважину и открыла первую дверь. А за ней и вторую. Подруги на цыпочках прошли в квартиру, плотно прикрыв за собой двери. Первым делом Инна собиралась заглянуть в спальню и убедиться, что Бритый и в самом деле крепко спит, но так и замерла на пороге. Бритого в кровати не было.

— А где же он? — удивилась Инна.

— Что? — не поняла Мариша. — Бритый пропал?

— Ага, — кивнула Инна. — В постели его нет.

— Может быть, он уснул где-то в другом месте квартиры, — предположила Мариша.

Подруги обыскали всю квартиру, но Бритого не оказалось ни в ванне, ни на унитазе, ни под столом в кухне, ни даже на уютном диване в гостиной и на менее уютном кожаном диване в комнате для гостей. Короче говоря, Бритого в квартире не было.

— Куда же он делся? — удивилась Инна, но в этот момент в дверь раздался требовательный звонок.

— Бритый вернулся! — воскликнула Мариша. — Надо спрятаться!

В первую секунду Инна тоже поддалась панике, но потом до нее дошла правда. Зачем Бритому звонить в дверь собственной квартиры, если у него есть ключ от двери и он полагает, что в квартире никого нет.

— Это не Бритый, это кто-то другой, — сказала Инна подруге и подошла к двери. — Кто там?

— Вневедомственная охрана! — ответил грубый мужской голос.

Инна выглянула в глазок и узрела знакомую команду в бронежилетах и с автоматами в руках. Эти парни уже несколько раз приезжали сюда, когда Бритый или Инна забывали отключить сигнализацию, увлеченные ссорой друг с другом. Инна открыла дверь и покорно сказала:

— Выписывайте штраф. У нас все в порядке.

— Точно в порядке? — осведомился у нее лейтенант, который тоже хорошо знал Инну в лицо.

Инна кивнула. Получив бумажку, Инна проводила гостей и вернулась к Марише, которая стояла перед ящиком шкафа, в котором Бритый хранил свои ружья и охотничьи ножи.

— Ты говорила, что у Бритого целых три ружья, — сказала Мариша. — А тут только два.

Инна посмотрела и убедилась, что подруга права.

— Хм, и двух ножей не хватает, — сказала Инна. — Самых его любимых. Странно. Но, впрочем, какая нам разница. Берем что есть — и в путь.

Подруги взяли оружие и спрятали его в одеяло. Пока Мариша придавала тюку вид, который бы не вызвал подозрений у работников дорожной милиции, Инна писала Бритому записку, в которой просила его не волноваться за свои ружья и объясняла, что они ей понадобились для охоты. Так же, как и его джип. Закончив писать, Инна помогла Марише завязать тюк, и подруги двинулись вниз во двор. Джип Бритого, к счастью, стоял на месте. Ключи Инна нашла на столике возле дверей, то есть на том месте, где и предполагала. И сейчас, пикнув сигнализацией, джип послушно принял в свое просторное нутро двух подруг.

— Опаздываем, — озабоченно посмотрев на часы, сказала Инна. — Наши охотники, которые будут показывать нам дорогу, должны ждать нас в половине седьмого. А нам еще через весь город пилить.

— А ты давно последний раз водила эту махину? — спросила Мариша у подруги, имея в виду джип.

— Никогда! — ответила Инна.

— Что?

— Что слышала, — буркнула Инна. — Не помню, когда я на этом джипе ездила. Да и какая разница? Я же видела, как это делал Бритый. И в конце концов, одна машина не слишком отличается от другой.

— Ну, я бы не сказала, — пробормотала Мариша. — Тут полно всякой электроники, насколько я вижу. И я не понимаю, к чему все эти штучки.

Инна в ответ только пожала плечами, вставила ключи в замок зажигания и включила первую скорость. Для того чтобы дотянуться ногой до педали сцепления, Инне пришлось почти сползти с сиденья. Вести машину в таком положении она, разумеется, не могла, потому что практически не видела дороги. Минут десять ушло на то, чтобы отрегулировать сиденье по высоте. Это, пожалуй, была самая сложная часть операции. Потому что потом все пошло как по маслу. Джип послушно заурчал и двинулся с места.

Выехав со двора, Инна направила машину в сторону Ладожского вокзала. А Мариша сказала:

— Подозрительно что-то, почему это охотничье ружье и ножи Бритого испарились из ящика шкафа. Знаешь, то ли у меня развивается мания преследования, то ли что другое, только мне кажется, что Бритый тоже собрался на охоту.

Мариша хотела еще продолжить, но внезапно взгляд Инны упал на приборы в машине, она помрачнела и повернулась к Марише, перебив ту на полуслове.

— Нам нужно заехать на колонку и заправиться, — решительно сказала Инна. — И датчик уровня масла горит.

— И что это значит? — поинтересовалась Мариша, у которой в «Опеле» давно уже ни один из датчиков уровня масла, или тормозной жидкости, или бензина не работал.

— Это значит, что масла в двигателе осталось мало, — сказала Инна. — Но трогать мы с тобой это проклятущее масло не будем. Если его просто добавить к уже налитому, то мы можем загубить двигатель — вдруг нальем не то. А я не знаю, каким именно маслом сейчас пользуется Бритый. А менять все масло в двигателе — это слишком долго и муторно. Надеюсь, как-нибудь дотянем и на том масле, которое есть. Эта электроника вечно перестраховывается. Кстати, у тебя есть деньги на бензин?

Мариша порылась в сумке и гордо сообщила, что у нее есть около трех тысяч рублей.

— Этого мало, — досадливо поморщилась Инна. — Эта махина, на которой мы едем, жрет ужасно много горючего. А ехать нам далеко. И потом, еще нужно купить продуктов, заплатить что-то в заказнике, чтобы нам разрешили там остаться, ну и прочие расходы. Сама понимаешь.

— А у тебя разве денег нет? — удивилась Мариша.

— С собой нет, — ответила Инна. — Забыла кошелек дома. Нервничала, сама понимаешь.

Пришлось сначала заехать к Инне домой, а потом уже отправиться к месту встречи с охотниками. В результате подруги опоздали примерно на сорок минут. И встреча со старыми Инниными друзьями, которые, напротив, явились раньше и целый час прождали подруг на морозе, прошла несколько прохладней, чем хотелось бы. Поначалу мужики попросту молчали и хмурились. Инна внимательно следила за дорогой, а Мариша маялась от нехорошего предчувствия, которое у нее появилось с тех пор, когда они с Инной нашли в тайнике Бритого вместо трех ружей только два.

Глава десятая

Проснувшись утром, Юлька обнаружила, что лежит в постели одна, а за стенами завывает метель. Она немного деликатно помурлыкала, надеясь таким образом выяснить, где находится ее муж. В принципе он должен был откликнуться, но почему-то не откликался. Вставать и разыскивать его решительно не хотелось, потому что за ночь дом выстыл. Поняв, что Павел где-то далеко и ее не слышит, Юлька подала голос погромче. Но и тут муж не отреагировал. Через некоторое время Юлька поняла, что ей уже становится холодно даже в постели под двумя одеялами. И волей-неволей пришлось вставать.

Быстро натянув на себя все теплые вещи, которые обнаружились поблизости, Юлька кинулась растапливать печь, ругая про себя Павла на чем свет стоит, — затащил в какую-то глухомань, так еще и куда-то смылся, не позаботившись перед уходом разжечь печку. Наконец дрова разгорелись, Юлька протянула руки к огню и начала думать, куда делся муж. Будильник показывал всего семь часов. Впрочем, на поверку выяснилось, что он стоит и времени может быть гораздо больше.

Вытащив из тайника свой старый мобильник, Юлька убедилась, что ее подозрения оправдались. Часы в мобильном телефоне показывали половину одиннадцатого. Момент, когда муж исчез, Юлька напрочь не помнила. Поэтому сейчас слегка встревожилась. Метель уже почти утихла, и Юлька попыталась выйти из дома и покричать мужу, но дверь оказалась закрытой снаружи.

— Очень мило, — пробурчала Юлька. — Хоть бы записку оставил… А может быть, он и оставил?

И Юля пошла искать записку мужа. Записки она никакой не нашла, как не нашла и капканов на зайца и ружья. Немного поразмыслив, Юля пришла к выводу, что муж, вполне оправдывая ее мнение о том, что он совершенно ненормальный, отправился с утра пораньше на охоту. Еще раз выглянув в окно, Юля твердо убедилась, что у Павла с головой и в самом деле худо. Даже хуже, чем она полагала. Ветер завывал так, что заглушал все остальные звуки. Впрочем, снег, который сыпал часом раньше, почти прекратился.

— Идти в такую погоду на охоту — чистое безумие, — пробормотала Юлька.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Юля принялась готовить обед из продуктов, купленных в дороге. Она сварила куриный супчик, приготовила пюре и поставила тушиться мясо с луком и помидорами на маленький огонь. На приготовление обеда у Юльки ушло около двух часов, а Павел все не появлялся. Юля не имела ни малейшего понятия о том, как проходит охота на зверя, поэтому еще часа полтора довольно спокойно ждала возвращения Павла. Тот все не шел, и Юлька неожиданно вспомнила про папку с бумагами, которую она вчера не успела изучить.

Еще раз тщательно обследовав дом и убедившись, что Павла и в самом деле нет и в прятки с ней никто не играет, Юлька вернулась к тайнику и, с трудом отодрав скотч от бревна, вытащила папку. Отойдя с добычей в теплую часть дома, Юлька с жадностью принялась изучать документы.

Первым делом она вытащила заграничный паспорт на имя Павла. Потом его диплом, который утверждал, что Павел имеет специальность повара. Это Юльку не удивило, готовить ее муж умел. Но вот диплом врача-гинеколога Юлька, сколько ни рылась в бумагах, обнаружить не смогла. Зато она нашла свидетельства о смерти двух жен Павла, в обоих случаях диагноз был одинаковым — самоубийство на почве психического расстройства.

— Интересно, почему никто до сих пор не задумался: а кто же довел этих бедных женщин до такого состояния психики, что они с собой-то кончали? — пробормотала Юлька себе под нос.

И тут же она вытянула еще один документ, который заставил ее серьезно призадуматься. Это было брачное свидетельство, в котором говорилось, что Павел Аистов взял в жены Светлану Ивановну Лучко, и обоим вступающим в брак оставляются их добрачные фамилии. Дата заставила Юльку покраснеть от возмущения. По всему выходило, что Павел женился на этой Светлане всего за месяц до встречи с Юлькой.

— Вряд ли за месяц Павлу удалось ухайдакать эту женщину, — пробормотала Юлька. — Наверное, он с ней развелся. Но странно, когда же он успел?

Но, сколько ни искала Юлька, свидетельство о разводе не находилось.

— Темная личность этот Павел, — в очередной раз пришла к выводу Юлька, аккуратно складывая документы в том же порядке, как они и лежали. — Как же я раньше-то не поняла? Словно мне кто-то глаза розовой краской замазал.

Положив бумаги обратно в тайник и примотав их остатками скотча, Юлька посмотрела на часы. Они показывали уже три часа дня. Метель за окном давно стихла, из-за туч выглянуло солнышко, и Юльке жутко захотелось выйти на улицу. Однако мысль сломать дверь ее не прельстила. Так же как не хотелось разбивать окна или, во всяком случае, хотя бы одно из них.

— Хм, — сказала Юлька. — Ни за что не поверю, чтобы тут не было другого выхода.

Она еще раз облазила весь дом и пришла к выводу, что если она хочет выйти из дома, то придется все-таки сломать дверь или разбить окно.

— Еще часок, и, если Павел не вернется, я ее сломаю, — пробормотала Юлька.

Час прошел, и Юлька, вооружившись топором, отправилась ломать дверь. Бить окна она не решилась, потому что боялась замерзнуть. Юлька уже подняла руку для первого удара, как вдруг услышала шум шагов. Но, выглянув в окно, Юлька убедилась, что это не муж, а какой-то незнакомый мужчина, закутанный в теплый шарф по самые уши, так что лица толком не разглядеть. Мужчина постучал в дверь.

— Да, — сказала Юлька. — Кто там?

Судя по всему, ее гость не ожидал услышать женский голос, потому что моментально скатился с крыльца и куда-то исчез. Пожав плечами, немного встревоженная Юлька вернулась в дом. Крушить дверь ей что-то расхотелось. Но через десять минут в дверь снова постучали.

— Кто там? — повторила Юля свой вопрос.

— Юля, это я, — услышала она знакомый голос егеря Сашки. — Скажи мужу, что мы завтра, если будет хорошая погода, идем с утра на кабана.

— А его нет, — ответила Юля. — Я имею в виду, что Павла нет дома.

— Нет, а где же он? — удивился егерь.

— Не знаю, — ответила Юлька. — Он ушел рано утром. С капканами и ружьем.

— И до сих пор не возвращался? — кажется, встревожился егерь.

— Угу, — подтвердила Юлька. — Послушайте, мне вас не очень удобно об этом просить, но не могли бы вы открыть дверь? Павел ушел рано и, чтобы меня не будить, запер дверь снаружи. Но его нет, а я хочу выйти на улицу.

Вместо ответа раздался скрежет замка, и дверь распахнулась. На пороге Юлька и в самом деле увидела егеря в компании еще трех мужчин. Судя по ружьям, тоже охотников. Двое из них были парнями Бритого, чего Юлька, разумеется, знать не могла. А третий был уже довольно пожилой человек, чье лицо ей тоже ничего не говорило.

— Так Павел что, до сих пор не возвращался? — спросил у нее егерь.

Юлька помотала головой. Егерь к ее словам отнесся подозрительно и заявил, что ни одному нормальному человеку не могло прийти в голову идти на охоту в такую метель, какая свирепствовала все утро и окончательно утихла только часам к одиннадцати. И напоследок егерь предложил Юльке хорошенько осмотреть дом на тот случай, если Павел все-таки в доме, а Юлька его просто не заметила.

— Вы меня совсем за дуру держите? — обиделась Юлька. — А что я, по-вашему, сделала в первую очередь? Конечно, осмотрела дом. Говорю вам русским языком — мужа дома нет.

Но егерь все-таки ей не верил. Чтобы тот убедился, Юлька пустила его в дом.

— И в самом деле нет, — обойдя его закоулки, заявил егерь. — Очень странно. Не случилось ли с ним чего? Юля, а когда он ушел?

— Я проснулась около девяти или в половине десятого, — сказала Юлька. — Точней сказать не могу, потому что будильник стоял. Но дома Павла уже не было.

— Надо пойти поискать, — озаботился егерь. — В такую погоду, какая была с утра, он легко мог заблудиться в лесу.

— Я с вами, — вызвалась Юлька.

Егерь пожал плечами, показывая, что в данном случае это ее право — идти искать своего мужа. Юлька быстро напялила на себя побольше теплых вещей, надела сапоги, а поверх них валенки и заявила, что она готова. Егерь тем временем осматривал снег возле Юлькиного дома.

— У вас до меня уже были гости? — спросил он у Юльки.

— Гость, — сказала девушка. — Только что приходил какой-то мужчина.

— Судя по следам на снегу, он был не один, — сказал егерь. — Их было двое. Один поднялся на крыльцо, а второй ждал его за углом дома.

— Не знаю, со мной разговаривал только один, — сказала Юлька. — Верней, это и разговором трудно назвать. Я спросила, кто там. А гость, как только услышал мой голос, почему-то сразу убежал.

— Очень странно, — сказал егерь. — У меня гостят сейчас всего три человека, если не считать вас с мужем. И все они были со мной все утро. Это я могу подтвердить. Кто же эти двое, которые приходили к тебе?

Юля пожала плечами. Ей и самой хотелось это знать.

— Ладно, до темноты нужно успеть осмотреть ближайшую часть леса, — решил егерь. — А если Павел не найдется, то нужно вызывать подмогу. К ночи обещали, что температура упадет до минус двадцати пяти, а то и до тридцати градусов, так что Павла нужно обязательно найти до ночи.

— Я оставлю Павлу записку, что пошла его искать вместе с вами, — сказала Юлька. — Вдруг он вернется в мое отсутствие и не будет знать, где я.

Но по выражению лица егеря Сашки Юля поняла, что лично он на такой благоприятный исход явно не рассчитывает. Тем не менее записку Юлька написала и приколола ее к дверям дома. А потом они пошли впятером обыскивать окрестности. Время от времени егерь и трое других участников поиска палили в воздух, а потом прислушивались. Но ответного выстрела так и не дождались. Тем временем солнце ушло в тучи, стало смеркаться, все замерзли, проголодались и к тому же сами начинали плохо понимать, куда идут.

— Нужно вернуться на базу и взять фонари, — решил егерь. — И вызвать подмогу.

И все поплелись назад. По дороге из лесу они зашли в домик, который занимали Юлька с Павлом, но Павел явно не возвращался. Стемнело окончательно, снег лежал по колено на дороге и по пояс там, где эта дорога кончалась. Каждый из участников экспедиции успел провалиться в сугробы уже по нескольку раз. И на базу все вернулись измученные и уставшие.

И тут оказалось, что прибыли еще четыре охотника. Это были Максим с Лехой и Шайкин со своим приятелем. Но Юлька не была знакома ни с кем из них, поэтому отреагировала на новеньких вяло. Зато мужчины, услышав про исчезновение Павла, повели себя странно. Ни один из них не пожелал отправиться на поиски. Все они в один голос заявили, что приехали на охоту и вовсе не горят желанием участвовать в поисках какого-то идиота, которого угораздило в метель отправиться в лес неизвестно зачем. И все это вместо того, чтобы спокойно греться в постели с молодой и красивой женой.

— Как вам не стыдно! — возмутилась Юлька. — Он мог свалиться с обрыва и сломать ногу. На него мог напасть дикий зверь и растерзать его. А вам и дела нет! Что вы за люди? Мой муж, наверное, лежит и замерзает. А вы тут шутки шутите.

Новенькие заверили Юльку, что они не такие уж бессердечные, но считают, что ночью поиски вряд ли дадут результат.

— Так до утра он уже замерзнет или истечет кровью! — рассвирепела Юлька.

Егерь тоже был недоволен. Так что новеньким пришлось покориться и согласиться идти искать пропавшего человека. Через некоторое время, захватив фонари и фляги со спиртным, все расселись по машинам и двинулись в путь. Егерь захватил с собой пару своих собак, которые были обучены многим охотничьим премудростям и, в частности, умели находить дичь под снегом.

— Вчера Павел говорил мне, что утром хочет пойти поставить капканы на болоте, — говорил егерь. — Должно быть, он так и решил сделать, несмотря на разыгравшуюся метель. Но из-за снега сбился с пути и не смог найти дорогу обратно. Хотя это и странно, Павел знает болото, как свои пять пальцев. Но по крайней мере ясно, в каком направлении его искать. А вы, Юля, не беспокойтесь, диких зверей, которые бы могли напасть на человека, тут практически нет. Медведи сейчас спят. Кабаны у меня на прикорме совсем в другой части леса. И такой стаи волков, которая была бы способна задрать человека, у меня в заказнике точно нет.

Юлька слушала, но успокаиваться не желала. Чутье ей подсказывало, что с Павлом случилось что-то нехорошее. Не такой он был человек, чтобы рисковать своей драгоценной жизнью и тащиться в метель далеко в лес, рискуя заблудиться. Если же он и в самом деле в метель потерял ориентир, то почему не вернулся потом, когда погода наладилась? Впрочем, от своего мужа Юлька ожидала уже любой странности. Добравшись до домика Павла и Юльки, в котором по-прежнему никого не было, люди выгрузились из машин. Дальше дороги не было, нужно было идти пешком.

Пройдя то болото, где, по словам егеря, Павел собирался ставить капканы на зайцев, поисковики растянулись цепочкой и, светя вокруг себя мощными фонарями и перекрикиваясь, пошли по направлению к лесу. Юльке казалось, что они идут так уже часа три, хотя, посмотрев на часы, убедилась, что прошло всего около часа. Вдруг справа от Юльки раздался крик.

— Сюда! — кричал мужской голос. — Идите все сюда!

Все кинулись на крик. Юлька подоспела одной из последних. Все уже стояли полукругом возле небольшого углубления в снегу, которое раскопали собаки егеря. И в этом овражке, слегка присыпанный снегом, лежал Павел, вернее, его тело.

— Ой! — воскликнула Юлька, едва кинув взгляд на своего бывшего мужа. — Мамочки!

После этого она рухнула в обморок. В себя она пришла от жгучей жидкости, которую ей вливали в рот. Поперхнувшись, Юлька поняла, что жидкость — это коньяк. Причем совсем неплохой. Но тут Юлька вспомнила о Павле, и все мысли о сравнительных достоинствах различных коньяков быстро вылетели у нее из головы.

— Что с ним случилось? — отпихивая от себя чьи-то руки и поднимаясь, спросила она. — Он мертв?

Последний вопрос прозвучал довольно глупо. Цвет кожи Павла не оставлял никаких сомнений на этот счет. А также кровавое пятно, расплывшееся у него на левой стороне груди, и окрашенные кровью комья снега, которые были раскиданы вокруг.

— Неосторожное обращение с оружием, — наконец сказал егерь. — Юля, поверьте, мне очень жаль, что так случилось.

Юля попыталась разобраться в том, что она чувствует. И к своему удивлению, поняла, что не чувствует ничего, кроме громадного облегчения. Это ее ужаснуло. Юлька всегда считала себя добрым и мягким человеком. А тут перед ней лежит бедный застрелившийся человек — ее муж, а у нее в душе ни единой капли скорби. Юлька даже удивилась самой себе.

— Это, должно быть, шок, — прошептала Юлька, стараясь успокоить себя. — Потом я приду в себя и начну скорбеть, плакать и убиваться.

Но пока скорби не было, Юлька внесла резонное предложение:

— Нужно откопать его и перенести на базу.

С этим все согласились.

— Что бы там ни сказала милиция, нельзя его оставлять тут на ночь, — сказал егерь. — Да и все равно следы, если они и были, мы давно затоптали.

С этим тоже все согласились. Тело Павла выкопали из-под снега. И печальная процессия двинулась обратно.

— Постойте! — воскликнула Юля. — А где же его ружье?

Все остановились, положили тело Павла обратно в снег и послушно принялись искать ружье. Увы, ружья не было. Не помогли даже собаки.

— Как же так? — изумился егерь. — Рана явно огнестрельная, а самого ружья нет?! Очень странно.

В конце концов ружье обнаружилось, но лежало оно метрах в пятидесяти от того места, где нашли Павла.

— Должно быть, у Павла еще хватило сил, чтобы проползти эти метры, — сказал егерь. — Но потом силы оставили его, а мороз прикончил окончательно.

И тут Юлька наконец зарыдала, представив себе эту картину. Ей снова сунули фляжку с коньяком, потом еще одну и еще. И к тому моменту, когда третья фляга опустела наполовину, Юлька уже не рыдала, а активно ругала охоту и всех охотников, особенно тех, которые не умеют обращаться со своим оружием. Потом Юлька неожиданно уснула, и до машины ее пришлось тащить двум мужчинам. Остальные по очереди несли тело Павла, которое на морозе застыло в крайне неудобной для транспортировки позе.

Проснулась Юлька от громкого голоса, показавшегося ей знакомым. Но так как этого голоса тут никак быть не могло, то Юлька решила, что ей это все снится, и глаз открывать не стала.

— А с ней что? — услышала она тот же голос, который неожиданно задрожал. — Она тоже мертва?

— Нет, нет, — услышала она голос егеря. — Просто она в шоке. И спит.

— Спит?! — возмутился тот же голос уже над самым Юлькиным ухом.

Юля поморщилась от отдавшегося у нее в голове громкого голоса и открыла глаза.

— Мариша?! — пораженно выдохнула она. — Ты тут откуда взялась?

— К тебе на помощь приехали! — заявила ей Мариша. — А ты как думаешь, чего нам тут среди зимнего леса делать? И Инна со мной. Только я вижу, что мы могли не спешить. Спасать тебя уже не от кого. Павел что, действительно мертв?

— Да, — кивнула Юля. — Случайно попал себе в грудь, когда стрелял, а потом замерз на морозе.

— Вот уж никогда бы не подумала, что он на это способен, — пробормотала Мариша в ответ.

К этому времени Павла уже внесли в тепло, чтобы он к приезду милиции немного оттаял и можно было более подробно рассмотреть его рану. И выяснить, что же с ним случилось на самом деле. Подруги отвели Юльку в комнату, которую указал им егерь, и уложили ее на кровать.

— Ты как? — озабоченно спросила у нее Инна.

— Я в шоке, — сказала Юлька, немного подумав.

— Ты не в шоке, ты просто пьяна, — принюхавшись, заметила Мариша. — Что ты пила? Коньяк?

— Я не помню, — отмахнулась Юлька. — Какое это теперь имеет значение? А почему вы тут? Как вы меня нашли?

Подруги переглянулись.

— Тебе сейчас лучше поспать, — сказала Мариша. — А завтра утром мы тебе все подробно расскажем.

— Ладно, — покорно согласилась Юлька. — Только вы меня разбудите, когда приедет милиция.

— Можешь не беспокоиться, — фыркнула Мариша. — Если не мы, так они тебя сами разбудят.

Когда Юлька уснула, Мариша вывела Инну из комнаты и озабоченно сказала:

— Ты видела этих охотников, которые притащили тело Павла?

Инна кивнула.

— Они тут все, — шепотом сказала ей Мариша. — И Максим с Лехой, и Шайкин с приятелем. Только отца Галины нет. Но я голову даю на отсечение, что этот седовласый мужчина — его родственник. Не хватает только той загадочной женщины, которая приходила к Ангелине домой и угрожала ей и Павлу. И еще я не понимаю, кто те двое парней.

И она показала головой на двух молодых крепких ребят, которые с непроницаемыми лицами сидели среди остальных.

— Это парни Бритого, — со вздохом просветила подруг Инна. — Во всяком случае, одного из них я знаю. А второй наверняка его приятель.

— Так, — сказала Мариша. — С этими хотя бы все ясно, зачем они тут. Их прислал Бритый. А вот только где же он сам?

Но долго ломать голову над этим вопросом девушкам не пришлось. Бритый прибыл следующим утром всего за час до приезда милиции. Он ни слова не сказал своей жене, отчего Инне стало совсем не по себе, хотя она лично Павла не убивала и даже приехала в заказник уже после его смерти. Вместо жены Бритый сразу же начал о чем-то шептаться с теми двумя парнями, которые работали на него. Подруги молча ждали, когда Бритый обратит на них внимание. Наконец Бритый закончил беседовать со своими парнями и направился к Инне.

— Не оставляй меня с ним наедине! — взмолилась Инна, обращаясь к Марише. — Он меня придушит.

— Не посмеет! — воинственно заявила Мариша. — Хватит с нас уже трупов!

Бритый подошел к жене и уставился на нее долгим задумчивым взглядом. Слов он никаких не говорил, но подруги почему-то начали под его взглядом ежиться. Им вспомнились все их грешки и прегрешения, и они подумали, что в общем-то у Бритого есть полное право быть недовольным поведением своей супруги.

— Ну что ты смотришь?! — наконец не выдержала Инна. — Я же не виновата, что кто-то убил Павла или он сам в себя выстрелил.

— Вот что, — сказал Бритый, не обращая внимания на речь Инны. — Вы вокруг Павла крутитесь уже давно. Уверен, что вам удалось много про него узнать. Быстро выкладывайте мне все, что вы знаете. А я вам скажу, как действовать дальше. И поторопитесь, пока менты не приехали.

— Сначала мы узнаем, было это убийство или просто несчастный случай на охоте, — ответила ему Инна. — А потом уже тебе все подробно расскажем.

Но прибывший лейтенант милиции и эксперт быстро развеяли все надежды подруг на несчастный случай.

— Выстрел был сделан из другого оружия, — осмотрев тело Павла и его ружье, заявил эксперт всем собравшимся. — Сразу видно, что из того ружья, которое было найдено возле убитого, никто не стрелял уже больше полугода.

— Так что же, выходит, все-таки убийство? — прошептала Инна.

Менты не соизволили ей ответить, зато предложили всем присутствующим сдать имеющееся у них в наличии огнестрельное оружие. Все послушно сдали ружья. Второе ружье Павла, оставленное им в доме, также забрали. И Марише с Инной тоже пришлось отдать на экспертизу ружья Бритого, которые они привезли с собой, что отнюдь не улучшило настроения последнего.

— Толку от этой экспертизы все равно никакой не будет, — прошептала Мариша на ухо Инне. — Убийца, если он среди нас, уже давно избавился от того оружия, из которого застрелил Павла.

— Меня уже давно терзает другое, — сказала Инна. — Как все эти люди, имевшие зуб на Павла, оказались в одном месте и в одно и то же время?

— Это странно, но сейчас меня интересуют более насущные проблемы, — ответила Мариша. — Будем мы говорить милиции все, что нам удалось узнать про Павла?

— Придется, — пожала плечами Инна. — А то ведь они сами когда еще докопаются до правды. А то могут и вовсе по ложному следу пойти. Придется сказать, что почти у всех охотников был повод ненавидеть Павла и желать ему отомстить.

Бритый, который услышал слова Инны, побледнел.

Лейтенант Топорков тем временем начал допрос всех присутствующих, включая и егеря Сашку, который после случившегося не мог оправиться от шока и со вчерашнего дня заливал свой шок изрядными дозами спиртного. Так что в качестве свидетеля в теперешнем своем состоянии он подходил мало. Допросил лейтенант также и подруг, которые, как и собирались, выложили лейтенанту всю правду. Слушая подруг, лейтенант то краснел, то бледнел, а глаза его округлялись.

— По вашим словам, в лесу собрались практически одни враги убитого, — сказал он, ошеломленный услышанным.

— Во всяком случае, люди, которым очень бы хотелось видеть Павла мертвым или в крайнем случае инвалидом, — заверила его Мариша.

В результате Топорков объявил, что все находящиеся в заказнике люди подозреваются в совершении убийства Павла Аистова. В том числе его жена и ее подруги. Это же касается и тех двух знакомых Инне охотников, которые показали подругам дорогу в заказник. Теперь они горько казнили себя за то, что поддались на уговоры Инны, но было поздно. И, как решил лейтенант Топорков, до тех пор, пока не будет найден истинный убийца, ни один человек территорию охотничьей базы не покинет.

Все мужики после его слов страшно расстроились. Нет, они были не против того, чтобы провести на базе неделю и даже больше, но при этом они желали ходить на охоту. А ходить-то как раз было не с чем. Потому что все огнестрельное оружие было у всех изъято. А на всякий случай лейтенант распорядился изъять и холодное оружие, вплоть до кухонных ножей. Так что теперь, даже попадись добыча в оставленные егерем капканы, ее было бы нечем разделать.

— Ну и что? — спросила Инна у Мариши, когда они вышли от Топоркова. — И чего мы добились своей откровенностью с милицией? Нас же еще и заподозрили в том, что мы созвали сюда всех этих людей, имеющих зуб на Павла, чтобы замаскировать собственное злодейство.

— Да, а главное, и мотив у нас имелся, — счастье подруги, — грустно согласилась с ней Мариша. — Вообще-то кое в чем Топорков прав.

— В чем это еще? — удивилась Инна.

— Если бы Павел и в самом деле принялся всерьез терроризировать Юльку и если бы другого выхода не нашлось, то я бы его убила, — хладнокровно ответила Мариша. — Или если бы не убила, то уж искалечила бы точно. И ты мне поверь, я нашла бы способ это сделать.

Инна покопалась в своих собственных чувствах и с удивлением обнаружила, что жизнь и счастье Юльки ей тоже гораздо важней счастья и даже жизни какого-то там Павла, который к тому же всегда держался с ней, Инной, по-хамски. Так что она согласно кивнула, и подруги снова пришли к миру и согласию.

— А ты не поняла, чего этот лейтенант болтал, будто мы с тобой созвали сюда всех этих людей с помощью каких-то писем? — спросила Мариша.

— Нет, — покачала головой Инна. — А ты им ничего не писала?

— Ничего, — решительно заявила Мариша. — Да и что конкретно я могла им написать? Мы с тобой сами только вчера, и то с помощью твоих приятелей-охотников, узнали, как добраться до этого заказника. И потом, мы не были на все сто процентов уверены, что Павел прячется с Юлькой именно здесь. Мы же всю дорогу обсуждали, туда мы едем вообще или нет.

— А вот по словам Топоркова, все эти люди получили какие-то письма, которые заставили их сюда приехать, — сказала Инна.

— Вот бы узнать, что было в этих письмах! — воскликнула Мариша. — И хорошо бы взглянуть на само письмо. Хотя бы на одно из них. Я только и поняла, что все письма были анонимные. Но этого мало.

— Мало, — согласилась Инна.

— Вот и нужно нам с тобой увидеть само письмо, — сказала Мариша. — А еще лучше его прочесть.

— Сама об этом же мечтаю, — призналась Инна. — Но вся беда, что Топорков письма изымает как вещественные доказательства.

— А кто из нас еще к нему на допрос не ходил? — живо прикинула Мариша.

— Только вон тот седовласый господин, — тихо ответила Инна, кивая в сторону диванчика, где в одиночестве примостился неизвестный подругам мужчина. — Ему стало плохо с сердцем, и он отпросился немного полежать.

— Но сейчас его, видимо, отпустило, — заметила Мариша. — Раз он присоединился к остальным и ждет своей очереди для допроса.

Подруги переглянулись и разом решили, что ни за что нельзя позволить Топоркову изъять последнее анонимное письмо, находящееся, по всей видимости, у седовласого господина. Поэтому подруги резво подскочили к пожилому господину и не без некоторого труда — он, видите ли, пригрелся у камина — увлекли его подальше от комнаты, которую Топорков временно переоборудовал в кабинет для допросов.

— Вы ведь дядя Галины? — наудачу спросила у седовласого мужчины Мариша.

Но, как всегда, ей повезло.

— Как вы узнали? — поразился мужчина, не отрицая своего родства с бывшей женой Павла.

— Фамильное сходство, — соврала Мариша, которая понятия не имела, как выглядела при жизни Галина. — Вы с Галиной просто очень, очень похожи.

— Да, я ее дядя по отцовской линии, — признался мужчина. — Думаю, что милиция быстро разберется, кто здесь кто. Так что тайны из своего имени я делать не собираюсь. Позвольте представиться — Владимир Иванович Орехов.

Девушки, в свою очередь, тоже представились.

— А что случилось с вашим братом? — спросила Мариша. — Почему он сам не смог приехать? Он снова заболел?

— Вы сами ответили на свой вопрос, — грустно кивнул Владимир Иванович. — После смерти племянницы брат стал сдавать. Только вот это письмо поддержало его силы. Он позвонил мне и буквально умолял поехать с ним. Я человек одинокий, мне отпрашиваться не у кого. Детей у меня нет, Галина была нашим общим ребенком. Мы все так ее любили! Я и подумал, что обязан съездить с братом. Но увы, по дороге выяснилось, что дух моего брата все-таки сильней, чем его плоть. И вместо заказника мне пришлось отвезти брата в больницу.

— И?.. Простите, он жив?

Владимир Иванович грустно улыбнулся.

— Врачи сказали, что ему осталось жить не больше месяца. Сердце очень изношено. Тахикардия и стенокардия просто чудовищные. Сосуды у моего брата тоже в ужасающем состоянии. Врачи просто удивлялись, как он до сих пор живет. Разумеется, брат знал о состоянии своего здоровья. Он позвал меня к себе в палату и заставил поклясться, что я отомщу этому мерзавцу, как он называл Павла, за Галину.

— И вы согласились? — затаив дыхание, спросила у него Инна.

— На такие вопросы я вам не отвечу, — сказал Владимир Иванович.

— И не надо, — поспешно сказала Мариша. — Вполне достаточно того, что вы здесь. А раз вы тут, значит, собирались выполнить последнюю просьбу вашего брата.

— Все это письмо! — с досадой воскликнул Владимир Иванович. — Мой брат уже почти оставил эту ужасную мысль о мести. Здоровье не позволяло. Но тут… Он словно заново пережил то ужасное время, когда Галочка…

И тут голос его прервался. Похоже, дядя и в самом деле нежно любил племянницу.

— Кстати, о письме, — осторожно сказала Инна. — Все только и твердят что об этих письмах, из-за которых они тут. Нельзя ли и нам на него взглянуть?

— Вы что, хотите сказать, что не получали таких же писем? — удивился Владимир Иванович.

— Нет, — покачали головами подруги. — Мы тут по личной инициативе. У нас подруга вышла замуж за Павла.

Владимир Иванович не стал бесполезно повторять подругам о том, что личная инициатива не всегда бывает полезна. Кажется, он все понял. Но за письмом в карман полез довольно охотно и, покопавшись в кармане, достал его.

— Вот, читайте, — сказал он подругам.

Подруги вцепились в письмо с двух сторон, но оно их откровенно разочаровало отсутствием почерка. Письмо было написано печатными буквами синей шариковой ручкой и содержало в себе всего одну строчку, информирующую, что Павла Аистова можно застать в заказнике «Лесное», где он будет жить крайне уединенно, и с ним легко можно будет потолковать о прошлом. Подписи не было, вместо нее были нарисованы то ли голубиные, то ли аистовы крылышки.

— Очень милая картинка, хотя и не совсем понятно, при чем тут крылышки, — сказала Инна. — Хотя, может быть, писавший намекал на фамилию Павла.

— Я тоже не очень понял, в чем тут дело, но мой брат был уверен, что Павел — настоящий дьявол. А это письмо послали некие люди, которые объединились в своеобразный союз, чтобы не позволить Павлу и дальше измываться над беззащитными женщинами, попавшими в плен его чар.

— Но вы уверены, что письмо предназначалось именно вашему брату? — спросила Мариша.

— Ошибки быть не могло, — покачал головой Владимир Иванович. — На конверте стояло имя моего брата. А вот адреса не было. Ясно, что нашлись наконец люди, которые решили положить конец этому беспределу под именем Павел!

— Но ваша племянница… — начала говорить Мариша, но Владимир Иванович ее перебил.

— Она тоже совершенно перестала соображать, что к чему, когда познакомилась с этим человеком! — сказал он. — Галина знала, что здоровье у нее слабое и врачи категорически запретили ей иметь детей. Для Галины попытка выносить ребенка была равносильна самоубийству. Она это знала, вся наша семья это знала, Павел, разумеется, тоже был в курсе. Мы все не раз предупреждали его об этом еще до их свадьбы. Твердили, что детей у них быть не может. Заклинали Павла подумать. Однако он сказал, что все понял, но так любит Галину, что обойдется и без детей. Мы успокоились, но вдруг узнали страшную новость. За несколько месяцев Павел успел так запудрить мозги нашей девочке, что она твердо решила рожать. И уже была беременна. Родители пришли в ужас. Врачи только руками развели, они не могли насильно заставить Галину отказаться от ее самоубийственного намерения. Павел же уверял, что все будет хорошо, он обожает Галину, она обожает его, и с ребенком все получится отлично. Но вышло так, как предсказывали врачи. И Галина умерла, так и не доносив ребенка до положенного срока.

— Но зачем Павлу нужен был этот ребенок от Галины? — воскликнула Инна. — У него уже был сын от первого брака. И ожидался ребенок от еще одной женщины.

— Должно быть, Павел считал, что ребенок привяжет к нему Галину прочней, чем что-либо другое. Где-то могу его понять. Я и сам очень хотел иметь детей, но вот не получилось.

И Владимир Иванович сокрушенно покачал головой. Подруги переглянулись, но дядя Галины неожиданно продолжил:

— Так о чем я? Ах да, я мог бы понять Павла, если бы не одна деталь. От своей бабушки — матери ее матери — Галине досталось очень богатое приданое. Не думайте, это была не квартира, не машина, не дача. Это была коллекция ювелирных изделий, которые наша бабушка приобрела в разное время и иногда, как мне кажется, не вполне законным путем. Но как бы то ни было, теперь это не имеет никакого значения. Коллекция и в самом деле была великолепна. Многим из вещей место в Эрмитаже. И уж конечно, каждая из них стоила огромных денег. Поверьте, я и сам не бедный человек. Так вот, речь шла о многих сотнях тысяч долларов. И вскоре после смерти Галины зашел разговор об этих ценностях. Учитывая короткое время, которое Павел пробыл мужем Галины, мы потребовали вернуть основную часть коллекции нам. В семью. Но Павел в ответ показал нам завещание Галины, где четко и ясно указывалось, что всю коллекцию она оставляет своему мужу Павлу Аистову за его любовь, преданность и то счастье, которое он ей подарил. А нам троим — матери, отцу и мне — Галина оставляла по одной вещи из этой коллекции, которые Павел нам и вернул. В этом у меня к нему претензий нет. Но львиная доля все равно осталась в его руках.

— Всякое случается, — пробормотала Мариша.

— Да, если бы не еще одна случайность. Завещание было написано еще до того, как Галина забеременела. И у меня, а в особенности у моего брата сложилось такое мнение, что Павел специально задурил Галине голову, заставил ее забеременеть, зная, что это было для нее равносильно смерти. И в результате получил коллекцию, к обладанию которой и стремился.

— Но это недоказуемо, — сказала Инна.

— Если бы мы могли доказать вину Павла, он бы уже давно сидел в тюрьме! — сердито ответил Владимир Иванович. — И еще один факт. Павел сделал предложение Галине в тот же день, когда она продемонстрировала ему часть бабушкиной коллекции. Бедной девочке очень хотелось поразить молодого человека. И она нацепила на себя чуть ли не половину коллекции. Во всяком случае, она взяла самые эффектные вещи. Павел был сражен, уточнил, подлинники ли это, и тут же сделал Галине предложение. Я с самого начала задумывался, стал бы он так пылко проявлять свои чувства к Галине, если бы не знал про драгоценности.

— Этот Павел, если судить по вашим словам, был просто монстр, — сказала Инна.

— О мертвых принято либо ничего, либо хорошее, поэтому я промолчу, — ответил Владимир Иванович.

В это время появился Топорков, который разыскивал своего последнего подозреваемого. Увидев Владимира Ивановича в обществе подруг, Топорков выразительно поднял брови. И, пригласив Владимира Ивановича к себе в кабинет, вернулся и сказал подругам:

— Учтите, я не потерплю никакой самодеятельности. Шутки кончились, тут совершено убийство. И предстоит узнать, кто именно из этих людей убил мужа вашей подруги. Кстати, как она?

— Пока спит, — ответила Мариша.

— Разбудите и попросите ее прийти ко мне, — сказал Топорков. — Сами понимаете, несмотря на ее горе, я должен ее допросить, как она провела вчерашний день. И вообще, кто, кроме жены, может разобраться в жизни мужа?

— Его любовница, — пробормотала очень тихо Мариша, но у Топоркова оказался на редкость острый слух.

— Это та, которая пропала из собственного дома, а перед этим ей угрожали? — поинтересовался он у подруг. — Что ж, я вижу, оба дела переплелись в одно. Я уже связался со следователем из Питера, который вел дело Шайкина и его компании. Он может подъехать в самое ближайшее время. Думаю, что в его присутствии господин Шайкин будет более откровенен. Так вы разбудите все-таки вашу подругу. Это и в ее интересах.

И Топорков вернулся в свой кабинет для беседы с Владимиром Ивановичем. Подруги же из неосторожно оброненных слов лейтенанта сделали верный вывод, что Шайкин пока не раскололся, и отправились на его поиски. Но сначала они, разумеется, разбудили Юльку, которая проснулась вполне бодрая, вешаться или резать себе вены из-за вчерашнего она явно не собиралась. Но визит к следователю ее серьезно обеспокоил.

— Ты ни в чем не виновата, — убеждала ее Инна. — Скажи ему правду. Как вчера кто-то незадолго до прихода егеря и охотников приходил к твоему дому, а потом сбежал. Как ты нашла документы Павла. Про его жен расскажи, хотя про них, я думаю, милиция уже знает. А вот что у Павла была любовница, ты пока не рассказывай. Не надо.

— А им это не покажется подозрительным? — спросила Юля. — Что я так много вынюхала про своего мужа, а вот про существование у него любовницы не подозревала?

— Ничего удивительного в этом нет, жены всегда о таких вещах узнают последними, — заверила Юльку Инна.

— А главное, не забудь ты сказать этому Топоркову, что вчера весь день провела в доме, запертая снаружи, — вдалбливала в Юлькину голову Мариша. — Это может подтвердить и егерь, который тебя выпустил. А для милиции это будет доказательством твоей невиновности. Ты ведь не хочешь отвечать за то, чего не делала?

Юлька помотала головой и сказала, что жизнь с Павлом хоть и была не сахар, но убивать она бы его ни за что не стала. Скорее, просто смылась бы и наняла себе охранников, если бы Павел стал очень уж доставать ее своей любовью. После этого она пошла к лейтенанту, а подруги отправились искать Шайкина. Его они обнаружили сидящим на улице. Шайкин довольно хмуро наблюдал, как с неба падают редкие снежинки. Вообще-то с утра распогодилось, даже светило солнце. Однако сейчас погода снова начала портиться. Но подругам было не до того. Они подошли поближе к Шайкину и внимательно рассмотрели парня.

На вид он был очень даже ничего. На любителя, на любительницу, конечно. Высокий, крепкий, с крупной головой и коротко стриженными волосами. Но глаза у него были недобрые, какие-то затравленные, и был он похож на какого-то сильного дикого зверя. Подруги как-то сразу поняли: этот человек способен забить соперника до смерти и сломать нос кому угодно, хоть и следователю Сорокину.

— Привет, — тем не менее сказала Мариша.

Шайкин поднял глаза и оглядел Маришу с ног до головы. Под его взглядом она почувствовала себя раздетой догола. Ощущение было не из приятных, тем более что, проведя осмотр, Шайкин ограничился одним лишь кивком.

— Знаешь, а следователь считает, что ты самый реальный подозреваемый по делу об убийстве Павла Аистова, — сказала Инна.

— Ха! — отозвался Шайкин. — Во-первых, никакой он не следователь. Просто участковый. А во-вторых, пусть сначала докажет мою вину. У него нет орудия убийства, а без этого все его домыслы — пустой звук. Вот нашли бы при мне оружие, из которого стреляли в Павла, тогда другое дело.

— Напрасно ты храбришься, — сказала Мариша. — Ты единственный, кто уже имел конфликт с законом. И конфликт именно из-за Павла. И на свободу ты вышел всего месяц назад…

— Уже больше месяца, — перебил ее Шайкин.

— Но все равно, с момента твоего освобождения прошло не так много времени, а твой враг уже убит, твоя бывшая невеста исчезла, и сам ты находишься в такой ситуации, что заподозрить тебя в убийстве соперника — самое милое дело.

— Откуда я мог знать, что тут соберется такая компания ненавидящих Павла? — буркнул Шайкин. — От вас не скрою, надеюсь, диктофон вы под одеждой не прячете, так вот, не скрою, что действительно приехал сюда, чтобы потолковать с Павлом.

— О чем?

— Не о чем, а о ком. О Светлане, — ответил Шайкин.

— А что Светлана? — осторожно спросила у Шайкина Мариша.

— Я хотел, чтобы Павел отказался от нее, — сказал парень. — Светланка до сих пор любит меня. Она мне сама в этом призналась.

— Когда? — ахнули подруги.

— Когда я вернулся, она пришла ко мне домой. И мы с ней поговорили, — объяснил им Шайкин. — Я предлагал ей переехать ко мне. Но, по-моему, она боялась Павла. Я ей сказал, что прощу ей прошлое предательство, потому что все бабы думают не головой, а тем, что значительно ниже. Так что прощу я ей прошлую вину, тем более что по молодости все это было. И от Павла ее избавлю.

— А она?

— Она чего-то все тянула, — сказал Шайкин. — А потом я получил это письмо.

— Какое письмо?

— Анонимное, — ответил Шайкин. — И оно сообщало, где я могу найти Павла. Сначала я кинулся к Светлане, а ее нет. А соседи твердят что-то невразумительное про кровь у нее в доме и про беспорядок. У меня словно в голове все взорвалось. Неужели, думаю, этот мерзавец осмелился мою Светланку обидеть. Поеду, думаю, и потолкую с ним по душам. Тем более что в письме было написано, что жить Павел будет уединенно. Заодно, думаю, и выясню, куда он Светланку подевал и почему в квартире кровь.

— Ну и что?

— Ну и не успел! — с досадой ответил Шайкин. — Кто-то до меня его прикончил. Теперь лейтенантик-то этот бедовый говорит, что я приехал раньше, еще вчера ночью. За это время якобы я подстерег и прикончил Павла, оружие утопил или спрятал, а сам потом подъехал к заказнику, дескать, вот — только что прибыл.

— А это было не так? — уточнила Мариша.

— Совсем не так, — огрызнулся Шайкин.

— А свидетель у тебя есть, который мог бы подтвердить, что ты говоришь правду?

— Есть, — кивнул Шайкин. — И не один. Видите ли, девчонки, мы с приятелем немножко заплутали. И прошлую ночь провели в какой-то деревушке. В доме у одной вдовушки. Думаю, что вдовушка долго нас со Степаном теперь забыть не сможет. Так что свидетель, вернее свидетельница, есть. Да и продавщица в магазине в той же деревушке, где мы с вдовушкой развлекались, нас со Степкой помнить должна. Мы там бухло брали и повздорили с ней немного.

— Ну и отлично, — сказала Мариша. — Значит, у тебя алиби. Какое-никакое, а алиби.

— Только что от него толку? — с горечью спросил Шайкин. — Кому интересно проверять всех моих свидетелей? Спишут эту мокруху на меня, я чувствую.

— Нет, следователь Сорокин не такой, — сказала Инна. — Он дотошный. И хотя ты ему в свое время нос повредил, мстить он тебе не будет. И все выяснит. Если то, что ты рассказал, правда, тебе ничего не грозит.

Шайкин только плечами пожал и сплюнул в снег, показывая, что в сказки о добрых или просто порядочных следователях давно не верит. Подруги оставили его одного продолжать любоваться на падающий снег.

— Что скажешь? — спросила Мариша у Инны.

— Что он до сих пор любит Светлану и не похищал ее, — сказала Инна. — И если у него и в самом деле есть свидетели, что он прошлой ночью заблудился и провел ее в деревне, развлекаясь у какой-то вдовушки, то к убийству Павла он непричастен.

— Но Максим с Лехой тоже не могли быть причастны, — сказала Мариша. — Они выехали чуть раньше нас. И на месте были почти одновременно с нами. Совсем немного раньше.

— А откуда мы знаем, что они выехали рано утром, а не сразу же вечером, как только Серега снял с Максима наблюдение? — задала Инна коварный вопрос.

Мариша глубоко задумалась.

— Соседи Лехи могли видеть, в какое время они уезжали, — сказала она наконец.

— Это еще бабушка надвое сказала, — покачала головой Инна. — Могли и не видеть. Кому интересно среди ночи вскакивать и смотреть, чья там машина от дома отъезжает.

— Все равно нужно с Максимом поговорить, — сказала Мариша. — Хотя он и грубиян, но думаю, что сейчас обстоятельства вынудят его быть повежливей.

Юлька еще не выходила из кабинета Топоркова, Владимир Иванович, напротив, уже вышел оттуда, но сразу же отправился к себе в комнату пить лекарства, и подругам не удалось узнать, о чем спрашивал его Топорков. Поэтому подруги отправились разыскивать Максима с Лехой. Парней им удалось застать возле джипа Бритого. От нечего делать парни разглядывали его со всех сторон и восхищенно цокали языком.

Самого Бритого, как и его ребят, что-то не было видно. Бритый как приехал с утра, так и исчез, успев лишь прочесть Инне короткую нотацию о том, что если кому и нужно лечиться по поводу больной головы, так это вовсе не ему, а именно ей, его любимой женушке. И он даже готов оплатить лечение, сколько бы оно ни стоило, лишь бы ему из больницы вернули нормальную женщину, а не какого-то Шерлока Холмса в юбке.

В общем, таких ехидных обвинений Инна от Бритого еще не слышала. И теперь заподозрила его в том, что, пока она его перевоспитывала своими скандалами и уходами, Бритый обзавелся женщиной с ангельским характером, вот теперь и измывается над бывшей своей любовью. Эта мысль Инну совсем не порадовала, но она решила все выяснить у самого Бритого, когда он наконец соизволит явиться и объяснить, как его ребята оказались в заказнике и что они вообще тут делали и что видели.

— Максим, — окликнула Инна парня.

Тот повернулся и уставился на девушек.

— А! — узнал он их. — Это вы явились к Наташке, растревожили ее до слез и еще врали, что по поводу работы. Как вам не стыдно так зло шутить над моей сестрой?

— Мы вовсе не собирались шутить, — принялись оправдываться подруги. — Мы просто хотели побольше узнать о Павле. И это Наташа велела нам сказать тебе, что мы к ней по поводу работы. Иначе ты бы нас дальше порога не пустил.

— Не пустил бы, — подтвердил Максим. — Слышать про этого мерзавца ничего не хочу. И не хотел, чтобы его поганое имя снова тревожило мою сестру. Знать бы его не знал тысячу лет.

— Однако ты тут! — возразила Мариша. — Ты получил такое же письмо и явился сюда, чтобы потолковать с Павлом наедине. Так? А друга зачем прихватил? Для весомости аргументов, которые ты собирался привести Павлу?

— Я убивать Павла не собирался, — мрачно ответил Максим. — Вот еще, грех на душу из-за такой падали брать. Я просто хотел, чтобы Павел отстал от моей сестры. Даже думать забыл, как ее зовут.

— А он что, не забыл? Они же расстались!

— Сестра сказала, что расстались. Но в последнее время Павел снова начал звонить. А так как узнать мой номер телефона он не мог, значит, Наташка первая позвонила ему. И значит, она еще питает какие-то чувства к Павлу. Сами понимаете, я не хотел, чтобы этот кошмар, из которого она едва выбралась, снова ворвался в ее жизнь.

— Но если твоя сестра продолжала, несмотря ни на что, любить Павла, тебе было бы трудно уговорить его оставить Наташу в покое, — возразила Инна.

— Я его не убивал и убивать не собирался, — упрямо повторил Максим. — Да если хотите знать, мы с Лехой просто по времени не успели бы добраться до Павла раньше его убийцы. Мы вчера выехали из города около десяти утра.

— И это кто-то может подтвердить? — недоверчиво спросила у него Инна.

— Да весь Лехин двор может подтвердить, — сказал Максим. — Мы все утро провозились со свечами, пока добились искры.

Подруги помрачнели. Если Максим говорил правду, то из присутствовавших на охотничьей базе ни у кого не было возможности добраться до Павла еще до того момента, как он получил пулю в грудь.

— А письмо? — спросила у Максима Инна. — Ты ведь тоже получил письмо, в котором говорилось, где можно застать Павла, чтобы спокойно и без помех потолковать с ним?

— Конечно, — кивнул Максим. — Я отдал его этому менту, который меня допрашивал.

— Письмо было написано печатными буквами? — спросила Мариша.

— Да, — кивнул Максим. — И знаете, что меня удивило? Оно лежало в почтовом ящике в том доме, где раньше жила Наташа. Ту квартиру мы сдаем, Наташа сама так захотела. Так вот, я поехал к нашим жильцам за квартирной платой, и они передали мне это письмо.

— Почему тебе?

— На конверте было мое имя, — пожал плечами Максим.

— А Наташе ты его показывал?

— Да с какой стати мне ее волновать? — возмутился Максим. — Конечно, я ей письма не показывал.

Подруги кивнули и повернулись, чтобы уйти.

— И еще, — услышали они голос Максима, — если вас так интересуют эти письма, то мое письмо почему-то было без адреса.

— Вот как? — задумчиво произнесла Инна. — Интересно. Остальные письма, похоже, тоже лежали в конвертах без адресов. Хм, что бы это значило?

К этому времени Топорков уже закончил терзать Юлю. Убедившись, что она при всем своем желании не могла застрелить Павла, потому что просидела все утро и почти весь день запертой в своем доме, он ее отпустил.

— Уф! — сказала Юлька, вернувшись к подругам. — Вроде бы знаю, что ни в чем не виновата, а все равно во время допроса меня даже пот прошиб.

Инна осталась с Юлей, а Мариша отправилась беседовать с другими подозреваемыми, которые тоже получили письма от неизвестного информатора. Вернувшись к подругам, Мариша сказала:

— В общем, картина складывается следующая. Все получили одинаковые письма в одинаковых конвертах без адреса и без марки. И выходит, что тот, кто разослал эти письма, не доверял почте или очень торопился. Ему нужно было, чтобы письма нашли не через день, или два, или даже три, а сразу же, как только он их написал. И причем письма пришли как раз в тот день, когда Павел увез Юльку из города.

Но договорить подруги не успели, потому что явился Бритый со своими ребятами. Выглядели они словно снеговики, хотя особенного снега с утра не было. Наспех перекусив нарезанной колбасой с хлебом и солеными огурцами, потому что настоящий обед ни у кого не было ни желания, ни времени приготовить, Бритый сказал, обращаясь к жене и ее подругам:

— Мы осмотрели место убийства. Возле самого тела, конечно, изрядно потоптались, и ничего обнаружить нам не удалось. Зато в нескольких метрах начинаются следы — вернее, лыжня. Снег слегка припорошил ее, но, видимо, убийство произошло уже в то время, когда метель унималась.

— Да, да, — подтвердила Мариша. — И труп тоже был закидан снегом словно бы специально. Такими неровными комьями. А потом сверху немного запорошен еще и метелью.

— Так вот, — продолжил Бритый. — Мы пошли по этой лыжне, она идет не так уж далеко, но доходит до самого шоссе. Примерно километр или чуть меньше. Снегу там навалило каждому из нас по пояс. Так что этот километр дался нам с трудом. Тот человек, который использовал лыжи, очень умно поступил. Но мы с собой лыжи захватить не догадались и потому добрались до шоссе буквально чудом.

— Но добрались же, а что было дальше? — нетерпеливо перебила его Юлька.

— А дальше началось самое интересное, — сказал Бритый. — На шоссе этого лыжника ждала машина. Там на обочине осталось место, где свежего снега почти нет, и сохранились следы шин. И кроме того, в одном месте, где человек снял лыжи, нам удалось найти след его лыжного ботинка.

И Бритый замолчал, что-то обдумывая.

— Кстати, — добавил он, — возле шоссе уже появляется мобильная связь. Думаю, что тому причина — близость дороги.

— А что за машина ждала нашего лыжника? — спросила у него Инна.

— Какая-то модель «Жигулей», — ответил Бритый. — Не из последних. «Пятерка» или «семерка». Не могу пока сказать точно. Резина зимняя, шипованная. Но меня беспокоят не следы покрышек, а след ботинка лыжника.

— А что с ним? — спросили девушки.

— Он очень маленький, — смущенно ответил Бритый. — То есть я хочу сказать, что редко встретишь мужчину с тридцать шестым — тридцать седьмым размером ноги. Так что я думаю, что вашего Павла пришила женщина.

Подруги переглянулись.

— Ты не помнишь, какой примерно размер обуви у Ангелины? — спросила Инна у Мариши.

Та покачала головой и сказала:

— Ангелина — девушка высокая, чуть ниже меня. Так что, думаю, ее нога немногим уступала по размеру моей. Думаю, будет не меньше сорокового размера.

И она с гордостью выставила напоказ свою ногу под стать общей комплекции Мариши. Рост ее, когда она из чистого озорства надевала обувь с каблуками, приближался к двум метрам. А про размер обуви красавицы лучше вообще не говорить. Марише частенько приходилось проводить по многу часов в различных обувных магазинах, чтобы подыскать обувку, которая бы не только нравилась ей, но вообще приходилась впору. Инна вспомнила, что Ангелина действительно, учитывая ее рост, не могла бы носить тридцать шестой размер обуви.

— А оружие? — спросила Мариша у Бритого. — Вы нашли оружие?

— Ты имеешь в виду то, из которого застрелили вашего Павла? — спросил Бритый. — Нет, мы тщательно осмотрели все пространство вокруг лыжни. Но, видимо, убийца взял, а вернее сказать, взяла, оружие с собой.

— Ну, предположим, есть у нас на подозрении еще одна тетка, которая угрожала убить Ангелину и Павла, — сказала Мариша. — Ну, следила она за ним. Узнала откуда-то, что он решил спрятаться в этом заказнике. Ну, а дальше? Как эта тетка узнала, где именно в лесу будет охотиться Павел? Лес-то большой. И хотя она была на лыжах, все равно не понимаю, чем она руководствовалась, когда искала Павла.

— Думаю, что все было довольно просто, — сказал Бритый. — Судя по следам, машина, на которой приехала убийца, простояла у дороги с раннего утра или даже с ночи. Но рано утром, когда уже началась метель, убийца могла двинуться к домику, где жили Павел с Юлей. Подкараулить Павла, когда он вышел из домика, ничего не стоило. А проследить за тем, куда он направляется в метель, и того проще, особенно учитывая, что убийца была на лыжах. Она дала Павлу отойти подальше от дома, а потом окликнула его.

— Ты уверен, что она его окликнула? — спросила у мужа Инна.

— Думаю, что какое-то время они даже разговаривали, — кивнул в ответ Бритый. — Дело в том, что в одном месте следы от лыж и следы ног Павла глубже, чем в других местах. Так, словно лыжница и Павел простояли на этом месте некоторое время. А чего им было просто стоять? Конечно, они разговаривали. Метель к этому времени уже почти стихла, снегу на лыжне немного, так что ошибиться я не мог.

— А что было потом?

— Потом убийца достала свое оружие и выстрелила. Павел упал. Думаю, что ранение не было смертельным, и я не понимаю, почему убийца не закончила свое дело вторым выстрелом.

— Возможно, хотела дать Павлу помучиться подольше, — сказала Мариша.

— Или, напротив, пожалела о том, что натворила, — сказал Бритый. — Как бы там ни было, Павел мертв. И убила его женщина. Или мужчина с очень маленькими ногами. Но я бы все же искал женщину. Шерше, как говорится, ля фам.

Продемонстрировав свою эрудицию, Бритый со своими парнями куда-то удалился. А подруги остались, чтобы обсудить создавшееся положение.

— Итак, женщина. Единственная женщина, это та, которая являлась к Ангелине домой и угрожала ей и Павлу. И что мы знаем про эту женщину? — спросила у подруг Инна.

Так как Юлька последние недели провела в изоляции, то она ничем помочь не могла. А Мариша ответила подруге:

— Она была седой, сутулой и плохо одетой.

— Знаете, что я думаю, — сказала Инна. — Эта тетка разослала письма всем, кто, как она знала, имел зуб на Павла. Чтобы самой затеряться в куче подозреваемых. Ведь и у Шайкина, и у Максима с Лехой, и у Владимира Ивановича был мотив для мести.

— И мотив сильный, — сказала Мариша.

— Но кто мог так хорошо быть в курсе дела? — спросила Инна. — Только Ангелина. Но она, скорее всего, уже мертва. И уж ей-то точно не нужно было убивать Павла. Она же его обожала. У них был общий ребенок. И потом, Ангелина сама боялась какого-то неизвестного, о котором и предупреждала в своем письме Павла. А значит, у убийцы Павла был еще и сообщник.

— Знаете, что я думаю: если та тетка, которая явилась угрожать Ангелине, явилась к ней домой, то… то вполне возможно, она живет где-то по соседству с Ангелиной, — сказала Мариша.

— Павел мог познакомиться с дочерью той женщины, когда ходил в магазин или что-то в этом роде, — сказала Юлька. — Он вообще с легкостью знакомился с женщинами. Я сколько раз замечала: стоит нам с ним куда-то выйти, все женщины словно завороженные смотрят на него. Мне это, конечно, в какой-то мере сначала льстило. А потом стало злить. Потому что и он на них поглядывал, что бы он мне там ни втирал, я видела, как он улыбался в ответ особенно симпатичным девчонкам.

— Итак, мы установили, что Павел был не только жестокий негодяй, но еще и патологический бабник, — подвела итог Инна.

Юлька в ответ только вздохнула.

— И еще он был нагловатый и трусливый тип, — продолжила Мариша.

Юлька снова вздохнула и робко произнесла:

— Девочки, вы бы поосторожней, все-таки говорите о мертвом человеке, пусть даже и о моем обидчике, что вам, как подругам, простительно. Но все же…

— Ладно, извини, — буркнула Мариша. — Но все равно нам нужно вернуться в город и допросить наших старичков — соседей Ангелины насчет той тетки, которую они видели и которая сыпала угрозами в адрес Ангелины и Павла.

Впрочем, уехать подругам сразу не удалось. У всех машин, на которых в заказник приехали гости, предприимчивый Топорков изъял ключи, так что все фактически оказались пленниками на базе. Но так как стены в том помещении, где лежал Павел, были тонкие, то все уже точно знали, что с полученной при выстреле раной Павел мог прожить еще пару минут. От силы пять. А благодаря тем же стенам и тому, что пьяненький егерь Сашка совершенно не умел держать язык за зубами, скоро все на базе уже точно знали, что убили Павла из обреза, и ни одно из реквизированных у охотников ружей не подходит в качестве орудия убийства. Но отпускать подозреваемых Топорков не торопился. Он явно чего-то ждал.

Глава одиннадцатая

И на следующий день стало ясно, что ждал Топорков не чего-то, а кого-то. Уже совсем поздно вечером следующего дня приехал следователь Сорокин, о котором подруги рассказали Топоркову и которого тот, видимо, упросил приехать себе в помощь.

— Смерть наступила примерно между одиннадцатью и двенадцатью часами дня, — сказал Топорков своему коллеге. — Наши эксперты постарались это выяснить. Но, к сожалению, более точное время убийства установить трудно из-за того, что тело долгое время пролежало на морозе.

И опять же благодаря тонким стенам все на базе оказались в курсе времени убийства Павла.

— В таком случае тебе придется отпустить всех, — сказал Сорокин. — Мои ребята проверили алиби Шайкина и этих любящих родственников бывших пассий убитого.

— Кого? — не понял Топорков.

— Брата подруги Павла и дяди бывшей жены Павла, — пояснил ему Сорокин. — Так вот насчет Шайкина. Он действительно ночевал в деревне, куда завернул по дороге в заказник. Он там ночевал, и это подтвердили все жители этой деревеньки. Шайкин разгулялся так, что спать никому не давал. Носился пьяный по деревне с оружием, грозился кого-то застрелить и даже произвел пару выстрелов, слава богу, никого не ранил и даже ничьего имущества не повредил. Но в общем добраться из той деревни до базы к одиннадцати часам он никак не мог. И его приятель тоже. Так как оба были хороши с перепою.

— Выходит, Шайкин отпадает? — огорчился Топорков.

— Да уж, эти двое накуролесили в деревне так, что их запомнят там надолго.

В ответ Топорков кивнул и печально сказал:

— Ладно, Шайкина я отпущу.

— Теперь что касается любящего брата и его приятеля, — сказал Сорокин, имея в виду Максима и Леху. — Они действительно провели все утро дня убийства в городе, возясь с машиной. Их слова подтвердили многочисленные соседи. И этот старичок, который явился мстить за смерть племянницы, он тоже по времени не успел бы убить Павла. Кто у нас остается?

Оставались ребята Бритого. Но у них не было ни малейшего мотива для убийства. К тому же они все утро провели вместе с егерем. И оставалась Юлька. Но ей Павел оказал неоценимую услугу, заперев в доме снаружи на висячий замок. Так что Юля тоже отпадала.

— А эти девицы? — спросил Топорков. — Они не могли застрелить Павла?

— Зачем? — удивился Сорокин.

— Ну, хотя бы потому что Павел не слишком хорошо обращался с их подругой.

— Тогда можно вспомнить и первого мужа теперешней вдовы Павла, — сказал Сорокин, и подруги мысленно восхитились, как это следователю за такое короткое время удалось пронюхать про Антона. — Он тоже мог иметь зуб на Павла за то, что тот увел у него жену. Да и вообще, если мы будем перебирать всех людей, кого за свою жизнь так или иначе обидел Павел, то наше расследование никогда не закончится. У меня вот есть версия, мне ее подбросил мой коллега. Убийца был на лыжах, и на шоссе его ждала машина. Так вот, пожалуй, нам с тобой стоит опросить работников бензоколонок и…

И тут Инна чихнула. В комнате, где беседовали менты, ненадолго воцарилась гробовая тишина. А потом Сорокин перешел на такой тихий шепот, так что подругам не удалось больше ничего услышать.

— Ну, молодец! — возмущенно сказала Мариша Инне, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние. — Своим чихом ты нам все испортила.

— Но я же не виновата, что простудилась, — пыталась оправдаться Инна. — Тут жуткий холод. А Бритый подчеркнуто игнорирует свои супружеские обязанности. И сплю я одна. А ведь именно сейчас я была бы готова простить Бритому все его прошлые прегрешения.

— Да? — с сомнением спросила Мариша. — С чего бы это вдруг?

— Ну, он так кстати оказался тут, — сказала Инна. — И он послал своих ребят, чтобы они подстраховали Юльку. Так что, может быть, Бритый и не всегда не прав, когда отправляет охранников, чтобы они обеспечивали мою безопасность и берегли меня в первую очередь от меня самой. Я ведь тоже понимаю, что характер у меня не сахар. И Бритому пришлось со мной изрядно поволноваться. Так что…

— Так что? — спросила ее Юля. — Ты вернешься к Бритому?

— Только после того, как он все-таки проконсультируется у специалиста по поводу своей страсти вмешиваться в мои дела! — сердито сказала Инна. — А так я была бы рада воссоединению, да только…

— Что «да только»? — спросила у нее Мариша.

— Да только, похоже, он теперь не хочет этого самого воссоединения, — грустно закончила Инна.

— Притащился бы Бритый в такую даль и стал бы тут по пояс в снегу улики выковыривать, если бы не хотел тебя обратно заполучить! — фыркнула Мариша. — Но воссоединяться тебе с ним еще рано.

— Почему ты так думаешь? — спросила Инна.

— Потому что убийцу Павла мы еще не нашли, — ответила Мариша. — А я знаю, как только ты помиришься с Бритым, он тебя затащит в койку и не выпустит неделю, не меньше.

Инна мечтательно прикрыла глаза и совсем уж мечтательно пробормотала:

— Да, ты права. Неделю, не меньше.

Мариша недовольно посмотрела на подругу и потребовала встряхнуться и выбросить пока все не относящиеся к расследованию мысли о Бритом из головы.

— Вот послушайте, девчонки, что я надумала… — сказала она подругам.

После того как Сорокин закончил разговор с Топорковым, подруги подловили его, когда он был в одиночестве, и завели разговор о той пожилой женщине, которая, по словам соседей Ангелины, угрожала ей и Павлу смертью, если Павел не вернется к ее дочери. И Сорокин их не разочаровал.

— Я ее уже нашел, — сказал он. — Они с дочерью живут в квартале от дома пропавшей Ангелины. Но ни этой женщины, ни ее дочери дома нет. Соседи сказали, что они уехали погостить к родственникам в другой город. И когда вернутся, никто не знает. Соседи сказали, что мать увезла дочь, потому что у той был неудачный любовный роман. И мать повезла дочь развеяться. В надежде, что на новом месте дочь найдет себе более подходящего поклонника, чем Павел.

— А письмо? — спросила Мариша. — Та женщина получила анонимное письмо, как остальные?

Сорокин вздохнул и признался, что такое же письмо, какое получили все остальные участники разыгравшейся драмы, в почтовом ящике той дамы было найдено.

— Мы оставили его на месте, — сказал он.

— Конверт без адреса, только с именем, и само письмо написано от руки печатными буквами? — уточнила Мариша.

— Да, — кивнул следователь. — Не понимаю, откуда вы все это знаете. Может быть, Топорков прав? И все это дело ваших рук?

Подруги в ответ только фыркнули и напомнили следователю, что они приехали в заказник уже после убийства. И у них тоже имеются этому целых два свидетеля.

— При вашей ловкости вы запросто могли одурачить своих свидетелей, — пробормотал Сорокин и ушел.

— Вот и все, чего мы добились, — сказала Инна. — Теперь нас же еще и подозревают в убийстве Павла. И не только Топорков, но теперь и майор тоже.

— Если бы подозревали, то не отпустили бы вместе с остальными домой, — возразила ей Мариша.

И действительно, уже в середине следующего дня Сорокин собрал всех подозреваемых и сказал, что они свободны. И могут распоряжаться своим временем, как им заблагорассудится. Но так как их оружие пока что находится в руках экспертов, то остаться на базе никто не пожелал. И все стали мало-помалу собираться обратно в город. Подруги тоже заторопились. Джип Бритый оставил жене, а сам укатил вместе со своими ребятами, попрощавшись с женой хотя и довольно тепло, но не более того. Он был чем-то озабочен и не скрывал этого.

— А куда мы едем дальше? — спросила Юлька у подруг, когда они добрались до города.

По дороге подруги не могли обсудить своих планов, потому что вместе с ними в город возвращались Иннины знакомые. И так как охота не удалась, да вдобавок они были вынуждены оставить свое оружие в руках ментов на неизвестное время, атмосфера в джипе на обратном пути мало напоминала дружескую. Оба горе-охотника молчали и в душе явно винили Инну во всех неприятностях. Лишь избавившись, уже в городе, от их недовольных физиономий, подруги облегченно вздохнули.

— Радуйтесь, что у вас есть я, — сказала Мариша и выжидательно замолчала.

— Мы радуемся, — заверили ее подруги. — Но почему именно сейчас?

— Потому что мне удалось подсмотреть в бумагах Сорокина адрес той женщины, чью дочку охмурял Павел, — очень гордо заявила Мариша.

— Так вот зачем ты просила меня отвлечь его всякой чушью! — воскликнула Юлька. — Я чуть со стыда не сгорела, неся ту околесицу, которую ты велела мне городить.

— Ничего не околесица! — возмутилась Мариша. — К тебе же действительно кто-то стучался в дом. И этот человек не пожелал, чтобы ты его увидела. И с тобой в переговоры он или она…

— Он! — решительно произнесла Юля. — Это был мужчина.

— Значит, ему нужен был Павел, а не ты. А никто из тех, кого мы видели, к тебе домой не стучался. Они все были на виду. Значит, кого-то мы упустили. И скорее всего, это был сообщник именно той женщины, за чьей дочкой ухаживал, а потом бросил Павел.

— И что, мы поедем к ним домой?

— Именно, — кивнула Мариша.

И подруги направились в уже знакомый им район. Нужный дом они нашли без труда. И дверь им открыла хорошенькая девушка лет девятнадцати-двадцати. У нее были кроткие большие глаза, сама она была стройной и высокой. Лицо девушки было печальным, и она удивленно смотрела на подруг.

— Вам кого? — спросила она.

— Вы знали Павла Аистова? — вместо ответа спросила у нее Мариша.

Девушка вздрогнула, опасливо кинула взгляд в глубь квартиры и прижала палец к губам.

— Вы от него? — прошептала она, выйдя на лестничную площадку. — Не говорите громко, моя мать настроена против Павла очень сильно. Она даже увезла меня в Рязань — у нас там родственники, — лишь бы я забыла Павла.

— А почему же вы тут? — спросила Мариша.

— Сегодня вернулись, — сказала девушка. — Кстати, меня зовут Оксана.

Подруги тоже представились.

— А вы знаете, что вас и вашу мать разыскивает милиция? — спросила у Оксаны Мариша.

— Да, соседи сказали, что к нам приходил следователь. Но зачем? Разве что-то случилось с Павлом?

— А почему сразу с Павлом? — насторожились девушки.

— Ну, понимаете, он такой человек, что с ним постоянно случаются разные истории, — доверчиво пояснила подругам Оксана. — Он мне сам рассказывал, как в него несколько раз стреляли. И даже гранату кидали. И наркотики подбрасывали. Но он очень ловкий, мой Павел! И каждый раз выходил сухим из воды!

И гордость, которая прозвучала в голосе Оксаны, объяснила подругам все лучше любых слов. Перед ними стояла еще одна жертва обаяния Павла.

— Да, Оксана, мы пришли к тебе по поводу Павла, — хмуро сказала девушке Мариша.

Оксана, не замечая тона Мариши, просияла, но отошла на всякий случай подальше от своей двери.

— Я не понимаю мою маму, — шепотом пояснила она подругам. — Сначала Павел ей очень понравился. Но потом однажды она вернулась домой очень сердитая, сказала, что мой Павел мерзавец, и к тому же женатый мерзавец. И что я больше никогда с ним не увижусь. Я, разумеется, запротестовала. Я знала, что Павел женат. Но он сказал, что обязательно разведется с женой. И я знала, что он меня не обманет. Он в меня действительно влюбился. По-настоящему. В этом женщина не может ошибиться.

Юлька только вздохнула. В свое время она тоже была уверена, что Павел просто без ума от нее. А потом выяснилась правда про его предыдущих жен, появилась свекровь с ребенком от первого брака Павла, а потом и Ангелина, и, как ни странно, тоже с ребенком. Так что Юлька в какой-то мере Оксану понимала и сочувствовала ей. Оксане еще предстояло открыть в своем любимом то, что Юлька и ее подруги знали уже давно.

— Так что хотел передать мне Павел? — с нетерпением спросила Оксана.

Подруги переглянулись, и Мариша сказала:

— Оксана, ты только не волнуйся, но Павел мертв. Его убили. И милиция подозревает в убийстве тебя, твою мать и, может быть, кого-то из ваших родственников-мужчин.

Услышав это, Оксана сначала побледнела, а потом робко улыбнулась.

— Вы меня разыгрываете? — спросила она.

— Юлька, покажи ей справку о смерти Павла, — потребовала Мариша.

Юля послушно достала бумажку и дала прочесть ее Оксане. Реакция была бурной — сначала из глаз Оксаны брызнули слезы, а потом она кинулась в дом. Подруги кинулись за ней, потому что Оксана по рассеянности или умышленно утащила с собой справку о смерти Павла. Но дверь оказалась закрытой. Однако буквально через минуту она открылась, на пороге появилась седая сутулая женщина и словно фурия накинулась на подруг.

— Не знаю, кто вы такие и кем приходитесь этому мерзавцу! — закричала она. — Не знаю и знать не хочу! Убирайтесь немедленно отсюда. Иначе я в вас газовым баллончиком прысну! Мне стоило стольких трудов, чтобы моя дочь немного забыла этого негодяя, а вы являетесь и снова тревожите ей душу.

— Не беспокойтесь! — твердо сказала Мариша. — Павел вас больше не побеспокоит. Он мертв. Убит. Но ваша дочь стащила у нас справку о его смерти.

— Убит?! — повторила за Маришей мать Оксаны. — Вы шутите?

— Если поторопитесь, то еще сможете прочесть это на той бумажке, которую ваша дочь унесла с собой, — сказала Инна. — Только поспешите, а то Оксана зальет ее слезами, бумага раскиснет, чернила растекутся, а Юльке еще получать свидетельство о смерти своего мужа по этой справке. Да поспешите же!

Иннины слова, кажется, возымели действие. Оксанина мать кинулась следом за дочерью. Так как дверь оказалась незапертой, подруги заглянули в квартиру. Там действительно стояли еще какие-то коробки и две дорожные сумки, словно хозяева только что вернулись с дальней дороги и у них еще руки не дошли распаковать вещи. Через минуту появилась мать Оксаны, сжимая в руках немного помятую и влажную, но в целом хорошо сохранившуюся справку. Женщина надела очки и прочла содержимое справки.

— Действительно! — прошептала она. — Неужели господь услышал мои молитвы? И этот тип теперь оставит мою девочку в покое?

— А что, он сильно ей досаждал своим вниманием? — поинтересовалась Мариша, пропустив мимо ушей первую фразу женщины.

— Не то слово! — воскликнула мать Оксаны. — Да вы проходите в дом. Я вас чаем напою. Простите, у нас тут коробки. Так что вы поосторожней. Не ударьтесь. Мы с дочерью только что вернулись из Рязани. Распаковать еще ничего не успели. В Рязани у нас родственники, вот надавали с собой всяких посылок для знакомых. Еле дотащили с Оксанкой.

Подруги осторожно просочились в кухню и стали ждать чай. Пока мать Оксаны спускала воду из крана, пока пыталась найти печенье и заварку, подруги успели присмотреться к ней. Нога у женщины явно была больше тридцать шестого размера. Да и наличие коробок с домашними соленьями и маринадами заставляло думать, что Оксанина мать и близко не появлялась возле того места, где был убит Павел.

— Соседи рассказали, что к нам следователь приходил, пока мы в Рязани были, — сказала Елена Федоровна, мать Оксаны. — Я голову сломала, пытаясь понять, чего ему от нас нужно. А теперь-то мне все ясно. Это он к нам из-за Павла приходил. Наверное, узнал, что я Павлу угрожала через его любовницу.

— Так вы действительно приходили к ней? — спросила Мариша.

К этому времени чай был готов, печенье пересыпано в вазочку, и Елена Федоровна, прислушиваясь к неумолкающим рыданиям Оксаны, присела за стол вместе с подругами.

— Да, была, — кивнула она. — И очень хорошо, что пошла. Мне Светлана многое про этого мерзавца порассказала. Я ведь сначала не разобралась, что Павел за человек. Думала, из себя положительный, при деньгах. Чем не жених для дочери? А потом Оксанка неожиданно увидела, что ее Павел заходит в один дом тут рядом, через квартал от нас. И не один, а с какой-то черноволосой женщиной. Ну, Оксана его дождалась, когда он из дома вышел, с ним поговорила. И Павел признался, что тут живет его старая знакомая. Оксанка-то расстроилась. Домой в слезах прибежала. С собой покончить грозилась. А я мать. Мне свое дитя жалко. Вот я и пошла ругаться к той женщине, которая, я так думала, жениха у моей дочери уводит. Не скрыла, что Оксанка не в себе и покончить с собой грозится.

— А что Светлана?

Елена Федоровна возбужденно взмахнула руками.

— Мне Светлана про Павла такое рассказала, что я домой примчалась и сразу же запретила Оксане даже разговаривать с ним. Оказывается, у него есть ребенок от прошлого брака, о котором он совсем не заботится. И к тому же Павел был на то время, когда стал ухаживать за Оксанкой, уже женат. И разводиться не собирался. Светлана-то и сама втихомолку надеялась, что Павел разведется и на ней женится. Ребенка даже родила от него. А тот и не подумал на ней жениться, даже после того как у них родилась девочка.

— И вы решили, что такая судьба вашей дочери совсем не подходит, — подсказала Елене Федоровне Мариша.

— Вот именно! — решительно кивнула та. — Оксана еще молодая девушка. У нее будут и другие женихи. Без кучи детей и жен. Зачем ей такие проблемы? К тому же честный человек должен был бы сразу сказать, что, мол, так и так — да, когда-то был женат, есть ребенок. Ну не обязательно про любовницу и нынешнюю жену рассказывать. Бог уж с ним! Но про бывшую жену и ребенка мог бы и рассказать. А он не стал. Значит, недоброе у него на уме было. И повел он себя так странно, когда я ему всю правду выложила. Прямо затрясся от злости. Я даже испугалась. Такой злой стал, я думала, ударит. Хорошо, соседка у нас в это время была. При ней, должно быть, не решился.

— И что, он отстал от Оксаны?

— Какое там! — махнула рукой Елена Федоровна. — И не подумал. Продолжал с ней встречаться. И сколько я Оксане ни твердила, что зря она это делает, но все впустую. И с каждым днем все хуже и хуже становилось. Она в него влюблялась все сильней. Но тут, на мое счастье, он несколько дней назад позвонил Оксане и сказал, что вынужден уехать в командировку. И когда вернется, точно не знает. Но что он ее любит и все устроит, чтобы они были вместе. Так он Оксане сказал. Ну, раз он в командировке, то и я уговорила Оксану уехать к родственникам. Думала, перемена обстановки поможет ей забыть Павла. Но ничуть не бывало. Оксана каждый день домой рвалась. Ведь Павел ей не сказал, когда вернется. Вот она его и ждала постоянно. Одну я ее домой отпускать не хотела. Вот и приехали. Несколько дней у родственников погостили и вернулись. На дорогу только потратились.

И, отхлебнув чаю, Елена Федоровна понизила голос до шепота:

— Хорошо еще, я письмо Оксане не показала.

— Какое письмо? — спросила Мариша, уже прекрасно зная, что за письмо получила Елена Федоровна.

— Странное такое, — ответила мать Оксаны. — Без адреса. Чистый конверт с моим именем, а в нем печатными буквами написано, что Павел уехал на охоту в такое-то место. Я забыла, как уж этот заказник назывался. И что его можно там найти и потолковать по душам.

— А когда пришло письмо?

— Я не знаю, нас же дома не было. А я лично его нашла сегодня в почтовом ящике, — сказала Елена Федоровна. — Пока Оксана вещи из такси таскала, я быстренько в ящик и заглянула.

— А где оно? Это письмо?

Елена Федоровна полезла в карман передника и достала свернутый пополам конверт.

— Нужно было сжечь, да я не успела. А теперь уж и все равно, раз Павел мертв. А кто же его убил?

— Это милиция и хочет выяснить, — ознакомившись с уже известным ей содержанием письма, сказала Мариша. — Но если вы действительно были в Рязани и родственники подтвердят, что вы оттуда до сегодняшнего дня надолго не отлучались, значит, вас оставят в покое.

— В Рязани мы были, кто хочешь подтвердит, — закивала головой Елена Федоровна. — И родственники, и их соседи. И никуда оттуда не выезжали.

— Ну и отлично, — сказала Мариша. — А письмо это сохраните. Когда милиция заявится, вы это письмо им отдайте и всю им правду про Павла расскажите. И все будет в порядке.

Не успела Мариша произнести эти слова, как в дверь раздался звонок. Елена Федоровна пошла открывать и вернулась обратно в сопровождении следователя Сорокина. При виде трех подруг, уютно расположившихся в просторной кухне и спокойно попивающих чай, у следователя вытянулось лицо и вообще он как-то позеленел.

— Снова вы! — воскликнул он, не сдержавшись.

— Вы знакомы? — удивилась Елена Федоровна. — Девушки, вы тоже из милиции?

Подруги молча покачали головами. Тогда Елена Федоровна обратилась к Сорокину с вопросом:

— Скажите, а Павел точно мертв?

— Позовите вашу дочь, — вместо ответа приказал ей Сорокин.

И, стоило женщине удалиться, он обратился к подругам.

— Что же это такое? — вопросил он страдальческим голосом. — Куда ни пойду, вы уже везде побывали. Может быть, милиции вообще в этом деле делать нечего? И вы уже и убийцу нашли?

— Насколько мы поняли, ваши розыски убийцы и его машины, которые вы предприняли по ближайшим от заказника бензоколонкам, успеха вам не принесли, — с ехидцей констатировала Инна.

— Мои люди работают там, — угрюмо отозвался следователь. — А сейчас я попрошу вас уйти из этой квартиры.

— Мы-то уйдем, а вот вы только время потеряете, — сказала Мариша. — Елена Федоровна и ее дочь были все это время в Рязани у своих многочисленных родственников. И друзья этих родственников охотно подтвердят, что это чистая правда.

— Уйдите, прошу вас! — умоляюще прошептал Сорокин, видя возвращающуюся Елену Федоровну с дочерью.

Подруги решили не мучить беднягу понапрасну и послушно покинули квартиру еще одной подружки Павла.

— Просто удивительно любвеобильный человек был твой бывший муж, — сказала Мариша, обращаясь к Юльке.

— А девчонка-то хороша, — заметила Инна. — Именно такой тип, похоже, и сводил Павла с ума. Покорная, кроткая, стройная и из себя красавица.

Юля метнула на подругу сердитый взгляд. Инна опомнилась и быстро сменила тему:

— Не понимаю только, кто же в таком случае убил Павла, если Оксана и ее мать тут ни при чем, — сказала она.

Мариша помолчала, размышляя. Потом пошепталась о чем-то с Инной.

— Ты думаешь, стоит туда ехать? — спросила Инна.

Мариша решительно кивнула в ответ.

— Куда это вы надумали отправиться? — подозрительно сощурилась Юля.

Подруги еще раз переглянулись.

— Хотим познакомить тебя с твоей свекровью, — ответила Юльке Мариша. — Вернее, с твоей бывшей свекровью.

— Мы поедем к Тамаре Сергеевне, — подала голос Инна. — Матери Павла.

— Зачем? — удивилась Юля.

— Должен же ей кто-то сказать о смерти сына, — пояснила Мариша. — И лучше, если это сделаем мы, а не милиция. Во-первых, менты люди абсолютно не чуткие, а Тамара Сергеевна женщина пожилая. Бухнут ей сразу всю правду, ей может стать плохо. А у нее на руках двое внуков. И во-вторых, человек в ситуации стресса способен выложить многое, чего не стал бы говорить в нормальном состоянии. Пусть менты пока ищут ту машину, на которой приехала или приехал убийца. Может быть, какой-нибудь след и найдут. А мы поговорим с Тамарой Сергеевной. Теперь, когда Павел мертв и ей нет нужды его выгораживать, она может стать более разговорчивой.

И подруги забрались в джип Бритого и поехали в Сосново.

— Я все думаю, — произнесла неожиданно Инна, когда они уже подъезжали к корпусам лаборатории, где у брата пряталась Тамара Сергеевна, — а куда подевался Бритый? Слежки за нами нет, я проверила. Шоссе совершенно пустое. Может быть, он потерял ко мне интерес?

— А может быть, он уже знает, кто убийца, и поэтому спокоен за тебя, — сказала Мариша внезапно погрустневшим голосом.

— Ты чего? — удивилась Юлька.

— Если Бритый поймает убийцу Павла первым, я всю жизнь буду себя за это корить, — сказала Мариша.

— Да будет тебе, — отмахнулась Юлька. — Какая разница, кто поймает?

— Очень большая, — сказала Мариша. — Вот ты, как жена, скажи: ты считаешь, что Павел был настолько хороший человек, чтобы другой человек из-за него гнил несколько лет в тюрьме на нарах?

Юлька задумалась. Вообще-то ничего хорошего про своего мужа, кроме того, что он божественно хорош был в постели, она сказать не могла. Но вряд ли это одно-единственное достоинство Павла могло перетянуть все его недостатки и подлости, которые он совершил или собирался совершить в ближайшее время по отношению к другим людям. Но с другой стороны, убивать человека просто потому, что он подлец, тоже не дело. Но…

— А я считаю, что, когда мы найдем убийцу Павла, мы должны дать ему высказаться, — заявила Инна. — И втроем решить, как с ним или с ней быть.

Юля промолчала. Честно сказать, у нее у самой в последнее время руки чесались пристукнуть муженька чем-нибудь тяжеленьким за всю ту ложь, которую он заставлял ее хлебать. Оставив джип у дороги, подруги заковыляли по знакомой Инне и Марише тропинке в снегу. Юлька немного волновалась, думая, что ей сказать своей бывшей теперь уже свекрови. Но, как выяснилось на месте, волновалась она зря.

— А Тамара уехала, — этим приветствием встретил их брат Тамары Сергеевны.

— А Андрей и Таня? — всполошились девушки. — Дети-то где?

— Они вместе с ней, — сказал Михаил Сергеевич. — Как только Павел позвонил, Тамара сразу начала собираться в город. Я ее насилу уговорил подождать до утра. Метель была сильная. Я ей говорю: подождет твой Павел, а детей морозить нечего. Они еще маленькие, схватят простуду или, не дай бог, воспаление легких, кто с ними возиться потом будет? Не Павел же.

— Вам звонил Павел? — хором спросили подруги.

— Да, — кивнул Михаил Сергеевич. — Постойте, когда же это было? Не вчера и не позавчера. А третьего дня. Да, так и было. Позвонил он где-то в половине двенадцатого утра.

— И что сказал? — спросила Мариша.

— Позвонил и сказал, чтобы Тамара привезла Таню и Андрея в город. Что все окончилось благополучно и нечего теперь детям прятаться.

— Что окончилось благополучно? — спросила Мариша.

— Не знаю, — ответил Михаил Сергеевич. — С Павлом всегда так, ничего не поймешь. Вроде бы и говорит без умолку, а потом вспомнишь разговор, и выходит, что не сказал ничего конкретно.

— А когда уехала Тамара Сергеевна? — спросила Мариша.

— Сегодня утром и уехала, — ответил Михаил Сергеевич. — Я со знакомым мужиком договорился, он их до самого дома обещал довезти. А если не верите, можете осмотреть дом. Только я их сам проводил до шоссе.

Но подруги не стали осматривать дом. Когда они шли сюда, то обратили внимание на следы двух взрослых и двух детей. Тогда они не придали этому значения, решив, что Тамара Сергеевна и ее брат решили просто прогуляться по шоссе до ближайшей деревни. Но теперь все стало ясно. Тамара Сергеевна с внуками действительно покинула свое убежище и теперь ехала прямо в руки убийцы своего сына.

— Какой ужас! — воскликнула Мариша, когда они забрались обратно в джип. — Почему мы в городе сначала не наведались к Тамаре Сергеевне? Зачем поперлись в такую даль?

— Не иначе как бес попутал, — сказала Инна.

— А мне кажется, что убийце Павла сам черт ворожит, — сказала Юлька.

— Если бы убийца остановился только на Павле, — в отчаянии произнесла Мариша. — Но ведь получается, что разговор с матерью Павел вел под направленным на него дулом. Ведь третьего дня в половине двенадцатого его как раз и убили. И убийца велел ему сказать, чтобы Тамара Сергеевна привезла детей обратно в город. Значит, зачем-то убийце нужно, чтобы дети Павла вернулись из убежища.

— Да, а потом, когда Павел попрощался с матерью, убийца застрелил Павла и теперь будет охотиться за его отпрысками! — поддержала ее Инна. — И может быть, убьет и их.

— Но зачем? — поразилась Юля. — Ну, Павел — понятно, он много зла людям причинил. Но его дети-то при чем?

— Мы же не знаем, что у этого убийцы на уме, — сказала Мариша. — Да и вообще, кто он такой. Может, он совсем псих. И решил уничтожить не только Павла, но и его потомство. Чтобы, значит, даже духу от фамилии Аистовых на земле не осталось. Ты, Юлька, кстати говоря, фамилию меняла?

— Как ты можешь шутить в такое время? — возмутилась Юлька.

— Так меняла или нет?

— Нет, не меняла, конечно, — отрезала Юлька.

— Одной заботой меньше, — с удовлетворением резюмировала Мариша и переключилась на Инну.

— Твоя железка может ехать быстрей? — спросила она у нее.

— Я и так гоню по обледенелой дороге на пределе, — сердито буркнула Инна. — Ты бы лучше взяла и позвонила Тамаре Сергеевне домой.

— Ты же слышала, я звонила, — уныло произнесла Мариша. — Там никто трубку не снимает.

— Звони еще, — велела ей Инна. — Пока не дозвонишься.

Но, сколько Мариша ни звонила, трубку так никто и не снял.

— Ох, чует мое сердце беду, — пробормотала Инна.

— Девочки, я вот все думаю, а вам не кажется довольно странным, что человек, который разослал все эти письма, так хорошо был осведомлен о планах Павла? — неожиданно спросила Юля. — Ведь даже я, его законная жена, до последнего момента не знала, куда мы едем. Узнала, когда мы уже на место приехали. А этот автор анонимок, напротив, точно знал, где будет прятаться Павел.

Мариша с интересом посмотрела на подругу.

— И что дальше? — спросила она. — Какие выводы?

— Я думаю, что эти письма мог разослать только очень близкий Павлу человек, — сказала Юля. — К тому же вспомните, все конверты были без адреса, но попали точно к адресатам. Значит, он самолично и развозил письма.

— Да, — сказала Мариша. — Нечто похожее у меня в голове тоже крутилось. И кто же этот человек, по твоему мнению?

— Либо мать Павла, либо Ангелина, — сказала Юлька.

— Мать Павла отпадает, — сказала Мариша. — Он ей ничего не стал бы говорить. А вот Ангелина… Да, она могла быть в курсе планов Павла. Их с ним связывали не просто любовные отношения. И к тому же, смотрите, сколько женщин у Павла за эти годы сменилось, иных уж и в живых нет, а Ангелина жива и продолжает общаться с Павлом.

К тому времени, когда подруги подъехали к дому Тамары Сергеевны, уже совсем стемнело. И неожиданно подруги тут же увидели саму Тамару Сергеевну. Пожилая женщина мчалась к дому, цепко держа за руку Андрюшу. Вид у нее был совершенно несчастный, волосы растрепались, а лицо побледнело.

— Тамара Сергеевна, — выскочила из машины Инна. — Что случилось?

— Ой, беда! — запричитала пожилая женщина, узнав Инну. — Танюша пропала!

— Как пропала? — воскликнули подруги.

— А вот так! Я ее с Андреем оставила ненадолго около магазина. Продуктов дома совсем нет, вот я и пошла в магазин. Оставила детей на улице. В магазине-то душно, они бы там вспотели, а потом на улице остыли — и готова простуда. Вот я и велела Андрею стоять и присматривать за сестренкой. А он не уследил.

И Тамара Сергеевна заплакала.

— Андрей?! — с укоризной в голосе обратилась Инна к мальчику.

— Тетя Инна, а что я мог? — тоже чуть не плача, сказал тот. — Танька все время вертелась и из рук вырывалась. Я ей сказал, чтобы стояла смирно на ступенях и за перила держалась. Она обещала. А я только на минуточку отвернулся.

— Отвернулся, и что?

— А когда обратно повернулся, ее уже не было! — ответил мальчик. — Я так и знал, что женщинам доверять нельзя.

— При чем тут женщины! — накинулась на него бабушка. — Танюша — маленький ребенок. Тебе велено был следить за ней. Тебе ничего поручить нельзя. Куда она теперь денется? Одна в огромном городе?

И Тамара Сергеевна с ужасом посмотрела на подруг.

— С ней любая беда приключиться может, — сказала она. — Я уже и в милицию несколько раз сбегала. Они обещали поискать, но разве на них можно надеяться? У них других дел полно.

— А люди возле магазина ничего не видели? — спросила Мариша.

— Нет, — покачала головой Тамара Сергеевна. — Одна тетка, она там семечками торгует, вроде бы видела, как похожая на Танюшу девочка садилась в машину с какой-то женщиной.

— С какой женщиной? Как она выглядела? — заволновалась Инна.

— И где эта торговка?! — закричала Мариша.

Все вместе они побежали обратно к магазину. Торговка семечками, несмотря на то, что уже стемнело, все еще сидела там. Тамару Сергеевну она узнала и приветливо кивнула ей.

— Не нашлась внучка-то? — спросила она.

Вместо ответа Тамара Сергеевна прислонилась к стене и сунула в рот таблетку.

— Да не переживай ты так, — обратилась торговка к Тамаре Сергеевне. — Сердцем чую, ничего плохого с внучкой твоей не будет. Видела я, как девчонка словно от радости подпрыгнула и кинулась бежать к этой женщине, которая из машины вылезла.

— А как выглядела эта женщина? — спросила Мариша.

Торговка задумалась и довольно четко описала женщину.

— Высокая, черноволосая. Длинные такие волосы. Бледная немного, но это ее не портит. Одета изысканно. Шуба дорогая. Красивая женщина, одним словом. И машина красивая. Иномарка. Темно-синий «Ниссан Патруль». У моего соседа такой же был, только серебристый. Так что вы не опасайтесь, я в машине не ошибусь. И девочка охотно шла с той женщиной, вроде как со старой знакомой или с мамой. Я особенно и не встревожилась.

— Высокая и черноволосая, — прошептала Мариша. — Это же Ангелина.

— О господи! — пробормотала Инна. — Так вот почему Павел попросил мать привезти детей обратно в город. Ангелина хотела забрать свою дочь.

— Ангелина? — спросила у подруг Тамара Сергеевна. — Какая еще Ангелина? Танюшину мать звали Светлана. И вы мне сказали, что она пропала куда-то.

— Выходит, что не пропала, — ответила Инна. — А Ангелина — это ее псевдоним. Она cтала гадалкой, принимает в одном салоне.

— Значит, Танюша с матерью? — немного успокоилась Тамара Сергеевна. — И на том спасибо вам, девочки. Меня даже немного отпустило. А то сердце прямо как бешеное после того странного звонка от Павла стучит.

— Вы не волнуйтесь, — странным голосом сказала Инна. — Ваша внучка найдется в любом случае. И очень хорошо, что она с матерью.

После этого Инна затащила подруг в машину и сказала:

— Мне кажется, я знаю, у кого скрывается Ангелина.

— Да? — удивилась Мариша.

— Конечно, я могу и ошибаться. Такая машина не одна в городе. Но у Григория Петровича, я вспомнила, тоже есть темно-синий «Ниссан Патруль». Мне его жена сказала. А еще она сказала, что Григорий Петрович собрался на охоту с приятелем. Думаю, что этот приятель и есть Ангелина.

— А как же мы их найдем? — спросила Юля. — И кто это Григорий Петрович?

— Ну, это тот экстрасенс, к которому я хотела тебя тащить, чтобы он тебя от чар Павла освободил, — сказала Инна.

— Ничего себе методы работы у твоего экстрасенса, — поразилась Юлька. — Первый раз слышу, чтобы экстрасенс брал в руки ружье и физически устранял неугодного его клиенту человека.

— Нет, нет, — помотала головой Инна. — Лично Григорий Петрович твоего мужа не убивал. Следы-то женские. Но помочь Ангелине он чем-то мог. Думаю, что они давно знакомы. Одна профессия, так что ничего удивительного в этом нет.

— Следы женские, но не Ангелинины, — сказала Мариша. — У Ангелины нога куда больше тридцать шестого размера. Мы это уже выясняли. И машина, которая ждала убийцу на шоссе, была обычным «жигуленком», а вовсе не джипом.

— Все равно, других шансов найти Ангелину я пока не вижу, — сказала Инна. — Сейчас поедем к этому Григорию Петровичу, сначала постараемся проследить за ним, может быть, он и выведет нас на Ангелину. А если нет, то пригрозим ему обвинением в соучастии в убийстве.

И подруги поехали к дому Григория Петровича. Был уже поздний вечер. Инна взяла с собой Юльку, они поднялись наверх, а Мариша осталась ждать в машине. Инна позвонила в знакомую квартиру. Григорий Петрович открыл дверь сам. Но при виде девушки он неожиданно сильно смутился.

— Вы меня помните? — спросила его Инна. — Я приходила к вам по поводу моей подруги. И вы обещали ей помочь в любое время.

— Да, да, — пробормотал Григорий Петрович. — Так ваша подруга с вами?

Инна молча кивнула.

— Пусть пройдет скорей, — сказал Григорий Петрович.

— Не думаю, что это нужно, — холодно ответила Инна. — Кто-то уже постарался и устранил ее мужа. Причем способ выбрал очень надежный, всадив ему в грудь порядочную порцию свинца.

Григорий Петрович побледнел так, что Инне сразу стало понятно: ближайшее будущее, по крайней мере свое, он предсказывать умеет.

— Если вы не расскажете нам всю правду, то ваша связь с любовницей убитого Павла Аистова сегодня же станет известна тому следователю, который занимается этим убийством, — сказала Инна. — И следователь, конечно, заинтересуется, на какую это охоту вы ездили.

— Я не ездил, — пролепетал Григорий Петрович.

— А вот ваша жена скажет, что ездили, — сказала Инна. — Во всяком случае, мне она сказала, что вы уехали на охоту. С вашим другом. В милиции захотят узнать имя вашего друга. И что вы им скажете?

— А сказать вам будет нечего, — подала голос Юля. — Потому что ездили вы охотиться на живого человека, и не с другом, а с вашей любовницей Ангелиной. И ей же сегодня вы помогли забрать дочку от магазина, пока бабка ушла за продуктами. Стыдно вам должно быть, бедная старуха чуть инфаркт не получила, когда поняла, что внучка пропала.

— А машину вашу запомнили! — заявила Инна. — И номера тоже. Так что сейчас вас ищет все отделение милиции, куда в первую очередь и побежала бабушка украденной вами девочки.

— Я не мог иначе! — воскликнул Григорий Петрович, для убедительности прижимая руки к груди. — Светочка — моя ученица. И когда она прибежала ко мне — вся изможденная, худая, истерзанная этим типом и несчастная, я понял, что должен помочь ей избавиться от страшного человека, который имеет над ней такую власть. Но я ничего не знаю про убийство! Я отказался ехать в тот заказник. И не поехал.

— А свидетели у вас есть, которые могли бы подтвердить ваше алиби? — спросила Инна.

Григорий Петрович грустно поник. Свидетелей у него явно не было.

— Тогда давайте сделаем так, — сказала Инна. — Мы лично вам верим, что вы никого не убивали. И в милицию мы не пойдем. Но вы нам покажете, где скрывается ваша Светочка с дочкой.

— Я не знаю! — воскликнул Григорий Петрович.

— Жаль, — сказала Инна. — Видно, все-таки придется нам с подругой сделать один звонок следователю Сорокину.

И Инна вытащила из кармана мобильник. Почему-то вид этого безобидного в целом аппаратика привел Григория Петровича в ужас.

— Не надо никуда звонить! — воскликнул он. — Я отвезу вас к Свете.

— Вы имеете в виду — к Ангелине? — уточнила Инна.

Григорий Петрович печально кивнул.

— В конце концов, я уверен, что она никого не убивала, — сказал он. — В милиции ей не поверят, а вы можете с ней как-то договориться. Она вам объяснит, как было дело. И я даю вам честное слово, что она Павла не убивала.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я самолично забрал у нее оружие, из которого она намеревалась его пристрелить, — сказал Григорий Петрович. — И надежно спрятал. И потом, у Ангелины нет машины, на которой она могла бы добраться до того заказника. А я отказался ее туда везти. И она все это время была со мной. Собственно говоря, она и есть мое алиби. Не очень надежное, согласен. Но другого у меня нет.

— А как вам удалось забрать Танюшу? — спросила Инна.

— Ангелина только и мечтала, как бы ей забрать дочку и исчезнуть из города, — ответил Григорий Петрович. — Мы каждый день следили за домом, где жила мать Павла с Таней и Андреем. Но их все время не было. И только сегодня нам посчастливилось увидеть их. Светлана не выдержала и, хотя я говорил ей, что без маскировки это опасно, вышла из машины и поманила дочку к себе.

— Дальше мы знаем, — сказала Инна. — Везите нас к вашей Светлане-Ангелине. И все будет в порядке.

Григорий Петрович больше не сопротивлялся. Он надел дубленку, закрыл дверь и пошел с подругами.

— Хорошо еще, что жена у подруги задерживается, — сказал он девушкам. — А то бы без скандала не обошлось. Она у меня ужасно ревнивая. Просто удивительно, как она меня на охоту согласилась отпустить.

Инна прикинула и решила не рассказывать Григорию Петровичу про забавы жены в его отсутствие. Вид у экстрасенса был и без того подавленный. А кто его знает, как он себя поведет, если услышит, что, пока он помогает своим ученицам-любовницам улаживать их проблемы, у него самого на голове появилось украшение в виде рогов.

Мариша с интересом посмотрела на Григория Петровича, но ничего не сказала. Инна осталась за рулем джипа Бритого, а Юлька с Маришей пересели в машину Григория Петровича. И обе машины тронулись. Ехать им всем пришлось недолго. Григорий Петрович остановил свой «Ниссан Патруль» возле дома с двором-колодцем. Прошел через два проходных двора, открыл дверь парадного и повел трех подруг вверх по лестнице. Наконец он остановился, позвонил в дверь и сказал:

— Светик, открой. Это я.

Дверь открылась, и на пороге подруги увидели целую и невредимую Ангелину. Она вроде бы даже похорошела. Во всяком случае, немного поправилась и теперь выглядела скорей стройной, чем худой. При виде подруг Ангелина побледнела и отступила на два шага.

— Ой, а я вас знаю, — неожиданно произнесла Юля. — Мы с вами разговорились в магазине. Помните?

Ангелина затравленно кивнула и с негодованием посмотрела на Григория Петровича.

— Как ты мог? — спросила она у него.

Но больше она ничего хорошего сказать не успела, потому то из комнаты появилась Таня и радостно бросилась к Марише.

— Тетя Мариша! — завизжала она от радости. — А я нашлась! От бабушки я убежала. Мама сказала, что это просто игра такая! А дядя Гриша катал нас на машине. Он хороший. И папа хороший. Он с вами?

При этих словах лицо Ангелины слегка перекосило.

— Таня, — пробормотала она, — тебе давно пора спать. Вот и Тотошка спать хочет.

— Поцелуй Тотошку, — велела девочка и послушно направилась в комнату.

Так как квартира состояла из одной, правда, огромной, комнаты и кухни, взрослые пошли разговаривать на кухню.

— Значит, Тотошку ты, Ангелина, все-таки не забыла с собой захватить, — сказала Мариша. — Как тебе вообще не стыдно? Мы чуть с ума не сошли, увидев, что вся твоя квартира в крови, все перевернуто вверх дном, а тебя нигде нет. Да еще это твое письмо, что тебя преследуют и собираются убить, которое ты послала Павлу. Юлька его нашла и прочитала. И мы уже и с мыслью смирились, что тебя и в живых нет. А оказывается, ты тут сидишь и в ус не дуешь?

— А что мне было делать?! — чуть не плача, спросила Ангелина у подруг. — Живой Павел бы меня никогда не выпустил из своих лап. Вот и пришлось разыграть весь этот фарс. Паша — он в глубине души трус. Как только понял, что со мной случилось что-то нехорошее и что ему самому грозит какая-то опасность, сразу же запрятался в свою нору. Он всегда так делает, когда его сиятельной персоне угрожает хоть малейшая опасность. Уж вы мне поверьте, за эти годы я его повадки хорошо изучила.

— Ты сядь и расскажи нам все по порядку, — сказала ей Инна. — Потому что пока мы не знаем, что и думать о том, что тут происходит и по чьей вине погибли четыре жены Павла.

— Я их не убивала! — воскликнула Ангелина. — Честное слово! Прошу вас, поверьте мне!

— Но у кого-то же было такое намерение? — спросила ее Инна. — Ты не можешь отрицать, что четыре случайности подряд — это уже закономерность. Значит, женщин кто-то убил или, во всяком случае, есть человек, который виноват в их смерти.

— Так-то оно так, — кивнула Ангелина. — Павел и виноват в смерти своих жен. Но потом так получилось, что я сама оказалась на месте этих женщин. Хотите, я вам расскажу, как все было на самом деле?

Конечно, именно этого подруги и хотели больше всего на свете! Они поспешно расселись вокруг Ангелины, которая нервно курила в форточку одну сигарету за другой, и принялись слушать ее рассказ.

— Вы просто не так долго общались с Павлом и не знаете всех его дел, — начала говорить Ангелина. — А на самом деле он жуткий человек. Он считает себя едва ли не богом, и все остальные люди для него просто мусор. Он их использует в своих целях, выжимает как лимоны, а когда они становятся ему бесполезны, убирает, чтобы не мешались под ногами. Даже я сначала не поняла, что он за человек такой. Когда мы познакомились, у меня был парень — Вовка. Тоже не подарок, ревнивый и агрессивный какой-то. Чуть что, в драку с мужиками лез. Все время в синяках ходил. Но все его поступки по крайней мере можно было просчитать наперед. А с Павлом никогда нельзя было предугадать, что он выкинет в следующую минуту. Сначала мне это нравилось. А потом… Потом я поняла, что и я для Павла значу так же мало, как и остальные люди. И мне неожиданно стало страшно. Меня словно осенило, что Павел в любую минуту может избавиться от меня, как избавлялся от прежних своих возлюбленных.

— А ты их знала? — спросила Мариша.

— Да, — печально кивнула Ангелина. — Всех, кроме Сони. Уж не знаю, как Павел довел Соню до такого состояния, что она наглоталась таблеток, но только уверена: сделал он это намеренно. То есть я не думаю, что он хотел ее убивать. Просто решил наказать за что-то. А Соня очередного наказания не вынесла и покончила с собой. Хотя трудно сказать, какие мысли бродят в голове у Павла. Может быть, он уже тогда присмотрел себе новую любовь. А Соня ему мешала.

— Но почему было не развестись? — удивилась Инна.

— А Сонина квартира? — хмыкнула Ангелина. — Павел ни за что не оставил бы ее Соне.

— Почему? — удивилась Инна.

— Потому что другой такой корыстной и жадной сволочи, как Павел, я не знаю. Если бы они с Соней развелись, то квартира, бесспорно, осталась бы за Соней. А Павла это никак не устраивало.

— А зачем он знакомил тебя с остальными своими возлюбленными? — спросила у Ангелины Инна.

Та ненадолго задумалась. Потом вопросительно посмотрела на Григория Петровича.

— Говори все, — кивнул тот. — Иначе девушки не поймут, в чем тут суть.

— Видите ли, — начала Ангелина. — Я была нужна ему для дела. Павел и сам обладает некоторыми гипнотическими способностями. Они у него не очень большие, но кое-что он умеет. Например, отлично умеет нагнать на человека дикого и, казалось бы, беспричинного страху. И может заставить уже обработанного им человека выполнять его приказы. Лучше всего у Павла получается с женщинами. Но не на всех женщин эти способности Павла действуют. Попадаются и такие, которые могут устоять перед чарами Павла и сохранить, общаясь с ним, трезвую голову. А я могла сказать Павлу сразу, будет та или иная девушка легкой добычей. Павел по натуре лентяй. Ему легче было привести свою подругу ко мне на диагностику, чем самому выяснять, может он с ней справиться или нет.

— И что? — спросила Инна. — Этим ваши отношения и заканчивались?

— Конечно, нет, — покачала головой Ангелина. — Но все так сложно, даже не знаю, как объяснить. Сначала мне казалось, что мы с Павлом партнеры. Равные. А недавно меня вдруг словно озарило, что и меня он использует, как остальных своих куколок. Я точно так же, как и они, попала под его власть. А поняла я это, когда однажды решила порвать с Павлом раз и навсегда. Решить-то я это решила, но мне неожиданно стало жутко страшно. И я просто не осмелилась открыть рот, чтобы прогнать Павла из своей жизни.

— А почему ты решила с ним порвать? — спросила Мариша.

— Я почувствовала, что он ко мне изменился. Он, как бы это сказать, стал ко мне остывать, — ответила Ангелина. — И к тому же завел себе любовницу. Официальные его жены меня мало волновали — я знала, что женится на этих женщинах Павел только корысти ради.

— В самом деле?

— Конечно, — кивнула Ангелина. — А вы еще не поняли? Как вы думаете, откуда у Павла, который в жизни нигде не работал, деньги, и машина, и квартиры. Это все досталось ему в наследство от жен. У него была тщательно отработанная система. Во-первых, он выяснял, что есть у его невесты, что можно было бы хапнуть, и нет ли там могущественных родственников, которые могли бы ему помешать. И если выяснялось, что все в порядке, девушка беззащитна и игра стоит свеч, то он приводил девушку ко мне, чтобы я сказала, сможет он завладеть ее разумом или нет. Если ответ бывал положительный, он женился на бедняжке. Следующий этап проходил уже после свадьбы. За короткое время Павел доводил свою очередную жену до такого состояния, что она ни в чем не смела его ослушаться. Он старательно рассоривал ее со всеми ее друзьями и родственниками, если они у нее были, чтобы бедняжка осталась в изоляции. А потом он со спокойной душой, уверенный, что ей некому пожаловаться, начинал ее терроризировать. Запирал дома, устраивал скандалы, ломал вещи, отнимал деньги, документы и мобильники. Внушал, что следит за каждым ее шагом и каждая ее мысль ему известна. Если жертва решалась в чем-то его ослушаться, в ход шли кулаки. Точно могу сказать, что соседи Павла побаивались. И хотя слышали крики из его квартиры, но не совались. Дескать, если муж жену лупит, значит, любит. А на самом деле Павлу нужно было довести женщину до такого состояния, чтобы ей жизнь стала не мила, но в то же время чтобы жена не обвинила его в том, что это он довел ее до такого состояния.

— И как ему это удавалось? — спросила Мариша. — Это ведь трудно.

— Не без моей помощи, — скромно призналась Ангелина. — Когда Павел видел, что дело идет к концу, он намекал своей очередной жертве, не хотела бы она съездить развеяться. Женщина соглашалась. Они проезжали мимо моего салона, и Павел предлагал жене пойти и погадать. А там женщину уже ждала моя коллега, проинструктированная мной, что нужно говорить. И по картам всегда выходило, что Павел любит свою жену до беспамятства, никуда ее от себя не отпустит, доберется он до нее всюду, и по всем раскладам выходило, что жить бы им, будь его воля, вместе до гробовой доски. И во время сеанса гадалка по моему требованию, вернее, по требованию Павла, внушала женщине мысль, что единственный для нее шанс избавиться от Павла — самой исчезнуть. А куда — это уж ее дело.

— Это же подло! — воскликнула Мариша. — Да что там подло! Это просто гнусно.

— Подло и гнусно, — покорно согласилась с ней Ангелина. — А что мне было делать? Я сама боялась Павла. Боялась, что он может причинить вред Танюше.

— Танюше? — удивились подруги. — Но она ведь вроде его дочь?

— Дочь, — кивнула Ангелина. — Ну и что с того? Павел не раз, как только я начинала артачиться, угрожал увезти ребенка, где я его никогда не найду. И я знаю, что он бы выполнил свою угрозу. Для Павла ничего святого нет. У него, мне так кажется, просто нет и никогда не было сердца. А те шоу, которые он устраивал своим женам, да и мне тоже, что любит нас безумно, были просто хорошо отрепетированными спектаклями. На самом деле Павел не любил никого в своей жизни. В нем самом накоплено столько злобы, что любви в его душе уже не находилось места. И когда эта злоба выплескивалась из него, даже мне становилось жутко. Хотя я и сама далеко не ангел.

— И Павлу четыре раза удалось довести своих жен до самоубийства и никто не заинтересовался этим фактом?

— А кому интересоваться? — пожала плечами Ангелина. — Милиция редко вмешивается по собственному почину в семейные дела. А самоубийство и есть самоубийство. Человек сам распорядился своей жизнью. Никто его не убивал. А то, что та жизнь, которую Павел устраивал своим женам, и доводила бедняжек до ручки, никто в протокол не заносил. И потом, Галина ведь умерла из-за того, что хотела иметь ребенка. Кто знает, что это Павел внушил ей мысль: если она не родит ему ребенка, то их брак обречен? А Мария повесилась, но у нее была причина — выкидыш. А кто знает, что выкидыш спровоцирован был Павлом? Он подмешал девушке в еду лекарство, которое и вызвало выкидыш. А потом была Алина, и она…

— Нет, — перебила Ангелину Мариша. — Ты забыла еще про одну девушку, с которой Павел встречался долгое время, но которая так и не стала его женой.

— Ты говоришь про Наташу? — догадалась Ангелина, и лицо ее помрачнело. — Наташа — очень сильный духовно человек. Я сразу сказала Павлу, что она ему в качестве жертвы не подойдет. Ему просто не удастся обломать ее.

— Но Павел тебе не поверил?

— Да, он заявил, что я просто хочу, чтобы он сам на мне женился, — кивнула Ангелина. — И поэтому настраиваю его против Наташи. А я ведь сказала ему чистую правду. Но он все равно стал с ней жить, но замуж она за него идти отказывалась. Как я и предупреждала, Павлу сладить с Наташей оказалось очень трудно. Но, должно быть, он устал от легких побед. И хотел насладиться триумфом над сильным соперником. Он продолжал мотаться ко мне за помощью и советом. И Наташа однажды застала его со мной и Танюшей. И все поняла. А потом была автокатастрофа, в которой Нташа едва не погибла, и наконец-то вмешался Наташин брат. Так что Наташа для Павла была потеряна на долгое время. Брат Наташи был очень зол на Павла и близко бы его не подпустил к своей сестре.

— Подожди, — остановила Ангелину Инна. — Ты вот говоришь, что Наташа увидела тебя и Павла вместе и жутко приревновала. Но ведь раньше ты говорила, что Павел всех своих жертв привозил к тебе на сеанс. Чтобы ты могла сказать, поддастся ли девушка Павлу или нет. Так как же получилось, что Наташа тебя не знала?

— Иногда он привозил их ко мне в салон, а иногда подстраивал наши встречи якобы случайно, — сказала Ангелина. — Так было с Наташей. И вот так же было и с ней. — И она кивнула в сторону Юли.

Подруги вопросительно посмотрели на нее.

— Да, мы встречались, — кивнула в ответ Юля. — Я как только увидела Ангелину, сразу ее вспомнила. Мы встретились с ней в магазине, где обе делали покупки. Но тогда это выглядело как просто случайность. Мы перепутали корзинки с продуктами и на этой почве познакомились. Случайность же?

— Так оно и должно было выглядеть со стороны, — со вздохом сказала Ангелина. — Случайность. Несколько предложений, пару раз в толчее магазина во время разговора я дотронулась до тебя, потом помедитировала, раскинула свои карты и уже через несколько часов могла твердо сказать Павлу, что с тобой у него ничего не выйдет. Не потому что ты, Юля, такая уж сильная. А просто вмешается кто-то другой и расстроит планы Павла. Так я ему и сказала.

— А он?

— Он самоуверенно заявил, что раз уж он на тебе, Юля, уже женился, то разводиться не собирается. Если только ты сама его об этом не попросишь. А взамен за его согласие на развод ты должна была отдать ему свою долю в фирме. Или же ты сначала ее продашь своему бывшему мужу, а потом он сделает так, что тебя не станет.

— Господи, как же тебе было не страшно общаться с таким зверем? — воскликнула Инна. — Это же не человек, а я не знаю, существо какое-то. Да ты же и сама рисковала.

— Пока я была ему нужна, то знала, что я в безопасности, — сказала Ангелина. — Наверное, Павел и мне голову задурил, потому что я была в уверенности, что нужна ему буду всю жизнь. Но недавно я поняла, что это далеко не так. Денег Павел нахапал достаточно, и его потянуло на чистую романтику. Он заявил, что устал и что познакомился с молоденькой девчонкой — какой-то Оксаной, и решил, что уедет на тропический остров, желательно необитаемый, и будет там вовсю наслаждаться жизнью в обществе этой девочки. И тут я впервые испугалась. Выходило, что я Павлу больше не поддержка, а, напротив, помеха. Я слишком много знала о его делишках. И потом, как я вам уже говорила, он в последнее время совсем ко мне охладел. Если заходил, то говорил только про свою молоденькую подружку и злился, что познакомился с ней уже после женитьбы на тебе, Юля. Ему не терпелось избавиться от тебя, но просто так он отпускать свои жертвы не привык. Вот и боролся между жадностью и тем чувством, которое он называл любовью. Ко мне Павел заходить почти перестал. И я поняла, что это конец наших с ним отношений. И если он не избавится от меня обычным своим способом, то все равно со мной или с Танюшей может произойти что-то страшное.

— И ты решила принять меры, чтобы обезопасить себя и дочь? — спросила Инна.

— Да, — кивнула Ангелина. — Я знала Павла как облупленного. Знала, на что он способен. И тут мне стало страшно, потому что теперь он явно задумал избавиться от меня. Это отчетливо читалось в его взгляде, когда он навещал меня. Даже не нужно было быть сильным магом, чтобы понять это. Любой человек смог бы уловить эту мысль.

— И что ты сделала?

— Одна я с Павлом не справилась бы, и я кинулась за помощью к своему учителю, — сказала Ангелина.

— Да, — кивнул Григорий Петрович. — Когда я все узнал, то пришел в ужас и сначала хотел прогнать Ангелину с глаз долой. Но потом…

— Потом мы сумели договориться, — с усмешкой произнесла Ангелина. — Григорий Петрович понял, что я сама попала в беду, и помог мне составить план, как убедить Павла отстать от меня. Это могло случиться, только если бы Павел подумал, что я мертва или похищена и убита.

— Так это ты устроила кавардак в своей квартире и заляпала пол кровью? — спросила у Ангелины Мариша. — И это ты оставила окровавленный нож в своей квартире?

— Да, — кивнула Ангелина. — Я отвела Таню в садик, вернулась домой и…

— А кого ты ждала на остановке? — спросила у нее Инна. — Кто этот мужчина в серебристой машине? Это был Максим?

— Нет, я не помню, — смутившись, пробормотала Ангелина. — Не помню. Какая еще машина? Я была в таком состоянии, что мне было не до машин. Меня все время трясло от страха, что Павел разгадает мой план и помешает мне.

— Но зачем-то ты стояла на остановке, — настаивала на своем Инна.

— Наверное, ждала Григория Петровича, — сказала Ангелина. — Я не помню.

Инна хмыкнула и решила оставить этот невыясненный вопрос на потом.

— Так вот, — продолжила Ангелина, — я вернулась из детского садика домой, устроила там беспорядок, стараясь особенно не шуметь. Потом порезала ножом руку и накапала на полу в квартире своей кровью. Рукоятку ножа я тщательно протерла, а сам нож положила на кухонный стол, чтобы он сразу же бросился в глаза. А потом я вышла из дома, чтобы спрятаться в убежище, которое придумал для меня Григорий Петрович.

— Да, мне пришлось снять эту квартиру, — смущенно подтвердил тот. — Я должен был помочь своей любимой ученице.

— С этим понятно, — отмахнулась Мариша. — Но, Ангелина, как тебе удалось выйти из дома, чтобы тебя никто не заметил? Мы опросили всех старух, они тебя не видели.

— А я переоделась, — усмехнулась Ангелина. — Седой парик, немного сутулости, какие-то старые тряпки, которые я купила на «раскладушке», и обувь оттуда же. И дополнительный штрих: в руках у меня была старушечья хозяйственная сумка. Никто не узнал бы меня в моем новом наряде. Я и по городу ходила в таком виде совершенно спокойно. Вещей из дома я почти не взяла, чтобы все выглядело убедительней для Павла, если он вздумает проверять.

— Все прошло отлично, — заверила ее Мариша. — Павел ничего проверять не стал. По словам твоих соседей, Павел зашел в квартиру и так перепугался, увидев кровь и беспорядок, что удрал, забыв свои ключи в дверях твоей квартиры.

— Я всегда знала, что он трус! — обрадовалась Ангелина. — Я хорошо его изучила за эти годы и знала, как он будет действовать в некоторых случаях. Во всяком случае, когда он пугался, то всегда поступал одинаково. Сбегал в лесной заказник на берегу Ладожского озера.

— Но ты не могла вечно прятаться от Павла, — сказала Инна.

— А у меня был еще один план, как окончательно избавиться от Павла, — сказала Ангелина. — Каюсь, избавиться от него я собиралась чужими руками. Рассказать как?

Подруги кивнули, хотя уже догадывались, что им сейчас предстоит услышать.

— Загодя, еще за месяц до своего бегства, я стала жаловаться Павлу, что меня преследует Шайкин. Он как раз вышел из тюрьмы, и я об этом знала. Он мне позвонил. Так вот, я сделала вид, что очень боюсь Шайкина, который якобы грозится отомстить мне за предательство, а Павлу за то, что он увел меня. Я это повторяла много раз, и наконец мне удалось убедить Павла, что Шайкин после тюрьмы стал совершенным отморозком. Только и думает, как бы отомстить мне и Павлу. А для нагнетания атмосферы, боязни, что вот-вот должно случиться что-то ужасное, я приплела еще и какого-то родственника Галины, который тоже грозился отомстить за ее смерть. В общем, после того как Павел увидел, что меня то ли похитили, то ли убили, да еще получил мое письмо, в котором я его еще раз предупредила, что если со мной что-то случится, он на очереди следующий, Павел смотался из города. В этот самый лесной заказник. Я знала, что он поедет именно туда. Он уже бывал там два или три раза, когда ему грозили серьезные неприятности. И просто поохотиться тоже ездил. Говорил, что это самое надежное место в мире. Никто его там не найдет.

— Но ты решила сделать так, чтобы все люди, которые имели на Павла зуб, нашли бы его именно там, — сказала Инна. — И это ты разослала им анонимные письма с указанием того, где можно найти Павла. Так?

— Да, — согласилась Ангелина. — Я надеялась, что когда они все там соберутся, у кого-то нервы не выдержат и он устроит Павлу несчастный случай на охоте. Вы считаете, что я поступила по отношению к Павлу плохо?

Подруги пожали плечами.

— Но вспомните, скольким людям он причинил горе! — воскликнула Ангелина. — А сейчас я уже боролась за свою собственную жизнь и благополучие своей дочери. Не думаю, чтобы мать Павла смогла хорошо о ней заботиться. А Павел вообще своими детьми не интересуется. Я вам клянусь, что Павел и меня бы рано или поздно убил. Я это точно знаю. Все-таки я ведунья.

— А кому ты послала свои письма? — спросила у Ангелины Мариша. — Постарайся вспомнить и назвать всех.

— Конечно, — кивнула Ангелина. — Во-первых, разумеется, Шайкин. Потом родители Галины, еще я послала письмо матери Оксаны — новой подружки Павла. И Наташе. Сама Наташа после автокатастрофы почти инвалид, но ее брат люто ненавидит Павла. Я надеялась, что он найдет мое письмо или Наташа даст ему прочитать свое.

— И это все? — спросила Инна.

— Все, — кивнула Ангелина.

— Точно?

— Абсолютно, — подтвердила Ангелина.

Инна посмотрела на ноги Ангелины, обутые в тапочки явно никак не меньше сорокового размера, и тяжело вздохнула. Да, на лыжах была явно не Ангелина.

— Ты разослала письма, а сама осталась тут? Ждать результата? — спросила Инна.

— Да, — кивнула Ангелина. — Если бы Павла не убили, я просто не знаю, что бы я делала дальше. Слава богу, что все получилось по моему плану.

— Что?! — воскликнула Юлька. — Что ты сказала?

— Я сказала, если бы Павла не убили…

— Но никто из нас ни словом не обмолвился о том, что Павла убили! — перебила ее Юля и обвела глазами подруг, бросив взгляд и на Григория Петровича.

— Я просто полагала, что так и должно было случиться, — начала бормотать в свое оправдание Ангелина, но вскоре смущенно умолкла.

После непродолжительного молчания Юля пристально посмотрела на Ангелину и сказала:

— Значит, это все-таки сделала ты, Ангелина. Ты убила Павла!

— Нет! — воскликнул Григорий Петрович. — У нее и возможности такой не было. Я отнял у нее оружие. И запер ее на замок от греха подальше.

— Оружие? — заинтересовалась Мариша. — А что, и оружие у тебя, Ангелина, уже было приготовлено?

— Было, — кивнул Григорий Петрович. — Я спрятал его в чулан, пока Ангелины не было дома.

— И можно на него посмотреть? — спросила Инна.

— Пожалуйста, — ответил Григорий Петрович и отправился в коридор.

Там он пробыл довольно долго и вернулся белее мела.

— Светлана, где обрез? — тихо спросил он у девушки.

— Я его не брала, — ответила Ангелина, отводя глаза в сторону.

— Ты врешь, — тихо сказал Григорий Петрович. — Обрез исчез, а никто, кроме тебя, не мог его найти. Не Танюша ведь взяла его поиграть. Я специально спрятал его повыше и подальше, чтобы она не достала.

После этого он опустился на стул, засунул в рот еще одну таблетку и начал потирать левую сторону груди. В кухне воцарилось молчание, которое никто не смел нарушить.

— Я ничего не понимаю, — сказал наконец Григорий Петрович. — Я же запер тебя в квартире, как только понял, что ты задумала. Как тебе удалось выбраться?

— Да как я могла выбраться? — возмутилась Ангелина. — Скажи — как, если ты забрал у меня ключи?

— Вообще-то ты, конечно, могла сделать дубликат, — пробормотал Григорий Петрович. — Но я все равно не понимаю, когда ты успела смотаться в заказник, выследить Павла, убить его и вернуться обратно, если я почти все время был тут с тобой.

— Я никуда и не ездила, — ответила Ангелина.

— Но где же оружие? — в отчаянии спросил у нее Григорий Петрович.

— Послушайте, а почему вы, когда нашли обрез, не забрали оружие с собой? — спросила у него Мариша.

— Потому что я побоялся, — признался Григорий Петрович. — Ношение оружия без разрешения — это, насколько мне известно, статья. А у меня такого разрешения нет.

В кухне снова все замолчали. Наконец Мариша сказала:

— Ангелина, ты наняла кого-то, кто выполнил бы это убийство за тебя? Ты передала этому человеку оружие, и он застрелил Павла. Так?

— Нет! — воскликнула Ангелина. — Честное слово, она сказала, что только попугает Павла.

— Она?! — хором воскликнули подруги. — Кто, кто это — она?

Ангелина молчала.

— Говори, глупая! — воскликнул Григорий Петрович. — Ты что, не понимаешь, в какую историю ты влипла из-за своей бабской похотливости? Любовник ей, видите ли, хорош был. В постели она ему равных не знала! Похотливая ты дрянь! А о том, что вы с этим любовником творите, ты и не задумывалась, пока саму жареный петух в задницу не клюнул! Говори, кто она?!

— Наташа, — едва слышно произнесла Ангелина.

— Какая Наташа? — удивились Инна с Маришей. — Сестра Максима?

Ангелина молча кивнула.

— Что ты выдумываешь? Она же инвалид. Она едва ходит! — возмутились девушки. — Она до своей комнаты едва дошла! Как она могла доехать до заказника, там побегать по лесу на лыжах да еще вернуться к машине. Она инвалид, это всем известно.

— Это и было ее алиби, — прошептала Ангелина. — Я знаю, она давно задумала убить Павла. Она мне сама призналась в этом. Я навещала ее в больнице, куда она попала после аварии. Мы с ней подружились. Она сказала, что не держит на меня зла. И что все дело в Павле. Она это давно поняла, и единственное, о чем мечтает, — избавить мир от этого негодяя. Чтобы он больше не смог сеять беду и смерть вокруг себя. Она сказала, что когда в человеке проснулся зверь и этот зверь почувствовал свою власть и свежую кровь, то остановить его может только страх или чудо. На чудо, я так понимаю, Наташа не особенно надеялась. Поэтому…

И Ангелина замолчала.

— Рассказывай! — воскликнул Григорий Петрович. — Что ты еще натворила?

— А что тут рассказывать? — пожала плечами Ангелина. — Когда я поняла, что Павел задумал извести меня, я позвонила не только тебе, но и Наташе. Я же говорила, Наташа сильный человек, и она была в какой-то мере моей союзницей в заговоре против Павла. И я хотела ее совета.

— И что? — очень тихо спросил у нее Григорий Петрович.

— Так вот, это Наташа придумала весь сценарий. И если уж совсем начистоту, это она приезжала ко мне тем утром, когда я инсценировала свою смерть, на машине брата, на светло-серебристой «Мазде». Я же не знала, что сосед меня видел, когда я разговаривала с Наташей через окно машины.

— Но зачем? — спросила Мариша. — Зачем она приезжала?

— Чтобы забрать меня и вместе развезти письма, — сказала Ангелина. — Но потом я увидела своего соседа-старичка, который вылупился на меня, и поняла, что и он видит меня и машину Наташиного брата. Это была неосторожность с моей стороны. И все пришлось переиграть. Ушла я из квартиры пешком, замаскированная. Письма развезла сама на частнике, а потом пришла в эту квартиру, которую снял для меня Григорий Петрович на свое имя.

— А что было потом? — спросила Мариша.

— Потом я совершила еще одну глупость: показала Григорию Петровичу обрез, который купила у одного знакомого, я же вам говорила. Переодевшись пожилой женщиной, я ходила по городу совсем спокойно. Купила оружие, спрятала его в хозяйственной сумке под продуктами и принесла сюда. Гриша увидел обрез, перепугался и запретил мне выходить из дома, угрожая, что в противном случае выдаст меня милиции. Про Наташу он не знал, поэтому, когда его не было дома, я передала оружие Наташе, и она уехала в заказник одна.

— Но как ты могла передать Наташе обрез, если была заперта? — спросил у нее вконец расстроенный Григорий Петрович.

— А для чего существуют окна и телефон? — пожала плечами Ангелина. — Я позвонила Наташе, обрисовала ситуацию. И она сказала, что будет ждать под окнами, когда я спущу ей на веревке сумку, в которой и будет лежать оружие. Но она клялась, что только попугает Павла! Добьется от него, чтобы он исчез из нашего города. Честное слово!

— А откуда у Наташи взялась машина?

— У нее есть собственный старенький «жигуленок», она его купила специально для этой поездки, — ответила Ангелина. — На машине брата она ехать в заказник не захотела, чтобы его не подставить. Так что отправилась на собственной машине. А что?

— Ничего, — пробормотала Мариша. — А где сейчас эта машина?

— Думаю, если Павел действительно мертв, то машина Наташи стоит на том же месте, где она ее и оставила, — сказала Ангелина.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептал Григорий Петрович.

— Такой у нее был план, — спокойно ответила Ангелина. — Она сказала, что жить с Павлом, полным мерзавцем, она не может. Но и жизнь без него ей не нужна. Поэтому она собиралась убить его, а потом убить себя.

— Но ты же сказала, что она хотела его только попугать! — воскликнула Мариша.

— Да, так она мне говорила сначала. А когда обрез оказался у нее в руках, то призналась, что планы у нее изменились. Напугать Павла настолько, чтобы он изменился и перестал использовать женщин, ей вряд ли удастся, а значит, существует единственный выход — убить его.

— Хм, — сказала Мариша. — Насчет Павла не знаю, но если бы Наташа хотела убить себя, то могла бы сделать это там же, в лесу, чтобы не подставлять всех людей, собравшихся в заказнике. Но она вместо этого протащилась на лыжах почти километр, села в свою машину и уехала. Думаю, что планы у Наташи после убийства Павла снова поменялись. Причем радикально.

— Поехали к ней, — быстро поднялась с табуретки Инна.

Никто не спорил. Все встали и направились к дверям.

— Постойте, — сказал Григорий Петрович. — Не годится тащить ребенка среди ночи в гости к убийце.

Хотя подруг и покоробило слово «убийца» по отношению к Наташе — ей вообще-то больше подходила роль справедливого мстителя, — но они признали, что Григорий Петрович прав. Поэтому он сходил за соседкой и попросил присмотреть за девочкой, пока они не вернутся. После этого все расселись по машинам и отправились к дому, где жил Максим со своей сестрой.

Глава двенадцатая

Мариша первой позвонила в дверь. Им открыли быстро. На пороге стоял Максим, руки его дрожали, да и сам он трясся словно в ознобе.

— Хорошо, что это вы! — с облегчением сказал он, пряча что-то за спину. — Я вас в глазок увидел. Проходите.

— А кого ты ждал? — спросила Мариша, когда все оказались в квартире Максима.

— Я уж думал, что снова милиция мною интересуется, — ответил Максим. — А это опять вы. Привет!

— Где Наташа? — вместо приветствия спросила у него Инна.

— Не знаю, — быстро сказал Максим. — Ее нет. Я сам волнуюсь. Когда я вернулся с этой проклятой охоты, ее дома уже не было.

— Ты заявил в милицию об ее исчезновении? — спросила Мариша.

— Н-нет, — нерешительно произнес Максим.

— Ты приехал домой, не застал дома сестру-инвалида, которая едва могла доковылять до двери, и не предпринял никаких мер для ее розыска? — ехидно спросила Максима Инна.

— Почему же, я обзвонил всех ее подруг, — ответил Максим. — Думал, что кто-то из них заехал за ней и увез к себе в гости. Но ее нигде не было!

— Но в милицию ты не заявлял, — сказала Инна. — Очень странно.

— Ничего не странно! — воскликнул Максим. — Что тут странного? В милиции принимают заявления о розыске только после того, как человек отсутствует по крайней мере неделю. Так что меня там и слушать не стали бы.

— А хочешь, я тебе скажу, почему ты не заявил в милицию о пропаже сестры? — подступилась к нему Инна. — Потому что ты отлично знаешь, что твоя сестра вовсе не так беспомощна, как хочет казаться. И к тому же, я уверена, сестра оставила тебе письмо, в котором рассказала о своих планах. Она нарочно сбагрила тебя ночевать к Лехе, а сама выехала на своем «жигуленке» в заказник сразу же после твоего ухода. Выехала из города еще ночью. Таким образом, оказалась там уже на рассвете. И у нее было достаточно времени, чтобы выследить и убить Павла. О чем она тебя и проинформировала в своем письме. Уверена, что именно его ты и прячешь за спиной!

Максим, который действительно что-то прятал за спиной, не успел ничего ответить, потому что в дверь позвонили снова.

— Открывай! — велела Инна.

Максим открыл, и в квартиру вошел майор Сорокин. При виде подруг лицо его вытянулось, а в глазах вспыхнул злой огонек.

— Снова вы! — с тоской произнес он. — Хотел бы я знать, как вам это удается — постоянно опережать меня? Ну, что вы тут еще напортили?

— Почему это мы напортили? — возмутилась Мариша. — Мы вообще только что пришли.

— Значит, еще ничего не успели, — с облегчением вздохнул Сорокин.

Это уже была явная несправедливость по отношению к подругам, но они не стали возражать, а скромненько отступили в сторонку, давая Сорокину высказаться.

— Где ваша сестра? — спросил Сорокин у Максима.

Тот молча развел руками и повторил то же самое, что только что говорил подругам и Ангелине с Григорием Петровичем.

— Не возражаете, если мы осмотрим квартиру? — спросил у него Сорокин.

Максим не возражал. Двое парней, которые пришли с Сорокиным, быстро осмотрели квартиру и, вернувшись, покачали головами:

— Ее тут нет.

Сорокин снял с себя шапку и вытер пот со лба.

— А чему я обязан вашим визитом? — наконец взял себя в руки и спросил у майора Максим.

Тот кинул на парня недобрый взгляд и сказал:

— Машина вашей сестры найдена сегодня сгоревшей в километре от города. Заправщики на бензоколонке, которая располагается по дороге от заказника в Питер, вспомнили вашу сестру, которая заправляла у них полный бак. И купила еще две канистры с собой. Он предложил ей помочь, но она вежливо отклонила его помощь и сама дотащила две десятилитровые канистры до багажника. А затем села за руль и уехала. Это было в день убийства Павла. Но только поздно вечером. А сегодня под обрывом в лесу неподалеку от города мы нашли обгоревший остов машины, которая, по всей видимости, принадлежала вашей сестре.

Максим побледнел еще сильней и прислонился к стене.

— Но трупа в машине обнаружено не было, — как ни в чем не бывало продолжил Сорокин. — Так что у меня есть все основания предполагать, что ваша сестра где-то скрывается или пустилась в бега после совершения ею тяжкого преступления — убийства Павла Аистова.

— Моя сестра — инвалид, — прошептал Максим. — Это могут подтвердить все соседи. И после случившейся с ней автокатастрофы она панически боится садиться за руль.

— Ничего себе инвалид, — хмыкнул Сорокин. — Бодро дотащила две десятилитровые канистры и сама загрузила их в багажник. А что касается ее страха перед вождением машины, то это тоже чистый миф. Заправщик на станции опознал вашу сестру по фотографии. Помните ту фотографию, которую вы мне показывали и любезно оставили на время?

Максим молча кивнул.

— Так вот, за рулем машины была ваша сестра. Поэтому я повторяю свой вопрос, — сказал Сорокин. — Где ваша сестра Наташа?

— Я не знаю. Когда я вернулся, ее уже не было. Она не возвращалась.

— А ее вещи? — спросил Сорокин. — Они все на месте?

— Я не смотрел, — ответил Максим.

— Так посмотрите! — распорядился Сорокин.

Максим в сопровождении одного из ментов пошел в комнату сестры, предложив гостям располагаться либо в холле, либо на кухне, что они и сделали. Максим вернулся минут через десять.

— Пропали личные вещи сестры, — сказал он. — А также ее документы.

— А деньги?

— Я не знаю, где сестра хранила свои деньги, — ответил Максим. — Да у нее практически и не было своих денег.

— А она знала, где вы храните свои? — спросил Сорокин.

Максим молча направился в свою комнату и вернулся оттуда еще быстрей.

— Да, все деньги, которые лежали у меня на хозяйство, пропали, — ответил он. — Пропала также и моя кредитная карточка.

— Это уже что-то! — воскликнул Сорокин. — Попытаемся узнать, в каком месте были получены от нее деньги. Извините за нескромный вопрос, там было много денег?

Максим молча кивнул.

— Около пяти тысяч долларов.

— Прилично, — сказал Сорокин. — Значит, так, пока что в вашей квартире подежурит один из моих сотрудников. На тот случай, если ваша сестра вернется домой или как-то иначе захочет связаться с вами. А остальных я прошу удалиться.

И он бросил сердитый взгляд на подруг и Ангелину с Григорием Петровичем.

— Простите, но я не понимаю, какие претензии могут быть у вас к моей сестре! — наконец подал голос Максим. — Она свободный взрослый человек. Я не держу ее взаперти. Если она захотела куда-то поехать, то это ее право.

— Разумеется, — кивнул Сорокин. — Если бы ее исчезновение не совпало по времени с убийством ее бывшего любовника Павла Аистова.

— А при чем тут моя сестра? Вы что, нашли в машине оружие, из которого она, по вашему предположению, застрелила его? Или вы можете доказать, что моя сестра была на месте убийства Павла именно в то время, когда он был убит?

Судя по смущенному выражению лица Сорокина, ничего подобного в арсенале его вещдоков не имелось.

— Так какие же претензии у вас к моей сестре? — настаивал Максим.

— Мы нашли следы лыж, которые вели от тела Павла к шоссе, — сказал он наконец. — Мы также нашли следы покрышек от машины «Жигули», к которым нас и привели следы лыж.

— А сами лыжи вы нашли? — спросил Максим. — Да и с чего вы взяли, что это были следы от лыж моей сестры или от покрышек машины именно моей сестры? Машина ведь сгорела, а покрышки должны были расплавиться в первую очередь. Так что рисунок протектора вам никакая экспертиза не поможет восстановить. И доказать, что именно машина моей сестры находилась на шоссе возле того места, где был убит Павел, вы не сможете.

— Но ваша сестра до того, как попала в аварию, занималась спортом, — сказал Сорокин. — Вы сами мне это рассказали. И занималась она именно биатлоном. То есть отлично умела стрелять и бегать на лыжах.

— Сотни людей, не занимаясь профессионально лыжным спортом и стрельбой, могли убить Павла, — возразил Максим.

— Могли, — согласился Сорокин. — Но именно у вашей сестры был мотив, чтобы сделать это. Между ними произошла ссора и разрыв. Павел женился и чувствовал себя прекрасно. А ваша сестра оставалась одна. На вашем иждивении.

— Ну и что? — воскликнул Максим.

— Ничего, — сдержанно ответил Сорокин. — Я просто хочу побеседовать с вашей сестрой. Кстати, это ведь ваша квартира? Сестра жила тут только временно?

— Да, — кивнул Максим. — Свою квартиру она сдавала. Так что там ее быть не может.

— Мы это проверим, — кивнул Сорокин. — Туда как раз поехал мой человек.

— Проверяйте, — равнодушно пожал плечами Максим. — Я вам говорю правду. И если вам уж так хочется дождаться возвращения сестры в этот дом, то можете оставить своего человека. Можете даже осмотреть комнату сестры, если получите ордер на обыск.

— Получим, не беспокойтесь, — заверил его Сорокин. — А пока я еще раз прошу удалиться всех посторонних.

— Почему это вы распоряжаетесь моими гостями? — возмутился Максим. — Они могут находиться тут с тем же правом, что и вы с вашими людьми. А я пойду и сварю им кофе. Я и вам сварю, если пожелаете.

И он действительно пошел на кухню. Сорокин остался в холле, чтобы дать указания, кому из его ребят приступать к дежурству первым. А Мариша последовала на кухню за Максимом. Он недовольно покосился на нее, но ничего не сказал.

— Если ты собираешься сжечь над газом записку Наташи, то не советую тебе этого делать, — шепотом произнесла Мариша, подойдя к Максиму вплотную. — Сейчас это слишком рискованно. Подожди, пока уйдет Сорокин. А кто-нибудь из нас отвлечет второго мента подальше от кухни. Тогда и жги на здоровье.

Максим вздрогнул и кинул на Маришу затравленный взгляд.

— Наташа ведь и в самом деле оставила тебе письмо, в котором признавалась, что это она убила Павла, — так же тихо сказала Мариша. — Твоя сестра великодушный человек и не хотела, чтобы за нее попал в тюрьму невиновный. Она взяла всю вину на себя, так?

Максим молча кивнул.

— Павел был редкостный негодяй, — продолжила Мариша. — И я вовсе не хочу, чтобы твою сестру осудили. Так что я на твоей стороне. Но оставлять записку в квартире опасно, менты могут осмотреть квартиру, пока ты спишь. Или как-то иначе найти ее.

— Но уничтожить записку тоже нельзя, вдруг милиция найдет какого-нибудь козла отпущения вместо Наташи. Этого ведь и старалась не допустить моя сестра, — прошептал в ответ Максим.

— Да, — согласилась Мариша. — Конечно, потому она и оставила тебе свое признание.

Максим сосредоточенно варил кофе и, казалось, не слушал Маришу. Но вдруг девушка почувствовала, как ей в руку вложили свернутый в несколько раз листок бумаги.

— Спрячь у себя, — сказал Максим, почти не разжимая губ. — Отдашь мне потом, когда все утихнет.

Мариша проворно сунула бумажку за пазуху и шепотом заверила Максима, что тут письмо его сестры будет в полнейшей безопасности. Максим снова кивнул и, кажется, слегка порозовел. После того как все выпили сваренного Максимом кофе, Сорокин повторил, что неплохо бы и честь знать. На этот раз подруги не стали противиться и, попрощавшись с Максимом, ушли. Ангелина, Сорокин и Григорий Петрович ушли с ними.

А Максим пошел провожать гостей, правда, в сопровождении дежурного, которого оставил ему Сорокин. Выйдя на улицу, все разошлись в разные стороны. Подруги поехали к Инне домой. Ангелина и Григорий Петрович — к себе. А куда направился Сорокин, осталось для всех тайной.

— Послушай, Максим, — обратилась к парню Мариша, когда Сорокин исчез из поля зрения, — скажи, а зачем ты приезжал к Григорию Петровичу накануне того дня, когда отправился на охоту?

— К кому? — удивился Максим. — К этому мужичку? Да я его впервые вижу!

— Но ты же ездил к нему домой на Горьковскую и разговаривал с его женой! — возразила Инна.

— Так это я к нему ездил? — удивился Максим. — Не знал.

— То есть как это? — удивились подруги.

— Меня сестра попросила съездить по этому адресу, — сказал Максим. — И спросить хозяина. А ведь и в самом деле, того тоже звали Григорий Петрович.

— И что тебя просила сделать Наташа?

— Да ничего особенного, — пожал плечами Максим. — Просто просила узнать, может ли он принять ее. Она ведь после автокатастрофы действительно поправлялась не так быстро, как ей хотелось бы. То есть врачи говорили, что все идет отлично. Но сама она считала, что поправляется слишком медленно.

И, сказав это, Максим отправился к себе домой. Опер потопал следом за ним.

— Если Наташа что-то и хотела передать через Григория Петровича для Ангелины или как-то иначе связаться с ней, то мы уже об этом вряд ли узнаем, — глядя вслед Максиму, сказала Инна.

Приехав домой к Инне, подруги облегченно вздохнули. Юля прошла к себе в квартиру, побыла там минут десять и вернулась к подругам с сияющим лицом.

— Просто не представляю, как я могла быть такой глупой, чтобы променять свой дом на жизнь с Павлом, — сказала она. — В его же квартире просто нечем было дышать.

— И неудивительно, ведь там покончили с собой подряд две женщины, — сказала Мариша. — Любой бы там начал задыхаться.

— Надеюсь, что ментам не удастся найти Наташу, — озабоченно сказала тем временем Инна. — Хотела бы я знать, где она скрывается.

— Я тоже, — согласилась с ней Мариша.

— А я вот почему-то уверена, что Наташа оставила брату письмо, в котором все объяснила, — сказала Инна, пристально глядя на Маришу. — По крайней мере объяснила причину своего исчезновения. А, подруга? Ты что скажешь?

— И что ты так на меня смотришь? — пожала плечами Мариша, сделав невинно-недоуменное лицо.

— Но ты ведь крутилась возле Максима, пока он там варил кофе, а мы сидели в холле, — сказала Инна. — Максиму оставлять письмо в доме было бы опасно. А я тебя, Мариша, достаточно хорошо знаю. Ты уж постаралась растолковать этот факт парню подоступней. Колись, где письмо?

— С чего ты взяла, что Наташа вообще оставила брату какое-то письмо? — спросила у подруги Юля.

— Очень просто, исходя хотя бы из характера Наташи, — сказала Инна. — Вспомни, когда она целилась в Павла из обреза, то дала ему возможность поговорить в последний раз с матерью и велела сказать, чтобы та привезла детей в город. Как мы теперь знаем, дети Павла ей были совершенно не нужны. Она им мстить не собиралась. Но она даже в том состоянии, когда собиралась убить человека, подумала о том, что детям лучше быть дома. Маленькой Тане со своей матерью. А Андрею с бабушкой, и чтобы мальчик мог спокойно ходить в школу. Наташа даже о родных своего врага побеспокоилась. Так неужели она бы не объяснила причину своего исчезновения родному брату? И неужели допустила бы, чтобы кто-то пострадал за убийство Павла вместо нее?

— Ладно, — вздохнула Мариша. — Я знаю, что могу вам доверять. Вы мои подруги и умеете держать язык за зубами.

— Мариша, у тебя действительно есть письмо Наташи? — удивленно воскликнула Юля.

— Все верно вы говорили, — кивнула Мариша. — Вот письмо.

И она достала из своего «тайника» сложенный вчетверо тетрадный листок. Подруги склонились над письмом и принялись читать. На нем, как и подозревала Инна, твердым почерком было написано полное признание Наташи в том, что это она убила Павла Аистова из личных побуждений. Что никто ей в этом не помогал. Тут же стояли ее подпись и число. В первый листок был вложен еще один. Нечто вроде личного письма Наташи к своему брату, в котором она просила прощения у него за все. В письме к Максиму она также писала, чтобы он предъявил ее признание в убийстве Павла в милицию только в том случае, если менты решат, что Павла убил кто-то другой.

— Ну, что я говорила?! — воскликнула Инна, когда подруги закончили читать письмо. — Наташа обо всем позаботилась! Верно сказала Ангелина, что она сильная личность. И я уверена, что с пятью тысячами Максима Наташа сейчас уже очень далеко. И едва ли вернется обратно.

Мариша с Юлей печально кивнули.

— Выходит, что наше расследование закончилось? — спросила Мариша. — Мы знаем, кто убийца. И знаем, что мы не сможем его достать. Да и милиция, скорее всего, тоже.

— В общем, все, как мы и хотели, — сказала Инна. — Юлька снова с нами и в безопасности.

— Да, девочки, должна признать, что в этот раз я со своим замужеством здорово погорячилась, — с тяжелым вздохом сказала Юля.

— С каждым могло случиться! — согласилась Мариша.

— Конечно, — поддержала подругу Инна. — Известное дело, где розы, там и шипы.

— Ага, — хихикнула Мариша. — Еще скажи: где любовь, там и ежики. Потому что ведь они тоже колючие.

И три девушки весело рассмеялись.

— В общем, я считаю, что это дело закрыто, — подвела итог Мариша.

— Не совсем, — смущенно заявила Юля.

— А что еще? — хором воскликнули подруги.

— Я нашла бумаги Павла, — ответила Юля. — Он взял их с собой в заказник, и я решила, что они должны быть для него важны. В общем, ничего особенного там не было. Они лишь подтверждали то, о чем мы и сами догадались. Но… Но там была одна бумага…

— Да не тяни ты! — воскликнула Мариша. — Время уже второй час ночи. Спать хочется. А ты тут загадками говоришь.

— В общем, там была одна бумага, которая меня насторожила, — сказала Юлька.

— И что за бумага?

— Это было свидетельство о браке, — ответила Юля. — Заключенном между Павлом и некоей Светланой Ивановной Лучко.

— Лучко, Лучко… — забормотала Инна. — Знакомая какая-то фамилия. — Светлана Лучко. Господи, да это же настоящее имя Ангелины! И когда Павел на ней женился?

— Незадолго до того, как мы познакомились с ним, — ответила Юля.

— Выходит, что все это время ты Павлу была незаконная жена! — сказала Мариша. — И он не имел прав на твое имущество. Зато на имущество Ангелины… Теперь я понимаю Ангелину, почему она так заволновалась за свою жизнь.

Неожиданно Юля расхохоталась.

— Что с тобой? — спросила у нее Инна. — Чему ты радуешься?

— Я тут подумала, — ответила Юлька, — что раз наш брак с Павлом на самом деле недействителен, то мой Антон, который сейчас женат на своей первой жене, на самом деле двоеженец.

Ее подруги немного подумали и тоже принялись весело смеяться. Однако их веселью помешал звонок в дверь.

— Кто это так поздно? — удивилась Инна, выглянув в глазок.

Подруги с интересом следили за ней.

— Ну разумеется, — сказала Инна, распахивая двери, — Мой Отелло собственной персоной.

В квартиру действительно вошел Бритый. Он покосился на жену и спросил:

— По какому случаю веселье? Даже из коридора слышно, как вы тут хохочете.

Подруги объяснили ему, в чем дело. Пока они ему это рассказывали, Бритый разделся и удобно расположился на диване, всем своим видом показывая, что уходить он не намерен.

— Слушай, а ты чего пришел? — вдруг опомнилась Инна.

— Завтра мы идем к врачу, — ответил ей Бритый. — Помнишь, я тебе говорил, что записался на прием? Так вот, я не хочу, чтобы до завтра ты снова влипла в какую-нибудь историю и исчезла, а потому остаюсь тут.

Мариша с Юлей переглянулись, и Мариша сказала:

— Пожалуй, мне пора.

— Мне тоже, — сказала Юля, направляясь следом за Маришей.

— А ты куда? — удивилась Инна.

— Переночую у Мариши, — ответила Юлька и исчезла.

Инна с Бритым остались наедине.

— Ну что? — спросил у Инны Бритый. — Может быть, хватит дурака валять? Простишь ты меня когда-нибудь за то, что я нанял охранников следить за тобой? Ведь не отрицай, пригодилось.

Инна открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что Бритый совершенно прав. И без его поддержки ей было бы совсем неуютно в той жутковатой истории, которая только что закончилась. И вместо ответа Инна широко улыбнулась мужу.

— Вижу, что ты поумнела, — проворчал Бритый. — И начинаешь разбираться в жизни.

Но не успела Инна порадоваться комплименту, как Бритый добавил:

— Однако это вовсе не значит, что я полностью сниму с тебя опеку. И не мечтай. За тобой глаз да глаз нужен. Так что если думаешь, что я предоставлю тебе полную свободу, то ты глубоко заблуждаешься.

Инна открыла рот, а Бритый отправился в душ.

Юля с Маришей поймали частника и благополучно добрались до дома Мариши.

— Спать хочется зверски, — пробормотала Мариша. — Ты где ляжешь, на диване или на кровати?

— Мне все равно, — ответила Юля, у которой тоже слипались глаза. — Одну ночь перебьюсь как-нибудь.

— Очень тактично было с твоей стороны оставить Бритого и Инну одних, — сказала Мариша, укладываясь в кровать.

— При чем тут тактично или нетактично? — удивилась Юлька. — Просто я хотела нормально выспаться. А они бы мне не дали. Знаю я их, всю ночь будут отношения выяснять, меня в качестве арбитра вызывать. А к утру все равно помирятся.

Мариша уже засыпала, когда услышала голос Юльки.

— Я вот все думаю, — сказала подруга. — А кто же был тот мужчина, который постучался ко мне в дом, когда я сидела там запертой снаружи и ждала Павла? И почему он сбежал?

Мариша пожала плечами и уснула. И ответ на свой вопрос Юлька получила только на следующий день, когда вернулась к себе домой. Бритого с Инной еще не было, но они вернулись спустя час после возвращения Юли. Бритый тут же распрощался и умчался на работу, приказав Инне собирать вещи.

— Вечером за тобой заеду, и поедем домой, солнышко, — поцеловав жену на прощание, сказал он. — Будь умницей, ладно?

— Ну как? — спросила Юля у подруги. — Что сказал врач насчет Бритого?

— Все отлично, — бодро заверила Инна подругу. — С мозгами у Бритого все в полном порядке. Никаких опухолей или затемнений, как я опасалась. А по поводу того, что он не может меня оставить без присмотра одну даже на минуту, врач посоветовал обратиться к психоаналитику. Но ты знаешь, Бритый все-таки славный человек. Он распространил свою заботу и на тебя тоже. Помнишь тех двух парней Бритого, которых мы встретили в заказнике?

— Да, — кивнула головой Юля.

— Оказывается, Бритый послал их туда специально следить за тем, чтобы Павел не причинил тебе вреда, — сказала Инна. — И помнишь, к тебе кто-то стучал в дверь, пока ты сидела взаперти?

— Отлично помню, — снова кивнула Юля. — Я как раз ночью ломала голову, кто бы это мог быть. Так это был один из парней Бритого? А почему же он сбежал, когда я ответила?

— Выяснил, что ты жива, и ушел, — ответила ей Инна. — Он не знал, дома ли Павел. И не хотел перед ним засвечиваться. Мало ли что еще могло быть.

— Как все просто! — просияла Юлька. — А я прямо голову сломала, пытаясь понять, кого еще мы упустили. А оказывается, это был человек Бритого. Надо же!

— Кого мы упустили, так это Ангелину! — заявила Инна. — Надо же, обвела всех нас вокруг пальца. Уверяла, что у них с Павлом полное охлаждение, а на самом деле они только недавно поженились. И теперь выходит, что Ангелина — наследница Павла И все нажитое кровью и слезами добро Павла достанется ей. Гадость какая!

В это время раздался звонок в дверь Юлиной квартиры. Юля пошла к себе, Инна из любопытства последовала за ней. Юля взглянула в глазок и повернулась к Инне.

— Там Ангелина, — удивленно сказала она подруге.

— Так открывай! — сказала Инна. — Чего ты ждешь?

— Интересно, что ей нужно, — пробормотала Юля, открывая дверь гостье.

— Привет! — сказала Ангелина, увидев подруг. — Не удивляйтесь, откуда я знаю Юлин адрес. Сразу говорю: мне его дал Гриша, а он получил его от Инны.

Юля удивленно посмотрела на Инну.

— Да, — кивнула та, — я ему правда давала свой адрес, но сказала, что ты живешь рядом со мной, в соседней квартире.

— Нам нужно поговорить, — решительно сказала Ангелина подругам.

— Проходи, — пригласила Юля.

Ангелина разделась и прошла в кухню, где все трое расположились за столом. Некоторое время царило молчание. Ангелина собиралась с мыслями, а подруги ее не торопили.

— Тут такое дело, — наконец произнесла Ангелина, — что не знаю, как и начать.

— Ты про то, что на самом деле женой Павла являешься ты, а не я? — спросила Юля.

Ангелина с удивлением вытаращила глаза на Юльку.

— Не понимаю, откуда ты можешь это знать? — пробормотала она. — Павел тебе сказать не мог. Узнать ты тоже не могла. Мы же с Павлом специально, чтобы расписаться, ездили в Торжок. У меня там тетка знакомая работает в загсе. Когда-то я ей помогла. И она нас в благодарность расписала без всяких формальностей. Выдала свидетельство о браке — и до свидания! Наши паспорта с печатями Павел сразу же сжег. А новые мы получили чистые. В Питере мы не регистрировались, и в паспортном столе не узнали, что мы женаты.

— Знаешь, Ангелина, тебя не поймешь, — сказала Инна. — То ты говоришь, что Павел совсем охладел к тебе, то вдруг выясняется, что он твой муж. Не насильно же ты затащила его в загс?

— Нет! — воскликнула Ангелина. — Он сам настоял. Я этому очень удивилась, потому что раньше он никогда про брак не заикался. А тут вдруг сам заговорил. Сначала я как дура обрадовалась, решила, что он наконец понял, что любит меня. А когда мы расписались и вернулись в Питер, то ничего в наших отношениях не изменилось. Павел охладевал ко мне все больше и больше. И тут я испугалась. Павел меня не любил, но зачем-то женился на мне. Вывод напрашивался сам собой. Чтобы не терять моей квартиры, он решил поступить со мной, как со своими прежними женами. Я когда это поняла, прямо похолодела. Потому и стала думать, как избавиться от Павла.

— Но ты говорила, что Павел трусоват, зачем же ему было идти на нарушение закона и жениться на мне, будучи женатым на тебе? — спросила у Ангелины Юля.

— А что тут такого? — спросила Ангелина. — Подвернулась ты, Юля, и он решил отложить расправу со мной. Но все шло к тому. Я это чувствовала. Сначала он бы довел до ручки тебя, хапнул бы твои денежки. А потом уже занялся бы мной. И тоже добился бы своего. Он же не ожидал, что мы с Наташей окажем ему сопротивление.

— Но в конце концов милиция должна была заинтересоваться таким поголовным вымиранием жен Павла, — сказала Мариша.

— Павел считал, что к тому времени, пока милиция раскачается, он уже будет далеко, — ответила Ангелина. — Я же говорила вам, что Павел намеревался смыться с этой девчонкой, Оксаной, куда-нибудь в теплые страны. А напоследок постарался бы хапнуть побольше. Его жадность и уверенность в безнаказанности уже перешли всякие границы. Ему столько раз все сходило с рук, что он считал: и на этот раз сумеет вывернуться.

— И что ты теперь собираешься делать с тем имуществом, которое досталось тебе по наследству от Павла? — спросила Инна.

— Верну родственникам прежних жен Павла, — сказала Ангелина, пожав плечами. — А у кого близких родственников не осталось, как, например, у Алины, то я отдам ее имущество какому-нибудь детскому дому. Себе я ни копейки из этих кровавых денег не возьму, можете быть уверены. Да, и еще похороны Павла я оплачу из этих же денег. Ту квартиру, где жил сам Павел, отдам его матери. Пусть что хочет, то с ней и делает. Машину тоже ей отдам. Галининым родным отдам коллекцию драгоценностей, которую Павел присвоил себе. Боюсь, что она уже изрядно поредела, но все драгоценности он продать не успел. А матери Марии квартиру вернуть уже не смогу, она продана. Но я думаю, что Павел не успел истратить все деньги, полученные за нее. И я надеюсь, что, раздав имущество Павла тем, кому он причинил зло, я смогу хотя бы частично искупить собственную вину перед этими людьми за то, что помогала этому монстру.

— Это ты правильно решила, — одобрили Ангелину подруги.

— У меня к тебе, Ангелина, еще один вопрос, — сказала Мариша.

— Отвечу охотно.

— Скажи, зачем вы с Наташей подбросили анонимное письмо Максиму? — спросила Мариша. — Если Наташа собиралась прикончить Павла в заказнике, зачем ей было нужно приглашать туда брата? На него ведь могло пасть подозрение.

— Во-первых, письма развозила я, — ответила Ангелина. — Но не в этом даже дело. Наташа считала, что если Максиму, который был безусловным врагом Павла, такое письмо не придет, а остальным письма придут, то милиции это покажется подозрительным. Ну, а во-вторых, чтобы Максим с Лехой ни в коем случае не оказались в заказнике раньше самой Наташи, она что-то сделала с их машиной. Из-за чего те и вынуждены были ее чинить и в заказник приехали, когда с Павлом уже было покончено.

После этого Ангелина попрощалась с подругами и ушла.

— Неплохая в принципе женщина, — сказала Инна, когда за Ангелиной закрылась дверь.

— И не так уж она виновата в том, что творил Павел, — добавила Мариша.

— Уверена, что и без помощи Ангелины он бы находил свои жертвы. И доводил бы каждую из них до ручки, — выразила свое мнение и Юлька. — А его методы я на себе испытала. Очень даже действуют! И если уж меня проняло, то что говорить про женщин с неустойчивой психикой и кротким нравом. С ними злодей такого масштаба и вовсе проблем не знал.

Впрочем, Ангелине еще пришлось пережить немало неприятных минут, когда Сорокин обвинил ее в убийстве мужа — Павла Аистова. Ангелине не помогли даже показания Григория Петровича, который клялся и божился, что Ангелина была все это время с ним. Ангелину арестовали и до суда поместили в изолятор. Письмо Наташи подруги к этому времени уже вернули Максиму. Но тот наотрез отказался отдавать его в милицию, чтобы выручить Ангелину.

— Если Ангелина не виновата в смерти Павла, то все равно она преступница, — заявил он подругам, когда они пришли к нему. — Вот и пусть посидит. Надеюсь, она будет страдать так же, как те женщины, которых они с Павлом мучили и отправляли на тот свет.

— Не так уж она и виновата, — попробовала заступиться за Ангелину Юля. — Я вот, например, должна была сама думать, что делаю, когда выходила замуж за такого подозрительного человека. И другие женщины могли быть поосторожней.

Но Максим оставался непоколебим. И письма Наташи в милицию не отнес. К счастью для Ангелины, Григорий Петрович оказался хорошим другом. Он нашел адвоката и свидетелей, которые подтвердили алиби Ангелины. И после суда ее выпустили на свободу. Однако почти шесть месяцев ей пришлось провести в заключении в полном неведении о своей дальнейшей судьбе.

Наташу милиция так и не нашла. Но Максим рассказал подругам, что сестра ему звонила, с ней все в полном порядке. Впрочем, откуда именно звонила ему Наташа, он так и не сказал. Мать Павла осталась жить с внуком. Теперь они сдавали уже две квартиры, поэтому их материальное положение заметно улучшилось, и Тамара Сергеевна со временем даже немного успокоилась.

А Инна, помирившись с Бритым, вернулась к нему, решив, что иногда полезно иметь надежного союзника, который печется о твоей безопасности даже больше, чем ты сама. Антон рвался вернуться к Юле и даже бросил свою жену. Но Юля наотрез отказалась принять его обратно, чем заслужила безоговорочное одобрение своей подруги Мариши.

— И правильно, — сказала она Юле. — Чего даром время тратить на обманщиков, когда вокруг полно порядочных мужчин.

— Да, — согласилась Юля, — но как их вычислить?

— Ты только найди себе симпатичного кандидата, — сказала Мариша, — а я уж тебе сразу скажу, порядочный он или нет. Поверь, у меня нюх на подлецов.

На этом подруги и порешили. Однако самое ближайшее будущее показало, что существует особый подвид подлецов, которых не может учуять даже Мариша с ее сверхмощным нюхом. Но о том, как все это было и чем закончилось, — в другой раз.

Content

Дарья Калинина Любовь и ежики

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая