Дарья Калинина

Мулатка в белом шоколаде

Глава 1

Наконец-то, можно даже сказать, в кои-то веки Кира решила побаловать себя, любимую. И что из этого вышло, спрашивается? А ничего хорошего. Все произошло именно так, как и следовало ожидать, как сказал бы по этому поводу бедный маленький, печальный ослик Иа-Иа из известной сказки.

Но вообще-то баловать себя Кира начала с парикмахерской — решила привести в божеский вид свою сильно заросшую шевелюру, освежить маникюр и сделать легкую чистку и массаж лица.

Казалось бы, что тут особенного? Сотни, тысячи, да что там — миллионы женщин ежедневно посещают салоны красоты, и ничего экстраординарного с ними не происходит. Максимум, не тот локон отрежут или тщательно отобранный из множества флакончиков цвет лака все же не устроит в итоге капризницу. Ну, еще прыщами может на следующий день физиономию осыпать или аллергия какая-нибудь возникнет на элитную новинку косметологии, которую вам заботливо предложили в салоне. Так ведь это же пустяки! Верно? Верно!

Конечно, кто-то может не согласиться. Для кого-то и прыщ на носу или лбу может стать поводом для трагедии. Но все равно от прыщей не умирают, да и средства борьбы с аллергией продаются в каждой аптеке. Так что салон красоты был и остается для каждой современной женщины самым проверенным средством против житейских стрессов и невзгод. И оставалось тайной великой, почему же с Кирой это золотое правило не сработало.

То есть если говорить честно, то сначала все шло замечательно — славно и даже весело. Прямо у входа в салон впорхнувшую туда Киру с максимальным радушием встретила ее добрая знакомая Стася.

Стася работала здесь уже больше года. Всех знала, имела свою постоянную клиентуру, а еще — тщательно скрываемую от всех мечту. И только Кира, с которой они вместе ходили в школу, даже сидели за одной партой, знала об этой потаенной мечте.

Стася страстно мечтала выйти замуж за миллионера. Ну, пусть не совсем за миллионера, но уж, во всяком случае, за олигарха. Разницы между двумя этими понятиями Стася не делала, а Кира ее не поправляла. Так как сильно сомневалась, что миллионеры и олигархи сподобятся заглянуть в «Саломею» — весьма посредственный салон красоты, главное достоинство которого заключалось в том, что он стоял рядом с домом, где жили Кира и Стася.

— Не придут сюда твои олигархи! Разве что их совсем уж лохматость замучает, — откровенно заявила подруге Кира. — И не надейся даже, что кто-то из этих богатеев, увидя тебя тут с ножницами, вдруг ни с того ни с сего воспылает к тебе дикой страстью и женится, прямо не вылезая из твоего кресла.

И Кира покосилась на тщедушную Стаську. Полное ее имя было Станислава, но никто и никогда так не величал ее. Глупо звать Станиславой щупленького воробышка и вообще заморыша. Расти Стаська перестала примерно классе этак в седьмом. И с тех пор ее рост — метр пятьдесят с кепкой и в прыжке и фигура — гладильная доска завидует — ни капли не изменились.

Волосы у Стаськи были рыжие, но не того сочного, созревающего на солнце каштана, как у Киры, а блеклые, как молоденькая морковка. Да и торчали они на ее голове смешными косицами, задорно и чуточку настороженно.

Почему Стаська, проводящая все свое время с ножницами в руках, не удосуживалась подстричь, уложить или хотя бы просто перекрасить свои волосенки в более приемлемый и привлекательный для окружающих мужчин, в том числе и для олигархов, цвет, оставалось для Киры вечной загадкой.

Может быть, Стаська из корпоративного принципа придерживалась того неписаного правила, что сапожник просто обязан быть без сапог? Но ведь Стасины товарки щеголяли модными и порой очень даже стильными стрижками. И были очень ими и самими собой довольны. А вот Стася — нет! И при этом еще на что-то надеялась! Фантазерка!

— Много ты понимаешь, — заявила подруге обиженная Стася. — Если хочешь знать, для настоящей любви преград быть не может!

— Да и работаешь ты в женском зале! — упорно стояла на своем Кира, но тут же прикусила язык.

Стасю, которая в этот момент как раз занесла ножницы над Кириной рыжей головой, покрытой густыми непослушными кудрями, лучше было не сердить. Так что свою следующую реплику Кира произнесла уже после того, как со стрижкой и укладкой было покончено и ее собственные волосы приобрели удивительную эластичность и блеск благодаря пенкам, гелям и бальзамам, которыми Стаська их щедро обработала.

— И поскольку работаешь ты в женском зале, то миллионер сюда в любом случае не заглянет, — удовлетворенно поправляя упавшую ей на глаз упругую прядку, сказала Кира. — Разве что за своей уже приобретенной женой, у которой явилась блажь заглянуть в ваш салончик.

Стаська уже открыла рот, чтобы произнести достойную отповедь, но не успела. В этот момент в салон ворвалась девушка, от которой за версту несло деньгами, мужем или папой-миллионером. Одним словом, какой-то нездешней сказочной жизнью — с белоснежными океанскими яхтами, роскошными тусовками и туфлями за пятьсот долларов за пару. А жить такая девушка могла только в квартире, фотографии которых — с роскошным дизайном и громадными светлыми кожаными креслами в холле — охотно печатают гламурные журналы.

Но первая фраза, которую произнесла сказочная девушка, прозвучала грубой прозой жизни:

— Где тут у вас туалет?

Стаська машинально мотнула головой в сторону подсобных помещений салона.

— Прямо и налево, белая дверь, — выдавила она из себя через силу.

Не поблагодарив, незнакомка кинулась в указанном направлении, оставив после себя сложный сладковато-пряный аромат настоящей французской «Шанель № 5». Кира со Стаськой, раскрыв рты, проводили широко распахнутыми глазами неожиданную гостью до места назначения.

— Видела? — неожиданно дрогнувшим голосом спросила у подруги Стаська, когда красавица со шлейфом из распущенных светлых волос и дорогих духов скрылась за дверями дамской комнаты.

— Видела, — сглотнув комок в горле, кивнула Кира. — Слушай, откуда такая цаца тут взялась?

Их изумление легко можно было понять. Салон красоты «Саломея» находился на задворках станции метро «Звездная». Поблизости отродясь не было ни дорогих магазинов, ни ресторанов, ни прочих мест, куда бы могла отправиться незнакомка в своем струящемся платье из золотого шелка с обильными вставками из кристаллов «Сваровски». Это было платье для светской вечеринки, ресторана, любовного свидания, наконец. Но никак не для похода в стригальню средней руки.

Подруги выглянули на улицу. Но вопреки их ожиданиям там не был припаркован ни «Бентли», ни «Ягуар», ни даже просто «Мерседес». Собственно говоря, кроме парочки ржавых машинок отечественного производства, там вообще ничего не стояло.

— Но не на них же она приехала! — изумилась еще больше Стаська.

Кира пожала плечами. К этому времени ее руками уже завладела освободившаяся маникюрша. Она только что вернулась после обеденного перерыва, была в превосходном настроении, тоже хорошо знала Киру и потому вознамерилась выложить ей события своей личной жизни за весь тот период, что они не виделись.

Уже на второй минуте Кира, поняв, что та вещает ей про какого-то Лешу, который в постели выдает такой высший класс, что прямо дух захватывает, перестала следить за речью маникюрши. Во избежание разрыва сердца от приступа острой зависти.

У самой Киры секса не было уже так давно, что и вспоминать не хотелось. Но не рассказывать же об этом всем окружающим? Того и гляди, жалеть начнут. А нет ничего опасней людской жалости. От нее рукой подать до жалости к самой себе, обиженной. А там и депрессия уже за ближайшим углом прячется. Поэтому Кира полностью отключила слух, задумавшись о своем.

— Ой! — воскликнула она, почувствовав внезапную резкую боль в руке.

Очнувшись, Кира обнаружила на своем указательном пальце царапину, а маникюршу — в состоянии глубокого транса. Но внимание ее было привлечено вовсе не к пострадавшей клиентке. Кира подняла глаза и увидела все ту же золотисто-струящуюся незнакомку. Видимо, она уже закончила свои дела в дамской комнате и теперь собиралась в той же стремительной манере покинуть салон красоты.

Но тут у нее случилась заминка. Тонкий ремешок ее маленькой белоснежной сумочки крепился золотой застежкой в виде лотоса. А она то ли расстегнулась, то ли сломалась, но в результате ремешок повис, сумочка упала и раскрылась. А по полу раскатились всякие дамские мелочи, которыми обычно забиты женские сумки.

Помада, блеск для губ, тени, крохотный флакончик духов, какие-то золотые украшения, которые красотка намеревалась нацепить на себя позднее или, напротив, недавно с себя сняла, потому что сочла их лишними. Еще тут были визитки, и именно они доставили больше всего хлопот служащим «Саломеи», которые кинулись помогать золотоволосой красавице собирать с пола ее имущество.

— Спасибо! — небрежно, словно с рождения привыкла к тому, что весь мир всегда готов броситься к ее обутым в лодочки из белоснежной замши ножкам, произнесла красавица и упорхнула прочь. — Мерси баку!

Именно так и сказала! Кошмарно акая. Мало-помалу все в салоне успокоились. Мастерицы вернулись к своим делам и клиенткам.

— Видела? — жарко прошептала Кире маникюрша, промокая кровь на ее пальце ваткой, смоченной перекисью. — Видела, как она одета? А причесана? Боже мой! Да на такое золотое руно, которое было на голове у этой девицы, должно было пойти килограмма два чужих волос!

— Думаешь? — усомнилась Кира, которая почему-то решила, что волосы у красавицы свои — родные.

— Уверена! — кивнула маникюрша, на голове которой храбро топорщились три пера: темно-бордовый, черный и нежно-розовый. — Не зря я тут в этом салоне кручусь с утра до ночи. Уж в разных женских хитростях, поверь мне, я понимаю побольше многих. Волосы у этой красотки не свои.

— Парик? — удивилась Кира.

— Нарастила небось!

И, положив Кирины руки в ванночку со специальным раствором, чтобы кожа на них размягчилась и разгладилась, маникюрша принялась азартно восклицать:

— Господи! Вот это жизнь! Ой, Кира, мне бы хоть на пару часов пожить бы той жизнью! Вот это я понимаю! А какие у этой девицы должны быть мужчины! Кира! Ты меня вообще слышишь? Небось они все у нее сплошь в смокингах и фраках. Прямо с утра напяливают да так до ночи и ходят! Господи, а я все со своим Лешкой вожусь! А он, я уж тебе, Кира, коли у нас с тобой вдруг такой откровенный разговор зашел, скажу. Женат он! И ребенок у него имеется! А денег нет ни черта! Один секс у него на уме! А куда он с этим сексом? Одного-то младенца как прокормить не знает!

Но Кира уже не слушала болтовню маникюрши. В ее голове билась неясная тревога. Порвавшийся ремешок на сумке красавицы был из натуральной белоснежной замши. Из такой же замши были и туфельки. В них хорошо ходить по подиуму, по широкой ковровой дорожке от лимузина до входа в элитный ночной клуб. Или уж на худой конец по кафелю. Но никак не по городским улицам.

Там белоснежная замша в один миг впитала бы в себя пыль и грязь. И никогда не была бы уж столь изумительно белоснежной.

— Значит, ее кто-то должен был привезти, — пробормотала себе под нос Кира. — Чтобы она могла сходить тут в туалет.

— Чего? — подала голос маникюрша, которая расслышала только последнюю фразу клиентки. — В туалет тебе надо? Так иди! Я уже все закончила!

— Да? — удивилась Кира и взглянула на свои руки.

Они были безупречны. Даже царапину удалось замаскировать. И ее не было видно. А сами ноготки сверкали жемчужно-розовым блеском. Именно таким, как тон нового Кириного блеска для губ от ее любимой фирмы Loreal. В общем, Кира решила выбросить из головы златовласку и наслаждаться своей собственной неотразимостью.

— Если ты в туалет хотела, то поторопись! — снова услышала она голос маникюрши. — Сейчас Стаська тебя на маску поведет. А это полчаса, не меньше. Или терпеть будешь?

Терпеть Кира не собиралась и потому поцокала на своих каблучках в дамскую комнату. В «Саломее» она была достаточно просторной. И чтобы женщины могли видеть себя, преображенных, в полный рост, тут висело большое зеркало. Кира покрутилась перед ним и нашла, что она очень даже ничего. Может быть, и не полный «гламур», но максимально близко к тому.

Туфли у Киры были черепаховой расцветки, лакированные и жутко неудобные. Но об этом Кира помалкивала. И вообще старалась не вспоминать, что к вечеру у нее на ногах образуются жуткие мозоли. Ну и что с того? Зато эти туфли идеально подходили к ее сумочке. Словно бы их в одном месте шили. А ведь туфли Кира купила в далекой Турции и не в самом дешевом магазине, а сумочку у цыганки, которая торговала своим товаром с открытого лотка прямо у метро.

Сумочка тоже была крайне неудобной. Из нее поминутно все вываливалось, если вообще что-то помещалось. Но Кира, как настоящая женщина, готова была ради красоты и не на такие жертвы. Сейчас она решила снять чулки на ажурных резинках, которые купила вчера вечером и сегодня с утра — не смогла устоять — нацепила. К тому же она полагала, что в чулках туфли будут не так натирать ей ноги. Пустые надежды! Тем более что по сравнению с утром на улице изрядно потеплело, кондиционера в «Саломее» не было, и Кира поняла, что чулками она на сегодня в полной мере насладилась.

Сняв их, Кира принялась запихивать бежевые комочки в свою сумочку. Разумеется, те не хотели туда помещаться, а когда все же влезли, то сумочка не захотела закрываться. Кира даже вспотела от усилий. Да еще тут снаружи в дверь заколотилась Стаська.

— Кира, ты маску делать будешь или уже передумала? Там косметичка уже все развела, разложила, теперь злится. У нее все сохнет!

— Иду я! — отозвалась Кира, которой как раз в этот момент удалось застегнуть замок на своей сумочке. — Иду!

— Что ты тут делала? — заглянула в туалет любопытная Стаська.

— Ничего! Вещи собирала.

— А что это там валяется?

— Где?

— Вон там! — показала рукой на пол возле умывального столика Стаська. — Потеряла?

Кира была уверена, что ничего не теряла. Но тем не менее подняла бумажку, лежащую под столиком. Очень уж она, эта бумажка, была симпатичной. Даже издалека так и переливалась перламутром. Еще на ней посверкивали вытисненные золотом какие-то буквы. Тоже очень красивые. И картинка — два пухлых купидончика с луками и стрелами.

— Смотри, голографическая печать, — с уважением произнесла Стаська. — Похоже, это какое-то приглашение.

Теперь Кира взглянула на найденную бумажку повнимательней. Там было написано, что господин Петеросян приглашает на праздник по случаю своего бракосочетания с некоей Людмилой Аркашиной госпожу Екатерину Гладкову. Приглашение было выписано на два лица. И праздник, насколько понимала Кира, должен был состояться прямо сегодня вечером.

— Начало в шесть часов! — прошептала Стаська, которая стояла рядом с Кирой, и, посмотрев на свои наручные часики, добавила: — Это уже через три часа!

— Слушай, я знаю! Это же та девица в золотом платье потеряла! — внезапно осенило Киру. — Ну да, точно она! Ее приглашение!

Стаська не ответила. Она сосредоточенно о чем-то размышляла.

— Значит, так, — произнесла она наконец. — Сейчас ты идешь на маску. Никакой чистки, только увлажняющая маска и подтягивающая сыворотка на веки. А потом ты мчишься домой!

— Зачем? — удивилась Кира. — У меня были другие планы!

— Боже мой! — закатила глаза Стаська. — Ты идешь домой и переодеваешься! Потому что сегодня в шесть часов ты должна стоять на…

И она заглянула в приглашение.

— Крестовский остров, Южная дорога? — с некоторым удивлением прочитала она. — Странно, почему не указан номер дома? Но ничего, доберешься как-нибудь!

— Постой! Постой! — запротестовала Кира. — О чем ты говоришь? У меня на сегодняшний вечер совсем другие планы.

— Знаю я твои планы! — фыркнула Стаська. — Ну, признавайся, заберешься с ногами на диван и будешь лопать там финики и шоколад?

Кира покраснела. Устроиться она собиралась в своем огромном уютном кресле, а для чревоугодничанья у нее была приготовлена сырокопченая колбаса, нарезанная еще в магазине на тончайшие, почти прозрачные пластинки. Но в целом Стаська угадала верно.

— Никакого домашнего заключения! Ты идешь на вечеринку!

— И все равно я не могу пойти! — протестовала Кира. — Приглашение выписано на другое имя. Я ведь не Гладкова!

Стаська закатила свои светлые глаза под самый лоб.

— Боже мой! — запричитала она. — Никто у тебя документы спрашивать и не будет! Я сто раз бывала на подобных мероприятиях. Можешь мне поверить, там всегда царит такая суета, что никому нет дела, кто и по чьим приглашениям проходит в зал.

— Да кто тебя мог пригласить? — усомнилась Кира. — И потом, если ты такая уж светская львица, то почему мне ни разу не похвасталась?

— Какая еще львица? — рассердилась Стаська. — Я была по работе! Причесывала и красила всяких моделей для показов и презентаций. Но можешь мне поверить, паспорта у гостей охрана ни разу не спрашивала. Если есть приглашение, то пройдешь без вопросов. А нет, то до свиданья. Будь ты хоть сам папа римский!

Кира все еще сомневалась. А Стаська уже потащила ее к косметичке.

— Тут увлажнить, тут оттенить, здесь замазать, а вот тут вообще убрать! — распоряжалась она.

И когда Кира пожелала узнать, что же ей будут оттенять или вовсе убирать, Стаська даже ногой на нее от злости топнула.

— Сегодня тебя это не касается! — закричала она. — Сегодня ты — моя модель. И я сделаю из тебя такую фифу, что ни у одного дуболома охранника не возникнет и мысли, что ты не принадлежишь к той светской тусовке, которая соберется сегодня на свадьбе этого Петеросяна.

— Что вы говорите? Эдик Петеросян наконец женится? — вклинилась в разговор лежащая на соседней кушетке девушка. — А на ком?

И не дожидаясь, когда ей ответят, воскликнула:

— Вот повезло же кому-то! Такого мужика отхватить! Богатый, интересный, а красавец какой! Как по телевизору его увижу, так прямо в глазах темнеет и дыхание захватывает!

И тут только до Киры дошло, на чью свадьбу ее собирается отправить авантюристка Стаська. Известный адвокат, который, с тех пор как подался в большую политику, мелькает чуть ли не во всех популярных передачах — лично здоровается за руку то с президентом, то с мэрами и губернаторами, то с министрами и замминистрами. И он женится, а она должна идти на его свадьбу по чужому приглашению!

И Кира почувствовала, что вся затряслась как в ознобе!

— Эй, ты чего? — заметила ее состояние Стаська. — Ты ни о чем не волнуйся! Лежи, расслабляйся, вечером должна быть красавицей!

И не слушая слабые возражения Киры, Стаська направилась к дверям. Уже на пороге она оглянулась и, посмотрев на Киру, сказала:

— И главное, подумай, с кем ты пойдешь на эту тусовку!

— А?

Стаська поспешно вернулась к Кире и, косясь глазом на лежащую на кушетке женщину, начала жарко шептать Кире на ухо:

— Глупо упускать такой случай! Приглашение ведь выписано на два лица! Возьми с собой какую-нибудь подружку!

— А ты?

— Я не могу! — отрезала Стаська.

— Вот! — оживилась Кира. — Сама не хочешь идти, а меня толкаешь! А ты не подумала, что со мной будет, если я там столкнусь с настоящей Гладковой!

— Да я хочу пойти! — окончательно вызверилась на нее Стаська. — Но кто меня отпустит? У меня сегодня клиенты по записи до десяти часов вечера идут! Я же не могу их бросить и отправиться развлекаться вместе с тобой?

— Скажись больной! — прошипела в ответ Кира. — В конце концов, имеешь ты право раз в жизни взять и внезапно заболеть? Перетопчутся твои клиентки без макияжа и стрижки один денек! Пошли, а?

Но Стаська отрицательно покачала головой.

— Дело даже и не в клиентках! — грустно сказала она.

— А в чем?

— Не делай вид, что ты не понимаешь! — сказала Стаська. — Мне с моими внешними данными нечего и соваться на такие тусовки. Туда такие красотки ходят, что мне среди них ловить нечего.

— Так уж и все поголовно красотки? — усомнилась Кира.

Видела она по телевизору эту светскую хронику. И не один раз. И зарубежную, и нашу, отечественную.

— Не такие уж там все поголовно красотки. Встречались женщины и со средними данными и даже откровенно страшненькие. Молодые и старые. И ничего, какие-то мужчины возле этих далеко не самых красивых и привлекательных дам все равно стояли столбом и с рассеянным видом крутили в руках явно ненужные им бокалы с шипучим шампанским.

— Повторяю, туда вхожи или красотки, или женщины с очень большими деньгами и связями, — ответила Стаська и с тяжелым вздохом добавила: — Сама понимаешь, я оба раза благополучно пролетаю мимо. Так что не уговаривай меня, не пойду.

— Но ты же хочешь пойти!

— Да мало ли чего я хочу! — вскипела Стаська. — Не пойду и точка. Только напрасно отниму шанс у какой-нибудь действительно красивой девушки.

— У какой девушки? — машинально спросила Кира.

— Да хоть у Леси! — оживилась Стаська. — Ты же с ней дружишь?

Кира кивнула. С Лесей они и в самом деле дружили, и очень крепко. И что уж там говорить, Леся вполне тянула на спутницу олигарха. Так, может быть, потерянное приглашение — это в самом деле их шанс, счастливый билет в другую, волшебную жизнь?

Но какое-то время Кира еще сомневалась. Совесть и здравый смысл тут были ни при чем. Кира думала о другом: не имелось ли в виду, что «второе лицо» в приглашении должно быть противоположного пола? Но Стаська ее сомнения развеяла.

— Там полно лесбиянок и голубых! На извращенцев всегда мода. Они такие забавные! А богачи любят развлечения, — убеждала она Киру.

— Но я не хочу, чтобы нас приняли за таких!

— Разберетесь! Уверяю тебя, все будет в полном ажуре! Звони Лесе, пусть приматывает сюда. Ее тоже нужно привести в состояние боевой готовности. А времени у нас остается в обрез!

Глава 2

Таким образом, благодаря неугомонной Стаське в шесть часов вечера, как было написано в приглашении, подруги высунулись из окна Кириной «десятки» и обозрели окрестности Крестовского острова.

На Лесе было платье нежно-голубого цвета, который изумительно шел к ее глазам, делая их совершенно незабудковыми. Кроме того, на шее у девушки красовалось ожерелье со стразами под сапфир, а на ногах — босоножки с плетеными голубыми ремешками, украшенными россыпью таких же блестящих и очень красивых стекляшек.

Как ни удивительно, но это платье Леся сшила собственными руками. И как все, к чему она прикасалась, получилось оно идеально. Сидело на Лесе так, словно это была ее вторая кожа.

Кира талантом модельера не обладала. Вид нитки с иголкой, швейной машинки или вязальных спиц вызывал в ней стойкое отвращение. А уже через пять минут тесного общения с каким-либо из этих предметов Кира готова была выть от бешенства, метать и рвать на части все и всех. В том числе и само изделие. Неудивительно, что после нескольких попыток сшить что-либо своими руками Кира отказалась от них навсегда.

Поэтому, пользуясь тем, что на улице наконец установилась настоящая летняя теплая и сухая погода, Кира надела на себя сильно открытое и очень короткое платье из светло-зеленого трикотажа. А поверх набросила огромную шаль густого изумрудного цвета. К сожалению, от жестких «черепаховых» туфелек и неудобной сумочки она отказаться не смогла. Равноценной им замены ни в ее, ни в Лесином гардеробе не нашлось.

— И куда нам теперь? — спросила Леся, когда вдоволь нагляделась на продавцов мороженого, сладкой ваты и воздушных шариков, ведущих бойкую торговлю возле станции метро.

Кира пожала плечами. Справа раздавались довольные визги любителей острых ощущений. Там располагался самый большой и шикарный парк аттракционов в городе. С американскими горками, «чертовым» колесом и прочими радостями. Но Кира сильно сомневалась, что господин Петеросян захочет праздновать свою свадьбу на каруселях, да еще и пригласит туда же своих более чем солидных гостей.

И вдруг Кира ощутила мощный толчок в бок.

— Кажется, нам туда! — произнесла Леся, указывая на роскошный белый «Кадиллак», весь опутанный розовыми, золотыми и голубыми лентами, который неторопливо проехал мимо них и сейчас уже заворачивал за угол.

Кира нажала на газ и тронулась следом за празднично убранным ориентиром. Уже через сто метров стало ясно, что они едут правильно. Вся дорога вдоль Финского залива была украшена гирляндами надувных шариков, цветами и плакатами. Тут же подруг остановили в первый раз и спросили у них приглашение. Внутренне трепеща, Кира достала бумажку. Но все обошлось благополучно.

Охранник лишь мельком глянул на приглашение и махнул рукой, предлагая подругам проехать дальше. Через сто метров процедура повторилась. А еще через пятьсот девушкам предложили оставить машину и дальше двигаться пешком. Что они и сделали, испытав на мгновение жуткий стыд.

— Надо было взять машину в аренду и лучше с шофером, — прошептала Леся.

Их «десяточка», такая родная и недурно смотрящаяся на улицах города, тут была просто нищенкой. Среди припаркованных машин не было ни одной, которой бы сравнялось больше трех лет. Отечественных машин тоже не было. Вернее, была одна «Чайка», но на ней прикатил какой-то большой оригинал, и машина была явно раритетной.

Но тем не менее, прихватив из машины сумочки и драгоценное приглашение, которое, как их предупредили, им предстоит, возможно, еще не один раз показать, подруги храбро двинулись дальше.

И очень быстро они поняли, как им повезло. Если перегородившие дорогу посты пропускали только машины приглашенных граждан, то пешком сюда могли пройти все желающие и поучаствовать в развлечениях по случаю свадьбы господина Петеросяна. А их было предостаточно.

Гудя и позвякивая, мимо них проехал маленький открытый автомобильчик, в котором одетые в серебряные юбочки и коротенькие, тоже серебряные топики девушки, двигаясь в такт музыке, разбрасывали в толпу шоколадки в таких же серебристых обертках.

— Смотри! — ахнула Леся, уцепившись за руку подруги. — Слоны!

Собственно говоря, слон был всего один. Но он катал вдоль залива всех желающих, от которых не было отбоя. Особенно радовались нарядному слону с выбеленными бивнями детишки. Их в устроенную на спине животного бархатную кибитку с бубенчиками набивалось по целому клубку.

— А там воздушный шар! — воскликнула Кира, указывая в сторону залива.

Над ним и в самом деле поднимался ярко-красный большущий воздушный шар с привязанной к нему корзиной, в которой находились люди. Всюду звучала веселая музыка, выступали жонглеры и акробаты, приглашенные из цирка-шапито. Были актеры с дрессированными собачками, нарядными лошадками и спесивыми, но очень шикарно украшенными верблюдами.

— Настоящее народное гулянье! — оживилась Леся. — Как в старину!

Кроме того, тут и там вдоль узкой полосы пляжа стояли среди зелени небольшие прилавки, где предлагалось вино из бочек или холодное разливное пиво. Похоже, господин Петеросян позаботился о том, чтобы в его праздник каждый желающий мог повеселиться от души и запомнить это событие надолго.

Но, несмотря на все эти уличные удовольствия, всем хотелось попасть за последний выставленный кордон. Но туда-то, пройдя по ковровой дорожке, как раз попадали лишь избранные. А именно те, кто удостоился чести получить приглашение лично от господина Петеросяна.

— Похоже, нам здорово повезло! — в полном упоении от всего происходящего прошептала Леся.

Кира уже устала вертеть головой.

— Ваши приглашения? — спросил у них охранник.

Подруги сначала приняли его за гостя, так как одет парень был в роскошный белый фрак. Но, присмотревшись, увидели, что и остальные собирающие приглашения ребята одеты в такую же униформу.

— Представляешь, сколько денег этот адвокат потратил на одних только уличных актеров, дрессированных животных, катания на воздушном шаре и бесплатную выпивку? — в полном восторге произнесла Леся, когда они с Кирой миновали последний, как их заверили, кордон. — Наверное, он очень добрый и щедрый человек.

— А ведь еще не вечер. Подожди, что будет, когда все почетные гости соберутся тут, — сказала Кира.

И в самом деле, на довольно большом участке пляжа был устроен деревянный настил, прикрытый сверху шатрами на случай внезапного дождика. Под просторным светлым пологом был размещен фуршетный стол, вокруг которого уже толпились гости.

— Шампанское!

Кира невольно вздрогнула. Сколько раз она видела на телеэкране подобные мероприятия. И всегда думала, что однажды она окажется на одном из них. И вот оно! И неважно, что они с Лесей проникли сюда обманом! В конце концов, главное — присутствие здесь, среди избранных.

Она уверенно протянула руку и взяла бокал с подноса, который держала в руках высокая безупречно причесанная, волосок к волоску, и вышколенная официантка. Леся уже давно обзавелась своим бокалом. И вовсю открыла стрельбу глазами по сторонам. Пли! Пли! Бац!

И моментально возле Леси материализовались сразу несколько весьма богато одетых мужчин. Кира лишь наспех отметила, что одна расстегнутая на груди рубашка того бритого наголо смуглого типа с улыбкой индейца стоит целое состояние. А Леся уже уплыла с ним и другими кавалерами куда-то в сторону. Кира же все стояла, не в состоянии опомниться.

Да, в ее руках был бокал с вином. Именно на той самой тонкой длинной ножке, как Кира всегда и мечтала. Вокруг неторопливо переливалась и шумела светская толпа. Некоторые мужчины уже обратили свое внимание на Киру. И теперь только и ждали удобного случая, чтобы подойти к ней и завязать знакомство. Казалось бы, можно спокойно наслаждаться жизнью, но что-то не давало Кире расслабиться.

— Что с тобой? — услышала она Лесин голос. — Вокруг полным-полно красивых мужчин, а ты стоишь с таким кислым видом, словно у тебя в бокале по ошибке налит уксус.

— Так и есть, — вздохнула Кира.

— Если не нравится шампанское, Толик принесет тебе что-нибудь другое, — сказала Леся, подмигнув стоящему возле нее невысокому толстячку с какими-то смазанными чертами лица.

Кире он не понравился. Какой-то он весь слишком холеный. И эта жилетка на голое тело, ну что за манера одеваться? Или ему совсем не стыдно, что у него волосатое брюхо? И почему люди думают, что если у них много денег, то они могут совершенно спокойно шокировать окружающих?

Но сам Толик ее неприязни отнюдь не разделил. Услышав предложение Леси, мужчина немедленно расплылся в улыбке. Вот зубы у него были безупречные. Настолько безупречные, что Кира немедленно заподозрила, что они у него вставные. Толик тем временем помахал рукой официанту, подзывая его к себе.

— Девушке не по вкусу эта кислятина, — заявил ему Толик, бесцеремонно отбирая у оторопевшей Киры ее бокал и всовывая в руку официанта. — Принеси нам чего-нибудь покрепче.

— Виски? — проявил догадливость парнишка.

— Мне со льдом, — милостиво кивнул ему Толик. — И дамам тоже.

Кира, которая не питала к виски особо теплых чувств, поняла, что надо немедленно вмешаться. Этот Толик оказался на редкость бесцеремонным типом. С чего он вообще взял, что Кире хочется виски? И где его Леся откопала? И зачем приволокла к ней?

— Мне лучше коньяк! — поспешно произнесла она уже в спину уходящему официанту.

Тот обернулся и серьезно кивнул ей. Кира машинально отметила про себя, что этот красавчик-официант со светлыми вьющимися волосами, спадающими у него до самых бровей, нравится ей куда больше самовлюбленного Толика, который был мало того что толст, но уже, несмотря на свою относительную молодость, начал здорово лысеть. Видимо, таких методов, чтобы полностью восстановить волосяной покров у него на голове, современная медицина еще не разработала.

— А вот и Борис! — произнесла тем временем Леся, многозначительно ущипнув Киру за руку.

Мол, не спи, подруга! Гляди, каких кавалеров я нам сыскала!

Но, увы, и Борис Кире тоже не приглянулся. Он был почти точной копией Толика, разве что чуть повыше ростом, но зато еще более толстый и еще более облысевший. Впрочем, руки у него были ухоженные, зубы опять же безупречные, а цвет лица даже не говорил, а буквально кричал о том, что получен он на отдыхе где-нибудь в пятизвездочных тропиках.

— Не знаю, кто тебе тогда и нужен! — с досадой прошептала в ответ Леся. — Это не мужчины, а ходячие банковские ячейки с миллионами! Неужели ты не чувствуешь, как от них пахнет деньгами?

— Буквально разит.

— Посмотри, Борис с тебя глаз не сводит!

— Он просто глазеет на всех более или менее симпатичных женщин, — сказала Кира. — Я оказалась поблизости, вот он на меня и таращится.

— Знаешь, если эти двое тебе не нравятся, поищи нам других, — шепотом посоветовала ей Леся. — Тут их много!

И видя колебания подруги, сказала:

— Иди! Иди! А я этих пока для нас с тобой придержу! А то оставишь их на минутку без присмотра, живо уведут!

Она неодобрительно покосилась на длинноногих девиц, которые прогуливались с весьма хищными выражениями на хорошеньких мордашках.

Кира же послушно побрела по направлению к сервированным столам. Именно там наблюдалось наибольшее скопление народу. По дороге она наткнулась на белокурого официанта, который нес ей коньяк. И дальше она уже брела с бокалом в руке, время от времени с удовольствием делая небольшой глоток.

Коньяк оказался превосходным. По мере того как он исчезал из бокала девушки, ее походка становилась все более и более раскованной. И к фуршетному столу Кира прибыла уже в полном умиротворении и готовая признать, что праздник удался на славу. Закусив крошечными канапе с белой рыбой и икрой, она двинулась дальше. Белокурый официант куда-то запропастился. Но Кира не растерялась. Возле нее уже образовался небольшой табунок почитателей ее красоты. И новая порция коньяка быстро оказалась у нее в руках.

— А теперь, дорогие гости, давайте пожелаем новой супружеской паре долгих и счастливых лет жизни!

Кира с интересом уставилась в ту сторону. А! Вот он! Тот самый господин Петеросян! Его Кира узнала моментально. В жизни он выглядел почти так же шикарно, как и на экране телевизора. Надо же, а Кира всегда думала, что его мужественность — это работа целого штата гримеров и визажистов. Выходит, она ошибалась. Пожалуй, в жизни Эдуард Петеросян выглядел еще лучше. Он был совершенно раскован. Приветливо улыбался, обнимал своих гостей и буквально лучился гостеприимством.

Тощая блондинка в бело-розовом свадебном платье, которая всюду следовала за Петеросяном, совершенно терялась на его фоне. Кира внимательно осмотрела невесту и пришла к выводу, что Петеросян мог бы выбрать себе в спутницы жизни особу и посимпатичней. Или хотя бы не такую безрадостную. Что она киснет, если ей удалось отхватить такого мужика?

— Что-то невеста не больно весела, — произнесла вслух Кира.

— А с чего ей веселиться! — хмыкнул стоящий рядом с ней мужчина.

Насколько Кира помнила, его звали Геной. Имя так себе, но, раз углядев Киру в толпе, Гена прочно занял место по ее правую руку. И даже некоему Виктору не удалось потеснить его позиций. В результате Виктор занял место по левую руку Киры. И по праздничному залу они двигались втроем. Чуть впереди Кира в своем супероткрытом платье. А за ней, отстав на полшага, два высоких худощавых кавалера — Геннадий и Виктор.

Впрочем, несмотря на худобу, мужчины выглядели достаточно хорошо сложенными. А если какие-то отдельные недостатки и имелись, то они были умело компенсированы хорошо сшитой одеждой. И вообще, как отметила про себя Кира, светская тусовка явно старалась следить за своими телами. Тут было много очень красивых рельефных торсов, обладатели которых не стеснялись почти целиком выставлять себя напоказ.

Уже где-то после пятого выпитого ею бокала Кира перешла со своими кавалерами на «ты». И они даже начали ей нравиться настолько, что она готова была выйти за них замуж. Сразу за обоих. Во всяком случае если исключить того миловидного кудрявого официанта, который так понравился Кире, но который потом куда-то таинственным образом подевался, то из остальных гостей эти двое были, на ее взгляд, самыми привлекательными.

— Наша Людочка знала, на что шла, соглашаясь на этот брак, — добавил тем временем Виктор.

— А в чем дело?

В воздухе запахло сплетней, и Кира заметно оживилась. К тому же — она не хотела признаваться в этом даже самой себе — господин Петеросян произвел на нее большое впечатление. Ну почему рядом с ним эта бесцветная Людмила? Насколько лучше смотрелась бы в ее платье сама Кира! Даже делая скидку на то, что розовое она не носит. И вообще это не ее цвет.

— Ты ничего не слышала? — дружно удивились Кириной неосведомленности кавалеры.

Удивление их было так велико, что Кира даже слегка встревожилась. А не выдала ли она себя? Похоже, тут все в курсе какой-то тайны, а она не при делах. Но к ее немалому облегчению, кавалеры тут же принялись посвящать ее в тонкости вопроса.

— Откуда, думаешь, у Эдика взялись деньги на его предвыборную кампанию?

— Которую он к тому же еще выиграл?

— Заработал? — предположила Кира. — Много работал и заработал.

Дружный смех стал ей ответом.

— Будущий тесть обеспечил Эдику победу на выборах! — просветил наконец Киру Геннадий.

— Но он не прогадал. Как депутат Эдик будет господину Лакрушеву очень и очень полезен.

— Лакрушев — это отец невесты?

— Да.

— Постойте, — окончательно запуталась Кира. — Но ведь фамилия невесты — Аркашина?

— Это фамилия ее матери, — объяснил Виктор. — А Беня — ее отец, и фамилия его Лакрушев.

— Беня? — растерялась Кира.

— Вообще-то теперь он Вениамин, — сказал Гена. — Но по паспорту он был Бенджамином. Родители так назвали.

— Имя он потом сменил. Не очень-то ладно зваться в нашей стране Бенджамином.

— А вы, выходит, его старые друзья? — догадалась Кира. — Раз знаете про господина Лакрушева такие подробности?

— Это все знают, — уклончиво отозвался Гена.

И Кира не стала настаивать на подробностях. Опять же из боязни показаться белой вороной. Господин Лакрушев ей понравился. Внешне он чем-то напоминал своего зятя. И будь он лет на двадцать помоложе, Кира бы запала на него. Но сейчас рядом со счастливым отцом невесты неуклонно маячила длинноногая девица, преданно вися на локте мужчины.

— Кукла Барби российской сборки, — как выразился на ее счет Виктор. — Вообще-то Беня вдовец. А эта Барби — она так, для декорации.

Еще Кира узнала, что бесцветная Людмила единственная и горячо любимая дочь Лакрушева. И он постарался с толком выбрать мужа для своей малютки.

— Только ей самой этот Эдик и даром не нужен, — сказал Гена. — Да и он к ней нежных чувств не питает.

— Говорят, у него есть девушка.

— А у Людмилы был молодой человек.

— И кто он?

— Никто, — просто ответил Гена. — Потому она и выходит сейчас замуж за Петеросяна.

В общем, Кире стало совершенно ясно, что присутствует она на самом настоящем фарсе. Ни жених, ни невеста любви друг к другу не испытывали. Их брак был сделкой. И еще сложно сказать, кто из них двоих был несчастен больше. Сначала Кире казалось, что это Людмила. Но затем невеста оживилась и даже как-то в одночасье похорошела.

— Определенно похорошела! — пробормотала Кира, обнаружив, что с невестой что-то происходит.

Причина быстро раскрылась. Похорошела Людмила благодаря появлению среди гостей румяного здоровяка. Одет он был в недорогой костюм, который буквально трещал на нем по швам.

— На такие плечи ни один костюм не налезет, — уважительно заметила Кира.

Лицом новенький был, прямо сказать, простоват. И вообще сильно выделялся в толпе холеных гостей, сплошь одетых в «Гуччи» и «Армани». Да и галстук у него был просто кричащий. Но именно на этого простоватого господина весьма угрюмо поглядывал отец невесты. А Людмила, наоборот, игнорируя сердитые взгляды своего отца, старалась держаться к здоровяку поближе. И даже взяла того под руку, совершенно забыв про своего жениха.

Петеросян же теперь, когда прибыли почти все гости, с каждой минутой становился все задумчивей и печальней. Но причиной тому было вовсе не поведение его невесты. На Людмилу он не обращал никакого внимания. Кире, которой не давали покоя происходящие с женихом и невестой метаморфозы, показалось, что Петеросян не просто таращится в зал, а высматривает в толпе приглашенных кого-то определенного. И, не находя этого человека, здорово расстраивается.

— Интересно, кого он так ждет? — задумчиво пробормотала себе под нос Кира.

Она уже начала прикидывать шансы насчет того, как бы ей отвязаться от ухаживаний Гены и Вити да и подвалить бы поближе к Петеросяну. Коли невеста все равно занята другим мужчиной, а сам жених явно находится в печали, можно его и утешить.

— Более удобного случая не представится, — убеждала саму себя Кира. — Иди! Иди к нему!

Но Кира не успела сделать эти несколько решительных шагов. Внезапно в отдалении раздался шум, веселые крики, громкий всплеск воды и хохот. Рекогносцировка на местности моментально изменилась. И Петеросян, и Людмила, да и вообще все гости кинулись на шум. Оказалось, что в залив свалился тот самый Толик — приятель Леси, который еще так не понравился Кире.

Сейчас он с громким плеском бил руками по воде, орал, что не умеет плавать, и требовал, чтобы ему бросили спасательный круг. Вместо круга к нему нырнули двое или трое мужчин, которые были достаточно пьяны или от природы доверчивы, чтобы поверить, что в Финском заливе в трех метрах от берега можно в самом деле взять и утонуть.

С трудом они выволокли пьяного и ничуть не протрезвевшего после купания Толика на берег и потащили его сушиться и переодеваться. А Кира углядела в толпе свою подругу и постаралась подобраться к ней поближе. Сделала она это с легкой душой. Потому что Петеросян уже снова цепко держал под руку свою невесту, закрывая собой правый фланг. Левый фланг был прикрыт отцом невесты. Таким образом, румяному здоровяку с простецкой физиономией и в дешевом костюме оставалось либо идти в лобовую атаку, либо заходить с тыла.

Выбор был тот еще. И здоровяк предпочел мудрую тактику выжидания. И в этот момент Кира почувствовала, как здорово она набралась. Раз уж ее потянуло не на какого-нибудь свободного мужчину, которых вокруг были тучи, а на самого жениха. Да и пол, если уж быть до конца откровенной, подозрительно елозил у нее под ногами.

— Кажется, я напилась, — удовлетворенно произнесла Кира и улыбнулась самой себе.

После этого она попыталась чокнуться с собственным отражением в витрине бара. А потом почувствовала, что рядом с ней появилась Леся.

— Привет! — возликовала Кира совершенно пьяным голосом. — Как я рада, что ты тоже тут!

И она сделала попытку обнять подругу. В состоянии легкого опьянения Кира любила весь мир. А уж Лесю особенно.

— Пойдем, — дернула подругу за руку Леся. — Мне надо тебе кое-что сказать!

Кира кивнула Гене с Витей. Потом подмигнула — сначала одним глазом, потом другим. Мужчины удивленно переглянулись и снова уставились на девушку.

— Мы сейчас вернемся, — пообещала им Кира и позволила Лесе утащить себя прочь в сторону хорошенького павильона, сплошь увитого побегами плюща и дикой розы.

— Посидишь там! — деловито говорила ей Леся. — Передохнешь!

Это рассмешило Киру до крайности. Ну и чудачка эта Леся! Вокруг полно развлечений, а ей приспичило тащиться в какой-то павильончик.

Стоял он в некотором отдалении от места, где было организовано торжество. Откуда он тут взялся, сказать было сложно. Должно быть, в обычные дни тут находилось пляжное кафе. И господин Петеросян арендовал его на этот вечер вместе с куском песчаного пляжа, на котором и устроил торжество.

В данный момент в павильоне никого не было. Тихо и спокойно. Он оказался разделен на несколько весьма укромных уголков. И в жаркое время суток, должно быть, был весьма приятным местечком, где в тени и прохладе можно было посидеть, наслаждаясь видом на залив и потягивая сухое винцо.

— Ну что? — когда подруги оказались внутри, нетерпеливо спросила Кира. — Что ты хотела мне сказать?

— Толик сделал мне предложение! — широко распахнув свои и без того огромные глаза, произнесла Леся. — Ты рада?

— Это который сейчас бултыхнулся в воду? — уточнила у нее Кира и, получив утвердительный кивок подруги, ответила: — Нет, не рада!

— Почему? — обиделась Леся.

Кира растерялась. Как объяснить подруге, что она совершенно не знает этого Толика. И вообще он странный тип, если задумал купаться в брюках и жилетке от «Валентино» в мутной цветущей водичке Финского залива.

— Если хочешь знать, он ради меня в воду сиганул! — с гордостью поведала подруге Леся. — На спор! Я сказала, что он ни за что не прыгнет. А он сказал, что обязательно прыгнет. Чтобы доказать мне свою любовь!

— Детский сад! — вздохнула Кира. — Вроде бы взрослые солидные люди, а ведут себя…

Но больше прибавить она ничего не успела. К павильону кто-то подошел. Скрип песка заблаговременно предупредил подруг о том, что к ним движется гость или гостья. Хотя шаги были слишком легки и невесомы, чтобы принадлежать мужчине. Обнаружить свое присутствие подруги не успели, потому что раздался внезапно тихий всхлип, а потом и плач.

— Что же, по крайней мере теперь стало совершенно очевидно, что у нас гостья.

И в самом деле плач был женский. Кира осторожно выглянула наружу и беззвучно охнула, прижав ко рту руку.

— Что там такое? — спросила у нее Леся.

Но Кира так сильно затрясла головой, что Леся испугалась и замолчала. А затем тоже выглянула из их укрытия. Ничего ужасного она там не обнаружила. Там сидела вполне хорошенькая молоденькая белокурая девушка, которая сейчас горько рыдала. На ее плечах была накинута синяя шаль, концом которой она утирала слезы.

— Это она! — сделав страшные глаза, произнесла Кира. — Та самая девушка!

— Какая?

— Гладкова Екатерина! — прошептала Кира. — По ее приглашению мы сюда попали! Понимаешь теперь?

Леся все поняла и устыдилась.

— Бедная девушка! Она так расстроилась из-за того, что не смогла попасть на вечеринку!

— Она и попала! — возразила Кира. — Раз она тут, значит, все же попала. Пусть даже и без своего потерянного приглашения.

— Но если она все же здесь, то почему плачет? — растерялась Леся.

Ответ подруги получили быстро. К павильону подошел еще кто-то. Услышав шаги снаружи, златовласка вскочила на ноги. И вся в слезах кинулась на грудь к вошедшему мужчине.

— Дорогой мой! — воскликнула она.

Потом мужчина поймал ее в свои объятия и принялся осыпать поцелуями, стремясь осушить слезы все еще рыдающей девушки.

Подруги прямо извелись в своем укрытии от любопытства. Им до смерти хотелось узнать, кто такой этот мужчина, который тайком прокрался в стоящий в отдалении павильон и пытается утешить тут красивую Катю. Но у них ничего не получалось. Мужчина стоял таким образом, что его не было видно. Закрывала проклятая перегородка.

— Не плачь! Все будет хорошо! — глухо твердил он. — Слышишь? Все будет хорошо!

— Для кого? — прорыдала девушка. — Для тебя? О да! Для тебя все будет хорошо — это точно! При любом раскладе ты на бобах не окажешься!

— Все будет хорошо! Я тебе говорю!

— Нет! Не будет!

— У меня есть для тебя одна вещица, — неожиданно произнес мужчина. — Я хочу сделать тебе подарок.

Девушка ненадолго затихла. Видимо, природное любопытство временно пересилило скорбь.

— Дай мне руку! — попросил мужчина. — Вот! Смотри! Нравится тебе?

Некоторое время было тихо.

— Значит, одной кольцо на палец, а мне всего лишь браслет?

— Дура! — вспыхнул мужчина. — Это не простой браслет! Он переходил в нашей семье из поколения в поколение! Его моя прародительница носила! Ей его сам французский король подарил! А теперь я дарю его тебе! Потому что верю, что все у нас еще будет хорошо!

— Для тебя — да! А я? Что со мной будет?

— Да говорю же тебе, все будет хорошо! — словно заведенный, повторил мужчина.

Подруги в своем укрытии понимающе переглянулись. Да уж, все мужчины одинаковы. Никакой фантазии!

— Дорогая, я тебе обещаю, между нами ничего не изменится! Мы будем встречаться, как и раньше встречались.

О! Хоть что-то новенькое! Но девушку эти заверения, похоже, ничуть не утешили.

— Что ты такое говоришь?! — в отчаянии воскликнула она. — Ничего не будет как прежде! Ничего!

— Будет! Господи, дорогая, ну не надрывай мне сердце своими слезами! Мне легче умереть, чем слышать, как ты плачешь. Я тебя люблю!

— Но я же не смогу бывать у тебя!

— Я буду приходить к тебе!

— И ты сможешь оставаться ночевать у меня? — спросила у своего мужчины девушка, и в голосе ее послышалась надежда.

Увы, надеялась она напрасно. Ничего внятного мужчина ей не пообещал. И даже напротив, его замешательство было ясней всяких слов.

— О-о-о! — зарыдала девушка. — Я все поняла! Как ты мог так со мной поступить! Ты меня бросаешь!

— Нет!

— Ты женился на другой!

На этом месте заскучавшие было подруги вновь насторожились. Боже, как любопытно. Да кто же он, этот негодяй, из-за которого убивается такая красавица? Рискуя быть замеченной, Кира все же выглянула из своего укрытия. И тихо ахнула. Она узнала мужчину, который теперь уже не держал подругу в своих объятиях, а стоял с растерянным видом в стороне.

— Это Петеросян! — нырнув обратно за перегородку, шепотом поделилась Кира своим открытием с подругой.

— Жених? — ахнула Леся. — Вот негодяй! Не успел жениться, а уже изменяет жене с другой женщиной!

Тем временем разговор двух влюбленных перешел в новую стадию.

— А чего ты вообще хотела? — раздался голос Петеросяна.

Теперь в нем слышалась лишь одна досада.

— Когда я звал тебя замуж, ты не соглашалась! Чего ты теперь от меня хочешь?

— Ты не должен был так со мной поступать! Это подло! Ты молчал до последнего дня, а потом просто прислал мне приглашение на твою свадьбу! Да я чуть с ума не сошла, когда получила его сегодня утром.

— Дорогая…

— Нет уж, дай мне сказать! — воскликнула девушка. — Сначала я думала, что это чья-то дурацкая шутка. Пыталась дозвониться до тебя. Но твой телефон все время был вне зоны действия сети или оказывался выключенным. Ты специально его выключил?

— Дорогая, у меня было столько дел! Все эти хлопоты со свадьбой, ты себе не представляешь, как я вымотался! Не доставай еще и ты меня, ладно?

В голосе Петеросяна послышалась мольба. Он явно не желал выяснять сейчас отношения со своей любовницей. Но и уходить тоже не уходил. Значит, эта девушка была хоть немного, но все же дорога ему.

— Иди ко мне, — позвал он девушку. — Обними меня. И поцелуй! Ты же знаешь, как я люблю тебя!

— Так, что даже женился на другой? — глухо произнесла девушка.

Она больше не плакала. Видимо, слезы у нее кончились. Но в ее голосе звучала такая боль, что подругам невольно сделалось не по себе. Эх, зря этот Петеросян заранее не предупредил свою любовницу о женитьбе. Она бы все равно плакала, но у Петеросяна было бы время, чтобы ее уговорить и как-то смягчить удар.

А что теперь? Теперь девушка в отчаянии. И самое главное, ничего уже не поправишь! Она это наверняка понимает. И от этого ей только больней.

— Ты воспользовался мной, а потом отшвырнул, как тряпку! — сказала девушка, и в голосе ее прорезались новые нотки.

Они здорово не понравились Петеросяну.

— Катюша, что за выражения? — презрительно произнес он, и подругам даже показалось, что они увидели, как опустились уголки его губ. — Какая же ты тряпка? Ты самая очаровательная девочка, какую я встречал в своей жизни! Я не хочу тебя терять! А моя женитьба… это всего лишь шаг политический. Отец моей жены очень богат.

— А мой — нет, — задумчиво произнесла девушка. — У меня, как ты знаешь, отца вообще нет.

— Знаю, — терпеливо произнес Петеросян.

— А если бы он у меня был и если бы имел много денег, тогда бы ты женился на мне?

— О чем разговор! — обрадованно воскликнул Петеросян. — Конечно!

— Пошел вон! — тихо и неожиданно твердо произнесла девушка.

Петеросян опешил.

— Я? Пошел вон? Ты что, спятила?

— Дорогой, что за выражения? — ядовито передразнила его девушка.

— Но почему? Что случилось?

— Просто мне неожиданно стало ясно, что я любила все эти годы совсем другого человека! — произнесла девушка. — Ты — совсем другой. Убирайся! Знать тебя больше не хочу. Видеть не желаю. И не вздумай мне звонить! Подонок! Господи, лучше бы ты в самом деле сдох!

И с этими словами она вылетела из павильона. Петеросян крякнул, но следом за девушкой не побежал. Должно быть, из опасения, что их могут увидеть. С сегодняшнего дня он становился женатым мужчиной. И должен был привыкать к осторожности.

Он вышел спустя несколько минут, предварительно выкурив сигарету. Руки его заметно дрожали, так что огонек сигареты прыгал вверх и вниз. И подругам даже стало его немного жалко. Вот бедняга, он еще и не понимает, в какую ловушку загнал самого себя. Брак на нелюбимой женщине — это еще то удовольствие. А уж брак на женщине, которую не любишь сам и которая не любит тебя, — это вообще полный кошмар!

Глава 3

Подруги выбрались из павильона последними. Уже исчезла впереди синяя шаль красавицы Кати, уже ушел Петеросян в своем черном костюме и безупречно белой рубашке, и только потом подруги высунулись наружу.

— Ну и дела! — произнесла Леся. — Теперь неудивительно, что эта Катя потеряла свое приглашение в «Саломее».

— Наверное, у нее все из рук буквально валилось, — согласилась с ней Кира.

— Узнай я, что мой любимый прямо сегодня женится и мне предстоит явиться на его свадьбу, я еще и не так металась бы.

— Тебе ее жалко?

— Жалко, — призналась Леся. — Может быть, для этой Кати было бы лучше, если бы она так и не сумела попасть на свадьбу Петеросяна.

— Да, меньше стресс, — сказала Кира. — Зря она сюда пришла. Как бы какой беды не случилось.

Умей Кира предсказывать будущее, и то она не смогла бы выразиться точней.

— А мы вас заждались! — так приветствовали подруг Гена с Витей.

Толстого Толика и его не менее упитанного друга с породистым коротким носом не было видно. Должно быть, они все еще переодевались. Зато господин Петеросян ходил среди гостей, сияя своей ослепительной улыбкой. Похоже, объяснение с Катей не настолько вывело его из равновесия, чтобы он откровенно грустил.

Его тестю наконец удалось отбить Людмилу у ее румяного здоровяка. И молодая женщина теперь двигалась следом за мужем под бдительным конвоем собственного папочки. Вид у нее при этом был снова довольно несчастный. И на резвящегося мужа она поглядывала с большой неприязнью.

— А сейчас еще один сюрприз! — провозгласил Петеросян. — Прошу вас, фонтан с шоколадом!

Все захлопали и возбужденно заговорили. И под общие аплодисменты в зал вкатили нечто в человеческий рост, прикрытое розовым покрывалом с вышитыми на нем инициалами Э и Л. Этой же монограммой были украшены салфетки, посуда и даже скатерти.

— Видимо, Эдуард и Людмила, — шепнула Леся, но в этот момент по обе стороны от накрытого фонтана забили фейерверки, покрывало было сдернуто, и девушки онемели от изумления.

Впрочем, не они одни. Обещанный Петеросяном шоколадный фонтан превосходил все ожидания. Он был поистине огромным. Конечно, не в полный человеческий рост, так показалось из-за поддерживающих покрывало конструкций, но все равно достаточно впечатляющий.

— Тут шоколада на тысячу человек! — восхитилась Кира.

И в самом деле, густые струи растопленного молочного шоколада тяжело скатывались вниз в специальное углубление, куда можно было макать приготовленные заранее свежие фрукты — клубнику, очищенные дольки апельсина, половинки персика, дыню, бананы, киви, манго и еще множество фруктов, названия которых подруги просто не знали.

Тут же были выставлены и разнообразные сладости. Зефир, воздушная пастила, вафли, орехи и бисквиты. Все это добро, политое растопленным шоколадом, гости уминали с большим аппетитом. Потом начались танцы. Все уже достаточно надегустировались спиртных напитков и были не прочь повеселиться.

Кира тоже не отказала себе в этом удовольствии. Она танцевала и танцевала. Ей казалось, что вечер просто чудесный и она могла бы кружиться в танце до самого рассвета. Но внезапно музыка смолкла. И в наступившей тишине раздался голос Людмилы.

— А теперь еще один сюрприз! Торт! — воскликнула она и захлопала в ладоши.

Подруги искренне удивились. На их памяти это был первый раз, когда невеста открыла рот и что-то произнесла. И вообще, зачем второй десерт? Еще и горячий шоколад не кончился.

— Торт! Торт! — продолжала восклицать Людмила.

При этом ее щеки загорелись лихорадочным румянцем, глаза неестественно ярко блестели. А сама она выглядела какой-то слишком уж возбужденной.

— Что такого в этом торте? — пожала плечами Кира, и в этот момент торт торжественно вполз в зал.

Он находился на покрытом белоснежной льняной скатертью столике на колесиках. И состоял из пяти ярусов, каждый из которых был украшен цветами из шелковых лент нежно-зеленого цвета. Но кроме них тут сверкали хрустальные бусы, пчелки и птички. Зрелище было потрясающее.

— Это не торт, а настоящее произведение искусства! — ахнула Кира. — У кого поднимется рука его разрезать?

Но это оказалось еще не главным сюрпризом. Торт внезапно отъехал в сторону. И из-под него, распугав гостей, выскочила хорошенькая юная мулатка. Ее смуглое тело было почти обнажено, если не считать нескольких тончайших покрывал, которые ничего не скрывали, а лишь дразнили воображение. А вот лицо закрывала светлая маска, украшенная черными стразами.

Мужская часть приглашенных разразилась одобрительными криками и даже свистом. Не обращая внимания на разволновавшихся мужиков, юная мулатка принялась двигаться в такт музыке. Ее гибкое тело густого темно-шоколадного цвета соблазнительно изгибалось. Девушка была словно змея, сбрасывающая с себя шкуру. Одно за другим падали на пол покрывала. И наконец осталось одно-единственное, самое последнее.

— О-о-о! — разнесся томный вопль восторга.

Мужчины не сводили глаз с обворожительной танцовщицы, буквально пожирая ее глазами. Последнее покрывало! Но вот упало и оно. И девушка оказалась перед толпой собравшихся совершенно обнаженной. По ее бедру змеилась татуировка. Дикая кошка изготовилась к прыжку. Татуировка была достаточно яркой. И как раз в этот момент раздался грохот и крики.

— Ой! — воскликнула Кира, обернувшись. — Что случилось?

А случилось именно то, что и должно было случиться, когда в помещении полно нетрезвых людей и расставлена шаткая мебель.

Группа нетвердо стоящих на ногах мужчин при виде совершенно обнаженной красотки не удержалась в вертикальном положении. Девушка, можно сказать, буквально сразила их наповал. И падая, кто-то из них зацепился за столик с шоколадным фонтаном. Разумеется, тот некоторое время потрясся, сопротивляясь, а потом все же сдался и рухнул. Горячий шоколад потек по полу. И в образовавшейся луже оказался сам жених.

Дальнейшее описать трудно. Пока Петеросяна извлекали из шоколада, его невеста прыгала вокруг него и откровенно ликовала.

— Я знала! — кричала она, указывая пальцем на жениха. — Я знала, что с тобой это обязательно сработает! Ну что, милый, понравился тебе мой сюрприз? Узнал ты ее? Узнал? И как? Доволен?

Она так возбудилась, что ее отец был вынужден увести дочурку прочь. Поднятый тем временем на ноги Петеросян весело смеялся.

— Так и есть, у меня все в шоколаде! — хохотал он. — Даже я сам! Разве не символично?

Гости вежливо вторили Петеросяну. Однако, когда Кира повнимательней взглянула в лицо жениха, она невольно вздрогнула. У него были совершенно пустые глаза, в которых плескался январский холод. Все его веселье оказалось напускным.

— Пойду переоденусь, — заявил тем временем Петеросян. — Если, конечно, никто из дам не пожелает меня съесть как конфетку.

Желающие немедленно нашлись. И Петеросяну пришлось спасаться буквально бегством. Косвенная виновница всего этого переполоха мулатка-стриптизерша уже исчезла. А золотоволосой Кати среди гостей подруги так и не обнаружили. Людмила и ее отец тоже куда-то делись. Одним словом, праздник оказался без главных действующих лиц, но, несмотря на это, веселье продолжало бить ключом.

Гости достигли уже той стадии, когда присутствие хозяев бала вовсе не обязательно. Легко можно обойтись и без них.

Просохший и вроде бы даже протрезвевший после морского купания Толик присоединился к подругам. И незамедлительно продолжил атаку на Лесю, которая задорно хохотала над его шутками. Кира его внимания не удостоилась. Но ничуть не расстроилась. Толик ей упорно не нравился. Да что ей этот Толик? У нее свои кавалеры имеются.

— Кажется, твоя подруга здорово набралась, — наклонившись к Кире, произнес Виктор.

Они с Геной до сих пор составляли ее почетный эскорт. Оба были такие высоченные, что им приходилось наклоняться к Кире, когда они хотели шепнуть ей что-то на ушко.

Кира снова взглянула на Лесю. Так вот в чем причина необыкновенного оживления ее подруги! Как же Кира умудрилась прошляпить момент, когда Лесю надо было щипать, пинать и оттаскивать от выпивки. Но и теперь еще было не поздно принять экстренные меры.

Она направилась к Лесе и попыталась отвести ее в сторонку.

— Никуда не пойду, — артачилась глупая Леся.

— Тебе надо подышать свежим воздухом, — убеждала ее Кира.

В ответ Леся звонко расхохоталась.

— Да тут всюду свежий воздух! — заявила она. — Стен-то нет! Одна простыня сверху натянута!

— А мы все равно пойдем с тобой на берег! — не сдавалась Кира. — Тут накурили, надымили, у тебя глаза уже красные!

Последний аргумент сработал безотказно. Допустить, чтобы ее внешность пострадала, Леся никак не могла. И тут же покорно потрусила следом за Кирой. Толик увязался за ними следом. Но Кире было уже все равно. Пусть идет. Однако едва они вышли на песок и побрели вдоль кромки берега в сторону полюбившегося им уединенного павильона, как Толика окликнули. И он отстал.

— Идите! — махнул он вслед девушкам. — Я вас догоню!

И девушки дружно потопали.

— Ну, как? — поминутно интересовалась Кира у подруги. — Тебе лучше?

— Мне хорошо, — неизменно отвечала ей Леся.

— Дышим свежим воздухом дальше!

Так подруги дошли до павильона. И тут Леся взмолилась:

— Кира, давай зайдем туда и посидим! У меня ноги буквально отваливаются!

Обувь, чтобы не увязать каблуками в песке, подруги сняли. И шлепали по мокрому прохладному песочку, постанывая от удовольствия. Но все равно, несмотря на предпринятую терапию, ноги у подруг оказались стерты. У Киры на пятке, а Леся стерла себе мизинцы на обеих ногах. Видя такие травмы, Кира вовсе не возражала против того, чтобы немного передохнуть.

— Я же не зверь, — сказала она.

— Ты хуже! — простонала Леся, первой входя в павильон и падая на ближайшую скамейку. — Уволокла меня от потрясающе привлекательного мужчины.

— Это Толик привлекательный? — испугалась за подругу Кира. — Леся, ты что, совсем пьяная?

— Знаешь, какая у него яхта? — мечтательно протянула Леся. — Он мне показывал фотографии. А дом на Мальте. М-м-м!

— Мальта — жуткая дыра! — жестко заявила ей Кира, решившая бороться с этими происками капитализма в самом зародыше. — Кроме пляжей, ничего хорошего там нет! Тоска смертная!

— А яхта…

— А на яхте тебя и вовсе укачивает! — воскликнула Кира.

И видя, что ее аргументы не вполне убедили Лесю, добавила:

— Ты вспомни, вспомни! Мы с тобой плавали по Неве и Ладожскому озеру, так ты чуть все свои внутренности не растеряла!

— Верно! — приуныла Леся. — Так что, выходит, Толик мне ни капельки не нравится?

Ответить Кира не успела. Где-то неподалеку от них раздался болезненный стон.

— Это еще что? — встрепенулась Леся. — Кто тут?

— Погоди! — остановила за руку рванувшуюся подругу Кира. — Не спеши! Может быть, нам и не надо знать.

Куда там! Разве движимую чувством сострадания Лесю удержишь. Она вырвалась из рук подруги и кинулась на вновь прозвучавший откуда-то из угла павильона стон.

— Кира! — раздался через мгновение ее вопль. — Кира! Немедленно сюда! Немедленно!

Кира тяжело поднялась и вздохнула:

— Вот так всегда, вляпается, а мне отвечать!

И тем не менее она поспешила на зов подруги. Очень уж отчаянно звучал голос Леси.

— Что у тебя тут случилось? — ворчливо спросила Кира, подходя к ней.

И тут же замерла на месте.

Потому что в углу павильона лежал и стонал какой-то мужчина в черном и до боли знакомом подругам фраке. Фрак и брюки мужчины были густо перемазаны светло-коричневыми разводами. И пахло от него молочным шоколадом. Должно быть, мужчина уединился тут, чтобы переодеться. Но так и не успел сменить запачканную одежду. Однако кроме шоколадных пятен на полу виднелись и другие, напоминающие клюквенный сироп. Только вот подруги не помнили, чтобы такое блюдо значилось в меню.

— Леся, — не веря своим глазам, а точнее, не желая им верить, прошептала Кира. — Это же…

— Я вижу! — звенящим шепотом произнесла Леся. — Что с ним?

Кира молча помотала головой. Она упорно не хотела признавать очевидный факт. А именно, что лежащее перед ними тело принадлежит счастливому хозяину их вечеринки, нелюбимому жениху, господину Петеросяну.

— Нет, — отступая на два шага назад, воскликнула Кира. — Леся, нет! Этого не может быть!

— Кира, он еще жив! — прошептала Леся. — Ему надо помочь!

Осмыслив произнесенную подругой фразу, Кира сделала два шага назад и снова очутилась рядом с Лесей.

— Он весь в крови! В крови и шоколаде!

— Вижу!

— Ему надо помочь!

И с этим Кира была согласна.

— Но как? — подавленно прошептала она. — Как?..

В грудь стонущего господина Петеросяна был воткнут огромный кухонный нож. Оставалось только удивляться, как с такой огромной железкой в теле мужчина все еще был жив. Внезапно он открыл глаза и посмотрел на подруг.

— Помогите! — произнес он.

Как могли подруги оставить без ответа этот призыв! Они кинулись к Петеросяну. Кира подняла его голову, а Леся старательно, но, увы, безуспешно пыталась остановить льющуюся из его раны кровь.

— Оливия! — прошептал Петеросян, сверля склонившуюся над ним Киру пронизывающим взглядом. — Это все она! Найдите ее!

— Кого? — растерянно лепетала Кира, но Петеросян ее не слушал.

— Умоляю, обещайте мне, что найдете Оливию! — бормотал Петеросян. — И когда найдете, то отдайте ей…

— Что, что отдать?

— Это все она… Она ради бабки… Хотела себе забрать, а я Кате… Найдите… Оливия! Обещайте мне!

— Да! Да! — самая не понимая, что говорит, выкрикнула Кира. — Обещаю. Найдем мы вашу Оливию!

— Только скажите, это она вас так? — воскликнула прислушивающаяся к разговору Леся.

Петеросян сделал странный жест слабеющей рукой, который можно было истолковать по-всякому. После этого он издал жуткий хрип, и его голова безвольно откинулась назад.

— Господи, он в самом деле умер! — в полнейшей прострации воскликнула Кира, попытавшись найти пульс, но так и не нащупав его. — Леся! Что же нам теперь делать?

Ответить ей Леся не успела.

— Что тут случилось? — раздался позади них бодрый голос, и в павильон ввалился Толик.

Черти его принесли! Да ладно, если бы он был один! Так нет же! Притащил с собой целую компанию потенциальных свидетелей.

Подруги, удерживая на руках окровавленный труп Петеросяна, молча взирали на эту толпу, читая на лицах незнакомых им людей приговор своей судьбе.

— Девчонки, — растерянно произнес Толик. — Ну вы даете! За что вы его так?

— Нет! — закричала Леся. — Вы все не так поняли!

— Мы его не убивали! Он уже лежал тут, когда мы пришли!

— Так с ножом и лежал!

Ответом им было недоверчивое молчание.

— Ну да! — произнес затем чей-то скептический голос из толпы. — Как же!

Увы, этот же голос прозвучал в устах прибывшего следователя. То есть, если быть совсем точными, сначала он прозвучал в устах оперативников. Они однозначно выразили сомнение в правдивости слов подруг, а также в том, что они могут выступать простыми свидетельницами, оказавшимися в нужный час в нужном месте. А потом это же было сказано и следователем. И что самое печальное, не просто на пляже, а в отделении милиции, а попросту говоря, в участке.

Да еще следователь постоянно допытывался у подруг, кем они приходились покойному. Потому что этот сволочуга, господин Петеросян, не мог проявить благородство и хотя бы чуточку отсрочить свою кончину. Взял и умер буквально на руках у девушек, что только добавило подозрений на их счет.

А уж когда следователь узнал, что подруги прибыли на праздник по чужому приглашению, восторгу его и вовсе не было границ.

— Покойный слыл если не плейбоем, то уж покорителем женских сердец — это точно! — сказал он ошарашенным Кире с Лесей.

Те молчали, не вполне понимая, какое это может теперь иметь значение.

— Признайтесь, вы были из числа жертв господина адвоката? — допытывался у них следователь по фамилии Каверза. Что уже много говорило само по себе.

— В каком смысле? — разлепила губы Леся.

Лучше бы уж она этого и не делала. Потому что следователь мигом скабрезно оскалился и пояснил:

— В сексуальном, в каком же еще!

Просто возмутительно! Как таких грубиянов допускают к работе с людьми! Кира открыла уже рот, чтобы сообщить следователю, что в сексуальном плане они с подругой жертвами являются уже с шестнадцати лет, когда государство разрешило им вступать в брак, а подходящих для этой цели мужчин так до сих пор и не нашлось. Но потом передумала. Неизвестно, как еще следователь отреагировал бы на это ее заявление.

— Надеюсь, нож вы руками не трогали?

Следователь выглядел весьма хмуро.

— Кажется, нет, — промямлила Леся. — Или да? Кира, ты не помнишь?

Кира не помнила. И ее сердце с каждой минутой наполнялось ужасом все больше и больше. А что, если она или Леся случайно дотронулись до ножа? И теперь там есть их отпечатки? О, ужас! Ведь вовек не отмоешься! Обвинят, осудят и отправят за решетку! Вот их судьба! Хотели попасть в высшее общество, а окажутся на самом дне жизни.

— Разрешите?

В комнату заглянул высокий молодой человек с густой черной челкой. Прямые волосы падали ему прямо на глаза. И мужчина был вынужден время от времени встряхивать головой, чтобы призвать прическу к относительному порядку.

— Чего тебе, Пантелеймонов? — сварливо осведомился у него следователь, с плохо скрытой неприязнью глянув на своего молодого и куда более симпатичного коллегу. — Чего ломишься? Не видишь, у меня допрос.

— Тут такое дело, — произнес Пантелеймонов, очень даже заинтересованно посмотрев на девушек. — Тесть нашего адвоката одну интересную бумажку принес.

И черноглазый Пантелеймонов махнул зажатым в кулаке конвертом.

— Ну что там еще? — недовольно забрюзжал следователь. — Давай сюда! Вечно мне всякую дрянь тащите!

Получив конверт, он вытащил из него листок бумаги и углубился в изучение содержания. Подруги тем временем поглядывали на смуглого Пантелеймонова, который не торопился уходить из кабинета. И даже весело подмигнул обеим девушкам. Мол, не тушуйтесь, все будет в порядке. Это их очень приободрило. И они вопреки всему решили поверить милому оперу.

— Так, оч-чень интересно! — задумчиво протянул следователь, отложив послание в сторону.

После этого он уставился на подруг и неожиданно произнес:

— Можете идти!

— Как? — не поверили своим ушам девушки. — Вы нас отпускаете?

По лицу Каверзы было понятно, что делает он это доброе дело крайне нехотя. Но тем не менее он повторил:

— Да, идите! Но из города никуда не уезжайте!

Подруги вылетели из кабинета, не чуя под собой ног от радости. Цыганистый Пантелеймонов, которому место было бы в таборе на просторах вольной степи, а не в узких коридорах отделения милиции, вышел следом за подругами.

— Ну что? — спросил он у них таким тоном, словно они были с ним давними друзьями. — Подвезти вас до дома? Измучились небось?

Учитывая, что Кирина «десятка» осталась на свадебной стоянке, а на улице едва занялся рассвет, подруги с благодарностью приняли предложение Пантелеймонова.

— Скажи, а ты не знаешь, почему следователь нас отпустил? — принимая предложенный дружеский тон, спросила у Пантелеймонова Кира.

Леся уже забралась в темно-вишневую «Тойоту». Не совсем, правда, новую, но еще очень и очень приличную. Даже странно, на какие такие барыши оперативник на службе у государства сумел купить себе такую машину?

— Знаю, конечно! — весело хмыкнул Пантелеймонов, заводя мотор. — Это все из-за угроз.

— Каких угроз?

— Оказывается, Петеросяну в течение последнего месяца постоянно звонили с угрозами какие-то мужчины, — сказал Пантелеймонов. — И не только звонили, но и слали письма.

— И что они от него хотели?

— Это связано с бизнесом покойного, — коротко ответил Пантелеймонов. — К вам это не имеет никакого отношения.

И все равно, хотя Пантелеймонов и не специально так все устроил, подруги невольно почувствовали к парню стойкую симпатию. Ведь не появись он так вовремя с этим письмом, не отпустил бы их Каверза. Ни за что бы не отпустил. И пришлось бы им мыкаться в камере. Не день и не два.

— Хочешь кофе? — предложила Кира Пантелеймонову, когда он остановился возле их с Лесей дома.

— Не откажусь, — ухмыльнулся тот и откровенно добавил: — Люблю ходить в гости к красивым девушкам.

— Не радуйся раньше времени! — осадила его Кира. — Леся тоже пойдет с нами.

— Могу и не идти! — тут же откликнулась Леся. — Идите вдвоем!

Но Пантелеймонов только рассмеялся и подтолкнул замешкавшуюся Лесю следом за Кирой. И пока Кира варила кофе, Пантелеймонов в сопровождении Фантика и Леси шлялся по квартире, в самом деле с интересом разглядывая жилище. Кофе он выпил в два глотка. И сразу же заторопился прочь.

— Дела, дела! — оправдывался он. — Да и вам отдохнуть не помешает. Увидимся еще!

И оставив ошеломленных подруг, умчался.

— Как ты думаешь, зачем он к нам приходил? — спросила у подруги Кира.

Леся зевнула.

— Кто его знает, — сонным голосом пробормотала она. — Лучше скажи, что нам с тобой теперь делать?

— Что?

— А ну как версия убийства из-за бизнеса не подтвердится? Одно дело — слать письма с угрозами. И совсем другое — взять и эти угрозы претворить в жизнь.

Кира задумалась. По своему личному опыту она могла сказать: люди, которые много болтают, редко свои угрозы осуществляют.

— Помнишь, у Верки было двое парней?

— У какой Верки?

— С первого этажа!

— У рыжей?

— Да.

— И что?

— Было у нее два парня, — продолжила Леся. — Оба втюрились в нее со страшной силой. А она их обоих за нос водила.

— И что?

— Так один все время грозил, что руки на себя наложит.

— Ну и?..

— А другой ничего такого не говорил, а только потом взял да с нашей крыши и в самом деле сиганул! Прямо под Веркино окошко угодил. Снайпер!

— Так ты думаешь, настоящий убийца не стал бы заранее слать письма и уведомлять свою жертву по телефону? — задумчиво спросила у подруги Кира.

— Если только он не поставил Петеросяну каких-нибудь условий, тот их не выполнил, ну, тогда его и шлепнули. В наказание.

— Да ну, — нахмурилась Кира. — Убийство на заказное как-то не тянет. Что за оружие — нож с кухни!

— И менты тоже про бытовуху говорили! — воскликнула Леся. — У них и основная версия строилась на том, что убили Петеросяна из ревности.

— И сделал это кто-то из гостей! — воскликнула Кира. — Потому что нож был взят на кухне! Его даже кто-то из поваров признал! Они им мясо для барбекю резали.

— Но барбекюшница находилась в отдалении, — произнесла Леся. — Чтобы дым не потревожил гостей. Мясо нам потом официанты приносили. Я помню.

Кира с легкой завистью посмотрела на подругу. Лично в ее голове подобные воспоминания не сохранились. Но и не верить Лесе у нее тоже причин не было.

— Значит, взять нож мог и кто-то из гостей, и повара, и даже официанты, — сказала она.

— Верно, — кивнула Леся. — Так что выбор потенциального убийцы у нас огромный.

— Надо искать мотив, — пробормотала Кира.

— Ты уж извини, но сегодня я ничего, кроме кровати, найти не смогу, — ответила Леся и снова зевнула. — По крайней мере до того момента, пока не высплюсь.

И Леся отправилась к себе домой. Пить кофе в гостях у Киры она предусмотрительно не стала. Поэтому добралась до квартиры без приключений и благополучно заснула в своей кровати.

Глава 4

А вот про Киру этого сказать было нельзя. Она попыталась прилечь, но сразу же поняла, что уснуть ей вряд ли удастся. Ее будто бы всю трясло и гнало что-то прочь из дома. Наконец Кира решила не спорить со своим внутренним «я». Еще не было случая, чтобы оно ее обмануло или подвело.

— Пока там все не убрали, надо поехать обратно и поговорить с людьми! — решила наконец Кира, и ей мигом полегчало. — Заодно и машину обратно пригоню!

Если бы ее потом спросили, какого черта она поперлась туда, собираясь влезть в это совершенно ее не касающееся дело, она бы и сама не смогла ответить. Было у Киры слабенькое оправдание своему поступку. Она не хотела за решетку. Ну, и еще она дала обещание умирающему и теперь собиралась его выполнить.

Хотя, надо сказать, понятия не имела, кто такая эта Оливия и где ее искать. И еще вопрос: если Кира все-таки найдет эту Оливию, то что ей передать? Господин Петеросян все толковал им, что Оливия хотела присвоить эту вещь, а он взял и подарил ее Кате.

— Ну, с Катей все более или менее понятно, — произнесла Кира, вспомнив бурное объяснение двух любовников в павильоне. — Катя — это Катерина Гладкова.

Найти девушку, по приглашению которой подруги попали на бал, не должно было составить труда. Судя по всему, отношения у нее с погибшим адвокатом были довольно серьезными. Так что кто-то из друзей или близких Петеросяна должен был знать Катерину. И могли указать ее адрес или хотя бы телефон.

— Наверняка следователь уже успел с ней побеседовать, — решила Кира, ощутив нечто вроде досады.

Хотя чего досадовать? Они с Лесей честно рассказали следователю Каверзе о том, как Петеросян объяснялся с брошенной им любовницей. И про Оливию рассказали, верней, пытались рассказать. Только Каверза слушал их крайне невнимательно. А вот про таинственный подарок, сделанный Петеросяном своей любовнице, переспросил несколько раз.

— Вы уверены, что это был именно браслет? — допытывался он у подруг. — Как он выглядел?

Увы, этого девушки не знали. С того места, где они прятались, таких деталей не разглядишь. А потом, когда они вышли из павильона, Кати уже нигде не было. Исчезла вместе с подарком.

На берегу залива от праздника почти ничего не осталось. Куда-то делись все шарики, гирлянды и украшения. Само собой, слонов и дрессированных собачек тоже не было. Лишь возле шатра суетились рабочие, размонтировали дополнительную проводку и гирлянды разноцветных фонариков. Рабочие ей объяснили, что никого из гостей тут уже нет. Только они, повара, которые караулят привезенные из ресторана посуду, скатерти, кухонные принадлежности и прочий инвентарь.

Вспомнив про понравившегося ей светловолосого официанта, Кира бодрой рысью устремилась в указанном ей направлении. Но, к ее разочарованию, симпатичного мальчика среди группы бледных и явно утомленных людей она не увидела.

— Список приглашенных гостей? — удивился старший в бригаде. — Девушка, это вы не по адресу спрашиваете. Мне сообщают, на сколько персон предстоит организовать торжество. А приглашать их — это уже дело хозяев!

Кира приуныла. Она попыталась дозвониться до Гены или Виктора. Может быть, они ей помогут? Но те оказались приглашенными со стороны невесты. И понятия не имели, была ли у Петеросяна до брака подружка, как ее звали и где она живет.

— Впрочем, наверняка была любовница, — сказал Гена. — И думаю, что даже не одна.

— Почему это? — удивилась Кира.

— Эдик интересный мужчина, — сказал Гена, словно это все объясняло. — И он был отнюдь не монахом.

Кира сделала вывод, что Оливия могла быть одной из любовниц Петеросяна. Хотя и не такой любимой, какой была Катя. Все-таки именно Гладковой Петеросян подарил браслет. А Оливия, судя по его предсмертному бреду, могла быть этим фактом сильно недовольна. Не совсем понятно, при чем тут какая-то бабка, которую упоминал Петеросян. Но с этим вопросом можно было разобраться позже. Пока надо было искать адрес Кати. Вдруг это она пришила Петеросяна?

— Оно бы тогда было и понятно, — пробормотала Кира себе под нос. — Я бы тоже разозлилась.

— Что ты говоришь? Я не расслышал!

— Да все о том же, как мне найти этих девушек — подружек Петеросяна?

Но вот этого Гена не знал.

— А зачем они тебе понадобились?

Кира объяснила. И хотя Гена ее детективного рвения не одобрил, но помочь был готов. Только вот не знал, чем именно.

— Одна из этих девушек была приглашена Петеросяном на его свадьбу, — добавила Кира.

Гена изумился:

— Да ты что! Вот наглец! Позвать любовницу на собственную свадьбу! Бедная девушка, должно быть, для нее это был сильный стресс.

И помолчав, Гена нерешительно предположил:

— Слушай, а вдруг это она нашего Эдика зарезала?

Кира только вздохнула. И пообещав Гене, что будет держать его в курсе дел, захлопнула крышку своей «раскладушки».

— Девушка, — вдруг услышала она позади себя голос. — А вы что же, из милиции?

Кира изумленно обернулась. Позади нее стоял уже знакомый ей старший повар. Кира хотела ответить искренне, но внезапно передумала. А чем она рискует, если и соврет? Повара весь вечер провели на кухне, готовя угощение для гостей. Только официанты входили в праздничный шатер. Повара не входили ни разу. Значит, и ее они видеть среди остальных гостей не могли.

— Да, — кивнула Кира. — Я из милиции. Расследую дело об убийстве жениха.

Казалось, повар только этого и ждал.

— Если вам нужен поименный список приглашенных, обратитесь к Селесту Модестовичу, — сказал он Кире.

— Кто это?

— Наш администратор. Он отправлял открытки по списку приглашенных.

— Лично? — удивилась Кира.

— Таково было пожелание заказчика, — пожал плечами повар.

Выяснив, где можно найти в этот ранний час Селеста Модестовича, Кира поспешила дальше.

Ресторан «Веселая русалка» находился неподалеку от берега залива. Собственно говоря, это было небольшое местечко, специализирующееся на выездных банкетах. Несмотря на ранний час, администратор, Селест Модестович, уже находился при исполнении своих служебных обязанностей. О вчерашней трагедии на берегу он, разумеется, был уже наслышан.

— Бедный молодой человек! — выразил он свое сочувствие. — Такой шикарный, преуспевающий и образованный. Собирался жениться на прекрасной девушке. И вдруг такая драма! И у кого могла подняться рука на него? Да еще в такой день! В такой день! Это просто варварство!

Селест Модестович раскраснелся от волнения. И даже его круглая и голая, словно бильярдный шар, лысина негодующе порозовела. Вообще Селест Модестович как-то мало соответствовал представлению о метрдотелях. Не отличался ни представительностью, ни солидностью. Был он маленький, подвижный и не в меру суетливый.

Высказав свое отношение к случившемуся, он потащил Киру осматривать вверенное его попечению заведение. Кстати говоря, он тоже принял Киру за представительницу следствия. И поминутно восклицал:

— Нет, вы все-таки пообещайте мне, что найдете и покараете убийцу! Это же удар по репутации нашего ресторана! Люди могут бог знает что подумать! Обязательно! Обязательно найдите этого негодяя!

Кира послушно кивала. И дождавшись паузы, продолжила свои вопросы.

— Вы часто выезжаете на вечеринки, подобные вчерашней? — спросила Кира.

— Для подобных мероприятий у нас имеется штат специально обученных поваров и официантов, — объяснил ей Селест Модестович. — Мы их вызываем по мере необходимости.

При слове «официант» у Киры внезапно ёкнуло сердце.

— Можно мне их видеть?! — вырвалось у нее.

— Что? — изумился Селест Модестович.

— Я имела в виду, можно мне с ними поговорить! — быстро поправилась Кира. — В интересах следствия, разумеется.

— Ну да, разумеется! — воскликнул Селест Модестович. — Конечно. Желаете, чтобы я их вызвал сюда?

— Нет, достаточно, если вы дадите мне координаты одного из них, — изо всех сил стараясь не покраснеть, пролепетала Кира.

Но Селест Модестович, казалось, вовсе не заметил ее смущения.

— Кого именно? — спросил он, уже направляясь к стойке, где у него хранились различные записи и кое-какая документация.

— Я не знаю его имени, — призналась Кира.

— Неважно! — махнул рукой Селест Модестович. — Просто опишите мне его внешность!

— Высокий, — принялась перечислять Кира приметы юноши. — На вид лет двадцать пять — двадцать семь. Волосы светлые и вьются. Глаза светлые. Нос…

— Достаточно! — перебил ее Селест Модестович.

Кира умолкла, выжидательно глядя на метрдотеля. А тот явно пребывал в растерянности.

— Даже и не знаю, как быть, — признался он ей наконец, разведя руками. — Такого официанта у нас нет.

— Нет? — изумилась Кира. — Как нет? Я же вчера его видела собственными глазами.

— Возможно, вы ошиблись, — предположил Селест Модестович. — Или не вполне точно описали мне приметы вашего официанта. Если хотите, я все же вызову их всех, и вы сами посмотрите.

— Нет, не надо! Я уверена, что описала вам его верно!

— Сейчас я узнаю, — кивнул Селест Модестович. — Может быть, в последний момент произошла какая-то замена. А меня о ней просто не уведомили.

Он отошел в сторону. И довольно долго разговаривал с кем-то по телефону.

— Не могу взять в толк, в чем ошибка, — вернувшись, произнес он. — Но старший официант уверил меня, что вчера они приехали на банкет в своем обычном составе. Никаких белокурых среди них нет.

Кира молчала. Но, с другой стороны, почему она решила, что этот юноша был официантом? Когда она с ним встретилась, у него в руках не было подноса. Это все Толик! Он обратился к юноше, назвав официантом! А может быть, тот вовсе им и не был. Но все равно, куда же он потом подевался? Кира старательно высматривала его среди гостей, но так и не сумела обнаружить.

Еще одна загадка. Куча загадок и ни одного ответа.

— Желаете узнать что-нибудь еще? — предупредительно поинтересовался у нее Селест Модестович.

— Да! — решительно кивнула Кира. — Пожалуйста, дайте мне список адресов и фамилий гостей вчерашнего банкета, по которому вы рассылали приглашения!

И видя колебания метрдотеля, она веско добавила:

— Возможно, что убийца находится среди них! Вы же хотите, чтобы он был пойман?

Последняя фраза прозвучала у Киры даже с какой-то угрозой. Она и сама от себя не ожидала.

— Конечно! Конечно! — моментально засуетился Селест Модестович. — Сейчас я вам его найду. Он у меня тут!

Ровно через три минуты Кира покидала ресторан, унося с собой драгоценный список гостей. Возле каждой фамилии был аккуратно указан адрес.

— Этот списочек передала мне секретарь господина Петеросяна, — объяснил девушке напоследок Селест Модестович. — Так сказать, лично в руки.

— И как ее звали? — на всякий случай спросила Кира.

— Ульяна, — ответил Селест Модестович. — Такая милая девочка! Совсем юная и такая трогательная. Так и хотелось звать ее Улечкой.

Ах как жаль, что не Оливия! Хотя Кира и не ожидала, что все будет так легко.

— Уж не знаю, по какой причине она не хотела сама разослать приглашения, только поручила это сделать мне, — продолжал говорить Селест Модестович. — А я был совсем даже и не против. Надо же помогать людям. Тем более что Улечка такая славная девочка.

Поблагодарив метрдотеля, Кира удалилась. У нее были кое-какие мысли насчет того, почему секретарша Петеросяна не пожелала лично заняться приглашениями. Небось эта милая крошка была влюблена в своего патрона по самые ушки. И зная о любовных связях шефа, не хотела лично приглашать его любовницу. А уж если у господина Петеросяна была не одна Катя, а куча любовниц, то и подавно ей претило рассылать этим особам любезные приглашения.

Отметив про себя, что непременно надо найти и поговорить с этой Улечкой, которая наверняка знала массу интересного о господине адвокате, Кира села в машину и снова заглянула в список. Она уже проверила его раньше, имя Катерины Гладковой и ее адрес тут были.

Но сейчас, прежде чем ехать к этой девушке в гости, Кире хотелось еще раз пробежать глазами весь список. Как знать, возможно, чутье ей подскажет, и она сумеет узнать имя и фамилию светловолосого молодого красавца? Раз он не являлся официантом, значит, был в числе приглашенных на свадьбу гостей.

— Может быть, Иртышов? Или Карапетян?

Кира прикинула на себя обе эти фамилии и нашла, что ей совершенно не хочется становиться ни госпожой Иртышовой, ни госпожой Карапетян. Вздохнув, Кира стала читать дальше. И внезапно ее взгляд заметался вверх-вниз. Так и есть! Зацепиться за фамилию Петеросян не удавалось. Такой в списке приглашенных просто не было.

— Как же так? — удивилась Кира.

Должна же быть у Петеросяна хоть какая-нибудь родственница или родственник. Это натолкнуло Киру еще на одну мысль.

— Интересно, а где же родня жениха? Почему их не было на свадьбе?

Она просмотрела весь список еще раз — от начала до конца — ни одного Петеросяна.

— Возможно, самых близких родных Эдик приглашал лично, — предположила Кира.

Но что-то ей подсказывало: нет, это не так. Не суетились на свадьбе возле молодых многочисленные шумные армянские тетушки и бабушки, дядюшки и племянники. Вообще никого из близкой родни на торжестве не было.

— Это что же выходит? Петеросян у нас круглая сирота? — удивилась Кира. — Невероятно. Не мог он в одночасье потерять всю свою родню. А не пригласить их — что-то не по-армянски.

Но решив, что этот вопрос она точно сможет выяснить у Кати Гладковой, Кира снова отправилась в путь — уже наступило вполне приличное для утренних визитов время. А если совсем точно, то еще чуть-чуть, и Кира рисковала вообще не застать Катю дома.

— Вряд ли, конечно, она после такой ночи будет в состоянии тащиться на службу, если она вообще работает, — рассуждала сама с собой Кира. — Но кто знает?.. И начальник строгий… Тогда в любом виде помчишься.

И Кира нажала на газ, очень ловко проскочив на желтый свет светофора и изящно обогнув погрозившую ей палкой бабку, которая уже вылезла на кружки перехода.

Но все Кирины выкрутасы не помогли. Когда она приехала, Кати дома не было.

— Вот черт! — расстроилась Кира, когда после целой серии звонков в дверь Катиной квартиры ей никто так и не открыл.

А звонок работал исправно. Слышимость в этом типовом блочном доме на северной окраине города была такая, что слышно было даже тиканье часов в соседских квартирах. А не то что громкий звонок в дверь.

Итак, звонок гремел просто оглушительно. Но дверь Кире по-прежнему никто не открывал.

— Куда же она умотала?

— Да дома она! — раздался позади Киры высокий женский голос. — Ревет небось, дурында!

Кира обернулась и увидела молодую девушку. Той едва ли сравнялось шестнадцать. Но еще по-детски курносая мордашка сидела уже на вполне созревшем женском теле. Открытый топик позволял почти целиком лицезреть полную грудь красотки, ее упругий молодой животик. А капри сидели у нее на бедрах так низко, что и попу можно было отлично рассмотреть, было бы желание. У Киры такого желания не было.

— Вы звоните, звоните! — требовательно сказала девица. — Коли Катька вам так нужна, что прямо спозаранку к ней примчались!

И она уже прошла было мимо Киры, но та ее остановила.

— Постой! Откуда ты вообще знаешь, что твоя соседка дома и плачет?

— Так я ее вчера видела, — сказала девица. — И говорила с ней. Она ужасно переживала. Мужик-то ее бросил!

— И когда ты ее видела?

— А когда она с его свадьбы возвращалась, тогда и видела, — сказала девица. — Я во дворе с Юркой сидела. А Катька из такси вылезла и мимо нас — в подъезд.

— И что?

— А то, что морда у нее вся зареванная была! — с торжеством заявила девица. — Я по наивности еще подумала, что ее обокрали или еще чего плохое случилось. И за ней побежала.

— Куда?

— В дом! — нетерпеливо воскликнула девица. — Юрку не послушалась и побежала. А он мне правильно говорил — не суйся в чужие дела.

— Так и что?

— Догнала я Катьку уже у лифта, — продолжила свой рассказ девица. — Как она в наш дом переехала, мы с ней немного подружились. Она мне шмотки свои иногда давала поносить. А некоторые так и дарила. Она не жадная и добрая. И вообще поболтать со мной всегда запросто могла. Вот я и подумала, надо спросить, чего да как. Вдруг случилось чего. А она вся зареванная и говорит, что адвокат ее бросил. И на другой женился. На богатой!

— Ну да, — пробормотала Кира.

Девица восприняла ее слова как недоверие и с жаром принялась убеждать Киру:

— Да не вру я! Честно! Все так и было!

— Я тебе верю.

— Вот и скажите тогда, не дура ли эта Катька?! — воскликнула девушка. — Я, например, никогда из-за парня так расстраиваться не стану!

— Не зарекайся, — предупредила ее Кира.

— Не стану я!

И девушка даже ногой топнула. Но в этот момент у нее зазвонил телефон.

— Ой, — спохватилась толстушка, взглянув на экран. — Заболталась я с вами. А меня Юрка ждет. Мы с ним на залив едем!

И она, не дожидаясь лифта, по-мальчишечьи прыгая через две ступеньки, умчалась вниз.

— А Катьке вы звоните! — донесся до Киры ее задорный голос. — И скажите обязательно, чтобы не ревела! Ни один мужик того не стоит!

И Кира принялась снова терпеливо звонить. Наконец ей это надоело. Какая все-таки эта Катька гадкая особа! Забилась, как крыса в нору, и сидит! Ну и что с того, что рожа от слез распухла, мужик бросил и жить не хочется? Это же еще не основание, чтобы отгородиться от всего мира и от людей, которые примчались к вам с другого конца города.

И Кира с досады пару раз пнула дверь ногой. А потом и подергала ее за ручку. К немалому удивлению Киры, дверь неожиданно открылась.

— Ой! — вырвалось у Киры. — Катя, у тебя дверь открыта! Чего не закрываешь?

В ответ не раздалось ни звука. Тишина. Потоптавшись на пороге, Кира все же шагнула внутрь квартиры.

— Кать! — позвала она. — Катя! Ты дома?

Катя была дома. Кира обнаружила ее в ванной комнате. Но честное слово, лучше бы она ее там не находила. Хотя на первый взгляд картина была совершенно мирной. Катя лежала в ванной. Видимо, она уснула, положив свою золотоволосую головку на красивый подголовник, а потом сползла вниз. Часть волос все равно попала в воду и плавала возле тела девушки красивыми змейками.

Возле ванной стоял изящный столик на тонкой ножке. А на столике — пустая бутылка из-под шампанского и упаковка каких-то таблеток. Она была пуста. Еще не до конца веря в случившееся, Кира протянула руку и, не испугавшись намочить пальцы, дотронулась до лица девушки. Оно было холодным, как и вода, которая была в ванне.

— Катя! — ахнула пораженная Кира, шарахаясь в сторону и без сил прислоняясь к дверному наличнику. — Что же ты наделала, Катя?!

Дальнейшие события спутались в голове у Киры. Видимо, она позвонила Пантелеймонову, потому что он примчался первым. И заглянув в ванную комнату, уже сам вызвал следственную бригаду. Следователь Каверза тоже прибыл. Как же без него! И первым же делом поспешил обвинить Киру во всех смертных грехах.

— Где вы, там труп! — сердито заявил он ошарашенной девушке.

— Но я ничего такого… Катя, она же сама! Снотворного наглоталась. Упаковка вон лежит. Сами можете посмотреть!

— Ну и что с того? Подумаешь, сама! Труп все равно имеется! — воскликнул следователь.

— Но я…

— Я же велел вам сидеть дома и носа на улицу не высовывать! Какого черта вы потащились к этой особе? Кто она вам? Соперница?

— Что вы говорите! — пролепетала Кира. — Я просто хотела у нее спросить, кто такая Оливия. Вы же помните, я должна была передать ей, что Петеросян…

— Так! — буквально взвыл Каверза. — Замолчите! А ты, Пантелеймонов, убери с глаз моих эту особу! Пусть посидит где-нибудь в уголке. И сделай так, чтобы хоть пять минут она ничего не находила!

Пантелеймонов взял Киру за руку. Но она и сама была рада уйти подальше от злобствующего Каверзы.

— Это он злится, что ты его, во-первых, опередила, а во-вторых, что он опоздал, — шепнул Кире Пантелеймонов.

— А разве это не одно и то же?

— Нет, — покачал головой Пантелеймонов. — Ты его опередила и первой оказалась в квартире ценной свидетельницы. А он опоздал, и эту свидетельницу теперь никто и никогда допросить уже не сможет.

И водворив Киру в самую просторную комнату в этой квартире, которую условно можно было назвать гостиной, Пантелеймонов добавил:

— Если хочешь знать, Каверза этой Гладковой всю ночь пытался дозвониться. А когда ты мне позвонила, он уже к ней сам собирался двинуть или ребят послать. А тут ты.

— Мне все равно, — вяло махнула рукой Кира. — Какие в такой момент могут быть счеты? Катя погибла — вот ужас!

Но Пантелеймонов не унимался. Он все болтал и болтал. И наконец до Киры стало доходить, что он это делает ради того, чтобы она не думала о случившемся.

— Пантелеймонов, миленький! — растрогалась Кира. — Если уж ты хочешь, чтобы мне было хорошо, расскажи мне про эту Катю. Вам ведь удалось узнать, кто она такая? Чем жила? Чем занималась?

Пантелеймонов посмотрел на Киру с большим сомнением. И невооруженным глазом было видно, что в нем чувство долга борется с искушением поддаться на Кирину просьбу. Кира усилила давление, жалобно поморгав глазами и даже навернув слезу. И Пантелеймонов сдался. Усевшись с ней рядышком, бодро принялся выбалтывать Кире все тайны следствия.

Глава 5

Гладкова Катерина поселилась в этом скромном районе города и в совсем уж скромном жилище совсем недавно и после трагических событий. Во всяком случае, для самой Кати они были весьма трагическими. Оказалось, что Катя родилась если не в богатой, то в очень и очень обеспеченной семье. Вернее, таковой семья стала после перестройки, когда Катин папа занялся бизнесом, открыв собственную лавочку, торгующую подержанной бытовой техникой.

Все эти стиральные машины и телевизоры, с небольшими дефектами, скупали его компаньоны за границей и реализовывали тут, в России, тогда еще не избалованной излишествами. И небольшая царапина или скол на боковой стенке телевизора никем не воспринимался как изъян. Напротив, люди радовались, что вообще могут приобрести эти вещи.

Сколотив таким образом начальный капитал, Катин папа пошел дальше. В общем, до недавнего времени в его владении имелась целая сеть магазинов, торгующих бытовой техникой. И Катя считалась завидной невестой. Женихи толпились возле ее дверей.

Но сама девушка выделяла среди всех одного — Эдика Петеросяна. Он был чужаком в этом городе. И золотоволосая Катенька плюс денежки ее папы были для начинающего адвоката даром небес. Итак, папа бойко торговал техникой, мама пекла его любимые пирожки с морошкой, а дочка могла посвятить всю себя без остатка исключительно своим чувствам.

Добрый папа отнюдь не стеснял дочурку в средствах. И Катенька не привыкла к тому, что может чего-то не получить. Стоило только попросить, и понравившаяся вещичка мигом оказывалась у Катеньки — колечко на пальчике и модный костюмчик из МЕХХ на полке в шкафу, который буквально ломился от одежек.

Но в один далеко не прекрасный день тихая и незаметная Катюшина мама нанесла дочери ощутимый удар. Точней сказать, уходя от богатого мужа к бедному, но молодому любовнику, Катина мама вообще ни о чем и ни о ком не думала. Что почувствовал Катин папа, дочь толком не знала. Но вскоре в их общем доме (Катя оставалась жить с отцом) появилась разбитная бабенка — Лида.

— А еще через некоторое время Катин папа тихо скончался на больничной койке от обширного инфаркта, — произнес Пантелеймонов.

— Его убили!

— Думаю, он сам себя довел до инфаркта. Пожилым мужчинам не следует гнаться за ушедшей молодостью. До добра это еще никого не доводило.

Но к тому времени, когда скончался Катин отец, пройдоха Лида уже стала его законной супругой. И мало того, после смерти папы Катенька обнаружила, что все его имущество отошло к безутешной вдове. А ей и ее маме достались жалкие крохи.

С огромным трудом Кате удалось выцарапать из рук мачехи подачку в виде этой квартиры.

Сюда Катенька и въехала, так как жить с мамой и ее молодым, но до ужаса бедным мужем она не захотела. До этих пор жизнь девушки была волшебно и даже сказочно хороша. Но внезапно все резко изменилось. И если сначала она еще тешила себя надеждой, что быстро и удачно выйдет замуж, муж возьмет на себя функции добытчика, а она тихо станет сидеть дома и командовать домработницей, а если повезет, то и другой прислугой, то вскоре Катя обнаружила, что все ее женихи куда-то таинственным образом исчезли.

Раньше они названивали ей целыми днями, теперь — никто. Она даже пыталась звонить им сама. Но они что-то вяло мямлили о страшной нагрузке, которая навалилась на их плечи, либо срочно уезжали в длительные командировки, а некоторые так и вовсе будто бы меняли гражданство и эмигрировали в дальние края.

Сначала Катя верила и только недоумевала по поводу такого всеобщего исхода. Подруг, которые могли бы раскрыть ей глаза, у девушки не было. Однако, встретив одного такого «эмигранта» после полугода его отсутствия не где-нибудь на Бродвее или Пятой авеню, а гораздо ближе — на их родном Невском проспекте, Катенька призадумалась. И не будучи совсем уж дурочкой, а только очень наивной, быстро сделала правильные выводы.

Итак, из всех прошлых кавалеров возле нее остался один Эдик. Но и он теперь уже не столь охотно звал ее замуж. Однако все же звал, хотя и не прямо сейчас, а, скажем так, в отдаленном будущем.

— Я должен прочно встать на ноги, — объяснял он своей возлюбленной. — Мы с тобой можем рассчитывать только на самих себя. Понимаешь?

Катя понимала и ждала.

На этом месте Пантелеймонов надолго умолк, явно ожидая от Киры какой-то реакции.

— А ты много узнал! — похвалила его Кира.

— Мотался к матери девчонки, — буркнул Пантелеймонов. — Думал, Катя у нее прячется. Она мне и рассказала всю эту историю.

— А что с письмом с угрозами в адрес Петеросяна?

— Работаем, пока есть несколько ниточек, кому адвокат в свое время мог перейти дорогу.

— Его бывшие подзащитные?

— Они самые, — кивнул Пантелеймонов. — Была такая банда малолеток, убивших одного пацана, которых взялся защищать Петеросян еще на заре своей адвокатской карьеры. Родители мальчишек заплатили огромные деньги, но ребята все равно сели за решетку. Да еще благодаря речи защитника всплыли некоторые дополнительные обстоятельства этого гнусного дела. В общем, получили они на полную катушку. Хотя по возрасту могли рассчитывать на снисхождение.

— Но за что же тут мстить? Сами во всем виноваты!

— Ходили слухи, что отец убитого парня пытался подкупить следователя, чтобы тот раскрутил дело по полной. А потом еще и подкупил адвоката мальчишек, чтобы окончательно добить тех.

— И что? Эти ребята вышли на свободу?

— Как раз в прошлом месяце, — снова кивнул Пантелеймонов.

— А звонки?

— Звонки и письма с угрозами тоже начали приходить с прошлого месяца.

— И вы…

— Мы работаем в этом направлении, — ответил Пантелеймонов. — И так как звонившие Петеросяну голоса принадлежали мужчинам, можно предположить, что это его бывшие подзащитные.

— И?..

— И алиби всех участников той давней истории тщательным образом проверяется.

И в этот момент к ним в комнату вошел еще один оперативник и, наклонившись к Пантелеймонову, что-то прошептал тому на ухо. Пантелеймонов сделал большие глаза и, вскочив с места, бросился вон из комнаты. Кира метнулась за ним, но он остановил ее жестом.

— Сиди тут! — строго велел он девушке.

И Кира не посмела ослушаться. Тем более что второй оперативник остался, чтобы проследить за ее поведением. Впрочем, Пантелеймонов вернулся обратно довольно быстро. Лицо его выглядело каким-то смущенным.

— Все в порядке, — сказал он Кире в ответ на ее вопросительный взгляд. — Можем считать, что убийца найден.

— Кто? — все же не выдержала и вскочила со своего места Кира.

Пантелеймонов болезненно поморщился от ее вопля и, потерев переносицу, задумчиво пробормотал:

— Не думал я, что она способна на такое.

— Да кто она? — изнывала от любопытства Кира. — Ты знаешь, кто убил Петеросяна?

— Гладкова, — сказал Пантелеймонов.

— Сама Катя?..

— Да, сейчас один из наших оперативников случайно задел рукой мышку ее компьютера, тот загорелся, и на экране высветилось полное признание ее вины.

— Что ты говоришь?

— Это она зарезала своего любовника, — кивнул головой Пантелеймонов. — Но потом вернулась домой и поняла, что жить без него она тоже не может. И покончила с собой.

— Какой ужас! — содрогнулась Кира.

Оказывается, Катя вовсе не смирилась и не ушла со свадьбы после разговора с Петеросяном! Она отомстила своему неверному возлюбленному. И как страшно отомстила! А потом еще и с собой покончила.

— Черт, мелодрама какая-то! — неожиданно с досадой произнес Пантелеймонов. — Не верю!

— Что? — удивилась Кира. — Почему?

— По словам матери Катерины, ее дочь вовсе не была так уж страстно влюблена в Петеросяна. Да, он ей нравился. Она всегда его выделяла из толпы поклонников. А когда он остался ее единственным шансом вылезти из нищеты, она стала уделять ему и вовсе повышенное внимание. Но тем не менее она никогда не скрывала от матери, что мечтает встретить свою настоящую любовь. Или просто кого-нибудь понадежней и побогаче.

— Значит, ее любовью Петеросян не был?

— Похоже, что нет.

Кира задумалась. В таком случае мотивы поведения Кати понять было сложно. Ну, бросил ее мужик. Так ведь она же его и сама не очень любила. Ну, женился он на другой — обидно? Да, обидно. Но зато теперь она свободна! А спонсировать свою любовницу Петеросян ведь не отказывался. Нет, он четко сказал, что нуждаться Катя и после его женитьбы ни в чем не будет.

— И письмо еще это странное, — между тем бормотал Пантелеймонов.

— Почему странное?

— Очень уж мне не нравится, — задумчиво потер подбородок Пантелеймонов, — когда у человека под рукой полно бумаги и ручка есть, а он все равно тащится в другую комнату, включает там компьютер, открывает файл в «Word» и только после этого выстукивает свое предсмертное послание. Рискуя, между прочим, что оно будет по неосторожности стерто. Или вовсе никем не замечено.

Кира с любопытством посмотрела на опера. Господи, до чего же он симпатичный! Эта смуглая кожа, такая бархатистая на вид, просто сведет ее с ума. В таком направлении мысли Киры текли еще несколько минут, а потом она спохватилась. Нет, ей точно пора завести себе кого-нибудь. Длительное воздержание до добра еще никого не доводило. То на официанта кинулась, теперь на опера. Ну и что с того, что они оба красавчики? Это еще не основание, чтобы так бессовестно пялиться на парней.

— Ты подумай, подумай, — предложил девушке Пантелеймонов, который явно неверно истолковал выражение лица Киры. — Подумай, сделала бы ты так или нет.

Поняв, что он не отстанет, Кира попыталась поставить себя на место Кати. И сразу поняла, что Пантелеймонов прав. В самом деле, все выглядит очень странно. К чему такие сложности с компьютером? Пока его включишь — намучаешься. Да еще в том состоянии, в каком была Катя. Куда легче взять ручку и клочок бумаги и излить с их помощью душу. Просто и куда доходчивей, чем бездушное послание на экране компьютера.

— Думаешь, письмо на компьютере подделка? — затаила дыхание Кира.

— Проверим клавиатуру, — хмуро произнес Пантелеймонов. — Но думаю, она окажется чистой. Тот, кто написал это письмо, был явно не такой уж дурак.

Кира слушала его, открыв рот.

— Господи! — воскликнула она. — Но это же значит… Значит, что в квартире кто-то побывал до нас! И кто? Убийца?

— Во всяком случае, человек, который хотел, чтобы смерть Кати выглядела как самоубийство, вызванное муками нечистой совести.

— А браслет! — внезапно встрепенулась Кира.

— Какой браслет?

— Ну как же! Браслет, который ей подарил адвокат!

И сбиваясь и путаясь, Кира все же рассказала о прощальном подарке, который сделал Петеросян своей любовнице.

— Никакого браслета на теле не было, — заверил Киру Пантелеймонов.

Кира и сама это знала. Обе тонкие Катины руки лежали вдоль бортиков ванны. На них даже колец не было.

— Такое впечатление, что она просто собиралась лечь спать, а перед этим хотела немного расслабиться и принять ванну, — заметила Кира. — Даже драгоценности сняла. Я тоже всегда так делаю, когда забираюсь в воду.

Пантелеймонов кинул на нее такой взгляд, словно специально представил себе эту картину.

— Значит, ничего лишнего? — спросил он у Киры. — Только ты и водная стихия? И больше ничего и… никого?

Непонятно отчего, но у Киры от его взгляда жарко заалели мочки ушей. Она просто физически чувствовала, как от мужчины на нее идет горячая волна. Стало трудно дышать, и в глазах поплыл какой-то непонятный туман. С трудом заставив непослушный язык повиноваться, Кира выдавила:

— Ты лучше сосредоточься на расследовании!

Пантелеймонов с явным сожалением отвел от нее взгляд. И Кире моментально стало легче дышать.

— Так, надо посмотреть среди драгоценностей Кати! — сказал он. — Что это хоть за браслет такой?

Шкатулка с драгоценностями нашлась в небольшой нише, наивно заставленной книгами. Отодвинув их, опер вытащил продолговатый ящичек из розового дерева, тщательно отполированный и по виду сделанный где-то в далекой Индии руками трудолюбивого индийского ремесленника. Пантелеймонов откинул крышку. И Кира ахнула.

— Сколько тут всего! — невольно вырвалось у нее с восхищением.

Да уж, похоже, Катенька любила украшения. И приветствовала их приобретение. В шкатулке в разных отделениях лежала элитная бижутерия и тяжелые броские украшения из дутого золота. Были тут серьги с эмалью, плетеные, словно кружево, серьги из тончайшей, словно паутинка, проволоки, были кольца с драгоценными камнями и без оных.

— Все эти украшения стоят довольно дорого, — заметил Пантелеймонов. — Но браслетов тут всего два. И они оба парные.

Кира тоже видела, что два толстых браслета, словно свитые из грубой веревки, были явно предназначены для того, чтобы носить их в паре. На обеих руках.

— Петеросян ничего не говорил о втором браслете? — спросил у Киры Пантелеймонов.

— Ничего.

— Тогда это не они, — решил опер.

— Да, — согласилась с ним Кира. — А где же тот?

Пантелеймонов с досадой пожал плечами и высказался в том духе, что он согласен продолжить поиски, если будет известно, что именно искать. Но ведь пока он даже примерно не представляет, как выглядела пропавшая вещь. Тут уж он бессилен.

— Постой! — перебила его Кира. — Надо спросить у Катиной соседки! Она с ней разговаривала, когда Катя вернулась под утро домой. Правда, эта девочка сейчас уехала со своим приятелем Юркой на залив, но ведь вернутся же они когда-нибудь?

— Похоже, вы, госпожа сыщица, провернули тут неплохую работенку, — уважительно отозвался Пантелеймонов, когда Кира поведала ему о разговоре с девчонкой из соседской квартиры. — Снимаю перед вами шляпу, — сказал он с поклоном.

— Шут, — буркнула в ответ Кира, тщетно притворяясь серьезной. — Пошли за соседкой.

— Она же уехала на залив?

— А что нам мешает поехать туда же? — хитро посмотрела на него Кира. — А что такого? Разыскное мероприятие. Только надо узнать у матери девчонки, или с кем она там живет, где излюбленное место этой сладкой парочки. И едем следом!

Мать девушки оказалась дома. И охотно посвятила симпатичного Пантелеймонова, чье мужское обаяние, похоже, безотказно действовало на всех женщин от года и до девяноста с гаком, что ее дочь связалась с каким-то мальчишкой, вместо того чтобы обратить внимание на солидных мужчин, которые к ней уже неоднократно сватались.

— Родство душ какое-то, понимаете, придумала себе! — возмущалась мать, кипя праведным гневом. — А что они кушать будут оба, это она подумала? Оба еще учатся! А если ребенок? Разве этот Юрка может стать хорошим отцом? Да у него у самого молоко на губах не обсохло. И что в результате? Кто этого ребенка воспитывать будет? А покупки! Соски, коляски! Это все нынче дорого стоит! Куда они вместе поехали? На пляж? Господи, да что же это такое делается! Она же мне сказала, что с Юлькой едет, с подружкой со своей. Соврала, выходит?

В общем, Пантелеймонову, едва он сумел вклиниться в монолог, без особого труда удалось убедить женщину, что будет лучше, если рандеву двух грешных голубков прервет суровая рука следствия, а потом ему удалось выудить у разгневанной матери и номер мобильного телефона Насти. Так, оказывается, звали девушку — приятельницу Кати Гладковой.

— Уф! — выскакивая на лестницу и набирая нужный номер, выдохнул Пантелеймонов. — Не завидую я этому Юре! Не приведи бог, иметь такую тещу! Сожрет и не подавится!

Кира скромно промолчала, что она-то как раз круглая сирота. Не сказала потому, что ей показалось, будто в общении с Пантелеймоновым этот факт может оказаться очень сильным козырем. И не стоит его выкладывать прямо сейчас. Тем более что это будет нечестно по отношению к Лесе, чья мама была мегерой еще похлеще Настиной матери.

Пантелеймонов тем временем сунул трубку к себе в карман.

— Переговоры успешно завершены! — провозгласил он, обращаясь к Кире. — Но боюсь, что залив на сегодня отменяется. Влюбленная парочка решила довольствоваться отдыхом в ЦПКиО.

— И мы тоже поедем туда?

— А ты против?

Кира вовсе не была против. Если уж не залив, то в такую жару сгодится и парк. Тем более что там такие красивые острова, на которых можно чудно позагорать. На Кире было ее любимое белье леопардовой расцветки. Оно вполне годилось и в качестве купальника. Во всяком случае, Кира успешно использовала его в этом качестве второй сезон подряд. И никаких проблем не возникало. Никто и не догадывался.

— Поедем на моей машине, — по-хозяйски распорядился Пантелеймонов, даже не спрашивая, что думает на этот счет сама Кира.

И едва та открыла рот, чтобы возразить, тут же добавил:

— У меня в машине стоит кондиционер.

Кирин рот закрылся сам собой. В такую жару, которая неожиданно наступила в городе, этот аргумент был исчерпывающим.

— Ладно, — буркнула она, не желая показывать, что страшно довольна. — Ты же все равно настоишь на своем. Пользуешься моей кротостью.

— Нет, если хочешь, то мы можем поехать и на твоей машине, — неожиданно предложил ей Пантелеймонов.

Тут уж наступил черед Киры заволноваться.

— Что ты! — воскликнула она. — Не надо! Я совсем и не хочу.

— Точно? — пытливо посмотрел на нее Пантелеймонов.

— Да! Да! — заверила его Кира.

— А то смотри, — якобы все еще колеблясь, произнес Пантелеймонов.

— Поедем на твоей!

— Ну, как хочешь, дорогая, — ласково пропел Пантелеймонов.

И уже садясь в прохладный салон его «Тойоты», Кира невольно задумалась. Как это так ловко у него получилось? Похоже, он все же умудрился обвести ее вокруг пальца. Что думал на этот счет Пантелеймонов, оставалось загадкой. Выглядел он очень сосредоточенным. И даже не улыбался и не шутил.

— Настя по телефону мне сказала, что хорошо разглядела прощальный подарок Петеросяна, — сказал он, когда они уже подъехали к парку и, оставив машину, шли по мостику. — По ее словам, вещица очень занятная. И самой Кате она тоже понравилась. Она так и сказала: если уж не обручальное кольцо, то пусть хоть это.

— И как он выглядел?

— Сейчас узнаем, — пообещал Кире Пантелеймонов. — Кажется, вот и они!

Им навстречу в самом деле шла Настя в своем крохотном топике. А рядом с ней вышагивал длинный, словно журавель, парень с таким же длинным тонким носом. Что роскошная Настя, которая с возрастом должна была расцвести еще больше, нашла в этом худосочном субъекте, Кира понять так и не смогла. Но, похоже, между молодыми людьми царили любовь и согласие.

— Я нарисовала вам его, — сказала Настя, когда вся компания расположилась за столиком в маленьком летнем кафе.

Собственно говоря, тут было всего несколько столиков. Да и те пустовали. Отдыхающие предпочитали располагаться на скамеечках или прямо на траве. Некоторые приносили с собой покрывала и устраивались позагорать прямо у воды, ничуть не смущаясь грохочущим за оградой парка потоком автомобилей.

Кира с интересом посмотрела на лист белой бумаги, который протягивала им Настя. На нем и в самом деле был изображен браслет в виде виноградной лозы с тяжелыми налитыми плодами и мастерски прорисованными листьями.

— Как красиво! — искренне восхитилась Кира. — Настя, где ты научилась так рисовать?

— Так я же закончила художественную школу! — рассмеялась Настя. — И в прошлом году поступила в Муху.

Мухой называли Мухинское художественное училище. Очень престижное учебное заведение с большим, а в некоторые годы и просто огромным конкурсом.

— И Юра там же учится, — ласково поглядывая на своего бойфренда, сказала Настя. — Мы там с ним и познакомились.

— И ты это нарисовала всего за час? — удивилась Кира.

— Ну, большого умения эта картинка от меня не потребовала, — усмехнулась Настя. — Просто растительный орнамент в объемном изображении.

— Не скажи, — покачал головой Пантелеймонов. — Теперь мы точно можем сказать, что такого браслета среди драгоценностей Кати не было.

— Я нарисовала его очень точно, — похвасталась Настя.

— Зрительная память у нее на пятерку, — подтвердил Юра, любовно гладя девушку по густым волосам на затылке.

— А почему вам вообще понадобилась моя консультация? — спросила у Пантелеймонова Настя, шикнув на кавалера. — Разве сама Катя не могла вам рассказать или даже показать браслет?

Пантелеймонов промолчал, отводя свои черные глаза. И тогда Настя посмотрела на Киру.

— Что случилось? — тревожно спросила она у нее.

Так мастерски прятать взгляд, как это умел делать Пантелеймонов, Кира не могла. И сказала правду.

— Не может быть! — побледнела Настя. — Не стала бы Катька себя травить из-за этого адвокатишки!

— Ты сама говорила, она была в отчаянии!

— В отчаянии, потому что ей уже тридцатник натикал, а замуж ее никто не брал! — отрезала Настя. — Вот она и убивалась. Но не по адвокату! Уж никак не по нему! И убивать бы она его не стала никогда в жизни! Он же ее содержал!

— В самом деле?

— Да, — закивала головой Настя. — Я-то знаю! Она сама мне хвасталась, что Петеросян все ее счета оплачивает. И на сотовый телефон всегда деньги сам кладет. И если Катя отдыхать ехала, он ей путевку оплачивал, даже если она без него отправлялась. И вообще за все платил!

— А сама Катя разве не работала?

— Работала, — нахмурилась Настя. — Но и там ее держали тоже только благодаря хлопотам Эдика. Он за нее просил, вот ее и взяли.

— Выходит, она его использовала?

— Эдик свое удовольствие от общения с Катей ведь тоже имел, — пожала плечами Настя. — Так что все было справедливо. Но повторяю, Эдик для Катьки был словно дойная коровка. А кто же режет полезное животное?

Рассуждала Настя с мудростью, которая ее возрасту обычно не свойственна. Во всяком случае, вспоминая себя в ее годы, Кира с горечью призналась самой себе, что не могла похвастаться такой же рассудительностью. Похоже, молодежь нынче стала другая.

После разговора с Настей Пантелеймонов доставил Киру обратно к дому, где жила Катя. Всю дорогу он был молчалив.

— Думаю, что надо еще раз осмотреть Катину квартиру, — сказал он. — И если дареный браслет не обнаружится, то…

Он не договорил, но Кира поняла его и так. Если браслета нет, значит, кто-то его у Кати забрал. К этому времени квартира Кати была уже опечатана. Но Пантелеймонов, недолго думая, сорвал печати, заявив, что, во-первых, это всего лишь формальность, а во-вторых, всегда можно свалить вину на хулиганистых дворовых мальчишек.

Браслета в виде виноградной лозы в доме у Кати не оказалось. А ведь Кира с Пантелеймоновым обыскали все укромные уголки, где девушка могла бы спрятать украшение. Смотрели они и под бельем в шкафу, и за продуктами в кухонном шкафчике. Пантелеймонов даже заглянул в морозильную камеру, некоторые держат деньги и другие ценности среди замороженных пельменей и куриных окорочков, порылся даже в цветочных горшках.

— Бесполезно! — вздохнул он наконец. — Браслета в квартире нет.

Кира задумчиво кивнула. Учитывая тот факт, что Катя вернулась домой только под утро и браслет на ней в это время был…

— Значит, к ней кто-то приходил позже! — заключила Кира. — И этот человек заставил ее принять убойную дозу снотворного. Или подстроил, что она его приняла. В любом случае это было убийство!

— Надо еще раз опросить соседей, — помрачнел Пантелеймонов. — И боюсь, сделать это придется нам двоим.

— Тебе и мне? — замерла Кира.

Господи! Неужели свершилось? Неужели Пантелеймонов настолько в нее втрескался, что не хочет привлекать к расследованию никого из своих коллег? И все только потому, что мечтает подольше побыть с ней наедине?

Кира расчувствовалась. Милый! Милый Пантелеймонов! Такой наивный и, кто бы мог подумать, стеснительный! Да она же с удовольствием побудет с ним наедине и без всякого расследования! Но тут же голос Пантелеймонова грубо спустил Киру с небес на землю:

— Да, потому что официальная версия следствия по поводу смерти Кати — самоубийство! И людей для дополнительного расследования нам никто не даст.

— Как? А пропавший браслет?

— Тоже мне улика! — фыркнул Пантелеймонов. — Мало ли кому она могла его отдать! Да в мусоропровод выкинула. Или в окошко швырнула!

— Что ты говоришь! Девушка, которая накладывает на себя руки, потому что жить не может без своего возлюбленного, возьмет и вышвырнет его подарок в мусоропровод? Да она должна была умереть, прижимая браслет к своему сердцу!

— Это все наши с тобой рассуждения! А их к делу не приложишь! — осадил ее Пантелеймонов. — В деле есть предсмертное письмо самоубийцы и никаких следов присутствия в квартире постороннего человека.

— Да потому что он их все уничтожил!

— Это недоказуемо! — покачал головой Пантелеймонов. — Поэтому будем действовать вдвоем. Можешь еще свою подругу пригласить, коли она тоже в этой истории замешана. Вдвоем вам веселей будет.

— А разве ты будешь не с нами?

— Буду, — успокоил ее Пантелеймонов. — Но не всегда. Ты же должна понимать, что у меня, помимо расследования гибели твоей подруги, есть и другие дела.

— Моей… моей кого?

— Разве Катя не была твоей подругой? — удивился Пантелеймонов.

— Я же тебе рассказывала, как получилось, что я к ней приехала.

— Ну да, — кивнул опер. — Но если честно, то я тебе не поверил. Очень уж много совпадений. А я в совпадения не верю.

— А во что веришь?

— В то, что вы с Лесей не могли убить Катю, — серьезно произнес Пантелеймонов.

— Хоть за доверие спасибо, — проворчала Кира.

— Верю, потому что вы в это время находились совсем в другом месте и чисто физически не могли оказаться в квартире у Кати, — добавил Пантелеймонов.

И прежде чем Кира успела наброситься на него с кулаками, он выскочил из квартиры со словами:

— Я беру на себя верхних соседей, а ты иди к нижним!

Гнаться за ним Кира сочла слишком глупым. Ничего, никуда он от нее не денется!

Внизу под Катей проживала совершенно глухая бабка, которая никаких подозрительных звуков этой ночью из верхней квартиры не слышала.

— Ась! — поправляя в ухе старомодный слуховой аппарат, орала она. — Чаво говоришь-то, девонька? Не пойму никак!

Поняв, что от глухой бабки толку никакого, Кира вернулась назад. Пантелеймонов уже обходил соседей Кати по этажу. Верней, пытался это сделать. Никто не открывал.

— Наверху тоже ничего, — сказал он девушке.

— Плохо! Очень плохо.

— У меня есть одна мысль, — утешил ее Пантелеймонов. — Стены в этом доме словно из картона.

— Ну да.

— Сейчас мы с тобой пойдем в соседний подъезд. И расспросим людей, которые живут в квартире, которая примыкает к Катиной.

Кира кивнула. Лично у нее не было даже и тени идеи. Но зато словечко «мы», прозвучавшее в устах Пантелеймонова, снова приятно согрело ей душу.

Глава 6

И вот в соседнем подъезде им неожиданно повезло. Дверь открыла довольно молодая женщина, на которой висели целых три ребенка. Все были погодками. И все мальчики. Услышав, что за стеной их квартиры в эту ночь убили девушку, женщина побледнела и поспешно отправила детей в их комнату.

— Леша, пригляди там за братьями! — строго велела она старшему.

Леша, которому едва ли исполнилось пять, серьезно кивнул и, взяв самого младшего за руку, деловито сопя, потопал в указанном направлении. Средний мальчик ехал верхом на огромном игрушечном грузовике, отталкиваясь от пола обеими ногами.

— Проходите! — пригласила женщина гостей в квартиру. — Только, если вы не возражаете, пойдемте в кухню. У меня в остальной квартире жуткий бардак.

Неизвестно, что творилось в комнатах, но в кухне было навалено столько разнообразного хлама, что свободного пространства почти совсем не оставалось. По углам были плотно утрамбованы пустые коробки из-под бытовой техники и детских игрушек. По какой-то причине хозяева их не выкидывали, а тщательно складировали. На столах стояла вперемешку грязная и чистая посуда, валялись объедки и огрызки. В углу лежала куча постиранного белья, которое дожидалось глажки.

— Хотите чаю? — поинтересовалась у них женщина.

Звали ее Варной, потому что у нее были польские и литовские корни, о чем она с гордостью и поведала гостям.

— Так что насчет чая?

— Если вас это не затруднит, — отреагировал галантный Пантелеймонов.

Женщина почему-то покраснела и поправила халатик на груди. Поправила так, чтобы он еще больше распахнулся. Кира только хмыкнула. Она уже привыкла к тому, как женщины реагируют на Пантелеймонова. Ей-то что за дело? Ведь она знает, что сейчас он именно с ней, с Кирой. А до остальных женщин ей нет никакого дела.

Чай Пантелеймонову заварили из личных запасов хозяйки и подали в лучшей чашке. С розами и сердечками. Кире пришлось довольствоваться смешной детской кружечкой с пузатым Винни-Пухом и крохотным поросенком Пятачком. Себе Варна плеснула одной заварки в высокий стакан, больше чистых чашек не было. Вся остальная посуда благополучно мокла в мойке.

— Значит, он ее все-таки убил? — произнесла женщина, дождавшись, когда ее гости сделают по глотку. — Как и грозился?

Кира поперхнулась и невольно закашлялась. Да и невозмутимый Пантелеймонов отставил в сторону свою чашку.

— Да вы пейте! — всполошилась молодая хозяйка, придвигая к Пантелеймонову поближе тарелку с облитыми шоколадной глазурью пряниками.

Кира тоже любила эти пряники из пушистого и одновременно упругого теста и с отличным шоколадом, но сейчас они бы ей и в горло не полезли.

— Что вы слышали? — почти выкрикнула она.

Но Варна не обратила на нее никакого внимания.

— И почему я вчера не вызвала милицию! — простонала хозяйка. — Господи, какой грех теперь на мне! Что же мне делать?

— Вы должны для начала все рассказать нам, — вкрадчиво посоветовал ей Пантелеймонов. — И облегчить тем самым свою совесть!

— Вы думаете? — оживилась женщина. — Да, вы правы! Рассказать и облегчить! Сейчас я вам все расскажу! Немедленно!

Немедленно у нее не получилось. Потому что на кухню притопал младший мальчик в гордом одиночестве. И встал на якорь у стола, вперив немигающий взгляд в пряники.

— Обедать скоро, — возмутилась мать. — Не дам!

Мальчик так же молча повернулся и ушел. Неизвестно, о чем он сообщил братьям. Только пока Варна собиралась с мыслями, все ее трое сыновей уже стояли в кухне.

— Мама, — укоризненно обратился к ней старший. — Мы тоже хотим чаю!

Варна хотела продолжить воспитывать сыновей, но, поймав умоляющий взгляд Пантелеймонова, передумала.

— Вот, — сунула она каждому из своих детей по прянику. — Берите, но не вздумайте потом отказываться от супа.

Торжествующая процессия из трех малолетних шантажистов удалилась. А их мать смогла вернуться мыслями к тем событиям, которые интересовали Пантелеймонова и Киру.

— Стены у нас в доме словно из ваты, — пожаловалась она им. — Каждое слово слышно. Так что, когда к Кате приходили по ночам гости, я все слышала. Мы с мужем спим как раз в той комнате, которая примыкает к ее спальне. А я за день со своими обормотами так намаюсь, что подолгу не могу уснуть. Вроде бы от усталости должна мертвецким сном спать, а не могу. Лежу себе и слушаю, что там у Кати происходит. Иной раз и неловко делается, да ничего не поделаешь!

В общем, в ту злополучную ночь чутко спящая Варна проснулась от рыданий. Сначала она подумала, что плачет кто-то из ее детей. Но, прислушавшись, поняла, что плач доносится из-за соседской стены.

Катя плакала долго. Потом она постепенно стала успокаиваться. И Варна решила, что теперь они обе смогут наконец заснуть. Но не успела она погрузиться в сладкую дремоту, как за стеной раздался звонок.

— У вас и звонок соседский слышен? — поразился Пантелеймонов.

— Уж как слышен! — с каким-то даже самодовольством, словно тонкие стены были бог весть каким достоинством, произнесла Варна. — По всему дому звуки разносятся. А тем более у Катьки звонок стоит такой, что мертвого поднимет. В общем, если она его слышала, то и я слышала.

Катя отправилась открывать дверь. А Варна решила, что, пока соседка встречает гостя у дверей да развлекает разговорами в гостиной, она, может быть, еще успеет уснуть, но не тут-то было. Катя оказалась в спальне буквально через минуту. С ней был мужчина.

— Он был страшно зол! Орал так, что я начала думать, не разбудить ли мужа! — воскликнула Варна.

— А почему?

— Он ее ужасно приревновал! Кричал, что если он Катю любит и она его любит, то она должна принадлежать только ему. И он любого, кто посмеет встать между ним и Катей, уничтожит. И саму Катю тоже убьет, если только застанет с другим.

— А раньше вы этого мужчину слышали?

— Раньше — нет, — призналась Варна. — У него был очень характерный голос. И акцент.

— Акцент? — хором воскликнули Кира с Пантелеймоновым.

Петеросян, несмотря на свое образование и долгие годы жизни в Питере, все же не сумел избавиться от легкого армянского акцента. Но он-то был к этому времени мертв. А по словам Варны, акцент у этого ночного гостя был очень сильным. Многие слова он попросту коверкал.

— И такой гортанный голос, — сказала Варна. — Очень грубый и страстный. У меня даже мурашки по коже побежали, когда он на нее набросился.

— У них был секс?

— И какой! — мечтательно протянула Варна. — Если бы вы только их слышали!

Кира с Пантелеймоновым переглянулись. Похоже, несмотря на наличие троих детей, муж Варне достался так себе. Дрыхнуть, когда за стеной буквально в десятке сантиметров двое темпераментных людей занимаются любовью. Это же надо! Бедная Варна! Теперь Кира от всей души простила ей и расстегнувшийся, якобы случайно, халатик, и чашку с сердечками. И даже откровенные взгляды, которые Варна бросала на Пантелеймонова.

— А потом? — отвлек Пантелеймонов не ко времени размечтавшуюся женщину. — Что было потом?

— Потом? — очнулась Варна. — А потом он вроде бы ушел!

— Как ушел?

— Ну да, — кивнула Варна. — Ушел, а напоследок еще раз повторил, что если узнает, что Катя ему неверна, то убьет ее и того мужчину, с кем она ему изменит.

— И все?

— Нет, еще он добавил, что она его знает.

— Кого?

— Не кого, а его она знает, — терпеливо пояснила Варна. — Он сказал, что Катя, мол, знает, что он способен выполнить свою угрозу. И с одним Катиным хахалем он уже разобрался сегодня.

После этой фразы наступило длительное молчание.

— Вот это поворот! — выдохнула наконец Кира. — Так что же, Петеросяна убил любовник Кати? Из ревности?

— А потом пришел хвастаться своим ужасным делом к Кате. Она поняла, что он не врет, испугалась и наложила на себя руки? Так, что ли?

В устах Пантелеймонова эта версия прозвучала крайне глупо. Да и не стал бы Катин любовник, коли он такой горячий парень, убивать Катю. Во всяком случае, таким образом точно бы не стал. Вот придушить в порыве злости — это можно было понять. Мог поколотить. Прирезать или пристрелить, если пистолет под руку подвернется. Но скармливать своей любовнице снотворное, а потом поить ее шампанским, ожидая, когда она уснет и захлебнется… Нет, на такое изощренное коварство тот вряд ли был способен. Скорее, какая-то женщина.

— Но кто он такой? Где его искать?

Варна пожала плечами:

— Единственное, что я о нем знаю, — что зовут его Мага и он торговец.

— Точно?

— Когда они ссорились, Катя ему кричала: «Мага, ты просто грязный торгаш! Тебе никогда не понять, что я чувствую!»

— Значит, Мага? — задумчиво уточнил у нее Пантелеймонов. — Если мусульманин, то может быть Магометом. Я уже сталкивался с подобным русским вариантом этого имени.

— А где он торгует? — спросила Кира.

Варна пожала плечами:

— Все, что знала, я вам уже рассказала.

К этому времени на кухне стало совершенно тесно. Трое детишек Варны слопали пряники. И аппетит у них только разгулялся. Напрасно Варна переживала. Эти маленькие мужички требовали теперь и супа, и котлет, и еще чего-нибудь на сладкое вроде компота с вишнями и мороженым. А лучше сначала мороженое, а потом уж все остальное. В ответ на отказ матери троица разразилась дружным ревом.

Видя, что Варне теперь уж точно не до них, парочка сыщиков попрощалась и улизнула от этой шумной компании.

— Знаете, — крикнула им вслед Варна, на которой снова висели трое ее детей. — Мне еще показалось, что после того, как ушел тот мужчина, я слышала в квартире Кати женский голос! Но возможно, мне это только показалось сквозь сон.

— Ну, что скажешь? — обратилась Кира к Пантелеймонову, когда они вышли из дома.

— Тебе видней, — пожал тот плечами.

— В каком смысле?

— Это ведь ты была на свадьбе и могла видеть убийцу, — сказал сыщик.

До сих пор Кира не рассматривала такой вариант. И сейчас ей стало здорово не по себе.

— Что с тобой? — заметив ее состояние, спросил Пантелеймонов. — Разве ты раньше не знала, что убийца кто-то из числа приглашенных на свадьбу гостей?

— Или из числа обслуживающих эту свадьбу людей, — сказала Кира. — Или вообще человек совершенно посторонний.

— Посторонний человек не смог бы пройти на банкет. Без приглашения никого не пропускали. И охрана была такой, что и муха не пролетит. Мы выясняли.

— Но Катя же прошла! А ее приглашение было у нас с Лесей.

— Катю пропустил один из охранников, — покачал головой Пантелеймонов.

— Вот так взял и пропустил? Просто так? За красивые глаза? Так он и еще кого-нибудь мог пропустить!

— Больше никого. Он и для Кати сделал исключение только потому, что хорошо знал девушку в лицо, знал, что шеф пригласил ее, потому что сам Петеросян у него спрашивал, прибыла ли Катя, и потому пропустил ее без приглашения.

Кира задумалась. Значит, все-таки убийца был из числа непосредственно присутствовавших на банкете людей. И, выходит, она его видела.

— А может быть, убийство Петеросяна все же на совести Кати? — спросила она.

Пантелеймонов отрицательно покачал головой.

— Почему? — настаивала Кира. — Убив сама Петеросяна, Катя вернулась к себе домой, впустила уже своего убийцу и…

— Стоп! — воскликнул Пантелеймонов. — А ведь верно! Дверь не была взломана. Значит, Катя знала своего убийцу! И ничуть его не остерегалась, раз впустила среди ночи к себе в дом.

— Выходит, снова кто-то из числа знакомых? Петеросяна убил кто-то из его знакомых, кого он пригласил на свадьбу. И Катю тоже кто-то из ее знакомых? Может быть, один и тот же человек?

— Очень может быть, — пробормотал Пантелеймонов. — Но это и хорошо.

— Почему?

— Легче искать среди ограниченного круга подозреваемых, — объяснил ей Пантелеймонов. — А пропавший браслетик — занятная вещица, — неожиданно закончил он. — Стоит им заняться.

После этого они распрощались, тепло и по-дружески расцеловавшись. С Пантелеймоновым вообще все было очень легко и просто. И только уже садясь в свою машину, Кира вспомнила, что так и не узнала имя своего нового друга.

Прямо у дверей квартиры к Кире подскочила Леся.

— Где ты шатаешься? — возмущенно спросила она. — И телефон отключила! Я просто с ума сошла от беспокойства!

— Ты еще самого худшего не знаешь, — мрачно заверила ее Кира, копошась с ключами. — Катю убили!

— Как? — пошатнулась Леся. — Эту подружку Петеросяна? И ее тоже?

Кира кивнула и, справившись наконец с замками, прошла в дом. Леся засеменила следом.

— Как это случилось?

Выслушав подругу, Леся неожиданно расстроилась.

— И все эти приключения с тобой произошли без меня? — возмутилась она. — Ты это нарочно, да? И телефон специально выключила?

— Как ты можешь так плохо обо мне думать? Телефон отключился сам. Ты же знаешь, его у меня иногда глючит.

Леся еще немного подулась на подругу, но потом отошла.

— Ладно, — буркнула она. — Забудь.

И оживившись, воскликнула:

— Значит, Пантелеймонов думает, что убийца Кати и Петеросяна — это одно лицо?

— Да, — кивнула Кира.

— Тот страстный ревнивец, который примчался к Кате среди ночи и устроил скандал?

Кира пожала плечами. Полной уверенности в том, что это все дело рук того темпераментного мужчины, у нее не было.

— Надо проверить список гостей, — сказала она. — Если второй любовник Кати окажется среди приглашенных, значит, он и есть убийца. Но мы договорились, что списком займется Пантелеймонов.

— Логично, — согласилась Леся. — А мы чем займемся?

— Думаю, можно наведаться в офис Петеросяна и побеседовать с его секретаршей.

Этот поход мог принести богатые плоды. И подруги без промедления двинулись в путь. Ну, почти без промедления. Сначала Кира приняла душ с ароматным гелем «J’adorб» от Диора, а потом умастила свое тело молочком с этим же ароматом. За это время Леся успела соорудить для подруги небольшой перекусон. Не совсем французский, но Кира капризничать не стала. Если не считать пряника в гостях у Варны и двух чашек чая, девушка за сегодняшний день еще ничего не ела и не пила.

— Что у нас тут? — выйдя из ванной, потянула носом Кира. — О! Окрошка! Класс!

— Ешь! — придвинула Леся подруге полную тарелку с хлебным квасом и мелко порубленным картофелем, свежим огурчиком, куриным мясом и зеленым луком.

Яиц у Киры в холодильнике не нашлось, но и без них окрошка получилась на славу. Леся не забыла посыпать ее мелко рубленной зеленью и заправить сметаной.

— Объедение! — с удовольствием умяв полную тарелку, произнесла Кира.

Пока подруга ела, у Леси в голове сложился определенный план действий.

— Слушай, если эта Ульяна в самом деле была влюблена в Петеросяна, то она ведь и убить его могла! И Катю тоже!

— Могла, — согласилась Кира, размышляя, съесть ей еще полтарелочки или уже хватит.

Наконец она решила, что достаточно. И поднялась из-за стола.

— А если убийца — секретарша, то глупо заявляться к ней с расспросами. Это ее насторожит.

— Что ты предлагаешь?

— Для начала надо выяснить, что за отношения были у Петеросяна с его секретаршей.

Начать подруги решили с визуального наблюдения. Ульяна оказалась совсем крохотной бледненькой девушкой, почти девочкой. У нее были тоненькие ручки и такие же трогательные ножки-палочки. Представить себе, как этот полуребенок всаживает огромный нож для резки мяса в грудь Петеросяна, подруги при всей своей богатой фантазии не смогли. Петеросян был крупным рослым мужчиной. Справиться с ним у Улечки не было шансов.

— Я ее помню, — сказала Кира, едва увидела Ульяну. — Она тоже была в отделении у Каверзы.

— Да, — вспомнила и Леся. — Выходит, убить Катю она тоже не могла…

Итак, всякие подозрения с Ульяны подруги моментально сняли. И они теперь уже без всяких колебаний подошли к девушке и представились.

— Я вас помню, — слабо улыбнулась Ульяна бледными губами. — Господи, какая ужасная ночь! Просто не представляю, что теперь со всеми нами будет.

Она имела в виду сотрудников конторы Петеросяна. Оказывается, адвокат с еще двумя партнерами основал свой собственный бизнес, специализируясь главным образом на тяжбах между юридическими лицами. Другими словами, он брался защищать интересы не конкретного человека, а целой организации.

— Должно быть, дела у вашего босса шли неплохо, — одобрительно поглядывая по сторонам, предположила Леся.

И в самом деле, паркетный пол в приемной у Улечки был застелен огромным светлым ковром. Воздух исправно охлаждался кондиционером. И после раскаленной улицы тут был настоящий рай. Всюду стояли красивые декоративные растения. На стенах висели морские пейзажи. Может быть, и недорогие, но хорошего качества копии известных художников.

— Да, чего скрывать, дела шли отлично, — вздохнула Уля. — Грех было жаловаться.

— И тебе жаль шефа?

Вместо ответа Ульяна закрыла лицо руками и зарыдала. Судя по интенсивно розовой окраске ее маленьких ноздрей и нежной кожи вокруг глаз, это было за сегодняшний день уже не в первый раз.

— Да, — рыдала Ульяна. — Он был такой человек! Такой! Вы себе даже не представляете!

— Женщины его обожали?

Внезапно Ульяна перестала рыдать и уставилась на Киру, задавшую этот вопрос, злыми глазами.

— Они его использовали! Особенно эта его Катя! Подстилка! И зачем только господин Петеросян пригласил ее на свою свадьбу! Уверена, это все из-за нее!

— Что из-за нее?

— Из-за нее убили господина Петеросяна!

Ого! Так и хотелось сказать разгневанной малышке: полегче на поворотах! Но вместо этого Кира осторожно уточнила:

— Ты это просто так говоришь со злости или что-то знаешь?

— Знаю! — сердито тряхнула коротко стриженной головкой Ульяна. — Она ему изменяла! С каким-то примитивным типом! Вы можете себе представить, он носит цепи на шее в мою руку толщиной. И на руке вот такой перстень! И тоже золотой!

И она показала руками. Судя по ее размаху, на руке у любовника Кати должна была находиться глыба размером с письменный стол.

— Честное слово! — поклялась Ульяна. — Ужасно примитивный тип! Одно достоинство, что богатый!

— А где ты их видела?

— В кафе. Они сидели, и он ее лапал! Меня чуть не стошнило! Как она могла опуститься до такого ничтожества, когда у нее был Эдуард Альбертович!

— Может быть, ей очень хотелось замуж? — предположила Кира.

— Может, — согласилась Ульяна. — Только господин Петеросян никогда бы не женился на такой особе!

— Он сам тебе это говорил?

— Это было видно невооруженным глазом! — отрезала Ульяна. — Господин Петеросян и эта Катя были не пара!

Ввиду смерти обоих подруги решили оставить этот вопрос без обсуждения.

— Скажи, а среди подруг Эдуарда Альбертовича была женщина по имени Оливия?

— Оливия? Нет, никогда не слышала.

— А среди его родни?

— Говорю же, никогда не слышала этого имени! — отрезала Ульяна. — А с родней Эдуарда Альбертовича я вовсе не знакома. Мне кажется, у него и не было никого.

— Как так?

— Во всяком случае, когда я составляла списки приглашенных на свадьбу, родня была только со стороны невесты.

Кира решила, что секретарша просто не в курсе. Не может быть, чтобы у армянина да не нашлось бы одного или двух десятков более или менее близких родственников. Пока же Ульяну следовало расспросить о другом. О человеке, с которым она видела Катю в кафе.

— А что еще ты знаешь об этом человеке?

— Да откуда мне знать? — вспыхнула Ульяна. — Если вам надо, спросите о нем у самой Кати. Небось теперь не станет отрицать, что у нее с ним что-то есть.

— Не станет, — тихо произнесла Кира. — Она теперь вообще ничего не станет. Ее убили!

— Ой! — вскрикнула Ульяна.

И у подруг развеялись последние сомнения на ее счет. Сыграть так мастерски испуг и изумление вряд ли было бы под силу и профессиональной актрисе.

— Не может быть! И ее тоже! Но кто?

Вопрос повис в воздухе.

— Господи, неужели это он? — прошептала Ульяна.

— Кто он?

— Ну, этот, второй любовник Кати! Я же видела его вчера! На свадьбе!

— Где? Среди гостей?

— Нет, не там, на самом банкете его не было, — произнесла Ульяна.

Ульяна хоть и была в списке приглашенных, который сама же и составляла, но на банкет явилась за три часа до его начала. Она хотела, чтобы торжество ее дорого босса прошло без сучка и задоринки. И потому поставила себе задачу лично наблюдать за приготовлениями. Чтобы устранить возможные неполадки в самом зародыше.

— И когда начали прибывать первые гости, я решила немного пройтись, — сказала Ульяна.

Девушке хотелось, во-первых, проветриться, а во-вторых, встретить своего шефа, едва тот выйдет из свадебного экипажа. Но машина по каким-то причинам задерживалась. И Ульяна прогуливалась вдоль набережной, с удовольствием наблюдая за тем, как проходят народные гулянья.

— И там в толпе людей мне показалось, что я увидела этого человека, — произнесла Ульяна.

— Так показалось или ты его в самом деле увидела?

— Увидела! — тряхнула головой Ульяна. — Это был он! У него очень характерная внешность. Такой огромный детина, с низким лбом и огромным носом. К тому же весь заросший густой черной шерстью. Похож на неандертальца.

— А следователю ты об этом рассказала?

— Конечно! — вспыхнула Ульяна. — Только он и слушать меня не стал. Заявил, что проникнуть на гулянье этот человек мог, а вот на банкет без приглашения можно было попасть только вплавь и под водой. И еще ехидно поинтересовался у меня, не заметила ли я у этого человека акваланга за спиной. Прямо до слез меня довел!

Манера беседы следователя Каверзы подругам была известна не понаслышке. И они охотно поверили Улечке.

— Под водой или по воздуху, но этот человек имел зуб на Петеросяна, — сказала Кира. — Нелегко темпераментному восточному человеку делить женщину с другим мужчиной.

— Но ведь этот мужчина играл свадьбу не с его женщиной.

— Может быть, он хотел устранить соперника со стопроцентной гарантией. А его женитьба проблемы не решала.

— Такой убить вполне мог! — вставила Ульяна.

— И это подводит нас к следующему вопросу: кто он такой и где нам с вами его искать?

— Мне кажется, я знаю, — сказала Ульяна. — Только обещайте, что возьмете меня с собой. Хочу взглянуть в глаза этому человеку!

— Хорошо! — пообещали ей подруги.

И Ульяна рассказала им следующее. Оказывается, когда она в тот день увидела Катю в кафе с ее любовником, она решила выяснить все до конца. И прежде всего ей хотелось знать, кто он такой. Зачем? Ну, Ульяне сильно не нравилась Катя. Да, да, что скрывать. Улечка банально ревновала.

И ревновала не к невесте и будущей законной мадам Петеросян, а к этой золотоволосой красавице. Ульяна своим женским чутьем, шестым чувством чуяла, что Катю Петеросян любит по-настоящему. Во всяком случае, настолько, насколько вообще способен любить. И бедная маленькая секретарша спала и видела, как бы изгнать серьезную соперницу из сердца и постели Петеросяна.

Адюльтер для этой цели годился идеально. Что может быть лучше! И Ульяна, движимая столь сильным чувством, взялась за дело без промедления. Для начала она подкупила официанта, который обслуживал парочку. И тот сказал, что мужчину зовут Магомет. Что он довольно часто обедает в их кафе, поскольку его бизнес находится где-то неподалеку. А хозяева их кафе тоже азербайджанцы, как и сам господин Магомет.

После этого Ульяна терпеливо дождалась, когда парочка доест свой обед. И направилась следом за ними к машине господина Магомета. Разумеется, он ездил на «Мерседесе». И само собой, на последней модели.

— На большее его фантазии никогда бы не хватило! — фыркнула Ульяна. — И зачем некоторым людям деньги, если они все равно не знают, на что их надо тратить! Подумаешь, «Мерседес». Кого сейчас удивишь «Мерседесом»?

В общем, хотя машину она и раскритиковала, но, записав номер авто Магомета своим аккуратным, выработанным на курсах почерком, Ульяна почувствовала себя почти счастливой. Теперь у нее было что предъявить господину Петеросяну.

— Но я ничего не успела предпринять! — с горечью призналась Ульяна. — Эту парочку я видела пару недель назад. А у господина Петеросяна в эти дни было столько предсвадебных хлопот. Так что я никак не могла улучить подходящего момента, чтобы сказать о том, как гнусно его обманывают!

И она сокрушенно вздохнула.

Что же, теперь у подруг был на руках номер машины и имя подозреваемого. И конечно, это был тот самый Мага — мужчина с сильным южным акцентом, который явился к Кате в ночь убийства Петеросяна, сначала орал на нее, а потом занимался с ней жарким сексом. Видимо, Катя действительно ушла со свадьбы еще до того, как Петеросян был убит. Ее не допрашивали оперативники, прибывшие на место преступления. И она ни разу не заикнулась о том, что Петеросян убит, ни в разговоре с Настей, ни с Магой.

Но тогда выходило, что ее предсмертное письмо — чистой воды подделка? И Кира в очередной раз подумала, какой все-таки Пантелеймонов проницательный, и вообще замечательный.

— Господи, прямо не верится, что в наше время еще убивают из ревности! — мечтательным голосом произнесла Леся.

— Хотя этот Мага на что-то такое и намекал, — произнесла Кира.

— Когда? Кому?

— Он ведь напомнил Кате, что его стоит бояться. И сказал, что Катя знает, на что он способен.

— Немедленно звони своему Пантелеймонову! Пусть по своим каналам раздобудет досье на этого человека, — заявила Леся.

Пантелеймонов, как обычно, был ужасно занят. Он даже сперва не хотел разговаривать с Кирой. Но, услышав, что им с Лесей удалось узнать, мигом сменил тон. И пообещал, что уже через час у них будет полная или почти полная информация на этого Магомета.

И он сдержал свое слово. Меньше чем через час он перезвонил.

— Этого человека зовут Магомет Али. У него сеть небольших торговых точек. Все они расположены в спальных районах и торгуют фруктами и овощами. Ничего особенного, очень мирный бизнес. Весьма далекий от криминала.

Итак, страстный поклонник Кати оказался обычным зеленщиком. Но это не снимало с него подозрений. Как говорится, на грех и из палки выстрелишь. Неизвестно ведь, что за страсти бушевали в груди этого мирного торговца.

— У меня есть также его домашний адрес, — порадовал подруг Пантелеймонов. — Думаю, что вечером мы его задержим. Правда, не уверен, можно ли ему предъявить конкретное обвинение.

— Убийство двух человек!

— Официально существует один убийца — Катя. И она уже саму себя наказала.

— Как же так? — растерялись подруги.

— Но ничего, я что-нибудь придумаю. Как говорится, был бы человек, а статья найдется. Задержим как миленького. Если виноват, то не отвертится.

— А мы?

— Вам я расскажу потом, как прошло задержание. В подробностях.

Конечно, это подруг никак не устраивало. Но Пантелеймонов заявил, что и так потратил на них слишком много своего драгоценного времени. И попросту отключился.

— Поехали в то кафе, где я видела Катю и Магомета, — неожиданно предложила Ульяна приунывшим подругам. — Если он там завсегдатай, то, может быть, нам повезет и сегодня он снова там будет.

Глава 7

Кафе находилось неподалеку от дома Кати. Ульяна, узнав это, поджала губки.

— Ну, все ясно! — произнесла она брюзгливым тоном старой девы. — Ясно, где эта особа его подцепила!

И подругам внезапно почудилось, что Ульяне не двадцать, а сто двадцать лет.

— Небось шла в своем обычном прикиде! — продолжала злобствовать Ульяна. — Юбка до пупа. Ноги до шеи. Золотые босоножки, золотые волосы, золотой топик — золотая девочка! Вот этот толстый дурак на нее и клюнул!

На самом деле Магомет Али оказался не толстым, а скорее мускулистым. Его широкие плечи и спина монументально поднимались над столиком в кафе. А пластиковый стульчик, того и гляди, грозил с треском сломаться под солидным весом мужчины.

— Видите, какой урод! — злобно шепнула подругам Ульяна.

Подругам так не казалось. Конечно, второго любовника Кати нельзя было назвать красавчиком. В его внешности не было ничего от смазливого пижона. Но это была, бесспорно, личность — сильная, волевая и, возможно, жестокая.

— М-да, — протянула Кира. — Серьезный противник. Даже и не знаю, как к такому подступиться.

— Ну, и как мы будем его задерживать? — шепотом спросила у подруг Уля.

— Для начала неплохо бы выяснить, что он делал прошлой ночью, — сказала Кира.

— Может быть, он ни в чем и не виноват, — поддержала ее Леся.

— И как мы будем это выяснять?

— Предлагаю одной из нас подсесть к нему и поболтать, — сказала Кира. — Заодно и проконтролируем, чтобы он никуда не делся до приезда Пантелеймонова и его группы задержания.

Пантелеймонов был уже оповещен подругами о том, что если он в самом деле заинтересован в задержании Магомета Али, то не надо ждать вечера. А можно взять подозреваемого прямо сейчас, тепленьким и сытеньким. Почему-то от проявленной девушками инициативы Пантелеймонов не был в восторге, а, напротив, страшно расшумелся. Но приехать обещал. Оставалось его дождаться. И Кира с Улей дружно посмотрели на Лесю.

— А что это вы так на меня смотрите? — встрепенулась та.

— Ты в его вкусе! Тебе к нему и идти.

— Почему это я в его вкусе? Откуда вы знаете, какие девушки в его вкусе?

— Знаем, блондинки. А ты как раз блондинка!

— И пухленькая!

У Леси даже крылья носа побледнели от гнева. Это она-то пухленькая! Да она сидит на диетах больше времени, чем существует дней в году. Питается только раздельно. А уж про всевозможные антицеллюлитные гели, массажи и кремы она знает больше, чем все косметологи в мире. И после этого она пухленькая!

— Иди! — подтолкнула ее Кира. — Он нормальный мужчина, так что в любом случае ты в его вкусе!

И Леся пошла. Безбожно виляя бедрами, так что задевала столики, между которыми шла, она приблизилась к своей жертве. Магомет Али, не подозревая дурного, кушал в этот момент шашлык. Насколько могла видеть Леся, из телятины. Видимо, как правоверный мусульманин, Магомет Али не употреблял в пищу свинины.

— Привет! — произнесла Леся, остановившись возле столика Магомета Али.

Мужчина как раз в этот момент запихнул в рот здоровенный кусок мяса. Поэтому его приветствие прозвучало несколько сдавленно. Но Лесю это ничуть не смутило. Она дождалась, когда Магомет Али прожует свой кусок, и нахально осведомилась у него:

— Не угостите даму сигаретой?

Магомет Али кинул на нее неодобрительный взгляд.

— Не куру! — рявкнул он с сильным кавказским акцентом.

Голос прозвучал так грубо, что Леся буквально подпрыгнула на месте от неожиданности.

— А присесть к вам можно? — осведомилась она уже более деликатно.

Магомет Али окинул взглядом полупустое кафе с массой свободных столиков и выразительно пожал плечами. При иных обстоятельствах девушка бы сто раз со стыда сгорела. Но сегодня Леся была не сама по себе, а на задании. И поэтому все же села за столик к Магомету Али, очень сильно сомневаясь, что ей удастся разговорить этого грубияна. Да и вообще, в его ли она вкусе. И с чего девчонки это взяли? Во всяком случае, пока мужчина никак этого не проявил. А сосредоточил все свое внимание на телятине.

— Вкусно? — жалобно осведомилась у него Леся, отчаявшись придумать более подходящую фразу.

Магомет Али поперхнулся.

— Ты что, голодная? — спросил он у нее.

— Ага, — радостно закивала Леся.

Радовалась она тому, что мужчина хотя бы поднял на нее глаза. Но он истолковал ее реакцию по-своему. И, подозвав официанта, заказал Лесе порцию шашлыка. Дальнейшее общение упорно не налаживалось. Они сидели и кушали каждый свой шашлык. Леся с ужасом поглядывала на тарелку Магомета Али, видя, как быстро исчезает с нее еда. Тот трактовал ее интерес по-своему и здорово нервничал. Он даже отодвинулся подальше от Леси. Видимо, полагая, что с нее станется влезть к нему в тарелку, если углядит там особо лакомый кусок.

— Вы уже уходите? — жалобно протянула Леся, когда Магомет Али отодвинул от себя тарелку. — А меня мой парень бросил.

— И при чем тут я? — хмуро спросил у нее мужчина. — Я же тебя не бросал.

— Он к вашей Кате ушел, — неожиданно ляпнула Леся и тут же сжалась от страха.

Магомет Али жутко побагровел. На его лице вздулись вены, а пудовые кулаки грозно сжались.

— Гавары! — прорычал он. — Какой парень? Почему не знаю?

— Так это только вчера случилось! — затрещала Леся. — Ночью!

— Нет, ночью я у Кати был, — покачал головой Магомет Али и моментально остыл.

— А он ближе к утру ушел! — придумала Леся. — Она ему сама позвонила и сказала, что вы ушли. Ну, он сразу сорвался и ушел. Между прочим, сказал, что навсегда!

— Убью! — тихо прошептал Магомет Али. — Убью!

Как ни странно, его шепот напугал Лесю куда больше крика. Сейчас она видела, что Магомет Али вполне способен выполнить свою угрозу. Внезапно Мага грохнул кулаком по столу. Подпрыгнули все, включая тарелку, Лесю и проходившую мимо официантку. У последней в руках был поднос, а на подносе стояла бутылка шампанского и какой-то десерт для пары за соседним столиком.

Когда Магомет Али грохнул кулаком, поднос перевернулся, шампанское полетело на пол и взорвалось. Пены получилось целое море. Леся запрыгнула на стул, а оттуда на стол. Столик пошатнулся, и Леся полетела с него прямиком в объятия Магомета Али. И только почувствовав, что находится в безопасности, она взвизгнула.

Но, посмотрев на Магомета Али, зажала рот рукой. На голове мужчины появилось удивительное украшение. Красивая розочка из долек персика и солидный шмат сливочного мороженого с коньячным сиропом. Этот сироп сползал с макушки Магомета по его густым волосам на плечи и грудь.

— Хи-хи! — не выдержала Леся, все еще зажимая рот рукой. — Ой, простите!

Как ни странно, Магомет Али отнесся к происходящему невозмутимо. Лесю поставил на землю. Концом своей просторной рубашки он стер с лица сливочно-коньячные украшения. И произнес уже гораздо менее страшным голосом:

— Убью обоих! И ее, и его. Где они?

Последний вопрос относился к Лесе. Но она не торопилась на него отвечать. Выходит, Магомет Али не знал, что Катя мертва? Иначе с чего бы он сейчас стал разыгрывать перед незнакомой ему Лесей комедию и грозиться убить уже и так мертвую Катю? Леся все еще колебалась, не зная, что сказать.

— Пошли, давай! — схватил ее за локоть Магомет. — Покажешь мне их!

Леся струхнула. У мужчины было такое кровожадное выражение лица. Но в этот момент за ее спиной раздался знакомый голос Пантелеймонова:

— Не торопитесь!

Леся едва сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Но Пантелеймонов ее порыва не оценил. Выглядел он очень сердитым.

— Разве мы с вами так договаривались? — спросил он у Леси. — Почему со мной не посоветовались?

— Понимаешь, Кира, она…

— С ней я еще отдельно поговорю, — пообещал Пантелеймонов и затем, вытащив удостоверение, обратился к Магомету Али:

— Пройдемте со мной!

— Зачем это?

— Затем, что мы должны задать вам несколько вопросов по поводу того, как вы провели вчерашний вечер и ночь, — отрезал Пантелеймонов.

— А вам что за дело?

Сдаваться Магомет Али не собирался. Он ничем не напоминал своих осторожных сородичей, избегающих вступать в конфликт с законом. Видя, что он выбрал неправильный тон в разговоре с этим человеком, Пантелеймонов сделал знак, и к нему подошли еще двое его коллег. Против троих Магомет Али так рьяно протестовать уже не стал. Все же природное здравомыслие в нем имелось. И ушел, все еще недоуменно бормоча себе что-то вполголоса на своем языке.

— Как я рада! — возликовала Ульяна, когда Магомета Али увели. — Девочки, мы с вами помогли поймать преступника! Давайте отпразднуем это событие!

— Давайте, но только не здесь, — поспешно произнесла Кира.

После того как Магомета Али увели, на подруг стали поглядывать, не сказать чтобы особенно доброжелательно. А усатый повар — близкий приятель Магомета Али, а может быть, даже и его родственник, так и вовсе кровожадно точил нож, поглядывая на подруг из-под насупленных бровей.

В общем, уйдя из кафе, девушки почувствовали себя куда лучше. Они прошли по улице пятьдесят метров. И нашли еще одно кафе. Хозяева тут были русские. Так что подруги могли не опасаться мести соотечественников Магомета Али.

— Не знаю, — нерешительно произнесла Леся, когда девушки присели за круглый столик. — Мне кажется, что мы ошиблись.

— В чем?

— Не убивал он Катю.

— Катю, может быть, и не убивал. А господина Петеросяна вполне мог убить. Ты видела, как он глазами зыркал! Ух!

Леся промолчала. Но к вечеру, когда Кира с Лесей уже простились с Ульяной и вернулись к себе домой, им стало известно, что Магомета Али милиционерам пришлось отпустить.

— У него на то время, когда был убит Петеросян, оказалось надежное алиби, — сказал подругам заглянувший к ним на огонек и сытный ужин Пантелеймонов.

Он сидел на лучшем месте у окна и с удовольствием поглощал готовые котлеты, которые Кира выдала ему в качестве домашних собственного приготовления. Неизвестно, какую проницательность проявлял Пантелеймонов на работе, но в быту он оказался сущим младенцем. Наивным и беспомощным. И с готовностью слопал в качестве приправы к котлетам сказку о том, сколько Кире пришлось потрудиться, чтобы вылепить такое аппетитное чудо.

— А еще есть? — только и спросил Пантелеймонов, заглотнув подряд четыре больших котлетины.

— Есть, — успокоила его Леся. — Ешь на здоровье.

Пантелеймонов наконец насытился и принялся рассказывать дальше.

— Оказывается, на свадьбу он пришел. Но, пытаясь проникнуть непосредственно на свадебный банкет, сцепился с охранниками, которые и проводили его в ближайшее отделение милиции. Там Магомета Али продержали до пяти часов утра. А потом выпустили.

— И он сразу примчался к Кате! — воскликнула Кира.

— Они давно знакомы?

— Меньше месяца, — сказал Пантелеймонов. — Но, по словам Магомета Али, он влюбился словно мальчишка. Даже готов был порвать со своей семьей и жениться на русской.

— У него есть жена? — почему-то встрепенулась Леся.

— Нет, он не женат.

— Тогда о какой семье идет речь?

— О его матери, отце, братьях, сестрах и прочей родне.

— А они тут при чем?

— У азербайджанцев принято жениться на своих. Для них брак с русской почти позор.

— Правда?

У Леси почему-то заныло сердце. Хотя какое ей дело до того, что азербайджанцы не женятся на русских. И почему не женятся, ведь на Кате Магомет Али готов был жениться.

— Так он ее любил?

— Слышали бы вы, как он рыдал, когда узнал правду! Жестоко было так шутить с человеком. Сначала вы ему заявили, что он рогат. А потом мы уже окончательно закрутили гайки и сказали, что его любимой больше нет в живых.

— И он плакал? — затаив дыхание, спросила Леся.

Вот бы по ней кто-нибудь так убивался! Это было бы здорово! Ради такого она даже готова умереть. Не навсегда, конечно. А так, ненадолго и понарошку.

— Причитал и очень переживал, что так плохо расстался с Катей, — сказал Пантелеймонов. — По его словам, он дал ей пощечину за то, что она все же ходила на свадьбу к Петеросяну.

— А откуда он узнал об этом?

— Она и не скрывала от него правду. Сказала, что хотела проститься с Петеросяном.

— Но если Магомет Али не убивал соперника, зачем он намекал Кате, что разобрался с ним.

— Магомет Али восточный человек, и ему свойственно некоторое преувеличение, — сказал Пантелеймонов. — Особенно когда страсти бушуют с такой силой.

— Значит, Мага примчался к Кате сразу же, как его отпустили из участка? — задумалась Кира. — Что же, чем он занимался с шести вечера до пяти утра, мы знаем.

— А где, интересно мне знать, все это время была сама Катя? — пробормотала Леся. — Со свадьбы она исчезла около одиннадцати вечера. В полночь был убит Петеросян. А домой Катя вернулась только к трем утра. И где она была все это время?

— Гуляла по улицам? — предположила Кира. — Стараясь справиться со своим горем?

— Одно мне ясно совершенно точно, — произнесла Леся. — Раз у Кати был этот Магомет Али в качестве резерва, кончать с собой из-за свадьбы Петеросяна она бы точно не стала.

— Был адвокат, теперь есть купец, — согласилась с ней Кира. — Даже еще богаче. И никакой драмы.

Налопавшись, Пантелеймонов заявил, что его еще ждет служба. И смотался. А подруги остались вдвоем и принялись строить версии.

— Итак, с Магометом Али произошел облом. И кто у нас есть еще на роль убийцы? — спросила Кира.

— Петеросяна или Кати?

— Давай сначала разберемся с Петеросяном, — сказала Кира. — Хотя вообще-то мне кажется, что эти убийства взаимосвязаны.

— Мне тоже, — откликнулась Леся.

— Да? А почему?

— Не знаю.

Кира тоже не знала. И потому спросила:

— И кто может быть убийцей?

— Людмила?

— ???

— Невеста, то есть жена, нет, теперь уже вдова Петеросяна!

— Ах, эта бледная немочь! А какой у нее мотив?

— Самый сильный! Ревность! Разозлилась, что жених пригласил на свадьбу свою любовницу, да и прикончила сначала суженого, а потом и его зазнобу!

Кира постаралась припомнить. Нет, в милиции Людмилы точно не было. Ее еще раньше увез домой отец. Дескать, дочь в шоке. Никаких показаний давать не может.

— Но чего ей ревновать? К тому же она и сама была не одинока. Пригласила на свадьбу своего любовника.

— Кстати! — воскликнула Леся и даже руками всплеснула. — Как же мы про него-то забыли! Вот подозреваемый номер один на роль убийцы Петеросяна!

— Тоже ревность?

— Ревность плюс алчность, — сказала Леся. — Не забывай, Людмила очень богатая наследница.

— Что же, а ведь верно? — задумчиво потеребила прядь волос Кира. — Этого молодчика со счетов сбрасывать никак нельзя.

— План следующих мероприятий у нас намечен?

— Ага, приступим к его выполнению.

И Кира извлекла из сумочки список гостей. В их числе был и любовник Людмилы Аркашиной. Парня звали Костей. А вот его фамилию подруги не знали. Но, на их счастье, Константинов в списке было всего два. Один жил в центре города, другой в Веселом поселке. Рассудив, что любовник Людмилы, так как он производил впечатление совсем не богатого человека, скорее всего, живет на окраине, подруги двинулись в Веселый поселок.

Обратно они ехали явно раздосадованные.

— Кто бы мог подумать, что этот Костя окажется совсем не тем Костей, — вздыхала Леся.

— Можно было догадаться, едва мы подъехали к его дому, — буркнула в ответ Кира.

И в самом деле, недавно выстроенный возле метро, на окраине парковой зоны, дом был однозначно предназначен для очень обеспеченных людей. В подъезде сидел консьерж, в холле — зеркала и ковры на полу. В общем, прорвавшись сквозь заслон из здоровенного детины, который выполнял в этом доме роль консьержа, подруги наткнулись на расплывшегося дядьку лет пятидесяти с блестящей лысиной.

— Да, я и есть Константин, — подтвердил он в ответ на вопрос подруг. — А вы ко мне? Разве мы знакомы?

Подруги даже оскорбились. Пусть они сами не запомнили этого типа, на банкете было много народа, но их-то он не мог не заметить! Но все быстро разъяснилось.

— Нет, я не был на этой свадьбе, — сказал подругам Константин. — Дела не позволили вырваться. Сначала я даже переживал. Но теперь думаю, это и к лучшему.

— Конечно, к лучшему! — заявила его сухопарая половина, появляясь на пороге квартиры, чтобы узнать, с кем это беседует ее супруг. — Тебе совсем ни к чему быть замешанным в историю с убийством! Это же скандал!

В общем, подруги ушли не солоно хлебавши. И теперь направлялись в центр города. Второй Константин жил в старом доме, который никто не расселял и расселять явно не собирался. Агентства не хотели связываться с огромными многокомнатными квартирами, в каждой из которых жило до полусотни человек.

Но даже не их количество представляло опасность. Худшее было в том, что все эти люди были убеждены, что достойны если не отдельной квартиры, то очень и очень солидной компенсации. Не говоря уж о том, что половина жильцов этих «вороньих слободок» страдала пьянством и не имела на руках вообще никаких документов — либо потеряли, либо пропили. А вторая половина была приезжими из стран так называемого ближнего зарубежья.

Дом находился в плачевном состоянии. Фасад, выходящий на Литейный проспект, был недавно отремонтирован. Но внутри все осталось чуть ли не в первозданном виде. Ступени на лестнице были так выщерблены и отполированы ногами нескольких поколений жильцов, что напоминали каток. Становиться на них было опасно для жизни.

— Как тут люди живут? — ворчала Леся, оглядываясь на дико расписанные и заплеванные стены. — Хоть бы закрасили все это безобразие.

— О чем ты говоришь? — отвечала ей Кира. — Им на водку не хватает, а они тебе краску на свои кровные покупать станут?

Константин оказался дома. Но сначала подруги долго искали табличку под нужным звонком. Нашли, нажали, и через минуту дверь им открыл Костя собственной персоной. На лестнице было темновато. Жильцы на такую роскошь, как электрические лампочки, предпочитали тоже не тратиться. Поэтому Костя сначала подруг не узнал.

— Вы ко мне? — отступая в глубь квартиры, где пахло кипятящимся бельем и капустой, спросил он.

Дальше было посветлей. Свет падал из огромного окна холла. Подруги огляделись. Если бы эту квартиру привести в порядок, цены бы ей не было. Потолки высоченные. И даже красивая лепнина на них сохранилась. Конечно, сейчас она была замазана несколькими слоями побелки, но даже через них можно было разглядеть чудесный цветочный орнамент.

Холл был разделен на четыре части высокими арками, каждая из которых вела в свою часть квартиры. Одним словом, планировка неординарная. И, видимо, когда-то тут проживала богатая респектабельная семья. Жаль все же, что жизнь в стране повернулась таким образом, что теперь эта квартира превратилась в нечто среднее между общежитием и ночлежкой для отбросов общества.

— Очень уж у вас грязно, — брезгливо посетовала Кира.

— Одни алкоголики живут, — ответил Костя. — Откуда чистоте взяться?

— А ты тоже тут родился?

— Я тут комнату снимаю, — покачал головой Костя. — Хозяйка мне ее дешевле сдала, потому что, по ее словам, кроме меня, тут никто поселиться не желал.

— Почему?

— Соседи бухают и драка через день.

— А ты не боишься?

— А мне что? Я — парень здоровый. Меня они тронуть не смеют. Хотя, честно сказать, иногда так достанут, что взял бы да всех на улицу вышвырнул.

— Ты сам-то не пьешь?

— Капли в рот не беру, — гордо ответил Костя. — У меня спортивный режим.

Вот оно что! Он спортсмен. И, судя по румянцу на круглых щеках, приехал откуда-то из далекого сибирского городка. Именно там, в глубинке, на просторах нашей великой необъятной родины еще рождаются на свет стопроцентно здоровые богатыри и красавицы из тех, о которых говорят «ядреный орешек» или «кровь с молоком».

— А с Людмилой ты как познакомился?

Когда подруги произнесли имя девушки, Костя внезапно вздрогнул.

— Вы откуда знаете? А… Вроде бы я вас видел на свадьбе!

Подруги почувствовали, как их симпатия к этому парню стремительно тает. Простодушие, граничащее с хамством. Вроде бы! Вроде бы он их там видел! Видите ли, он еще сомневается! Да как их можно забыть! Один раз увидел, и все! Отпечаток на всю жизнь, словно моментальная фотография или шрам от пореза.

Но высказать свое возмущение подруги не успели. Мимо них шмыгнула какая-то темная личность, распространяя вокруг себя запах перегара и давно немытого тела. За ним следом протопала фигура, по всей видимости, женская, торжественно неся в руках кастрюлю, в которой что-то булькало, отвратительно воняя.

— Пойдемте тогда ко мне, — сказал Костя. — Чего в коридоре-то разговаривать?

В комнате у Кости оказалось удивительно чисто. Во всяком случае, для холостого молодого мужчины такой порядок был чем-то из разряда фантастики. И при этом по-холостяцки неуютно. Никакой женщиной тут и не пахло. Подруги даже заподозрили, что из Кости со временем вылупится жуткий зануда и педант.

Оказавшись у себя, Костя плюхнулся в кресло и указал подругам на две колченогие табуретки, на которые им предлагалось присесть. С трудом уместившись на них, Кира повторила свой вопрос.

— В клубе, — пожал плечами Костя. — В нашем спортивно-оздоровительном клубе. Я там инструктором третий год работаю. А Людке ее папаша годовой абонемент купил. Да еще самый дорогой. А у нас в клубе по этому абонементу полагается индивидуальный тренер.

В общем, роман разгорелся быстро. Простодушному здоровяку Косте до жути нравилась слегка анемичная, но такая образованная и начитанная Людмила. Она была словно гостьей из другой жизни.

Сначала парень пытался себя убедить в том, что нечего себя обманывать. Такая девушка даже не посмотрит в его сторону. Но потом, к своему немалому удивлению, обнаружил, что Людмила не только не протестует против его знаков внимания вроде маленького букетика ландышей или специального разогревающего крема плюс такой же разогревающий массаж, но вроде бы даже ждет их.

И Костя набрался смелости и пригласил Людмилу в кафе. Свидание из кафе плавно перетекло в квартирку Людмилы, которую купил ей и обставил все тот же заботливый папа. Роман длился целый год. И Костя даже начал мечтать о том, чтобы купить любимой колечко пусть и с крохотным, но все же бриллиантиком. И торжественно надеть ей его на палец.

Но внезапно грянул гром.

— Этот толстый боров — ее папаша — задумал продать Людку, словно она вещь какая-нибудь! — со свойственной ему прямотой выразился Костя. — Она этого адвоката и не знала совсем. Так, несколько раз встречались на каких-то тусовках.

— Ты был против этого брака?

— Ясное дело! — пылко воскликнул Костя. — Я же Людку люблю! И деньги ее папаши тут совсем ни при чем. Она мне как человек нравится. И не надо нам его денег. Без них проживем. Я вот в следующем месяце на кубок России поеду. Если выиграю, то и контракты, и перспективы всякие подвалят. Да и вообще! Что я, не мужик, что ли? Руки и ноги на месте. Уж как-нибудь семью прокормлю!

Но рыдающая Людмила рассудила по-своему:

— Не могу отказать папе!

И, видя, как побагровел ее возлюбленный, быстро добавила:

— Но это же ненадолго! Поживем с ним какое-то время в браке, а потом разведемся.

— Зачем жениться, если потом разводиться? — буркнул Костя, которому эта затея совсем не пришлась по душе.

Но Людмила обещала, что между ними ничего не изменится. И даже в знак того, что не лжет, пригласила Костю на свою свадьбу. Костя пришел. Но на душе у него было черно. А увидев соперника, он расстроился еще больше. Петеросян был из тех мужчин, которые умеют заставить женщин в себя влюбиться. И где у него гарантия, что через пару месяцев Людмила не попадется в сети собственного мужа?

В общем, Костя бродил по залу сам не свой. И только и думал, как ему быть дальше.

— Уж не знаю, кто там этого адвоката завалил, а только я этому человеку по гроб жизни благодарен буду.

— Откровенное признание!

— А я темнить не привык!

— Если ты так ненавидел адвоката, не ты ли и постарался? — прямо спросила у него Кира.

Челюсть у Кости отвисла чуть ли не до земли.

— Да вы чего? — воскликнул он. — Он же человек! Живой! Как же я его убить мог?

В общем, добровольного признания не получилось. А Костя так разволновался, что начал выгонять подруг из своего дома.

— Погоди, — отбивалась Леся. — Сам ты не убивал. Хорошо. Но может быть, ты видел что-то подозрительное?

— Ничего я не видел! — упорствовал Костя. — Ничего!

— Ты пойми, ведь может пострадать твоя Людмила!

Костя замер:

— А она каким боком?

— Чудак-человек! Она не хотела выходить замуж! Менты вполне могут ухватиться за такой мотив!

Костя остолбенел. Но подруг больше прочь не гнал.

— А ты ведь глаз не сводил с адвоката! — поспешила закрепить успех Леся. — И, наверное, видел, с кем он шел в тот павильон?

Костя тяжело вздохнул.

— Видел, — признался он. — Только она его убить не могла. У нее и оружия при себе не было. Она же почти голая была!

— Да кто она-то?

— Ну, та девушка! — произнес Костя. — Из торта!

Глава 8

Подруги переглянулись. Новость была ошеломляющей. В самом деле, составляя список вероятных убийц, они совершенно забыли о танцовщице.

— Ты уверен? — воскликнули обе подруги разом, не сговариваясь. — В павильон с Петеросяном прошла мулатка?

— Уж не знаю, как ее там назвать правильно, а только это она и была. Верно!

— И это было после того, как он искупался в шоколаде?

Костя подтвердил и это.

— А обратно? Обратно она скоро вышла?

— Вот этого я не видел, — с сожалением признался Костя. — Но повторяю, оружия у этой девчонки с собой не было. Она же почти голой со стола, а потом и из зала убежала!

— Значит, Петеросян и эта девушка были знакомы.

— Да, — кивнул Костя. — И мне показалось, что он вовсе не был рад ее видеть.

— А она?

— Она с ним поговорить хотела. Потому и в павильон следом за ним потащилась. Как собачонка за ним бежала.

От Кости подруги уходили в смятении. С одной стороны, он подбросил им еще одну подозреваемую. Но с другой… С другой, его рассказ ни в коем случае не снимал подозрений ни с него самого, ни с Людмилы.

— А помнишь, когда эта мулатка свой танец закончила, а Петеросян в шоколад упал, Людмила что-то кричала?

— Точно! Кричала!

— Мол, узнал ли он ее?

— Мулатку? Петеросян?

— Вроде бы так, — кивнула Кира.

— Значит, она, то есть Людмила, эту девушку из торта тоже знала раньше?

— Надо выяснить, кто вообще пригласил мулатку на свадьбу.

С этой целью подруги позвонили Ульяне, которая оставила им номер своего мобильного телефона и пообещала всегда держать его включенным на случай, если подругам понадобится что-то экстренно уточнить у нее.

— Никакого торта я не заказывала, — сказала Ульяна. — И господин Петеросян тоже. Торт — это была целиком затея его невесты. Вы что, не помните? Она так и сказала: а сейчас будет еще один сюрприз, — и вкатили этот торт.

— А как с ней можно встретиться и поговорить?

— С Людмилой? — удивилась Ульяна. — Да очень просто. Поезжайте к ней домой и говорите. Дать вам ее адрес?

Адрес подруги приняли с благодарностью. И отправились в гости к Людмиле. Часы в это время уже подбирались к отметке полночь. Но у подруг в крови бушевал такой адреналин, что спать им совершенно не хотелось. Да и Людмила, они были уверены, тоже еще не спит в этот час.

Так оно и оказалось. Людмила встретила подруг на пороге. Оказывается, ей уже позвонила Ульяна и предупредила, что с ней хотят поговорить люди, которые расследуют убийство ее жениха. Неизвестно, что подумала при этом Людмила, но подруг впустила. И на все вопросы отвечала вполне спокойно. Даже намека на шоковое состояние, о котором вчера твердил ее отец, подруги у Людмилы не заметили.

— Конечно, я переживаю, — кивнула Людмила в ответ на их вопрос. — Эдуард был прекрасным человеком. Я искренне скорблю, что его жизнь прервалась в самом расцвете.

Но при этом никакой скорби лицо ее не выражало. Оно было в меру печальным, но и только.

— У нас есть к вам несколько вопросов, — сказала Кира.

— Пожалуйста, спрашивайте, — бесцветным голосом произнесла в ответ Людмила. — Я понимаю, это же ваша работа.

Фраза была построена безупречно вежливо. Да и манерам Людмилы могла бы позавидовать английская королева. И все же подруг не оставляло впечатление, что Людмила с огромным удовольствием выпихнула бы их с порога своей роскошной квартиры в новом элитном высотном доме с видом на Неву, крейсер «Аврора» и прочие достопримечательности Северной столицы.

Людмила избегала смотреть на подруг, и ее взгляд блуждал по полу, по белоснежному пушистому ковру, которым была застелена гостиная, и по ногам подруг, стоящих на этом ковре. Кира с Лесей ее взгляда стеснялись и завязать разговор смогли не сразу.

— Скажите, вы не заметили в тот вечер ничего странного или необычного? — наконец спросила у хозяйки Кира.

Людмила усмехнулась:

— Не понимаю. Это же была первая в моей жизни свадьба! Все вокруг было необычно!

— Я неправильно выразилась, — поправилась Кира. — Не заметили ли вы какой-нибудь нервозности у вашего жениха? Может быть, он чего-то опасался?

— Ничего такого я в нем не заметила, — ровным голосом произнесла Людмила и посмотрела на подруг ничего не выражающим взглядом.

Людмила определенно приняла подруг за работников уголовного розыска. И только по этой причине согласилась их принять. Кира задала еще несколько вопросов о тех письмах с угрозами, которые приходили Петеросяну. Людмила подтвердила, что письма были.

— Отец даже посоветовал Эдику нанять телохранителей, — сказала она.

— Но господин Петеросян отказался?

— Почему же, — пожала плечами Людмила. — Эдуард был разумным человеком. И очень беспокоился за свою жизнь. Поэтому он обратился в частное агентство, хозяин которого друг моего отца. И Эдуарду прислали охранника.

— Что-то я его не заметила.

— Он был переодет в костюм официанта, — пояснила Людмила. — Чтобы не нервировать гостей, понимаете?

До Киры в конце концов дошло, кем был приглянувшийся ей на свадьбе белокурый юноша. Никакой не официант, а охранник.

— Только что-то ваша охрана плохо справилась со своей задачей, — буркнула Леся.

— Что поделаешь, — развела руками Людмила, опять же не демонстрируя никаких эмоций. — Этого человека, конечно, накажут. Ведь он провалил задание. Но я могу понять и его тоже. Эдуард опасался мести своих бывших подзащитных, с этой проблемой он и обратился в охранное агентство. Но, видимо, смертельный удар он получил совсем от других рук.

— Но…

— Но если вам нужны оригиналы тех писем с угрозами, посмотрите в квартире Эдуарда, — перебила Людмила.

— Это хорошая мысль, — задумчиво пробормотала Кира.

На самом деле она в этот момент подумала совсем о другом. А ведь Людмила как законная супруга Петеросяна должна теперь унаследовать все его имущество! Ну и что с того, что брак длился всего один день? Ввиду отсутствия других близких родственников, сгодится и такая наследница. И как знать, а не мечтала ли Людмила оказаться в один прекрасный день полностью независимой от денег ее отца? И если таковая мечта все же имелась, то теперь она сбылась.

И Кира оценивающе покосилась на Людмилу. Нет, хоть ты тресни, но не кажется она удрученной вдовой. Взволнованной, да. Но это не горе по поводу утраты близкого человека.

— Скажите, а это ведь вы заказали свадебный торт? — спросила она. — С танцовщицей?

Впервые с начала разговора на лице Людмилы промелькнуло живое выражение. И это был страх! Да, да! Как ни странно, но Людмила испугалась. У нее даже ладони вспотели. И на верхней губе выступили капельки пота, хотя в комнате было совсем прохладно. Кондиционер исправно охлаждал воздух.

— Какая разница? — наконец с натугой выговорила Людмила.

— У кондитера должна была сохраниться фамилия заказчика, — заявила Кира. — Так что найти его не составит труда.

— Ну да, — произнесла Людмила с вызовом. — Да, это я сама заказала этот торт. И что с того?

— Дело не в торте, а в его содержимом.

— Кто эта мулатка?

— Не знаю! — воскликнула Людмила.

Ее лицо перекосилось. Теперь она выглядела действительно несчастной.

— Что вы ко мне прицепились? — плачущим голосом воскликнула она. — Вам мало того, что я потеряла мужа? Вам еще надо и меня доконать своими глупыми вопросами!

— Вы знаете эту девушку? — в упор спросила Кира. — Вы заказали торт. И пригласили танцовщицу. Зачем?

— Прошу вас, уйдите!

— Сначала назовите нам ее имя!

— Нет!

— Скажите!

— Не скажу!

Людмила поднялась со своего кресла.

— Покиньте мою квартиру! — сказала она ледяным тоном. — Ваши вопросы меня утомили. Если вам от меня что-то надо, пришлите мне повестку!

Если бы это было возможно! Но, увы, подруги такими полномочиями не обладали.

— Вам все равно придется ответить на этот вопрос, — предупредила ее Кира. — Эта девушка была с вашим мужем всего за несколько минут до того, как он был смертельно ранен.

— Возможно, она видела убийцу, — добавила Леся.

— Или сама была ею!

Людмила побледнела еще больше и даже зашаталась.

— Не может быть! — прошептала она непослушными губами. — Нет, что за чушь?! Эта девушка не могла убить Эдуарда. Только не она!

— Значит, вы ее все же знаете… — нахмурилась Кира.

Но Людмила больше им ничего не сказала. Она только твердила, что хочет остаться одна. При этом она так разволновалась, что ее буквально трясло. Подругам пришлось уйти, предупредив Людмилу, что она своим упорством навлекает на себя дополнительные подозрения, которые у следствия на ее счет и так имеются.

— Ну и что? — уныло спросила Леся у подруги, когда они вышли из дома. — Ничего она нам не рассказала!

— Не страшно, — отозвалась Кира.

— Нет? Ты уверена?

— У меня есть мысль на этот счет, — порадовала подругу Кира и потащила ее за руку к своей машине.

Но, положив руки на руль, Кира не стала предпринимать никаких действий. Просто сидела и ждала.

— Почему не едем?

— Ждем Людмилу, — сказала Кира.

— Что?

— Думаю, что эта девушка из торта хорошо ей знакома, — сказала Кира. — И Людмила захочет предупредить сообщницу. А так как сделать это по телефону она теперь опасается, недаром же я намекнула ей перед уходом, что следствие подозревает ее, Людмилу, то помчится к мулатке она сама.

Леся помолчала.

— В таком случае логичнее, что она сбежит через черный ход, — сказала она наконец. — Он ведь выходит на другую улицу.

Кира кинула на подругу странный взгляд. Ну, дает Леся! Что бы она без нее делала? Вроде бы Кира все продумала, все предусмотрела, ан нет! Один маленький пустячок, и весь план пошел бы насмарку.

— Молодец! — пробормотала Кира и тут же повернула ключ зажигания.

Подруги успели вовремя. Людмила появилась буквально через минуту после того, как подруги подъехали к черному ходу ее дома. На ней был костюм густо-фиолетового цвета. И в тон ему платок на голове. Лицо Людмилы, несмотря на ночь, закрывали темные очки.

И все равно подруги без труда узнали ее. У Людмилы была характерная подпрыгивающая походка, которую не в состоянии был скрыть никакой маскарад. Оглядев улицу и, видимо, не заметив ничего подозрительного, Людмила шмыгнула вдоль стены своего дома. Выйдя на набережную, где даже в этот поздний час было оживленное движение, Людмила подняла руку. Но она не села ни в первую, ни во вторую подъехавшую к ней машины.

— Явно опасается слежки, — заключила Кира, когда Людмила села только в третью машину.

Это были неприметные, тронутые ржавчиной «Жигули» седьмой модели. И такая машина никак не могла бы удовлетворить вкус избалованной папочкиными денежками Людмилы. В другое время, но сейчас ей было не до капризов. Она явно сильно волновалась. Но при этом не забывала смотреть в заднее стекло.

— Нам надо быть очень осторожными, — предупредила Леся подругу об опасности разоблачения. — Если она нас заметит, то постарается уйти от слежки.

Но Людмила все же не была профи. Она вскоре успокоилась и перестала так пристально наблюдать в заднее стекло машины. «Жигули» миновали центр города и двинулись в сторону станции метро «Лесная». Подруги хорошо знали это место. Напротив станции метро находился студенческий городок бывшего Политехнического института, где жили студенты со всех уголков мира. Главным образом из Африки и стран Ближнего Востока, Индии и Индонезии.

Вход в студенческий городок осуществлялся по пропускам. Но Людмила миновала проходную без всяких проблем. Во всяком случае, шли минуты, а назад Людмила не возвращалась.

— Пошли за ней!

Подруги пересекли проезжую часть и открыли тяжелую дверь.

— Вы куда?

Девушки остановились. Перед ними был турникет. А рядом сидел грозно насупившийся охранник.

— Вы студентки? — с большим сомнением поинтересовался он у них.

— Нет. Уже нет.

— После одиннадцати вечера вход только по пропускам или студенческим билетам, — поставил их в известность охранник.

Ничего такого у подруг не было. Но Людмила как-то прошла! Значит, и им стоило попытаться.

— Но зато у нас есть вот это, — сказала Кира, протягивая охраннику паспорт с вложенной в него купюрой.

Тот невозмутимо вытащил деньги и сунул их к себе в карман. При этом он сразу же повеселел и стал держаться с подругами совсем по-дружески.

— Так бы сразу и сказали, что к неграм за любовью идете, — сказал он им.

У Леси отвисла челюсть. Кира попросту приросла к полу, чувствуя горячее желание провалиться сквозь него.

— В первый раз, что ли? — спросил у них охранник, видя их смущение. — Да вы не тушуйтесь. Перед вами тут тоже одна тетка была. На второй этаж и налево.

— А комната?

— Выбирайте любую, — хмыкнул охранник. — Всюду вам будут рады.

— Скажите, а та женщина в фиолетовом, которая зашла перед нами, она тоже туда пошла?

— Говорю вам, туда. Куда же еще!

И охранник бережно подтолкнул подруг в спины.

— Идите, идите, — велел он им. — Потом еще придете.

Подруги покорно поднялись на второй этаж. А что им оставалось делать?

— Ничего-ничего, — шептала Кира в утешение самой себе. — Это только для пользы расследования.

На втором этаже они свернули налево и оказались в коридоре, в который выходили многочисленные двери. По коридору взад и вперед сновали темноглазые молодые люди. Главным образом африканцы с густыми черными волосами и блестящими в полумраке глазами. Многие улыбались подругам, некоторые подмигивали, а кое-кто даже приглашающе распахивал перед девушками дверь своей комнаты.

— Кира, куда мы с тобой попали? — шепотом спросила у подруги Леся. — Чего они все от нас хотят?

— Мне кажется, эти ребята хотят оказать нам кое-какие сексуальные услуги, — поделилась с подругой Кира. — Подарить радость любви, так сказать.

— Ой, — испугалась Леся. — Слушай, но они мне совсем не нравятся. Не хочу я от них никаких подарков!

Но в этот момент ей навстречу попался стройный высокий араб с потрясающе красивым лицом. И Леся замерла. Заметив ее интерес, араб сделал шаг в их направлении.

— Привет, — произнес он, и его глаза влажно блеснули. — Кого-то ищете?

— Да, — ответила за онемевшую подругу Кира. — Нам нужна Людмила. Женщина в фиолетовом костюме.

— А! — произнес явно разочарованный араб. — Она пошла к Малике. Третья дверь направо.

И одарив Лесю на прощанье таким взглядом, что у той по спине пошла сладкая дрожь, араб выразительно причмокнул губами и сказал:

— А я живу вот тут.

Леся машинально кивнула, все еще таращась на него, как кролик на удава.

— Пошли! — потянула ее за руку Кира. — Хватит тут стоять истуканом.

— Кира, ты видела! Какой красавец! И как он на меня смотрел!

— Ты снова за свое? — возмутилась Кира. — Тебе не хватило прошлой истории с Женькой и ее Азизом?

— Но не могут же все арабы быть плохими!

— Не могут. Но тебе обязательно попадется именно такой.

— Почему ты такая злая?

— Я не злая, я мудрая! — рассердилась на нее Кира. — Не с твоим счастьем тут мужика искать!

— Но он мне так понравился, этот араб! Что ты там говорила про радость любви?

— Вот найдем Людмилу и эту Малику, а потом можешь влюбляться хоть во всех студентов подряд!

И Кира потащила подругу дальше. Третья дверь направо была закрыта изнутри. Но в комнате кто-то был. Подруги явственно слышали два женских голоса. И потому постучали погромче.

— Да иду я! — раздался незнакомый им звонкий голос. — Иду! Кто тут такой нетерпеливый?!

Дверь распахнулась, и подруги оказались лицом к лицу с той самой мулаткой из торта. Она их явно не узнавала. И недоуменно разглядывала припозднившихся гостей. Занавеска за ее спиной была задернута, отделяя жилое помещение от прихожей. Поэтому подруги не могли видеть, что происходит внутри.

— Вы ко мне? — спросила у них девушка. — Если вы по поводу танцев, то я больше не танцую.

— Нет?

— Нет, — покачала головой Малика. — Но вы можете обратиться к моей подруге. Она танцует ничуть не хуже меня. Сейчас дам вам ее адрес.

И она шагнула обратно. Занавески на мгновение распахнулись и снова сомкнулись. Но и секунды хватило, чтобы подруги сумели разглядеть в глубине комнаты фиолетовый костюм. И они бросились следом за Маликой.

— Нет, вам сюда нельзя! — воскликнула та. — Девушки, куда вы?..

Но договорить она не успела. Ее перебила Людмила. При виде ворвавшихся в комнату подруг та дико заверещала и кинулась в угол, словно это могло спасти ее. Подруги заботливо выудили Людмилу из угла, где она пыталась укрыться за стоящим там диванчиком. И водрузили обратно на тот коврик, где она сидела перед их приходом.

— Люда, кто это такие? — изумленно переводя взгляд с дрожащей Людмилы на подруг, спросила Малика. — Ты их знаешь?

Трясущаяся мелкой дрожью и бледная Людмила все же кивнула.

— Они из милиции, — прошептала она.

Теперь наступил черед Малики побледнеть и задрожать. Вид у обеих женщин был до того преступно-виноватым, что не надо быть психологом, чтобы сразу понять: им есть что скрывать!

— Я ни в чем не виновата! — пролепетала Малика. — Можете обыскать меня и мою комнату, у меня ничего нет!

Людмила судорожно прижала к себе свою светлую сумочку и кивнула. Глаза ее приобрели настолько затравленное выражение, что Кира просто не могла не отреагировать.

— Можно? — протянула она руку к сумочке Людмилы.

Та еще сильней прижала ридикюльчик к себе, но затем ее руки бессильно разжались. И сумочка обязательно шмякнулась бы на пол, если бы Кира вовремя не успела подхватить ее.

— И что тут? — поинтересовалась она, встряхивая содержимое сумочки и при этом изнывая от невольной зависти.

Сумочка Людмилы не была дешевой турецкой подделкой. Нет, это был настоящий «Луи Вюиттон». Кира внешне невозмутимо, но в душе трепеща от одной только мысли о стоимости этой вещи, вывалила из нее на обшарпанную поверхность низкого столика с многочисленными следами от потушенных сигарет все содержимое. И принялась его сортировать.

— Ага! — воскликнула она наконец. — А это у нас что такое?

У нее в руках покачивался маленький прозрачный пакетик с белым кристаллическим порошком. Людмила застонала и закрыла лицо руками. Малика с ее смуглой кожей казалась зеленой. Она нервно хрустела пальцами и кусала свои полные губы.

— Это не мое, — глухо произнесла она.

— И наверное, тут просто немножко питьевой соды? — ехидно предположила Кира. — Люда заскочила к тебе за ней, потому что ей пришла охота испечь домашнего печенья, а ближе соды не оказалось. Так ведь? Или тут соль? На гуляш не хватало?

Малика промолчала и отвернулась.

— Слушайте, девочки, — сменила тон Кира. — Мне нет дела до вашего баловства. Хотите рисковать и травиться наркотиками — дело ваше. Вы обе взрослые и, надеюсь, понимаете, чем может закончиться употребление этого порошка!

И она потрясла пакетиком.

— Что тут у вас? — спросила она. — Героин?

Малика покачала головой:

— Кокс.

Не выпуская пакетик из рук, Кира обратилась к Людмиле:

— Поэтому ты не хотела признаваться, что знаешь Малику? Из-за наркотиков? Она их тебе продает?

Людмила молча кивнула.

— Понятно, — произнесла Кира. — Веселенькое дело. Ну а при чем тут Петеросян?

— Он тоже, — отозвалась Людмила.

— Тоже употреблял? Или продавал?

Снова молчаливый кивок.

— Понятно, — снова произнесла Кира.

Ситуация ей с каждой минутой нравилась все меньше и меньше. Если этот Петеросян был завязан на торговле наркотиками, то его за какую-нибудь провинность могли убить его сообщники — наркодельцы. И в таком случае расследовать это преступление Кире совсем не хотелось. Несмотря на всю ее бесшабашность, иногда здравому смыслу и осторожности все же удавалось взять верх. А от дела, в котором завязаны наркотики, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Ничего вам не понятно! — неожиданно взорвалась Людмила. — Это он меня посадил на них!

— Петеросян?

— Да, он!

— Но зачем?

— Откуда мне знать? Он обожал всеми манипулировать! Это была его страсть!

Сейчас Людмила ничем не напоминала ту бесцветную особу, которая раньше представала перед подругами. То была лишь защитная маска, под которой пряталась сильная и умеющая помнить обиды натура.

— Сам он никогда их не принимал! — продолжала изливать душу Людмила. — Но умел использовать. Меня на иглу посадил. И с Маликой тоже он меня познакомил.

— Через него я получала наркотики, — по-прежнему глухим голосом произнесла Малика. — То есть привозил мне их другой человек. Но шли они именно от Эдика.

— А потом ты распространяла их по студенческому городку?

— Да, тут и на факультете, — призналась Малика, стыдливо опустив глаза.

Кира промолчала. Наркотиками она заниматься упорно не желала. Ее интересовало убийство.

— И поэтому ты пригласила ее к вам на свадьбу? — обратилась она к Людмиле. — Чтобы напугать Петеросяна?

— Я хотела посмотреть на его лицо! Чтобы этот гад хоть на секунду потерял свою обычную самоуверенность! Чтобы хоть на мгновение ему сделалось скверно!

— Что же, — вздохнула Кира, — тебе это удалось. Он потерял не только самоуверенность, но и жизнь. А уж как ему было скверно, и не передать!

И присев, она посмотрела на двух замерших девушек.

— Ну, кайтесь! — сказала она им. — Кто из вас его прирезал?

Малика и Людмила обменялись испуганными взглядами.

— Это не я! — хором произнесли они.

— Мы его не убивали!

Кира покачала головой и обратилась к Малике:

— Тебя видели, когда ты шла следом за ним в павильон, — сказала она ей.

Малика молча кивнула. Губы она искусала так, что они у нее начали кровоточить.

— Я просила, чтобы он прислал очередную партию товара, — сказала она. — Мой порошок весь кончился. Клиенты нервничали. Да что клиенты? Я сама осталась без дозы.

— Но сегодня же у тебя наркотик был, — сказала Кира.

— Я нашла другой источник, — отвела глаза Малика. — Только там человек сам перепродает. Поэтому выходит дороже. Я взяла только себе и Люде.

— Да, — подтвердила Людмила. — Это так. Все верно. И Малика согласилась прийти на свадьбу и станцевать, чтобы иметь возможность поговорить с Эдиком.

— А ты сама не могла?

— Он отказывался со мной обсуждать эту тему, — сказала Людмила. — Требовал, чтобы я бросила употреблять наркотики. Говорил, что после нашей свадьбы все изменится. Но неделю назад он просто заявил, что наркотиков ни в его, ни в моей жизни больше не будет. И все…

— Значит, он решил выйти из этого бизнеса? — задумалась Кира. — Не желал больше торговать наркотиками?

— Да. Сказал, что ему как будущему депутату ни к чему подобный риск.

— Кто бы его выбрал в депутаты! — хмыкнула Кира.

— А кто знал, что он завязан с этим бизнесом? — пожала плечами Людмила. — Во всяком случае, избирателям бы этого никто не сказал. Мой отец собирался отвалить достаточно денег на предвыборную кампанию Эдика, чтобы заткнуть рты всем ушлым журналистам.

— И Петеросян решил, что быть депутатом выгодней, чем торговать наркотиками?

— Вот именно. Он совершенно завязал со своим прошлым. Дескать, уже не мальчик, чтобы так рисковать.

— А его сообщники?

— Не думаю, чтобы они были в восторге от решения Эдика. Если он вообще поставил их в известность.

— А мог и не поставить?

— Мог.

Ого! Ничего себе мотивчик для убийства адвоката! Если, конечно, эти женщины не лгут! Но что-то подсказывало Кире, что Малика и Людмила говорят чистую правду. Они и сдружились-то только на почве любви-ненависти к Петеросяну. Ну и на общем пристрастии к кокаину.

— Хорошо, — сказала Леся. — Мы вам верим. Вы Петеросяна не убивали.

У Людмилы и Малики вырвался вздох облегчения.

— Но все равно, расскажи нам: когда ты пришла за Петеросяном в павильон, где он хотел переодеться? — спросила Кира у Малики.

Малика задумчиво посмотрела куда-то на потолок, словно надеялась прочитать там ответ.

— Так нечего рассказывать, — произнесла она. — Он несколько раз повторил, что наркотиков от него ко мне больше поступать не будет и что я должна искать себе другой источник. А про него забыть. Совсем забыть.

— А потом?

— Я не отставала, и он меня прогнал, — ответила Малика и замолчала.

— Нет, — покачала головой Кира. — Не так. Расскажи подробнее. Нам сейчас важна любая деталь!

— В павильоне был кто-нибудь, кроме вас двоих?

— Нет, никого там не было, — ответила Малика. — Я и не входила внутрь. Он меня не пустил.

— Почему?

— Сказал, что я ему надоела. И что он мне и Люде еще припомнит эту выходку с тортом.

— А потом?

— Потом он вошел внутрь, а я вернулась в зал, взяла свои покрывала и ушла. Можете спросить у охраны! Они меня запомнили.

Еще бы им не запомнить эту полуголую шоколадку в цветастых покрывалах! Но, для того чтобы ударить человека в грудь ножом, много времени не надо. Хотя опять же, где Малика могла спрятать нож? В павильон она шла только в своих расшитых блестками трусиках и в такой же крохотной накидке.

— Поблизости от павильона видела кого-нибудь?

— Нет.

Подруги приуныли. Но внезапно Малика добавила:

— Видеть, я никого не видела, но слышала голоса.

— Где?

— Чьи голоса?

Видя их заинтересованность, Малика мастерски выдержала паузу.

— Могу я забрать вот это? — спросила она у подруг, показывая на пакетик с порошком.

— Если рассказ будет того стоить, — сказала Кира.

— Будет!

Глава 9

И Малика не обманула. Рассказывала она очень старательно, словно примерная ученица в школе.

После того как Петеросян чуть ли не пинком вышвырнул ее из павильона, она еще медлила, надеясь найти какие-нибудь аргументы, которые бы позволили ей переубедить мужчину.

Увы, ничего подходящего в голову молоденькой мулатки так и не пришло. И она уже хотела уйти прочь, но в это время до нее донесся чей-то голос. Голос был женским, и в нем отчетливо слышался гнев.

— И даже не думай! — произнесла женщина. — Ты не можешь так поступить с нами!

— А вы? — услышала Малика голос Петеросяна. — Вы — моя родня, вы могли так поступить со мной?

— Кто — я?

— Ты! И мои мама, отец, сестра и даже мой брат! Вы все отшвырнули меня!

— По-моему, ты все путаешь! — гневно произнесла женщина. — Валишь с больной головы на здоровую? При чем тут я?

— Ты же моя сестра! — воскликнул Петеросян. — Понимаю, родственники вынуждены были из-за моей выходки переехать. Вообще уехать из Еревана! Мама боялась выйти на улицу, стыдясь смотреть в глаза соседкам! От сестры отказался Армен.

— Но при чем тут я?

— Хотя Армен всегда был дураком, — брезгливо произнес Петеросян. — И неудачником. Уверен, он так и сидит в своей сапожной мастерской в Ереване!

— И что с того? Эдик, о чем ты вообще говоришь? При чем тут семья? Я же тебя любила, ты это знаешь!

— Любовь ничего не значит. Жениться и выходить замуж надо по расчету.

— Как ты? — зло спросил у него женский голос. — Как ты, мой дорогой братец?

— Тебя это не касается, сестренка!

— Ошибаешься! — произнес голос. — Как раз это меня и касается! Я давно поджидаю тебя тут! И я видела, как ты подарил своей девке браслет бабушки! Семейную реликвию! Какое ты имел право так поступить?

— А почему нет? Драгоценности теперь мои!

— Нет!

— Да!

— Если уж так рассуждать, тогда они принадлежат всей нашей семье!

— Но не тебе!

— Я еще понимаю, если бы ты подарил его своей жене, а та отдала бы потом вашей дочери. Но не этой девке! Кто она тебе?

— Почему ты думаешь, что у этой девки, как ты ее называешь, не может быть от меня детей?

Женщина замолчала. Петеросян тоже молчал. А на берегу появилась какая-то компания. И Малика поторопилась уйти прочь. Ей не хотелось ни с кем разговаривать. И, подобрав свои покрывала, которые она использовала в качестве сценического костюма, Малика постаралась как можно быстрей и незаметней покинуть свадьбу.

— Вот и все, — закончила она. — Больше я ничего не знаю.

— Петеросян как-то обращался к этой женщине?

— Не слышала. Он называл ее сестрой. Но ее имени я не слышала.

— И не видела ее?

Малика молча покачала головой.

— Последний вопрос, — произнесла Леся. — Людмила, ты когда-нибудь от Петеросяна слышала имя — Оливия?

— Никогда! — ответила Людмила и протянула руку, чтобы взять кокаин.

Но Кира ее опередила и первой схватила пакетик со стола.

— Эй! — возмутилась Малика. — Ты обещала! Отдай!

— Извини, обманула.

— Так нельзя! — негодующе вскочила на ноги Людмила.

— Рассказ ваш того не стоит, — холодно ответила Кира и вышла, брезгливо держа пакетик с кокаином на вытянутой руке.

Оказавшись в коридоре, она огляделась по сторонам.

— Что ты ищешь? — спросила у нее Леся.

— Туалет, чтобы избавиться от этой дряни, — ответила Кира.

Туалет девушки не нашли. Во всяком случае, не так быстро, как им хотелось бы. Пришлось на глазах у изумленных студентов спускать наркотик в слив кухонной раковины. Избавившись от порошка, Кира символически отряхнула руки и выкинула пустой пакетик в окно.

— Ну вот, — с удовлетворением произнесла она. — Теперь мы можем идти отсюда!

Внизу их встретил сияющей улыбкой охранник.

— Так быстро управились?

— Никто из ваших студентов нам не понравился, — ответила Кира чистую правду, а Леся только мечтательно вздохнула.

Дома подруги оказались уже через полчаса. Они успели, мосты еще не развели. А город в этот ночной час почти весь спал. И машин на улицах было очень мало. Так что ни пробок, ни красноглазых светофоров на пути подруг не возникло. Все перекрестки мигали желтыми огнями, предоставляя автовладельцам самим выбирать приоритеты проезда.

У дверей подруг встретил орущий и озверевший от голода Фантик. Вся проблема заключалась в том, что, уходя, девушки без напоминания с его стороны забыли насыпать коту в миску сухого корма. А сам Фантик проспал тот момент, когда они ушли из дома. И не успел напомнить о своих нуждах. И теперь голодный кот, как и полагается настоящему мужчине, буквально бесился от злости, прыгая от одной стены к другой.

Кира торопливо прокралась на кухню к миске и насыпала корма. И Фантик, сердито урча, принялся с хрустом уминать его. По мере того как его желудок заполнялся, урчание становилось все более и более мирным. А шерсть на загривке у кота уже не топорщилась столь воинственно.

— Знаешь, мне иногда кажется, что иметь мужчину в доме не такое уж большое счастье, — заметила Леся, наблюдавшая эту сцену.

Но как раз в этот момент Фантик закончил свой ужин, попил водички и, удивительно быстро сменив гнев на милость — он все-таки очень любил Киру, — пришел благодарить хозяйку. Запрыгнув к ней на колени, он принялся мурлыкать и мяукать, переступая бархатистыми лапками по ее коленям.

Кира рассеянно погладила Фантика по макушке.

— Может быть, нам с тобой тоже чего-нибудь перекусить? — предложила она подруге.

— А разве что-то есть?

Кира заглянула в холодильник и удрученно заявила, что ничего подходящего она там не видит. Во всяком случае, ничего, что бы подошло в это время девушкам, заботящимся о своей внешности.

— Те котлеты, которые мы скормили Пантелеймонову, лежали у меня почти год, — призналась она. — Есть еще антрекоты того же срока давности. Но ты же не всеядный мужик, ты — моя подруга, тебе я не могу предложить такое на ужин.

Леся растрогалась.

— Ты так меня любишь? — спросила она.

— Да уж побольше Пантелеймонова, — отозвалась Кира, деловито ковыряясь в холодильнике и пытаясь выяснить, не примерзло ли чего вкусненького к стенкам. — Его-то я знаю без году один день, а с тобой мы на один горшок ходили. И в любом случае ты — моя подруга. А мужчины, они сегодня есть, а завтра их уже нет. Между прочим, вместе с той жратвой, которую они успели слопать.

— Кушать хочется, — заметила Леся.

— Угу, — все так же деловито ковыряясь в холодильнике, отозвалась Кира. — Кажется, я что-то нашла.

Леся встала рядом с ней и скептически воззрилась на то, что же откопала Кира в глубинах своего морозильника. Это выглядело как ледяной ком, твердый, жесткий и бесцветный.

— А это что? — с опаской осведомилась Леся.

— Не знаю.

И Кира отнесла это ископаемое к мусорному ведру и с отвращением вышвырнула его туда.

— Делать нечего, пошли в магазин, — со вздохом произнесла она. — Похоже, у меня есть нечего. Или у тебя есть?

— У меня тоже нет! Я же на диете!

Кира только рукой махнула. Леся страдала хроническим пристрастием к диетическому питанию. И в данный момент, благо на дворе стояло жаркое лето, питалась одними абрикосами. Кира, которая вообще предпочитала питаться не у себя дома, а у подруги, их уже видеть не могла. Абрикосы в виде пюре, пирожков и жаркого достали ее настолько, что, когда один, местами даже симпатичный парень у ларька с фруктами заговорил о том, что, дескать, на его родине абрикосы урождаются размером с лимон, Кира чуть не вцепилась тому в глотку. Так ее достала тема абрикосов.

В магазин подруги взяли с собой Фантика. Кире показалось, что она преступно мало держит своего питомца на свежем воздухе.

— Он и так у тебя шляется по всем окрестным кошкам, — пыталась вразумить ее Леся. — Скоро все котята в округе будут наполовину бирманцами или сиамцами. Кто он у тебя там?

Но Кира, хотя и не была до конца уверена в происхождении Фантика с вьющейся на ушках и груди шерсткой, на этот раз оказалась неприступна.

— Сейчас на улице днем жуткая жара. Бедный Фантик совсем не гуляет. Пусть хоть до магазина прошвырнется. Ночью не так жарко. Ему не повредит.

Леся только с сомнением покачала головой.

— Ты становишься похожей на старую деву, — сказала она подруге. — Тебе самой так не кажется? Отсутствие постоянного мужчины дурно на тебе сказывается.

В ответ Кира разразилась саркастическим смехом.

— Все мужчины — козлы! — заявила она, не желая признаваться, что у нее уже давным-давно вообще не было никакого мужчины, ни постоянного, ни приходящего, ни вообще какого-нибудь.

До магазина подруги добрались без проблем. Но затем, то ли возбужденный видом ветчинных деликатесов, то ли соблазненный сладким видением пятнистой кошечки, сидящей на прилавке гастронома, Фантик выкинул удивительную штуку. Едва только Кира оказалась за порогом магазина, Фантик дико взвыл и, оцарапав Киру, метнулся за чудным видением белоснежного хвостика.

— Милый! — кинулась за ним Кира. — А как же твое мяско? Специально для тебя купили! Ты что, не хочешь кушать?

— Оставь ты его! — посоветовала ей Леся. — Не порть парню личную жизнь.

— Ну как же? — убивалась Кира. — Он же хочет кушать!

— Сейчас он хочет совсем другого! — заявила ей Леся.

И Кира, понурившись, отправилась следом за подругой.

— Вот так и бывает в жизни, — глотая слюнки, заметила она, когда они снова оказались на ее кухне и Леся уже кинула на сковородку пару чудесных отбивных, не забыв обильно посыпать их пряностями, так что по кухне распространился дивный аромат. — Сначала кот из дома сбежит, потом любимый муж, а потом и старость подкрадется на мягких лапах. Что делать-то будем?

В полной уверенности, что вопрос ее подруги имеет общефилософский смысл, Леся не торопилась отвечать. Да и что тут ответишь?

Но, оказывается, Кира имела в виду совсем другое.

— Что молчишь? — спросила она у подруги. — Наше расследование зашло в тупик!

— Вовсе нет! — оживленно ответила Леся.

Обрадовалась она тому, что Кира заговорила на конкретную тему. В философии Леся была не сильна, не то что в конкретике.

— Мы теперь знаем, что последним человеком, не считая тебя и меня, с кем беседовал Петеросян, была его сестра. Скорей всего, родная.

— М-м-м, — протянула Кира. — И что с того?

— Надо ее найти!

— Как?

Леся подумала и заявила, что для этого у них есть Пантелеймонов. Пусть узнает, что там за проблемы были у Петеросяна с его родней.

— Или спросить у Ульяны? — задумчиво пробормотала Кира.

— Нет, не стоит. Девушка была явно не очень хорошо осведомлена о личной жизни босса в прошлом.

— Кто еще?

— Людмила?

Подруги переглянулись и вздохнули. Нет, о том, чтобы обратиться за помощью к Людмиле, речи вообще не шло. Вряд ли она простила им так быстро выходку со спущенным в канализацию кокаином. Но и звонить Пантелеймонову Кире не очень хотелось. Он так невыдержанно вопил, что они вмешались, пытаясь задержать Магомета Али. Второй раз ей этого не выдержать.

Видя, как помрачнела ее подруга, Леся решила немного отвлечь Киру:

— Но выходит, если Малика не врет, что сестра Петеросяна все же была в числе приглашенных на его свадьбу, — сказала она.

— Хотя в гостевом списке не было фамилии Петеросян. Это я точно помню. Еще специально обратила на это внимание.

— Женщина могла выйти замуж и поменять девичью фамилию.

— Что же, нам всех гостей проверять?

— Не всех, а только женщин.

Но Кира считала, что это все равно адский труд. И лучше поручить это кропотливое дело Пантелеймонову. Так и быть, она ему позвонит. Но порадовать парня подруги не успели. В дверь раздался громкий звонок. Подойдя к двери и осторожно выглянув в глазок, они увидели знакомую фигуру с широченными плечами и смуглое лицо с широко расставленными блестящими глазами.

— Ой! — пискнула Леся. — Кира, это Магомет Али. Бежим!

Убежать подруги никуда не успели. Да и куда им было бежать? В общем, они на всякий случай еще раз взглянули на Магомета Али. Как ни странно, лицо у него намерения зверски расправиться с подругами не выражало. Оно было в меру кротким. Хотя такое выражение для Магомета Али было явно в новинку. И он сам чувствовал себя не вполне в своей тарелке.

— Рискнем? — прошептала Кира.

Леся молча кивнула. И Кира открыла дверь. Магомет Али резких движений не делал. И придушить подруг не стремился.

— Привет! — произнес он, обращаясь к Лесе. — А я уж думал, что вы мне так и не откроете.

Леся выразительно посмотрела на часы, которые показывали уже совсем позднее время.

— Раньше не мог, — развел руками Магомет Али. — Меня только сейчас отпустили. Этот следователь с чудной фамилией, еще тот жук.

Догадавшись, что он имеет в виду Каверзу, подруги дружно вздохнули.

— Это уж точно!

— А у меня к вам есть разговор, — произнес Магомет Али, не сводя глаз с Леси.

Суть предложения Магомета Али заключалась в том, что он хотел найти убийц своей ненаглядной Кати. Теперь, когда девушки не стало, Магомет Али окончательно убедился, что любил Катю чистой и светлой любовью, жил бы с ней душа в душу до конца своих дней и завел бы кучу детей, внуков и правнуков. Чушь полнейшая, но в устах этого громилы звучала она очень умилительно.

— А от нас вы чего хотите? — спросила у него Кира.

— Вы в этой истории все время крайними оказываетесь, — произнес мужчина. — Вот я и хотел с вами поговорить, как это у вас получается?

— А что?

— Больно подозрительно выглядит!

— Сами не рады, — призналась ему Кира. — Но так уж оно само выходит.

Магомет Али замолчал. Голову он повесил. И вообще производил впечатление глубоко скорбящего человека. Подругам даже стало его жалко. В самом деле, что они на него окрысились? Человек потерял любимую девушку и переживает. Такую преданность ценить надо!

— Пойдемте к нам, — пригласила Кира мужчину. — Кофе попьете. Перекусите.

Магомет Али не отказался. Еще бы, с тех пор как он кушал шашлык, прошло уже порядочно времени. Небось мужик изрядно проголодался. Так оно и оказалось. Мага с большим аппетитом умял свиные отбивные с гарниром из свежих помидоров и зеленого лука.

— Разве мусульмане едят свинину? — удивилась Кира.

— Я же сейчас в России, — с неподражаемой логикой ответил Магомет Али. — Я и пиво пью. И вино.

Кира намек поняла. И извлекла из холодильника бутылку белого полусухого вина. Другого в доме не оказалось. Но под мясо отлично пошло и белое. После того как все трое выпили, атмосфера в кухне совсем потеплела. И Магомет Али признался, что давно так душевно ни с кем не сидел.

— В общем, я решил сам найти убийцу моей Кати, — дожевав последний кусок мяса и промокнув губы салфеткой, сказал подругам Магомет Али. — Ментам я не верю! И еще я думаю, что Катю убили из-за делишек этого ублюдка!

— Кого? Петеросяна?

— Точно, — кивнул Магомет Али. — Вы хоть знали, что он был повязан с наркомафией?

Подруги переглянулись. Они-то теперь это знают, благодаря предпринятому ими собственному расследованию. А вот откуда такая информация взялась у самого Маги?

— Что же вы думаете, я встречаюсь с женщиной, знаю, что у меня есть соперник, и никаких справок о нем не навел?

— Вы шпионили за Петеросяном? — ахнула приятно пораженная такой неслыханной удачей Кира.

Но Магомета Али неожиданно обидело ее замечание.

— Зачем сам? Что же, у меня денег нет, чтобы специального человека для такого случая нанять? — насупился он.

— А вы наняли?

Магомет Али сделал еще один глоток вина и кивнул.

— И что узнали?

— Разное. Но достаточно, чтобы понять: этот ублюдок вполне заслужил тот конец, который ему уготовил Аллах.

— Почему?

— Он продавал наркотики детям! — взорвался Магомет Али.

Подруги уже заметили, что он был очень вспыльчивым человеком. Но, по счастью, как быстро вспыхивал, так его гнев быстро и гас. Вот и сейчас Магомет Али взял себя в руки и продолжил уже значительно спокойней. Только крылья его мясистого носа гневно подрагивали, выдавая обуревавшие мужчину чувства.

— Этот ублюдок имел свой бизнес еще в Ереване, — говорил он. — И там из-за его махинаций умерла одна девушка — соседка его родителей.

— А как ее звали? — спросила Кира, у которой еще не пропала надежда услышать имя — Оливия.

Но нет. Погибшую девушку звали иначе.

— И понятия не имею, кто такая эта Оливия, — пожал плечами Магомет Али. — Зачем она вам?

Подруги объяснили.

— Можно будет специально поручить моему человеку выяснить этот вопрос.

— А он сможет?

— Если она имела или имеет какое-либо отношение к прошлому Петеросяна, то запросто!

Девушек его ответ искренне порадовал. Ведь всегда приятно, когда кто-то приходит и добровольно делает за вас всю грязную работу. Тем временем Магомет Али продолжал говорить о том, что ему уже удалось разузнать о темном прошлом Петеросяна.

— После смерти этой девушки родителям Петеросяна пришлось покинуть насиженное место. Теперь их в Ереване ненавидели и проклинали все соседи! А отец погибшей девушки даже поклялся, что не успокоится, пока не отправит ублюдка, продавшего его дочери наркотик, на тот свет.

Разумеется, осторожный, как все подонки, Петеросян не стал ждать мести отца. И сбежал из Еревана, а потом и из Армении — в Россию. У него к этому времени уже имелись связи в определенных криминальных кругах. И ему довольно быстро удалось устроиться на новом месте. Но теперь он стал осторожней. Сам уже не торговал. И даже понял, что для успешного бизнеса ему необходимо иметь какое-то легальное прикрытие.

— И он выучился на адвоката?

— Не думаю, что он очень налегал на учебу. Скорей всего, купил себе диплом, — ответил Магомет Али. — Но его имя есть в списках окончивших престижный вуз. Так что с этой стороны к нему не подкопаешься.

— Что еще тебе удалось узнать? Что делали родные Петеросяна после его бегства?

— Как я вам уже сказал, они тоже были вынуждены уехать из Еревана, — сказал Магомет Али. — Старший брат уехал в Америку. Родители сначала направились в Германию к родне по отцу нашего Петеросяна. А потом перебрались к старшему сыну в Америку.

— А сестра?

По понятной причине именно эта родственница интересовала подруг больше всего.

— Сестра осталась в России, — ответил Магомет Али. — Конечно, я специально не просил проследить ее путь. Не думал, что это так важно.

— Пожалуйста! — взмолилась Кира. — Сделай это для нас!

Магомет Али вопросительно посмотрел на Лесю.

— Это для нас очень важно, — кивнула та.

— Хорошо! Сделаю.

И, дав это обещание, Магомет Али начал собираться.

— Уже поздно, — говорил он. — Неудобно вас утомлять. Да и я сам устал. Хочу лечь и хоть немного поспать. Мосты уже свели, так что проблем не будет.

Едва захлопнув за ним дверь, Кира уставилась на подругу.

— Ну, ты даешь, подруга!

— Что? — растерялась Леся. — Что ты так на меня смотришь?

— Да вот удивляюсь, как это некоторым удается сводить мужиков с ума!

— А что такое?

— Не прикидывайся дурочкой! Как будто сама не поняла! Да этот Магомет уже втюрился в тебя по самые уши!

— Не говори ерунды! Он любит свою Катю! Ты же его слышала!

— Ага! — хмыкнула Кира. — Как же! Это только слова!

— А на самом деле?

— А на самом деле он уже влюбился в тебя! И когда только успел?

— Ты ошибаешься!

— В таких делах я никогда не ошибаюсь! — отрезала Кира. — Да и ты сама вспомни, стоило тебе замолвить словечко, как он тут же пообещал, что в лепешку расшибется, но раздобудет нам информацию о сестре Петеросяна! Это о чем-то говорит?

— Ну и ладно! — сладко потянувшись, зевнула Леся. — Пусть потрудится!

И подруги отправились по своим кроваткам. На улице уже занимался ранний летний рассвет. Короткая ночь подошла к концу. А у подруг было такое чувство, что они за этот день перелопатили тонну горной породы в поисках всего нескольких драгоценных крупиц истины.

Утром Кира первой выползла на кухню. Хотя утром это назвать было трудно. Солнце стояло уже высоко. Но девушку это не убедило. Она все равно не чувствовала себя выспавшейся.

— Надо попить кофе, — решила она и поставила на огонь турку с водой.

После этого рассеянно отметила, что миска Фантика по-прежнему пуста. И ахнула:

— Боже мой, Фантик!

Метнувшись к дверям, Кира распахнула их и с огорчением убедилась, что ее драгоценным котиком на пороге и не пахнет. Такого еще ни разу не случалось. Если Фантик уходил гулять на ночь с симпатичной кошечкой, то утром обязательно возвращался.

В груди у Киры шевельнулись нехорошие предчувствия. Ох, недаром ей так не понравилась та белохвостая дрянь, за которой умотал ее ненаглядный Фантик. Заманила она бедного мальчика. Как пить дать заманила, запутала, голову задурила, и теперь неизвестно, чего и ждать. А кому, как не Кире, было знать, на что способны коварные особы женского пола. Пусть даже они и кошки.

— Вкусно пахнет!

С такими словами в кухню вплыла Леся. Она осталась сегодня ночевать у Киры. Потому что добраться до своей квартиры у девушки решительно не оставалось никаких сил.

— У меня горе! — приветствовала подругу Кира. — Фантик не возвращался!

— И чего ты переживаешь? Он же не девка! То есть не кошка. То есть тьфу! Одним словом, котят тебе в подоле… м-м-м, одним словом, не принесет он тебе котят.

— А сам?

— И сам не пропадет! Ты же знаешь, какой он бедовый!

Это оптимистичное заверение немного успокоило Киру.

— Садись, — сказала она подруге. — Тебе с молоком?

— Ты мне еще сахар предложи! Знаешь ведь отлично, что я ничего, кроме абрикосов, не ем.

— А вчера шашлык с Магометом Али лопала!

— Так это же для конспирации, — ничуть не смутилась Леся.

Не успели подруги выпить кофе, как им позвонил Магомет Али.

— Записывайте телефон и адрес, — велел он девушкам. — Нашел я для вас сестру Петеросяна.

Судя по паспортным данным, женщина была на пять лет старше своего брата. Звали ее Жанной. И фамилия у нее была Акопян. Видимо, она и в самом деле после бегства всей семьи из Еревана успела выйти замуж и поменять фамилию.

— Живет она в Питере, — говорила Леся, когда они с подругой по очереди пытались дозвониться до Жанны Альбертовны и выяснить, не согласится ли она с ними встретиться. — Тут нам повезло!

— Да уж, небось слабо ей было притащиться из-за океана, исключительно с целью прирезать собственного брата на его же свадьбе.

— Чисто женское убийство, — произнесла Кира. — Даже если не сестра, то Малика.

— А если не Малика, то Людмила!

Наконец подругам удалось дозвониться до Жанны. Она сделала вид, что очень удивилась звонку, но предательские нотки волнения проскользнули в ее голосе.

— Зачем мне с вами встречаться?

— Чтобы поговорить о вашем брате. Об Эдуарде.

В трубке повисло долгое молчание.

— У меня нет брата! — наконец резко произнесла Жанна Альбертовна.

— Теперь нет, это вы верно подметили. Потому что он умер. Убит на собственной свадьбе! И вы были рядом с ним, когда это произошло!

Голос у Жанны внезапно охрип.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь! — произнесла она. — Я ничего не знаю!

— Вы были там! Вас видели!

— Боже мой! — пролепетала Жанна, и связь оборвалась.

Подруги растерянно смотрели друг на друга.

— И чего мы добились? — сердито спросила Кира.

— Не смотри на меня, это была твоя идея!

— Можно подумать, у тебя была другая!

— Была!

— И какая?

— Мы должны были нагрянуть к этой Жанне без предупреждения и взять ее, так сказать, тепленькой.

Кира помолчала.

— Чего уж теперь-то, — примирительно произнесла она. — Дело все равно уже сделано.

— Загублено, ты хочешь сказать!

Подруги обменялись недовольными взглядами. Сердились они сами на себя. Но от этого им было не легче. И внезапно трубка Киры зазвонила.

— Это она! — ахнула Кира, увидев высветившийся номер.

— Простите, — произнесла Жанна, когда Кира взяла трубку. — Это ведь вы мне сейчас звонили насчет моего брата?

Теперь женщина была сконфужена, но все же ей удалось взять себя в руки.

— Вы хотели со мной встретиться, чтобы поговорить о брате? — спросила она. — Я согласна.

Кира подняла вверх большой палец в знак того, что переговоры идут отлично. Леся радостно закивала и сжала кулаки на удачу.

— Где и когда? — спросила Кира.

— Можете подъехать ко мне? — слегка сдавленным голосом произнесла Жанна. — Понимаю, вам это может быть не очень удобно. Но, видите ли, получилось так, что я временно нетранспортабельна.

— Конечно! Мы к вам приедем! — горячо воскликнула Кира, недоумевая про себя, что подразумевает под словом «нетранспортабельна» сама Жанна.

Тем не менее через два часа подруги уже стояли возле миленького небольшого домика, расположенного в Выборгском направлении в зеленом садоводстве вокруг широко разлившегося озера.

— И что это может значить? — спросила Леся, когда стало ясно, что калитку им открывать никто не торопится.

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — Адрес правильный. Зайдем?

Но не успели подруги откинуть крючок на запоре калитки и войти во двор, как на них с оглушающим лаем кинулось лохматое рыжее чудовище неопределенной породы.

— Ай! — завопила Леся и одним махом взлетела на высокий забор.

Кира, которая боялась злых собак ничуть не меньше подруги, так быстро сориентироваться в ситуации не успела. И теперь просто замерла, прикрыв глаза, уверенная, что пришел ее последний час. Сейчас огромные слюнявые клыки раздерут ее нежное горло. А потом этот монстр сожрет ее целиком вместе с потрохами и новенькими босоножками от Гуччи. Последних было особенно жалко. Ведь стоили они целое состояние. Хотя кожи на них пошло совсем ничего. И жуткой твари их хватило бы на один укус.

Но, к удивлению Киры, время шло, а ничего ужасного ни с ней, ни с ее босоножками не происходило. Тогда Кира решилась приоткрыть один глаз. Совсем чуточку. Но это помогло. Она увидела, что жуткий монстр оказался беспородным дворнягой гигантских размеров. Сейчас барбос сидел на земле в двух шагах от Киры. На его морде застыло кретинское выражение полнейшего счастья, а хвост барабанил по земле с такой силой, что пыль стояла столбом.

— Песик! — придав голосу максимум теплоты и доброжелательности, произнесла Кира. — Хороший песик! А где твои хозяева?

Пес обернулся в сторону дома и отрывисто гавкнул. Кира могла бы поклясться, что он ей отвечает.

— А нам можно туда пройти? — спросила она у пса.

Тот не возражал. Он даже поднялся с земли. И затрусил впереди Киры, словно показывая ей дорогу.

— Слезай! — вполголоса велела Кира подруге, которая все еще висела на заборе.

— Не слезу!

— Не идиотничай! Этот пес добрейшей души создание. Он тебя не тронет.

— Не хочу рисковать!

— Слезай, а то я тебя силой стащу!

Кира выглядела достаточно решительно, чтобы выполнить свою угрозу. И Леся осторожно спустилась вниз.

— Только ради тебя, — предупредила она подругу. — И если со мной что-нибудь случится, если я подвергнусь нападению дикого зверя, ты будешь в ответе!

Но пес радостно приветствовал появление Леси. Похоже, стоило девушкам оказаться на его территории, как они из чужаков моментально перешли в ранг почетных гостей. Во всяком случае, пес вел себя именно так. И подруги двинулись в сторону домика, полностью скрытого за разросшимися деревьями старого сада. Они миновали цветник, засаженный одними бархатцами — зато всевозможных оттенков и сортов. От нежно-лимонных до густо-коричневых. И это создавало чудесный цветочный ансамбль.

Войдя в дом, подруги снова растерялись. Куда идти? Но внезапно откуда-то донесся женский голос:

— Я тут! Патрик, надеюсь, вас не испугал?

Догадавшись, что она имеет в виду собаку, Кира откликнулась:

— Что вы! Он просто чудо!

— Не чудо, а сумасшедшее чудовище! — засмеялся голос. — Но он ни разу еще никого не укусил. Поэтому мы не наказываем его, когда он выбегает из дома в сад. Так вы идете?

Глава 10

Подруги пошли на этот голос. И оказались в небольшой комнате. Скорей, это была даже не комната, а больничная палата. У стены стояла специальная высокая кровать. И на ней лежала немолодая женщина. Одна нога ее была поднята к потолку и зафиксирована в специальном устройстве.

— Добрый день, — произнесла женщина. — Хотя нет, никакой он не добрый.

— Вы Жанна Альбертовна? — догадалась Кира.

Так вот что имела в виду сестра Петеросяна, говоря, что она нетранспортабельна! Да уж, с таким сооружением точно не побегаешь.

— Что это с вами случилось? — спросила Леся.

— Ничего особенного, — отмахнулась женщина. — Перелом со смещением. Кости неудачно срослись. Приходится теперь вот лежать в этой штуковине!

Подруги внимательно посмотрели на больную. Похоже, она лежала тут не первый день. Гипс не производил впечатления недавно наложенного. Верхние бинты уже утратили свою стерильную белоснежность. На них были какие-то пятна и даже подтеки, как от пролитого чая или варенья.

— И давно это с вами?

— Уже третий месяц мыкаюсь, — с тяжелым вздохом произнесла женщина. — И даже не знаю, когда смогу снова нормально ходить.

Услышав ее ответ, девушки обменялись выразительными взглядами. Не могла ведь Жанна Альбертовна явиться на свадьбу брата с такой хреновиной? Если бы речь шла просто о гипсе, можно было бы предположить, что нога у женщины давно срослась. И она просто дурит голову врачам и окружающим. А сама время от времени, по мере необходимости, снимает с себя гипс, убивает насоливших ей родственников, а потом нацепляет гипс обратно. И имеет, таким образом, отличное алиби.

Но если бы речь шла только о гипсе. Выпутаться из данной конструкции, к которой она была прицеплена, собственными силами Жанна Альбертовна никак не могла. Все эти ремни были надежно зафиксированы и держали ее не хуже кандалов. Следовательно, Жанна Альбертовна не была и на свадьбе своего брата. И убить его тоже никак не могла.

— Нет, я не ходила к нему на свадьбу, — подтвердила Жанна Альбертовна то, что подруги поняли уже сами. — И муж не ходил. Мы получили от Эдуарда приглашение, но не пошли.

Подруги были в растерянности. Похоже, женщина говорила правду. Но с кем же тогда беседовал в павильоне за несколько минут до своей смерти Петеросян? Та женщина называла его братом. Или Малика все им наврала? А они доверчиво приняли ее вранье за чистую монету?

— Скажите, — обратилась Кира к Жанне Альбертовне. — А у Эдуарда была еще сестра?

— Родная? Нет! Нас в семье у родителей было трое. Я и два моих брата.

Подруги приуныли. Похоже, они сваляли дурака, поверив этой прохиндейке Малике.

— А в чем дело? — спросила у них Жанна Альбертовна. — Почему вы спрашиваете? Это имеет отношение к смерти Эдуарда?

— Вы уже знаете?

— Разумеется, — кивнула женщина. — Мне еще вчера утром звонил следователь. Мое имя было в списке приглашенных. И он хотел узнать, что я могу сказать по поводу убийства Эдика.

— И что вы сказали?

— То же, что и вам. Хотя когда он приехал ко мне, то мне даже и говорить ничего не пришлось. Он все сам увидел. И только потребовал у меня в качестве письменного доказательства копию моей медицинской карты и фамилию врача, который меня наблюдает.

И, помедлив, Жанна Альбертовна добавила:

— Следователь уехал буквально за полчаса до вашего появления.

Хоть в чем-то подругам повезло! Страшно себе даже представить, как разбушевался бы Каверза, столкнись он с подругами нос к носу в этом доме. После этого даже прием, оказанный им Патриком, мог показаться теплым и душевным.

— Хотя странно, если следствие признало убийцей Катю, то почему Каверза наведывался еще и сюда? — прошептала на ухо подруге Леся.

— Наверное, он сам в это не верит.

— Молодец, что не сдается.

Сами подруги тоже не хотели сдаваться.

— Понимаете, — произнесла Кира, обращаясь к больной. — Есть свидетель, верней, свидетельница, которая уверяет, что за несколько минут до смерти ваш брат разговаривал с женщиной, которая называла его своим братом.

— Вы же видите, это не могла быть я! — раздраженно произнесла Жанна Альбертовна и с досадой стукнула по своему гипсу. — Может, я бы и хотела ею быть, учитывая, сколько горя мой брат принес всей нашей семье и родителям, но не могла!

— Мы понимаем. Но, может, кто-то другой?.. Вы свое приглашение сохранили?

Жанна Альбертовна небрежно кивнула в сторону небольшого бюро. На нем стоял новенький ноутбук с тускло-серебристой крышкой. Лежали какие-то диски, визитки, исписанные листы бумаги с неровными строчками и многочисленными помарками и прочие рабочие мелочи.

— Я его прочитала и бросила туда! — произнесла она. — Оно должно быть там.

И женщина принялась ворошить бумажки на столешнице. По мере того как время шло, а приглашение не находилось, лицо женщины приобретало все более и более недоуменное выражение.

— Ничего не понимаю, — произнесла она. — Оно было тут! Я точно помню, как швырнула его сюда. Может быть, упало на пол?

Подруги не поленились и обшарили пол, стоя на коленях. Ничего! Только немного пыли. И пара бумажек, не имеющих никакого отношения к их делу. Тем не менее Жанна Альбертовна, когда они подали ей одну из бумажек, здорово обрадовалась.

— Вот электронный адрес, который я ищу уже вторую неделю! — воскликнула она. — Спасибо вам, девочки. Вы спасли меня от целой кучи заморочек!

Но тут же лицо у нее снова омрачилось.

— Если эта бумажка лежит у меня под кроватью уже вторую неделю, то и приглашение должно быть там! — заявила она. — Я отлично помню, муж принес его мне, мы вместе прочитали. И я швырнула туда. Если оно упало, то только под кровать. Но ведь его там нет.

— А ваш муж, он не мог его взять?

— Взять и пойти на свадьбу моего брата без меня?

— Ну да, — смутилась Кира.

— У нас с мужем нет тайн друг от друга. И он в курсе тех мерзостей, которые совершил мой брат! — воскликнула Жанна Альбертовна. — Он бы не пошел на эту свадьбу! Да еще без меня! Это исключено!

— Но кто его мог взять? Где это приглашение?

Жанна Альбертовна пожала плечами. Казалось, женщина пребывала в глубоком раздумье.

— Ко мне часто приходят родственники и друзья, — призналась она наконец. — Разумеется, я рассказала им о том, что получила приглашение на свадьбу Эдика.

— И что?

— Все были единодушны! Никому не ходить!

— Странно, выходит, Эдуард прислал приглашение вам одной? Ни родителям, ни вашему брату? Никому другому?

Жанна замялась.

— Видите ли, — произнесла она наконец. — Мои родители и старший брат живут в Америке.

— Мы это знаем.

— Знаете? — слегка растерялась Жанна Альбертовна. — Впрочем, не об этом речь. Незадолго до того как я попала в больницу и в гипс, я встретилась с Эдиком.

— Вы знали, где он живет?

— Конечно! — ответила женщина. — Мы, армяне, очень тесно спаяны. И я, и мои родители невольно были в курсе художеств Эдика и его жизни после бегства из Еревана. Слухи до нас доходили. И хотя в последнее время Эдик взялся за ум, но родня продолжала считать, что это всего лишь маска. И добра от этого человека ждать не приходится.

— Но вы с ним все равно встречались.

— Всего один раз!

— Все равно. Зачем?

— Это личное, — уклонилась от прямого ответа Жанна Альбертовна. — Но думаю, эта встреча заставила его думать, что я простила его. Потому он и прислал мне это приглашение.

— А на самом деле вы его не простили?

Глаза Жанны Альбертовны влажно блеснули.

— Мне трудно говорить об этом, — призналась она. — Эдик был моим любимым братом. Он был такой выдумщик! С ним никогда не было скучно. И хотя я понимаю, что он вырос моральным уродом, и наша семья была совершенно права, когда отвернулась от него, но иногда… Иногда мне хочется думать, что ничего этого не было. Что просто произошла чудовищная ошибка. И Эдик ни в чем не виноват.

— А этого не могло быть?

— Нет, — вздохнула Жанна Альбертовна, и голос ее вновь посуровел. — Эдик был именно тем, чем он и был. Мерзавцем и преступником! И мне стыдно, что он мой брат!

Но слова Жанны Альбертовны никак не объясняли загадочного исчезновения приглашения на свадьбу, которое Петеросян прислал своей сестре, но которым она так и не воспользовалась.

— Зато, похоже, им воспользовался кто-то другой! — сказала Кира.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась Жанна Альбертовна. — Что кто-то украл это приглашение? Но кто мог это сделать? У меня бывают только близкие друзья и родственники.

— Вот именно! — многозначительно произнесла Кира. — Родственники!

— Но зачем? Никто не хотел идти на свадьбу к Эдику!

— Кому-то могло понадобиться поговорить с ним наедине! — сказала Кира. — И этот человек счел, что на свадьбе это будет сделать проще всего.

— Не понимаю, — пробормотала Жанна.

Подруги тоже не до конца понимали. Но у них появилась одна мысль.

— Позвольте, я покажу вам один рисунок, — сказала Кира, извлекая из сумочки копию того рисунка, который сделала Настя. — Вам знаком этот браслет?

— Вы хотите сказать, что брошь?.. — едва глянув на рисунок, произнесла Жанна Альбертовна.

— Брошь? Нет, это браслет!

— Эту вещь можно было носить и как брошь, и как браслет, — сказала женщина.

— Значит, она вам знакома? — обрадовались подруги. Отлично! Хоть какая-то ниточка!

— Конечно, знакома! — кивнула Жанна Альбертовна. — Одного я не могу понять: откуда у вас этот рисунок? Вы что, видели эту драгоценность? Где?

— На одной молодой женщине, — сказала Кира.

Ответ поразил Жанну Альбертовну до крайности. Она сильно вздрогнула, и от ее лица отлила вся краска.

— Вы имеете в виду реальную женщину? Не старинный портрет?

— Да.

— Но этого не может быть, — прошептала Жанна Альбертовна, и руки ее мелко задрожали.

— Почему?

— Понимаете, эта вещь считалась нашей семейной реликвией, — торопливо заговорила Жанна Альбертовна, причем было видно, что ее волнение, которое она испытывает, неподдельное. — Эта брошь-браслет находилась в тайнике в числе других фамильных ценностей нашей семьи.

— А их было много?

— Думаю, что да, — кивнула Жанна. — До революции наша семья не только не испытывала нужды, но была очень и очень богата. И многие поколения женщин нашего рода владели семейной коллекцией драгоценностей.

— И кто положил ей начало?

— Кажется, одна из моих прапрабабушек была замужем за графом, служившим послом во Франции. Она и положила начало коллекции, драгоценности из которой и передавали у нас от матери к дочери.

— Этот браслет тоже?

— Эта вещь и еще многие-многие другие.

И Жанна Альбертовна взяла в руки сделанный Настей рисунок. Она поглаживала завитушки на виноградной лозе и чему-то улыбалась.

— Этот браслет буквально врезался мне в память, — произнесла она наконец. — Я помню, как моя мама надевала его, когда я еще была совсем маленькой.

— Вы это точно помните?

— Ничто не сравнится по яркости с воспоминаниями раннего детства.

— И что случилось с драгоценностями потом?

— Потом их у нас украли, — сказала Жанна Альбертовна. — Ограбили сейф, где хранились реликвии нашего рода.

— Это случилось еще в Ереване?

— Нет, до войны и после эвакуации моя семья жила тут, в этом городе.

— В Питере?

— Тогда он назывался Ленинград.

— И почему уехали?

— Так получилось. Во время войны наша семья уехала в эвакуацию, потом вернулась, бабушка и дедушка остались, а мы с мамой и папой снова уехали. Уже в Ереван, на родину моего папы.

— Значит, драгоценности были похищены в Ленинграде?

— Да, но много-много лет назад.

— Можно уточнить, когда именно?

— Моя бабушка еще носила эти украшения, — задумчиво сказала Жанна. — Сохранились фотографии, где она в них. И ее сестра тоже. Моя мама их носила, это я вам уже тоже сказала. А вот уже мне эти драгоценности носить не пришлось. Разве что в самом раннем детстве, когда мама давала их мне померить и поиграть с ними.

— Выходит, эта пропажа случилась во время войны? — предположила Кира самый очевидный вариант.

Конечно, во время войны и не такие пропажи случались. Но Жанна Альбертовна имела свое мнение на этот счет. Она даже обиделась на подруг.

— Неужели я так старо выгляжу?

— Нет, но…

— Я же вам говорила, что в детстве играла этими драгоценностями. Пропажа случилась после войны, — ответила женщина. — Потому что я хорошо помню: больше всего бабушку всегда расстраивало то, что они сумели сохранить семейные реликвии во время войны, во время эмиграции и во время голода и послевоенной разрухи. А вот когда в стране наступило относительное благополучие, мы их лишились одним махом!

Но, увы, никаких подробностей этого дела Жанна Альбертовна не знала. Но бралась уточнить их у своих более пожилых родичей, которые должны были хорошо знать подробности семейной трагедии.

— А этот рисунок, если вы не возражаете, я бы хотела оставить на время у себя, — сказала она на прощание подругам, показывая на браслет с виноградными листьями. — Потому что я могу чего-то не запомнить или ошибиться. Детская память носит избирательный характер. И отличается от памяти взрослого человека.

— Конечно, — согласилась Кира. — Покажите своим родственникам. Может быть, это совсем и не та вещь. А вам только показалось, что вы ее узнаете.

Но Жанна Альбертовна покачала головой.

— Сердце подсказывает мне, что это она. И это поразительно! Ведь если нашлась одна вещь из похищенного, она может вывести на след остальной коллекции!

Подруги тоже так думали. И теперь им казалось, что исчезновение подаренного Петеросяном браслета с руки мертвой Кати не простая случайность. И смерть ее связана именно с этим его злополучным подарком.

— Скажите, а среди ваших родственников или знакомых есть женщина по имени Оливия?

Жанна Альбертовна решительно покачала головой.

— Никогда не слышала этого имени.

— Точно?

— Если бы слышала, уж не забыла бы! Оно очень запоминающееся. Похоже на название салата или на сорт масла.

Этим ответом подругам и пришлось довольствоваться.

— Просто какая-то загадочная история! — воскликнула Кира, когда они, сопровождаемые добродушно виляющим хвостом Патриком, покинули дом сестры Петеросяна. — Что скажешь?

— В одном она права, если после стольких лет появился этот браслет, то могут где-то поблизости всплыть и остальные драгоценности, — произнесла Леся.

— И Петеросян, похоже, знал, где и у кого они находятся или находились, — предположила Кира.

— Каким-то образом он раздобыл этот браслет, подарил его своей подружке, ее убили, а браслет снова пропал.

— Вот именно, — подтвердила Кира. — И скорей всего, сделал это человек, который хорошо представлял себе ценность браслета и всей коллекции семьи Жанны Альбертовны.

— Кто-то из близких к семье людей?

— Да.

Но подруги уже успели узнать, что за ту неделю, пока приглашение валялось под кроватью или, вернее, пока Жанна Альбертовна думала, что оно там, ее спальню посетило как минимум два десятка человек.

— И каждый из них мог присвоить приглашение!

Домой подруги вернулись уже ближе к вечеру. По дороге они увидели обувной магазин, на котором огромными буквами во всю витрину было написано объявление о распродаже. И, естественно, подруги не могли не зайти. А зайдя, не успокоились, пока не перемерили все приглянувшиеся им туфельки. Впрочем, на одном магазине девушки тоже не остановились. И справедливо предположив, что если распродажа объявлена в одном магазине, то конкуренты дремать не будут, решительно направились в соседний бутик.

Естественно, там тоже была распродажа. Но аппетит, как известно, приходит во время еды. И девушки промчались по пяти магазинам, прежде чем начали ощущать некоторую пресыщенность. В результате Кира купила себе сабо на толстой подошве без задника с круглым носиком, в которых ощущала себя, как женщина на ходулях — такой же высокой и такой же неустойчивой. А Леся приобрела пару чудесных босоножек из тонких черных ремешков, украшенных блестящей пряжкой со стразами в виде крокодильчиков.

— И на кой черт я их купила? — разглядывая обновку дома, пыталась понять Леся. — У меня есть уже две пары подобной обуви. И ходить в них невозможно.

Кира тоже была недовольна своей покупкой.

— Может быть, вернемся и поменяем? Выберем что-нибудь другое?

Но Леся с содроганием отвергла это предложение. Покупательский интерес у нее уже спал. Да и сама Кира не настаивала. Сейчас ее больше беспокоило поведение Фантика, который все еще отсутствовал.

— Надо пойти и поискать его, — предложила наконец Леся, видя терзания подруги. — Где он может быть?

— На помойке, — уныло призналась Кира. — Во всяком случае, та белохвостая дрянь, за которой он удрал, явно обитает именно там.

— Ты к ней пристрастна, — не согласилась с ней Леся. — Признайся, ты просто ревнуешь. Кошечка выглядела вполне чистенькой и ухоженной.

Но Кира была уверена, что таким развратным особам место только на помойке. Предложи им на выбор шелковую подушку и мусорный бак, они непременно выберут последний. И подруги отправились именно туда. Распугав парочку окрестных бомжей, подруги принялись бродить возле мусорных контейнеров, куда жители окрестных домов сносили отбросы и отходы. Кошек на этом пищевом Клондайке и в самом деле паслось великое множество. Но ни Фантика, ни его белохвостую подружку девушки так и не нашли.

— Пошли к гастроному, — предложила Леся. — Я знаю, они там иногда выбрасывают совсем уж просроченные продукты. И животные ими подкармливаются.

Но в гастрономе первое же встреченное ими лицо подняло подруг на смех. По воле случая это оказался грузчик — молдаванин.

— Да вы что? — искренне развеселился он, услышав вопрос подруг. — Разве же наш хозяин станет выкидывать добро на улицу? Пока можно, товар лежит на прилавке. Если уж совсем заплесневеет, тогда бомжам окрестным раздают. А чужих кошек наши девки не жалуют. У нас Барсик есть, его они и балуют.

Упомянутый Барсик лежал на залитом солнцем подоконнике и сонно жмурил зеленые наглые глаза. Белый котяра был такого огромного размера, что подруги невольно восхитились им. Однако, чтобы выкормить такого зверя, нужна была вся просроченная колбаса из магазина. Другим кошкам тут ловить было нечего.

Подруги прошли еще по нескольким местечкам, где окрестные сердобольные бабушки устроили для бродячих кошек своеобразные мини-столовые, принося из дома различную еду. Но, несмотря на обилие кошек, пасущихся там, Фантик на Кирин зов не выглянул. Белохвостой безобразницы они тоже не увидели.

— Не переживай так! — шепнула Леся подруге.

На Киру страшно было смотреть. В своих новых сабо она буквально шаталась от горя.

— Все ноги себе стерла, пока мы ходили! — пожаловалась Кира. — Ну, пусть Фантик только вернется! Он еще пожалеет!

Но к ночи, а потом и к утру, когда кот так и не вернулся, Кира изменила свое мнение. Теперь она была уверена, что с Фантиком случилась беда. Может быть, его похитили.

— Страшно подумать, что с ним могут сделать! — восклицала она. — И шапку, и шашлык, и в лабораторию забрать, на опыты!

В общем, ранним утром вконец измученная страшными мыслями Кира помчалась развешивать всюду объявления с фотографией — Фантик с огромным голубым бантом, который он получил в позапрошлом году как самый сексуальный кот города. За этим занятием ее и застукал Пантелеймонов.

— Портим городское имущество? — выскочив, словно черт из коробочки, из-за угла, воскликнул он.

Кира вскрикнула от неожиданности. И все объявления рассыпались у нее из рук. Игривый ветерок подхватил их и понес прочь. Кира кинулась за ними. А виновник переполоха, Пантелеймонов, бросился ей помогать.

— Кот пропал? — удивился он, разгладив одно из объявлений и прочитав содержание. — Не волнуйся, вернется! Коты — они такие.

— Тебе легко говорить, — вздохнула Кира. — А я места себе не нахожу.

— Хочешь, я тебя отвлеку от грустных мыслей? — предложил ей Пантелеймонов. — Кстати, кофейком не угостишь?

Кира кивнула, мимоходом подумав: а где это симпатяга Пантелеймонов шлялся всю ночь? Небось тоже какая-нибудь зараза хвостом перед его носом покрутила. Иначе откуда такая уверенность, что с Фантиком ничего не случилось? Наверняка исходя из личного опыта. Утомленная всеми этими мыслями, Кира с самым мрачным видом бухнула перед гостем большую чашку с кофе. Налила себе кофе, но не в маленькую чашечку, а в бульонницу и разбавила напиток почти наполовину горячим молоком.

— Любишь ты себя! — с завистью покосившись на ее порцию, заметил Пантелеймонов.

— У меня стресс, — заявила ему Кира. — Всю ночь не спала. Мне надо успокоиться.

— Я тоже не спал! — неожиданно обиделся на нее Пантелеймонов. — Однако никому, похоже, и дела нет, чем я был занят!

Кира оторвалась от своей чашки и с интересом посмотрела на Пантелеймонова. Это уже что-то новенькое. Он хочет поделиться с ней тем, как он провел ночь! К чему бы это? И нужны ей такие откровения? Как говорится, меньше знаешь — дольше живешь. Но додумать эту мысль до конца у Киры не получилось. Как раз в этот момент в дверь раздался звонок. Это пришла Леся.

— Я видела, как ты болталась по двору и клеила объявления, — сказала она прямо с порога. — Что, Фантик не нашелся?

Кира молча покачала головой.

— Проходи, — предложила она подруге. — У меня как раз Пантелеймонов сидит.

— Так я некстати?

— Не валяй дурака!

И Леся, заручившись согласием подруги, потрусила следом за ней на кухню. Кира налила кофе и ей. А Пантелеймонов, переводя взгляд с одной подруги на другую, сказал:

— Вот вы тут из-за кота не спите, а я, между прочим, чуть ли не до самого утра проверял на причастность к убийству Петеросяна всех приглашенных на его свадьбу.

— Разве следствие не закрыто?

Пантелеймонов помялся.

— На клавиатуре компьютера в квартире Кати не было обнаружено ни одного отпечатка, — сказал он. — Кто-то тщательно протер и клавиатуру, и ручки дверей, и пепельницу, и бокал с остатками коктейля из шампанского и снотворного.

— Выглядит подозрительно, — кивнула Кира.

— Поэтому даже у Каверзы рука не поднялась закрыть это дело. Расследование продолжается.

— И что?

— Успехи есть?

— У многих людей имелся зуб на господина Петеросяна, — ответил Пантелеймонов. — Да и вообще, если быть до конца откровенным, то этот адвокат был паршивой овцой в стаде.

— Ага, — кивнула Кира, которая вовсе не торопилась показывать свою осведомленность.

— В молодости он своими руками продавал наркотики!

— Ага.

— От него даже родители по этой причине отказались!

— Угу.

— На свадьбе не было его сестры, хотя приглашение ей высылалось.

— Надо же.

— А что касается браслета, который он подарил Кате, то это вообще какая-то странная история!

— ??!

— Браслет этот старинный. Настя сказала, что немного разбирается в подобных вещах. И я ей верю.

— Ну и что?

— А то, что Петеросян, как я узнал, не покупал его ни в одном из антикварных магазинов города! Их не так много. Мы объехали все!

— Может быть, он купил его у кого-то из знакомых.

— Я это сейчас проверяю.

— А что тебе еще удалось узнать про браслет?

— Ювелиры, которым я показывал рисунок, в один голос утверждают, что если браслет старинный, то, скорей всего, это работа европейских мастеров. Середины XVII века. Скорей всего, Франция.

— Середина XVII века, — пробормотала Кира. — В то время во Франции правил Людовик XIII, а следом за ним Людовик XIV — его сын. Эпоху его правления еще называли «Золотым веком».

— А Людовик XV?

— Этот вышел на политическую сцену только в начале XVIII века. И тут же благополучно передоверил свою власть фавориткам — мадам Помпадур, Дюберри и им подобным.

— Значит, наш браслет относится ко времени правления Людовика XIV. Что же, вполне вероятно, если в эпоху его правления страна процветала, то и ремесла были на подъеме, — заметил Пантелеймонов. — И неудивительно, что такая потрясающе красивая вещица появилась именно там и тогда.

— Действительно, очень интересно.

— Каверза был у сестры Петеросяна, но версию с браслетом он серьезной не посчитал, — продолжал рассказывать Пантелеймонов. — Так что и рисунок ей не показали.

— Не переживай, мы ей его показали, — успокоила его Кира.

Пантелеймонова она ничуточки не стеснялась. И была уверена, что он нападать на них за вновь проявленную самодеятельность не станет. Во всяком случае, таких обидных слов, на которые был большим мастером Каверза, от Пантелеймонова они не услышат. Даже когда он разозлился на них из-за Магомета Али, он и то всего лишь грозил карами, которых, впрочем, так и не последовало.

И точно! Вместо того чтобы возмутиться, Пантелеймонов живо заинтересовался:

— И что она сказала?

— Она уверена, что браслет принадлежит их семье, — сказала Кира. — Вернее, принадлежал, этак годов до шестидесятых.

— Прошлого века?

Кира кивнула и продолжила:

— И не только один этот браслет. Там еще было много разных драгоценностей. Целая коллекция.

После этого они выложили Пантелеймонову историю, которую им рассказала Жанна.

— Очень интересно, — поскреб подбородок Пантелеймонов, была у него такая привычка, и наконец спросил: — А чего это вы к этой Жанне Альбертовне потащились? С какой такой радости?

Пришлось рассказать ему и о том разговоре между Петеросяном и женщиной, назвавшейся его сестрой, который слышала Малика в павильоне.

— Ну и дела! — восхищенно воскликнул Пантелеймонов. — Так вы и нас, профессионалов, за бортом оставите!

Кира с Лесей скромно промолчали.

— Тогда я вам тоже кое-что расскажу, — произнес Пантелеймонов. — Иначе будет несправедливо.

Подруги были уверены, что ему плевать на справедливость. На самом же деле ему не дает покоя обычное уязвленное мужское самолюбие. Как это две женщины обошли его — супермена? Но какие бы мотивы ни двигали Пантелеймоновым, на его красноречии это не сказалось.

— В общем, я вам могу порассказать кое-что о прошлом семьи Петеросяна, — сказал он. — Каверза жуткий зануда и при этом понтярщик. И весь разговор с Жанной Альбертовной он записал на свой новенький диктофон.

— Он ездит к свидетелям с диктофоном?

— Говорю же, любит понтовать. Любовница ему пару дней назад этот диктофон презентовала, вот он теперь всюду с ним и таскается, — со странным выражением, в котором подруги с удивлением заподозрили едва ли не зависть, произнес Пантелеймонов.

— Но нет худа без добра, — продолжил Пантелеймонов. — Благодаря этому я услышал всю их беседу от и до.

— И что, следователь сам лично ездил к Жанне Альбертовне, а потом дал тебе — оперу послушать запись?

— Во-первых, я старший оперуполномоченный, — рассердился Пантелеймонов на Лесю. — А во-вторых, у него дача там неподалеку. Он к жене ездил. Ну а заодно и к свидетельнице заглянул на огонек. Это же рядом. Зачем специально кому-то из нас тащиться, если Каверза все равно туда поедет?

Подруги только головами покачали. Куда катится этот мир, если у жуткого Каверзы, оказывается, имеется не только законная жена с законной дачей, но еще и любовница, которая делает ему дорогие подарки? Бедные женщины, на что они вынуждены идти, только бы не остаться в одиночестве.

— Скажи, а что с теми ребятами, которых Петеросян помог засудить за драку?

— Их алиби тщательно проверили.

— И что?

— Я вам разве не говорил? Там все чисто. Да и в любом случае проникнуть на свадьбу никто из них без приглашения не мог.

— Ну, а письма с угрозами?

— И телефонные звонки?

— Это их рук дело. Звонки были сделаны с мобильного телефона одного из парней. С письмами мы тоже разобрались. Они их писали, — не таил секретов Пантелеймонов.

— Но зачем?

— По их словам, они просто хотели попугать мерзавца адвоката, который так их подставил.

— Но убивать они его не собирались?

— Кто их знает? Чужая душа потемки. Но факт, что если даже и собирались, то кто-то их опередил.

Это утверждение заставило подруг вернуться к своим баранам, а точнее, к родне погибшего адвоката.

— И что ты узнал про семью Петеросянов? — спросила Кира.

— О, много интересного! То есть до того, как вы сказали, что буквально за несколько минут до своей смерти наш приятель Петеросян разговаривал с особой, которая назвалась его сестрой, я так не думал. Не думал, что эта информация может нам пригодиться.

— А теперь думаешь?

— Теперь — да!

— Почему?

— Потому что у старшего господина Петеросяна в дни его молодости была еще одна семья, — произнес Пантелеймонов.

Подруги замерли в сладком предвкушении какой-то загадки, ответ на которую имелся в голове Пантелеймонова.

Глава 11

Начал Пантелеймонов издалека.

— Как вы знаете, у нашего Петеросяна были родные брат и сестра. Последняя ввиду причин объективного характера присутствовать на свадьбе никак не могла.

— Знаем.

— Брат и родители также недосягаемы ввиду дальности расстояний.

— И это знаем.

— Но в ранней молодости старший Петеросян…

— Альберт!

— Спасибо, — кивнул головой Пантелеймонов, благодаря за подсказку. — Так вот, в ранней молодости Альберт Петеросян, отец нашего Эдика, был женат на некоей Альбине.

— И это был законный брак?

— Вполне законный.

— И у них были дети?

— Вот в том-то и загвоздка, — произнес Пантелеймонов. — Ребенок был, но…

— Кто это был? Девочка?

— Девочка, — кивнул Пантелеймонов, и подруги обменялись торжествующими взглядами.

— Так вот, — продолжил детектив. — Ребенок был, но родилась эта девочка уже после того, как господин Петеросян окончательно разорвал отношения со своей первой женой. И зачата она была уже после того, как супруги прекратили интимные отношения.

— Ого! Это тебе Жанна рассказала?

— Нет, она вообще не в курсе, что у ее отца была еще одна семья — жена и ребенок, — сказал Пантелеймонов. — Это уже мое проклятое любопытство.

— Значит, Альберт Петеросян всегда утверждал, что других детей у него нет?

— Кроме тех, что родились во втором браке?

— Верно.

— А на самом деле?

— История темная, — пожал плечами Пантелеймонов. — Эта женщина была особой весьма легкого поведения и…

— Проституткой?

— Нет, на панели она не стояла, но тем не менее старший Петеросян счел, что поведение его супруги недопустимо для порядочной женщины и супруги, и покинул ее.

— До того, как она забеременела, или все-таки после?

— Этого я вам сказать не могу. Официальные источники таких справок не дают. Одно могу сказать: ребенок, который родился от этого брака, судом был признан рожденным от господина Петеросяна.

— Вот как!

— Да, про генетическую экспертизу или анализ ДНК в те времена еще никто не слыхивал, — сказал Пантелеймонов. — Поэтому девочка росла с матерью, господин Петеросян ее своей никогда не признавал, но алименты, по крайней мере первое время, был вынужден регулярно выплачивать.

— Что же там произошло? Армяне со своими женами и детьми так обычно не поступают. Семья для них свята.

— Первая жена, что же, изменила Петеросяну-старшему?

— Не знаю точно. Но предлагаю вам это узнать.

— Каким образом?

— Я дам вам адрес этой женщины — Альбины.

— Она еще жива?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Пантелеймонов. — Ей сейчас немного за шестьдесят. А ее дочери где-то за сорок.

— И что мы должны ей сказать?

— Сами придумаете. Но уверен, у вас все получится.

— А почему ты сам не хочешь заняться этим?

Пантелеймонов замялся, но в конце концов признался:

— Эта женщина живет в Кировске. А мои дела никак не позволяют мне туда смотаться.

— Понятненько, — протянула Леся. — Ты хочешь, чтобы мы это сделали за тебя?

Пантелеймонов не отрицал.

— Вам это не составит труда. Приедете, поболтаете с дамочкой за чашкой чая или рюмкой вина. Глядишь, она вам свою душу и откроет. Да что мне вам говорить? Вы же женщины, должны знать, как это бывает.

И он подмигнул Кире. Против всякого здравого смысла, она тут же зарделась. Леся, которая переводила взгляд с Киры на Пантелеймонова, наконец не выдержала и засмеялась:

— Мне кажется, вас надо оставить наедине.

Но Пантелеймонов кинул взгляд на часы и тут же вскочил.

— Караул! Опаздываю! Девочки, но я ведь могу рассчитывать на вас?

Таким образом, уже через час подруги двигались в сторону небольшого городка Кировска, главным образом известного тем, что расположен он неподалеку от огромного садоводческого массива «Синявино». Настроение у них было не из лучших.

— Не представляю, что мы скажем этой женщине, чтобы она начала изливать нам свою душу, — терзалась Леся.

Но на деле все оказалось совсем просто. Галина Дмитриевна оказалась приветливой миниатюрной женщиной, из тех, на внешности которых возраст очень мало сказывается. Появилось несколько морщинок под глазами, на лбу и шее. Но на этом процесс старения и застрял. На стене висела фотография Галины Дмитриевны в молодости. И теперь оригинал почти не отличался от копии тридцатилетней давности.

Квартирка у Галины Дмитриевны была маленькая, но очень уютная. Типовая блочная пятиэтажка на окраине маленького городка утопала в зелени. И сейчас, в летний день, когда с улицы доносилось птичье пение и перезвон детских голосов, тут было очень даже славно. Из выходящих в разные стороны окон падали лучи смягченного листвой и потому совсем не жаркого солнышка.

Хозяйка впустила девушек к себе домой, едва им стоило произнести имя Петеросяна.

— Я вас ждала. Меня предупредили, что ко мне приедут, чтобы поговорить.

Подруги удивились. Вот хитрюга Пантелеймонов! Решил все-таки их подстраховать, а ведь им не сказал ни слова.

— Правда, я не вполне понимаю, чем я могу вам помочь, — произнесла Галина Дмитриевна.

Они расположились в маленькой гостиной, где каждый свободный пятачок был застелен вышитой вручную скатеркой, салфеточкой или дорожкой. Похоже, Галина Дмитриевна была большая мастерица по этой части.

— Мы с Альбертом прожили вместе всего один год, — начала Галина Дмитриевна. — С тех пор я много прочитала про психологию семьи и брака и знаю, что первый год всегда самый сложный. Двое людей должны найти массу компромиссов, притереться друг к другу, и только потом у них может получиться гармоничное сосуществование.

Но тридцать с лишним лет назад Галина Дмитриевна, тогда еще просто Галочка, ни о чем подобном даже и не задумывалась. Ей хотелось веселиться, бегать на танцульки, сидеть в кафе с подружками и при этом считаться замужней дамой. Может быть, попадись ей в мужья другой человек, ей бы это и удалось. Но серьезный не по годам Альберт строго-настрого запрещал своей молодой жене подобные развлечения.

— Ты замужняя женщина, — внушал он Галочке, которая уныло его слушала, кляня себя на чем свет стоит за то, что соблазнилась белой фатой и поторопилась выйти замуж за этого зануду.

Какие мысли бродили в голове у Альберта, сказать было сложно. Он всегда был немного замкнутым. И очень строгим не только к окружающим, но и к самому себе. Но судя по тому, что по прошествии года супружеской жизни он поставил вопрос о разводе, он и сам был не в восторге от их брака.

— И вы развелись только потому, что он не одобрял ваших отлучек из дома? — удивилась Кира.

Галина Дмитриевна заметно смутилась. Щеки ее залились трогательным румянцем. И даже уши заполыхали.

— Сказать по правде, не совсем так, — произнесла она.

— А как?

— Альберт застал меня с другим мужчиной, — все еще красная от смущения произнесла Галина Дмитриевна.

— В постели?

— О нет! — воскликнула Галина Дмитриевна. — Ничего такого! Мы просто сидели и разговаривали.

— В кафе?

— У нас дома.

Подруги переглянулись. Конечно, ничего особенно приятного в том, что ваша супруга в ваше отсутствие принимает гостей мужского пола, нет. Но в жизни разные бывают ситуации. В самом деле, иной раз приходится и просто поболтать с заглянувшим гостем. Нельзя сразу делать поспешных выводов.

— Вот видите! — с горечью произнесла Галина Дмитриевна. — Я тоже так думала. Но для Альберта хватило и такой мелочи. Наверное, он давно собирался сказать мне про развод. А тут подвернулся такой удобный случай. И он не замедлил им воспользоваться.

И грустно усмехнувшись, она добавила:

— Самое забавное, что после этого я и в самом деле упала в объятия того мужчины. А потом и замуж за него вышла.

— Ого!

— Ну да, — кивнула Галина Дмитриевна и снова покраснела. — Пришлось.

— Что значит, пришлось?

— Я была беременна.

— От вашего первого мужа? От Альберта?

— Нет, нет! — энергично запротестовала Галина Дмитриевна. — Что вы! Ничего подобного! Светочка родилась от моего второго мужа. Она его родная дочь.

И вскочив со стула, она резво устремилась к трюмо. Обратно она вернулась с большим плюшевым альбомом с фотографиями.

— Да вы сами посмотрите! — предложила она подругам. — Посмотрите на их фото. Это же одно лицо!

Подруги послушно взглянули. Галина Дмитриевна была в молодости русоволосой. Ее муж был совершенным блондином. И светловолосая девочка, которая словно обезьянка доверчиво обнимала своего отца за шею, и в самом деле была на фотографии поразительно на него похожа. Дочерью армянина эта малышка быть никак не могла. Хотя бы капля южной крови, но должна была на ней сказаться.

— Видите? — допытывалась Галина Дмитриевна. — А вот еще фотографии!

И она принялась листать страницы, на которых был тот же мужчина и девочка. С каждой страницей мужчина созревал, грузнел, а потом и старел. Очаровательный младенец сначала превратился в девочку подростка, потом она превратилась в длинноногую худую девицу, а затем уже в очень симпатичную молодую женщину. Но сходство с отцом у дочери Галины Дмитриевны сохранилось. От матери она унаследовала только ямочки на щеках и задорный взгляд голубых глаз.

— Просто пока мы с Альбертом разводились, так вышло, что мою дочь записали на него, — принялась объяснять Галина Дмитриевна. — Конечно, потом он от своих отцовских прав на ребенка отказался. И Слава удочерил Светочку.

— Свою собственную дочь?

— Так уж получилось, — пожала плечами Галина Дмитриевна. — Раньше с этим было строго.

— Скажите, а ваша дочь никогда не задумывалась о том, что она не дочь своего отца?

— Что вы! — рассмеялась Галина Дмитриевна. — Они друг в друге души не чают. Они сейчас в деревне. Там мужу от его родителей дом достался. Он дочке с внуками нянчиться помогает. А я в город ненадолго выбралась. Вам еще повезло, что вы меня застали.

— Значит, Свете никогда в голову бы не пришло, что она дочь другого отца?

— Никогда. Да вы сами видите, как они с ее отцом похожи.

Подруги приуныли. Выходило, что они вытянули не тот билет. Зря их Пантелеймонов сгонял в такую даль. Тут сестры у убитого Петеросяна и духу не было.

— А в чем дело? — полюбопытствовала Галина Дмитриевна. — Почему вас заинтересовала та давняя история? Я ведь вашему коллеге еще по телефону сказала, что он ошибается. И моя дочь не имеет никакого отношения к Альберту.

— Как? — ахнули подруги.

— Ну да, — кивнула головой Галина Дмитриевна. — Этот милый молодой человек с приятным голосом спросил у меня, ошибается ли он, думая, что отец моей дочери — это мой первый муж. И я заверила его, что он ошибается.

Подруги переглянулись. Милый молодой человек с приятным голосом — это, вне всякого сомнения, Пантелеймонов! Ну и обманщик! Выходит, опасаясь, что подруги начнут снова лезть не в свое дело, он услал их в Кировск. На всякий случай.

— Так в чем дело? — настойчиво спросила у них Галина Дмитриевна.

И когда девушки объяснили ей, что на самом деле они ищут сестру убитого Петеросяна — сына ее первого мужа от второго брака, Галина Дмитриевна неожиданно задумалась. Подперев ладонью подбородок, она смотрела куда-то вдаль. Словно хотела рассмотреть то далекое прошлое, которое навсегда скрылось за туманной дымкой былого.

— А вы знаете, — произнесла она наконец. — Ведь Альберт ушел от меня не к своей второй жене.

— А куда?

— У него между нашим браком и его второй женой была еще одна женщина, — сказала Галина Дмитриевна. — К ней он и ушел. Попробуйте расспросить ее. Возможно, у нее и был ребенок от Альберта.

Подруги оживились:

— Можете дать нам ее адрес?

Глупый вопрос. Разумеется, адреса этой женщины у Галины Дмитриевны не было. Да и оттуда бы он у нее взялся?

— У меня был записан ее телефон, — сообщила им женщина.

Уже кое-что. Хотя за столько лет… та женщина могла десять раз переехать.

— Звали ее Наташа, — роясь в очень потрепанной записной книжке, сказала Галина Дмитриевна. — Она мне звонила, когда Альберт от нее ушел.

— И что хотела?

— Ничего не хотела. Вернее, хотела простого человеческого участия, — произнесла Галина Дмитриевна. — Но у нее с Альбертом был совсем короткий роман. Они даже не жили вместе. Просто в течение месяца они несколько раз встречались. Вот и все отношения.

В таком случае рассчитывать на что-то было сложно. Но подруги все равно решили рискнуть. И, записав телефон неизвестной им Наташи, тут же попытали счастья. Увы, теперь этот номер принадлежал некоей фирме «Буран». И ни о какой Наташе там не слышали.

— У нас есть три девушки с таким именем, но ни одной из них еще не исполнилось и двадцати пяти, — сообщила подругам секретарша. — Если ваша знакомая старше, то вы точно обратились не по адресу.

Подруги и сами это уже поняли. Пришлось обращаться за помощью к Пантелеймонову. Он внимательно выслушал доклад подруг. И, пообещав, что он им перезвонит, тут же отключился. Не прощаясь.

— Нет, ну как тебе это нравится? — возмущалась на обратном пути Кира. — Кому это было надо? Нам или ему? И вообще, что он себе воображает?

Леся злилась молча. Только они снова вошли во вкус расследования, только-только нащупали кое-какую ниточку, которая могла привести их к убийце, как нате вам! Все приходится сворачивать и ждать.

— И когда он перезвонит?

— Не знаю, — раздраженно пожала плечами Кира. — Может быть, вообще не перезвонит. С него станется.

Злилась она от собственного бессилия. Где можно навести подобного рода справки, она не представляла. Может быть, начать с того, что позвонить на телефонный узел? Вдруг за деньги им предоставят такую информацию? И Кира решила, что, если до завтрашнего утра Пантелеймонов не объявится, они так и сделают.

Но, приехав домой, они были приятно поражены. Возле подъезда их поджидал сюрприз. Нет, это не был раскаявшийся Фантик. Это был всего лишь Магомет Али. Снова мрачный и насупленный, он сидел в своем «Мерседесе» и, казалось, готов был разорвать любого, кто осмелился бы заговорить с ним. Но, увидев вылезающую из машины Лесю в компании всего лишь ее подруги, мужчина просиял и кинулся им навстречу.

— А я вас жду! — сообщил он им.

— Видим, — буркнула Леся. — Зачем?

— У тебя есть для нас новости? — перебила ее Кира, незаметно пихнув подругу в бок.

С чего это она вздумала хамить симпатичным мужчинам на дорогих иномарках? Совсем с ума спятила? Но Магомет Али, похоже, не заметил ни Лесиного настроения, ни последовавшей за ним Кириной выразительной мимики. У Магомета Али в самом деле были новости. И ему не терпелось поделиться ими с подругами.

— Я знаю, кто мог убить этого подонка! — заявил он подругам, когда они вошли в квартиру Киры. — И знаю, за что!

Девушки опешили. Они-то приготовились к долгому расследованию и поискам второй сестры Петеросяна. А тут, оказывается, уже все расследовано. И даже личность убийцы известна!

— И кто же?

— Петеросяна убили его же дружки, которых он кинул на бабло!

Подруги переглянулись. Допустим. Учитывая, какой темной личностью был убитый, вполне можно допустить, что кого-то он крупно надул. И обманутые люди не стали мириться и отомстили обидчику.

— А кто? Кто именно привел приговор в исполнение?

— Чего?

— Кто конкретно убил Петеросяна?

— Этого я не знаю, — помотал головой Магомет Али. — Да и неважно!

Ничего себе заявление! А вот подругам было очень даже важно.

— Неважно, потому что любой из тех людей мог нанять исполнителя, — добавил Магомет Али. — Киллера.

— Даже так? Петеросян кинул тех людей на такие крупные деньги, что они решили связаться с наемным убийцей?

— Уж можешь мне поверить! Если я говорю, что бабки были нехилые, значит, так оно и есть!

И Магомет Али рассказал следующую историю. Начал он со вступления, а точнее, с хвалебной оды в свою честь. Первым делом он пожелал уточнить, знают ли девушки о том, что он пользуется определенным весом в бизнесе? Знают? Отлично. А известно ли им, что по этой причине он имеет знакомых не только среди торговцев, но и у ментов и даже — криминальных элементов?

— А иначе никак! — пояснил он подругам. — В нашей стране честный торговец пока что жить независимо не может. Нужно дружить и с теми, и с другими.

— Ладно, ладно, это нам известно. Что дальше-то? — нетерпеливо перебила его Кира, чем заслужила неодобрительный взгляд Леси.

К счастью, Магомет Али особой тонкостью не отличался. И пропустив Кирино замечание мимо ушей, продолжил свой рассказ. А дальше было следующее. Решив выяснить все о прошлом Петеросяна — о темной стороне его жизни, Магомет Али обратился сразу в две инстанции. Менты его «порадовали» рассказом о том периоде жизни Эдика в Ереване, когда он открыто продавал наркотики. Но был достаточно хитер, чтобы ускользнуть от ответственности за свои делишки.

А вот в криминальной среде, к представителям которой обратился за разъяснениями Магомет Али, возникла досадная заминка. И только сегодня вечером Магомет Али узнал, в чем там было дело.

— В общем, встретился я тут с одним человечком. Он мне все и растолковал.

Кто был осведомителем Магомета Али, подруги выяснять не стали. Да он бы им и не назвал. С девушек было достаточно той информации, которую они услышали. Примерно около месяца назад господин Петеросян провернул, как ему казалось, очень удачную авантюру. Сдав всех своих сообщников по наркобизнесу, сам ушел и от ответственности, и вообще от дел. То есть он думал, что ушел.

— С ментами он вопрос перетер благополучно, они обещали его отпустить и слово свое сдержали, — рассказывал девушкам Мага. — Им он сам по себе был не нужен. Ментам было важно ликвидировать сеть, по которой распространялись наркотики в институтах города.

— Как же так? Ведь если бы всех сообщников Петеросяна взяли, а он один остался бы на свободе, то его обязательно заподозрили бы в стукачестве!

— Там все было очень хитро сделано, — покачал головой Магомет Али. — Думаю, что Петеросян все сам и придумал. А менты все так устроили, вроде бы тот и вовсе не при делах. Просто повезло человеку.

— И сообщники Петеросяна поверили в такое его сказочное везение?

— Сначала поверили, но потом просочилась информация, что Адвокат всех и сдал.

— Откуда?

— Кто-то из ментов мог слить, — пожал плечами Магомет Али. — Предателей нигде не любят. В общем, конечно, всех подробностей я не знаю, да и никто не знает. Только одно могу сказать: Адвоката на сходке приговорили к смерти.

— И кто мог исполнить приговор? Ведь все его сообщники по наркобизнесу оказались за решеткой!

— Значит, нашлись люди. — И Магомет Али тяжело вздохнул. — Вай! Все беды от этого человека! Говорил я Кате, бросай ты своего Эдика. Доведет он тебя до беды. Ведь сразу было ясно, что гнилой он тип! До самого дна души гнилой!

— А она что?

— Любила она его, — с горечью произнес Магомет Али. — Этого подонка любила, а меня — нет!

Что ему на это ответить, подруги не знали. И Леся молча погладила мужчину по могучему плечу. Тот сильно вздрогнул и кинул на нее странный взгляд.

— Что? — отдернула руку Леся. — Что случилось?

Магомет Али молча покрутил головой. Но выражение его лица смягчилось. И даже глаза смотрели теперь совсем иначе. Задумчиво и с каким-то изумлением.

— Ну все! Поздравляю, — прошипела на ухо подруге Кира. — Я тебе уже говорила, что он в тебя влюбился? Говорила? Поздравляю! Теперь и до него самого это доперло!

— А что я могу поделать, если я уродилась такой привлекательной?

— Теперь уж точно ничего не поделаешь, — согласилась с ней Кира.

— О чем шепчетесь, девочки?

— Обсуждаем, что красота — это страшная сила.

— Магомет, — пропела Леся. — А ты не мог бы нам помочь в одном деле?

— В каком?

— Нам надо выяснить телефон одной нашей подруги, — подмигнув Кире, сказала Леся. — Она переехала. И то ли теперь в ее квартире офис, то ли вообще телефон сменился, но мы до нее дозвониться никак не можем.

— Нет проблем, — заявил Магомет Али. — Есть у меня знакомый. Целыми днями штаны за компьютером просиживает. Кушать и то забывает. Но уж если чего узнать требуется, то уж лучше него никого нет!

Магомет Али не обманул. Буквально через полчаса у подруг был нужный телефон. Но сам Магомет Али пребывал в большом сомнении.

— Это сколько же лет вашей подружке? — недоумевал он, морща лоб и качая головой. — Тут написано, что гражданка Наталья Курина, на которую старый телефон был оформлен, родилась в тридцать восьмом году. Ей же сейчас, коли жива, сильно за шестьдесят будет.

— А это мамина подруга, — выкрутилась Леся.

— Так бы сразу и сказали, — успокаиваясь, сказал Магомет Али. — Зачем обманывать? Разве бы я не помог? Хоть бы даже и бабушкина, все равно бы помог найти. Для чего же тогда друзья? Чтобы друг другу помогать. А я такой человек, что друзьям всегда рад помочь.

Подруги слушали и благосклонно кивали. Видя такое, Магомет Али еще активней принялся нахваливать самого себя.

— Со мной не пропадешь, — сказал он, выразительно поглядывая на Лесю. — Я человек верный. Если что пообещал, то обязательно сделаю. Не понимаю людей, которые только врут. Разве это настоящие мужчины? Нет, настоящий мужчина должен уметь держать свое слово. Не уважаю людей, которые врут. Я хоть и сам торговец, а в жизни никого не обманул.

Слыша такую бессовестную ложь, которую им вешали на уши, что потом и не снять, подруги приуныли. Однако Магомет Али вскоре исчерпал свой словарный запас и, сосредоточенно посопев, наконец поднялся.

— Завтра Катины похороны, — сказал он, уже стоя у дверей.

— Так скоро?

— Как положено, на третий день.

— Но ведь с ее кончиной не все еще до конца ясно! Менты согласились отдать тело?

— Следователь считает, что она сама таблеток наглоталась, вином их запила, да в ванне и заснула, — произнес Магомет Али. — Лекарство у нее в крови и в самом деле обнаружили. Чего ментам еще надо? Записали в своих бумагах, что она руки на себя от отчаяния наложила. А тело родным выдали. Так вы придете?

— Ой! — спохватилась Кира. — Конечно, придем!

— Как неловко! — встревожилась Леся. — Кажется, у Катиной матери совсем туго с деньгами. Может быть, ей надо помочь?

Магомет Али страшно оскорбился.

— Не надо! — заявил он, гневно сверкнув глазами на девушек. — Что же, я свою девушку и не похороню по-человечески? Я уже дал денег, сколько надо, и даже сверх того. Приходите и сами увидите, все будет достойно!

Закрыв за ним дверь, Кира повернулась к подруге.

— Ну, Леся, — серьезно заявила она ей. — Если ты упустишь такого шикарного мужчину, то ты сама себе враг!

— Ты шутишь?

— Какие шутки! — еле сдерживая клокочущий в ней смех, воскликнула Кира. — Да ты за ним будешь как за каменной стеной. А на крайняк, так шикарные похороны тебе точно будут обеспечены!

И подруги нервно захихикали, чувствуя, как их обеих все сильней и сильней колотит нехорошая холодная дрожь.

Глава 12

Но уже на следующее утро им стало не до смеха, даже до такого горького, как вчера. Похороны Кати были назначены на полдень и должны были состояться на Южном кладбище. Но до этого времени подруги еще намеревались съездить к Наталье Куриной, телефон и адрес которой теперь у них был. Вчера они до нее дозвонились только поздно вечером. Представились работниками собеса и выяснили, будет ли гражданка Курина завтра утром дома.

И вот теперь они стояли на площадке, куда выходили двери еще восьми квартир. Дверь им открыла симпатичная благообразная пожилая женщина.

— Да, это я и есть, — кивнула она им.

Но уже на следующий вопрос лишь удивленно пожала плечами.

— Альберт? Петеросян? Нет, среди моих знакомых такого мужчины никогда не было.

— Как же так? — заволновались подруги. — Вы вспомните! Вы же с ним встречались!

— Целый месяц! — пискнула Леся. — Может быть, у вас и ребенок от него был, а? Вы не стесняйтесь, как есть, так и скажите.

Наталья Владимировна рассердилась. Это было видно сразу.

— Милые девушки, — ледяным тоном произнесла она. — Не знаю, что за нравы царят среди вашего поколения, но нас воспитывали совершенно иначе! Как я могла забыть человека, с которым нас когда-то связывали глубокие чувства? И уж тем более человека, от которого у меня мог быть ребенок!

— А он у вас есть?

— Нет, у меня нет детей! — отрезала Наталья Владимировна. — И честно говоря, именно сейчас я об этом ни капли не жалею!

И она сделала попытку вытолкнуть девиц из своей квартиры и захлопнуть за ними дверь.

— И вообще, если вы из собеса, то должны бы знать, что мы с мужем живем вдвоем! И в ваших подачках не нуждаемся.

— Подождите! — взмолилась Кира. — Простите нас! Мы совсем не это имели в виду! Простите!

— Ну что вам еще надо? — тяжело дыша, спросила у нее Наталья Владимировна. — Я же вам сказала, я не знаю никакого Альберта Петеросяна! Не встречалась я с таким человеком! Ошибка вышла. Перепутали вы!

— Но вы же сами звонили его жене! — воскликнула Кира. — Она нам и телефон ваш дала.

— Только старый! Еще с другой квартиры.

Наталья Курина замерла в явной растерянности.

— С какой другой квартиры? — спросила она наконец. — Я в этом доме с семи лет, как мы из эвакуации вернулись, живу!

Теперь наступил черед подруг изумляться.

— Как же так? Вы же дали жене господина Петеросяна совсем другой телефон!

— Повторяю вам, я не знаю и не знала никакого Петеросяна! И жене я его не звонила! Никогда! Вы уйдете или нет?

— Но постойте…

— Наташа, что там за шум? — раздался мужской голос из недр квартиры.

— Ничего, Витенька, тут девочки перепутали. Ошибка вышла. Ищут какую-то другую Наталью Курину, а пришли ко мне.

После этого женщина сделала еще одну решительную попытку выдворить подруг из своей квартиры. При этом она продемонстрировала недюжинную для своего возраста силу. Но на стороне подруг было численное превосходство и молодость. Они своих позиций не сдали. А между тем в комнате послышалась какая-то возня и шарканье обутых в домашние тапочки ног.

И Наталья Владимировна сдалась. Посмотрев на подруг с отчаянием, она прошептала:

— Умоляю вас, уходите! Уходите! Мой муж ничего не должен знать!

— Чего именно?

— Уходите! — шепотом заклинала подруг Наталья Владимировна, причем на глазах у нее навернулись настоящие слезы, и вообще женщина была близка к истерике. — Ждите меня внизу! Я к вам выйду и все объясню!

Ошеломленные ее натиском подруги покорно ретировались. Сила отчаяния пожилой женщины сразила их. И потом, она же умоляла их скрыть какую-то тайну от ее мужа. От мужчины! Тут уж в подругах невольно проснулась женская солидарность, и они сочли за благо уступить.

Устроившись внизу на нарядной лавочке возле такой же нарядной новенькой детской площадки с горками, песочницами, качелями, кольцами, турникетами и прочими приспособлениями для лазания, ползания и игры, подруги принялись ждать. В этот час детишек на площадке было уже прилично.

— Отрадно видеть, что хотя и не у всех граждан есть возможность отправить своих чад на летний отдых за город, но это их не останавливает, и рождаемость в нашей стране неуклонно растет, — процитировала Леся строки из недавно слышанной речи какого-то спикера.

— Ага, только ты посмотри, тут играет около двадцати детишек, — сказала Кира. — И как минимум десять из них нерусские.

И в самом деле, возле площадки колыхались полные женщины в длинных юбках, бдительно присматривающие за своими черноглазыми, нарядно одетыми детишками.

— Ну и что? Были бы здоровенькие, — возразила Леся, и Кира молча с ней согласилась.

В самом деле, есть ли разница, какого цвета будут глаза у будущих россиян? Были бы хорошие люди. А остальное, как говорится, приложится.

Наталья Владимировна появилась во дворе лишь спустя четверть часа. Впереди нее на поводке скакала беленькая болонка с кокетливым розовым бантиком на голове. Ее хозяйка пролетела мимо подруг, не поворачивая головы и лишь прошептав им:

— Идите за мной!

Она обогнула угол дома. И только тут спустила с поводка болонку и замедлила шаг.

— Ну и заставили же вы меня понервничать! — заявила она подругам, закуривая длинную, пахнущую ментолом сигаретку. — И как вы додумались явиться прямо ко мне домой со своими расспросами?

— А куда мы должны были прийти?

Наталья Владимировна не ответила. Вид у нее был смущенный.

— Я не могла говорить при муже! Он ничего не должен знать! Он думает, что я происхожу из приличной семьи!

— А на самом деле?

— Что вы спрашиваете? Вы же явились ко мне с расспросами о моей невестке!

— Невестка — это сестра вашего брата?

— У нас в деревне так называли сестру мужа! — сухо поправила ее Наталья Владимировна. — Не знаю, как тут у вас. Да мне и все равно!

— А у вас — это где?

— Деревня Жихаревка, — ответила Наталья Владимировна. — Вологодская область. Слышали про такую?

— Нет, — откровенно признались подруги.

— И неудивительно, — хмыкнула женщина. — Еще когда я маленькой была, там уже все хирело. А уж сейчас! Удивлюсь, если там хоть пара старух осталась!

— Подождите, вы же сказали, что вы сами тут родились. В Питере!

— В этом самом доме!

Наталья Владимировна помотала головой:

— Не родилась, а после эвакуации поселилась.

— Все равно!

— Это муж мой так считает, что я городская жительница, — сказала Наталья Владимировна, сильно затянувшись сигаретой. — На деле все совсем не так было!

И, отбросив погасшую сигарету в траву, она начала рассказывать. Родилась Наташа Курина в очень бедной семье. В деревне у них народ вообще жил небогато. Что поделаешь, такие уж у них места. Хлеб родил плохо, огород кормил того хуже. Оставалась надежда на скотину да на ремесла. Но ремесла в деревне в советское время пришли в упадок. Не было рынка сбыта. А вот скотина кое-как позволяла прокормиться.

И маленькая Наташа, едва научившись стоять на слабых ножках, уже знала, что входит в ее обязанности. Нарвать столько-то травы для кроликов, чтобы те за короткое северное лето успели нагулять побольше жирку и наплодить побольше потомства. Потом, когда подросла, ей поручили присмотр за овцами, козами и свиньями. Впереди Наташу ждала стезя доярки в родимом колхозе.

— По стопам матери пойдешь! — заявлял ей подвыпивший отец. — Она тебя всему, что сама знает, научит. Так сказать, передаст эстафету.

Наташа с ужасом смотрела на изуродованные дойкой руки матери и в душе клялась, что с ней такого не случится. Нет уж! У нее руки будут мягкие и белые. Как у той женщины на висящем на двери календаре. У женщины со слегка циничным взглядом голубых глаз и тщательно причесанными светлыми волосами. У самой Наташи глаза и волосы были еще лучше. И она просто не понимала, чего ради должна сгинуть в коровьем навозе, рано состариться и никогда, никогда в жизни не видеть продыха от тяжелой деревенской работы.

Спасение виделось Наташе в большом городе. В Ленинграде у нее жила тетка. К ней и отправилась Наташа под видом поступления в сельскохозяйственный техникум. На самом деле с теми знаниями, которые получила девочка в деревенской школе, трудно было рассчитывать даже на училище. Но Наташа умела мечтать. И, как ни странно, жизнь оказалась добра к ней.

Одинокая городская тетка, как ни странно, встретила племянницу приветливо. И даже прописала ее к себе. А затем посоветовала поступить в училище на специальность швея-мотористка.

— Все лучше, чем в коровнике горбатиться! — сказала она племяннице. — Учись, а там, глядишь, и жениха себе подходящего сыщешь! Город большой, парней много.

Но так только казалось на первый взгляд. То ли Наташа хотела получить Луну с неба и сознательно выбирала себе таких кавалеров, только попадались ей одни снобы. Едва услышав, что имеют дело с будущей швеей-мотористкой, еще совсем недавно работавшей в коровнике, они дружно воротили свои породистые носы и исчезали с Наташиного горизонта.

После нескольких обломов Наташа стала осторожней. Она уже не так охотно рассказывала о себе правду. Но она, проклятая, все равно вылезала наружу. И до свадьбы дело никак не доходило. Женихи, а если не женихи, то уж их родители проявляли поистине удивительную осторожность, желая знать о будущей родственнице всю ее подноготную. Больше всего их смущал ее короткий срок пребывания в городе. За ним следовало дознание и быстрое разоблачение.

— Ой, не тех ты себе парней выбираешь! — вздыхала Наташина тетка после очередного провала планов своей племянницы. — Бери попроще. Вон хотя бы Ванька из соседнего подъезда. Глаз с тебя не сводит. И зарабатывает прилично. Ему все равно, откуда ты. Была бы женой хорошей.

Но Наташа не хотела работавшего ассенизатором Ваньку. Не хотела она и грузчика Виталика. Она хотела как минимум профессорского сынка. Ну или на худой конец хотя бы доктора наук. В общем, в конце концов у Наташи получилось подкупить паспортистку в их жилконторе. И теперь по бумажкам значилось, что Наташа проживает в этом доме с самого детства. И никакого коровника в жизни не нюхала. Свое училище Наташа закончила, но перед женихом изображала, что не работает, готовится поступать в институт.

В общем, очередной кавалер наконец попался в расставленные ею сети. И к огромной радости Наташи, женился на ней. Но вот чего он не согласился ей дать, так это его фамилию.

— Вот родишь ребенка, тогда и станешь Цветковой, — высокомерно заявила ей будущая свекровь. — Фамилия у нашей семьи известная. И носить ее — уже честь, которую еще заслужить надо!

Прописать невестку к себе они тоже отказались. Но Наташа не спорила. В конце концов не в фамилии счастье. Да и прописка у нее, спасибо тетке, имелась. Хотя, конечно, и унизительно, если разобраться. Но Наташе так хотелось выйти замуж в приличную семью, что она готова была проглотить любую обиду. Как ни странно, в семье мужа Наташа прижилась. Разумеется, работать она не работала. Вела домашнее хозяйство, встречала мужа с работы, угождала свекру и свекрови и в конце концов стала получать от них свою толику уважения.

После кончины родителей мужа Наташе стало полегче. Дома она была целый день одна. Никого не надо было изображать. Но, придя домой, муж любил рассуждать о засилии на их кафедре так называемых молодых специалистов.

— Понаехали из сел да деревень! — злобно бурчал он. — Знаний никаких! Воспитание — от сохи, а туда же! В академики лезут! Нет уж, коли тебе на роду написано в навозе ковыряться, так нечего других им пачкать.

Слушая такие разговоры, Наташа в душе поздравляла саму себя с удачным обманом. Ее высокомерный муж и не подозревал, с кем живет под одной крышей и спит на одной кровати. И молодая женщина уже начала поздравлять себя в глубине души, как вдруг грянул гром. Однажды, когда муж был на работе, раздался звонок в дверь. Наташа, полагая, что это явилась домработница или соседка, открыла ее, не спрашивая. И чуть не упала в обморок.

На пороге стояла ее бледная до зелени невестка. Жена ее брата Митьки. Наташа знала, что Митька тоже обитал в Питере и вместе с женой был прописан у тетки. Но Наташа после замужества не поддерживала отношений с родней. И строго-настрого запретила тетке говорить, где она живет, и давать ее адрес.

— Что скривилась? — устало спросила у Наташи невестка. — Не рада мне?

— Уходи! — вырвалось у Наташи. — Муж не должен тебя видеть! Он не знает обо мне правды. И не знает, откуда я родом!

— Не знает, говоришь? — скривилась женщина. — Ну и что теперь? Он не знает, а эту мне куда девать?

И только тут Наташа поняла, что в руках у невестки не тюк с вещами, как она вначале подумала, а живой младенец. Еще совсем крохотный, красный и сморщенный.

— Откуда это у тебя? — ахнула Наташа, ощутив неприятный укол в самое сердце.

У нее самой детей, несмотря на все ее старания, не было и не предвиделось. Обследование показало, что несколько абортов еще в юности сделали свое черное дело. Детей Наташа иметь не могла. И от этого она только еще больше взъярилась на гостью.

— Чего притащилась? — злобно прищурилась Наташа. — Убирайся!

— Плохо мне, — тихо произнесла невестка. — Помираю, кажись. Совсем меня скрутило.

— Чего же из больницы ушла?

— Когда выписывалась, вроде бы ничего было, — ответила женщина. — А теперь скрутило. Так чего, пустишь?

— К тетке иди! Там ведь прописана!

— Не пускает она меня с ребенком, — вздохнула Наташа. — Не от мужа ведь он.

— Как?!

— Помер Митька два года назад. Не знала?

Наташа в самом деле ничего не знала. Общение с родней она свела к минимуму. И даже с родной теткой, которая ей так много помогала, старалась не разговаривать.

— Откуда же тогда ребенок?

— Не знаешь, откуда дети берутся? Нагуляла я его от одного добра молодца, — сказала невестка. — Только он меня и знать не желает. Так что, пустишь?

— Нет! Домой езжай!

— Эх! — с досадой вздохнула невестка. — Не думала, что так получится. Да делать нечего. Видать, придется в деревню ехать. Там матери подкину. А к себе точно не возьмешь? У тебя ведь детей нет. Я знаю. Возьми приемышем.

— Ко мне нельзя! — твердо произнесла Наташа. — У меня муж не должен ничего знать о моей родне. И чужого ребенка он тоже не примет.

Это они с мужем обсуждали неоднократно. И Наташа хорошо знала позицию супруга в этом вопросе. Либо его собственный ребенок, либо — никакого.

— Не хватало еще, чтобы гены какого-то папаши-алкоголика или матери-хабалки сказались в приемыше! — бухтел муж.

Сам он был биолог и отлично знал, какая коварная штука эти гены. Одним словом, Наташа выставила свою родственницу. И больше ее не видела. От родни она краем уха слышала, что жена ее непутевого брата Митьки в самом деле вскорости померла. Куда делся ребенок, Наташа не знала. Да и не интересовалась.

У нее появились другие дела и приятные заботы. Муж неожиданно сделал какое-то важное открытие, за которое ему стали присуждать премии и награды. Наташа теперь вместе с мужем не вылезала из-за границы. Муж проводил время на симпозиумах и научных советах, а Наташа бродила по улицам европейских городов, обмирая от обилия красивых вещей в магазинах, домов и парков.

Благополучие мужа продолжилось и после перестройки. Он умел вовремя учуять, куда дует ветер. И сейчас Наталья Владимировна жила с мужем, ни в чем не нуждаясь. К тому же теткина квартира досталась ей. Квартиру мужа они сдавали. И получали неплохой дополнительный доход.

— Хотя к чему нам столько денег? — вздохнула Наталья Владимировна. — Вдвоем живем. С Нексей.

Нексей звали болонку, которая, несмотря на свои крохотные размеры, пока ее хозяйка ударялась в воспоминания, уже успела основательно загадить весь газон, покусать огромного ротвейлера и загнать на дерево кошку с двумя котятами. Одним словом, провела время весьма приятно, ни в каких деньгах для счастья явно не нуждаясь.

— У мужа близкой родни не осталось, я со своими тоже отношений не поддерживала, всех растеряли, живем вдвоем, век коротаем, — вздохнула снова женщина. — Иной раз так и кольнет в сердце. И чего я у невестки ребенка не взяла? Все не чужая она мне была.

И женщина наконец замолчала. А подруги растерянно переглядывались. И к чему был весь этот рассказ? Какое им дело, что Наталья Владимировна всю свою жизнь скрывала от высокомерного и запугавшего ее мужа свое происхождение?

— А я вам разве не сказала? — удивилась Наталья Владимировна, когда подруги задали ей этот вопрос. — Невестка-то моя, которая с ребенком приходила, она была моя полная тезка. Тоже Наташей кликали. Отец Володя, как и мой, а по мужу, по брату моему, значит, фамилия у нее тоже моя была — Курина.

Подруги молчали, пытаясь осмыслить услышанное. А Наталья Владимировна тем временем прибавила — видать, в самом деле болело у нее сердце за то, что отказалась в свое время от шанса завести ребенка:

— А может быть, и правильно я сделала, что не взяла у Наташки ее девчонку. Больно уж черномазой уродилась.

— Как?!

— А так, я еще тогда в одеяльце-то глянула и сразу увидела: не русский у невестки младенец.

— Негритенок?

— Да нет, просто глазки черные и родилась уже с волосиками — черными. Длинные такие, черненькие. И курчавились.

И, вздохнув, Наталья Владимировна в последний раз покачала головой:

— Нет, все-таки права я тогда была! И как бы мы такую чумазую с мужем растили? У нас обоих волосы светлые. Пришлось бы мне в брюнетку перекрашиваться. А так недолго и волосы испортить.

Выцарапав у женщины название местечка, откуда была родом ее невестка, подруги попрощались с ней, оставив на газоне в обществе ее собачки. Уходя, девушки оглянулись, и сердце у них невольно сжалось. Наталья Владимировна так все и стояла неподвижно, понурившись.

— Вот гады мужики! — выругалась Кира. — Хлебом их не корми, дай любимой женщине жизнь отравить!

— По крайней мере, она сыта, обута и одета, — возразила Леся. — И знаешь, если бы она в самом деле хотела завести ребенка, то уговорила бы мужа. А видать, не больно-то ей и самой хотелось с младенцем возиться. Это она теперь, когда старость не за горами, о наследнике задумалась. А в молодости знать ни о чем таком не хотела.

От Натальи Владимировны подруги отправились на похороны Кати. Они и так уже запаздывали. Но Магомет Али, как и обещал, встретил их у входа на кладбище. И показал дорогу. Народу пришло не так много, как можно было думать. Главным образом родня Кати. Близких подруг у красивой девушки не было.

— Тут мы ничего нового не узнаем, — сказала Кира, едва окинула взглядом собравшихся. — Эти люди с Катей общались только во время официальных визитов. Ничего личного. Ничего они о ней нового нам не расскажут.

Вернувшись домой, девушки сразу же схватились за атлас мира. Разумеется, ни Жихаревки, где находилось родовое гнездо Натальи Владимировны, ни Покровки, где жила родня ее невестки и куда та отправилась с грудным младенцем, подруги не нашли.

— И что делать?

— В Интернете надо посмотреть, — предложила Леся.

— У меня компьютер глючит, на каждой странице по полчаса виснет, — пожаловалась ей Кира.

— Тогда пошли в интернет-кафе. Тут неподалеку открылось. И мальчики там симпатичные работают.

Кира выглянула на улицу. «Мерседес» Магомета Али уже уехал со двора. Таким образом, путь был открыт. И подруги отправились в кафе. Оно располагалось на первом этаже в обычной трехкомнатной квартире. Стенки между комнатами сломали, прорубили дверь на улицу, перевели квартиру в нежилой фонд и открыли в образовавшемся помещении интернет-кафе.

Коротко обрисовав задачу двум совсем зеленым юнцам, они выжидательно уставились на них.

— Сделаем, — важно кивнул головой худенький и чахленький.

Второй, весьма рыхлый, несмотря на юный возраст, парень уже зарылся с головой в компьютер.

— Повторите название деревни? — спросил он у подруг.

Потом пощелкал по мышке и поманил девушек к себе:

— Вот ваша карта!

Девушки с интересом посмотрели на развернувшуюся перед их взором местность. Карта была настолько подробной, что на ней были отмечены овраги, болота и даже крохотные ручейки и ключи.

— Какая точность! — восхитились девушки.

— Армия делала.

— Армия?

— Ну да, военные составляли для своих целей, — пожал плечами парень. — Но учтите, тут написано, что карта восемьдесят третьего года выпуска. С тех пор топография местности могла немного измениться.

Этим ребятишкам, которые сами родились в то время, когда была создана карта, она казалась чуть ли не ископаемой древностью. А вот подруги, наоборот, думали, что вряд ли в окрестностях Жихаревки и Покровки с тех пор что-то сильно изменилось.

— Ну что, прямо сегодня туда и поедем? — спросила у подруги Кира.

Леся склонялась к тому мнению, что терять времени не стоит. Чем скорее они найдут следы той женщины, Наташи Куриной, и ее дочки-брюнетки, тем скорее раскроют тайну убийства Петеросяна и, возможно, Кати.

Но планам подруг не суждено было осуществиться. Кире позвонил Пантелеймонов и непривычно строгим голосом поинтересовался, где они и что делают.

— Мы дома.

— Вот там и оставайтесь!

— Почему?

— Убит муж Жанны Альбертовны, — сказал Пантелеймонов.

— Как?

— Лбом об косяк! А если без шуток, то выпал из окна своей городской квартиры.

— Самоубийство?

— Вряд ли, — хмуро произнес Пантелеймонов. — Соседка утверждает, что мужчина привел к себе гостью. Молодую девушку.

— Проститутку?

— Этого она не знает. Лица девушки тоже не видела. Но говорит, что девушка была стройная, с длинными ногами. Одним словом, особа модельного типа. Тощая и мускулистая.

— И что? Когда муж Жанны выпал из окна, девушка была в квартире?

— Предположительно. Мы пока работаем тут. А вы сидите дома. И носа никуда не высовывайте.

Но это предостережение только подхлестнуло любопытство подруг. И они не придумали ничего лучше, как позвонить самой Жанне Альбертовне. Та говорить не могла. К телефону подошла какая-то пожилая женщина. Как оказалось, двоюродная тетя Жанны Альбертовны — сестра ее матери.

— Ой, беда! — причитала та. — Беда, большая беда! То Эдик, теперь Жора! Ой, как быть дальше, прямо и не знаю.

— А как Жанна Альбертовна? — удалось вклиниться Кире. — Держится?

— Что ей остается, — всплакнула женщина. — Жанночка у нас молодец! Вся в свою мать пошла и в бабушку. Наша порода. Ольшанских!

Кира на минуту задумалась. Ольшанские! Где она могла слышать эту фамилию? Но ее собеседница уже снова взяла нить разговора в свои руки.

— Жанна мне сказала, что вы тут картинку с нашей фамильной брошью приносили? — спросила она.

— С браслетом.

— Неважно, — со свойственной всем пожилым людям легкой брюзгливостью отозвалась женщина. — Браслет или брошь — это все равно наша вещь. Из украденной у нас коллекции. Сомнений лично у меня никаких нет!

— А откуда она в вашей семье?

— От наших предков! Граф Ольшанский — герой войны с Наполеоном! Слышали о таком?

— Да, — соврала Кира.

Хотя почему соврала? Что-то такое у нее в голове все же крутилось. Но тетя Жанны ее небольшого обмана не раскусила. Она продолжала рассказывать про своего знаменитого предка. И закончила рассказ такими словами:

— Хоть с материнской стороны Жанна может гордиться своими предками! Потому что отцу ее — нашему Альберту, очень повезло, что Машенька вообще взглянула в его сторону! Хотя лично я до сих пор не понимаю, что она нашла в этом человеке! Он ей совершенно не подходил.

Итак, Машенькой звали маму Жанны. И она была русской. И мало того что русской, но еще и происходила из знатного рода. Кира задумалась. Что же заставило эту самую Машеньку выйти замуж за своего мужа Альберта Петеросяна? Любовь? Или тут была какая-то иная причина?

В целом звонок оказался полезным. Подруги условились с Евдокией Николаевной — так звали тетю Жанны по материнской линии, — что она составит для них подробный перечень пропавших семейных драгоценностей. И разыщет в семейном архиве фотографии и портреты бабушек, тетушек и прочих родственниц, которые оказались запечатленными для истории в этих самых украшениях.

— Знаю, Жанна для вас обещала сделать это доброе дело, но сейчас ей не до того, — сказала Евдокия Николаевна. — Да и в любом случае ей бы пришлось обращаться за помощью ко мне.

— Почему?

— Потому что я старейшая из рода Ольшанских, проживающих в России, — с гордостью поведала им дама. — И потому, что именно я и есть хранительница нашего семейного архива.

Подругам очень не терпелось взглянуть на украшения семьи Ольшанских, браслет которых на такое короткое время попал в руки Кати, но не принес ей ни капли счастья.

— Нет, — решительно отказала подругам Евдокия Николаевна. — Сегодня я никак не могу с вами встретиться. Я должна побыть с Жанной. Она совсем плоха, бедняжка.

— Тогда завтра?

Завтра к вечеру Евдокия Николаевна обещала подготовить все для подруг.

— В крайнем случае, послезавтра утром, — сказала она. — Или днем. Одним словом, если заедете ближе к вечеру, то я уже точно буду знать, чем вас порадовать.

Подруги закончили разговор с пожилой женщиной и переглянулись.

— Можем спокойно ехать в Покровку, — сказала Леся. — Евдокия Николаевна еще не скоро раскачается.

— У меня тут одна мысль мелькнула.

— Какая?

— Та женщина, которая представилась сестрой Петеросяна и которую мы ищем, она ведь могла быть его сестрой и с материнской стороны.

— Ого! А ведь точно!

— Хотя Жанна нам бы сказала, коли у ее матери была бы другая семья.

Но повторный звонок на дачу принес подругам сплошное разочарование. Евдокия Николаевна с возмущением отвергла даже намек на то, что у ее сестры Машеньки — матери Жанны — могла быть еще какая-то другая семья или тем более ребенок.

— Да что вы такое говорите! Машенька вышла замуж за Альберта, когда ей только-только исполнилось восемнадцать лет. Какая вторая семья? Какой ребенок? Машенька сама была ребенком. Чистым и непорочным ангелом! Не смейте возводить на нее напраслины! Конечно, я понимаю, у вас такая работа, чтобы всех подозревать. Но нельзя же всех под одну гребенку причесывать.

Евдокия Николаевна всерьез раздухарилась. И Кире пришлось потратить порядочно времени, чтобы убедить старушку в том, что у нее и мысли не было опорочить светлое имя ее сестры Марии.

— Просто мы ищем сестру Эдуарда, — пыталась втолковать она старухе. — Не Жанну Альбертовну, а другую.

— Ищите среди детей Альберта! — последовал холодный ответ. — Уверена, у этого человека могли быть внебрачные дети, о которых он считал нужным помалкивать. Машенька, узнай она о несчастных крошках, обязательно бы потребовала, чтобы Альберт взял их к себе.

— А он этого не хотел?

— Он и своих законных детей не слишком жаловал, — сказала Евдокия Николаевна. — Я иногда даже задумывалась, как же так? Вроде бы армянин. Должен любить родных детей. А он с ними всегда был холоден и сух. Ни поиграть, когда они были маленькие, ни поговорить, когда подрастать начали. Такой уж он человек! Сухарь!

— Тетя, — раздался на заднем плане голос Жанны. — Ты несправедлива к папе!

— Сухарь в шляпе, вот он кто есть твой папа! — сердито воскликнула Евдокия Николаевна и, быстро свернув разговор с Кирой, торопливо попрощалась.

Глава 13

Этим же вечером подруги выехали в Жихаревку. Рассудив, что там они точно будут в полной безопасности, как им и советовал Пантелеймонов. Преступник орудует в Питере. И в такую даль за ними точно не попрется.

— Сколько же нам туда ехать? — спросила Леся сонным голосом.

— Если повезет, то управимся часов за шесть.

— Меня что-то в сон клонит.

— Так поспи, — предложила подруге Кира. — Поспи, пока есть такая возможность. Потом от Вологды мне понадобятся твои указания штурмана.

Леся перебралась на заднее сиденье и свернулась там калачиком. Она уже чувствовала, как сон накатывает на нее густой теплой волной. И вот ведь странное дело, она никогда не могла уснуть в машине, если за рулем сидел мужчина. Пусть даже горячо обожаемый мужчина с водительским стажем в десять или даже двадцать лет. Все равно Лесе было неуютно. И глаза сами собой открывались, чтобы контролировать каждое движение водителя и не пропустить тот момент, когда на дороге возникнет опасность.

И хотя Леся сама прекрасно понимала, что от нее в такой ситуации проку будет немного и ничегошеньки она изменить все равно будет не в силах, все равно не могла переспорить свое подсознание. И никогда не спала в машине.

Но с Кирой, странное дело, все было наоборот. Машину Кира водила как бог на душу положит. Правила путались в ее голове, с удивительной легкостью нарезая из обрывков нечто совершенно противоположное положенному. Опыт вождения у Киры опять же был минимальный. И поди ж ты! Леся спокойно и сладко уснула, пребывая в полной уверенности, что подруга уж найдет способ, чтобы избежать проблем. И довезет ее и себя до места назначения в целости и сохранности.

Думая так, Леся спокойно проспала всю дорогу до Вологды. И проснулась только после того, как Кира затеребила ее за плечо.

— Вставай!

Леся открыла глаза и огляделась по сторонам. Вокруг было темно.

— Что случилось? — испугалась она.

— Ничего не случилось, — хмуро произнесла Кира. — Мы проехали Вологду. И похоже, я заблудилась в этих дорогах.

— Да?

— Пацаны были правы, — разглядывая карту, добавила Кира. — За последние двадцать с лишним лет ландшафт претерпел некоторые изменения. Или окрестная шпана просто указатели посшибала.

— А где мы?

— Если бы я знала!

— А почему стоим? Надо ехать дальше. Глядишь, и увидим какой-нибудь ориентир.

Кира вздохнула, и машина, переваливаясь из одной выбоины на дороге в другую, поехала дальше. Наконец они выехали на холм и впереди увидели скопление огней.

— Там какая-то деревня! — обрадовалась Леся.

— Скорей, село.

Девушки вылезли из машины и принялись обозревать окрестности. Дороги к деревне не было. Одни распаханные и засеянные злаками поля. Ехать по пшенице или даже овсу или ячменю (выросшие в городских джунглях да еще сейчас в темноте, подруги разобрать не могли, что это такое растет у них на пути) подруги отказывались.

— И главное, ни одной таблички с указателями! — возмущалась Леся, забираясь обратно в машину.

Подруги решили штурмовать соседний холм. С него сходила узкая тропочка к деревне. На поверку тропочка оказалась дренажной канавой, в которой «десятка» застряла, что называется — ни взад, ни вперед.

— Пошли дальше пешком! — решила Кира.

— А машину бросим?

— Все равно она так застряла, что без тягача ее не вытащить. Не ночевать же нам тут?

И подруги поковыляли в темноте по на редкость неровному полю. Да еще раскисшая от недавних дождей земля скользила под ногами. И подруги уже десять раз шлепнулись бы в грязь, не поддерживай они друг друга.

— Моим любимым босоножкам пришел конец! — стонала Леся. — Я чувствую, как шатается каблук. А ведь это Lanvin! Лакированная кожа! Хит прошлого сезона. Я намеревалась проносить их хотя бы это лето!

Кира, которая надела в это путешествие по полю недавно купленные сабо, мрачно улыбалась. Пусть они натерли ей ноги до волдырей! Пусть! Зато теперь, после путешествия по перепаханной местности, они наверняка пришли в полную негодность. И она с чистой совестью сможет от них избавиться!

Но ее надежды оправдались не в полной мере. Злополучные сабо, конечно, были облеплены грязью и напоминали две увесистых глыбы глинистой земли, но стоило их сунуть под колонку, как вся глина отвалилась, и сабо предстали перед Кирой в своем первозданном виде.

— Черт! — в сердцах бросила Кира, стоя босой ногой на земле и придирчиво разглядывая неистребимые сабо. — Черт! Черт!

— О боже! — раздался крик души всего в метре от нее.

Кира повернула голову и обнаружила, что ее подруга в полном отчаянии склонилась над своими босоножками. В свете уличного фонаря они и в самом деле выглядели плачевно. У них скособочились каблуки, оторвался один из ремешков, а грязь впиталась в простроченную кожу с такой силой, что выковырять ее из швов не представлялось никакой возможности.

— Ты это видишь? — простонала Леся, протягивая подруге свои погибшие босоножки.

— Не плачь! Купим тебе другие!

Но Леся была безутешна. Она не желала другие. Она хотела именно эти. Чтобы немного ее отвлечь, Кира потянула босую подругу за собой. Они прошли вдоль по безлюдной поселковой улице. И наконец вышли к некоему подобию площади. Тут стоял стенд с фотографиями крепких мордастых мужиков и румяных теток.

— Наши знаменитые соотечественники! — прочитала Леся. — Гордость Орловска!

— Ого! — обрадовалась Кира. — Вот мы где, оказывается!

Судя по ее карте, от Орловска до Жихаревки и Покровки было не больше десяти километров пути. Но как их преодолеть в темноте и пешком?

— Вон там что-то светится, — слабым голосом произнесла Леся.

Кира ровным счетом ничего не видела. Но ее тоже с удивительной силой тянуло в ту сторону.

— Уверена, там у них что-то вроде кабачка!

Кира знала за собой эту особенность. Даже в самой глухой деревушке, окинув окрестности опытным взглядом, она безошибочно командовала, в каком направлении следует двигаться, чтобы набрести на «разливуху» или хотя бы магазинчик, где им продадут местную версию «Вдовы Клико» или достанут из-под полы немного виски местного изготовления. Ну, или на крайний случай коньяка, отдающего сивухой и подкрашенного зверобоем.

В общем, она оказалась права. Это был магазинчик. Но возле него стояло несколько лавочек, на которых расположились местные дамы и их кавалеры призывного возраста, потягивающие из бутылок местное пиво и даже «Балтику». Они с удивлением воззрились на появившихся из тьмы босых подруг с туфлями в руках.

— Тусуетесь? — бодро произнесла в знак приветствия Кира. — А у нас на вашем поле машина застряла! Поможете одиноким девушкам?

Интерес к подругам среди местного населения заметно возрос. Все-таки на мужчин волшебно действует словосочетание «машина» и «одинокая девушка». Двое молодых людей, явно не обремененных подружками, поднялись со своих мест. И предложили свои услуги. От галантных джентльменов пахло пивом, и их слегка пошатывало, но это не уменьшало их уверенности в собственных силах.

Кира их услуги приняла весьма благосклонно.

— Но еще хорошо бы подогнать трактор, — сказала она.

С трактором возникла заминка. По словам новых знакомых, трактора и прочая тягловая техника находились в ведении единственного человека — фермера, засеявшего окрестные поля хлебом. Будучи человеком хозяйственным, он на ночь загонял технику в ангар. И вызволить ее оттуда до утра было совершенно невозможно.

Поэтому было решено, что двое помощников подруг наберут еще друзей-приятелей в качестве подмоги. А в случае удачи подруги выставят всем участникам пиво, и дело с концом. Как ни странно, но этот план сработал. Крепенькие деревенские парнишки облепили Кирину «десятку» словно муравьи. И, недолго помучившись, вытолкали ее на ровную стежку. Потом подругам показали дорогу до поселка, которую они в темноте просто не приметили.

— А тут вполне можно жить, — заметила Кира, щедро одаривая всех пивом и даже не обращая внимания на то, что желающих выпить существенно больше, чем участвовавших в процедуре спасения ее машины. — Цены более чем гуманные. И местные ребята отзывчивые и славные.

— Мы сюда приехали не курортные романы крутить! У нас дело!

Это напоминание заставило Киру устыдиться своих суетных мыслей.

— Жихаревка? — казалось, удивился один из парней, когда подруги обратились к нему за разъяснениями маршрута. — Не знаю, вряд ли вы туда доберетесь.

— Почему? Потому что темно? Так мы до утра подождем.

— Нет, дело не в этом. Дороги туда нет.

— Как нет?

— Там уже, почитай, лет десять никто не живет, — сказал парень. — Даже летом. Электричества нет, дороги заросли. А сейчас после дождя там и вовсе не проехать.

— А в Покровке? Там тоже никто не живет? — упавшим голосом спросила Кира.

Но, к их радости, выяснилось, что в Покровке как раз дела обстоят неплохо. Еще один фермер — не такой крупный, как их собственный, но тоже достаточно работящий и предприимчивый, принялся разводить домашнюю птицу.

— Сначала цыплят бройлерных закупил, потом линию по производству яиц открыл. А теперь, когда все на ушах из-за птичьего гриппа стоят, он на перепелок переключился. Дескать, эта птица всегда в вольере содержится. На вольном выгуле не бывает. Так что контакта с заразными собратьями можно избежать.

На этой-то небольшой птицефабрике работало все непьющее население Покровки, денно и нощно благословляющее человека, давшего им по местным меркам совсем неплохой источник существования. Впрочем, надо отдать должное, непьющих в деревне было мало. И преимущественно женщины. Но все же жизнь в Покровке еще теплилась.

— Вот туда и поедем, — решили подруги.

Да и зачем им, если разобраться, эта Жихаревка? Ведь мать Наташи Куриной, к которой та повезла свою новорожденную дочь, жила как раз в Покровке.

— В Покровку решили ехать? Туда хоть сейчас вас проводить можем.

— А не темно?

— Дорога известная. До рассвета как раз управимся.

Когда первые лучи раннего летнего солнышка коснулись земли, подруги уже стояли на главной и единственной улице Покровки. Деревушка была довольно большой. Но и тут новых домов не было.

— Зачем? Вокруг полно заброшенных деревень, а там еще много добротных срубов, — пожали плечами провожатые подруг. — Бери, разбирай и строй на новом месте. К чему на новый строевой лес тратиться, коли старые бревна еще в самый раз?

Та птицефабрика, о которой столько были наслышаны подруги, стояла в отдалении от деревни. По периметру ограды была пущена колючая проволока. И глухо лаяли цепные псы.

— А как же иначе? — не поняли недоумения подруг их провожатые. — Народ у нас сами знаете какой. И не хочет, а все равно украдет. Вот и приходится оберегаться. Хотите, мы вас туда проведем? У Кольки там тетка работает. Она только рада будет.

Но подруги от экскурсии по птицефабрике отказались. Не затем они в такую даль ехали, чтобы аммиаком дышать. Вместо этого они отправились по деревенским домам, в поисках семейства Куриных. Уже в первом доме их подняли на смех.

— Да тут в прежние времена, почитай, в каждом доме Курины жили, — произнес крепенький еще старичок, который завтракал прозрачной как слеза горилкой, закусывая ее зеленым луком и солеными огурчиками.

Он и подругам и их провожатым налил. И не стал слушать возражений подруг.

— Пока не выпьете, слова не скажу! — твердил он, подсовывая подругам маленькие, потускневшие от времени граненые рюмочки на толстой ножке. — Пейте. Я сам из зерна гоню. Это вам даже не ваша городская водка, а получше будет.

Продукт домашнего винокуренного заводика и в самом деле был потрясающе вкусным, если такое определение вообще подходит к самогону. Но в нем не слышалось и намека на сивушные масла. Он был прозрачным и пился легко, словно вода.

— От родного деда рецепт достался, — похвастался дед. — А он, кстати говоря, тоже Куриным был.

— Да? — осоловевшие от одной рюмки, пробормотали подруги.

Еще бы, всю ночь они провели в пути. Потом прогулка босиком, потом снова ехали. А теперь с утра пораньше заправились самогоном на голодный желудок. Было от чего поплыть голове. Однако дед оказался хлебосольным хозяином. Он полез в печь и извлек из нее чугунок с картошкой, залитой домашним молоком. Перетопившееся вместе с картошкой за ночь молоко было покрыто нежно-кремовой пленкой. И картошка, словно сахарная, буквально таяла во рту.

Все ели из одного чугунка. Тарелок в хозяйстве у деда не водилось. Он считал это глупостями. Сам он бодро хрумкал малосольным, пахнущим чесноком и укропом огурчиком, запивая его топленым молочком. От одного этого зрелища у подруг заурчало в животе. Но дед запивал трапезу самогонкой и уверял, что всю жизнь так делает и все в его семье так завтракают. И ни разу никто животом не мучился.

— А вот дачники к нам в прошлом годе приезжали, так у них все питание было с собой из города привезено. И что? Помогло оно им? Да ни в коем разе! Только и знали, что до нужника бегали. А все почему? Потому что добавки ихние пищевые только в больших городах действуют. А у нас тут сам воздух такой, что сплошной витамин. Переизбыток в организме у горожан случился, я так по уму думаю.

— Дедушка! — взмолилась наконец Леся. — Вы нам про Куриных рассказать обещали!

— А! Ну да! Курины в нашей деревне раньше почтенной фамилией были. Еще до революции они разную домашнюю птицу в больших количествах держали. На каждой ярмарке их кура и яйцо лучшими считались.

— А потом что?

— Знамо что! — хмыкнул дед. — После революции их кулаками посчитали. Старший Курин вовремя с пятью своими сыновьями разделился да велел им в разные стороны сваливать. Тем и спаслись. Но хозяйство на разные части распалось. Кто-то в город подался. Кто-то заболел да помер. Кто-то в Жихаревку перебрался. Так от Куриных у нас, почитай, никого и не осталось.

Подруги расстроились. Но потом сообразили. Ведь Наташа была Куриной только по мужу. А как была ее девичья фамилия?

— Во! — кивнул головой дед. — В аккурат только бабка Гана тут и осталась. Хоть и не Курина, да дочь за Куриным замужем была. В общем, из всей фамилии только бабка Гана. Да внучка ейная!

И дед странно хмыкнул.

— Внучка? Курина?

— Ага, — кивнул дед. — По паспорту Курина. А так…

— А что так?

— Наташка ее в городе нагуляла, — произнес дед, изрядно развеселившийся от выпитого самогона и явно не прочь теперь посплетничать. — Говорила-то, конечно, что от мужа родила. В законном браке. Только бабы наши документы подсмотрели. Митька — Наташкин муж — в шестидесятом году помер. А ребенок у нее аж в шестьдесят втором родился. Разве же такое бывает?

— А где сейчас эти женщины?

— Наташка, как ребенка матери завезла, так хвостом вильнула и обратно в город подалась. Только ее и видели! Бабка Гана потом говорила, что померла дочка. А где похоронена, она и не знает.

— А девочка?

— Какая?

— Наташина дочка!

— Какая же она девочка! — развеселился дед. — Ей уже за сороковник перевалило. Скоро на пенсию выйдет. А так ничего не скажу, справная получилась баба. Мать хорошая. Да и жена. Михею своему спуску не дает. Пить особо не позволяет. И он при ней шелковый делается! Только как поглядишь на нее, сразу скажешь, не русская она. От грузина или армянина ее Наташка нагуляла. Только у них такие носы крючками бывают. В наших местах отродясь таких носов не водилось.

— И где она сейчас?

— Да где ей быть? Дома у себя. Говорю же, хозяйка из нее справная получилась. И корову держат, и свиней. Куда же ей от хозяйства деваться? Скотина — она ведь каждый день кушать хочет. Эх вы, городские! Ничего-то вы в нашей жизни не понимаете. Дома Наталья, где же ей еще быть?

Подруги слушали и ужасались. Похоже, они проделали этот длинный путь совершенно напрасно. Дочь Петеросяна стала примерной женой и трудолюбивой крестьянкой. Вырастившая ее бабушка сумела привить внучке простые народные понятия о жизни. И за лучшей долей дочь Наташи, похоже, никуда не гналась.

Но все же подруги решили повидаться с Аней — так звали дочь Наташи Куриной. И окончательно прояснить вопрос, не была ли она на свадьбе у своего брата по отцовской линии. Они нашли женщину там, где им и пообещал гостеприимный старичок. На скотном дворе. В столь ранний час тут уже кипела работа. Коровы ушли на пастбище, но вот прочая домашняя живность требовала ухода.

— Скажите, вы Анна? — спросила Кира.

Возившаяся с какой-то бадьей полная женщина распрямилась и, приставив к глазам ладонь козырьком, внимательно посмотрела на подруг. Сразу же была видна в ней примесь южной крови. И хотя волосы женщины были старательно вытравлены в белый цвет, все же темные глаза и смуглая кожа однозначно указывали на ее происхождение.

— Комнату не сдам! — отрезала она, едва увидев подруг.

— Да мы не из-за комнаты.

— Молока тоже нет! Корова нынче не телилась. Самим не хватает! Вы к Ивановне идите. Она торгует.

И женщина махнула рукой в сторону соседского дома. Ей явно не терпелось избавиться от подруг. Она то и дело досадливо косилась то на окна собственного дома, то на подруг. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: подруги пришли не вовремя. Оставалось только понять, чем была вызвана подобная нервозность хозяйки дома.

— Не, мы не за молоком, — покачала головой Кира.

— Ничего на продажу нет!

— Да мы просто поговорить!

— О чем?

Говорить Анне Дмитриевне тоже явно не хотелось. Но извечное женское любопытство все же превозмогло ее странную недоброжелательность.

— О вашем отце.

— Никогда его не знала. Бабушка рассказывала, что он пил сильно. Да и помер еще до моего рождения.

— Нет, — покачала головой Кира. — Не об этом человеке речь.

— Мы с вами хотим поговорить о вашем настоящем отце.

Анна Дмитриевна окончательно растерялась. И даже ее недоброжелательность куда-то улетучилась. Кровь отхлынула от ее щек, а полные руки задрожали.

— Что вы говорите? — пробормотала она. — Я вас не понимаю.

— Бросьте, — отмахнулась Кира. — Уверена, вам все уши прожужжали, что вас мать не от своего мужа родила.

Анна Дмитриевна отбросила в сторону тряпку и грузно опустилась на стоящий во дворе старый стул. Лицо у нее было задумчивое.

— Верно, — произнесла она. — Да мне и говорить не надо было. Стоит в зеркало посмотреть, как все ясно становится. В детстве-то мне бабка твердила, что я в нашу дальнюю родню пошла. Мол, среди них есть такие смуглые. Только потом-то я со всей своей родней по материнской линии перезнакомилась и поняла: нет среди них никого похожего на меня.

— И вы поняли, что ваш отец совсем не тот человек, который записан у вас в паспорте в графе «родители»?

— Да.

— И вы стали его искать?

Анна Дмитриевна искренне удивилась:

— С какой стати мне его искать?

— Ну, как же. Отец все-таки.

— На кой он мне сдался? — махнула рукой женщина. — И потом, где бы я его искала, если я даже его имени не знаю?

— Разве вам бабушка не рассказывала?

— Никогда!

— А мать?

— Мать умерла, когда я была совсем маленькая! Вырастила меня бабушка. И она ни о чем таком никогда не упоминала.

— А вы не пробовали ее расспросить?

Женщина хмыкнула.

— Подите за мной, — поманила она подруг. — Да не бойтесь. Небось не укушу!

И она первой пошла в сторону плодового сада, раскинувшегося за домом. Деревья тут были старые. С огромными разлапистыми ветками, явно нуждавшимися в обрезке. Тут стояло глубокое плетеное кресло, в котором дремала старуха, завернутая в одеяло.

— Бабушка, — позвала Анна Дмитриевна. — Ты меня слышишь?

Старуха подняла морщинистые веки и уставилась на внучку.

— Ты тут откуда взялась, Зуля? — удивилась она. — Ты же в Баку живешь?

— Приехала уже.

— Это хорошо! А Али тоже с тобой? А дети ваши?

— Тоже приехали, — кивнула головой Анна Дмитриевна, пока подруги безмолвно удивлялись этому диалогу.

Какая еще Зуля? Кто такой Али? И при чем тут их дети?

— И сколько их уже у вас? — заинтересовалась тем временем старуха. — Детей-то? Вроде бы мне писала, что пятеро?

— Теперь уж семеро, — отозвалась внучка.

— Так ты у нас героиня, — пробормотала старуха, снова погружаясь в дрему.

Анна Дмитриевна отошла от старухи.

— Видели? — спросила она у подруг. — И это еще хороший день. Она меня за свою подругу приняла и даже поговорила. А так иной раз и вовсе не узнает. И не говорит ничего, только мычит или болтает бессвязно.

Подруги и сами уже поняли. Сейчас что-либо выяснить о своем отце у бабушки Анна Дмитриевна не могла. Ну а раньше?

— А раньше бабушка всегда говорила, что я родная дочь своего отца! И все! На этом разговор заканчивался.

Тем не менее подруги не сдавались. Однако Анна Дмитриевна, нервно поглядывая на окна своего дома, заверила девушек, что никуда не уезжала из деревни с самой весны, когда они с мужем ездили в город за семенами и необходимыми для хозяйства покупками. Подруги ей верили и не верили. С одной стороны, похоже, она говорила правду. Но с другой — откуда такая нервозность?

— Аня! — внезапно раздался из дома хрипловатый мужской голос. — Ты где?

И следом за голосом из дома высунулась мужская голова с всклокоченными со сна светлыми волосами. В отличие от крашеных волос своей жены волосы у Аниного мужа были натуральные. И вообще он был очень красивый мужчина. Немного располневший, но очень и очень ухоженный. Что-то в его внешности напоминало сытого самодовольного котяру.

При виде подруг мужчина чрезвычайно оживился.

— У нас гости? — окинув взглядом растерявшуюся жену, спросил он.

Голова его пропала. Но через минуту мужчина уже стоял во дворе. Обнимал он жену, но при этом глаз не сводил с подруг, буквально пожирая их взглядом — от пяток до макушки.

— Вы ведь из города? Комнату на лето снять хотите? У нас есть отдельный домик. Я вам сейчас его покажу. Аня, где ключи?

— Нет, он не готов. Там не убрано и…

— Какая чепуха! — возмутился муж. — Сейчас все приберем. Это же пара минут!

И нагнувшись к жене, он прошептал:

— И перестань ревновать меня к каждой юбке. Перед людьми стыдно!

— Это мне стыдно! — внезапно воскликнула Анна Дмитриевна, и глаза ее гневно сверкнули. — Как у тебя только язык поворачивается мне такое говорить! Ведь по деревне пройти не могу. Знаю же, что стоит мне отвернуться, как ты уже со двора шасть — и по бабам!

— Анна!

— Поди прочь! Сказано тебе уже было, не будем мы больше сдавать летнюю дачу. Хватит с меня прошлого года. Все нервы истрепал! Как ни проснусь ночью, нет тебя! А куда ходил, ясно, что к ней! К дачнице этой, стерве рыжей!

Видя, что супругам явно не до них, подруги стали отступать. Им и так уже было ясно, что Анна Дмитриевна ни за что не решилась бы оставить свой дом даже на один день без присмотра. И домашняя скотина тут совсем ни при чем. Муж — вот кто ее главная забота. Не дать ему сходить налево — задачка не из легких и требует постоянного самого бдительного внимания. Тут уж не до подготовки убийства собственного брата.

— Да и не было этой бабы на свадьбе у Петеросяна! — сказала Кира, когда подруги уже уходили со двора. — Ее бы мы точно запомнили!

Леся кинула последний взгляд на все еще ссорящихся супругов и признала правоту подруги. Если бы Анна Дмитриевна и ее муж оказались на свадьбе у Петеросяна, то своим деревенским видом и повадками обязательно обратили бы на себя внимание. В той холеной толпе приглашенных эти двое выглядели бы не просто белыми воронами, а белыми драконами.

Подруги вернулись в дом к гостеприимному старичку, чтобы забрать своих провожатых и двинуться в обратный путь. Но оказалось, что их провожатые никуда ехать не хотят. И вообще им тут хорошо. Запасы самогона огромные, закуска прямо перед домом растет. А дома их никто не ждет. Поэтому обратно подруги возвращались одни.

— Ну и кавалеры! Это же надо! Променять нас с тобой на самогон! — с горечью говорила Леся. — Хотя бы еще виски или бренди. Но самогон! Это же просто оскорбительно!

Кира молчала. Она молчала всю дорогу до Питера, отделываясь лишь односложными ответами. На душе у нее был мрак. Оказывается, все это время их расследование двигалось совсем не в том направлении. Жертвы неведомого убийцы погибали одна за другой. Да еще в довершение всех бед пропал ее обожаемый Фантик. Вот уж верно, не везет так не везет.

Дома Кира первым делом обследовала двор в поисках своего кота. Все было бесполезно — Фантик не появлялся. Его не видели ни соседки, ни мальчишки, вообще никто. По объявлению об исчезновении кота тоже никто не позвонил.

— А я так надеялась, что кто-то его видел и сможет рассказать мне о его последних минутах, — всплакнула Кира.

— Да ты что говоришь! Он живой! У кого поднимется рука на такого милого котика?

— Подонков полно!

— Хочешь, позвоним Пантелеймонову?

— Чтобы он помог искать кота?

— Ну да, — нерешительно кивнула Леся. — И вообще.

Кира вздохнула и набрала знакомый номер. Пантелеймонов ответил только после пятого гудка. Голос у него звучал непривычно холодно и сухо.

— Уже выхожу! Перезвоню вам через пять минут! — произнес он.

Кира расстроилась окончательно. Нет, что с ней, в самом деле, происходит? Вроде бы еще совсем недавно все так отлично складывалось! Расследование двигалось, Фантик спал на диване, Пантелеймонов пылал нежными чувствами. И что теперь? Не успели они с Лесей отлучиться на один день из города, как Пантелеймонов уже закрутил с кем-то шашни?..

— Почему ты решила, что он с женщиной?

— А с кем еще? С любимым начальством? Не выдумывай!

Но Пантелеймонов объяснил именно так.

— Телефон у меня не для личных разговоров, — объяснил он свой тон Кире. — Поэтому я и говорил с тобой так официально.

— Ну-ну, — не поверила ему Кира.

— Ты мне не веришь?!

У Киры так и вертелось на языке — «не верю!». Но она решила промолчать. Сегодняшний день ее утомил. А выяснять отношения дело хлопотное. И требует большой отдачи энергии. Иначе и затевать не стоит, все равно проиграешь.

— У меня есть две новости, — говорил тем временем Пантелеймонов. — Мы нашли свидетельницу, которая вспомнила, что видела, как муж Жанны Альбертовны в день своей гибели возвращался к себе на городскую квартиру в обществе девицы. И смогла описать эту девицу.

— И как она выглядела?

— Высокая, худая и с длинными черными волосами.

— А лицо?

— Увы, лицо девушки, по словам свидетельницы, закрывали огромные очки. И она не смогла его рассмотреть.

— И какая это новость? Хорошая или плохая?

Но Пантелеймонов не ответил. Он, как все мужчины, не умел одновременно делать два дела. То есть он мог либо говорить, либо слушать. Сейчас он говорил.

— Потом я вспомнил, что говорили соседи убитой Катерины Гладковой.

— И что? — удивилась Кира. — Мы же с тобой их вместе опрашивали. Никто из них не видел похожей девушки.

— В ту ночь — нет. Но они видели ее возле квартиры Кати раньше!

— Да?

— По их словам, похожая девушка приходила к Кате в гости за два дня до убийства.

— И соседи ее описали?

— Нет, они всего лишь сказали, что девушка была модельного типа с длинными, скорей всего, крашеными прямыми волосами. Очень гладкими и расчесанными на прямой пробор. Брюнетка.

— А лицо?

— И в тот раз лицо незнакомки закрывали огромные темные очки.

— И какая зацепка? Где гарантия, что это была одна и та же девушка?

— Гарантии никакой. Но предположить можно. Особенно если учесть одну деталь.

Кира невольно заинтересовалась. Пантелеймонов так выделил это последнее слово голосом, что не насторожиться было невозможно.

— Какую деталь?

— Очки!

— Очки?

— Да, темные очки, которые были на этой девушке, — сказал Пантелеймонов. — По словам соседки мужа Жанны Альбертовны, это были очки от Лары Боинк. Точно такие, какие были на певице Мадонне.

— Точно такие? — позволила себе усомниться Кира.

— Во всяком случае, большие и почти геометрической формы.

— И что?

— Эта женщина показала мне фотографию своей обожаемой певицы в этих очках. Я попросил соседку Кати Гладковой взглянуть. И та подтвердила, что девушка, которая приходила к Кате, была точно в таких же очках. Во всяком случае, в очень и очень похожих.

Кира молчала. Лично в ее гардеробе, который насчитывал с полсотни пар обуви, были только одни темные очки. Когда одни ломались или окончательно выходили из моды, она, конечно, приобретала другие. Но… Но все же это происходило далеко не так часто, как покупка обуви.

Вот если бы Пантелеймонов заявил, что эта девушка и есть убийца и к обеим своим жертвам она заявилась в одинаковых туфлях, Кира бы сразу сказала, что это совпадение. И девушка явно ни при чем. Какая уважающая себя стильная женщина два или три дня подряд наденет одни и те же туфли. Но очки… С очками можно было рискнуть.

— И все равно, имени этой особы у нас нет, — произнесла Леся.

— И где ее искать, тоже неизвестно.

Пантелеймонов насупился. Критику он не любил. И поэтому перевел разговор на самих подруг.

— А у вас как дела?

Кира вкратце рассказала.

— Значит, вы тоже смотались в такую даль впустую? — с каким-то удовлетворением констатировал Пантелеймонов, и его настроение моментально улучшилось.

Все-таки мужчины удивительные существа. Никак не могут допустить, чтобы кто-то, а особенно женщина, превзошел бы их в чем-то. Но убедившись, что подруги тоже сели в лужу, Пантелеймонов моментально пожелал решить все их проблемы.

— Кира, скажи, а твой кот не нашелся?

— Нет, — удивилась Кира тому, что Пантелеймонов вообще держит в уме такие мелочи.

Может быть, она превратного о нем мнения? Надо же, помнит про ее Фантика. А о чем это свидетельствует? Да конечно же о том, что ему дорога и сама Кира, и все, что с ней так или иначе связано. Например, пропавший кот. Может быть, Пантелеймонов и в самом деле вовсе не изменяет ей с другой женщиной, а был в кабинете у начальства? Или он просто такой по жизни, что не выпускает из головы ни одного даже самого незначительного происшествия?

— Если сегодня к вечеру не появится, завтра поедем по приемникам для бродячих животных, — сказал Пантелеймонов. — Не переживай. Взрослый кот — не такое уж сокровище. Найдется.

Как ни странно, но его слова подбодрили Киру и придали ей новые силы.

— Что это ты веселишься? — удивилась Леся, когда Пантелеймонов ушел, а Кира осталась в прекрасном расположении духа. — Тебе подарили миллион? Или просто бриллиантовое колье? Где оно? Покажи мне его немедленно!

Кира отвернулась. Ну как объяснить подруге, что мужчина всего лишь проявил к ней обычное человеческое сочувствие? Нет, нельзя такое говорить. Тогда Леся точно решит, что Кирины дела плохи. И, убедив себя, что она не будет ничего говорить Лесе, Кира тут же выболтала все, о чем она думает. Но Леся была настроена неожиданно сентиментально.

— Мелочь, конечно, но, с другой стороны, не такие уж это и пустяки, — сказала она. — Мне вот тоже звонил Магомет Али.

— Просто так звонил?

— Сначала сказал, что просто так. А потом спрашивал, как у меня дела. Мелочь, казалось бы? А все равно приятно.

И подруги, вконец растроганные тем, что есть еще на свете привлекательные мужчины, которым небезразлично, живы ли они и благополучны ли, упали в объятия друг друга и дружно зарыдали, выплескивая накопившуюся в них усталость и напряжение.

— И чего мы ревем? — спросила у подруги Кира, всласть наплакавшись и почувствовав себя буквально другим человеком — обновленным и освеженным слезами. — Нас же Евдокия Николаевна к себе ждет!

Евдокия Николаевна и в самом деле звонила подругам час назад. И сказала, что она готова познакомить их с историей их рода, а также и с фотографиями тех своих предков, кому повезло оказаться запечатленными на фото в их фамильных драгоценностях.

— Едем! — вскочила на ноги Леся. — А то некрасиво получится! Пожилая женщина нас ждет, а мы с тобой тут рассиропились!

Глава 14

Евдокия Николаевна свое слово сдержала. Подготовилась она к приходу подруг основательно. Можно сказать, проделала серьезную работу.

— Переворошила весь свой архив.

Но это было еще мягко сказано. Евдокия Николаевна пошла так далеко, что даже сделала ксерокопии с наиболее удачных ракурсов семейных драгоценностей.

— Вот эта вещь в виде браслета, — сказала она, предъявляя подругам фотографию чьей-то обнаженной руки, на которой тускло сверкал браслет в виде виноградной лозы. — А вот она же, но в виде броши.

Брошь, признаться, показалась подругам довольно тяжеловесной. И заметно оттягивала лиф платья, на котором крепилась.

— Да, верно, — подтвердила Евдокия Николаевна. — Поэтому никто почти никогда и не надевал ее как брошь. Только Ольга одна так делала!

И она ткнула пальцем в фотографию молоденькой девушки, которая, словно елка, была обвешана драгоценностями. Личико девушки было смазливое. Но при этом черты его слишком уж мелкие, а рот хищный.

— Да ведь у нее никогда ни ума, ни чувства меры, ни скромности не было. Одно нахальство и ветреность.

— Ольга — это кто?

— Моя третья сестра, — вздохнула Евдокия Николаевна. — А вот какая чудная диадема! Мой дедушка подарил бабушке на свадьбу. Бриллианты и рубины для нее были привезены из самой Индии.

Диадема подругам не приглянулась. Ничего в ней чудесного, за исключением, должно быть, цены, не было. Подруг заинтересовала другая история.

— Но нам казалось, что вашу сестру зовут Марией, — сказала Кира. — И она мама Жанны Альбертовны.

— Да, все так, — подтвердила Евдокия Николаевна. — Но у нашего отца было три дочери. И третью, самую младшую и балованную, звали Ольгой! Бог весть, где эта заблудшая душа теперь. Даже не знаю, жива ли она.

Это подруг заинтриговало. Что же произошло в клане Ольшанских, что младшую сестру отлучили от семьи?

— Да уж натворила она дел, — вздохнула Евдокия Николаевна. — Всего теперь и не упомню. Да это и неважно. Вы же за фотографиями драгоценностей пришли? Зачем вам знать про Ольгу?

Но девушки уже почувствовали, что за этим нежеланием говорить кроется какая-то семейная драма. А что может быть более захватывающего, чем подобные драмы?

— Если вам так хочется услышать эту историю, то извольте, — наконец сдалась Евдокия Николаевна. — Тем более что повредить она никому уже не может. Ведь столько лет прошло!

Ольга родилась в семье Ольшанских последней. И с большим отрывом от своих старших сестер. С Евдокией у нее был разрыв в пятнадцать лет, а с Марией в десять. Росла Ольга в окружении любящих родителей и сестер, которые хоть и сердились иногда на малышку за ее несносный характер и эгоизм, который Ольга проявила чуть ли не с пеленок, но все равно любили ее.

Таким образом, Ольга к своему шестнадцатому дню рождения пришла к выводу, что все ее выкрутасы и фокусы рано или поздно простятся. И поэтому можно вести себя так, как ей заблагорассудится.

— Конечно, когда всю жизнь получаешь все, что ни попросишь, впервые испытать отказ бывает очень болезненно. И не всякому дано с ним смириться.

Во всяком случае, Ольга не смирилась. И все бы ничего, но пожелала она в этот раз не безделушку или новые туфли, а мужчину. Да еще не просто мужчину, а жениха ее старшей сестры.

— И чей это был жених? Ваш или вашей сестры?

— Мой, — отвернувшись в сторону, чуть дрогнувшим голосом произнесла Евдокия Николаевна. — Сережа был моим женихом.

И по-прежнему отвернувшись в другую сторону и избегая смотреть на подруг, она задумчиво произнесла:

— Впрочем, должно быть, оно и к лучшему. Как знать, возможно, у нас бы с ним все равно ничего не получилось.

Подруги переглянулись. Как же! Слышали они такие слова. Сами себя не один раз утешали подобным образом, когда хотелось вцепиться зубами в подушку и просто в голос выть от досады и боли. А что должна была испытать Евдокия Николаевна, подруги даже затруднялись сказать. Ведь, как выяснилось из дальнейшего рассказа, своего жениха она знала с трех лет. Они вместе учились, он часто бывал у них в доме. И никогда не скрывал своих чувств и намерений жениться на Евдокии Николаевне.

И вот, когда той стукнуло ровно тридцать лет, Сергей наконец сделал ей официальное предложение. К свадьбе готовились почти целый год. И за это время младшая сестрица, которой едва исполнилось шестнадцать, успела забеременеть от Сергея и поставить того перед свершившимся фактом. О том, как Сергей объяснялся со своей невестой, Евдокия Николаевна распространяться не стала. А подруги и не настаивали. И так было ясно, что объяснение было не из приятных.

Одним словом, после этой выходки Ольгу вычеркнули из семейных святцев.

— Но с ее уходом на нас беды посыпались словно из рога изобилия, — сказала Евдокия Николаевна. — Началось все с того, что нас ограбили, унесли из тайника все семейные драгоценности. Бедная мама, которая и так сильно сдала из-за выходки Ольги, окончательно слегла.

Так и не оправившись от удара, она вскоре скончалась. А следом за ней — и отец девочек. Впрочем, те были уже совсем взрослыми и самостоятельными. Мария вышла замуж за Альберта Петеросяна и уехала с ним в Ереван. А Евдокия, которая так и не сумела оправиться после измены Сергея, осталась старой девой, посвятив себя целиком работе и семье своей второй и теперь уже единственной сестры.

Киру во всем этом рассказе больше всего заинтересовало совпадение того, как друг за другом из семьи сначала ушла Ольга, а следом за ней уплыли и драгоценности.

— И с Ольгой вы с тех пор никогда не общались?

— Никогда! И даже не знаю, кто у них с Сергеем родился!

— Да?

— Иной раз и подумаю, хоть бы знать, мальчик или девочка у Оли родилась. Но как узнаешь?

Кира же, напротив, особой проблемы в этом как раз не видела. Не в тундре живем. Если брак был официально оформлен, значит, и судьбу родившегося ребенка не составит труда проследить. Только выходило, что этот ребенок должен быть старше самой Жанны. Ведь младшая сестра обскакала Евдокию с Марией и родила первой.

— А вы никогда не думали о том, что ваша сестра могла и быть виновницей кражи драгоценностей? — спросила она у Евдокии Николаевны.

Ее вопрос поверг бедную старушку буквально в шок. Она была готова признать за своей младшей сестрой все грехи мира. Но воровство!

— Как? — вскричала Евдокия Николаевна. — Как же это возможно? Среди Ольшанских не может быть воров!

— Все когда-то случается впервые.

— Только не это!

— Почему?

— Этого не может быть!

Ситуация складывалась абсурдная. Пожилая дворянка была убеждена, что ее сестра могла оказаться кем угодно, но только не воровкой. Этого не может быть просто потому, что не может быть. И все тут! Однако, несмотря на то что никакой критики ее аргументы не выдерживали или именно поэтому, но Евдокия Николаевна сильно рассердилась. И как ни странно, на подруг. Хотя они-то тут при чем?

— Вы заставили меня поверить в вашу порядочность! — с горечью произнесла пожилая женщина. — Заставили меня открыть перед вами душу. А потом надругались над ней!

— Никто над вами не ругался!

— Надругались! Над всем тем, что мне было дорого когда-то!

— Евдокия Николаевна, — пыталась воззвать к ее здравому смыслу Кира. — Сами подумайте, не странно ли такое совпадение? Вы ведь говорили, что ваша сестра была очень избалована?

— И драгоценности обожала! Вон как брюликами обвешалась!

И Леся потрясла перед носом обомлевшей Евдокии Николаевны пачкой фотографий. На многих из них в самом деле была запечатлена Оля, в наряде которой были использованы самые роскошные и, должно быть, дорогие украшения. Молоденькой девушке они были явно не по возрасту. Но саму Олю это ни капли не смущало. Нацепив бабушкины и мамины цацки, она сияла не хуже самих бриллиантов.

Евдокия Николаевна наконец начала успокаиваться. Они присела к подругам и взяла из рук Леси фотографию своей сестры.

— А ведь в самом деле, — пробормотала она. — Как же мне это раньше в голову не пришло? Оля в самом деле была сама не своя от камней и украшений.

И Евдокия Николаевна ударилась в воспоминания. Только на этот раз они носили совсем другой характер.

— И ведь те люди, которые пришли из милиции, они тоже нам сказали, что работал человек, который долгое время был вхож в нашу семью.

— Почему?

— Они говорили что-то, — поморщилась Евдокия Николаевна. — Не помню. Что-то о характере взлома и о том, как мог посторонний человек узнать о тайнике.

— И что?

— Подозрение пало на нашу домработницу, — вздохнула Евдокия Николаевна. — У бедной женщины в самом деле имелся сын, отсидевший и снова вышедший на свободу. Вот следователь и предположил, что женщина могла найти сообщников среди его дружков.

— И их посадили?

— Нет, у домработницы и ее сына было несокрушимое алиби. Но отец, разумеется, уволил женщину, дав ей ужасные рекомендации.

И схватившись за голову, Евдокия Николаевна воскликнула:

— Боже мой! А что, если в самом деле произошла чудовищная ошибка? Что, если мы подумали на невиновного человека?

Женщина очень расстроилась. Ей даже стало плохо с сердцем. И Кира помчалась на кухню в поисках аптечки и лекарства.

— Вот, — сосредоточенно капая корвалол в рюмочку с водой, бормотала Леся. — Сначала сами довели человека, теперь лечим.

— При чем тут мы? Она сама разволновалась.

— Да она бы еще сто лет жила с уверенностью, что драгоценности украли по наводке домработницы. И в могилу бы сошла с этим же убеждением. А что теперь?

— Что?

— Посмотри на нее, она же вся белая! Легко ли узнать, что твоя сестра не просто мерзавка, которая увела жениха, но еще и воровка. Обокрала собственную семью! И свела в могилу мать и отца.

— Этого мы пока не знаем!

Однако Евдокия Николаевна оказалась крепче, чем можно было предположить, глядя на ее морщинистую шею и сухенькое тельце. Неожиданно румянец вернулся на ее щеки. Пожилая женщина села, выпрямив спину.

— Я должна узнать правду! — твердо произнесла она. — Обязана выяснить все до конца! Если драгоценности нашей семьи до сих пор находятся у Ольги или ее потомков, я должна попытаться изъять их. И в любом случае я попытаюсь восстановить справедливость. Даже если для этого придется ворошить уголовные дела.

— Да бог с ними, с драгоценностями, — накапав валерьянки и себе, воскликнула Кира. — Из-за них, похоже, человека убили!

— Скажите, а с вашими семейными драгоценностями никаких нехороших историй связано не было?

— Их кражи из тайника, о существовании которого знали лишь члены семьи, для вас недостаточно?

— Но может быть, в прошлом были еще более драматические истории? Знаете, как с «Великим Моголом» и другими камнями.

— У нас в коллекции камней подобного размера не было, — покачала головой Евдокия Николаевна. — И вообще отдельно камней или золота в слитках не было. Только драгоценные ювелирные украшения.

— Понятно, — кивнула головой Кира. — А?..

— Хотя подождите! — перебила ее Евдокия Николаевна. — В самом деле, как раз вот с этим браслетом была связана одна история.

И она показала на злополучный браслет.

— Но это скорей любовная история.

— Да?

— Да, — кивнула Евдокия Николаевна. — Видите ли, это был последний, так сказать, прощальный подарок, который сделал своей юной фаворитке великий французский король Людовик XIV.

— Если не ошибаюсь, его еще звали «король-солнце»? — продемонстрировала Кира знание истории Франции.

— Да, это был богом данный Франции король, выбравший себе эмблемой Солнце и потому прозванный в истории за свое великолепие «король-солнце». Он говорил, что король подобен Солнцу — этой единственной планете, дающей всем в равной степени тепло и процветание. Вокруг короля, подобно тому как вокруг Солнца собираются другие планеты, толпился двор.

— Он еще построил Версаль, — вставила неугомонная Кира.

— Он сделал много прекрасного и полезного для своего государства, — кивнула Евдокия Николаевна. — Этот король был настоящим мужчиной. И поэтому не мог обойтись без женщин. А скупость не была в числе его недостатков.

— И что с ней случилось?

— С этой девушкой? Ничего особенного. Она получила в подарок от короля массу разных подарков. Земли и замки он ей не дарил, так как девушка никогда не скрывала своего намерения вернуться на родину. Так что своей любимой он дарил ювелирные украшения — кольца, подвески, табакерки и даже столовую посуду. Но это были поистине царские подарки. Уж кем-кем, а, как я уже говорила, скупердяем король не был.

— Она была с ним счастлива?

— Полагаю, что ей льстило его внимание. К тому же не любить короля было просто невозможно. Любая девушка, а тем более свободная девушка, могла только мечтать о подобной судьбе.

— М-да, — протянула Леся.

— Нравы в ту пору были совсем иные, — поспешила оправдать неизвестную фаворитку короля Евдокия Николаевна.

— Нравы и по сию пору не изменились. Лично я знаю кучу красивых и не очень красивых девушек, которые бы с удовольствием составили счастье короля.

— Пусть даже и африканского, — хмыкнула Леся.

— Людовик считался одним из самых прекрасных кавалеров своей эпохи! — заступилась за короля Евдокия Николаевна. — Он был незаурядной личностью. Франция и двор во время его правления буквально сверкали!

— Да, — согласилась с ней Кира. — А почему вы вообще заговорили о Людовике и его фаворитке?

— Да потому, что этой фавориткой и была прародительница нашего рода, — не без торжества сказала Евдокия Николаевна, явно наслаждаясь изумлением подруг. — А вам что, никто об этом не говорил?

— Что-то такое мы слышали, — выдавила из себя Леся.

— Но мы думали, что это всего лишь слухи!

— Досужие домыслы!

— Байки!

— Нет! — замотала головой Евдокия Николаевна. — Это все чистая правда! Я давно занимаюсь тем, что составляю генеалогическое древо нашего рода. И могу вам сказать, что милость французского короля пошла так далеко, что он облагодетельствовал и безвестного юношу из русского посольства во Франции, который выразил желание жениться на бывшей фаворитке короля.

— И тот юноша носил фамилию Ольшанских?

— Ольшан, — поправила ее Евдокия Николаевна. — И должность при русском посольстве он занимал самую мизерную. Писарь или что-то в этом роде. Был он из наваррских дворян. Но самого захудалого бедного рода. И должность ему эту сыскали исключительно по протекции его дядюшки, который служил у брата короля конюшим.

— И что?

— Ольшан согласился жениться на отставной фаворитке, выполнив волю короля. За солидное вознаграждение он с молодой женой должен был покинуть пределы Франции. И никогда ни он, ни его жена не имели права вернуться обратно.

— Сурово, — заметила Кира, даже прослезившись от жалости к бедной девушке, которую после короля отдали замуж за какого-то французишку и отправили обратно на родину, пусть даже и с дорогими подарками.

— Ничуть, — покачала головой Евдокия Николаевна. — Наша прародительница сама настояла на подобном указе. По ее словам, видеть короля и знать, что отныне они не будут вместе, было для нее хуже смерти. И раз уж так случилось, что король вдоволь насладился ею, а потом полюбил другую, то она сама выбрала возвращение на родину. В Россию.

Рассказ был потрясающе захватывающим. Похоже, род Ольшанских пошел от порядочной авантюристки. И это в какой-то мере объясняло поступок Ольги. Как известно, кровь — не вода. И не захочешь, а взыграет. Но при этом рассказ Евдокии Николаевны о своей далекой прародительнице не проливал ни капли света на убийство Кати Гладковой, ставшей ненадолго обладательницей такого знаменитого браслета.

И чтобы их визит не был совсем уж пустым, подруги принялись просматривать подготовленные для них документы.

— Но откуда этот браслет мог очутиться у Эдика? — время от времени восклицала Евдокия Николаевна, передавая подругам порядком пожелтевшие снимки членов своей семьи. — Не понимаю! Честное слово, не понимаю! И если он раздобыл браслет, то где остальные пропавшие ценности? И почему не сказал о своей находке мне?

Как раз это подруги прекрасно могли бы ей растолковать. Они уже достаточно изучили натуру Петеросяна, чтобы сказать: ни с какими родственниками этот тип делиться найденными сокровищами не собирался. Еще чего!

— Может быть, это все же случайность? Запомнил с детства эти фотографии, — предположила Кира, — потом увидел похожий браслет. И, сам не осознавая почему, покупает именно его, купил и подарил опальной любовнице.

— Да! И он тоже! Как когда-то Людовик подарил вашей прабабке при расставании!

Но Евдокия Николаевна отнеслась к этой версии прохладно.

— Таких совпадений не бывает! — заявила она. — То есть что касается браслета, то он в самом деле частенько становился причиной личных драм.

— Да?

— Например, я его получила в подарок на свое тридцатилетие, — тихо произнесла Евдокия Николаевна. — Вы знаете, что произошло потом. А ведь этот день казался мне тогда самым счастливым в моей жизни. Боже мой, как же я ошибалась.

— А что с браслетом?

— С браслетом? До этого он принадлежал нашей матери. И мы с Машей и Олей клянчили у нее этот браслет поносить по очереди.

Несмотря на печальную славу браслета, Евдокии Николаевне явно хотелось его вернуть. Может быть, из честолюбия, чтобы фамильная реликвия находилась там, где ей и положено быть. Или из сентиментальных воспоминаний. Ведь как ни крути, а браслет был подарен именно ей.

— Я хочу найти Сергея и Ольгу! — внезапно и очень решительно произнесла женщина. — И выяснить у них, что им известно о семейной коллекции!

И посмотрев на подруг, она спросила:

— Надеюсь, вы мне поможете?

Девушки лишь молча кивнули. Для них вопрос заключался в другом. Кто кому будет помогать? Они Евдокии Николаевне? Или, наоборот, она — им?

Глава 15

Домой подруги вернулись, успев обсудить с Евдокией Николаевной все подробности поисков Сергея и блудливой Ольги. А также их ребенка или, вероятно, даже нескольких детей. А возле дома они увидели знакомую фигуру.

— Смотри-ка! Кто там стоит?

— По твою душу!

Кряхтя, Кира вылезла из машины. Сказывалось утомительное путешествие в Вологодскую область. Кира почти не чувствовала своей спины и ног. Выглядела она соответственно. Лесе было не лучше, хотя основная нагрузка пришлась на Киру. Но все равно Лесе казалось, что по ней сначала несколько раз взад-вперед энергично проехалась танковая дивизия, потом ее повесили пополоскаться на бушующем ветру, а затем, так сказать, на десерт швырнули в узкий каменный колодец, где она провела без малого пару столетий.

А впереди их поджидало новое испытание в лице Магомета Али. Он-то как раз так и лучился энергией. Девушкам даже завидно слегка стало.

— Прямо светится человек! — произнесла Леся. — С чего бы это?

— Влюбился, точно тебе говорю, влюбился, и не в кого-нибудь, а в тебя.

— Да брось ты! — шутливо отмахнулась Леся, не желая показать, что подобное предположение подруги пришлось ей по сердцу, даже усталость куда-то улетучилась.

Но хорошее, прямо-таки сияющее настроение Магомета Али, как оказалось, не имело никакого отношения к Лесе. Во всяком случае, прямого отношения точно не имело.

— А у меня новости о нашем Адвокате! — воскликнул он, торопливо запечатлевая по поцелую на щеках утомленных подруг.

— Да? Нашелся желающий, кто признался в его убийстве?

— Нет, но я нашел человека, верней, людей, кто мог желать ему смерти!

— Ну да, — кивнула Леся. — Обманутые наркодельцы. Ты нам об этом уже говорил.

— Нет, не они.

— А кто? — удивились подруги.

Нет, господин Адвокат был просто сущим живчиком! Как ему удалось за свою не столь длинную жизнь насолить стольким людям?

— Мы что, так и будем разговаривать, стоя у всех на виду?

Подруги смутились. У Киры дома царил полный беспорядок. А у Леси, кроме повидла из абрикосов, замороженных абрикосов и домашних, опять же замороженных рисовых котлеток с абрикосовым фаршем, есть было нечего. А она сильно сомневалась, что рисовые котлеты — это как раз то, что можно предложить Магомету Али.

Кира тупо думала о том, что у нее всюду валяются обрывки объявлений о пропаже Фантика, в ванной комнате сушится нижнее белье, весьма откровенные трусики — стринги, кружевные лифчики, потрясающе красивый пеньюар и ее любимая шелковая блузка. Все это были очень нежные вещи. Кира развешивала белье чуть ли не час на специальных мягких прищепочках. И сейчас снять его и небрежно покидать в ящик было просто чудовищно. Нет уж, потом от противных заломов было бы не избавиться никакими тефлоновыми утюгами.

Но, к счастью, Магомет Али в очередной раз проявил себя джентльменом.

— Посидим немного в ресторане, — сказал он. — Хотите? Я, когда проезжал, видел тут один. Неподалеку.

Ресторан! Это слово отдалось волшебным эхом в головах, а главное, желудках подруг. За сегодняшний день они пожевали немного огурчиков с деревенской картошечкой. А потом на обратном пути купили пирожков с капустой у чистенькой бабульки. Но что те пирожки! На один укус. В общем, сейчас они поняли, что ресторан они готовы посетить, если даже Магомет Али будет молчать весь вечер.

На поверку облюбованное Магометом Али местечко больше напоминало кафе — несколько столиков под открытым небом на зеленой травке и пластиковые креслица. Куда подруги и плюхнулись. Никаких особых изысков ресторан под открытым небом не предлагал. Из рыбы тут готовили палтуса на пару и семгу на гриле. А вот мясо — чуть ли не сотней различных способов.

— Что у вас самое вкусное? — спросила Кира у белобрысой официантки, которая нахально пожирала Магомета Али глазищами, да еще привалилась своим голым пузом к столу, демонстрируя чудовищный пирсинг в виде огнедышащего дракона в пупке.

— Все вкусное! — лениво ответила девчонка.

— А что свежее?

— Все свежее!

— А что бы вы сами заказали для себя?

Вопрос был задан Магометом Али. И девчонка заметно оживилась. Платежеспособность клиента она оценила. И теперь жаждала проявить себя.

— Я бы взяла баранину на вертеле, — сказала она. — Как раз сегодня барашка привезли. И это мясо пошло для вертела. А на шашлык оно еще третьего дня было замариновано.

— Вот и отлично! Берем баранину.

Мясо им принесли быстро. Оказалось, что баранина в самом деле нанизывается на один огромный вертел. И жарится на нем в течение нескольких часов. По мере готовности от груды мяса отрезают тонкие пластинки. И подают их со свежими помидорами, кинзой и луком по желанию.

К баранине полагалось несколько соусов. Чесночный, горчичный и соус из каких-то пряных трав. В нем подруги разобрали только тархун… и базилик. Все остальное идентификации не поддавалось. Вместо хлеба им подали тонюсенький лаваш. И все, даже Леся, которая упорно сидела на различных диетах и не употребляла в пищу ни жирного мяса, ни белого хлеба уже целое лето, с жадностью набросились на еду.

— Как вкусно! — сладко постанывала от удовольствия Кира.

Мясо оказалось нежнейшим. Оно буквально так и таяло во рту. Соусы были в меру острыми и отлично подходили к специфическому вкусу баранины.

— Может быть, закажем к мясу водки? — предложил Магомет Али.

— А ты разве пьешь?

— За встречу пригублю бокал сухого вина.

— И мы вина! — оживилась Леся. — Не надо водки.

Магомет Али махнул рукой. И возле него возникла, все так же призывно маяча украшенным сережкой пупком, давешняя официантка.

— Ладно, принесу вам вина, коли вам так хочется, — миролюбиво сказала она. — Но уж и вы мне чаевые не забудьте оставить.

Подруги поперхнулись. Но Магомет Али лишь невозмутимо кивнул.

— Зачем ты потакаешь нахалке? — возмутилась Леся. — Она не имеет права выпрашивать у тебя деньги.

— Не до нее сейчас, — отмахнулся Магомет Али. — Важный разговор есть.

И, отправив в рот последний кусочек мяса, Магомет Али приступил к изложению тех сведений, которые ему удалось нарыть об Адвокате, как он упорно именовал Петеросяна, за последние два дня.

— В общем, правильно я Катю предупреждал, обманывал ее этот тип, — говорил Магомет Али. — С другими женщинами обманывал. Многих бросил, многих обманул, многих обидел.

— Многие на него зуб имели.

— Верно! Но так, чтобы убить, могу назвать только одну.

Подруги насторожились. И кто же эта неизвестная им мстительница? Уж не мулатка ли Малика? Но нет, новая подлость, которую проявил Петеросян, превосходила все границы понимания.

— Примерно два года назад, за точность пока не поручусь, но плюс или минус два месяца, у нашего Адвоката появилась очередная клиентка.

Как уже говорилось, Петеросян, помимо деятельности, которая приносила ему основной доход, — торговли наркотиками среди молодежи, которую он благополучно скрывал от глаз общественности, занимался еще и адвокатской практикой, имея, таким образом, для своих делишек вполне легальное прикрытие. Он даже мог встречаться с различными преступными элементами, никто бы дурного не заподозрил. А какие еще клиенты могут быть у адвоката? Всякие, в том числе и уголовники.

— В общем, эта девочка появилась у Адвоката, потому что за нее один очень уважаемый человек попросил.

Попросить-то он попросил, но денег заплатить не успел. «Уважаемого» человека убили другие, не столь уважаемые люди. Но сути это не изменило. Клиентка осталась без оплаты.

— И тогда наш Адвокат взял «натурой». Ребенка ей сделал, — пояснил Магомет Али.

Официантка, которая притащила поднос с вином и тремя бокалами, услышала их разговор и застыла возле стола с открытым от изумления ртом.

— Детка, чем таращиться на нас, лучше займись делом и открой бутылку, — предложил ей Магомет Али.

Девушка пробку вытащила. Но продолжала сверлить его взглядом. И уходить не собиралась.

— И что? — жадно спросила она. — Женился он на ней потом? Этот тип, который ей ребенка сделал?

Магомет Али побагровел. Обсуждать такие вопросы с незнакомой молодой девушкой он стеснялся. Видя его реакцию, девчонка обратилась за поддержкой к подругам.

— Вы мне подскажите! — взмолилась она, взывая к женской солидарности. — Мне-то как быть?

— А в чем дело?

— Скажите, стоит мне надеяться или как?

— ???

— Да я тут тоже от одного парня залетела, но думаю, вдруг не женится. Так я еще двум другим своим кавалерам тоже сказала, что это они отцы. Как думаете, хоть один женится? Или таких дураков поискать надо?

— А парни что?

— Все трое обещают жениться, только подумать просятся, — вздохнула девчонка. — А мне времени терять нельзя. Либо пусть кто-то из них женится, либо мне к врачу бежать нужно, пока не поздно.

Лицо Магомета Али приняло непроницаемое выражение. И подруги поняли, что своих чаевых от него официантке не дождаться. А вот они, странное дело, едва простодушная девушка выложила им свою проблему, сразу же начали сочувствовать ей и ее еще не рожденному ребенку.

Вот ведь гады мужики! Сделали свое дело и теперь норовят на другого отцовство повесить. И разве пришлось бы идти на обман этой глупышке, кабы настоящий отец ребенка был порядочным человеком? И к чему мотать нервы беременной девчонке, когда ясно, что жениться или хотя бы помогать воспитывать ребенка все равно придется? Закон на этот счет высказывается недвусмысленно.

— Так что там? — проявила настойчивость девушка. — Ваш-то адвокат женился на своей клиентке?

— Нет! — гневно сверкнул на нее глазами Магомет Али. — Ни на ком он не женился! Убили его!

Девушку словно ветром сдуло. Еще хорошо, успела оставить вино и бокалы. Пригубив, все немного успокоились и повеселели. Вино оказалось прохладным и в меру кислым. Пить его в жару было очень приятно. Сделав несколько глотков, Магомет Али тоже сменил гнев на милость, оценил тактичность подруг, которые не донимали его своими вопросами, а скромно пили вино. И мужчина продолжил свой рассказ.

В общем, беременная от Адвоката девушка все равно оказалась за решеткой. Адвокат даже не явился на слушание ее дела, заявив, что он ей помог, чем мог. А большего для нее не сделал бы и сам господь бог. Неизвестно, какого мнения была об этой ситуации сама девушка. Только в колонии она родила ребенка. И понятно, какая горькая участь ждала младенца. Особенно без помощи с воли. А такой помощи, как сказал Магомет Али, ни мать, ни ребенок не получали.

— И что дальше?

— А дальше оказалось, что всего две недели назад эта девушка освободилась, — сказал Магомет Али и, предвосхищая вопросы, добавил: — Я к ней сегодня уже ездил. Только дома не застал. Не живет она там.

— А она вообще-то питерская?

— Да, ее семья и сейчас живет на проспекте Большевиков, — кивнул Магомет Али.

— Ты у них успел побывать?

— Да говорю же, сегодня.

— И как они? В смысле, как родители девушки?

— Ну что сказать? — пожал плечами Магомет Али. — Синяки жуткие. Живут как собаки. Спят на тряпье. Всюду пустые бутылки и грязь. О том, что их дочь освободилась, только от меня и узнали.

— И где же она в таком случае обитает, если не у родителей? — изумилась Леся.

— Вот в этом-то и загвоздка. Никто не знает, куда она делась после того, как с зоны откинулась. Понимаете?

Подруги задумались. Что же, у этой девушки был веский повод ненавидеть и мстить Петеросяну. Но куда она могла отправиться, едва выйдя из тюрьмы?

— А ее ребенок? — внезапно воскликнула Кира.

— Что ребенок?

— Он где находится?

Магомет Али непонимающе посмотрел на девушку.

— Ты не понимаешь? — изумилась Кира. — Это же ее родной ребенок! Она могла захотеть повидать его или даже забрать с собой!

— Но ей бы не отдали ребенка просто так, — добавила Леся. — Она обязана была указать какой-то адрес, где собиралась жить с ним.

— Я не знаю, — растерялся Магомет Али. — Насчет того, где содержался ребенок, я ничего не узнавал.

— Так узнай!

Магомет Али оказался на редкость послушным человеком. Приятно было наблюдать, как он тут же встал и, отойдя в сторону, принялся звонить по телефону. А у подруг появилась возможность спокойно поговорить наедине.

— Эта девушка просто обязана была навестить Петеросяна, — сказала Кира. — Даже если она его и не убивала, то точно имела к нему разговор.

— А вообще, чем больше я узнаю Петеросяна, тем больше сознаю, что он вполне достоин своей участи. Он стольким людям причинил зло!

— Что же, ты готова оправдать его убийцу? — возмутилась Кира. — А если каждый примется сам судить и выносить приговоры? Куда мы так придем?

— Но согласись, Петеросян был настоящим подонком! Мы копаемся в его жизни всего несколько дней, а уже нашли многих людей, кого он жестоко обидел или предал.

— Леся, скажи мне честно, — посмотрела на подругу Кира, — скажи, положа руку на сердце, вот ты сама можешь сказать про себя, что ни в чем и ни перед кем не виновата?

Леся приготовилась кивнуть, но внезапно замерла. А ведь Кира права! И в ее жизни тоже имелись грешки. Большие и маленькие. Не такие ужасные, как у Петеросяна, конечно. Но кто знает: что ей казалось безделицей, для кого-то могло стать настоящей драмой.

— Да, — произнесла она. — Ты права. Нельзя судить других только за то, что они относятся к нам не так, как нам бы этого хотелось.

К этому времени вернулся Магомет Али. Вид у него был очень довольный.

— Узнал! — кивнул он, вытаскивая из заднего кармана брюк весьма пухлый бумажник. — Едем прямо сейчас!

Он кинул на стол несколько купюр, придавил их пепельницей. И сделал знак официантке, что та может забрать деньги. Кира краем глаза заметила, что Магомет Али оставил сумму, которая почти в два раза превышала стоимость их заказа. Вряд ли он сделал это по рассеянности.

— А ведь похоже, что мужик в душе куда добрей, чем хочет казаться, — в задумчивости прошептала Кира.

Ее никто не услышал. Магомет Али тащил подруг к своей машине и неудержимо хвастался. Про щедрые чаевые он и не думал. Все его мысли были сосредоточены на сделанном им звонке.

— Это было не так и сложно, — говорил он, раздуваясь от гордости и поглядывая на подруг. — То есть ужасно сложно, но только не для меня. Мне понадобилось сделать всего два звонка! И адрес приюта, где находится ребенок Лены…

— Лены?

— Разве я вам не сказал? Эту девушку зовут Леной.

— А фамилия?

— Ростикова.

Подобной фамилии подругам в их расследовании пока что не встречалось. И они успокоились. Детский приют, где находился на попечении государства Ленин ребенок, пока его мать отбывала срок в местах лишения свободы, оказался вполне чистеньким и даже в какой-то мере уютным. Насколько вообще может быть уютным казенный дом.

— А у них, похоже, хороший директор, — оглядев разрисованные яркими цветами и зверюшками стены дома, забор и оснащенную отличными игровыми площадками территорию, заметила Кира. — Честно тратит весь отпущенный бюджет на детей.

— И еще от себя добавляет, — заметила Леся.

Директором приюта оказалась хрупкая маленькая женщина. Когда они вошли в ее кабинет, подругам показалось, что перед ними совсем юная девочка. В тот момент директриса стояла к ним спиной. А когда она повернулась, то сразу стало ясно, что «девочке» как минимум сравнялся сороковник. Под глазами залегли тени, морщинки собрались в углах глаз и возле губ. Но при этом живости и энтузиазма этой женщине хватило бы на целый класс выпускниц.

— Ростиков Леша? — спросила она, услышав вопрос.

И девушкам показалось, что она слегка вздрогнула. Но Магомет Али оставался невозмутим. Он ничего такого не заметил.

— Разумеется, я помню этого мальчика, — сказала директриса. — Я вообще помню всех своих детей.

И присев за стол, она сказала:

— Но сейчас его у нас уже нет. Мать забрала.

— Куда? — встрепенулся Магомет Али. — Куда забрала?

Прежде чем ответить, Наталья Борисовна, так звали директрису, немного подумала.

— Сначала скажите, почему я должна отвечать вам на этот вопрос?

Подруги хотели соврать. Какое-то чувство им подсказывало, что нечего ждать от этой хрупкой, но в то же время крепкой, словно сыромятная плеть, женщины сочувствия и поддержки в том случае, если Лена в самом деле окажется убийцей Петеросяна. Скорее она будет склонна оправдать Лену. Просто ради того, чтобы ее ребенок снова не оказался в положении сироты.

Но Магомет Али, простодушный, как большинство мужчин, не разглядел в директрисе этого размытого понятия добра и зла. Не понял ее нежелания упрямо следовать лишь букве закона. Не понял, что Наталья Борисовна живет скорее своим горячим сердцем, а не холодным разумом. Потому и сохранила в зрелом возрасте юношескую внешность.

— Я ничего не знаю! — отрезала директриса, едва поняв, что Лену могут обвинить в убийстве Адвоката.

— Как не знаете? — опешил Магомет Али.

Ему-то казалось, он так все хорошо объяснил этой женщине. И вдруг такой облом!

— Не знаю!

— Но вы не могли отдать ей ребенка просто так!

— Почему же? — усмехнулась директриса. — Она ведь его мать, не так ли? И хорошая мать.

— Хорошая! — не удержался и фыркнул Магомет Али. — Уголовница!

Лицо Натальи Борисовны омрачилось.

— Уголовница! — горько произнесла она. — Да что вы понимаете? Эта девушка любит своего ребенка больше, чем иные законопослушные граждане. Даже с зоны она регулярно слала ему какие-то подарочки, слала конфеты и писала письма, рисовала картинки. А многие ли родители способны на такое? Иные, не знаю как их и назвать, рожают ребенка, нанимают ему няньку или отправляют в дорогой пансион. И годами не видят собственное дитя.

Вступать с ней в дискуссию подругам показалось излишним.

— Значит, вы отдали ей ребенка, даже не потрудившись выяснить, где и в каких условиях мать собирается его содержать?

— Она сделает все, что от нее зависит, чтобы Леша ни в чем не нуждался!

— Откуда у вас такая уверенность?

Директриса промолчала. Вместо ответа она поднялась и прошла к выходу. Открыв дверь, она замерла на пороге, не снимая руки с дверной ручки и выжидающе глядя на троих друзей.

— Вам лучше уйти! Поверьте, я ничем не могу вам помочь! Вы только отнимаете мое и свое время.

Разгневанный Магомет Али вылетел из ее кабинета, бормоча себе под нос какие-то жуткие проклятия в адрес упрямой ослицы. Во всяком случае, именно эти русские слова удалось разобрать подругам. Все остальное было на азербайджанском, которого подруги пока, и как им казалось, к счастью, не знали.

Выскочив на улицу, Магомет бросился к своей машине. И рванул с места так резко, что даже прославленный своей прочностью «Мерседес» жалобно заскрипел.

— Не гони далеко! — предостерегла его Кира.

— Почему?

— Уже поздно, директриса тут не живет. Значит, скоро поедет домой.

— И что?

— Думаю, что по дороге она заглянет к Лене.

Магомет Али недоверчиво покачал головой. Но машину остановил. И согласился участвовать в слежке за директрисой хоть всю ночь. Но на деле все оказалось еще проще. Наталья Борисовна жила через два квартала от места своей работы. Проследить за ней не составило труда. Женщина зашла в ночную аптеку и появилась оттуда, пряча в пакет бутылочку, похоже, с детским шампунем.

— Видите! Что я говорила! — воскликнула Кира. — Детский шампунь!

— Это еще не факт. А потом, неизвестно, для кого куплен.

— Не будем спорить, — перебил подруг Магомет Али. — Сейчас все сами увидим.

И в этом он оказался прав. Наталья жила в небольшом двухэтажном коттедже. И через минуту после того, как она вошла в дом, в окнах первого этажа, забранных решеткой, вспыхнул свет.

— Тут она и живет, — удовлетворенно произнесла Кира. — Пошли посмотрим, одна ли она. Мне кажется, что не одна.

Девушки прокрались вперед в сопровождении неожиданно легко двигающегося для мужчины его комплекции и веса Магомета Али. Подглядывать в окна квартиры, где живет женщина, он тактично отказался. Но подруг проводил. И остался неподалеку, бдительно поглядывая по сторонам.

— Так и есть, — прошептала Кира, когда не обремененные подобной щепетильностью подруги заглянули в окно. — Она не одна.

С Натальей Борисовной была еще какая-то женщина. Молодая и довольно симпатичная. Ребенка подруги не увидели, но, возможно, он мог спать в другой комнате. Во всяком случае, детский шампунь Наталья Борисовна передала женщине, а та унесла его куда-то. Должно быть, в ванную комнату.

— Ну что? Лично мне все ясно, — сказала Кира. — Директриса приютила у себя дома Лену и Лешу. Одного не понимаю, зачем она это сделала?

— По доброте душевной.

— Если при ее работе ко всем проявлять такую чуткость, то и разориться недолго!

Подруги, соблюдая осторожность, отошли от окна и выскочили обратно на дорогу.

— Тебе придется постоять тут, — сказала Магомету Али Кира.

— Почему? Я хочу с вами!

— Ты должен остаться здесь. Если что, ты задержишь Лену, — объяснила ему Кира. — Мне кажется, она может попытаться сбежать. Благо этаж первый и решетки на окнах не монолитные.

И в самом деле, Наталья Борисовна не поскупилась и поставила хорошие раздвижные решетки. По крайней мере, теперь она могла быть уверена, что в случае пожара не останется замурованной в собственной квартире только потому, что перекосило железную дверь и решетки, установленные к тому же на свои кровные денежки.

— Откройте! — суровым голосом произнесла Кира, позвонив в дверь квартиры Натальи Борисовны. — Мы знаем, что вы дома!

— И не одна! — пискнула Леся.

Наталья Борисовна безмолвствовала. Потом в квартире послышался шорох, шаги и приглушенные голоса. Затем все стихло. А еще через минуту подруги услышали голос Магомета Али.

— Стоять! — дико орал он на всю округу. — Стоять! Стрелять буду!

— Боже! — закатила глаза Леся, прислоняясь к стеночке. — У него еще и оружие!

Глава 16

Никакого оружия у Магомета Али не было. Но так как ни подруги, ни пытавшаяся удрать через окно Лена этого не знали, то эффект получился именно тот, на который он и рассчитывал. Лена остановилась — и ее удалось задержать.

— Взрослая женщина, а лжете! — с укором заявил красный и запыхавшийся Магомет Али, водворив Лену обратно в квартиру.

— Ты весь в крови! — встрепенулась Леся.

— Да меня эта кошка поцарапала, — сказал Магомет Али, вытирая щеку носовым платком в крупный красный горошек. — Драная!

Лена злобно сверкнула в его сторону своими глазищами. Но возразить ничего не посмела. Да и что возразишь? Гибкое тело молодой женщины и мягкие плавные движения в самом деле напоминали двигающуюся пуму. А одежда на ней висела чуть ли не клочьями. Обнаженные руки и ноги оказались сильно исцарапаны, и ранки кровоточили.

— По кустам пыталась удрать, — объяснил Магомет Али. — Этого… как его… шиповника!

Подруги немедленно перестали жалеть его и начали жалеть Лену. В самом деле, что они себе позволили! Загнали человека в шиповник.

— Ищите! Все равно вам его у меня не отнять! — вдруг заявила Лена. — Хоть вы и милиция, но я вам так скажу — он ему не отец!

— Что?!

Лена угрюмо покачала головой, дескать, и не старайтесь, вам меня все равно не обмануть.

— Это же он вас сюда прислал?

— Кто?

— Не прикидывайтесь! Этот гад! Якобы отец ребенка! Он вас прислал, чтобы вы отняли у меня Лешу!

— О ком ты говоришь?

— О Петеросяне, чтобы ему сдохнуть! — гневно воскликнула Лена. — Мерзавец! Подонок! Ненавижу его! И как только земля таких людей носит?

— Вы ей что, совсем ничего не рассказали? — удивленно посмотрела Кира на замершую в углу директрису.

— Я просто не успела, — почему-то покраснев, прошептала та.

Кира недоверчиво покачала головой. У Натальи Борисовны было достаточно времени, чтобы изложить Лене всю историю расследования смерти ее адвоката, а не только главную новость. Но по какой-то причине директриса не захотела этого делать. Странно, почему?

— Не рассказала мне — что? — переводя взгляд с одного на другого, растерянно спросила Лена. — Тетя Наташа, чего вы мне не рассказали?

— Тетя? — воскликнула Кира. — Тетя Наташа?

— Она что, ваша тетя?

Лена молча кивнула. Зато Наталья Борисовна неожиданно ощетинилась.

— Ну, я ее тетя! Сестра ее матери. И что тут такого?

— Ничего, просто теперь многое становится понятным, — пожала плечами Леся.

— Что, например?

— Например? Например, почему маленький Леша попал именно в ваш приют, хотя по возрасту он явно еще не дорос. Понятно, почему вы приютили Лену у себя. И почему не хотели ее выдавать.

— Да в чем дело? — произнесла Лена. — Кто вы вообще такие? Вас ведь прислал ко мне Петеросян, да? Чтобы отнять у меня Лешу?

— Вовсе нет.

— И ни нас, никого другого он сюда больше не пришлет.

— Потому что умер!

— Что? — побледнела Лена. — Как умер? Почему?

— Верней, его убили.

— Ой! — отшатнулась Лена к стене. — Вы говорите правду? Это не уловка, чтобы обмануть меня?

— Какой смысл нам лгать вам? — пожала плечами Кира. — Но если не верите, можете позвонить следователю.

Звонить следователю Лена решительно отказалась.

— Тогда позвоните его родным.

К ним Лена охотно позвонила. И разговор с Евдокией Николаевной заставил наконец ее поверить в то, что ее враг умер. Осознав этот факт, Лена просто на глазах расцвела. Она радостно захлопала в ладоши, помчалась к буфету и извлекла из него бутылку шампанского.

— Тетя, такое событие надо отпраздновать! — радостно восклицала она, откручивая проволоку с бутылки.

Теплое шампанское выстрелило и залило все вокруг белой пеной. Но даже это не смутило и не убило восторженного настроения Лены.

— Боже мой! Да я готова сейчас купаться в шампанском! Тетя Наташа! Вы слышали, он умер!

И вдруг Лена замерла.

— Да, — произнесла она. — Умереть-то он умер. Туда ему и дорога. Но почему вы сразу мне об этом не рассказали? А, теть Наташ?

Женщина подавленно молчала.

— Почему вы от меня хотели скрыть, что Петеросян умер?

Но Лена, кажется, и сама что-то сообразила.

— Это из-за Леши, да? — тихо спросила она у тетки. — Вы хотели, чтобы он остался тут? С вами?

— Да! — выкрикнула Наталья Борисовна. — Ну, сама подумай, какая из тебя мать? У тебя же ничего сейчас нет. Ни дома, ни работы, ничего! А моя сестра и ее муженек совсем спились! Какая от них тебе подмога? И мужа у тебя нет. Даже отца ребенка и то убили!

— Это сейчас у меня ничего нет. Но я исправилась. Я буду работать и…

— Эти сказки я слушаю уже почти десять лет! Но ты не меняешься! А что будет с мальчиком, если ты снова угодишь за решетку? Об этом ты подумала? Вряд ли мне во второй раз удастся устроить так, чтобы он остался со мной!

— Да я…

— Что ты?.. Ты — ничтожество! Наркоманка!

Кажется, тетя и племянница готовы были сцепиться в рукопашной. Во всяком случае, в обеих клокотали эмоции, буквально выплескиваясь через край. Так что Магомет Али даже счел нужным вмешаться.

— Дамы! Тихо! — рыкнул он своим басом. — Спокойно!

И женщины в самом деле притихли. Должно быть, они долго жили без мужчины. И благополучно успели отвыкнуть от их твердой руки. Во всяком случае, сейчас на их лицах читался испуг пополам с почтением.

— Мне кажется, что вы не осознаете всей серьезности ситуации, — произнес Магомет Али, добившись долгожданной тишины.

— Не осознаем?

— Нет!

— А в чем дело? — подала голос Лена.

— Я так понимаю, что господин Петеросян хотел добиться от вас, чтобы его ребенок жил с ним. А вы не хотели отдавать ему мальчика. Так?

— Конечно! С какой стати? Он упрятал меня за решетку, а за это я должна была подарить ему ребенка?

— Он не вспоминал о Леше все это время! — воскликнула Наталья Борисовна. — Лена и та чаще о нем вспоминала, хоть и в тюрьме сидела.

— Спасибо, тетя!

— Это правда, Лена, — кивнула Наталья Борисовна. — Этот Петеросян за все время ни разу не объявился. И вдруг теперь ему экстренно понадобился сын. Спустя год после рождения мальчика. И для каких, позвольте спросить, таких целей?

— Может быть, он хотел воспитывать своего сына? Заботиться о нем?

Но это предположение вызвало бурный смех и у тети, и у племянницы.

— Не говорите ерунды! — воскликнула Наталья Борисовна. — Где вы видели таких мужчин?

— И уж это точно не Петеросян! — поддержала ее Лена. — Вот уж кто никогда не стал бы заботиться о ребенке. Максимум, нанял бы ему няньку. Или сбагрил бы его своей несчастной сестрице. Все равно у нее детей нет и никогда уже не будет.

— А вы знакомы с Жанной Альбертовной?

— Виделись, — кивнула Лена. — Она приходила ко мне на свидание. Говорила, что знает, как ужасно поступил со мной ее брат. И что хочет взять моего ребенка!

— Но вы решили иначе?

— Ни за что не отдала бы своего Лешку в эту жуткую семейку! Они все там только прикидываются порядочными. А на самом деле подлые и злые! Вот так вот! Белая кость, голубая кровь! Собачья у них кровь, а никакая не голубая.

В Лене говорили обида и злость. На самом деле подругам не показалось, что все в семье Эдуарда Петеросяна были подлыми людьми. Он — да. Как говорится, в семье не без урода.

— Хотя ведь была еще и Ольга, — напомнила Кира. — Второй урод. Она увела жениха у сестры. И драгоценности из тайника.

— Насчет драгоценностей — это еще доказать надо.

Но подруг перебил Магомет Али. Внушительно насупив свои густые брови, он произнес:

— Возвращаясь к нашей теме, хочу вас обеих предупредить: вами может заинтересоваться милиция.

— Но почему? — удивилась Наталья Борисовна.

— Потому что у вас, у обеих, был мотив, чтобы убить адвоката!

— У нас?!

— Вы же сами сказали, что Петеросян хотел отнять у вас ребенка. А вы обе горячо привязаны к мальчику. И не хотели бы с ним расстаться.

— Ни за что на свете!

— А между тем Петеросян, если бы он доказал факт отцовства, легко отсудил бы ребенка себе. И закон был бы на его стороне. Думаю, вы и сами это понимаете. Поэтому так и испугались, когда мы пришли к вам.

— Но он…

— Во-первых, он родной отец ребенка, — перебил Лену Магомет Али. — Во-вторых, человек преуспевающий. А вы всего лишь тетя и мать, заметьте — уголовница. И наркоманка со стажем? Так ведь?

— Это в прошлом! С наркотиками покончено. Теперь у меня есть Лешка, и никакие наркотики мне не нужны!

— Хотелось бы в это верить, — солидно кивнул Магомет Али. — Только суд вряд ли учел бы ваши благие намерения. И, скорее всего, решил бы дело в пользу отца.

— Тем более что у Петеросяна были знакомые в судах. Как-никак, адвокат!

Наталья Борисовна и Лена молчали. Магомет Али был прав. Женщины уже не один раз прокрутили все это в своих головах. И пришли к такому же выводу. Петеросян мог забрать у них ребенка. Мог, черт его дери!

— У вас есть алиби на время убийства Петеросяна? — задала коварный вопрос Леся.

Но женщины в ловушку не попались. Они ее даже не заметили.

— А когда это случилось? — простодушно спросила Лена. — Когда его убили?

Узнав дату и время, женщины принялись думать. Потом пошли за календарем. Но в итоге признались лишь в том, что алиби у них никакого нет.

— Это была уже ночь, — развела руками Наталья Борисовна. — В такое время мы уже всегда спим. Посторонних в тот вечер у нас никого не было. Только я и Лена.

— А Леша?

— Сейчас же лето. Что ребенку делать в городе?

— И где он?

— Я отправила его на дачу. С другими детьми.

— Из вашего детского дома?

— Не такая уж я дура! — обиделась Наталья Борисовна. — Прекрасно понимаю, что Петеросян легко отследил бы, где находится Леша. И мог сделать какую-нибудь гадость. Нет, я отправила ребенка с другим садом. Там заведующая — одна моя близкая подруга. И ей я могу доверять, как самой себе. Но вы даже и не просите, адрес я вам не дам. Могу только сказать, что мальчику там будет хорошо.

— И главное, там он в полной безопасности!

Подруги задумались. С одной стороны, плохо, что у женщин нет алиби. Но с другой, будь они в самом деле виновны, наверняка бы уж позаботились о том, чтобы приобрести это самое алиби. Ведь и в самом деле не дуры.

— А когда Петеросян впервые заговорил о том, чтобы забрать сына к себе? До освобождения Лены или уже после?

— Нет, пока Лена отбывала наказание, я о нем ничего не слышала.

— И ко мне он не приезжал, — сказала Лена.

Выяснилось, что идея стать законным отцом маленького Леши появилась у Петеросяна внезапно. Во всяком случае, для женщин это стало полнейшей неожиданностью и шоком. И озвучил Петеросян свою идею перед опешившими тетей и племянницей уже на третий день после освобождения Лены из-под надзора исправительного учреждения.

— Явился ко мне в кабинет и заявил, что знает — его ребенок у меня. И хочет, мол, его забрать.

— Прямо так и сказал? Не побоялся?

— А чего ему было бояться? — вмешалась в разговор Лена. — Он ведь не знал, кем мне приходится тетя Наташа. Не знал, что Лешка — ее племянник.

— Должно быть, не знал, — осторожно подтвердила Наталья Борисовна. — Во всяком случае, начал он с того, что предложил мне денег.

— За что?

— Да чтобы я прямо в тот день отдала ребенка ему. И взялась был за подготовку документов на усыновление.

— Вот так сразу? — ахнула Кира. — И чем он мотивировал свой поступок?

— Мол, мать у ребенка преступная особа. И он чувствует свой отцовский долг, хочет воспитывать сына в своей новой семье.

— А раньше он где был?

— Объяснил, что раньше он жил холостяком. Взять грудного младенца к себе никак не мог. Взять няню на круглые сутки — тоже. Поэтому и не давал о себе знать.

— Ничего себе! Тоже папаша нашелся! То шлялся круглые сутки, то вдруг чувства в нем отцовские взыграли!

— Думаете, он соврал?

— Мне так, во всяком случае, показалось. — Наталья Борисовна кивнула. — Вел он себя крайне несдержанно. То есть сначала просто развязно. Но когда понял, что я не шучу и вовсе не стремлюсь выжать из него побольше денег, а в самом деле не отдам ему ребенка, он показал зубы! Орал, что все равно заберет этого ребенка, даже если ему придется его украсть.

— Но зачем? — продолжала недоумевать Кира. — Петеросян женился на молодой женщине. Она вполне могла родить ему наследника. К чему навязывать ей на воспитание чужого малыша?

Леся, пока ее подруга возмущалась непостижимой для любой женщины мужской логикой, думала о том, что сама Людмила, по всей видимости, ни сном ни духом не ведала о планах жениха относительно усыновления собственного ребенка.

— Иначе она бы уж упомянула об этом, когда зашел разговор, не замечалось ли за ее женихом в последнее время каких-либо странностей.

— Да-а-а, — протянула Кира. — Похоже, адвокат готовил своей женушке потрясающий сюрприз. Вот тебе, милая, уже и готовый младенец. И даже медовый месяц нам с тобой не нужен. К чему? Ребенок у меня уже все равно есть. Неужели Людмила ему была противна до такой степени, — заволновалась Кира, — что он вовсе не думал даже о сексе с ней? Даже для рождения законного наследника?

На этот вопрос мог дать ответ лишь сам покойный господин Петеросян. Но, увы…

Оставалось задать Лене последний вопрос. Подруги все еще не теряли надежды, что кто-то из знакомых адвокату людей слышал от него лично о существовании у него сестры с редким именем Оливия. Но если такой человек и имелся, то это точно была не Лена.

— Как? — вытаращила она глаза. — Оливия? Нет, вы что-то путаете. У Петеросяна сестру зовут Жанной. А вообще-то от него вся родня за его выкрутасы отказалась. То есть делали вид, что не хотят знать.

— А на самом деле?

— На самом деле? — фыркнула Лена. — А как ты думаешь, откуда у этой Жанны появился домик за городом и денежки, которые она тратит направо и налево? Она же не работает!

— А нам говорила, что к ней приходят сослуживцы навестить и прочее.

— Ой, не смешите меня! Она в библиотеке неполный рабочий день трудится! Какие там деньги? Слезы одни!

— Так у нее и муж есть, — сказала Кира и тут же поправилась: — Верней, был.

— Муж у Жанны тоже какие-то крохи зарабатывал! Она мне сама говорила!

— Тогда откуда же деньги? Родня из Америки помогает?

— Они там сами на пособие живут! Какая может быть помощь?

Подруги растерялись.

— Ты хочешь сказать, что своих родственников содержал Петеросян?

— Да, — кивнула Лена. — Потому я и говорю, что они все жуткие лицемеры. При всех делают вид, что знать отступника не хотят, а на самом деле бегают к нему за денежками. Во всяком случае, Жанна точно бегала. Она мне сама в этом призналась.

Подруги задумались. Если Жанна была материально зависима от брата, а тот хотел отобрать у Ленки их ребенка, то не был ли визит Жанны в тюрьму, где девушка отбывала наказание, поручением того же Петеросяна.

— А что! — воскликнула Лена. — Очень даже может быть.

— Тогда получается, что он решился на усыновление еще раньше.

— Но активно настаивать на этом он все равно принялся только недавно. Дней десять назад.

Больше вопросов к Лене у подруг не было. Разве что один. И то, задать его подруг подвигло чисто женское любопытство.

— Скажи, — обратилась к девушке Кира. — Ты ведь была знакома с Петеросяном еще до того, как он вызвался тебя защищать?

Лена кинула смятенный взгляд в сторону своей тети. Та молчала. Лишь ее губы сжались в одну тонкую ниточку.

— Ну да, — пробормотала Лена. — Я на него работала.

— Наркотики продавала?

— Я же сказала, с этим покончено раз и навсегда!

Подругам бы очень хотелось в это поверить. Голос Лены звучал искренне. Но кто знает, сумеет ли устоять девушка перед искушением на этот раз?

Оставив Наталью Борисовну в обществе племянницы, подруги отправились к себе. Магомет Али преданно топал впереди них. Причем даже его спина говорила о том, что делает он это не просто так, а пытаясь разведать и обезопасить путь. А вдруг подруг поджидает какая-то опасность?

— Не понимаю, — неожиданно произнес мужчина. — Не понимаю, зачем Адвокату понадобился ребенок от наркоманки? Это же просто глупо!

— Мальчик мог оказаться больным, — согласилась с ним Леся. — Если даже сейчас это и незаметно, то с возрастом у него могут проявиться патологии.

— А Петеросян был не таким, чтобы возиться с инвалидом.

Магомет Али кивнул:

— Вот я и спрашиваю вас — зачем?

На этот вопрос у подруг ответа пока не было. Но они были готовы обсудить его. Только завтра. Сегодня они уже на ногах от усталости не держались. И если бы Кире пришлось сесть за руль, поездка бы неизбежно кончилась плохо. Глаза у бедняжек от усталости просто слипались.

К счастью, Магомет Али оказался не только заботливым, но и понимающим мужчиной. Он даже не стал настаивать на том, чтобы остаться у кого-то из подруг. Конечно, окончательный выбор им еще не был сделан. Но он явно склонялся в пользу Леси. Кира не расстраивалась. У нее ведь был Пантелеймонов. И завтра утром им предстояло романтическое путешествие по приемникам для бродячих животных. А сейчас она могла хотеть только одного: спать, спать и спать.

…В глубине души Кира была готова к тому, что Пантелеймонов попросту забудет о данном им второпях обещании или проспит. О том, в чьих объятиях он мог проспать, Кире даже думать не хотелось. Однако Пантелеймонов не подвел. Ровно в восемь утра он уже буквально ломился звонками в дверь Киры.

— Ты что, спишь? — вознегодовал он, когда слегка взлохмаченная и румяная со сна Кира открыла ему дверь в своем прелестном кружевном пеньюаре.

Кира едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Знал бы он, сколько геля ушло на то, чтобы придать ее волосам именно такой вид. А румяна! Кира сидела у зеркала уже почти полтора часа. И все время получалось не совсем то! А уж предположить, что она может спать в этом прелестном, но отвратительно колючем и к тому же удивительно непрочном пеньюаре, состоящем из одних кружевных петелек, вообще мог только человек на редкость недалекий. Одним словом, настоящий мужчина.

— Ну да, — сладко промурлыкала Кира и так вошла в роль, что едва не потерлась спинкой о дверь.

Но вовремя удержалась. Это нанесло бы непоправимый ущерб ее пеньюару. А он, хотя спать в нем было и невозможно, обладал другим достоинством. Еще ни один мужчина, который видел в нем Киру, от нее не уходил. Во всяком случае, часа два — точно не уходил.

Однако Пантелеймонов принадлежал к какому-то другому подвиду настоящих мужчин. На него пеньюар не произвел того действия, на которое в глубине души рассчитывала Кира.

— Что ты стоишь? — возмутился он, вместо того чтобы наброситься на нее с поцелуями. — Иди и одевайся! У нас времени в обрез!

Эти слова произвели на Киру действие холодного душа. Знал бы он, сколько раз ей приходилось слышать такой тон! Правда, обычно ей приказывали не одеваться, а, наоборот, разоблачаться побыстрей. Давай, давай! Сама, сама!

Но все равно весь Кирин романтический настрой моментально улетучился. И она горько пожалела, что встала в такую рань. Подумать только, могла бы дрыхнуть еще почти два часа! И к чему такие жертвы? Все равно этот тип ничего не понял!

Кира обиженно потрусила назад в спальню. А Пантелеймонов последовал туда за ней. О нет! Вовсе не затем! Он лишь ворчал и бурчал по дороге:

— Сколько можно выбирать футболку? Бери вот эту! И какие-нибудь штаны к ней. Я тебе прямо удивляюсь! У тебя из кота, того и гляди, шапку сделают или на шубу пойдет, а ты тут думаешь, чего бы тебе такое на себя нацепить!

Нарисованная картина заставила Киру содрогнуться. Схватив первые попавшиеся джинсы, она метнулась за ширму. Пантелеймонов, гад такой, даже и не подумал последовать за ней. Вместо этого он потопал на кухню и принялся варить там кофе. Хозяйничал он вполне по-свойски. Пролил воду из пластиковой бутылки, рассыпал кофе, а потом ругался на самого себя и пытался ликвидировать беспорядок и одновременно наточить ножи, энергично шаркая ими по бруску. В результате ножи попадали, кофе убежал, а пол в кухне украсился коричневыми разводами.

И как ни странно, Киру это даже в какой-то степени примирило с ним. Ну и что такого, если человек торопится? Может быть, у него в самом деле мало времени. В общем, выпив приготовленный Пантелеймоновым кофе, которого он извел целую пропасть, но напиток все равно получился отвратительным, они двинулись в путь. Чувствуя себя почти как супруги, прожившие бок о бок целую жизнь.

— Доброго вам утречка! — поздоровалась с Кирой ее соседка — противная вездесущая старушенция, явно изнывающая от пенсионного безделья и не знающая, как себя занять, а потому следящая за всеми соседями. — Наконец-то!

— Что? — не поняла ее намека Кира.

— Говорю, наконец-то парня себе подходящего нашла! — сказала соседка, кивая на Пантелеймонова, который не знал, куда ему деться.

Кира тоже чувствовала себя неловко. Но что делать? Бежать было некуда. Старушенция раскорячилась так, что, несмотря на свою хилую, да еще с годами усохшую конституцию, совершенно загородила проход. И уступать дорогу молодым она явно не собиралась.

— Ты не думай! — неожиданно подмигнула она Кире. — У меня глаз наметанный! Сразу вижу, тут будет толк или только так зашел, ночку скоротать. Сколько уж я их повидала!

Кира молчала. Но Пантелеймонов заметно занервничал.

— И много их тут побывало? — заинтересованно спросил он. — Ну, тех самых, которые ночку коротали?

Кира обмерла. Сейчас Агнесса Потаповна, а у нее наверняка имелся подробный список, огласит его целиком. Небось всю ночь зубрила, старая перечница! И не говоря уж о том, что Пантелеймонов будет в шоке, они тогда точно опоздают. Но Кира оказалась приятно изумлена. Агнесса Потаповна сделала лицо конченой дебилки и смешно заквохтала:

— Ой, сынок! Да кто же тут бывает? Окромя подружки Лесеньки никто и не заходит к Кирочке. Уж я иной раз думаю, думаю, хоть бы соседка моя молодая мужчину себе наконец завела. Все не так страшно будет жить. А то вот я за молочком утром собралась и то страшно. Ну как бандиты на лестнице засели? Или другой какой худой человек? Вот хорошо, что вас встретила. Все не так страшно идти будет. Все не одна!

И старушка наконец отошла в сторону. Пантелеймонов вылетел из дома сияющий, словно новый медный пятак. Кире прямо смотреть было на него больно. Ах, Агнесса Потаповна! Разве можно так безбожно обманывать людей? Особенно мужчин. Вон они какие доверчивые! Но все же Кира была вынуждена признать, что Агнесса Потаповна сотворила с Пантелеймоновым если не чудо, то что-то очень близкое к тому.

Пока они ездили по приютам для бездомных животных, Пантелеймонов все время шутил. И поглядывал на Киру, как ему казалось, насмешливо. Но она-то видела, что ее акции внезапно и круто пошли вверх.

Однако, несмотря на личную жизнь, которая, кажется, тьфу-тьфу сто тысяч раз, чтобы не сглазить, наконец-то налаживалась, Фантик упорно не находился. Кира с Пантелеймоновым объехали все известные ему приюты сначала в их районе, потом в центре, а потом еще расширили круг поисков.

— Это не твой кот? — допытывался Пантелеймонов, когда ему казалось, что он видит представителя семейства кошачьих сходной расцветки. — Ты уверена, что это не он? Может быть, возьмешь этого? Честное слово, он ничем не хуже. И выглядит таким же плутом. Бери, уверен, что это он и есть. Дома отмоешь и сразу поймешь, что я прав.

Но Кира-то помнила своего Фантика, что называется, в лицо! Она помнила выражение его глаз и мордочки. И миленькие пятнышки на его носу и грудке. А цвет глаз ее Фантика! Разве она может его забыть? И зачем ей какой-то другой, пусть и похожий на него кот? Нет уж, либо найдется ее любимый Фантик, либо она так и проживет остаток своей жизни одна. Без кота!

Глава 17

Ближе к полудню Пантелеймонов начал проявлять первые признаки утомления. Кира его понимала. Поиски оказались совершенно бесплодными. Идея, казавшаяся вчера гениальной, на практике себя не оправдала.

— Может быть, хватит? — первой предложила Кира, видя, что Пантелеймонов нервничает все сильней. — У тебя, наверное, есть и другие дела.

— Ты не обидишься?

— Я не такая эгоистка.

На самом деле Киру неприятно поразила радость, с которой Пантелеймонов откликнулся на ее предложение. Но чего она от него хочет? Не может же Пантелеймонов провести всю свою жизнь бок о бок с ней. И к своему ужасу, стоило Кире задуматься над этим, как она поняла — да, хочет! Хочет больше всего на свете.

Отправив Пантелеймонова на службу, Кира задумалась. Что ей делать дальше? Можно продолжить обход приютов для животных. Их в списке, который Пантелеймонов скачал из Интернета, имелось еще четыре штуки. Но, во-первых, они были разбросаны в разных частях города, преимущественно на окраинах. И добраться без машины туда сложновато. А во-вторых, Кире уже несколько раз звонила Леся, чтобы предупредить: Евдокия Николаевна сейчас делает маникюр, ее стригут, завивают и красят.

— Старушка хочет предстать перед своим сухофруктом в полном блеске! — шепотом сообщала в трубку Леся. — Мы зашли сюда на минуточку, по ее словам, всего лишь освежить маникюр. И в результате идет уже третий час нашего пребывания в салоне красоты. И конца края этой пытке не предвидится.

Кира уже знала, что вчера поздно вечером Евдокия Николаевна превозмогла свою гордость и впервые почти за сорок лет позвонила своему изменщику жениху.

— И что она ему сказала?

— Неважно, что она ему сказала. Важно, как он отреагировал.

— И как?

— По ее словам, он ликовал, словно младенец, которому вернули его любимую погремушку. И теперь она уже сидит в салоне красоты. Притащила с собой свои старые фотографии. И требует, чтобы ее сделали похожей на них.

— На это может уйти слишком много времени! — испугалась Кира. — Там без полной подтяжки точно не обойтись!

— Вот и я о чем!

Но, к счастью, здравый смысл все же одолел тщеславие Евдокии Николаевны. И в начале четвертого часа она сдалась, признав, что борьба со следами старения не может состояться в одночасье. И требует долгих и постоянных усилий.

— Если Сергей покажет, что он этого достоин, я готова рискнуть, — заявила необыкновенно похорошевшая Евдокия Николаевна.

В своем серо-стальном платье, очень прямом и строгом, Евдокия была по-девичьи стройна. А качественное итальянское нижнее белье полностью компенсировало недостатки, появившиеся у нее с возрастом. К тому же сверху старушка накинула на себя совершенно роскошную темно-синюю шаль с тусклым серебряным узором, идеально сочетавшимся с отделкой платья. И вместе получался замечательный ансамбль. К тому же шаль прикрывала шею. А как известно, ничто так не выдает возраст, как руки и шея.

Туфли Евдокия Николаевна рискнула надеть на высоком каблуке, но ходить в них долго не могла. Только до такси и от такси.

— Причем желательно, чтобы машину подали прямо к подъезду, — вымученно улыбаясь, заявила жертва красоты.

— Все равно вы потрясающе выглядите! — сказала Кира, ничуть не лукавя.

Волосы Евдокии Николаевне покрасили в салоне. И они получились красивого каштанового цвета — точно зрелый каштан. Блестящие и гладкие. И даже морщинки разгладились от макияжа. Не все, но некоторые.

— Это все омолаживающая маска с экстрактом плаценты, — поделилась с подругами Евдокия Николаевна. — Дает потрясающий эффект.

— Мы видим!

— Но, увы, всего на несколько часов, — с грустью прибавила Евдокия Николаевна. — Я как Золушка, которая отправляется на встречу со своим принцем. Сейчас — я звезда. Но спустя некоторое время превращусь в обычную старую тыкву!

Но Сергей не знал всех этих нюансов. И, встретив свою былую любовь в полутемном холле (Кира уж позаботилась выкрутить на его этаже все электрические лампочки из патронов), он был буквально поражен, сражен наповал и готов сдаться в плен на милость победителя.

— Ева! — воскликнул он. — Это и в самом деле ты! И ничуть не изменилась! Господи, я же помню это твое платье! Неужели ты в самом деле пришла? Ко мне?

Евдокия Николаевна кивнула. Хотя Кире показалось, что она недовольна такой быстрой капитуляцией противника. Она столько готовилась к своему триумфу. И что же? Пришла, он ее увидел — и она победила? Моментально! Это неинтересно. А где же азарт борьбы?

Сам Сергей, по отчеству Иванович, подругам не показался. Даже сделав скидку на его возраст и представив его молодым, подруги поняли: это не их мужчина. Едва утих первый восторг от встречи, мужчина как-то ушел в себя. И по всему больше всего напоминал снулую рыбу. Такую же безучастную и вялую. Он просто сидел и смотрел на свою Евдокию. И ничего не говорил! И это почти после сорокалетней разлуки!

Евдокия Николаевна тоже выглядела слегка растерянной. И подруги ее понимали. Женщине было неуютно в этой типовой квартирке с низкими потолками, дешевым линолеумом и жуткой мебелью из дешевого ДСП. Она-то жила в квартире своих родителей, где во всем ощущалась порода, шарм, история семьи.

У Сергея же все было простенько и убого. Видно, что жил он на небольшую пенсию и других источников дохода не имел. Да что квартира! Он и сам выглядел неважно. Кожа висела складками, руки тряслись, а ногу он заметно приволакивал. Да и ходил с палочкой. Однако и это еще не главное. В Сергее Ивановиче не было внутреннего огня. Глаза не горели, движения были замедленными, а речь вялой и совершенно лишенной эмоций.

— И как она могла полюбить такого карася? — шепотом обратилась к подруге Леся.

Кира лишь пожала плечами. Она чувствовала, что любовного свидания не получилось. Что же, по крайней мере они должны были поговорить с мужчиной об Ольге. Девушки уже поняли, что жены у старика нет. И живет он совершенно один.

— Сергей, а где же твоя жена? — наконец спросила у него Евдокия Николаевна.

Сергей Иванович на мгновение встрепенулся.

— Оля? А ты не знаешь? Мы же с ней в разводе.

— Вот как, — пробормотала Евдокия Николаевна. — Нет, я этого не знала. Откуда?

— Но я думал… Я думал, что вы общаетесь с сестрой?

— После того, что она сделала? Нет!

— Но я…

— Мы не виделись все эти годы. Не разговаривали и не общались!

Сергей Иванович замолчал. И смущенно потупился. Видно, он тоже не забыл своего предательства. И сейчас не знал, что сказать.

— Она от меня ушла, — промямлил он наконец. — Уже давно, больше тридцати лет назад.

Евдокия Николаевна, судя по выражению ее лица, была поражена.

— И с кем же ты жил все эти годы?

— Один! То есть, конечно, у меня в жизни появлялись какие-то женщины. Но все они рано или поздно уходили от меня. Не знаю почему, но уходили. Да что с того? Все равно ни с одной из них я не мог так разговаривать, как с тобой, Ева.

Подруги переглянулись. Диагноз Сергею Ивановичу они могли поставить сразу. На редкость вялый темперамент. Такое не лечится. Разговор у него с дамами не получался. Боже, да о чем нужно говорить в постели? И разве можно заменить словами хороший полноценный секс? Но, судя по всему, у Сергея Ивановича был свой взгляд на вещи. И неудивительно, что женщины от него бежали. Кому хочется жить бок о бок с полудохлой рыбой?

— И знаешь, Ева, хочешь верь, а хочешь — нет, но я всегда любил только тебя одну.

— Почему же ты не пришел ко мне, когда вы расстались с Ольгой?!

— Мне было стыдно.

Кажется, для Сергея Ивановича это был достаточный повод, чтобы не видеться со своей любовью. Но Евдокия Николаевна подобной эмоциональной вялостью не обладала. И сейчас она закипала. Видя, что женщина готова взорваться, Кира произнесла, обращаясь к старику:

— Скажите, а где сейчас может находиться ваша бывшая жена?

— Понятия не имею.

— А ваш ребенок?

— Костя? Тоже не знаю.

Итак, подруги хотя бы выяснили, какого пола родился ребенок у преступной четы. Костя — это значит мальчик. Уже кое-что. Но все же девушкам были необходимы подробности. И они принялись выуживать их из Сергея Ивановича. Тот отвечал крайне неохотно. Каждое слово из него приходилось клещами тянуть. И несмотря на то, что Евдокия Николаевна пришла на помощь подругам, разговор затянулся почти на два часа.

— Как же вы не знаете, где живет ваш сын?

— Какая разница? — пожимал плечами Сергей Иванович. — Костя уже взрослый человек. Ему почти сорок. Пора своих детей иметь.

— И вы с ним совершенно не общаетесь? Никогда?

— Почему же? Был период, когда мы с ним общались, и весьма тесно.

— Какой период?

— Когда Костя приехал поступать.

— Куда приехал?

— Сюда, в Питер.

— А разве он куда-то уезжал?

Сергей Иванович тяжко вздохнул и кинул жалобный взгляд на свою Еву. Но, поняв, что она ему не защитница, а подруги от него все равно не отстанут, начал рассказывать. Оказалось, что после развода, который последовал буквально через год после рождения Костика, Ольга снова вышла замуж и уехала куда-то на Север.

— В те времена многие уезжали в те края в погоне за северными надбавками, — кивнула Евдокия Николаевна. — Но никогда бы не подумала, что и моя сестра способна на такой подвиг.

Государство недаром платило «северянам» огромные, по меркам остальной страны, деньги. Жизнь в условиях вечной мерзлоты и Крайнего Севера — это вам не сказка и не тропики. Солнца там не бывает по полгода. Зима долгая и суровая. Витаминов, фруктов и свежего мяса катастрофически не хватает. Но все равно многие ехали, потому что твердо знали: десять-пятнадцать лет они там поработают, зато вернутся состоятельными людьми. Может быть, даже машину купят. Или квартиру в кооперативе построят.

Потом, вместе с «перестройкой», стабильность в стране куда-то исчезла. Уверенность в завтрашнем дне — тоже. И предприимчивый народ уже не рвался на «севера». К чему? Жизнь там стала такой дорогой, что не окупалась никакими северными надбавками. И вообще появились другие, куда более легкие и быстрые способы разбогатеть.

Но Ольга и ее второй муж уезжали еще в конце шестидесятых годов. А тогда это считалось весьма перспективным.

— Ее муж туда завербовался. И Ольга уехала с ним.

— И Костю — твоего сына она забрала с собой?

— Она так решила.

И с тех пор отец не видел парня. Впрочем, надо сказать, он особенно и не рвался. Как уже говорилось, Сергей Иванович был человеком в обычной жизни весьма инертным. Поэтому и воспринимал как должное, что Ольга ему не писала. Он ей тоже, потому что элементарно не знал адреса. А выяснить через справочное ему хотя и приходило в голову, но он все откладывал это на завтра, а потом на послезавтра. И так все шестнадцать лет.

Уже немного разобравшись в характере Сергея Ивановича, подруги ничуть не удивились. Такое поведение было вполне в его духе. А потом в одночасье Сергей Иванович снова стал отцом. Произошло это следующим образом. Однажды утром раздался телефонный звонок. Голос своей бывшей жены Сергей узнал сразу же.

— Информирую тебя о том, что сегодня в десять сорок утра в город прибывает твой сын! — холодно сообщила ему Ольга. — Он едет поступать в институт. И поживет у тебя. Надеюсь, у тебя в доме нет никаких посторонних женщин? Мальчика нельзя травмировать. У него удивительно тонкая психика. И к тому же вступительные экзамены. Я свой долг выполнила. Теперь очередь за тобой.

Сергею Ивановичу его сын особенно тонкой личностью не показался. Напротив, он явно унаследовал все отрицательные черты своей матери. Жадность, завистливость и лживость. Ни в какой институт он поступать и не собирался. Это стало очевидно даже наивному Сергею Ивановичу, который хоть и был, что называется, не от мира сего, но все же имел два высших образования. И отлично помнил, сколько ему самому стоило трудов поступить, а потом и получить диплом. Костя дома над учебниками не сидел. И едва ли ходил на вступительные экзамены. Во всяком случае, когда сын ему заявил, что провалился, Сергей Иванович не удивился. Он только поинтересовался:

— И что теперь? Приедешь и будешь поступать на следующий год?

Сын с ответом замешкался. А когда начал говорить, Сергей Иванович понял, что мальчику в большом городе понравилось. Тут было куда веселей, чем на жутком, пронизываемом всеми ветрами Крайнем Севере. Там и кило яблок было страшным дефицитом. Конечно, Костик уже понял: чтобы жить в этом городе, и жить весело, нужно иметь финансы.

— Я пойду работать! — с энтузиазмом заявил он отцу. — Только ты должен меня прописать к себе. Иначе работы мне вовек не найти.

Сергей Иванович — весьма далекий от корысти и к тому же постоянно пребывающий в далеком прошлом, да еще в Галлии — предмете его ученых исследований, — конечно же, прописал своего сына. Мог ли он ему отказать? Подобная мысль даже не пришла ему в голову. Он чувствовал свою вину перед юношей, потому что женился на его матери, не любя ее и лишь потому, что она в свое время умудрилась задурить ему голову. И на какой-то миг ему показалось, что он ее любит.

— Потом я прозрел, но ужасная ошибка уже была совершена, — признался он, кинув страдающий взгляд в сторону Евдокии Николаевны.

— Ты по делу сейчас с девушками говори, — сурово прервала его откровения женщина. — С тобой мы после поговорим. Наедине.

Несмотря на ее суровый тон, Сергей Иванович заметно приободрился.

— Вот это мне в тебе всегда и нравилось больше всего, Евочка, — просияв, произнес он. — Ты всегда точно знаешь, как мне лучше поступить. Я тебе за это очень благодарен.

И подруги поняли, что он не шутит. И уж точно не издевается. Он в самом деле нуждается в человеке, который бы говорил ему, когда сесть за стол, когда надеть чистые носки, а когда идти развлекаться. Одним словом, Сергей Иванович был ярко выраженным типом рассеянного ученого, милого и доброго чудака и подкаблучника. Как любому аспиранту, ему нужен был опытный и знающий руководитель. Кажется, в лице Евдокии Николаевна он мог бы его обрести. Если бы в свое время не свалял дурака.

— Так что там с моим племянником произошло? — деловито спросила у него Евдокия Николаевна. — Поступил он хоть куда-нибудь на следующий год?

Ни на следующий, ни на какой другой год Костик никуда не поступил. Работать он тоже не устроился. И будь Сергей Иванович другим человеком, он бы уже сто раз задумался, а откуда у его сына берутся деньги? Однако деньги были. Пусть питался мальчик дома покупными пельменями, которые Сергей Иванович неумело варил в ковшике, или бутербродами с докторской колбасой на крупных кусках батона, но при этом Костик еще и отлично одевался. Уходил по вечерам из дома. И зачастую задерживался до утра, а то и пропадал на несколько дней.

— Друзья пригласили, — такой отговоркой он обычно отделывался.

И недалекий в житейских вопросах, доверчивый Сергей Иванович охотно верил сыну. Ему и в голову не приходило задаться вопросом, а что собой представляет Костик, чтобы посторонние люди пожелали сделаться его друзьями, да еще при этом поить и развлекать бездельника?

А Костик жил весело на протяжении трех лет. За это время он присмотрел себе подходящую девушку и даже женился. Подходящей, в его понимании, была девушка с состоятельными родителями, которые бы помогли молодой паре на первых порах. А может быть, и не только на первых. С другими девушками Костик не общался. По натуре настоящий альфонс, он и жизнь вел соответствующую.

В общем, свадьбу оплатили родители невесты. Они же подарили молодой паре и новую квартиру, а зятю машину. Они же устроили Костика на непыльное место в одно из только еще зарождающихся совместных предприятий. Чем оно занималось, Сергей Иванович не знал. Потому что сразу же после свадьбы Костик от него съехал. Потом перебрался в Швецию и перестал звонить отцу.

— Но я знаю, что это случилось еще до рождения у Костика дочери, — сказал мужчина.

— Вероятно, потому родители невесты и пошли на этот брак, — мудро рассудила Евдокия Николаевна. — Грех прикрыть хотели. А как внучку-то зовут?

— Чью?

— Сережа! — воскликнула Евдокия Николаевна. — Я тебе удивляюсь! У твоего сына родилась дочь! Твоя внучка. Как ее зовут?

— Но Евонька, — оправдывался мужчина. — Я же правда не знаю!

— Не знаешь, как зовут твою собственную внучку? — оторопела Евдокия Николаевна.

— Но Ева, кто же мне скажет?

— Твой сын!

— Мы не разговаривали с ним со дня его свадьбы, — пожал плечами Сергей Иванович.

При этом он выглядел таким жалким, покинутым и несчастным, что подруги невольно расчувствовались. Нет, этот Костик недалеко ушел от своей стервы-мамаши! Ну как можно быть таким черствым? Сразу видно, что бедный старик живет совершенно один. Вон в каком запустении у него хозяйство. Разве что стены плесенью не обросли.

Кажется, такие же мысли крутились в голове у Евдокии Николаевны.

— Вот что, Сережа! — решительно произнесла она. — Раньше, в молодости, я была дурой. Но с тех пор сильно поумнела. Так что собирай свои вещи и едем!

— Куда, Евочка? — только и спросил Сергей Иванович, послушно, хотя и с кряхтением поднимаясь со стула.

— Ко мне! Тут ты один оставаться не можешь! Надеюсь, ты понимаешь, что тебе нужна медицинская помощь и уход?

— Как скажешь, Евочка, — покорно согласился Сергей Иванович. — А что мне взять с собой? Я что-то не соображу! Посоветуй, будь добра.

Евдокия Николаевна только рукой махнула. И сама двинулась в соседнюю комнату. Подруги остались наедине с Сергеем Ивановичем. Выглядел мужчина на удивление безмятежно. Похоже, что предстоящие в его жизни кардинальные перемены нисколько его не тревожат. Он полностью доверился своей «Евочке», в полной уверенности, что она все сделает, как нужно.

Видя, что старичка с минуты на минуту умыкнет энергичная старушка в свое единоличное пользование, подруги решили, пока можно, еще немного его потерзать своими расспросами.

— Драгоценности? — изумился Сергей Иванович их вопросу. — Ну, разумеется, у Оли были драгоценности. Как у всякой женщины.

— Как они выглядели?

— Ну, во-первых, обручальное колечко, — принялся вспоминать Сергей Иванович. — Я сам ей его купил. Потом цепочка и были у нее еще какие-то сережки.

— Какие?

— Такие обычные золотые кольца. Тонкие и гладкие.

— И все? Никаких антикварных раритетных вещей вы на вашей жене не видели?

— Что вы! Оля ушла из семьи в чем была, — смутился Сергей Иванович. — Сказала, что ради меня она окончательно рвет с прошлой жизнью и своей семьей. И ей от них ничего не нужно.

И тут он вдруг задумался. Подруги решили, что он ушел в воспоминания тех далеких дней, и не прерывали его. Все, что они хотели, они уже выяснили. Драгоценностей Ольшанских у Ольги не было.

— Выходит, их украл кто-то другой, — вполголоса пробормотала Кира. — А мы снова взяли неверный след.

Но в это время Сергей Иванович очнулся от своей коматозной задумчивости.

— Правда, один раз Ольга меня удивила, — сказал он подругам. — Это случилось вскоре после нашей с ней свадьбы. Тогда она еще обожала меня. Или думала, что обожает…

— И что?

— Она сделала мне подарок, — сказал Сергей Иванович. — Потрясающе дорогой.

— Ювелирное украшение? — затаив дыхание, спросила Кира.

— Старинной работы?

Сергей Иванович покачал головой.

— Машину!

— Машину? Антикварную?

— Да нет же! — развеселился Сергей Иванович. — Это был обычный «Москвич». Но по тем временам — это было необыкновенно шикарно! Машины были такой роскошью, какую вам даже трудно себе представить. Ценились дороже квартир! Ведь квартиры частенько предоставлялись государством. А машину можно было только купить!

— И что?

— Ольга сказала, что хочет, чтобы у нее был самый шикарный муж. И все бы завидовали нам, когда мы будем куда-то выезжать на машине.

— И завидовали?

— Боюсь, я горько разочаровал Ольгу. Машину я разбил уже через неделю. И сам пострадал. Но это Ольгу не смягчило. Она ужасно злилась. Так злилась, что тогда я впервые увидел ее истинное лицо без обычной приторной маски. И признаюсь, был потрясен.

В общем, автокатастрофа оказалась началом другой катастрофы, которая поджидала в скором времени скоропалительный брак Ольги и Сергея Ивановича.

— Она пришла ко мне в больницу и кричала, что ради этой машины она продала одну вещь, которой мне, идиоту неблагодарному, не видать бы в своей жизни никогда.

— И что это была за вещь?

— Не знаю. Но еще раньше Ольга мне говорила, что деньги на машину заняла у своей родни.

— Что она у нас заняла? — появилась из соседней комнаты Евдокия Николаевна с небольшим тючком в руках. — Сережа, тут твои лекарства и одежда на первое время. Ты готов?

— Готов! — бодро отрапортовал Сергей Иванович. — Евочка, я как раз рассказывал твоим девочкам, как Оля подарила мне машину и сказала, что деньги ей дала семья. Только теперь я понял, что это тебя я должен благодарить за тот подарок!

— Машину? Какую машину? В первый раз слышу!

— Может быть, Ольга не сказала тебе, зачем ей деньги?

— Сергей! — строго произнесла Евдокия Николаевна. — Ни я, ни мои родители, никто другой из нашей родни никогда не дали бы Ольге и ломаного гроша. Слишком свежа была память о ее подлости. А потом, после вашего бегства, на нашу семью навалились несчастья. Папа и мама заболели.

— Но Ольга сказала….

— И уж поверь мне, им самим едва хватало на лечение! Ничего Ольге они дать бы не смогли! А тем более такую громадную сумму! Машину! Подумать только!

Сергей Иванович выглядел растерянным.

— Тогда я ничего не понимаю, — сказал он. — Значит, у Оли были от меня какие-то тайны?

— Более лицемерную особу, чем моя сестра, трудно найти!

Щеки Евдокии Николаевны вспыхнули гневным румянцем. Было видно, что, несмотря на давность, нанесенная ей сестрой обида не забыта и не прощена. Но Сергей Иванович, кажется, вовсе не думал, что она может сердиться и на него. Он думал о другом.

— Евонька, — произнес он. — Я вот тут подумал. А твой муж не станет возражать против моего появления?

— Мой — кто? — опешила Евдокия Николаевна.

— Ну, как же. Я тут подумал… У тебя же есть две прекрасные внучки! — показал на девушек Сергей Иванович. — Значит, были и дети. А раз так, то и муж имеется.

— Мужа нет! Я живу одна. А эти девочки… Они просто помогают мне в одном деле!

— В каком?

— Доставить одного старого дурака в дом, где ему будет хорошо! — буркнула Евдокия Николаевна. — Впрочем, если ты не хочешь, то…

— Евонька, я хочу! Я готов ехать с тобой хоть на край света.

После этого Сергей Иванович довольно резво проковылял в прихожую, сунул ноги в растоптанные сандалии и счастливо улыбнулся.

— Евонька, я готов! Мы можем ехать!

Доставив пожилую пару к дому Евдокии Николаевны, подруги распрощались с ними.

— Девочки, я когда собирала вещи Сергея Ивановича, нашла вот это, — произнесла Евдокия Николаевна, вручая подругам довольно старую открытку с выцветшей картинкой. — Похоже, это единственная памятка, которую послал Костик своему отцу.

Открытка и в самом деле была от сына Сергея Ивановича. Пришла она около десяти лет назад. Но вовсе не из Швеции, а из города Мурманска, который хоть и был расположен неподалеку от Швеции, но никак ею не являлся.

— Не знаю, поможет она нам или нет, — вздохнула Евдокия Николаевна. — Я еще попытаюсь выяснить у Сергея Ивановича подробности его жизни с Ольгой. Глядишь, он что-нибудь еще и вспомнит.

И Евдокия Николаевна посмотрела в ту сторону, где на лавочке перед ее домом сидел совершенно умиротворенный Сергей Иванович. Было видно, что, прождав его сорок лет, Евдокия Николаевна теперь не хочет терять ни минуты. И для нее поиски драгоценностей рода Ольшанских благополучно закончились. Свое потерянное когда-то сокровище она уже нашла.

Глава 18

А вот для подруг поиски только еще начинались. Вернувшись домой, они, ясное дело, увидели у подъезда «Мерседес» Магомета Али. Это зрелище становилось для них уже таким привычным, что подруги почти не удивились. А Леся так и вовсе обнаглела.

— Что это ты всегда приезжаешь без предупреждения и без звонка? — сунув нос в букет роскошных лилий, которые галантно преподнес ей Магомет Али, произнесла она. — Следишь?

— Слежу, — честно признался Магомет Али, даже не пряча своих темных жгучих глаз. — Должен же я знать, на какой девушке женюсь. А вдруг к тебе мужики табунами ходят? Я же потом весь изведусь от ревности. А человек я горячий. Зачем нам скандалы.

Кира вытаращила на него глаза. А Леся поперхнулась и закашлялась.

— Ты на мне, что?.. — спросила она, когда обрела способность излагать свои мысли. — Что сделаешь?

— Женюсь.

— А меня ты спросил?

— Что там спрашивать? — фыркнул Магомет Али. — Любая женщина только и мечтает, как бы выйти замуж, завести семью, детей и все такое.

— Все такое — это замечательно! Но вовсе не значит, что я собираюсь этих детей заводить именно с тобой!

— А с кем же еще? — бесхитростно улыбнулся Магомет Али и подмигнул девушке. — Я же специально за тобой и следил. Вижу, нет у тебя никого. А значит, у меня есть шанс. И хороший шанс. Ведь верно? Я же вижу, что я тебе нравлюсь.

Леся промолчала. И что делать? Прогнать нахала? Но ведь он прав. Он ей нравится.

— Не горячись, — наклонилась к подруге Кира. — Он не сказал ничего ужасного.

— Да? — взбеленилась Леся. — Ты так думаешь? А мне кажется, что эти аульные предрассудки, что девушку о свадьбе можно предупредить денька за два, в наше время дикость.

— И кроме того, — невозмутимо продолжила Кира, не слушая подругу, — кому еще мы сможем поручить розыски Константина — сына Сергея Ивановича? Боюсь, что пыл бедного Пантелеймонова после безуспешных поисков Фантика существенно поугас. И он еще не скоро даст о себе знать.

Но в этом она ошиблась. Пантелеймонов позвонил буквально сразу же. Словно чувствовал, что она о нем думает. А узнав, что она так и не довела розыски пропавшего кота до конца, страшно разбушевался:

— Так я и знал, что тебе нельзя доверить это дело! Стоило мне уехать, и ты уже потеряла веру в удачу! Нельзя же так! Кира, ты должна разыскать этого чертового кота. Слышишь меня, прямо сейчас отправляйся!

— Можно подумать, что это его собственный кот, за которым я недосмотрела, — положив трубку, сказала Кира и усмехнулась.

Но ослушаться все же не рискнула. Кроме того, почему-то ворчание Пантелеймонова сделало ее совершенно счастливой. Можно подумать, он ее комплиментами осыпал. И кто после этого женщины? Круглые дуры и есть! Но уже решив, что может оставить Лесю наедине с ее кавалером, Кира отправилась в объезд тех приютов для животных, которые еще числились в ее списке.

— Постой! — пыталась удержать ее Леся. — Ты же не оставишь меня с ним наедине?

— Стыдись! Там из Фантика шапку не сегодня, так завтра сделать могут, а самого на сосиски пустят, — повторила Кира слова Пантелеймонова, — а ты тут за свою невинность трясешься!

Магомет Али, напротив, приободрился, заметив, что Кира настроена решительно. И отступать от своего плана не намерена. А у него, таким образом, выпадет шанс побыть наедине со своей невестой. А там, как знать, возможно, он и растопит ее сердце.

Впрочем, неплохо разбирающаяся в мужчинах Леся сразу же озадачила его поисками нынешнего адреса Кости и его телефона. Леся по опыту знала, что нет ничего более непредсказуемого в этой жизни, чем мужчина, который ничем не занят. Тогда от него можно ждать любых выходок.

Мужская натура вообще такова, что две мысли разом у них в головах не умещаются. Стоит озадачить его каким-то вопросом, и уже про сексуальные домогательства с его стороны смело можно забыть. Во всяком случае, на какое-то время. Пока голова занята другим.

Вот и сейчас это сработало. Магомет Али сосредоточенно насупился и запыхтел, что должно было изображать могучую работу мысли.

— Могу позвонить тому парню, который в компьютерах шарит. Он не раз уже нам помогал. Поможет и сейчас.

Но не успел Магомет Али переложить на другого человека решение одной проблемы, как Леся немедленно создала для него следующую. Очень ловко она обрушила вниз оконный карниз. Вообще-то ей и стараться особенно не пришлось. Карниз и так держался, что называется, на соплях.

Другой бы мужчина и внимания не обратил на подобную мелочь. Подумаешь, карниз! Не кровать же сломалась. Он или вообще проигнорировал бы этот факт, или, в крайнем случае, посоветовал бы девушке завтра позвать мастера. Но Магомет Али явно вознамерился совершенно поразить Лесю. Во всяком случае, попытался. А для этого он самолично полез устанавливать свалившийся карниз.

В процессе осмотра выяснилось, что нужно проделать еще одно отверстие. Дрели у Леси не было. Но Магомет Али сдаваться так легко явно не привык. И принялся долбить стену какой-то остроконечной хреновиной с непроизносимым названием.

— Ты не свалишься? — тревожилась за него Леся, видя, как кавалера бросает то к стенке, то из стороны в сторону, потому что стремянка явно не была рассчитана на его вес.

— Не беспокойся за меня! — пыхтел мужчина, взмокший и перепачканный цементной пылью, которая летела из-под его орудия. — У меня все под контролем.

И стоило ему это сказать, как орудие ушло куда-то в стену, Магомета Али бросило по инерции вперед. Он не удержал равновесия и с жутким грохотом рухнул на пол.

— Мага! — завопила Леся, кидаясь к мужчине и пытаясь извлечь его из-под обломков. — Ты жив, дорогой?

— Да, — прокряхтел тот. — Почти!

На лбу у Магомета Али, когда Леся вытащила и очистила его от штукатурки, стремительно росла огромная, словно рог, шишка. Это было просто ужасно! Но, с другой стороны, Леся своего добилась. Мокрый, перепачканный, с разбитой головой, Магомет Али охотно поверил Лесе, что жизнь его под угрозой. Позволил уложить себя на диван, а на голову водрузить пакет со льдом. И лежал не шевелясь, так как у него, по словам Леси, вполне могло быть сотрясение мозга.

Мнительный, как все мужчины, Магомет Али охотно ей поверил. И позволял менять компрессы у себя на лбу, пока не зазвонил его телефон.

— Милая, — умирающим голосом произнес Магомет Али. — Подай мне его, пожалуйста. Боюсь, что у меня уже не хватит сил, чтобы дойти.

Телефон ему Леся принесла. А еще через полминуты Магомет Али потребовал ручку и бумагу. Начирикав на ней несколько не поддающихся идентификации символов, он отбросил в сторону телефон и произнес:

— Все! Нашел мой парень вашего Константина!

— Да ты что? — обрадовалась Леся. — Так быстро!

— Ну так! Фирма веников не вяжет!

— И где он живет?

— Сейчас зарегистрирован в Норильске. Но это не столь важно, мой парнишка раздобыл номер его трубки. Так что, будь он хоть в Сахаре, до него можно будет дозвониться.

Насчет Сахары Леся что-то сомневалась. Но спорить не стала. В Египте ей еще побывать не довелось.

— Звони! — сунул ей тем временем свою трубку Магомет Али. — Номер я уже ввел!

Почему-то от волнения у Леси взмокли ладони. Хотя, казалось бы, чего ей волноваться? Она этого Константина в жизни не видела. И нет никакой надежды, что увидит. Совершенно чужой, посторонний человек. И все равно у Леси даже сердце подскочило к горлу и заколотилось там. А в голове стало вдруг пусто и гулко.

— Алло! — произнесла она не своим, деревянным голосом. — Могу я поговорить с Константином?

— Вы мне и звоните, — раздался слегка раздраженный мужской голос. — И если вы мне звоните, то кого еще хотите застать? Я свою трубку никому не даю.

— Да, да, — пролепетала Леся. — В самом деле. Извините.

— Вы не волнуйтесь, девушка, — уже более миролюбиво произнес Константин. — Вам мой телефон кто дал?

— Ваша дочь, — бодро соврала Леся. — У вас ведь есть дочь?

— Сын и дочь. Сын Степка. А в чем дело?

— Дело в вашей дочери. Вы же сказали, что у вас есть дочь?

— Ольга?

— Нет, не ваша мать, а дочка.

Константин внезапно рассмеялся. Смех у него был обвораживающий. И Лесе стало отчасти понятно, почему на этого мужчину так дружно клевали девушки. В том числе и из семей, стоящих очень высоко на социальной лестнице.

— Ну да, мою дочь и назвали в честь ее бабушки — Олей.

— О, простите. Не знала.

— Так, а что вам от меня нужно?

— Понимаете, — принялась объяснять Леся, — нам бы хотелось ее разыскать.

— В каком смысле?

— В смысле, вашу дочь.

— И зачем?

Этот разговор Леся до конца не продумала. А потому брякнула первое, что ей пришло в голову:

— Мы ее родственники! Со стороны Ольги! То есть вашей матери.

Константин замолчал. Когда он заговорил, его голос был холоден как лед.

— Моя мать не хотела с вами общаться, — сказал он. — Никогда. Даже умирая…

— А она умерла?! — перебила его Леся в жутком разочаровании.

Константин выдержал паузу, за время которой Леся успела почувствовать себя законченной идиоткой.

— Не знаю точно, что там случилось между вашей родней и мамой. Но мама всегда говорила, что ей было нанесено страшное оскорбление. И она навсегда порвала со своей семьей.

Леся только мысленно присвистнула. Ай да артистка была эта Ольга! Сама натворила дел, а потом все свалила на родственников. Наверное, и сама поверила, что по отношению к ней все вели себя несправедливо.

— Поэтому я, честно говоря, удивлен, что вы вдруг принялись искать мою дочь.

— Но дети, а тем более внуки не ответственны за грехи родителей.

— Вы так думаете?

— Да.

— И теперь вы ищете мою дочь? Но минутку, вы же сказали, что это она дала вам мой телефон.

Магомет Али, который подслушивал этот разговор, молча закатил глаза. Леся страшно смутилась. Нет, все-таки вранье не является ее сильной стороной. Никогда не пыталась врать, и нечего было сейчас начинать.

— Так и есть, — принялась выкручиваться она. — Ваша дочь дала мне ваш номер, но вот ее телефон я потеряла.

— Девушка, — холодно перебил ее Константин. — Знаете, ваш рассказ не кажется мне убедительным. И вообще, я сейчас занят!

— Погодите! — взмолилась Леся. — Дело касается похищенных из тайника сокровищ рода Ольшанских. Вы про них слышали?

Судя по тяжелому взволнованному пыхтению, которое теперь доносилось из трубки, Константин был наслышан от своей матушки о сокровище.

— Да, — сдавленным голосом произнес он. — И что? Вы нашли их?

— Только одну вещь, — сказала Леся. — Браслет-брошь в виде виноградной лозы.

— Я помню, мама описывала мне его. По ее словам, это была ее любимая вещь.

— Так вот, у нас есть надежда, что, если нашлось что-то одно из коллекции, может быть, найдется и остальное?

— А что вам нужно от меня?

— Я так понимаю, ваша мать рассказывала вам об этих сокровищах?

— Да.

— А ваша дочь тоже была в курсе?

— Разумеется, — ответил Константин. — Они с моей матерью были очень близки. Просто не бабушка и внучка, а две подружки. Вечно шушукались о чем-то.

— Тогда вашей дочери может быть интересно принять участие в поисках этих сокровищ.

Константин молчал.

— Вот что, — произнес он наконец. — Я не знаю, правду ли вы говорите. Но давайте сделаем так. Вы дадите мне свой телефон, а я передам его Оле. Договорились?

Что же, это было лучше, чем ничего. Леся продиктовала ему свой номер. На всякий случай дала и номер телефона Киры. Магомет Али выразительно поднял большой палец, одобряя решение Леси.

Сама Кира вернулась лишь к вечеру. К этому времени Леся успела ловко испортить утюг, при починке которого Магомет Али получил удар током. Потом он несколько реабилитировал себя, починив кран в ванной и прибив все же злополучный карниз. Утюг он тоже починил. И, окончательно вымотанный добрыми делами, слопал приготовленные Лесей сырники с абрикосовым повидлом и удрал, замаскировав свое бегство под благовидным предлогом делового ужина.

— Если он теперь больше никогда тут не появится, не удивлюсь, — пробормотала Леся, когда знакомая машина скрылась за углом дома.

И неожиданно при этой мысли она ощутила грусть. У нее даже слезы на глаза навернулись. Как же она опростоволосилась! Нет, просто уму непостижимо. Чем она думала, когда отпускала Магомета Али? И о чем? И, дожидаясь Киру, Леся успела отругать себя по полной программе. Однако Кире было не до Лесиных переживаний. Она сама нуждалась в утешении. Ни в одном из приютов Фантика не оказалось.

— Что же вы в такую даль приехали! — всплеснула руками пожилая женщина, которая была владелицей последнего приюта. — Вряд ли животное могло пересечь город из одного конца в другой и остаться при этом живым. Знаете, сколько кошек ежедневно гибнет на дорогах, в лапах бродячих собак и от бомжей? Нечего даже и надеяться, что ваш кот еще жив.

Это замечание вконец добило Киру. И домой она вернулась в совершенно разобранном виде.

— Ничего не хочу слышать! — только и выдавила она из себя.

А когда перезвонил Пантелеймонов, она и ему сказала:

— Никого не хочу видеть. У меня траур.

Но Пантелеймонов не сдавался. И заявил, что все равно приедет. И они вместе еще раз обойдут квартиры соседей и попытаются опросить людей.

— Бесполезно, — вздохнула Кира. — Фантик — он же был жуткий хулиган. Его все в нашем доме знают. И если бы кто-то забрал его к себе, то я бы уже давно об этом знала.

— Тогда мы поищем ту белохвостую кошечку, за которой он удрал. Не исключено, что они свили себе любовное гнездышко и уже дожидаются прибавления семейства.

Представлять себе Фантика отцом многочисленного выводка котят было все же приятней, чем думать о нем в прошедшем времени. Пусть даже часть котят будет с белыми хвостиками. Пусть! Кира была готова смириться даже с этим их недостатком. Лишь бы ее ненаглядный Фантик остался жив!

— Так что там с Магометом Али, я не поняла, — произнесла Кира, обращаясь к Лесе, когда немного пришла в себя. — Ты его чем-то обидела?

Леся оживилась. Наконец-то представилась возможность предаться мукам самобичевания. И она подробно описала, к каким ухищрениям она прибегла, чтобы не дать Магомету Али даже шанса поприставать к ней.

— Но теперь, если честно, я уже об этом жалею, — призналась она подруге в заключение разговора.

— Вижу.

— А вдруг он больше не появится?

Кира пожала плечами, что вновь повергло Лесю в отчаяние.

— Он не позвонит! Ой, какая я дура!

Но Магомет Али появился. Он позвонил и заявил, что хочет видеть Лесю прямо сегодня вечером. Только на этот раз он домой к ней не пойдет. А приглашает ее в ресторан для, как он выразился, романтичного свидания.

— Вот видишь! А ты боялась!

Леся только счастливо улыбнулась в ответ и пошла собираться. Она уже знала, что наденет. Только ее самое красивое платье из светло-розового атласа с верхней юбкой из гипюра. Конечно, для рядового выхода оно не годится, слишком нарядное. Но ведь ей надо сделать всего несколько шагов до роскошного «Мерседеса», а потом дойти до ресторана. Как надеялась Леся, ресторан тоже будет шикарным. Как ни крути, а у них с Магометом Али будет первое романтическое свидание. И она должна выглядеть на все сто!

Кира, наоборот, оделась совсем простенько. Ведь, кроме соседей, им, как знать, возможно, придется обойти окрестные подвалы и чердаки. А они, как подозревала Кира, могли быть не самыми чистыми и проходимыми. В общем, Кира вытащила из шкафа свои джинсы. Они были старенькие и очень любимые. От этой горячей Кириной любви они, надо признаться, порядком поистрепались. И Кира самолично искромсала их ножницами, чтобы казалось, что джинсы состарены намеренно.

Сбоку на штанах красовалось жирное пятно от пирожного, на которое Кира случайно села в гостях. Пятно выбивалось из общего стиля. И Кира замаскировала его цветным платком, повязав его на бедра. Сверху Кира натянула серенькую футболочку, которую тоже уже пора было или выстирать, или просто выкинуть в помойное ведро. «Принарядившись» таким образом, она посмотрела на себя в зеркало и поняла, что здорово рискует. В таком наряде потерять кавалера можно было за милую душу.

— Ну и пусть! — зло прошептала Кира. — Если его во мне привлекает только моя внешность, то пусть сразу проваливает.

Однако это не помешало ей распустить волосы в пышную рыжую гриву. Накрасить погуще глаза и тронуть блеском губы, так что они соблазнительно замерцали.

— Ну, я готова! — решила Кира, и тут зазвонил ее телефон.

Уверенная, что это звонит Пантелеймонов, Кира схватила трубку.

— Алло, — произнес незнакомый ей женский голос. — Это я — Ольга! Это вы звонили моему отцу сегодня?

К счастью, Леся все же успела посвятить подругу в подробности разговора с Константином. И теперь Кира хотя и вяло, но сумела пробормотать нечто утвердительное.

— Ну да, это были мы.

— Вы в самом деле что-то знаете про сокровища нашего рода? — спросила Ольга, и в ее голосе послышалось неподдельное волнение.

— Мы так думаем, — уклончиво ответила Кира.

— Боже мой! — воскликнула Ольга. — Это просто невероятно! Я тоже много слышала о них! Если бы вы знали, найти их — мечта всей моей жизни! Бабушка столько рассказывала мне про них!

— А показывать она их вам не показывала?

Вопрос Ольгу изумил. И она пожелала узнать, откуда бабушка могла взять эти драгоценности, чтобы показать.

— Ну, просто мы подумали, а вдруг это ваша бабушка, когда она уходила из семьи…

— Чтобы бабушка взяла вещь, которая ей не принадлежит?! — с возмущением воскликнула Ольга. — Да что вы такое говорите!

Кира хотела ей напомнить, что ее дедушку бабушка все же прихватила с собой. А он-то как раз принадлежал другой женщине, к тому же ее сестре. А что касается чужого… Так ведь старшая Ольга могла считать эти драгоценности отчасти своими. Или она не принадлежала по праву рождения к клану Ольшанских?

Ничего этого Кира сказать не успела, потому что Ольга неожиданно предложила:

— Давайте встретимся. Только прямо сейчас.

— Но я…

— Понимаете, сегодня ночью я улетаю. И вернусь не скоро. Если хотите со мной поговорить, то я могу встретиться с вами через полчаса. Успеете?

— Говорите, куда подъехать, — тут же согласилась Кира.

Ольга объяснила. Оказалось, что приехать надо к ней домой.

— Я понимаю, вам, может быть, неудобно, но у меня совершенно нет времени. Прямо из дома мы с вами поедем в аэропорт. По дороге и поговорим. Но поторопитесь, если не успеете, то я уеду одна. Сами понимаете, самолет меня ждать не будет.

— Мы успеем! — заверила ее Кира.

Поспешно бросив трубку, она выскочила из квартиры. И пулей пролетев через двор, ворвалась к Лесе. Стащив ничего не понимающую подругу с пуфика, Кира увлекла ее за собой вниз во двор.

— Пусти! — отбивалась Леся. — Что за пожар? У меня только один глаз накрашен! Я не могу идти в таком виде!

— Потом накрасишь!

— Но…

— Потом, я сказала!

И лишь запихнув подругу в свою машину, Кира объяснила ей, в чем причина такой дикой спешки.

— Если мы ее не застанем, она улетит и неизвестно, когда вернется.

— Думаешь, она может что-то знать?

— Если она знала о сокровищах и мечтала их найти, то в своих поисках могла столкнуться с массой интересных деталей.

— И родней, — добавила Леся. — Они ведь все сокровищами бредили.

Одним словом, подруги так поспешно уехали прочь, что даже не заметили, как во двор въехала сначала машина Пантелеймонова, а за ним следом вполз и огромный «Мерседес» Магомета Али. Оба водителя выскочили из своих машин и изумленно проследили, как наряженная в сказочное розовое платье с пышной юбкой и со шлейфом Леся садится в машину, куда ее запихивает одетая словно последняя оборванка Кира.

— Девочки! — воскликнул Пантелеймонов, пораженный этим поспешным бегством. — Куда же вы?

Подруги его не услышали. Вместо того чтобы оглянуться и просиять, Кира ударила на газ и стартовала, уносясь прочь. Даже не оглянувшись. Пантелеймонов нахмурился. Его неожиданно ужалила ревность. Почему Кира, договорившись с ним о свидании, спешно куда-то бежит, делая вид, что не замечает его? Он не понимал, но все равно злился.

Даже тот факт, что Кира одета была для любовного свидания весьма странно, не успокоил Пантелеймонова. Мало ли какие извращенцы встречаются. Может быть, ему подавай замарашку, которую он потом долго и любовно станет оттирать в своей роскошной ванне. Представив себе эту картину, Пантелеймонов даже затрясся от злости. Нет, Кира точно пытается улизнуть на свидание с другим мужчиной. Но не выйдет! Не на того напала!

Та же мысль пришла в голову и Магомету Али. Только ему, бедняге, пришлось еще хуже. Ему даже домысливать ничего не понадобилось. И так было ясно, что такое платье, какое было у Леси, подходит только для свидания с человеком, которого девушка собирается сразить. И этим человеком, Магомет Али отдавал себе в этом отчет, явно будет не он.

Магомет Али сосредоточенно засопел, сдвинул брови и полез обратно в свой «Мерседес», твердо намереваясь последовать за подругами, куда бы те ни поехали. И выяснить, какого черта вообще с ними происходит. А сопернику, коли таковой все же объявится, хорошенько намылить шею, чтобы неповадно было соваться к чужой девушке.

Глава 19

Подруги о подобном эскорте даже не подозревали. Предстоящий разговор с Ольгой вытеснил из их голов все остальные мысли. А коварные Пантелеймонов с Магометом Али хотя специально и не сговаривались, но оба не напоминали о своем существовании подругам. Твердо вознамерившись раскусить обманщиц. Вывести на чистую воду их подлую натуру. Именно сегодня, и раз и навсегда.

Ольга жила в довольно миленькой квартирке на Московском проспекте. От подруг это не так далеко. И от аэропорта Пулково тоже.

— Кто там? — спросил у подруг звонкий женский голос, когда они набрали номер нужной им квартиры.

— Это мы! — назвались девушки.

— Поднимайтесь! Седьмой этаж. Я вас встречаю.

Подруги послушно вошли в дом и поднялись на седьмой этаж. И едва двери лифта открылись, как они обе, не сговариваясь, ахнули и пораженно замерли. Навстречу им шагнула просто потрясающей красоты девушка. У нее были длинные, почти до талии, огненно-рыжие слегка волнистые волосы, которые в зависимости от того, как на них падал свет, отливали то золотом, то бронзой, то новенькой медью.

Но волосы были не главным украшением красотки. И уж точно не единственным. В дополнение к ним у девушки были ярко-синие огромные глаза, бархатистая чистая и нежная кожа, а также четко очерченный рот с соблазнительно пухлой нижней губкой. И аккуратненький маленький носик. Что касается бюста девицы, то… Боже, боже, ну почему одним ты даешь все, а другим так мало?

— Привет! — просияла девушка при виде подруг, блеснув белоснежной улыбкой.

Два нижних передних зуба немного находили один на другой. Но это лишь придавало дополнительную привлекательность этой девушке. Этакую изюминку, гарантирующую подлинный эксклюзив.

— А я вас жду!

— Ты — Оля? — выдохнула наконец Кира и изумленно покачала головой. — Ну и ну!

Она даже не могла завидовать. Просто сил не было. Да и вообще, как можно завидовать тому, чего никогда у тебя не будет? И к тому же ты сама об этом знаешь совершенно четко. Даже рост у этой девицы превосходил Кирин. На целых десять сантиметров, как прикинула про себя Кира. Вот ведь каланча. Но что за беда? Сейчас такие длинноногие красотки были как раз в моде.

— Должно быть, у тебя от поклонников отбоя нет? — прошептала Леся, тоже сраженная потрясающей девицей.

— Да уж хватает! — усмехнулась Оля краешком губ. — Но знаете… вы ведь ко мне приехали не комплименты говорить? Проходите в дом.

Квартира у Ольги оказалась вполне приличная. Две просторные комнаты были обставлены новенькой мебелью. В гостиной стоял мягкий уголок и кресла, а в приоткрытую дверь спальни виднелась огромная кровать из тонированного в кремовый цвет дуба. Пригласив подруг, Ольга вольготно разместилась на диванных подушках, скрестив свои бесконечно длинные ноги.

— Только я что-то не поняла, вы мне приходитесь родственницами по какой линии? От какой из бабушкиных сестер вы родились? От Марии или от Евдокии?

Подруги переглянулись и мысленно поздравили себя с тем, что, похоже, Оля была хорошо ознакомлена с историей своей семьи. Что же, тем рискованней было бы продолжать ей лгать.

— Видишь ли, мы не совсем твои родственницы, — сказала Кира.

— А скорей, даже совсем не твои, — добавила Леся.

— Как же так?

Подругам пришлось объяснить, почему они пошли на обман.

— Уж так получилось, — закончила свой рассказ Леся. — Твой папа так негативно отнесся к нашей просьбе дать твой телефон, что пришлось соврать.

— Да, папа, — как-то задумчиво отозвалась Ольга. — Папа он и есть папа.

— Так ты на нас не сердишься?

Ольга кинула на подруг странный взгляд.

— Сержусь? Отнюдь, — сказала она. — Почему я должна на вас сердиться? Я очень рада, что вы ко мне приехали! Хотите кофе?

От кофе подруги отказались.

— Лучше не будем тратить время на пустяки и поговорим, — сказала Кира. — Ты ведь сегодня улетаешь?

— Я? Ах, ну да! Совсем из головы вылетело! — рассмеялась Ольга. — Вы меня поразили.

— Тогда к делу, — сказала Кира. — Одним словом…

— Если говорить вкратце…

— То мы ищем убийцу твоего брата.

При этих словах Ольга заметно вздрогнула и побледнела.

— Нет, убили не твоего брата Степу! — торопливо воскликнула Леся, припомнив, что Константин говорил о своем сыне. — Другого!

— Другого? — эхом откликнулась Ольга. — Какого еще другого? Кешу или Витю?

Подруги изумились. Эти имена они слышали впервые.

— А это кто?

— Братья по маме.

— Нет, — покачала головой Кира. — Другой твой брат.

— Других братьев у меня нет.

— Убили Эдика Петеросяна — сына той самой Марии — твоей двоюродной бабушки.

— Не знаю такого!

— Нет?

— Нет! Я вообще не знаю никого из родственников по отцовской линии. Только свою собственную бабушку Олю и отца, разумеется. А больше никого.

— И тебе никогда не хотелось их найти?

— Зачем? Они изгнали мою бабушку, когда она забеременела вне брака. И за все эти годы ни разу не пожелали узнать про ее судьбу! И судьба ее потомства их тоже не волновала! Моя то есть!

— Все было не совсем так, — деликатно возразила Леся. — Твоя бабушка изрядно постаралась, чтобы семья отвернулась от нее.

Но Ольга не желала ничего слушать.

— Не смейте оскорблять память моей бабушки Оли! Она была единственным человеком, который понимал и любил меня.

— А мама с папой?

— Вы что, совсем ничего не знаете?

— Откуда?

— Но вы же общались с моим отцом! Впрочем, чего от него ожидать! Он вам ничего не рассказал о том, как мы жили?

— Ничего.

— Так я расскажу! — воскликнула Ольга.

Ее рассказ начинался с самого детства. И своим детским обидам она уделила значительное место. Подруги даже стали беспокоиться, а не опоздает ли она на свой самолет. И вообще, куда она летит и когда? Ни в прихожей, ни в комнатах не было заметно следов сборов. Не было ни сумок, ни вещей, ни чемоданов, ни документов с вложенными в них билетами, оставленных на самом видном месте, чтобы потом благополучно забыть их дома. И сломя голову мчаться за ними обратно из аэропорта, трясясь от страха, что опоздаешь на свой рейс.

Но саму Олю подобные соображения не смущали. Она так ударилась в воспоминания своего детства, что даже всплакнула. Хотя, на взгляд подруг, плакать было особо не о чем. Отец с матерью развелись, когда ей было три годика? Так ведь миллионы людей и одного года в браке не протягивают. Мать хотела вторично выйти замуж, а дочь ей в этом мешала? Так ведь оно и понятно. Кто позарится на женщину с маленьким ребенком, когда полно свободных, молоденьких и смазливеньких. И разве маленькой Оле было плохо у бабушки?

— Нет, с бабушкой мы всегда жили душа в душу, — покачала головой Ольга. — Но все равно, я знаю, у меня с детства психологическая травма. Я недавно общалась с одним известным психологом, у него огромная частная практика, так он мне все растолковал.

— Ой, не знаю, — вздохнула Кира. — Был у меня один такой, тоже психолог. Ректор какого-то института, книжки научные писал. Я и подумала, какой приличный человек, приятный во всех отношениях. Не мальчик, конечно, уже, но все равно очень и очень симпатичный дядечка. Ну, я по наивности и решила его осчастливить своим молодым телом.

— А потом что?

— А потом ко мне Леся заглянула, скучно ей стало. Ну а так как с психологом мы все равно уже все закончили и он домой к своей законной жене собирался, то я Лесе только рада была.

— Кира прямо чуть не плакала, что он так рано уходит. Конечно, ему вида не показала. Но я-то видела, что она расстроена, — уточнила Леся.

— А он? — заинтересовалась Оля.

— А он как меня увидел, увидел, как мне Кира обрадовалась, так прямо нам на пороге и заявил, что мы с Кирой лесбиянки, только сами этого еще пока не осознаем. Но у нас, он, мол, это точно знает, наш любовный роман еще впереди. И он тут не нужен!

— Больной! — отреагировала Ольга.

— Нет, это у него от тех психов, с которыми он постоянно общался, крыша поехала. Он уже адекватно нормальных людей воспринимать не мог. Во всех какую-то патологию искал. Ну и находил, разумеется.

— Так и ушел?

— Ага, — кивнула Леся. — Во всяком случае, больше мы его не видели.

— Так он просто повод искал, чтобы свалить и чтобы никаких обязательств! — фыркнула Оля. — Ничего у него крыша не ехала, он как раз нормальный мужик был. Нашел повод и свалил. Как и все они — полный козел! Сделал дело и — к жене под бочок!

— Но я тебе это к тому рассказываю, — перебила ее рассуждения Кира, — чтобы ты психологам особо не верила. Врут они. И сами ни хрена в этой жизни не понимают. То есть думают, что понимают. Но разве бы мы так жили, если бы они в самом деле понимали?

Ольга вдруг закручинилась. Похоже, на нее рассуждения о психологии навеяли тоску. Больше перебивать ее подруги не рисковали. И покорно выслушали историю ее детства, отрочества, а затем и молодости.

— И где же вы с твоей бабушкой все эти годы жили?

— Там и жили, — хмыкнула Ольга. — На Севере. Тоска, вам не передать. Просто не понимаю, почему моя бабушка так и осталась там жить?

— Но другие твои дедушка и бабушка, по маминой линии, они же из Питера?

— Да, и эта квартира мне от них досталась. Их подарок на совершеннолетие. Спасибо и на том.

В общем, после того как умерла бабушка Оля, внучка поняла, что на Севере ее решительно ничего не держит. К тому же кончина обожаемой бабушки совпала по времени с окончанием школы. И Оля двинулась в большой город, который знала не только по рассказам своей бабушки. Она бывала тут у матери, которая после развода с отцом вернулась обратно в Ленинград, вторично вышла замуж и родила сразу двух мальчиков, которых обожала, на взгляд Ольги, просто до неприличия.

— Тут бы вашему психологу тоже работенка нашлась, — хмыкнула она. — Но на мамулю я особой обиды не держу. Понимаю, она старалась как могла устроить свою женскую судьбу. Не ее вина, что она страшной уродилась.

— А ты в кого тогда такая красавица?

— Отец у меня красивый, но я на него не очень похожа. Так что сама не знаю, в кого уродилась, — призналась Ольга. — Должно быть, жизнь хоть в чем-то решила надо мной сжалиться.

Но, несмотря на жалобы на несчастную судьбу, Ольга стараниями своей бабушки получила неплохое образование. Она знала английский и французский. А ее бабушка знала французский язык в совершенстве. В семье Ольшанских было традицией учить французский, как дань уважения своей легендарной прародительнице и ее богатству. Английский был данью времени. Но и его Оля выучила без проблем. Языки ей давались легко, как, впрочем, и все, к чему прикасались ее изящные пальчики.

— Затем я приехала в Питер и поступила в школу при модельном агентстве.

— Понимаем.

— Еще бы! — вздохнула Кира. — При твоем росте и внешности — прямой путь!

— Только не думайте, что хлеб модели — это одни сплошные пирожные! — воскликнула Ольга. — Как раз пирожные-то нам и нельзя. Да и вообще, иной раз за день тебя столько раз накрасят, причешут, переоденут и заставят принимать идиотские позы на разных приемах и презентациях, что к ночи уже жить не хочется.

Однако мысль найти сокровища предков крепко засела в голове у Ольги. И если бы не ее каждодневная занятость, она бы уже давно приступила к поискам.

— Но теперь получается, что вы сделали за меня всю работу! — заявила Ольга. — Расскажите же, что вам удалось узнать!

Разумеется, подруги рассказали. Да и как не рассказать? Ведь Ольга была в числе наследников сокровищ рода Ольшанских. Коли ее бабушка драгоценностей не крала, значит, Ольгу нельзя было вычеркнуть из числа претендентов на получение своей доли. Конечно, при условии, что сокровища все же найдутся.

— Вы много узнали, — задумчиво пробормотала Ольга. — Просто молодцы.

И тут она кинула взгляд на стоящий на столе электронный будильник, и глаза ее расширились.

— Боже мой! — заметалась она по квартире. — Я же совершенно опаздываю! А мы еще не договорили! У меня тоже есть кое-какие мысли насчет того, кто мог украсть сокровища.

— Да? Откуда?

— Бабушка намекала, что она хорошо знала этого человека, — с загадочным видом произнесла Ольга, перебегая из кухни в прихожую, а из прихожей в туалет и ванную комнату.

— Что она тебе говорила? — допытывалась Леся.

Но сейчас это было бесполезно. Вряд ли Ольга вообще ее слышала. Все ее внимание было поглощено сборами. Наконец она окончательно убедилась, что вода везде выключена, газ и электричество тоже. Второпях накинув на себя курточку, Ольга скрылась в соседней комнате. И обратно появилась уже с огромным чемоданом на колесиках. Лихо прокатив его по паласу, она подскочила к дверям.

— Ну, что же вы? — посмотрела она на подруг, с нетерпением постукивая ногой по полу. — Поехали! Или вы уже не хотите узнать, кто убил Эдика Петеросяна и кто присвоил себе сокровища нашего рода?

— Хотим! Конечно, хотим! — закричали подруги. — А ты знаешь?

— Тогда поехали. Я отвезу вас в одно место, — пообещала им Ольга. — Мне кажется, это прольет свет на убийство Эдика. А там, глядишь, вы и самого преступника отыщете.

Во дворе она лихо закинула свой огромный чемодан в багажник ярко-красного «Пежо», сама села за руль и скомандовала подругам:

— Запрыгивайте скорей!

— Мы поедем на твоей машине? В аэропорт?

— А что тут такого? Я всегда так делаю. Оставлю ее на стоянке в аэропорту. Мне же будет спокойней.

Подруги только плечами пожали. Если Ольга улетает хотя бы на неделю, то стоянка обойдется ей в солидную «копеечку». Но с другой стороны, это ее личное дело, как тратить свои деньги. И оставив колебания, подруги забрались в «Пежо». Не могли они отказаться от подобного предложения! Блокираторы на дверцах негромко чмокнули одновременно с началом движения. Подругам оставалось только сидеть и любоваться в окно.

— А куда мы едем? — спросила Кира, когда поняла, что аэропорт не приближается, а, наоборот, удаляется от них.

— На кладбище, — спокойно сказала Ольга. — Хочу показать вам одну вещь.

— В такое время? — ужаснулась Леся.

— Именно в такое. Потом будет поздно.

Непосредственно на кладбище подругам пришлось добираться пешком. Ольга заявила, что через главный вход в это время уже не стоит даже и пытаться прорваться. Охрана не пропустит. Но зато она знает в заборе отличную объемистую дырку, через которую даже гибрид слона и жирафа пролезет, а не то что три худенькие девушки.

Услышав, что ее тоже причислили к сонму худышек, Леся немедленно почувствовала в душе прилив доверия и самой горячей симпатии к Ольге. Кира ничего такого не чувствовала. Ей было неуютно и страшновато. Кладбищ она откровенно не любила.

Конечно, есть на свете люди, которых хлебом не корми, дай по разным склепам и могилам полазить. Кстати говоря, что они там надеются найти, им самим неизвестно. Некоторые экстремалы идут еще дальше. Они и любовные свидания на кладбищах устраивают.

Кире один раз пришлось. Не подозревая дурного, она позволила молодому симпатичному приятелю уговорить ее пройти через кладбище, чтобы, как он выразился, скрасить дорогу. И была немало изумлена, когда он попытался обесчестить ее на ближайшей укромной могилке чьей-то бабушки. Может быть, с тех пор в Кире и поселилось прочное недоверие к кладбищам. А с другой стороны, окажи ей этот молодой человек внимание в более подходящем месте, она бы с удовольствием приняла его. Он ей действительно нравился.

— Долго нам еще идти? — спросила Леся.

— Где эта проклятая дырка?

— Сейчас, сейчас, — растерянно произнесла Ольга. — Она была где-то тут. Должно быть, ее заделали.

— Слушай, а на словах ты нам объяснить не можешь? — сделала Кира еще одну попытку отвертеться от посещения кладбища в столь неурочный час.

— Нет, надо, чтобы вы сами это увидели! На словах того эффекта не будет.

— Предупреждаю, у меня на этот счет психика слабая, — предупредила ее Кира. — Если там в смысле эффекта что-то жуткое предвидится, вроде черепа или костей на цепях, то лучше скажи заранее.

Ольга помотала головой.

— Ничего жуткого? — еще раз уточнила у нее Леся.

— Точно! И больно точно не будет.

И Ольга странно хихикнула. Подруги озадаченно покосились на свою провожатую, но оказалось, что это она всего лишь увидела долгожданную дырку в заборе. На поверку дырка оказалась не такой уж большой. Например, Леся только из чувства гордости сумела протиснуться в нее. Ведь Ольга сказала, что худышки запросто в нее проскользнут. А Леся во что бы то ни стало хотела не отстать от худышек. Даже если перед ней была дырка в кладбищенской ограде.

— А тут совсем и не страшно, — оглядываясь по сторонам, сказала Кира.

Она желала себя подбодрить. Потому что ей, несмотря на то, или именно потому, что на кладбище было совершенно безлюдно, как раз было ужасно страшно. Тем временем Ольга без остановки двигалась вперед. Впрочем, вперед — это сильно сказано. Двигалась она скорей зигзагом. И время от времени забиралась на могильные плиты и вытягивала шею, стараясь рассмотреть какой-то одной ей ведомый ориентир.

— Вон туда нам надо! — наконец сказала она.

— Куда?

— Видите огромную ель? Идите прямо на нее.

Подруги послушно заковыляли в указанном направлении. Но уже через несколько шагов им показалось, что сзади как-то подозрительно тихо. Они оглянулись и поняли, что не ошиблись. Сзади, кроме роскошного памятника из черного мрамора, на котором была выбита нотная линейка, а на ней чуть ли не целая симфония, в самом деле никого не было. Во всяком случае, никого живого.

— Ой!

— А где же Ольга? — растерянно спросила Леся, похлопав глазами на памятник неизвестному подругам музыканту.

Кира пожала плечами. Сбывались ее самые жуткие кошмары. Ночью на кладбище стали пропадать люди. И подруги принялись орать:

— Ольга! Ольга!

Впрочем, очень уж громко голосить они все же опасались. Ведь неподалеку была охрана. И они могли прибежать на их зов. А если не охрана, то еще невесть что. И тогда им уже никогда не узнать тайну сокровищ рода Ольшанских. А узнать так хотелось.

— Наверное, она заблудилась, — предположила наконец Кира.

— Не представляю, как это могло случиться!

— Тогда упала в канаву и ударилась головой. А теперь лежит без сознания и не слышит, как мы с тобой ее зовем.

— Точно! — испугалась Леся. — Такое вполне могло быть! Тут сам черт ногу сломит. Сплошные рытвины, замаскированные травой.

— Пошли искать!

Чтобы поиски были более эффективными, подруги решили на время разделиться. А через четверть часа, если никого не найдут, то встретятся у той ели, которую им успела указать Ольга в качестве ориентира. А там уж разберутся, что им делать дальше.

Кира пошла направо от роскошного памятника с нотами, а Леся налево. Идти ей пришлось недалеко. За кустами что-то мелькнуло.

— Оля?

В ответ раздался стон. Леся, ни мгновения не медля, устремилась туда.

— Оленька, ты в порядке? — спросила она, раздвигая руками кусты. — Что с тобой случи?..

Но договорить фразу она не успела. В лицо ей брызнул какой-то смрадный запах, перед глазами все закружилось, и Леся почувствовала, как медленно падает в бездну. Чьи-то руки подхватили ее и оттащили в сторонку. И это было последнее, что Леся успела запомнить, прежде чем ее окончательно окутала тьма.

Магомет Али и Пантелеймонов мужественно продолжали свою слежку. Сначала они долго изнывали от нетерпения и ревности возле дома Ольги, рисуя себе в воображении картины измены подруг, а потом с немым изумлением проследили, как обе девушки вышли из подъезда в обществе длинноногой рыжей стервы с потрясающей фигурой и глазами. И сели в ее огненно-красный автомобильчик.

— А это еще кто такая? — пробормотал Пантелеймонов, снова на мгновение усомнившись в искренности тех чувств, которые, как ему казалось, питала к нему Кира.

В голову ему полезли разные глупости. Пантелеймонов был растерян. А растерянный мужчина почему-то всегда глупеет.

— Вдруг я ошибся в ее ко мне чувствах? Вдруг она меня не любит?

Конечно, ужасно испытывать подобного рода подозрения в отношении любимой девушки. Но что ему думать, когда эта самая любимая девушка запросто отправляется вместо запланированного любовного свидания с ним на прогулку в обществе двух своих подруг? И еще эта их странно крепкая дружба с Лесей! Боже мой, да они даже ночуют в одной квартире. Правда, потом говорят, что делают это потому, что вдвоем им не так страшно. Но ведь это может быть лишь предлогом.

— Почему же она мне в таком случае ничего не сказала? — пробормотал Пантелеймонов, пребывая все в той же растерянности.

И тут же хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Ну ты и дурак, приятель! Как она могла тебе сказать, коли понятия не имеет о твоих к ней чувствах. Ты же ей еще в любви не объяснялся! Вот объяснишься, тогда, быть может, и услышишь.

И Пантелеймонов сначала приуныл, а потом решил, что он объяснится Кире прямо сегодня вечером. А до тех пор будет за ней следить. Надо же ему знать, когда придет подходящий момент для объяснения?

К чести Магомета Али, он даже не задумался, что за отношения могут быть у троих девушек. И тени подозрения в его голове не мелькнуло. Однако Ольга сразу не понравилась и ему. Но уже по другой причине. Он нутром чуял, что эта фифа способна натворить немало бед. И втянуть его дорогую доверчивую и совершенно не знающую темной стороны жизни Лесю в какую-нибудь опасную авантюру.

Магомет Али был человеком наивным только отчасти. Особенно же это касалось его отношений с женщинами. Кате удавалось долго водить его за нос именно по этой причине. Магомет Али отказывался понимать, что любимая может вовсе его и не любить, а просто использовать. И именно из-за этой избирательной слепоты в своей Лесе он видел лишь одну сторону ее натуры. О том, что его милая Леся способна дать Ольге сто очков вперед по части способности влипать в различные авантюры, он не догадывался.

Но так или иначе, оба мужчины приняли мудрое решение продолжать следовать за подругами. При этом бдительности они не теряли. И, уже подъезжая к кладбищу, оба совершенно точно знали о присутствии рядом с собой товарища по несчастью.

Тем не менее вступать в контакт не торопились. А просто выжидали, как будут разворачиваться события. Сначала три девушки скользнули через дыру в ограде кладбища. А спустя порядочное время оба мужчины с некоторым изумлением увидели, как обратно с кладбища возвращается знакомая им рыжеволосая девица, но уже в гордом одиночестве.

— А куда же делись девчонки? — прошептал Пантелеймонов.

Магомет Али ничего шептать не стал. Он просто запыхтел и начал выбираться на дорогу из своей машины, намереваясь перехватить Ольгу и прямо поинтересоваться, где ее подруги. Ничего плохого он на уме не держал.

— Вы не бойтесь, — предупредил он незнакомку. — Я друг Леси. Вы не подскажете, долго она еще там будет возиться?

Услышав, что подозрительный детина кавказского типа всего лишь приятель Леси, Пантелеймонов немедленно успокоился. А вот рыжеволосая девица, которой адресовался вопрос, отреагировала на слова детины весьма странно. У Пантелеймонова даже челюсть отвисла, когда он увидел, как при виде приближающегося к ней дюжего громилы рыжеволосая рванула в сторону, петляя между могил, и одним махом сиганула через забор.

Магомет Али замер посреди дороги с открытым ртом, глядя вслед огненному зигзагу. Он не понимал, чем мог напугать девушку. Что такого он ей сказал? Тем не менее инстинкт охотника и преследователя немедленно взыграл в нем. Дичь бежит? Надо ее догнать! И он помчался за девушкой.

Видя, что вся потеха может произойти без него, Пантелеймонов выскочил из своей машины и присоединился к погоне. Он был куда легче на ногу, чем грузный Магомет Али. Пантелеймонову удалось сначала догнать, а потом и опередить Магу. Но все же рыжеволосая оставалась недосягаемой и для него. Теперь она скакала по дороге, словно коза. И ее рыжие волосы стелились за ее спиной длинным огненным шлейфом.

— Ты кто такой? — пропыхтел на бегу Магомет Али, обращаясь к Пантелеймонову.

— Я — друг Киры!

— Ага. А это девица кто?

— Не знаю!

— Она мне не нравится!

— Мне тоже!

— Надо догнать ее!

— Поднажмем!

И мужчины поднажали. Но девушка мчалась легко, как вспугнутая газель. А ее преследователи напоминали пару диких носорогов. Однако стелящиеся на ветру волосы красотки сыграли с ней злую шутку. Одна прядь зацепилась за торчащую из проржавевшей ограды завитушку. И девушка была вынуждена задержаться, чтобы освободить волосы. Их-то она сохранила. Но изначальную скорость потеряла. И Магомет Али с Пантелеймоновым вцепились в девушку с двух сторон.

— Помогите! — заверещала та во всю силу своих легких. — Убивают! Спасите!

— Молчи, дура! — разозлился Пантелеймонов.

— Никто тебя не убивает!

— Спасите! — продолжала вопить девица. — Насилуют!

Магомет Али попытался зажать ей рот. Но лишь сморщился и отдернул руку. Шустрая красотка кусанула его своими острыми зубками до крови. Вдалеке раздались тревожные крики. А затем из-за кустов появились суровые ребята, держащие оружие наготове. И скомандовали:

— А ну, вы там! Отпустите девушку! Немедленно!

Спорить с ними ни у Магомета Али, ни у Пантелеймонова охоты не возникло. Они разжали руки. И девица тут же рванула прочь. Магомет Али кинулся было за ней вдогонку. Но был остановлен бдительным окриком.

— Стоять! — заорал один из них.

Приказ был адресован обоим. Не послушался его только Магомет Али. За что и получил прикладом по затылку. А наглая девица умчалась прочь и скрылась в темноте.

— Догоните ее! — изнывал от собственного бессилия скрученный охранниками Пантелеймонов. — Я работник угрозыска! У меня в кармане документы. У нас оперативное мероприятие!

Но документы Пантелеймонова не произвели на кладбищенскую охрану должного впечатления.

— А такие документы сейчас каждый козел состряпать может! — заявил ему один из парней. — Так что не рыпайся! Сначала разберемся!

Глава 20

Леся очнулась в ужасно темном и жутко сыром месте. Видно вокруг ничего не было. Ну то есть совершенно ничегошеньки! Но пахло вокруг почему-то сырой землей. Девушка попыталась пошевелить руками и ногами. И с удивлением поняла, что они ее не слушаются. Все тело занемело. А спине и попе к тому же было отвратительно мокро. Вся одежда промокла, хотя плеска воды слышно поблизости не было.

Говорить Леся тоже не могла. В рот была запихнута вонючая тряпка. И Леся изрядно промучилась, прежде чем ей удалось вытолкнуть разбухший кляп изо рта.

— Где я? — произнесла она.

В ответ неподалеку раздалось радостное мычание.

— Кира?

Мычание стало громче. И в нем вроде бы появились утвердительные нотки.

— А Оля тоже тут?

Мычание наполнилось откровенным возмущением. Кажется, подруга что-то хотела ей сказать, но слов не находила или очень уж сильно мешала затычка во рту.

Изогнувшись, Леся с трудом перевернулась на живот. При этом она пребольно ударилась головой о твердый каменный выступ. Перед глазами тут же заплясали желтые мушки, а дыхание перехватило. Но через несколько минут все прошло.

Вот только руки и ноги отказывались повиноваться. Они, оказалось, не только затекли, но еще и были то ли связаны, то ли скованы. Поэтому единственным доступным способом передвижения было двигаться ползком. И Леся, извиваясь, как гигантская гусеница, поползла вперед. Туда, где слышалось страстное мычание Киры.

— Где ты тут? — пыхтела Леся.

Наконец ее голова уткнулась во что-то мягкое, оказавшееся бедром подруги. Сделав необходимые вычисления, Леся переместилась еще немного и уткнулась носом в связанные руки подруги. Какое счастье! Они оказались именно связанными, а не скованными наручниками, как втихомолку опасалась Леся. Вот с металлом она бы точно не справилась. А веревки что! На свои зубки, спасибо маме, папе и кальцинированному творожку, которым ее пичкали в детстве, Леся пожаловаться не могла.

И теперь она с энтузиазмом взялась за вонючую и изрядно задубелую от грязи веревку. Песок и земля скрипели у Леси на зубах. Но она только морщилась и, пуская слюну, азартно продолжала свою работу. Наконец ей показалось, что один из узлов, столь щедро навязанных на руках Киры, стал поддаваться.

— Да! — обрадовалась Леся, дергая зубами противную веревку. — Да! Да! Кира, кажется, получается!

Кира отозвалась своим обычным мычанием, только теперь в нем отчетливо слышалось ликование. Когда процедура развязывания Киры была закончена, та сбросила с рук и тела мотки веревки, вытащила изо рта кляп и прошамкала:

— А-ая е-ва!

— Что? — не поняла Леся.

— Я говорю — какая стерва!

— Кто?

— Да Ольга!

— Так это она нас сюда упекла?

— А кто еще? Ты что, ничего не помнишь?

— Нет, — призналась Леся. — Мне брызнули в лицо какой-то вонючей дрянью, и я сразу же отрубилась.

— Так тебе повезло! — хмыкнула Кира. — А я на нее вылетела как раз в тот момент, когда она тебя, спеленутую словно куколку, запихивала в этот склеп.

— Так мы в склепе? — ужаснулась Леся.

— А то ты сама не чувствуешь!

Кира села и принялась распутывать свои ноги.

— Чувствую, — произнесла Леся, которая теперь и в самом деле чувствовала, и даже слишком много. — Слушай, может быть, ты и меня развяжешь? А то у меня все тело затекло. И кожа горит. Я к тебе через весь склеп ползла, а пол тут какой-то неухоженный.

— Ой, извини! — сконфузилась Кира, бросаясь к подруге и на ощупь находя узлы на веревках. — Слушай, а как же ты, связанная, умудрилась меня развязать?

— Зубками.

И тут Лесе в голову пришла новая мысль.

— Слушай, — дрогнувшим голосом произнесла она. — А откуда у Ольги эти веревки взялись, которые я грызла? Вроде бы, когда из машины выходили, при ней ничего не было.

— Не было. Она их тут нашла. Могильщики когда покойников в землю опускают, им же веревки нужны? Ну, вот и…

Она не договорила и осеклась. Но Леся и так уже услышала достаточно. Теперь ей смертельно хотелось выпить коньяка. Много. Целое ведро, чтобы, во-первых, продезинфицировать рот, а во-вторых, смыть мерзкий привкус. За неимением коньяка могла подойти и цистерна одеколона.

Кожа на губах у девушки вспухла и горела огнем. По рукам и ногам, к которым возвращался нормальный кровоток, бегали острые противные мурашки. Но все это было сущим пустяком по сравнению с тем жутким чувством, которое охватило Лесю, когда она узнала, какие веревки она так сладострастно грызла.

— Мамочка, — прошептала Леся. — Мне кажется, я умираю.

— Подходящее местечко, — одобрила ее решение Кира, к которой по мере восстановления ее двигательных функций возвращалось и природное ехидство. — Далеко нести не придется.

— Кира, давай отсюда выбираться! И как можно скорей! Мы же тут погибнем!

Подруги поднялись на ноги и, кряхтя, принялись обследовать склеп, в который их затащила Ольга.

— Ничего не понимаю. Тут что, нет дверей?

Пространство и в самом деле не имело ничего похожего на дверь. Трещин и щелей было множество. Склепу явно минул не один десяток лет.

— Она нас замуровала! Господи, а я-то еще все голову ломала, почему она нас в живых оставила! А вот оно что! Замуровала! Живьем! Изверг! Найдут потомки лет через двести наши косточки, никто толком и не поймет, за что нас тут!

— Леся! — взвыла Кира. — Не мели ерунды! Где бы она взяла кирпич и цемент? Это же не стройка! Мы были на кладбище, да еще поздно вечером!

— Веревки же нашла! И мы не знаем, сколько мы тут провалялись в отключке. Может быть, уже сутки.

— Тогда бы нас искали!

— Я тебя умоляю! Кто?

Кира замолчала. На этот вопрос ответа у нее не было. В самом деле, кто может знать, где нужно их искать? И кто вообще станет их искать? Была единственная родная душа — бродяга Фантик, так и тот сгинул. Девушка опустилась на холодный пол рядом с подругой и затихла. Ближайшее будущее представлялось Кире довольно мрачной штукой. Искать их не будут, значит, они так тут и умрут. От голода и жажды. Хотя почему так говорят? Ведь ясно же, что человек может умереть либо от одного, либо от другого. Но внезапно Кира подпрыгнула.

— Что?

— Пол!

— Что — пол?

— Чувствуешь? Он земляной!

— Ну и что?

— А то, что мы можем прокопать себе лаз на свободу!

Леся молчала.

— Или на худой конец колодец, — сказала Кира.

Что же, гибель от голода все равно будет приятней, если они будут не просто сидеть и покорно ждать смерти, а проведут последние минуты своей жизни, так сказать, в движении. Да и если у них будет вода, то шансы на выживание увеличиваются. Правда, Леся сомневалась, что они долго протянут, попив водички из кладбищенского колодца.

— А чем мы будем копать?

Вопрос был резонным. При подругах не обнаружилось ничего подходящего. Их сумочки куда-то бесследно растворились.

— Остается твое платье! — произнесла Кира.

— А что мое платье?

Леся за последние полчаса как раз успела порадоваться только одной вещи. А именно тому, что в склепе было так темно, что она не могла увидеть, во что превратился ее наряд.

— На нем были какие-то металлические штучки!

— Брошка и две пряжки.

— Давай их сюда!

Лесю неприятно поразил энтузиазм, прозвучавший в словах подруги.

— Как же, интересно знать, я их тебе отдам, если они пришиты?

— Леся, не будь идиоткой! Либо мы прокопаем себе ход на свободу, либо сдохнем в этом склепе! Или ты хочешь лежать тут истлевшим скелетом, но в целом и невредимом платье? Леся!

Леся отнюдь не была полной идиоткой. И быстро сдалась. Все равно за двести лет платье истлеет. Когда их найдут, никто его красоты и не заметит.

— Вот, держи!

Пряжки оторвались от платья очень удачно. Ткань вроде бы почти не пострадала. Леся даже порадовалась, что платье не от «Версачи» или «Гуччи», а всего лишь с ближайшего вещевого рынка на «Звездной». И видимо, турки, когда его шили, использовали гнилые нитки. Но что нитки? Платье можно будет заново прострочить по шву, а что бы она делала, если бы вырвался кусок ткани? Нет, вещи надо покупать только на барахолках!

— Боже мой! О чем ты вообще думаешь!

Так отреагировала Кира, когда Леся поделилась с ней своими соображениями.

— Копай давай!

И подруги принялись трудолюбиво, словно кроты, рыть землю.

Тем временем Пантелеймонов и Магомет Али уже отчаялись не только догнать подозрительную рыжеволосую девицу, но даже доказать охране кладбища, что они законопослушные граждане. И мало того, что один из них и является представителем этого самого закона.

— У нас тут было назначено оперативное мероприятие по задержанию преступника! — надрывался Пантелеймонов. — Группы преступников! Вы думаете, та девушка была просто пострадавшей? Вовсе нет! Она одна из банды вандалов, которые занимаются тем, что уродуют памятники и могилы на кладбищах!

— Повторяю, нас ни о какой операции не предупреждали, — бурчал начальник охраны.

Этот толстый усатый дядька, с одной стороны, не хотел ссориться с задержанными. А вдруг они в самом деле окажутся оперативниками, проблем тогда не оберешься! Но, с другой стороны, он им не до конца верил. И потому вредничал. А вдруг они никакие не оперативники, а он их отпустит, вместо того чтобы срубить с них по-легкому хорошие бабки.

В том, что деньги у задержанных имелись, начальник охраны не сомневался. На таких машинах бедные люди не ездят. А все документы лежали перед ним. Между прочим, так же как и довольно пухлые бумажники.

— Я не могу вас отпустить!

Проблема заключалась в том, что Пантелеймонов никак не мог дозвониться до кого-либо из своих коллег, чтобы за ним приехали, опознали и отпустили. Верней, дозванивался сам начальник охраны. Потом дал трубку Пантелеймонову. Но теперь тот человек, который был отряжен на спасение Пантелеймонова, где-то застрял в пути. И сам Пантелеймонов, а вместе с ним и Магомет Али парились в полной неизвестности.

Наконец спасение прибыло. Ознакомившись с документами, начальник охраны моментально засиял гостеприимством, прямо-таки пугающим, учитывая место, где он трудился.

— Так я же со всей душой к вам! — заявил он новым друзьям. — Что вы там говорили про эту девушку? Из какой она банды?

— Поздно, — покачал головой Пантелеймонов. — Теперь нам надо найти двух сотрудниц нашего отдела, которые прибыли на ваше кладбище вместе с подозреваемой.

— Но обратно не вышли!

— Найдем! — заверил их начальник охраны. — Прямо с утра и найдем!

Но ни Пантелеймонов, ни Магомет Али не хотели ждать до утра. Подумать только, ждать еще столько времени. О нет, они рвались на поиски сейчас и немедленно. Одна мысль о том, что их драгоценные подружки могут переночевать на кладбище, повергала их в ужас. О еще более скверном исходе дела они старались вообще не думать.

— Мы пойдем сейчас! — заявил Пантелеймонов. — Возможно, девушкам, то есть нашим сотрудницам, понадобится срочная помощь.

— Или они просто заблудились среди могилок, — добавил оптимист Магомет Али. — Тогда мы их найдем.

В общем, мужчины в сопровождении еще троих добровольцев отправились в обход кладбища. Оно было большим. И времени на его обход могло понадобиться изрядно. Тем более что Магомет Али и Пантелеймонов могли только примерно представлять, в каком секторе кладбища надо искать их пропавших подруг.

Девушки зарылись уже на приличную глубину, когда Кира издала возглас.

— Ах, черт!

— Не поминай имя нечистого! Тем более ночью и на кладбище!

— Я сейчас была бы рада любому визитеру! — произнесла Кира. — Даже самому черту! Все какая-никакая, а компания нам с тобой.

— Не хочу!

— Тебе никто и не предлагает. Тем более что моя пряжка сломалась. А твоя?

— Вроде бы еще цела.

— Леся!

— Чего?

— Брошку давай!

— Слушай, а почему бы тебе не покопать своими босоножками!

— На мне кроссовки!

Произнося эту фразу, Кира в душе возликовала. В самом деле, и повезло же ей! Не надела ни своего любимого платья, ни модных туфель с огромными усыпанными черными стразами пряжками.

Зато Леся приуныла, вспомнив о босоножках на каблуке-шпильке. Она догадывалась, что Кира потребует от нее еще жертв, если брошка и пряжка не выдержат тяжелой землеройной работы.

Так оно и оказалось. Сначала вышла из строя вторая пряжка. Потом следом за ней и брошка. И Кира наконец решилась.

— Леся!..

— На! — с душераздирающим вздохом произнесла Леся, скидывая с себя обувь. — Бери! Терзай!

Каблуками подруги прокопали еще прилично. И наконец проклятый камень, который уходил в землю, закончился. Девушки обогнули его и принялись копать наверх. К счастью, почва тут была песчаная. Страшно подумать, что бы они делали с пластом глины. Но все равно подкоп требовал от них массы изворотливости. Потому что пока туннель был очень узким. Но расширять его до размеров шахты в метро девушки не собирались. И копали, копали, копали… Пока в один прекрасный момент…

— Леся, я вижу свет!

— Тебе это не кажется?

— Да нет же! Сама посмотри!

Леся изогнулась под немыслимым углом и высунула свою голову. Сверху на нее сыпалась земля и песок. Но в самом деле сверху что-то светило тусклым светом.

— Похоже, это луна!

— Леся, ты что, плачешь? — изумилась Кира, услышав прерывистое дыхание подруги. — Чего ты это вздумала? Тоже мне нашла время, дурашка!

— Это от радости! Я уже не думала, что мы спасемся.

— Сама не думала.

— Но до спасения еще далеко, — спохватилась Леся. — Теперь надо наш лаз расширить, чтобы мы могли из него выбраться.

Скупой лунный свет неожиданно придал подругам новый прилив сил. У них открылось уже не второе и не третье, а десятое дыхание. И лаз они прокопали так сноровисто, словно целое семейство кротов. Но едва сумели выползти на поверхность, как силы их оставили. Ну абсолютно! Девушки могли лишь лежать пластом и радоваться свежему ветерку, прохладному ночному воздуху, пению какой-то птахи и шуму шагов. Шаги! Кто это может быть? Друзья или Ольга вернулась, чтобы их добить?

Но все равно сил у подруг уже не было. И Кира лишь сумела приподнять голову из густой травы. Говорить она не могла. Встав на коленях, она принялась покачиваться. А затем издала какой-то стон и снова рухнула в траву.

— А-а-а! — внезапно раздался дикий вопль. — Зомби!

— Вы видели? Видели!

— Мужики, бегите!

Шаги снова зазвучали, но теперь они двигались в обратном направлении и с куда большей скоростью.

— Кто там был? — безучастно поинтересовалась у подруги Леся, когда шум стих. — Вроде бы голоса знакомые.

— Ага, — так же отозвалась Кира. — Мой Пантелеймонов и твой Магомет Али.

— Разве они знакомы?

— Выходит, что знакомы.

Больше у Киры не было ни сил, ни желания разговаривать. Она снова растянулась плашмя на траве, думая, что сейчас просто умрет. Вероятно, у примененного к ним отравляющего вещества было еще какое-то побочное действие. И сейчас оно проявило себя резким падением давления. Во всяком случае, Кира, которая страдала гипотонией, даже рано утром никогда не чувствовала себя так скверно. Сверху ее как будто бы придавил груженный кирпичами вагон. И пошевелиться под его массой буквально не было никакой возможности.

Так прошло некоторое время. А затем снова раздались шаги. Но подругам было так плохо, что они уже даже не отреагировали.

— Выбрались все-таки! — раздался над ними знакомый женский голос, в котором звучала злость. — Ох, ну и верткие же вы! Правильно я поступила, что решила вас проведать! Как чувствовала, что вы просто так не успокоитесь!

Кира даже не подняла голову, а приоткрыла одни глаза и покосилась на тонкие лодыжки, которые не могли скрыть даже грубые ботинки на толстой подошве.

— Оля, как ты могла? — едва слышно прошептала Кира, но девушка ее услышала.

— А что мне оставалось делать? — воскликнула она. — Вы так близко подобрались ко мне! Подошли буквально вплотную! Еще чуть-чуть, и вы бы поняли, что у Петеросяна не было других сестер. Только я и эта его жаба — Жанна! Но она валяется с переломом ноги. И вне всяких подозрений!

— Ошибаешься, — произнесла Кира, которая с удивлением почувствовала, что к ней вместе с негодованием на преступницу возвращаются силы. Не все, но отчасти.

— У твоего брата была еще одна сестра.

— Его отец постарался.

— Это уже неважно, — ответила Ольга. — Я не могу рисковать. И вы, девочки, уж меня простите, но вам придется умереть.

— Про тебя все равно узнают!

— А это уже не ваша забота! Я заберу себе то, что принадлежит мне по праву. И уеду. В другой город, в другую страну, на другой материк. Проживу и без любви! С деньгами мне будет хорошо везде!

— О чем ты говоришь?

— О сокровищах Ольшанских, конечно! Этот гад выманил их у меня! Забрал все бабушкины драгоценности, а потом просто свалил! Будто бы его и не было никогда!

Подруги дружно охнули:

— Так драгоценности были у тебя?

— Да!

— Откуда? Где ты их нашла?

— А я и не искала! Их передала мне моя бабушка Оля, когда умирала.

Вот он — момент истины! Значит, не даром они подозревали лицемерную Ольгу и ее бабку! Одна воровка, а другая и вовсе докатилась до убийства.

— Это ведь ты убила Петеросяна?

— Да! — тряхнула головой Ольга. — А что мне было делать?

— Но за что?

— Он обещал на мне жениться, а потом обманул. Был так убедителен, что я ему поверила. Думала, он меня в самом деле любит. А он всего лишь искал возможность подобраться к драгоценностям.

— А драгоценности ты зачем ему отдала? Разве бабушка тебя не предупреждала об их уникальной цене?

— Говорила, конечно! Но этот гад все время стонал, что вот если бы я была из приличной семьи, тогда бы он на мне женился без проблем. А так его никто не поймет, если он выберет себе жену без приданого.

— И ты решила похвастаться?

— Не похвастаться, а доказать, что я ничем не хуже, а может быть, и получше других его баб!

— Ну, доказала! Показала цацки и ладно. А отдала сокровища-то зачем?

— Я и не отдавала. Он знал, где они у меня хранятся. И когда меня не было дома, пришел и выкрал!

— Так заявила бы на него в милицию! Убивать-то зачем?

— В милицию я не могла идти, — помотала головой Ольга. — Позор какой! Да и толку? Никто не знал, что эти вещи после смерти бабушки Оли хранятся у меня! Их все равно что не было! Он бы сказал, что нашел их в заброшенном доме. А я хочу себе присвоить! И кому бы поверили? Мне или ему?

Да уж, ситуация. Слово против слова. И если свидетелей у девушки не было, значит, рассчитывать ей и в самом деле на помощь милиции не приходилось.

— И ты решила восстановить статус-кво, убив Петеросяна?

— Да! Мало того что этот гад обманул меня, женившись на другой, он еще и подарил любимый бабушкин браслет этой своей твари, проститутке, подстилке, дешевке!

— Но эти драгоценности принадлежали отчасти и ему, — сказала Кира. — Он ведь тоже происходит из рода Ольшанских! И мог распоряжаться ими по своему усмотрению!

— Ничего подобного! Он не имеет к ним никакого отношения. Никто из них не имеет! Это только бабушкина часть наследства.

— Но она их украла у своей семьи!

— Не украла, а взяла себе причитающуюся ей часть имущества рода! В чем дело? Ее сестрам достались квартира, дача и еще всякое разное. Антикварная мебель, например. Так почему моя бабушка должна была себя обделить?

Нечего сказать, эта бабушка Ольга была ловкой особой. И мужа у сестры отбила. И драгоценности из семьи украла. Солидная доля наследства, что и говорить. Что же, теперь по крайней мере понятно, почему ее родители, находясь на смертном одре, даже не захотели попрощаться с блудной дочерью. И дело было вовсе не в женихе. В конце концов, и не такое в жизни случается. Нет, отец и мать догадались, что их младшая дочь — воровка. Именно это и свело благородных стариков в могилу.

— Но своим старшим дочерям они не открыли, кто вор, — пробормотала Леся.

— Наверное, им стыдно было за всех Ольшанских.

Ольга зыркнула на них злыми глазищами.

— Что вы там шепчетесь? — спросила она. — Думаете, легко мне было все это время? Да я чуть локти себе не искусала, когда поняла, что братец меня нагло обманул!

— Выходит, ты знала, что он твой брат? Как же ты могла думать о браке с ним?

— Во-первых, когда мы с ним познакомились, я об этом ничего не знала. Зато он, я уверена, все заранее обо мне разнюхал. Теперь я понимаю, он изначально охотился за сокровищами бабушки Оли. И наша встреча не была случайной. Он все подстроил! Чтобы добраться до драгоценностей!

Подруги слушали и дивились. Ну и семейка! Петеросян и Ольга стоили друг друга. В них обоих текла преступная кровь авантюристов без стыда и совести.

— Но потом же ты узнала, что он твой брат. И все равно хотела за него замуж?

— Так ведь не родной же! — простодушно произнесла Ольга. — А я узнавала, браки разрешаются даже между двоюродными братьями и сестрами. А уж он мне был вообще седьмая вода на киселе.

Кира неожиданно задохнулась. Но к словам Ольги это не имело никакого отношения. В голову ей словно ударила горячая волна. Сначала стало нестерпимо больно. Но лишь на мгновение. А когда приступ прошел, Кира внезапно почувствовала, что может свободно владеть своим телом. Противная распластывающая ее по земле слабость куда-то в один миг исчезла. Произошло чудо, и она снова имеет возможность двигаться.

Но обнаружить свое новое состояние Кира не спешила. Ей предстояло еще многое узнать у Ольги. Преступница же, думая, что подруги беззащитны и находятся в ее полной власти, разоткровенничалась вовсю.

— А смерть Кати — это тоже дело твоих рук?

— Ну да! Я должна была забрать у нее бабушкин браслет, который ей подарил этот козел!

— А убила зачем? Уверена, она бы отдала его тебе добровольно, как только узнала бы его историю.

— Не факт! Катя была та еще хапуга. Что к ней в ручки попадало, считай — пропало. И потом, я не могла рисковать. Она знала, кто я такая.

— Откуда?

— Я ей сама рассказала. Не все, конечно.

Ольга и в самом деле рассказала Кате не всю правду, а, умело прикрывая истину ложью, выдавала девушке строго дозированные порции информации.

— Я надеялась, что через нее подействую на Эдика.

— Как?

— Как-нибудь! Меня-то он вообще избегал. Я даже поговорить с ним не могла! К телефону он не подходил. И всюду за ним охрана таскалась. Единственное, что я могла, это следить за ним. Так и узнала, что он ходит к этой шлюхе!

— И ты сначала сдружилась с Катей, а потом подмешала ей в шампанское снотворное?

— Плевое дело, — кивнула Оля. — Даже вспоминать не интересно. Эта овца жутко раскисла, когда Эдик все же женился не на ней, а на другой. Ревела, называла меня своей единственной подругой. А потом бросилась мне на грудь и рыдала белугой. Мне ее даже на мгновение стало жалко. Но рисковать я все равно не могла. На мне уже был один труп. Так что оставлять в живых свидетелей я бы не рискнула.

— А муж Жанны Альбертовны? Он тоже твоя жертва?

— Вот с ним мне пришлось повозиться, — разоткровенничалась Ольга, и в ее голосе послышалось удовлетворение, как от хорошо сделанной работы. — Он что-то заподозрил и все допытывался, что я знаю о смерти Эдика и его любовницы. Не хотел вести меня к себе домой. Пришлось быть очень и очень бдительной.

— Но все же повел?

— А куда ему деваться? Я настаивала. Но он и сам очень хотел узнать подробности смерти Эдика.

— А ты тут каким боком?

— Ведь я была там, когда его убили.

— На свадьбе?

— Да.

— И муж Жанны Альбертовны знал о том, что ты была на свадьбе его родича?

— Он сам добыл мне приглашение! Стащил его у собственной жены из-под кровати!

— Но зачем?

— Потому что я его об этом попросила.

— Так ты была и его любовницей тоже?!

— Когда этого требует дело, я могу быть на удивление разносторонней!

— Но как же так? — недоуменно покачала головой Леся. — Если это ты их всех убила, то… Все равно не понимаю.

— Чего?

— Ведь всюду была длинноногая брюнетка в очках. И на квартире Кати, и с мужем Жанны Альбертовны. Везде соседи видели брюнетку. А ты рыжая.

Ольга только расхохоталась в ответ.

— Была брюнеткой, стала рыжей. А на самом деле у меня волосы вообще русые. Б-р-р! Терпеть не могу этот цвет!

— А с нами ты как собираешься поступить? — спросила Кира.

— Я уже сказала, убью, — хладнокровно произнесла Оля.

И в руках девушки тускло блеснул пистолет.

— Откуда у тебя оружие? — плохо слушающимися губами произнесла Леся.

— Наследство моего братца, — хмыкнула Ольга. — Носил при себе. Думал, дуралей, что оно ему поможет. Вы бы видели его морду, когда он увидел в павильоне меня. И понял, что не успеет вытащить свой пистолет!

И Ольга направила дуло в сторону Леси. Но выстрелить она не успела. Кира сделала неожиданный рывок и схватила Ольгу за лодыжки. Девушка пошатнулась. И первый выстрел ушел куда-то вверх. Вторая пуля ударила значительно ближе. О соседнее надгробие. А третья чиркнула по камню над самой головой у Леси. Это вывело ее наконец из ступора. И она тоже бросилась на помощь сражающейся с убийцей Кире.

Завязалась драка. Кире удалось выбить оружие из рук Ольги. И теперь каждая из трех девушек стремилась первой завладеть пистолетом.

— Отстань, зараза! — пыхтела Леся, пытаясь спихнуть с себя навалившуюся на нее Ольгу.

Но Ольга продолжала держать за ноги Киру, которая изо всех сил брыкалась, стараясь освободиться. Но Ольга сражалась даже не за двоих, а за десятерых. К тому же она обладала кое-какими боевыми приемами. И хотя ей не всегда удавалось их применить, но все же подругам от нее изрядно доставалось. Чувствуя, как Ольга буквально выскальзывает из ее рук, Леся набрала в легкие побольше воздуха и завопила:

— На помощь! Помогите! Кто-нибудь! Спасите!

— Бежим! Бежим! — раздались неподалеку голоса. — Мы тут! Держитесь, девочки!

Голос принадлежал Пантелеймонову. Это был он! И он спешил к ним на помощь! И подруги ощутили, как в их усталые мускулы вливается сила. Ее хватило как раз на те несколько минут, пока к ним не подбежала группа мужчин.

— Пантелеймонов! — выдохнула Кира, счастливо улыбаясь и чувствуя, как из ее глаз текут предательские ручейки слез. — Пантелеймонов, миленький! Ты как тут оказался?!

Леся тоже пыталась приветствовать Магомета Али, но не смогла. Губы у нее совершенно распухли. Ольге все же удалось пару раз лягнуть ее по лицу. Да еще перекусывание могильной веревки сказалось на них не лучшим образом. Одним словом, Леся улыбаться не могла. Да и говорить тоже. Но глаза ее сияли так, что Магомет понял все без слов и заключил девушку в свои могучие объятия.

— Ты жива! — глухо произнес он. — Боже мой, я так боялся…

Чего он боялся, он не договорил. Но Лесе все было ясно и без слов. Магомета Али трясло как в ознобе. И он прижимал к себе Лесю с такой силой, что она начала опасаться за свои ребра.

Ольгу к этому времени живо скрутили ребята из охраны кладбища. И лишь увидев, что их противница стоит с закованными в наручники руками, подруги поняли, что они спасены и ночной кошмар закончился. Но Кира неожиданно почувствовала, как земля снова уходит у нее из-под ног, а кресты и надгробные памятники внезапно пускаются вокруг нее в какой-то безумный и все ускоряющийся танец.

Глава 21

Следующие два дня подругам пришлось провести в больнице, куда их упекли в порыве заботливости Магомет Али и Пантелеймонов. Мужчины были крайне встревожены состоянием здоровья подруг. И твердо настояли на том, чтобы девушки прошли полный курс обследования и реабилитации.

— Не нравится мне, какие вы зеленые! — озабоченно произнес Магомет Али, разглядывая девушек по дороге в больницу.

— Ага, и в обморок рухнули, мы уж думали, вы совсем в себя не придете!

— Но мы ведь очнулись!

— Ну и что! — хором воскликнули мужчины. — Полежите пока в больнице, целей будете.

Через два дня девушек из больницы все же выписали. Их здоровье было в порядке. Оставались только следы драки с Ольгой. Да и Стася, когда они заявились к ней в салон красоты «Саломея», чуть не рухнула в обморок при виде рук и ногтей подруг.

— Вы ими что, землю копали? — с ужасом разглядывая исцарапанную кожу и сломанные ногти, спросила у девушек Стася.

— Рыли.

— Вы ненормальные!

Диагноз подруги приняли. Однако, после того как подруги рассказали Стасе о том, чем они занимались последние дни, Стася пересмотрела свое мнение.

— Это я вас втравила в эту историю! — расстроилась она. — Это я виновата!

— Вовсе нет!

— И не перечьте мне! Я знаю, что виновата. Если бы не моя дурацкая идея, ты, Кира, никогда бы не пошла на эту свадьбу и не взяла бы с собой тебя, Леся. Так что с меня бесплатный маникюр для вас обеих!

Против последнего подруги отнюдь не возражали. Тем более что они чувствовали: одним маникюром сегодня не обойтись. Их драгоценные тела буквально взывали к милосердию. Кожу везде надо было умягчить, а ногти следовало смазать укрепляющим составом, потом нарастить, нарядно раскрасить и украсить бубенчиками или стразами. В награду за все перенесенные мытарства и лишения.

Все эти процедуры им проделали в кратчайшие сроки, что, впрочем, никак не сказалось на качестве работы. Мастерицы потрудились на славу. После этого обновленные подруги отправились по магазинам в поисках новых вечерних туалетов. А как же иначе? Во-первых, в магазинах вовсю шла летняя распродажа. А во-вторых, увы, розовое Лесино платье пришло после прогулки по кладбищу в полную негодность.

Но девушка быстро утешилась тем, что недорого купила себе лазурный костюм — длинная, облегающая бедра и ноги юбка с разрезами по бокам. И к ней полагался короткий топик такого же цвета. Животик оставался открытым, и в пупке соблазнительно поблескивал рубин.

Пирсинг Лесю уговорила сделать все та же Стася. И он пришелся девушке по душе. И самое главное, не лишал ее привычного ощущения комфорта, как она втихомолку опасалась прежде.

Кира выбрала себе сарафан с открытой до самых ямочек на пояснице спиной — нежно-салатного цвета, который держался всего лишь на двух тоненьких завязочках. Казалось, если неосторожно дернуть, то вся конструкция разом свалится с шеи, и девушка окажется совершенно обнаженной. Неизвестно, эту ли цель преследовали создатели данной модели. Но на мужчин сарафан производил неизгладимое впечатление. Подруги прошли по улице всего десяток шагов, а их обогнали целых трое соблазненных Кириной спиной мужчин, которые с надеждой заглядывали ей в лицо, явно мечтая дернуть за заветную тесемочку.

В общем, только одно обстоятельство портило настроение подругам: блудный Фантик так и не вернулся после своей интрижки с белохвостой кошечкой.

— Нет, недаром она мне в первую же минуту не понравилась! — вздыхала Кира. — Вот и не верь после этого в интуицию. Фантик у меня сто раз уходил из дома, и я всегда оставалась почти спокойна. А в этот раз сразу почувствовала неладное.

Едва подруги подлечили свои синяки и ссадины, сделали прически и приобрели новые наряды, как они почувствовали мощный прилив сил, а вместе с ним и любопытства.

— В этой истории для меня лично еще масса непонятного, — сказала Леся. — Кира, давай позовем Пантелеймонова в гости.

— Думаешь, в гостях он будет более снисходительным?

И в самом деле, хотя Пантелеймонов и навещал Киру в больнице каждый вечер, но держался с ней подчеркнуто строго. И всем своим видом давал понять, что поведения ее не одобряет. И прощать не намерен. Во всяком случае, на быстрое примирение Кира может не рассчитывать.

— Не понимаю, — недоумевала Кира после очередного визита, закончившегося выговором со стороны Пантелеймонова и слезами раскаяния с ее стороны. — Не понимаю, в начале нашего знакомства он сам подбивал меня к расследованию. А что теперь изменилось?

— Ты в самом деле не понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Кира, открой глаза! Он же в тебя влюбился! Осознал, как ты ему дорога! И теперь трясется над каждым сантиметром твоей бестолковой головы!

Кира задумчиво замолчала.

— Вот как, — пробормотала она наконец, и на ее губах появилась довольная и какая-то умиротворенная улыбка.

— Магомет Али ведет себя точно так же, — добавила Леся.

Кира кивнула. Они с Лесей лежали в одной палате. И она могла своими глазами наблюдать ежедневные визиты Магомета Али к ее подруге. Мужчина приходил с самым мрачным и тревожным видом. При виде Леси он ненадолго успокаивался, но затем вспоминал, что она наказана, и мрачнел снова. Клал огромные букеты роскошных цветов, которые раз от разу становились все пышнее и дороже, потом усаживался рядом с Лесей и молчал. Час, полтора, потом вставал и уходил. Все так же молча. На все попытки подруг разговорить его он отвечал либо да, либо нет, а по большей части просто качал головой.

Так что в тот же вечер, после выписки из больницы, подруги назначили торжественное примирение с мужчинами. Но к нему еще следовало основательно подготовиться. И девушки, не откладывая дела в долгий ящик, отправились за продуктами. Сегодня они решили поступиться своими принципами. Кира должна была наступить на горло своей нелюбви к кулинарии, а Леся — затолкать подальше все мысли о диете. Подруги прекрасно сознавали, что для примирения с мужчинами им будет недостаточно легкого овощного салатика и отварной рыбы. Следовало изобразить нечто грандиозное и, разумеется, мясное.

— Предлагаю из холодных закусок приготовить баклажаны с орехами, это вкусно и не слишком калорийно. Потом салат с крабами и какую-нибудь мясную нарезку.

— А на горячее? Какое мясо выберем?

После недолгих раздумий было решено остановиться на телятине. Освежеванные кролики напоминали Кире ее исчезнувшего кота. Свинина подругам надоела. Говядина была подозрительна жесткой, сколько ее надо было готовить до мягкости, подруги не знали, потому решили не рисковать. Перепела, индейки, куропатки, утки и гуси были какими-то очень уж замороженными. А вот телятина из всех сортов мяса, которые подруги обнаружили на рынке, выглядела наиболее симпатично. И продавщица подтвердила, что мясо она только что выложила на прилавок.

— Ее и возьмем! — радостно решила Леся. — Нашпигуем ее чесночком и морковочкой, получится такая вкуснятина, пальчики оближут!

И вернувшись домой, подруги сразу же встали к плите. Кира резала на пластины баклажаны, потом их запекала, молола орехи, чеснок, шинковала зелень и разбавляла фарш белым сухим вином с пряностями. А потом заворачивала баклажаны рулетиками. Леся колдовала над мясом.

Мужчины, которых подруги пригласили на ужин, в ответ пробурчали нечто невразумительное. Дескать, если не будут очень заняты, то, так и быть, заглянут на минутку. Но какое-то шестое чувство подсказывало подругам, что они придут. И совсем даже не на минутку.

Как всегда, чутье подруг не подвело. Едва они успели вытащить готовую телятину из духовки и убедиться, что она стала равномерно мягкой, а обмазанная смесью из горчицы, душистого перца и соли корочка зарумянилась до золотистого цвета, как в дверь позвонили. Подруги заметались. Нельзя было встречать гостей в затрапезных передниках, которыми они себя обмотали. А под передниками у подруг не было ничего, кроме нижнего белья. Так им было удобней готовить. Нежарко.

— Сказано же им было, не раньше восьми! — ворчала Леся, пытаясь запрыгнуть в свою новую юбку, но от волнения путаясь и падая. — А они еще бормотали, что, может, и вообще не придут.

— Едва только мясом запахло, притопали как миленькие! — подтвердила Кира, отчаянно путаясь в лямках сарафана.

Но аромат телятины, оказывается, имел волшебное влияние не только на мужчин. Но и на котов. Потому что за дверью сидел не кто иной, как Фантик. Кира в первую минуту даже глазам своим не поверила. Думала, оптический обман зрения. Или мираж на почве нервного расстройства.

— Ваш котик? — поинтересовался у обалдевшей от счастья девушки незнакомый молодой человек. — А я мимо проходил, вижу, сидит и лапой по двери скребет. Дай, думаю, позвоню. Вдруг ваш?

— Наш! — не веря своим глазам, прошептала Кира. — Наш! Наш! Фантик! Иди сюда, балбес! Иди сюда, сейчас я тебя своими руками убивать буду!

Молодой человек испуганно покосился на Киру и торопливо промямлил:

— Э-э! Я того… Пожалуй, мне уже пора!

И унесся вверх по лестнице огромными скачками. Но подругам было не до него. Они восторженно ласкали и тискали Фантика, находя, что кот похудел, у него появился еще один шрам на морде, а в грязной шерстке, похоже, блохи. Но при этом Фантик выглядел совершенно счастливым, хотя и слегка озабоченным. Он потерся о ноги хозяйки и просительно мяукнул.

— Что? — насторожилась Кира. — Что еще?

Фантик мяукнул снова. Но на этот раз повернул голову в другую сторону. Девушки посмотрели туда же и от удивления разинули рты.

— Это надо же! — ахнула Леся. — Фантик, когда ты успел?

Из-за угла коридора появилась та самая белохвостая кошечка, с которой удрал Фантик. Испуганно приседая и оглядываясь, она шла с прижатыми ушами. И весь ее вид говорил о том, что она побаивается, какой прием ей тут окажут. А за ней на маленьких пушистых лапках семенили три крохотных котенка. Эти, в отличие от своей матери, не боялись ничего и никого. Самый шустрый с беленьким, как у мамы, хвостиком тут же принялся играть с помпоном на Лесином тапочке.

— Кира! Посмотри, какой хорошенький! — умилилась Леся.

Кира молчала. Она явно пребывала в шоке.

— Кира, что ты молчишь? — допытывалась у нее Леся. — Посмотри, Фантик привел к тебе свою семью. Это его детки? Как ты думаешь?

Кира наконец отмерла и повнимательней присмотрелась к котятам. Один из них был пятнистый — в мать, а два других рыжие. Похоже, что наполовину сиамец с примесью крови породы рекс. Фантик никак не мог быть их отцом. Видимо, зная доброе сердце своей хозяйки, он просто решил усыновить чужых отпрысков. И не дать им и их матери погибнуть от голода или живодеров. И теперь он выжидающе смотрел на хозяйку.

— Ну что мне с вами делать? — развела руками Кира и распахнула дверь перед всем кошачьим семейством. — Милости просим. Будьте как дома! Фантик, показывай своей семье их новый дом.

И дождавшись, когда все кошки войдут, Кира уцепилась за локоть подруги и сердито прошипела ей на ухо:

— Кто мне говорил, что я могу не волноваться, Фантик в любом случае приплода не принесет, а? Кто? Не ты ли?

— Но я же не знала…

— Нет уж, будет только справедливо, если ты возьмешь себе двух котят. Один и мать пусть остаются здесь. А двоих ты уж, будь добра, забери к себе!

Не успели подруги поспорить по этому поводу и разместить всех кошек, как в дверь снова позвонили. Подруги снова затрепыхались, торопливо подкрашивая глаза и нанося блеск на губы. Еще хорошо, что на дворе было лето. И полный макияж был бы просто неуместен. Открыв дверь, они в очередной раз изумились. На пороге стояли Евдокия Николаевна и какой-то щеголевато одетый мужчина. И лишь когда, пройдя в дом, он слегка захромал, подруги признали его.

— Сергей Иванович! — пораженно воскликнула Леся. — Это вы!

— Отлично выглядите!

— Просто класс!

Сергей Иванович даже зарумянился от их восторгов и, кинув влюбленный взгляд в сторону своей спутницы, смущенно забормотал:

— Это все Евочкина заслуга. Я прямо расцвел, когда понял, что мы с ней снова вместе.

Подруги только головами качали. Сергея Ивановича было не узнать. Его сединам умелые руки парикмахера придали благородный серебристый оттенок и форму. Бесформенные штаны и линялая рубашка были заменены на элегантные светлые льняные брюки и такой же пиджак. В руках у Сергея Ивановича была резная трость, на которую он опирался с потрясающим шармом. И в довершение на обеих руках у мужчины были надеты серебряные браслеты — оковы любви.

— Ну, вообще! — вырвалось у Киры. — Евдокия Николаевна, берегитесь! Такому мужчине ваши подруги проходу не дадут.

Евдокия Николаевна рассмеялась и погрозила ей пальцем.

— Уж дудки! — весело заявила она. — Теперь его у меня никто не отнимет. А ваши друзья уже тут?

— Кто?

Только тут до Киры дошло, что старичков они не приглашали. А между тем они держались так, словно заранее планировали визит. Принесли с собой бутылку дорогого вина и конфеты. И вообще вели себя так, словно ожидали радушного приема.

— Нас с Сергеем Ивановичем пригласил сегодня к вам один очень любезный молодой человек, — поправляя прическу у зеркала, сказала Евдокия Николаевна. — Он следователь, кажется?

— Евочка, он старший оперуполномоченный! И не флиртуй с ним, как давеча по телефону. Умоляю тебя. Я же ревную!

Подруги чувствовали, что потихоньку сходят с ума. Пантелеймонов пригласил Евдокию Николаевну к ним в гости. И она флиртует с ним? А Сергей Иванович ревнует? Куда катится весь этот мир? И что вообще происходит?

— А вот и они! — радостно воскликнула Евдокия Николаевна, когда в дверь раздался новый звонок.

Это в самом деле были Пантелеймонов и Магомет Али. Они приветливо поздоровались со стариками. Подругам же досталось лишь по вежливому кивку. И холодному поцелую в щеку. Это было ужасно!

— Слушайте, господа хорошие, может быть, уже хватит валять дурака? — не выдержала и сорвалась Кира.

В ответ мужчины лишь вежливо удивились и заявили, что не понимают, о чем речь.

И прошли в комнату, где уже был сервирован стол. К счастью, девушки успели добавить тарелки, поставить бокалы и положить дополнительные приборы.

— Что ты делаешь? — прошипела Леся. — Ведь договорились же, до ужина с ними ни о чем не говорить!

— Прости, прости! Но у меня просто внутри все от бешенства закипает! В чем мы виноваты, чтобы нас так наказывать?

— Нас будут кормить? — раздался голос Евдокии Николаевны.

— Хозяйки, пора к столу!

За ужином, который прошел в оживленной беседе, Магомет Али и Пантелеймонов немного оттаяли. Оценив закуски, они все же охотнее разговаривали со старичками. Но, отведав горячего, стали поглядывать и в сторону подруг. А Пантелеймонов даже отпустил какую-то шуточку по поводу нашедшегося Фантика. Видя, что лед тронулся, подруги обменялись торжествующими взглядами. Все-таки один из путей к сердцу мужчины точно проходит не через постель.

— Скушай еще кусочек, — пропела Леся, шмякая на тарелку Магомета Али внушительный пласт мяса.

Кира тоже время даром не теряла. И тарелка Пантелеймонова постоянно пополнялась. Одним словом, к концу ужина мужчины пришли в самое благодушное расположение духа. И поведение подруг уже не казалось им таким ужасным. Они даже пытались шутить по поводу пережитого ими на кладбище страха, когда они искали среди склепов и могил девушек и не находили их.

— Скажи, а что, Ольгу теперь будут судить? — расхрабрившись, спросила Кира у Пантелеймонова.

— Обязательно.

— И есть доказательства ее вины?

— Найдутся.

— Вряд ли Ольга согласится повторить для официального следствия то, что она рассказала нам о своих преступлениях, — вздохнула Леся.

— Она бы и с нами не стала откровенничать, если бы не была так уверена, что мы полностью в ее руках!

Евдокия Николаевна, слушая молодых людей, лишь качала головой.

— Мне стыдно, — призналась она, — если бы вы знали, как мне стыдно, что эта девушка тоже происходит из нашего рода.

Сергей Иванович ничего не сказал, но в его глазах стояли слезы. Видно, старику было и жаль свою непутевую внучку, и, с другой стороны, он не мог не понимать, что отчасти тоже виноват в том, какой она выросла. Видя смятение стариков, подруги постарались перевести разговор в другое русло. Тоже очень их интересующее.

— А сокровища? Их вы нашли?

— Да, — сказал Пантелеймонов. — Они хранились в банковском сейфе. Он был арендован в одном из частных банков нашего города на имя Оливии.

— Оливии? А это кто же такая?

— Вот те раз! — рассмеялся Пантелеймонов. — Сами ее столько дней искали.

— И нашли!

— Нет, — помотала головой Кира. — Мы нашли Ольгу. При чем тут Оливия?

— Псевдоним вашей знакомой — Оливия, — сказал Магомет Али.

— По паспорту она Ольга, а на подиуме ее знали под именем Оливия. Своему жениху, а как оказалось, брату, она представилась этим же именем. Так он ее и звал.

— Сейчас среди моделей пошла такая мода — брать себе псевдонимы. Подражают эстрадным звездам и проституткам. Присваивают звучные имена и думают, что это прибавит им шарма.

— И что, Ольга сама назвала вам банк, где хранила драгоценности?

— Зачем? — спокойно возразил Пантелеймонов. — Ценность коллекции слишком велика. Она находится в розыске почти пятьдесят лет. Так что, когда возник вопрос, куда Ольга могла перепрятать выкраденные ею у Петеросяна драгоценности, сразу же решили проверить банки и банковские ячейки.

Подруги были поражены. Они-то считали, что тайна банковского вклада — вещь священная и неприступная. А оказывается, дело обстоит несколько иначе. Что же, тем хуже для воров и прочих преступников.

— Но как же Ольге удалось обратно выкрасть у Петеросяна драгоценности своей бабки?

— Вместе с пистолетом, из которого она пыталась вас застрелить, Ольга забрала у убитого ею Петеросяна также ключи от его квартиры. Она бывала у него в гостях, так что проникнуть в дом для нее не составило большого труда.

— И что?

— И потом она обыскала квартиру и забрала все то, что считала своей собственностью.

— Это были не ее драгоценности! — встрепенулась Евдокия Николаевна.

— Никто и не спорит! Но она считает иначе.

— Глупая девчонка! — проворчала Евдокия Николаевна. — Так бы ее и выдрать!

Пантелеймонов помрачнел и сурово покачал головой.

— Боюсь, что ваше желание осуществится лет только через десять-пятнадцать, — сказал он.

— Так много?

— Убийство одного Петеросяна суд, быть может, Ольге бы и простил. Или, во всяком случае, учел бы смягчающие вину обстоятельства. Но убийства Кати Гладковой и супруга Жанны Альбертовны — нет.

— Тут уже никаких смягчающих мотивов придумать невозможно.

Кира снова задумалась.

— Выходит, после того как Ольга убила своего брата, обыскала его квартиру, она вернулась к Кате?

— Да, она была на свадьбе и следила за своим братом. И видела, как Катя выскочила из павильона, а на ее руке поблескивал браслет бабки — графини Ольшан. Сложить два и два для нее не представляло никакого труда.

— Но как же так? — заволновалась Леся. — Мы с Кирой тоже были на этой свадьбе.

— И Ольгу там не видели!

— Не забывайте, кто Ольга по профессии, — снисходительно посмотрел на подруг Пантелеймонов. — Для нее нарисовать себе другое лицо — пара пустяков. Она вращалась в мире, где все темы и разговоры так или иначе сосредоточены на том, как человек выглядит. И как сделать, чтобы он выглядел лучше, а в нашем случае — просто иначе.

— Значит, она замаскировалась? — догадалась Леся.

— Вот именно! Да так хорошо, что даже Петеросян ее не узнал.

— А куда делась со свадьбы сама Катя? Куда она пошла.

— Просто ушла.

— Да, но со свадьбы она ушла около одиннадцати часов вечера. Еще до убийства Петеросяна. А к себе домой явилась около трех.

— Где она была все это время? Почти четыре часа?

— Боюсь, что этого мы с вами так никогда и не узнаем. Но думаю, ей было о чем подумать.

— Я знаю! — подал голос Магомет Али. — Она сказала, что взяла со свадьбы бутылку водки и бродила по городу, пока не почувствовала, что сию минуту упадет. Тогда она поймала такси и вернулась к себе домой.

— А там у нее еще было шампанское.

— И Ольга.

— Сначала я принес Кате шампанское, хотел отпраздновать свадьбу соперника. А потом, уже после моего ухода, там появилась Ольга.

— И в этот напиток Ольга добавила снотворное.

— Так и было, — подтвердил Пантелеймонов. — Потом она дождалась, когда Катя заснет в ванной. Сняла с руки спящей девушки браслет и ушла.

— Но она ее не топила?

— По словам Ольги, нет. Но тот факт, что она настучала прощальное письмо от имени Кати, а потом протерла все места в квартире Гладковой, к которым прикасалась, подтверждает, что смерть Кати — это целиком и полностью вина Ольги.

— Да, жаль, что она не ограничилась одной жертвой — Петеросяном, — вздохнула Кира. — За этот поступок ее бы оправдали. Возможно. А вот Катю жалко.

— Эдик — паршивая овца в стаде! — с горечью в голосе произнесла Евдокия Николаевна. — Впрочем, для нашего рода это не редкость.

— В самом деле?

— Да, кровь нашей легендарной прабабки время от времени дает о себе знать. В каждом поколении Ольшанских есть один, а то и два отщепенца, которые живут по своим собственным законам, повинуясь лишь своим прихотям и желаниям. И никто им не указ.

Подруги переглянулись. С Петеросяном им теперь все было ясно, кроме одного вопроса.

— А зачем Петеросяну понадобился ребенок?

— И столь экстренно, что он готов был украсть его у своей любовницы?

— У бывшей наркоманки!

Как ни странно, но на этот вопрос подругам дал ответ Магомет Али. Со свойственной ему обстоятельностью он выяснил все, что считал нужным про своего бывшего соперника. И теперь мог дать подробный отчет не только о жизни господина Адвоката, но и о его неосуществившихся планах.

— До Адвоката дошли слухи, что его уход из наркобизнеса прошел не так гладко, как он на то рассчитывал. И он додумался подарить все свое имущество ребенку.

— Зачем?

— Дарственная, оформленная на несовершеннолетнего, обратного хода не имеет, — сказал Магомет Али. — Петеросян планировал спрятаться за ребенка. Или хотя бы попытаться это сделать.

— Какой ужасный человек, — вздохнула Леся.

— Да, приятно, что хоть одно доброе дело, но Ольге все же удалось совершить, — сказала Кира.

— А какова теперь будет судьба сокровищ?

— Они принадлежали нам троим, — решительно вмешалась в разговор Евдокия Николаевна. — Мне, Ольге и Маше. И по справедливости должны быть разделены между нашим потомством.

— Евочка, но у тебя нет детей!

— Дорогой, поверь мне, еще не вечер! — бойко отозвалась Евдокия Николаевна. — Теперь-то я знаю, что в семьдесят лет жизнь еще только начинается.

На этом оптимистичном замечании официальная часть вечера закончилась. Слегка задумчивый Сергей Иванович был уведен деятельной Евдокией Николаевной к ней домой. И едва за пожилой парой закрылась дверь, как мужчины развернулись в сторону подруг.

— Ну что? Поговорим?

Брови Магомета Али грозно насупились. Пантелеймонов тоже попытался придать своему лицу грозное выражение.

— Поговорим! — храбро произнесла Кира.

От такого нахальства мужчины слегка опешили, но затем снова собрались с духом.

— И что вы можете нам сказать в свое оправдание? Разве мы не велели вам сидеть тихо? А вы что?

— Что?

— Позволили этой преступнице заманить вас в ловушку!

— Она сказала, что должна показать нам нечто важное!

— Да, нечто такое, что прольет свет на убийство Петеросяна и поможет отыскать сокровища рода Ольшанских!

Пантелеймонов не удержался и хмыкнул.

— Что же, свое слово она сдержала. Выложила вам все, как было. Прямо как на духу.

Но Магомет Али не собирался так быстро сдаваться.

— Вы мне скажите, почему на кладбище поехали? Да еще среди ночи? — приставал он к подругам.

— Но мы не знали, что у нее на уме!

— Она сказала, что опаздывает в аэропорт!

— У нее и чемодан с собой был!

Пантелеймонов пренебрежительно махнул рукой.

— Видели мы этот чемодан у нее в багажнике. Фикция!

— В смысле?

— В смысле, что пустой! В нем ничего не было.

— Ну да?

— А то вы не поняли, когда она его в багажник стала забрасывать? Такой огромный чемоданище, если бы он был набит, то с ним бы и здоровенный мужик едва справился. Вы что, не видели, как она его в багажник лихо забросила?

К слову сказать, сам Пантелеймонов тоже смекнул, что чемодан-то пустой, лишь после того, как открыл его. Однако говорить об этом подругам он не счел нужным.

— Но мы не знали!

— А дорогу до аэропорта вы тоже не знали?! Почему не насторожились, когда она вас в другое место повезла?

— Но мы…

— Если не умеешь, не берись.

— Но мы же хотели сделать как лучше.

— Известное дело, хотели как лучше, а получилось как всегда!

В таком ключе беседа длилась еще около часа. Затем мужчины утомились. И сочтя, что экзекуция пошла подругам на пользу, наконец окончательно сменили гнев на милость.

— Надеюсь, — закончил свою речь Пантелеймонов, — что больше нам не придется опасаться никаких выходок с вашей стороны.

— И по кладбищам за вами гоняться — тоже!

Подруги посмотрели на своих кавалеров честными глазами и в один голос произнесли:

— Конечно! Мы очень постараемся хорошо себя вести.

Мужчины были удовлетворены. А подруги только порадовались про себя, как все-таки легко обвести вокруг пальца этих простаков. Надо же, и они им поверили! А ведь влипать в истории — это даже не их хобби. Это их карма, судьба, если хотите. А против судьбы, как известно, не попрешь.

Content

Дарья Калинина
Мулатка в белом шоколаде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21