Дарья Калинина

Ноль в поисках палочки

Глава первая

Как это ни удивительно для наших мест, но лето началось с хорошей погоды. И ведь что странно, еще в последний день мая шел дождь, гремела гроза и ровным счетом ничего не предвещало тепла. Но уже первого июня над городом висела удушающая жара и нечем было дышать от испарений, исходящих от влажной земли и быстро высыхающих луж на асфальте.

Итак, жара навалилась совершенно неожиданно. Но легче от этого никому не становилось. Марише, которая чапала из магазина в магазин, таща в каждой руке по огромному пакету с покупками, и вовсе казалось, что у нее под ногами плавится асфальт. Во всяком случае, каблуки Маришиных босоножек глубоко увязали в нем. Да еще дорожные рабочие, словно нарочно выждав наступление жары, принялись расширять дорогу прямо под окнами Маришиной квартиры.

Если с утра в воздухе еще наблюдалось подобие вчерашней свежести, то к двум часам дня, когда Мариша закончила обход магазинов и возвращалась домой, от этой самой свежести не осталось и следа. Мариша была вся в мыле, проклиная и себя саму, и магазины, куда она потащилась, и мужа, который мог бы и сам купить себе свои проклятущие рубашки.

— Я же не прошу его покупать мне блузки! — ворчала Мариша, выбираясь из лифта на лестничную клетку.

Вообще-то, положа руку на сердце, она бы никогда в жизни и не допустила Смайла до такого деликатного дела, как выбор своей одежды. И если уж быть совсем честной, то ему и покупку рубашек нельзя было доверить, потому что вкус у Смайла был просто удручающий. В такой рубашке с ним потом было бы стыдно нос на улицу высунуть. Поругивая себя и некоторых никчемных представителей мужского пола, которые даже рубашку себе выбрать самостоятельно не могут, ужасно злая на весь мир и потная Мариша ввалилась в квартиру.

И сразу же наткнулась на улыбающегося Смайла. Это вывело Маришу из себя окончательно. В разгар рабочего дня мужчине полагалось быть на работе. И точка! Это был непреложный постулат, который Мариша готова была отстаивать с пеной у рта. В рабочий день мужчина может остаться дома только в том случае, если его внезапно парализовало. Но Смайл не выглядел парализованным. Напротив, он очень резво подскочил к Марише, чмокнул ее в щечку и, напрочь проигнорировав наличие у нее в руках свертков и пакетов, бодро потрусил на кухню, где насыпал в стакан несколько кубиков льда, потом открыл дверь холодильника и налил себе в мигом запотевший стакан ледяной пепси.

Мариша молча проследила за тем, как напиток в два мощных глотка отправился в горло Смайла, потом в сердцах шваркнула на пол все свои пакеты и забралась в душ. Постояв под прохладными струями, она немного успокоилась, но, как ни странно, от этого решимость наказать эгоиста только окрепла.

— Маришечка, ты чего? — ласково улыбаясь, поинтересовался у нее Смайл, когда она появилась из ванной. — Ты злишься, да? А на что?

— Почему ты не на работе? — поинтересовалась у него Мариша вместо ответа.

— Так у меня выходной же, — удивился Смайл.

— Именно сегодня? — недоверчиво уточнила Мариша.

— Да, — уже явно недружелюбно ответил Смайл. — Я тебе еще вчера об этом сказал. Перед полетом мне полагается свободный день. Могла бы себе это уяснить. Но ты никогда меня не слушаешь. Тебе, похоже, совершенно все равно, что происходит в моей жизни.

От злости, что муж присвоил себе ее текст, который она только что собиралась ему выдать, Мариша только зубами скрипнула.

— А ты где была? — осведомился у нее Смайл, словно это и так непонятно по раскиданным по полу в прихожей фирменным пакетам.

— В кино, — ответила Мариша. — Разве не видно?

— Ты не сердишься. Ты шутишь! — обрадовался недалекий в ссорах с женщинами Смайл. — Ты была в магазине? А почему покушать ничего вкусненького не купила? Я же тебя еще два дня назад просил купить мне сырокопченого мяса в нарезке. Только так тоненько-тоненько порезанного, чтобы пластинки были прозрачными на свет.

— Сам бы пошел и купил! — разозлилась на него уже окончательно Мариша. — Таскаюсь по жаре, понимаете ли, покупаю ему одежду, как ребенку трехлетнему, а он еще колбаски клянчит. Ты что, без рук? Или инвалид? Раз у тебя выходной, мог бы для разнообразия и себе колбаски купить, и обо мне немножко побеспокоиться. Совсем меня заездил!

— Тебя заездишь! — возразил Смайл. — Ты же здоровая как лошадь.

Разумеется, это в высшей степени поэтическое сравнение взбесило Маришу до крайности. Хотя бедняга Смайл всего лишь хотел польстить ей, напомнив про ее железное здоровье. Но сегодня такой комплимент Маришу никак не порадовал. И она высказала мужу все, что думает о нем. В пылу ссоры Мариша высказала Смайлу даже то, чего она о нем вовсе и не думала. И этих мыслей никогда не озвучивала.

— Значит, я в постели только и делаю, что сплю! — возмутился в ответ Смайл. — И любовник из меня никакой? И вообще пользы от меня в хозяйстве нет? Так я тебе только для пользы по хозяйству и для секса и нужен?

— А для чего же еще? — заорала на него Мариша, случайно задевая при этом рукой люстру с парящим под ней макетом самолетика, того самого «небесного тихохода» из кинофильма, любовно сделанного Смайлом собственными руками.

Макет отличала высокая точность. На нем имелись все детали, которым полагалось быть у настоящего самолета. Только, конечно, все в уменьшенном размере. На то, чтобы смастерить этот самолетик, у Смайла ушел почти год напряженной работы. И поэтому над своим макетом Смайл трясся, как сумасшедший. Что и говорить, макет получился отличный. Он даже мог самостоятельно передвигаться в воздухе, правда, очень недолгое время. И вот сейчас «кукурузник» и продемонстрировал это умение. Задетый крепкой рукой Мариши, он сорвался с привязи и со свистом пересек всю гостиную, шмякнувшись о противоположную стену. После этого самолетик, разумеется, по закону притяжения, рухнул вниз, по пути запутавшись в роскошных глянцевых листьях Маришиного любимого комнатного растения — альбиции лофанта.

Альбиция к тому, чтобы на нее падали довольно тяжелые макеты самолетов, как-то не привыкла. При неусыпных заботах Мариши она выросла довольно высокой, метра полтора. Но стояла она при этом на столике с одной ножкой, который на дополнительную нагрузку в виде макета самолета не был рассчитан. Поэтому, как только в альбицию попал самолет, столик закачался, альбиция трусливо задрожала своими тонкими ветками и… рухнула на пол вместе с керамическим кашпо, столиком, на котором возвышалась прежде, и с многострадальным макетом «кукурузника».

— Моя модель! — завопил Смайл.

— Мой цветок! — не осталась в долгу Мариша, кидаясь к месту катастрофы.

От альбиции осталось жалкое подобие, тонкие ветки надломились, многие листья упали, и вообще деревце выглядело несчастным и помятым. Самолет тоже пострадал. У него отвалился пропеллер, правое крыло странно скособочилось, а шасси выглядело, словно отварная вермишель.

— Это ты виновата! — кричал Смайл, топая ногами по недавно покрытому лаком паркету. — Вечно ты своими руками машешь! Один убыток от тебя.

В ответ Мариша выразилась в том духе, что после гибели альбиции — единственного живого существа, которое ее понимало и сострадало, — теперь ее, Маришу, в этом холодном и враждебном ей доме больше ничего не держит. И Мариша, волоча за собой альбицию, оставлявшую дорожку из земли, осыпающейся с ее корней, осколков кашпо и пострадавших при падении листьев, гордо удалилась в гардеробную собирать остальные свои вещи. Смайл остался убирать гостиную и сокрушаться над своим пострадавшим самолетом.

Мариша собралась в рекордно быстрые сроки, не глядя покидав в две объемистые сумки все попавшиеся ей под руку вещи. Забив сумки одеждой и обувью, она бережно обернула ствол альбиции влажным полотенцем и запихала ее в еще одну сумку. Проделав все это, она двинулась к выходу. Впрочем, остановившись у дверей гардеробной, она прислушалась. Из гостиной доносилось равномерное гудение пылесоса. Видимо, Смайл пытался ликвидировать последствия аварии, собирая грязь с пола. Мариша пренебрежительно фыркнула.

— Поздно спохватился! — заявила она, обращаясь к Смайлу, который сквозь гудение пылесоса, впрочем, все равно ее не слышал. — Уже ничего не исправить. Я от тебя ухожу! Навсегда!

И она действительно поволокла к выходу сумки, с альбицией в том числе. Дорога была длинная, так как квартира была немаленькая. Так что у Мариши было время подумать. А подумав, она решила прихватить с собой побольше наличности.

— Никогда ведь не знаешь точно, сколько это продлится, — пробормотала Мариша и выгребла из ящика секретера всю имевшуюся в доме наличность.

Там оказалось около пятнадцати тысяч рублей и две тысячи американских долларов. Были там еще и другие доллары — канадские, австралийские и даже доллары из Гонконга, но ими Мариша побрезговала. Кроме того, Мариша взяла с собой две кредитные карточки — «Визу» и карточку Сбербанка. Теперь она совершенно успокоилась. Решив уйти по-английски, то есть не прощаясь, Мариша выкатила на лестницу сумки и захлопнула за собой, образно говоря, дверь в прошлое.

Выбравшись на улицу, Мариша остановила первую попавшуюся машину и уселась в нее вместе с альбицией, которая высовывалась из окна и печально трясла своими голыми веточками, словно сокрушаясь о быстром и внезапном повороте в своей жизни и в судьбе своей хозяйки.

— Куда ехать-то? — поинтересовался у Мариши водитель, видя, что пассажирка попалась ему малость неразговорчивая и сама адрес назначения сообщить не торопится.

Вопрос заставил Маришу призадуматься. А в самом деле, куда ей ехать? Она могла поехать к маме, но тогда неизбежно пришлось бы отвечать на сочувственные вопросы, да еще мама расстроится при виде потрепанной альбиции. Деревце досталось Марише от ее бабушки, то есть было своеобразным наследственным древом. И его, то есть ее, полагалось беречь. Она прожила уже слишком долго, чтобы теперь вот взять и погибнуть от какого-то дурацкого макета самолета.

— Для начала поехали вперед, — сказала Мариша водителю, чтобы выгадать время и еще немного подумать.

Но водитель оказался ужасно вредным.

— А деньги у вас есть? — осведомился он.

Мариша оскорбилась. Лично ей казалось, что ее босоножки за двести с лишним долларов и сумочка от «Гуччи» должны были лучше всяких слов показать водителю, что его пассажирка более чем кредитоспособна. Одна альбиция чего стоила! Однако на лице водителя откровенно читалось: «Покажи мне деньги!» Мариша не стала его томить. Городская жара кого угодно сделает злым, раздражительным и недоверчивым. И она показала водителю пачку купюр. Их вид оказал волшебное действие. Водитель мигом успокоился и выразил готовность ехать со своей пассажиркой хоть на край света, лишь бы деньги платила.

Пока что Марише ровным счетом ничего не приходило в голову, поэтому она позвонила Юльке. Та, что ни говори, жила за стеной с Инной. А у Инны был большой опыт по части ухода от мужа. Вообще-то, Мариша позвонила бы сразу Инне, но у той оказались отключены оба телефона: и домашний, и сотовый. Юлька же, напротив, оказалась на связи. И, моментально врубившись в тему, затараторила:

— Первым делом отключи свою трубку!

— Но как же я тогда буду с тобой разговаривать? — удивилась Мариша.

— Идиотка! Поговоришь со мной и отключи! — объяснила ей Юля. — Потом езжай ко мне домой. Дверь тебе Инна откроет.

— Так Инна у себя? — обрадовалась Мариша. — А что случилось?

— Это длинная история, — сказала Юля, а потом призналась: — Я еще и сама толком не знаю, что у нее там в очередной раз случилось. Но она тебе сама объяснит. А я приеду, как только с заказчиком разберусь. Такой душный товарищ попался, просто удивительно. За каждую копейку отчет по десять минут проверяет.

— Так выгони его! — легкомысленно предложила Мариша.

— Ты что? — изумилась Юлька. — Знаешь, какой он богатый!

— Чего же тогда каждую копейку считает?

— Но именно такие люди и богатеют, — изумилась еще больше непонятливости подруги Юлька. — А у нас с тобой сколько денег ни заведись, все в один момент куда-то улетают. А все потому, что мы их считать в детстве не научились.

Юля была владелицей строительной фирмы «Ант». Название было сокращением от имени Антон — Юлькиного мужа. Потом муж ушел, а фирма осталась и приносила оборотистой, энергичной и, кажется, всюду успевающей Юльке очень неплохой доход. Фирма выполняла установку защитных жалюзи, алюминиевых потолков, окон, дверей, решеток, стен, крыш и прочие работы как в городе, так и за его пределами. При всех сложностях общения с бывшим мужем непосредственно на работе Юлька сумела добиться от него за определенную сумму наличными передачи ей полного управления фирмой. Антона заменил наемный управляющий, и Юлька с удивлением обнаружила, что доходы от фирмы возросли в несколько раз по сравнению с тем временем, когда управление фирмой лежало на ней и ее обожаемом когда-то муже, через которого, как теперь понимала Юлька, и утекал прежде весь доход. Поэтому на работе Юлька проводила практически все свободное время, возвращаясь к себе домой исключительно чтобы поспать.

Теперь Мариша ехала к Юльке домой, где уже, как выяснилось, находилась Инна. Оказавшись возле Юлькиного дома, Мариша расплатилась с водителем, вытащила свою потрепанную альбицию и покатила сумки наверх. Причем ветви деревца колыхались у Мариши над головой, создавая своеобразную ажурную тень и поднимая легкий ветерок. Так как Юльки дома не было, то позвонила Мариша в соседнюю дверь, за которой и находилась квартира Инны.

На самом деле Инна тут не жила. То есть жила, но временами. В основном она пребывала на другом конце города вместе с малолетним разбойником Степкой — своим сыном и Бритым — своим мужем и владельцем охранного агентства. Впрочем, когда Инне казалось, что близкие ей мужчины слишком уж насладились ее обществом и слегка перестали его ценить, она от них убегала. И некоторое время жила в своей холостяцкой квартире. Потом Бритый приходил мириться, и добрая Инна каждый раз милостиво соглашалась вернуться.

— Черт! — выругалась Мариша, которая жала кнопку звонка Инниной холостяцкой квартиры уже битых пять минут. — Заснула она там, что ли? Инна! Открывай! Это я, Мариша!

И Мариша для верности стукнула пару раз в дверь ногой. Третьего раза не понадобилось, потому что дверь распахнулась. Мариша так и застыла с поднятой ногой. На пороге стояло нечто жуткое. Лицо было черного цвета, а возле глаз черный цвет становился мертвенно-белым. Негатив белого человека в черных очках. Голова существа была замотана банным полотенцем, а руки затянуты в перчатки. К тому же зубы существа, когда оно открыло рот, оказались запакованы в какой-то прозрачный чехольчик. С таким же недоумением существо глазело на Маришу, стоящую под сенью альбиции, ствол которой с поникшими ветвями торчал из Маришиной сумки на колесиках.

— Ой! — взвизгнула Мариша, отступая от дверей.

— Ты куда? — удивилось существо голосом Инны. — Ты чего пятишься со своим веником? Грохнешься сейчас! С ума ты сошла? Или что, меня не узнала?

И она рассмеялась, но тут же испуганно схватилась за щеки.

— Ой! Глина потрескалась! — воскликнула она. — Ну тебя, Мариша! Вечно с тобой так! Стоит тебе появиться, как проблемы обеспечены!

Если бы такое ей заявил Смайл, Мариша, не задумываясь, размазала бы мужика по стене, по полу, по потолку, словом, где угодно. Но критику подруги она восприняла относительно спокойно. Поэтому, вкатив свои сумки в квартиру Инны, Мариша скинула туфли и пошла в ванную, где Инна соскребала с лица черную коросту.

— Что это? — спросила у нее Мариша.

— Грязь, — ответила Инна. — Целебная. Из кратера тунгусского метеорита.

— Чего? — вытаращилась на нее Мариша.

— А что ты думала? Американские ученые доказали, что она обладает омолаживающим эффектом, — заявила Инна. — Профессора с мировыми именами дружно сказали, что так и есть. Я сама по телевизору видела.

— А белое — это что? — поинтересовалась Мариша. — Просто питательный крем?

— Не просто, а с экстрактом плаценты, — заявила Инна. — Бешеных денег, между прочим, стоит. А ты со своим деревом приперлась — я не выдержала и засмеялась. Весь эффект в результате насмарку. Истратила просто так почти пятьдесят долларов.

Наконец она смыла с себя всю целебную косметику и озабоченно повернулась к Марише.

— Ну что? — спросила она у нее.

— Морщин не видно, — ответила чистую правду Мариша.

— Да я не о том! — поморщилась Инна. — Бог с ней, с косметикой. Что у тебя-то случилось?

— А почему ты решила, что у меня что-то случилось? — помолчав, спросила Мариша.

— А то я тебя не знаю! — засмеялась Инна. — Вечно у тебя что-то случается. А теперь вот ты появилась на пороге с двумя сумками и своим любимым деревом в придачу. Вывод напрашивается сам собой — ты удрала от Смайла.

— Точно, — вздохнула Мариша и, пытаясь оправдаться, добавила: — Жара сегодня ужасная. Я с утра раздражительная. Пришла домой с сумками, а он даже стакан лимонада не налил. То есть налил, но не мне.

— Себе налил? — уточнила Инна и бодро воскликнула: — Ну, подруга! Ты молодец!

— В каком смысле? — растерялась Мариша.

— В таком, что, когда мужик начинает отбиваться от рук, его нужно ставить на место сразу же. А то потом поздно будет. Так потихоньку, потихоньку — и совсем отобьется. И никакого сладу уже с ним не будет, — пояснила Инна. — Так что ты сделала совершенно правильно, что ушла от Смайла. Надеюсь, ты ему перед уходом что-нибудь сказала?

— Ох уж я ему и сказала! — с чувством воскликнула Мариша. — Самой стыдно становится. А еще я сломала его модель самолета.

— Этот несчастный «кукурузник», с которым он столько времени возился? — спросила Инна. — Ты просто умница! И дерево правильно забрала. Пусть мужик думает, что ты действительно от него навсегда ушла. Дескать, забираю самое дорогое и ухожу.

И Инна задумалась.

— Вот ты умница, а я, по моим же собственным рассуждениям, полная дура, — произнесла она наконец.

— Почему это? — удивилась Мариша.

— Потому что ты вот дерево свое драгоценное забрала, а я Степку оставила с нянькой в лапах Бритого, — вздохнула Инна. — Но что я могла поделать, если этот подлый негодник отказался бежать со мной от папочки и Анны Семеновны? Такой крик поднял, что можно было подумать, будто я с него живьем кожу сдираю. Конечно, тут же из кухни примчалась его нянька. Подняла крик, что я травмирую ребенка, увозя его из родного дома, что у него аппетит пропадет, спать он плохо будет и вообще похудеет. В общем, я на них на всех плюнула и уехала.

— И правильно сделала! — воскликнула Мариша. — Моя альбиция — она тихая. Ее посадишь в землю, польешь пару раз в неделю, поговоришь с ней иногда — она и довольна. А твой Степка ни минуты покоя тебе не дал бы.

— Вообще-то ты права! — воодушевилась Инна. — Пусть Бритый с Анной Семеновной с ним сами повозятся. Небось Анна Семеновна мигом отпуск попросит. А пока там Бритый новую няньку найдет, да пока Степка к ней привыкнет. В общем, Бритого еще ждут веселенькие деньки. Уж я своего ненаглядного сыночка знаю! Весь в меня. Характер жуткий. И орет громко.

И повеселевшие подруги в полной уверенности, что им удалось насолить своим противным мужьям, принялись устраивать альбицию на новом месте жительства. Увы, земли, чтобы посадить деревце, у Инны в доме не нашлось. И симпатичной тары тоже. Единственное, что могла предложить Инна, были пластиковые ведра или эмалированная кастрюля, оставшаяся после ремонта, в которой мастера размешивали строительный раствор. Все это Мариша отвергла весьма решительно. И подруги, устроив альбицию в самом прохладном месте Инниной квартиры, то есть в ванной, отправились в «Оранж» купить все необходимое для пересадки. Оттуда, погрузив покупки в Иннину машину, они отправились в кафе, а из кафе, в кино и только после кино решили, что достаточно на сегодняшний день насытились новыми впечатлениями и можно возвращаться домой.

Дома их ждал сюрприз в лице разгневанной Юльки, у которой даже волосы на голове стояли дыбом.

— Где вы шляетесь? — завопила она. — Я вам звоню, звоню, а у вас трубки отключены!

— Ты же сама мне рекомендовала ее отключить, — пожала плечами Мариша.

— А я свою всегда после ссоры с Бритым отключаю, — добавила Инна. — Пора бы уже это запомнить.

— Я творю чудеса ловкости, чтобы побыстрей сплавить клиента, даже делаю ему дополнительную скидку, которой он совсем не заслуживает, — продолжала возмущаться Юлька. — Словом, иду на все, лишь бы побыстрей вырваться к вам и узнать, что же у вас случилось. Прихожу, а вас нет. А в ванне мокнет какое-то дерево. Откуда оно?

— Ты что, не узнаешь мою альбицию? — дрогнувшим голосом спросила Мариша.

— Нет, не узнала, — помотала головой Юлька. — А что с ней случилось?

— Она попала в авиакатастрофу, — хихикнула Инна. — В нее врезался «кукурузник» Смайла.

— Оно и видно, что ей крепко досталось, — согласилась Юлька, уже немного успокаиваясь. — А вы где были?

— Набирались положительных эмоций, — сказала Мариша. — А что у тебя с волосами?

— Питательная маска, — сказала Юля. — Жутко дорогая. С жидким шелком и протеинами. Говорят, что волосы после нее начинают расти как ненормальные.

— Причем по всему телу! — хихикнула Мариша.

— Тебе легко говорить, — обиделась Юлька. — У тебя такая шевелюра, что хватит на трех нормальных женщин. А что делать тем, кого природа не так щедро оделила?

— Тебе-то грех жаловаться, — возразила Мариша.

Она и в самом деле была права. У Юльки были темные длинные волосы, вьющиеся мелкими кольцами. На ощупь они были как шелк. Но Юлька, как и многие люди, упорно не желала ценить то, что ей дала природа. И пыталась добиться от своих волос, чтобы они стали более плотными и жесткими. В конце концов альбицию, принявшую прохладный душ и немного ожившую после него, посадили в новую емкость, насыпали ей минеральной подкормки и оставили в покое. Приходить в себя после сегодняшнего стресса.

А сами подруги уселись на кухне у Юли и принялись обсуждать положение, в котором оказались Инна и Мариша.

— Вам нужно куда-то на время уехать, — сказала Юлька, выслушав своих подруг. — Потому что ваши мужья живо смекнут, что далеко вы удрать от них не могли, начнут вас разыскивать и, конечно, найдут вас тут. Чего уж проще!

— Но куда? — спросила Мариша, которая и сама полагала, что у Юльки им с Инной оставаться надолго не следует. — Куда же нам уехать? У меня родственники есть во многих городах, но я к ним ехать не хочу.

— Так давай к Аньке! — внезапно воскликнула Инна. — Она жаловалась, что совсем заскучала в Австрии.

Анька, в очередной раз вышедшая замуж, жила в настоящий момент в Вене. И блага западноевропейской цивилизации уже стояли у нее в горле густым комом.

— Отличная идея! — воскликнула Мариша. — Анька всегда нам рада.

— А ее муж?

— А что муж? Его никогда не бывает дома, — махнула рукой Мариша. — Либо он на работе, либо он в кабаке. А когда к вечеру доползает до дома, то уже в таком веселом состоянии, что такая мелочь, как пара приехавших погостить к нему подружек жены, расстроить его уже не сможет. Поужинает и завалится спать. Вот и вся реакция. Лично я вообще не понимаю, зачем он женился на Аньке. Дома его почти не бывает, домработница к ним и так приходит, не понимаю, на кой ляд нужна ему жена?

— Может быть, чтобы не выделяться среди остальных? — предположила Юлька.

— Я вот что думаю, — внезапно произнесла Инна. — Чтобы приехать к Аньке, нужно получить визу. Либо гостевую, либо хотя бы туристическую.

— Купите путевку, — предложила Юля.

— Купим, — кивнула Инна. — Но все равно для оформления визы понадобится время. Может быть, лучше посетить безвизовую страну?

— Но в любом случае сегодня ехать за путевкой уже поздно, все конторы работают от силы до шести часов. А сейчас уже начало седьмого. Так что за покупкой туров поедем завтра с утра, — сказала Мариша. — А чем займемся сегодня?

— Я предлагаю… — начала Юля, но подруги не успели выработать планы на сегодняшний вечер, потому что раздался телефонный звонок.

— Если это Смайл или Бритый, то нас нет! — хором воскликнули беглые жены.

Юля с некоторым трепетом сняла трубку и, конечно, услышала голос Бритого:

— Передай Инке, что это переходит все рамки! — сурово рявкнул он на Юлю.

— А в чем дело? — решила прикинуться невинной овечкой та.

— Не притворяйся, что ты ничего не знаешь! И не вздумай мне врать, что Инка сейчас не у тебя! — прорычал Бритый. — Скажи, что я возмущен. И если она снова собирается что-то расследовать, то я ей голову сверну. Сколько можно играть на моих нервах?!

— У тебя нервы, как канаты, — польстила ему Юля, но Бритый что-то не успокаивался, должно быть, нервы у него и в самом деле расшалились.

— И передай Марише, что Смайл просит у нее прощения, — сказал он в завершении разговора. — Скажи, что он уже купил и приволок ей какой-то дурацкий цветок в горшке вместо ее упавшего дерева. И у этого цветка вместо ствола толстая зеленая коса. Не знаю, как они в Голландии это чудо вырастили, но выглядит оно классно. Он так и сказал. И ростом оно почти до потолка. Так что пусть Мариша возвращается. И Инна тоже, хоть я ей ничего и не купил.

И Бритый повесил трубку. Юля передала подругам слова Бритого.

— Как же! — фыркнули Инна с Маришей. — Так мы и побежали.

Но на следующий день, когда они пошли покупать путевки в туристическое агентство, то настроены были уже не так решительно. Ехать в Австрию им сегодня абсолютно не хотелось, потому что это отняло бы у них не одну неделю. И к тому же в Вене жара стояла еще почище, чем в Питере. Однако никто из них не решался первой показать слабину. Оказавшись в зале, где по стенам были развешаны рекламные проспекты различных туристических маршрутов, Инна внезапно замерла перед одним из них. Мариша из любопытства, чем так заинтересовалась подруга, тоже подошла поближе.

— «Русские круизы», — прочитала она название. — Кижи, Валаам, Петрозаводск. Слушай, Инка, а ведь это Карелия.

— Ну и что? — пожала плечами Инна.

— Там не так жарко, — пояснила ей Мариша. — И к тому же плыть туда нужно по озеру на теплоходе. Так что тоже в такую жару приятно. Ветерок со всех сторон, Ладожское озеро, потом Онега. Класс! На теплоходе всякие развлечения.

— Не знаю, — с некоторым сомнением отозвалась Инна. — Помнится, в середине девяностых плавала я на Валаам. Из развлечений на теплоходе был рояль и трехразовое питание в ресторане, сильно смахивающем на затрапезную столовку. Я всю дорогу спала у себя в каюте. Впрочем, пассажиры постарше квасили всю дорогу и особенно не скучали.

— Так с тех пор наверняка все изменилось! — воскликнула Мариша. — К тому же мы за ценой не поскупимся, купим билеты на самый дорогой тур.

Увы, российская действительность, как всегда, внесла свои коррективы. Все теплоходы оказались примерно одного класса. И цены на двухместную каюту тоже были примерно одинаковыми. Из развлечений предлагалась дискотека, библиотека, смотровой кинозал, бар, ресторан и музыкальный салон.

— Наверняка с тем же самым знакомым мне роялем, — шепнула Марише на ухо Инна.

Но Мариша не дала сбить себя с толку. Ближайший рейс был только через две недели. Столько ждать подруги не могли. Тогда симпатичная востроглазая девушка любезно проводила их в соседнюю комнату, где подругам предложили горящие путевки на этот же самый тур.

— Но выезжать нужно сегодня же вечером, — предупредила подруг другая девушка. — Успеете собраться? Время в пути — четыре дня и пять ночей.

— Это нам подходит! — радостно воскликнули подруги. — Конечно, успеем! Чего там особенно собираться?

В результате, заплатив по девять тысяч рублей с каждой, подруги получили вожделенные путевки в двухместную каюту на средней палубе.

— Они сказали, что в нашей каюте даже есть умывальник, — сказала Мариша Инне.

— Фантастическая роскошь! — хмыкнула Инна. — А четыре дня нам с тобой предстоит пользоваться общим туалетом? Так?

— Не скрипи ты! — возмутилась Мариша. — Избаловали тебя заграничные круизы. Туалет ей в каюте подавай! Ничего, не помрешь и без индивидуального унитаза!

— У меня даже в роддоме была палата с отдельным туалетом и душем, — ныла Инна. — Больше трехсот долларов за то, чтобы четыре дня нас мотали по воде и даже не предоставили бы отдельный туалет!

— Но у нас еще запланированы экскурсии, — напомнила ей Мариша. — И стоянки. В Свирском монастыре. Там лежат мощи Александра Свирского.

Услышав про это, Инна мигом заткнулась.

— Я с ним познакомилась, когда его мощи еще лежали у нас в Питере в церкви на проспекте Стачек, — задумчиво произнесла она и героически добавила: — Ради такой встречи я готова терпеть даже каюту без удобств.

Таким образом вопрос о поездке был решен, и подруги помчались домой собираться в круиз и ссориться из-за того, что лучше с собой взять. Мариша настаивала, что это должна быть практичная одежда. И нужно обязательно взять с собой приличную юбку и платок на голову.

— Ведь нам предстоит высаживаться на Валааме, — говорила она. — А там мужской монастырь. На женщин в бриджах и без платков там до сих пор смотрят косо.

— Просто удивительно между прочим! — ехидно отвечала Инна. — Все эти монахи, которые там живут, стали монахами без году неделю, а уже и смотреть на женщин в джинсах не могут. Скажите, пожалуйста. Какие верующие!

— Почему это? — удивилась Мариша. — Ты чего издеваешься?

— А потому что до недавнего времени на всю Россию были считаные единицы монастырей, несших скорей историко-туристическую окраску. А полчища новоиспеченных монахов, которые сейчас ринулись в новые обители, до недавнего времени были простыми гражданами, которых внезапно что-то стукнуло, и они поняли, что их единственное призвание — молиться. А на самом-то деле, если копнуть глубже, бездельники они в подавляющем большинстве. Работать не могут или не умеют, вот и помчались в монастыри. Там их кормят и тяжелой работой тоже особенно не нагружают.

— Может, и так, — согласилась Мариша.

— Всего пару лет пожили в монастыре, а уже туда же — в святые! Женщин в брюках они, видите ли, видеть не могут. Скажите, какие слабонервные! И потом, ответь мне, какое им дело, схвачу я солнечный удар, если припрусь на их остров без платочка на голове, или нет? И вообще, это только в старозаветные времена в Иудее и Палестине женщины и мужчины в покрывала с ног до головы кутались. Так ведь там жара была жуткая и мода такая к тому же была. А теперь времена изменились, а церковь упрямо держится за старое. И еще монахи эти. Лучше бы, чем глупые порядки заводить, работали энергичней. Хотя бы в своем же монастыре. Так нет же! Ты когда-нибудь видела живьем монаха, которой дрова колет или там уголь грузит? Или хотя бы сорняки на огороде полет?

Мариша призадумалась и вынуждена была признать, что видела работающих монахов только в Европе. У нас ей такой редкий кадр запечатлеть в своей памяти не удалось. Впрочем, монахини работали. И на огороде, и дрова кололи.

— Может быть, многие монахи и в самом деле для непосвященного покажутся бездельниками, — согласилась Мариша, — но они неустанно творят внутреннюю молитву. И от этого в мире становится больше света и меньше зла.

— Откуда мне знать, творят они молитву или просто сидят на пенечке в лесу? — не сдавалась не верующая в монашескую честность Инна. — Они же про себя молятся. Никто, кроме бога, их не слышит!

— А никому другому их слышать и не нужно! — рассердилась Мариша. — Тоже мне ревизорша нашлась.

— Не буду я париться в душной юбке в такую жару! — упиралась Инна. — И платок на голову не надену. Не надену, и все тут! Что я, бабка какая-то деревенская? Единственное, что могу для твоих монахов сделать, надеть соломенную шляпку, которую купила в Мадриде. Это их устроит?

— Во-первых, монахи такие же мои, как и твои, — возразила ей Мариша. — А во-вторых, очень возможно, что, пока мы доедем до первого монастыря, погода будет уже прохладной и ты в своей юбке не сжаришься.

Глава вторая

Вечером того же дня подруги стояли на пристани и ждали своей очереди, чтобы взойти на борт теплохода. Несмотря на сравнительно короткий промежуток времени, отпущенный им на сборы, они умудрились захватить с собой одежду на все случаи жизни.

— И куда мы столько берем? — пыхтела Инна, запихивая в чемодан одно платье за другим. — Ведь всего на четыре дня едем.

— И пять ночей, — напомнила ей Мариша. — Не забывай, что на теплоходе будет дискотека. Мы должны там сверкать.

— Что-то я сверкать не в настроении, — пробурчала в ответ Инна.

Но тем не менее она добавила в уже порядком набитый чемодан еще элегантную курточку и пончо. Мариша тем временем запихивала пятую пару туфель и вторые кроссовки.

— Зачем тебе две пары кроссовок? — удивилась Инна. — Ты же не сможешь их напялить одновременно?

— А ты два вечерних платья сумеешь на себя разом натянуть? — парировала Мариша. Но, видя искреннее недоумение подруги, смягчилась и объяснила: — Одни кроссовки для холодной погоды, видишь, они высокие. А другие спортивные, для бега. Они полегче.

— И когда это ты занималась бегом? — ехидно поинтересовалась у нее Инна. — Или где собираешься заняться? На палубе теплохода?

— Может быть, еще займусь, когда вернемся, — пожала плечами Мариша. — Был бы стимул. А стимул у меня есть.

И она потрясла перед носом у подруги новенькими и явно ни разу не надеванными кроссовками.

— Знаешь, сколько эти красавцы стоят? — спросила она. — Почти столько же, сколько наша путевка на теплоходе.

Инна невольно прыснула.

— В таких кроссовках не бегом заниматься, а в шкаф их поставить и пыль с них сдувать.

— Как знать, может быть, и они пригодятся, — пробормотала Мариша, засовывая кроссовки в сумку.

И, как оказалось, словно в воду глядела. Собравшись, подруги поймали такси и с комфортом доехали до пристани. Каюта их разочаровала меньше, чем они ожидали. Все-таки за истекший день они уже привыкли к мысли, что индивидуального туалета не будет, поэтому искренне обрадовались чистеньким шелковым занавескам на окне, скатерти на столике и безупречно чистому и хрустящему от крахмала белью на кроватях, а правильней сказать — на койках.

— Совсем неплохо, — оглядев свои владения, сообщила Инна. — Тесновато, конечно. Но, с другой стороны, если хочешь комфорта, нужно покупать собственную яхту. И еще не факт, что удастся купить что-то достаточно приличное, чтобы каюта получилась больше.

— Хватит болтать, — перебила ее Мариша. — Пошли помашем Юльке.

Подруги вышли из каюты и подошли к поручням. На пристани провожающих было не так уж много. И Юльку они увидели сразу. Сама Юлька в круиз ехать с подругами отказалась. У нее было слишком много работы. И оставить свой драгоценный офис она не могла даже на несколько дней.

— У старшего менеджера заболел ребенок, — объяснила она причину отказа своим подругам еще утром. — Кажется, свинка. Так что просидит с ребенком не один день. Как-нибудь в другой раз…

— Жаль нам тебя, — вздохнула Инна. — Теперь тебе одной придется выдерживать атаку Бритого и Смайла, когда они явятся к тебе разыскивать нас с Маришей.

— Мне не привыкать, — бодро ответила Юля. — В конце концов, если будет совсем жарко, то свалю к родителям на дачу. Оттуда до моего офиса всего час двадцать езды на машине. И пробок по дороге нет.

В общем, Инна с Маришей дружно помахали Юльке, и теплоход наконец отчалил от пристани.

— Ура! — закричала Юлька, размахивая вслед отплывающим подругам шарфом. — Отдохните хорошенько! Повеселитесь!

С этим напутствием путешественницы и отправились в путь. Первым делом они обследовали теплоход. И как-то удивительно быстро очутились в баре. Пока еще тут было малолюдно. Должно быть, пассажиры пока довольствовались прихваченными с берега горячительными напитками. Словом, в баре, кроме Инны с Маришей, сидели всего двое молодых людей. И ничего удивительно в том, что вскоре мужчины обратили внимание на подруг, не было. Парни уже изрядно выпили, должно быть, начали еще на берегу, и жаждали общения. Девушки заказали себе по бокалу очень сухого мартини и принялись слушать своих кавалеров.

Светловолосого крепыша звали Кароль — он был наполовину чех. А второго, с крупными выразительными чертами лица, выступающими надбровными дугами и темными волосами, — Армен. Его черные глаза временами как-то нехорошо вспыхивали. Он сообщил, что наполовину армянин, а кем был на вторую половину, подруги так и не поняли, потому что выговорить национальность матери Армена не было никакой возможности. Они только догадались, что она была тоже откуда-то с юга.

— А вы сами откуда? — спросил у них Кароль.

— Из Питера, — пожали плечами подруги, удивляясь вопросу.

— Да ну?! — удивился Кароль. — Обычно тут редко встретишь земляка.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила у него Инна. — Я думала, в этот круиз плывут исключительно из Питера.

— Все питерцы уже прокатились по этому маршруту не один раз, — хмыкнул Армен. — Теперь настал черед туристов из других городов. Им все в диковинку — так что наслаждаются приезжие.

— А вы что, тоже не первый раз плывете по этому маршруту? — спросила у мужчин Мариша.

— Да уж скоро золотой юбилей праздновать можем, — засмеялся Армен, но Кароль его тут же пихнул локтем в бок.

Армен, моментально утратив всю свою веселость, злобно уставился на своего приятеля.

— Ты чего? — спросил тот.

— Хватит пить, — бросил Кароль. — Девушки, вы в какую смену ужинаете?

— Мы не знаем, — покачала головой Мариша. — Нас еще не предупредили.

— А мы в первую, — сказал Кароль. — И нам уже пора. Ну, до встречи.

Он встал и вытащил из бара Армена, которому идти ужинать в компании надоевшего приятеля страшно не хотелось. Но Кароль все же утащил его.

— Тебе не кажется, что они от нас просто удрали? — растерянно спросила Мариша у Инны.

— Сама сижу и об этом думаю, — кивнула та. — Неужели мы с тобой настолько плохи, что от нас уже мужики удирают? Но, даже если допустить, что мы им не приглянулись, все равно этот Кароль очень плохо воспитан. Разве можно так невежливо оставлять своих новых знакомых?

— А мне показалось, что он просто поторопился увести от нас Армена, — сказала Инна. — Словно бы приревновал или просто испугался, что тот может ляпнуть лишнее.

— Ага, — глубокомысленно кивнула Мариша. — Но тот ничего особенного не сказал. Только что они часто ездят в эти круизы.

— Вообще-то довольно странное развлечение себе ребята выбрали, — сказала Инна. — Ну, первые несколько раз я еще понимаю. А потом, наверное, становится скучно — глазеть на одни и те же виды за бортом.

— Насколько я понимаю, пейзажи наших новых приятелей не слишком интересуют, — сказала Мариша. — Наверное, они все путешествие не вылезают из бара.

— Ну, тогда им, конечно, все равно, куда плыть, — согласилась с ней Инна.

Допив мартини, девушки почувствовали легкий голод. За целый день они успели всего лишь перехватить по порции легкого овощного салатика в каком-то кафе. Днем в жару есть не хотелось, да и дел было много. А сейчас уже был вечер. С воды тянуло прохладой, и аппетит начал разгуливаться. К тому времени, когда они добрели до ресторана, он разгулялся вовсю. Так что подруги уже собрались плюхнуться на ближайшие свободные места, как их перехватила упитанная смешливая тетечка, которая была старостой их группы. Кто и когда назначил эту тетечку на должность старосты, так и осталось для подруг на всю жизнь тайной. Но именно она сыграла в их судьбе злую шутку.

— Девочки, — прощебетала она, — ваши места вон там.

И она указала на два стула за столом, где уже сидели Армен и Кароль. Кажется, парни при виде подруг решили, что те их преследуют. Но тем не менее деваться им было некуда. Ресторан стремительно заполнялся. Приступов морской болезни не наблюдалось, и все туристы хотели кушать. Свободные места таяли просто на глазах. И вскоре их не осталось.

Так что Каролю и Армену пришлось вкушать в компании двух подруг. Впрочем, поняв, что деваться им некуда, они повели себя вполне разумно. Кароль извинился за свое недавнее некрасивое поведение в баре. А Армен — что так сильно набрался.

— Простите, мне нельзя пить на голодный желудок, — сказал он. — Начинаю нести всякий бред. Меня просто противно слушать. И мне самому потом становится стыдно, когда вспоминаю. Молодец, Кароль, что увел меня. А то бы я вам такого наплел, что потом хоть обходи за три километра.

Подруги вежливо покивали, принимая извинения. Честно говоря, сейчас их куда больше интересовал ужин, чем спутники. Сегодня выбор был, скажем так, невелик. Предлагался паровой судак. Варианты заключались в гарнире. Впрочем, гарнир тоже разнообразием не баловал. Картофельное пюре и картофель фри, которого, впрочем, на всех желающих не хватило. Тем не менее сама рыба оказалась сочной, в меру подсоленной и посыпанной пряностями. Подруги слопали свои порции и пришли в хорошее настроение. А так как стояли белые ночи и было достаточно свежо, они купили в баре пива и выбрались на верхнюю палубу, чтобы полюбоваться открывающимися видами.

Плохо было одно — народу для такого теплохода набралось слишком много. И всем хотелось за свои деньги полюбоваться пейзажем. Кроме того, откуда-то появились дети младшего, среднего и старшего школьного возраста.

— Откуда бы им тут взяться? — в полном недоумении спрашивала Инна. — Вроде бы, когда мы садились на теплоход, детей и в помине не было.

— Знаешь, у меня какие-то дурные предчувствия, — подавленным голосом вдруг пробормотала Мариша.

— О чем ты? — удивилась Инна. — Вокруг все так чудесно. Белые ночи, комаров нет, их ветер сдувает. Красота! Посмотри вокруг!

— Не знаю, — в большом сомнении ответила Мариша. — Красиво-то оно красиво. Но вот ты сказала про детей, и меня мое дурное предчувствие словно током ударило. Помнишь, мы с тобой тоже отправились в круиз, только на юг. Греция, Италия и так далее. А потом на корабле обнаружился труп, и нам с тобой пришлось сойти на берег в Афинах и искать там убийцу. А ею оказалась девочка-подросток, которая из самых лучших побуждений дала крысиного яду дядечке, который собирался стать мужем ее мамочки.

— Ха-ха! — рассмеялась Инна. — Нашла что вспомнить. Это же сколько лет назад было. И девочка вовсе не хотела убивать того типа. Просто случайность.

— Поверь мне, покойнику от этого ничуть не легче, — сказала Мариша, мрачно следя за резвящейся возле них молодежью. — И на том корабле тоже было полно детей.

— Я схожу еще за пивом, — вызвалась Инна. — А потом мы можем отправиться в кинозал. На комедию.

— Ладно, — согласилась Мариша. — А дискотеки сегодня не будет?

— Нет, — помотала головой Инна. — Сегодня мы плывем по Неве, все любуются видами, пьют и вообще тихо отдыхают перед предстоящим путешествием.

— Тогда тащи пива побольше, — вздохнула Мариша. — Потому что я что-то расстроилась.

Инна смоталась в бар, где уже образовалась небольшая очередь. И принесла четыре бутылки «Балтики-7». Через некоторое время к подругам присоединился Кароль.

— А где Армен? — спросила у него Мариша, которой понравился черноволосый и черноглазый парень.

— Лег спать, — ответил Кароль. — У него сегодня был очень тяжелый день. Он устал.

Прояснить, чем же именно занимался сегодня Армен, что уже в девять часов завалился спать, подругам так и не удалось. Кароль старательно обходил эту тему. Но подруги особенно и не настаивали. Кароль, принявшись за второй литр пива, оказался неожиданно веселым рассказчиком анекдотов. Исполнял он их в лицах и так уморительно, что даже самые бородатые байки у него выходили забавными. Подруги хохотали до упаду, пока не обнаружили, что на палубе почти никого не осталось, а часы показывают уже без малого полночь.

— Как время быстро пролетело! — недоуменно заметила Юля.

И в это время с нижней палубы раздалось красивое протяжное пение. Подруги с удовольствием послушали бы, но Кароль неожиданно заволновался.

— Снова он за свое! — пробормотал он и устремился вниз, откуда слышались звуки музыки и пение. — Несносный дурак! Он же себя погубит!

Подруги поспешили за ним. Как выяснилось, мчались они к музыкальному салону, где в окружении нескольких лиц прекрасного пола Армен давал сольный концерт.

— Он музыкант! — восхитилась Мариша. — И какой классный! Просто великолепно поет! Ведь у человека талант!

Но Кароль, как ни странно, вовсе не был в восторге от замечательного выступления своего приятеля. От замечания Мариши он дернулся, как на электрическом стуле. А вместо того, чтобы слушать и наслаждаться пением друга, он весь корежился, даже постанывал от невозможности прямо сейчас схватить Армена и утащить его подальше от поклонниц. Голос Армена тем временем плыл над рекой, очаровывая и маня к себе.

— Он просто волшебник! — чуть не прослезилась Мариша, когда Армен закончил петь и последние звуки мелодии затихли над теплоходом.

Голос у Армена и в самом деле бы чудесный. И, надо отдать ему должное, он умело им пользовался. Но Кароль не разрешил своему другу продолжить выступление, несмотря на то что Армен рвался спеть еще.

— Все, на сегодня достаточно! — решительно заявил он, с трудом вытаскивая Армена из-за рояля. — Арменчик, тебе нужно выспаться. У тебя завтра трудный день. Сегодня ты выспишься, а завтра споешь.

И под разочарованные возгласы публики Кароль увел своего друга. После Армена некоторые дамы по очереди пытались импровизировать за роялем. У некоторых был неплохой голос и слух, но после Армена их пение вызывало лишь досаду. Кажется, дамы это и сами поняли и смущенно прекратили попытки. Зато молодые девчонки еще довольно долго гоняли караоке, безжалостно перевирая слова и мелодии любимых песен.

— Не могу это больше слушать! — простонала Мариша, когда очередная исполнительница начала терзать уши публики своей аранжировкой песни Филиппа «Единственная моя».

— Пошли спать, — решила Инна. — Только перед сном выпьем рюмочку. А то мне не уснуть после воплей этих драных кошек.

Заказав в баре водки с соком, подруги уселись за угловой столик и неожиданно справа от себя обнаружили неугомонного Армена, который оказался без присмотра друга и снова пил. На этот раз с ним за столиком сидел какой-то благообразный дядечка, который что-то настойчиво втолковывал Армену. Подруги не обратили бы на него никакого внимания, потому что дядечка был так себе — ни рожи, ни кожи, но вдруг Армен резко вскочил из-за стола и швырнул в лицо дядечки пачку денежных купюр. Деньги разлетелись веером по полу, все онемели, а довольный произведенным эффектом Армен гордо удалился прочь, предоставив дядечке собирать с пола свои деньги.

Несколько бумажек отлетело к столу подруг. Мариша не поленилась и подняла их, а потом отнесла владельцу. Вернувшись обратно, она наклонилась к Инне и возбужденно зашептала:

— Представляешь, это все доллары! Купюры по сто долларов! И там их у дядечки целая куча! Не меньше нескольких тысяч долларов. И он совал их Армену, а тот не взял! Что бы это значило, хотела бы я знать?

— Однозначно, что не оплату любовных услуг Армена, — сказала Инна. — Как бы Армен красиво ни пел, секс так дорого никогда не ценился. Разве что этот типчик хочет, чтобы Армен еще при этом ему и пел.

— Интересно, а что скажет по этому поводу Кароль? — пробормотала Мариша.

Но долго ей терзаться загадками не пришлось. Стоило ей вспомнить про Кароля, как тот появился в баре собственной персоной. Он явно изрядно набрался и выглядел расстроенным. Первым делом, не обращая ни на кого внимания, Кароль направился к дядечке, который только что собрал с пола свои деньги и теперь сосредоточенно их пересчитывал, озираясь по сторонам. Кароль подлетел к нему и воскликнул, ткнув дядечку в грудь:

— Ты! Отстань от него! А то пожалеешь! — И ударом кулака Кароль расквасил нос дядечке. Тот упал, а доллары, вылетев из его рук, вновь фонтаном брызнули по бару.

Публика затихла, предвкушая драку и вообще зрелище. Но их ждало разочарование — драки не последовало. Благообразный дядечка с расквашенным носом поднялся с пола, не делая попыток нанести обидчику ответный удар. Кароль некоторое время постоял возле него, переминаясь и чего-то ожидая. Но, так и не дождавшись, повернулся и ушел, бросив через плечо, чтобы тот не совался, куда его не просят. Дядечка с трудом унял кровь, струящуюся из носа, и во второй раз принялся собирать с пола свои деньги.

— Однако веселая парочка эти Армен с Каролем, — заметила Инна, пока Мариша помогала дядечке собирать деньги.

Купюры разлетелись по всему бару, так что собирать их пришлось долго. Зная свою подругу, Инна не удивилась, что к концу процесса сбора долларов Мариша уже подружилась с пострадавшим.

— Какой хулиган! — сочувственно бормотала Мариша, ползая за дядечкой между стульев и отодвигая их своим мощным торсом. — Нужно вызвать милицию! Есть на судне охрана? Я сейчас пойду и вызову.

— Не нужно, — бубнил пострадавший. — Я сам виноват. Нельзя лезть на рожон. Сколько раз я себе твердил: угомонись, спешка хороша лишь при ловле блох.

— Вы ни в чем не виноваты, это не вы его побили, это он вас ударил! — продолжала негодовать Мариша. — Он подонок, а вы настоящий рыцарь. Не стали руки пачкать о всяких пьяных дураков.

Услышав, что он рыцарь, дядечка приободрился, почувствовал в Марише родственную душу и воспылал к ней симпатией.

— И охрану звать не хотите из душевного благородства, — продолжала льстить дядечке Мариша.

Тот расцвел, как цветок под лучами июньского солнца. Как и многие представители мужского пола, он не слишком хорошо отличал правду от вымысла. Так что Маришину лесть принял за чистую монету. И теперь сам был готов поверить в собственное благородство и отвагу. И считать Маришу своим лучшим другом. А лучшего друга, разумеется, нельзя было не угостить чем-нибудь. Так что все трое выпили по бокалу вина, и дядечка, приложив к пострадавшему носу лед, принесенный заботливым барменом, наконец представился подругам:

— Христианов! Иван Тимофеевич! Простите меня, мои дорогие дамы, обычно я представляюсь сразу же. Это непростительная оплошность с моей стороны. Но все эти события…

И Иван Тимофеевич сосредоточенно потрогал свой стремительно распухающий нос.

— Больно? — сочувственно спросила у него Инна.

— Нет, нет, — поспешно возразил Иван Тимофеевич. — Все в порядке. До свадьбы заживет.

— Так вы пока холостяк? — прикинулась дурочкой Инна.

— Почему это? — растерялся Иван Тимофеевич. — То есть я холостяк. Но почему вы сказали пока?

И на его лице промелькнула тревога. Кажется, Иван Тимофеевич очень дорожил своей свободой.

— Ну, вы сказали, что до свадьбы ваш нос заживет, — простодушно пояснила ему Инна.

— Ах, моя дорогая! — с облегчением рассмеялся Иван Тимофеевич. — Это же только к слову. Нет, я не женат. Профессия не позволяет. Видите ли, по роду своей деятельности я вынужден часто переезжать с места на место. Вести, так сказать, кочевой образ жизни. Редкая женщина согласится разделить со мной мои скитания. Впрочем, подруги у меня есть.

— А чем вы занимаетесь? — спросила у него Мариша.

— Я — импресарио, — с оттенком гордости сообщил подругам Иван Тимофеевич. — Выискиваю таланты. Заключаю выгодные обеим сторонам контракты и делаю из никому не известных певцов зачастую звезд и звездочек.

— И что, вы кочуете по разным городам в надежде услышать, что кто-то из местных запоет, как Карузо? — удивилась Мариша. — Надеетесь на случай?

— Ах нет! — всплеснул руками Иван Тимофеевич. — Ничего подобного. Конечно, все это совсем не так. Я езжу не один, а с группой коллег. Мы приезжаем в город, даем объявление, что в такой-то день состоится прослушивание. И можете мне поверить, что народ валит валом. А этот случай с молодым человеком, который сегодня пел за роялем, просто стечение обстоятельств. Случайность, если хотите. Я ведь в данный момент на отдыхе. Просто услышал чудесный голос и решил предложить парнишке обеспеченное будущее. У него ведь талант. И кроме того, явно наличествует музыкальное образование. Что большая редкость. И еще я уверен, что уже слышал этот волшебный голос. Или, во всяком случае, очень похожий на его. Но нет, не может быть, чтобы это был тот самый голос и тот самый человек. Я точно знаю, это просто невозможно. Это было бы чудом. А чудес на свете не бывает.

— Зато бывает, что у разных людей голоса очень похожи, — задумчиво сказала Инна. — И потом, вы ведь могли и ошибиться.

— Да, да, конечно, — закивал Иван Тимофеевич. — Но этот юноша… Он так вспылил, когда я намекнул ему, что мне уже приходилось слышать подобный голос.

— В самом деле? — переспросила Мариша. — Он что, считает свой голос уникальным?

— Да, он вспылил, но не потому, что у кого-то еще может быть подобный голос. Мне показалось, что этот юноша очень испугался моих слов. Но чего именно? Человек, обладавший похожим голосом, должен быть гораздо старше. И в любом случае теперь никак не может использовать свой голос. И уж точно не может плыть на этом теплоходе.

— А в чем дело?

— Ужасное несчастье лишило того человека всего, — с грустью произнес Иван Тимофеевич. — Превратило талантливейшего певца современности, который легко мог бы стать на одну ступень славы с Шаляпиным или Карузо, в ничто, во прах. От его голоса остались одни записи и воспоминания. Такая драма! Я до сих пор в шоке.

— А что случилось? — спросила Мариша.

— Вы ведь слышали про ужасную трагедию, когда разбился самолет с летящими на горнолыжный курорт людьми?

— Самолеты то и дело падают, корабли тонут, поезда сходят с рельсов, за всем и не уследишь, — философски заметила Инна.

— Вы правы, но в этом самолете летел величайший гений современной музыки, — сказал Иван Тимофеевич. — И в несколько секунд превратился из гения в обгоревшие останки. И это так грустно, так ужасно и так драматично.

И он в самом деле даже немножко всплакнул, а потом продолжил:

— Так что, когда я услышал голос этого юноши, я возликовал. На сходстве голосов этих двух людей можно было бы сделать молодому человеку великолепную рекламу. И я лично раскрутил бы его. Он того стоит.

— И вы хотели предложить Армену контракт? — догадалась Мариша.

— Да, — кивнул Иван Тимофеевич. — Мне казалось, что я предложил ему выгодные условия. Но, видимо, ошибался. Вы же видели, как он отреагировал. Весь вспыхнул. Заявил, что он не поет за деньги. И что я обратился не по адресу. А потом примчался его друг. Все остальное вы видели.

— Трудно было не заметить, — пробормотала Инна, покосившись на все еще стремительно опухающий нос Ивана Тимофеевича. — Вам бы нужно лечь в постель. И поспать. И завтра утром вы забудете про этих пьяных дураков. Просто постарайтесь пореже сталкиваться с ними. С голосами они там или совсем безголосые, а здоровье для вас важней.

— Вообще-то не очень-то мне будет уютно натыкаться на них на протяжении целых четырех дней пути, — пробормотал Иван Тимофеевич. — Но ничего. Переживем как-нибудь! И не такое в жизни случалось. Верно, девочки?

Со своим оптимистичным прогнозом Иван Тимофеевич несколько поспешил. Однако на следующее утро, которое выдалось солнечным и ясным, протрезвевший Кароль прилюдно извинился перед Иваном Тимофеевичем и даже предложим денежное вознаграждение за нанесенный тому моральный и физический ущерб. Армен мялся поблизости и всем своим видом выражал, как ему стыдно. От вознаграждения импресарио гордо отказался, но извинения принял. После этого Кароль предложил выпить мировую. И они втроем отправились в бар. Так что к завтраку были уже порядком веселы, и берега реки Свирь, по которой плыл теплоход, снова оставили их глубоко равнодушными. И в Свирский монастырь они поехать отказались. Подруги же совершили экскурсию и были очень довольны и умиротворены.

Оставшуюся часть первого дня путешествия Кароль и Армен провели вместе с подругами. Импресарио тоже не скучал, он нашел себе симпатичную дамочку средних лет для компании и казался вполне довольным. Во всяком случае, при встрече с Каролем и Арменом они вежливо расшаркивались.

— Как все чинно и благородно, — заметила Инна, наблюдавшая эту сцену со стороны. — Просто умилительно. Смотри, когда они почти трезвые, то совсем другие люди. А вчера что было! Ужас! Пьяная драка. Еще хорошо, что этот Иван Тимофеевич оказался незлобным человеком и не затеял судебное разбирательство прямо на теплоходе.

— И все-таки меня не оставляет какое-то смутное беспокойство, — произнесла в ответ Мариша. — Эти дети вокруг. Определенно, их слишком много. И это не к добру.

— Ой, помолчи! — замахала на нее руками Инна. — Завтра будем уже на Онежском озере. Увидим Кижи.

— Сначала у нас экскурсия на какой-то остров с дикой природой, — сказала Мариша. — В описании маршрута сказано, что там мы познакомимся с истинно карельской природой в ее первозданном виде. А остров достаточно велик, чтобы выдержать наплыв туристов. Впрочем, кажется, не все туристические корабли останавливаются у его берегов.

— Пусть будет остров, — кивнула Инна, которая, устроившись в шезлонге, блаженно нежилась под лучами вечернего нежаркого солнца. — Надеюсь, они позаботились поставить там палатки с мороженым и сосисками-гриль.

— Инна, ты неисправима! Это же необитаемый остров! — рассмеялась Мариша. — На нем никто не живет.

После этого замечания подруги Инна начисто потеряла всякий интерес к острову. Тем более что возле подруг в соседних шезлонгах возникло сразу три представителя российского бизнеса. Их можно было безошибочно узнать по мощным затылкам, оставшимся у них со времен боевой молодости, тугим круглым животам и общей массивности. А главное, по той уверенности, которая сопровождала каждое их действие. При одном взгляде на них становилось ясно, что это хозяева жизни. Или, во всяком случае, сами они точно думают, что — хозяева.

— Девочки, тут свободно? — для приличия поинтересовался у подруг один из троицы, уже плюхнувшись в свободный шезлонг, который жалобно застонал под весом его туши.

Подруги недоверчиво покосились на гостей и молча кивнули. Но такой холодный прием ничуточки не охладил троицу. Вероятней всего, они его просто не заметили, потому что тут же начали клеиться. Причем делали они это с таким видом, словно оказывали девушкам при этом великую честь.

— Как насчет шампанского? — поинтересовался один из парней. — У меня в каюте припасено несколько бутылочек. Не французская кислятина, а наше полусладкое.

— Спасибо, — вежливо отозвалась Инна. — Но не стоит вам тратить на нас свое замечательное шампанское.

Однако от трех богатырей не так легко было отделаться. Поднимать свои упитанные телеса и отправляться на поиск новой дичи им было, по всей видимости, лень, потому что, несмотря на полученный отпор, они оставались рядом с подругами, продолжая болтать всякую чепуху. Время от времени болтовня перемежалась вопросами: мол, не созрели ли еще подруги для распития шампанского? Подруги неизменно отвечали отрицательно. Так продолжалось до ужина. После ужина дамы спрятались от своих ухажеров в салоне, где показывали кино. Девушки просмотрели два фильма подряд. Потом у них стало рябить в глазах, затекло тело и захотелось подышать свежим воздухом. И первыми, кого они увидели, выходя из салона, были все те же упитанные фигуры, маячившие у перил.

— Боже мой! — простонала Инна. — По сравнению с этими тремя, вечно пьяненькие Кароль и Армен были сущей находкой. По крайней мере, они хоть не приставали к нам столь активно.

— Они к нам вообще не приставали, — заметила Мариша. — А эти, похоже, потеряй мы на минуту бдительность, тут же изнасилуют. Говорила же я, что дети на корабле — это не к добру.

— Ну, не нужно драматизировать, — попыталась утешить подругу Инна, хотя и сама опасалась худшего. — Мальчикам просто скучно. Они пытаются развлечься.

— Но нельзя же развлекаться, устраивая охоту за нами! — возмутилась Мариша.

— Ты ничего не понимаешь, это не охота — это брачный ритуал ухаживания, — ответила Инна. — У разного вида животных он разный. Так и у людей. В зависимости от воспитания и менталитета ухаживания за самочками в надежде на спаривание отличаются.

— Мне лично такой способ, когда меня преследуют, словно дичь, не подходит, — решительно заявила Мариша. — Наверное, я не смогу с ними спариваться.

— Так скажи им об этом! — предложила Инна.

После этого ее отвлекла своим вопросом какая-то женщина из их группы. И Инна на минуту потеряла из вида Маришу. Когда же она закончила давать пояснения женщине и взглядом отыскала подругу, то похолодела. Мариша стояла напротив троицы и явно отчитывала их. Инна приблизилась к ним и услышала окончание Маришиной речи:

— И не смейте нас преследовать. Нам с подругой вы просто неприятны!

После этого Мариша резко повернулась и двинулась прочь. Инна, прежде чем Мариша подхватила ее под локоть и потащила за собой, успела кинуть на них только один взгляд. Но и одного взгляда хватило, чтобы понять: Маришина речь произвела на парней впечатление. Но далеко не то, на какое рассчитывала Мариша.

— Теперь они от нас до конца путешествия не отстанут, — тоскливо произнесла Инна. — Вот увидишь.

— Почему это? — удивилась Мариша. — Я их отчихвостила так, что они к нам и приблизиться больше не рискнут.

— Ты, видимо, плохо разбираешься в мужчинах такого сорта, — вздохнула Инна. — Вместо того чтобы отстать, они начнут плотную осаду. Ведь теперь ты всерьез заинтересовала их. И вообще, они твои слова приняли за заигрывание.

— Что?! — поразилась Мариша. — Какое еще заигрывание? Я говорила с ними совершенно серьезно.

— И ты веришь, что эти трое самоуверенных павианов могут всерьез верить, что им отказали и что они неприятны двум красоткам противоположного пола? — удивилась Инна. — Не думала, что ты так наивна. Да эти типы никогда в жизни в это не поверят. Они же непоколебимо уверены в собственной неотразимости. И думают, что падение наших бастионов только вопрос времени и их напора. Так что веселое путешествие нам обеспечено. Это я тебе обещаю.

И Инна оказалась права. До поздней ночи под окнами каюты подруг слышались шаги. Время от времени в окно деликатно стучали и предлагали девушкам выйти прогуляться по палубе, полюбоваться на звезды и выпить шампанского. Подруги старательно изображали спящих мертвым сном царевен. При этом они позаботились крепко запереть двери и окна.

— Честное слово, я больше про это шампанское уже слышать не могу! — прошептала Мариша, закрывшись подушкой. — Придумали бы уж что-нибудь пооригинальней. В конце концов, в мире полно и других спиртных напитков.

— Это же фантазию проявить нужно, а им лень, — прошептала в ответ Инна, и подруги забылись неспокойным сном.

Наутро выяснилось, что зря они были такого плохого мнения о своих кавалерах. Выйдя из комнаты, они наткнулись на огромные букеты садовых цветов. Тут были пионы, разноцветные ромашки, колокольчики и многое другое. На листьях и лепестках цветов еще поблескивали капли росы. Подруги пораженно рассматривали подношение.

— Откуда они взяли посреди реки эти цветы? — поразилась Мариша. — Разве ночью мы куда-то причаливали?

— Нет, но некоторое время теплоход стоял, — сказала Инна, поднимая цветы. — Думаю, что за это время можно было успеть спустить на воду шлюпку, доплыть до берега, обобрать ближайший садик и вернуться назад на теплоход.

— Очень мило, — пробормотала Мариша. — И по-гусарски. Просто не знаю, что и сказать.

— По мысли наших ухажеров, нам сейчас полагается растаять, — сказала Инна. — Так что готовься к атаке.

Но ни за завтраком, ни после него хитрые кавалеры не делали ни малейшей попытки приблизиться к девушкам. Напротив, они ограничились заговорщицкими улыбками в их адрес и спокойно продолжали жевать.

— Не нравится мне это, — пробормотала Инна. — Цветы ночью притащили, теперь небось считают, что вправе рассчитывать на нашу инициативу. Не дождутся!

— Такое впечатление, что у них есть какой-то план, — сказала Мариша.

— Очень мне хотелось бы знать, какой именно, — прошептала Инна. — А что у нас там с сегодняшним днем?

— Посещение необитаемого острова, — сказала Мариша.

— Хорошо бы размяться, — произнесла Инна. — Но если наши кавалеры спустятся на берег, то я не пойду. Не хочу рисковать.

— Я тоже, — заявила Мариша.

Но до того, как они доплыли до острова, прошло еще порядочно времени. И очертания земли показались лишь после обеда. Все пассажиры сгрудились у трапа, предвкушая прогулку. После экскурсии по побережью предполагалось свободное ознакомление с островом в течение полутора часов. Потом теплоход давал гудок, и пассажиры возвращались на борт теплохода. В течение следующего получаса он давал гудок каждые десять минут, а потом шел в обратный путь, чтобы не отстать от расписания.

Прогулка по живописному острову казалась подругам настолько заманчивой, что были забыты все Маришины смутные опасения, что добром она не кончится, и, переодевшись в удобные для общения с дикой природой кроссовки и джинсы, они спустились на берег вместе со всеми пассажирами теплохода.

Глава третья

Остров подруг очаровал. Тут был сосновый лес, изумительно чистый, прозрачный и словно звенящий, как хрусталь, воздух и внутренние озера с чистой голубой водой, холодной даже у берега. По ней так приятно было шлепать в жару. На берегу валялось множество живописных глыб белого и светло-розового известняка. Попадались камешки и поменьше, которые подруги поднимали и с интересом разглядывали.

— Представляешь, как живописно они смотрелись бы на альпийской горке у нас на даче! — восхищалась Инна. — Вот бы притащить их домой.

И она в самом деле начала отбирать особо приглянувшиеся ей куски, бормоча под нос:

— Эх, жаль мешочка с собой побольше не захватили.

— С ума сошла! — воскликнула Мариша. — Брось ты их! Обойдется твоя горка без этих булыжников. Как ты их в городе потащишь? На себе? Не дергайся и наслаждайся природой.

Наконец Инна сдалась, выбросила свой улов и заметно повеселела, потому что идти стало легче. Незаметно подруги отошли довольно далеко от берега. Вокруг был лес, под ногами ажурная тень ветвей, а мягкая подстилка из мха так и манила прилечь. Подруги так и сделали. Повалявшись и отдохнув, они тронулись в обратный путь. Времени еще оставалось довольно много. Подруги шли, наслаждались щебетом птиц, шелестом листьев и прохладным ветром с озера. Но вдруг впереди себя они услышали мужские голоса. Они еще не вышли на дорогу из-за поворота и не могли видеть говорящих. Но Мариша вздрогнула и встала как вкопанная.

— Ты чего? — ткнулась ей в спину Инна.

— Тихо! — поднесла Мариша палец к губам. — Там наши поклонники.

— Какие? — тоже перешла на шепот Инна.

— Те, с шампанским, — пояснила ей Мариша.

— Все трое? — прошептала с ужасом Инна.

Вместо ответа Мариша кивнула и добавила:

— И, похоже, они ждут нас.

Инна хмыкнула.

— Даже если они стоят просто так, то все равно мне совсем не хочется сталкиваться с ними нос к носу в лесу, — сказала она. — Снова начнут отпускать свои дурацкие шуточки. А если я услышу еще раз про шампанское, то, честное слово, не сдержусь и чего-нибудь им отвечу.

— Тогда давай обойдем их? — предложила Мариша. — Вернемся назад и поищем другую дорогу к берегу.

— А успеем? — с опаской спросила Инна.

— У нас куча времени, — беззаботно махнула рукой Мариша, и подруги повернули назад.

Отойдя на достаточное, по их мнению, расстояние, они начали высматривать тропинку, ведущую, по их мнению, к берегу озера. Вскоре такая нашлась. Она отходила от большого валуна, возле которого росли три маленькие березки. И подруги, будучи в отличном настроении, поскольку им удалось так ловко избежать неприятной встречи, двинулись по ней. Увы, тропинка, которая сначала вела себя порядочно, через сотню метров начала куролесить, делать крюки и даже петли. А потом ни с того ни с сего начала хиреть, чахнуть и в конце концов вообще сгинула в траве. И подруги оказались в девственном лесу, без малейшего намека на какую-то дорогу.

— И что нам теперь делать? — трагическим шепотом спросила Инна.

Словно для того, чтобы придать остроту ситуации, с теплохода донесся первый гудок, призывающий пассажиров возвращаться на борт.

— Ужас! — взвыла Инна. — Мариша, давай возвращаться обратно! Черт с ними, с нашими ухажерами. Лично мне уже на них плевать.

— Мне тоже, — согласилась Мариша. — К тому же они уже, может быть, тоже двинулись к теплоходу.

И подруги устремились назад по тропинке. Но то ли тропинка где-то разветвлялась, а они этого прежде не заметили, то ли просто свернули не туда, но только знакомых березок и валуна что-то не было видно. Над островом разнесся второй гудок с теплохода. На этот раз он был значительно дальше, чем в первый раз, и подруги запаниковали по-настоящему.

— Плевать на эту тропинку! — воскликнула Мариша. — Побежали на звук гудка. А то и в самом деле останемся на этом дивном острове. А наши вещи уплывут в Кижи и на Валаам.

И подруги, ломая кусты и уже совершенно не заботясь о сохранении живой природы, кинулись на зов гудка. Но проблема заключалась в том, что Марише казалось, что нужно бежать в одну сторону, а Инна твердо была уверена, что теплоход находится совсем в противоположной. Вспомнив, что истина где-то всегда посредине, подруги выбрали третье направление и помчались дальше. В конце концов они в самом деле выбрались на берег озера.

— А где теплоход? — растерянно спросила Инна, оглядываясь по сторонам. — Уже уплыл?

И в это время раздалась третья, и последняя, серия сигналов к отправке. Звучала она откуда-то из-за спин подруг. Девушки повернулись и уставились на стену из деревьев, которые закрывали от них противоположный берег острова, от которого должен был отплыть теплоход.

— Нам нужно обратно! — воскликнула Мариша. — Побежали, еще успеем.

И она метнулась к лесу.

— Ты как хочешь, а я в лес больше не сунусь! — заявила Инна. — Я побегу по берегу.

И она резво припустила вперед. Вскоре к ней присоединилась и Мариша, обутая в свои знаменитые и ужасно дорогие кроссовки.

— Давай быстрей! — шипела она. — А то мы тут застрянем. Вот ужас-то! А все дети! Говорила же я, не к добру эти экскурсии. Инна, шевелись ты!

— Я и так стараюсь изо всех сил! — пыхтела в ответ Инна. — Неужели остальные пассажиры не заметят, что нас на теплоходе нет?

Мариша на бегу молча пожала плечами, чтобы сберечь дыхание. Впрочем, эта мера предосторожности, как и спортивные кроссовки, не помогла. Подруги начали задыхаться, ноги сделались как ватные, и их резвый аллюр постепенно перешел на вялую рысь, а потом девушки и вовсе сбились на шаг.

— Давай, давай! — подгоняла Маришу Инна.

— Сама давай! — сердилась Мариша, делая попытку двигаться чуть быстрей и вскоре отказываясь от этой мысли.

В глазах темнело.

— И вообще, чем умереть от разрыва сердца, я предпочитаю остаться на этом острове и дождаться следующего теплохода, — внезапно сказала Мариша. — Они тут ходят каждый день.

— Даже и не мечтай! — воскликнула Инна, дергая Маришу.

Подруги пробежали еще немного, потом еще и еще. Но и так было ясно, что на теплоход им уже не успеть. Все сроки прошли. И в самом деле, когда они подбежали к тому месту, где причаливал теплоход, никакого теплохода там уже не было. Его корма просматривалась где-то далеко-далеко.

— Эй! — запрыгали по берегу подруги. — Мы тут! Вы нас забыли! Э-э-эй!

Но все было бесполезно. Теплоход продолжал свой путь, оставив двух своих пассажирок на необитаемом острове даже без запасов одежды, воды и продовольствия. Подруги плюхнулись на теплые, нагретые солнцем за день камни и посмотрели друг на друга.

— И что нам теперь делать? — спросила у Инны Мариша.

— Ничего, будем ждать следующего теплохода, — пожала плечами Мариша. — Или наш вернется, когда обнаружит, что нас нет на борту. Так что можно подождать и его.

— Это понятно, — фыркнула Инна. — Я имею в виду, чем нам заняться до того, как сюда приплывет какой-нибудь теплоход? Я, например, есть хочу. И пить тоже хочу.

Мариша после непривычного кросса по берегу озера тоже хотела пить. В горле драло, как наждаком.

— Вокруг полно воды, — сказала она, сделав рукой широкий жест. — Мы же не на море. Вот если бы мы оказались на необитаемом острове на море, тогда нам без пресной воды пришлось бы худо. А тут раздолье! Пей сколько влезет!

— Но не можем же мы пить воду прямо из озера! — ужаснулась Инна. — В ней же бактерии и всякие там палочки.

— Ага, палочки и листики, — кивнула Мариша. — Но пить что-то нужно. А спичек, чтобы развести костер и вскипятить воду, у нас нет. Впрочем, емкости, в которой мы могли бы вскипятить эту воду, тоже нет. Так что и рассусоливать тут нечего.

И Мариша направилась к внутреннему озеру, по которому они еще недавно так весело шлепали босыми ногами. Выбрав местечко подальше и почище, Мариша наклонилась, зачерпнула воды и… Шлеп!

— Мариша! — воскликнула шокированная Инна, видя, как ее подруга бултыхается в прозрачной воде, поднимая со дна озера тучи песка. — Зачем ты целиком залезла в воду?

— С-с-с, — стучала зубами, стараясь выбраться обратно на берег, Мариша. — С-с-с!

— Что? — переспросила у нее Инна. — Что ты словно змея шипишь? Ты что, злишься? Зачем ты полезла в воду?

— С-с-с, — продолжала свое Мариша, которая с помощью Инны наконец выбралась на берег и теперь тряслась, сидя на теплом камне. — С-свалилась! — наконец сумела выговорить она, на мгновение сдержав дрожь. — Вода на глубине ледяная, — сказала она через минуту и начала сдирать с себя мокрую одежду.

Наконец избавившись от мокрых вещей и положив их на солнце сушиться, Мариша немножко согрелась.

— Одно хорошо, — сказала она, обращаясь к Инне, — пить мне теперь совсем не хочется.

Инна вздохнула и сказала:

— А есть?

— Зачем ты спросила? — расстроилась Мариша. — Если бы не спросила, я бы и не вспомнила. Конечно, я хочу есть.

— Может быть, попытаться поискать грибы или ягоды? — предложила Инна.

— Грибы нужно жарить, а у нас нет спичек, — возразила Мариша. — А ягоды еще не созрели.

— Тогда какие-нибудь корешки, — робко произнесла Инна. — Питаются же зверюшки травкой и корешками.

— Ага, ты еще про веточки вспомни! — хмыкнула Мариша. — Впрочем, иди пожуй. Наверное, щавель или заячья капуста тут растут. А может быть, тебе повезет и ты наткнешься на беличьи запасы. Иди, я тут посижу.

Мариша осталась сохнуть на берегу, а Инна отправилась в лес. С провиантом тут и в самом деле было не густо. После долгих проб и ошибок Инна нашла несколько травок, про которые она слышала, что они, во всяком случае, не ядовитые. Попробовав их пожевать, Инна пришла к выводу, что это не так уж и противно. Но, к сожалению, не слишком калорийно. Кое-как уняв голод, Инна нарвала охапку травы для голодающей подруги и двинулась обратно к озеру.

Маришу она застала за странным занятием. Одетая лишь в один зеленого цвета купальник, та прыгала по берегу, словно гигантская лягушка. Инна онемела. Поведение подруги страшно поразило ее, потому что ему было всего лишь одно объяснение: от пережитого сегодня стресса Мариша окончательно сошла с ума. Но бросить возомнившую себя лягушкой подругу одну умирать голодной смертью Инна не могла. И она двинулась к Марише с букетом из съедобной травы.

Увидев ее, Мариша перестала прыгать. Вместо этого она подняла одну руку и сказала:

— Тихо! Всех жуков мне распугаешь.

Инне стало по-настоящему нехорошо. Сомнений больше не было: Мариша свихнулась.

— З-зачем тебе ж-жуки? — слегка заикаясь, спросила она у подруги. — Посмотри лучше, что я тебе принесла. Отличная трава. Очень вкусная.

И Инна, чтобы доказать, что она не врет, отхватила зубами здоровенный пучок свежей травы и принялась его с аппетитом жевать, блаженно закатывая глаза и даже постанывая от удовольствия. Мариша с недоумением наблюдала за ней.

— Нашла время прикалываться, — наконец сказала она, возвращаясь к своему занятию — ловле жуков. — Лучше помоги мне.

Инна расстроилась.

— Я не буду есть жуков! — заявила она.

— А кто будет? Я, что ли, буду? — удивилась Мариша.

— Нет? А для чего ты их тогда ловишь?

— Нет, ты меня точно в могилу вгонишь! — развеселилась Мариша. — Ты что, решила, что я стану есть жуков? Ха-ха! Мы с тобой будем ловить на них рыбу. А если на жуков клевать не станет, то пойдем в лес и накопаем червяков. На них точно что-нибудь поймаем.

— А у тебя есть леска и крючок?

— Вместо лески будут шнурки от наших кроссовок. А крючок я смастерила, сломав значок на твоей куртке.

— Какой значок? — изумилась Инна. — Я в жизни не носила на куртках никаких значков. Только в раннем детстве. Да и то в первые годы жизни, пока еще сама не могла их снять.

— Не знаю, он был на твоей куртке, поэтому я и сказала, что он твой, — произнесла Мариша, пожав плечами. — Сама посмотри.

Инна нагнулась и увидела круглую пластинку с забавным медвежонком, которая и в самом деле была прикреплена под отворот ее куртки. Некоторое время она с недоумением разглядывала медвежонка.

— Это Бритый прикрепил! — догадалась она. — Он купил Степке светящиеся в темноте значки. Вбил себе в голову, что иначе Степка зимой может потеряться на улице. Ну, а пока Степка еще по большей части ковыляет за руку, то значок ему без надобности. И Бритый, чтобы он не потерялся, прицепил его мне на куртку.

— Чтобы не потерялся значок или чтобы ты не потерялась? — фыркнула Мариша и погрустнела. — Впрочем, на этом острове нас и Бритый не найдет.

— А это же мысль! — воскликнула Инна, хватая свою куртку и вытаскивая из нее сотовый телефон. — Как удачно, что я по привычке захватила его с собой.

Но, как быстро выяснилось, радовалась Инна преждевременно. Сколько ни бегала Инна по берегу, связи нигде не было.

— Я заберусь на дерево! — наконец решила она. — Попробую поймать там.

— Ну-ну, — с изрядной долей скептицизма произнесла Мариша. — Давай.

Но даже на березе Инне не удалось поймать связь.

— Не грусти, — попыталась утешить подругу Мариша, которая к этому времени уже насадила двух пойманных жуков на крючок и забросила самодельную, из шнурков и толстого прута, удочку в воду. — Может быть, в другом месте острова связь появится. Так бывает. После рыбалки пойдем и поищем.

К тому времени, когда одежда Мариши высохла, стало совершенно ясно, что жесткие жуки рыбе не по вкусу — ни одной поклевки.

— Что же, скоро солнце начнет садиться, — вздохнула Мариша. — Нужно успеть накопать червей в лесу. У рыбы самый клев начинается на закате. Пойдешь со мной?

— Конечно, — кивнула Инна. — Заодно, может быть, и связь на экране появится.

Мариша оделась, и подруги двинулись в лес.

— А зачем нам рыба, если мы все равно не сможем ее поджарить? — спросила у Мариши Инна.

— Не сможем? — рассеянно отозвалась Мариша, высматривающая под ногами подходящее для поиска дождевых червей место. — Почему не сможем?

— Огня у нас нет, — напомнила ей Инна.

— А! — махнула рукой Мариша. — Зажигалку я тоже нашла. В твоей же куртке.

— Откуда ей там взяться? — удивилась Инна. — Я уже сто лет не курю.

— Наверное, Бритый делает запасы для вашего Степки. Берет, так сказать, на вырост. И все приобретения складывает до поры до времени к тебе в куртку, — хихикнула Мариша и вдруг замерла на месте.

— Что? — спросила у нее Инна.

— Голоса, — прошептала Мариша. — Послушай, мне они чудятся или в самом деле на острове есть люди?

Инна прислушалась. Но ничего, кроме пения птиц и шороха травы, она не услышала.

— Тебе показалось, — сказала она.

— Да, приняла желаемое за действительное, — легко согласилась с ней Мариша. — Наверное, от голода у меня уже галлюцинации и миражи.

— Миражи бывают в пустыне, — заявила Инна. — Это сугубо пустынное явление.

— Копай червей! — велела ей Мариша. — Нечего умничать.

И подруги, выбрав место, где, на их взгляд, земля была помягче, начали копать червей. Увы, они с помощью подручных средств переворошили кучу земли, но им попался только один хилый червяк, которого и на крючок-то сажать было стыдно. Такой он был еще маленький и тощенький.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Инна. — Пойдем подальше. Где подстилка из опавших листьев потолще. Там в этой подстилке должны водиться всякие насекомые.

В словах Инны был резон. И подруги пошли в глубь леса. Но на этот раз первой замерла на месте Инна.

— Слушай, действительно чьи-то голоса, — прошептала она.

Мариша прислушалась. И в самом деле за деревьями звучали мужские голоса. Подруги уже собрались кинуться в ту сторону, но остановились.

— Кажется, там ссорятся, — осторожно сказала Мариша. — Слышишь, как орут?

— Ага, — кивнула Инна. — Кажется, мужики. Пошли посмотрим. Но только осторожно, чтобы они нас не заметили. Не хватало нам еще влипнуть в какие-нибудь разборки аборигенов.

— А говорили, что остров необитаем, — пробормотала Мариша. — Наврали небось. Обычный рекламный трюк. И какие же мы с тобой дуры, что купились на него. Ясное дело, что на этот остров и рыбаки высаживаются. И охотники. И вообще туристы вполне могут поставить себе палатку и жить в свое удовольствие. Пассажиры далеко от теплоходов не отходят. Так что потревожить жителей другой стороны острова никто не может. Это ведь только мы с тобой такие шустрые оказались на свою голову.

Но Маришину болтовню заглушил треск ломаемых ветвей, топот ног и чей-то крик. Теперь кричали совсем рядом и на три голоса. Кажется, двое мужчин преследовали третьего. Подруги вздрогнули и остановились, не зная, куда им деваться. Потом мужчина закричал снова, словно от боли, а потом все стихло. И только было слышно, как на землю упало что-то тяжелое.

— Ой! — пискнула Инна. — Что же это такое?

— Молчи, — прошептала Мариша, затаскивая Инну под пышный куст и прячась под свисающими до земли ветвями.

И сделала она это очень вовремя. Потому что буквально через несколько секунд возле них появились Армен с Каролем.

— Ой! — совсем уж едва слышно пискнула Инна. — Что они тут делают?

Но на этот вопрос она получила ответ значительно быстрей, чем рассчитывала. Вот только сам ответ ее не слишком порадовал. Мариша тем временем обратила внимание, что оба их знакомых выглядят, мягко говоря, не слишком хорошо. Армен трясся, словно припадочный. А Кароль был бледнее мела и тоже дрожал.

— Ты что натворил? — прошипел он, обращаясь к Армену. — Ты же его убил!

— Я, я, я… — бормотал Армен. — Я его не убивал! Я только хотел его остановить!

— Дурья твоя башка! — орал Кароль. — Зачем было его останавливать? К тому же швырять ему в голову камень? Слушай, мне твои выходки уже начинают надоедать. Сколько я могу вытаскивать тебя из неприятностей?

— Я не специально, — продолжал бормотать Армен. — Я целился по ногам.

— Конечно, целился в ноги, а попал в голову! Ничего не скажешь, метко! — съехидничал Кароль. — И как ты мог камнем попасть ему вместо ног в голову?! Это же не пуля, в конце концов!

— Я не виноват! — стонал Армен. — Кто же знал! Кароль, а ты уверен, что он мертв?

— Там все в крови! — сказал Кароль. — Ты же в него целую глыбу запустил. Откуда только силы взялись? С похмелья так ты табуретку передвинуть не в силах. А тут вдруг явились силы богатырские! Признайся, ты с самого начала все так и задумал?

— Откуда я мог знать, что он тут появится?! — возмутился Армен и тут же заныл: — Кароль, что же нам теперь делать?

Кароль задумался. Армен продолжал причитать, время от времени порываясь взглянуть на свою жертву. Кароль не возражал. И Армен в конце концов пошел и взглянул. Лучше бы он этого не делал. Потому что вернулся он едва ли не ползком. Тут же присел на травку и прислонился к стволу сосенки.

— Там все в крови, — пробормотал он. — Это ужасно! Я убил человека.

— Сам знаешь, дерьмо он был, а не человек! — сплюнул на землю Кароль. — Без него дышаться легче будет. И не переживай особо. Он перед тобой виноват был. И вообще, что сделано, то сделано. Обратно не вернешь. И ведь он первый на тебя напал, так?

— Так, — подавленно кивнул Армен.

— Вот, а если бы я сзади не шел, тебе бы вообще каюк был, — заявил Кароль.

— Хороший он был человек или плохой, суд разбираться не будет, — продолжал убиваться Армен. — Посадят меня. И не посмотрят, что у него у самого руки по локоть в крови.

— По локоть! — фыркнул Кароль. — Бери выше. По самую макушку Снайпер в крови купался. И если бы ты ему в черепушку камнем не угодил, он бы от нас удрал туда, где у него оружие припрятано. А потом, не задумываясь, прикончил бы нас с тобой. Это он потому дернул, что нас не ожидал увидеть. Не подготовился. Потому и без оружия был. А будь у него с собой хоть ножик, не он бы там на полянке лежал, а мы с тобой. Так что твое поведение можно считать самообороной.

— Это ты судьям докажи, — простонал Армен. — На суде.

— А кто сказал, что суд вообще будет? — загадочно спросил у него Кароль.

— Как это? — удивился Армен. — Найдут тело, вспомнят, что мы с тобой тоже остались на острове, сложат два и два — и все!

— Да кто найдет? — спросил у него Кароль. — Место тут уединенное. На острове, кроме нас с тобой и мертвеца, никого нет. Мы сегодня же отплываем. Так что нам мешает мирно похоронить его сейчас и забыть про его существование?

— Ты гений! — восхитился Армен. — В самом деле, похороним его и смоемся. Никто его не найдет, — продолжал развивать свою мысль Кароль. — Даже если кто и знал, что он на острове прятался, так решат, что он уехал. Карагач и Душный точно будут думать, что их приятель сам куда-то свалил с острова, а им и не сказал. А может быть, он им и не говорил вовсе, что собирается сюда.

— А вдруг им кто-нибудь болтанет, что мы с тобой тоже были на этом острове? — спросил у него Армен. — Тогда они смекнут, что дело нечисто.

— Кто им скажет? Чухонцы эти? Так они по-русски ни слова ни понимают. И про Душного с Карагачем в жизни не слышали. Они с другими людьми общаются. Чухню только их бизнес интересует. Дальше этого они не видят и видеть не хотят.

— Да, это верно! — согласился Армен. — Ладно, пошли посмотрим, что можно сделать с телом.

И их голоса, к огромному облегчению подруг, начали удаляться. Впрочем, опасность отдалилась, но еще не исчезла. До соседней поляны, где лежал труп мужчины, убитого Арменом, было довольно близко. Но не успели подруги слегка расслабиться, как снова раздался крик. Кричал на этот раз Армен. Инна вздрогнула всем телом.

— Господи, что у них там еще случилось? — встревожилась и Мариша. — Какие-то они оба неугомонные. Вечно в неприятности влипают.

— Куда он пропал?! — страстно вопил тем временем Армен, судя по топоту, носясь по поляне кругами. — Куда?

— Откуда мне знать? — кричал в свою очередь Кароль. — Ушел, видимо.

— Трупы не ходят! — резонно возражал Армен.

— Значит, он был не совсем труп!

— Ты же говорил, что он мертв! — возмущался Армен.

— Я не специалист по жмурикам, — обиделся Кароль. — Я, может быть, первый раз в жизни видел мертвеца. Вот и не понял, что он живой.

— Идиот! — заключил Армен. — Что нам теперь делать?

— Сам идиот! Искать нужно! Если он совсем очухается, то нам с тобой каюк! И до приезда чухны не доживем.

— А где искать?

— Везде! — завопил в ответ Кароль. — Ищи следы крови.

— Нет никакой крови! — закричал Армен. — Наверное, он голову себе перевязал да так и ушел.

— Не мог он далеко уйти, — возражал Кароль, шаря по кустам возле поляны. — Тут он где-то. Да не стой ты столбом! Помоги мне!

— Э-э! — встревожилась Инна, когда кусты зашуршали в их направлении. — Так они нас запросто найдут вместо своего удравшего мертвеца с проломленной головой.

— Это будет совсем некстати, — согласилась с ней Мариша. — Люди обычно бывают недовольны, когда кто-то вдруг оказывается свидетелем того, как они покушаются на жизнь другого человека.

И подруги начали стремительно уползать в кусты подальше от опасного места. Когда голоса Армена и Кароля, которые, судя по всему, продолжали рыскать в поисках сбежавшего трупа, уже были не слышны, подруги остановились и стали обсуждать ситуацию.

— Ну и влипли мы, — пробормотала Мариша. — Мало того, что скоро ночь, а мы даже не ужинали, так еще и трое психопатов свалились на нашу голову. Причем один, судя по всему, вооружен и очень опасен. Да и те двое тоже хороши. Никому из них на пути лучше не попадаться.

— Да еще и финны какие-то скоро должны подъехать, — сказала Инна.

— Чухонцы, про которых говорили Армен с Каролем?

— Угу, — кивнула Инна.

— А нам это чем грозит? — спросила Мариша. — Я так поняла, что они заберут Армена и Кароля.

— А мы останемся на острове наедине с каким-то социально опасным типом, — сказала Мариша. — Со Снайпером. Одна кличка-то чего стоит. Нет уж! Если выбирать между неизвестным Снайпером, готовым убить любого, было бы оружие под рукой, так я предпочту Армена с Каролем. А то ведь к этому Снайперу могут и его дружки пожаловать. Эти, как их… Душный и Карагач.

— И что ты предлагаешь?

— Думаю, чухонцы прибудут на достаточно большой лодке, — сказала Мариша.

— Какая тебе разница? — пожала плечами Инна.

— Надеюсь, они приплывут на такой, что мы с тобой сумеем там спрятаться и незамеченными уплыть с этого острова.

— Ни за что! — возмутилась Инна. — Ни за что не полезу в лодку, на которой поплывут Армен с Каролем, едва не прикончившие живого человека.

— Бандита! — поправила ее Мариша.

— А что, бандит — не человек?! — закричала в ответ Инна.

— Ну и оставайся одна на острове наедине с этим самым обозленным бандитом. Посмотрим, сколько человеколюбия он проявит к тебе, когда случайно наткнется.

— А почему это он обозленный?

— А ты была бы добренькой, если бы тебе по башке камнем зафиндилили? — поинтересовалась у подруги Мариша. — А потом бы еще живьем в землю пытались закопать?

Инна поставила себя на место этого Снайпера с больной головой и решила, что в предложении Мариши забраться в лодку неизвестных финских приятелей Армена и Кароля все же больше здравого смысла, чем ей показалось вначале.

— Ладно, если лодка будет достаточно большой, — уклончиво проговорила она.

Глава четвертая

После того как от Кароля и Армена сбежал их «покойник», они принялись методично прочесывать весь остров. По счастью, для удачной облавы нужно было не два, а по крайней мере два десятка человек. Остров был достаточно велик и предлагал как подругам, так и неизвестному Снайперу, за которым и гонялись Кароль с Арменом, массу укромных местечек и возможностей, чтобы не столкнуться с приятелями.

— Однако они ищут этого Снайпера с завидным упорством, — произнесла Мариша, когда Кароль и Армен в третий раз двинулись через остров, прочесывая окрестности.

Подруги все это время следовали за ними по пятам и, видимо, благодаря этому оставались незамеченными.

— Как думаешь, а зачем они его ищут? — спросила у подруги Инна.

— Наверное, чтобы добить, — хладнокровно пожала плечами Мариша. — Зачем же еще?

— Ну, может быть, хотят просто поговорить. Обсудить сложившуюся ситуацию, принести свои извинения, наконец! — предположила Инна, которой хотелось бы видеть всех присутствующих на острове неплохими парнями. Так ей казалось безопасней.

Но единственное, что подруги выяснили, пересекая остров туда и сюда в поисках Снайпера, что ни в одном месте острова на их сотовых трубках мобильная связь с большим миром не появляется. Видимо, остров находился в своеобразной локальной зоне. Вроде Бермудского треугольника. Зато, следуя за Каролем и Арменом, подруги узнали много интересного из автобиографии таинственного Снайпера, до которого так хотелось добраться Армену и Каролю. Первое — он никак не должен был находиться на этом острове, потому что сидел в Питере возле своей ненаглядной подружки. Второе — Армен почему-то был страшно недоволен, что у Снайпера и его подружки все складывается хорошо, и, когда вспоминал про это, начинал звереть. И третье — оба парня очень удивлялись, почему они до сих пор живы, тогда как находятся на пустынном острове и практически в руках Снайпера. И в качестве маленького довесочка вдруг выяснилось, что приятелей очень удивляет тот факт, что Снайпер вообще не в тюрьме, куда его помог пристроить Кароль. Естественно, что Снайпер был сильно недоволен такой заботой о его персоне.

— Должно быть, ты все же здорово разбил ему голову, — наконец произнес Кароль. — Встать и уйти у Снайпера еще сил хватило. А вот добраться до нас — уже дудки. Наверное, лежит сейчас и подыхает.

— Хоть бы и подох! — кровожадно заявил Армен. — Многие люди спокойно бы вздохнули. Он изверг! Уж я-то знаю! Не так много и ты, Кароль, в жизни сделал хорошего. Но за решетку эту гадину ты правильно упрятал.

— Мы вместе постарались, — сказал ему Кароль.

— И мы поступили по справедливости! — воскликнул Армен. — Снайпер был виноват. И его место в тюрьме или в могиле.

— Не спорю, — согласился с ним Кароль. — Правда, когда я определял его своими показаниями за решетку, я всего лишь спасал наши жизни, не думая о какой-то там справедливости.

— Впрочем, как и сейчас, — напомнил ему Армен. — Сейчас мы тоже всего лишь спасали наши жизни.

— Но что же нам делать? Оставаться на острове, пока труп Снайпера не начнет смердеть? — спросил Кароль. — А потом найти по запаху и похоронить?

— Ни в коем случае! — ужаснулся Армен, но вовсе не предложению похоронить Снайпера. — Мы не можем так долго ждать! Нам нужно хорошенько его поискать до приезда финнов.

— Да где же его искать? — недоумевал Кароль. — Мы уже все прошерстили.

— Тут он где-то, — сказал Армен. — Не мог он с острова с пробитой головой никуда деться.

— А почему нет? Сел на лодку, если она у него была, да и уплыл, — предположил Кароль. — Для этого много сил не нужно. Если ему хватило духу добраться до берега, то уж забраться в лодку и оттолкнуться он и подавно смог.

— Но мы не слышали шума мотора, — возразил Армен.

— А у него могла быть лодка без мотора. Знаешь, как далеко ее утащило течением от берега за то время, пока мы по острову бродили?

— Тогда хорош нам с тобой прочесывать остров, — вздохнул Армен. — Пошли пожрем чего-нибудь. Да и чухонцы скоро приедут. Нужно их встретить.

Услышав, что парни больше не станут рыскать по острову, а будут мирно ужинать на берегу, поджидая своих приятелей из соседней и очень близкой Финляндии, подруги дружно повалились на какой-то лишайник.

— Слава богу, что они угомонились, — пробормотала Мариша. — У меня ноги просто отваливаются. Еще одного перехода через остров я бы просто не выдержала.

— У меня тоже все ноги стерты, — призналась Инна. — Хорошо еще, что мы с тобой в кроссовках, а то…

Но договорить она не успела. Потому что неподалеку от подруг раздался тихий стон, шедший, казалось, из-под земли.

— Ой! — всполошилась Инна. — Мариша, ты слышала? Это ты стонешь?

Изумленное лицо подруги было самым красноречивым ответом. Подруги похолодели от ужаса. У Мариши даже волосы зашевелились от страха.

— Как ты думаешь? — прошептала Инна. — Это он? Да? Подбитый Арменом Снайпер?

Мариша пожала плечами, и подруги молча уставились друг на друга, не зная, что предпринять. Но в это время они снова услышали сдавленный стон.

— Пойдем проверим, — предложила Мариша, в которой человеколюбие пересилило все другие чувства, и первой двинулась в ту сторону, откуда раздался звук.

— Стой! — дернула ее за руку Инна. — А что, если это ловушка? Что, если этот Снайпер стонет себе потихоньку и поджидает, пока мы подойдем к нему поближе. А когда подойдем, он и…

— И что «и»? — хмыкнула Мариша. — Если бы хотел, он бы уже давно сам мог подойти к нам поближе и сделать с нами это самое твое «и». Не валяй дурочку, Инна. Пошли. Там человеку плохо.

В это время снова раздался тихий стон, и подруги двинулись на его звук.

— Это где-то здесь, — сказала Инна, оглядываясь по сторонам, когда они дошли до вековой сосны, чьи корни торчали из земли, как щупальца. — Но где? Тут никого, кроме нас с тобой, нет.

И словно в ответ из-под корней сосны снова раздался стон.

— Он там! — обрадовалась Мариша, опускаясь на четвереньки. — Давай зажигалку. У тебя в куртке должна быть.

Инна поискала по карманам и в самом деле нашла зажигалку «Zippo» в серебряном корпусе, не боящуюся влаги. Настоящую находку для исследователей и первопроходцев. Пламя вспыхнуло мгновенно и озарило пещерку под корнями дерева, в которой, скрючившись в позе зародыша, лежал черноволосый мужчина. С его сухих потрескавшихся губ и слетали время от времени те стоны, которые привели к нему подруг.

— Он без сознания, — прошептала Мариша, дотронувшись до щеки мужчины. — И у него жар.

— Ему надо сменить повязку на голове, — сказала Инна. — Она у него вся промокла от крови. Ой, смотри, у него вся голова в крови!

— Да уж, — вздохнула Мариша. — Видать, досталось-то ему хорошо. Еще удивительно, что он с такой травмой сумел добраться до этого убежища. Это ведь довольно далеко от того места, где его ранили. Почти другой конец острова. Странно, что он дорогу до этой сосны кровью не заляпал.

— Видно, сначала повязка впитывала кровь, — предположила Инна.

— Или обильное кровотечение началось уже тут, — добавила Мариша.

— Под корнями нам его не перевязать, там даже не повернуться, тесно очень, — сказала Инна. — Он там и один едва помещается. Нужно его вытащить оттуда.

— А вдруг мы сделаем только хуже? — встревожилась Мариша. — Говорят, людей с травмами головы нельзя трогать.

— Вечно ты все путаешь, — вздохнула Инна. — Можно их трогать, только осторожно. Давай подлезай под него и выталкивай из-под дерева. Только, повторяю, осторожно. Смотри не задень голову обо что-нибудь.

— Могла бы мне этого и не говорить, — обиделась Мариша.

В результате голову раненого Мариша не задела. Зато своей собственной здорово саданула о корень, торчащий из потолка норы. Только пышная прическа и густые волосы спасли Маришу от огромной шишки и вполне вероятного сотрясения мозга.

— Ну, что с ним? — спросила у подруги Мариша, выбираясь наружу.

— Очень плох! — озабоченно произнесла Инна. — Даже удивительно, как быстро он сдал. Жар такой, словно он валяется под корнями уже не первый час. И крови очень много потерял. Смотри, какой бледный.

Тем не менее подруги перевязали раненого, и Мариша отправилась за водой. По счастью, неподалеку был маленький родник, откуда Мариша и принесла воды, чтобы напоить и умыть раненого мужчину, находившегося до сих пор в беспамятстве.

— А он симпатичный, — заметила Мариша, когда с лица мужчины вода смыла неровные потеки грязи, пота и налипших сосновых иголок. — Если бы не был такой бледный, так и вообще мог считаться красавцем. Смотри, и одет прилично.

Действительно, одежда, хоть и мятая, перепачканная кровью и землей, сшита была отменно из красивой ткани и когда-то была куплена явно в очень дорогом бутике. Мариша продолжала вливать воду по капле в рот раненого. Внезапно он открыл глаза и уставился на подруг.

— Вы кто такие? — спросил он, делая попытку приподняться на локте, но тут же без сил падая на землю.

— Лежите! — испугалась Инна. — Вам нельзя двигаться.

— Кто вы? — настойчиво переспросил раненый.

— Мы вам поможем, — сказала Инна. — Не волнуйтесь. Теперь все будет в порядке. Меня зовут — Инна, а она Мариша. Мы отстали от теплохода и застряли на этом острове. Но вы не беспокойтесь, мы вас теперь не оставим. Вызовем врача, и вас спасут.

— Чудеса в решете, — пробормотал раненый и, уже теряя сознание, пробормотал: — Девочки, берегитесь Снайпера.

Потом, уже в бреду, он прошептал еще что-то, но подруги не разобрали, что именно. Когда Марише стало совершенно ясно, что в себя раненый второй раз приходить не собирается, а, напротив, даже уже и не стонет, она обратилась к подруге:

— Как ты думаешь, что он говорил, советуя опасаться Снайпера? Снайпер — это ведь он сам и есть? Или у него был просто бред? Вообще-то, неудивительно, у него такой жар! Я теперь понимаю, почему он не смог убить Армена и Кароля. Когда он их встретил, то был уже болен. От болезни ослаб, потому и получил по башке. Тоже мне, Снайпер!

Но Инна думала сейчас совсем о другом.

— Если не оказать ему медицинской помощи, он умрет, — тихо сказала она. — Даже я это могу сказать со стопроцентной гарантией. Без врача этому парню не выкарабкаться. Да еще на сырой земле.

— Но где тут на острове возьмешь врача? — вздохнула Мариша, которая тоже видела, что раненый очень плох.

— Кто бы ни был этот человек, но мы с тобой должны добыть ему врача! — решительно заявила Инна. — И пусть с ним разбираются, когда он выздоровеет.

— Правильно, — согласилась с ней Мариша. — Не хочу остаток жизни терзаться из-за того, что мы бросили умирающего, пусть даже он и работал снайпером и убил кучу народу.

— И раз мы не можем отвезти его к врачу, тот должен прибыть сюда к больному, — убежденно добавила Инна.

Лодка, которая пристала к острову, когда вечер уже плавно перешел в ночь, превзошла все самые смелые ожидания подруг. Это была даже и не лодка, и не вместительная яхта, а целая флотилия из большущих надувных лодок с моторами.

— Вот это да! — ахнула Мариша. — Неужели за нашими приятелями выслали эту армаду?

Но приходилось признать очевидное. Как только лодки причалили к берегу, из них вылезло несколько мужчин, которые подошли к уже поджидавшим их на берегу Армену и Каролю и обнялись с последними.

— Ты видишь? — хмыкнула Мариша. — Это их друзья!

Спрятавшись за деревьями, подруги наблюдали за перемещениями, которые происходили на лодках с финнами.

— Будь прокляты эти северные вечера и ночи! — в ярости шипела Инна, глядя на небо, которое и не думало темнеть. — Светло как днем! А берег — сплошная полоса песка и камней. Вот и скажи, как нам с тобой в такой ситуации незамеченными подобраться к лодкам?

— Может быть, попытаться по воде? — предложила Мариша.

— Бр-р! — Инну передернуло.

Попробовав сегодня северную водичку, она теперь твердо знала, что в начале июня та подобна жидкому азоту.

— И потом, наши мокрые следы, которые мы оставим на бортах, все равно нас выдадут, — сказала она.

— А что ты можешь предложить? — спросила Мариша. — Плот, чтобы на нем подплыть с другой стороны к лодкам и остаться при этом сухими, мы построить уже не успеем. Да и слишком плоские лодки, нас все равно заметят.

И она хихикнула.

— Ты чего веселишься? — возмутилась Инна. — Если мы не проникнем на одну из этих лодок, то рискуем остаться на острове с трупом на руках. И доказывай потом милиции, а главное, дружкам этого Снайпера, что это не мы его кокнули. А идея с плотом вообще полное дерьмо! Чего ты все время хихикаешь?

— Я подумала, что все не так плохо, — ответила Мариша. — Вспомни менталитет финнов. Да сколько про них анекдотов ходит!

— Что они простоватые? — спросила Инна.

— Что они не дураки выпить! — воскликнула Мариша. — У них в стране водка дорогая, так что даже есть специальный тур в Выборг — ближайший к финской границе российский город. Приезжает туда целый автобус финнов в пятницу вечером. Надираются до поросячьего визга, в субботу и воскресенье продолжают, а вечером их всех грузят, как дрова, и отвозят по домам.

— И ты думаешь, что наши финны не исключение? — с надеждой спросила у подруги Инна и посмотрела на берег.

— К гадалке не ходи, — хмыкнула Мариша. — На море гаишников нет. Штрафовать за управление лодками в пьяном состоянии никто не будет. Сейчас они нажрутся, а нам с тобой нужно только выбрать момент и проникнуть на одну из лодок.

Инна посмотрела еще раз на берег и поняла, что подруга права. Уже все прибывшие на лодках финны были навеселе. Многие держали в руках бутылки с водкой и без всякой закуски, не дожидаясь, пока прокоптится пойманная ими рыба, отпивали из своих бутылок по глоточку. Рожи у них раскраснелись, и, ясное дело, не только от солнца. Вообще говоря, относительно трезвыми на берегу оставались только Армен с Каролем и еще один человек. Впрочем, через часок и эти трезвенники перестали существенно отличаться от остальных.

— Только вопрос, где мы на этой лодке сможем спрятаться? — пробормотала Мариша, продолжавшая все это время рассматривать флотилию финнов.

— Под вещи, — пробормотала Инна. — Их достаточно много.

— Да, пожалуй, — согласилась Мариша. — Вон на той лодке, с нее даже не сняли полиэтилен. Так что можно будет часть поклажи выкинуть, а самим забраться на это место.

— Но пока все равно нам к лодкам не подобраться, — сказала Инна.

— Хотя бы их всех прогуляться на природу потянуло, — пробормотала Мариша.

— Всех разом? — усомнилась Инна.

— Но как-то нам нужно попасть на лодку, — сказала Мариша. — А они хоть и нажрались поголовно, но спать не собираются. И сидят как назло так, что все лодки у них как на ладони.

Инна и сама видела, что ночевать на острове в планы финнов никак не входило. Двое из экипажа уже начали потихоньку собирать разложенные для пикника вещи.

— Если мы немедленно что-нибудь не предпримем, то они уплывут без нас! — заволновалась Инна. — О! У меня идея. Жди меня тут!

И, прежде чем Мариша успела ее остановить, Инна, согнувшись в три погибели, бросилась бежать в глубь леса. Мариша осталась ждать, сама не зная чего. Ругаясь и почесываясь. Если на берегу комаров не было, там их сдувал ветер, и финны спокойно предавались веселью, то Маришу, сидящую в лесу, эти мерзкие твари загрызли едва не до обморока. Чувствуя, что если она еще несколько минут послушает комариный писк, то свихнется, Мариша все же поняла: у финнов что-то случилось. Они встревоженно скучились и, о чем-то переговариваясь, показывали на восток.

Мариша тоже посмотрела в ту сторону и ахнула. Над лесом поднимался довольно густой столб дыма. Несмотря на явное нежелание Армена и Кароля отпустить своих друзей в лес, любопытство оказалось сильнее, и все финны ломанулись в чащу.

— Где же Инна? — вскинулась Мариша. — Самое время…

Но не успела она договорить фразу, как позади раздался топот чьих-то ног и мимо Мариши, тяжело дыша, промчалась Инна.

— Что ты сидишь?! — на ходу крикнула она подруге. — Они же скоро вернутся. Побежали. У нас времени в обрез.

Мариша вскочила и охнула. От долгого сидения у нее затекли ноги, и теперь в них впилась тысяча тоненьких иголок. С одной стороны комары, с другой иглы в подошвах, но Мариша припустила за Инной так резво, что вскоре догнала, а потом и обогнала ее. К лодке Мариша подлетела первой и заметалась вдоль нее в поисках укромного уголочка, где они могли бы укрыться.

Такой уголок вскоре нашелся. Нельзя сказать, что он отличался каким-то особым уютом или комфортом. Это был просто мешок, в котором хранились запасные снасти и какие-то тяжелые пакеты с железными банками. Их подруги, недолго думая, выкинули на берег и оттащили подальше от лодок. При виде тесного пространства, где им предстояло поместиться, Инна тяжело вздохнула, с грустью вспомнив время, когда ей, видите ли, одного умывальника в каюте было недостаточно. Как корила теперь себя Инна. Впрочем, в мешке они с Маришей поместились и даже смогли при этом дышать. Натянув на себя пленку, которой были прикрыты вещи от влаги, подруги затихли в своем укрытии.

— Видела, как полыхает? — с гордостью спросила Инна, когда подруги устроились в своем временном убежище.

— Вовремя загорелось, — кивнула Мариша. — Это ты устроила?

— А кто же еще, — хмыкнула Инна. — Я даже не стала ждать, пока костер разгорится в полную силу, кинула в него сырого мха, и он начал дымить.

— Я сразу и не догадалась, — призналась ей Мариша. — Молодец. Хорошо придумала.

— Я бы сама ни в жизнь до этого не доперла, но случайно вспомнила, что, бродя по лесу, наткнулась там на огромную кучу валежника, сухостоя и шишек, — радостно сообщила подруге Инна. — Кто-то их сложил и даже от дождя полиэтиленом прикрыл. Так что едва я поднесла зажигалку к дровам, как полыхнуло — любо-дорого посмотреть. Просто факел!

— Ага, — кивнула Мариша. — Эти финны сразу кинулись на дым как очумелые. Армен с Каролем не очень-то хотели, чтобы их друзья шли, но поделать ничего не смогли.

И подруги затихли, ожидая возвращения команды. А они что-то задерживались.

— Мы с тобой могли бы и не торопиться, — проворчала Инна.

Подруги уже начали беспокоиться, что сегодня им так и не удастся отплыть с острова, но тут вернулись финны, а с ними и Армен с Каролем. Если финскую речь подруги не понимали совершенно, то разговор Армена с Каролем, напротив, был им прекрасно понятен.

— И зачем эти ослы решили тушить пожар? — сердито бурчал Кароль, устраиваясь поблизости от мешка, где сидели подруги. — Тоже мне поборники живой природы. Какое им дело, если бы весь остров выгорел дотла. Это же не их, не финский остров. Нет, туда же! Тушить кинулись.

— Чем ты недоволен? — удивился Армен. — Лес не сгорел, и хорошо.

— Чем я недоволен?! — накинулся на него Кароль. — Дурья твоя башка. Только и умеешь, что ею звуки издавать. А подумать немного — так нет! На это тебя уже не хватает.

— А в чем дело?

— Да ты сам рассуди, — принялся втолковывать ему Кароль. — Кто мог развести огонь на острове, если там, кроме нас и Снайпера, никого не было? Это он и развел. А если бы начался пожар, так нам вполне могло повезти.

— В каком смысле? — удивился Армен.

— Ну, к примеру, Снайпера могло придавить горящим деревом, — сказал Кароль. — Или бы он просто задохнулся в дыму.

— Не стоит обнадеживаться, — возразил Армен. — Хоть ты и ругаешь меня дураком, но я тебе вот что скажу: лето только начинается, жары особой еще не было, мох вокруг костра толком не высох. Так что никакого особого пожара быть не могло. Дрова бы прогорели, и все.

— А жаль, — пробормотал Кароль. — И неспокойно что-то у меня на душе. Ох, неспокойно.

К этому времени, как рассудили подруги по покачиванию лодки и шуму волны, они уже отплыли от острова и теперь держали курс в открытое водное пространство. Кароль еще немного побурчал, но, когда остров скрылся из вида, успокоился и предложил Армену сделать то же самое.

— Завтра у нас с тобой тяжелый день, — сказал он. — Нужно пройти пограничный контроль. А твой акцент до сих пор отдает горами, с которых ты спустился.

— Можно подумать, у тебя чище! — обиделся Армен. — Ты вообще двух слов по-фински связать не можешь.

— А ты можешь, только никто не понимает, что это за слова! — дал сдачи Кароль. — Тебе, вообще-то, нужно выучить всего одну фразу. Больше от тебя никто и не ждет.

— Я подвяжу платок, словно у меня болят зубы, — предложил Армен.

— Идиот! — прошипел в ответ Кароль. — Не хватало еще специально привлекать к себе любопытство таможенников. И думать забудь. В конце концов, Пасси будет с нами. Он подскажет.

— Еще бы, столько денег ему заплачено! — фыркнул Армен. — Обязан подсказать. Иначе ему тоже не поздоровится.

И подозрительная парочка замолчала и пересела в другое место. А другая подозрительная парочка осталась сидеть в скрюченном состоянии в мешке для снастей.

— Господи, хоть бы мы побыстрей приплыли куда-нибудь, — прошептала Мариша. — У меня уже все тело свело, хотя мы тут и часа не провели.

— Попытайся уснуть, — предложила ей Инна едва слышным шепотом, потому что опасалась привлечь внимание финнов, хотя все звуки заглушал шум мотора.

— Уснешь тут, — возразила Мариша, а затем в темноте раздалось какое-то бульканье.

— Ты что там пьешь? — потянув носом, спросила Инна.

— Не знаю, — откровенно призналась Мариша. — Когда пробегала мимо корзинки со спиртным, схватила первую попавшуюся под руку фляжку. А потом было не до того, чтобы рассматривать ее содержимое. Но мне кажется, это водка.

— Дай мне тоже! — сказала Инна.

И в темноте в ее руку ткнулась чуть теплая и чуть влажная стеклянная фляжка со спиртным. В этом не было никакого сомнения. Сильный запах быстро распространился по всему мешку. И Инна, испугавшись, что запах вырвется наружу, кто-нибудь из команды его унюхает и пойдет по следу, сделала большой глоток. Спирт обжег ей горло, потом внутри стало тепло, и стены тесного мешка как-то сами собой раздвинулись, в нем стало более просторно. После того как голодные подруги допили спиртное, они поняли, что жизнь совсем неплохая штука, даже если ты сидишь в душном мешке, в компании весьма сомнительных типов, а впереди полная неизвестность, и сотовая трубка по-прежнему ни хрена не ловит. И наконец подруги, уловив момент, когда усталость навалилась на них, не стали противиться и спокойно уснули под мерный рокот работающего мотора, плеск воды за бортом и пьяные голоса финской команды, которая явно пребывала в отличном настроении и устраиваться на ночевку не собиралась.

Утром первой проснулась Мариша. Повертев головой, она пришла к выводу, что каюту им с Инной дали все же невозможно тесную даже для отечественного сервиса. К тому же в ней, что уж совсем возмутительно, не было окон. А свет проникал тоненькими лучиками сквозь щели между досками. И тут Мариша все вспомнила. И про вчерашний день, и про раненого мужчину, оставшегося на необитаемом острове. Это заставило ее ощутить прилив ответственности, и она принялась тихо толкать Инну, пытаясь разбудить ее.

Стряхнув с себя остатки сна, подруги осторожно приникли к щелям в своем мешке. Особенно шевелиться они не могли, так что каждая смотрела в щели со своей стороны.

— У меня никого, — прошептала Мариша. — Только вода.

— А у меня, наоборот, полно народу, — прошептала в ответ Инна. — Но не на палубе. Все толпятся на пристани. И вообще мы, похоже, стоим в каком-то довольно оживленном портовом местечке. Неподалеку бетонный пирс, сюда пристают лодки покрупней. И народу на нем прилично. Торговцы бродят, покупатели и даже какие-то ларьки стоят.

— Да ты что?! — обрадовалась Мариша. — Значит, мы все-таки доплыли до цивилизации?

— Пора бы, — пробормотала Инна. — Уже почти полдень. Мы долго плыли.

После этого подруги осторожно попытались приподнять крышку над головой и обозреть окрестности уже более основательно. Впрочем, убедившись, что на их лодке и на остальных никого нет, а сами лодки стоят у берега, подруги резво, насколько позволяли им затекшие суставы, выбрались из мешка и перебрались на сушу. Ощутив под собой твердую землю, они быстро двинулись в сторону живописного селения, раскинувшегося на горке. Ни Армена, ни Кароля подруги по дороге из бухты не встретили.

— Нам нужна аптека или больница! — сказала Инна. — Там мы найдем людей, которые подскажут, как помочь тому страдальцу с разбитой головой.

Но сколько ни спрашивали подруги у проходящих мимо людей, где тут больница, те лишь улыбались, качали головами и разводили руками.

— Они что тут, все не местные! — разозлилась Мариша, но в этот момент Инна увидела вывеску с зеленым крестом.

— Аптека! — обрадовалась она. — Нам туда.

Подруги помчались к нужному зданию. К окошку скопилась небольшая очередь. Возбужденные подруги пристроились в ее конец и принялись обсуждать, как лучше изложить суть своей проблемы. Люди покупали лекарства, благодарили и отходили один за другим.

— Сплошь иностранцы! — пробурчала Мариша. — Понаехали тут!

После ее фразы Инна как-то странно изменилась в лице, огляделась по сторонам и изменилась в лице еще больше. Но Мариша, очередь которой наконец подошла, не обращая внимания на Инну, подошла к окошку и сказала миловидной девушке-продавцу:

— Девушка, тут неподалеку на острове мы нашли раненого.

Девушка улыбнулась и развела руками, как и многие до нее. Дескать, ничем не могу помочь.

— Да вы что! — возмутилась Мариша. — Вы же медицинский работник. А там человек умирает. Как вам не стыдно!

— Оставь ее! — дернула подругу за рукав Инна. — Она тебя все равно не поймет.

— Еще как поймет! — кипятилась Мариша. — Я сейчас ее начальство вызову и расскажу, какие люди у них работают.

— Она не поймет точно, — повторила Инна. — Мы ведь с тобой сейчас в Финляндии. И девушка говорит по-фински, а не по-русски.

Ей пришлось трижды повторить эту фразу, прежде чем изумленная Мариша перестала повторять: «Что?», «Где мы?», «Как ты сказала?» и «Боже мой!».

— Ну да, — кивнула наконец Инна. — Видимо, ночью эти типы на своих лодках пересекли морскую границу России с Финляндией и добрались до какого-то маленького местечка уже в их родной стране. Вспомни, команда на лодках состояла сплошь из финнов. А Кароль с Арменом вчера что-то бормотали о таможне.

— Боже мой! — ахнула Мариша в очередной раз. — Как же нам с тобой теперь быть?

Подруги огляделись по сторонам и затосковали. Помощи в чужой стране ждать было неоткуда.

Глава пятая

Положение подруг и в самом деле было аховое — без денег и документов, которые подруги, разумеется, не позаботились захватить с собой из каюты теплохода, когда отправились гулять по острову. Одни в чужой стране, за много километров от родины, они были в еще более сложном положении, чем на необитаемом острове с раненным в голову Снайпером на руках и перспективой разборки с дружками этого бандита, которые могли появиться на острове в любой момент. Одновременно подруги вдруг ощутили острую тоску по утраченной родине. К тому же чужая земля буквально жгла им ноги.

— Я хочу домой! — внезапно расплакалась Инна. — Я уже тоскую по нему!

— Не мели ерунды! — буркнула в ответ Мариша, хотя у самой на душе скребли кошки. — Ты сто раз была за границей и не ныла по пустякам.

— Но тогда я знала, что в любой момент могу купить билет и вернуться, — объяснила ей свое состояние Инна. — А сейчас нас без паспорта никто обратно в Россию не пустит.

И тут до Мариши дошло, что ведь и в самом деле Инна права. Не пустят их обратно! На таможне никто не поверит, что их в спящем состоянии привезли в Финляндию в каком-то мешке для снастей. А если и поверят, то подозрения все равно останутся. И визу в Финляндию им прикроют. А раз Финляндия теперь входит в Евросоюз, то и во все остальные страны Евросоюза подругам въездную визу будет не получить. Их имена занесут во всех компьютерах в черный список, и до конца жизни им теперь не отмыться. Когда Мариша, старающаяся не терять бодрости духа, уже прикидывала, чью фамилию она возьмет, чтобы бюрократы из визового отдела не смогли опознать ее и отказать в визе в очередную европейскую страну, выбранную Маришей для ежегодного отдыха, Инна внезапно произнесла:

— Смотри-ка, зато мой телефон работает!

И она поднесла к носу Мариши свою трубочку.

— Что ты мне ее тычешь? — разозлилась Мариша. — Звони немедленно Бритому!

Инна набрала номер мужа, и, к ее радости, он отозвался всего через несколько секунд.

— Бритый, выручай! — застонала Инна.

— Инна, я прекрасно знаю, что ты уплыла на Валаам в компании со своей Маришей! — сердито крикнул в ответ Бритый. — И нечего теперь придумывать отговорки, чтобы я не злился. Я злюсь.

— Но Бритый! — продолжала заклинать его Инна. — Мы в ужасном положении. Никогда еще так не влипали!

— Да? — ехидно переспросил у нее Бритый. — Что же, попытаюсь представить, что же с вами такое могло случиться. Стоп! Догадался! Вы застряли на необитаемом острове?

— Да, — в полном отчаянии ответила ему Инна. — Мы действительно заблудились на необитаемом острове, отстали от теплохода, а потом оказались в Финляндии, и тут все говорят по-фински и…

— И я не хочу слушать твой бред! — перебил ее Бритый.

— Но мы в самом деле находимся в Финляндии без денег и документов! — закричала в ответ Инна. Но Бритый уже швырнул трубку.

— Ну что? — поинтересовалась у нее с сочувствием Мариша. — Не верит? Трубку бросил?

— Угу, — кивнула Инна, снова набирая номер мужа. — Вот гад!

— Что случилось? — встревожилась Мариша.

— Он отключил трубку, не хочет со мной говорить! — объяснила ей Инна, и подруги в замешательстве уставились друг на друга.

После некоторого молчания Мариша спросила у подруги:

— А у тебя совсем денег с собой нет? Или кредитки?

— Откуда? — пожала плечами Инна. — Ты же знаешь, я никогда не беру с собой кредитную карточку, высаживаясь на необитаемый остров.

— Ну мало ли, — вздохнула Мариша и добавила: — Есть очень уж хочется. Может быть, занять у кого-нибудь денег?

Подруги снова посмотрели друг на друга и поняли, что других знакомых, кроме Армена и Кароля, у них в ближайших окрестностях нет. Но обращаться за помощью к этим двум что-то не хотелось. Да они бы и не смогли. Потому что, пока они обсуждали сложившуюся ситуацию, лодки, на которых они прибыли в это финское местечко, уже уплыли дальше вместе с командой. И, видимо, вместе с Каролем и Арменом на борту. Озеро, которое плескалось у здешних берегов, было одним из многочисленных внутренних озер, соединенных между собой протоками, по которым и сумели пробраться в Финляндию некий Пасси со своими людьми.

— У нас нет денег и нет документов, но это не так страшно, — произнесла наконец Мариша. — Самое неприятное, что ни ты, ни я не знаем финского языка. А ведь нам как-то нужно довести до сведения врачей, что человеку на необитаемом острове нужна медицинская помощь.

— Зато мы знаем английский, — напомнила ей Инна. — Если они не поймут наш призыв о помощи на русском, то можно поговорить с ними на английском.

— Можно попробовать и на английском, — согласилась Мариша.

И подруги вернулись в аптеку, где очень быстро выяснилось, что на английском языке милая девушка в окошке не изъяснялась. Во всяком случае, в той мере, чтобы понять, что от нее нужно подругам. Зато она позвала на помощь свою подругу. Та тоже английским владела слабо, но сумела смекнуть, что кто-то умер или умирает. Она сообщила об этом своей товарке, и обе финки наконец заволновались. Это уже была победа. Потому что, заволновавшись, одна из них потащила двух подруг через улицу в чистенький домик, где сидел благообразный упитанный юноша с брюшком и мирно пил пиво в окружении удочек, спиннингов и прочих снастей, приготовленных для рыбалки.

Юноша оказался не таким уж юношей, и к тому же он был единственным на всю округу врачом, который в отсутствие пациентов решил немного передохнуть и порыбачить. Подругам он представился как Юсси. Фамилию подруги просто не запомнили. Не до того им было. Они с большим трудом отвлекли внимание Юсси от целого ряда спиннингов, из которых тот до прихода к нему в дом подруг собирался выбрать себе подходящий. Дело это не терпело спешки. Да и вообще Юсси спешить не любил.

— Там человек умирает! Может быть, уже умер! — надрываясь, пыталась втолковать ему Инна.

На это Юсси вполне резонно ответил ей, что если больной уже умер, то спешить точно некуда.

— Где ваш остров? — наконец произнес он, вытаскивая карту.

Разумеется, карта была финская. Но нужный остров подруги нашли.

— Это же в России! — ахнул Юсси, увидев, куда тычут пальцами девушки. — Вы что, приплыли из России?

Подруги кивнули.

— А с кем? — последовал вопрос.

— Со знакомыми, — ответила Мариша.

— А почему ваши знакомые не забрали с собой с острова вашего раненого знакомого? — удивился Юсси.

— Потому что они же его и пристукнули! — ляпнула Инна. — Если бы они его и забрали, то только для того, чтобы выбросить в воду где-нибудь по дороге в Финляндию.

— Что ты мелешь? — в ужасе прошипела Мариша. — Так он никогда не захочет нам помочь.

Так и оказалось. Юсси, выслушав рассказ подруг, неожиданно утратил часть своей безмятежности и быстро направился к телефону. С кем-то взволнованно переговорив, он вдруг предложил подругам пива, кофе или даже чего-нибудь пожевать. Подруги согласились на все. Но как только немного успокоившийся Юсси вышел из комнаты, Инна потянула Маришу за собой.

— Прочь отсюда! — шипела она. — Быстрей!

— Но почему? — недоумевала Мариша.

— Ты что, совсем ничего не понимаешь? — возмутилась Инна. — Этот Юсси только что по телефону заложил нас полиции. И через несколько минут тут появятся местные полицейские. И уверяю тебя, что финские полицейские и не подумают заняться каким-то русским раненым парнем, который к тому же хоть и лежит в нескольких часах ходу от их границы, но тем не менее лежит на русской земле. Да плевать им на него. Не в их он епархии. А вот за нас с тобой они возьмутся всерьез.

Мариша не питала никаких иллюзий относительно полиции. За свою жизнь ей довелось побывать в полицейских участках многих стран мира. И она совершенно точно знала, чего можно от них ожидать. Поэтому она тут же рванула следом за Инной из дома предателя Юсси, прихватив с собой в качестве наказания его карту.

— Выходит, финская сторона нам не поможет, и нам придется рассчитывать на свои силы, — грустно подвела итог Инна, когда они выскочили на шоссе и поймали машину, водитель которой согласился подвезти подруг из того местечка, куда они попали, в Иматру.

В принципе, им было все равно куда ехать, но владелец машины ехал в Иматру, и они поехали вместе с ним.

— У тебя трубка еще не села? — спросила Мариша у Инны. — Позвони Юльке.

Инна набрала Юлькин номер.

— Вы где? — раздался голос Юльки. — Вас тут все ищут!

— Кто ищет? — спросила Инна.

— Какие-то люди, — ответила Юлька. — Буквально несколько минут назад приходили. Я их не знаю, но сказала, что вы уехали. А мне они не представились. Просто позвонили в мою дверь и спросили, не появлялась ли моя соседка, то есть ты.

— И кто это? Парни Бритого? — предположила Инна.

— Не обнадеживай себя, — фыркнула Юлька. — Бритый знает, что вы уплыли на Валаам. И не дергается.

— Это он еще вчера не дергался, — возразила Инна. — А сегодня, уверяю тебя, ты должна сделать все для того, чтобы он задергался.

— Но зачем? — удивилась Юлька.

— Затем, что мы с Маришей застряли в Финляндии без денег и документов, на необитаемом острове лежит раненый мужчина, а может быть, уже и вовсе труп, а финская полиция, возможно, уже взяла наш след, и вскоре мы окажемся в местной кутузке. А Бритый во все это не верит или делает вид, что не верит.

Последовало продолжительное молчание.

— Что ты молчишь?! — закричала Инна в трубку.

— Знаешь, — послышался ошарашенный голос Юли, — если бы я чуть меньше знала тебя и Маришу, то тоже бы не поверила. Но… И как же вас угораздило очутиться в Финляндии?

— Нас сюда привезли в мешке из-под рыболовных снастей, — сказала чистую правду Инна.

— Чем дальше, тем страшней, — пробормотала в ответ Юля. — А что от меня вы конкретно хотите?

— Разыщи Бритого и добейся от него, чтобы он спас того раненого парня с острова, — велела ей Инна. — А потом пусть займется тем, чтобы вытащить нас с Маришей обратно на родину. Пусть сделает нам фальшивые паспорта с фальшивыми визами, по которым мы могли бы вернуться домой.

— А где ваши настоящие паспорта? — поинтересовалась Юля.

— Уплыли на Валаам вместе с нашими деньгами, вещами и прочим барахлом, — объяснила ей Инна. — Наверное, сейчас они где-то в Карелии. На Валаам-то мы должны были заплыть на обратном пути.

— Кошмар! — заключила Юля и повесила трубку.

— Ладно, одну проблему решили, — сказала Мариша. — Кстати, а как это у тебя трубка берет в Финляндии?

— Роуминг включен, — сказала Инна. — Мы ведь с Бритым недавно плавали на пароме из Хельсинки.

— Хоть в чем-то нам повезло, — сказала Мариша. — Ладно, о себе мы нашим сообщили, о раненом тоже. Теперь остается решить проблему обеда. Лично я умираю от голода.

— Я тоже, — призналась Инна. — Последний раз мы с тобой ели почти сутки назад.

— Денег у нас нет, а без денег нам в этой милой чистенькой стране не дадут даже черствого куска хлеба, — сказала Мариша. — Так что давай думать, что мы можем продать.

После долгого осмотра подруги поняли, что у них с собой имеются всего две ценности — серебряная зажигалка «Zippo», которая должна была стоить очень дорого, потому что дешевых вещей Бритый не покупал из принципа.

— А кроме зажигалки, есть еще мы сами, — сказала Мариша.

— Ты что, предлагаешь продаться за деньги?! — ужаснулась Инна.

— Не знаю, как ты, а я лично предпочитаю продаться за деньги, чем умереть от голода, — заявила практичная Мариша. — Впрочем, думаю, что до этого не дойдет. Помоем посуду в какой-нибудь придорожной забегаловке. За это нас покормят.

Инна ужаснулась еще больше. Мысль о мытье посуды вызывала у нее стойкое отвращение.

— Лучше уж продаться за деньги, — сказала она после некоторого раздумья.

— Ни минуты не сомневалась в твоем выборе, — заверила ее Мариша. — Но, учитывая, сколько финны пьют, до секса дело может и не дойти.

— А куда мы вообще с тобой едем? — внезапно спросила у нее Инна. — Какова наша конечная цель?

— Первая попавшаяся скупка краденого, — заявила ей Мариша. — Только туда мы сможем спокойно сдать зажигалку твоего Бритого.

— А ты уверена, что она тут есть? — с сомнением спросила у подруги Инна.

— В каждой стране есть воры, а если есть воры, значит, они должны где-то сбывать краденное. А потому есть и люди, которые этим промышляют. Нам нужно только их найти.

В устах Мариши это звучало удивительно просто. Но на деле оказалось далеко не так. И в этом девушки убедились, когда, слегка пошатываясь от голода, добрались до Иматры — довольно оживленного городка, стоящего, как уверяла карта, на самой границе с Россией и имевшего на своей территории массу торговых палаток, магазинов, ангаров и магазинчиков. Но ни первый, ни второй, ни седьмой по счету торговец не желал брать у подруг зажигалку в обмен на деньги.

— Это что-то фантастическое! — поразилась Мариша.

— Давай снизим цену! — предложила Инна.

— Я и так продаю ее за смешную цену, — сказала Мариша.

— Продавай за просто жалкую, — посоветовала ей Инна. — Лишь бы хватило пообедать.

Мариша послушно сбросила цену до стоимости четырех гамбургеров и бутылки лимонада. После этого сделка наконец совершилась. Усевшись на скамеечку, подруги слопали свой обед, выпили всю газировку и почувствовали, что, пожалуй, еще поживут.

— Мне уже казалось, что я умираю, — сообщила Инна Марише. — В глазах темнело.

— Да и вообще уже вечер скоро, — сказала Мариша. — Нам нужно подумать, где мы будем ночевать. Под открытым небом что-то не хочется.

— Это вредно для здоровья и подозрительно для окружающих, — подтвердила Инна. — Но денег у нас нет. Значит, нужно срочно с кем-то подружиться и напроситься к этому человеку в гости. Тут, вообще-то, бродит полно наших соотечественников, но боюсь, что они нам не помогут.

Для планов ночевки подругам лучше всего подходил молодой и самоуверенный местный мужчина. Одинокие старички и старушки, которых нетрудно было бы выставить из их собственных кроватей, не подходили. Во всех странах их отличала редкая подозрительность. Потому эти люди и жили одни, что всех окружающих подозревали в злых кознях. Подруги критически оглядели себя и пришли к выводу, что для любителя русской экзотики они представляют немалый интерес. Оставалось найти этого любителя.

— Как говорится, на ловца и зверь бежит, — успокоила Инну Мариша. — Найдется.

И он в самом деле нашелся. Не успели подруги даже помечтать хорошенько о его появлении, как он появился. Сложен он был не бог весть как. Ноги кривоваты, плотное брюшко нависало над ремнем брюк, и физиономия была какая-то красная. Но при всех недостатках имелось одно неоспоримое достоинство. Этот тип явно находился в настоящее время в свободном плавании без постоянной спутницы. При виде девушек, сидящих на лавочке, его глаза плотоядно блеснули. Не прошло и нескольких минут, как подруги и Кристофер, так звали их нового знакомого, уже болтали как закадычные друзья и даже знали, что мать его шведка.

Еще через пять минут от Кристофера поступило предложение отправиться в бар и отметить там знакомство. Подруги заколебались. С одной стороны, они бы предпочли отметить знакомство у Кристофера дома, а потом легким нокаутом отправить того на боковую до утра, чтобы не мешался под ногами. Но с другой, после выпитого Кристофером в баре, может быть, удалось бы обойтись и без насилия над мужиком.

Так что в бар подруги все же пошли. И за весь вечер выпили по стакану светлого пива. Зато Кристофер набирался за всех троих. И разумеется, когда они вышли из бара, то подругам пришлось тащить его на себе. К счастью, недалеко. Только до его машины. Дальше Мариша уселась за руль, а Инна, периодически будя Кристофера, пыталась выяснить у него дорогу до его дома. Наконец это ей удалось, и они подъехали к маленькому аккуратному домику, свет в котором не горел ни в одном окошке.

— Вот мы и дома, — пьяно пробормотал по-английски Кристофер, который оказался настоящим полиглотом.

Знал шведский, английский, французский и, разумеется, финский. И не просто знал, но и мог вполне грамотно изъяснятся на всех этих языках. В общем, мужик оказался не таким уж и противным. В родном доме он бодро протопал прямиком к дивану, стоящему посредине гостиной. Свалился на него, как был, в одежде, в ботинках и брюках, и мирно захрапел, предоставив своих гостий самим себе.

— Душка какой, — умилилась Инна. — Привел к себе в дом двух каких-то подозрительных русских девиц, а сам улегся и храпит. Другие бы на нашем с тобой месте ограбили его дочиста, а мы с тобой возьмем только наличные.

— Ты что? — возмутилась Мариша. — Я красть ничего не буду.

— Мы не украдем, а позаимствуем, — объяснила ей Инна, сосредоточенно строча что-то на листе бумаги. — Человек он образованный. Должен знать про Карлсона и не обидится на нас.

— При чем тут Карлсон? — схватилась за голову Мариша. — Ты совсем свихнулась?

— Очень даже при том, что он тоже всегда честно платил за все вещи, которые заимствовал по пять копеек, то есть по пять эре, — сказала Инна. — Но мы с тобой оставим этому миляге, который храпит на диване, вместо пяти копеек объяснительную записку. Вот слушай, я в ней пишу: «Дорогой Кристофер! Только неожиданные обстоятельства, в которых мы очутились, вынуждают нас занять у тебя эти деньги. Большое тебе спасибо. Ты очень мил. Деньги вернем в течение нескольких дней. Во всяком случае, до конца недели ты точно получишь их в ближайшем отделении «Вестерн Юнион». Ну как?

— Полное барахло, — откровенно призналась Мариша. — Ты хоть знаешь его фамилию? Кому ты собралась высылать деньги?

— Вот его водительские права, — сказала Инна. — А в них имя. Все в порядке. Не волнуйся.

И подруги, заботливо сняв с храпящего Кристофера ботинки и брюки, накрыли его мягким пледом, положили возле него аспирин и поставили бутылку с минеральной водой и банку пива.

— Пусть сам выбирает, что ему больше по вкусу, — заметила Инна, и подруги покинули дом Кристофера, аккуратно погасив за собой свет и прикрыв входную дверь.

— И куда мы теперь? — спросила у Инны Мариша.

— Для нас главное — двигаться, — сказала Инна. — Паспортов у нас с собой нет, так что поселиться в гостинице мы не можем. Придется кататься по стране. Спать можем в автобусах.

Так подруги и сделали. Они купили билет на автобус до Хельсинки, сели в него и наконец смогли вытянуть ноги и отдохнуть.

— Я своего тела вообще не чувствую, — призналась Инна.

— Позвони Бритому или Юльке, — простонала в ответ Мариша, нервничающая, что в любой момент у них могут попросить паспорта, а паспортов-то у них как раз при себе и нет.

Инна позвонила Юле.

— Я все сделала, как ты велела, — затараторила Юля. — Бритый сначала ужасно ругался. И ругался он почему-то на меня, хотя пропали-то вы. Но потом он сказал, что проверит твои, Инна, слова. И исчез. Больше я до него дозвониться не сумела. А тебе он не звонил?

— Нет, — с сожалением призналась Инна.

— Еще позвонит, — заверила ее Юля. — Он был страшно на тебя зол. Так что точно позвонит. И знаешь, я теперь уверена, что это его ребята появлялись сегодня утром у меня дома. Но ты у него и сама можешь спросить, он тебе скоро позвонит.

И как в воду глядела. Не успели подруги расположиться поудобней на мягких креслах, как заиграла мелодия на Иннином сотовом телефоне.

— Это Бритый! — прошептала Инна, прикрыв рукой трубку. — Орет ужасно. Говорит, что меня, оказывается, нельзя даже на теплоходе на безопаснейшую в мире экскурсию отправить, я и там проблемы создам. О! Про тебя начал говорить!

— Можешь не пересказывать, — поспешно заткнула уши Мариша. — Не хочу еще больше расстраиваться. Ты у него про дело спроси. Нашел он труп?

Инна спросила. В ответ Бритый разразился такой тирадой, что даже Мариша сквозь заткнутые уши услышала.

— Как так не нашли тело? — удивилась Инна. — Наверное, они плохо искали.

— Мои ребята обшарили весь остров! — орал в ответ Бритый. — И это был именно тот остров, на котором вы застряли. В этом меня заверил капитан теплохода, от которого вы отстали.

— И на острове вы не нашли раненого мужчину в остатках хорошего костюма, в бреду и с повязкой на голове? — еще раз уточнила Инна.

Бритый заверил ее, что хотя сам он на острове и не был, но тела там не нашлось. И вообще не обнаружено ни единой живой души. Трупа там тоже нет. Как и следов пребывания этого самого раненого бедолаги на острове. Даже специально обученные собаки ничего не нашли.

— Ты меня в очередной раз дураком перед солидными людьми выставила! — вопил Бритый. — Я с ментами договорился. Они ищеек с собой взяли, весь остров перешерстили, чтобы вашего раненого и умирающего Снайпера найти. Нет там никого. И не было! Весь день на вас убили, идиотки! Я, между прочим, вертолет арендовал.

— Но не мог же он просто испариться, — недоумевала Инна. — Даже если его кто-то увез с острова до вас, то должны же были остаться какие-то следы.

— Не иначе как ваш умирающий оказался на редкость аккуратным парнем и, придя в себя, позаботился замести все следы, — ответил ей Бритый.

Наконец, закончив ругаться, Бритый велел им быть завтра в Хельсинки. Там они встретятся с одним человеком, который передаст им паспорта с визами и отметками о въезде в Финляндию, потом они сядут на поезд до Питера и спокойно вернутся в Россию.

— И еще, — добавил Бритый напоследок, — когда приедешь, у меня будет к тебе разговор, что это за парни разыскивают тебя и ломятся к Юльке в квартиру.

— Погоди, разве утром к ней не твои парни приходили? — растерялась Инна.

— Утром мои, — согласился Бритый. — А минуту назад совсем не мои. Так что советую тебе придумать для меня версию поубедительней, чем ваше никчемное вранье про раненого мужика на необитаемом острове, где вы оказались с двумя какими-то придурками, которые этого же парня и пытались замочить. Лично я просто уверен, что это были ваши любовники, с которыми вы и пытались удрать в Финляндию. Только они вас бортанули, что меня совсем не удивляет, потому что выносить вас с вашими выходками и в самом деле может только человек с ангельским характером.

И ужасно сердитый Бритый отключил связь.

— Завтра вечером мы уже будем дома, — счастливо улыбаясь, сказала Инна, обращаясь к подруге. — Бритый хоть и орал, но все сделал, как его просили.

— Чудесно, — пробормотала Мариша, хотя ее лицо никакой особой радости не выражало.

— В чем дело? Чего ты сидишь кислая, словно уксусу глотнула? — спросила у нее Инна.

— Мне не дает покоя мысль о том, куда мог деться с острова наш раненый, — произнесла Мариша. — Может быть, парни Бритого просто не сумели его найти? Он же хитрый. Мы с тобой нашли его случайно, потому что он в бреду был и стонал. А если он уже перестал стонать? Парни Бритого и менты ведь не знали, в каком именно месте острова искать Снайпера.

— Но собаки… — попыталась возразить Инна.

— А что собаки? — фыркнула Мариша. — Собаки тоже попадаются разные. Некоторым плевать на свою работу. Халтурят. И потом, собак можно обмануть. Сбить со следа, перейдя водную преграду. А речек и озер на острове полно, сама видела.

— Не знаю, что тебе и сказать, — ответила Инна. — То у тебя Снайпер уже совсем плох, даже голоса подать не может. То через озера козликом скачет и от ментов с ищейками запросто уходит.

— Неспокойно у меня на сердце, вот что, — сказала Мариша. — Пока своими глазами не увижу, что Снайпера под корнями той сосны нет, не успокоюсь.

И в это время зазвонил Иннин сотовый.

— Это снова Бритый! — пробормотала Инна.

— Можешь радоваться, нашли они ваш труп, — ворчливо проинформировал Инну Бритый, едва она включила связь.

— Что? — удивилась Инна. — Наш труп?

— Ну да, — ответил Бритый. — Тот бедолага, которого вы нашли на острове. Скончался он. Только что мои ребята нашли его.

— Почему только сейчас? — пробормотала Инна.

— Он у берега в воде лежал, — пояснил ей Бритый. — Поэтому собаки не сразу его почуяли. Все верно. Одет прилично. Волосы темные. Голова проломлена. Можете радоваться, вы реабилитированы. Завтра, как только прибудете в Питер, вас уже будут встречать.

— Кто?

— Будто бы сама не понимаешь, — возмутился Бритый. — Менты, конечно. Это же вы видели, кто того парня на тот свет отправил. Вот и расскажете. И вот еще, относительно наших махинаций с вашими паспортами и визами помалкивайте. Скажете, мол, что паспорта у вас с собой были. И что визы в них уже стояли.

— А если менты начнут докапываться, как мы в Финляндию попали? — спросила Инна.

— Скажете им… Скажете правду, — решил Бритый.

— А если они прицепятся, откуда это у нас, если мы при въезде в Финляндию через таможню не проходили, потому что в мешке сидели, а теперь вдруг в паспортах появилась отметка о въезде в страну? — спросила Инна. — Ты ведь нам ее сделал?

— Вот черт, — задумался Бритый. — Ну, будем надеяться, что они цепляться к этому не станут. Они убийство расследуют, а вовсе не ваше путешествие в Финляндию и обратно. А если возникнут затруднения, то я их улажу. Про это не волнуйтесь.

— А убитого уже опознали? — спросила у него Инна.

— Не думаю, — ответил Бритый. — Как мне ребята сказали, они его только что нашли.

— Бедняга, — вздохнула Мариша. — Все-таки мы опоздали. Он умер.

— Но он был очень плох, — вздохнула следом Инна. — А мы с тобой сделали все, что могли.

— Не все, — заметила Мариша. — Мы еще не наказали его убийц.

— Господи! — ахнула Инна. — Ты что, предлагаешь остаться в Финляндии и искать Армена с Каролем?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Это было бы трудновато. Мы ведь не знаем, под какими именами эти двое въехали в страну. Ведь они же говорили, что документы у них будут новые и имена тоже.

— Ага, — кивнула Инна. — Скорее всего, финские. Недаром же они финские фразы репетировали на случай, если таможенникам придет охота с ними поболтать. Но вообще-то это только предположение.

— Вот именно, — кивнула Мариша.

— И как же ты хочешь их в таком случае найти и наказать?

— По старым связям, — ответила Мариша. — Кто такие эти Кароль и Армен? В списках пассажиров должны быть их прежние фамилии и вообще кое-какая информация. Вот с этого и начнем. А потом проверим, что это за Снайпер был такой. И почему его Кароль должен был за решетку упрятать, чтобы свою жизнь спасти.

— Ну, это как раз понятно, — сказала Инна. — Снайпер, он на то и Снайпер. Наверное, Кароля заказал кто-то. А Снайпер должен был выполнить заказ. Но Кароль каким-то образом прознал про это и сдал Снайпера.

— Снайпер — вовсе не обязательно значит киллер, — сказала Мариша. — Такую кличку человек может получить на войне или даже в мирной жизни, если стреляет метко.

— Но в любом случае что-то Кароль с этим Снайпером в прошлом не поделили, — сказала Инна. — Вот мы и узнаем, что именно. А кстати говоря, хорошо бы понять, почему Снайпер оказался на том же острове, где и Кароль с Арменом. Это не могло быть простой случайностью. Остров, я бы сказала, туристами особенно не наводнен. А узнав побольше про самого Снайпера, мы сможем понять, кто помог Армену и Каролю сменить имена и бежать в Финляндию. Ну и понять, за что они ненавидели Снайпера.

— Ага, — кивнула Мариша. — Кто помог им удрать за границу, а главное, зачем Каролю и Армену это понадобилось. Я думаю, что вся соль в этом.

Выработав наконец план на ближайшее время, подруги устроились с возможным комфортом и уснули. Ранним утром они были в Хельсинки. А через некоторое время раздался звонок от Бритого. И еще через полчаса подруги встретились с человеком Бритого и вздохнули с облегчением, получив наконец на руки паспорта со своими фотографиями, визами и прочим. Паспорта были даже слегка потертые.

— Высший класс! — восхитилась Мариша, разглядывая свой паспорт. — Даже серия с серией моего старого паспорта совпадает. Интересно, откуда Бритый взял мою фотографию, чтобы сделать этот паспорт? Она же точь-в-точь как на моем старом паспорте, который уплыл на Валаам.

— Это он и есть, — сказал высокий парень, передавший им паспорта.

Звали его Виталик, как он успел уже сообщить подругам.

— Чего? — вытаращили на него глаза подруги. — Как это могут быть наши паспорта? Они же уплыли вместе с теплоходом!

— Это и есть ваши паспорта, — сказал им парень. — Их вместе с вашими вещами капитан вашего теплохода, от которого вы отстали, отправил с попутным судном обратно в Питер. В тот же день, когда на корабле поняли, что вы остались на острове и застряли там.

— Ну и ну! — восхитилась Инна. — Выходит, пока мы мотались по необитаемому острову, потом по Финляндии, терпя голод, холод и унижения, наши паспорта спокойно и с комфортом плыли обратно в Питер?

— Выходит, так, — подтвердил Виталик.

Потом он передал подругам два билета на поезд до их родного города. И не отходил от них ни на шаг, пока не усадил в вагон и убедился, что они там оказались. Он стоял, не сводя глаз с подруг до тех пор, пока поезд не тронулся с места. Тогда парень с видимым облегчением помахал девушкам рукой и поспешил прочь с вокзала.

— Интересно, что ему Бритый такое пообещал, что он возился с нами столько времени? — произнесла Мариша, задумчиво глядя вслед убегающему Виталику.

— Почему ты думаешь, что Виталик ошивался возле нас потому, что ему так велел Бритый? — возмутилась Инна. — Лично я предпочитаю думать, что просто мы произвели на парня сногсшибательное впечатление и он не в силах был от нас оторваться.

— Хорошо тебе живется, — с завистью вздохнула Мариша. — С твоей-то верой в собственную неотразимость ты точно нигде не пропадешь.

— Ладно тебе издеваться, — отмахнулась Инна. — И вообще, если ты считаешь, что мне легко живется, можешь сама позвонить Бритому и поговорить с ним.

Мариша от такого предложения вежливо, но твердо отказалась. И Инна принялась звонить Бритому сама.

— Вы в поезде? — немедленно спросил у нее Бритый.

— А что, Виталик еще не доложил тебе, что не отходил от нас до самого отхода состава? — поинтересовалась у него Инна.

— Доложил, доложил, — проворчал Бритый. — Но от вас ведь всего можно ожидать. Могли и на ходу спрыгнуть. Или стоп-кран дернуть.

— Спасибо, что подсказал, — фыркнула Инна. — На будущее учтем.

Бритый ничего не ответил, но засопел, что являлось у него признаком сильнейшего раздражения и возмущения.

— Так что там с найденным телом? — как ни в чем не бывало спросила у него Инна. — Удалось установить, кто это такой?

— Документов у него при себе не оказалось, — сердито, словно это Инна была в этом виновата, ответил Бритый. — Когда умер, это сейчас эксперты выясняют. Кроме раны на голове, других видимых повреждений у него на первый взгляд не обнаружилось. Видимо, от удара по кумполу он и скончался, как вы и говорили. Впрочем, ему удалось уползти довольно далеко от того места под сосной, которое вы назвали.

— А что, то место вы тоже нашли? — ехидно спросила Инна. — Помнится, ты кричал, что на всем острове нет ни одного-единственного следа нашего раненого. Что? Сегодня уже не так?

— Нашли мы ту нору, — буркнул Бритый. — Собачки постарались. Там и в самом деле остались какие-то лохмотья в пятнах крови. Только…

— Что только? — заволновалась Мариша.

— Только никто из нас не понимает, с какой это стати этот парень с пробитой головой и умирающий из последних сил полз к берегу озера. А это ведь почти полкилометра. Следы-то ладно, допустим, их дождь смыл. Но не можем мы никак в толк взять, зачем он вообще полз к этому озеру, — задумчиво произнес Бритый и более живо добавил: — В общем, как приедете, первым делом в морг! Труп будете опознавать.

На этой оптимистической ноте разговор с любящим супругом Инне пришлось прекратить. У Бритого было какое-то совещание.

— По логике вещей, — сказала Мариша, когда Инна передала ей слова Бритого, — нашему Снайперу с пробитой головой полагалось тихо-мирно лежать на одном месте. Сил у него вряд ли оставалось много, чтобы расходовать их на такой бросок к озеру.

— Да, в самом деле! — воскликнула Инна. — Что это за странная прихоть? Мог спокойно умереть, никуда не дергаясь. Зачем он потащился к озеру?

Над этой загадкой подруги ломали голову почти всю дорогу до Питера. Но ответ на вопрос пришел, как это обычно и бывает, совсем не оттуда, откуда его ждут, и совсем не тогда, когда его ждут.

Глава шестая

На вокзале подруг уже встречали. Там был Бритый с двумя телохранителями, которыми он обзавелся в последнее время просто от уверенности, что человеку в его положении уже несолидно, словно мальчишке, ходить без охраны. Кроме этой бравой парочки, Бритый обзавелся шофером, который выглядел словно тяжелоатлет и одним своим видом отбивал всякое желание приблизиться к новенькому «Лексусу» хозяина. Впрочем, шофером он был в исключительно важных случаях, когда без шофера явиться было просто неприлично. Обычно же Бритый не любил выпускать руль из собственных рук.

— Следак вам достался неплохой, — делился он с подругами по дороге в отделение милиции, где с ними так жаждали побеседовать. — Но особо не дрейфьте. А насчет того, чтобы жмурика опознать, я с вами могу пойти, если вам страшно.

Но опознавать тело Бритого следователь не взял. Сам следователь оказался невысоким крепким мужчиной лет сорока с хвостиком. Был он смуглым, с карими внимательными глазами и смуглыми подвижными руками. Рукопожатие у него было твердое и сухое. И фамилия смешная — Ручкин. Иван Сергеевич Ручкин.

— Рассказывайте все по порядку, — велел он подругам, как только занес в протокол их имена и фамилии. — Как нашли тело? Что этому предшествовало? Что вас в прошлом связывало с убитым?

Подруги переглянулись.

— Нас с ним в прошлом ничего не могло связывать, потому что мы тогда на острове его увидели в первый раз, — наконец произнесла Мариша. — Так что общего прошлого у нас с ним никакого не было.

— Так, увидели, — кивнул головой следователь. — Он на вас напал? Пытался изнасиловать?

— Да с чего вы взяли? — неприятно поразилась Инна, чувствуя, куда начинает гнуть следователь. — Он не мог на нас напасть. Он лежал без сознания и тихо стонал.

— Куда там ему было нападать! — поддержала подругу Мариша. — На него на самого напали.

— Откуда вы знаете? Вам сказал об этом потерпевший?

— Да нет, — помотала головой Мариша. — Он только стонал и бредил.

— А в себя не приходил?

— Один раз открыл глаза, — кивнула Мариша. — Спросил, кто мы. И снова вырубился.

— И еще советовал опасаться Снайпера, — сказала Инна.

— Вот как? — вроде бы удивился следователь.

— Но у него была температура, он стонал и бредил, — добавила Мариша.

— В таком случае все понятно, — произнес следователь. — Предсмертный бред. А кто-то еще был на острове?

Пришлось подругам рассказать и про Армена с Каролем, и про то, как Армен кинул камнем в какого-то Снайпера, попал ему в голову, хотел добить, но тот уполз умирать самостоятельно. И, судя по всему, так и вышло. Единственное, о чем не рассказали следователю подруги, что Армен и Кароль собирались нелегально, по поддельным паспортам, эмигрировать в Финляндию. Не сказали потому, что эта тема была слишком щекотливой и для них самих.

— Выяснить фамилии этих Армена и Кароля не составит труда, — со вздохом заключил следователь. — Наверняка они есть в списке пассажиров теплохода. Хорошо, на сегодня у меня к вам больше вопросов нет. Но есть просьба.

— Опознать убитого? — догадалась Мариша.

— Да, я понимаю, что это выглядит глупо, но, раз именно от вас поступил сигнал, для порядка я обязан… Хотя мог бы, конечно, ограничиться и фотографиями… Но они будут готовы только завтра. А раз уж вы тут, то не могли бы вы…

— Конечно! — бодро заверила его Мариша. — О чем разговор! Если вам для галочки нужно, чтобы мы признали в убитом того самого раненого, которого мы нашли на острове, то мы его, конечно, опознаем. Хотя не совсем понимаю, откуда бы там на острове взяться еще одному постороннему трупу?

Судя по всему, следователь и сам этого не знал. И чувствовал себя глупо. Еще более глупым он себя почувствовал, когда подруги, внимательно посмотрев в лицо показанному им мертвому мужчине, решительно покачали головами.

— Нет, это не он, — сказала Инна.

— Не наш знакомый, — подтвердила Мариша. — Этот парень черноволосый, но он не наш раненый, которого мы видели.

— Что это значит? — заволновался Ручкин. — Никита!

К нему подошел здоровенный мужчина.

— Никита, где лежит тело мужчины, которое прибыло с необитаемого острова? — спросил у него Ручкин.

— Вот оно, — указал на лежащего на столе под белой простыней мужчину санитар.

— Ты уверен?

— С ранением головы уже неделю никого не было, — ответил Никита. — Это он. Можете не сомневаться. Еще в такую даль за ним пришлось мотаться. Что, не то тело? Не признают?

Ручкин молча кивнул.

— А я сразу сказал, нечего было в такую даль за трупом и мотаться! — неожиданно заявил Никита. — Отдали бы дело карельским ментам, пусть бы у них голова и болела сейчас.

Ручкин повернулся к подругам и выразительно посмотрел на них.

— Ну при чем тут мы? — развели руками подруги. — Этого человека мы не знаем.

— Это какой-то другой мужчина, — сказала Мариша.

— Его мы видим в первый раз, — подтвердила Инна. — Наш был симпатичный. А вы нам какого-то урода подсовываете. Вы посмотрите, какой у него нос. Это же умереть можно. А наш парень был очень даже ничего. И нос в самую меру.

Следователь стремительно багровел.

— Вы со мной шутите? Так ваша шутка не к месту. Не могло быть на таком крохотном клочке безлюдной суши сразу двух трупов. И потом, если это не ваш раненый, то куда делся ваш?

— Может быть, перебрался умирать в другое место, — предположила Мариша, желая помочь следователю, но тот ее добрых намерений не понял.

— Что же это получается, что у вас два полумертвых мужчины, и оба с черепно-мозговыми ранениями по крохотному островку туда-сюда шатаются? — зашипел он на подруг. — Причем в одно и то же время?

— Но что вы от нас-то хотите? — возмутилась Мариша. — Не можем же мы сказать, что видели этого мертвеца на острове, если мы его там не видели? Вы же хороший следователь, и вам важно не дело закрыть, а убийц наказать.

— Много вы понимать стали, — буркнул Ручкин, но к девушкам больше не цеплялся и отпустил их с миром.

Впрочем, подруги и сами были озадачены не меньше следователя.

— Вот это поворот! — воскликнула Инна, когда они вышли на улицу. — Куда же делся наш симпатичный Снайпер и откуда взялась на его месте эта дюжая образина?

— Во-первых, не на его месте, — педантично поправила ее Мариша. — На нашем месте никого не нашли. Только следы крови и лоскуты. А во-вторых, почему бы на острове не появиться еще одному парню?

— И тоже с ранением головы? — воскликнула Инна. — Умоляю тебя!..

— Ну что? — встретил их Бритый. — Опознали?

— Нет, — буркнула Мариша. — Не тот.

— Что значит не тот?! — немедленно раскричался на них Бритый. — Что это за переборы? Тот, не тот! Вам что тут — базар? Такое простое дело, и то не смогли нормально сработать. Всего-то и нужно было признать в покойнике того самого, которого вы видели на острове.

— Но если это не он! — возмутилась Мариша. — И потом, мы этому убитому не родственники и не друзья. Чего нас было тащить в морг?

— Потому что больше вообще никого нет! — заявил Бритый. — Отпечатки с парня уже сняли. Ищут по картотеке.

— И чего так долго? — возмутилась Инна. — У них же теперь компьютеры.

— Сбой у них, что ли, — пробормотал Бритый. — Зависли компьютеры. Или всякую чепуху выдают. Так что личность погибшего пока установить не удалось. Как я уже говорил, документов у него при себе не обнаружилось. Из ценностей была только толстая золотая печатка на пальце и часы. Хотя одет был по-спортивному. Темная куртка, спортивный костюм и кроссовки.

— Темная куртка? — воскликнули подруги. — Спортивный костюм? На нашем был совсем не спортивный костюм. Мы еще подумали, что как-то его одежда не подходит для общения с природой. Словно он на острове оказался случайно, сам того не желая.

— Не знаю, — пробормотал Бритый. — Сложности у вас вечно.

— А сумки возле тела не нашли?

— Ни сумки, ни прочего при нем не нашлось, — ответил Бритый.

— А оружие? — спросила Мариша.

Бритый хмыкнул.

— Вечно ты умудряешься неудобный вопрос задать, — сказал он.

— Так было оружие? — повторила Мариша.

— Оружия как такового не нашли, — сказал Бритый. — Но стрелять в своей жизни этому покойнику приходилось много.

— И как ты узнал? — удивилась Инна. — Тело ведь нашли в воде.

— Да, лежал на мелководье, — сказал Бритый. — Там в озере то и дело появляются мели. Вот на одном таком мелком месте этот парень и лежал. Видимо, плыл к другой мели, побольше. На ней даже кустики растут. Наверное, хотел там пересидеть. Знал, что искать будут или с другой какой-то целью. Но вот до конца сил не хватило доплыть. Так и остался лежать. А собаки след потеряли, потому что там, где он к озерцу подошел, там сплошные лужи и ручейки идут.

— Так тело было в воде, а вода должна была смыть все следы пороха с одежды и рук, — сказала Инна.

— Запах она смыла, но следы все равно остаются, — загадочно ответил Бритый. — И для понимающего человека они говорят весьма красноречиво.

Больше Бритый не пожелал рассказать ничего. И отвез обеих к себе домой.

— Но я хочу к себе, — пыталась возражать Мариша.

— Пока я не выясню, что за люди спрашивали Инку и тебя, никаких «к себе»! — решительно заявил Бритый. — Насколько я понимаю, под этим самым «к себе» подразумевается, что ты направишься к Юльке? Или ты передумала и решила простить Смайла?

— Не передумала, — буркнула Мариша.

— Ну, так ни к Юле, ни к себе домой нельзя, — сказал Бритый. — Эти ребята, которые вас искали, пока вы из Финляндии выбирались, уже везде побывали. И у Юльки, и у тебя дома, Мариша.

— Откуда ты взял, что меня спрашивали те же ребята, что и Инну? — удивилась Мариша.

— От соседей, — лаконично ответил Бритый. — Опросил их, сверил со словами Юли и понял, что Инну и тебя, Мариша, ищут одни и те же ребята. Ездят на большой зеленой машине. Иномарке. Что за иномарка, соседки сказать не смогли.

— Ну и что? Если ищут, нужно с ними поговорить, — пожала плечами Мариша. — Может быть, у них к нам с Инной дело.

— Пока не узнаю, что это за люди, вы с ними разговаривать не будете, — строго сказал Бритый. — Не нравится мне эта история. Трупы какие-то неизвестные выплывают, другие, напротив, исчезают. Нет, все это мне не нравится. И к тому же я думаю, что эта история еще далеко не закончилась.

Подруги и без него знали, что история еще не закончилась. Ведь завтра им еще предстояло выяснить в списке пассажиров личности Армена и Кароля. Разумеется, про свои замыслы они Бритому ничего не сказали, чтобы не нервировать мужика лишний раз.

— Покоя мне не будет, пока я не выясню, что там на острове приключилось, — сказала Мариша Инне.

— Мне тоже, — кивнула Инна и, пожелав подруге хорошо выспаться, отправилась к себе в спальню, где ее уже нетерпеливо поджидал Бритый.

Из-за терзающего их лихорадочного желания докопаться до истины спали подруги плохо. Обеих мучило опасение куда-то опоздать. Поэтому они обе поднялись очень рано, когда стрелки часов еще только подбирались к восьми. Впрочем, Бритый ушел еще раньше. Степка крепко спал в своей кроватке. Его няня уже приступила к своим обязанностям и тихо передвигалась по кухне, готовя ребенку завтрак. Подруги съели по тосту с мармеладом, выпили стоя по чашке кофе и выскочили из дома под мирное ворчание Анны Семеновны: мол, и куда это они намылились ни свет ни заря, да еще не позавтракав толком.

— Вот испортите себе желудки своим кофием, будет вам райская жизнь, — это была последняя фраза, которую они услышали, прежде чем за подругами захлопнулась дверь.

— Я всю ночь думала, где нам легче всего добыть списки пассажиров теплохода, — сказала Мариша, как только подруги вышли из отделения «Вестерн Юнион», через которое они отправили сердобольному бедняге Кристоферу денежный перевод, в два раза превышающий ту сумму, которую они у него позаимствовали. — И знаешь, жаль, что Бритый уже забрал наши с тобой вещи, которые мы оставили на теплоходе. А то у нас был бы неплохой повод для визита в агентство.

— А что нам мешает сказать, что вещей мы еще не получили? — пожала плечами Инна.

— Ты — гений! — обрадовалась Мариша. — Поехали скорей, чтобы опередить этого Ручкина.

В агентстве в такой ранний час еще не было никого из сотрудников за исключением охранника. Но он помочь подругам не мог. Зато разрешил посидеть в холле и подождать, когда появится кто-то из менеджеров. Подруги сидели и дергались, что в любую минуту в агентстве «Русские круизы» появится представитель милиции и прогонит их прочь. Но раньше милиции появилась та самая девушка, которая отправляла подруг в круиз.

— Я уже слышала, какая с вами приключилась история! — воскликнула она, увидев их. — Но если вы пришли требовать назад деньги, то мы их вам вернуть не можем. Вина за прерванный круиз целиком лежит на вас.

— Мы и не собирались требовать деньги, — быстро сказала Инна. — Просто наши вещи…

— Их, насколько я знаю, забрал муж одной из вас, — сказала девушка.

— Да, но некоторые наши вещи мы случайно оставили двум нашим знакомым, с которыми познакомились на теплоходе, — перебила ее Инна. — И вот их-то нам и не вернули.

— Но при чем тут я? — удивилась девушка. — Ваши знакомые, вы с ними и разбирайтесь.

— У нас нет их адресов, — сказала Мариша. — И даже телефонов нет.

— У вас нет номеров телефона ваших же знакомых? — удивилась менеджер.

— Да какие знакомые, — развела руками Инна. — Познакомились, пока плыли. По именам мы их знаем. Наши вещи остались у них в каюте. Мы же не думали, что отстанем от теплохода. Вот и не волновались. Решили, пусть вещи наши лежат пока, а перед сходом на берег в Питере мы их заберем. Кто же знал, что все так получится?

— Поня-атно, — протянула девушка, явно решившая, что подруги провели вместе настолько бурную ночь со своими случайными знакомыми, что поутру позабыли у них в каюте свои вещички. — Ну так и что вам от меня-то нужно?

— Дайте нам их адреса, — попросила у девушки Мариша. — Адреса наших знакомых.

— Но я не думаю… — замялась менеджер.

— Ну, войдите в наше положение, — вкрадчиво произнесла Инна, одновременно вытаскивая из сумочки денежную купюру. — Это же останется между нами. Мы никому не скажем.

— И в самом деле, что за тайна? — пожала плечами девушка, забирая деньги. — Как фамилии ваших знакомых?

— Мы не знаем, — ответили подруги.

Менеджер недоуменно посмотрела на них.

— Говорим же, что познакомились только на теплоходе, — сказала Мариша и, чтобы как-то оправдаться, добавила: — И вообще, французы говорят, что совместно проведенная ночь — не повод для знакомства.

Инна поперхнулась подушечкой «Орбита», который она по нервности жевала с самого утра. А менеджер стала цвета спелого помидора.

— Но мы знаем их имена, — поспешно сказала Мариша, видя, какой эффект произвела ее эрудиция. — Они у них необычные. Армен и Кароль.

— В самом деле, — согласилась с ней менеджер. — Вряд ли на теплоходе могло быть несколько человек с такими именами.

И она углубилась в изучение списка пассажиров. Изучала она их слишком долго, и подруги уже начали подозревать неладное. Так оно и оказалось.

— Людей с такими именами нет, — наконец сказала девушка, оторвавшись от монитора.

— Как нет? — неприятно поразились подруги.

— Нет, и все, — ответила девушка. — Наверное, ваши знакомые наврали вам про свои имена, а на самом деле их зовут совсем иначе.

— Нет, нет, — запротестовала Мариша. — Мы слышали, что они так обращались друг к другу, даже когда думали, что мы их не слышим. Так что это их имена.

— В таком случае я не понимаю, как могло получиться, что в списке пассажиров, отправленных нашей фирмой в круиз, отсутствуют имена ваших знакомых, — сказала девушка.

— Извините, может быть, другая фирма…

— У меня тут в компьютере единый список, — возразила девушка. — Впрочем, спросите у капитана. А еще лучше у его помощника. Возможно, что ваших друзей взяли на борт нелегально.

— Как это? — удивилась Мариша.

— Ну, берут же иногда проводники пассажиров без билетов, — пожала плечами девушка. — А на теплоходе еще удобней. Может быть, эти двое друзья или родственники кого-то из команды судна. Вот их и взяли. Знаете, у нас в стране все еще очень многое делается по знакомству.

Из агентства подруги прямым ходом устремились к пристани, от которой они отчалили несколько дней назад. Им повезло. Их теплоход вернулся из путешествия только сегодня утром. А пока был неплохой шанс побеседовать с членами экипажа.

— Наверняка кто-то из команды остался дежурить на судне, — предположила Инна. — Или какой-нибудь механик. Или еще кто-то, все равно кто, лишь бы он помог нам найти того человека, который и посадил Армена с Каролем «зайцами» на корабль.

— Я так и думала, что с этими парнями что-то нечисто, — говорила Мариша, усаживаясь в «БМВ» Инны. — Ведь подумай, капитан сразу выслал наши паспорта и вещи обратно. И вообще Бритый сказал, что нас хватились очень быстро. А про Кароля и Армена никто и словом не обмолвился, что они тоже отстали от судна.

— Видимо, у них была договоренность с кем-то из членов экипажа, что их доставят до этого острова, высадят там и предоставят своей судьбе, — сказала Инна. — И путевки им были не нужны, они их и не покупали. Поэтому их имен и нет в списке пассажиров.

— Я даже знаю, кто, — вдруг произнесла Мариша. — Кто взял их на борт. Был там такой коротышка с пронырливой физиономией и хитрыми глазками. Я видела, как он о чем-то договаривался с Каролем. И вид у него при этом был какой-то взъерошенный. Словно он чего-то брал украдкой и не хотел, чтобы об этом узнали.

Но на теплоходе подруг поджидал полный облом. На коротышку с хитрыми глазками, который разговаривал с Каролем, подруги наткнулись быстро. Он сам выскочил им наперерез, требуя, чтобы девушки убрались с судна. Но подруги быстро подхватили его под руки и взяли в оборот.

— Да, — уже через десять минут беседы признался коротышка, — попутала меня нелегкая взять этих двоих на борт. А ведь чувствовал, что будут от них неприятности. Ну, добро бы люди на Валаам хотели попасть, причем срочно. Это я еще могу понять. Но какая корысть в том крохотном островке, где они высадились? Не понимаю. Послушайте, не нужно устраивать по этому поводу скандал, а?

— Никто скандал устраивать и не собирается, — заверила его Мариша. — Дайте нам телефоны или координаты этих двоих, и мы уйдем.

— И больше вы про нас и не услышите, — добавила Инна.

Коротышка при их словах совсем скис.

— Но я не знаю о них ничего, — сказал он. — Только имена. Кароль и Армен. И это все, что они мне сообщили.

— Как это? — опешили подруги.

— А так, — пожал плечами коротышка. — Что я с них, деньги взял да еще паспорта буду проверять? Да кто бы мне их показал, если уж на то пошло.

— Но вы и не просили?

— Не просил, — согласился коротышка. — Честно говоря, я считаю, что меньше знаешь, дольше проживешь.

— Не всегда, — мрачно произнесла Мариша и так выразительно посмотрела на коротышку, что тот задрожал. — Далеко не всегда.

С теплохода подруги ушли с опущенными головами. Их расследование в самом начале потерпело сокрушительный крах. Единственная ниточка, по которой они собирались разыскать людей, знавших Кароля и Армена, прервалась. А точней сказать, ее намеренно порвали сами парни. Не случайно они выбрали такой странный способ попасть на борт теплохода, а с него — на уединенный островок посреди огромного озера.

— Позвонить, что ли, Ручкину? — предложила Мариша. — Может быть, хоть у него дела продвигаются лучше и он хотя бы выяснил личность убитого.

— Если и выяснил, то фиг он нам чего скажет, — возразила Инна. — Не больно-то любезно мы с ним вчера расстались.

Но, против ожиданий, Ручкин звонку подруг обрадовался. И даже предложил заглянуть к нему в кабинет. Подруги не заставили повторять приглашение дважды. И уже через полчаса они ломились в кабинет к следователю.

— Некоторых вот ко мне на аркане не затащишь, а вы примчались как на пожар, — заявил Ручкин. — Подозрительно мне такое ваше рвение помочь следствию.

Подруги уже хотели ляпнуть, что они не из тех людей, кто прячет головы, как страус в песок, и даже в любой момент готовы начать свое собственное расследование, параллельное официальному. Но вовремя прикусили языки, сообразив, что их откровенность может быть Ручкину и не по душе. Раскричится да еще чего доброго палки в колеса ставить начнет.

— Я вас вызвал в связи с тем, что хотел еще раз более подробно попросить описать мне внешность тех двоих мужчин, которых вы видели на острове, — сказал тем временем Ручкин, не замечая заминки подруг.

— Армена и Кароля? — уточнила Мариша.

Ручкин молча кивнул и стал слушать подруг.

— А теперь я попрошу вас пройти в соседний кабинет и попробовать опознать по имеющимся у нас в картотеке фотографиям этих двух мужчин, — сказал он, дослушав до конца, — а также попытаться составить их фоторобот.

— Что, компьютеры заработали? — обрадовалась Инна.

— А откуда вы знаете, что они не работали? — немедленно насторожился Ручкин.

— Вы нам вчера сами сказали, — невозмутимо соврала ему Мариша.

Ручкин озабоченно потер свою блестящую лысину, словно полируя ее.

— Что-то я в последнее время стал рассеянным, — заметил он. — Да, вы правы. Компьютеры не работали. Зато сегодня все в порядке.

— Значит, вам удалось сверить отпечатки пальцев нашего трупа с имеющейся у вас картотекой? — спросила у него Мариша.

— Вообще-то, да, — все еще пребывая в задумчивости, признался следователь.

Но тут же спохватился:

— А почему вы спрашиваете?

— Все-таки без нас вы бы беднягу не нашли, — напомнила вместо ответа следователю Мариша. — Как его звали?

— В определенных кругах убитый был известен под кличкой Снайпер, — сказал следователь.

— Снайпер?! — дружно охнули подруги. — Так Снайпер — это он?

— Ну да, — кивнул следователь. — А так по паспорту убитого звали Глухов Сергей Аркадьевич. Свое прозвище он получил еще в Афгане.

— А чем он занимался в мирное время? — спросила Мариша.

— Официально он нигде не работал, — произнес Ручкин. — А так… Он состоял в афганской группировке. Слышали о такой?

Подруги пожали плечами, что могло в равной степени значить и «да», и «нет». И вообще что угодно.

— Группировка состоит из бывших воинов-«афганцев», — сказал Ручкин. — И имеет какое-то официальное название. Официально — это некая благотворительная организация, занимающаяся помощью семьям погибших воинов, а также солдатам, пришедшим с войны калеками. На их банковском счету крутятся большие суммы денег. Так что ребята это серьезные. И боюсь, что они захотят провести собственное расследование гибели своего товарища.

— Если они его уже не начали, — произнесла Инна, вспомнив про каких-то ребят, жаждущих пообщаться с ней и с Маришей и даже явившихся для этой цели к ней домой.

Но тут же она одернула себя, напомнив, что тело Снайпера милиция сумела опознать только сегодня. А значит, те парни, которые мечтали побеседовать с ней и с Маришей вовсе не о последних минутах Снайпера и не о том, что этим минутам предшествовало, интересовались чем-то другим.

Ручкин, пребывающий в странной задумчивости, снова не обратил внимания на Иннину оговорку. А думал Ручкин о том, что уже успел за сегодняшнее утро побеседовать с одним человеком, который достаточно хорошо знал покойного Глухова. И характеристика, которую Ручкин получил на Снайпера, прямо скажем, удручала — и в первую очередь обилием врагов, имевшихся у погибшего Глухова.

— Да кто угодно рад был бы его пришить! — такой репликой отреагировал некий гражданин Нуклейко на деликатно сформулированный следователем вопрос о том, не было ли у Глухова недоброжелателей. — Он во всякую бочку лез! Характер у него был такой. Вот сейчас с ходу могу назвать не менее десяти человек, которые охотно бы скинулись и замочили старину Снайпера.

— Так много? — растерялся Ручкин.

— Говорю же, сложный он был человек, — повторил Нуклейко. — Он и в Афгане таким был. А уж после у него крыша и вовсе поехала. Всюду ему чудились враги, душманы у него из канализационных люков вылезали. Одно время людей с черными волосами и смуглой кожей вообще видеть не мог. Сразу мочить их бросался.

— Но его от этой мании вроде бы вылечили? — спросил Ручкин, неплохо уже осведомленный о бурной жизни Глухова.

— Вылечили! — хмыкнул Нуклейко. — Скажете тоже! Вылечили! Да разве это можно вылечить? Ну, допустим, на прохожих Серега после дурки бросаться перестал. Но ведь все хуже обернулось. Оно у него вглубь ушло.

— Что ушло? — не понял Ручкин.

— То и ушло, что заставляло его во всех врагов видеть, — нелюбезно ответил Нуклейко. — Но вообще, не вам его судить. Не знаете, через что человеку пройти довелось, так и не рассуждайте.

Ручкин, который и не собирался рассуждать, а просто пытался нащупать ниточку, по которой мог бы найти убийцу Глухова, слегка растерялся. Похоже, у самого Нуклейко с нервами тоже был напряг.

— Мы это дело сами рассудим, — продолжал тем временем Нуклейко. — Вы, конечно, можете убийцу искать. Только если Глухова кто-то из наших шлепнул, мы уж сами разберемся. А если чужой… Тут уж ему пощады не будет. Не для того мы кровь проливали, чтобы потом всякая мразь наших друзей по башке камнями лупила. Так что живым ты этого парня увидеть и не мечтай.

Вот эта прощальная реплика бывшего старшины Нуклейко и не шла из головы Ручкина. Сам Ручкин, несмотря на какую-то детскую и слегка смешную фамилию, отлично знал, что к чему в этом мире. И сейчас даже почувствовал нечто вроде жалости к убийце Снайпера. Ручкин оторвался от своих мыслей и увидел перед собой две пары женских глаз, внимательно уставившихся на него.

— Не скрою, что ваша история о приключениях на пустынном острове на первый взгляд выглядит весьма подозрительно, — сказал Ручкин, обращаясь к подругам и думая про себя, что эта история, как ни крути, выглядит подозрительно и на второй, и даже на третий взгляд.

— Но мы не убивали этого человека, мы его совершенно не знали, — сказала Мариша. — Мы даже имени его не знали.

— И скажите, зачем нам убивать незнакомого нам человека? — вторила ей Инна.

— Не знаю, что вам и сказать, — пробормотал Ручкин. — Других подозреваемых пока не просматривается. А вы все-таки были на острове…

— Так мы же там не одни были! — возмутилась Инна. — Там еще куча народу, как выясняется, ошивалась. Только четверых мы можем назвать. Этот ваш Снайпер, новопреставившийся, потом наш раненый в стильном костюмчике от Хьюго Босса, а также Армен и Кароль, чьи имена, может быть, вовсе и не Армен, и не Кароль.

— А еще мы слышали, как Кароль и Армен упоминали о каком-то Карагаче и Душном, — подхватила Мариша. — Якобы они дружки Снайпера. Кароль и Армен опасались, что они тоже появятся на острове.

— Вполне возможно, что и появились, — добавила Инна. — Просто мы их не заметили. И еще неизвестно, какие отношения у Снайпера были с его дружками. Может быть, это они его и пришили.

— Но и без них все четверо мужчин, которые были вместе с нами на острове, очень подозрительные, — сказала Мариша. — Ну, мы-то заблудились, а они там как очутились? И зачем? Снайпера вообще убили, а про тех троих мы ничего не знаем.

— Вот о них-то, троих, я вас попрошу еще раз, и подробней, — заволновался Ручкин. — Только не тут, не тут! Идите в соседнюю комнату, там вами займутся.

Девушками и в самом деле занялись и весьма плотно. Для начала каждую из них заставили составить фотороботы. Потом их сличили, устранили недостатки, и в результате получилось нечто, отдаленно похожее на лица Армена, Кароля и незнакомца с острова, предупреждавшего подруг об опасности, исходящей от Снайпера.

— По этим картинкам их могут искать до второго пришествия, — прошептала Мариша на ухо Инне. — Даже я их с трудом узнаю. А ведь эти фотороботы составлены по моим, в том числе, словам.

После этого подруг усадили к компьютеру и заставили внимательно изучить всех мало-мальски похожих на получившихся фотороботов людей. Было их огромное количество.

— Никогда бы не подумала, что у нас в стране такой разгул преступности, — простонала Инна спустя два часа, просмотрев без малого несколько сотен фотографий. — Можно мне чашечку кофе?

— И мне, — подала голос Мариша. — И капли в глаза. Режет, словно в них песка насыпали.

Кофе подругам принесли. Правда, растворимый напиток мало напоминал своим цветом и запахом настоящий кофе. Но он бодрил, а это главное. После минутного перерыва подруги снова приступили к просмотру, который длился, длился и длился. Когда девушки окончательно перестали различать лица на экране компьютера, их наконец отпустили.

— Но завтра приходите пораньше, — предупредил их сотрудник. — У нас еще осталось две трети файлов, которые мы даже не начали просматривать.

Подруги дружно простонали, но обещали прийти и завтра.

— Какой шанс, что мы сможем узнать среди этих преступников Армена и Кароля? — спросила у подруги Инна, когда они сидели в ближайшем ресторане.

Мариша, которая грустно ковыряла ложечкой свой десерт, лишь пожала плечами. Утомленные до крайности подруги поели без всякого аппетита. И даже десерт не поднял настроения.

— Если этот незнакомец предупреждал нас об опасности, исходящей от Снайпера, значит, он считал, что Снайпер жив, — произнесла наконец Мариша. — Тогда выходит, что он его не трогал, и на подозрении остаются Армен и Кароль.

— Вот, и где нам теперь искать концы, чтобы их найти? — в очередной и, как казалось Марише, уже сотый раз спросила у нее Инна.

— Стоп! — внезапно перебила ее нытье Мариша. — Помолчи! У меня идея!

— Это уже кое-что, — хмуро буркнула Инна, отправляя в рот ложку со взбитыми сливками и клубникой. — И что за идея? — пробормотала она.

— Помнишь того типа, которого на теплоходе в баре прямо у нас на глазах избил Кароль? — спросила у нее Мариша.

— Импресарио? — уточнила Инна. — Помню. Христианов Иван Тимофеевич. Только Кароль его не избивал, он просто дал ему в морду. Разок.

— Но кровь пошла! — возразила Мариша. — Сейчас это неважно. Важно другое. Помнишь, Кароль еще угрожал, требовал, чтобы Христианов отвязался от Армена! — добавила Мариша. — И был при этом очень зол.

— Это да, — согласилась Инна. — А потом этот Христианов говорил, что голос Армена ему напомнил голос какого-то человека.

— Вот, вот! — воскликнула Мариша. — И я об этом же! А что, если Армен и этот человек, о котором говорил Христианов, родственники? Ведь нередко бывает, что у близких родственников голоса похожи?

Инна с трудом запихнула в себя остатки десерта, прислушалась к своему настроению, которое неожиданно поднялось, что было верным признаком правильности выбранного решения, и сказала:

— Можно попробовать это выяснить.

Глава седьмая

Чтобы выяснить, не вращались ли подозреваемые в убийстве двое мужчин в окружении убитого, а также уточнить, что делали в момент убийства некие дружки Снайпера — неведомые Карагач и Душный, — следователю Ручкину пришлось отправиться на встречу с одним из своих осведомителей, близко знавшим погибшего Глухова.

Беседа с бывшим старшиной Нуклейко не удовлетворила следователя, поскольку тот, несмотря на свои обещания, так и не назвал имен людей, которые имели зуб на Снайпера и могли желать его смерти. Ручкин полагал, что Нуклейко просто побоялся. Длинный язык был не в чести у бывших воинов-интернационалистов. А вот человек, с которым предстояло встретиться Ручкину, мог, да что там — просто должен был назвать имена, потому что уже давно и стабильно ходил в неофициальных осведомителях следователя. И если не хотел неприятностей, то должен был расстараться, но фамилии назвать.

— Снайпер? — пробормотал здоровенный мужик — Борода, — состоявший в добровольных осведомителях Ручкина уже не первый год. — Слышал, конечно. Все ребята шумят. Но я тебе скажу: я не удивлен, что его убили. Он был тот еще тип! Вечно влезал в какую-то дрянь!

Обычно следователь не слишком напрягал Бороду, понимая его ценность. Тот занимал довольно высокое положение среди «афганцев». И всегда бескорыстно соглашался помочь расследованию, а никак не из страха быть разоблаченным. Хотя тут все очень тонко переплеталось. Следователь никогда не жал на Бороду, но и тот не забывал, что при желании следователь может припомнить ему прошлые грехи. Так что они постоянно поддерживали сотрудничество, хотя с самого начала Борода пояснил Ручкину, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станет помогать ему против своих друзей и бывших однополчан. Но в данном случае интересы следователя и «афганцев» совпадали. Все хотели найти убийцу Снайпера.

— Больше тебе скажу, я удивлен, что Снайперу удавалось так долго оставаться в живых, — сказал Борода. — Иногда он становился совершенно отмороженным. Знал бы ты, сколько раз нам приходилось вытаскивать его из разных историй.

— Знаешь таких людей — Душный и Карагач?

— Знаю, — кивнул Борода. — А что?

— Говорят, что они были друзьями Снайпера?

— Вообще-то они служили вместе, — сказал Борода. — Такое не забывается. Так что в определенном смысле их многое связывало.

— Они могли убить Глухова?

— Нет! — решительно сказал Борода. — Просто физически не могли.

— Почему?

— Потому что уже неделя, как они уехали в Португалию. Наши ребята хотят поболеть на футболе. Так что Душный и Карагач как раз и отправились туда, чтобы приготовить все к приезду наших.

— И на это понадобилась целая неделя? — удивился следователь. — Но, впрочем, я не спорю. Неделя так неделя. Но ведь они могли и смотаться на денек обратно в Питер?

— Ага, пришить где-то в Карелии Снайпера, а потом вернуться обратно, — хмыкнул Борода. — Ничего себе концы получаются. Да и алиби их проверить тебе ничего не стоит. Настоящие имена Душного и Карагача я тебе скажу. Проверишь по своим каналам, возвращались они в Россию или нет. Но мой тебе совет: даже и не старайся. Я ведь потому тебе их имена могу назвать, что твердо уверен: они в Россию из Португалии еще не возвращались.

— Но почему? — пожелал уточнить Ручкин.

— Потому что они в Португалии не одни, — терпеливо сказал ему Борода. — Они охранники. Ясно? И не оставят своего шефа без охраны они ни под каким видом.

— Ладно, оставим это, — откликнулся Ручкин, втихомолку решивший все же проверить алиби Карагача и Душного.

И в любом случае с этими мужчинами следовало побеседовать. Находясь с погибшим в более или менее дружеских отношениях, они могли знать про него что-то такое, чего не знали остальные знакомые Глухова.

— У тебя что-то еще? — спросил Борода. — Спрашивай, у меня уже время поджимает.

— Слушай, а тебе не приходилось недавно встречать этих людей? — спросил у Бороды следователь и показал три фоторобота, сделанные с помощью подруг.

— Хм, — задумался Борода. — Вот этого холеного господина я точно не видел, брюнета тоже, а вот похожего светленького крепыша вроде бы я видел с кем-то из наших ребят.

Борода взял в руки фоторобот Кароля и еще раз внимательно его рассмотрел.

— Да, — наконец кивнул он. — Этого парня я определенно видел.

— И с кем именно? — поинтересовался следователь, даже задрожавший от такой удачи.

— Могу узнать у того человека, что было нужно от него твоему парню, — сказал Борода, проигнорировав бестактный вопрос следователя. — Узнаю и перезвоню тебе. Договорились?

— Но чем хоть занимается тот человек, с которым ты видел подозреваемого?

— Да так, — уклончиво ответил Борода. — Всем понемногу. О чем конкретно мог просить твой подозреваемый, могу только догадываться.

— И о чем?

— К чему тебе мои догадки? — усмехнулся Борода. — Сегодня же через час буду знать точно. Тогда и позвоню.

Пришлось следователю удовлетвориться этой информацией и, набравшись терпения, ждать.

А вот подруги ждать были не намерены. А вовсю действовали. И первым их действием был визит в агентство, где они покупали свои путевки.

— Снова вы! — неприятно поразилась при виде их девушка-менеджер. — Что случилось на этот раз? Снова пропали вещи?

— Вы угадали, — кивнула Инна. — Моя подруга подружилась на теплоходе с одним мужчиной. Ну, и в его каюте… словом, у него мы тоже кое-что забыли.

— Когда вы только успели, — пробормотала девушка себе под нос. — За одну-то ночь… Ну, и кто вам нужен на этот раз? Тоже фамилии не знаете?

— На этот раз знаем! — заверила ее Мариша. — Христианов Иван Тимофеевич.

Девушка пощелкала клавишами компьютера, с хмурым видом что-то бормоча себе под нос. Из ее бормотания можно было понять, что некоторые целыми днями на работе просиживают, ни одного кавалера за всю неделю не имеют, а другие сразу нескольких за один присест срывают. Наконец она кивнула:

— На этот раз вам повезло, такой человек в списках пассажиров числится. Пишите адрес.

Получив адрес Христианова, подруги одарили девушку большущей коробкой конфет с ликером и собрались уходить.

— Погодите, — остановила их в одночасье подобревшая девушка. — Тут еще и его домашний телефон есть. Нужен?

Подруги не побрезговали и телефоном. И ушли, сопровождаемые задумчивым взглядом девушки-менеджера. Христианов жил неподалеку от площади Мужества. Прежде чем переться в такую даль, подруги решили позвонить ему домой. Трубку сняла женщина. Но, против ожидания, она ничуть не возмутилась, что Ивану Тимофеевичу звонят девушки да еще домогаются встречи с ним.

— Милый, — проворковала дама в сторону. — Это тебя.

— Я слушаю, — минуту спустя раздался в трубке голос Христианова.

— Здравствуйте, это Мариша и Инна, — немедленно затараторила Мариша. — Помните, мы еще отстали от теплохода. Мы можем встретиться? У вас осталась одна моя вещь.

— Вообще-то… — замялся Христианов, — я сейчас занят. А что за вещь? Я что-то не припомню.

— Носовой платок, — ответила Мариша. — Я давала его вам, чтобы вытереть кровь, когда вы подрались в баре с Каролем. Конечно, я понимаю, носовой платок, на ваш взгляд, это безделица. Но дело в том, что платок подарил мне любимый человек. И на нем вышиты мои инициалы. Одним словом, я… я бы не хотела потерять этот платочек.

— Но я не припомню, куда я его дел, — растерянно ответил Христианов. — А вы точно мне его давали?

— Конечно! — вознегодовала Мариша. — Что же, я не помню, кому даю дорогую мне вещь?

— Не знаю, где его и искать, — удрученно произнес Христианов.

— Мы можем подождать и даже помочь в поисках, — с готовностью вызвалась Мариша. — Вы начинайте искать, а мы пока к вам подъедем. Пока мы будем добираться, вы, вполне возможно, уже найдете мой платок?

— Думаю, что да, — нерешительно предположил Христианов.

— И еще нам необходимо поговорить с вами о том инциденте в баре, — добавила Мариша. — Помните ведь?

— Еще бы не помнить, — отозвался Христианов. — Нос до сих пор болит. Слава богу, врачи меня заверили, что перелома нет. Девушки, а вы знаете, ведь те двое пропали с теплохода вместе с вами! Странно, но никто не обратил на это никакого внимания.

— Знаем, — заверила его Мариша. — И звоним как раз по этому поводу. Одного из них обвиняют в убийстве.

— О! — вздрогнул Христианов. — Надеюсь, не того юношу с чудесным голосом? Он не мог! Уверен, что сделал это совершенно припадочный его друг. Вот уж действительно ненормальный. Надо же, наброситься на меня просто из-за того, что я подошел к его приятелю. Конечно, такой тип мог убить кого угодно. Он же неуправляем.

— Так вы можете с нами встретиться? — повторила Мариша.

— Раз это не просто свидание, то разумеется, — ответил Христианов. — Правда, я не совсем понимаю, чем могу вам помочь. Ведь с теми двумя у меня было весьма беглое знакомство, если это вообще можно назвать знакомством. Так что… Но платок я вам верну. Моя подруга сейчас же попытается найти его.

Инна с Маришей немедленно двинулись в путь. Носовой платок, который должна была найти подруга Христианова, интересовал их меньше всего. Таких платочков в мелкий розовый, голубой и сиреневый цветочек у Мариши было не меньше двух дюжин, она их купила на улице у какой-то бойкой торговки прошлой осенью. В тот момент Смайл подхватил жуткий насморк, бумажными пользоваться не желал, а стирать грязные платки Мариша не собиралась, вот и купила побольше, надеясь, что их хватит на всю простуду. Буду выбрасывать, решила она, по мере использования. Однако стоило ей купить платки, как насморк Смайла волшебным образом прошел. Так что платочки остались в целости и неприкосновенности. Пока один из них случайно не пригодился Христианову, чтобы унять кровь. Никаких инициалов на нем и в помине не было, но Мариша надеялась, что этот факт наружу не выплывет.

Итак, повод для визита очень удачно подвернулся сам собой. И подруги, купив по дороге коньяк для Христианова и вишневый ликер для его снисходительной подруги, подкатили к дому импресарио, надеясь с помощью подаренного спиртного разговорить его и навести на интересующую их тему. Дом, в котором жил Христианов, при всем желании нельзя было назвать благополучным. Железная дверь когда-то была снабжена домофоном. Но кто-то успел выковырять с неизвестной целью половину металлических кнопочек. Так что подъезд оказался открыт, и этим немедленно воспользовались окрестные жители, превратив его в некую смесь общественной свалки с общественным же туалетом.

— Ужас! — стонала Инна, пока они добирались до нужной квартиры. — Как тут люди живут? По лестнице из-за гор мусора просто не пройти. Лифт сломан, перила кто-то сжег, стены разрисованы такой похабщиной, что детей по ней, должно быть, водить стыдно.

— Не вижу ничего постыдного в естественном стремлении человечества к размножению, — ответила Мариша. — А вот грязь — это действительно стыдно. Никогда не понимала людей, которые пачкают возле своего же собственного дома. Как им не стыдно!

Впрочем, как только дверь квартиры, где жил Христианов, открылась и на пороге возник он сам, стало ясно, что, по крайней мере, одному проживающему в доме ужасно стыдно. Христианов выглядел вконец удрученным.

— Мариша! — воскликнул он, всплеснув руками. — Вы меня, наверное, убьете!

— А почему? — осторожно поинтересовалась Мариша, впрочем, сразу и не отрицая такой возможности.

— Кажется, я выкинул платок, который вы мне дали, — пояснил Христианов. — Мы обыскали все мои вещи, которые я брал с собой в путешествие, проверили все карманы брюк и курток, куда я мог его по рассеянности засунуть. Но его нет!

— Нет? — повторила Мариша, пытаясь изобразить на лице мировую скорбь, которой, разумеется, не испытывала.

— Видите ли, он был так сильно испачкан кровью, что я просто скомкал его и, наверное, выкинул! — покаянно произнес Христианов. — Но простите меня. Умоляю! Я был в шоке. А моя подруга уже побежала в магазин, чтобы купить что-нибудь похожее.

— Ах! — всплеснула руками Мариша, плюхнувшись на обувницу, удачно стоящую рядом. — Это же невозможно. И что вы хотите мне вернуть? Какой-то там обычный носовой платок мне не нужен. Не настолько уж я мелочна. Мне нужен был именно мой, — в ее голосе появился надрыв, — мой носовой платок. Слышите? Понимаете? Это была память… А вы…

И Мариша уткнула лицо в ладони и сделала вид, что залилась слезами.

— Понимаю, понимаю, — окончательно смутившись, забормотал Христианов. — Поверьте, мне так неловко. Вы так хорошо ко мне тогда отнеслись. А я вот… Потерял вот платок. Но я же не знал, что он вам так дорог.

У него на глаза прямо слезы навернулись. Другой бы на его месте разозлился на подруг, но Христианов был не таков. В людях он всегда стремился увидеть хорошее и теперь прямо расчувствовался.

— Вы отдали мне вещь, которая была вам так дорога, — произнес он. — Мне — постороннему, в сущности, человеку. А я… Я бессовестно потерял ее. Но мне… Но я… Я просто не предполагал, что существуют люди, способные на такой великодушный поступок. Поверьте, Мариша, вы уникальная девушка! И очень благородная.

Еще немного, и Христианов договорился бы до того, что Мариша почти святая. Но, к счастью, вернулась его подруга. И с присущим женщинам здравомыслием быстро навела порядок в голове своего впечатлительного возлюбленного, шепотом объяснив ему, что платок — это, в конце концов, всего лишь кусок ткани. А если кому-то он так дорог, так нужно держать его при себе, желательно дома, в бархатной шкатулке и любоваться им, а не совать всяким сомнительным типам с разбитыми носами, которые к тому же не умеют постоять за себя в драке.

Тем не менее приняв от подруг их подношение в виде пакета с нарезкой карбоната, копченой шейки, балыка и двумя бутылками спиртного, она тоже извинилась за своего приятеля и его рассеянность. Мариша продолжала симулировать убитую горем женщину, и хозяева, чувствуя себя виноватыми, пригласили подруг поужинать с ними. Подруги вежливо попытались отказываться, но, видя, что приглашение могут и не повторить, быстренько сняли туфли и пересели в уютные кресла в гостиной.

Слегка опешившие от такой стремительности хозяева разделились. Христианов остался развлекать гостий, а его подруга отправилась на кухню готовить стол. Вначале разговор не клеился. Однако после трех выпитых рюмочек коньяка язык у импресарио развязался. Подруги с ужасом следили за тем, как Христианов лихо опрокидывает в себя благородный напиток, даже не пытаясь его смаковать, и молча ждали возможности завязать беседу.

Наконец бутылка коньяка опустела наполовину, а Христианов слегка успокоился из-за не дававшей ему покоя утраты чужой реликвии. И разговор можно было направлять в нужное русло.

— Вот вы говорили, что Армен вам показался знакомым, — произнесла Мариша. — Может быть, вы прежде с ним встречались?

Христианов отрицательно покачал головой.

— Мне показался знакомым не он сам, а только его голос, — ответил он. — Впрочем, я не могу ручаться со стопроцентной гарантией. Дело в том, что тот человек, на чей голос так похож голос Армена, как я вам уже говорил, мертв.

— Да что вы! — хором поразились подруги, припоминая, что Христианов и в самом деле что-то такое говорил.

— Да, да, — решительно покивал головой импресарио. — И в этом я готов присягнуть хоть на Библии. Такая трагическая история. Известный певец, и погиб так нелепо и ужасно. Об этом писали все европейские газеты. И даже наши газеты поместили несколько статей о нем.

— Так этот человек был не россиянин? — воскликнула Мариша.

— Нет, он был гражданином России, насколько я знаю.

— Но почему же в таком случае европейские газеты взахлеб писали о его смерти, а наши поместили всего несколько статей?

— Карен Георгиевич был выдающейся личностью, — сказал Христианов. — Он был известнейшим оперным певцом, выступавшим на лучших сценах мира. Замечательный голос. Уникальный. Но так случилось, что признание и слава пришли к нему не у нас в стране, а в Европе. Там его знали и почитали. А у нас он дал в последний год всего один концерт, на котором мне и довелось услышать и навсегда запомнить его восхитительный голос. После его смерти я был уверен, что такой голос в ближайшие сто лет уже не возродится. Таланты и гении не так часто снисходят в наш мир. И каково же было мое удивление, когда я услышал тот голос на каком-то теплоходе, плывущем по Ладоге. Голос, которому могли бы рукоплескать миллионы, звучал в крохотном музыкальном салоне под аккомпанемент расстроенного рояля. Было от чего прийти в исступление!

— Так вы говорите, что это был тот самый голос, а значит — тот самый человек? — недоуменно переспросила у Христианова Инна.

— Да нет же! — с досадой отозвался он. — Карен Георгиевич умер! Об этом писали в газетах. И даже если бы он чудом выжил, то это не мог быть он. Армен выглядел совершенно иначе. Понимаете, у него было другое лицо. И в конце концов, Армен был попросту моложе и стройнее, чем Карен Георгиевич.

— А голос?

— Да и голос тоже был не вполне тот, — ответил Христианов. — Но очень, очень похож. И красив. Пожалуй, он был даже более красив, чем голос Карена Георгиевича. Не понимаю, просто не понимаю, почему юноша с таким уникальным голосом до сих пор еще не на сцене. Впрочем, вероятно, дурное окружение…

И Христианов закручинился.

— Талант так легко зарыть в землю, — наконец печально произнес он.

Мариша и Инна молчали. Лично они были уверены, что настоящий талант — это не только те способности, которые дала тебе мать-природа, но еще и трудолюбие, и упорство, необходимые для того, чтобы этот талант приняли и поняли окружающие. Но в данный момент их больше интересовал трагически погибший Карен Георгиевич.

— Но, с другой стороны, как я слышал, Карен Георгиевич тоже не сразу нашел себя, — внезапно произнес Христианов. — В нашей стране его не выпускали на большую сцену. Несмотря на очевидный талант и великолепный голос, у нас он был практически неизвестен. Хорошо, что его услышал один француз, который и предложил Карену контракт. Раскрутил певца и, собственно говоря, создал Карена как звезду.

— А что случилось с этой звездой в конце концов? — спросила Инна. — Как именно он погиб? Вы говорили что-то про авиакатастрофу?

— Его самолет, на котором он летел из Франции в Швейцарию, разбился, — произнес Христианов. — Это была ужасная трагедия. Выдвигалась даже теория о вмешательстве в катастрофу внеземных сил.

— Каких сил? — поразилась Мариша.

— Вмешательство инопланетного разума, — таинственно пояснил ей Христианов, но ясности его ответ подругам не принес. — Тел многих пассажиров так и не удалось найти. Так что их исчезновение было в пользу этой теории.

— А с чего вообще вдруг возникла такая фантастическая теория? — поразилась Мариша. — Ну, разбился самолет и разбился. Всякое бывает. При чем же тут инопланетяне? Чем им-то не угодил оперный певец?

— Дело в том, что один швейцарский крестьянин, наблюдавший за полетом самолета, уверял, что видел за минуту до того, как самолет буквально развалился на части, возле него какие-то голубые, зеленые и красные всполохи энергии и какой-то посторонний шум. А потом выяснилось, что тело Карена Георгиевича исчезло, и тогда появилась версия об инопланетянах.

— Только инопланетян, которые тырят наших земных певцов, нам и не хватало, — пробормотала на ухо Инне Мариша.

— И много человек не удалось найти? — поинтересовалась Инна у Христианова.

— Разные газеты называли разное количество, — ответил тот. — Некоторые утверждали, что пропал пилот, который вел самолет, сам Карен и его менеджер. Некоторые газеты называли еще какие-то имена. Но в любом случае все газеты сходились на том, что в числе пропавших был Карен Георгиевич. Так что на Волковом кладбище стоит лишь его памятник.

— На каком еще Волковом кладбище? — удивилась Мариша. — Во Франции тоже есть Волково кладбище? Еще скажите, что оно находится в Париже!

— При чем тут Париж? — обалдел Христианов. — И я понятия не имею, есть ли там такое кладбище. А памятник Карену поставила его семья. Тут, в Питере. Там же лежат его отец, дед и прочие родственники. У них на Волковом кладбище семейный склеп. Вы что, не знали?

Подруги лишь молча покачали головами, решив не уточнять, откуда бы им могла быть известна эта милая подробность. Изрядно поднабравшийся Христианов тут же принялся просвещать подруг относительно семьи погибшего артиста. Чувствовалось, что эту тему Христианов хорошо проработал. Или просто у него была феноменальная память на всевозможные скандалы и сплетни. Но в любом случае в результате общения с импресарио подруги узнали, что у Карена Георгиевича в Питере оставалась довольно большая семья. Куча дальних родственников и трое близких — мать, жена и брат. Эти трое, а также многочисленные двоюродные бабушки и малолетние племянники жили за счет своего ставшего внезапно знаменитым родственника.

— Впрочем, я могу показать вам подшивку практически всех газет, в которых были статьи о Карене Георгиевиче! — воскликнул Христианов. — Сами почитаете, если вам интересно.

Подруги обрадовались. Христианов, видя их неподдельный интерес к теме, которая его самого волновала, засуетился и помчался за газетами. Вскоре появилась подруга Христианова, приготовившая легкий ужин на четверых. Увидев в руках приятеля подшивку русских и иностранных газет, она воскликнула:

— Не приставай ты снова к людям со своим погибшим кумиром!

И, обернувшись к подругам, добавила:

— Сил нет, как он мне надоел с этим своим Мурзаняном! Сейчас еще ничего, а когда тот погиб, так в нашем доме только о певце и говорили. Можно было подумать, что он наш близкий родственник.

— Дорогая, — пробурчал пьяненький Христианов, — ты не понимаешь. Погиб человек, обладавший уникальным голосом. Гений! Талант! И меня удивляет твоя черствость.

— Уже нализался, — невежливо констатировала его подруга. — Иди ешь, пьяница!

За ужином Христианов под строгим контролем своей бдительной подруги не заикался больше о погибшем. Он налегал на коньяк, а потом и на ликер и через полчаса вообще выпал из реальности.

— Вот всегда так! — с досадой воскликнула его женщина, имени которой Мариша с Инной так и не узнали.

Христианов все время обращался к ней в уменьшительно-ласкательной форме. Зайчик, рыбка, сладкая моя, лапонька и так далее.

— Нормально посидеть с гостями не может, — продолжала возмущаться хозяйка дома. — Обязательно напьется и спать завалится. Вы уж его извините!

Подруги с радостью извинили Христианова.

— Скажите, а можно мы возьмем с собой вот эти газеты? — спросила у подруги Христианова Мариша.

— Сделайте одолжение! — обрадовалась женщина. — Сил нет, как он мне надоел с этим музыкантом.

Получив подшивку газет, подруги попрощались с хозяйкой и пообещали вернуть газеты по первому требованию самого Христианова. Кажется, это предложение не вызвало горячего одобрения со стороны подруги. Было видно, что она лично предпочла бы, чтобы подшивки куда-нибудь делись и в их доме больше не появлялись. Спустившись вниз, подруги сели в «БМВ» Инны и поехали к ней домой, чтобы спокойно прочесть все, что было напечатано в статьях.

— Уже сразу видно, что этот Карен Георгиевич не наш Армен, — сказала Мариша, разглядывая отличного качества цветную фотографию погибшего артиста, помещенную в газете. — Он старше и гораздо плотнее Армена. Христианов правильно заметил. Да и лицо совсем другое.

— И все равно, стоит навестить родственников этого Карена Георгиевича, — сказала Инна. — Вдруг среди семейных фотографий мы наткнемся на физиономию Армена и выяснится, что он какой-нибудь родственник Карена.

— Интересно знать, под каким предлогом мы попросим разрешения просмотреть эти самые семейные фотографии, — хмыкнула Мариша.

— Посмотрим. А что там в газетах есть интересного насчет адресов, имен и фамилий близких родственников певца? — спросила Инна.

— Тут все больше про самого Карена, — ответила Мариша. — Про его семью упоминает лишь одна газета. И никаких имен нет. Фамилий и адресов также.

— Значит, чтобы их разыскать, нам придется смотаться на Волково кладбище, где стоит памятник этому Карену. И где вообще находится семейный склеп Мурзанянов. Наверное, дирекция кладбища осведомлена об адресе своих потенциальных клиентов.

— Не надо нам туда тащиться, — возразила Мариша. — Можно узнать через Бритого, где проживал Мурзанян в Питере. Ведь не всегда же он гастролировал по Европе. Раз у него была жена, то он должен был время от времени ее навещать. Давай поговорим с этой женщиной. Представимся ей журналистами, скажем, что в деле о смерти ее мужа еще много непонятного и вообще такая трагедия, что нам поручили написать о ее погибшем муже еще одну статью.

— Ага! — кивнула Инна. — Вроде бы рассказ о нем от лица родственников погибшего музыканта. Каким они его помнят. Каким он был не на сцене, а в обычной жизни. А для этого нам необходимо побеседовать со всеми его родственниками. В том числе и с дальними.

— Точно! Вот и предлог, чтобы забраться в их семейный фотоальбом! — обрадовалась Мариша.

И подруги позвонили Бритому.

— Зачем вам адрес родственников этого Мурзаняна? — немедленно заподозрил неладное Бритый.

— Ну, какая тебе разница? — возмутилась Инна. — Найди нам его, и все.

— Что вы без меня будете делать? — вздохнул Бритый. — Если со мной что случится — пропадете же!

— Типун тебе на язык! — рассердилась Инна. — Такими вещами не шутят. Никуда ты не денешься! Мы ведь женаты! Ты что, забыл?

— Ладно, узнаю я вам адрес этого музыканта, — покорно согласился Бритый.

— И адреса его родственников нам тоже нужны! — шепотом подсказала Инне Мариша. — И вообще, пусть узнает все, что только возможно узнать про эту семейку.

— Ага, — кивнула Инна и передала слова подруги Бритому.

— Ну у вас и запросы! — фыркнул тот. — Вы что, не знаете, что у каждого армянина целые толпы родственников. Да если хотите знать, вся Армения — это одна большая семья из близких, дальних и очень дальних родственников. Вы мне предлагаете про них всех разузнать?

— Бритый, — заныла Инна, — что тебе стоит? При твоих-то возможностях.

Лесть сыграла свою роль. Бритый раздулся от собственной значимости и великодушно пообещал:

— Ладно уж, постараюсь. Но только при одном условии. Ты, Инна, сейчас поедешь домой. И возьмешь с собой Маришу. И чтобы без моего ведома вы из дома ни шагу!

Так как других планов у подруг на ближайшее время не было, а чувствовали они себя очень уставшими, то охотно согласились на условие Бритого. Тот же, оставшись в убеждении, что парадом командует именно он, вплотную занялся просьбой подруг.

Тем временем Ручкин дождался-таки звонка от Бороды.

— Я все узнал, — лаконично заявил тот. — Встретимся через полчаса у киноцентра «Кронверк-Синема».

— Это где? — удивился Ручкин, которому его служебные дела не позволяли слишком часто посещать учереждения культуры, а в кино он вообще последний раз был года два назад.

— Это на площади перед Ладожским вокзалом, — просветил его Борода. — Надеюсь, где находится станция метро «Ладожская», ты еще не забыл?

Через полчаса мужчины встретились на ступеньках входа в киноцентр. Поднявшись на четвертый этаж торгового комплекса, где и располагался кинотеатр со всеми его четырьмя кинозалами, они оказались в большом помещении, густо заставленном игровыми автоматами и пластиковыми столиками, за которыми сидели посетители. Многочисленные кафе, где продавалось все, начиная от сдобной выпечки и кончая полным обедом со спиртным, выстроились по периметру зала. Приятели нашли свободный столик, купили пиво в одном из кафе и наконец смогли поговорить.

— Ну что, — начал Борода, делая большой глоток темного напитка и со смаком заедая его чищеным соленым миндалем, — могу тебя порадовать. Информация у меня есть. Кое-кто из наших парней и в самом деле имел бизнес с твоими подозреваемыми.

— И что за бизнес? — поинтересовался следователь.

— Человек этот занимается изготовлением фальшивых документов, — сказал Борода. — Причем получаются они у него самого высокого качества, но зато и стоят недешево.

— Могу я поговорить с этим человеком? — с нетерпением поинтересовался следователь.

— Не дергайся, все твои вопросы я наперед знаю и уже задал ему их, — успокоил его Борода. — Уверен, ты сейчас хочешь спросить, на какое имя он сделал этим парням их новые ксивы?

— Да, — кивнул Ручкин.

— Начну с того, что мастер имел дело только с одним из твоих подозреваемых, который был похож на вот этого парня на картинке, — и Борода ткнул пальцем в фоторобот Кароля. — Второго парня мастер живьем не видел. Первый парень принес только фотографию своего друга и сказал, что паспорта должны быть финскими.

— Что? — неприятно поразился Ручкин, так как рассказ Бороды точно совпадал с тем, что ему уже было известно про планы Армена и Кароля. — Ты ничего не путаешь?

— Я?! — возмутился Борода, и у него от негодования даже усы и борода встали дыбом. — Да за кого ты меня принимаешь? Слушай, как все было. Этот мастер — единственный на весь город, кто занимается изготовлением не только отечественных, но и паспортов любой другой страны. От Украины до Республики Конго. Пожалуйста, набор печатей и чистых бланков у него огромный. Не знаю, где он их берет, это его профессиональная тайна. Но тем не менее второго такого специалиста в городе нет. Пожалуй, есть несколько мастеров, но помельче. У них и размах не тот, и качество уступает. А этому и шлепнуть в уже готовый паспорт нужную визу не проблема. Он ее и в компьютер в посольстве вносит, ты не думай. Не подкопаешься.

— Но ведь от кого попало твой мастер клиентов не берет? — уточнил Ручкин. — В конце концов, у него не цех по пошиву легкой верхней одежды. Он занимается…

— Разумеется, — перебил следователя Борода. — Он занимается подсудным делом, и занимается им уже не первый десяток лет, и досконально изучил все тонкости своего ремесла. Чтобы, значит, и денег заработать, и на свободе остаться. Поэтому прийти к нему можно двумя путями. Либо за него поручится кто-то из давних проверенных клиентов и сам лично приведет новичка. Либо новичок произнесет заготовленную фразу, а мастер уже сам будет думать, иметь ему дело с клиентом или постараться сбагрить его кому-нибудь другому.

— И что?

— Этот парень, — продолжил Борода, — кстати, он представился мастеру Каролем, хотя тот обычно имен не спрашивает. Если ему нужно что-то узнать о клиенте, он может это сделать и без исповеди последнего. Так вот, Кароль произнес условленное приветствие: «Сегодня дождь, а обещали небо в алмазах». После этого мастер пригласил парня войти.

— А откуда Кароль мог узнать нужное приветствие, по которому бы мастер понял, что перед ним не чужак? — спросил Ручкин.

— Вот к этому я и веду, — кивнул Борода. — Мастер тоже заинтересовался, откуда бы этот парень мог узнать приветствие. Чутье у мастера развито феноменально. Он говорит, что если бы Кароль назвал в качестве поручителя менее значимую фигуру, то он бы сбагрил парня с глаз долой и считал бы, что поступил совершенно правильно. Но Кароль прикрылся именем действительно большого человека.

— И как зовут этого человека?

— Как зовут, я тебе сказать не могу, потому что и сам не знаю. Могу только догадываться, но мои догадки ты к делу не пришьешь. В общем, большая шишка. Назовем его Драконом.

— Драконом? — задумался Ручкин.

У него в голове что-то такое мелькнуло. Какие-то теледебаты, в которых трое важных солидных мужчин в дорогих костюмах и с хорошо сведенными на пальцах рук наколками перстней обсуждали между собой некоего четвертого человека. Отзывались они о нем подчеркнуто уважительно. Он сам побывал на афганской войне. И в речи ведущего мелькнуло упоминание, что про того человека говорят, будто бы он мудр, справедлив с друзьями, но свиреп и безжалостен с врагами как дракон, под знаком которого он и родился.

— Сейчас Дракон имеет большую власть, — не замечая задумчивости Ручкина, продолжил Борода, — так что прикрыться его именем мог либо человек совершенно без башни, либо тот, кто действительно имел на это право. В общем, колебаться долго было опасно. Да еще, к тому же, этому человеку сам мастер был кое-чем обязан. Так что… Мастер взялся за работу.

— Изготовить два паспорта и снабдить их финскими визами?

— Да, и мало того, что финские визы. Это должны были быть визы, которые бы не вызвали ни малейшего подозрения у финских таможенников. То есть работа должна была быть экстра-класса. И еще маленькая деталь: Кароль сказал, что в Финляндию их по этим паспортам должны были пропустить с раскрытыми объятиями, но при этом не удивляться, если выяснится, что оба гостя практически не говорят по-фински.

— А такое возможно?

— Виртуозная работа, — хмыкнул Борода. — Говорю же, они знали, к кому обращаться. Никто другой с этим не справился бы. Но на мастера работает целая сеть юристов и компьютерщиков. Они отыскали какой-то закон о крохотной группе иностранных граждан, которые могли получить свободный въезд в Финляндию, проживание в ней и вообще все права, кроме права голосовать и быть выбранными в муниципальное управление или что-то в этом роде. В общем, по полученным паспортам Кароль и его приятель могли делать все, что и обычные финны. Но не могли голосовать и не могли выставить свои кандидатуры на выборах.

— Но я так понимаю, что они вовсе и не рвались, — пробурчал Ручкин.

— Я тоже так думаю, — кивнул Борода. — В общем, паспорта они получили неделю назад. Деньги Кароль заплатил без обмана. Пятьдесят процентов вперед, а остальное после получения бумаг. С этой стороны все было в порядке. Но мастеру не давала покоя мысль, что не похож был этот Кароль на человека, за которого мог поручиться Дракон.

— Постой, постой! — перебил его следователь. — Что же ты хочешь сказать, что твой мастер взялся за работу, не проверив предварительно, действительно ли за этих парней поручился тот большой человек?

— Какой бы величиной ни был сам мастер, но просто так взять и позвонить на трубочку Дракону он не мог, — пояснил Борода. — Конечно, он предпринял несколько попыток переговорить с ним. Связался с секретарем, тот записал его сообщение. Но Дракон никак не проявился. Так что мастер решил, что все возможные меры, чтобы обезопасить самого себя, он принял, а уж как там дальше будет, все в руках Аллаха.

— Твой мастер мусульманин? — уточнил следователь.

Борода молча кивнул.

— Тогда я знаю, о ком идет речь, — вздохнул Ручкин.

— Так вот, не сумев дозвониться до Дракона, мастер взялся за работу, — пропустив мимо ушей реплику следователя, продолжил Борода. — Но после того, как он отдал паспорта, ему через несколько дней неожиданно позвонил секретарь Дракона и велел передать, что тот может уделить мастеру полчаса времени за обедом. Разумеется, мастер тут же помчался к Дракону.

— И что?

— Тот позвал мастера совсем по другому делу. И про этих двоих, которые прикрылись его именем, он понятия не имел. К мастеру он в последнее время никого не посылал. И фотографии этого Кароля и второго парня не помогли. Дракон сказал, что этих людей не знает.

— И что? Дракон не послал своих ребят разобраться? — спросил Ручкин, потому что в этом случае все встало бы на свои места.

Убитый Снайпер как раз был идеальным человеком, которого мог послать Дракон разбираться с людьми, воспользовавшимися его именем в своих корыстных целях.

— Понимаю, к чему ты ведешь, — хмыкнул Борода. — Но нет. Снайпера за теми двумя в погоню никто не посылал. К этому времени мастер уже имел информацию, что те двое пересекли границу с Финляндией, отметились на таможне, и след их потерялся.

— Ладно, спасибо за подсказку, — вздохнул Ручкин.

— Надеюсь, ты не собираешься лично побеседовать с мастером или с Драконом? — впервые за время беседы заволновался Борода. — Ты ведь уже понял, о каких людях идет речь?

— Если ты скажешь мне имена, под которыми теперь живут мои подозреваемые, то не вижу необходимости такого разговора, — сказал следователь.

— Конечно, — кивнул Борода. — Я так и знал, что ты заинтересуешься. Вот, я записал их на бумаге.

И он протянул следователю блокнотный листок, на котором было написано два финских имени.

— Но лично я думаю, что те ребята уже сменили или меняют паспорта на новые, — добавил Борода.

Следователь почему-то тоже так думал. Но тем не менее теперь у него в этом странном деле появилась хоть какая-то зацепка.

— А что там с самим Снайпером? — спросил Ручкин у Бороды. — Он был замечен в контактах с этим Каролем?

Борода молча покачал головой.

— Единственное, что могу тебе сказать про Снайпера, — он был дьявольски подозрителен. Ему всюду чудилось, что за ним следят. И поэтому он всегда был начеку. Чтобы его убить, нужно было здорово постараться. И еще скажу тебе, что искать убийцу среди тех людей, которых ненавидел Снайпер, бессмысленно.

— Почему?

— Если честно, то мне иногда казалось, что Снайпер вообще ненавидел весь мир, — пояснил следователю Борода. — Он умел создавать людям проблемы и при этом оставаться незаменимым.

— Но какой-то повод оказаться на том же островке, что и эти двое с фальшивыми паспортами, у Снайпера все же был, — возразил Ручкин. — Не порыбачить же он, в конце концов, туда отправился. Так что их встречу нельзя назвать случайной.

С этой мыслью Ручкин и распрощался с Бородой. На сегодня он выяснил даже больше, чем рассчитывал. Но настроение у него от этого почему-то не улучшилось. Теперь он знал, что Кароля, Армена и Снайпера что-то связывало между собой. И это «что-то» и заставило их троих встретиться на уединенном островке, где один из них и остался лежать навсегда.

Нужно срочно выяснить, что за люди эти Кароль и Армен, думал Ручкин, садясь в свою машину. Он был уверен, что где-то в их прошлом и кроется разгадка того интереса, который проявил к ним Снайпер.

Мысль была дельной. Но Ручкин решительно не представлял, как ему подобраться к прошлому Кароля и Армена. Разговаривать на эту тему с мастером было бесполезно. Такие люди, насколько знал следователь, никогда не выясняют у своих клиентов их подноготную. А идти с визитом к Дракону, который уже один раз отрекся от знакомства с Каролем и Арменом, тоже смысла не было. Оставался Снайпер, его окружение и те люди, с которыми ему приходилось сталкиваться в прошлом. Вот этому следователь и решил посвятить свой завтрашний день.

Глава восьмая

В отличие от следователя, имевшего весьма расплывчатые представления, с какой стороны ему распутывать клубок, в которой связались нити жизней Армена с Каролем, Дракона и убитого Снайпера, подруги имели перед собой очень четкую цель. Они хотели побеседовать с семьей Карена Георгиевича. И если повезет, то найти своего знакомого Армена. Бритый сдержал свое слово. И раздобыл подругам адреса матери Карена Мурзаняна, его брата и жены. Бритый расщедрился настолько, что принес домой еще целый список имен, фамилий и адресов людей, которые состояли с погибшим Кареном в более или менее близком родстве.

— Кстати, мать не сумела перенести гибель сына, — сообщил девушкам Бритый в тот же вечер, когда принес им адреса родственников знаменитого певца.

— Тоже умерла? — сочувственно спросила Инна.

— Не умерла, но малость поехала умом, — ответил Бритый.

— И в чем это выражалось? — уточнила у него Мариша.

— Ну, она отказалась присутствовать на его поминках, запрещала ставить памятник сыну на кладбище и вообще все время твердила, что ее Карен жив. Что, если бы он умер, она бы это почувствовала. И требовала, чтобы о нем говорили как о живом. В настоящем времени. И все такое прочее.

— Интересно, — пробормотала Инна. — И что, она это основывала только на своей интуиции?

— Ну, не только, — вздохнул Бритый. — Насколько я понял из ваших слов, тело певца так и не нашли.

— Не нашли, — кивнула Инна. — Но тут написано, что не нашли не только его тело. Еще нескольких человек не сумели найти. Но отчеты экспертов, как написано в газетах, не оставляют никаких шансов, что эти люди могли остаться в живых. К тому же самолет разбился не в безлюдной сибирской тайге, а в центре Европы. Так что местные жители должны были бы увидеть и рассказать о спасшихся с разбитого самолета людях. Но таких разговоров не было. Иначе пронырливые журналисты уже давно бы раздули из этих сплетен целую историю. А так, видно, и раздувать было нечего.

— Слушай, Бритый, — внезапно насторожилась Мариша. — А откуда ты-то знаешь, что мать Карена повредилась в рассудке после катастрофы самолета, на котором летел ее сын? Ты что, с ней общался?

— А в самом деле? — воскликнула Инна. — Бритый, мы же просили тебя только узнать ее адрес и адреса других родственников Карена.

— И что, вы всерьез полагали, что я узнаю их адреса, предоставлю вам весь список и даже не подумаю узнать, к кому вы завтра отправитесь в гости? — удивился Бритый. — Плохо вы меня знаете. Конечно, я навел справки об этой семье.

— Ну, и что тебе удалось узнать? — затеребили его подруги.

— Не особо много, — ответил Бритый. — Семья как семья. На первый взгляд обычное семейство коренных питерских армян. Имеется множество тетушек, дядюшек, племянников, двоюродных братьев, троюродных бабушек и прочих родственников. Правда, семья Мурзанян живет в Питере вторую сотню лет. Так что они уже совершенно обрусели. И если что-то и напоминает о том, что они армяне, так это легкий национальный колорит, который присутствует у них в доме.

— Слушай, но откуда ты все это можешь знать? Ты что, был у них в гостях? — насторожилась Инна.

— Почти что, — хмыкнул Бритый и отправился на кухню ужинать.

Сгорающие от нетерпения подруги поскакали за ним следом. Но на кухне мерзавец Бритый вдруг вспомнил про свои отцовские обязанности и решил немного поиграть со Степкой.

— В другой раз, в другой раз, — шипела Инна, отдирая вопящего отпрыска от любящего папаши. — Анна Семеновна, разве Степке не пора спать?

В кухне появилась няня Инниного малыша. Анна Семеновна обладала грузной фигурой, ростом под два метра, но иногда демонстрировала феноменальную реакцию, которой позавидовали бы многие спортсмены. Например, когда Степка летел со шкафа, Анна Семеновна сумела пересечь комнату одним мощным прыжком и подхватить мальчишку. Конечно, от ее фуэте внизу у соседей рухнула люстра, а у соседей сверху поднялся только что уложенный паркет и по стене пошла небольшая трещина, но все это были сущие пустяки, о которых и говорить не стоило.

— Конечно, пора ему спать, — начала ворчать она, стоило ей появиться на кухне. — И давно пора. Да как же его уложишь, когда мать наконец явилась! Мать, которую мальчишка уже и на вид забыл, а еще и папаша в кои-то веки решил внимание к мальцу проявить. Мальчишка уж небось думает, что день рождения у него. Или другой какой праздник. Конечно, поиграться-то с мальчишкой все горазды, а покормить его и не додумаются. А парню молоко на ночь пить нужно. Кто его поить будет?

Дальше выяснилось, что Степка, охотно играющий со своими родителями, молоко соглашался пить только из рук няни. То же самое касалось и вечернего умывания и укладывания в кроватку. Так что в конце концов все успокоились. Бритого накормили ужином, Степку уложили спать, и подруги наконец смогли приступить к осаде Бритого.

— Да не был я в гостях у этих Мурзанянов, — отбивался Бритый. — Просто приятель у меня есть. Он был лично знаком с Кареном. И на поминках у него был. Вот и рассказал мне эту историю. А больше я ничего не знаю. Разве что жена Карена в последнее время с мужем была не в слишком хороших отношениях.

— Как это? — спросила Инна.

— И в чем это выражалось? — добавила Мариша.

— А так, — пожал плечами Бритый. — С собой в турне он ее не брал. А тут ей в Питере в одной квартире с любящей свекровью скучно было. Вот она от скуки и нашла себе любовника. Поползли слухи, правда, пока только слухи. Имени любовника никто не знал, так что, может быть, слухи так слухами и оставались. Но тем не менее дошли они и до Карена. Так что перед одним из его последних отъездов у супругов состоялся грандиозный скандал. Карен пригрозил жене, что, если еще раз услышит что-то ее порочащее, разведется, лишит содержания и вообще сделает так, что она окажется голой и босой.

— Бедная женщина, — вздохнула Инна. — Так нехорошо расстаться с мужем, а потом узнать, что он и вообще погиб.

— А кому достались деньги Карена? — поинтересовалась более циничная Мариша. — Не его жене?

— С деньгами это вы уж, девочки, сами выясняйте, — сказал Бритый. — Мой приятель не настолько был близок с Кареном, чтобы расспрашивать его родственников, кому и сколько тот оставил по завещанию.

— А что, завещание все же было? — заинтересовалась Мариша.

— Говорю же, ничего достоверно не знаю, — ответил Бритый. — Все, что знал, я вам рассказал. И вообще, я пошел спать.

Подруги тоже подумали о том, чтобы отправиться на боковую. Но перед этим еще разок позвонили Юльке.

— Мариша, твоя альбиция чувствует себя хорошо и даже дала несколько новых ростков, — отчиталась Юлька. — А вот к тебе, Инна, снова приходили какие-то парни.

— Какие еще парни? — машинально переспросила Инна. — Ты их узнала?

— Уже не те, какие были в первый раз, — сказала Юля. — И не те, которые приходили во второй раз. Но и эти мне тоже, честно говоря, совершенно не понравились.

— А почему?

— Потому что, во-первых, они не представились, а во-вторых, не сказали, что им нужно от тебя. И вообще, какие-то они очень странные. И еще, знаешь что, похоже, они взяли твою квартиру под стражу. Все время на лестнице или возле дома ошивается кто-то из их компании. Караулят они тебя, не иначе.

— В самом деле? — задумалась Инна. — Странно. Очень странно.

— Что уж тут странного? — заволновалась Юлька. — Признавайся сразу, кому ты снова дорогу перебежала?

— Странно другое, — ответила Инна. — Они уже не первый день меня караулят, а до сих пор до них не доперло, что я живу в другом месте. Если бы это были серьезные ребята, то они бы давно уже явились сюда, к Бритому.

— Не явились бы, — раздался из коридора голос Бритого, который брел принять душ. — Ты тут не прописана, я, между прочим, тоже. Квартира находится в собственности у Крученого, а Крученый, в свою очередь, записал свою квартиру на меня.

Крученый был самым близким другом Бритого. Они были совладельцами и равноправными партнерами в фирме.

— Но Крученый сейчас со своими тремя подружками отдыхает на Атлантике, — продолжал вещать Бритый. — Так что дома его нет и быть не может. И никто из соседей, понятное дело, знать не знает, когда он вернется и где вообще находится.

— А у тебя в офисе эти ребята не появлялись? — спросила Инна у мужа.

— Попробовали бы они туда сунуться, — хмыкнул Бритый. — Впрочем… Впрочем, я сейчас же пошлю нескольких своих ребят, чтобы они потолковали с теми парнями, которые крутятся у квартиры Мариши и у твоей тоже.

— Юлька говорит, что они и сейчас там, — сказала Мариша.

— Вот ведь! — расстроился Бритый. — Что же вы молчали! Давно нужно было это сделать! И как я не догадался?

И Бритый вместо душа помчался к телефону. Вернулся обратно он только через полчаса. Уселся за стол и молча налил себе стопку водки, которую опрокинул в себя, лишь занюхав ее кусочком колбаски. Такое поведение свидетельствовало о том, что Бритый расстроен до крайности. И к тому же, редкое дело, не знает, что ему предпринять.

— В чем дело? — осторожно спросила у него Инна. — Что-нибудь случилось?

— Эти ребята не из афганской группировки, как я тихо надеялся, — сказал Бритый. — Они вообще непонятно чьи. И это меня тревожит больше всего. Но тем не менее они профессионалы. И это тревожит меня еще больше. У нас в городе давно не было беспорядков. Все сферы поделены, все тихо и мирно. Случись чего, всегда знаешь, с кого спросить. А эти… Нет, не знаю.

— Ну, расскажи же подробно, — потребовала у него Инна. — Хватит тут сидеть и расстраиваться.

— Подробно? — пожал плечами Бритый. — Изволь. Их было двое. А я послал тоже двоих, и не самых плохих, своих парней. Так вот те двое раскидали моих парней, как котят. Добивать, правда, не стали. Вместо этого сели в свою машину и уехали. Ничего не объясняя.

И Бритый задумался.

— Может быть, они из другого города, — наконец предположил он. — Никого тут не знают. Да, наверное, они чужаки.

— Почему ты так решил?

— Потому что, во-первых, они никого тут не знают, — ответил Бритый. — Им назвали имена очень уважаемых людей, а они и ухом не повели в ответ. А во-вторых, если бы они были местные и им нужна была бы Инна, то они бы ее уже сто раз разыскали через меня. Никакие фокусы с подмененными квартирами не помогли бы. Это для лохов. Для серьезных людей — это не препятствие.

— Верно, — кивнула Инна. — Но, может быть, они просто не очень-то и стремятся меня найти.

— Не знаю, караулят тебя они весьма упорно, — возразил Бритый. — И в связи с возникшей неспокойной ситуацией я к вам, девушки, приставлю охрану. И не четверых лопухов, а четверку своих самых отборных ребят. Они сами прошли и огонь, и воду. Оружие имеют. Так что справятся. И еще, Инна, скажи завтра Анне Семеновне, чтобы она со Степкой сидела дома.

— Это летом-то! — возмутилась Инна. — Она ни за что не согласится. От нее только и слышно, что ребенку нужен свежий воздух.

— Так, да? — задумался Бритый. — Тогда они завтра же поедут на Кипр.

— Почему туда?

— Потому что туда я могу их отправить уже завтра, — ответил Бритый. — А пока по городу бродят неучтенные субъекты, которым зачем-то нужны ты и Мариша, Степке лучше побыть подальше отсюда.

В словах Бритого был свой резон. Марише даже пришла в голову мысль, что им с Инной также безопасней было бы побыть какое-то время вместе со Степкой. Но мысль она эту подавила в зародыше. Пока у нее есть дело в Питере, никуда она не поедет! А Бритый, судя по тому, что он даже подругам не стал предлагать такой вариант их ближайшего будущего, заранее знал, что Мариша и Инна могут ему на подобное предложение ответить.

— К тому же мы, как нам сказал Ручкин, пока единственные подозреваемые в убийстве, — сказала Мариша. — И с нас взяли подписку о невыезде. Так что, Бритый, мы в любом случае останемся в городе. А за охрану тебе спасибо. Мне тоже не нравится это повышенное внимание к нам с Инной.

— Сидели бы при своих мужиках, ничего бы с вами и не случалось, — проворчал в ответ Бритый. — Мариша, ты со Смайлом разговаривала?

— Нет, — смутилась Мариша, которая как-то совсем забыла про мужа. — Так мы же с ним в ссоре! — спохватившись, воскликнула она.

— Ну не знаю, он мне звонил, — пробурчал Бритый. — Волнуется за тебя. И вообще говоря, правильно волнуется. А то вечно у вас фокусы какие-то. А мне потом расхлебывать. Смайлу-то хорошо. Он далеко смотался. А я тут. И все это ваше безобразие вынужден наблюдать, да еще и участвовать в своих авантюрах меня вынуждаете. Совсем покою от вас нет!

Сделав этот вывод, он отправился спать, на этот раз окончательно. Подруги тоже не стали сидеть долго. Дождавшись, когда Бритый уснет и по квартире разнесется его богатырский храп, подруги прокрались в маленькую комнату, которая единственная во всем доме запиралась на ключ от маленького Степки, ужасного проныры.

— Зачем мы тут? — спросила Мариша у Инны. — И почему тайком?

— Будто бы ты не помнишь, что тут Бритый хранит свое оружие, — ответила ей Инна.

— Ну, предположим, я помню. Но нам-то что с того?

— Ты, похоже, совсем переутомилась, — с грустью констатировала Инна. — Если за нами охотятся какие-то неизвестные типы, которых даже Бритый опасается, то мы должны вооружиться.

— Но Бритый же обещал нам телохранителей… — нерешительно начала Мариша, но Инна ее перебила.

— Что эти телохранители! — презрительно фыркнула она. — Они же мужчины. А значит, за ними самими присматривать нужно!

Не успела Мариша толком вникнуть в жизненный постулат Инны, как ее подруга уже самозабвенно пыталась вскрыть дверцу стола.

— Ключ не подходит! — пыхтела она. — Давно я сюда не заглядывала. Должно быть, Бритый сменил замок. Ладно, попробуем ружья!

И Инна устремилась к длинному ящику, в котором, заботливо переложенные промасленными оленьими шкурами, лежали охотничьи ружья. Верней, предполагалось, что они там лежат. Потому что вскрыть ящик подругам тоже не удалось, сколько они ни пыхтели.

— Ну, все ясно! — со вздохом произнесла Инна. — Он поменял замки и в столе, и в ящике с оружием.

— И что теперь делать?

— Сломать, — пожала плечами Инна. — Что же еще?

— Может быть, завтра по-хорошему попросить у Бритого, чтобы он нам сам дал оружие?

— Ага, дожидайся! — фыркнула Инна. — Даст он нам, как же! Держи карман шире! Он его тогда еще подальше запрячет.

— Но мы же умеем обращаться с оружием, — недоуменно пожала плечами Мариша. — Да и чего там уметь-то? Не забыть снять перед выстрелом с предохранителя, а потом, после выстрела, не забыть поставить обратно на предохранитель, чтобы не прострелить себе какую-нибудь важную деталь организма. Всего и делов-то!

— Это ты мне можешь говорить! — воскликнула Инна. — А Бритый твердо уверен, что ни одна женщина не умеет держать в руках оружие. А если и умеет, то это просто недоразумение, которое у него лично в голове просто не укладывается. Так что либо мы сейчас же ломаем каким-то образом замок и добираемся до оружия, либо завтра нас может уже и не быть в живых на этом прекрасном белом свете.

Поставленная перед таким узким выбором Мариша немедленно сделала верный выбор.

— Ломать! Конечно, ломать! — закричала она.

И подруги принялись самозабвенно ломать замок. Но не успели они еще пролить первую порцию пота над крепким замком, как в дверях появилась Анна Семеновна и проворчала:

— Чего это вы тут шум устроили, а? Дите разбудить хотите? И что это вы тут хозяйский столик-то раскурочить пытаетесь? А, Инна?

— Анна Семеновна, уйдите, а? — вежливо попросила ее Инна. — Честное слово, не до вас сейчас.

— Как это не до меня? — возмутилась нянька. — Я вам человеческим языком говорю, что ничего портить в кабинете хозяина не дам. Не ломайте вы ему стол. На это ключи есть!

— Вы нас что, совсем за идиоток принимаете? — не выдержала и вступила в разговор Мариша, хотя обычно от дебатов с Анной Семеновной воздерживалась. — Нету у нас ключей, поэтому и ломаем.

— Совсем с ума съехали! — проворчала Анна Семеновна. — Если у вас ключей нет, так у меня они завсегда есть.

И, все еще ворча, она повернулась и потопала куда-то в сторону детской. Через несколько минут она вручила пораженным подругам ключи.

— Эта бабка скоро заменит меня во всем, — шепотом пожаловалась Инна подруге, когда выяснилось, что ключи отлично подошли и к ящику, и к столу.

— Ну, в постели ей тебя не заменить! — хмыкнула Мариша.

— В постели — нет, но весь остальной дом она уже прибрала к своим рукам, — вздохнула Инна. — Степка только ее авторитет во всех важных вопросах и признает. Когда купаться, что кушать на завтрак, когда укладываться спать. Меня он и слушать не желает, а стоит Анне Семеновне появиться, становится как шелковый. И готовить она умеет, Бритый ее стряпню лопает и только нахваливает. А теперь, оказывается, уже и ключи от самого, можно сказать, дорого для Бритого в доме места тоже у нее.

— Не бери ты в голову, — посоветовала Мариша. — Ну, что поделаешь, если ваша нянька считает вас всех своей собственностью? Ты лучше представь, что не Анне Семеновне, а тебе пришлось бы готовить, вытирать нос Степке, мыть посуду и все такое прочее.

Инна представила, содрогнулась и больше не заикалась о том, что Анна Семеновна много на себя берет. Благодаря няньке и так вовремя предоставленным ею ключам у подруг оказался доступ к достаточно большой коллекции оружия.

— Я возьму вот это, — сказала Мариша, вытаскивая довольно большой полуавтомат.

— Это что-то из американской части коллекции, — сказала Инна. — Тебе не тяжело с ним будет? И в твою сумку он не влезет.

— Отлично влезет! — возразила Мариша. — Просто я вытащу из нее всю косметику. Ну, не всю, конечно, кое-что оставлю.

Инна прикинула про себя все те баночки с лосьонами, кремами, тониками, коробочки с пудрой и тенями, тюбики с помадой и блеском, которые находились обычно в сумке у Мариши, и поняла, что места там, если выгрузить только половину парфюмерно-косметического хлама, хватит и на пару полуавтоматов. Сама Инна выбрала крохотный револьвер, который можно было при желании спрятать куда угодно. Конечно, он не годился для того, чтобы держать оборону против целой вооруженной банды. Но в экстренной ситуации, когда, возможно, понадобится спасать свою жизнь, мог сыграть важную роль.

Вооружившись, подруги тщательно заперли оружейную палату Бритого снова на замки, ключи вернули Анне Семеновне, взяв с нее слово, что она будет молчать, и отправились спать. Утром их разбудил звонок в дверь.

— Прибыли ваши телохранители, — сообщил подругам Бритый, который уже успел позавтракать и теперь спешил по своим делам. — Можете полагаться на них, как на самих себя.

При этом он смекнул, что ляпнул что-то не то. Смутился и быстренько сбежал на работу. Телохранители вежливо потомились в прихожей, потом Анна Семеновна утащила их пить кофе с булочками с корицей на кухню, а подруги сумели привести себя в порядок. Булочек им уже не досталось, но по чашке кофе они получили.

— Куда едем в первую очередь? — поинтересовалась у подруги Мариша.

— К жене Карена, — сказала Инна.

— Может быть, лучше к матери? — предположила Мариша.

— Они живут в одной квартире, — ответила Инна. — Правда, сейчас лето. Они могут быть за городом.

Но жена, а вернее сказать, вдова Карена оказалась дома. На вид она была русской. Натуральной блондинкой со светлыми зелеными глазами. Лишь черные ресницы и брови да легкая горбинка на носу выдавали в ней примесь какой-то южной крови.

— Вы ко мне? — удивилась она, узрев на пороге своей квартиры двух подруг в сопровождении четырех телохранителей.

— Мы к вам по поводу вашего мужа, — пояснила ей Инна.

— Боже мой! — ахнула женщина, не сводя взгляда с застывших позади подруг четырех дюжих парней. — Только не говорите, что у него еще и долги имелись! Сразу вам говорю, я платить не в силах. Он никогда не давал мне ни копейки. Все деньги я получала через свекровь. Честное слово! И ваши амбалы тут ничем вам не помогут. У меня денег нет!

— Ой, что вы! — воскликнула Инна. — Эти ребята не с нами. Мы к вам из редакции журнала «Санкт-Петербург». Отдел «Родственники известных людей». Наша будущая статья так и будет называться. Редактор уже и деньги выделил, и полосу под нее.

— Так вы хотите написать про Карена? — удивленно воскликнула женщина и, немного подумав, добавила: — Поздненько вы спохватились. Карен погиб почти полгода назад. Мне кажется, все возможное газетчики — и наши, и зарубежные — из этой темы уже вычерпали.

— Нет, нет, — замотала головой Инна. — Наша статья будет совсем в другом роде. Разумеется, о Карене, но как бы глазами его родственников. Я же вам говорила. Вы, и его мать, и другие родственники рассказывают о Карене, каким он был при жизни.

— Каким он был при жизни? — со странным смешком повторила женщина. — Что же, проходите!

Она провела девушек в глубь большой старой питерской квартиры. Телохранители, покорно изображающие посторонних граждан, вынуждены были остаться на лестничной площадке.

— Нам повезло, что свекрови сейчас нет дома, — сказала вдова Карена подругам. — Иначе она никому и слова не дала бы сказать. Принялась бы обмазывать своего сыночка медом с головы до ног. Простите, я сразу же не представилась! Луиза. Извините, обычно за мной такого не водится. Но вы меня ошарашили.

Луиза усадила подруг в глубокие кресла, села сама и задумалась.

— Мы ознакомились со всеми статьями, в которых было написано о гибели вашего мужа, — чтобы подбодрить женщину, сказала Инна.

Реакция той выглядела довольно странно. При слове «муж» губы Луизы сложились в презрительную усмешку.

— Да какой там муж! — фыркнула она. — Боже мой! Муж! Если честно, то муж из Карена был ужасный. Повезло вам, девочки, что моей свекрови сейчас дома нет. Но я вам уж расскажу. Отведу душу! Слушайте, какова была моя жизнь с этим человеком. Это была не жизнь, а ад.

Инна с Маришей переглянулись. Во всех газетах, которые они прочли, все журналисты в один голос кричали, каким прекрасным сыном, мужем, братом и прочее, и прочее был погибший музыкант. И хотя личная жизнь четы Мурзанян подруг не слишком интересовала, они приготовились внимательно слушать, надеясь извлечь из рассказа вдовы что-нибудь полезное для себя.

— Все самое худшее в моей жизни началось с тех пор, как у Карена появились деньги, — начала рассказывать Луиза. — Сначала наша с ним жизнь омрачалась лишь одним — его матерью. Уж не знаю, за какие такие грехи, но она меня невзлюбила с самого начала. А Карен всегда в спорах становился на сторону матери. Меня это бесило хотя бы потому, что мать Карена решительно не видела в своем сыночке ни единого изъяна.

— А вы видели? — поинтересовалась Инна.

— Мне они открылись очень скоро после нашей свадьбы, — кивнула Луиза. — Но я наполовину армянка. И разводы у нас в семье, как и в семье Карена, не приветствуются. Поэтому я оставалась с мужем, но счастливой себя при этом совсем не чувствовала. Детей нам бог не дал, в этом свекровь тоже всегда винила меня, но никак не своего дорогого сыночка. Хотя лично я за долгие годы, прошедшие в мучительных попытках зачать ребенка, прошла все обследования, какие только возможны. Я была здорова. А вот Карен… Он так и не пожелал сдать ни единого анализа. И при этом все в семье все равно продолжали обвинять меня в бездетности.

— Это несправедливо, — сочувственно заметила Мариша, пытаясь понять, сколько же лет Луизе.

Когда она открыла им дверь, подругам показалось, что перед ними совсем юная женщина. Но теперь они видели, что Луизе хорошо за тридцать. Возможно, тридцать пять или даже тридцать семь. Что и говорить, возраст для рождения наследника, а особенно первенца, уже почти критический.

— Вот вы хотите знать, каким был Карен в повседневной жизни? — продолжила тем временем Луиза. — Так вот, когда затихал его божественный голос, появлялся обычный человек с очень неприятными привычками и злобным характером. Он был упрям, не слишком умен, но хитер и лжив. Когда ему было нужно, он прямо готов был человека с ног до головы облизать, а потом за глаза облить того же человека помоями. Мне это в нем крайне не нравилось. К тому же наша супружеская жизнь с самого начала, мягко говоря, особой бурностью не отличалась. Сначала я думала, что виной тому свекровь за стенкой. Что Карен смущается, как бы ее не потревожили. Но когда свекровь на второй год нашей совместной жизни всего на месяц уехала в санаторий, поправлять свое здоровье, наша семейная жизнь вообще затухла. Карен появлялся дома только чтобы поесть, поменять белье и снова куда-то убегал. Ночевать он если и приходил, то сразу валился в кровать и засыпал. Мы с ним даже почти не разговаривали, а уже о сексе и речи не было. Если и при свекрови я была не слишком счастлива, то за тот месяц я вообще едва не зачахла. И представьте, я даже обрадовалась, когда вернулась свекровь. По крайней мере, при ней Карен старался хотя бы изобразить видимость семейной жизни. Ночевал дома и даже иногда занимался со мной сексом. Правда, мне кажется, что удовольствия ему это никакого не доставляло.

— А вы не пробовали следить за своим мужем? — спросила Инна. — Времени у вас ведь было предостаточно. Если ваш муж так плохо относился к вам, то можно было предположить у него какую-то любовную связь на стороне.

— Я и предположила, — вздохнула Луиза. — И проследила. И не один раз. Женаты ведь мы с Кареном уже много лет. Недавно справили пятнадцатилетие нашей совместной жизни. За эти годы чего я только не предпринимала, чтобы докопаться, кто же любовница Карена, которой он и дарит свои чувства.

— И что?

— Никакой женщины я возле него не обнаружила, — вздохнула Луиза. — Если честно, то возле Карена вообще не было никаких женщин, кроме меня, его матери и поклонниц.

— Так, может быть, кто-то из поклонниц? — предположила Мариша.

Но Луиза отрицательно покачала головой.

— На них Карен вообще внимания не обращал, — сказала она. — Ночи он проводил в компании своих друзей. Так что в конце концов я смирилась со своей участью. Я много читала, в том числе книги по психологии, и вычитала, что бывают люди, которые от природы испытывают весьма слабое сексуальное влечение. Так что мне оставалось только предположить, что мой муж из их числа.

Луиза ненадолго замолчала.

— Но настоящий кошмар начался после того, как Карен разбогател, — сказала она. — Он совершенно позабыл про меня. То есть деньги он нам слал. Но сам показывался весьма редко. В последний год в перерывах между гастролями он почти вообще не заезжал в Питер. Кажется, был пару раз. И все.

— А как он это мотивировал?

— Он говорил, что ужасно устает и что ему просто необходимо хорошо отдохнуть. И отдыхал. То в Испании, то во Франции, то ехал подлечить связки в Чехию.

— А вы не могли поехать к нему?

— На какие такие средства? — хмыкнула Луиза. — Да, Карен слал нам деньги. Но переводы шли на имя свекрови. А она уже распоряжалась деньгами по своему усмотрению. Так что при ее любви ко мне, сами понимаете, мне доставались крохи. Только чтобы я могла более или менее прилично одеться и выглядеть. Но это лишь для того, чтобы меня — жену великого музыканта — было бы не стыдно предъявить людям.

— Но неужели вы, взрослая женщина, не могли потребовать у мужа, чтобы он высылал деньги на ваше имя? Это же унизительно принимать подачки из рук свекрови.

— Конечно, унизительно! — страстно воскликнула Луиза. — Но кому какое было дело в этой семье до моих чувств? До того, что я испытывала? Свекровь считалась старшей в семье. Так было всегда. Поэтому Карен слал деньги ей. И это не обсуждалось.

— А остальные деньги, которые присылал ваш муж? — спросила Мариша. — Часть свекровь давала вам. Часть брала себе. Но кому доставались остальные?

— Вообще-то у Карена полно родственников, — сказала Луиза. — Есть несколько осиротевших двоюродных племянников, есть две старые бабушки, есть старенький брат отца Карена. Всем им нужна была поддержка, и, надо отдать должное свекрови, она им помогала. Только… Только мне кажется, что она все врала. Карен присылал и ей сущие крохи. А она давала нам свои собственные сбережения.

— Но почему?

— Я стала замечать, что из дома пропадают ценные вещи. Известность и слава пришли к Карену примерно три года назад. И с тех же пор из дома стали пропадать ценные вещи.

— И что за вещи?

— Ну, первое, что я заметила, была золотая цепь моей свекрови. Она ее всегда носила, не снимая, с такой красивой ладанкой. Так вот однажды я этой цепи на свекрови не увидела. Я спросила, где вещь. Не случилось ли с ней чего-нибудь. А свекровь довольно резко приказала мне не соваться не в свое дело. И пояснила, что положила цепь на хранение в банк. Мол, она слишком дорого стоит, чтобы таскать такую ценность на себе, когда кругом сплошной разгул преступности.

— И вы ей поверили?

— Нет, — покачала головой Луиза. — Но настаивать не посмела. Свекровь была со мной очень резка. Но я проверила остальные ценности, которые были в доме. И увидела, что многих из них просто нет. Испарились. Я обыскала всю квартиру и поняла, что пропала не только цепь с ладанкой, но и многие другие украшения моей свекрови. Меня это удивило. Потому что от родителей мне тоже досталось много ценных вещей. И свекровь, если уж клала свои драгоценности в банк, могла бы предложить и мне сделать то же самое. Уверена, что она так бы и поступила. Она всегда очень пеклась о материальных ценностях. Значит, она мне соврала и ни в каком банке свои драгоценности не прятала. И еще я однажды нашла квитанцию из антикварного магазина, из нее было видно, что моя свекровь продала свои серьги с аметистами и брильянтами, которые достались ей еще от ее бабки. Думаю, что и остальные ее драгоценности ушли туда же.

— Но зачем она это делала?

— Видите ли, она превыше всего ценила людскую молву. А если бы люди поняли, что разбогатевший Карен, который беспрестанно гастролировал по Европе, не желает помочь своим родственникам, то они бы его сурово осудили. Вот свекрови для поддержания репутации сына и приходилось расставаться со своими украшениями.

— Выходит, ваш муж, ко всему прочему, был еще и скрягой? — заключила Инна. — Жалел денег на своих бедствующих родственников?

— Когда раньше у Карена не было денег, то ему и давать было нечего, — сказала Луиза. — А когда они у него появились… да, выходит, что с богатством к нему пришла жадность. Хотя на самого себя он денег явно не жалел. То и дело слал нам фотографии, где он то на фоне своего новенького спортивного автомобиля, то где-то катается на лыжах в Швейцарских Альпах, то стоит в холле дорогущего отеля, то выходит из какого-нибудь бутика в Париже.

— Так часто бывает, — согласилась Инна. — Дорвется человек до денег, и все ему кажется мало. Покупает ненужные вещи и остановиться не может.

— И не говорите, — вздохнула Луиза. — Вот, к примеру, зачем он купил себе целый самолет? Только убился на нем. А летел бы обычным рейсом, вполне возможно, что и остался бы жив.

— Так Карен разбился на своем собственном самолете? — удивилась Мариша.

— Да, а еще с ним было много гостей, — ответила Луиза. — Его продюсер, его менеджер и другие люди, которые вложили в раскрутку Карена деньги и которые в последние годы общались с ним тесней всего. Все они полетели развлекаться, но погибли в пути.

— И все-все они погибли? — уточнила Мариша.

— Кроме Карена и его менеджера, там было еще четверо гостей, — кивнула Луиза. — За штурвалом сидел летчик, но он успел катапультироваться. И остался жив. А все пассажиры погибли. Хотя тело Карена и еще одного человека так и не сумели найти.

— А что летчик? Что он говорил про аварию?

— Лично я с ним не беседовала, — отозвалась Луиза. — Хотя в то время была во Франции, откуда и улетел Карен в свой последний полет.

— Да вы что? — ахнули от такого признания подруги. — Вы в это время были с мужем? Но ведь вы говорили, что практически не общались с ним в последнее время?

— Этот визит был исключением, — вздохнула Луиза. — И к тому же я была в Европе не одна.

— А с кем?

— Там была еще моя свекровь, брат Карена Марат и их дядя — брат моей свекрови, — сказала Луиза. — Карен нас сам пригласил к себе. Между прочим, хочу подчеркнуть, он пригласил нас к себе впервые за долгие годы. Вообще говоря, с тех пор, как он уехал в Европу, он ни разу к себе нас не приглашал. Кроме вот этого, последнего раза, перед своей смертью. Мне потом после того, как мы узнали про катастрофу, даже некоторое время казалось, что Карен предчувствовал свою смерть. И потому позвал самых близких своих родственников. Чтобы перед смертью успеть попрощаться с нами. Наверное, он все-таки любил нас.

— А где вы жили в Европе?

— Мы поселились во Франции, в предместье Парижа. Там у Карена был дом. И из Франции же он должен был слетать в Австрию, чтобы дать там один-единственный концерт. Так было предусмотрено в контракте. Пропади он пропадом этот концерт! Не полетел бы Карен туда, ничего бы, может быть, и не случилось.

— Но разве ваш муж летел не в Швейцарию? — удивилась Мариша.

— Вообще-то, разбился он на территории этой страны, — кивнула Луиза. — Но летел он в Австрию.

— Очень странно, — заметила Мариша. — У него гостят родственники, а он летит куда-то. Разве нельзя было выбрать для приглашения своей семьи более удачное время?

— В этом весь Карен, — со вздохом сказала Луиза. — Работа для него была на первом месте. А ведь мать ему говорила — не летай, сынок. Но он сказал, что это невозможно. И улетел. И не вернулся, — добавила она, помолчав.

— А наследство? — вспомнила о главном Мариша. — Кому все досталось?

— Я думала, что имущество Карена достанется нам, — печально ответила Луиза. — Все-таки я была его женой, потом, у него была мать. По закону все должно было достаться родственникам. Но оказалось, что у Карена почти ничего нет. То есть по меркам Европы ничего нет. Машина, дом, квартира в Милане были куплены в рассрочку. Кроме того, у Карена были какие-то долги, на погашение которых и ушла значительная часть оставшихся после его смерти денег. Но кое-что нам, безусловно, досталось. Например, его мать после смерти Карена получила около ста тысяч евро и кое-какие украшения. Я получила чуть меньше. А его брат и дядя получили личные вещи Карена, его украшения, часы, которые тоже тянули на кругленькую сумму. Но дом во Франции, квартира в Милане и еще какая-то недвижимость — все это, конечно, пошло прахом.

Подруги переглянулись. Сто тысяч евро или пускай чуть меньше для женщины, которой свекровь выдавала деньги на булавки и сама контролировала все ее покупки, могли показаться огромной суммой.

— А те деньги, которые Карен оставил вам, — это без всяких условий? — спросила Инна.

— В каком смысле? — удивилась Луиза.

— Ну там, может быть, мать Карена могла контролировать эти деньги? — предположила Инна. — Или другие родственники?

— Нет, нет! — замотала головой Луиза. — Деньги доставались мне после смерти Карена без всяких ограничений. Карен оставил завещание, в котором подробно указывал, кому и сколько причитается.

— Так что теперь вы могли вести самостоятельный образ жизни? — спросила у нее Мариша.

— Что вы имеете в виду? — снова удивилась Луиза.

— Ну, купить себе квартиру, съехать от свекрови и родственников мужа, — произнесла Мариша. — Одним словом, быть самой себе хозяйкой.

— Ой, что вы! — всплеснула руками Луиза. — Мне страшно жить одной. Да и как это жить одной? Для кого?

— То есть вы как жили, так и живете в доме мужа? — уточнила Мариша.

— Да, — кивнула Луиза. — С единственным отличием — теперь я не должна отчитываться перед свекровью в своих тратах.

— Но ведь вам, наверное, хочется наконец завести детей, найти себе хорошего мужа, — предположила Инна. — Это всякой женщине хочется.

— Но где же я буду искать себе мужа? — удивилась Луиза. — Мои родители недавно умерли. Так разве что родственники Карена побеспокоятся обо мне. А замуж? Замуж мне действительно хочется, чего там скрывать. Но пока никого на примете нет.

— Дикий лес, — пробормотала на ухо Инне Мариша. — Замуж ей хочется, а самой почесаться и поискать себе мужика ей, видите ли, менталитет не позволяет. Ну и дура!

Инна не успела высказаться на этот счет, потому что в гостиной, где сидели девушки, появилась еще одна женщина. В отличие от Луизы, эта дама была совершенно другой породы. На вид ей было лет семьдесят. Но волосы на голове были такими же иссиня-черными, как и пятьдесят лет назад. Глаза смотрели зорко, а спина была прямой. Весь вид старухи говорил о решительности, воле и силе характера.

— Мама! — воскликнула Луиза. — Вот к нам пришли журналистки! Они хотят написать статью о Карене.

Старуха прошествовала в комнату, уселась на стул и устремила на подруг проницательный взгляд.

— Из какой вы газеты? — спросила она у них. — И о чем пишете?

— О жизни известных людей, — промямлила Инна, которая под взглядом старухи просто растерялась. — Журнал «Санкт-Петербург».

— Не слышала о таком, — припечатала их старуха. — И чтобы вы знали, о моем сыне писали крупнейшие газеты Европы. Интервью с ним были помещены на первых полосах. А количество газетных публикаций, которые были помещены после его трагической кончины, могли быть сопоставимы с тем интересом, который проявила пресса к кончине принцессы Дианы.

— Мама, — укоризненно покачала головой Луиза, — вы преувеличиваете!

— Молчи! Ты никогда не ценила талант Карена! — рассердилась старуха. — Ты вообще не разбираешься в музыке. Только и умела, что тратить его деньги. Тебе бы гордиться, что судьба сделала тебя женой такого знаменитого человека.

— Я и горжусь! — поникла Луиза. — Конечно, горжусь.

— Мой сын был увлечен музыкой настолько, что иногда забывал обо всем остальном мире! — заявила старуха, повернувшись к подругам. — Это черта истинного гения. И, конечно, людям приземленным и недалеким этого не понять!

Старуха явно была настроена агрессивно по отношению ко всему миру. Поэтому Мариша решила ей немного подыграть в надежде, что настроение матери великого Карена улучшится.

— Вы совершенно правы! — закатив в экзальтации глаза, воскликнула Мариша. — Я слышала пение вашего сына всего один раз! Но его голос врезался мне в память. Этот голос… Этот голос…

Тут Мариша замялась, потому что в жизни не слышала пения Карена и понятия не имела, с чем его можно сравнить.

— Этот голос был достоин того, чтобы звучать на небесах! — наконец нашлась она и тут же прикусила себе язык, испугавшись, как бы бабка не сочла комплимент довольно двусмысленным.

Но все прошло гладко. Старухе комплимент понравился, она сразу прониклась к Марише симпатией и даже предложила журналисткам кофе. Впрочем, дальше все пошло, как и предсказывала Луиза. Старуха полностью монополизировала внимание аудитории. И ее рассказ существенно отличался от повествования Луизы о певце. По словам матери Карена, ее сын с детства интересовался лишь музыкой. Петь он мог часами и даже сутками.

— Он забывал есть, он забывал пить, он забывал про сон. И если бы я не кормила его буквально силком, он бы умер голодной смертью еще в школьном возрасте! — воскликнула старуха. — И все его усилия в этой ужасной стране пропадали даром. Все усилия оказывались напрасными. Талант Карена оставался невостребованным. Он даже начал пить. Я боялась за своего сына, но тут словно в ответ на мои молитвы появились эти французы. О! Они буквально спасли Карена. Они дали ему все.

— И ничего не потребовали взамен? — поинтересовалась Инна.

Старуха смерила ее неодобрительным взглядом, но все же ответила:

— Разумеется, они сразу же заключили с Кареном контракт, условия которого вначале казались сыну просто царскими, но с течением времени он начал понимать, что его нагло обманывают. Но Карен не был бы Кареном, если бы придавал значение такой ерунде, как деньги. Он пел, он имел возможность выступать на лучших сценах мира, а для него это было главным — целью и смыслом его жизни.

— Однако Карен, кроме того, что был великим певцом, был еще прекрасным, почтительным и заботливым сыном, — заметила Мариша.

Семена пали на благодатную почву. Старуха растрогалась.

— Карен всегда страдал, что ему приходилось проводить в разлуке с семьей десять десятых своего времени, — произнесла она. — И эта страховка! Как же он любил всех нас, если застраховал свою жизнь на тот случай, если с ним что-то случится.

— Он застраховал свою жизнь?! — тихо пискнула Инна. — На сколько?

— Милочка, вы некорректны, — заметила старуха. — Но… Но вы же должны понимать, что такого великого и известного во всей Европе певца не могли застраховать, как обычного горняка или строителя. Разумеется, слава о моем сыне опередила самого Карена и повлияла на сумму его страхового полиса. Конечно, потом, после катастрофы, были проблемы с выплатой.

— А в чем дело? — насторожилась Мариша.

— Им, видите ли, показалось, что прошел слишком маленький срок между оформлением полиса страхования жизни и самой смертью моего сына, — ответила старуха. — Как будто бы смерть приходит по заказу! Нет, вы слышали когда-либо подобную глупость?

Мариша помотала головой.

— И это говорили мне приличные люди, окончившие университеты! — возмущалась старуха. — Что же тогда ожидать от остальных?

— И сколько же времени прошло после того, как ваш сын застраховал свою жизнь и погиб?

— Неделя, — ответила старуха. — На этом основании страховая компания даже провела целое расследование. Они подозревали какой-то преступный умысел. Разумеется, мне ничего не говорили. О! Для этого они достаточно корректны. Но я ведь не дура! Я все поняла! Но деньги все же выплатили! Так что все их расследования прошли впустую. Впрочем, в самой семье не возникло никаких споров. Все было оговорено в завещании, которое мой сын написал незадолго до того, как застраховал свою жизнь.

— Очень предусмотрительно, — пробормотала Мариша.

— Хотя и не совсем понятно, зачем он оставил завещание, если по страховке и так было ясно, кому достанутся деньги, — заметила Инна.

— Кроме страховки, у моего сына имелись и другие ценности, — поджав губы, процедила мать Карена. — Так вот, в завещании было оговорено, что и кому из родственников причитается из имущества Карена. Завещание не было заверено у нотариуса, но для меня это не имело никакого значения. Карен так хотел, я поступила, как он велел. Воля покойного Карена, которого все боготворили, была для нас законом. Я все сделала согласно его желаниям.

— А раньше он никогда не писал подобных документов? — поинтересовалась Мариша.

Старуха покачала головой.

— И вдруг незадолго до своей смерти взял и написал? — пробормотала Мариша.

— Вероятно, он понял, что теперь у него наконец есть что оставить своим родным, — еще туже сжав губы, ответила старуха.

— Значит, вы после смерти сына получили крупную сумму, — уточнила Мариша. — Это просто вершина внимания и заботы! Какой прекрасный сын! Как он любил вас! Как он заботился о своей матери!

— Он любил не только меня, — с видимым сожалением произнесла старуха. — Он застраховал свою жизнь не только в мою пользу, но и в пользу своей жены и своего брата.

— А вы знали о страховке? — спросила у старухи Инна.

Та кивнула. Подруги переглянулись.

— Когда Карен пригласил нас к себе погостить, он сказал об этой страховке мне и Марату — своему родному брату, — произнесла старуха.

— Так у Карена был брат?! — оживилась Мариша, делая вид, что впервые слышит об этом. — И он также поет? У него такой же прекрасный голос, как у Карена Георгиевича?

— Вовсе нет! — фыркнула старуха. — Я в жизни не слышала, чтобы Маратик пел. Возможно, он просто стеснялся своего брата. Потому что, вообще-то, у нас в семье у всех мужчин великолепные голоса. Это наследственное. Но Карен… Карен был чудом даже для нашей семьи.

— А вы не могли бы показать нам фотографии вашей семьи? — спросила Мариша. — Понимаете, читателю всегда интересней знакомиться с публикациями, в которых есть фото.

— Конечно, понимаю, — вздохнула старуха. — Времена упадка нравов. Люди словно дети. Читают лишь книжки с картинками. Ладно, я покажу вам фотографии нашей семьи. Карена, мои и Марата.

И она повернулась к Луизе.

— Принеси альбомы! — велела она.

Когда альбомы появились, все четыре женщины склонились над ними. Подруги пытались найти среди многочисленных снимков фото Армена, Луиза со слезами на глазах рассматривала свои свадебные фотографии, а лицо матери стало подобным вылепленной из воска маске скорби, когда она показывала подругам фотографии с места аварии самолета, на котором погиб ее сын. Судя по фотографиям лежащего на земле ужасно искореженного самолета, в нем решительно не осталось жизненного пространства ни для кого из летевших на нем пассажиров. Так что подруги сразу поняли: у Карена после крушения самолета не было никаких шансов остаться в живых.

Глава девятая

Выйдя из квартиры Карена, подруги почувствовали, что разжились довольно обширной информацией, которую, впрочем, еще необходимо было как-то упорядочить. С этой целью девушки засели в ближайшем кафе, которое оказалось очень уютным. На улице начал накрапывать дождик, а внутри было тепло, сухо, играла тихая музыка и приятно пахло восточными специями и горячим шоколадом. Охранники, которых подруги нашли преданно дожидающимися их у дверей квартиры Луизы, мирно устроились за соседним столиком и сейчас с удовольствием пили кофе.

— Итак, Карен застраховал свою жизнь и через неделю погиб, — с удовольствием отхлебывая горячего чаю с мятой, произнесла Мариша. — Это уже само по себе выглядит весьма и весьма подозрительно.

— Конечно, подозрительно, — согласилась Инна. — К тому же в то время, когда погиб самолет, вся семейка Карена, или, по крайней мере, его ближайшие родственники, которые и были заинтересованы в смерти Карена, находились во Франции и, следовательно, имели возможность подобраться к самолету Карена и сделать с машиной что-нибудь этакое, чтобы любимый родственничек загремел всеми костьми прямо об землю.

— Знали о страховке мать Карена и его брат, — произнесла Мариша.

— Боже мой! — воскликнула Инна. — Умоляю тебя! Луиза тоже вполне могла подслушать или просто случайно услышать этот разговор. И еще дядя Карена.

— Дядя Карена, если он брат отца Карена, должен быть глубоким старичком, — сказала Мариша.

В ответ Инна высказалась в том смысле, что иные старички дадут подчас молодым фору во многих делах.

— Так что кто-то из родственников вполне мог сделать нечто такое с самолетом Карена, чтобы тот разбился, — сказала она.

— Но, с другой стороны, страховщики, которые проводили расследование гибели самолета, тоже не дураки. Если они в конце концов все же заплатили страховку родственникам Карена, значит, не нашли, к чему придраться, — возразила Мариша. — Да и в любом случае мы-то с тобой ищем Армена. А никого похожего на него среди фотографий родственников я не нашла.

— Да, и сам Карен никак не похож на Армена, — вздохнула Инна. — Ну никакого сходства. Может быть, они и не родственники вовсе?

— А голос? — напомнила Мариша. — Одинаковые голоса у чужих людей?

— Голос, да, — задумалась Инна.

— Может быть, побочный сын? — предположила Мариша. — А что? Карен не балует свою жену вниманием. Значит, у него есть кто-то на стороне. И возможно, что связь с этой женщиной длится долгие годы, но Карен достаточно осторожен, чтобы не выдать себя. Однако у него родился сын — Армен, который унаследовал от отца его замечательный голос, но не его внешность. Бывает такое, что сын — вылитая копия своей матери, а от отца получает что-то другое. Характер там или вот голос.

— Но почему же Карен в таком случае не женился на той женщине, а женился на явно не слишком любимой им Луизе, которой еще и пренебрегал к тому же? — спросила Инна.

— Кто их поймет, этих мужиков? — пожала плечами Мариша. — Может быть, Карену не нравились, в отличие от многих мужчин, полные дуры, а его мать, напротив, считала, что Луиза будет подходящей женой Карену. А тот, как почтительный сын, не стал спорить с мамочкой. Не посмел, так сказать, ее огорчить. А может быть, та женщина была не из очень приличной семьи. Или была замужем. Или… Да мало ли этих «или» можно набрать. Могу сказать только одно: если Карен занимался с Луизой сексом только для видимости, то у него точно кто-то был на стороне.

— Но Луиза следила за Кареном, — напомнила подруге Инна.

— Следила! — фыркнула Мариша. — Что она понимает в слежке! А может быть, что-то и узнала, просто молчит.

— Ну, в таком случае ни Луиза, ни тем более мать Карена нам не подскажут, где искать ту женщину, которая могла быть любовницей Карена, — сказала Инна. — Одна просто дура, а вторая ни за что не позволит очернить имя своего сына.

— Можно попытаться выведать кое-что у брата Карена, — предложила Мариша. — Мужчины, а особенно братья, всегда знают, кто из них изменяет своим женам и с кем. Эти мужики одним миром мазаны. Всегда друг дружку прикрывают. Уж я-то знаю.

— Это верно, — кивнула Инна. — Прикрывают. Значит, едем к Марату?

— Придется, — пожала плечами Мариша. — У нас есть его адрес?

— Есть! — бодро отозвалась Инна.

Подруги забрались в машину и тронулись в путь.

— Я вот все думаю, а почему в прихожей стояли мужские сандалии и висела спортивная куртка тоже явно не женская, — неожиданно пробормотала Мариша.

— Куртка? — повторила Инна. — Сандалии? Может быть, куртка и сандалии принадлежат Луизе.

— Ты меня совсем за дуру принимаешь? — обиделась Мариша. — Даже если бы я не посмотрела на размер ноги у Луизы, то все равно сандалии были однозначно мужские. И потом, куртка. Это была юношеская спортивная куртка. Знаешь, такая, где еще на спине пишут название любимой команды. Явно не женский вариант. Ты же видела Луизу, она вся в оборочках и в рюшечках. Разве спортивная куртка — это ее стиль? И собаки у них нет, чтобы в этой куртке гулять с ней. Видишь, я все продумала!

— Продумала, и молодец, — похвалила ее Инна. — И что же ты решила?

— В семье вместе с Луизой и старухой живет еще какой-то мужчина, — сказала Мариша. — Судя по всему, молодой.

— Наверное, один из многочисленных племянников Карена, находящихся на содержании у своих богатых родственников, — предположила Инна.

— Хотелось бы посмотреть на этого племянника, — вздохнула Мариша. — Представь, молодая женщина, настрадавшаяся, что бы она там ни говорила, от отсутствия внимания со стороны мужа, а тут в квартире, можно сказать, под боком, молодой мужчина. Улавливаешь мою мысль?

— Улавливаю, — кивнула Инна. — Только вряд ли у этой парочки что-то бы получилось под бдительным оком старухи, как ее, кстати, зовут?

— Гоар, — ответила Мариша. — Гоар Ашотовна.

— Так вот, эта Гоар Ашотовна ни за что в жизни не допустила бы прелюбодеяния и кровосмешения под крышей своего дома.

— Они могли и не смешиваться в грубом смысле этого слова, — возразила Мариша. — Просто почувствовали симпатию друг к другу. Потянуло их друг к другу, понимаешь? А при этом они оба знали, что бедны как церковные крысы. И без денежек Карена не видать им ни свободы, ни любви.

— Ты сейчас договоришься, что эти двое и устроили катастрофу Карена, — вздохнула Инна, лихо заворачивая машину во двор шикарного нового дома.

— Где ты научилась так водить? — ахнула Мариша, вылезая из машины и потирая голову — она ушиблась о дверцу, не ожидая такого резкого поворота.

Обычно Инна заворачивала плавно, да и вообще ездила очень осторожно и аккуратно, опровергая все нехорошие слухи о беспардонности водителей иномарок, а в особенности «БМВ». Но сегодня она обгоняла машины, вклиниваясь в автомобильный поток так, что Маришу всю дорогу швыряло по салону. Но она приписывала это возбуждению, охватившему Инну. Но последний поворот заставил наконец Маришу раскрыть рот и поинтересоваться, в чем же дело.

— Пошла на курсы экстремального вождения, — похвасталась Инна.

— И как? — поинтересовалась Мариша. — Что же ты не похвасталась? Такое событие! Скоро будешь гонять, как Шумахер.

— Пока у нас было только одно занятие, — скромно ответила Инна. — Вводное.

— Но между тем у тебя уже явные успехи, — похвалила подругу Мариша, сомневаясь в душе, что при таком резвом старте они с Инной и ее новой манерой вождения дотянут до финиша.

— А дом, в котором живет брат Карена, не производит впечатления прибежища бедняков, — заметила Инна, оглядываясь по сторонам.

И в самом деле, несмотря на то что дом был явно совсем новым, вокруг уже зеленела роща взрослых берез, вырытых и привезенных вместе с комом земли и корнями. Все они отлично прижились. А в тени берез, но в отдалении от дома, чтобы не мешали детские крики и визг, была устроена роскошная детская площадка, где гуляли красиво одетые детишки и их мамочки, выглядевшие так, словно они не на прогулке с родным чадом у дома, а на каком-то светском рауте. Умопомрачительные туалеты из светлых тканей, развевающиеся шарфы, тщательно уложенные прически и россыпь таких крупных брильянтов, что их блеск в ушах, на пальцах и шее можно было различить даже на том расстоянии, на котором находились от площадки подруги.

Возле дома стояли одни иномарки. Причем не старые или побитые. Нет, только новенькие машинки год, два, максимум три года, как сошедшие с конвейера.

— Хорошо еще, что тут нет машин ручной сборки, — пробормотала Инна.

— Их, наверное, эти снобы держат все же не под открытым небом, — предположила Мариша.

Подруги поставили свою машину рядом с остальными и направились к дому. Но вскоре им дорогу преградил бравый секьюрити, облаченный в форму и с чем-то многозначительно оттопыривающимся с левой стороны груди.

— Вы к кому? — очень вежливо осведомился он у подруг, тем не менее застывая монолитной глыбой у них на пути.

— Мы к господину Мурзаняну, — сказала Мариша. — В шестнадцатую квартиру.

— Вы ошиблись, — твердо ответил ей охранник. — В шестнадцатой квартире таких людей нет.

— Марат Мурзанян, — повторила Мариша. — Брат великого тенора Карена Мурзаняна?

— В нашем доме господин с таким именем не проживает, — твердо заверил подруг охранник. — Если бы жил, я бы знал.

— А кто же, в таком случае, проживает в шестнадцатой квартире? — опрометчиво спросила у охранника Инна.

Теперь на лице последнего появилось выражение самой откровенной подозрительности. Похоже, он решил, что девицы просто выпытывают у него сведения о жильцах, чтобы потом использовать их в каких-то своих, явно нечистоплотных, целях.

— Такую информация я вам дать не могу, — заявил охранник.

— Позвоните в шестнадцатую квартиру, возможно, там знают господина Марата, — настаивала Мариша.

— Ни за что, — твердо ответил охранник. — Только если вы назовете имя, к кому собираетесь пройти в гости.

— Да откуда мы можем знать имя, чурбан ты этакий?! — возмутилась Мариша. — Ты что, совсем ничего не соображаешь? Сними трубку и позвони в шестнадцатую квартиру! Кретин!

В ответ на оскорбления охранник побагровел и свирепо уставился на подруг. Видя, что доверие и симпатию охранника они безвозвратно потеряли и теперь он пальцем о палец не ударит, чтобы помочь им, подруги поспешно ретировались.

— И что нам теперь делать? — расстроенно пробормотала Инна. — Зачем тебе понадобилось оскорблять этого парня? Так бы мы, может быть, лаской и добились от него понимания. А теперь он наш враг номер один.

— Наверное, на меня так жара действует, — оправдывалась Мариша. — Вот на Смайла наорала. А за что? В принципе, ничего такого ужасного он и не сделал. Да, определенно, это все жара.

— Жара на нее, видите ли, действует, — пробурчала Инна. — Какая жара, если в «БМВ» кондиционер и тут в доме тоже кондиционеры? А на улице ты пробыла сейчас не больше трех минут.

— Ну и что? — упрямилась Мариша. — Я же все равно знаю, что на улице, стоит мне туда высунуться, жуткая жара. И это меня нервирует.

— А как нам теперь прикажешь попасть в шестнадцатую квартиру? — воскликнула Инна. — Уверена, что Бритый дал верный адрес. И этот Марат действительно прописан в этом доме.

— Но почему, в таком случае, его не знает охранник?

— Вероятно, потому, что он тут не живет, — пожала плечами Инна. — Но все равно в шестнадцатой квартире должен быть кто-то, кто бы нам подсказал, где искать этого Марата. Вопрос в том, как нам туда попасть. И поговорить с хозяевами.

И на лицо Инны набежала туча. Мариша тоже задумалась. И когда она уже вполне серьезно прикидывала все «за» и «против» штурма подъезда дома прямо на Иннином «БМВ» в сопровождении охранников Бритого, Инна внезапно просветлела лицом, изобразила самую любезную улыбочку и протянула вперед ручки. И только порядком опешившая Мариша хотела поинтересоваться, что на сей раз затеяла ее подруга, как Инна подала голос:

— Дорогая, — пропела она самым любезным голосом, — как я счастлива! Какая чудесная встреча! Как вы изменились! Все ли у вас благополучно? Вы так похудели!

И с этими словами Инна устремилась к жирной бабище, сплошь, словно рождественская елка, обвешанной дорогими украшениями. Толстая тетка тоже явно обрадовалась Инне. Она заключила ее в свои слоновьи объятия, так что Инна совершенно потерялась в необъятных складках, покрывающих грудь и живот толстухи.

— У меня все отлично! — заверила толстуха Инну. — Благодаря вашему мужу, дорогая, в моей жизни наконец-то наступил покой. А что вы тут делаете? Вы ко мне?

— Вообще-то, я не имею права говорить об этом, — забормотала Инна. — Но так как вас, дорогая Юлия Федотовна, я знаю как женщину, которой можно доверить даже самую большую тайну, вы не выдадите, то я вам скажу. Нам нужно попасть вот в этот дом в шестнадцатую квартиру к господину Мурзаняну. А ваш охранник нас не пускает.

— Господи, как интересно! — всплеснула руками Юлия Федотовна. — Как я вам завидую, душенька. Но вы ошибаетесь. В шестнадцатой квартире мужчин нет.

— Как нет? — удивилась Инна. — Вы уверены?

— Хотите, зайдем ко мне в гости? — предложила Инне Юлия Федотовна. — Я сама живу в этом доме.

Разумеется, подруги приняли ее приглашение за дар небес и тут же согласились. Прикрытые телесами Юлии Федотовны, они беспрепятственно миновали охранника, не посмевшего даже пикнуть под грозным взглядом Юлии Федотовны. Потом они прошли еще через один пост охраны, ловко замаскированный под стойку консьержки. Только вместо ветхой старушки тут сидел амбал, которому с его мускулами впору было лес валить — такими буграми топорщилась его форма.

Оказавшись наконец в доме, подруги с интересом огляделись по сторонам. Честно говоря, тут было что охранять от незваных гостей. На лестнице лежали изумительные ковры. Перила поражали художественно выполненным литьем с растительным и животным орнаментом. Гигантские лианы переплетались с миленькими ромашками и колокольчиками. Бананы и ананасы висели на одной ветке с виноградом, прикрытые сверху листьями, больше всего напоминающими картофельную ботву. А в зарослях диковинных растений мирно сосуществовали львы, миленькие кролики и глухари.

На стенах висели пейзажи в тяжеленных позолоченных рамах. В углу холла журчал совсем не маленький фонтанчик, наполняя водой выложенный всеми оттенками синей мозаики полукруглый бассейн. И конечно, всюду стояли цветы. В холле, само собой, имелся кондиционер, и тут по сравнению с улицей был просто рай земной.

— Потрясающе! — воскликнула Инна. — Никогда не была у вас в гостях в этом доме.

— Ваша вина, дорогуша! — добродушно пророкотала толстуха. — Я вас сто раз приглашала.

— Наверное, я была занята рождением сына, — нашла себе оправдание Инна. — Да и муж отнимает кучу времени.

— Да, от детей и мужчин покою не жди, — согласилась с ней Юлия Федотовна.

Так, безобидно болтая, они поднялись на пятый этаж и оказались перед квартирой толстухи. На ней гордо красовался инкрустированный перламутровый номер 15. Подруги непроизвольно оглянулись назад, на дверь, на которой стояла цифра 16.

— Проходите, — подтолкнула толстуха обеих подруг.

От легкого толчка атлетки обе девушки едва не упали. Но были подхвачены заботливыми руками такой же великанши в цветастом передничке, открывшей им дверь. Служанка и хозяйка были похожи, словно родные сестры. Только украшения на служанке были малость попроще. А брильянты заменяли стразы.

— Труда, принеси девочкам в гостиную чего-нибудь прохладительного, — распорядилась Юлия Федотовна. — И мне тоже. Ну, ты знаешь, как я люблю.

Когда служанка скрылась в кухне, Юлия Федотовна обратилась к подругам:

— Я сейчас переоденусь и приду к вам. А гостиная там. Идите прямо до самого конца, не сворачивайте. И найдете.

Подруги и в самом деле нашли гостиную, располагавшуюся в конце длиннющего и широченного коридора, по обе стороны от которого располагались комнаты. Вообще-то, коридор больше напоминал холл. А в самой квартире было довольно уютно, несмотря на чудовищное смешение разных стилей. Должно быть, уют придавали четыре карликовых пуделя, выбежавшие встречать гостей. Мода на этих забавных собачек прошла много лет назад, но, видимо, Юлия Федотовна была выше таких пустяков, как погоня за модой.

Все собачки были безупречно подстрижены и благоухали дорогим парфюмом. Две были нежно-персикового цвета, один песик черненький и один серый. Все они были подстрижены на разный манер. Но все одинаково дружелюбны и игривы. Они прыгали вокруг подруг, ожидая, что с ними поиграют.

— А откуда ты знаешь эту Юлию Федотовну? — вполголоса спросила у Инны Мариша, кидая круглый резиновый мячик, за которым с восторгом устремилась вся собачья стая.

— Она бывшая клиентка Бритого, — объяснила ей Инна. — Она жутко богатая и, как видишь, не молоденькая. А муж у нее, наоборот, молодой и бедный. Юлия Федотовна из-за своей манеры одеваться производит при первой встрече на незнакомых людей странноватое впечатление. Но женщина она разумная. И когда ее муженек стал задерживаться на работе, где делать ему ровным счетом нечего, потому что всеми делами заправляет сама Юлия Федотовна, а муж только фикция, она призадумалась. А когда тот и с друзьями на охоту повадился ездить, да еще с ночевкой, решила обратиться к профессионалам. Так она и познакомилась с Бритым.

— И Бритый ей помог?

— Да, его ребята в один день нашли девицу, с которой встречался муж Юлии Федотовны, — сказала Инна. — Эта сладкая парочка и не пряталась особенно. Наверное, муж толком не знал своей жены. Но, в общем, Юлия Федотовна получила адрес любовницы своего муженька, поехала к ней и поговорила. И с тех пор в ее жизни, как видишь, полный штиль.

— Она ей угрожала?

— Да ты что! — фыркнула Инна. — Она просто растолковала девице, что все деньги принадлежал ей, Юлии Федотовне. И что после ее смерти муж получит мизерное содержание, чтобы совсем уж не скатился. А все деньги, фирмы, дома и прочее движимое и недвижимое имущество завещано трем детям Юлии Федотовны от предыдущих браков. И еще она предложила девице содержание, чтобы та была возле ее мужа постоянно и избегала встреч с другими мужчинами, дабы муж не притащил какой-нибудь заразы в дом. Так они и живут. И все довольны. Любовница, потому что регулярно получает обещанные деньги. Юлия Федотовна не волнуется, зная, что соперница не начнет против нее козни. А муж доволен, просто потому что дурак.

В это время в гостиную вплыла сначала служанка с подносом, на котором стояли стаканы с только что выжатым яблочным соком, тарелочка со сдобными булочками с маком и куски домашнего пирога с лимонным повидлом. Кроме того, на подносе имелось еще и сладкое печенье, залитое шоколадом и посыпанное миндалем, а также пять корзиночек, наполненных взбитыми сливками и фруктовым ассорти. Кроме сладостей, на подносе примостилась тонко нарезанная сырокопченая колбаса, розовая, со слезой шейка и буженина на изумительно мягкой булке, посыпанной кунжутом.

— Кушайте, кушайте, девочки, — прогудела Труда, водрузив тяжелый поднос на стол. — Вон вы какие обе худенькие. Лица на вас совсем нет.

Мариша, которая не была худенькой никогда в жизни, слегка удивилась. Но потом вспомнила размеры хозяйки квартиры и самой служанки и поняла, что по сравнению с ними она и в самом деле дистрофик. Через пять минут, когда вся собачья стая и подруги вовсю отдавали должное угощению, появилась и хозяйка.

— Вижу, Труда вас уже угостила! — пророкотала она. — Собакам много не давайте. Каждому по куску, и довольно. Они и так лопают больше, чем им положено.

— Скажите, а почему вашу служанку зовут Труда? — спросила Мариша. — Она иностранка? Труда — это сокращенное от Гердтруды?

— Вовсе нет, — хмыкнула Юлия Федотовна. — Это ее папочка постарался. Тогда было модно называть детей всякими дурацкими именами — Сталина, Энгелина и прочее. А еще был лозунг «Мир! Труд! Май!». Вот отец и назвал дочку Трудой. Мужская логика вообще странная вещь.

Закончив свое объяснение, Юлия Федотовна взяла с тарелки сдобную булочку. Потом еще и еще. Довольно большие и пышные булочки исчезали в ней как по мановению волшебной палочки. Когда тарелка опустела, Юлия Федотовна испустила довольный вздох, допила свой сок и сказала:

— Вообще-то, девочки, в нашем доме жильцы друг с другом не общаются, и редко кто знает что-то больше имени соседа или соседки. У богатых людей свои тараканы в головах. А в нашем доме подобрались редкостные снобы. Так что вам, девочки, просто повезло, что вы обратились именно ко мне. Можно сказать, сама судьба направила.

Подруги и не спорили.

— Потому что как раз я хорошо знаю свою соседку из шестнадцатой квартиры, — продолжала втолковывать подругам Юлия Федотовна. — И точно вам могу сказать, что охранник вас не обманул. Никакой Марат Мурзанян с Леночкой не живет.

— Но он там прописан! — воскликнула Инна. — Ребята моего мужа так сказали.

— Вот как? — задумалась Юлия Федотовна.

Кажется, авторитет Бритого сделал свое дело.

— Да, — кивнула наконец Юлия Федотовна, — такой человек ошибаться не может. В самом деле, теперь я припоминаю. Один раз я и в самом деле встретила Леночку, когда она выходила из своей квартиры с каким-то армянином.

— Вы не ошибаетесь? — обрадовалась Инна. — Именно с армянином?

— Дорогуша, — ничуть не обидевшись, захохотала Юлия Федотовна. — Я не ошибаюсь. Мой папа был военный. И мы много поездили по стране. В Армении я прожила целых четыре года, так что теперь никогда не спутаю армянина с грузином или тем более с абхазцем. Так вот я видела Леночку в обществе именно армянина. И знаете, я тогда даже немного удивилась.

— Чему? — спросила у нее Инна.

— Разумеется, не тому, моя дорогая, что мужчина был армянином, — снова рассмеялась Юлия Федотовна. — Просто тот мужчина… Как бы вам сказать, он был не Леночкиного круга. Леночка очень преуспевающая молодая женщина. А тот армянин, который выходил из ее квартиры, он был одет… Нет, не в отребье, нет. Но он явно много пил. Одежда у него была какая-то такая вся помятая и грязная, словно он в канаве ночевал. Да и лицо отекшее, в ссадинах. В волосах чуть ли не солома. И еще у него руки тряслись. На мой взгляд, типичный алкоголик. Я еще подумала, ну и странные знакомства бывают у приличных девушек. Но потом у меня у самой начались проблемы с моим благоверным. Так что про Леночкиного друга я совершенно забыла.

— А с этой Леночкой вы хорошо знакомы? — спросила у нее Инна. — Можно наведаться к ней в гости и расспросить про этого мужчину?

— Не было бы ничего легче! — рассмеялась Юлия Федотовна. — Муж у нее есть, но вечно занят на работе. Так что иногда вечером Леночка приходит ко мне в гости. Мой муж тоже не любит сидеть дома. Но, впрочем, мне так даже больше нравится. Не люблю, когда мужик без дела дома сидит. Сразу ему скучно становится, ныть начинает. Нет, что ни говори, а мы, женщины, гораздо более высокоорганизованные существа. Вот вы, к примеру, можете вспомнить маму свою или бабушку, которая, оставшись дома одна, не знала бы, чем себя занять? Нет! Всегда находится какое-то дело. А эти развалятся на диване, в потолок смотрят, и, конечно, им скучно. Вот всякие глупости в голову и лезут. Мужик должен быть при деле, я так считаю.

И она остановилась, чтобы перевести дух, и тут же снова открыла рот. Подруги в испуге переглянулись. Судя по всему, Юлии Федотовне было что сказать на тему о мужчинах. Такая лекция, конечно, была интересна подругам и в другое время они бы ее внимательно выслушали, но сейчас их больше интересовали не мужчины вообще, а один очень конкретный мужчина.

— А что же Лена? — перебила мысль Юлии Федотовны Инна.

— Лена? — очнулась та. — Она очень славная женщина. Мы как-то с ней сразу сдружились, хотя в нашем доме среди соседей это и редкость. Но Леночка никогда из себя ничего не корчит. Поэтому с ней приятно поболтать.

— В любое время? — спросила Инна.

Юлия Федотовна кивнула.

— Но дело в том, что сейчас Леночки, я знаю, совершенно точно нет дома, — продолжила она. — Леночка сейчас либо у себя в офисе, либо в банке, либо где-то на объекте. У Леночки бюро по проектированию. Строит всякие каменные монстры, как сейчас модно. Жалуется, что самой бывает противно, когда видит, что выходит. Но клиенты довольны и валят к Леночке просто толпой. Сейчас лето, значит, самая горячая пора для строительства. Нечего и думать, чтобы Леночку застать дома.

— Но как-то достать ее можно? — с надеждой спросила Мариша.

— Можно, — рассмеялась Юлия Федотовна. — Можно позвонить ей на трубку.

— А у вас есть номер?

— Помнится, как-то она мне его оставляла, — кивнула Юлия Федотовна. — Вообще-то, это уже давно было. Возможно, она уже и сменила номер. Но можно попробовать.

Через несколько минут она уже проворковала в трубку:

— Алло, Леночка! Это Юлия Федотовна. Нет, ничего ужасного не случилось. Нет, с квартирой все в порядке. Звоню, потому что тут две девушки очень хотят с тобой поговорить и задать тебе пару вопросов. Ты уж сделай милость, ради меня поговори с ними. Что хотят? Хотят узнать про некоего Марата Мурзаняна. Ты такого знаешь? Дорогая, да что с тобой?

И, прикрыв рукой трубку, Юлия Федотовна сообщила подругам:

— Она почему-то стонет!

Через минуту Леночка взяла себя в руки и согласилась встретиться с подругами через час возле метро «Достоевская».

— На мне будет желтый костюм и в руках светлая замшевая сумочка, — сказала она. — Туфли в тон сумочки.

Закончив переговоры, Юлия Федотовна повернулась всем телом к подругам и сказала:

— Ну, девушки, встречу с Леночкой я вам устроила. Но никогда в жизни не прощу вам, если вы мне потом, когда вся эта история закончится, не расскажете, что это за Марат такой вас интересовал.

— Обязательно расскажем, — клятвенно заверила женщину Инна. — Юлия Федотовна, теперь я ваша должница. Обращайтесь к мужу, скидку в пятьдесят процентов на любое дело я вам гарантирую.

— Не приведи господи еще раз пережить подобное! — воскликнула Юлия Федотовна и суеверно поплевала в разные стороны. — Я тогда похудела на целых десять килограмм. Нет, милочка, как говорится, лучше уж вы к нам.

Через час подруги были у метро «Достоевская» и старательно вертели головами по сторонам. Но никого в желтом костюме по площади перед Владимирским собором не перемещалось.

— Она опаздывает уже на десять минут, — заметила наконец Инна.

Но тут из белого «Ситроена» выскочила женщина в костюме цвета спелого лимона с замшевой сумочкой в руках. Какие уж у нее там были туфли, подруги разглядеть не успели, потому что в этот же момент женщину окружила толпа многодетных цыганок. Все они азартно что-то кричали, дергали женщину и предлагали все — от предсказания будущего до всемирных катаклизмов, если она не выложит просто немедленно десять рублей одной бумажкой.

— Нужно ее спасать! — озаботилась Инна. — Иначе после общения с цыганским гипнозом Леночка может оказаться в непригодном для нашей беседы состоянии. Так что мы с тобой кровно заинтересованы, чтобы спасти ее от цыган. Мариша, иди ты!

— Почему я? — удивилась Мариша.

— Потому что ты крупней! — заявила ей Инна. — Нужно же твой рост когда-то использовать и в серьезных целях.

Мариша хотела обидеться, но, увидев, что Леночка уже раскрыла сумочку и вот-вот лишится всей своей наличности, кинулась ей на помощь. Успела она вовремя. Особенно проворная цыганка уже стягивала с пальца женщины дорогое кольцо с рубинами.

— Лена! — громогласно возопила Мариша, с ходу вклинившись в толпу цыганок, словно атомный ледокол в торосы, а за ней следом кинулись и охранники Бритого, верно разобравшись в ситуации. — Там в офисе без тебя сумасшедший дом. Что ты тут застряла! Да еще с платежками! Сейчас же в офис! Шеф рвет и мечет! Он всю охрану послал тебя встречать. Да он тебе, если узнает, чем ты занимаешься, голову свернет! У нас же налоговая уже второй час дожидается, когда ты из банка вернешься, а ты тут подаяния раздаешь. Беги скорей, пока наши парни не подошли. А то они шефу мигом про твои выходки расскажут!

И, выдернув Лену словно репку из грядки, Мариша поволокла ее прочь. От такого натиска цыганки слегка растерялись. Но, здраво рассудив, что с двумя женщинами да еще и с охранниками, которые прикрывали отход Лены и Мариши, справиться им не под силу, ограничились тем, что прокричали Марише вслед какие-то жуткие проклятия о том, что ей теперь до старости ходить в «старых девах». А затем цыганки быстро смирились с тем, что жертва ушла из их рук, и начали новую охоту на зазевавшихся граждан и гражданок. Маришу же их проклятие нисколько не взволновало, потому что муж у нее уже был, да и в любом случае в «старых девах» она остаться даже при всем желании всего цыганского народа никак не могла. Ушло то время.

— Вы меня просто спасли! — со слезами благодарности пролепетала Лена, когда Мариша усадила ее на лавочку и принялась поить ледяной минералкой, купленной у ближайшего ларечника. — Они бы меня дочиста обобрали.

Лена осмотрела свои руки и воскликнула:

— Но одного кольца все же нет!

— Хотите, мы попытаемся вам его вернуть? — с содроганием в голосе предложила Мариша и посмотрела на охранников.

— Да нет! — воскликнула Леночка. — Шут с ним, с кольцом. Не кольцо и было. Кусок золота. Ни красоты, ни изящества. Только что старинное. Кстати говоря, Марат подарил. Наверное, у своей матери стащил.

— А кем он вам приходится, этот Марат? — спросила у нее Инна.

— Муж он мне, — неожиданно всхлипнула Леночка. — Правда, бывший. Но все равно нет мне от него покоя. Вроде бы и развелись уже лет пять назад, я за это время снова замуж вышла, да и Марат никогда отшельником не жил, а он все твердит мне про какие-то свои чувства, которые он ко мне до сих пор испытывает. А иногда и вовсе смешно бывает. Позвонит и начинает бормотать, что ночь не спал, все о нас с ним думал. И теперь наконец все понял и все осознал. Что расстались мы с ним, потому что он был беден как церковная крыса. Но скоро все изменится, он разбогатеет, и тогда я точно к нему вернусь.

— И давно он вам сказал, что скоро разбогатеет? — насторожилась Мариша.

— Да последние пять лет, которые прошли после развода, он все время обещает разбогатеть, — махнула рукой Леночка. — Так надоел, что и сил нет передать. Вечно у него проекты какие-то неосуществимые. Ни разу ничего путного не получилось из его затей. Только деньги в него как в прорву ухают. На самом деле я подозреваю, что Марат те деньги, которые получает на свои гениальные прожекты, просто тратит в казино. И ведь самое ужасное, что я его, подлеца, до сих пор люблю. Ничего не могу с собой поделать. Видеться я с ним не могу, то есть не просто видеться, а ну… ну в этом смысле, вы ведь понимаете?

И Леночка кинула на подруг смущенный взгляд. Подруги дружно кивнули, показывая, что прекрасно понимают, в каком таком смысле Леночка не видится со своим Маратом.

— Так вот, конечно, я с ним не встречаюсь, — продолжила Леночка. — Я все-таки порядочная женщина и не могу так ужасно обмануть своего нынешнего мужа. Он очень хороший человек. Во всех отношениях лучше Маратика. Но все равно, сердцу ведь не прикажешь. Не могу я забыть Марата, и все тут.

— Так, и почему вы расстались в таком случае с Маратом? — удивилась Инна. — Раз вы его любили и до сих пор любите?

— Потому что он бездельник, мот и бабник! — сердито заявила Леночка. — А еще он нечист на руку. Может легко и без спроса прихватить с собой какую-нибудь вещичку, чтобы продать. Или деньги может украсть, если найдет где. Во всяком случае, когда я жила с ним, так и было. У меня время от времени пропадали украшения и деньги. Думаю, что это случалось, когда за карточным столом удача отворачивалась от Марата. Правда, потом, когда она снова к нему поворачивалась лицом, Марат всегда приносил мне взамен украденного какой-нибудь подарок. Он не жадный, это уж точно.

— А долго вы прожили с Маратом? — спросила у нее Инна.

— Промучилась, вы хотите сказать, — поправила ее Лена. — Четыре года. Только считайте каждый год за пять или даже за десять.

— Четыре года, — пробормотала Мариша. — Значит, его родственников вы хорошо знаете?

— Да, — кивнула Лена. — Мне кажется, что все они собрались у нас на свадьбе. Не протолкнуться было.

— А вот этого человека вы среди них не видели? — спросила Инна, показывая Лене фоторобот Армена, выпрошенный ею в милиции.

Леночка внимательно посмотрела.

— Знаете, честно вам скажу, что не узнаю, — наконец произнесла она. — Во-первых, качество изображения плохое. Во-вторых, родственников у Марата очень много, всех я могла и не запомнить. Но одно могу сказать, что если этот парень и родственник Марата, то дальний. Близких родственников я всех хорошо знала. Мать, брат певец, его жена…

— А дядя?

— Какой дядя? — спросила Леночка.

— Брат отца Марата, — пояснила Мариша.

— Ой! Он же совсем старенький, — хмыкнула Леночка. — С трудом передвигается. И, по-моему, не вполне понимает, где он вообще находится. Но, впрочем, у него куча детей и внуков. Но они Марату уже не близкая родня.

— А среди друзей брата вашего мужа такого человека вы не видели?

Лена молча покачала головой.

— Друзей Карена я вообще не знаю, — сказала она. — Это вам лучше спросить у Марата.

— А где нам его найти?

— Его телефон я вам дам. Скажете, что от меня, и он охотно с вами встретится. Если будет просить у вас денег, можете дать, если вам не жалко. Но только помните: больше вы этих денег не увидите. Долги Марат возвращает, если только на него сильно надавить. Бандитов позвать или еще что-то в этом роде. А иначе про свой долг он благополучно забудет, это я вам могу сказать как эксперт.

Глава десятая

Получив от Леночки телефон Марата, подруги кинулись ему звонить. Увы, номер был от мобильной трубки, а та была отключена.

— Сплошные препятствия, — расстроилась Мариша. — Что делать?

Проверка с помощью Бритого номера мобильного телефона ничего не дала. Телефон был зарегистрирован на некую Ануфриеву Снежану Сергеевну.

— Наведаемся к ней? — предложила Инна. — Если ее трубка оказалась у Марата, то, вероятно, они знакомы.

— Да уж, — пробормотала Мариша. — Если только Марат не опустился до банальных краж.

Снежана Сергеевна оказалась молоденькой девушкой, высокой и худой той самой модной худобой, которая сразу выдавала в ней род занятий — модель. Жила она, по странному стечению обстоятельств, недалеко от «Достоевской». В переулке Джамбула, в доме, где лишь несколько квартир щеголяли новенькими стеклопакетами, выглядевшими чужеродно на фоне обшарпанных стен и грязных окон, покрытых густым слоем пыли. Квартира Снежаны была одной из таких выкупленных коммуналок, жильцов которых расселили по другим местам. В результате после ремонта получилась симпатичная квартирка в центре города. Своих охранников подруги оставили этажом ниже.

— Чего вам? — недоброжелательно спросила Снежана, когда открыла дверь, даже не поинтересовавшись, кто стоит за ней.

Впрочем, причина ее смелости стала тут же ясна — за ее спиной вырос могучий детина, облаченный в одни трусы.

— Это еще кто? — спросил он у девушки, свирепо глядя на подруг.

— Мы из домового комитета, — быстро сориентировалась Мариша, сообразившая, что при мужчине в трусах про Марата лучше не упоминать. — Лестницу убирать нужно, дворник за гроши работать не желает, а жить в грязи тоже не хочется.

— Ясное дело, — оживилась девица. — Я сама грязи не выношу. Каждый раз, когда по лестнице поднимаюсь, меня дрожь пробирает. Да и перед гостями стыдно. Иногда даже думаю, а не нанять ли какую-нибудь бабку, чтобы мела лестницу хотя бы до моего этажа.

Мужик в трусах, услышав, что речь идет о чем-то скучном, быстро ретировался в ванную комнату, откуда вскоре донесся шум льющейся воды.

— На самом деле мы к вам по поводу Марата, — произнесла Инна, когда стало ясно, что шум воды в ванной заглушает для знакомого Снежаны все остальные звуки.

— Ой! — пискнула та, покрываясь мертвенной белизной. — Что с ним? Он умер? Да?

— Ничего такого уж страшного, — заверила ее Инна, хотя и понятия не имела, что там на самом деле с Маратом. — Пока, во всяком случае.

— Вы его увидите? — прошептала девушка. — Обязательно передайте, чтобы ко мне не вздумал соваться. У меня его уже ждут. Видели этого лба, который выполз встречать вас? Это его поставили ко мне Марата ждать. Знают, что я с Маратом последние полгода жила.

— А в чем дело?

— Как в чем? — пожала плечами Снежана. — Как обычно! Долги выплачивать нужно. И передайте Марату, что если он деньги Сурку не вернет, то эти деньги он на меня повесит.

— А большая сумма? — спросила Мариша.

— Было десять тысяч баксов, — тоскливо ответила Снежана. — Но с каждым днем, сами понимаете, сумма растет.

— Но где нам его искать? — расстроилась Мариша. — Мы думали, что Марат тут у вас.

— Жил, но только не в последнее время, — вздохнула Снежана.

— Так что же нам делать?

— Девочки, сама я позвонить не могу, но вот есть один телефончик, может быть, там вам подскажут, где Марат, — прошептала Снежана, сунув в руку Марише кусочек плотной бумаги. — Это визитка друга его брата. Своих друзей у Марата уже давно не осталось. Со всеми из-за этой страсти к игре перессорился. А с этим Марат вроде бы дружит. Так что, может быть, он там.

В это время в ванной перестала течь вода, и Снежана громко добавила, обращаясь к подругам:

— Так что если понадобится поучаствовать в найме уборщицы, то так и запишите, что я согласна. Нужно, чтобы в доме был порядок.

И, сказав это, она захлопнула дверь перед носом у подруг. Им не оставалось ничего другого, кроме как спуститься вниз. Шагая по ступеням, подруги услышали, как из сумки Мариши понеслась телефонная трель.

— Мариша, тебе звонят, — заметила Инна.

— Да слышу я, — отмахнулась Мариша. — Не глухая!

— Так почему трубку не берешь? — удивилась Инна. — И между прочим, я заметила, не берешь не в первый раз. А вдруг тебе звонит кто-то по срочному делу?

— Это Смайл звонит, — буркнула Мариша. — У меня его номер звонит особым звонком — лезгинкой. А трубку я не беру потому, что наперед знаю, что он мне скажет. Чтобы я возвращалась домой. А что мне там делать? И потом, я еще не готова простить ему мою альбицию.

— Но с ней же все в порядке, — возразила Инна. — Живет не тужит у Юльки.

— Все равно, пусть Смайл еще немного помучается, — мстительно ответила Мариша и вообще отключила трубку.

Инна лишь пожала плечами, но настаивать не стала.

— Что она тебе дала? — спросила у Мариши Инна, когда девушки вышли на улицу.

— Это визитка, — сказала Мариша. — Какого-то Полканова Игоря Алексеевича. Врач-стоматолог.

— Отлично, — пробормотала Инна. — Давненько я не бывала у зубных врачей. Даже интересно, как у них теперь там.

— А меня волнует другое, — сказала Мариша. — У Марата был отличный повод, чтобы избавиться от своего брата.

— Повод? — пробормотала Инна.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Долги. И долги большие. А если Марат знал, что брат застраховал свою жизнь в его пользу и в пользу остальных близких родственников, то мог и подложить бомбочку в самолет. Игроки — они же как сумасшедшие. Те же наркоманы, только зависимость у них другая.

— Да, у брата был мотив, но и жена Карена тоже вполне могла пойти на такой шаг, чтобы избавиться от своего супруга.

— Ну не знаю, по-моему, так Луиза выглядит круглой дурой, — возразила Мариша. — И тетехой. Хотя у нее теперь есть деньги, она продолжает жить со свекровью, которую терпеть не может.

— А если Луиза просто хочет выглядеть дурой? — задумчиво произнесла Инна. — Ей так безопасней и удобней. Какой с дуры спрос?..

— Но с Луизой мы уже поговорили, теперь нам бы все-таки нужно найти Марата, — сказала Мариша. — Поэтому поехали-ка мы сейчас к этому стоматологу.

На визитке, помимо рабочего телефона, был написан от руки еще и номер трубки. На работе доктора Полканова они уже не застали, на сегодня прием у него закончился, как сообщила подругам администратор. А вот позвонив на трубку, подруги услышали солидный мужской бас.

— Игорь Алексеевич? — осведомилась Инна. — Нам очень нужно с вами встретиться.

— Кому это «нам» и зачем? — поинтересовался Полканов.

— Мы хотим поговорить с вами о Марате, — сказала Инна. — Верней, о нем и о его брате. Он попал в очень сложную ситуацию.

— А при чем тут я? — узумился доктор.

— Его разыскивает милиция, — от балды добавила Инна, и это неожиданно сработало.

— Милиция? — по вполне понятной причине заинтересовался доктор. — Вы хотите сказать, что Маратом милиция заинтересовалась? Что с ним случилось?

— Если не случилось, то обязательно случится, — многозначительно произнесла Мариша.

После этого Полканов, продолжая уверять, что не понимает, чем он сможет помочь подругам, все же дал свое согласие с ними встретиться.

— Он приедет через полчаса прямо сюда, — сказала Инна, отключая связь.

— Почему сюда? — удивилась Мариша.

— А ему было все равно, куда ехать, чтобы встретиться с нами, — пожала плечами Инна. — А я подумала, чего нам в таком случае тащиться еще куда-то? Пошли лучше перекусим и подумаем, что мы скажем этому доктору, чтобы он согласился отвезти нас к Марату.

— Предлагаю сказать, что мы были в милиции и видели там человека, который просто феноменально похож на Карена, — немного подумав, предложила Мариша. — Прикинемся давними поклонницами таланта Карена. Кстати, в этом нам помогут вырезки из газет, которыми нас любезно снабдил этот лапочка Христианов.

— Как бы не переборщить, — с сомнением произнесла Инна. — Еще примут нас за чокнутых фанаток, которым всюду мерещится лицо их погибшего кумира. Знаешь, вроде неуловимого призрака Элвиса.

— Не беспокойся, что бы там про нас ни подумали, а Марат, услышав, что его брат, возможно, жив, все равно должен заволноваться, — сказала Мариша. — Если Карен жив, то и наследства, то есть страховки за смерть брата, Марату не видать.

— Да он же ее уже получил! — воскликнула Инна. — А деньги наверняка истратил. Недаром его снова разыскивают за долги.

— Ну все равно, если Марат причастен к смерти брата, то должен заволноваться, — сказала Мариша и, немного подумав, прибавила: — И если непричастен, то все равно любой человек задергается, если узнает, что его погибший брат якобы жив.

Стоматолог Полканов оказался пунктуальным человеком. Он явился минута в минуту и начал призывно озираться по сторонам. Выглядел он именно так, как себя и описал по телефону. Высокий, упитанный, с большими темными, слегка навыкате глазами и в стильном светло-бежевом костюме. Подруги, велев своим охранникам не высовываться и не пугать стоматолога, быстро выложили Полканову свою басню и в доказательство потрясли перед носом стоматолога вырезками из газет со статьями о Карене Мурзаняне. А для большего эффекта Инна присовокупила, что даже видела Карена пару раз в тот момент, когда он шел к театру.

— Я его лицо запомнила очень хорошо, — говорила она Полканову. — И сегодня я не могла ошибиться. Это был он!

— Кто он? — с раздражением спросил у нее Полканов.

— Да Карен же! — возбужденно пояснила ему Инна. — Сегодня мы с подругой видели Карена. В милиции.

— Не может быть, — заверил ее врач. — Я думал, что речь идет о Марате. А Карен… В милиции? Не может этого быть. Вы ошиблись, девочки.

— Еще как может, — стояла на своем Инна. — И к тому же эту визитку дал нам он.

— Кто он? — уже совсем раздраженно спросил у нее стоматолог.

— Ну, тот человек, который так похож на Карена, — ответила Инна. — А откуда бы она у него могла взяться, если он ненастоящий Карен? И если вы друг брата Карена, то должны это понимать.

Иннина импровизация заставила Маришу вздрогнуть, но она ничем не выдала своего изумления. Полканов же явно пребывал в растерянности.

— Мы были в милиции, а он там сидел! — возбужденно продолжала свой монолог Инна.

— Где сидел? Кто сидел? За что сидел? — впал в отчаяние Полканов.

— Человек, который похож как две капли воды на Карена Мурзаняна, — разъяснила ему Инна. — И он очень просил, чтобы мы взяли этот телефон и позвонили и объяснили ситуацию.

Кажется, до Полканова стало кое-что доходить. Во всяком случае, он смотрел на подруг уже вполне заинтересованно.

— А теперь объясните мне еще раз и более спокойно, — попросил он.

— Этот телефон нам дал человек, которого мы встретили сегодня в милиции, — сказала Мариша. — И этот человек показался нам очень похожим на Карена Мурзаняна.

— Вот как? — задумчиво произнес Полканов. — И что же конкретно просил вас передать этот человек, который, по вашим словам, похож на Карена?

— Он просил нас связаться с его братом — Маратом, — сказала Инна. — И даже дал этот телефон. Сказал, что вы друг Марата и что, возможно, знаете, где Марат находится. Самому Карену никак не удается связаться с Маратом. А обращаться за помощью к своей матери или жене он не хочет.

— Что за чушь вы несете? — внезапно гневно воскликнул Полканов и даже фыркнул. — Девушки, если хотите знать, Карен умер. Понимаете, он погиб в авиакатастрофе уже полгода назад.

— Да мы знаем! — хором закричали подруги. — Знаем! Мы читали газеты! Но тела-то его так и не нашли! Мы это тоже читали!

— Хм, — задумчиво произнес Полканов. — Тела не нашли. Действительно. Но это еще не повод…

— А вы просто позвоните Марату, и пусть он сам решает, повод или не повод! — хором закричали подруги.

Полканов еще некоторое время задумчиво смотрел на подруг.

— Что же, — наконец произнес он. — Я ничего не обещаю, но попытаюсь связаться с ним. Надо все прояснить. Совсем не нужно, чтобы по городу бродил двойник Карена и всюду выдавал себя за моего погибшего друга.

— Отлично! — обрадовались подруги.

— Но повторяю: я вам ничего не обещаю, — сказал Полканов. — Оставьте мне свои телефоны. И если что-то узнаю, я вам перезвоню.

Подруги дали ему свои телефоны, и Полканов поспешил ретироваться.

— Пойдем за ним, — предложила Мариша.

— Слишком опасно, — не согласилась с ней Инна. — Он сейчас настороже и может занервничать, если обнаружит за собой слежку. Я думаю, что и без слежки время будет работать на нас.

— Почему? — удивилась Мариша.

— Потому что, несмотря на то что Полканов клянется, что не знает, где Марат, он его, я уверена, все же разыщет. И передаст ему наши слова о том, что Карен жив и сидит в милиции. А так как номера отделения, где, возможно, сидит его дорогой брат, Маратик не знает, мы же Полканову его не называли, то Марат позвонит нам. Или найдет другой способ связаться с нами.

— Ох и голова у тебя! — восхищенно воскликнула Мариша. — Значит, нам остается только ждать, так?

— Ага, — удовлетворенно кивнула Инна. — Поехали ко мне?

И подруги забрались в «БМВ» Инны и в чудесном настроении покатили к ней домой.

Ручкин, между прочим, тоже времени не терял. Он пытался отыскать в прошлом Снайпера кое-какие зацепки. Фоторобот раненого, которого видели на острове подруги, но потом исчезнувшего, у Ручкина тоже был. Правда, никто не желал опознать этого человека. Друзья Снайпера только головой качали. Нет, этот человек им незнаком. То ли мешала повязка на голове, то ли щетина, прикрывавшая всю нижнюю часть лица мужчины.

Тогда Ручкин решил искать в кругу знакомых Снайпера женщину — ход, как известно, беспроигрышный. И хотя Снайпер жил один в однокомнатной квартире, всем своим видом о том буквально орущей, что это жилище холостяка, к которому женская рука не должна прикасаться, все же женщина там бывала. Это подтвердили соседи Снайпера и его друзья. Женщина к Снайперу ходила, и женщина постоянная.

— Только она, видать, замужняя, — сказала Ручкину соседка Снайпера, пронырливая старуха с сухим морщинистым личиком.

— Почему вы так решили? У нее что, на пальце обручальное кольцо? Вы его заметили?

— Великое дело кольцо! — поморщилась старуха. — Кольцо и снять недолго. Вела она себя как замужняя женщина, которая опасается, что ее застукают. Приходила всегда ненадолго. На ночь никогда не оставалась. Хозяйством заниматься не рвалась.

— А как она выглядела? — поинтересовался Ручкин.

— Вот и еще одно в пользу того, что она замужняя была! — обрадовалась старуха. — Она лицо всегда прятала!

— Как это прятала? — опешил Ручкин.

— Под вуаль, — ответила старуха, словно ношение вуали в наше время было самым распространенным делом, так вот и ходят все под вуалями. — Шляпка у нее такая была, с вуалью. Вот она в ней и являлась. А как к дому подходила, так вуаль быстренько себе на лицо опустит и идет себе.

— Но хоть цвет волос или рост? — взмолился Ручкин.

— Цвет волос не скажу, не видела я их под шляпкой, — ответила старуха. — Да и к чему тебе он? Волосы и перекрасить можно. А рост? Роста она была среднего. Чуть повыше тебя.

Ручкин, который, несмотря на лысину, считал свою фигуру чуть ли не эталоном мужской красоты, смертельно оскорбился на замечание старухи. И как свидетеля признал ее совершенно негодной. Но, увы, остальные соседи были и того хуже. Оставалась у него еще, правда, надежда на то, что дамочка под вуалью явится на похороны своего любовника. Этим соображением Ручкин и утешился, решив, что на кладбище повсюду поставит своих людей и дамочка, если уж она там появится, ни за что не уйдет от них. Ручкин все подготовил к завтрашним похоронам и с чистой совестью отправился домой. Отдыхать.

Дома у Инны было, конечно, хорошо, но как-то скучно, несмотря на то что Степка, воодушевленный и возбужденный появлением у них в гостях его любимой тети Мариши, вчера вечером предпринял ряд попыток сначала поскакать на ней верхом, потом на ночь сыграть с ней в строптивую лошадку, а утром продолжил игру. И разревелся, когда свалился и головой врезался в стенку шкафа. На дверце появилась вмятина, и тут уже расстроилась Инна.

— Ну тебя, Мариша! — возмутилась она. — Ты хуже Степки. Вы мне на пару всю мебель переколошматите.

— Ты просто злишься, что Марат не звонит, — поддела ее Мариша. — Плевать тебе на попорченный шкаф, ты злишься, что нет никаких сдвигов в нашем деле.

Инна надулась и замолчала. Она и в самом деле нервничала — вроде бы все так хорошо рассчитала, а он не звонит.

— По твоим замечательным выкладкам, он уже вчера вечером должен был обрывать нам телефоны, — продолжила Мариша, отдуваясь после игр со Степкой. — А Марат не позвонил нам ни вчера вечером, ни ночью, ни даже сегодня утром, а ведь уже скоро полдень.

— Может быть, у тебя трубка отключена, — подумав, предположила Инна.

— В порядке у меня трубка, — буркнула Мариша. — И ты это прекрасно знаешь. И если мне позволено будет высказаться…

— Ну, говори, — вздохнула Инна.

— Я считаю, что нам нужно проследить…

— Чего уж теперь за ним следить! — воскликнула Инна. — Да и вообще! По-моему, Полканов этот так вчера прямо после встречи с нами и помчался к Марату. Тогда и нужно было за ним следить! А теперь уже поздно. Так?

— Вообще-то, я собиралась сказать другое, — возразила Мариша.

— Ну так и говори, — хмуро сказала Инна, которая и в самом деле была ужасно разочарована, что ее план провалился.

— И если бы ты меня не перебивала ежеминутно, я бы уже давно сказала, — заявила ей Мариша. — Ну так и быть, слушай. Нам с тобой сегодня не нужно киснуть, делу это не поможет. И раз уж этот подлец Марат наплевал на родного брата, томящегося за решеткой, и не желает с нами общаться, мы можем проследить пока за Луизой.

— А за ней зачем? — кисло спросила Инна.

— Затем, что я всю ночь думала и поняла, что Луиза определенно переигрывает в своем стремлении казаться дурой. Ну хоть режь меня, но не бывает женщин, которые по доброй воле, имея свободные деньги на покупку отдельной квартиры, согласились бы жить со свекровью. Нет таких дур в природе и быть не может.

— А ведь ты права, — задумчиво кивнула Инна. — И если Луиза до сих пор сидит как приклеенная возле свекрови, значит, что-то ей от нее нужно.

— Вот видишь, — обрадовалась Мариша. — Ты тоже это просекла! И раз уж Марат не звонит, а с окружением Снайпера и всеми его врагами, и реальными, и вымышленными, обещал разобраться сам Бритый, то нам просто судьба велит проследить за Луизой. Я не утверждаю на сто процентов, что это обязательно будет выигрышный шар. Но кто знает…

— Я согласна, — кивнула Инна. — Проследим за Луизой. Звони Юльке.

— Зачем? — удивилась Мариша.

— Затем, что нам нужна новая машина, — сказала практично мыслящая Инна. — «БМВ» Луиза могла видеть, когда мы отъезжали от ее дома. Мы поставили машину как раз у них под окнами. Я посмотрела. Так что машина засвечена. Нужна другая.

— Пусть Бритый пришлет нам охранников, у них есть машина, — предложила Мариша.

— Нет, Бритого я тревожить не хочу. Мы же ему сказали, что сегодня никуда не пойдем. Поэтому он нам охрану и не оставил. А если теперь позвоним и скажем, что планы изменились, то… Пока мы дождемся, когда он пришлет нам новых охранников, пока они приедут, только время потеряем.

— И то верно, — задумалась Мариша. — Вчера ведь на нас никто не нападал, так чего людей за собой даром таскать? Но тогда где взять машину?

— Ну, твой «Опель» уже не реанимировать. Особенно в такой короткий срок. Выходит, что нужна Юлька, — сказала Инна.

— Для слежки ее машина будет незаменима, — согласилась Мариша.

Дело в том, что в прошлом году Юлька отказалась от своего «Рено» и купила обычную «десятку» темно-зеленого цвета. Удовольствия ей машина не доставляла ровным счетом никакого. Кондиционера в ней не было. Обивка была ужасного грязного серо-голубоватого цвета, который решительно не сочетался с цветом самой машины. Дизайн панели управления заставлял Юльку, привыкшую к некоторым изыскам французов, каждый раз содрогаться, садясь за руль. Но в то же время у «десятки» было одно и очень важное преимущество: она совершенно не бросалась в глаза.

— А где нам ее искать? — спросила Инна.

— У Юльки в офисе, разумеется, — хмыкнула Мариша. — Разгар рабочего дня. Лето. Где же ей быть еще?

И Юлька действительно оказалась у себя в офисе. Разумеется. Вообще говоря, Юлькина фирма «Ант» занималась установкой жалюзи как защитных, так и обычных, остеклением лоджий, установкой стеклопакетов и еще множеством видов строительных и отделочных работ. В свой бизнес Юлька вкладывала все силы, старание, знания и волю. Так что через четыре года мучений фирма наконец начала приносить приличный доход. И тут Юльку внезапно заклинило на скромности и она уселась за руль «десятки».

— Юлька, дай нам свою машину, — попросила у подруги Мариша, позвонив ей в офис.

— Зачем? — немедленно насторожилась та. — И кому это вам?

— Мне и Инне, — ответила Мариша.

Этот ответ еще больше насторожил Юльку.

— Зачем это вам понадобилась моя «десятка», если вы раскатываете всюду на Иннином «БМВ», который у нее словно заколдованный, никогда не ломается? Моя «десятка» подобным достоинством не обладает. Постоянно что-то чиню. Так зачем вам она нужна?

— Дело в том, что нам нужна незаметная машина.

— Если собираетесь перевозить в ней труп, то я решительно против, — заявила Юлька, достаточно хорошо знавшая, что можно ожидать от подруг. — Если я пошла на поводу у своей совести и купила вместо иномарки «десятку», это еще не повод, чтобы эксплуатировать ее подобным образом.

— Юля, бог с тобой! — воскликнула Мариша. — Просто нам нужно проследить за одной дамочкой. А Иннину машину она уже видела. Так что…

— А! — моментально врубилась в тему Юлька. — Все понятно. Вы ведь сейчас у Инны? Через двадцать минут буду у вас!

И напрасно Мариша пыталась втолковать Юльке, что ее присутствие вовсе и не обязательно и что «десятку» они с Инной могут взять и сами, а потом так же спокойно до конца рабочего Юлькиного дня поставить ее обратно, все было бесполезно. Юлька шмякнула трубку, не слушая Мариши. И уже через четверть часа звонила в дверь Инниной квартиры.

Степка при виде еще более любимой тети Юли предпринял попытку устроить катание на тройке рысаков, где, по его замыслу, коренником полагалось выступать его маме. Но надежды ребенка были безжалостно разбиты. Степка получил в качестве утешительного приза от Юльки медведя с красной лентой через всю его мохнатую грудь. Катание на тройках было отложено до лучших времен, а три подруги спустились вниз.

Садясь в машину Юли, подруги постарались ввести свою третью подругу в курс дела, насколько это было возможно за такое короткое время.

— Господи, работаю целыми днями, света белого не вижу, а у вас тут такая бурная жизнь! — восхитилась Юлька. — Нет, решительно нужно сделать передышку. Фирма пару дней и без меня просуществует, а вот вы, подруги, вряд ли. А кстати говоря, почему вы так уверены, что искать нужно Армена и Кароля? Может быть, Снайпера прикончил тот другой мужик, который был на острове? Ведь, по вашим словам, Армен только оглушил Снайпера, а потом тот уполз.

— А тот мужик, которого мы нашли, был и вовсе не в состоянии кого-либо убивать или оглушать, — сказала Мариша. — Он был совсем плох.

— Ужас какой! — поежилась Юлька. — И угораздило вас снова влипнуть во все это. А все потому, что без меня уехали. Но ничего, теперь буду умней и присмотрю за вами.

— Тоже мне терминаторша, — буркнула Инна. — Следи лучше за дорогой!

— А куда едем-то? — спросила Юля.

Вопрос заставил двух ее подруг призадуматься.

— Нужно узнать, где сейчас Луиза, — произнесла Мариша.

— К гадалке не ходи, дома она, — фыркнула Инна. — У нее на физиономии было написано, что раньше двенадцати она не просыпается, раньше двух не завтракает и раньше четырех-пяти часов вечера из дома носа не высовывает.

Но, как показало время, Инна ошибалась. То есть, может быть, в другой день режим Луизы и был приблизительно таким, но сегодня она поднялась намного раньше. И подруги буквально чудом не разминулись с торопящейся куда-то женщиной. Они с трудом узнали Луизу, так как сегодня на ней было черное платье и шляпка.

— Надо же, до сих пор носит траур по мужу, — пробормотала Мариша, глядя вслед Луизе, которая под носом у подруг выскочила из парадного своего дома и устремилась куда-то по улице.

— Сплошная показуха! — фыркнула Инна. — Дома она отлично щеголяла в розовеньких оборочках и голубеньких рюшечках. А на улице, видите ли, вырядилась в траур. Ненавижу лицемерие!

Луиза тем временем быстрым шагом дошла до маленькой стоянки, посыпанной крупным темно-розовым песком и обставленной огромными, вмурованными в землю клумбами с цветами, которые одновременно являлись и живописным декоративным забором. На стоянке Луиза устремилась к «Фольксвагену Гольф» темно-синего цвета и, усевшись в него, беспрепятственно выехала со стоянки.

— А наша вдовушка вовсе не так беспомощна, как хочет казаться, — с удовлетворением произнесла Мариша. — Не напрасно она мне показалась подозрительной. Не такая уж эта Луиза тетеха, если решилась сесть за руль.

— Вообще-то, для этого много ума не нужно, — заметила Инна. — Тут главное рефлексы и чувство машины. Если у тебя того и другого нет, то будь ты хоть академиком и вообще человеком семи пядей во лбу, научиться хорошо водить машину тебе не удастся.

— И все равно, определенная доля решительности, чтобы женщине сесть за руль, должна присутствовать, — возразила Мариша.

Луиза тем временем гнала машину в сторону Лиговского проспекта. Свернув с него, она поехала вдоль трамвайных путей.

— Набережная реки Волковки, — пробормотала Мариша.

— Стойте! — воскликнула Инна. — Река Волковка! Волково кладбище! Там похоронен Карен! Верней, там стоит его памятник.

— Точно! — воскликнула Мариша. — Видимо, вдовушка сегодня решила почтить память оставившего ее мужа. Отсюда и траур.

— Только зачем же так спешить при этом? — пробормотала Юля, которой с трудом удавалось удержаться за «Гольфом». — Покойник, он ведь уже никуда не денется. Лежит себе и лежит. Можно бы ехать и потише.

Однако на кладбище Луиза повела себя еще более странно. Вместо того чтобы устремиться по, вероятно, давно знакомой ей дорожке, она метнулась к домику администрации. А уже оттуда бодрой рысью пронеслась мимо крестов и склепов куда-то в конец кладбища. При этом она встревоженно оглядывалась по сторонам, словно боялась пропустить нужное место, и одновременно опасалась, что ее могут узнать.

— Зуб даю, что она идет не к мужу, — мрачно заявила Инна.

— А к кому? — спросила Юля.

Ответ на этот вопрос подруги получили минут через десять. Впереди виднелась группа людей в черном. Преимущественно это были крепкие ребята. Один молодой человек сидел на инвалидной коляске. Все они выглядели очень достойно и торжественно.

— Братва кого-то из своих хоронит, — проинформировала Инна подруг, хотя они уже и без ее комментариев разобрались в ситуации.

Похоже, Луиза добралась до конечной цели своей поездки. Однако присоединиться к толпе скорбящих у открытого гроба она не торопилась. Устроившись за кустом бузины, она молча наблюдала за церемонией. И лишь когда красивый гроб с витыми бронзовыми ручками заколотили, а потом под траурную музыку начали опускать в землю, из груди Луизы вырвался не то стон, ни то всхлип. Девушки, наблюдавшие за ней из-за зарослей кустов, молча переглянулись.

Тем временем церемония похорон шла своим чередом и близилась к завершению, как вдруг подруги заметили возле Луизы, опустившей к этому времени на лицо густую траурную вуаль, какое-то шевеление. А через секунду возле нее возник хорошо знакомый подругам силуэт.

— Позвольте ваши документы, гражданка, — произнес Ручкин каким-то нехорошим голосом, обращаясь к опешившей Луизе и одновременно показывая той служебное удостоверение.

— Я не ношу с собой на кладбище документы! — попыталась отбиться от него Луиза. — И вообще, что вам от меня нужно? Я ничего такого не сделала.

— Разберемся, — заверил ее Ручкин.

— Имейте же уважение, — не сдавалась Луиза. — Дайте людям спокойно предать земле и оплакать своих близких.

— И кого же вы предаете? — поинтересовался у нее Ручкин. — Отца, мужа или, может быть, любовника?

— Как вы смеете?! — воскликнула Луиза.

— Смею! — заверил ее Ручкин. — Вы единственная женщина, которая присутствует на похоронах Глухова Сергея. И то тайком. А между тем покойный был холост. Матери и сестер у покойного не было. А по словам соседей и друзей погибшего, в последнее время в его жизни была только одна женщина — его любовница, которая по ряду причин вовсе не стремилась к знакомству с друзьями Глухова. И по тому, как вы украдкой подглядывали за похоронами Глухова, я делаю выводы, что вы и есть его любовница.

— Ни хрена себе выводы! — прошептала Мариша. — Этак он и нас троих одним махом записал бы в любовницы этого самого Глухова. Интересно, кто он такой, этот Глухов?

— Мариша, ты чего в самом деле? — удивилась Инна. — Глухов — это же фамилия Снайпера!

— В самом деле! — ахнула Мариша. — Как же я могла забыть? Выходит, Луиза любовница Снайпера?!

— Ну, во всяком случае, она сегодня на кладбище, когда его хоронили, появилась не просто так, — хмыкнула Инна. — Это и Ручкин понимает. Потому и набросился на бедняжку, как тигр на антилопу.

Тем временем Ручкин увел продолжавшую протестовать Луизу. Подруг, как они поняли, он не заметил. И они решили, что увидели все, что хотели, и теперь им пора уходить. Но не тут-то было. Стоило им сделать движение в сторону, как возле них словно из-под земли возникли еще трое молодых парней, дружно сунув подругам под нос удостоверения.

— Прошу проследовать за нами! — произнес один из них.

— Мариша, ты накаркала! — простонала Инна. — Теперь нас тоже запишут в любовницы Снайпера. Пропала наша репутация!

Подругам разрешили сесть в их собственную машину, но за руль сел мент, а второй устроился на заднем сиденье, бдительно поглядывая на трех подруг. Оказавшись в знакомом отделении, подругам пришлось подождать, пока Ручкин закончит допрос Луизы. И только потом Марише, видимо, как самой рослой, предложили пройти в кабинет следователя. При виде Мариши Ручкина перекосило.

— Снова вы! — воскликнул он. — Господи, я должен был догадаться!

— Здравствуйте, — приветливо произнесла Мариша, стараясь не обращать внимания на тон следователя.

— Что вы-то делали на кладбище? — продолжал негодовать Ручкин.

— Провожали в последний путь человека, который был нам не совсем чтобы уж чужим, — вежливо объяснила ему Мариша.

— Вы пытались выследить на кладбище убийцу Глухова! — очень проницательно заявил ей в ответ Ручкин. — Ваша подруга тоже с вами?

— Даже две, — с гордостью сказала Мариша.

— Уже две! Зовите обеих! — простонал Ручкин. — Поговорим.

Впрочем, разговор свелся исключительно к монологу самого Ручкина, который сообщил подругам, что девушек, которые суются не в свое дело, обычно ждут большие неприятности. Эту мысль он развивал очень пространно, но суть его монолога с легкостью уместилась в одной фразе. Наконец после пятнадцати тягостных минут он отпустил подруг с миром, напомнив им, что они всего лишь слабые девушки, обладающие еще к тому же довольно странной, если не сказать опасной, энергетикой. И способностью притягивать к себе трупы.

— Мне про вас все известно, — таинственно произнес Ручкин на прощание. — Навел уже справки. Мои коллеги вас хорошо знают, так что держитесь от этого дела подальше.

— Скажите, а эта Луиза и в самом деле любовница убитого Снайпера? — как только Ручкин замолчал, спросила у него Мариша, показав, что ни одно из предостережений следователя не задержалось у нее в голове.

— Вон! — взревел Ручкин, и подруги опрометью вылетели из его кабинета.

— Хорошо еще, что он не стал нас обыскивать, — радостно прошептала Мариша, когда они вышли из кабинета Ручкина. — Иначе оружие бы конфисковали, а как бы мы потом объяснялись с Бритым?

— Вы что, вооружены? — прошептала Юля. — Вы совсем спятили?

— Почему это спятили! — обиделась Инна. — Тут такие дела, что без оружия не обойтись. Кстати, нас с Маришей еще кто-нибудь спрашивал? Какие-нибудь подозрительные ребята?

— Нет, после того, как приезжали ребята Бритого, больше никто ко мне по вашу душу не совался, — пожала плечами Юля. — Но это еще не факт, что те люди вами перестали интересоваться.

— А меня сейчас больше интересует Луиза, — сказала Инна. — И что ее связывало с покойным Снайпером.

— Это как раз просто, — ответила Мариша. — И это лишний раз подтверждает, что мы с вами идем по верному следу. Смотрите, Луиза — жена погибшего Карена и подруга Снайпера. А Снайпера убил или, во всяком случае, пытался убить Армен, обладающий голосом, очень похожим на голос Карена, и, по нашей версии, являющийся его родственником. Хотя внешне и фигурой он на него ни капли не похож. Но генетика вообще коварная штука.

— Звучит пока довольно гладко, — заметила Юля. — Но это ни на шаг не приближает нас к разгадке ни того, кто такой на самом деле Армен и где его искать, ни того, была ли авиакатастрофа, в которой погиб Карен, подстроена его женой или другими родственниками.

И как раз в этот момент, когда подруги застыли в нерешительности, не зная, куда двинуться дальше, зазвонил мобильный Мариши.

— Номер не определен, — заметила она, поднося трубку к уху. — Алло!

Потом у нее покраснел кончик носа, что являлось у Мариши признаком крайнего волнения.

— Да, Марат, — произнесла она, — все верно. Мы уверены, что видели вашего брата в отделении милиции. В каком отделении? Нет, это Карен просил сказать только при личной встрече. Он сказал, что если вы не явитесь, то он сообщит ментам, кто он такой на самом деле и что его смерть была подстроена.

Кажется, Марата такой поворот событий никак не устраивал. Потому что он мигом перестал ломаться и согласился встретиться с подругами. Мариша подняла большой палец, показывая подругам, что разговор с неуловимым Маратом продвигается отлично и скоро он будет у них в руках. Однако, несмотря ни на что, Марат не утратил осторожности.

— Вы приедете в парк Челюскинцев, — велел он подругам. — Пройдете по главной аллее под железнодорожный переезд, потом пройдете дальше.

— А потом? — спросила Мариша.

— Если все будет в порядке и вы не приведете за собой «хвоста», то получите дальнейшие указания, — ответил ей Марат.

— Нас будет трое, — предупредила его Мариша. — Я и еще две подруги.

— Три девицы?! — хмыкнул Марат. — Хорошо. Но ни одного мужчины чтобы возле вас не болталось.

— Удачно, что сегодня Бритый не навязал нам своих охранников, — порадовалась Инна, когда Мариша передала ей содержание разговора.

— Он просто не знал, что мы смоемся из дома, — заметила ей Мариша. — Уверена, что вечером нас еще ожидает неприятный разговор с Бритым.

Инна только рукой махнула, и подруги помчались в парк Челюскинцев, потому что до назначенного Маратом свидания времени оставалось впритык. Там они послушно выполнили все его указания. Прогулявшись по аллее взад и вперед пару раз, на что у них ушло около сорока минут, они уже начали подумывать, что Марат над ними просто издевается. Но тут он позвонил.

— Ну как? Подышали свежим воздухом? — заботливо поинтересовался Марат. — Теперь приезжайте к метро «Старая деревня». Я вас буду ждать там.

— Что? — возмутилась Мариша. — Почему нельзя было сразу приехать туда?!

— Я же должен был увидеть, симпатичные вы или нет, — хмыкнул Марат и отключил трубку.

— Вот остолоп! — разозлилась Мариша. — Еще шутит! Теперь нам нужно тащиться в «Старую деревню». Не мог выбрать место поближе к парку!

— Думаю, что он уже давно, посмотрев на нас и хорошенько нас запомнив, двинулся в «Старую деревню», — сказала Инна. — К тому же это не так уж и далеко.

— Видимо, он решил, что мы и в самом деле не представляем для него опасности, — угрожающе пробормотала все еще разгневанная Мариша.

К метро «Старая деревня» подругам удалось приехать только через полчаса из-за пробки, в которую они угодили. Но, к их удивлению, как только они припарковали машину и вылезли на площадь перед зданием метро, как зазвонила трубка Мариши. Именно ее Марат почему-то выбрал в качестве связной.

— Сверните к магазину «Мебель-Сити», — распорядился он. — Поднимитесь на второй этаж, найдите секцию мягкой мебели и ждите меня там.

— Нам, может быть, еще и на кровати улечься? — сердито спросила у него Мариша. — Какие-нибудь особые пожелания будут? Матрас пружинный или комбинированный?

Марат в ответ только весело заржал и повесил трубку.

— Пошли, девочки, — сказала Мариша.

И они пересекли наискосок площадь и подошли к стеклянным дверям магазина, которые тут же гостеприимно раздвинулись. Войдя в магазин, подруги одобрительно огляделись по сторонам. По крайней мере, Марату хватило совести назначить им встречу в красивом месте. Магазин был огромный, все вокруг блестело, а от образцов выставленной мебели шел добротный запах древесины, новой ткани и дорогих полиролей.

В углу под лестницей журчал неизменный фонтанчик, спутник всех респектабельных магазинов. В последнее время этот аксессуар прочно занял свое место и в жилищах горожан, претендующих на изысканность. Впрочем, мерное журчание воды и в самом деле действовало успокаивающе. Подруги миновали безмятежный фонтанчик и поднялись на второй этаж. Отдел мягкой мебели они нашли быстро. Перед ними расстилались многие квадратные метры всех видов диванов и кроватей.

— Ну, и на какой кровати нам полагается его ждать? — пожала плечами Инна, оглядев не меньше полусотни кроватей, предлагаемых на выбор.

— Это у вас есть какие-то сведения о моем брате? — внезапно раздался позади подруг мужской голос.

Девушки обернулись и увидели Марата. По сравнению со своими фотографиями, хранящимися у его любящей мамочки, он выглядел изрядно постаревшим, помятым и каким-то уставшим. Но тем не менее это был Марат — брат Карена. Никакого сомнения.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он у подруг. — Так и будем молчать? Или вам нечего мне сказать?

— Ты знаешь этого человека? — вместо ответа спросила у него Инна, подсовывая Марату фоторобот Армена.

Марат кинул на бумагу внимательный взгляд, а потом перевел его на Инну.

— И почему я должен отвечать? — спросил он.

— Значит, ты его знаешь! — обрадовались подруги. — А вот этого?

И они показали Марату фоторобот Кароля. Марат молчал.

— Меня интересуют сведения о моем брате, — наконец произнес он. — А ваши дурацкие картинки можете спрятать. Никого из этих людей я знать не знаю.

— Почему же сразу не сказал? — подступилась Мариша.

Марат внимательно посмотрел на девушку и неожиданно спокойно ответил:

— На какой-то миг мне показалось, что я видел вот этого человека, — сказал он. — Но где именно и кто он такой, сказать вам не смогу.

— Ясно, — кивнула Мариша.

— Так, я ответил на ваш вопрос. Теперь ответьте вы — в каком отделении вы видели человека, похожего на моего брата?

— Мы видели человека, голос которого похож на голос Карена, — помолчав, ответила Инна.

Марат не выдержал и пренебрежительно фыркнул.

— Знал ведь, что не нужно мне вестись на эту приманку, — плюхнувшись на ближайший диван, расстроенно произнес он. — Чушь какая! Голос, видите ли, похож! Господи, какие все бабы дуры!

Подруги переглянулись, но решили не реагировать на оскорбление, хотя грудь Мариши вздымалась весьма бурно, а рот непроизвольно открывался и закрывался, готовясь излить на нахала целый поток обвинений. Но Марат и не подозревал о грозящей ему опасности, продолжал сидеть на диване с самым убитым видом.

— И вовсе не чушь, — осторожно произнесла Инна, присаживаясь на другой диван, стоящий напротив Марата. — Тебе прекрасно известно, что голос человека так же индивидуален, как и его лицо, и отпечатки пальцев. Даже запах у каждого человека свой — это ученые недавно доказали. А если уж запах индивидуален, то что говорить про голос, особенно такой уникальный, какой был у твоего брата.

Некоторое время Марат молчал.

— Ну, и где этот человек с голосом моего брата? — наконец спросил он. — Хотелось бы с ним поговорить и своими ушами услышать этот голос.

— Он исчез, — сказала Инна. — Человек исчез, а вместе с ним, понятное дело, и голос.

— Ну, конечно! — воскликнул Марат. — Так я и знал! Исчез! А голос вы слышали, когда мой лжебрат давал концерт в тюремном изоляторе, куда вас пригласил ваш знакомый — директор тюрьмы!

— Не нужно издеваться и передергивать! — наконец дала выход давно теснившим ее чувствам Мариша, приминая собой подушки еще одного дивана, стоящего по левую руку от Марата. — Ясное дело, мы немного приврали, но как мы иначе могли заставить тебя встретиться с нами?

— А зачем вам вообще было со мной встречаться? — ошеломленный ее натиском, спросил Марат.

— Чтобы поговорить о твоем брате! — воскликнула Инна. — Зачем же еще?

— Видно, я совсем вышел в тираж, — грустно заметил Марат. — Если хорошенькие женщины утверждают, что им со мной уже и встретиться незачем, кроме как поболтать о брате.

Но глаза его смеялись.

— Ладно уж, — сказал он. — Поскольку вам все равно удалось выдернуть меня из моей норы, то пошли посидим и поговорим о моем брате, раз уж вам так хочется. Только сделаем это где-нибудь в более подходящем месте. А то я уже вижу, как к нам с разных сторон двигаются продавщицы этой чудесной мебели, на которой мы так вольготно расположились.

Подруги огляделись и в самом деле увидели, как к ним на полной скорости приближаются три женщины с самыми решительными выражениями лиц, тщетно замаскированными под любезность. Они были явно настроены под любым предлогом всучить подругам те диваны, на которых они посидели. Девушки проворно вскочили, подхватили Марата и поспешили к выходу.

— Кстати, тут неподалеку есть отличное местечко, где варят вполне приличный кофе! — говорил подругам Марат, семеня между плотно зажавшими его Маришей и Инной. — Хотя по вывеске и не скажешь, что там могут подать что-то приличней замороженной пиццы.

— Показывай дорогу, — велела ему Инна.

Марат кивнул и двинулся вперед. Подруги пошли за ним, не замечая «Ниссана Патрол», покрашенного в защитный грязно-зеленый цвет, который стоял возле дверей «Мебель-Сити» и тут же двинулся следом за девушками и Маратом, как только они вышли на улицу.

Глава одиннадцатая

Тем временем Ручкину удалось добиться некоторых успехов. Захваченную на кладбище женщину опознали как любовницу Снайпера некоторые его знакомые, которым все же посчастливилось видеть их вместе в те моменты, когда женщина не прикрывала лицо вуалью. Кроме того, у женщины был с собой паспорт на имя Луизы Мурзанян, и Ручкин сосредоточенно нахмурился, пытаясь припомнить, где, когда и от кого он мог слышать эту фамилию. Так и не вспомнив, он сосредоточил свое внимание на задержанной. Та, поняв, что ее инкогнито все равно раскрыто и отпираться бесполезно, с вызовом посмотрела на следователя и сказала:

— Да, я была любовницей Сергея! И что тут криминального? Может быть, это и аморально, когда замужняя женщина заводит себе любовника, но ведь это не преступление!

— Не преступление, — согласился с ней Ручкин. — Да никто вас в преступлении и не обвиняет. Просто вы, как близкий убитому Глухову человек, вероятно, самый близкий, могли бы оказать бесценную помощь в расследовании его смерти.

— Я ничего не знаю, — тут же произнесла Луиза. — Сергей не посвящал меня в свои профессиональные дела. Мы встречались с ним несколько раз в неделю, виделись несколько часов, а потом я уходила. Чем он занимался в остальное время, я не знала и, честно говоря, и знать не хотела.

— Почему же? — немедленно поинтересовался Ручкин.

Луиза, поняв, что проговорилась и ляпнула лишнее, даже покраснела от досады. Но деваться теперь было некуда. Она произнесла всего одну фразу, но сразу же вышла из своей привычной и такой безопасной роли круглой дурочки. Теперь приходилось как-то выкручиваться.

— Потому что по некоторым обрывкам фраз, которые мне довелось услышать из телефонных разговоров Сергея, и по некоторым другим мелочам я догадывалась, что Сергей вовсе не предприниматель, как он мне пытался доказать, — сказала Луиза. — И я догадывалась, что он занимается чем-то криминальным.

— И тем не менее, понимая это, вы продолжали встречаться с этим человеком? — удивился следователь.

— Я же говорила, что мы с ним встречались исключительно для секса, — сказала Луиза.

— И как давно вы начали встречаться с Сергеем? — спросил Ручкин.

— Думаю, что уже почти год, — неохотно ответила Луиза. — Может быть, чуть больше. Знаете, я не сентиментальна. И потому не вела летописи наших отношений. Когда познакомились, когда в первый раз он признался мне в чувствах, когда первый раз поссорились. Этого я вам не скажу.

— А где вы познакомились? — поинтересовался у нее следователь. — Или это вы тоже не помните?

— Почему же, — пожала плечами Луиза. — Он сам подошел ко мне на улице. Мне было грустно, мы разговорились, а потом стали встречаться.

— И все это время ваш муж спокойно относился к тому, что у вас есть любовник? И только не говорите мне, что ваш муж за это время не сумел смекнуть, что у вас кто-то есть, — сказал Ручкин.

— Я и не собиралась ничего такого вам говорить, — спокойно ответила Луиза. — Дело в том, что мой муж в последние годы очень редко давал о себе знать. Жил он за границей, а в Питер приезжал исключительно редко. Так что у него не было особого повода возмущаться моим поведением. К тому же я всегда очень старательно соблюдала осторожность. Никогда не оставалась ночевать у Сергея. И всегда оглядывалась, идя к нему, не следят ли за мной.

— И кто же мог следить, если, по вашим словам, муж был далеко и ему было все равно? — поинтересовался Ручкин.

— Свекровь или брат моего мужа, — неохотно ответила Луиза. — У них очень дружная семья. Так что они, пожалуй, могли…

Ручкин просиял. Обманутый муж или брат обманутого мужа вполне могли разделаться с любовником Луизы. Измены в семьях обычно не приветствуются. Особенно если дело происходит в армянской семье. Итак, муж и брат мужа — это были вполне весомые подозреваемые в убийстве Снайпера. Но тут же Ручкина ждало разочарование.

— Но убивать Сергея брат моего мужа не стал бы, — произнесла Луиза.

— Почему? — спустился с небес на землю Ручкин.

— То есть раньше, в начале нашей связи, он еще мог бы постоять за честь брата. Но не теперь.

— Но почему?

— Потому что я вдова уже почти полгода, — ответила Луиза. — Так что убивать Сергея у Марата не было никакого резона. Если бы Марат или Карен пронюхали про мою связь с Сергеем, они прикончили бы Сергея уже давно.

Ручкин подумал и покачал головой. Конечно, могло быть и так. Но могло быть иначе — Марат уже давно знал о связи Луизы с Сергеем, но выжидал момент, чтобы нанести удар. А уж тот факт, что удар был нанесен уже после смерти мужа Луизы, в глазах Ручкина ничего не менял. Месть — дело святое, и оно, как известно, не терпит суеты. Так что в убийствах из мести время не имеет особого значения. Убийца, действующий из чувства мести, может выжидать годами. И выбрать наиболее подходящий момент, чтобы совершить возмездие.

— Где мне найти брата вашего мужа? — спросил у Луизы Ручкин.

— Понятия не имею, — вздохнула Луиза. — У него вечно какие-то карточные долги. Или просто долги. Но результат всегда одинаков: он некоторое время прячется от всего мира, а потом все как-то утрясается. В данный период он прячется. И сколько времени еще будет прятаться, и где именно он скрывается, я даже предположить не могу.

— Но не от своей же матери он прячется? — проницательно заметил Ручкин.

И впервые со времени начала разговора Луиза сильно испугалась и заметно побледнела.

— Умоляю вас, только не говорите моей свекрови о Сергее! — воскликнула она. — Она проклянет меня! Вы не представляете, какого высокого она мнения о своем сыне Карене. Она меня точно со свету сживет, если узнает, что у меня в жизни был другой мужчина. По ее мнению, мне полагалось сидеть у окошка, выглядывать своего мужа и тихо стареть при этом.

— Хм, — произнес Ручкин, глядя на женщину. — Хм, — повторил он задумчиво.

Подруги уже полчаса сидели за столиком с Маратом и пили кофе, который в этом местечке и в самом деле имел вполне пристойный вкус. Марат оказался очень даже приятным кавалером. В полутьме легкая помятость его облика скрадывалась, зато вовсю проявлялся темперамент и чувство юмора. И девушки уже через десять минут без труда поняли, почему бывшая жена Марата — Леночка — до сих пор не может выбросить его из головы. И почему подруга Марата, рискуя собой, дала визитку его друга. Женщины должны были обожать Марата, потому что и он обожал их. Ведь любая взаимность, как известно, возникает не на пустом месте.

— Если хотите знать, я не одобрял своего брата в том, как он поступает с Луизой, — говорил Марат, неспешно отпивая по глоточку из своей чашки. — Женщину нужно любить и быть с ней. Или не стоит и комедию устраивать.

— Комедию? — переспросила у него Мариша.

— Даже трагикомедию, — кивнул Марат. — Для бедной девочки это, разумеется, была трагедия. Для Карена фарс, а комедией их отношения могли быть для посторонних людей, узнай они, как на самом деле обстоят дела в семье у Карена.

— А в чем было дело? — спросила Инна.

— Не думаю, что есть на свете женщина, которая спокойно воспринимала бы тот факт, что абсолютно здоровый и по-мужски привлекательный законный муж годами не только не прикасается к ней, но и вовсе не вспоминает о ее существовании, — ответил ей Марат.

— Но почему Луиза не развелась, если все было так плохо? — удивилась Инна. — Ушла бы, да и все.

— Только не в нашей семье и не в семье Луизы! — фыркнул Марат. — У нас развод считается чем-то ужасным, хуже сифилиса. Тот по крайней мере можно скрыть и тайно вылечить. А развод становится в любом случае поводом для сплетен. Так что Луиза была обречена нести свою ношу до конца. Но я ничуть не удивился, когда узнал, что девочка нашла способ немного облегчить ее.

— То есть? — спросила Инна.

— Завела себе любовника, — пожал плечами Марат. — Но она сделала одну, но очень большую ошибку. Она полагала, что если Карен не обращает на нее никакого внимания, то и появление у супруги любовника воспримет спокойно. Поэтому даже не старалась особенно утаить от мужа свою любовную связь. И, разумеется, Карен довольно скоро все узнал.

— И он рассвирепел? — затаив дыхание, спросила Мариша.

— Само сабой! Он был в бешенстве. Но только не потому, что ревновал Луизу. Плевать он на нее хотел. Он бесился из-за того, что ее связь могла в любой момент выплыть на белый свет. А этого Карен допустить никак не мог. Во-первых, никому не хочется прослыть рогатым мужем. И потом, неизбежно пошли бы слухи, что у хороших мужей жены по любовникам не бегают. Знаете, дыма без огня не бывает. А во-вторых, и это было самое главное, Луиза выбрала себе в любовники не того человека.

— Конечно, бывший воин-«афганец» с кучей психических проблем после ранений, — кивнула Мариша.

— Воин? Да еще «афганец»? — недоуменно переспросил у нее Марат. — Честно говоря, это для меня что-то новенькое. Что, у Луизы был любовник воин-интернационалист?

— Угу, — кивнула Мариша. — А вы не знали?

— Молодец, девочка! — хлопнул в ладоши Марат. — Честное слово, молодец! Я всегда подозревал, что она вовсе не такая дурочка, какой прикидывается. Значит, после циркача она нашла себе еще одного друга сердца. Что же, ее право, лично я ее не обвиняю. Если ей было хорошо с ее дружками, так я лично очень рад.

— И вы не рвались отомстить за рога, которыми Луиза украсила голову своего мужа? — поинтересовалась Инна.

— Боже мой! — захохотал Марат. — Какие страсти! Нет, моя семья уже не первое столетие живет в прохладном северном климате. И кровь наша порядком остыла. И вообще, с какой стати мне убивать любовников Луизы? Я же не дикарь. И потом, я всегда считал, что брат непозволительно плохо обращается с Луизой. Вообще говоря, характер у моего брата был не сахар. В детстве он отличался потрясающей злопамятностью. Мог отомстить мне за сломанную машинку через несколько лет, когда я сам уже и думать забыл про ту ссору. Мы с братом хоть и родились у одних родителей, но характеры у нас не похожи. Я легко отношусь к жизни, люблю женщин. А Карен вечно придумывал себе каких-то врагов. И женщин тоже не любил. И вот в этом я понять его никак не могу. Нет, Луизе я искренне всегда сочувствовал. Так что убивать циркача или «афганца» я бы ни за что не стал. У меня и своих проблем хватает. А почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что «афганца» убили, — мрачно ответила Мариша.

— Боже мой! — ахнул Марат. — Бедная Луиза. Не везет ей.

— Итак, вернемся к нашим баранам. Ты говоришь, что первый любовник Луизы был циркачом? — спросила у Марата Инна. — И откуда?

— Да из нашего цирка на Фонтанке, — кивнул Марат. — Причем вы будете смеяться, но он был то ли жонглер, то ли гимнаст. Но у него даже своей сольной программы не было. Так что, выплыви эта связь Луизы и циркача, Карену бы не поздоровилось. Как же! У его жены любовник какой-то второразрядный циркач. Да его бы все подняли на смех. А для Карена это было хуже смерти.

— И что же случилось?

— Не совсем уверен, но циркач куда-то делся, — сказал Марат. — Луиза долго рыдала, почти неделю, а потом даже оделась в траур. На мой взгляд, это было уже чересчур. Но Луиза продолжала чудить. И даже призналась мне, что похоронила свою любовь и теперь останется несчастной навеки.

— А Карен?

— Мой брат в то время как раз заключил выгодный контракт и умотал в Европу, — сказал Марат. — Так что ему было не до чудачеств жены. Любовника у Луизы больше не было, за ее репутацией ревностно теперь присматривала моя мама, так что Карен мог спокойно уехать из Питера. А Луиза через год сняла с себя наконец траур. Я был этому рад, потому что устал всем врать, что у Луизы умерла какая-то троюродная бабушка, к которой та была настолько привязана, что даже обрядилась ради старушки в траур.

— Но если Карен не интересовался женой как женщиной, значит, у него должна была быть любовница? — предположила Мариша.

Марат как-то странно скривился.

— Вы ведь не журналистки, — задумчиво произнес он. — А брат мой все равно мертв. Так вот, у Карена не было никакой любовницы. У него были ученики и были друзья-мужчины. И все. Понимаете, что я хочу сказать?

Подруги машинально покивали головами, и вдруг Юлька, словно ей пришла в голову ужасная мысль, ахнула, зажав себе рот.

— Марат, ты что, хочешь сказать, что твой брат предпочитал женщинам мужчин? — посмотрев на Юльку и тоже все поняв, спросила у Марата прямолинейная Инна.

Тот молча кивнул.

— Но внешне все выглядело всегда благопристойно, — тут же заверил он подруг. — Никто и не догадывался, что мой брат из этих. У него была жена. У него была репутация молодого талантливого юноши из хорошей семьи, потом у него было имя талантливого, пусть и не признанного в отчизне тенора. Время шло, Карен мужал, а никому из наших знакомых и в голову не могло прийти, что друзья и ученики Карена на самом деле являются для него чем-то большим. А попросту говоря, любовниками. Луиза прикрывала Карена. Она была ему необходима как воздух. Уйди она от него, неизбежно пошли бы слухи.

— А у Карена были ученики? — вдруг спросила молчавшая до сих пор Мариша. — А молодые армяне среди них встречались?

— Главным образом они и встречались, — хмыкнул Марат. — Был еще один юноша — грек. И были два русских мальчика.

— А кто из них был самым талантливым? — спросила Мариша.

— Был один юноша — Левон, — сказал Марат. — Пожалуй, его мой брат всегда выделял. И не только за красоту и все такое прочее. Левон и в самом деле был талантлив. Так что опять же никто не удивился, когда Карен не взял с собой в Европу жену, но взял любимого ученика. Чтобы, как он объяснял всем, продолжить обучение юноши. Ха-ха! Представляю себе, чему он там его учил! Впрочем, долго это не продлилось. Неожиданно для всех Левон вернулся в Питер. Видимо, у них с Кареном произошла какая-то размолвка.

— А где сейчас этот Левон? — спросила Мариша.

— Последний год он, насколько я знаю, живет Питере, — сказал Марат. — Между любовниками пробежала черная кошка, и Левон вернулся обратно на родину. Как я уже говорил, очень быстро.

— А как нам его найти?

— Сходите вечером в ресторан «Да Винчи», — сказал Марат. — Очень приличное место. Цены такие, что просто зашкаливают. Но там по вечерам живая музыка. Левон, насколько я знаю, подрабатывает иногда там.

— А остальные ученики Карена?

— Не знаю, куда разбросала их жизнь, — ответил Марат. — Но послушайте, а зачем они вам?

— Мы твердо знаем, что убийцей последнего любовника Луизы был человек с голосом, на удивление похожим на голос Карена, — сказала Мариша. — Но, кроме нас, об этом не знает практически никто. Так что милиция, как нам кажется, вознамерилась повесить на нас это убийство.

— А вы против?

— Ясное дело, отдуваться за чужую вину нам не хочется, — призналась Инна. — Вот мы и ищем этого певуна. И решили, что стоит поискать его либо среди родственников Карена, либо…

— Среди нашей родни ни у кого нет голоса, похожего на голос Карена, — твердо заверил подруг Марат. — Иначе мой брат, а он всегда чтил родню, уж постарался бы выжать из этого сходства все возможное. Устроил бы рекламную шумиху, раздул бы сенсацию. И одновременно помог бы родичу и поднял очередной шум вокруг своего имени. Одним выстрелом убил бы двух зайцев.

— Ну, тогда остаются ученики и друзья Карена, — сказала Мариша. — Может быть, они что-то знают.

— А еще коллеги! — подсказала Инна.

— С учениками я вам ничем помочь не могу, — сказал Марат. — Что знал, то сказал. Вот, может быть, Левон в курсе. С коллегами Карен дружбы как-то не водил. А вот из друзей… Из друзей Карена я могу назвать вам двоих. Первый — Оникеев Ваня. А второй — Грегорян Сероп. Их телефоны у меня были даже записаны.

— О! — обрадовались подруги. — И ты их нам дашь?

— Дал бы, — пожал плечами Марат. — Почему не дать? Я человек не вредный. Но дело в том, что телефоны в записной книжке, записная книжка у меня дома, а домой я сунуться пока не могу. У меня маленькие неприятности. Так что в течение двух-трех месяцев я вряд ли окажусь у себя дома.

И Марат опечалился.

— А что случилось? — спросила у него Инна. — Во что ты влип?

— Небольшой долг, — вздохнул Марат. — Видите ли, я люблю азарт. И потому время от времени я провожу свое свободное время за карточным столом.

— И тебе не везет? — спросила Инна.

— Как ты догадалась? — удивился Марат.

— Я просто предположила, — сказала Инна. — Говорят, что тем, кому везет в любви, не везет в игре. И наоборот.

— Да, — признался Марат. — Мне лично в игре не везет. Но в тот раз и игра-то начиналась копеечная. А под утро я обнаружил, что остался без копейки да еще и должен столько, что легче с моста в воду кинуться. Но я оптимист! — бодро заверил он подруг. — И твердо уверен, что рано или поздно удача повернется ко мне лицом. Тогда я расплачусь со всеми своими долгами и еще окажусь на коне.

— Мы слышали, что твой брат застраховал свою жизнь? — произнесла Мариша. — Не мог бы ты эти деньги…

— Боже мой! — закатил глаза Марат. — Скажете тоже! Это же было сто лет назад. Те деньги уже давным-давно я получил, истратил и даже не помню, куда именно. Да там и денег-то было — пару раз хорошо посидеть за карточным столом в солидной компании. Мы же с Кареном братья. И если я знал про его маленькие слабости относительно мужчин, то и он, в свою очередь, не заблуждался относительно меня. Он знал, что, сколько бы он мне ни оставил денег, я все спущу. Так что мне от Карена досталась небольшая сумма. Я расплатился с долгами и приятно провел несколько вечеров. И, в общем, я на Карена не в обиде. Он все сделал правильно. Мне давать разом большую сумму денег наличными просто преступление против вдов, которым эти деньги действительно помогут.

— А много ты должен на этот раз? — спросила Мариша, прикидывая, не заплатить ли в интересах следствия должникам, чтобы Марат мог спокойно вернуться домой за записной книжкой.

Как только Мариша задала этот вопрос, она сама ужаснулась течению своих мыслей. Определенно, Марат обладал гипнотическими способностями. Иначе с какой стати Марише было задумываться: не заплатить ли ей его долги?

— Да чепуха! — небрежно фыркнул Марат. — Тысяч десять. Сейчас, может быть, немного больше. Проценты-то растут.

— Чуть больше трехсот долларов, — пробормотала Юля. — Если разделить на троих, то это будет…

— Десять тысяч долларов, — уточнил Марат, и все альтруистические побуждения подруг мигом испарились.

— Но как-то ведь иначе можно получить телефоны этих друзей Карена?! — с отчаянием спросила Инна.

Марат с сожалением посмотрел на подруг и сказал:

— Ладно уж! Помогу вам. Знайте мою доброту. У моей матери тоже должны быть записаны все эти телефоны.

— Так что же ты нам голову столько времени морочил?! — возмутилась Мариша. — Звони своей матери.

— Лучше я к ней съезжу, — задумчиво произнес Марат. — Кажется, она уже должна была созреть.

— Созреть для чего? — поинтересовалась Инна, но Марат ничего не ответил.

Вместо этого он спросил у подруг:

— Вы допили кофе? Готовы идти? Если готовы, то идемте.

Разумеется, подруги были готовы. Вчетвером они вышли из кафе и двинулись по направлению к «десятке» Юльки, которую она оставила неподалеку. Когда до машины оставалось всего несколько метров, Марат внезапно дернулся и бросился бежать назад.

— Ты куда? — воскликнула Мариша.

Но тут наперерез Марату кинулся дюжий молодой человек. Марат подпрыгнул, сделал в воздухе изящный пируэт, повернувшись на сто восемьдесят градусов, и помчался обратно к подругам.

— Сзади! — орал он, вытаращив глаза. — Посмотрите назад! Клуши!

Подруги разом обернулись и увидели еще более странную картину. От серо-зеленого «Ниссана Патрол» к ним спешили двое молодых и очень накачанных людей с короткими стрижками и выражением лиц, не оставляющим никаких сомнений, что движутся они к подругам отнюдь не с намерением спросить у них дорогу до фонтанов Петергофа. А из машины им на подмогу вылезал еще один детина.

— Ой! — пискнула Юлька. — Кто эти типы?

Но на разговоры времени явно не хватало.

— Чего им надо?! — только и успела удивиться Мариша, как первый детина нагнал Марата, развернул его к себе лицом и врезал кулаком в нос.

— Ох! — хором выразили свое отношение к происходящему подруги.

— Господи, почему я не позвала с собой охранников! — простонала Инна.

Первой опомнилась Юлька.

— Инка, что ты медлишь? — завопила она. — У вас же с Маришей есть оружие! Доставайте его скорей!

Мариша, услышав призыв подруги, полезла в сумочку. Инна нырнула рукой в карман. Но оружие не понадобилось. Юлькин вопль долетел не только до ушей ее подруг. Гориллы из «Ниссана» тоже его услышали. Кажется, открывать перестрелку в оживленном месте никак не входило в их планы. Потому что самый крупный из них скомандовал:

— Уходим!

— Ой, он его убьет! — кричала тем временем Юлька, показывая на Марата и бандита.

Тот бандит, который вцепился в Марата, никак не мог заставить себя отпустить свою жертву. Войдя во вкус, он избивал Марата уже ногами.

— Круглый! — завопил ему вожак бандитов. — В машину! Быстро!

Подруги уже мчались на выручку Марату, причем Инна и Мариша размахивали украденным у Бритого оружием. Блеск стали в их руках заставил бандита задуматься, стоят ли переломанные ребра Марата его драгоценной жизни.

— Оставь его! — угрожающе закричала Инна, приближаясь к парочке, и для убедительности добавила: — Убью!

Только после этого бандит оставил Марата в покое и запрыгнул в «Ниссан», который уже подъехал к нему. Одновременно с «Ниссаном» возле Марата оказались и подруги. Кроме бандитов, к месту происшествия спешила милицейская машина. В кои-то веки менты оказались поблизости и появились вовремя. Впрочем, милицейских машин было две. Одна помчалась следом за быстро удаляющимся «Ниссаном Патрол», а вторая остановилась возле подруг и Марата и из нее выскочили двое ментов.

— Оружие на землю! Всем лечь! Руки на голову! — вопили они на два голоса, потрясая своими «макаровыми», вытащенными из кобуры.

— Да вы что?! — растерялась Юлька. — Как это на землю? Тут же грязно!

Юльку можно было понять. На ней был брючный костюм из мятого шелка белого цвета. На нем было заметно любое пятнышко. И легко было представить, во что превратился бы костюмчик, за который Юлька отвалила кругленькую сумму, поваляйся она на асфальте, покрытом слоем пыли, полусгнивших банановых шкурок, косточек от ранней черешни и пустых бумажных оберток от фруктового мороженого.

— Ни за что! — твердо заявила ментам Юлька. — Не лягу! Лучше смерть!

Так как Юлька из всех троих была единственной безоружной, то на ее выкрутасы менты махнули рукой. Да и вообще, слегка разобравшись в ситуации, они, как только разоружили Маришу с Инкой, быстро расслабились. И один из них даже протянул Марату бумажную салфетку, чтобы тот протер окровавленное лицо.

— Что тут произошло? — поинтересовался один из ментов у Инны с Маришей. — Что вы перестрелку устроили?

— Мы не устраивали! — оправдывались подруги. — На нас самих напали какие-то лбы из того «Ниссана». Какая перестрелка!

— А кто они такие? — спросил мент.

— Мы не знаем, — растерянно пожали плечами девушки.

— Интересно получается, тех людей вы не знаете, однако при виде них сразу же вытаскиваете пушки, — не поверил подругам первый мент.

— Так один из них сразу же начал избивать нашего друга! — попыталась втолковать ему суть происшедшего Юлька. — Да и остальные двигались не с дружескими улыбками на лицах.

— Однако оружия они не доставали, — заметил мент.

— Так вы все видели! — обрадовались подруги.

— А как бы мы иначе тут оказались? — ответил второй мент. — Ладно, собирайтесь, поедем в отделение. Там разберемся.

— Мы не можем! Мы не хотим! — закричали подруги. — И вообще, нашему другу нужно в больницу!

— Будет ему и больница! — заверили подруг менты. — Но сначала к нам. Кстати, разрешение на ношение оружия у вас с собой?

При этой фразе Инна с Маришей покрылись холодным потом. Потому что ни с собой, ни вообще в природе у них разрешения на ношение оружия не имелось.

— Есть, есть! — вместо подруг бодро заверила мента Юлька, еще не имевшая понятия, насколько скверно обстоят дела, и, потом, искренне считавшая, что самое страшное осталось позади.

— Мы имеем право на один телефонный звонок, — мрачно произнесла тем временем Мариша.

— Да звоните ради бога, — пожал плечами мент. — Вы ведь не арестованные. Звоните.

Мариша быстро вытащила трубку.

— Кому ты звонишь? — шепотом поинтересовалась у нее Инна.

— Твоему мужу, — тоже шепотом, косясь на ментов, ответила Мариша. — Пусть раздобудет нам разрешение на ношение оружия.

— Ты свихнулась?! Он же меня убьет! — ужаснулась Инна.

— Пусть сначала доберется, — сказала Мариша и добавила для убедительности: — Или тебя больше прельщает альтернатива — встретить следующий Степкин день рождения за решеткой? И чтобы сыночек передал тебе в передачке торт со свечками, а?

Это Инне понравилось еще меньше.

— Ты сама подумай, Бритый тебя еще, может быть, до смерти и не убьет, — втолковывала ей Мариша, — а эти менты нас точно засадят.

— Только ты уж скажи Бритому, что это ты меня подговорила взять у него эти пистолеты, — малодушно попросила Маришу струхнувшая Инна.

Бритого телефонный звонок вывел из приятного транса, в который он впал, подсчитывая доход своей конторы за прошедший месяц. По всему выходило, что дела шли так удачно, что всем служащим спокойно можно было выплатить такую хорошую премию, чтобы они смогли этим летом в сезон отпусков съездить со всеми своими домочадцами куда-нибудь к морю. Несмотря на свою вспыльчивость, Бритый был человеком добрым и любил, чтобы окружающим было хорошо и комфортно. Хотя он лучше бы позволил с себя живого содрать кожу, чем признался в этой, как он считал, постыдной слабости. И все равно настроение у Бритого было отменное. И поэтому телефонный звонок, который раздался в этот момент, Бритый принял безмятежно. Но уже в первые секунды разговора он почувствовал, что судьба готовится преподнести ему еще один неприятный сюрприз.

— Бритый, это я — Мариша, — услышал он сдавленный голос подруги своей жены.

Насколько Бритый знал Маришу, а знал он ее уже давно, Иннина подруга могла говорить таким голосом только в одном случае: если ей или ее друзьям грозили крупные неприятности. Бритый ощутил на спине неприятный холодный озноб.

— Слушаю, — выдавил он из себя.

— В течение часа ты должен привести в 25-е отделение милиции Приморского района разрешение на ношение оружия для меня и Инны, — все таким же напряженным голосом произнесла Мариша. — Сделаешь?

— На какое оружие? — только и смог выдавить из себя Бритый, твердо помнящий, что ничего опасней газового баллончика у Инны с собой быть не могло. — На какое оружие? — повторил он уже с угрозой в голосе.

— На два предмета из твоей коллекции у тебя дома, — любезно пояснила ему Мариша. — Сам посмотришь. В общем, привези нам на них разрешение, а то нас теперь хотят заключить под стражу, а может быть, и вовсе посадить за решетку.

— Почему? — обалдело поинтересовался у нее Бритый.

— На нас совершили нападение, и мы, понятное дело, отбивались, — ответила Мариша.

— Понятное дело, — машинально повторил за ней Бритый, все еще не в силах собраться с мыслями. — Вы отбивались? От кого?

— Откуда мы знаем? — возмутилась Мариша. — Какие-то типы на грязно-зеленом «Ниссане Патрол». Тебе это о чем-то говорит?

— Ровным счетом ничего, — ответил Бритый.

— И нам тоже, — раздраженно сказала Мариша. — Так вези разрешение на ношение оружия.

— Где я тебе его возьму? — заорал Бритый. — Да еще в течение часа?

— Придумай что-нибудь, — шепотом посоветовала ему Мариша и отключилась.

Бритый некоторое время еще вслушивался в короткие гудки, потом швырнул в сердцах трубку и выругался. После этого он разделил лежащие на столе деньги на три части. Одну — самую большую — он положил в сейф, а две другие — поменьше — сунул в левый и правый карманы своих брюк, соответственно. После этого он выскочил из своего кабинета и помчался вниз к своему джипу.

За то время, которое понадобилось Бритому, чтобы добраться до отделения, куда привезли задержанных подруг и Марата, они уже успели несколько раз мысленно распрощаться со своей свободой.

— Никак не возьму в толк, кто эти типы, из-за которых мы угодили в такое дурацкое положение? — в сотый раз восклицала Мариша. — Марат, может быть, ты их знаешь?

Но Марат лишь молча качал головой. У него стремительно опухала вся левая сторона лица, и говорить он мог с большим трудом.

— Я их не знаю, — прошептал он едва слышно.

— Наверное, ты их не знаешь, потому что этих ребят наняли те люди, которым ты должен деньги и от которых все это время скрывался, — настойчиво строила предположения в том же направлении Мариша.

Марат снова отрицательно покачал головой.

— Почему? — настойчиво спросила у него Мариша.

— У меня было время до следующей недели, — прошептал он. — Мы так договорились с моими кредиторами. Один из них положил глаз на мою любовницу — Снежану, думаю, что благодаря ей я и получил отсрочку.

— Да уж, — вздохнула Мариша, вспомнив мужика в трусах, гуляющего по квартире Снежаны, как у себя дома. — Только, похоже, что тот тип положил на твою Снежану не только глаз.

— Что ты мелешь? — прошипела ей на ухо Инна. — Ему и так худо. Зачем его добивать?

И неожиданно она возмутилась:

— Так чего же ты изображал, что домой не можешь сунуться?

— В самом деле? — поддержала ее Юлька, внимательно слушавшая беседу своих друзей.

— Я могу, — поморщившись, произнес Марат. — Но не хотел лишний раз нарываться на своих кредиторов. Они бы начали напоминать мне о том, что время отсрочки истекает. А мне дороги мои нервы. Поэтому я и избегал появляться дома и вообще в тех местах, где меня могли бы вычислить. Так что эти личности, которые набросились на меня, были ваши знакомые. А мне досталось ни за что, ни про что. Только потому, что я был в вашей компании.

Произнеся эту речь, Марат окончательно сник, отвернулся от подруг и принялся озабоченно ощупывать свой нос и нижнюю челюсть.

— У нас таких агрессивных знакомых не водится, — решительно заявила Мариша, но тут же осеклась, потому что почувствовала, как ее осторожно дергает за рукав Юля.

При этом подруга делала такие огромные глаза, что Мариша поневоле встревожилась.

— Что? — прошептала она, наклонившись к Юле.

— Я вспомнила, — тоже шепотом ответила Юля. — Возле нашего с Инной дома, когда ее поджидали те странные ребята, тоже стояла какая-то грязно-зеленая машина. Между прочим, очень похожая на ту, из которой на нас посыпались эти сегодняшние парни.

— Только этого нам и не хватало, — вздохнула Мариша.

Но в это время в отделении распахнулась дверь, поднявшийся сквозняк разметал со стола дежурного все бумаги. Когда бумажный вихрь улегся, в центре дежурки стоял Бритый.

— Вот вы где! — воскликнул он, увидев подруг, примостившихся на лавочке. — Лейтенант, можно мне забрать своих сотрудниц?

— Минуточку, — растерялся дежурный, поднимаясь со своего места. — Во-первых, вы кто такой?

Но Бритый был не лыком шит. Он уже подхватил вяло сопротивляющегося лейтенанта под руку и увлек его за собой в угол, откуда вскоре донеслись невнятные протесты лейтенанта и голос Бритого.

— Да не могу я один это решить! — донеслось наконец до подруг. — Не могу!

Бритый еще некоторое время что-то втолковывал дежурному. Потом они удалились из комнаты, оставив подруг одних. Неожиданно Марат оживился. Обведя глазами пустую дежурную часть, он произнес, обращаясь к подругам:

— Слушайте, вы меня не знаете, я вас тоже!

С этими словами он быстро поднялся с места и плавным движением скользнул к выходу. Никто его не задержал, потому что, кроме подруг, в дежурной части никого не было, и Марат испарился. Подруги переглянулись, думая, не последовать ли им примеру Марата.

— Ничего не получится, у ментов наши паспорта, — прошептала Юлька. — А я лично свой только неделю назад сделала. Не представляете, сколько сил и времени на это угробила. Второй раз я ни за что не решусь на этот подвиг.

Инна открыла рот, собираясь что-то ответить, но в это время в дежурную часть вернулись лейтенант и Бритый. Кажется, они успели прийти к какому-то решению, устраивающему обоих, потому что выглядели на редкость удовлетворенными.

— Вы свободны! — заявил дежурный подругам. — Оружие я верну его владельцу.

И он указал на Бритого. Обрадованные подруги получили свои паспорта и уже приготовились покинуть отделение, как вдруг до дежурного дошло, что количество задержанных уменьшилось на одну единицу.

— Постойте! — воскликнул он. — А где же четвертый?

— Четвертый? — насторожился Бритый. — Кто это четвертый?

— Парень с разбитой рожей, — пояснил ему очень некстати появившийся в дежурной части один из оперов, которые доставили в отделение подруг с Маратом. — Он был вместе с вашими сотрудницами.

— Какой еще парень? — угрожающе обведя глазами трех девушек, спросил Бритый.

Кроме удивительной вспыльчивости, Бритый обладал еще одним существенным недостатком — ревностью. И сейчас он плавно переходил от одной ее стадии к другой, более сильной. И по мере того как росли и множились его подозрения, физиономия Бритого становилась все краснее и краснее.

— Случайный прохожий! — закричали хором подруги. — Шел мимо, решил за нас вступиться, вот и попал под раздачу. Мы его знать не знаем. И он нас. Просто вступился за девушек, на которых напали бандиты.

— Бедный джигит, — хмыкнул Бритый, медленно меняя окраску с бурой на розовую. — Бедный наивный джигит. Не знал, за кого вступается. Вы же ходячие неприятности для всех мужиков.

И с этими словами повеселевший Бритый начал торопливо теснить подруг к выходу. Но все испортил противный правдолюбец опер.

— Минуточку, — произнес он. — Я видел, как этот парень выходил с вами из кафе и шел вместе еще до того, как на вас напали те бандиты.

Бритый снова насторожился и помрачнел.

— Ну и что? — хором закричали подруги. — Случайно сидел в том же кафе, что и мы. И шел он вовсе не с нами. Просто нам, видимо, было по пути. А вам издалека показалось, что он идет вместе с нами.

— Может быть, и так, — согласился после некоторого размышления опер. — Но почему же он сбежал, если ни в чем не виноват?

— Испугался, что вы не поверите, что он лишь защищал нас, а припишете ему статью за хулиганство, — сказала Мариша.

Кажется, это объяснение полностью удовлетворило опера и дежурного. Для видимости они выскочили из отделения, поспрашивали, не видел ли кто Марата, но настоящей погони устраивать не стали, махнув рукой на сбежавшего задержанного.

— Ишь, как им мои денежки пересчитать и разделить охота, — ухмыльнулся Бритый, выйдя из отделения. — Даже парня преследовать не стали.

— Какие денежки? — спросила Инна.

— Которые я им вместо разрешения на ношение оружия привез, — ответил ей Бритый. — Какие же еще?

— Ты им дал деньги? — ахнула Мариша.

— А как бы я вам за час успел сделать эту бумагу? Разве что на ксероксе.

Он помолчал.

— А кстати, почему эти пистолеты оказались у вас? — спросил он у подруг. — Я что-то не припомню, чтобы я их вам давал.

— Бритый, — проникновенным голосом произнесла Инна, — скажи, тебе важен результат?

— Какой результат?

— А такой, что мы живы, не похищены и не получили никаких серьезных физических увечий, — сказала ему Инна. — А все знаешь почему? Потому что очень вовремя извлекли на свет пушки, которые позаимствовали у тебя. Ясно тебе? Или ты всерьез считаешь, что тот парень, которого задержали вместе с нами, смог бы разогнать голыми руками четырех качков?

— Нет, не думаю, — буркнул Бритый. — Он не выглядел таким уж суперменом.

Инна одобрительно кивнула.

— Они свалили, как только увидели, что у нас с Маришей пушки и мы собираемся стрелять, — сказала она.

— Ладно, оставим эту тему, — со вздохом сказал Бритый. — Но учти, в этом году мы с тобой в Португалию отдыхать не поедем. Все деньги на эту поездку я отдал ментам, чтобы они согласились закрыть дело и вернуть мне вас и оружие.

— Черт! — расстроилась Инна. — Вот хапуги!

— Вы тоже хороши, — возразил ей Бритый. — А что вы говорили про «Ниссан Патрол»? Какого он был цвета?

— Грязно-зеленого, — сказала Инна. — Такая, знаешь ли, защитная окраска. Немного посветлей и поприятней, чем у военных «уазиков», но из той же серии. Не думаю, чтобы в городе было много машин такого цвета. Не каждый владелец согласится ездить на таком.

Бритый молча посмотрел на одного из своих телохранителей, прибывших с ним. Светловолосый парень с простым деревенским лицом, немного смахивающий на молоденького бычка с курчавой челкой, молча кивнул.

— Вот ведь какое дело, — помрачнел Бритый. — Такую же машину заметили соседи Мариши возле ее дома в то время, когда саму Маришу возле ее квартиры поджидали неизвестные ребята и жаждали с ней поговорить. Вам такое совпадение не кажется странным?

— Я тоже видела похожую машину возле нашего с Инной дома! — подала голос Юлька. — Только номер не запомнила.

— А что толку, мы этот номер и сейчас не запомнили, — вздохнула Инна.

— Но, может быть, его запомнили менты, которые преследовали машину? — предположила Мариша.

— А что? — задумался Бритый. — Неплохая мысль. Схожу узнаю.

И он отправился обратно в отделение, приказав своим телохранителям глаз не сводить с подруг.

Глава двенадцатая

Ручкин, не подозревающий, каким опасностям подвергается жизнь и здоровье трех подруг, мирно перечитывал показания гражданки Луизы Мурзанян, одновременно прослушивая еще раз пленку с записью разговора. А из разговора следовало, что врагов погибшего Глухова Сергея она, Луиза, не знала. Но все же могла назвать одного мужчину со странным голосом и приятной внешностью, который вызывал у нее некоторые подозрения.

— Я даже удивилась, как это Сергея смог напугать такой интеллигентный человек, — говорила Луиза. — Сергей общался с такими типами, что у меня мороз по коже шел, когда я их видела. Типичные убийцы! А ему ничего. Смеялся и хлопал их по спине. А тут вдруг скис. И главное, из-за кого? На вид вполне приличный мужчина. Одет очень хорошо, туфли из кожи гуанако, а машина просто огромная. Я потом такую на рекламе видела и узнала — «Ниссан Патрол». Только цвет какой-то неприятный, грязно-зеленый. Так вот, почему-то этого человека Сергей очень испугался.

— Он вам сам об этом сказал? — поинтересовался у Луизы Ручкин.

— Что вы! — грустно улыбнувшись, ответила Луиза. — Сергей никогда бы мне не признался, что чего-то боится или что у него проблемы. Он был очень скрытным. То есть о своем афганском прошлом мог говорить часами, а вот о настоящем… больше держал язык за зубами.

— И как вы поняли, что у вашего Сергея проблемы с тем представительным мужчиной? — спросил у нее Ручкин.

— Ну… — замялась Луиза. — Мы с Сергеем в тот день выбрались в город. Прогуляться. Я так хорошо запомнила это событие, потому что такое бывало у нас очень редко, обычно мы избегали подобных выходов. Я боялась, что меня увидят в компании мужчины родственники мужа, а Сергей по каким-то своим причинам не любил со мной бывать в обществе. Но, в общем, в этот раз мы собирались отметить одну дату — годовщину нашего с ним знакомства. И мы отправились в ресторан «Да Винчи». Знаете такой?

— Слышал, — буркнул Ручкин.

— На выходе мы и столкнулись с тем человеком, — сказала Луиза. — Мы выходили, а он как раз подъехал на своем «Ниссане». Они с Сергеем увидели друг друга и словно бы замерли. А потом отошли в сторону и о чем-то поговорили минуты две. Я не слышала. Но по тому, как изменилось выражение лица Сергея и его настроение, я поняла, что эта встреча его взволновала. Он даже прервал наше свидание. Просто отвез меня ко мне домой. А ведь Сергей никогда без важных причин планов не менял. И если честно, то я вообще не могу припомнить другого такого случая.

— Но мало ли что могло случиться, — попытался возразить Ручкин. — Почему вы решили, что Сергей так уж испугался этого человека?

— Потому что он вдруг изменился, — сказала Луиза. — В ресторане был весел, шутил, смеялся. Когда мы шли к выходу — тоже. А после разговора с тем мужчиной замкнулся в себе. И не реагировал на меня. Мне показалось, что я для него вообще не существую. И все его мысли сосредоточены на том человеке.

— И что еще вы можете сообщить о нем? — спросил Ручкин.

— Ничего, — пробормотала Луиза. — Только то, что после этого раза мы с Сергеем больше не виделись и не разговаривали. Прошло пять дней, я заволновалась, почему он мне не звонит, и позвонила сама. А там какой-то мужчина, который сказал, что он друг Сергея еще по афганской войне, сообщил, что Сергей погиб. Это он сказал мне про похороны.

— А почему вы ждали целых пять дней, прежде чем позвонить Сергею? — спросил у Луизы Ручкин.

— Ну как вы не понимаете? — произнесла Луиза. — Я была слегка обижена на него. Я же не знала, что все так ужасно…

На этом месте раздались сдавленные рыдания, и Ручкин выключил магнитофон. Он и так уже почти наизусть знал весь этот разговор, так как слушал его не в первый раз, надеясь, что Луиза назовет еще кого-нибудь, кто мог бы сильно ненавидеть ее любовника. И настолько сильно, чтобы решиться на убийство. Но Луиза не открывалась. Зато Борода расстарался. И составил подробный список людей, кто мог бы желать смерти Снайпера. Только вот все они имели алиби на то время, когда произошло убийство.

А к этому времени эксперты-криминалисты уже составили отчет, в котором было точно указано время смерти Глухова. И если исходить из показаний девушек, которые были свидетельницами того, как на уединенном островке Армен ударил камнем по голове какого-то человека, то получалось следующее — либо Армен ударил не Снайпера, либо удар был не смертельный. Потому что в отчете экспертов смерть Глухова последовала не от удара по голове, а как следствие ранения чем-то острым в область сердца.

Острие было настолько тонким, что крови на теле почти не оставило. Поэтому первоначально и было решено, что Глухов погиб от удара по голове. И еще теперь Ручкин знал, что убийство произошло либо вскоре после отъезда подруг на финских лодках с Арменом и Каролем, либо буквально незадолго до этого.

Не верить в показания подруг насчет времени отплытия Ручкин не имел оснований. Подробная проверка, которую он провел на их счет, показала, что двум девушкам прежде никогда не приходилось пересекаться со Снайпером, а стало быть, и не могло у них быть причин ненавидеть его. Итак, выходило, что убийцей мог быть не обязательно Армен, которого подозревали подруги, а скорее кто-то другой, кто оставался на острове и дождался, когда ослабевший после полученного удара камнем по голове Снайпер забудется, чтобы окончательно добить его. То есть ясности после вскрытия все равно не наступило.

И Ручкин снова принялся вчитываться в показания Луизы. Особенно его интересовало то место, где ей предъявляют для опознания портрет того человека, которого видели на острове подруги и которому они так старались вызвать медицинскую помощь. Луиза при виде этого человека очень разволновалась. Этого Ручкин не мог не заметить, да она и не скрывала своего волнения.

— Да! — с истинно южным темпераментом, который наконец прорвался в ней, воскликнула она. — Это тот самый человек!

— Уточните! — потребовал Ручкин.

— Тот человек, которого мы с Сергеем встретили возле ресторана «Да Винчи» за пять дней до того, как я узнала о смерти Сережи, — всхлипнула Луиза. — Это он, никакого сомнения. Только тут у него все лицо в щетине. И усы! А при нашей встрече он был гладко выбрит.

На этом беседа с Луизой закончилась, и следователь отпустил ее с миром домой, поклявшись своей сыщицкой честью, что ни один из родственников Луизы не услышит из его уст ни слова о том, что убитый Сергей Глухов по кличке Снайпер был ее тайным любовником.

Подруги, напротив, только пытались выяснить, что же все-таки за личность такая — вдова Карена Мурзаняна.

— Сначала у нее был любовник — циркач, потом любовник — бандит, — говорила Инна, сидя у себя дома под бдительным присмотром охранника, которого Бритый оставил с подругами для собственного же спокойствия.

Быть при подругах охранником счастье выпало все тому же пареньку с простоватым лицом и кудрявой челкой. Впрочем, он оказался деликатным и, проводив девушек до дверей, остался сидеть на своем посту, не суясь в недра квартиры. Таким образом, он выполнял свои обязанности, не мешая подругам чувствовать себя раскованно.

— Нужно еще выяснить, что случилось с ее первым любовником, — сказала Мариша. — И почему Луиза долгое время после того, как он исчез с ее горизонта, ходила в трауре.

— Хм, — пробормотала Юлька. — Либо она просто хотела позлить мужа, либо…

— Либо ее первый любовник тоже погиб! — договорила ее мысль Инна.

— Два любовника — и оба погибли! — воскликнула Юлька. — Не может быть!

— Не забывайте про мужа, который тоже погиб, — произнесла Мариша.

— Просто не Луиза, а какая-то «черная вдова», — хмыкнула Юлька.

— Слушайте, девочки, мы просто обязаны выяснить, что там на самом деле случилось с первым любовником Луизы, — прошептала Инна. — Мне кажется, что в этом разгадка последующих смертей Луизиных мужчин.

— Выяснить можно, — согласилась Мариша. — Где он там работал? В цирке на Фонтанке? А кто помнит, как его фамилия?

— Никто не помнит, потому что Марат нам его фамилии не называл, — сказала Юля. — Просто сказал, что любовник у Луизы был то ли жонглером, то ли акробатом.

— Или гимнастом, — добавила Инна. — Вы хоть примерно представляете, сколько жонглеров и прочих трюкачей в цирке? И вовсе не обязательно, что все они пожелают рассказать нам о своей интимной жизни. И любовницах в том числе. Многие из циркачей женаты.

— Но нас интересуют не живые, а погибшие, — сказала Мариша. — Не думаю, что в нашем цирке так уж много за последнее время было погибших молодых мужчин.

— Решено, мы едем в цирк! — воскликнула Инна. — Вставайте!

Она поднялась и в дверях квартиры столкнулась с Ваней — тем самым охранником, которому был поручен присмотр за подругами. Похоже, в своей деревне парень работал пастушком или подпаском, потому что к девушкам отнесся как к глупым телкам, которые собрались отправиться прогуляться в темный лес, прямо в пасть хищному зверю. Он с таким осуждением посмотрел на девушек, что им стало понятно, что и думать нечего переспорить Ваню.

— Ни за что! — твердил тот. — А вдруг на вас снова нападут? Я один не сумею вас защитить.

— Ладно, — проскрипела зубами Инна. — Сейчас позвоню Бритому, пусть выделяет дополнительное подкрепление.

Она набрала знакомый номер и изложила свою просьбу Бритому.

— Зачем тебе? — недовольно спросил тот. — Что вам все неймется? Сидите себе дома, хватит уже на сегодня. Вы и так дел наворотили выше крыши.

— Бритый, мне нужно в цирк! — заканючила Инна.

— Чего? — поразился Бритый. — Нашла время! Да и не обижайся, но не старовата ли ты для таких развлечений?

— Это Степка просится, — нахально соврала Инна. — Прямо сейчас. Иначе грозится объявить голодную забастовку.

Услышав, что его драгоценный отпрыск хочет в цирк и даже ради этого готов отказаться от еды, Бритый разволновался.

— Бери Степку, бери своих подружек, охранников я вам пришлю, — сказал Бритый. — Но только, Инна, смотри там осторожней. От моих парней никуда не отходите. И сама по сторонам посматривай. Береженого бог бережет.

Инне пришлось выслушать от Бритого еще кучу распоряжений, после чего трубка перешла в руки Вани, и тому пришлось выслушать еще более подробный инструктаж. Но наконец все детали были улажены, охрана топталась перед дверями квартиры, и Инна, прихватив с собой подруг и недовольного Степку, смогла выйти из дома.

Дорогу до цирка никак нельзя было назвать приятной. Подруг распихали в две машины, и в каждую сели по два охранника. Юльке выпала честь ехать с Инной. Степка, сидящий у нее на руках, ныл и капризничал, так что подруги даже обрадовались, когда мальчик начал клевать носом, а потом и вовсе заснул.

— Не слишком ли он еще мал для публичных развлечений? — шепотом спросила Инну Юлька.

— Когда-то ведь надо начинать, — тоже шепотом ответила Инна, все же настороженно поглядывая на отпрыска. — Хотя, вообще-то, у него сейчас по режиму — сон.

— Но, может быть, представление начнется, когда он уже проснется? — с надеждой предположила Юля.

Инна посмотрела на нее и, пожав плечами, сказала:

— Ты чего? Мы едем в цирк вовсе не на представление. Это ведь только предлог. На самом деле нам нужно узнать, не погибал ли кто-то из работников цирка. А если да, то была ли у этого человека любовная связь с замужней дамой. Я так понимаю: раз Карен так вскипел, то дело у Луизы с ее циркачом зашло достаточно далеко. И своих отношений они особенно не скрывали. Так что свидетели, помнящие эту парочку, в цирке, я думаю, должны найтись. Не так уж много времени прошло с тех пор.

Добравшись до набережной реки Фонтанки, подруги выбрались из машин. Степка остался мирно спать под охраной двух телохранителей. А двое других отправились сопровождать подруг до касс. Купив ненужные им билеты, подруги медлили и не отходили от кассы. Народу в это время дня совсем не было, и кассирша — средних лет женщина — скучала в своем окошке. Подруги переглянулись, и Юлька, умевшая лучше своих подруг налаживать контакт с неюными дамами, сунулась в окошко. Минуты через две кассирша уже воспринимала Юльку как дар небес, посланный ей для развлечения.

— А никого из труппы вы сейчас в цирке и не найдете! — радостно вещала кассирша. — Сейчас в цирке дает представление театральная труппа из Новосибирска. Постановка «Золушки» с элементами акробатики. Неплохо ребята работают, так что сходите, не пожалеете.

— Ай нет! — расстроилась Юлька. — Мы ведь билеты купили, чтобы повидать одного нашего старого знакомого. Что-то пропал он и уже давно не показывается. И ни слуху от него, ни духу. Вот и решили навестить. Вы, наверное, его знали? У него еще около двух лет назад был бурный роман с одной дамочкой. А она оказалась женой известного певца. Да еще армянина. Он устроил жуткий скандал, и…

Юлька не договорила, потому что кассирша так вытаращила глаза, что Юльке стало страшно. Она молчала и ждала, когда кассирша перестанет глотать ртом воздух и произнесет что-нибудь внятное.

— Девушка! — наконец прошипела кассирша. — Вы что, ничего не знаете про Славу?

— Нет, — покачала головой Юлька. — Мы с ним давно не виделись. Да и не были так уж близки. Просто знакомые. А что с ним случилось?

— Его же эта его дамочка и погубила! — сообщила Юльке кассирша.

— В каком смысле? — не поняла Юлька. — Надеюсь, в переносном? Испортила ему карьеру?

— Да нет, в прямом, — ответила кассирша, и глаза ее увлажнились. — Все ему говорили, что не доведут тебя, Слава, романы с замужними дамами до добра. Но он и слушать ничего не хотел. Он в свою подругу влюбился, как шестнадцатилетний мальчишка. Да и то сказать, она тоже глаз с него не сводила.

— И долго у них это длилось?

— Сейчас уже и не упомню, — наморщила лоб кассирша. — Но не один месяц, это уж точно. Мы все ждали, когда Слава опомнится и немножко охладеет к своей подруге. Но нет. Время шло, а у них только все разгоралось и разгоралось.

— Так это же чудесно! — воскликнула Юлька.

— Чудесно-то чудесно, — задумчиво кивнула кассирша. — Только муж у этой Луизы имелся. И человек он был очень горячий. Какой он Славе скандал закатил! Прямо тут, в цирке. Пытался утащить Луизу с собой силой. Она не пошла, Слава за нее вступился. Только я уже тогда поняла, что муж Луизы от своей жены так легко не отступится. А через несколько дней на Славу сел слон.

Услышав последнюю фразу, Юлька сначала опешила, а потом подумала, что пора ей сходить к лор-врачу. Все-таки со слухом у нее что-то неладное. Но вслух она лишь произнесла:

— Простите?..

— Слон, говорю, на Славу сел! — повторила кассирша погромче. — Так я вам снова скажу и до самой могилы твердить буду, что хоть и не доказано, а это было делом рук мужа Луизы.

— Что? Что было делом рук мужа Луизы? — заволновалась Юлька.

— Да что слон на Славку сел! — повторила кассирша с досадой.

— Как это слон? — опешила Юлька, убедившись, что расслышала все верно. — Как это сел на Славу? Вот так прямо взял и сел? У вас что, в цирке слоны свободно гуляют?

— Слоны у нас такие же артисты, как и люди! — с достоинством отозвалась кассирша. — Даже поумней иных людей будут. Только пугливые они очень животные. В панику легко ударяются и тогда уже плохо соображают, что делают. Вот и списали гибель Славы на то, что Кокосик молодой еще был слон. Нервный. Испугался чего-то, назад попятился, а там Слава как раз был. Вот Кокосик его и придавил.

— И что, насмерть? — ахнула из-за Юлькиной спины Инна.

— Кокосик, он даром что молодой, а крупный слон, — с гордостью сказала кассирша. — От Славы только мокрое место и осталось. И у Кокосика потом даже нервный срыв был. Его бромом лечили. Он Славу любил. Кокосик вообще ко всем в цирке хорошо относится. Но пугливый он и в самом деле не в меру.

— Чего же мог так слон испугаться, чтобы не заметить и задавить насмерть человека, тем более знакомого? — удивилась Юлька.

— То-то и оно, — хмыкнула кассирша. — Догадок-то вообще много было. Кокосик, он больше всего на свете еловых веток боялся.

— Чего? — не поняла Юлька.

— На него в детстве на новогоднем представлении елка упала, — пояснила кассирша. — Вместе с игрушками, колючая. Огромная. Он тогда еще слоненком был, перетрусил сильно. И с тех пор запаха хвои на дух не переносил. А уж от еловых лап и вовсе шарахался.

— И при чем тут елки? — спросила Юлька.

— А при том, — таинственным голосом ответила кассирша. — При том, что уборщица на том месте, где Слава погиб, нашла свежие еловые иголки. А откуда бы им там взяться среди весны? Елка в цирке только на Новый год бывает. А хвою наши животные в пищу не употребляют.

— Ужас какой! — искренне поразилась Юлька. — И что же? Виновного так и не нашли? А следствие было?

— Да приезжала милиция, — вздохнула кассирша. — Им тетя Маша — наша уборщица, которая хвоинки-то нашла, — сразу сказала, что напугал кто-то Кокосика нарочно. Перед хоботом у него хвойной веткой помахали — и все. У слона припадок ужаса. Он и не понимал, куда пятится и на кого сел.

— А что милиция? — спросила Юлька.

— А ничего! — сердито ответила ей кассирша, словно Юлька лично была виновата, что в милиции работают такие невнимательные люди. — Подняли тетю Машу на смех. И всего делов. Сказали, чтобы она свои хвоинки выбросила вместе с прошлогодним снегом. Мол, ерунда все. Наши-то цирковые все тете Маше поверили. Все знали, что Кокосик елок до ужаса боится. Только что толку, если никто не видел, как все произошло. А Кокосик сам рассказать, ясное дело, не может. Так и списали гибель Славы на несчастный случай.

— А что Луиза? С тех пор не появлялась?

— Почему же? — пожала плечами кассирша. — На похороны пришла. Одна, без мужа и вся в черном. Честно сказать, лица на ней не было. Бледная как смерть. Под глазами огромные черные круги. Ее от слез даже шатало. На кладбище чуть не упала. Если кто из наших в душе и питал к ней неприязнь, все-таки из-за нее, мы думали, Слава погиб, но она в таком горе была, что никто ей слова плохого сказать не посмел. Пожалели даже. Видно было, что она Славу и в самом деле любила. Да вот не судьба им была быть вместе. После похорон Луиза немного успокоилась. А потом, уже на поминках, вдруг словно очнулась от своего ступора. И когда все за Славу говорить стали, она вдруг начала так рыдать, что ее трясло. Рыдала и кричала, что лежать бы ей сейчас рядом со Славой, да не может. Должок у нее тут остался. Я ее с другими женщинами в туалет вытащила, валерьянки ей дали, еще какие-то успокаивающие средства. Но она все рыдала и кричала, что отомстит за Славу, и отомстит страшно. Только ради этого и жить на этом свете остается. Вот я и поняла, что верно догадалась: это муж Луизы так подстроил, чтобы Славку погубить. А слона как орудие использовал.

Из цирка подруги вышли ошарашенные, с головами, гудящими от обилия мыслей. Телохранители тактично шествовали за девушками следом, но немного позади, и обмену впечатлениями не мешали.

— Это что же получается? — первой произнесла Мариша. — Выходит, Карен убил с помощью слона любовника своей жены?

— Еще интереснее, а догадалась ли Луиза, как и почему погиб ее возлюбленный? — пробормотала Инна. — Если догадалась, то могла и затаить ненависть против мужа.

— Конечно, догадалась, — заявила Юля. — Иначе бы на поминках не завела разговор о мести.

— Но это все равно не проливает свет на то, кто был тот человек, который убил Снайпера, — вздохнула Мариша. — И главное, за что он его убил?

— А знаете, что мне вдруг пришло в голову? — спросила у подруг Юлька.

— Что-то важное? — поинтересовалась Инна.

Юлька молча кивнула.

— Ну так говори, — потребовала Мариша.

— А вы не задумывались над тем, что Армена для убийства Снайпера мог нанять Карен? — произнесла Юлька. — Заплатил ему еще при жизни, а тот выждал время и исполнил заказ.

— Долго ждал, — фыркнула Мариша.

— Зато и пути для отступления себе продумал, — не сдавалась Юлька. — Ищи теперь этого Армена в Финляндии. А может быть, он уже с другим паспортом вообще в Южной Америке отдыхает.

— Но где-то Карен с этим Арменом должны были познакомиться, — задумалась Мариша.

— Поговорим еще раз с Луизой? — предложила Инна.

— Сначала попытаемся найти учеников Карена, — сказала Мариша. — Может быть, кто-то из них поддерживал с ним тесную связь до самой его гибели? И что-то знает про Армена?

— Столько всего непонятного, что еще немного, и я начну верить, что в смерти Карена виноваты инопланетяне, решившие атаковать его самолет своими лучами, — простонала Юлька.

— Какие еще инопланетяне? — удивилась Мариша. — Ты это о чем?

— Ну, помните, вы рассказывали, что свидетель авиакатастрофы, какой-то швейцарец, видел, как над летящим самолетом началось разноцветное свечение, потом хлопки, а потом самолет начал падать, — сказала Юлька.

— Да, теперь вспомнили, — синхронно кивнули Инна с Маришей. — Некоторые газеты упоминали об этом свечении.

— Странно, что этой аварией не заинтересовались специалисты по НЛО, — сказала Юлька. — Я вот, к примеру, конечно, не специалист… Но даже я знакома с повадками НЛО. Сначала возле облюбованного тарелкой самолета начинаются разные аномалии, а потом в самолете постепенно отказывают или врут приборы, самолет теряет управление, ну и падает. Что и случилось с самолетом Карена.

— Угу, — кивнула Мариша. — А инопланетян на Карена натравила Луиза, чтобы отомстить мужу за то, что он усадил циркового слона задницей на ее любовника.

— Этой чуши я не говорила, — обиделась Юлька.

— А инопланетяне вместо того, чтобы погубить Карена, забрали его к себе на тарелку, а потом поддались на его уговоры и высадили на том диком островке, где как раз начиналась большая тусовка: Снайпер, Армен с Каролем, странный господин в дорогом костюме и мы с Инкой, — хихикнула Мариша. — Специально высадили, чтобы Карен отвел душу на очередном любовнике своей жены, а потом забрали его обратно к себе на тарелочку.

— А заодно и того раненого господина в приличном костюмчике прихватили! — добавила Инна.

— Все! Раз вы такие ехидины, я с вами больше не разговариваю! — окончательно разозлилась Юлька. — И ничего я вам больше не скажу! Хоть вы в лепешку разбейтесь!

Она надулась и в самом деле замолчала. Но подруги продолжали переглядываться и хихикать в кулак, чем окончательно вывели Юльку из себя.

— Ну, погодите! — с угрозой сказала она им. — Вы еще попомните свои издевательства. Тогда я посмеюсь, а вам будет очень стыдно!

Степка все еще спал, так что его отвезли обратно домой. Сообщив Бритому, что цирк отменяется до того времени, пока Степка подрастет, подруги отправились в «Да Винчи», где должен был, по словам Марата, петь бывший любимый ученик Карена — некий Левон. Ни одна из подруг не знала толком, что именно они надеялись услышать от Левона. Вряд ли он вот так запросто взял бы и раскрыл тайну взаимоотношений Луизы, ее мужа и Снайпера.

— Но все же любимые ученики подчас бывают удивительно хорошо осведомлены о личной жизни своих наставников, — сказала Мариша. — А те порой даже и не подозревают, насколько хорошо.

В ресторане подруги появились в начале вечера. Народ еще не собрался. Занято было всего несколько столиков, между которыми сновали вышколенные официанты, ловко разносившие кушанья. Девушки выбрали симпатичный столик на четверых, и к ним тут же подскочил официант, ловко раздавший всем карты вин и меню.

— Я что-то не слишком голодна, — задумчиво произнесла Инна.

— А я, напротив, готова слопать быка, — ответила Мариша.

— А я не знаю, — ответила Юля. — Мы же сюда не есть пришли…

— Одно другому не помеха, — пробормотала Мариша, погрузившаяся в изучение меню.

— Скажите, — обратилась тем временем Инна к официанту, — у вас ведь бывает живая музыка? Мы слышали, что у вас поет некий Левон. Нам его очень хвалили.

Официант помялся, и на его лице появилось задумчивое выражение.

— Левон? — переспросил он. — Да, обычно он выступает. Но насчет сегодняшнего дня я не уверен. Вообще-то, он куда-то исчез около месяца назад.

— Что? — воскликнули подруги. — Уволился?

— Не то чтобы уволился, — пожал плечами официант. — Просто однажды вечером его все ждали, а он не явился. Мэтр был в ярости. Хотя музыка не входит в его компетенцию, но он любит, когда все идет гладко. Поэтому он даже позвонил Левону домой. Но мать Левона сказала, что не знает, где ее сын. Что она сама удивлена не меньше, потому что спокойный обычно Левон вдруг ни с того ни с сего собрался и уехал. А куда, не сказал.

— И что, с тех пор он не показывался в ресторане? — удивилась Мариша.

Официант молча покачал головой.

— Мы уж и не знаем, что думать, — произнес он. — Мэтр нашел другого исполнителя, но он сильно уступает Левону. У того было консерваторское образование, абсолютный слух и бархатный голос. А нашему новому исполнителю, похоже, медведь в детстве уши отдавил. Даже я замечаю, как он фальшивит.

— А что же Левон? — повторила Мариша. — И мать до сих пор не знает, где сын?

— Этого я вам сказать точно не могу, — пожал плечами официант. — Но, честно сказать, подозреваю, что знает. Иначе давно бы уже заявила об исчезновении сына в милицию. А милиция бы в первую очередь явилась к нам. Но никакие менты к нам не приходили и про Левона не расспрашивали.

— А кто расспрашивал? — заинтересовалась Инна.

— Были тут двое мужчин, — пожал плечами официант. — Один пришел с красивой светловолосой женщиной. Я как раз их обслуживал. Так что отлично помню, что женщина спросила про Левона и еще сказала, что это ученик ее мужа.

— Луиза была тут! — воскликнула Мариша.

— Луиза? — переспросил официант. — Да, точно! Теперь я вспомнил, что ее спутник так к ней и обращался. Я ее имя потому запомнил, что оно нечасто встречается.

— А как выглядел ее спутник? — спросила Мариша.

— Как бандит, — помявшись, ответил официант. — Разбойничья такая физиономия. Он очень внимательно слушал, что я ответил про Левона. Прямо глазами меня насквозь просверлил. Поэтому я и подумал, что это он интересуется Левоном, а отправил выяснить свою спутницу, чтобы самому не светиться. И вот еще! У него был глубокий белый шрам на виске. В виде полумесяца.

— Это Снайпер, — выдохнула Инна, которая успела заметить на лице Снайпера, когда видела того в морге, точно такой же шрам.

— А второй? — спросила Мариша.

— Что, простите?

— Вы сказали, что Левоном интересовались двое мужчин, — напомнила ему Мариша.

— Второй пришел сразу же после того, как первая парочка расплатилась и вышла, — сказал официант. — Я потому и запомнил, что долгое время Левоном никто не интересовался, только постоянные наши посетители иногда про него спрашивали. А тут незнакомые люди один за другим идут и все интересуются Левоном.

— Так что со вторым мужчиной?

— Ну, второй был совсем другого рода, — сказал официант. — Пришел он один. Верней, не пришел, конечно, а приехал. Одет был очень дорого. И потом, стрижка, и цвет лица. И вообще общая ухоженность. Даже ногти блестят, видно, отполировали в салоне. И какой-то он был странный.

— Посмотрите, кто из них интересовался Левоном? — спросила Инна, кивая на три фоторобота, которые Мариша уже выложила на стол.

— Кто из них? — задумался официант, глядя на Армена, Кароля и третьего, неизвестного, которого подруги обнаружили на острове с глубокой раной на голове. — Ну, не эти двое — точно.

И официант отложил в сторону изображения Армена и Кароля.

— А вот этот, — и официант приблизил к лицу третий портрет. — Этот похож. Да, очень похож. Только тут он какой-то неухоженный. Щетина какая-то. И вообще выглядит нездоровым. Но в принципе похож. Если на него навести лоск, то это будет определенно тот самый человек.

— Спасибо! — поблагодарила его Мариша. — И последний вопрос: можете дать нам адрес Левона?

— Адрес — нет, а вот телефон его узнать могу, нет проблем, — с готовностью согласился официант и исчез.

Появился он через несколько минут, положив перед девушками бумажку с телефоном.

— Вот это его телефон. А маму Левона зовут Рузан Акоповна. Вот я тут рядом с телефоном записал ее имя, — сказал он.

Инна взяла бумажку и кивнула.

— Кушать мы не будем, передумали, — сказала Мариша официанту, у которой за время разговора и в самом деле куда-то подевался весь ее зверский аппетит. — А это вот вам, спасибо за помощь.

И она протянула официанту вместе с картой вин несколько пятисоток. Они мигом исчезли в кармане повеселевшего официанта, который пригласил девушек заходить в другой раз, если уж сегодня им кушать расхотелось. Выйдя из ресторана, подруги тут же позвонили Левону. Там к телефону подошла пожилая женщина и, выслушав просьбу Мариши позвать Левона, устало ответила:

— Девушка, нет его. И когда будет, не знаю.

— Как же так? — удивилась Мариша. — Рузан Акоповна, как же вы не знаете, где Левон?

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — слегка удивилась женщина.

— От Левона, — не моргнув глазом, ответила Мариша. — Он мне про вас рассказывал много хорошего. Он вас очень любит.

— Вы с его работы? — спросила женщина. — Из ресторана?

— Да, — снова соврала Мариша.

— Мне звонили оттуда несколько раз, — вздохнула женщина. — Все беспокоятся, куда делся Левон. Знаете, Левон такой хороший мальчик. Ума не приложу, что с ним могло случиться, чтобы он на целый месяц уехал из дома и даже не сказал мне куда. И с работой так неладно получилось. Директор ресторана мне несколько раз звонил. Если честно, то мне не нравилось, что Левон поет в ресторане. Но подводить людей тоже не дело. Вы согласны со мной? Они на него рассчитывали. А Левон взял и подвел их. Господи, это так на него не похоже.

— Левон очень обязательный, — поддакнула Мариша, понятия не имевшая даже о том, как выглядел пропавший Левон, что уж там говорить о его прочих качествах.

— А вы звоните просто так или по делу? — вдруг поинтересовалась у Мариши Рузан Акоповна.

— Видите ли, Левон одолжил мне почитать одну книгу, — начала придумывать Мариша. — По виду она очень дорогая. А я не люблю, когда у меня лежат чужие вещи. Особенно дорогие. Вдруг с ними что-нибудь случится? Поэтому я хотела бы ее вернуть Левону. Может быть, вы согласитесь ее взять?

— Приезжайте, — вздохнула Рузан Акоповна. — Конечно, я ее возьму.

Мариша записала ее адрес, положила трубку и передала содержание разговора подругам.

— Ну, порядок, — сказала она в конце. — Сейчас купим какую-нибудь книгу и поехали к матери Левона. Зуб даю, что она что-то знает про Левона.

— Почему? — удивилась Инна. — Почему ты так думаешь?

Юля ничего не спросила, но тоже вопросительно посмотрела на подругу.

— Да потому, что она говорила про него относительно спокойно. Если ее что слегка и возмущает, так это то, что Левон бросил работу, подвел людей. Но сами подумайте, если бы у вас пропал сын и вы бы не знали, жив ли он, то вас вряд ли волновало бы то, что он не ходит на работу. Рузан Акоповна должна была уже давно поднять на ноги и милицию, и всю родню. А она сидит дома и находится в относительно спокойном состоянии духа.

— Если так рассуждать, то ты права, — задумалась Инна. — Да и вообще подозрительно, что в сложившейся ситуации ученик Карена вдруг взял и свалил куда-то. И что его искали Снайпер с Луизой и еще один мужчина. Ладно, поехали. Поговорим с матерью Левона.

По дороге подруги заехали в Дом книги и купили там роскошно иллюстрированное и очень тяжелое издание, посвященное великим музыкантам Европы. Имя Карена там, понятное дело, не упоминалось, но тем не менее книга содержала интересную информацию и при этом стоила достаточно дорого, чтобы и в самом деле можно было беспокоиться за ее сохранность.

Глава тринадцатая

Ручкин, вполне продуктивно проводивший расследование, был очень доволен, что ему удалось переговорить с любовницей Снайпера, слова которой пусть и косвенно, но все же подтверждали показания двух подруг, собственно говоря, и заваривших всю эту кашу. Кроме того, его заинтересовала гибель мужа Луизы. К этому делу Снайпер вполне мог приложить свою руку. Возможности у него для этого были. Да и жестокости, чтобы отправить на тот свет вместе с Кареном несколько ни в чем не повинных людей, судя по характеристике, которую дал покойному Борода, тоже хватило бы с избытком. Катастрофа произошла почти полгода назад. И Ручкин решил попытаться выяснить, чем занимался Снайпер на тот период времени.

Для этого Ручкин снова прибегнул к помощи Бороды.

— Откуда мне знать, что делал и с кем общался Снайпер полгода назад? — недоуменно спросил Борода. — Я что ему — нянька? Я за ним не следил.

— Меня интересует, не пытался ли Снайпер установить контакты с таможней, — сказал Ручкин. — Словом, не пытался ли он найти каналы, по которым можно было бы переправить из нашей страны взрывчатку. Не очень много, достаточно порции, чтобы хватило взорвать маленький самолет.

Борода в смятении только руками развел с таким видом, будто Ручкин попросил его заодно уж достать и луну с неба. Но задание следователя отправился выполнять — раз оно как-то было связано со смертью Снайпера, значит, было нужно и самому Бороде. Тут же Ручкин навел справки, не покидал ли Снайпер границы своей дорогой родины. И испытал настоящий кайф от собственной проницательности и сыщицкой интуиции, когда узнал, что за неделю до авиакатастрофы, в которой погиб Карен, Снайпер выехал по туристической путевке в Европу. Франции и Швейцарии в его маршруте не значилось, но тем не менее Ручкин решил наведаться в туристическое агентство, чтобы узнать подробности маршрута Снайпера.

Встретила его милейшая девушка, которая, улыбаясь так, что были видны все ее белоснежные зубки, проворковала:

— Мы, «Интер-круиз», всегда рады нашим гостям!

Ручкин, который уже успел оглядеться по сторонам, мигом просек причину такой приветливости. В кабинете, где сидели четверо менеджеров, кроме него самого, других клиентов не наблюдалось. И это в сезон отпусков. Немного подумав, Ручкин полез за своим служебным удостоверением. Улыбка на лице девушки стала несколько смущенной.

— К сожалению, скидок военнослужащим и лицам к ним приравненным наша фирма на заграничные туры не предусматривает. Но я могу подобрать для вас несколько недорогих вариантов.

Не успел Ручкин обидеться, как девушка уже проворковала:

— Вы едете один или с подругой?

Услышав, что у него, пусть даже и лысого, и нищего мента предполагается наличие подруги, Ручкин мигом приободрился и даже посмотрел на девушку-менеджера с пробудившимся теплым чувством.

— Увы, — произнес он, — я к вам не по собственной воле, а по служебной необходимости.

— А что случилось? — насторожилась девушка. — Вроде бы никаких происшествий у нас в офисе не наблюдалось. И милицию мы не вызывали.

— Да не в офисе, — произнес Ручкин. — Во время тура.

— Но тут я вам помочь ничем не могу, — ответила девушка. — Лично я группы никогда в жизни не сопровождала.

— А кто сопровождает?

— Это смотря куда едет группа, — пожала плечами девушка.

— В Европу, — ответил Ручкин.

— Куда именно в Европу?

— Прага, Германия, Нидерланды, — послушно перечислил Ручкин. — До Праги самолетом. Дальше автобусом. И обратно на пароме.

— Да, у нас есть такой тур, — согласилась девушка.

Ручкин хмыкнул. Еще бы! Он самолично устанавливал, через какое агентство выезжал покойный Снайпер в свой тур по Европе. И в результате наткнулся на этот самый «Интер-круиз».

— Мне нужен человек, который сопровождал группу, выехавшую в путешествие двенадцатого декабря прошлого года.

— Почти полгода назад, — протянула девушка. — Как давно! Что-то вы долго тянули. Но сейчас посмотрю, что можно сделать.

Она поднялась из-за стола и вышла из комнаты. Обратно она вернулась только через двадцать минут, когда Ручкин уже начал всерьез подумывать, что девушка смылась, потому что самолично помогала Снайперу переправлять взрывчатку, с помощью которой потом Луиза отправила на тот свет своего мужа. Но стоило Ручкину об этом подумать, как девушка появилась вновь.

— Пойдемте, — поманила она следователя за собой. — Вам повезло: девушка, которая занималась оформлением той группы, сейчас на месте.

Ручкин прошел в следующую комнату. Там сидели только две девушки. Но обе они улыбнулись ему с такой благожелательностью, что он поневоле задумался, а не съездить ли ему и в самом деле за границу. А то все работает, работает. А тут, оказывается, сидят такие симпатичные девушки, которые только и мечтают, чтобы он обратил на них внимание.

— Марина! — представилась Ручкину следующая девушка. — Интересующую вас группу оформляла я. А что? Что-нибудь не в порядке?

— Нет, просто меня интересует, не происходило ли во время тура что-то непредвиденное, необычное, — произнес Ручкин.

— Что именно? — удивилась девушка.

— Ну, может быть, кто-то отстал от группы, не сумел вернуться вовремя, — предположил Ручкин.

— Нет, ничего такого не было, — удивилась девушка. — У меня все отмечено. Все туристы вернулись обратно в полном составе. Никто не заболел. И вообще ничего…

И тут она осеклась, замолчала и растерянно посмотрела на Ручкина.

— Совсем ничего? — выразительно поднял брови тот.

— Не совсем то, о чем вы спрашивали, — тихо произнесла Марина, — но один инцидент вообще-то был. Ничего ужасного, но тем не менее…

— Говорите, говорите! — подбодрил ее Ручкин.

— Ну, в общем, один турист, когда группа только прибыла в Германию, исчез на два дня, — сказала девушка. — Но перед возвращением он нашел своих, и вся группа вернулась в Питер в полном составе, как и отправлялась.

— А как он объяснил свое исчезновение?

— Сказал, что просто заблудился, — пояснила Марина. — Но лично я считаю, что он просто напился и не сумел вовремя вернуться в гостиницу к отъезду своей группы из Берлина на экскурсию по Рейну. А потом с расстройства снова добавил в каком-нибудь баре. Ну, и просто пил целых два дня.

— А как фамилия того человека?

— Не знаю, — пожала плечами Марина.

— А кто хоть это был — старик или юноша?

— Не помню, но думаю, что средних лет мужчина, — ответила Марина. — Мне почему-то тогда показалось, что Лида говорила именно о мужчине такого возраста. Но, вообще-то, об этом инциденте вам лучше было бы спросить у самой Лиды.

— У кого? — не понял Ручкин.

— У нашего гида, которая сопровождала ту группу, — вежливо пояснила ему Марина.

— А где мне найти эту Лиду?

— Сейчас я дам вам ее домашний телефон, — быстро вызвалась Марина. — Судя по расписанию, ее группа отправляется только послезавтра. Так что сейчас она должна быть свободна.

Получив телефон, Ручкин спросил разрешения и позвонил Лиде из офиса фирмы. Но, увы, к телефону никто не подошел.

— А адрес Лиды у вас есть? — спросил он у Марины.

— Разумеется, адреса наших сотрудников у нас есть, — удивилась девушка. — Сейчас я вам его найду.

И она вышла из кабинета. Вернувшись, она протянула Ручкину бумажку с адресом.

— Судя по телефону и адресу… телефон находится вовсе не по тому адресу, который вы мне сейчас дали, — заметил Ручкин.

— Другого адреса Лиды у нас нет, — пожала плечами Марина. — Должно быть, она живет у мужа или у друга, его же телефон и дала для связи, а в анкете указала адрес, по которому только прописана, но не живет.

— Возможно, — согласился Ручкин, которому объяснение Марины показалось вполне убедительным.

После этого, попрощавшись со всеми девушками, он покинул офис турфирмы и направился в гости к Лиде. Девушка жила недалеко от турфирмы, возле метро Садовая. От метро и стремительно благоустраивающейся площади Ручкину пришлось пройти в глубь квартала, и вскоре он очутился среди типичных питерских дворов-колодцев с домами, чьи облупившиеся стены украшали окна подъездов с выбитыми стеклами. А по лестнице даже закаленному следователю было страшно пройти.

Стершиеся и скользкие от времени ступени, казалось, только и ждут неосторожного, кто не догадается или просто побрезгует покрепче вцепиться в перила. Ручкин по своей профессии был человеком не брезгливым, поэтому не стал проявлять ненужного героизма и в особо опасных местах охотно хватался за покрытые чем-то липким деревянные и украшенные резьбой многих поколений перила. Поднявшись на четвертый этаж, лифта в доме не было, Ручкин остановился перед сложным выбором. На нужной ему двери было около десяти звонков самых разных мастей, так что квартира явно была коммунальной. Под каждым звонком имелась табличка с фамилией жильца. Но вот фамилии Лиды среди них Ручкин что-то не углядел.

— Бывает же! — с досадой пробормотал он и позвонил в первый попавшийся звонок неких Гарцовых.

Он жал в него довольно долго, прислушиваясь, не откроется ли дверь. Из квартиры не доносилось ни звука, да и звука самого звонка Ручкин не слышал. Но из квартиры внезапно словно бы над ухом у следователя раздался плач младенца, и тут до Ручкина наконец дошло, что дело тут вовсе не в толщине старых стен, а это выбранный им звонок просто не работает. Чертыхнувшись, Ручкин нажал на следующий, и в квартире немедленно заиграла соловьиная трель, но ему никто не открывал. Минуты через полторы Ручкин взбесился и начал жать на все звонки по очереди. Реакция жильцов не замедлила сказаться.

— Ну что вы хулиганите, молодой человек? — с такими словами на пороге возникла худая старуха с мелкими завитками на седых волосах, которые она, видимо, подкрашивала синькой, так как волосы у нее своим цветом напоминали локоны Мальвины.

На престарелой Мальвине был синий халатик в белый горошек, и цвет лица у нее тоже был какой-то голубоватый. В целом эффект достигался неслабый. Например, Ручкин испуганно сделал шаг назад и пробормотал, словно действительно в чем-то был виноват:

— П-простите! Но тут звонки… А мне нужна Лида.

— А по какому вопросу? — бдительно поинтересовалась бабка.

Вместо ответа Ручкин достал свое служебное удостоверение. Лицо бабки озарил неземной восторг.

— Наконец-то! — воскликнула она и даже топнула ножкой, тоже обутой в синюю тапочку. — Наконец-то вы отреагировали! Нет, согласитесь, это же просто невозможно так жить. Они каждый день устраивают дебош. Крики, слезы до поздней ночи. Просыпается младенец Мишиных, а он у них уродился ужасно горластый. Тоже начинает вопить. Другие соседи просыпаются и начинают реагировать. А у меня сердце! Мне нельзя волноваться и нужно соблюдать режим. Врачи запрещают волноваться. А как тут соблюсти режим и не волноваться, если постоянно какой-то стресс?

— И все дело в Лиде? — осторожно поинтересовался Ручкин.

Старуха открыла рот, чтобы продолжить свои обличения, но неожиданно замолчала:

— Ну, не скажу, чтобы она одна скандалила, — наконец произнесла она, обдумав вопрос следователя. — В ссоре всегда двое виноваты. Но Лида, не спорю, дает Леше повод ее ревновать. Вот отсюда и скандалы.

— А сейчас Лида дома?

— Дома, дома, — закивала бабка. — А Лешки-то как раз и нет. Он ее вчера отлупил и ушел. Так что теперь раньше вечера не вернется. Стыдно ему. Вчера вся квартира за Лиду вступилась, так он и на нас понес. Так что сегодня явится с букетом и конфетами. Всем нашим алкоголикам нальет, потом раздаст бабкам и детям конфет и пирожных, а потом уж к Лиде с поддержкой всего общества двинется. Мириться, стало быть.

— Так я могу ее видеть? — спросил Ручкин.

— Полагаю, что да, — немного подумав, разрешила бабка. — Только чтобы Лешка не прознал. А то снова вызверится. И не посмотрит, что вы из милиции. Рожу начистит. Уж чего-чего, а это он умеет.

Слегка деморализованный этим сообщением, Ручкин все же прошел следом за бабкой. Она довела его до третьей по счету двери слева по коридору и, ткнув в нее пальцем, испарилась. Ручкин постучал, потом постучал погромче, и наконец дверь открылась. На пороге стояла симпатичная молодая женщина с заплаканными глазами. То есть в обычном состоянии она, должно быть, была симпатичной.

Но на самом деле это только в фильмах слезы красят героинь. Они там, бедные, рыдают у ног злодея или любимого в три ручья, а выглядят, словно свежие ромашки с каплями росы, сверкающими под первым утренним лучом. В реальной жизни Ручкину не встречалось ни единой женщины, которую бы слезы хотя бы оставляли в приемлемом для визуального контакта виде. Нет! Все опухали, краснели, раздувались и лили уже по большей части не слезы, а сопли, что, согласитесь, совсем не так романтично.

К такому большинству принадлежала и Лида. На вид ей было лет тридцать пять, но лицо так опухло от слез, что морщины, если они у нее и были, должны были сами собой разгладиться. Нос у Лиды тоже увеличился в два раза. И густо наложенный тональный крем цвета загара очень плохо скрывал свежий синяк под глазом.

— Ну, чего вам? — спросила она у Ручкина. — Вы, вообще, кто такой?

— Вы Лида?

— Лида, — кивнула женщина. — А вы меня откуда знаете?

— Ваш адрес мне дали в турагентстве, — сказал Ручкин, снова доставая свое удостоверение.

— Если вам соседи на Лешку нажаловались, так вы им не верьте! — испугалась Лида. — Он хороший, только вспыльчивый. А я тоже за словом в карман не полезу. Так и поцапались. Я сюда от Лешки убежала. А он за мной примчался и снова скандалить начал. Вы не думайте, я ему первая врезала. Взяла чайник и прямо чайником ему по морде засветила. Да и не раз, если уж совсем начистоту говорить. Это уж он потом от меня отмахиваться начал и мне случайно этим же чайником в глаз заехал.

— Я совсем не по поводу драки, — успокоил ее Ручкин, но Лида не желала успокаиваться.

— Да какой драки-то? — возмутилась она. — Никакой драки и не было! Говорю же вам, поспорили мы. А я его чайником.

— Не по поводу чайника я! — взвыл Ручкин. — И Леша мне ваш совсем без надобности. Мне с вами поговорить нужно. В состоянии вы?

— Ну да, — помолчав, согласилась Лида. — Если вам нужно со мной поговорить и не по поводу Леши, то пожалуйста. Только я не понимаю, кто еще из моих знакомых мог вас заинтересовать. Друзья у меня все очень хорошие. И у Лешки тоже.

— Нет, это не по поводу друзей, — сказал Ручкин. — Разговор пойдет по поводу ваших клиентов, которых вы в турах по Европе сопровождаете.

— А-а! Эти! — протянула Лида. — Мне бы сразу же догадаться.

— Что такое? — удивился Ручкин.

— Да разные среди них личности попадаются, — не очень охотно, но все же ответила Лида. — Знали бы вы, сколько раз мне за них краснеть приходилось. То чулок какой-нибудь с прилавка сопрут, а мне их из полиции вызволяй. То в кафе норовят не заплатить, снова скандал. То на таможне проблемы. В общем, говорю же, разные люди попадаются. Сейчас, конечно, реже. Народ пообтесался малость. А еще несколько лет назад совсем тяжело было. Они натворят, а мне отвечать. Так что следи и следи, как за малыми детьми, честное слово.

— Я к вам по поводу группы, которая выехала из Питера двенадцатого декабря, — сказал Ручкин. — У вас там еще один товарищ на целых два дня исчез. А потом снова появился.

Лида нахмурила свои тонкие бровки и воскликнула:

— Верно, был такой случай!

— А того мужчину вы помните? Его фамилию?

— В лицо я его помню, — кивнула Лида. — На бандита был здорово похож. Я еще, когда он исчез, подумала, что больше его и не увижу. Решила, что у него небось уже и паспорт фальшивый готов. Так что нужды ему возвращаться нет. Но ничего подобного. Ошиблась я. Вернулся.

— И как он объяснил свое отсутствие?

— Как? — недоуменно пожала плечами Лида. — Да соврал что-то. Сказал, что накануне перебрал в каком-то баре в городе, вовремя в нашу гостиницу вернуться не сумел и потому пропустил наш отъезд из Берлина. Потом он снова пошел пить пиво, и снова, и снова. А как только протрезвел, то сообразил, что видел он уже в этой Германии все, что хотел. И теперь ему обратно на родину хочется. Ну, и вернулся к нам.

— А как он вас нашел?

— Так у каждого члена группы был номер моего мобильного телефона, — снова пожала плечами Лида. — На всякий пожарный случай я им всегда свой телефон даю. Кстати, из-за этого у нас с Лешкой последний скандал и вышел. Лешка — он ревнивый, а некоторые туристы думают, что я свой телефон им в целях более близкого, так сказать, знакомства выдаю. Вот и звонят потом. А Лешка злится.

— Не будем пока про вашего Лешу, — мягко остановил ее Ручкин. — Вы лучше постарайтесь вспомнить фамилию того туриста, который на два дня исчез из поля вашей видимости.

— Ну? — задумалась Лида. — Фамилия у него была такая простая, и я еще подумала, что она ему подходит. Какой-то он был контуженый. Да и говорил, что и в самом деле его контузило, когда он воевал. А! Вспомнила! Глухов! Сергей Глухов!

Услышав эту фамилию, Ручкин покраснел от радости и в порыве чувств бросился обнимать Лиду. Та хихикала и отбивалась. И как раз в этот трогательный момент в комнату ввалился здоровенный парень со следами свежих побоев на лице. Так как он не счел нужным даже пытаться их замаскировать, то Ручкин сразу понял, что перед ним тот самый Леша, пострадавший вчера от чайника и темперамента своей подруги.

— Та-ак! — протянул Леша, и Ручкина от Лиды словно взрывной волной отбросило. — Значит, так ты проводишь свое свободное время!

И Леша, угрюмо набычившись, двинулся на следователя. Все-таки чутье у Ручкина было, и сейчас оно ему подсказало, что в данном случае служебное удостоверение его не спасет. Поэтому Ручкин быстро принял боевую стойку и, пока Леша раскачивался, нанес ему один удар в солнечное сплетение. Леша охнул, согнулся и удивился.

— Ты чего дерешься? — обиженно спросил он у Ручкина. — Так не по порядку. Мою Лидку обнимаешь да еще и дерешься? Это я должен был дать тебе в морду.

— У меня с ней ничего нет! — заявил Ручкин, доставая все же служебное удостоверение. — Я тут очутился исключительно по делам службы. А ваша невеста оказала мне в расследовании убийства большое содействие.

— Убийства? — пробормотала Лида. — Вы мне не сказали, что речь идет об убийстве. И кто кого убил?

— Кто, мы сейчас выясняем. А вот убили как раз вашего «потеряшку», — сказал Ручкин. — Так что, если вспомните еще что-нибудь: с кем он контактировал или, может быть, с кем встречался, то звоните.

И, сунув Лиде свою визитку, Ручкин счел за лучшее побыстрей исчезнуть. Леша не выглядел особенно убежденным в правдивости слов Ручкина и к тому же уже совсем очухался от полученного удара и явно набирался сил для продолжения разборки.

Подруги, затарившиеся в Доме книги подходящей, по их мнению, литературой, высадились у дома матери Левона. Жил он в старинном доме на Суворовском проспекте, сохранившемся благодаря усилиям реставраторов в отличном состоянии. Вход в подъезд украшала новенькая железная дверь, так что попасть в дом теперь можно было лишь с ведома жильцов. Мать Левона открыла девушкам сразу же. И, поднявшись на второй этаж, подруги оказались в большой и какой-то необыкновенной квартире. Казалось, время в ней застыло где-то в конце девятнадцатого столетия и с тех пор так и не двигалось.

Мебель была тех времен, на стенах в тяжелых бронзовых рамах висели картины каких-то бородатых старцев и высокомерно взирающих на мир дам в бальных платьях с веерами в руках. Обои были однотонные, чтобы не отвлекать внимание от многочисленных экспонатов: картин, ковра с холодным оружием явно кавказского происхождения, развешанного на нем, и антикварных бронзовых статуй и статуэток, тускло поблескивавших в лучах вечернего солнца, проникающего в квартиру из-за бархатных портьер. Потолок был украшен изумительно сохранившейся или умело отреставрированной лепниной. И вообще в квартире пахло стариной, причем не приобретенной в антикварном салоне по случаю или по прихоти владельца квартиры. Чувствовалось, что вся эта мебель и картины так и стояли тут с тех пор, как впервые их принесли в дом неведомые предки Левона.

— Проходите, — пригласила Рузан Акоповна подруг. — Будем пить вечерний чай. Не знаю, врачи говорят, что чай — это утренний напиток, тонизирует организм. И вечером пить его вредно. Но я привыкла. И пью в любое время.

Мать Левона подругам понравилась. Она была высокой, но, пожалуй, скорее, худой, чем стройной. Но тем не менее ей удалось в отличие от многих своих соплеменниц сохранить свою красоту и в зрелом возрасте. Рузан не напоминала ведьму, как многие худые пожилые армянки, и при этом она не оплыла и не утеряла женственности. Усадив подруг на диванчик, обтянутый плюшем, она разлила всем чай в хрупкие фарфоровые чашечки, украшенные позолотой и незабудками, и первой пригубила напиток. Подруги последовали ее примеру и не пожалели. Чай был восхитительный. В меру ароматный и в меру терпкий.

— Ах да! — спохватилась Мариша и протянула Рузан Акоповне издание, которое они только что приобрели в Доме книги. — Это я хотела передать Левону.

Рузан Акоповна с некоторым недоумением оглядела книгу, но все же положила ее на столик возле себя.

— Мы все очень волнуемся из-за Левона, — сказала Мариша. — Он исчез так внезапно.

— Внезапно? — удивилась мать Левона. — А мне ваш директор сказал, что Левон даже написал заявление о предоставлении ему отпуска за свой счет.

— Ну да! — быстро поправилась Мариша. — Конечно. Отпуск-то он попросил. Но все равно так неожиданно. Он никому не говорил о том, что собирается куда-то ехать. Он…

И тут Мариша живописно покраснела, опустила глазки и проворковала:

— Он даже мне ничего не сказал.

Рузан Акоповна кинула на девушку проницательный взгляд и неожиданно расцвела.

— Милая моя девочка! — воскликнула она. — Так это с тобой Левон в последнее время проводил столько времени!

— Ну да, — подтвердила Мариша, не зная, что еще сказать. — Со мной. Только со мной время и проводил. А как же?

— Какое счастье! — возликовала Рузан Акоповна. — А я так беспокоилась. И почему он мне ничего не сказал? Разве я стала бы препятствовать вашему счастью? Да ни за что в жизни! А я-то боялась, что он проводит время с этой отвратительной женщиной, которая ему вполне в матери годится!

И на лице Рузан Акоповны появилось выражение брезгливости.

— С какой еще женщиной? — насторожилась Мариша, которая до сего момента была твердо уверена, что ориентация Левона никак не предполагала в его жизни тесного общения с женщинами.

— Ах, дорогая моя девочка, не обращай внимания на мои слова! — воскликнула Рузан Акоповна. — Вырвалось! Да, в конце концов, это были только мои предположения. И, к счастью, они не оправдались.

— Но все же? — настойчиво спросила Мариша, умело изображая ревнивую невесту. — О какой женщине вы говорили? У Левона была еще женщина, кроме меня?

— Ну, если ты так хочешь услышать мои глупые подозрения, то пожалуйста, — сказала Рузан Акоповна. — Ты ведь, наверное, знаешь, что у Левона был учитель пения, благодаря которому Левон сумел развить свой талант.

— Да, Карен Мурзанян, — кивнула Мариша. — Я про него знаю. Но при чем тут женщина? Или… Или она как-то связана с Кареном Георгиевичем?

— Именно, — произнесла Рузан Акоповна. — Именно так и было. У Карена Георгиевича, мир праху его, была жена — отвратительное существо.

— В самом деле? — спросила Мариша. — А почему она была отвратительна? Уродина?

— Если только морально, — с раздражением произнесла мать Левона. — Внешне она была словно ангел. Я виделась с ней несколько раз еще до того, как мое сердце почуяло дурное. Но Левон рассказывал мне про нее такое! Представьте себе только, она опозорила свое доброе имя, опозорила имя своего мужа и всей его семьи. Она имела любовника.

— Какой ужас! — притворно охнула Мариша.

— Да, да! У нее была связь с циркачом! То ли с клоуном, то ли с жонглером! Но это не меняет дела. Жена известного и талантливого оперного певца и какой-то циркач! Боже мой! Я была в шоке! Но в еще большем шоке я была, когда стала подозревать, что эта гарпия в обличье женщины польстилась на моего невинного мальчика.

— На Левона?! — ахнула Мариша. — А вы не ошибаетесь?

Рузан Акоповна кивнула.

— А ведь она была старше его больше чем на десять лет! — заявила она таким тоном, словно разница в десять лет могла служить непреодолимым барьером зарождающимся любовным отношениям между двумя людьми. — Не знаю даже, на сколько именно больше. Конечно, я была в ужасе, когда это подозрение впервые посетило меня.

— Но как же вы догадались? — не выдержала Инна.

— Девочка, — кинула на нее снисходительный взгляд Рузан Акоповна. — Вот заведете сами детей и поймете, что сердце матери невозможно обмануть. Оно чует ложь и беду, которая может грозить или уже грозит ее дитяте.

Инна не стала говорить, что лично ее сердце матери ничего и никогда ей не подсказывает. И это няня Степки, а вовсе не она — его мать — умеет предсказать с точностью до девяноста девяти процентов, когда Степка схватит насморк, а когда набьет шишку. И именно няня знает, что захочет сегодня Степка на обед на первое, а что с удовольствием слопает на полдник. Подумав об этом, Инна тяжело вздохнула и дала себе слово, когда закончится эта история, стать Степке идеальной матерью.

— Но все же у вас ведь были какие-то основания, чтобы заподозрить именно жену Карена Мурзаняна? — спросила Инна. — Ведь в окружении Левона были и другие женщины.

— Конечно, были, — вздохнула Рузан Акоповна. — И женщины были, и подозрения у меня были. И вот что я могу сказать насчет своих подозрений. Во-первых, Левон всегда был любимым учеником Карена. А вы, конечно, понимаете, что это значит.

Со слов Марата подруги это понимали превосходно, но, кажется, мать Левона вкладывала в свои слова несколько другой и вполне невинный смысл.

— Это значит, что они были ближе, чем отец и сын! — произнесла она. — Любимый учитель — это как наставник. Он почти бог. А любимый и к тому же талантливый ученик — это для учителя его будущее. Его гарантия, что его имя переживет его самого. Умрет учитель, но ученик продолжит его дело. И до конца своих дней будет вспоминать своего учителя. Понимаете?

— Понимаем, — дружно кивнули подруги.

— Когда Карена пригласили в Европу, то единственным учеником, которого он взял с собой, был Левон, — продолжила Рузан Акоповна. — И этому никто не удивился. Они были очень дружны. И вдруг совсем неожиданно, без всяких объяснений Левон возвращается домой. Ничего мне толком не объясняет. Мне лишь удалось из него вытянуть, что он ужасно разочаровался в Карене как в человеке. Что учиться у такого чудовища Левон отказывается и что Карен, оказывается, на самом деле жестокий деспот. И главное… — Тут Рузан Акоповна подняла вверх указательный палец. — Главное, Левон сказал, что Карен Георгиевич отвратительно обращается со своей женой.

— Очень странная реплика, — заметила Инна.

— Вот и меня она тоже сразу же насторожила, — кивнула Рузан Акоповна. — Я попыталась расспросить Левона более подробно, но он отказывался говорить о Луизе и Карене. Только твердил, что больше не желает знать Карена. И даже имени его слышать не хочет, потому что он просто преступник. А учиться у преступника чему-либо он не желает. Так и отказался возвращаться к Карену Георгиевичу. Остался в Питере.

— И потом Левон пошел работать в ресторан?

— Да, — погрустнела Рузан Акоповна. — Первое время я была в шоке. Мой мальчик, которому прочили большую сцену, и вдруг поет в каком-то ресторане. Но затем погиб Карен. И я в душе порадовалась, что Левон в это время был тут, в Питере, а не с Кареном. Ведь если бы он не разочаровался в Карене, то неизбежно полетел бы с ним в том же самолете. И погиб. Разумеется, он бы погиб. И я упала на колени и просила господа простить меня за мои неразумные укоры. Левон остался со мной, а не сгорел вместе со своим учителем.

— А Левон так и был с вами в те дни, когда погиб его учитель? И в предшествующие несчастью — тоже?

— Конечно! — воскликнула Рузан Акоповна. — Он как раз начал работать в ресторане. И успех был потрясающий. Разве вы не помните, вначале Левон пел каждый вечер. И в будние дни, и в выходные. Каждый вечер с семи вечера до двенадцати ночи, а то и позже. Лишь потом ему нашли подмену. И он сумел получить один выходной в неделю.

— Я не помню этого, — чуточку виновато улыбнулась Мариша. — Я тогда еще не была знакома с Левоном.

— Понятно, — кивнула Рузан Акоповна и, помолчав, добавила: — Если честно, милочка, то я очень рада вашему визиту. Потому что до сего момента я думала, что Левон скрывается от всех, потому что эта проститутка — жена Карена — теперь стала свободной женщиной и без малейшей опаски взялась за моего мальчика. Какие ужасные мысли приходили мне в голову! Иногда я думала, что он даже может на ней жениться! Мой сын и падшая женщина! Это было бы просто ужасно! Что сказали бы наши знакомые? И если я знала, что у Луизы был любовник-циркач, с которым она изменяла своему мужу, то ведь об этом могли узнать и другие. Жениться на такой женщине — это еще хуже, чем петь по вечерам в ресторане. Репутация Левона окончательно бы погибла. А ведь его предки пели на императорской сцене!

И мать Левона посмотрела на портреты бородатых упитанных мужчин и красивых дам с перьями в прическах и с руками, никогда не знавшими работы, тяжелей нанесения румян. И дамы, и мужчины смотрели на Рузан Акоповну с сочувствием, словно понимая, как нелегко таланту в наше суетное время.

— Так Левон вам тоже звонил после того, как пропал из ресторана? — спросила Мариша у Рузан Акоповны, специально употребив словечко «тоже».

Мать Левона мигом попалась в ловушку и радостно кивнула:

— Но он так и не пожелал рассказать мне, где находится и почему исчез! — с досадой произнесла она. — А я его просто умоляла. Но нет! Он только твердил, что в безопасности и через некоторое время я все узнаю. А что я должна узнать, я так и не сумела от него добиться. А что он сказал тебе, дорогая моя девочка?

И она внимательно посмотрела на Маришу.

— Хм, — пробормотала та. — Он сказал, что у него возникли какие-то неприятности. И ему пришлось уехать. Скрыться.

— Вот и мне тоже! — воскликнула Рузан Акоповна. — Он так и сказал: скрыться от всех! Господи, неужели он все-таки связался с той женщиной? Дорогая моя девочка, я считаю, что правда лучше, чем ложь, поэтому я тебе скажу. Сначала не хотела говорить, но скажу. Левон и в самом деле был влюблен в Луизу. Я нашла среди его вещей ее фотографии. И некоторые были с нежными надписями. Правда, это было уже давно. А в последнее время я не находила никаких доказательств их связи.

— И как давно вы нашли эти фотографии? — спросила Инна.

— Еще несколько месяцев назад, — ответила Рузан Акоповна, — но я надеюсь, что у Луизы хватило совести и они начали встречаться уже после смерти Карена, что, конечно, было бы для меня большим облегчением, — и она, повернувшись к Марише, неожиданно спросила у нее: — А вот как давно вы знакомы с Левоном?

— Примерно два месяца, — пробормотала Мариша.

— Как недолго, — явно расстроилась Рузан Акоповна.

— Но наши отношения все это время были удивительно гармоничными! — утешила ее Мариша. — И он ни разу не упомянул о какой-то там Луизе. И вообще все свое свободное время он проводил со мной.

— Это просто бальзам на мое сердце! — воскликнула Рузан Акоповна. — Но если он не с Луизой и не с вами, то где же он в таком случае сейчас находится?

Этого подруги не знали, хотя и хотели бы узнать не меньше, а то и больше матери Левона. Выйдя из квартиры Левона, они переглянулись.

— Вот так штучка, эта Луиза! — воскликнула Мариша. — На вид дура дурой и тихоня, кажется, такая и воды не замутит. А на самом деле эта тихоня имела трех любовников. И это только те, про которых мы с вами знаем. А может быть, у нее были и другие связи.

— Знаешь, если у тебя муж-педик и тобой совершенно не интересуется, то, сколько бы любовников ты ни завела, это не делает тебя хуже, чем он, — сказала Инна.

— Я тоже считаю, что Луиза имела право изменять своему мужу, раз он не исполнял своих главных супружеских обязанностей, — согласилась Юлька. — Попробовал бы сам пожить несколько лет без секса!

— Да я не о том! — досадливо нахмурилась Мариша. — Просто если Луиза имела любовников, притворялась всю жизнь, то вполне могла и еще что-нибудь такое отмочить. Знаете ведь, что недаром говорят, в тихом омуте черти водятся.

— Так что, поехали к Луизе? — спросила Юля.

— А что мы ей скажем? — пожала плечами Инна.

— Скажем, что знаем все про ее вторую и тайную жизнь, — сказала Мариша. — А потом выложим то, что знаем на самом деле. Про раздавленного слоном циркача Славу и еловые хвоинки на подстилке перед ним, про влюбленного в Луизу мальчика Левона и про Снайпера, с которым Луиза тоже шуры-муры имела явно не из-за его прекрасных глаз, а из-за его бандитских связей.

— И что потом?

— Потом Луиза выложит нам все остальное, — самоуверенно заявила Мариша.

— А если не выложит? — спросила Инна.

— А чего ей нас стесняться? — пожала плечами Мариша. — Обязательно выложит. Если бы я была на ее месте и отправила на тот свет своего противного педика-мужа да еще сумела хапнуть после его смерти денег, то меня бы просто распирало от желания похвастаться всему свету, какая я ловкая особа. И как я всех надула.

— Мариша! — в шоке воскликнули ее подруги.

— А что тут такого? — удивилась Мариша. — Луиза может гордиться собой и будет при этом совершенно права. Если муж плохо к ней относился, да еще первый начал эту скверную игру, убив ее любимого мужчину, который ей одни радости приносил, так чего такому мужу еще было ждать от Луизы? Разумеется, она просто обязана была ему отомстить. Иначе она была бы уже не человек, а кисель какой-то.

Глава четырнадцатая

Ручкин снова встречался со своим тайным осведомителем Бородой.

— В общем, я узнал, что ты у меня просил, — сказал Борода, пребывая в явном смущении. — И теперь, честно говоря, не знаю, как поступить.

— А в чем дело? — спросил следователь.

— Да видишь ли, с одной стороны, ты говоришь, что информация эта поможет найти убийцу Снайпера, а все наши в этом заинтересованы, — почесав заросшую щеку, произнес Борода. — А с другой стороны, — и Борода почесал вторую щеку, — с другой стороны, никто из наших не будет рад, если менты прихватят того человека, к которому обращался Снайпер.

— Что? — затаив дыхание, спросил у него Ручкин. — Значит, все-таки Снайпер покупал взрывчатку? Да?

— А ты что, не знал этого точно? — удивился Борода. — Ну и дела! Ловко вы работаете. Я лично был уверен, что ты уже все знаешь, а меня просто так пытаешь. Ради проверки информации.

— Так что там со взрывчаткой? — поторопил его Ручкин.

— В общем, есть человек — профессор, который не без помощи наших парней оборудовал в гараже на одной дачке неподалеку от Питера лабораторию и химичит себе понемножку на пользу себе и делу, — сказал Борода. — Но я тебе его имя назвать не могу. И адрес тоже. Да и ему не нужно знать, что ты из органов.

— И как мне в таком случае с этим человеком побеседовать? — хмыкнул Ручкин. — Допустим, я могу ему не говорить, кто я такой, если он сам документы не спросит, конечно.

— Не спросит, — махнул рукой Борода. — Дедок старенький. И в голове у него полная каша. Не станет он интересоваться твоей личностью.

— И какой-то маразматик изготавливает взрывчатку? — ужаснулся Ручкин. — У себя в гараже? На даче? Да он ведь не только всю дачу на воздух поднять может, но и соседей. Да что там! Весь поселок!

— Да нет, — усмехнулся Борода. — Что касается его химии, то голова у старика хорошо соображает. А рассеянным он и в молодости был. И в старости не лучше, не хуже. Что касается его драгоценной науки, то тут он гений. Ну и конечно, как все гении, со странностями. Весь в своих мыслях. Так что ничего из окружающего мира, что к его науке непосредственного отношения не имеет, он не замечает. На твои вопросы он ответит, но сам к тебе интереса проявлять не станет.

— Ну, хорошо, а как этот дедок со мной встретится, раз он такой рассеянный? — спросил Ручкин. — Он ведь может и не доехать до места встречи.

— Ни, ни, — взмахнул руками Борода. — И даже думать нечего его от колб и реторт оторвать. Он свою лабораторию только по настоянию жены и дочери и покидает, чтобы поесть и поспать несколько часиков. И то жалеет, что они его от работы отрывают. Говорю же, старик совсем странный. Про него легенды ходят. Говорят, что у него столько государственных наград, что они у него в комоде не умещаются.

— И как же мне тогда с ним увидеться? — растерялся Ручкин. — Если ты адрес мне его дать не можешь, а старик из своей лаборатории никуда ни на шаг?

— К нему я тебя сам отвезу, — сказал Борода. — Только ты не обижайся, но глаза я тебе завяжу и о машине, на какой мы поедем, не скажу, чтобы вы там у себя в ментуре чего-нибудь с ней не намудрили. И поедем мы с тобой вдвоем. Только ты и я.

Ручкин подумал и согласился, решив, что разработку ученого, изготавливающего в кустарных условиях взрывчатку, он отложит на будущее. В конце концов, в Ленинградской области проживает на дачах не так уж много престарелых ученых-химиков с кучей государственных наград. Можно будет потом подключить своих людей и при необходимости найти деда и без Бороды.

— Так что, согласен? — спросил у него Борода.

Ручкин молча кивнул.

— Тогда садись, — сказал Борода, показывая на неприметную синюю «пятерку» с тонированными стеклами. — А вот тебе платок. Сам глаза завяжи.

Следователь тяжело вздохнул, но, забравшись в машину, честно завязал глаза. Ручкин придерживался одного простого правила, которому его научила жизнь: если уж дал слово, нужно его держать. Поэтому сейчас, скрипнув зубами, он закрыл глаза и намотал на голову мягкую ткань. Ехали они подозрительно долго. Ручкин даже запутался, считая повороты и перекрестки. И очень скоро его осенила поистине блестящая догадка. Борода нарочно крутил сначала по городу, а потом по пригороду, чтобы Ручкину было сложней вычислить, куда и в каком направлении они двигаются. Наконец машина остановилась, и Борода, заботливо придерживая следователя под руку, вывел его из машины.

— Повязку снимать погоди, — шепнул он. — Еще не пришли.

— Неудобно же, — сказал Ручкин. — Соседи увидят.

— Не увидят, — хмыкнул Борода. — Не бойся. Нет тут никого.

Ручкин отметил себе это замечание Бороды. И, запомнив на будущее, что дом ученого или по крайней мере его лаборатория находится где-то на отшибе, послушно последовал за своим проводником, бережно ведущим следователя за руку словно ребенка. Сгорая от стыда, Ручкин сделал таким образом несколько шагов, споткнулся то ли о камень, то ли о железяку, торчащую из земли, и внезапно почувствовал, что воздух вокруг него изменился. Теперь пахло какими-то химикатами, кислотой и еще чем-то едким, от чего у следователя защекотало в носу и захотелось чихнуть.

— Вот мы и пришли, — сообщил ему Борода. — Снимай повязку.

Поспешно стащив с глаз темный платок, Ручкин огляделся. Он был в самом удивительном помещении, в котором ему когда-либо приходилось бывать. Повсюду, насколько хватал глаз, стояли белые пластиковые столы, уставленные стеклянными сосудами — в них булькала разноцветная жидкость, лежали порошки и какие-то светящиеся субстанции, напоминающие жидкий металл, похожий на тот, из которого режиссеры-постановщики так любят сооружать своих киборгов. Некоторые были шариками, некоторые вольготно растеклись лужицами, а некоторые сбились в тесные компании крохотных шариков наподобие ртути, однако, в отличие от ртути, они сливаться в единое целое не торопились.

Вдоль столов суетился сам владелец всего этого великолепия — маленький старичок с седой бородкой и неровно подстриженными седыми волосами. Одет старичок был в белый халат и не обращал ровно никакого внимания на своих гостей. Он бормотал что-то себе под нос и казался совершенно удовлетворенным беседой с самим собой. Борода молчал, не окликая хозяина. Поэтому Ручкин тоже не решился нарушать едва слышное бормотание старичка. Старичок заметил гостей только после того, как за какой-то надобностью двинулся в их сторону и буквально наткнулся на них.

— О! — изумленно выдохнул он. — Вы тут откуда?

— Вот приехали, как договаривались с вами, профессор, — ответил Борода, не называя ученого по имени.

— А мы с вами договаривались? — недоуменно прищурился старичок. — Что-то не помню.

Ручкин уже было занервничал, что сейчас их попросят выйти вон, но профессор внезапно добавил:

— Впрочем, прошу меня извинить за забывчивость, память что-то стала подводить. Иногда даже не помню, обедал ли я сегодня. Хотя, если подумать, так это у меня с юности, и возраст тут решительно ни при чем. Хорошо еще, жена с дочкой следят, чтобы я не забывал о себе.

И старичок захихикал и двинулся прочь от гостей, перебирая что-то на столах.

— Так что у вас ко мне за дело? — спросил он наконец. — Вы уж еще раз извините, но что-то я его решительно запамятовал.

— Помните, к вам около полугода назад приходил один человек. Думаю, что он назвался вам Снайпером, — издалека начал Борода.

— Снайпер? — задумался ученый. — Не знаю… Вроде бы на слуху что-то вертится. Но что?

— Это ведь вы продали взрывчатку Снайперу? — напрямик спросил у ученого Борода.

— А почему вы интересуетесь? — удивился ученый. — Ко мне приходят, вы знаете, много людей. И всем я стараюсь помочь. Именно на этом основании мне и создали идеальные условия для моих изысканий. И потом, вы извините еще раз, но я не помню человека, которого вы называете Снайпером. Мало ли приходит ко мне народу.

Борода, видимо, предвидел такой поворот дела, потому что в его руках тут же появилась фотография, на которой Ручкин успел заметить молодого и веселого парня — Снайпера.

— Да, теперь понял, о ком речь, — пробормотал ученый. — Этот человек и в самом деле приходил ко мне. Около полугода назад. Еще помню, он явился весь в снегу. Так что, видимо, была зима. Так, и в чем дело? Почему вы им интересуетесь?

— Профессор, Снайпер погиб, — сказал Борода.

— Да что вы! — расстроился ученый. — Не может быть. Но, надеюсь, не по моей вине? Видите ли, моя взрывчатка — она, если можно так выразиться, абсолютно безопасна. Ну разумеется, я имею в виду, что она безопасна для того, кто ее использует. И к тому же я подробно объяснил этому Снайперу инструкцию по ее применению. Он еще удивлялся, как все просто. И детонатор я ему дал. Не может быть, чтобы он подорвался на ней. Никогда в это не поверю. Разве что он решил таким странным способом свести счеты с жизнью.

— Нет, профессор, — сказал Борода. — Не ваша взрывчатка была причиной смерти Снайпера. Его убили, сначала оглушили чем-то тяжелым, а потом всадили шило в сердце.

— Какой ужас! — воскликнул ученый. — Но при чем тут я?

— И мы хотим найти тех людей, которые убили Снайпера.

— Но я-то чем могу вам помочь? — недоуменно развел руками профессор.

— Расскажите, может быть, Снайпер упоминал, для какой цели ему нужна взрывчатка, — сказал Борода. — И вообще, постарайтесь вспомнить все подробности вашего разговора. Чем, например, в первую очередь интересовался Снайпер, покупая у вас товар.

— Чем интересовался? — задумался профессор. — Ну, это было уже давно. Почти полгода назад. Но вам, молодые люди, повезло. Моя память обладает многими странными свойствами. Если бы я специализировался в области психологии, то мог бы провести над собой интересную работу, выявляя ее странности. Но судьба распорядилась мне стать химиком. Так вот что касается моей памяти, то я заметил, что иногда она отлично удерживает в себе события, произошедшие много месяцев или лет назад, но зато бывает, что я начисто не помню сегодняшнего утра. Работы это, конечно, не касается, — поспешно добавил он. — Тут моя память еще ни разу меня не подводила.

— Так, и что со Снайпером? — напомнил ему Борода.

— Ему нужна была взрывчатка, разумеется, безопасная для транспортировки и которую бы не учуяли специально обученные собаки и не смогли бы вычислить специалисты. Словом, я так понял, что он собирался провезти ее через таможню, — откровенно ответил ученый. — Или что-то в этом духе. Во всяком случае, ему необходимо было ее перевезти в другое место, причем сделать это он намеревался на самолете.

Борода с Ручкиным обрадованно переглянулись и выжидательно уставились на профессора, ожидая продолжения его рассказа. Но он вдруг заинтересовался какой-то жидкостью в колбе, в которой плавало нечто, напоминающее птичье перо. На взгляд следователя, в ней не было ничего примечательного, но профессор думал иначе. Он помчался к другому столу, схватил там какой-то порошок и высыпал одну крохотную мерную ложечку в жидкость с перышком. На первый взгляд ничего особенного не произошло, но, кажется, профессор был очень доволен результатом. Увлекшись работой, он совершенно забыл про своих гостей. Бороде пришлось изобразить приступ острого бронхита, чтобы профессор обратил на них внимание.

— Вы кто? — очень удивился он.

Ручкин испугался, что сейчас церемонию представления придется повторить сначала. Но ученый неожиданно произнес:

— Ах да, вспомнил. Так вы хотите знать, что за товар я продал Снайперу? Пойдемте. Это у меня лежит вот в этом углу, вот тут.

И он засеменил в угол лаборатории, где в пластиковом ящичке лежали аккуратные трубочки, завернутые в цветастые фантики, напоминающие детские конфетки.

— Такие маленькие? — не удержался от восклицания Ручкин.

— Хм, — нахмурился профессор. — Одной этой конфетки достаточно, чтобы поднять на воздух небольшую легковую машину. А десятка хватит, чтобы поднять на воздух целый жилой квартал.

— И сколько из них взял Снайпер? — спросил у профессора Ручкин.

— Он попросил парочку, — сказал профессор. — Но потом передумал и сказал, что пусть будет три. Для верности.

— А тут у вас что? — спросил Ручкин, указывая на соседний ящик, где лежали такие же «конфетки».

— Это так! Баловство, — хмыкнул профессор. — Внук попросил сделать.

— Внук? — ужаснулся следователь. — А сколько лет внуку?

— Будет десять, — с гордостью сказал профессор. — И это ему салют на день рождения.

— Что? — удивился Ручкин. — Салют? Какой салют?

— Ну да, петарды, — пояснил профессор. — Я не доверяю китайцам в этом вопросе. Очень уж большой поток. Трудно уследить за качеством продаваемых в магазине салютов. Поэтому сделал ко дню рождения Вовочки свой собственный салют. Уверяю вас, в небе все просто будет цвести разноцветными огнями.

— Салют, — пробормотал Ручкин. — Надо же. А вы не боитесь держать их рядом?

— Это абсолютно безопасно. Без детонатора, разумеется, — рассмеялся профессор, но неожиданно смех застрял в его горле, словно он им подавился.

Закудахтав, профессор кинулся к ящикам и, вытащив из каждого по одной конфете, судорожно развернул их и принялся изучать. Кажется, результат его совсем не порадовал. Лицо профессора побледнело, покрылось холодным потом, и он прошептал:

— Ах, паршивец! Ремня тебе хорошего, а не салюта!

— Вы это о ком? — изумился Ручкин.

— Мой внук! — простонал профессор, опускаясь на стул. — Малолетний хулиган. Он был у меня. Видимо, с намерением стащить несколько петард. И ведь стащил, паршивец! Да еще поменял местами ящики. О боже! А я-то еще не поверил своей жене, когда она рассказывала, что к нам прилетали инопланетяне и все небо окрасили в зеленый и красный цвета. Господи, какой же я дурак! Это же были мои петарды. Они же взрываются почти бесшумно.

— Когда это было? — живо спросил у профессора Ручкин.

— Когда? Да в тот день, когда приходил Снайпер, и было, — вздохнул Профессор. — У Вовочки в классе объявили карантин по гриппу. Двадцать три из двадцати девяти детей захворали. А оставшихся отправили по домам. Вовочка не заболел, но родители отправили его к нам. Они оба работают, им не хотелось, чтобы мальчик оставался целый день без присмотра. Вот Вовочка и приехал к нам погостить. Моя жена в тот день тоже что-то неважно себя чувствовала, и мне пришлось взять Вовочку к себе. В лабораторию.

— И что? — спросил Ручкин, видя, что профессор умолк.

— Он все время ныл, что ему скучно, — произнес профессор. — Я дал ему сначала вырастить кристалл, потом показал, как можно вскипятить воду без огня, потом еще показал какие-то немудрящие фокусы. А потом пришел ваш Снайпер, и мне стало не до Вовочки. Я отвлекся на посетителя, а Вовочка исчез в углу, где у меня хранились петарды.

— А ребенок знал, что там лежит?

— Конечно, — кивнул профессор. — Первые петарды мы испробовали уже на Новый год. А Вовочка как раз гостил у меня в декабре. Так что про петарды он уже все знал. Я не умею долго хранить секреты.

— А что было потом?

— Потом в этом углу раздался шум, словно что-то упало. Но когда я пришел, то уже все было в порядке. А Вовочка сидел в уголке и играл вязким металлом. Вон он тут лежит. Видите?

И профессор показал на какой-то клубок, который на ощупь и в самом деле напоминал металл, но только был странно мягким.

— Сидел и плел из него всякие штуки, — заломил руки профессор. — Я еще тогда подумал, какой у меня замечательный внук. Уселся в уголке и не мешает взрослым разговаривать. А он, паршивец, мало того, что стащил у меня несколько петард, так еще и коробки поменял местами.

И профессор возмущенно засопел носом. Но внезапно он замолчал.

— Постойте-ка! — воскликнул он. — Но ведь это получается, что я продал Снайперу вместо взрывчатки петарды, которые сделал для моего Вовочки.

— Что? — удивился Ручкин. — Вы не ошибаетесь? Что-то я вас не понимаю.

— Молодой человек, я рассеян, но свои ошибки готов признать. Я дал Снайперу товар из той коробки, где лежали петарды, полагая, что даю ему взрывчатку.

Ручкин с недоумением посмотрел на совершенно одинаковые обертки, в которые были завернуты петарды и трубочки настоящей взрывчатки, и спросил:

— Но почему вы завернули их в одинаковые обертки? Это же опасно! Можно легко перепутать.

— Какие обертки мне принесли, в те и завернул, — сердито ответил профессор. — В тот момент я не придал этому большого значения. Видите ли, у меня все стоит по порядку. В лаборатории я работаю один. И всегда помню, что и где у меня находится. Слева взрывчатка, справа стоял такой же ящик, где хранились петарды. Откуда мне было знать, что Вовочка поменяет местами эти коробки?

— Но разве вы со Снайпером не проводили проверку товара? — спросил Ручкин.

— Конечно, нет! — возмутился профессор. — Мое имя достаточно известно. Никто не сомневается в том, что я могу подсунуть некачественный товар.

— Тогда я ничего не понимаю, — вздохнул Ручкин.

— Скажите, а можно нам поговорить с вашим внуком? — спросил Борода.

— Сделайте одолжение, — кивнул профессор. — Мне и самому не терпится с ним побеседовать. Сейчас приведу негодника.

Он направился к выходу, но на половине дороги остановился. И, обернувшись к Ручкину и Бороде, сказал в некотором замешательстве:

— Но только, молодые люди, я вас умоляю, ничего тут не переставляйте и вообще не трогайте. В некоторых колбах от сотрясения может выпасть осадок, который приведет к губительным последствиям для всего эксперимента. Да и вообще к губительным последствиям.

Напуганные следователь и Борода тихо простояли на одном месте, опасаясь шевельнуться, пока не послышались два голоса. Через несколько секунд в лаборатории появился внук профессора. Кинув один взгляд на рыжую веснушчатую физиономию, Ручкин понял, что этот шкет был способен и не на такие подвиги, как поменять местами в лаборатории дедушки взрывчатку с петардами.

Через пять минут жесткого прессинга юный шкодник не выдержал и сознался в содеянном. Да, он стащил у дедушки несколько петард. Ему не терпелось их опробовать, а до Нового года было еще так далеко! Но когда он вытаскивал петарды, то случайно впопыхах уронил ящик. К счастью, он успел его подхватить, но тут услышал, что дедушка с его гостем идут к нему, и запаниковал. А запаниковав, сунул ящик на ближайшее свободное место, а вовсе не туда, где он должен был стоять. И промолчал, когда дедушка отсчитал своему гостю из коробки три фантика, в которых были завернуты вполне безобидные петарды.

— Откуда я знал, что ему нужна взрывчатка, — косясь в сторону, ныл Вовочка. — Может быть, он своим детям решил подарок сделать?

В ответ он получил от дедушки подзатыльник и обещание оттаскать его за уши, если будет еще хулиганить.

— С одной стороны, мне все ясно, — пробормотал следователь. — Взрывчатки Снайпер не купил, а купил вместо нее петарды. Но с другой стороны, теперь я совсем ничего не понимаю. Почему же тогда взорвался самолет, на котором летел Карен? И зачем Снайпер в это время тоже ездил в Европу? И главное, что же он там все-таки делал на протяжении двух дней? Встречался со своей любовницей?

И стоило ему произнесли эту фразу, как следователь вдруг почувствовал настойчивое желание побеседовать со вдовой погибшего в авиакатастрофе музыканта.

Тем временем подруги уже стояли на пороге квартиры Луизы. Вдова Карена открыла им сразу же, едва раздался звонок. Но на этот раз женщина вместо кокетливого пеньюара была одета в какие-то мрачные траурные одеяния. Лицо без косметики смотрелось старше. Да и сама она как-то подурнела. Впрочем, распухший нос, красные глаза и воспаленная от соленых слез кожа еще ни одну женщину не красили. Факт, с которым подруги уже недавно сталкивались.

— Вы снова к нам? — без тени восторга спросила у подруг Луиза. — Вы что-то забыли в прошлый раз уточнить для своей работы?

Подруги согласно кивнули.

— Что ж, проходите, — вздохнула Луиза, явно продолжая считать подруг журналистками. — Свекровь сейчас в больнице, так что мы можем поговорить совершенно спокойно.

— А что с ней?

— Да все Марат, — махнула рукой Луиза и для верности пояснила: — Это брат Карена. Скажу вам откровенно, но только, конечно, не для печати. Марат хороший парень, но заядлый игрок. И вечно проигрывает больше, чем выигрывает. А мать с удивительным постоянством находит средства и выплачивает его долги. Карен даже в страховке указал, чтобы матери не выплачивали всю ее целиком, а только проценты или небольшими частями. Знал, что иначе Марат вытянет из нее все и сразу. А вчера Марат появился у нас дома. О чем-то долго советовался со свекровью. А сегодня она вдруг заявила мне, что едет в больницу.

— А Марат?

— Он ушел еще раньше, — со вздохом сказала Луиза. — Забрал свои вещи, которые у нас оставлял, и ушел. А свекровь помчалась следом. Уверена, что продаст еще что-то из своих украшений или возьмет деньги из банка, если они у нее еще, конечно, остались.

— А кому достанутся деньги, если мать Карена вдруг скоропостижно скончается еще до того, как успеет отдать Марату все свои деньги? — спросила Мариша.

— Мне, но только в том случае, если я до конца останусь верной памяти Карена, не выйду во второй раз замуж и буду жить в одной квартире с его матерью и ухаживать за ней, — тихо ответила Луиза.

Подруги переглянулись. Что ж, теперь по крайней мере стала ясна причина нежелания Луизы съехать на отдельную квартиру и зажить в конце концов своей собственной жизнью. Видимо, они со Снайпером решили, что старуха долго не протянет. Или же …

— Так что вы хотели у меня спросить? — перебила мысли подруг Луиза.

— А почему вы снова в трауре? — спросила у нее Инна.

— Я потеряла близкого человека, — ответила Луиза. — Но он не имеет никакого отношения к вашей статье. Поэтому не будем о нем говорить.

— Думаю, что, напротив, нам следует о нем поговорить. Вы ведь имеете в виду Глухова Сергея по прозвищу Снайпер? — в упор спросила у Луизы Инна. — Его вы оплакиваете? Ради него надели траур? Так же, как прежде оделись в черное после смерти Славы?

— К-какого Славы? — прошептала Луиза побелевшими губами. — К-кто вы вообще такие?

— Не важно, кто мы такие, — ответила Мариша, выдвинувшись словно таран вперед. — Достаточно того, что мы осведомлены о вашей с Кареном личной жизни, верней, об отсутствии таковой между вами.

— Боже мой! — прошептала Луиза и лишилась сознания, рухнув на пол.

Причем грохнулась она вполне реально, ударившись головой о плинтус. Ничего картинного в ее обмороке не было, как и в той зеленоватой белизне, покрывшей ее шею, руки и даже лицо в тех местах, где оно не расплывалось неровными красными пятнами, выступившими от слез.

— Слушайте, ей совсем худо! — испугалась Юлька. — Она зеленая, словно тина!

— Черное вообще бледнит, — цинично заметила Мариша, но тем не менее первой помчалась на кухню и притащила оттуда нашатырный спирт и воду.

От нашатыря Луиза мигом встрепенулась и попыталась принять сидячее положение. Ей это не вполне удалось, после обморока она была еще очень слаба. Так что подругам пришлось дотащить ее до кровати, уложить, дать воды с валидолом и начать экстренную психотерапию, потому что женщина, глядя на подруг, тряслась словно в ознобе.

— Луиза, мы полностью на твоей стороне, — сказала Мариша, перейдя на «ты». — Милиции мы тебя сдавать не собираемся. Ваши разборки с Кареном нас не интересуют. Он очень плохо с тобой обращался, это мы знаем.

— Ужасно, — кивнула Луиза, и глаза ее сверкнули. — Он со мной обращался просто ужасно! Нет таких слов, чтобы описать все унижения, которым он меня подвергал! И вообще он был подлый человек. Показушник и мерзавец! На людях он якобы души во мне не чаял. А стоило нам остаться вдвоем, начинал оскорблять меня. А если я что-то решалась возразить, то у него начиналась истерика, он визжал, вцеплялся мне в волосы и даже бил. Иногда и ногами.

И она зарыдала.

— Действительно, мерзавец! — согласились с ней подруги, с жалостью глядя на рыдающую женщину.

— Да еще как мерзко себя вел! Не скрывал от меня, что он педик и предпочитает моему обществу мальчиков. Мне даже начинало казаться, что он меня просто ненавидел. Но я была ему нужна для того, чтобы изображать видимость благопристойности. Поэтому и терпел в своем доме.

— Могла бы и уйти, — буркнула Мариша.

— И остаться без копейки денег? — воскликнула Луиза. — Я вышла замуж, когда мне не было еще двадцати лет. Сейчас мне уже значительно больше тридцати. Никогда в жизни я не занималась ничем, кроме домашнего хозяйства. И потом, у нас в семье никто и никогда не разводился. Я один раз заикнулась отцу, что хочу уйти от Карена. Так отец с матерью пригрозили, что отрекутся от меня и даже проклянут, если я это сделаю. Отец сказал, что разведенная женщина — это позор для всей семьи. И он даже думать мне запретил о разводе.

— А твоя мать? Разве она не понимала, как тебе тяжело жить с таким мужем? С человеком, который пренебрегает тобой?

— Она провела со мной беседу на тему о том, что замужней женщине приходится получать от мужа не только розы, но и шипы, — всхлипнула Луиза. — И я даже не могла ей сказать, что Карен «голубой»! Она бы мне просто запретила говорить об этом. Я один раз заикнулась, но она так кричала на меня, чтобы я держала язык за зубами, что я просто замолчала. Мои родители больше всего на свете боятся, что про них будут плохо говорить. В какой-то степени они еще большие показушники, чем был Карен. Это они посоветовали мне завести любовника. По их мнению, любовник, конечно, при условии, что про него никто не знает, — это все же не такой позор для женщины, как развод.

— И ты, последовав совету своих родителей, познакомилась со Славой? — спросила у Луизы Инна.

— Ну да, — кивнула Луиза. — Раз уж вы все знаете, что теперь скрывать? Вы ведь, я так понимаю, не из журнала? И никакой статьи про Карена писать не собираетесь?

— Нет, — помотала головой Мариша. — Просто мы были на том острове, где убили Снайпера. И видели трех человек, каждый из которых мог быть его убийцей. А теперь ищем следы этих людей. И вот вышли на тебя.

— Что-то в этом роде я и предполагала, — пробормотала Луиза. — Следователь говорил мне, что тело Сережи нашли по указанию каких-то девушек. Так, значит, это были вы?

Подруги молча кивнули. Луиза тоже молчала.

— Как странно иной раз складываются обстоятельства, — наконец произнесла она. — Если бы Карену не вздумалось в тот мой день рождения проявить ко мне толику внимания, то, может быть, ничего бы и не случилось. Мы бы так и жили. Он, тайком встречаясь со своими мальчиками, а я тайком встречалась бы со Славой.

— А что изменилось в тот день? — полюбопытствовала Мариша.

— Карену захотелось быть ко мне добрым, — хмыкнула Луиза. — Этакая снисходительная жалость к дурочке-жене, готовой безропотно сносить от мужа все оскорбления. Он завел разговор, как же мне, бедняжке, наверное, тяжело живется без мужского внимания. А потом заявил, что, в общем-то, я никогда не отличалась особым темпераментом. Он так и сказал мне: «Чего там, ты же в постели холодная, как лягушка». И как только он произнес эту фразу, у меня в голове словно что-то взорвалось. Я влепила ему пощечину и заявила, что он понимает в женщинах не больше, чем я в изготовлении подводных лодок. И еще я ему сказала, что у меня есть любимый мужчина. И мы с ним встречаемся и очень-очень счастливы. Я так ему и сказала: мол, не думай, пожалуйста, Карен, что я буду терпеливо сносить твое пренебрежение. И еще я ему сказала, что я его никогда не любила, а сейчас, поняв, каким должен быть настоящий мужчина, и вовсе презираю. И раз уж он теперь все знает, то я перестаю скрывать свой роман. И плевать я хотела на его репутацию. Сказала, что и так на его репутацию я потратила больше десяти лет своей жизни и больше не намерена играть в эту дурацкую игру.

— А что Карен?

— Ну, сначала он задумался, — сказала Луиза. — Никакого гнева не проявил. И очень спокойно поинтересовался у меня, кто же мой любовник. И взбесился он лишь после того, как узнал, что Слава — циркач.

— Взбесился?

— Не то слово! — кивнула Луиза. — Он просто взвыл от бешенства. Дал мне пощечину. Дома мы были одни, гости должны были прийти поздней. Так что он мог позволить себе разойтись. Я даже думала, что он меня просто прибьет. Но побить сильно он меня при всем своем желании не мог, ведь был мой день рождения, скоро должны были прийти гости. Как это возможно? Жена музыканта и вдруг выходит к гостям с синяком под глазом. А убивать он меня тоже не решился, но, я думаю, вовсе не из-за каких-то теплых чувств ко мне или жалости. Просто он опять же подумал, что моя смерть может повредить его репутации. А за свою репутацию Карен трясся больше всего на свете. На ней не должно быть ни пятнышка.

— А тот факт, что у его жены есть любовник-циркач, он рассматривал именно как пятно, так? — уточнила Инна.

— Конечно, — кивнула Луиза. — Я тогда и не поняла толком, насколько сильно испугался Карен. Потому что пришли гости, стало не до нашей размолвки. Ну, работает Слава в цирке. Ну и что такого? Никак не думала, что для Карена его репутация важней человеческой жизни. Дурочка, еще радовалась, что Карен согласился пойти со мной в цирк. Посмотреть на Славу. И он посмотрел и даже похвалил мой выбор. И потом так охотно слушал мои рассказы о цирковом быте. Господи, я должна была еще тогда насторожиться! Но нет. Мне и в голову не пришло, что Карен с черными мыслями выпытывает все о цирке.

— И о Кокосике ты ему тоже рассказала? — тихо спросила Юлька.

— Вы и про это знаете? — вздрогнула Луиза. — Да, я рассказала Карену про то, как слон испугался в детстве падающей на него елки. Рассказала, как забавный анекдот. Господи, да будь проклят мой язык! Лучше бы я вырвала его себе. Ведь выходит, это я дала Карену орудие убийства Славы.

— Не нужно так себя корить, — попытались утешить Луизу подруги. — Если бы не это, то Карен придумал бы что-нибудь другое. Если уж мужчина задумал избавиться от соперника, то он найдет способ это сделать.

— Может быть, и так, — кивнула Луиза. — Но все равно мне не дает покоя мысль, что это именно я подала Карену мысль, как ему лучше и удобней устранить Славу. И как при этом самому остаться чистеньким.

— Но, Луиза, почему ты сразу подумала на мужа? — пожала плечами Инна. — Может быть, у Славы в цирке были и другие враги.

— Не было у него врагов, его там все любили. И завистников у него не было, не такое уж положение занимал Слава, чтобы ему завидовать и желать от него избавиться, — прорыдала Луиза. — Но дело не в этом.

— А в чем?

— Сейчас, — вздохнула Луиза. — Сейчас я вам покажу.

Она встала и ушла в соседнюю комнату. Видимо, это была ее личная комната. Луиза недолго порылась в ящике комода и обратно вернулась быстро.

— Слава погиб летом, — сказала она, сев рядом с подругами и вертя в руках какую-то бумажку. — А откуда летом можно достать елку? В городе ломать еловые ветки как-то неловко, задержать могут за порчу зеленых насаждений. За город ехать — хлопотно. Гораздо легче зайти в специализированный магазин и купить там небольшую елочку. Карен так и сделал.

И она протянула подругам бумажку, которую вертела в руках. Это был чек из магазина «Оранж».

— Ну и что? — спросила Мариша.

— Этот чек я нашла в кармане Карена через несколько недель после смерти Славы, — тихо сказала Луиза. — Посмотрите на число, когда сделана покупка. Это как раз накануне смерти Славы.

— Мало ли что мог купить в цветочном магазине твой муж, — пожала плечами Инна. — Может быть, букет для кого-нибудь из своих друзей-педиков.

— Нет, — покачала головой Луиза. — И слушайте, почему. Мне ведь тоже не хотелось верить, что мой муж убийца. Но я просто заинтересовалась, что такое покупал Карен. И не поленилась съездить в тот магазин. И мне там сказали, что сумма покупки такова, что ей соответствует лишь один предмет из их ассортимента — саженец какой-то канадской елки, отличающейся густой хвоей и сильным хвойным ароматом. Понимаете?

Подруги молчали.

— Но почему ты не пошла с этим чеком в милицию? — наконец произнесла Юля. — Ты могла им все рассказать, как сейчас нам?

— А вдруг бы мне не поверили? — воскликнула Луиза. — К тому же к этому времени дело о смерти Славы было уже закрыто, все списали на несчастный случай. И… И самое главное, что меня остановило… Ну, понимаете, поверили бы мне в милиции. Арестовали бы Карена, осудили. Ну и что? Что бы они ему дали? Пять лет? Десять? Пятнадцать? Разве это было бы справедливо? Слава лежал в могиле, а Карен остался бы жив! И только сидел в тюрьме! А при хорошем адвокате и вовсе получил бы условный срок. Нет! Я решила не так!

И Луиза гневно сверкнула глазами. В гневе становилась заметней ее восточная кровь. Подругам даже показалось, что волосы на голове Луизы зашевелились, как мелкие змеи, а глаза стали метать молнии. Нос у женщины заострился, в лице появилось что-то возвышенное. Подруги невольно поежились и подумали, что Карен был глупцом, если не разглядел в своей жене такого опасного человека.

— И ты решила убить своего мужа? — тихо спросила у Луизы Мариша.

— Да! — тряхнула головой Луиза. — И не смейте меня осуждать. Карен начал первым! Он убийца! Я не могла не отомстить ему за смерть Славы! Сразу же после смерти Славы я надела траур. Карен пробовал протестовать, но я была в таком состоянии, что мне было уже все равно. И я пригрозила, что если он не заткнется, то я расскажу всем о его выходках. И пусть он запрет меня потом в сумасшедший дом, но его репутации придет конец.

— И он испугался?

— Он уступил, — хмыкнула Луиза. — На самом деле он ни на минуту не поверил, что я способна на какой-то решительный шаг. Он привык считать, что об меня им с маменькой можно вытирать ноги. И все же он видел, что я нахожусь на пределе. И решил временно уступить мне в мелочи, чтобы получить большее. Я все же надела траур, мы всем сказали, что у меня умерла троюродная бабушка в Армении. И Карен решил, что теперь у нас с ним снова все пойдет как раньше.

— А чек? Ты рассказала ему о том, что нашла чек?

— Нет, — мрачно улыбнулась Луиза. — С какой стати? Это бы его насторожило. А мне было нужно, чтобы он считал меня своей покорной соучастницей. И вообще, мой отец всегда говорил: чем меньше знает твой враг, тем лучше для тебя. Так что я сделала вид, будто поверила в смерть Славы от несчастного случая. Полгода я носила по нему траур, вынашивала свой план мести и высматривала человека, который помог бы мне осуществить его. И в конце концов такой человек нашелся.

— И сначала обратила свое внимание на Левона, — подсказала ей Мариша.

— Да, — кивнула Луиза. — Через полгода я обратила на него внимание. Но, признаюсь, это была моя ошибка. Карен был сильным человеком, Слава тоже был настоящим мужчиной, а Левон… По сравнению с этими двумя он был просто ягненком. Так что Левон оказался совершенно непригодным для моих целей. То есть влюбиться в меня он влюбился, но толку от этого не было никакого. И к тому же он начал всюду так открыто превозносить меня, что Карен заподозрил неладное. Тянулось это несколько месяцев или даже больше. Я пыталась отвязаться от Левона, а он не хотел уходить. А потом Левон прямо у нас в доме при Карене принялся объясняться мне в любви. Представляете, бухнулся на колени и заклинал меня оставить это чудовище — моего мужа, и уйти с ним, с Левоном.

— Но ведь Левон, он, как бы это сказать?.. — замялась Юлька. — Он ведь «голубой»?

— Нет, — покачала головой Луиза. — Вернее, не совсем. Левон просто очень впечатлительный и эмоциональный мальчик. Он мне объяснял, что ему все равно, в каком теле живет та душа, которую он в данный момент обожает. Сначала он преклонялся перед Кареном и соглашался быть ради него «голубым». Потом он влюбился в меня, и его ориентация поменялась.

— Все ясно, — сказала Юля. — Бывает.

— Да, — грустно кивнула Луиза. — Вообще-то, Левон — хороший мальчик. Конечно, чересчур восторженный, но славный. Он мне очень нравился. Но я довольно быстро поняла, что отомстить Карену так, как я хотела, Левон мне не поможет. Он для этого слишком слаб и оторван от жизни.

— А ты хотела смерти своего мужа и на меньшее была не согласна? — уточнила Инна.

— Ну да, — кивнула Луиза. — Он ведь первым начал эту войну.

— И раз уж речь зашла о войне, ты нашла Глухова, известного под кличкой Снайпер, — сказала Мариша.

— Да, Сережа был идеальным кандидатом, — согласилась с ней Луиза. — Он был достаточно жесток, он прошел войну и, самое главное, имел возможности для осуществления практически любого моего плана. Сергей уже через неделю наших с ним встреч, когда понял, что меня тяготят отношения с мужем, предложил найти человека, который бы его устранил.

— Но ты отказалась? — спросила Мариша.

— Да. Это мне не подходило. Я хотела, чтобы месть была совершена моими руками. И мы стали выжидать, когда Карен приедет в Питер, чтобы убить его. Но получилось иначе. Карен пригласил меня, свою мать, брата и дядю к себе во Францию. И как только об этом зашел разговор, Сережа оживился. Он сказал, что знает, как убить мужа, и чтобы я наконец смогла спокойно спать по ночам.

— Что? Что? — удивилась Инна. — Спокойно спать по ночам? Что ты имеешь в виду?

— А разве я вам не говорила? — недоуменно посмотрела на подруг Луиза. — Я после смерти Славы почти каждую ночь видела его во сне. Иногда он снится мне мертвый, иногда я разговариваю с ним как с живым, а иногда он просто печально смотрит на меня и молчит. И вот этот сон для меня тяжелей всего. Я просыпаюсь на мокрой от слез подушке и долго еще потом не могу успокоиться.

— А на помин его души ты подавала? В церкви? — спросила у нее Инна. — Иногда это помогает и близким, и душе того человека, который…

— Я знала, что Слава сможет обрести покой только после смерти своего врага! — воскликнула Луиза, перебив Инну. — Я подавала поминальную службу по Славе в одной церкви, потом — в трех, потом еще в семи. За него молилось столько людей, что и последний грешник попал бы в рай. Но нет. Слава перестал являться ко мне лишь после того, как Карен оказался на том свете.

— Слушай, Луиза, а ты не того… Часом, не решила рассказать нам это все, а потом глотнуть яду или с балкона сигануть? — вдруг встревожилась Инна. — Ты что-то подозрительно откровенна с нами?

— А что тут такого? — пожала плечами Луиза. — Мои слова, даже если вы их запишете на пленку, все равно не будут приняты следствием как доказательство. Мало ли чего я вам тут наплету? Вы же не следователи, а я не у вас в кабинете. Да и не станет милиция ворошить это давно похороненное дело. К тому же в России по факту смерти Карена никакого расследования не возбуждалось.

И стоило Луизе произнести эти слова, как в квартире раздалась тревожная трель звонка.

— Кто бы это мог быть?! — встрепенулась Луиза. — Я никого не жду.

— Может быть, свекровь вернулась? — предположила Мариша.

— Свекровь уехала ложиться в больницу, как она мне сказала. А на самом деле, я уверена, поехала встречаться с Маратом, чтобы в очередной раз уплатить его долги, — ответила Луиза.

— Если никого не ждешь, тогда и не открывай, — предложила Юля, но Луиза уже направилась в прихожую.

— Девочки, знаете, у меня какое-то нехорошее предчувствие и мурашки по телу бегут, — пробормотала Мариша, когда Луиза скрылась из вида.

И точно, через минуту в прихожей раздались два голоса, один из которых заставил подруг испуганно встрепенуться. Это был голос их знакомого следователя Ручкина. Каким-то шестым чувством подруги прониклись уверенностью, что следователь не будет рад их видеть в квартире у Луизы.

Глава пятнадцатая

Следователь вошел в гостиную, следом за ним испуганно семенила Луиза. Первой реакцией на трех подруг у Ручкина было нечто вроде суеверного страха. Он с трудом сдержал порыв, чтобы не скрестить пальца у себя за спиной. Эти девицы преследовали его словно в страшном кошмаре. Куда бы он ни сунулся, они уже либо там побывали, либо болтались где-то поблизости, либо просто, вот как сейчас, сидели и мило ему улыбались. Но Ручкин взял себя руки и даже сумел изобразить на лице нечто вроде приветливой гримасы.

— И снова я вас вижу! — произнес он и сел в ближайшее кресло.

— Ох, не к добру он нас тут застал! — прошептала Мариша. — Вишь, как его перекосило-то!

Ручкин, который пребывал в полной уверенности, что ему отлично удалось скрыть свои чувства, улыбнулся подругам. Но от его улыбки девушки вздрогнули, словно по ним пропустили электрический ток. Луиза предложила всем кофе и затем, исполнив свои обязанности гостеприимной хозяйки, тоже испуганно замерла в своем кресле, словно кролик под взглядом удава. Мало-помалу до Ручкина стало доходить, что в комнате атмосфера какая-то малость напряженная. Следовало ее как-то разрядить. И он произнес:

— А я ведь к вам, гражданка Мурзанян, по делу. Я ведь теперь знаю о вашем прошлом абсолютно все.

Луиза покрылась смертельной бледностью.

— Да, да, — кивнул следователь. — Только вот какая досада: взрывчатка-то, которую ваш любовник Глухов провез в своем багаже под видом карамелек и передал ее уже после пересечения границы, оказалась простым пшиком.

— Что? — пролепетала Луиза. — Каким еще пшиком?

— Обычным, — ласково проворковал Ручкин. — Салютом, фейерверком или как там хотите, так и называйте.

— Не понимаю, — помотала головой Луиза. — О какой взрывчатке вы говорите?

— Да ладно вам притворяться, — махнул рукой следователь. — Все вы понимаете.

— Нет, нет, — пролепетала Луиза.

— Но хочу вас успокоить: кто-то другой, а не вы подложил в самолет вашего мужа настоящую взрывчатку, — вздохнув, пояснил ей Ручкин. — А ваши конфетки, которые дал вам Глухов, были всего лишь иллюминацией, сопровождающей крушение самолета. Отсюда и цветастые сполохи на небе, и версии о вмешательстве в авиакатастрофу инопланетян.

— Боже мой! — схватилась рукой за горло Луиза, словно ей не хватало воздуха. — О чем вы говорите?

— Голубушка, я вам говорю, что все знаю. И отпираться бесполезно и даже глупо. Тем более что я не собираюсь заводить против вас уголовного дела. Ну, ненавидели вы мужа, пытались его убить. Даже подбили на это своего любовника. А месть вами двигала или деньги, дело-то прошлое. К тому же я вам точно могу сказать: устранить своего мужа посредством авиакатастрофы вы бы не смогли.

— Но как же так? — пробормотала Луиза.

— Вы бы не смогли, — повторил Ручкин. — А вот кто-то другой смог. И я хочу у вас уточнить, кто бы это мог быть?

И он замолчал, выжидательно глядя на вдову Мурзанян. Луиза безмолвствовала. Подруги тоже. Сказать им было решительно нечего, пожалуй, впервые в жизни.

— Так Луиза не убивала своего мужа, — наконец выдавила из себя Мариша, — и Снайпер ей в этом не помогал? Кто-то другой подложил взрывчатку в самолет Карена? Но кто?

— Вижу, что вы либо быстро соображаете, либо уже давно в курсе дела, — недовольно буркнул в ответ следователь, ожидавший другой реакции.

— Но если Снайпер не виноват в смерти Карена, то тогда кто? — тихо спросила Инна. — И кто мог убить Снайпера? Раньше мы думали, что это кто-то из родных Карена решился отомстить. А если Снайпер, по вашим словам, не виноват в смерти Карена, то кто же тогда убил Карена? И кто убил Снайпера?

И подруги переглянулись. Их версия рушилась на глазах словно карточный домик. И лишь одна карта оставалась на своем месте.

— А вы знаете, — внезапно произнесла Мариша, — ведь Левон так и не появился у себя дома. И у Луизы его нет. Луиза, ты ведь не знаешь, что Левон пропал?

— До сих пор не появлялся? — искренне удивилась Луиза.

— Минуточку, кто такой Левон? — заволновался следователь. — Давайте начнем по порядку.

— Левон — ученик Карена Мурзаняна, — объяснила следователю Мариша. — Любимый, изгнанный и ныне пребывающий уже месяц в бегах.

— Изгнанный? — задумался следователь. — А может быть, он и…

— Не может! — хором закричали подруги. — У парня алиби. Он пел в это время в своем ресторане «Да Винчи».

— Это мы проверим, — проворчал следователь. — К тому же он мог не лично, так сказать. В этом деле я вижу много любителей загрести жар чужими руками.

Луиза сделала вид, что не поняла намека следователя.

— Но что ни говори, а Левон чего-то здорово испугался, — сказала Мариша. — Иначе с чего бы это ему без всякого объяснения бросать хорошую работу и куда-то исчезать, даже не сказавши своей любимой мамочке, куда именно.

— Да, странное совпадение, — согласилась с ней Инна.

— Луиза, а зачем вы со Снайпером незадолго до его смерти пытались найти Левона? — спросила внезапно Юля. — И не отпирайся. Вас запомнил официант.

— Я не знаю! — всхлипнула Луиза. — Это была Сережина идея пойти в тот ресторан. Он мне даже не сказал, куда мы едем. А я сначала вообще даже и не поняла, что мы едем именно в ресторан. Мы обычно с ним в людные места, где нас могли увидеть знакомые, не совались. Меня это не смущало, я вообще не любительница таких мест. Сергей не предлагал, а я не настаивала… В общем, мы с ним проводили время у него на квартире и были очень довольны.

— Так что там все-таки с рестораном? — перебила ее лирическое отступление Мариша.

— Сергей просто посадил меня в машину и сказал, что мы едем кататься. А потом внезапно остановился перед тем рестораном и сказал, чтобы я выходила. Что мы уже приехали и сейчас будем ужинать.

— И вы не удивились? — спросил у нее Ручкин.

— Удивилась, конечно, — кивнула Луиза. — Я спросила, с чего бы это? А Сергей ответил, что ему нужно встретиться тут с одним человеком. И что мы совместим приятное с полезным. А когда мы уже подошли к ресторану, я увидела название и вспомнила: Левон говорил мне, что работает тут. Ну, я и захотела узнать, где Левон.

— А его уже не было, — задумчиво пробормотала Мариша. — Он испарился много раньше. Значит, кто-то еще приходил к нему. И напугал его настолько, что парень все бросил и сбежал.

— Эх! Найти бы этого Левона! — мечтательно произнесла Инна. — Уверена, что он нам многое бы порассказал.

— Мне кажется, — многозначительно произнесла Луиза, и все тут же уставились на нее, — мне кажется, что я знаю, где может прятаться Левон.

— В самом деле?

— И где же?

— Ну, говори!

— Если уж сказала «а», то говори и дальше!

Луиза еще какое-то время помолчала, а потом сказала:

— Он на одной даче. Это не так близко от города. Мы с ним туда добирались часов пять.

— Так далеко! — ахнула Мариша.

— Но мы сначала ехали на электричке, причем вышли не на той станции, где было нужно. А потом ехали на машине, а потом еще несколько километров шли пешком через лес. Потом вышли на дорогу и там уж нам снова повезло поймать какого-то местного жителя.

— Которого вы и сожрали вместе с косточками, — хихикнула Инна.

— Вовсе нет, — обиделась Луиза. — Он был такой тощий. Тьфу ты! Он нас просто подвез на своей машине до нужного поселка.

— И как он назывался? — поинтересовался следователь. — Этот поселок?

— Не помню, — виновато призналась Луиза. — Ну, то есть вообще не могу даже и припомнить, потому что Левон при мне называл только направление какое-то: то ли Красноармейское, то ли Красное, то ли Красноозерное. Да и вообще дело не в поселке. Тот дом, куда мы приехали, он стоит в лесу. А до поселка, верней, до деревушки, от него еще топать и топать.

— Но на какой хоть железнодорожной станции вы вышли?

— Я не запомнила, — сказала Луиза. — Шел дождь. А Левон меня так поспешно вытащил из вагона, что я даже опомниться не успела. Он только воскликнул, что мы пропустили нужную остановку. И вытащил меня. А потом мы промчались по платформе. Кажется, это было Лосево. Но я не уверена. Потому что Левон все время то бормотал, что мы пропустили свою остановку, то стонал, что вышли мы слишком рано, а потом я вообще перестала его слушать и просто шла рядом.

— Очень мило, — пробормотал Ручкин. — Ну и чем, скажите, нам помогут ваши указания, чтобы найти ту дачу, где может в данный момент обитать Левон? Названия станции, где вы вышли, вы не помните. Название поселка тоже. Добирались вы туда не по прямой. Сплошной ребус.

— Все это так, — согласилась Луиза. — Но ведь я могу попытаться найти то место зрительно.

Ручкин замолчал и уже с гораздо большим одобрением и интересом посмотрел на Луизу.

— У меня очень хорошая топографическая память, — принялась объяснять Луиза. — Я не помню имен, названий и вообще всего, что произносится вслух. Но зато я никогда, даже в раннем детстве, не терялась, как бы далеко ни оказалась от дома. Один раз, помню, я даже вывела мою маму обратно к дому. Это когда мы вместе с ней впервые были в Ереване у ее сестры и заблудилась там. Так вот я провела маму почти через весь город и нашла обратную дорогу. Ту самую, по которой мы удалялись от дома моей тети. Нам даже не пришлось ни у кого спрашивать.

— Это весьма похвально, — согласился Ручкин. — Но что в данный момент конкретно вы предлагаете нам делать, чтобы найти Левона?

— Сядем на электричку и будем выходить на каждой остановке, — сказала Луиза. — К счастью, направление я помню. Приозерское.

— А не Приладожское? — усомнился Ручкин. — Звучит похоже. А вы сами говорили, что на слух вы не очень-то воспринимаете…

— Не делайте из меня большую идиотку, чем я есть на самом деле! — обиделась Луиза. — Приладожское! Это не направление пригородных поездов, а название какого-то населенного пункта. И вот что я вам скажу, вы хотите найти Левона, я вам предлагаю свою помощь. Но если вас пугают трудности…

— Нас? Нас не пугают! — хором закричали подруги.

Луиза с благодарностью посмотрела на них, а потом уничижительно на следователя. Под ее взглядом бедняга совсем стушевался и пробормотал, что завтрашний день он так и быть готов потратить на то, чтобы попытаться найти Левона. Хотя честно предупреждает, что все предложенное Луизой — это афера чистой воды от начала и до конца. Но ехать он не отказывается.

На этом и порешили. Сегодня искать нужную станцию было уже поздно. Ехать последней электричкой с перспективой заночевать на конечной станции не захотел никто, даже подруги с их безумным энтузиазмом. Все отложили до завтрашнего утра.

— Мы с Левоном тогда ехали электричкой на восемь с чем-то, — робко улыбаясь, уточнила Луиза. — Давайте встретимся на Финляндском ровно в восемь. Нужно ведь еще успеть купить билеты.

Никто из подруг восторга от перспективы подняться в такую рань не испытал. Юлька с тех пор, как получила в свое распоряжение фирму, завела порядок, что сотрудники должны появиться в офисе с таким расчетом, чтобы до десяти собрались все, а директор появляется на своем рабочем месте ровно в десять. Но ни минутой раньше.

— Что же, в восемь, так в восемь, — вздохнула Мариша.

На следующий день ровно в восемь утра все три подруги стояли возле касс и ждали появления Луизы и следователя. Впрочем, Юлька единственная из всех могла соображать и вообще действовать адекватно. Мариша зевала с такой силой, что ей самой казалось, что у нее скулы вывернутся. Инна, не открывая глаз, качалась в сонном трансе, не обращая внимания на окружающих.

— Может быть, пока их нет, нам стоит купить билеты до конечной станции? — предложила Юлька. — На всех?

— А сколько нас всего? — спросила Мариша. — Инна, — и она потрясла подругу за плечо, — Инна, а кто из этих парней, которых к нам приставил твой Бритый, едет с нами?

— Все едут, — пробормотала Инна, не открывая глаз и не выходя из своего полусонного транса.

— Все четверо? — ужаснулась Юлька. — Зачем?

— Бритый сказал, что за городом в уединенной местности процент того, что на нас снова нападут те или, может быть, уже другие бандиты, вырастает вдвое. Поэтому и послал с нами четверых парней.

— Но ведь мы едем со следователем! — воскликнула Юлька.

Инна открыла один глаз и недовольно посмотрела на Юльку.

— Что ты от меня хочешь? — сердито спросила она. — Нам с Маришей и так пришлось не спать полночи, уламывая Бритого согласиться отпустить нас за город. Он согласился, но навязал нам свою команду.

И она мотнула головой в ту сторону, где сгрудилась их бдительная охрана, также немилосердно зевающая и потирающая слипающиеся глаза.

— Ладно, — пробормотала Юлька. — Значит, нас трое, их четверо, да еще следователь с Луизой. Итого девять человек. Приличная компания для поисков одного маленького Левона.

— Для следователя билеты покупать не нужно, — очнулась Инна. — Он же на службе.

Как только Юлька купила восемь билетов, появился следователь, а через секунду за ним и Луиза. Юлька раздала билеты, и все, пройдя через турникеты, оказались на перроне и заняли три скамейки ближайшего к ним вагона. Дальше никто идти был не в силах. Охранники, стоило им усесться, тут же заснули, даже забыв окинуть бдительным оком пассажиров вагона. Впрочем, Инну они усадили между собой и стиснули так плотно, что вряд ли злоумышленники смогли бы ее выдернуть.

Следователь уселся рядом с Юлей и Луизой и первые полчаса пути зудел, что сам не понимает, как это он дал себя уговорить на эту авантюру и потратить на нее целый день, и это при том, что у него и без того полно работы, да еще и неизвестно, что там на самом деле знает этот парень. Может быть, просто решил отдохнуть на даче с подружкой, погода-то стоит изумительная. Да и вообще, на даче ли он? Но в конце концов монотонное покачивание поезда и стук колес умиротворили даже Ручкина, и он умолк.

Но вскоре оживилась Луиза. Когда прошел час с момента выезда из города, она начала проявлять активность, которой от нее никто не ждал. На каждой станции она подбегала к выходу и, не обращая внимания на входящих и выходящих пассажиров, высовывалась на перрон и внимательно оглядывала его. Разумеется, всем приходилось вскакивать вместе с ней. Места таким образом оставались без присмотра, и вскоре их заняли другие пассажиры.

— Вот! Это тут! — наконец авторитарно заявила Луиза и выскочила на платформу.

Остальные последовали за ней. Как только последний охранник занял свое место на перроне, двери электрички с шипением закрылись за ним, и Луиза произнесла:

— Нет, похоже, я ошиблась.

— Эй! — заорала Инна, бросаясь к вагону и колотя кулаками в двери. — Откройте! Не оставляйте нас тут!

— Не валяй дурака! — оттащила подругу от поезда Мариша. — Машинист нас не слышит.

— Да ты хоть представляешь, сколько нам ждать следующую электричку? — возмущалась Инна.

— Двадцать минут, — сказала Мариша, сунув Инне в нос расписание.

— Да? — успокоилась Инна, вцепившись в расписание. — Тогда ладно.

Но тут же она заволновалась снова.

— Но следующая электричка пойдет только до Соснова! — возмутилась она. — А Лосево, про которое упоминала Луиза, находится дальше. На чем же мы туда поедем?

— Еще что-нибудь придет! — утешила ее Мариша.

— Меня сбило с толку, что на этой станции тоже свалено на землю табло с указанием станции, — пыталась оправдаться Луиза, показывая на валяющеея в высокой траве серое табло с названием «Орехово».

— Табло сбили совсем недавно, — высказала общее мнение Мариша. — Под ним трава еще даже распрямиться не успела. А когда ты была с Левоном на той даче?

— В прошлом году, — сказала Луиза и, слегка покраснев, добавила: — Еще до того, как погиб Карен.

— Но почему ты решила, что Левон может спрятаться именно там?

— Просто так, — пожала плечами Луиза. — Мне вдруг это пришло в голову, и я вам сказала.

Подруги взвыли.

— Ой, а еще потому, что Левон, когда мы оказались на той даче, принялся снова уговаривать меня быть с ним вместе. Он очень настойчиво целых два с половиной дня предлагал мне уединиться в этом райском уголке, уйти, так сказать, от суетного мира. И уверял, что Карен никогда в жизни не найдет нас на этой даче, потому что ему в голову не придет искать нас здесь. Да и вообще, никому это в голову не придет. Сказал еще, что эта дача просто идеальное место для того, чтобы пересидеть опасность.

— Почему? — задал Луизе резонный вопрос следователь.

— Потому что дача была записана не на Левона и даже не на кого-то из членов его семьи или друзей, — ответила Луиза. — Я вообще толком не поняла, что он мне тогда объяснял про оформление. Да, честно говоря, дом выглядел таким нежилым, что я даже подумала, что вряд ли найдется много охотников претендовать на это богатство. Представляете, он стоял прямо в лесу! Там даже участка не было. Да что там, даже забора — и того не было. Прямо от крыльца дома рос сосновый лес. И никаких посадок, грядок или клумб. Один лес.

— Романтично, — заметила Мариша.

— Но очень тоскливо, — помотала головой Луиза. — Особенно когда идет дождь. Да, забыла сказать, что крыша там текла. Но Левона это ни капельки не беспокоило. Он вообще малость странный парень. Очень экзальтированный. Представляете, когда начался настоящий ливень, он выбежал из дома, встал под проливным дождем и запел.

— Что запел?

— Я не настолько хорошо знаю армянский, — хмуро ответила Луиза. — Во всяком случае, это было что-то вроде гимна возрождающейся природе. Я не вслушивалась, я думала, как и где он будет сушиться после того, как кончит петь, если все дрова в доме сырые и гореть не желают. И что я буду делать с ним в этом уединенном месте, если он свалится с воспалением легких. В общем, за те выходные я окончательно поняла, что с Левоном нам нужно расстаться. И чем скорей я это сделаю, тем лучше.

— И как он это воспринял? — спросила Мариша.

— Он ужасно обиделся, — сказала Луиза. — Потом возмутился. А потом не нашел ничего лучше, как начать меня преследовать, как это говорят, «волочиться».

— Но у тебя же уже был в это время роман с Сергеем? — удивилась Инна. — Как же он потерпел соперника?

— Ну, не все так быстро, — сказала Луиза. — Роман с Левоном шел на спад, а роман с Сергеем, напротив, разгорался. Так что в течение нескольких месяцев страсти потихоньку улеглись. Левон исчез из моей жизни, а мы с Сергеем остались вместе.

— И начали планировать покушение на жизнь Карена, — добавила Юлька. — Луиза, ну, ты действовала из мести. А Снайперу чем была выгодна смерть твоего мужа? Он хотел на тебе жениться или вы договорились разделить те деньги, которые ты получала после смерти Карена?

— Сергей хотел прежде всего помочь мне, — ответила Луиза. — Он с самого начала, когда еще и речи не шло о деньгах Карена, предложил мне помочь его убрать.

— Но активно действовать начал только после того, как замаячили денежки, — сказала Мариша. — Так?

— Сергей в любом случае помог бы мне, — сказала Луиза и замолчала.

Больше до прихода следующей электрички, которую, к счастью, не отменили, Луиза не проронила ни слова. Доехав до Соснова, вся компания снова вышла. Этот железнодорожный узел был однозначно отвергнут Луизой в качестве подходящей станции.

— Нам нужно ехать дальше! — заявила она. — Я теперь вспомнила, что мы с Левоном тоже проезжали Сосново. И он даже что-то говорил, что тут можно выйти и ехать дальше на автобусе или маршрутке. Только и то и другое ходит крайне нерегулярно, да и народу всегда много, можно и не сесть. Так что лучше нам проехать еще немного на электричке.

— Сколько это немного? — нетерпеливо спросила у нее Инна.

Луиза в ответ снова промолчала. Она вообще после упоминания о Снайпере как-то замкнулась в себе. До прихода следующей электрички нужно было ждать почти час. Все расползлись по станции. Подруги и их телохранители побрели в одну сторону. А следователь и Луиза в другую.

— Ты веришь, что мы с помощью Луизы сумеем найти Левона? — спросила у Мариши Юлька.

Инна как раз покупала на всех кофе в вокзальном буфете, добиваясь, чтобы в чашки насыпали побольше сахару, дали двойную порцию сливок и к кофе какую-нибудь булочку, желательно, свежую.

— Начало поисков как-то не слишком обнадеживает, — откровенно призналась Юлька. — Будем надеяться, что дальше все пойдет лучше.

— О чем вы тут? — поинтересовалась Инна, подойдя к ним с чашкой кофе и тарелочкой с булочками. — Идите за своими чашками. У меня не десять рук.

Вскоре к завтракающей компании присоединились и следователь с Луизой. Кофе, как ни странно, оказался довольно сносным. Выпечка душистой и свежей, так что настроение у всех поднялось, а бодрости прибавилось. Поэтому никто не удивился, когда, проехав пару остановок, Луиза воскликнула, глядя на подплывающую к окнам платформу:

— Это тут! Теперь я точно уверена! Пойдемте!

Она выскочила из электрички, остальные высыпали за ней. Одна Инна осталась стоять в дверях, не давая им закрыться.

— Да, — оглядевшись по сторонам, произнесла Луиза. — Точно тут!

— Точно-точно? — недоверчиво переспросила у нее Инна. — Посмотри хорошенько.

— Тут, — снова кивнула Луиза. — Инна, перестань терзать двери, пока нас не оштрафовали, и выходи.

— Хочу всем напомнить, что следующая электричка в нашем направлении только через три часа, — произнесла Инна.

— Это тут! — потеряв терпение, воскликнула Луиза. — Клянусь! Вот в ту сторону мы и пошли с Левоном. Голову даю на отсечение, что это та самая станция.

Инна с сомнением посмотрела на голову Луизы, словно пытаясь оценить, высока ли ставка, но в конце концов присоединилась к остальным на перроне. И очень вовремя, потому что машинист уже интересовался по громкой связи, и весьма настойчиво, какого черта там в четвертом вагоне в двери торчит человек. Не дожидаясь, пока поезд двинется, Луиза устремилась вдоль платформы.

— Похоже, Луиза взяла след, — заметила на бегу Юлька.

— Угу, как хорошая гончая, — с одобрением подтвердила Мариша.

Инна ничего не сказала, у нее все силы уходили на то, чтобы поспевать за Луизой.

— Вот тут в горку, — бормотала Луиза, — вот тут канавка. Отлично! А вот там за поворотом будет магазин.

Магазин и в самом деле был. И хоть заходить в него никто не собирался, рейтинг Луизы стремительно вырос.

— Дальше нужно выйти на шоссе и поймать машину, — произнесла Луиза, и у Инны отвисла челюсть.

— Ты что, хочешь сказать, что дальше мы поедем по Приозерскому шоссе? — завопила она, не в силах сдерживаться.

— Ну да, — недоуменно кивнула Луиза. — До того места, где нам нужно будет свернуть, и дальше уже идти пешком.

— И какого черта мы тряслись в электричках, прыгая с них словно кролики, когда могли в городе спокойно сесть на машины и двинуться в путь с комфортом? — продолжала возмущаться Инна. — Какой тут километр по шоссе? Восьмидесятый? Восемьдесят первый? Это же меньше часа езды от города! А мы угробили на дорогу больше трех часов!

— Инна, успокойся! — дергала ее за рукав Юлька.

— Мы потратили уже целое утро на то, что могли сделать за час! — не желала успокаиваться Инна. — Мне обидно!

— Но я же не знала, как называется это шоссе! — развела руками Луиза. — Я же вам говорила, что на названия у меня очень плохая память.

— Господи, хоть бы только на названия! — от всего сердца взвыла Инна.

Но Луиза уже не обращала на нее внимания. Она вышла к дороге и подняла руку.

— Что она делает? — прошептала Инна, едва опомнившись от предыдущего волнения. — Она что, ловит машину? Или меня обманывает зрение?

— Ловит, — подтвердила Мариша.

— Она с дуба рухнула? — снова взвилась Инна. — Что это за машина будет такая, в которую мы все поместимся? Луиза, что ты делаешь?

— Ловлю машину, — ответила Луиза. — В кино так всегда делают.

— О боже! — простонала Инна и стремительно направилась к магазину, возле которого расположилось несколько микроавтобусов и один совершенно пустой «львовский» автобус. Он был пуст, если не считать дремлющего за рулем шофера. Но уже через две минуты беседы с Инной шофер продрал глаза и с явным интересом уставился на всю компанию, стыдливо замершую на другой стороне дороги.

Наконец водитель автобуса энергично кивнул и открыл двери своего транспортного средства.

— Что она делает? — пробормотала Юлька, когда все увидели, что Инна влезает в автобус вместе с двумя телохранителями.

— Все в порядке! — заверила ее Мариша. — Поедем с комфортом. Целый автобус в нашем распоряжении.

И действительно, через минуту перед ними затормозил автобус с приветливо распахнутыми дверями и сияющим такой же приветливой улыбкой шофером.

— Проедемся с ветерком! — заявил он. — Машина — зверь! Не смотрите, что неказиста. Даст фору любому «мерсу».

Насчет достоинств своего автобуса водитель, конечно, погорячился. В салоне здорово воняло горелым машинным маслом, бензином и еще какой-то гадостью, чем в нормальных машинах вонять бы не должно. Но автобус двигался, а главное, вместил в себя всю компанию.

— Проедемся с ветерком! — повторил водитель, когда за последним охранником закрылась дверь.

— Вот этого как раз и не надо, — наставительно произнесла Мариша. — Нам нужно найти одно место, съезд с дороги. А вот эта девушка, — и она указала на Луизу, — только одна и помнит, где именно находится этот съезд. Так что поезжайте медленно, чтобы она сумела сориентироваться и верно указать место.

— А где хоть ваш съезд находится примерно? — заинтересовался водитель. — Через сколько километров?

Все вопросительно уставились на Луизу.

— Мне кажется, что мы ехали довольно долго, — неуверенно ответила та, и по салону пронесся дружный вздох.

— Ну ладно, — несколько сбитый с толку произнес водитель. — Вы платите, так что вам видней. По мне, так хоть целый день катайтесь взад и вперед.

И он двинулся с места. Все возбужденно прилипли к окнам, хотя смысла в этом никакого не было. Правильную дорогу знала одна Луиза. Но все искренне сочли своим святым долгом помочь ей хотя бы морально. Но этим дело не ограничилось, и вскоре послышались отдельные возгласы:

— Луиза, смотри, это не тот поворот?

— Вот там в лесу была дорожка! Это не она?

— А с какой стороны дороги был съезд?

— Это озеро вы проезжали?

Луиза по мере сил отвечала на вопросы, но вскоре терпение ее иссякло и она замолчала, лишь напряженно вглядываясь в пробегающий за окнами пейзаж и время от времени отпуская комментарии.

«Тут мы проезжали!», «Помню этот указатель!», «А тут у нашего шофера живет теща! То есть не тут, но где-то за лесом. Он показывал, я запомнила».

В течение некоторого времени все шло хорошо. И подруги даже стали надеяться, что и дальше все будет гладко. Но вдруг Луиза растерянно воскликнула:

— А вот этой развилки я не помню!

Глава шестнадцатая

В салоне автобуса повисло тягостное молчание. Водитель, ударивший по тормозам при первом же возгласе Луизы, растерянно спросил:

— Что же выходит? Пропустили съезд? Но ведь я едва тащился по дороге!

— Я не понимаю, — чуть не плача, произнесла Луиза. — Я смотрела во все глаза. И я уверена, что мы ехали правильно.

— Но эту развилку ты не помнишь? — уточнила у нее еще раз Инна.

— Нет, — помотала головой Луиза.

— Послушайте, — обратилась Мариша к шоферу, — а вы не в курсе, может быть, эту развилку сделали тут недавно?

— Сколько себя помню, она всегда тут была, — развеял ее надежды шофер. — И ни разу, между прочим, никто на нее не жаловался.

— Луиза, где же съезд? — растерявшись, обратилась Мариша к женщине.

— Я не знаю, — пробормотала Луиза. — Я помню, что там был такой огромный рекламный щит, рекламировали корм для кошек «Кузя». Там еще был такой забавный котик. Я и сейчас его высматривала, но этой рекламы нигде по дороге не было. И вообще щита не было.

— Так вам нужен съезд на Красноармейское?! — вдруг воскликнул шофер. — Возле которого стоял щит с котенком?

— Да! Да! — закричала Луиза. — Именно.

— Убрали тот щит еще осенью, — объяснил всем шофер. — Ураганом его слегка покорежило. Над дорогой наклонился. Вот его и убрали, чтобы не создавал опасности для движения. Мало ли еще что, упадет вдруг на дорогу. Хотели вместо него потом другой поставить, покрепче, но пока руки не дошли, видать.

— Так вы знаете это место?! — обрадовалась Инна.

— Еще бы не знать, мы его уже минут пять как проехали, — сказал шофер. — Поворачивать?

— Поворачивайте! — закричали все пассажиры хором.

Невозмутимый водитель развернул свой автобус и поехал в обратную сторону.

— Все! — сказала Луиза, когда они достигли съезда. — Дальше мы пойдем пешком.

— Я могу вас и дальше подвезти, — вызвался водитель. — Дорога сухая.

— Нет, — гордо отказалась Луиза. — Мы пойдем через лес.

— Дело ваше, — не стал спорить шофер, хотя по его лицу было видно, что его мнение о пассажирах упало ниже нулевой отметки.

Как только все выгрузились, Луиза резво припустила по дороге. Всем оставалось следовать за ней. К этому времени солнце стало припекать совсем неслабо. Мариша поделилась со спутниками последними глотками боржоми, купленного еще в Питере. Но больше питья ни у кого не было, и дальше все двигались, тяжело дыша, обливаясь потом и проклиная Левона последними словами за то, что его угораздило забраться в такую даль да еще сделать это таким немыслимо сложным способом.

— Далеко нам еще? — приставал Ручкин к Луизе.

— Мне кажется, что еще полчаса, и мы придем, — ободрила его Луиза. — Конечно, в том случае, если вы перестанете меня отвлекать и я не собьюсь с пути.

Придя в ужас от такой возможности, Ручкин перестал донимать Луизу своими вопросами. И просто молча двигался вместе со всеми остальными. Но и эта мера предосторожности не помогла. Прошло полчаса, и Луиза заявила, что не узнает дорогу.

— Не знаю, почему меня это уже не удивляет? — прошептала Мариша на ухо Юльке.

— Придется вернуться назад! — решил за всех Ручкин. — И начать сначала.

— Нет, нет! — неожиданно запротестовала Луиза. — Пойдемте вперед. Я не могла сильно уклониться от правильного направления. Нужно только взять немного правей.

Они взяли правей и неожиданно вышли на дорогу, усыпанную мелким светлым песком.

— И в какую сторону нам по ней идти? — спросила Мариша.

— Не важно, — вздохнула Луиза. — Дом, где мы были с Левоном, где-то поблизости. Я узнаю местность. И эту дорогу я тоже помню. Или какую-то очень на нее похожую.

— Боже мой! — воскликнула Инна. — Да ты представляешь, сколько тут может быть похожих дорог? Они же все одинаковые. Песчаные тропы, и вокруг сосновый лес.

— Сами виноваты, — пробурчал Ручкин. — Не нужно было и затевать подобный поход. С самого начала было ясно, что эта авантюра ни к чему не приведет.

Как только он вымолвил эту фразу, Луиза вскрикнула и протянула руку, указывая куда-то на кусты, за которыми начинался соснячок.

— Левон!

Все обернулись в ту сторону, но успели заметить лишь дрожащие ветки молодых сосенок и быстро удаляющуюся по сосняку мужскую фигуру.

— За ним! — бодро воскликнул следователь, в котором взыграл инстинкт ищейки. — В погоню!

Левон мчался большими скачками, преодолевая маленькие сосенки одним прыжком. Сосенки повыше ему приходилось огибать, но все же он двигался куда быстрей следователя и подруг.

— Стой! — вопил следователь на бегу. — Стрелять буду!

Однако эта фраза вместо того, чтобы остановить, почему-то заставила Левона еще быстрей шевелить ногами. Подругам ни за что на свете было бы не догнать молодого длинноногого парня, но тут с лучшей стороны проявили себя телохранители, которых навязал подругам в сопровождающие Бритый. Парни разделились и полукругом принялись загонять Левона по всем правилам охоты на крупную дичь. Расстояние между ними и певцом стремительно сокращалось, и так же стремительно оно увеличивалось между ними и подругами. В конце концов подруги окончательно потеряли из виду Левона и своих охранников, которые уже скрылись за деревьями, и только слышали впереди себя какие-то азартные вопли.

— Только бы они его не убили! — воскликнула Луиза, когда крики внезапно стихли.

— С какой стати им его убивать? — возмутилась Инна.

— Всех моих знакомых убивают, — туманно пояснила Луиза.

Но в это время подруги выбежали на полянку перед домом, покрашенным порядком облупившейся и бывшей когда-то коричневой краской. Перед домом была небольшая полянка, на которой девушки увидели такую картину. Левон смирно лежал на травке, а возле него тяжело дыша расположились в каре все четверо телохранителей, бдительно присматривающих за парнем.

— Так! — удовлетворенно произнес Ручкин. — А вот и тот дом, где прятался от всех наш певчий кенар.

— Луиза! — воскликнул Левон. — Как ты могла меня предать? Зачем ты их привела? Они же убьют меня!

— Не сходи с ума! — возмутилась Луиза. — Это следователь. А эти парни просто телохранители моих подруг. Никто из них не причинит тебе ни малейшего вреда. Так что успокойся.

— Просто телохранители? — недоверчиво покосился на них Левон. — А зачем они за мной побежали?

— А зачем ты от нас бросился убегать?

— Испугался, — честно признался Левон. — Последний месяц я живу в постоянном страхе, что он явится за мной и прикончит. А тут вы свалились словно снег на голову. Вот я и психанул.

— Кто он? — живо поинтересовался следователь. — Кто собирался вас убить?

Левон зачем-то огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли его, а потом прошептал, указывая на Луизу:

— Вот ее муж.

Подруги переглянулись. Юлька покрутила пальцем у виска, намекая, что у Левона не все в порядке с головой. И неплохо бы ему полечиться, раз уж к нему мертвецы являются и пугают до такой степени, чтобы прятаться от них в глуши, в лесу. И при этом полагать, что тут привидение до него не доберется.

— Карен мертв, — ласково объяснила Мариша Левону. — Не нужно его бояться. Он умер почти полгода назад!

— Черта с два он умер! — сердито огрызнулся Левон. — Ничего он не умер! Живехонек. Живее нас с вами.

— Что ты говоришь?! — вскрикнула Луиза. — Кто жив? Карен жив? Ты что, окончательно рехнулся, Левон?

— Ничего я не рехнулся, — возмущенно заявил ей Левон. — Только не говори, что к тебе он не приходил.

— Нет, — растерянно ответила Луиза. — Карен ко мне не приходил.

— А ко мне приходил! И я его узнал. Я знаю, он специально явился ко мне. Он хотел со мной поиграть, а потом убить, как твоего первого любовника.

— Хотел бы, так уже убил бы, — пожала плечами Луиза.

Но Левон был с ней не согласен.

— Просто Карен выжидал, — сказал он. — О! Карен умеет выбирать подходящий момент, чтобы остаться безнаказанным. Вот он и выбрал, когда мою смерть никто бы не посмел приписать именно ему. Но я не таков! У меня мама старенькая. Я не могу позволить себе умереть. Поэтому я и удрал от него и спрятался тут в лесу. Я был уверен, что меня тут никому не найти.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Инна. — Что этот тип мелет? Кто к нему являлся? Кто хотел его убить? Карен? Он что, жив? Или у парня просто крыша съехала?

— Жив он! Жив! — энергично закивал головой Левон. — А вы правда из милиции? — обратился он к следователю. — Если вы из милиции и если уж вы сами меня нашли, то вы должны арестовать Карена.

— Я с удовольствием, — ответил ему следователь. — Подскажите только как.

— Да просто взять и арестовать! — заявил Левон.

— И где мне его искать? — поинтересовался у Левона Ручкин.

— Он приходил ко мне в ресторан! — воскликнул Левон. — И он заговорил со мной. Иначе я бы его ни за что не узнал. Он сделал себе новое лицо, новую внешность. Но его голос! Его потрясающий голос… Он остался почти прежним.

— Что?! — ахнули подруги хором и во все глаза уставились на Левона. — Что, ты там говоришь, у него с голосом?

— Голос остался прежним! — едва слышно прошептал Левон.

— О! — воскликнула Мариша. — Девчонки! Вы поняли?!

— Вот в чем дело! — всплеснула руками Инна.

— Мы искали не того человека! — выдохнула Юлька. — Надо же было так обмануться!

— Минуточку! — перебил их следователь. — Кого это вы искали? Что вообще происходит? Вы что-то поняли? Что?

— Тот парень на острове — Армен, который, как мы думали, убил Снайпера…

— Его голос опознал один поклонник Карена…

— Мы думали, что Армен — это родственник Карена, потому у них и голоса похожи, а на самом деле Армен — это и есть Карен, — хором принялись объяснять следователю обрадованные подруги. — У них один голос на двоих. Вот и Левон это признает.

— Левон признает, — пробормотал следователь, с большим сомнением глядя на все еще прохлаждающегося на травке свидетеля. — Хм! Голос — это еще не доказательство.

— Еще какое доказательство! — неожиданно вмешалась в разговор Луиза. — У Карена был уникальный голос. И если уж Левон признал его, значит, это и в самом деле к нему приходил Карен. И значит, он жив!

— Да! — снова закивал Левон. — Еще как жив! Но помолодел лет на пятнадцать. Лицо изменилось так, что не узнать. И фигура стала стройней на несколько размеров. Наверное, помимо пластической операции, ему еще и липосакцию провели. И вообще поработали с ним хорошо. Никогда не узнал бы его, не заговори он.

— Как же мы не подумали о пластической хирургии? — с досадой пробормотала Инна. — А что тут сложного?

— Я думала о такой возможности, — подала голос Мариша. — Но Армен и Карен с фотографии не имели ровным счетом ничего общего. Так что я усомнилась, что Армен — это сам Карен, над которым поработали хорошо пластические хирурги. Мне всегда казалось, что даже после изменения внешности у самого талантливого специалиста у пациента что-то от черт его прежнего лица должно было сохраниться. А у Армена не сохранилось ничего.

— Ничего, — эхом откликнулся Левон. — Только голос его остался почти прежним.

— Так, — протянул следователь голосом, не предвещающим спокойствия. — А ну-ка, господин хороший, собирайтесь, и поедем в город.

— Зачем? — заныл Левон.

— Показания давать, — разъяснил ему Ручкин. — Хватит вам тут в лесу отсиживаться. Пора, молодой человек, и о долге вспомнить.

— В самом деле, Левончик, — бросилась к парню Луиза. — Ну, сколько ты еще сможешь прятаться тут? Лето пройдет, и тебе придется вернуться в город. И Карен, если он в самом деле жив, без труда найдет и прикончит тебя. Ты же знаешь, какой он злопамятный. Так что лучше поехали вместе с нами сейчас.

Левон покосился на четырех охранников, прогуливающихся поблизости, и покорился неизбежности.

— Хорошо, — кивнул он. — Поехали.

В город все возвращались куда с большим комфортом. В паре километров от убежища Левона была деревенька, где Левон покупал продукты, там жил один его знакомый, владелец «Газели». В нее и загрузилась вся компания после небольшого торга с водителем. Всего за сто долларов он согласился отвезти всех в Питер и там доставить всех по адресам. Следователь как вцепился в Левона, так и не отпускал его от себя. Луизе он велел ехать с ним в отделение.

— За нас он так не трясся, — с некоторой завистью заметила Мариша, наблюдая за Ручкиным, когда он вместе со своими свидетелями шел к отделению. — А в этих просто вцепился.

— Нам он не очень-то верил, — попыталась утешить ее Инна. — Так всегда бывает с первопроходцами. И потом, не стоит завидовать, эти двое все равно явились уже после нас и только подтвердили наши слова.

— Вот это и обидно, — заявила Мариша. — Они только подтвердили, а им вся вера.

— Ничего, зато их никто не пытался похитить, — заметила Юлька. — А вас пытались. И еще выслеживали возле дома.

Это напоминание заставило Маришу приободриться и снова увериться в собственной значимости.

— И в самом деле! — воскликнула она. — Если предположить, что Армен — это погибший Карен, то многое, конечно, становится более ясным. Например, понятно, почему он швырнул камнем в голову Снайпера и почему нелегально перебрался через границу. Но все равно непонятно, почему нас с Инной пытались похитить и, главное, кто пытался это сделать.

— Думаю, что нам об этом стоит потолковать с Бритым, — сказала Инна. — Наверное, он уже сумел что-то узнать.

И подруги отправились в офис к Бритому. В это время суток застать его дома было нереально. А вот в офисе он должен был появиться.

— Хотя бы потому, что сегодня день выплаты зарплаты сотрудникам, — пояснила подругам Инна. — А этот процесс Бритый предпочитает контролировать лично.

— Но сегодня ему придется отвлечься, — хмыкнула Юлька.

Увидев входящую в его кабинет троицу, Бритый испытал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что его Инна до сих пор в целости и сохранности в сопровождении своих подруг и его телохранителей, но с другой стороны, он предчувствовал, что ее появление чревато для него новыми проблемами и головной болью.

— Ну что? — спросил он. — Как там ваш музыкант? Очухался от стресса?

По дороге в Питер Инна в подробностях посвятила Бритого в последние события. Так что он был в курсе успешного окончания поисков Левона.

— Дает показания в милиции, — ответила Инна. — А ты узнал, кто пытался нас с Маришей похитить?

— Кое-что узнал, но пока не точно и не до конца, — уклончиво ответил Бритый.

— Ты меня дуришь! — проницательно заявила Инна. — Чтобы ты, да не сумел узнать, кому принадлежит тот «Ниссан»? Ни за что не поверю!

— Тем более что менты запомнили номера и тоже его ищут, — поддакнула Мариша.

Бритый кинул на девушек хмурый взгляд.

— Менты даже палец у себя во рту не найдут, если им за это не заплатить, — заметил он. — Так что они вам не подмога. А вот я кое-что узнал.

— И что?

— Ничего хорошего, — еще больше помрачнел Бритый. — Машина с таким номером в городе есть, но числится с сегодняшнего дня в угоне. Так что ее хозяин ни при чем.

— Но как это так, если я видела эту самую машину возле нашего с Инной дома! — подала голос Юлька. — И она там стояла явно не просто так. И пусть хозяин этого «Ниссана» не заливает, что он ни при чем. Просто, когда запахло жареным, он объявил машину в угон. Хитренький какой!

Подруги возмущенно загалдели, поддерживая Юльку.

— Вы дадите мне договорить?! — рыкнул на них Бритый и, когда девушки затихли, продолжил: — Хозяин сам лично точно к похищению непричастен, потому что уже третью неделю отдыхает на Сейшелах. Его жена и двое детей с ним. Так что заявить об угоне его «Ниссана» они физически не могли. Откуда им знать, что машиной кто-то пользуется в их отсутствие.

— Не верю я, если хотите знать мое мнение, в такие случайные совпадения! — буркнула Мариша. — Хозяин на островах, а на его машине раскатывают по городу бандиты. И хозяин машины ни сном, ни духом. Лично я уверена, что он специально укатил на острова — зарабатывать себе алиби. А машину предоставил какому-то своему знакомому, может быть, в счет какого-то старого долга.

— Я тоже так подумал, — кивнул Бритый. — И навел справки об этом Сусликове Андрее Ивановиче — владельце «Ниссана». Поговорил с людьми, которые этого Сусликова знают не первый год. Все они в один голос заявили, что человек он осторожный и даже трусоватый. И потому ни в какую уголовщину ввязываться не станет. Просто побоится.

Подруги растерянно переглянулись.

— Но зато, — произнес Бритый, — примерно пару месяцев назад Сусликов ездил в одну европейскую страну. Угадайте, в какую?

— Во Францию! — хором воскликнули подруги.

— А как вы догадались? — недовольно спросил у них Бритый. — Все верно. Во Францию. А еще ездил он по делам своей компании, президентом которой является.

— И что за компания?

— Обычная страховая компания, — с невинным видом произнес Бритый.

— Страховая компания, Франция, якобы погибший Карен, который тоже проживал во Франции, а также его страховка! — воскликнула Мариша. — Ну, Бритый! Ну, молодец! Это же конец веревочки!

— Вот, вот, — кивнул Бритый. — Конечно, было бы очень здорово потянуть за эту веревочку и установить контакты господина Сусликова во Франции. Вполне вероятно, что среди них найдется и тот симпатичный господин с острова, судьбой которого вы так озаботились, что даже рискнули без документов, нелегально пересечь границу сопредельного государства и грубо нарушить закон. Не будь этого господина, и мне не пришлось бы тратить на вас кучу денег, чтобы переправить вам паспорта и выхлопотать визы, которых вам по закону иметь не полагалось.

— Так, и что там с контактами Сусликова? — отвлекла его Инна от этой темы.

— Сегодня ближе к ночи по нашему времени я надеюсь получить от своих парней подробные сведения об этом, — произнес Бритый. — Пришлось послать на Сейшелы двух своих людей. Еще счастье, что это супружеская пара и их командировку я совместил с их отпуском, выгадав тем самым на командировочных.

— Очень экономно, — похвалили его подруги.

— А главное, они сами довольны, — наставительно заметил девушкам Бритый. — Так что вы посидите у меня в кабинете, если хотите. Дождитесь новостей.

— Мы лучше подождем новостей у нас дома, — сказала Инна.

— Как вам угодно, — согласился Бритый. — Я вам позвоню, как только буду что-нибудь знать.

Оказавшись у Инны, подруги с жадностью накинулись на ужин, приготовленный проворной Анной Семеновной.

— Ешьте, ешьте, — ворчала она на подруг. — Целый день, задравши хвост, невесть где бегаете. Ни покушать толком, ни отдохнуть. Вовсе это не дело, Инна. Ребенок мать забыл. Про ужин и говорить нечего. Не приготовь я свекольничка да не поджарь курочку, лопали бы лапшу из пачек и пельмени. А это разве еда? Сплошная гадость, тьфу!

— Угу, — пробормотала Инна, увлекшись вкуснятиной.

Готовила Анна Семеновна, несмотря на свой плохой характер, отменно. Но насладиться полностью курочкой с кисло-сладкой подливкой подругам не удалось, потому что у Инны зазвонила трубка. Решив, что это уже активизировался Бритый, Инна возликовала. Но оказалось, что номер ей незнаком. Инна посмотрела на подруг, а затем, снова охваченная какими-то нехорошими предчувствиями, поднесла трубку, и тут же оттуда полилась взволнованная скороговорка.

— Это я звоню, Левон! Ужасное несчастье! Я так и знал, что не нужно мне было возвращаться в город. Может быть, если бы не я, то с ней ничего бы и не случилось.

— Чего не случилось? — попыталась прояснить ситуацию Инна. — С кем?

— С Луизой! — закричал Левон. — Я приношу несчастье тем, кого люблю.

— Говори ты толком! — разозлилась Инна. — Что с Луизой?

— Она истекает кровью! — рыдал Левон. — Это ужасно! Наверное, она умрет!

— Но что с ней случилось? Как произошло, что она истекает кровью? И где вы сейчас? — закричала Инна. — Говори же яснее!

Левон послушно принялся излагать подробности, то и дело сбиваясь на самобичевание. Инне с трудом удалось среди стонов и жалоб несчастного ухватить главное. Положив трубку, она повернулась к своим подругам, с тревогой и нетерпением глядящим на нее.

— Когда Луиза возвращалась домой от следователя, на нее сверху свалилось несколько кирпичей. Левон считает, что это покушение, — сказала Инна.

Юлька с Маришей переглянулись.

— А поконкретней? — спросила Мариша.

— Они с Левоном расстались на углу дома, где живет Луиза, и потом она настояла на том, чтобы идти одной, — ответила Инна. — Хорошо еще, что Левон что-то почувствовал или просто решил вернуться и проводить Луизу до двери квартиры. Ну и… Он и вызвал «Скорую».

— Так что там с кирпичами? — воскликнула Юлька.

— В общем, кто-то поджидал Луизу, когда она пройдет под аркой. Помните, там есть такой полутемный проход? Он ведет прямо к глухому забору. Народу там ходит мало. Только жильцы дома, да и то только из двух ближайших подъездов. А мест, где бы спрятаться, там достаточно. Я еще в прошлый раз обратила на это внимание. Будь я убийцей, я бы выбрала именно этот проход и…

— И что? — перебила ее Мариша. — Луиза-то жива?

— Левон везет ее сейчас в больницу, — сказала Инна.

— Так, а что с ней?

— Я же и говорю, кто-то поджидал ее в этом проходе, сидя в подъезде, окна которого как раз над аркой. И, когда Луиза проходила, сбросил на нее из окна несколько кирпичей.

— И что? — вскинулась и Юлька. — Говори же ты толком!

— Один из обломков, я так поняла со слов Левона, краем задел голову, — вздохнула Инна. — Так что пока неизвестно, что с ней будет. Левон рыдает, что Луиза умрет.

— Ужас какой! — пробормотала Юлька.

— А Левон уверен, что Луизу действительно кто-то поджидал? — спросила Мариша. — Может быть, эти кирпичи подпирали окно, а потом сквозняком его захлопнуло или просто какой-нибудь полоумный любитель чистоты вышвырнул их в окошко, не посмотрев, что там на улице.

— Все может быть, — кивнула Инна. — Только я в такие совпадения не верю.

— А Левон не видел никакого человека?

— Четко нет. Он услышал какой-то шум и Луизин крик. И сразу же помчался к Луизе. Она лежала на земле, а вокруг нее было разбросано несколько обломков кирпичей. Поэтому он и решил, что на нее было совершено покушение.

— Но он видел кого-нибудь?

— Говорит, что в окне того подъезда над аркой мелькнул мужской силуэт, — ответила Инна. — Поэтому он и решил, что кирпичи сброшены оттуда.

— Девочки, нужно немедленно ехать на то место и поговорить с соседями, — поднялась из-за стола Мариша. — Может быть, они что-то или кого-то сегодня видели на лестнице.

— Да, нужно ехать сейчас же, — вскочила Юлька. — Пока эти соседи еще хоть что-то помнят.

Иннины телохранители, которым Бритый приказал по-прежнему сопровождать подруг, заметно скисли, когда поняли, что полный ужин и он же обед, приготовленный Анной Семеновной, отодвигается от них снова куда-то в призрачную даль. Они дружно и очень тяжело вздохнули, но послушно оторвались от своих тарелок и поднялись следом за подругами. Инна к этому времени была уже в прихожей.

— Куда это вы снова собрались? — всполошилась Анна Семеновна. — Не покушали толком! Худые стали! Тощие прямо! Кости одни торчат!

Мариша с Юлькой, краем уха услышав, что и они худые и даже тощие, от слов Анны Семеновны почувствовали прилив уверенности, что способны раскрыть любое дело.

Увы, опрос свидетелей не дал подругам ничего, кроме новой встречи со следователем Ручкиным, который тоже бродил по квартирам дома Луизы и пытался выяснить, не видел ли кто из соседей чего-нибудь подозрительного на лестнице.

— И вы тут? — уныло осведомился у них Ручкин, увидев подруг. — Вам тоже Левон позвонил?

— Да, — кивнула за всех Инна. — Правда, мы не знаем, насколько тяжелое состояние у Луизы.

— К счастью, опасности для ее жизни нет, — сказал Ручкин. — Конечно, у нее сотрясение мозга. Но обильное кровотечение, которое так напугало Левона, носило поверхностный характер. Так мне, во всяком случае, объяснил врач. Сказал, что у нее состояние средней тяжести. И что ей просто удивительно повезло. Пролети камень несколькими сантиметрами правей, и у Луизы был бы проломлен череп. И, судя по величине гематомы на плече, летальный исход в случае прямого попадания камня на макушку был бы гарантирован.

— Ужас какой! — во второй раз за последний час пробормотала Юлька и поежилась.

— Камни упали откуда? — деловито осведомилась у Ручкина Мариша.

— Вон оттуда! — указал следователь на окна подъезда второго этажа. — Как раз над выходом из-под арки. Очень удобно. Сам подъезд сквозной. В одну дверь вошел, в другую вышел.

Под окнами и в самом деле валялось несколько кирпичей.

— Некоторые соседи утверждают, что видели на лестнице подозрительного мужчину, — сказал следователь.

— В каком смысле подозрительного? — поинтересовалась Инна.

— Стоял там долго, — ответил следователь. — Но стоял он спиной, так что никто из соседей не может его описать. Даже цвет волос и их длину — и то путают.

Следователь вздохнул и продолжал:

— Одни говорят, что шатен и с совсем короткой стрижкой. А другие утверждают, что брюнет и волосы были вьющиеся.

— Странно, — буркнула Мариша. — И даже подозрительно.

— Да нет! — махнул рукой следователь. — Со свидетелями вечно такая ерунда. Никто точно ничего запомнить не в состоянии, придумывают на ходу.

— А сама Луиза ничего не говорит? Она не заметила, кто там был?

— Нет, — покачал головой следователь. — Хотя…

И он задумался.

— Вообще-то, окна подъезда выходят на улицу и во двор под арку, — сказал он, обдумав свою мысль. — Так что преступник, чтобы рассчитать точно время, когда ему сбросить кирпичи, должен был караулить Луизу у второго окна, которое на улицу. Тогда она могла заметить маячившего в окне мужчину. Да, поеду к ней в больницу и попытаюсь узнать… кого она…

— Можно мы с вами? — попросила Инна.

— Не стоит, — мгновенно отозвался следователь. — К Луизе никого сегодня не пускают. Хорошо, если бы врач сделал исключение для меня.

И, оставив подруг, следователь умчался в больницу.

— Вот гад какой! — возмутилась Мариша. — Как с нами за Левоном ехать, так он как миленький увязался. А когда мы у него что-то попросили — фигушки. Вот ведь мужики! Никакой на них надежды. В любой момент подведут.

Но долго ей переживать по поводу мужской необязательности не пришлось. Иннина трубка снова зазвонила, и на этот раз из нее донесся возмущенный вопль Бритого.

— Где вас носит, черт побери?! Вы же обещали сидеть дома! Куда вы умотали?

— Бритый, тут на Луизу кирпичи свалились, — пробормотала Инна. — Так мы поехали…

— Мне все эти фокусы надоели! — заорал Бритый. — Все у вас не как у людей. То слоны на кого-то садятся, то в лесу музыканты от призраков прячутся, а теперь вот кирпичи валятся. На приличных людей кирпичи ни с того ни с сего падать не будут. Чтобы через четверть часа были у меня в офисе.

— А что, есть новости? — обрадовалась Инна.

— Мне звонил Смайл! — буркнул Бритый. — Он уже потерял терпение, не может дождаться Маришу. Сказал, что скупил целый цветочный магазин, и в доме теперь не пройти из-за горшков со всякой растительностью. Спрашивает, долго она еще намерена на него злиться.

— Долго, — ответила Инна. — А что там с «Ниссаном»? Есть новости по поводу того, кто на нем ездил?

— Есть, — коротко бросил Бритый, но, как ни умоляла его Инна, он так и не согласился по телефону обсуждать новости.

Глава семнадцатая

Изнывающие от любопытства подруги домчались до офиса Бритого даже быстрей, чем за четверть часа. Они доехали за тринадцать с половиной минут. Еще полминуты у них ушло на то, чтобы найти Бритого и вцепиться в него мертвой хваткой.

— Тише! Тише! — отбивался Бритый. — Ведите себя прилично, иначе вообще ничего не расскажу.

Напуганные такой угрозой, подруги присмирели. Бритый окинул их внимательным взглядом и сказал:

— Ну, девочки, заварили вы кашу!

Инна открыла было рот, чтобы возразить, но Юлька очень вовремя ущипнула ее за бок. Так что Инна пискнула и рот закрыла.

— Ты что-то хотела сказать? — поинтересовался у нее Бритый, с делано рассеянным видом постукивая карандашом по полированной поверхности стола.

Инна отрицательно помотала головой.

— Вот и правильно, — сказал Бритый. — Вот и умница. А сейчас закройте глаза, потому что у меня есть подарок для вас.

— Какой еще подарок? — спросила Мариша, не ожидающая в последнее время от сюрпризов ничего хорошего.

— Хороший, — заверил ее Бритый.

Впрочем, дожидаться, пока подруги закроют глаза, он не стал, а просто достал из-под стола коробку и водрузил ее на стол.

— Кто просил передать? — подозрительно осведомилась Мариша.

— Один человек, которому вы оказали неоценимую, по его собственным словам, услугу, — сказал Бритый.

В ответ подруги выразились в том смысле, что неоценимых услуг они за свою жизнь оказали целую кучу, и все разным людям. Так что теперь просто теряются в догадках, кто же из этих людей является неизвестным дарителем.

— А там не бомба? — на всякий случай спросила Юлька. — А то ведь мало ли кто может прикинуться благодарным дарителем.

— Не беспокойтесь! — засмеялся Бритый. — Да, впрочем, если вы не догадываетесь, то этот человек и сам пожалует сюда с минуты на минуту. Пожалуй, так будет даже лучше, если он сам вручит вам подарок.

И в этот момент в дверь кабинета Бритого раздался деликатный стук. Затем дверь открылась и в кабинет вошел мужчина, при виде которого подруги дружно онемели.

— Ой! — наконец первой выдавила из себя Мариша. — Здравствуйте.

— Так вы все-таки остались живы? А мы вас почти похоронили, — вступила в светскую беседу Инна и снова получила щипок, на этот раз от Мариши.

Впрочем, она не обиделась и даже не заметила щипка — слишком велико было изумление. И еще бы! Перед подругами стоял их раненый господин с острова, ради спасения жизни которого девушки даже угодили в Финляндию.

— Как видите, я жив, — ничуть не обидевшись и даже улыбаясь, ответил мужчина. — Но позвольте представиться. Франсуа Гринье, но для вас просто Франсуа. Вы спасли мне жизнь.

— Не преувеличивайте, пожалуйста, — попросила у него Инна. — Мы, конечно, пытались вам помочь. Но с острова вас увезли не мы.

— Я знаю, — кивнул Франсуа. — Но вы перевязали мои раны, напоили водой и не дали истечь кровью. И вообще, вы совершили ради спасения моей жизни отчаянный поступок и очень помогли мне в расследовании того дела, ради которого я и оказался в России, и в частности на том острове, где мы и встретились.

Из всего сказанного Франсуа подруги выделили только одно слово.

— Расследование?! — хором воскликнули они. — Вы что, сыщик?

— Правильней сказать, я следователь, работающий на одну частную страховую компанию, — сказал Франсуа. — И поверьте, работы у меня хватает.

— И чем вы занимаетесь? — спросила у него Инна.

— О! — воскликнул Франсуа. — Бывают самые удивительные дела.

— Но все же? — настаивала Инна.

— Знаете, бывают разные недобросовестные люди, стремящиеся получить страховку под ложным предлогом. И все крупные страховые компании уже давно обзавелись штатом сотрудников, которые не давали бы мошенникам этого сделать. Сознаюсь, иногда для этого приходится прикладывать титанические усилия. Особенно когда речь идет об очень крупных суммах выплат. В этих случаях мошенники идут на все. И зачастую выследить и доказать их вину бывает очень сложно. Повторяю, они идут на все.

— Идут на все? — эхом откликнулись подруги.

— И кого же вы преследовали на острове? — спросила Мариша.

— Это очень длинная история, — усмехнулся Франсуа. — Позвольте мне ее вам рассказать?

— Конечно! — воскликнула Инна. — Какие могут быть сомнения?

Франсуа, который уже давно занял удобное гостевое кресло, предложенное ему Бритым, довольно улыбнулся и начал рассказ.

— Начну я с того, почему выбор руководства, кого назначить следователем в группу, расследующую дело о гибели армянского музыканта из России, пал на меня, — произнес он. — Вы, наверное, заметили, что говорю я практически без акцента? Заметили?

— Совсем без акцента, — одобрительно кивнули подруги.

— Так вот, моя мать родом из России, — произнес Франсуа. — И я каждое лето вплоть до восемнадцати лет гостил у своей бабушки. Я и сейчас часто бываю в Саратове, где она живет и, даст бог, будет жить еще много лет. Во Францию она переезжать наотрез отказывается, поэтому я часто навещаю ее. Благодаря этим визитам я получил хорошее знание российской жизни и ее особенностей. Так что когда у руководства нашего отдела возникли сомнения по поводу гибели Карена Мурзаняна, мне поручили заняться этим делом.

— Вот оно что, — откликнулась Мариша. — Но вы не слишком спешили. Со времени авиакатастрофы, в которой предположительно погиб Карен, прошло почти полгода. А вы проявились только сейчас.

— Мошенничества, в которых люди имитируют собственную гибель, чтобы их близкие могли получить страховую премию, случаются довольно часто, и мошенники, которые действуют подобным образом, обычно очень хитры, — снисходительно пояснил ей Франсуа. — Но они почти всегда совершают одну неизменно повторяющуюся ошибку.

— Какую? — с интересом спросила Инна.

— Со временем они все, или почти все, забывают об осторожности и так или иначе выдают себя, явившись повидать своих близких. И с точки зрения психологии их можно понять. Обычно мошенники не посвящают своих родных в свои планы, дабы те случайно не выдали их. Так что отчаяние, которое испытывают родные якобы погибших мошенников, самое подлинное. И, разумеется, мошенники не могут не понимать этого. И со временем опасение, что их могут узнать и они потеряют все деньги, пересиливает желание увидеть своих родных или как-то иначе довести до их сведения, что слухи о гибели их любимого сына, мужа, друга и так далее сильно преувеличены.

— И что Карен?

— О! Тут мне пришлось хорошенько попотеть, — сказал Франсуа. — Карен оказался хитрей, чем многие. Хитрей и гораздо осторожней. Он изменил не только свои документы, но и внешность, фигуру и даже немного подкорректировал свой рост. Одного он не решился сделать — изменить до неузнаваемости свой божественный голос. Он счел, что достаточно и того, что во время пластики лица его голос слегка изменился сам собой. Таким образом после того, как зажили шрамы и прошел период адаптации, Карен снова вернулся в Россию, но уже с фальшивыми документами и новой внешностью.

— Но со старым голосом! — не утерпела и вставила Юлька.

— Который и выдал его в конце концов! — воскликнула Мариша.

— Я уже знаю про инцидент на теплоходе, — кивнул Франсуа. — Но подобных было несколько. Кроме того, Карен, решив, что теперь он неузнаваем, задумал повидать своих родных. Мать, брата и жену. Вошел ли он в контакт с матерью, как с самым близким ему человеком, я могу только догадываться. Но вот жену он точно не посвятил в свое воскрешение.

— Почему?

— Потому что обнаружил, что она вовсе не так уж чтит его память и даже имеет любовника, — сказал Франсуа. — Но о любовнике Луизы потом. А пока я должен сразу вам сказать, что основной чертой Карена является потрясающее самомнение. Он уверен, что весь мир просто обязан восхищаться им и боготворить его. Следующие черты его характера мстительность и злобность. Так что, убедившись в неверности жены, Карен решает отомстить ей. Он и за прошлое затаил на нее смертельную обиду. Но самое ужасное для него было то, что она отняла у него любовь его обожаемого ученика.

— Левона! — догадалась Мариша. — Карен не простил мальчишку?

— Ну да, — кивнул Франсуа. — Левон тоже был обречен, но он вовремя смотался из города. Он-то хорошо знал натуру своего бывшего учителя и сразу понял, что тот никогда не простит ему роман с собственной женой. И отомстит, притом жестоко.

— И когда Левон случайно услышал голос человека, которого он считал мертвым, то не стал долго размышлять. И в тот же день исчез с работы и вообще из города, — сказала Инна. — Он так нам и сказал. А мы еще в первый момент ему не поверили, сочли его слова бредом.

— Именно так, — кивнул Франсуа. — Левон ускользнул, и Карену осталось утешиться местью Луизе и ее любовнику. Но торопиться он не стал. Он довольно долгое время следил за Луизой и им, прежде чем…

— Снайпер! — воскликнула Юлька, перебив француза. — Девчонки, вы представляете, Карен следил за Снайпером? Нет, вы себе это представляете?

— Я что-то в этом роде и предполагала, — важно кивнула Мариша, хотя эта мысль оформилась у нее в голове только сейчас.

— Ничего ты не предполагала! — быстро уличила ее в обмане Юлька. — Стала бы ты таиться от нас с Инкой, если бы что-то в этом роде предполагала. Знаем мы тебя! Мигом бы выложила все свои предположения и подозрения и вообще все на свете, что ты там про нашего Снайпера думала.

— Позвольте? — остановил француз перепалку, грозившую перейти в вооруженный конфликт, потому что оскорбленная Мариша уже потянулась к стоящему на столе у Бритого графину с водой. — При чем тут какой-то Снайпер? Моя речь идет о некоем Глухове Сергее.

— Да, да, — нетерпеливо кивнула Мариша. — Это он и есть. Снайпер — он же Глухов Сергей — любовник Луизы. А вы-то откуда о нем знаете?

— Я занимался расследованием гибели Карена, естественно, я навестил его жену, — сказал Франсуа. — Незаметно для нее, конечно.

— Вы следили за Луизой! — воскликнула Мариша. — И вы тоже!

— За Луизой, — кивнул головой француз, — а еще за ее любовником, как вы его назвали — Снайпером и еще за одним человеком, который в свою очередь следил за влюбленной парочкой.

— То есть за Кареном? — догадалась Юлька.

— Вот именно, — подтвердил Франсуа. — Впрочем, в тот момент он называл себя Арменом.

— Значит, Карен следил за Луизой и Снайпером, а вы в свою очередь следили за всеми тремя? — уточнила Инна.

— Сначала так и было, — сказал Франсуа.

— Сначала? А что же случилось потом?

— Потом произошла неприятная штука, — вздохнул Франсуа. — Любовник Луизы каким-то образом заметил слежку за собой Карена. Конечно, он не мог предполагать, что за ним на самом деле следит муж его любовницы, переделавший в европейской клинике свою внешность до неузнаваемости. Но тем не менее Глухов насторожился и решил в свою очередь проследить за тем человеком, который следил за ним.

— За Кареном? — уточнила Инна, заметно начавшая путаться во всех этих сложностях, кто за кем следил.

— Да, за ним, — кивнул Франсуа. — И делал это Глухов с большим мастерством. Я даже, признаюсь, восхитился той ловкостью, с какой он ушел от слежки.

— От слежки Карена? — снова уточнила Инна. — А вы, я так понимаю, продолжали следить за ними?

— Ну да, — снова кивнул Франсуа. — Теперь Глухов следил за Кареном, а не Карен за Глуховым, но мне, по большому счету, было все равно, кто у кого из них сидит на хвосте. Меня интересовали оба объекта. И до тех пор, пока они следили друг за другом и не разделялись поодиночке, я не возражал.

— Но как вы вышли на Карена? — удивилась Мариша. — Как вы сумели узнать его под личиной помолодевшего и ставшего более стройным и симпатичным Армена?

— На тот момент я еще не располагал всеми необходимыми сведениями, чтобы со стопроцентной уверенностью утверждать, что Армен и есть якобы погибший муж Луизы — Карен Мурзанян, — ответил ей Франсуа. — Просто меня серьезно заинтересовал этот молодой человек, который упорно крутился возле дома матери Карена и в то же время проявлял такой повышенный интерес к вдове покойного и ее любовнику.

— А почему вы оказались возле дома матери Карена? — спросила Инна. — Нет, я понимаю, что вы вели расследование. Но почему сама мать Карена ничего не знала об этом расследовании? Или знала, но нам, когда мы с ней разговаривали о гибели ее сына, ничего не сказала?

— Про то, что расследование продолжается, не должен был знать никто, — ответил Франсуа. — Матери и всем прочим родственникам сказали, что виновника катастрофы найти не удалось.

— И они смирились? Не стали настаивать? Не пытались поговорить с механиками, обслуживающими самолет Карена в аэропорту?

— Поговорили, конечно, — кивнул Франсуа. — Но нового ничего узнать не сумели. Мои ребята тоже побывали в аэропорту и пришли к выводу, что бомба попала на борт самолета Карена без помощи механиков, которые обслуживали самолет. Все они на хорошем счету, работают не первый год. И самое главное, никто из них не испытывает материальных затруднений.

— Понятно, — кивнула головой Мариша. — А что было потом? После того, как Глухов обнаружил за собой слежку Карена и пристроился, в свою очередь, следить за ним?

— Потеряв объект слежки, Карен вместе со своим другом решают покинуть Питер, — сказал Франсуа.

— Это мы знаем, — кивнула Инна. — Они тут купили себе фальшивые документы, чтобы по ним пересечь границу Финляндии.

— Да, — кивнул Франсуа. — И мне по своим каналам удалось узнать, в каком месте будет совершен это переход.

— Но как?! — изумилась Инна.

— Все не так уж и сложно, — хмыкнул Франсуа. — Существует неплохо отлаженный канал, по которому можно нелегально очутиться в Финляндии. Не на всем протяжении государственную границу охраняют кристальной честности пограничники. Некоторые согласны лишь мельком глянуть на документы.

— Но зачем было готовить фальшивые документы, если пограничники и так подкуплены? — удивилась Мариша.

— А зачем пограничникам лишняя головная боль, если того человека, которого они пропустили в Финляндию вообще без документов, задержат? — ответил Франсуа. — Вдруг он возьмет да на допросе и выдаст тех, кто его пропустил. Нет, они соглашались взять деньги лишь за то, чтобы не присматриваться особенно к документам, с которыми прибывают на их пост посторонние.

— Ну хорошо, — кивнула Мариша. — Но как вы-то узнали, где Карен будет переходить границу?

— У меня есть свои люди и в вашей стране, — многозначительно улыбнулся Франсуа. — Так что о готовящейся акции я узнал за сутки и сумел оказаться на острове до того, как туда пожаловали Карен со своим другом.

— Так это они вас ранили? — спросила у француза Инна.

— Нет, — покачал головой Франсуа. — В своем, как мне казалось, так хорошо проработанном плане я не учел одного фактора, за что серьезно и поплатился. А мог бы поплатиться еще серьезней, если бы не ваша помощь.

И он галантно поцеловал Инне руку.

— Чего же вы не учли? — покраснев от удовольствия и не сумев сдержаться и не кинуть в сторону Бритого взгляда, чтобы проверить, видел ли он, спросила у француза Инна.

— Я не учел человеческий фактор, — пробормотал Франсуа. — Я был слишком самонадеян. Считал, что в этой игре партию веду я. Но оказалось, что нет. Тот самый любовник Луизы, о котором вы так хорошо осведомлены, оказался проворней меня. Он не только сумел узнать о том, что затеяли Карен и его приятель, но еще и очутился на острове первым. До того, как туда пожаловал я, а потом и Карен с приятелем.

— Минутку, — перебила его Мариша. — А как вы очутились на том острове? На теплоходе вас не было. Или вы загримировались до неузнаваемости? Нет! Все равно не подходит. Теперь вспомнила! Вспомнила, что мне не давало покоя все эти дни. Когда мы вас нашли, у вас кровь местами уже запеклась, хотя из раны на голове все еще продолжала идти. Вы пролежали в своей норе не несколько часов, а почти сутки.

— Все верно, — согласился с ней Франсуа. — Я прибыл на остров на моторной лодке, но там уже ожидал гостей Глухов. Не знаю, с какой целью он поджидал Карена и его приятеля. Может быть, просто хотел без помех выяснить с ними отношения и разобраться, что к чему. Или, может быть, у него были более серьезные планы в отношении тех двоих. Психика у Глухова, насколько я понял, была неустойчивая.

— А как это вы поняли? — заинтересовалась Мариша. — Это и в самом деле было так, но вы-то откуда об этом догадались?

— Трудно не догадаться, что с человеком не все в порядке, когда он внезапно набрасывается на вас из-за кустов с огромной дубиной и пытается этой дубиной убить вас, — криво усмехнувшись, ответил Франсуа.

— Так вас ранил Снайпер? — спросила у него Инна. — Но почему он вас в таком случае не убил?

— Думаю, просто не догадался проверить, — сказал Франсуа. — Или решил не добивать, удовлетворившись тем, что просто вывел меня из игры. Я же был как труп. Лишь ночью пришел в себя от внезапного дождя. Чтобы не простудиться насмерть на холодной земле, я попытался найти укрытие. Трудно сказать, сколько времени я полз. Мне показалось, что годы. Но наконец я нашел подходящую нору, где было по крайней мере сухо, забрался в нее и забылся в беспамятстве. Толком перевязать свою голову у меня не хватило сил. Спасибо, это сделали вы.

И на это раз он поцеловал руку у Мариши. Та тут же зарделась, как несколько минут назад до нее Инна.

— И не думайте, что я не искал вас! — пылко воскликнул Франсуа, посмотрев на Инну с Маришей. — Искал! И еще как! Как только я пришел в себя, я сразу же велел своим коллегам отыскать тех женщин, которые послали весть в милицию о том, что я нахожусь на том острове в бессознательном состоянии. И мои коллеги узнали ваши имена и адреса в турагентстве, где вы покупали свои путевки, и тоже пытались разыскать вас, чтобы я мог лично выразить вам свою признательность.

— Это очень мило, — пробормотала Мариша. — Но что-то нас в последнее время все ищут. Еще какие-то бандиты на «Ниссане». Эти-то точно нас благодарить не собирались.

— Мариша, ты не поняла, — внезапно произнес Бритый. — Эти парни на «Ниссане» и были коллеги господина Франсуа.

— Что? — поразились подруги. — Но зачем же они хотели нас похитить?

— Никто вас, курицы вы этакие, похищать и не собирался, — хмуро буркнул Бритый. — Господин Франсуа послал тех парней, чтобы они поговорили с вами, объяснили ситуацию и привезли вас к нему в больницу.

— Простите, сам я был еще слишком слаб, чтобы лично участвовать в ваших поисках, — сказал Франсуа. — И простите, если мои российские коллеги напугали вас.

— Да уж, — хмыкнула Инна. — Проблем они нам точно создали. Но почему они преследовали нас на ворованной машине?

— На ворованной? — изумился Франсуа. — Нет, нет! Вы ошибаетесь. Эту машину мне одолжил один мой хороший знакомый. Сам он отдыхал с женой, а машина все равно стояла без дела. Он предложил мне пользоваться ею как своей собственной, пока я нахожусь в Питере. Сами понимаете, в вашей стране у меня нет своей личной машины. Мало того, господин Сусликов — владелец «Ниссана» — любезно выделил мне своих людей для ваших поисков. Хотя, честно говоря, я не мог предположить, что найти в вашей стране двух человек, зная их имена, фамилии и адреса, будет так сложно. У меня даже мелькнула мысль, что вы специально от меня прячетесь. А когда вы выхватили оружие и пытались атаковать сотрудников господина Сусликова, так что им даже пришлось спасаться бегством, я оказался в большом смущении. Я не понимал, чем мог вам так не угодить.

— Хм, — смущенно переглянулись подруги.

— И я был несказанно обрадован, когда меня нашли и недоразумение разъяснилось, — закончил свою речь Франсуа.

— Понятно, — озадаченно протянула Мариша. — Значит, те люди на «Ниссане» были просто парнями из службы охраны страховой компании господина Сусликова? А он-то каким боком завязан в расследовании дела о смерти Карена Мурзаняна?

— Практически никак, — ответил Франсуа. — Просто мы с ним имеем общий бизнес. Наши отношения выходят за рамки чисто деловых, мы стали друзьями. Когда господин Сусликов был у нас во Франции, я даже пригласил его пожить у меня дома. И сейчас, узнав, что дела забросили меня в Россию — мало того, в Питер, — господин Сусликов любезно предложил своих людей, свою машину и вообще свою помощь.

— Молодец какой! — пробормотала Мариша. — Еще бы в охрану себе не таких мордоворотов набирал и вовсе был бы умница. А так эти ребята здорово своим видом и своими расспросами напугали нашу подругу, а она в свою очередь всполошила и нас.

— Мои друзья напугали вас?! — изумился Франсуа, обращаясь к Юльке, и тут же порывисто поцеловал руку и ей. — Умоляю, простите их!

— С радостью, — согласилась Юлька, с трудом высвобождая свои пальцы из рук пылкого француза. — Забудем об этом. Но почему вы все время благодарите нас за спасение своей жизни? Нам ведь так и не удалось вызвать вам врача. Мы лишь сообщили Бритому о том, что вы лежите раненный на том острове…

— Вот именно! — воскликнул Франсуа. — А он в свою очередь сообщил об этом в милицию. А в милиции у меня есть пара-тройка знакомых, которые уже знали о том, что я пропал. И когда поступили сведения о раненом мужчине с моими приметами, они сообщили моим коллегам. И те сумели вывезти меня с острова до приезда милиции. А это, уверяю вас, было совсем немаловажно и избавило меня от массы ненужных проблем.

— Ну да, конечно, — пробормотала Мариша. — Там ведь на острове, кроме вас, лежал еще и труп Снайпера. Так что милиция вполне могла заподозрить вас в том, что это именно вы его и кокнули.

Стоило ей пробормотать это, как в комнате повисло ледяное молчание. Подруги с подозрением смотрели на Франсуа.

— Сначала Снайпера грохнул, а потом нас разыскивал, вполне возможно, как единственных свидетельниц, — пробормотала Юльке на ухо Инна. — Тебе не кажется это подозрительным совпадением? Может быть, этот господин Франсуа совсем и не такой славный?

Юлька была в растерянности. С одной стороны, ей ужасно хотелось, чтобы Франсуа оказался именно таким милым, каким показался вначале. Но с другой… Наученная горьким опытом, Юлька привыкла полагаться не на слова людей, а на их дела и поступки. А поступки в данном случае свидетельствовали не совсем в пользу Франсуа. Мариша тем временем думала, что ручки-то целовать мастеров можно найти много, а вот порядочных людей среди них единицы. Встречаются, между прочи, и убийцы. Мариша уже совсем собралась было расставить все точки над «i», но не успела.

— А почему вы оказались на острове совсем один? — спросила у Франсуа Юлька, чтобы прервать повисшую паузу и не дать Марише прямо в лоб спросить у француза, не он ли и грохнул старину Снайпера. — Без прикрытия?

— Да, в самом деле? — оживилась Мариша, которую терзали смутные опасения, к месту ли в данный момент будет ее прямолинейность. — Почему вы оказались на острове совсем один? Без ваших… м-м-м… коллег?

— Потому что я не сумел их достаточно точно проинформировать, — ответил Франсуа. — Я полагал, что, добравшись до острова, я найду время дать им точные указания, как действовать дальше. Но вместо этого на острове почти сразу же на меня напал Глухов. И после стычки с ним я уже, сами понимаете, никого проинформировать не мог. Даже когда я ночью пришел в себя, то мой мобильный телефон оказался безнадежно разбит и испорчен попавшей в него влагой и грязью. Мои коллеги только приблизительно знали, в каком направлении нужно меня искать. Поэтому, когда в милицию поступил сигнал, что на одном из необитаемых островков нашлось тело раненого мужчины, они уже догадывались, что найдут там именно меня.

— Но все же странно, — не унималась дотошная Мариша, — как же ваши коллеги были совсем не информированы о ваших действиях? Ну хорошо, вы им не сообщили. Но вы же от кого-то узнали про тот канал через границу, по которому собирались пробраться в Финляндию Карен, он же Армен и еще бог знает кто со своим другом? Вы ведь узнали об этом не один?

— В том-то и дело, что это была конфиденциальная информация, которую я должен был еще проверить, — сказал Франсуа. — Поймите, я не хотел гонять своих людей попусту. А что, если бы Карен с приятелем не высадились на острове? Тогда получилось бы, что я понапрасну сгонял в такую даль уйму народу? И повторяю, я собирался выбрать на острове подходящее укрытие и затаиться там, ожидая появления Карена и его приятеля. Если бы на острове был не один человек, а несколько, то Карен мог заметить их, его могло это вспугнуть и заставить поменять свои планы. Откуда мне было знать, что Глухов спутает все мои карты?

— Ну ладно, — кивнула Мариша. — Сидели вы себе в засаде и ждали Карена. Но вы что, уже знали, что Армен и есть Карен? У вас были доказательства?

— В том-то и дело, что на тот момент — нет, — покачал головой Франсуа. — И у моего руководства тоже. Иначе мы арестовали бы Карена еще в Питере или даже раньше. Но тогда мы еще не имели доказательств, что человек, получивший в Питере фальшивые документы на имя Армена Арутяна, и есть погибший музыкант и известный певец Карен Мурзанян. Но зато вместо доказательств я имел приказ — следить за этим человеком и докладывать своему руководству о всех его перемещениях и контактах. Что я и собирался выполнить. И ради выполнения этого приказа я даже рисковал своей жизнью.

— Тогда у вас доказательств не было, а теперь, стало быть, есть? — забросила очередной крючок Мариша. — Так я поняла?

— Все правильно, — кивнул Франсуа. — Несколько часов назад Карен Мурзанян задержан моими коллегами за попытку убийства своей жены.

— Что? — ахнула Мариша. — Вы его задержали? А… А как же милиция? Почему там ничего не знают?

— Узнают, — таинственно отозвался Франсуа. — Но сначала мои коллеги лично побеседуют с Кареном. Речь идет о слишком большой сумме, чтобы рисковать и поручать арест Карена милиции.

— Но почему вы такого невысокого мнения о нашей милиции? — внезапно обиделась Юлька. — Бывает, что там работают вполне компетентные сотрудники.

— Одни их сотрудники работают за зарплату, другие за совесть, но и те и другие предъявят Карену всего лишь обвинение в убийстве, — сказал Франсуа.

— Всего лишь! — фыркнула Инна. — А вам этого мало?

— А нам необходимо вернуть те страховые выплаты, которые наша компания уже сделала в его пользу.

— Но как вы сможете их вернуть? Возможно, родственники Карена уже давно все потратили! — воскликнула Мариша. — Например, его брат точно все потратил. Он вечно в долгах. И мать Карена тоже уже, наверное, истратила большую часть своей премии. Насчет Луизы я не знаю, но полагаю, что и она…

— Да при чем тут эти деньги?! — воскликнул Франсуа. — Это копейки, ради которых наша компания не стала бы и затевать этого дорогостоящего расследования. Нет, речь идет совсем о других суммах, оформленных Кареном на подставных лиц.

— На каких еще подставных лиц? — полюбопытствовала Юлька.

— Например, на то лицо, которым стал сам Карен, получив новые документы еще в Европе, — сказал Франсуа. — Потом он приехал с этими деньгами в Россию и тут, чтобы окончательно замести следы, купил себе и своему приятелю фальшивые паспорта, с которыми и собирался перебраться в Финляндию.

— Господи, какие сложности! — воскликнула Инна. — А кстати, кто тот приятель Карена, которого мы с Маришей знали под именем Кароль?

— Это его любовник, — как ни в чем не бывало проинформировал ее Франсуа. — И тот самый второй погибший, тело которого так и не удалось обнаружить на месте авиакатастрофы. В общем, задумку Карена погубили две вещи. Первое — это то, что он не смог справиться со своими страстями. А второе — что он пожадничал и застраховался на слишком большую сумму. Видите ли, он непременно желал получить и деньги, и сохранить своего любовника, насладиться местью — и не вызвать при этом подозрений. А это были взаимно несовместимые действия.

— В каком смысле? — спросила Юлька.

— Ну, с самого начала расследования авиакатастрофы нам не давала покоя мысль, что оба тела, которые исчезли с места крушения, принадлежали двум любовникам, — сказал Франсуа. — Причем любовникам, имевшим не только общую страсть, но и общее дело. Человек, которого вы знаете под именем Кароль, был менеджером Карена. И его Карен не только любил, но и ценил как друга и незаменимого помощника. Так вот, если бы Карен исчез один — у него было бы больше шансов уйти от преследования и остаться безнаказанным. Но он совершает и еще одну ошибку. Желает отомстить тем людям, которым, как он считает, нужно мстить. Теперь, когда он поменял внешность и имя, он ничего не боится. И решается на месть своей жене.

— Но за что он так ее ненавидит? — воскликнула Мариша. — За измену? Но ведь он и сам не без греха. Ну, увела она у него Левона, так ведь и Карен отнял у Луизы Славу.

— Как говорится, что позволено Юпитеру, то не позволено быку, — сказал Франсуа. — Карен твердо уверен в своей исключительности. И искренне считает, что ему, как гению, позволено больше, чем простым смертным. И к тому же он не мог простить Луизе, что она искренне скорбела по своему циркачу, но не убивалась по нему, своему мужу.

— А попытку Луизы убить его вы в расчет не принимаете? — неожиданно подал голос Бритый.

— Да! — воскликнула Мариша. — В самом деле! Если Карен пронюхал об этом Луизином плане, то он вполне мог серьезно разозлиться на нее.

— Убить? — удивился Франсуа. — Луиза планировала убить Карена? Как это? Когда?

— Луиза подложила с помощью Глухова в самолет мужа взрывчатку, — сказал Бритый. — То есть это они думали, что это взрывчатка. А на самом-то деле это были петарды.

— Петарды! — воскликнул Франсуа. — Так вот откуда цветное свечение вокруг самолета! А мы-то ломали себе головы, пытаясь понять, что это за ерунда такая. Что же, вполне возможно, что Карен знал о готовящемся на него покушении. И на тот момент решил подыграть своим врагам — жене и ее любовнику. Пусть думают, что их план удался. А он пока сделает себе новую внешность, документы и спокойно разработает план мести неверной жене и ее любовникам.

— А где Карен сейчас? — спросила Мариша.

— Не беспокойтесь, он никуда не денется, — усмехнулся Франсуа. — Ох, что-то заболтался я с вами. А мне ведь нужно спешить.

И, поднявшись, он вновь перецеловал всем подругам ручки и поспешно удалился. Девушки задумчиво посмотрели ему вслед. Потом они посмотрели друг на друга, а затем на Бритого.

— Как ты думаешь, он нам тут много лапши на уши повесил? — обратилась к Бритому Мариша.

— Не знаю, — хмыкнул Бритый. — Во всяком случае, если это и так, то вы особенно не сопротивлялись. Неужели вам, бабам, так легко растопить мозги? Поцеловать пару раз ручки, несколько комплиментов, пара улыбочек, презент вон в коробочке с ленточкой — и вы уже растаяли?

— Ничего мы не растаяли! — возмутилась Мариша. — И нечего нас унижать! Напротив, нас только насторожило, чего этот Франсуа с нами такой любезный?

— То есть вы считаете, что с вами уже и полюбезничать нельзя? — коварно спросил у нее Бритый, после чего встал и быстрыми шагами покинул свой кабинет.

— Что это с ним? — удивилась Мариша.

— Что, что? Не видишь, что ли? Ревнует мужик, — фыркнула Юлька. — Когда Франсуа Инке ручки целовать начал, Бритый даже позеленел.

— В самом деле?! — обрадовалась Инна. — Вот классно!

— Кончайте дурочку валять, — прервала их Мариша. — Давайте лучше посмотрим, что он нам подарил.

И она направилась к подарку, оставленному Франсуа. Она уже перерезала ленточку и собиралась приподнять крышку, как вдруг…

— Нет! — неожиданно воспротивилась этому Юлька. — Если мы посмотрим, то уже не сможем не принять подарок. А что, если окажется, что этот Франсуа и убил Снайпера? Вы как хотите, а только какой бы там человек ни был этот Снайпер, а от его убийцы я ничего принимать не буду.

Инна с Маришей переглянулись и отступили от коробки с неведомым подарком. И в это время зазвонил мобильник Мариши.

Глава восемнадцатая

Мариша даже не стала смотреть на экран мобильника, а сразу потянулась его выключить.

— Снова Смайл донимает?! — сочувственно спросила Инна, запихивая коробку с подарком от Франсуа под стол Бритого.

— Мариша, тебе не кажется, что пора бы его уже простить? — заметила Юля. — Мучается же мужик.

— Нет, не кажется, — фыркнула в ответ Мариша, но трубку тем не менее отключать не стала.

— Ну, хотя бы поговори с ним! — предложила Юля.

— Ладно уж, — снизошла Мариша. — Вижу, что тебе не терпится снова сделать меня несчастной.

Но когда она поднесла трубку к уху, то выражение ее лица можно было назвать каким угодно, но только не несчастным. А на протяжении всего разговора оно расплывалось от удовольствия все шире и шире, пока наконец не стало напоминать улыбающийся румяный масленичный блинок. Отключив трубку, Мариша еще некоторое время мечтательно смотрела куда-то вдаль. Подруги не рискнули выводить ее из состояния эйфории, в котором Мариша пребывала, и тихонько ждали в стороне. Наконец Мариша очнулась, вздохнула полной грудью и сказала:

— Знаете, девочки, потрясающий результат. Стоило ему поверить, что я больше к нему не вернусь, как он осознал, какое теряет сокровище. Боже мой! Столько приятных слов он, по-моему, не говорил мне за все время нашего знакомства.

— Так ты к нему вернешься? — спросила Инна.

— Нет, пусть еще немного помучается, — сказала Мариша, решившая позловредничать.

— Правильно, — одобрила Юлька. — Нельзя, чтобы он думал, будто ты размякаешь, стоит ему отсыпать тебе десяток-другой ласковых словечек.

— Ага, — кивнула Мариша. — Но бог с ним, со Смайлом. Меня сейчас больше интересует вопрос: кто же все-таки убил беднягу Глухова?

— Не такой уж он и бедняга, — возразила Инна. — Что ни говори, а он собирался взорвать самолет с Кареном. А кроме Карена, там летело еще несколько ни в чем не повинных людей.

— Которые, кстати говоря, все равно погибли, — вздохнула Юлька. — Сволочь порядочная этот Карен, если он действительно это сделал. И тогда, если Франсуа сможет выхлопотать ему пожизненное заключение, я буду только за.

— И вообще в этом деле еще много неясностей, — сказала Мариша. — Например, почему страховая компания, в которой застраховал свою жизнь Карен, все же выплатила деньги, если считала, что это подстава?

— Об этом нам нужно еще раз спросить у Франсуа, — ответила Инна. — Надеюсь, мы его еще встретим.

И ее слова сбылись уже на следующий день. Утро началось с того, что в дверь квартиры Бритого раздался звонок. Анна Семеновна, которая как раз, ворча и ругаясь на некоторых особ, которые в жизни, наверное, не разбирали стенные шкафы, находилась возле двери, открыла ее.

— Вам кого? — рявкнула она на Ручкина.

— М-м-мне? — начал заикаться следователь.

И его можно было понять. Анна Семеновна, с присущей ей энергичностью приступившая к разборке залежей в стенном шкафу, стояла в данный момент с накинутым на плечи ярко-красным комбинезоном Бритого, который тот надевал, собираясь зимой на охоту. В комбинезоне предполагалось лежать на снегу много часов подряд, карауля зверя, поэтому он был набит толстым слоем натурального гусиного пуха и в свободном состоянии больше напоминал дирижабль. А на голову Анна Семеновна нахлобучила Иннину соломенную шляпку, украшенную целой оранжереей красных маков. Неудивительно, что Ручкин, увидев этакое страшилище на пороге квартиры, стушевался и начал мяукать.

— Так кого вам? — продолжала наступление Анна Семеновна, заподозрившая в следователе воришку или чего хуже — помощника какого-нибудь депутата, призывающего народ голосовать.

— Мне Инну, — наконец выдавил из себя Ручкин, разглядевший, что перед ним стоит дама, хотя и несколько экстравагантно одетая. — А вы ее мама?

— Еще не хватало! — фыркнула Анна Семеновна и завопила на всю квартиру: — Инна, к вам пришли!

Инна, которая в это время сушила волосы феном, от вопля Анны Семеновны вздрогнула и уронила фен, который разбился сам и разбил по пути еще два флакона с французским парфюмом. Два ручейка душистой жидкости смешались друг с другом и стекли в раковину, а ванная наполнилась удушающим ароматом.

— Что случилось? — высунулась из ванной Инны, но, увидев Ручкина, ойкнула и спряталась обратно.

Мариша тоже выскочила из своей комнаты. Юлька, которая вчера задержалась у подруг, празднуя поимку Карена, появилась следом за ней. Через минуту Инна присоединилась к своим подругам, и все выжидательно уставились на Ручкина.

— А я за вами, — смущенно сообщил им Ручкин. — Хочу отвезти вас в больницу к Луизе. Вы, помнится, хотели ее навестить?

— Хотели, хотели! — загалдели подруги. — Как хорошо, что вы вспомнили!

— Тогда собирайтесь, — сказал следователь. — Мне еще нужно кое о чем с вами поговорить.

Заинтригованные подруги собрались в один момент. Потом девушки загрузились в Иннину машину, следователь сел за руль своей служебной «девятки», и все тронулись в больницу к Луизе. Там их ждал сюрприз в лице Франсуа, сидевшего возле кровати больной со скорбным выражением лица. Луиза рыдала, а француз утешительно похлопывал ее по руке.

— Не стоит так плакать, — говорил он. — Все кончилось. Теперь ваш муж получит солидный срок. Это не Россия, во Франции ему дадут очень-очень много лет. Он выйдет из тюрьмы, если вообще выйдет, глубоким стариком. И не важно, что убийство вашего первого друга сошло вашему мужу с рук. Он ответит за жизни тех людей, которые взорвались в его самолете. Теперь я могу доказать, что взрыв был делом рук Карена и его сообщника. И поверьте мне, среди погибших были очень солидные люди, имеющие очень влиятельных и богатых родственников. И родня погибших не успокоится, пока убийца не получит по заслугам.

— Так вы забираете Карена во Францию? — удивилась Мариша. — Но он же считается гражданином России?

— Это не важно, — покачал головой Франсуа. — Он совершил преступления против французских граждан, и мой шеф уже договорился с прокурором о выдаче нашей стороне этого преступника. Подпись и санкция получены, и сегодня же я увожу негодяя во Францию, где он и предстанет перед судом.

— Но, прежде чем вы уедете, мы бы хотели, чтобы вы ответили на несколько наших вопросов, — сказала Мариша.

— Для вас, девушки, все что угодно, — галантно отозвался Франсуа.

— Тогда скажите, почему ваша компания выплатила деньги Карену и его семье, если ваше руководство было уверено, что с его смертью не все гладко?

— В договоре страхования был пункт, согласно которому, если при аварии летательного транспортного средства, в котором перемещался наш клиент, не будет найдено его останков и не будет в течение месяца найдено и предоставлено для суда следов того, что наш клиент жив, то его все равно полагалось считать погибшим, — ответил ей Франсуа. — Что и произошло в действительности. Суд не счел достаточно вескими те доказательства, которые предоставила наша компания. И нам пришлось выплатить деньги. Но так как руководство нашего отдела имело определенные сомнения, то расследование продолжили, правда, негласно. И, как я вам уже сказал, закончилось оно вполне успешно. Теперь преступник предстанет перед судом. И либо вернет незаконно полученные деньги и смягчит свою вину, либо угодит за решетку. И его пример послужит другим.

— Но какие у вас теперь есть доказательства, что задержанный вами Армен и есть на самом деле Карен Мурзанян?

— Анализ крови, — пожал плечами Франсуа. — Его элементарно сверить с анализом крови Карена по его медицинской карте. А кроме того, моим людям наконец удалось отследить ту цепочку превращений, которые и сделали из Карена Мурзаняна того голосистого Армена, с которым вас столкнула судьба. У нас есть фотографии из подпольной клиники, в которой Карен менял свою внешность. Лично у меня сомнений нет. Но суду на этот раз будут представлены настолько веские доказательства того, что Армен и есть Карен Мурзанян, что сомнений не возникнет ни у одного из судей. За это я ручаюсь.

— Ясно, — кивнула Мариша. — Но это еще не доказывает того, что Карен виновен в тех преступлениях, в которых вы его обвиняете. Где доказательства того, что это он подложил взрывчатку в свой собственный самолет?

— Да, и как ему удалось избежать смерти вместе с остальными пассажирами? — вторила ей Инна.

— И почему это вы уверяете, что именно Карен убил Снайпера? — добавила Юлька.

— Девушки, девушки, не все сразу! — в притворном ужасе поднял вверх руки Франсуа. — Вы меня просто задавили. Разрешите, я буду отвечать на каждый вопрос по очереди.

Подруги молча кивнули.

— Насчет взрывчатки. У нас есть показания одного продавца, который признался, что около полугода назад у него был покупатель, которому требовалось взрывное устройство, приводимое в действие дистанционно. Причем покупатель настаивал на том, чтобы устройство было достаточно мощным для взрыва небольшого самолета. Наверное, нет нужды говорить, что продавец без труда опознал по фотографии Карена в его, так сказать, природном облике.

Франсуа немного помолчал и приступил к ответу на второй вопрос, который задала Инна.

— Что касается того, как Карену и его другу удалось избежать смерти, у меня есть своя версия. На самолете должны были быть парашюты. Выбрав подходящий момент, Карен с приятелем прыгают с парашютами. И пока остальные пассажиры, раскрыв рты, наблюдают за чудачествами своего хозяина, Карен взрывает самолет. Напоминаю, что он мог управлять бомбой и на расстоянии.

— Но зачем?! — ахнула Юлька. — Такая бессмысленная жестокость!

— Это по-вашему, — внезапно подала голос грустно улыбающаяся Луиза, — по вашему мнению, и по моему, и по мнению любого нормального человека. Но только не по мнению Карена. Ему было нужно, чтобы в самолете вместе с ним летели и другие люди. Тогда авиакатастрофа получалась более убедительной. И к тому же я подозреваю, что Карен пригласил в ту поездку своих недругов или людей, которых он таковыми считал. Он и мне предлагал лететь. Конечно, я бы не полетела. Но меня выручила, сама того не желая, моя свекровь. Она закатила скандал, что не желает оставаться одна в чужом месте. И я, разумеется, с радостью осталась с ней.

— А по поводу убийства Снайпера ответить вам могу и я, — подал голос Ручкин. — Тут, скажу честно, Карен сплоховал. Он оставил при себе тот клинок, который всадил в сердце Снайпера, когда тот с пробитой головой пытался уйти от врагов.

— Но когда же это случилось? — воскликнула Мариша. — Вроде бы эта парочка не упоминала ни о чем таком, когда мы были с ними на острове.

— По его собственному признанию, перед отъездом Карен еще раз попытался найти Снайпера, и это ему наконец удалось, — сказал следователь.

— И что, он вам вот так взял и признался в убийстве? — не поверила Юлька.

— Нет, не сразу, — усмехнулся следователь. — Говорю же, что Карен оставил при себе клинок. Я его не осуждаю, клинок и в самом деле замечательный. Рукоятка из перламутра и искусная испанская работа. Карен сказал, что ему без малого триста лет. Так что выбросить такую вещь Карену было жалко. И он ограничился тем, что хорошенько вымыл лезвие в воде. Но тем не менее экспертам удалось обнаружить возле рукоятки частицы крови и кожи, принадлежащие убитому Глухову.

— Молодцы ваши эксперты, ничего не скажешь, — одобрительно заметила Мариша.

— Но если бы Карен не смекнул, что лучше ему отсидеть в России за убийство, чем предстать перед французским судом, никакого раскаяния он бы не настрочил, — заметил Ручкин. — Еще бы, наш суд мог дать ему лет пять, а то и меньше. Ведь убил Карен своего соперника. Могли счесть это в какой-то степени смягчающим моментом. А во Франции Карену предъявят обвинение не в одном убийстве, и придется ему отсидеть на полную катушку. За все свои преступления.

— Но вот скажите мне, зачем Карену и его другу было с такими сложностями покидать Россию? — спросила Мариша. — Ну хорошо, они пытались запутать следы. Ладно. Но зачем переться для этого в такую даль, встречаться на необитаемом острове с финнами? Можно ведь было встретиться с ними и в Питере.

— Условия диктовал не Карен, — пожал плечами Ручкин. — Видимо, тем людям, которые взялись переправить Карена и его друга в Финляндию, было удобно встретиться с Кареном и его приятелем именно в этом месте.

— А раньше Снайпер встречался с мужем Луизы? — спросила Мариша. — Еще до его фиктивной гибели?

— Карен предпринял одну попытку избавиться от Снайпера, — кивнул Ручкин. — У нас в старых делах я нашел любопытное упоминание о том, что около года назад, как раз, когда Глухов только начал серьезно встречаться с Луизой, его задержали по обвинению в грабеже. И обвинителем выступал тот самый человек, которого вы, девушки, знаете под именем Кароль.

— Вот оно что! — воскликнула Мариша. — Недаром Кароль опасался, что Снайпер явился по его душу. Обвинение было ложное?

— Да, у Снайпера, на его счастье, оказалось алиби, — кивнул следователь. — Так что его отпустили. Но не будь у него твердого алиби, ему пришлось бы худо.

— А я вот все думаю, ну откуда Карен Мурзанян, который вращался среди музыкантов, мог выйти на людей, которые помогли ему нелегально изменить внешность, помогли сделать фальшивые документы и пересечь границу? — задумчиво спросила Инна.

— В этом ему помог его дружок, — ответил следователь. — Тот самый Кароль. У него были определенные связи в криминальных кругах. Кое-кого он знал понаслышке. Но в целом это он помог Карену осуществить его план.

— И вы довольны, что убийца отправляется из России во Францию? — спросила у следователя Юля.

— Я не очень честолюбив, — скромно ответил Ручкин. — Для меня главное, чтобы преступник был наказан. А кто это сделает, не столь важно.

— Ну, мне пора, — произнес Франсуа, поднимаясь. — Девушки, вам понравился мой подарок?

— О! — воскликнули подруги, понятия не имевшие, что в коробке. — Просто восторг!

— Ведет себя хорошо? — заботливо поинтересовался Франсуа. — Не капризничает?

— Н-нет, — промямлили подруги, несколько удивленные таким вопросом. — Все в полном порядке.

— Я очень рад, — заверил их Франсуа. — Берегите его. А потом привозите его ко мне во Францию. У меня есть такой же. Вдвоем им будет очень весело.

— Обязательно, — кивнули подруги, безмерно удивленные такими словами Франсуа.

— Странный он все-таки какой-то, — прошептала Мариша, когда француз, поцеловав всем дамам ручки, вышел из палаты Луизы. — Сам нам подарок подарил, а потом говорит, привозите мне его обратно. Нет, никогда не поймешь, что у этих французов на уме.

Подруги тут же попрощались с Луизой и Ручкиным, которые остались в палате вдвоем и, кажется, ничуть этим не были огорчены, и вышли в коридор, когда раздался звонок Инниного мобильника.

— Вы что себе позволяете? — вопил Бритый. — Вы это нарочно, да?

— Что нарочно? — не поняла Инна.

— Щенок! — вопил Бритый. — Вы нарочно оставили его у меня на столе, чтобы он ночью перепачкал мне весь кабинет и поцарапал всю мебель?

— Какой щенок? — поразилась Инна.

— Которого вам ваш француз подарил! — завопил еще громче Бритый. — Немедленно приезжайте и забирайте свое чудо четвероногое, пока я ему что-нибудь не отдавил.

Так и закончилась эта история. Инна с Маришей навестили Юлию Федотовну — бывшую клиентку Бритого и соседку Леночки — первой жены Марата. И с удовольствием рассказали этой славной женщине, кто такой был Марат и кем он приходился Леночке. А также, слово за словом, поведали добрейшей Юлии Федотовне и всю историю с Кареном.

— Этот Карен просто морская сирена! — воскликнула Юлия Федотовна. — Сладкий голос и опасный коварный нрав.

Мариша помирилась со Смайлом. Половину купленных Смайлом в порыве раскаяния цветов пришлось вернуть обратно в цветочный магазин. Иначе в квартире становилось чуточку душно и малость тесновато. Но и тех, которые остались, — было в избытке. И Мариша потихоньку избавляется от них, раздаривая своим друзьям. Таким образом, уже через месяц ей удалось освободить свою квартиру настолько, что путь из кухни в большую комнату и из туалета в ванную теперь был почти безопасен. Теперь осталось выдворить цветы из самой ванной комнаты, и быт можно было считать налаженным.

Щенок, которого приволок в подарок подругам Франсуа, оказался удивительно милым французским бульдогом. Как только они примчались за ним в офис, где разгневанный Бритый пытался спасти от его зубов остатки финансового отчета, и отвезли к Инне домой, он сразу же подружился со Степкой. Так что решено было оставить его пока жить у Инны. А назвали его в честь дарителя — Французом. Щенку его имя очень нравилось.

Content

Дарья Калинина
Ноль в поисках палочки

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая