Дарья Калинина

Пестрые человечки

Глава первая

Мариша пребывала в самом что ни на есть расчудесном настроении. Весело порхая по своей квартире из одной комнаты в другую, благо комнат было три и даже при мощной комплекции Мариши для порхания имелось достаточно места, Мариша напевала себе под нос, как она полагала, водевильный мотивчик. Вообще-то слуха у нее не было никакого, и, чтобы не травмировать своим исполнением окружающих, обычно Мариша петь избегала. И дело было вовсе не в такте, присущем ей от природы. Чего не было, того не было. Просто окружающие почему-то при первых же музыкальных нотах, которые издавала Мариша, начинали вопить, чтобы она заткнулась, топать ногами и даже иногда кидать в нее или бить посуду. Но так как сейчас в доме, кроме самой Мариши, никого не было, то она могла позволить себе немного расслабиться и попеть в свое удовольствие. Благо соседям она не мешала. Звукоизоляция в их доме была на уровне.

— Без женщин скучно жить на свете, да, — распевала Мариша. — Тра-ля-ля-ля!

А стоило ей подумать о своей жизни, как настроение становилось еще чудеснее буквально с каждой минутой. И тому было несколько причин. Во-первых, рано утром улетел по каким-то своим делам в Казахстан Маришин муж. И теперь впереди были восхитительные две недели упоительной свободы, которой она намеревалась воспользоваться на всю катушку. Во-вторых, с минуты на минуту должны были прийти Маришины подруги Инна и Юля с целым ворохом новостей. А в-третьих, сегодня прилетела из Германии Аня, которая тоже везла с собой кучу свежих сплетен и нежно любимые Маришей конфеты «Музыканты мира», те самые, которых в России было не достать ни за какие деньги, вот Аня и купила сразу десять коробок, чтобы порадовать подругу.

Таким образом, Мариша лучилась счастьем и готовилась к приему гостей. В кухне, испуская восхитительный аромат, шипела в духовке утка с яблоками. Утка и яблоки были с рынка, поэтому Мариша надеялась, что получится очень вкусно.

— Ой! — внезапно прекращая петь и хлопнув себя по лбу, воскликнула Мариша. — Забыла! Самое главное забыла!

Она бросила на диван ворох одежды, которую намеревалась примерить перед зеркалом, и помчалась в прихожую. К утке, по традиции, неведомо кем заведенной, но прижившейся в компании подруг, следовало подать сливовое вино, которое идеально подходило к сладковатому утиному мясу. Поручить своим подругам купить его Мариша никак не могла. Потому что это вино продавалось либо на другом конце города, куда и на метро, и на машине ехать полтора часа в одну сторону, либо в маленьком магазинчике поблизости от дома Мариши, точное местоположение которого объяснить по телефону она никак не сумела бы.

Магазин, несмотря на свои относительно небольшие размеры, вмещал потрясающее количество прилавков с рядами разнокалиберных бутылок, бутылочек и кувшинов. Магазин специализировался исключительно на продаже легких алкогольных напитков. И там был очень богатый выбор всевозможных вин. Но вино стояло себе в магазине, а до магазина нужно было еще добраться. Еще хорошо, что погода на улице разгулялась. И хотя последнюю неделю шел проливной дождь, что вообще-то для середины осени совсем не редкость, сегодня тучи разошлись, и временами даже проглядывало солнышко.

Мариша, подпрыгивая на месте от нетерпения, всунула руки в рукава теплой непромокаемой куртки с капюшоном, напялила на ноги коротенькие сапожки и схватилась за ручку двери. И в этот момент в дверь позвонили. Мариша вздрогнула да так и замерла на месте.

— Не может быть! — с досадой пробормотала она. — То они вечно опаздывают, не дождешься их, а когда не нужно — являются ни свет ни заря.

Она распахнула дверь, намереваясь спросить у своих подруг, какого черта они приперлись к пяти, если договаривались собраться в семь и у нее еще ничего не готово. Но, открыв дверь, Мариша так и не вымолвила ни слова из заготовленной речи, потому что сразу же начались странности. Тетка, которая стояла на пороге, была Марише совершенно не знакома. Но не это было странно. В конце концов, нельзя же знать всех жителей земли в лицо. Странно было то, что тетка, напротив, отлично знала Маришу и к тому же явно была рада ее видеть. В этом невозможно было ошибиться, потому что незнакомка, радостно восклицая, сияя от счастья и улыбаясь, повисла на шее у Мариши, бормоча что-то невнятное и тиская ее в объятиях:

— Девочка ты наша! Выросла-то как! Отец бы и не узнал. Красавица ведь выросла! Как я рада!

Вытерпев минуты три, Мариша решительно сняла с себя руки незнакомки и сказала:

— Погодите обниматься. Сначала давайте разберемся, вы кто такая?

— Так я же твоя тетя, — сияя от радости, заявила ей незнакомка. — Фелисия.

Мариша слегка растерялась, но самообладания пока не теряла.

— У меня есть тетя, — согласилась с женщиной Мариша. — Чудесная женщина, зовут ее Серафима Ильинична, и она сестра моей матери. Но я ее видела только вчера и точно могу вам сказать, что она — не вы. Так что вы, видимо, ошиблись. Вы не моя родственница. Может быть, вы ошиблись дверью и на самом деле вам нужны мои соседи сверху? Или снизу? — с надеждой предположила она.

— Вовсе нет! — отказалась признать свою ошибку женщина. — Я сестра твоего папочки Игоря Витальевича Колпакова.

— Папочки?! — ахнула пораженная Мариша. — Моего папочки? Вы сестра моего папочки? Того самого, который сбежал от нас с матерью, когда мне не было еще и годика?! Вы про этого человека говорите?

— Ну да, — кивнула тетя Фелисия. — И не суди своего отца слишком сурово. Он всегда был легкомысленным. И к старости ничуть не изменился. А уж в молодости и говорить не приходится. Лично я всегда осуждала его за то, что он бросил вас с матерью.

Мариша хотела сказать, что теперь-то ей уж точно ни горячо ни холодно от того, как тетка относится к своему брату и к тому, что он бросил ребенка и жену, но внезапно передумала.

— И вы приехали ко мне в гости? — вместо этого уточнила она у тетки.

— Да, — кивнула та. — Познакомиться.

— Что же, давайте знакомиться, — вздохнула Мариша и тут же насторожилась: — Хотя постойте, а как же вы меня нашли?

— Твой отец дал мне телефон твоей матери, — сказала тетка Фелисия. — А она сказала, что ты вышла замуж и переехала в эту квартиру.

— Ясно, — вздохнула Мариша. — Значит, дорогой папочка все эти годы бережно хранил телефон моей матери. Очень трогательная история. Почему же он ни разу не позвонил в таком случае?

— Не осуждай его, — повторила тетка. — Он неплохой человек.

— Проходите, — со вздохом сказала Мариша, чтобы не затевать дискуссию на эту тему, потому что у нее было свое мнение о поведении папочки, и мнение это не могли бы поколебать даже сто тысяч теток, свалившихся ей на голову.

Тетка Фелисия вошла в квартиру, а следом за ней вкатились и два ее чемодана на колесиках и кожаная сумка. Размеры чемоданов наводили на мысль, что тетка Фелисия намерена поселиться в гостях у племянницы надолго, возможно даже, что на всю жизнь. Сама тетка выглядела молодо. От силы лет на десять-пятнадцать старше самой Мариши. Одета она была в дорогой кожаный черный плащик, изящные ботиночки из мягкой кожи, ловко облегающие стройные теткины щиколотки, а под плащом на плечи тетки был наброшен кашемировый платок с вышитыми на нем шелковыми цветами. Судя по одежде, стильной прическе и тщательно прокрашенным дорогой краской в темно-шоколадный цвет волосам, макияжу, а также по трем золотым кольцам и серьгам с брильянтами в ушах, Маришина тетка отнюдь не бедствовала.

— А где твой муж? — осведомилась у племянницы тетка Фелисия, сбросив верхнюю одежду, под которой оказался костюм цвета осенней листвы из натуральной шерсти. — Твоя мама сказала, что ты вышла замуж.

— Вышла, — кивнула Мариша. — Но сегодня мой муж улетел по делам.

— Вот не повезло! — произнесла тетка. — А я так радовалась, представляя, как ты меня с ним познакомишь. Но он ведь скоро вернется? Не так ли?

— Вовсе нет, — сказала Мариша. — Он улетел недели на две.

— Мне очень, очень жаль, — сказала тетка, но ее сияющий вид заставлял усомниться в том, что ей действительно жаль.

Мариша провела гостью в гостиную, пытаясь при этом разобраться, что она чувствует по поводу появления у нее дома неизвестной тетки. Никаких родственных чувств Мариша к тетке не испытывала, это уж точно. А так новая тетка ей скорей не слишком понравилась. Какая-то она была слишком вертлявая. Слишком шустрая. И тараторила слишком быстро. Но тетка есть тетка. И Мариша напоминала самой себе, что, в конце концов, родственников не выбирают. Что есть, с теми и живи. Однако при мысли о том, что эта тетка Фелисия будет жить у нее дома, настроение у Мариши почему-то резко упало.

Но сама тетя Фелисия просто бурлила восторгом.

— Вот только немного отдохну после поездки, и мы с тобой будем чудесно проводить время! — восклицала она. — Я намерена узнать тебя как можно лучше. И твой папочка тоже будет очень рад познакомиться с тобой. Я уверена!

— А я уверена, что вовсе не буду рада с ним знакомиться, — отрезала Мариша.

Но тетку эта отповедь смутила ненадолго.

— Ну и не надо! — воскликнула она. — Мы и вдвоем с тобой отлично проведем время. Честно говоря, твой отец — порядочный зануда. Так что без него нам вдвоем будет даже лучше.

— Вдвоем не получится, ко мне сегодня должны прийти подруги, — сказала Мариша.

— С кавалерами?! — почему-то обрадовалась тетка.

— Нет, — покачала головой Мариша, прикидывая про себя, а не тайная ли нимфоманка ее новая тетушка.

— Кстати, ты можешь звать меня Лисой, — предложила ей Фелисия. — С ударением на первом слоге, разумеется. Лиса — это сокращенное от Фелисии.

— Разумеется, — покорно кивнула головой Мариша, думая, что ударение на втором слоге было бы гораздо уместней.

Тетушка своей остренькой любопытной мордочкой и повадками очень напоминала лисичку. Хитрую, пронырливую и верткую.

— Какое интересное у вас имя, — тем не менее нашла уместным сказать Мариша.

— Дорогая, говори мне «ты»! — воскликнула Лиса. — Я старше тебя меньше чем на двадцать лет. Твой папочка — мой старший брат. Так что я не такая уж старая, чтобы говорить мне «вы». И к тому же мы ведь с тобой родственницы. А между родственниками, я считаю, не должно быть никаких особых церемоний.

— Да уж, — пробормотала Мариша, вспоминая, как ловко вселилась Лиса в ее дом вместе со всем своим багажом. — Какие уж тут церемонии!

— А насчет имени, так это твоя бабушка придумала, — продолжала распространяться Лиса. — Вычитала где-то в книжке. И назвала меня. Но я на нее за это не в обиде. Имя редкое, оригинальное.

— Так у меня еще и бабушка имеется? — чувствуя, что родственники плодятся со страшной силой, и сильно тоскуя от этого, спросила Мариша.

— Только дедушка, — заверила ее Лиса. — Он уже совсем старенький. Но еще бодр и крепок духом.

— Прекрасно, — сказала Мариша. — Я за него очень рада. Но знакомиться с ним не буду. Не хочу.

— Не хочешь, как хочешь, — покладисто согласилась с ней Лиса и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавила: — Может быть, потом ты изменишь свое мнение.

Мариша помотала головой.

— А что это за дивный запах? — повертев носом, спросила Лиса. — Вроде бы утка с яблоками?

— Да, — кивнула Мариша, поразившись про себя чутью Лисы. — Ты угадала.

— Обожаю уточку! — воскликнула Лиса. — И как удачно, я привезла с собой пару бутылочек вина. Думала, что мы с тобой вечерком посидим, отметим наше воссоединение. Маму твою позовем с нами посидеть. Но можем выпить это вино и с твоими подругами.

Так Марише стало совершенно ясно, что Лиса даже мысли не допускает, что Мариша не познакомит ее со своими подругами.

— Кстати, а откуда вы приехали? — спросила Мариша у тетушки, принимая от нее две бутылки полусухого розового вина. — Из какого города?

— Из Москвы, ясное дело, — совершенно спокойно ответила Лиса. — Я считаю, что единственный город в этой стране, где могут комфортно жить люди, — это Москва. Остальные города я не признаю.

И она прошла в кухню. Мариша, недоумевая про себя, как легко и словно бы мимоходом у Лисы получилось облить грязью всех жителей России, которым не повезло проживать в Москве, и, между прочим, свою только что обретенную племянницу, прошла за ней. К тому моменту, когда на пороге Маришиной квартиры появилась первая гостья — Инна, Мариша уже успела придумать, тщательно продумать и с сожалением отвергнуть десятки планов выселения из своего дома наглой гостьи.

— Это что за баба? — изумленно прошептала Инна, когда увидела Лису, успевшую переодеться после душа, который, как она заявила, ей было необходимо принять после поезда, в кокетливый домашний шелковый халатик и повязать шелковый тюрбанчик, воткнув в него для красоты птичье перышко.

— Это моя тетя, — уныло промямлила Мариша, принимая из рук Инны бутылку французского вина.

Вино было даже не столовым, а из винограда, выращенного в специальном регионе с наилучшими для этого сорта винограда условиями, климатом и почвой. И было прислано Инне с Бритым прямиком из Франции. Но, увы, даже этот факт не смог примирить Маришу с жизнью. Присутствие тетки Лисы безнадежно отравляло все.

— Твоя тетя? — поразилась Инна. — Господи, как же она изменилась! Ни за что бы ее не узнала.

— Это не та моя тетя, — кисло ответила Мариша. — Это другая.

— Что значит другая? — снова удивилась Инна. — У твоей мамы появилась еще одна сестра?

— Лиса — сестра моего папы, — пояснила ей Мариша.

— Лиса? Лиса! Сестра твоего папы? Папы?!

— Ну да, — кивнула Мариша. — А что тут такого?

— Гони ее в шею! — жарко зашептала ей на ухо Инна. — Поверь мне, от нее добра не будет! Я уж чувствую. Одно имечко чего стоит!

— И что, прикажешь выставить свою родственницу только потому, что ты что-то там чувствуешь? — разозлилась Мариша. — И что зовут ее как-то необычно! Так ей и сказать?

— Ты обязана ее выгнать не только потому, что я чую неприятности, — ответила Инна. — Ты лучше вспомни, как обошелся твой папочка, ее братец, с тобой и твоей мамой. А теперь, когда ваша жизнь только-только стала налаживаться, его драгоценная сестричка вдруг появляется у тебя на пороге. Точно тебе говорю, это не к добру. Вся их порода — одни сплошные вредители!

Честно говоря, Мариша и сама думала примерно так же. Но что делать? У нее язык не поворачивался выгнать гостью только за то, что она была сестрой ее отца. К тому же Лиса просто из кожи вон лезла, чтобы понравиться Инне, а потом и Юльке, а затем и Ане, которая и в самом деле привезла обожаемые Маришей конфеты. Но даже этот факт не улучшил Маришиного настроения.

— Ах, девочки, — заливалась тем временем Лиса, — вы не представляете, как я счастлива познакомиться со всеми вами. И я так рада, что у моей дорогой Мариши такие замечательные подруги. Красавицы вы мои! Давайте выпьем за то, чтобы вам всегда улыбалась удача. И за то, чтобы все мужчины валялись у ваших ног!

Разумеется, за такой тост грех было не выпить. Подруги и выпили. Потом последовали другие не менее привлекательные тосты. Так что часа через три выяснилось, что вина в доме не осталось совершенно.

— Ничего! — воскликнула Лиса. — У меня осталась еще одна бутылочка.

Подруги встретили это заявление одобрительными выкриками. Лиса принесла вино, открыла его и разлила по бокалам. Мариша первой поднесла бокал к губам и поморщилась от какого-то странного запаха.

«Должно быть, это вино с добавлением ароматизаторов. Какая это все-таки пакость портить ими хороший продукт», — подумала она про себя, но все же сделала пару глотков.

И эти глотки были последним, что Мариша явственно могла вспомнить. Остальная часть вечера, верней, его остаток прошел как-то смутно. Мариша помнила, что ее тащили в постель, потом кто-то снимал с нее туфли, а потом рядом с ней бухнулась Юлька, бормоча, что поспит тут в уголке кровати чуточек, а потом уж поедет домой.

Утром Мариша проснулась первой. Голова побаливала, но не так сильно, как можно было опасаться. Вот только в ушах звенело вовсю. Мариша слегка потрясла головой и поняла, что звенит не у нее в ушах. Звонил телефон и время от времени к нему примешивались трели дверного звонка. Кроме того, под левой Маришиной рукой чувствовалась какая-то вибрация. На поверку это оказалась Юлина сотовая трубка, взывавшая к своей хозяйке с помощью вибровызова.

— Что им всем нужно?! — раздраженно пробормотала Мариша, не зная, куда кидаться вначале.

В конце концов она взяла телефонную трубку с базы своего телефона и, бредя с ней к входной двери, нажала на кнопку.

— Алло! — заорал на нее знакомый голос. — Мариша! Вы что там, совсем рехнулись?

— Бритый? — удивилась Мариша. — А чего ты орешь? Да еще на меня? Ори на свою Инну.

— Чего я ору?! — взвился Бритый. — Вы что там за притон ночью устроили?

— Какой притон? — еще больше удивилась Мариша.

— Мне уже звонил Дима! — продолжал орать Бритый. — Он приехал за Юлькой и все видел.

— Что видел?

— Всю ночь к вам мужики шлялись! — продолжал буйствовать по телефону Бритый. — То один мужик, то другой, то третий! Шлюхи вы распоследние! И передай Инне, что я с ней развожусь! И Степку заберу!

— Сам и передавай! — буркнула Мариша. — Ее у меня нет.

— Так ты мне еще и врешь! Совсем обнаглела! — крикнул напоследок Бритый и бросил трубку.

— Идиот! — пробормотала Мариша и открыла входную дверь. — Ой!

Мимо Мариши пронесся ураган, девушку даже качнуло мощным порывом.

— Где он?! — услышала она хлопанье дверцами шкафов и вопли Димы, ворвавшегося в квартиру. — Где этот мерзавец?

— В чем дело? — уже начиная сердиться, спросила у него Мариша. — Что ты орешь? И кто тебе нужен?

— Где этот мужчина? — надрывался Дима. — Я вчера его видел, засек, как он входил в твою квартиру.

На его крики появилась заспанная Юля. Увидев ее, Дима немного утих.

— Юля, где он? — спросил он у своей невесты.

— Кто? — зевая, спросила у него Юля.

— Тот мужчина, который ночью приходил к вам! — выпалил Дима. — И не ври мне! Я его видел собственными глазами.

— Тут никого не было, — недоуменно разведя руками, ответила Юля. — Мы с девочками вчера немного перебрали, и я осталась ночевать у Мариши. Кстати, и Инна тоже. И, кажется, Аня.

— Инна? — переспросила Мариша. — Аня?

— И что же вы так праздновали? — осведомился Дима.

— Приезд ее тети, — ответила Юля, кивая на Маришу.

В это время из спальни появились Аня и Инна, откровенно зевая. А следом за ними выплыла и Лиса, единственная из всех свежая и отлично выспавшаяся.

— У нас гости! — обрадовалась она при виде Димы. — Девочки, чей это такой очаровательный кавалер? Юля, это твой жених? Просто красавец! Прими мои поздравления.

Услышав комплимент в свой адрес, Дима зарделся. Но потом снова начал волноваться и бубнить про какого-то мужчину, который ночью навещал подруг.

— Я ждал тебя до полуночи, потом стал волноваться и звонить, — говорил он Юле. — А потом, когда твой телефон все не отвечал, я приехал сюда. И видел собственными глазами, как какой-то мужчина входил в дверь Маришиной квартиры.

— В мою дверь? — удивилась Мариша. — Ты точно видел?

— Ну, вообще-то я видел, как этот мужчина поднялся на твой этаж, — смутился Дима. — Но ведь он мог зайти в твою квартиру? Я прав?

— Если учесть, что помимо моей квартиры на нашу лестничную клетку выходят двери и других квартир, то, конечно, некий мужчина мог зайти как к моим соседям, так и ко мне в квартиру, — согласилась Мариша. — Но почему-то мы с подругами этого таинственного ночного гостя не видели.

— Милый, никого тут не было, — заверила своего Диму Юлька. — Сам видишь, что тут одни только женщины. Ну и ты.

В это время в квартире появился еще один мужчина. Это был Бритый, физиономия которого была просто багровой от негодования.

— Где они?! — увидев Диму, закричал он, обращаясь к нему. — Где их хахали?

— Слушай, похоже, я ошибся, — смущенно сказал Дима. — Тут одни девчонки и Маришина тетя. Она приехала в гости к Марише и ночевала вместе с девочками.

— Тетя? — сразу сбавил тон Бритый, словно присутствие тети в качестве дуэньи автоматически лишало девушек возможности принимать ночью гостей мужского пола. — Если тут ночевала Маришина тетя — это все меняет!

После этого Бритый и Дима начали извиняться перед подругами. Потом, чтобы загладить свою вину, смотались за цветами и даже пригласили всех на завтрак в ресторан, где кормили подруг черной икрой, омарами и устрицами. Подруги, которым после вчерашнего возлияния больше всего хотелось сейчас крепкого чая с лимоном и кусочек диетической курочки или на худой конец омлет на пару, откровенно страдали. Черная икра решительно не помещалась у них в желудках, а омары и устрицы вызывали откровенное отвращение одним только своим видом.

Но в конце концов пытка изысканным и очень дорогим завтраком, к которому подруги почти не прикоснулись, закончилась. Кавалеров простили, и они совершенно счастливые оставили своих подруг под присмотром тети Лисы и умчались по своим делам.

— Это был самый кошмарный завтрак в моей жизни! — простонала Юля, с отвращением отодвигая от себя подальше блюдо с устрицами и заказывая большую чашку крепкого чая и молоко к нему.

— Да уж, — вздохнула Мариша, вытаскивая из кармана упаковку растворимого аспирина и кидая пару таблеток в бокал с минеральной водой.

— И чего они с утра так на нас обозлились? — удивлялась Инна. — О каких мужчинах они говорили? Лично я спала и никого не видела.

— Девочки, признавайтесь, к кому из вас приходил ночью гость? — шутливо осведомилась у подруг Лиса.

Все молча покачали головами.

— Только не вчера, — наконец сказала Аня. — Меня после перелета рано сморило. Я завалилась спать сразу после Мариши.

— И мы! — добавили Инна с Юлей. — Тетя Лиса, а может быть, это к вам приходил мужчина?

В ответ Маришина тетка так весело расхохоталась, что стало совершенно понятно, что шутка ей понравилась.

— Увы, нет, — вздохнула она, отсмеявшись. — У меня нет знакомых в вашем городе. А весь вчерашний день я провела с вами и просто физически не могла успеть познакомиться с каким-нибудь интересующим меня мужчиной.

— Тетя, а вы вообще-то замужем? — спросила Мариша.

Казалось, вопрос поставил тетю в трудное положение.

— Да как сказать, — замялась она. — У нас в отношениях сейчас сложный период. И я не хочу говорить на эту тему. Пока не хочу.

— Теперь хоть понятно, чего она к тебе-то приперлась в гости, — успокоенно прошептала Инна на ухо Марише. — С мужем поругалась и решила от него свалить, чтобы одумался. Я лично так всегда делаю. Ну, ничего, помирятся, и ты от нее избавишься.

После завтрака Маришины подруги отправились по домам, тетя Лиса, как она сказала, решила пройтись по магазинам, а сама Мариша поехала обратно, чтобы навести у себя в квартире порядок. Подходя к дому, Мариша увидела симпатичного черноволосого молодого человека, который, как ей показалось, с интересом наблюдал за ней. Оглядев мужчину от ботинок до прически, Мариша решила, что выглядит он вполне прилично. И если захочет что-то у нее спросить, то она с удовольствием ему поможет. Черноволосый мужчина и в самом деле сделал по направлению к Марише пару шагов, но его опередил другой.

Этот другой был полной противоположностью аккуратно причесанному брюнету в безукоризненно начищенных ботинках и новенькой куртке. Человек, который кинулся к Марише с противоположной стороны улицы, на вид был законченным наркоманом. Язык у него заплетался, взгляд блуждал, а весь вид говорил о крайне тяжелой стадии болезни. Но самое ужасное было не это. В конце концов, Марише довелось повидать разных людей. Самое скверное было в том, что опустившийся наркоман просил у Мариши продать ему дозу. Да еще поверить в долг!

— Что?! — возмущенно выдохнула Мариша.

— Ну что тебе стоит, Маришка? — канючил наркоман. — Я же тебе верну! А сейчас мне поправиться надо! Ты ж пойми, я воровать идти не смогу. На кумаре-то! Дай в долг до вечера хоть полграмма. А я тебе рыжьем отдам. Украду и тебе принесу!

И он вцепился в рукав Маришиной куртки.

— Ты с ума сошел! — прошипела в ответ Мариша, с ужасом видя, как симпатичный брюнет, видимо, услышав слова наркомана, резко меняет направление движения, а на его лице появляется брезгливое выражение. — Топай отсюда! Я тебя знать не знаю. И наркотиками я не торгую. В жизни к ним не прикасалась!

— Мариша, я же загнусь, если ты меня не поправишь! — продолжал надрываться наркоман на всю улицу. — Ну, пожалуйста!

И чтобы показать всю серьезность своего положения, он согнулся в три погибели и зашелся в кашле. Воспользовавшись этим, Мариша быстро проскользнула в подъезд, отгородившись от наглого наркомана тяжелой дверью с кодовым замком. Отдышавшись, она поднялась к себе на этаж.

— Мариша, можно вас на минуточку! — внезапно услышала она голос своей соседки справа.

— Да, Наталья Михайловна, здравствуйте, — обернулась к женщине Мариша и удивленно замолчала.

Обычно приветливое лицо соседки сегодня было перекошено.

— Что случилось? — ахнула Мариша.

— Мариша, когда мы переехали в этот дом, мы с мужем считали, что тратим свои деньги недаром, — начала женщина. — У нас растет ребенок, и мы хотели, чтобы он вырос не среди пьяниц и опустившихся личностей, а среди приличных людей, которые ездят на хороших машинах, чьи дети ходят в элитные школы или занимаются дома с гувернантками. Поэтому мы изыскали средства и купили квартиру именно в таком дорогом доме, как наш.

— Ну, я вас понимаю, — кивнула Мариша. — А при чем тут я?

— Так к вам же ходят какие-то подозрительные личности! — взвизгнула соседка. — Вы их приваживаете!

— Кого? — удивилась Мариша, пытаясь сообразить, кто из ее знакомых мог вызвать такое негативное отношение соседки.

Маришины подруги все ездили на тех самых дорогих машинах, столь обожаемых ее соседкой, чей муж, правда, насколько помнила Мариша, ездил всего лишь на «Дэу», которой к тому же уже сравнялось пять лет. Соседка продолжала что-то возмущенно долдонить, и постепенно картина случившегося стала проясняться. Сегодня днем в двери квартиры соседки позвонил какой-то мужчина. Одет он был довольно прилично. Он спрашивал Маришу. Соседка подробно объяснила, что он ошибся дверью. Тогда мужчина ушел, а через пять минут заглянул снова и сказал, что Мариши нет дома. И тут ему внезапно стало плохо с сердцем.

Соседка, которая с трепетом относилась к состоянию своего здоровья, а потому и чужое здоровье не оставляло ее равнодушной, пригласила мужчину в дом. К тому же одет он был прилично и подозрений не вызывал. Тем больше было удивление соседки, когда после ухода Маришиного знакомого обнаружилась пропажа очень дорогой миниатюры, висевшей в прихожей, а также песцовой меховой накидки, которую Наталья Михайловна повесила проветриться на спинке стула в кухне.

— А как он выглядел? — оторопело спросила Мариша. — Брюнет?

Нет, мужчина, укравший миниатюру и мех, был, скорее, светловолосым. И похож на ученого.

— Очки у него в такой тонкой золотой оправе, — объясняла соседка. — В кино ученые мужи носят именно такие. И сам он весь поджарый и слегка сутулый. Я сразу подумала, что мужчина за книгами ночи проводит. Никогда бы не подумала, что он вор! Украсть прекрасный мех и миниатюру — подарок мужа к годовщине нашей свадьбы!

— А вы уверены, что ваш мех и миниатюра куда-нибудь не завалились? — спросила Мариша, сама понимая, что несет чушь.

Наталью Михайловну отличала прямо-таки фантастическая любовь к порядку. Она могла целыми днями чистить, гладить и стирать сама и доводить до потери сознания несчастных домработниц, лишь бы ее квартира, ее семья и она сама выглядели безупречно. Один раз Марише довелось случайно взглянуть в открытые дверцы шкафа, и увиденное навсегда запечатлелось в ее памяти. И вечно маячило смутным укором. Но это было потом. А тогда Мариша просто поразилась удивительному порядку, в каком на полках лежали все вещи. Так что мысль о том, что у Натальи Михайловны в ее квартире что-то могло затеряться, представлялась просто абсурдной.

— Милая моя Мариша! — с противной улыбочкой заявила Наталья Михайловна. — Я уверена, что меня обокрали. И если ваш друг не вернет мне до вечера мои вещи, я заявлю на него и на вас в милицию.

Расстроенная неприятным разговором с соседкой, Мариша вошла к себе в квартиру и огляделась по сторонам. В квартире был не так чтобы разгром, но все же грязи хватало. Поскольку прислугу Мариша нанять до сих пор не удосужилась, как-то было неловко, что какой-то посторонний человек будет разгребать за ней грязь, то Мариша, засучив рукава, принялась за уборку. При этом у нее из головы не шли странные слова соседки.

Протирая пол, Мариша буквально сломала голову, пытаясь понять, кто из ее знакомых мог свихнуться до такой степени, чтобы красть паршивый, уже порядком пожелтевший от времени мех и несчастные картинки в квартире ее соседей. Но сколько Мариша ни прикидывала, худого светловолосого мужчины в очках с золотой оправой среди ее знакомых что-то не отыскивалось. Закончив с полом и загрузив посуду в посудомоечную машину, Мариша приступила к уборке комнат. И тут же у порога больно ушибла ногу о чемодан тети Лисы, который так и стоял посреди гостиной.

— Вот ведь громадина! — разозлилась Мариша, делая попытку запихнуть чемодан в угол, в кладовку, в стенной шкаф, словом, куда угодно, лишь бы он не мешался под ногами.

Увы, огромный чемодан никуда не влезал. Единственное место, куда он хоть как-то помещался и не бросался в глаза, было место под кроватью в спальне. Мариша пихала его и пихала, и вдруг чемодан клацнул крышкой и раскрылся.

— Хреновина ты! — укоризненно сказала чемодану Мариша, пытаясь закрыть крышку.

Но крышка закрываться не желала. Обессилев от борьбы с чемоданом, Мариша присела на край кровати, чтобы передохнуть. Чемодан же все стоял с открытой крышкой. И Мариша, помимо воли, заглянула в него. Увиденное несказанно ее поразило.

— Вот это тетя! — ахнула Мариша, извлекая на свет божий искусственный мужской член в аккуратной упаковке. — Вот уж тетя так тетя!

Размер игрушки, прямо сказать, впечатлял. Кроме того, к члену был приделан маленький уродливый мужичок, из живота которого и рос этот могучий отросток. Мариша не сдержалась и хихикнула. Очень уж забавной выглядела игрушка. Дальше в чемодане тетечки имелись еще более забавные вещи. Тут были ошейники с шипами и цепями, кожаное белье, плетки, а также картина, на которой был запечатлен половой акт японского самурая и не менее пяти гейш. Точное их количество выяснить было сложно, так как гейши и самурай так тесно переплелись между собой, что представляли один сплошной клубок рук, ног и прочих частей тела.

— Тебе нравится? — услышала она голос у себя за спиной.

Мариша вздрогнула и обернулась. Сзади стояла тетя Лиса и улыбалась.

— Тебе нравится эта картинка? — спросила она у Мариши. — Ничего не говори, вижу, что нравится.

— Очень своеобразная вещь, — выдавила из себя Мариша.

— Так я ее тебе дарю! — обрадовалась тетка Лиса. — И не вздумай отнекиваться, иначе я страшно обижусь. Вот завтра я куплю тебе для нее рамочку, и мы повесим ее где-нибудь вот тут у тебя в спальне.

— Тетя Лиса! — простонала Мариша.

— Не благодари меня! — воскликнула тетка. — Я очень рада, что наши вкусы хоть в чем-то совпадают. Это доказывает, что мы с тобой родные души. Кстати, я тебе привезла еще несколько забавных игрушек. Как удачно, что я еще в Москве зашла в магазинчик и купила их тебе. Я была уверена, что тебе понравится. И в любом случае это оригинальней, чем тащить в подарок вазу или сервиз. Ну согласись?

И тетя Лиса принялась выгружать из чемодана те вещички, которыми уже успела полюбоваться Мариша. И не успела племянница и глазом моргнуть, как все эти игрушки оказались в ее полной и непререкаемой собственности и перекочевали в ящик тумбочки возле Маришиной кровати.

— Тетя, а как вы попали в квартиру? — спросила у нее Мариша, надеясь этим прервать поток сомнительных подарков, которые извергал на нее чемодан тети Лисы.

— Так дверь была открыта, — невозмутимо ответила та. — Наверное, ты ее неплотно захлопнула, когда входила. Мариша, деточка, конечно, это не мое дело, но тебе следовало бы быть осторожней. Возле твоей двери отираются какие-то сомнительные личности. Так что на твоем месте я все же закрывала бы входную дверь поплотней.

— И что это за личности? — спросила Мариша, не предвидя ничего хорошего в ответ.

— Я видела какого-то совершенно опустившегося наркомана, — оправдала ее опасения тетя Лиса. — Он спрашивал тебя и рвался в квартиру. Мариша, ответь мне честно, ты продаешь наркотики?

— Боже мой! — ужаснулась Мариша. — Нет, конечно!

— Мне бы очень не хотелось, чтобы ты это делала, — покачав головой, сказала тетя Лиса. — Ты моя единственная племянница, и, хотя я знаю тебя всего второй день, я уже успела полюбить тебя.

— Тетя Лиса, я не продаю наркотики! — воскликнула Мариша. — И я не знаю того наркомана, который к тебе приставал.

— Так ты его тоже видела?! — спросила тетя Лиса.

— Видела, ну и что такого? — пожала плечами Мариша. — У него, у бедняги, наверное, от наркотиков в голове совсем мозги высохли. Вот он и перепутал меня с кем-то еще.

— Возможно, — вздохнула тетя Лиса, но Мариша видела, что она ей не поверила.

Остаток дня тетя Лиса провела, распространяясь о том, как много радости может принести женщине счастливая супружеская жизнь. И в частности, занятия любовью со своим мужем.

— Если же тебе в этом отношении с мужем не повезло, то всегда можно развестись, — разглагольствовала она. — Но это на крайний случай. А так сегодня медицина изобрела массу возбуждающих средств. Да и без них настоящая женщина может расшевелить мужчину. Вот если ты примеришь тот костюмчик с ошейником и кожаной юбочкой с цепями…

— Тетя Лиса!

— Я уверена, что он тебе подойдет, — продолжала тетка. — И он совершенно новый, можешь не беспокоиться за его стерильность.

— У нас со Смайлом все в порядке и без шипов, ошейников и плеток, — заверила ее Мариша.

— Да? — усомнилась тетя Лиса. — А почему ты в таком случае не полетела с ним? Поверь мне, деточка, мужчину нельзя оставлять без присмотра даже на день. Но поскольку теперь уже ничего не поделаешь, он улетел, не догонять же его, то ты хотя бы должна встретить его таким образом, чтобы у него не возникло желания снова куда-то улетать без тебя.

Часа через два тете Лисе так удалось задурить племяннице голову, что та все же согласилась примерить самый скромный костюмчик из тех, которые привезла с собой тетя Лиса.

— Какая ты в нем соблазнительная! — с восторгом воскликнула тетя Лиса. — Ты просто умрешь, если не посмотришь на себя со стороны.

Она подвела Маришу к зеркалу. Мариша глянула, и ей неожиданно понравилось тончайшее белье, отороченное белым пухом. И длинные красные сапоги на высоченных шпильках, украшенные белыми пуховыми шариками, ей тоже приглянулись. Вещи были достаточно просторными, они отлично подошли для Мариши.

— А теперь приляг на кровать и немного порепетируй, как ты будешь встречать своего милого, — сказала тетя Лиса.

Мариша улеглась и приняла несколько соблазнительных поз.

— Великолепно! — восторгалась тетя Лиса. — Теперь он от тебя никуда больше не уедет!

— Жаль, что я сама себя в кровати не вижу! — вздохнула Мариша.

— Минутку! — воскликнула тетя Лиса, и в ее руках, словно по волшебству, появился фотоаппарат.

— Щелк! Щелк! Щелк!

Мариша только успевала поворачиваться, соблазнительно раскрывать глаза, принимать привлекательные позы и удивляться, какой, оказывается, веселый человек ее тетка.

— Ну вот и все! — радостно заявила тетя Лиса. — Теперь следующий костюмчик! Как удачно, что все эти вещи практически безразмерные. Ведь я покупала для себя, а тебе они отлично подошли! Давай дальше! Тебе ведь нравится?

Мариша уже успела войти во вкус забавного переодевания. И все повторилось сначала. Тетя Лиса снова отщелкала племянницу на пленку. И остановились обе женщины лишь после того, как пленка в фотоаппарате закончилась.

— Прямо сегодня можно было бы отдать пленку в проявку, — предложила тетя Лиса.

И тут же умчалась, прежде чем Мариша успела ее остановить. Обратно тетка Лиса вернулась лишь через три часа, когда Мариша уже начала за нее беспокоиться.

— Смотри, что я купила! — радостно воскликнула она. — Во-первых, рамку для картинки с самураем! И еще пару картинок поменьше в том же стиле.

И пока тетя Лиса увлеченно вставляла холст в рамку, собственноручно вбивала в стену гвозди и вешала картину, Мариша пыталась понять, что же, собственно говоря, изображено на двух только что купленных тетей Лисой картинах. Когда Мариша все же разобралась и поняла, то невольно покраснела до корней волос.

— Тетя Лиса, это уж слишком! — возразила она.

— Ничего не слишком! — воскликнула та. — Все должно быть стильно! И ты только не обижайся, но твоей спальне не хватало изюминки. А теперь она у тебя есть! И не спорь со мной. В конце концов, я художница!

— Ты художница? — удивилась Мариша.

— И очень неплохая, — фыркнула тетя Лиса. — А ты что, не знала? Хотя откуда тебе это знать? Понятное дело, когда мой братец общался с твоей матерью, я еще и думать не могла, что стану художницей. Тогда я мечтала пойти в цирковое училище и качаться на канате под куполом цирка. Да, в детстве я была большой фантазеркой!

Мариша хотела ей сказать, что и с возрастом ничего не изменилось, но тут раздался телефонный звонок, и она поспешила к телефону. Звонила Тамара Ильинична — Маришина мама.

— Ты почему меня совсем забыла? — спросила она. — Не звонишь!

— А у меня гостья! — похвасталась Мариша.

— Аня, что ли? — поинтересовалась Тамара Ильинична. — Уже прилетела? На этот раз, надеюсь, навсегда?

— Аня прилетела, но это не она у меня в гостях, — сказала Мариша. — У меня моя тетя.

— Не может быть! — решительно отвергла эту мысль Маришина мама. — Серафима вместе с мужем уехали сегодня на дачу, прибрать там все перед зимой. Так что у тебя ее быть не может.

— А у меня вторая моя тетка, — сказала Мариша.

Последовало продолжительное молчание.

— Это что, Фелисия? — прошептала Тамара Ильинична. — Сестра твоего папочки?

— Ага, — кивнула Мариша. — Ты ее помнишь?

— Вот это новость! — воскликнула Тамара Ильинична. — Я ее не видела уже больше двадцати пяти лет! Почти с твоего рождения.

— Мама, это бестактно напоминать мне без конца о моем возрасте! — в шутку возмутилась Мариша.

Но Тамара Ильинична была слишком поглощена своими собственными мыслями, чтобы отреагировать.

— Я немедленно еду! — закричала она. — Хочу посмотреть, что там из этой фифочки выросло.

— Она художница! — только и успела сказать Мариша, как в трубке раздались короткие гудки.

Мариша вернулась к себе в спальню и ахнула. Кроме картинок с развратными самураями и покорными гейшами там оказались фотографии самой Мариши в белье с опушкой, в кожаном белье и в костюме восточной наложницы. Причем костюм был довольно странным, он прикрывал ноги, руки и спину Мариши, но все остальные части тела оставались практически открытыми постороннему взору.

— Маму сюда пускать нельзя! — решительно заявила Мариша.

— А что, она приедет? — насторожилась тетя Лиса.

— Через полчаса, — кивнула Мариша.

— Ай! — воскликнула тетя Лиса, роняя на пол стекло из рамки. — Палец порезала! Мама твоя приедет! А у нас ничего не готово! И в холодильнике шаром покати! Мариша, я немедленно бегу в магазин.

— Хорошо, — согласилась Мариша. — А я пока тут приберу немного.

И тетя Лиса испарилась. В магазин она ходила долго. Тамара Ильинична уже успела приехать и попить чаю и заскучать, как наконец с сумками ввалилась тетя Лиса.

— Уф! — вытирая пот со лба, сказала она. — Ближайший магазин был закрыт, пришлось мчаться в следующий. Пока нашла, пока купила… Извините, что задержалась.

— А я купила этот тортик в магазине прямо на первом этаже, — растерянно сказала Тамара Ильинична. — И он был открыт.

— Наверное, мимо него я просто впопыхах пролетела, — улыбнувшись, сказала Лиса.

— Ты и девочкой всегда куда-то мчалась, — тоже улыбнувшись, ответила Тамара Ильинична. — Но ты просто удивительно похорошела.

— За те двадцать с лишним лет, что мы с вами не виделись, я успела и расцвести, и немного увянуть, — усмехнувшись, сказала тетя Лиса.

Мариша тем временем извлекала из сумок продукты, которые купила тетя Лиса. Продуктовый набор отличался хаотичностью. Тут была большая бутылка с жидким отбеливателем, пачка салфеток, упаковка сухого печенья, рыбные консервы из тунца, замороженная коричневая курица, ветка зеленых бананов, макароны трех видов и несколько пакетов с сахарным песком.

— И что из этого подать к столу? — спросила Мариша у тетки.

Но та, увлекшись разговором с Тамарой Ильиничной, не ответила. Пришлось пить чай с тортом, который принесла Маришина мама. Впрочем, и он был неплох. Тамара Ильинична ударилась в воспоминания юности, тетя Лиса подпевала ей, а Мариша слушала. Если у нее и были сомнения в личности своей тетки, то теперь они отпали сами собой. Тетя Лиса выкладывала одну за другой байки семейного клана Колпаковых — фамилия Маришиного папочки. Тамара Ильинична весело смеялась, и над столом висело, не умолкая:

— А помнишь, как…

— Помню! Помню! А ты помнишь…

За этот вечер Марише довелось услышать про семью своего отца немало познавательного. И как маленькая тетя Фелисия свалилась в деревне с сеновала в кормушку прямо перед изумленной мордой Пеструшки. И как Маришин папочка отправился на рыбалку с удочкой и банкой червей и пропал на три дня. А когда его хватились и начали искать, то выяснилось, что он заплыл на дальний остров, там лодка отвязалась, и он вынужден был целых три дня вести жизнь Робинзона. И еще как Маришин папочка нес горячее жаркое на сковороде и вывернул его на голову своей мамули.

— Хорошо еще, что мама носила парик! — хихикнула тетя Лиса.

— Стефанида Викентьевна носила парик? — удивилась Маришина мама.

— А вы не знали?

— Вообще-то я замечала, конечно, что с волосами у нее иногда что-то не совсем то, — призналась Тамара Ильинична. — Она их все время поправляла. И они, как бы это сказать…

— Они у нее съезжали то в одну, то в другую сторону! — воскликнула тетя Лиса.

— Вот, вот, — согласилась Тамара Ильинична.

— Это был дорогущий парик из натуральных волос, который маме сделала ее сестра, работавшая в салоне дамских причесок, по великому блату и за огромные деньги, — пояснила тетя Лиса. — Она с ним не расставалась до самой смерти. И в гроб велела положить себя в нем.

— Так Стефанида Викентьевна умерла? — спросила Тамара Ильинична.

— Уже семь лет прошло, — ответила тетя Лиса.

— А твой папа?

— Папа жив, — сказала тетя Лиса. — Думаю, что ему было бы интересно познакомиться со своей внучкой. Единственной, между прочим, внучкой.

— Вот еще! — фыркнула Мариша.

— Конечно, если бы он был богат, ты бы так не говорила, — укорила ее тетя Лиса.

— И вовсе не поэтому! — вспылила Мариша. — Просто если он не интересовался мной и мамой все эти годы, так чего ради я должна по первому звонку все бросать и мчаться с ним знакомиться? Он мне чужой человек!

— Мариша! — хором воскликнули мать и тетка. — Он тебе не чужой!

— Оставьте меня в покое! — торжественно произнесла Мариша, поднимаясь из-за стола. — И спокойной вам ночи!

Она ушла, а родственницы, не видевшиеся много лет, дотемна засиделись за столом, вспоминая прошлое.

Глава вторая

На следующее утро выяснилось, что тетя Лиса решила выступить в роли сказочной доброй феи теперь уже для Тамары Ильиничны. Проснувшись, Мариша удивленно прислушалась к окружавшей ее тишине. Похоже, в квартире никого не было. Обойдя ее, Мариша убедилась, что в квартире и в самом деле никого нет. Не успела она удивиться, как в прихожей раздались голоса и появилась Тамара Ильинична, а следом за ней вошла и тетя Лиса.

— Где вы были с утра пораньше? — удивилась Мариша и тут же замолчала.

Тамара Ильинична так сияла, что даже Мариша, еще толком не продравшая глаза, заметила это.

— Что случилось? — спросила она.

— Я уезжаю! — радостно заявила ей Тамара Ильинична. — Всегда мечтала прокатиться по Европе. И вот теперь моя мечта наконец сбудется.

— Да? — только и нашлась что спросить Мариша. — И что ты там, в этой Европе, не видела? У нас дворцы и у них дворцы. У нас музеи и у них музеи. Вдобавок всюду так чисто, что тоска берет. Что ты там делать будешь?

— Любоваться! — сказала Тамара Ильинична. — Всегда мечтала увидеть Париж! Ах, Париж!

И она закружилась по кухне.

— Мама, — удивленно прошептала Мариша. — Я не знала, что ты так хочешь увидеть столицу лягушатников. Я бы уже давно тебя свозила.

— Ты не отвезла, зато Лиса сразу поняла, как мне хочется! — в полном упоении ответила ей Тамара Ильинична. — Ну, ладно! Я побежала! Путевка горящая, через три дня уезжаю. А мне еще нужно успеть привести свой гардероб в порядок.

— Так ты уже и путевку купила? — поразилась Мариша.

— Это все Лиса! — крикнула уже из-за дверей Тамара Ильинична. — Ей спасибо! Мы с ней сегодня были в туристическом агентстве, и все отлично образовалось, как Фелисия и предсказывала.

— Вы купили моей маме путевку в Париж? — присев за стол, удивленно спросила у тетки Мариша.

— Это самое малое, что я могла сделать для матери моей племянницы, — ответила тетя Лиса. — Ты что, ревнуешь?

— Вовсе нет, — покачала головой Мариша. — Просто это все так неожиданно. Ваши подарки, теперь путевка для мамы. С чего вы такая добрая?

— Маришечка, мы же договорились, что ты будешь говорить мне «ты»! — укорила племянницу тетка Лиса.

Мариша кивнула.

— А насчет того, что я добрая, так я же тебе объясняла, что у меня стресс! — воскликнула тетя Лиса. — Мне необходимо как-то его снять. А делать подарки для своих близких — это для меня лучшее лекарство. К сожалению, с моим братом — твоим отцом у меня в последнее время отношения разладились. Так что ему делать подарки я не собираюсь.

— Почему? — спросила Мариша. — Я имею в виду, почему у вас с ним отношения разладились?

— Я не одобряю его новый брак, — ответила тетя Лиса. — Он женился на совсем юной девочке. Она ему в дочери годится и вертит им, как захочет.

— Понятно, — кивнула Мариша. — Но насколько я помню, мой папочка всю жизнь только и делал, что влюблялся, женился, разочаровывался и разводился.

— В этот раз может и не успеть, — мрачно спрогнозировала тетя Лиса. — Все-таки возраст. Так что лучше уж я буду добра к тебе и твоей матери.

И тетя Лиса, поцеловав племянницу, отправилась в ванную. Мариша задумчиво посмотрела ей вслед. Странное дело! Тетя Лиса была добра как ангел. Неизменно весела и доброжелательна, но Мариша не могла заставить себя полюбить ее. Что-то неуловимое настораживало Маришу в ее тетке.

— Ну, а с другой стороны, нельзя же так быстро полюбить человека, — пробормотала Мариша и встала, чтобы сварить кофе, но в этот момент зазвонил телефон.

— Алло! — сняла трубку Мариша.

Но там слышалось только сопение, а потом раздались короткие гудки. Такие звонки раздавались еще два раза за то время, пока Мариша пыталась приготовить себе кофе. В последний раз Мариша не выдержала и взорвалась.

— Придурки! — закричала она в трубку. — Я сейчас включаю определитель номера. И хоть засекречивайте свой номер, хоть нет, мой АОН его все равно определит. И тогда вам жизнь медом точно не покажется. Буду вам звонить и днем и ночью. Покоя вам от меня не будет!

Судя по всему, неизвестные шутники совсем не хотели портить себе жизнь, потому что звонки прекратились.

— Как смотришь на то, чтобы вечером немного развлечься? — спросила у Мариши тетя Лиса, появляясь из ванной.

— Конечно! — с радостью согласилась Мариша. — А куда пойдем?

— Это сюрприз, — загадочно ответила тетя Лиса. — Но ручаюсь, что тебе понравится.

— Чудесно! — фальшиво заулыбалась Мариша, которая, вообще говоря, к сюрпризам относилась несколько настороженно.

Однако не сообщать же об этом добрейшей тетушке, которая из кожи вон лезла, чтобы сделать приятное своим родственницам.

— Ты собираешься кофе пить? — спросила у нее тетя Лиса. — Сделай и мне чашечку.

Мариша молча достала еще одну чашку и прибавила кофе и воды в турку.

— А что, кто-то звонил? — спросила тетя Лиса, усаживаясь к окну и нанося на лицо толстый слой питательной маски. — Кавалеры?

— Какие-то шутники несколько раз звонили, но стоило мне подойти, бросали трубку, — с досадой сказала Мариша. — Да еще как подло звонили! Сначала два звонка дадут, но не успею я подойти к телефону, как он звонить прекращает. А через минуту снова звонят и уже сопят в трубку и, наверное, хохочут там у себя. Идиотские шутки! Правда, тетя?

— Идиотские! — согласилась с ней тетя Лиса. — Маришенька, я тут вспомнила, мне нужно срочно сходить в одно место.

И она начала поспешно смазывать с лица крем. Она так торопилась, что возле ушей и в углах носа остались маленькие белые островки.

— А волосы, тетя Лиса? — удивилась Мариша. — Они же у тебя влажные. А на улице холодно. Ты заболеешь.

— Высушу феном! — ответила тетя Лиса и упорхнула.

Однако сушить она их не стала. А просто натянула на голову вязаную шапочку и умчалась.

— После ванны сразу на улицу, — покачала головой Мариша. — Интересно, что у нее за срочность такая случилась, что и полчаса подождать нельзя было? Нет, определенно все Колпаковы немного того, не в себе. Каждый по-своему.

И Мариша принялась пить кофе, наслаждаясь тишиной и покоем. Но наслаждалась она им недолго. Позвонила Тамара Ильинична.

— Маришка, попроси Лису, чтобы она посмотрела у себя в сумке мой паспорт!

— Мама, ее нет, — ответила Мариша. — А почему твой паспорт оказался в ее сумке?

— Господи, ну не знаю я, как это получилось! — воскликнула Тамара Ильинична. — Когда мы с ней сегодня утром выходили из агентства, где покупали тур, у меня руки были заняты какими-то бумагами, так что паспорт взяла Лиса. А потом мы увидели нужную нам маршрутку, которая как раз отходила. А следующую ждать не меньше получаса. Вот мы с ней и побежали. И мой паспорт Лиса, наверное, в запарке сунула к себе в сумку. Мариша, посмотри его, а?

— Я же тебе говорю, что тетки дома нет!

— А ее сумка?

Мариша задумалась. Тетя Лиса умчалась из дома, натянув теплую шапочку и широкий шарф, но вот сумочки у нее в руках и в самом деле не было.

— Если ее сумка дома, ты можешь посмотреть там мой паспорт! — сказала Тамара Ильинична.

— Как-то неудобно, — возразила Мариша матери.

— Боже мой, кто бы говорил! — воскликнула Тамара Ильинична. — Что, ты по чужим сумкам никогда не шарила? Да и потом, Лиса ведь не чужая тебе. Она твоя родная тетка!

— Вот именно, — вздохнула Мариша. — Вдвойне неудобно шарить в сумке у родной тетки.

— Мариша, мне очень нужен мой паспорт! — взмолилась Тамара Ильинична. — И срочно! Если он не у Лисы, значит, я буду искать его дома до посинения. А может быть, я вообще его потеряла! Господи! Только не это! Мариша, не вредничай!

— Ладно, — вздохнула Мариша и направилась в прихожую.

Сумочка тетки висела на крючке. Мариша отнесла ее в кухню и высыпала на стол все барахло. Темно-бордовая книжечка паспорта сразу же бросилась ей в глаза среди обилия декоративной косметики. Но, открыв паспорт, Мариша убедилась, что принадлежит он никакой не Лисе, а Шлюпиковой Елене Витальевне. Хотя фотография в нем была вклеена тети Лисы.

— Хм, — пробормотала Мариша. — Ну, фамилию она могла взять мужа. Но имя? Зачем ей было менять имя?

Однако этот вопрос она решила пока оставить открытым. Все равно ответить на него было некому. И приступила к поискам паспорта Тамары Ильиничны. Увы, его не обнаружилось.

— Мама, — перезвонила Мариша матери. — Я ничего не нашла.

— И неудивительно, — ответила ей счастливым голосом Тамара Ильинична. — Он был в кармане моего собственного пальто.

— Ну, мама! — воскликнула Мариша. — Ну, ты и даешь!

— Радовалась бы, что он вообще нашелся! — ответила Тамара Ильинична.

Положив трубку, Мариша аккуратно сгребла обратно в сумочку тети Лисы всю ее косметику. Когда она ее туда складывала, со стола откуда-то из-под пудреницы выпорхнула бумажка. Мариша кинулась за ней. Но, поймав ее, увидела, что ничего ценного из себя эта бумажка не представляет. Это был дубликат от железнодорожного билета на «Красную стрелу», выписанный на имя все той же Шлюпиковой Елены Витальевны. Мариша уже хотела положить билет обратно, но вдруг застыла с бумажкой в руках. Судя по дате на билете, тетя Лиса пробыла в Питере уже целых четыре дня. То есть явилась она к Марише вовсе не с поезда, как сказала вначале.

Больше всего на свете Мариша не любила ловить на вранье своих родственников. Это неизменно вызывало в ней самые неприятные ощущения. Поэтому сейчас, сложив все вещички в сумочку, а сумочку повесив на место в прихожей, Мариша задумалась. С одной стороны, хотелось бы, конечно, выяснить, зачем тетя Лиса соврала насчет того, что она приехала в Питер только позавчера, хотя на самом деле провела в городе больше времени. Однако это могло повлечь за собой неприятный разговор о привычках тетки Лисы. И к тому же… К тому же Марише пришлось бы признаться, что она рылась в вещах своей тетки. Это тоже было не очень-то приятно. И тоже могло повлечь за собой опять же неприятный разговор, но уже о привычках самой Мариши.

— Прямо не знаю, как и быть, — вздохнула Мариша и тут услышала, что возвращается тетя Лиса.

Выглядела она необычно — бледная, но умиротворенная.

— Мариша, угостишь кофейком? — спросила она у племянницы, снимая сапожки. — На улице такой холод! С утра вроде бы еще похолодало. Не надо было мне выскакивать из дома с мокрыми волосами. Никакое срочное дело не стоит того, чтобы простудиться насмерть.

— А где ты была? — спросила у тетки Мариша.

— Вспомнила, что придумала для тебя маленький подарочек, — хитро улыбнулась тетка Лиса. — Вот и помчалась за ним.

И она поставила на стол небольшую фигурку танцовщицы в красной шляпке и с гитарой в руке.

— Хорошенькая, правда? — спросила у Мариши тетка Лиса. — На тебя похожа! Я как ее увидела, сразу подумала, что она — вылитая ты.

Лично Мариша ничего общего между собой и фарфоровой танцовщицей не усматривала. Но фигурка и в самом деле была симпатичная, и Мариша поблагодарила тетку за подарок. Хотя и удивилась слегка: что за срочность такая, выскакивать на холод за этой безделушкой, которую можно было купить и в другое время.

— Поставлю ее к тебе в спальню! Я уже знаю куда! — воскликнула тетя Лиса и умчалась.

Вернулась она обратно через несколько минут. Кофе уже дымился на столе в двух чашках. Мариша решила выпить за компанию еще одну чашечку.

— Тетя, а тебя никогда не дразнили из-за твоего необычного имени? — осторожно спросила у тетки Мариша.

— Боже мой! — заломила та руки. — Дразнили — это ничего не сказать! Как я настрадалась из-за него в детстве! Надо мной просто измывались в школе. Так что, когда мне должны были выдать паспорт, я заявила, что хочу взять себе другое имя. Нормальное.

— И взяла?

— Ага, по паспорту я Елена, — кивнула тетя Лиса. — Маму чуть удар не хватил, когда она узнала о моем решении. Но я стояла как скала. Но в более зрелом возрасте я поняла, что в юности сильно сглупила. И что мама была права, а в школе меня окружали сплошные дураки, которые ничего не понимали. Так что я снова стала называть себя Фелисией.

— И замужем ты была?

— Была, — кивнула тетка Лиса. — Я же тебе говорила, что и в данный момент у меня с моим мужем сложный период. Но вообще-то я была замужем целых три раза. Всегда неудачно.

— Расскажи, — попросила Мариша.

— Ну, первый муж у меня был художник, как и я, — сказала тетка Лиса. — Но беда была в том, что он считал себя гением, будучи заурядной посредственностью. От меня же требовал, чтобы я, образно говоря, растирала ему краски. То есть целиком и полностью посвятила себя ему и его творчеству.

— А тебе этого не хотелось?

— Хотелось, пока я его любила, — пожала плечами тетя Лиса. — А когда любовь ушла, то вместе с ней ушло и то, что нас удерживало вместе. К тому же он перестал быть мне мужем в сексуальном плане, уверяя, что это вредит его творческому потенциалу. Отвлекает от его работы.

— Ты переживала?

— Переживала, — кивнула тетка Лиса. — Но недолго. Потому что я скоро подцепила своего второго мужа.

— А с ним что было не так?

— О! — мечтательно закатила глаза тетка Лиса. — Сначала все было идеально. Он был потрясающим любовником. Скажу честно, таких мужчин у меня больше не было. Но… Но, к сожалению, он не желал заниматься ничем другим. Только сексом. Работать, зарабатывать деньги, вести хозяйство и домашнюю работу он предоставил мне. Сама понимаешь, после целого дня работы, ночью мне уже не так хотелось секса, как ему, целый день проболтавшемуся без дела. Понятное дело, как все мужчины, он из-за этого злился. Я тоже. Он настаивал. Я с радостью бросила работу, и теперь мы могли целыми днями предаваться радостям любви. Но увы, на голодный желудок мой Дон Жуан был мало на что годен. И в конце концов мы расстались и с ним.

— А третий?

Тетя Лиса немного помолчала.

— Знаешь, я про него пока не хочу говорить, — ответила она наконец.

— А, так это с ним ты только что рассталась? — догадалась Мариша. — А почему ты решила поехать развеяться именно в Питер?

— С этим городом у меня связаны самые приятные воспоминания юности, — сказала тетя Лиса. — Если хочешь знать, набираясь решимости для последнего разговора с мужем, за которым, на мой взгляд, должен неизбежно последовать разрыв, я приехала сюда, в Питер.

— В самом деле? — несколько фальшиво удивилась Мариша.

— Да, целый день бродила по городу. А потом села в поезд, вернулась в Москву и выгнала мужа из квартиры и из своей жизни.

— А потом?

— Потом поменяла замки на дверях, собрала вещи, снова села на поезд и приехала к тебе, — сказала тетя Лиса.

— И правильно сделала! — воскликнула обрадованная Мариша.

Радовалась она в первую очередь тому, что все объяснилось без неприятного разговора о том, что хорошо воспитанные девушки не должны копаться тайком в чужих сумочках, даже если это сумочки их родных теть. И еще у Мариши камень с души свалился из-за того, что тетя Лиса и не думала ее обманывать. Но, с другой стороны, по всему выходило, что мириться со своим мужем тетка Лиса не собирается. А значит, может застрять в гостях у племянницы надолго. Это заставило Маришу приуныть.

— Кстати, тот вчерашний наркоман привел с собой еще трех дружков, — сказала тетя Лиса. — Мне показалось, что настроены они весьма решительно. И они твердят, что всегда покупали зелье именно у тебя. Мариша, а ты уверена… м-м-м…

— Тетя Лиса, ты кому веришь? Каким-то незнакомым тебе наркоманам или мне? — воскликнула Мариша. — Твоей родной племяннице?

— Тебе, конечно, — поспешно согласилась тетя Лиса. — Но все-таки как-то странно, что они не уходят. К тому же соседи странно косятся. Особенно тетка из соседней квартиры. Чуть дыру во мне не прожгла.

Мариша совсем расстроилась. В памяти снова всплыл разговор о пропавшей меховой накидке и миниатюре и обещании Натальи Михайловны пойти и пожаловаться на Маришу в милицию. Разумеется, Мариша была в состоянии оплатить соседке утрату обеих вещей, а также моральный ущерб. Но она опасалась, что, заплатив деньги, она автоматически подтвердит, что виноват в краже и в самом деле какой-то ее приятель. И это позволит соседке повсюду скалить свои белые до отвращения, вставные фарфоровые зубы.

Поэтому до вечера Мариша решила просто не покидать квартиры. Тем более что погода на улице к тому располагала. Тетя Лиса сама сходила в магазин, на этот раз сделав вполне разумные покупки. Обе женщины приятно провели время до вечера. А потом отправились в город.

— Куда мы едем? — допытывалась у тетки Мариша.

— Ты не будешь разочарована, — в сотый раз заверяла ее тетя Лиса.

Не разочарована — это еще мягко сказано. Мариша была в легком шоке, когда выяснилось, что ее несколько экстравагантная, но все же держащая себя до поры до времени в рамках приличия тетка привезла ее в стриптиз-клуб, где в этот вечер как раз было мужское шоу.

— Посмотрим на красивых мальчиков! — радостно бубнила тетка Лиса над ухом у племянницы.

Мариша покосилась на нее и невольно подумала, что развод с мужем все же очень своеобразно сказался на тетке. У Мариши даже мелькнула мысль, что каким бы негодяем ни был муж тетушки, уж лучше бы ей оставаться с ним. Хотя, познакомившись поближе со своей тетей, Мариша серьезно засомневалась, что на свете нашелся бы человек, который мог бы удовлетворить темперамент Лисы.

— Тетя, ты уверена, что нам стоит сюда идти? — спросила у нее Мариша, заметив, каким нездоровым блеском загорелись глаза ее спутницы при виде обнаженных мужских тел.

— Конечно! — с жаром воскликнула та. — Ну хотя бы ради меня!

— Если ради тебя, тогда ладно, — вздохнула Мариша, вспомнив, что женщина, переживающая разрыв с любимым, а тем более развод с мужем, заслуживает самого внимательного отношения к своим прихотям. — Если тебя это развлечет.

— Обязательно развлечет! — заверила племянницу тетка Лиса и потащила Маришу внутрь клуба.

Там было не так уж и плохо. Если не считать лоснящихся от масла загорелых юношей в серебристых плавках, то в клубе, можно сказать, собралось приличное общество. Главным образом тут присутствовали дамы средних лет, ярко накрашенные и в дорогущих вызывающих туалетах, которые были им уже слегка не по возрасту. Но дамы этим обстоятельством ничуть не смущались. Деньги, которыми были набиты их сумочки, искупали все недостатки внешности и отсутствие вкуса у их обладательниц.

— Спасибо, что ты согласилась со мной пойти, — шепнула Лиса на ухо Марише, когда они уже сидели за столиком. — Одна я бы чувствовала себя тут неловко.

Признавшись в сокровенном, тетя Лиса быстро заказала бутылку шампанского. А потом еще одну, видимо, желая повеселиться на полную катушку. А веселиться тетя Лиса умела. Мариша сама не заметила, как очутилась возле подиума, на котором танцевал очень даже симпатичный парнишка. И совсем уж удивилась Мариша, обнаружив у себя в руках пачку денег, которыми она размахивала. Пачка была толстой, Мариша привлекательной, поэтому ничего удивительного, что стриптизер в самом скором времени оказался за столиком рядом с Маришей. Звали его Симоном.

— Это псевдоним, — не стал скрытничать Симон. — А ты что, спидоносец?

— Чего? — вытаращила на него глаза Мариша.

— Ну, ты молодая, красивая, зачем тебе платить за то, что ты можешь получить и даром? — пояснил ей Симон.

— Нет, я здорова, — поспешно ответила Мариша. — А тебя я пригласила ради тети.

— И где же тетя? — спросил Симон, оглядываясь по сторонам.

— Сама удивляюсь, но думаю, что она скоро придет, — пожала плечами Мариша.

— Может быть, пока выпьем? — предложил ей Симон. — Я-то на работе не могу. Но после работы я в полном твоем распоряжении. Твоем и твоей тети.

Мариша прикинула. Симон выглядел неплохо. И она решила, что почти разведенную тетю Лису этот стриптизер и в самом деле мог бы неплохо развлечь. Поэтому Мариша спросила:

— А когда кончится твоя работа?

— У меня еще одно выступление, а потом я свободен. Подождешь?

— Угу, — кивнула Мариша.

Симон не обманул. Он и в самом деле подсел к Маришиному столику уже через полчаса. На этот раз он был одет. Но в одежде смотрелся еще лучше. Мариша приценилась к его прикиду и подумала, что на честно заработанные стриптизом деньги Симон вряд ли мог позволить себе покупать ремни из натуральной змеи и ботинки из тончайшей кожи телят антилопы. Да и запонки с синей эмалью и довольно крупными брильянтами в центре тоже стоили немало. Видимо, это были подарки благодарных любовниц Симона.

Это заставило Маришу вернуться к практической стороне дела и завертеть головой в поисках своей неугомонной тетки. Но, увы, та куда-то скрылась. А Симон тем временем уже вовсю охмурял Маришу. Он дышал ей в ухо, накрывал ее руку своей мужественной и, надо сказать, красивой ладонью и шептал, как она сексуальна, обворожительна, а ее запах просто сводит его с ума. И если она немедленно ему не отдастся, он просто не выдержит и овладеет ею прямо тут на столе, на глазах у всех. В ответ Мариша решительно пихнула его под столом ногой.

— Ой! — болезненно скривился Симон. — Ты что, поклонница садомазо? Так я тебя сразу предупреждаю, что в эти игры не играю. Мне завтра снова работать. А синяки и шрамы мало кого возбуждают. Не все же такие извращенки, как ты!

— Сначала ты решил, что я больна СПИДом, теперь ты говоришь, что я еще и извращенка! — возмутилась Мариша. — А между тем я тебе русским языком еще час назад сказала, что ты будешь иметь дело не со мной, а с моей тетей. Она разводится с мужем и очень страдает.

— Ну, и где она? — допытывался Симон. — Похоже, она-то не особенно рвется со мной познакомиться. Да и вообще я уверен, что про тетю ты все придумала.

— Вот, теперь ты обзываешь меня вруньей! — воскликнула Мариша. — Знаешь что, бери деньги и проваливай. Сколько я тебе должна за приятный разговор, в течение которого ты оскорбил меня не меньше трех раз?

— Ты должна оплатить мне всю ночь, — сказал Симон с самым деловым видом. — Из-за тебя я потерял других клиенток.

— Вот тебя триста долларов, — сказала Мариша. — Все равно дороже ты не стоишь.

Теперь наступил черед Симона обидеться. Недовольно сопя, он сгреб деньги и испарился. Стоило ему исчезнуть, как появилась тетя Лиса.

— А где же мальчик? — прощебетала она. — Зачем ты его отпустила?

— Он грубиян, — сказала Мариша. — Ни малейшего понятия о хороших манерах.

— Уверяю тебя, в мужчинах хорошие манеры — это далеко не главное, — засмеялась тетя Лиса. — Сейчас найду нам новых кавалеров! Что бы ты без меня делала! Жди!

И пока Мариша размышляла на тему о том, какая все-таки странная у нее тетя и какие, прямо скажем, неординарные развлечения она придумывает для своей племянницы, тетя Лиса куда-то исчезла, а потом вынырнула с двумя юношами. Один из них был отвергнутый Маришей Симон, а второго парнишку Мариша тоже видела сегодня вечером в шоу.

— Они проводят нас до дома! — радостно объяснила тетя Лиса племяннице. — Терпеть не могу добираться до дома без кавалера.

И, подхватив под руку своего чернявого кавалера, тетя Лиса устремилась к выходу, оставив племянницу с Симоном, который уже порядком набрался и вел себя весьма раскованно, несмотря на полученное от Мариши предупреждение не лапать ее. Так что ей пару раз даже пришлось дать ему пинка, чтобы тот не очень-то распускал руки. По дороге тетя Лиса купила еще шампанского, так что проводы до дома несколько подзатянулись. И дома Мариша и ее тетя оказались только под утро. Всю ночь они катались на такси по городу, распевая песни и отпуская шуточки в адрес редких прохожих. Потом заглянули в казино, где тетя Лиса выиграла около пяти тысяч рублей.

— Сумма невелика, но все равно приятно, — заявила тетя Лиса.

У Мариши темнело в глазах от всех этих шумных развлечений тети Лисы, за которой нужно было постоянно следить, а то она все время норовила куда-то ускользнуть, оставив Маришу наедине с доставшимся на ее долю кавалером и шампанским, которое Мариша в принципе недолюбливала, так как от него у нее наутро всегда зверски болела голова.

— Может быть, уже поедем домой? — наконец не выдержала она.

— Ну, какая ты скучная! — скорчила недовольную гримасу тетя Лиса. — Веселье только начинается, а ты домой.

Ужаснувшись этой фразе и тому, что вечер еще, оказывается, только начинается, Мариша начала настаивать на том, чтобы поворачивать оглобли к дому. Часа через полтора, посетив еще одно казино и проиграв на этот раз всю наличность, тетя Лиса все же согласилась ехать домой. Однако тут встало новое затруднение. Тетя Лиса упрямо желала пригласить в гости обоих молодых и, на взгляд Мариши, крайне подозрительных мужчин.

— Даже не думай! — твердо сказала ей Мариша. — Ноги этих прощелыг у меня дома не будет! И так соседи обо мне бог весть какие гадости придумывают. Наркоманы какие-то, видите ли, ко мне шастают, домушники моим именем прикрываются. А если еще увидят нас с тобой утром в компании этих юношей, так их восторгу вообще не будет предела. Меня запросто линчуют.

— Тогда хотя бы одного! — умоляюще сложила ручки тетя Лиса. — Для меня! Маришечка, у меня же развод!

Мариша подумала, посмотрела на тетку и решила, что пусть уж лучше тетя развлекается с полюбившимся ей стриптизером дома, чем таскается с ним по городу, ища приключений на свою голову.

— Не нужно обладать особой интуицией, чтобы сообразить, кому придется вытаскивать тебя, тетечка, из милиции, если ты туда угодишь за свое аморальное поведение и приставание к прохожим, — вздохнула Мариша и согласилась.

Добравшись до дома, Мариша предупредила своих спутников:

— Только идите тихо!

Но, увы, пьяная тетя Лиса не внимала ничьим советам. Вылезая из такси, она, жутко фальшивя, начала исполнять шлягер сезона.

— Люби меня, люби! — завывала тетя Лиса на одной ноте.

Видимо, отсутствие музыкального слуха было у них семейное. Мариша с трудом сдержалась, чтобы не заткнуть ей рот.

— Теперь я хоть знаю, что чувствуют окружающие, когда я сама пою, — вздохнула Мариша, входя в дом и таща следом за собой распевающую во все горло тетю Лису.

К тому же изрядно набравшийся стриптизер не нашел ничего лучшего, чем повиснуть на Марише. Тетя Лиса крутилась рядом и прозрачно намекала на то, что вдвоем, конечно, весело, но втроем в спальне еще веселей. Объясняться с пьяной и ставшей до безобразия вульгарной теткой было бесполезно. Мариша это уже поняла. Поэтому она молча втащила обоих своих гостей в квартиру, постаравшись проигнорировать бледную от праведного негодования физиономию своей соседки, просунувшуюся в дверь ее квартиры.

В коридоре тетя Лиса неожиданно замолчала и устремилась на кухню.

— Сейчас сварю лучший в мире кофе! — провозгласила она. — А ты, Мариша, тащи мальчика к себе в спальню.

— Ну уж нет, не дождешься, тетечка! — злобно рыкнула Мариша и потащила стриптизера к тете Лисе в комнату.

Но там, к ее удивлению, обнаружилось, что весь диван занят разложенной одеждой тети Лисы. Одежды было так много, что уложить среди нее стриптизера не было никакой возможности. Не говоря уж о том, что парню могло стать дурно… А одежда выглядела такой дорогой… Одним словом, Марише пришлось протащить его прямо на себе в гостиную и устроить на тахте. Тахта была дорогой, модной, с металлическими ножками в виде кошачьих лап, она ужасно нравилась Марише, но все же это было лучше, чем пустить парня в свою спальню. Устроив гостя на ночлег, Мариша прикрыла его покрывалом и отправилась на кухню пить кофе.

Но стоило ей сделать пару глотков, как послышался топот, и стриптизер появился в коридоре. Ткнувшись сначала в гардеробную, а потом в гладильную комнату, он наконец нашел санузел и с радостным воплем устремился туда. Затем раздались булькающие звуки, заставившие Маришу отставить кофе в сторону и порадоваться тому, что она не оставила напившегося стриптизера на разложенных нарядах своей тети. Потом стриптизер затих, из туалета не доносилось ни звука, и Мариша смогла спокойно допить свой кофе. Они еще немного поболтали с теткой, которая, оказавшись дома, неожиданно затихла и как-то загрустила.

— Пошли спать! — предложила Мариша.

И дамы направились к себе в комнаты.

— Ой, что это! — изумленно воскликнула Мариша, оказавшись на пороге своей спальни.

Тетя Лиса, которая собиралась проследовать дальше к себе, остановилась и с любопытством заглянула к Марише. Там на роскошной кровати и на еще более роскошном белье с кружевами, которое Мариша трепетно покупала за бешеные деньги, лежал пьяный голый стриптизер и храпел во всю глотку.

— Надо же! — удивилась Мариша. — А я думала, что он все еще в ванне отдыхает. Интересно, как он умудрился так тихо проскользнуть, что мы его не заметили?

Тетя Лиса пожала плечами.

— И куда ты теперь ляжешь? — спросила она.

— Давай перетащим его обратно в гостиную? — предложила Мариша тетке.

Вдвоем они перенесли парня обратно. Потом разгребли местечко на постели у тети Лисы, чтобы та смогла приклонить голову. И наконец Мариша доплелась до своей кровати, сдернула с нее оскверненное стриптизером белье и завалилась, подумав, что, слава богу, кажется, развлечения на сегодня закончились. С этой мыслью она моментально уснула.

Утром Мариша проснулась с тяжелой головой. Сев на кровати, она очумело посмотрела по сторонам. Спала она беспокойно. Всю ночь ей снились кошмары — то тетя Лиса наряжала ее в те сексуальные костюмчики, которые подарила ей в день приезда, то зачем-то заставляла Маришу целовать сонного вчерашнего стриптизера, который вяло сопротивлялся и бормотал, чтобы его оставили в покое, что он хочет спать и вообще женщин рассматривает исключительно как объект заработка, а так больше любит мужчин. Кроме того, во сне Мариши сама тетя Лиса отплясывала голой прямо перед Маришиной кроватью, чем вызвала даже некоторый интерес со стороны стриптизера.

— Приснится же такое! — вздрогнув и поморщившись от омерзения, произнесла Мариша.

Посмотрев на часы, она с удивлением обнаружила, что сейчас уже третий час дня.

— Странно, почему мне никто не звонит? — пробормотала Мариша и поплелась в кухню.

Телефонный шнур был выдернут из розетки. Мобильник Мариши отключился, потому что Мариша третий день забывала зарядить батарейку. Такого обращения телефон не выдержал и обиделся. Вздохнув, Мариша пошла в душ. Из него она вышла совсем другим человеком и тут же наткнулась на тетю Лису, уныло сидящую в уголке на кухне возле холодильника. Увидев племянницу, она неожиданно разрыдалась.

— Тетя Лиса, что с тобой? — испугалась Мариша. — Почему ты плачешь?

— Мне так стыдно! — прорыдала Фелисия. — Я ужасно вела себя вчера. Мариша, ты бы знала, как мне стыдно! Поверь, я бы сама никогда не пошла на такое. Это все он! Он меня заставил все это вытворять!

Решив, что тетя Лиса имеет в виду своего мужа, стресс из-за которого она вчера пыталась ликвидировать любыми возможными средствами, Мариша сочувственно покивала.

— Я понимаю, — сказала она. — Не переживай так, тетечка! Все мужики козлы! Это давно всем известная истина. Так что не стоит расстраиваться. Найдешь ты себе еще хорошего человека. Поверь мне.

— Нет! — закричала тетка. — Ничего ты не понимаешь! Ты чудесная девочка, Мариша. И я тебя полюбила! Но я… Я ужасная женщина!

— Тетя, ну напилась разок! С кем не бывает? — рассердилась на нее Мариша. — Зачем же драму из такого пустяка устраивать?

— Я тебя опозорила! — продолжала рыдать тетя Фелисия. — Я никогда себе этого не прощу! Мариша, если бы ты знала, как я…

Но Марише не довелось выслушать похмельные извинения и откровения тети Лисы, потому что в этот момент раздался звонок в дверь. И Мариша кинулась открывать. Там стояла Инна с огромным пакетом, из которого торчал французский батон и свешивались венские сосиски.

— Ты просто хрюшка! — закричала Инна прямо с порога. — Что ты себе позволяешь?

— А в чем дело? — удивилась Мариша.

— Ты что, не помнишь, как звонила мне вчера под утро и умоляла привезти тебе сегодня еды, потому что чувствуешь себя просто ужасно? — поинтересовалась у нее Инна.

— Нет, — еще больше удивилась Мариша, подумав, что, похоже, не одна тетя Лиса надралась вчера выше крыши. — Не помню!

— Ты что, напилась? — проницательно спросила у нее Инна. — То-то мне еще показалось странным, что ты вопишь, что чуть ли не помираешь, а на заднем плане музыка вовсю играет и какой-то звон стоит, как от игральных автоматов.

— А! — воскликнула Мариша. — Так я тебе из казино звонила?

— Не знаю уж, откуда ты мне звонила, а еды я тебе привезла, — сказала Инна. — Не говори потом, что я плохая подруга.

— Нет, что ты! — испугалась Мариша. — А с едой у нас и в самом деле негусто. Тетя Лиса и я, боюсь, мы не слишком хорошие хозяйки.

— Чаем-то хоть угостишь? — сварливо осведомилась у нее Инна. — Чай я, между прочим, тоже купила. Знаю уж, какая из тебя хозяйка.

— Проходи, — пригласила подругу Мариша.

— Звонила тебе все утро. Ты что, телефон отключила? — спросила Инна, устроившись на кухне.

При виде Инны тете Лисе расхотелось откровенничать, и она ушла к себе. Мариша тоже приоделась и теперь могла поболтать с подругой. Инна как раз приступила к рассказу о том, какой ревнивый дурак ее Бритый, и сокрушалась, как это ее угораздило в свое время выйти за него замуж.

— Да еще ребенка ему родила, не дура ли я после этого? — корила себя Инна, когда в кухне появилась тетя Лиса.

— Девочки, я немного пройдусь, — сказала она. — Что-то голова болит.

— Вы бы лучше пива попили, — предложила ей понимающая Инка. — Честное слово, лучше поможет, чем всякие там прогулки.

Но от пива тетя Лиса отказалась с каким-то содроганием в голосе.

— Тетя, а с вами все в порядке? — встревожилась Мариша. — Вы что-то очень побледнели.

— Со мной все в порядке, — заверила ее тетка. — Просто мне нужно подумать. Я скоро вернусь.

Мариша закрыла за тетей дверь и, возвращаясь на кухню к Инне, включила в розетку телефонный провод, который все еще валялся на полу. Стоило Марише включить телефон, как квартиру огласил громкий звонок. Отчего-то вздрогнув, Мариша сняла трубку.

— Алло! — сказала она.

— Алло! Кто это? — послышался взволнованный мужской голос.

— Это Мариша, а кто вам нужен? — довольно вежливо поинтересовалась Мариша.

В трубке послышался тяжелый вздох.

— Позовите вашу гостью, — умоляюще сказал мужчина. — Пожалуйста, быстрей.

— А ее нет, — сказала Мариша. — Она только что ушла!

— Боже мой! — взвыл ее собеседник так громко, что Мариша даже отшатнулась от трубки. — Как ушла! Куда ушла?

— Не знаю, — ответила Мариша.

— Девушка, умоляю, догоните ее!

— Но я только что из ванны, а тетя уже, наверное, далеко отошла от дома, — попыталась отказаться Мариша. — Перезвоните поздней, она обещала скоро вернуться.

— Я не могу! Дело очень важное! Все решают минуты! — почти зарыдал в трубку мужчина. — Умоляю вас, девушка! Догоните ее! Скажите, чтобы она ни в коем случае не покидала вашего дома. Дело огромной важности! Мне просто необходимо с ней поговорить! Немедленно!

— Ну, хорошо, — слегка опешив от его напора, согласилась Мариша. — Если это и в самом деле так важно… Я попытаюсь.

Ее собеседник пытался еще что-то добавить, но на линии появились какие-то шумы, и разговор прервался.

— Инна, — заглянув на кухню, сказала Мариша. — Если позвонит знакомый тети Лисы, ты все запомни, что он скажет. Дело идет о чем-то чрезвычайно важном. У него был такой голос, словно дело вообще идет о жизни и смерти. Я очень встревожена!

— У тебя всегда так! Не успеет человек ступить на порог, как его жизнь уже оказывается под угрозой! — только и успела Инна крикнуть вдогонку Марише, которая уже выбегала на лестницу.

Ждать лифта у нее не хватило выдержки. Так что Мариша помчалась по лестнице, застегивая на ходу куртку. Вылетев на улицу, Мариша огляделась по сторонам, и ей показалось, что за углом мелькнул край знакомой шали тети Лисы. Мариша помчалась в ту сторону. Завернув за угол, она и в самом деле увидела фигуру тетки, быстро удаляющуюся вдоль улицы.

— Тетя Лиса! — закричала Мариша. — Вернись!

Но тетка ее не услышала.

— Тетя Лиса! — заорала Мариша погромче, не смущаясь тем, что прохожие шарахнулись от нее в разные стороны.

Увы, тетка, погруженная в свои мысли, в отличие от прохожих так и не обернулась. Набрав в легкие как можно больше воздуха, Мариша приготовилась огласить улицу таким ревом, чтобы даже тетка очнулась, но воздух так и застрял у нее в легких. Потому что в это время возле тетки Лисы резко затормозил синий «Опель Астра». Из машины выскочили двое крепких мужчин, которые схватили тетю Лису под руки и поволокли к машине.

— Стойте! — пискнула Мариша, чувствуя, как воздух выходит из нее, как из лопнувшего воздушного шарика.

— Стойте! — крикнула она еще раз и кинулась бегом на выручку тете Лисе.

Но, к сожалению, Мариша находилась слишком далеко. Тетя Лиса что-то кричала, она явно не желала ехать вместе с мужчинами в их синем «Опеле». Те же, напротив, очень хотели прокатить тетю Лису. И действовали весьма решительно, уминая женщину в салон своей машины. Несмотря на то что тетя Лиса энергично растопыривалась и кричала, на помощь ей никто из прохожих не пришел. Все Маришины вопли о милиции также остались без ответа. Масса прохожих равнодушно наблюдала, как похищают человека. Мариша подбежала к месту трагедии через три секунды после того, как похитители запихнули свою жертву в салон машины, запрыгнули в нее сами и «Опель» рванул с места.

Мариша растерянно смотрела вслед «Опелю». Затем она выскочила на проезжую часть, пытаясь поймать машину, чтобы попытаться догнать похитителей. Преградив дорогу первой попавшейся легковушке, Мариша вскочила в желтую «пятерку» «Жигули».

— Мою тетю похитили! — закричала она водителю. — Умоляю вас, помогите догнать преступников!

Увы, водитель ей попался какой-то недотепа. К тому же рядом с ним сидела его коровистая жена, которая совсем не жаждала приключений на свою толстую задницу, ее не волновали проблемы других людей. Оно и понятно, иначе ей вряд ли удалось бы отрастить такую тыльную часть.

— Ваша тетя, вы и разбирайтесь! — рявкнула она, выталкивая Маришу из своего жалкого «жигуленка». — А нам лишние проблемы не нужны!

Пока Мариша ловила следующую машину с более отзывчивыми людьми, пока второй водитель понял, что от него требуется, синий «Опель» уже скрылся из вида. Мариша готова была рвать на себе волосы от досады. Но «Опель» вместе с бедной тетей Лисой, ставшей жертвой разбойного нападения, безнадежно потерялся среди других машин.

Глава третья

Инна налила себе третью чашечку чаю, с удовольствием принюхиваясь к аромату жасмина, лепестки которого были добавлены в заварку. Потом она отрезала себе кусочек тортика с пышными розами из взбитых сливок и прослойкой из орехов, абрикосов и тех же самых сливок. И, положив в рот первый кусочек, порадовалась в душе, что ее организм способен переварить огромное количество жиров так, что и следа его не останется на бедрах самой Инны.

— Интересно, — сделав еще один глоток чаю, произнесла Инна, обращаясь к самой себе, потому что больше в квартире решительно никого не было, — куда это подевалась Мариша? Неужели так и мотается по улице, разыскивая тетку?

Задав самой себе этот вопрос, Инна пожала плечами. И тут же услышала, как открывается дверь. Потом раздался топот, и на пороге возникла растрепанная и красная Мариша.

— Мне кто-нибудь звонил? — заорала она, едва переводя дыхание. — Верней, не мне, а тетке Лисе? Ну что? Звонили?

От неожиданности Инна поперхнулась горячим чаем, уронила обратно в тарелку тортик и уставилась на Маришу.

— Что с тобой случилось? — спросила она. — Ты вся взмокла! Ты что, бегала? — Но вид Мариши был так странен, что Инна умерила свое любопытство и быстро добавила: — Нет, никто не звонил! Ни тебе, ни Лисе!

— Это ужасно! — плюхаясь на стул и обмахиваясь схваченным со стула полотенцем, простонала Мариша. — Просто ужасно!

— Почему? — деловито осведомилась у нее Инна, отнимая у подруги грязное полотенце. — Если нужно, позвонят еще!

— Может быть, уже будет поздно! — ответила Мариша. — Тетку Лису только что похитили! Прямо у меня на глазах! Я не успела им помешать, слишком далеко была.

Некоторое время Инна осмысливала информацию, а Мариша приходила в себя. Слегка отдышавшись, она схватила чайник и огромную пивную кружку с логотипом «Балтика». Другой емкости для того, чтобы выпить чаю, на столе не нашлось, а искать было некогда. Поэтому Мариша налила в кружку заварки, ставшей в стеклянной кружке темной, как деготь. Поспешно осушив кружку, Мариша посмотрела на Инну и сказала:

— Нужно немедленно бежать в милицию! Да! Немедленно! И чего я сразу не сообразила? Давно бы уже объявили план перехвата. И этот «Опель» с разбойниками задержали. А тетка была бы уже на свободе!

И она вскочила с места, чтобы бежать. Инна последовала за ней, пытаясь по пути выяснить, что же все-таки случилось.

— Так ты говоришь, что они ее силой запихнули в машину? — спросила она у Мариши на бегу. — Ты уверена? Уверена, что силой? Ты же была все-таки далеко.

— Еще как уверена! — воскликнула Мариша. — Тетка сопротивлялась, так ей один из бандитов по морде врезал! Кулаком! Конечно, насильно они ее увезли! Женщин по лицу кулаком просто так не бьют.

— Ты не нервничай! — попыталась немного успокоить подругу Инна. — В милиции не дураки сидят. А твоя тетка не иголка в стоге сена. Найдут.

Но, примчавшись в районное отделение милиции, подруги столкнулись с суровой реальностью. Никто не хотел принимать их рассказ на веру, никто не хотел брать у них заявление, и никто, разумеется, не желал предпринимать решительных действий к тому, чтобы разыскать и спасти тетку Лису. Какой уж там план перехвата! Ха! Про него смело можно было забыть!

— Вы говорите, что знакомы со своей тетей всего несколько дней? — в который раз переспрашивал у Мариши дежурный лейтенант в окошке.

— Какое это имеет значение? — возмущалась Мариша. — Даже если бы я вовсе не была с ней знакома, даже если бы просто увидела, как на улице силой сажают совершенно постороннего мне человека в машину и увозят, я бы все равно примчалась к вам! Вы должны что-то немедленно предпринять! Слышите?

— Вы не волнуйтесь, разберемся.

— Вот! Вот! — воскликнула Мариша. — Разбираться нужно, а не болтать! Какая сейчас вам разница, как давно я познакомилась с похищенной?

— Я просто имею в виду, что вы могли и не знать в лицо всех друзей и родственников своей тети, — примирительно заметил лейтенант. — Вот я к чему.

— Ну и что! — закричала Мариша. — Это не были друзья моей тетки. Один из похитителей ударил тетю Лису кулаком в лицо! Можете представить себе таких друзей или родственников?

— Некоторые мужья довольно грубо ведут себя по отношению к своим женам, — задумчиво произнес лейтенант. — Вы уж мне поверьте. Вот вчера к нам примчалась женщина с жалобой на мужа. Представляете, он посадил ее, простите за выражение, задом на раскаленную плитку. Трусики и те расплавились.

— При чем тут трусики вашей знакомой? — воскликнула Мариша.

— Она не моя знакомая, — поспешно отказался лейтенант. — Она потерпевшая. А эту историю я рассказал к тому, что по вашим же словам понял, что ваша тетя поссорилась со своим мужем. И даже собралась с ним разводиться.

— Да, — кивнула Мариша. — Но при чем тут он?

— А вы не подумали, что муж мог быть и против развода? — спросил у Мариши лейтенант. — Вдруг это он примчался за своей женой и в сердцах дал ей по физиономии? Безусловно, поступок неблаговидный, но чего только между супругами не случается.

— Так вы думаете, что это был муж моей тети? — пробормотала Мариша, несколько успокаиваясь.

Но тут же снова заволновалась.

— Да нет! Не может быть! — закричала она. — Моя тетя живет в Москве. И муж тоже. Что бы ему делать у нас в Питере?

— Но ведь его жена приехала в наш город, — резонно возразил лейтенант. — Почему бы и мужу вашей тети не последовать за своей женой?

— А в самом деле, почему бы ему и не приехать за тетей Лисой? — спросила у Мариши Инна. — Вот Бритый бы за мной примчался. По роже кулаком не бил бы, но и по головке не погладил бы.

— Муж он там или не муж, а бить женщину, и тем более если эта женщина моя тетка, никакого права он не имеет, — твердо заявила Мариша. — Лично я буду возражать.

— Вы бы, девушки, прежде чем панику поднимать, для начала разыскали бы мужа вашей тети да поговорили с ним, — сказал лейтенант. — Вдруг ваша тетя и ее муж уже помирились, сидят себе дома и пьют мировую? А если нет, тогда приходите. Постараемся что-нибудь сделать.

Но весь его вид говорил, что ничегошеньки ровным счетом ему делать не хочется. И он был бы просто счастлив, если бы подруги с их похищенной теткой исчезли навсегда из его поля зрения. Подруги вышли из отделения в крайней досаде.

— Они даже номер этого «Опеля» не записали! — возмущалась Мариша, слегка остывая на свежем осеннем ветру.

— А сама ты его точно запомнила? — спросила у подруги Инна. — Потому что если милиция не хочет, так мы можем и сами…

— В самом деле! — воодушевилась Мариша. — Давай попытаемся найти владельца этого «Опеля». Может быть, и в самом деле это дурацкие выходки мужа тети Лисы. Приехал в Питер, выследил супругу и увез. Только…

— Что «только»? — спросила Инна, видя, что Мариша о чем-то задумалась.

— Только к чему тогда был этот странный телефонный звонок перед тем, как похитили тетку? — пожала плечами Мариша. — Что за мужчина звонил и умолял позвать к телефону тетю Лису? И почему он был так взволнован и говорил: речь идет о жизни и смерти?

— Может быть, ты его не так поняла? — предположила Инна. — И он выражался фигурально? Знаешь, ведь влюбленные часто сгущают краски. Например, кричат, что покончат с собой, если предмет их страсти не соизволит встретиться. А на деле ты много знала мужчин, которые бы на самом деле покончили с собой из-за несчастной любви?

— Ни одного, — твердо заявила Мариша.

— Вот и я о том же говорю. Может быть, тот мужчина, который хотел поговорить с тетей Лисой, из той же серии.

— В любом случае нам его найти не удастся, если только он снова не позвонит, — вздохнула Мариша. — Но что-то мне подсказывает, что он не позвонит.

— Позвонит или не позвонит, время покажет, — сказала Инна.

— Искать тетку нужно, вот что, — вздохнула Мариша. — Бог с ним, с мужиком, который звонил.

— Так что сосредоточим все свои усилия на поисках машины, на которой похитили тетю Лису, — подвела итог Инна, вытаскивая из кармана сотовый телефончик в аккуратном кожаном чехольчике.

— Кому звонишь? — поинтересовалась у нее Мариша.

— Бритому, — пожала плечами Инна. — Кому же еще? Алло, Бритый? Миленький, у Мариши случилось ужасное несчастье! Нет, канализацию не прорвало. Нет, и дом их новый тоже стоит в целости и сохранности. Тьфу ты, типун тебе на язык, нет, трупов мы тоже новых не находили. Ни с татуировкой, ни без нее. Ну, в конце концов, сколько можно напоминать мне про это? Что в таком случае у нее случилось? Так я же тебе и пытаюсь втолковать — похитили Маришину тетю. Да, тетю Фелисию! Да, ты ее видел!! Да, ту самую!!!

После этого Бритый, видимо, прошелся по поводу всех Маришиных родственников и заявил, что в этой семье вечно что-то случается. Он уже даже не удивляется, а просто воспринимает как данность.

— Так что от меня-то вам нужно? — спросил он наконец.

— Представляешь, тетю похитили прямо на глазах у Мариши, — возбужденно пояснила Инна.

— Почему-то меня это совсем не удивляет, — заметил Бритый.

— Она запомнила номер машины похитителей, — перебила его Инна. — Посмотри, пожалуйста, кому она принадлежит.

— Что за машина? — мигом стал деловым Бритый.

— Синий «Опель», номер 367 УК, — сказала Инна. — Первую букву номера она не запомнила.

— Номер наш, питерский? — уточнил Бритый.

Инна вопросительно посмотрела на Маришу.

— Да, — кивнула та. — Там на номере еще были маленькие цифирки «78». Код нашего города.

— Хорошо, ждите, — сказал Бритый.

Позвонил он только через полчаса. За это время подруги успели вернуться домой, выпить по чашке чая с мятой, чтобы слегка успокоиться, и даже успели позвонить Маришиной маме и рассказать о случившемся. Теперь она мчалась к дочери, а подруги сидели и ждали звонка Бритого. Наконец он позвонил.

— Почему так долго? — сердито спросила Инна.

— Ты бы домой хоть ради приличия иногда заглядывала, — буркнул Бритый. — Там твой сын умудрился расколошматить вазу. Китайскую.

— Ту огромную? — ужаснулась Инна, даже не став напоминать Бритому, что Степка и его сын тоже. — Которая на полу стоит?

— Стояла, — поправил ее Бритый. — Теперь уже не стоит. Степка ее проверил на прочность моей старой хоккейной шайбой. Я ее на память сохранил, а он, видимо, нашел. Ну, и осколками его всего засыпало. Степку, я имею в виду.

— Что с ним?! — закричала Инна.

— Анна Семеновна сразу сказала, что совершенно, на ее взгляд, ничего. Но на всякий случай повезла Степку к врачу на рентген.

— Я тоже немедленно еду туда! — воскликнула Инна.

— Они уже возвращаются домой, — ответил Бритый. — Врачи сказали, что со Степкой все в полном порядке. На нем нет ни царапины.

— А почему мне сразу же не позвонили? — возмутилась Инна. — Почему я о том, что моего сына едва не засыпало черепками дурацкой китайской вазы, узнаю последней?

— Так все же обошлось, — сказал Бритый, и даже на расстоянии было понятно, что он пожимает плечами. — Анна Семеновна сказала, что не стоит тебя волновать раньше времени.

— Я с ней еще поговорю о том, что стоит делать, а чего делать не стоит, — сухо заметила Инна.

— Так ты больше синим «Опелем» не интересуешься? — ехидно спросил у нее Бритый.

— Интересуюсь, конечно, — вздохнула Инна, чувствуя, что она ужасная мать и если с ребенком все в порядке, то не помчится она лично это проверять.

Хотя сам Степка вовсе не считал, что ему досталась плохая мать. Напротив, свою маму он очень любил, но выносить Инну в больших количествах не привык. Так что когда он ее видел, то радовался, а когда Инна уходила по своим делам, оставив его с более привычной няней Анной Семеновной, радовался ничуть не меньше.

— Такой номер есть, — сказал тем временем Бритый, и подруги возликовали. — Но принадлежит он совершенно другой машине, — закончил Бритый, и подруги сникли.

— Как это другой машине? — спросила Инна.

— Этот номер принадлежит, или, во всяком случае, до сегодняшнего дня принадлежал, вазовской «девятке» цвета «баклажан». Владелец Никитин Григорий Павлович. Так вот, от него сегодня поступило заявление, что номера он утратил вследствие их кражи.

— Кому понадобилось красть номера? — удивилась Инна.

— Кому-то, кто хотел, чтобы на его машине были фальшивые номера, — доходчиво объяснил ей Бритый.

— Ладно, не умничай больно, — проворчала Инна. — Дай лучше адрес этого Никитина.

— Вы что, собираетесь самостоятельно искать свою тетку? — заволновался Бритый.

— Ну и что тут такого, если милиция не хочет этим заниматься? — возмутилась непонятливости мужа Инна. — И потом, это дело семейное. Никаких опасностей тут не предвидится. Найдем тетку, Мариша успокоится, и все.

— Дело это семейное, — мрачно заметил Бритый. — Но семья эта не твоя, Инна.

Сделав это замечание, он умолк.

— Бритый, у тебя же нет свободного времени, чтобы заняться поисками тетушки Мариши, которую, может быть, увез ее собственный муж, — сказала Инна. — А одна Мариша ее тоже искать не может. Так что будь умницей, дай нам адрес этого Никитина.

— Все равно ведь вас не остановишь, — проворчал Бритый. — Не мытьем, так катаньем все равно своего добьетесь. Ладно уж, пиши.

Он продиктовал Инне адрес Никитина. А также номер его телефона.

— И звони мне при малейших признаках опасности, — сказал он на прощание.

Инна обещала и отключила трубку.

— Этот Никитин живет на Искровском проспекте, — сказала она.

— Такая даль! — вздохнула Мариша. — Невский район. Да еще его окраина. Но делать нечего.

И подруги вышли из дома, совершенно позабыв про Маришину маму, которая, озабоченная пропажей родственницы, в это время прямым ходом двигалась к дочери домой, сели в «БМВ» Инны и отправились в гости к Никитину.

— Нужно было ему сначала позвонить, — вздохнула Мариша. — Вдруг его и дома нет? Зря смотаемся.

— Так позвони! — сказала Инна.

Мариша набрала номер телефона, который указал им Бритый. Там подошла какая-то старушка и заявила, что Гриши дома нет.

— А когда он вернется? — спросила Мариша.

— А кто знает? Как очередь в этом МРЭО подойдет да как получит он новые номера, так и вернется, — сказала старушка.

— Так он сейчас номера на машину получает? — догадалась Мариша.

— Вроде так, — сказала старушка. — Звонил час назад, сказал, что очередь еще огромная. Чтобы с обедом я его и не ждала, а сразу бы ужин готовила.

— А в каком он МРЭО? — спросила Мариша. — Какого района?

— Так нашего, Невского, — удивилась старушка. — Какого же еще?

— Инна, нам в МРЭО Невского района, — отключив трубку, сказала Мариша. — Наш Никитин сейчас там парится. Ты знаешь, где это?

— Тебе повезло, — хмыкнула Инна. — Я там была несколько месяцев назад. Так что едем мы теперь не на Искровский, а прямиком на проспект Обуховской обороны.

В МРЭО подруги влетели через полчаса. Народу там было столько, что, образно выражаясь, яблоку упасть было негде. То есть для яблока место бы нашлось, но вот все скамьи, стулья и кресла, подоконники и прочие пригодные для сидения места были заняты. Кроме того, возле окошек тоже толпились люди, а несколько человек сосредоточенно что-то писали, время от времени поглядывая на образцы, вывешенные на стендах.

— Видишь тетку со списком? — прошептала Инна. — Нам к ней.

— Зачем?

— А она нам скажет, какой по очереди к инспектору Никитин. Если его номер еще далеко, так он и на улице может гулять. Видела, там кучками страдальцы тусуются? Это все желающие снять с учета машину. Или, наоборот, поставить на учет. Ну, или номера переоформить, как в нашем случае.

И Инна протолкнулась к пожилой усталой женщине, одетой довольно бедно. Даже не верилось, что она также является обладательницей автомобиля. Но, с другой стороны, что бы ей тут делать, если своей машины у нее нет?

— Скажите, Никитин под каким номером идет? — спросила у женщины Инна.

— А вам зачем? — насторожилась та. — Мы тут очередь за трое суток занимаем. Отмечаемся каждый день в восемь утра и в шесть вечера. Я вот за мужа сегодня дежурю. А вчера мать его дежурила. А ей без малого девяносто. И остальные так же. А вы тут появитесь да очередь у человека и уведете!

— Как мы это сумеем сделать? — удивилась Инна.

— Да уж не знаю, как, — ответила ей женщина. — А только рисковать я не буду. Люди мне список доверили. Да он для многих сейчас самая большая драгоценность!

— Ну, вы хоть скажите, скоро очередь этого Никитина подойдет? — взмолилась Мариша. — Нам не его очередь нужна. Он сам нам очень нужен!

— Не знаю я, — ответила женщина. — Спросите у людей. Тут он должен быть где-то!

Подруги начали обходить сидящих граждан, интересуясь, не знают ли они, где Никитин Григорий Павлович, владелец «девятки» цвета «баклажан»? Большинство отвечали отрицательно. Наконец подруги добрались до дедули с длинной седой бородой, который воскликнул:

— Так Никитин вроде как за мной должен быть!

— А где он?

— На улице курит, — ответил дед. — В джинсовой куртке такой. Лет сорока.

Подруги выскочили на улицу и в самом деле увидели невзрачного мужчину лет сорока, одетого в порядком замызганную джинсовую куртку с меховым воротником.

— Вы Никитин? — подошла к нему Мариша.

— Ну я, — кивнул тот.

— А «девятка» с номером 367 УК ваша?

— Была моя, — хмыкнул Никитин.

— Как это?

— Номера у меня украли, — ответил ей Никитин. — Еще три дня назад. Так что теперь, когда выдадут новые, они уж другие будут. А машина у меня такая есть, это верно.

— Вы что, хотите сказать, что у вас номера украли уже три дня назад? — удивилась Мариша. — А что же вы только сейчас пришли заявить?

— А вы видели, какая тут очередь? — воскликнул Никитин. — Да я все эти три дня как на работу сюда ходил, отмечался. Только сегодня смог заявление инспектору подать. Теперь сижу жду, когда они его рассмотрят да меня к другому окошку позовут и новые номера наконец выдадут. Прямо не верится, что дождусь.

— А как случилось, что они у вас пропали? — спросила у него Мариша. — Номера, я имею в виду.

— А зачем вам? — насторожился дядька.

— Понимаете, на машине с вашими номерами украли одну женщину, — сказала Инна. — Вот ее тетю.

— Да вы что?! — ахнул Никитин. — А вы не шутите?

Подруги покачали головами, всем своим несчастным видом показывая, что они шутить не намерены.

— Вот еще не было печали! — расстроился Никитин. — Теперь меня по милициям затаскают!

— Милиция этим делом не заинтересовалась, — успокоила его Инна. — Даже заявление от нас не приняли.

— Это хорошо! — обрадовался Никитин. — То есть не то хорошо, что вашу тетю похитили на машине с моими номерами, хоть и бывшими. А то хорошо, что заявление не приняли. То есть… Тьфу ты!

— Не волнуйтесь, поняли мы, что вы имели в виду, — примирительно сказала Мариша. — Мы вот тетю сами искать будем. А так как на том «Опеле», на котором ее украли, номера были ваши, то…

— На «Опеле»? — ахнул Никитин. — На синем?!

— Да, на синем, — кивнула Мариша и насторожилась. — А откуда вы знаете, что именно на синем?

— Вот мерзавец! — схватился за голову Никитин. — Вот ведь он мне свинью подложил! Ах, гад!

— Вы про кого это? — спросила Инна.

— Да про соседа моего! — воскликнул Никитин. — Про Витьку.

Из дальнейшего рассказа Никитина, который перемежался время от времени бурными проклятиями в адрес подлеца Витьки, выяснилась следующая история. Удобное для парковки место у дома Никитина было всего одно. То есть мест было значительно больше, но только одно это хорошо просматривалось из окон Никитина. Но как на грех, оно же просматривалось и из окон соседа Никитина — Витьки. Положение усугублялось еще и тем, что до платной стоянки от дома было далеко, гаражей поблизости тоже не имелось, поэтому жильцы дома по большей части держали своих четырехколесных друзей просто под окнами квартир.

— Прежде-то у Витьки машина была старая да ржавая вся, кузов прогнил так, что кулак в салон всунуть можно было. И красная цена ей потому была три сотни баксов, — говорил Никитин. — И то покупателя еще за такую цену поискать нужно было. Так Витька за ту свою тачку и не волновался вовсе. Где поставит вечером, там и ладно. А потом «Опель» он себе этот купил. Не старый совсем. Денег как-никак стоит приличных.

Поэтому уже на следующий день после покупки «Опеля» между двумя автовладельцами завязалась борьба за вожделенное место для парковки своих красавцев. Сначала это соперничество выглядело довольно невинно. Кто первый возвращался домой, тот удобное местечко и занимал. Потом Витька пошел на хитрость. Он поставил на облюбованное местечко свою старую развалюху — место занимал. Прознав про хитрость соседа, Никитин вознегодовал. А подумав, предложил занимать удобное место через день.

— Неделю вроде бы так прожили, а потом у меня номера пропали. Вот он что, гад, учудил. Ну, я тоже в долгу у него недолго буду! — негодовал Никитин.

Оставив его в очереди за получением новых номеров, подруги поехали к Марише.

— Хм, — произнесла Мариша по пути. — Что-то мне кажется маловероятным, чтобы этот Витька сам спер номера у соседа, потом сам же эти номера нацепил на свой «Опель» и раскатывал с ними по городу. Да еще похитил бы женщину.

— Мне тоже так кажется, — кивнула Инна. — Но все же зацепка. Тетю твою похитили на синем «Опеле», и Витька этот ездит на синем «Опеле». Так что сегодня вечером съездим и поговорим с ним.

Приехав к Марише, подруги поднимались на ее этаж в робкой надежде, что тетя Лиса уже вернулась и спокойно сидит, поджидая племянницу.

— Слушай, а ведь дома кто-то есть! — радостно воскликнула Мариша. — Дверь на внутренний замок закрыта!

И подруги начали звонить и колотить в дверь, крича:

— Тетя Лиса, это мы! Открывайте!

Но вместо тети Лисы на пороге возникла рассерженная Тамара Ильинична.

— Где вы шляетесь?! — гневно спросила она у подруг. — Я уже полчаса как приехала. А ни вас, ни Лисы нет! Мариша, что это за история с похищением? Я по телефону ничего толком не поняла. Примчалась к тебе, а тебя нет. Я уж решила, что это тебя похитили. На трубку тебе звонила, только все не туда попадала.

— Наверное, ты номер перепутала, — смиренно предположила Мариша.

— Выкладывайте, что у вас тут случилось! — велела Тамара Ильинична.

Пришлось подругам сесть и еще раз подробно рассказать Маришиной маме о случившемся.

— Думаете, муж ее увез? — задумалась Тамара Ильинична. — А ну как не муж?

— Так мы и пытаемся это выяснить! — закричали подруги.

— Не с того боку пытаетесь, — ворчливо заметила Тамара Ильинична. — Где вы этот «Опель» с фальшивыми номерами теперь найдете? Да в городе сотни «Опелей». Вот и у Мариши тоже «Опель».

— Только не синий, — уточнила Мариша. — И вообще он очень старый.

— Так перекрасить машину — это недолго, — возразила Тамара Ильинична. — Нет, не дело вы затеяли. Искать синий «Опель» все равно что иголку в стогу сена.

— Ну, хорошо, а что ты предлагаешь? — спросила у матери Мариша.

— К отцу тебе нужно ехать, — сказала Тамара Ильинична. — Раз сестра его, значит, и мужа ее он должен знать. Вот с ним, с мужем, стало быть, тетки Фелисии, поговоришь и выяснишь, что за человек мог твою тетку похитить.

— Ну, ты и придумала! — воскликнула Мариша. — К отцу ехать! Я его знать не хочу, а ты говоришь к нему ехать!

— Похищен человек, — сурово сказала Тамара Ильинична. — Твоя тетя, между прочим. Тут уж не до личной неприязни.

— Твоя мама права, — вступила в разговор Инна. — Может быть, тетку Лису выручать нужно. Кто его знает, этого похитителя? Если ты говоришь, что он ее прямо на улице ударил, так, может быть, дома вообще насмерть отлупит. Передавали же недавно, какую-то актрису избил ее любовник, так что и западные врачи с их хваленой медициной спасти не сумели. Так и сгинула бедняжка.

— Ну, предположим, — кивнула Мариша, немного попыхтев. — Ради спасения тетки Лисы, она была так добра ко мне, я и готова наступить себе на горло и встретиться с отцом. Но как нам его найти? Мама, у тебя ведь его адреса нет?

— Нет, — покачала головой Тамара Ильинична. — Но полагаю, что в городе есть справочная служба, по которой можно найти человека, зная его фамилию, имя, отчество и год рождения. А все это я, слава богу, про твоего отца знаю.

— Боже мой! — воскликнула Мариша, в сердцах хлопнув себя по лбу. — Зачем нам искать моего отца? Мы можем сразу узнать адрес самой тети Лисы.

— Но как? Ты что, знаешь ее фамилию? — спросила у нее Инна.

— Фамилию, имя и отчество! — с торжеством ответила Мариша. — Год рождения я не помню, но думаю, что он и не понадобится. Шлюпиковы не такая уж распространенная фамилия.

— А имя Фелисия еще реже! — добавила Инна.

— А вот ты и ошибаешься!

— Что? — недоуменно спросила Инна. — Это не редкое имя?

— Имя-то редкое, только тетка по паспорту была Елена Витальевна, — сказала Мариша. — Она имя поменяла, потому что ее в школе из-за него дразнили.

— Так что же мы ждем? — воскликнула Инна. — Сейчас позвоню Бритому и…

Она не договорила, а схватилась за трубку.

— В Москве? — уточнил у нее Бритый. — Найти адрес вашей тетки по ее фамилии и имени с отчеством? Не знаю, но попробую.

Он перезвонил довольно быстро. Подруги и Тамара Ильинична только успели перекусить, радуясь отличной мысли, посетившей Маришу. Инна выслушала отчет Бритого, и по ее вытянувшемуся лицу Мариша и ее мать поняли, что новости не самые обнадеживающие. Так оно и оказалось.

— Ни одной Шлюпиковой Елены Витальевны в Москве нет, — сказала Инна. — Ни молодой, ни старой, никакой! Ты уверена, что правильно запомнила фамилию и имя с отчеством своей тетки?

— Уверена! — кивнула Мариша. — Может быть, она живет не в Москве, а в Подмосковье?

— Или в Рязани, или в Твери! — закричала Инна. — Или еще в куче городов, которые находятся возле Москвы! Да и почему именно возле Москвы? Почему не в любой другой точке мира?

— Билет я у нее в сумке из Москвы видела, — растерянно сказала Мариша.

— Ну, конечно, а из Москвы только москвичи и выезжают! — с ехидством заявила Инна. — Больше-то никакие граждане выехать из столицы не могут!

— Нет, конечно, но… — промямлила Мариша, но Инна ее перебила:

— Да мало ли что твоей тетке в Москве могло понадобиться. Может быть, к тому же своему брату, твоему отцу, ездила. Или к другим родственникам, или к друзьям.

— Но она сказала, что живет в Москве, — развела руками Мариша. — Выходит, соврала?

— Выходит, — кивнула Инна. — Бритый поклялся, что сведения точные. Не живет твоя тетка Лиса в Москве.

— Придется все-таки ехать к твоему отцу, — сказала Тамара Ильинична. — Инна, звони-ка снова своему мужу. Пусть еще один адрес узнает. Колпаков Игорь Витальевич.

Инна позвонила. Но и на этот раз подруг ожидало разочарование.

— Как нет? — воскликнула Инна, когда Бритый перезвонил ей. — Ты что, издеваешься? Да засунь эту базу данных знаешь куда? Мне и дела нет, что это данные ФСБ! Этот человек должен жить в Москве!

— Инна, постой! Не кричи на мужа, — неожиданно перебила ее Тамара Ильинична. — Вообще-то я пару лет назад встретила одну старую знакомую. Нашу общую с Колпаковым знакомую. И она сказала, что Колпаков живет тут, в Питере.

— Да? — удивилась Мариша. — А ведь и в самом деле! Ты мне говорила, я теперь вспомнила.

— Так Маришин отец в Питере? — уточнила у них Инна. — Что же вы мне голову морочите?! Сразу не могли сказать? Бритый, послушай, проверь теперь Маришиного папу еще раз. Вроде бы он ни в какой Москве не живет. Или, во всяком случае, пару лет назад он еще жил в Питере.

На этот раз Бритый позвонил совсем быстро. Оказалось, что Колпаков Игорь Витальевич и в самом деле живет в Питере на улице Кропоткина на Петроградской стороне неподалеку от Сытного рынка.

— Вот и нашелся, голубчик, папочка, — обрадовалась Инна. — И в Москву ехать не надо! Мариша, мы прямо сейчас к нему поедем?

— Позвонить бы для начала неплохо, — возразила Мариша, наученная горьким опытом общения с родственниками.

Предусмотрительность Мариши себя оправдала. Трубку сняла молодая женщина и первым делом осведомилась, кто спрашивает Игоря Витальевича.

— Его дочь, — хмуро произнесла Мариша.

После этого признания надолго воцарилась тишина.

— И что вы хотите? — наконец каким-то сдавленным голосом произнесла женщина.

— Видеть своего отца, что же еще! — фыркнула Мариша. — Не бойтесь, денег я просить не буду. Мне только нужно узнать от него о моей тетке. Это очень важно. И срочно.

— Игорь Витальевич сегодня возвращается дневным поездом из Москвы и будет дома только поздно вечером, — ответила женщина. — Если дело очень срочное, то вы можете подъехать к нам часам к одиннадцати.

— Хорошо, — ответила Мариша.

— Адрес знаете? — спросила у нее женщина.

— Да, — ответила Мариша и повесила трубку.

Инна с Тамарой Ильиничной выжидательно смотрели на нее.

— Сегодня в одиннадцать вечера я встречусь со своим отцом, — сказала им Мариша. — Он вернется из Москвы.

— Снова Москва! — воскликнула Тамара Ильинична. — Может быть, он был у тети Лисы в гостях? Или как?

Но подружки промолчали.

— Хочешь, я пойду к отцу вместе с тобой? — предложила Инна.

— Очень! — с искренней благодарностью откликнулась Мариша.

Часов до восьми подруги провели дома, ожидая, не появятся ли новости о тетке Лисе. Но, увы, она не звонила. И ей никто не звонил. Подруги, сказав друг другу, что в экстремальных обстоятельствах уже не до щепетильности, осмотрели ее вещи. Но, кроме билета на «Красную стрелу», никаких других интересных бумаг, которые бы могли пролить свет на личность тетки Лисы, они не нашли.

— Странно, старый билет у нее почему-то сохранился, а второй, тот, по которому она ехала ко мне, она выкинула, — пробормотала Мариша. — Нелогично как-то.

— Может быть, просто старый билет завалился за подкладку, — предположила Инна. — Зато смотри, что я нашла!

— Ну и что там у тебя? — спросила Мариша, с завистью разглядывая дорогой кружевной лифчик, который обнаружила в вещах тетки Лисы.

— Схема московского метрополитена, — сказала Инна. — Скажи, зачем москвичке покупать эту схему?

— Не нужно, конечно, — кивнула Мариша. — Разве что она так редко выбирается из дома, что не сумела запомнить все станции и пересадки в метро.

— И что странно, твоя тетка Лиса сказала, что она художница, а у нее с собой нет не только красок, но даже мелков или угля на худой конец, — продолжала Инна.

— Зато у нее есть фотография одного симпатичного старичка, — сказала Мариша. — В рамочке, между прочим. Наверное, он ей дорог, раз она положила его фотографию в свои вещи. Да еще вместе с рамкой.

Инна посмотрела на фотографию, на которой был запечатлен седой старик с гордым взглядом и короткой седой бородой.

— Интересно, сколько ему лет? — задумчиво произнесла она.

— А какая разница? — пожала плечами Мариша.

— Вдруг это и есть последний муж тетки Лисы? — предположила Инна.

— Пока не поговорим с моим отцом, у нас так и будут одни сплошные догадки, — сказала Мариша, кладя фотографию в рамке в свою сумку. — И вообще, нам пора ехать.

— Куда так рано? — удивилась Инна. — У отца нас ждут только к одиннадцати.

— Нужно еще заехать и поговорить с этим Витькой — владельцем синего «Опеля», — напомнила Мариша. — Вдруг… Ну, знаешь, чем черт не шутит. Нужно все проверить.

— Ладно, — согласилась Инна, и подруги отправились в путь, оставив Тамару Ильиничну дежурить у телефона.

К дому, где жил Никитин и его соперник за место под солнцем для своего автомобиля, подруги добирались почти час. Но наконец они нашли нужный дом и въехали во двор. «Девятку» Никитина они увидели сразу. Кроме нее, фиолетовых «девяток» тут не было. Она стояла с новенькими, только что прикрученными номерами. А неподалеку пристроился синий «Опель». Все его четыре колеса были проткнуты. Видимо, это была месть осатаневшего в очередях в МРЭО Никитина.

— Ну что? — спросила Инна у Мариши. — Это та машина?

— Нет, — разочарованно покачала головой Мариша. — Точно не та. И вообще, там был «Опель Астра». А тут стоит «Опель Кадетт».

— В самом деле. Как неудачно, — расстроилась Инна.

Но тут мимо ее плеча что-то просвистело сверху, и в багажнике фиолетовой «девятки» появилась аккуратная дырочка, явно проделанная камешком, выброшенным с большой высоты из окна.

— Вот черт! — испугалась Инна. — Похоже, у нашего Никитина с его соседом Витькой война разгорается не на шутку! Пошли-ка отсюда подобру-поздорову, пока они машины друг у друга взрывать не начали.

И подруги быстрым шагом двинулись прочь. Уже садясь в «БМВ», они успели заметить, как из подъезда выскочил сначала какой-то незнакомый им парень высокого роста, а из-за детской площадки к нему устремился Никитин. Около фиолетовой «девятки» и синего «Опеля» произошла стыковка. Оба мужчины были сильно возбуждены, так что последствия их встречи были вполне предсказуемы.

— Ставлю на Никитина! — азартно воскликнула Инна, с интересом глядя, как двое драчунов мутузят друг друга.

— Витька моложе! — не согласилась с ней Мариша. — И смотри, какой высокий.

— Зато Никитин крепко сложен, и рычаги у него короче, — заявила Инна.

Но похоже, битва грозила затянуться. Силы противников были примерно равны. Витька колотил Никитина по спине, а тот самозабвенно наносил удары по корпусу.

— Надо уходить, — сказала Мариша.

К тому же вскоре к драчунам подоспели другие соседи и начали разнимать Витьку и Никитина. А затем прикатила машина с милицейским патрулем.

— Ну, теперь вдвоем посидят за решеткой, небось подружатся, — хихикнула Инна, и подруги поехали к Маришиному отцу.

Так как до назначенного времени было еще полтора часа, они заехали в небольшое бистро по соседству с домом Игоря Витальевича.

— Расскажи мне, что ты знаешь о своем отце, — заказав легкий салатик из мякоти мидий, болгарского перца и помидоров, попросила у Мариши Инна.

Мариша, которой перед свиданием с папочкой требовалась заправка посущественней, уже жевала салат из поджаренных шампиньонов, мелко порубленного отварного телячьего языка, сладкого лука и огурчиков.

— Ничего я про него не знаю, — хмуро отозвалась она. — Я на эту тему с мамой всегда избегала разговаривать.

— Но что-то она тебе все же рассказывала, — настаивала Инна.

— Ну, в то время, когда он от нас смылся, он работал инженером в КБ, — сказала Мариша. — Потом, судя по алиментам, которые мама, ничего не скажу, регулярно от папочки получала, он пошел в гору. А после перестройки мы его совсем потеряли из виду. Алименты мне уже не полагались, а больше папуля о себе никак знать нам с мамой не давал. Просто удивительно, хоть бы позвонил, спросил, живы ли мы еще. Нет! Ни разу! Не знаю, то ли ему было просто наплевать, то ли опасался, что мы у него что-нибудь начнем просить или как-то упрекать.

— А его родственники? Они про вас вспоминали?

— Вот сестра, как оказалось, у него есть, — пожала плечами Мариша. — И мать с отцом раньше были. Но с ними мой папочка отношений почти не поддерживал уже в то время, когда еще был женат на маме.

— А почему?

— Что-то у них там с отцом произошло, поэтому он жил отдельно, — ответила Мариша. — И ни на какие семейные праздники к родителям не показывался. Или показывался, но очень редко.

— А общие знакомые? Я имею в виду твоего отца и матери? — спросила Инна.

— Хм? Общие знакомые, — задумалась Мариша. — Никогда не слышала, но, видимо, они были. Сказал же кто-то моей маме, что отец в Питере. Нужно будет у мамы спросить.

— И ты даже не знаешь, женился ли твой отец еще раз. Есть ли у него другие дети? — уточнила Инна.

— Думаю, что если бы были, то мама бы об этом все-таки узнала, — пожала плечами Мариша. — Сказала же она, что два года назад встретилась со своей старой знакомой, которая ей сказала, что мой отец живет в Питере. Думаю, если бы у него были дети, то это бы она тоже рассказала.

— Сейчас сами все узнаем, — вздохнула Инна, допивая свой сок пополам с минеральной водой. — Ну что? Пошли?

Как выяснилось, отец Мариши жил в очень красивом старинном доме с эркерами, легкими балкончиками и колоннами. Кроме того, карнизы фасада дома были щедро украшены лепниной. Сам дом недавно отреставрировали. И его полированные гранитные плиты, которыми был облицован фасад, тускло блестели под дождем, зарядившим к вечеру.

— Сказочное великолепие! — воскликнула Инна. — Это тебе не просто современный жилой дом. Это история!

— Не знаю, — с большим сомнением в голосе пробормотала Мариша. — По-моему, мало удовольствия жить в доме, где до тебя жила еще куча постороннего народа. Это же не особняк, где испокон веков живет одна семья. Ну, знаешь, всякие там дедушки, прадедушки и прочие предки, которые с тобой одной крови, и даже привидения не просто привидения, а твои бывшие кровные родственники, желающие тебе исключительно добра.

Инна усмехнулась, и девушки позвонили в домофон.

— Кто там? — услышали они уже знакомый женский голос.

— Это дочь Игоря Витальевича, — ответила Мариша. — И со мной подруга.

— Проходите, — отозвалась женщина, домофон запищал, и дверь открылась.

— Пошли! — сказала Инна, обращаясь к Марише. — И не трусь. Я с тобой. И потом, ну и что с того, что там твой отец? Подумаешь? Представь, что это просто мужчина, с которым тебе нужно поговорить, чтобы разузнать про тетку Лису.

— Тебе легко говорить, — вздохнула Мариша. — А я, быть может, подсознательно ждала этой минуты всю свою жизнь. И как мне теперь быть? Я же его даже не узнаю. У мамы была фотография, но почти тридцатилетней давности.

— Ну так тем более! — воскликнула Инна. — Думай о нем как о постороннем. В конце концов, ничего другого этот папочка и не заслужил!

Беседуя таким образом, подруги поднялись на лифте на четвертый этаж, вышли из кабинки и оказались перед обитыми вишневой кожей двойными дверями.

— Кожа-то натуральная! — только и успела прошептать Инна, как одна половинка двери распахнулась, и на пороге возникла удивительной красоты молодая женщина.

Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам густыми локонами. Тонкие черные брови вразлет шли к вискам. А глаза были огромные и небесно-голубые. Вдобавок у незнакомки была персиковая изумительная кожа и пухлые губки. Таких просто не могло быть в природе, хором подумали подруги. А уж фигура! Впору было взять и умереть от зависти. Тонкая талия, длинные ноги, пышная грудь.

— Боже! — прошептала Инна, когда красавица отвернулась, приглашая подруг войти в квартиру. — Как ты думаешь, это служанка?

— В шелковом с кружевами пеньюаре? — скептически хмыкнула Мариша. — Не думаю.

И подруги во все глаза уставились на молодую женщину.

— Раздевайтесь, — мелодичным голосом пропела красавица. — Обувь можете не снимать. Ковры на то и существуют, чтобы по ним ходить.

И хотя позиция хозяйки квартиры могла вызвать только одобрение, мокрую обувь подруги все же сняли.

— Прошу за мной, — сказала красавица и поплыла вперед.

Пожалуй, единственное, что девушку немного портило, были руки. Как успели разглядеть глазастые подруги, никакие усилия маникюрши и массажистки не сумели придать им благородной формы и хотя бы слегка уменьшить их размер. Руки выбивались из общего фона. Они были по-крестьянски грубоваты и велики.

— Игорь Витальевич вас ждет, — пропела молодая женщина и распахнула перед подругами еще одну двустворчатую дверь. — Простите, он устал после дороги. Поэтому встретит вас по-домашнему.

— Лидка, за собой лучше последи! — раздался мужской голос из комнаты. — Нарядилась перед гостями в кружевную ночнушку и воображаешь, что так и нужно! Деревня, она и есть деревня!

Лида едва не зашипела от злости, но сдержалась, мило улыбнулась и испарилась.

— Ого, сколько же стоит твой папочка, чтобы терпеть от него подобное хамство? — поразилась Инна, входя первой в комнату, оказавшуюся кабинетом.

— Дочка! — раздался громкий голос, и к Инне с раскрытыми объятиями устремился высокий массивный мужчина с пышными усами и элегантной стрижкой еще довольно густых волос.

— Я не ваша дочка! — пискнула Инна, ловко увернувшись от намечающихся отцовских объятий. — Ваша дочь — вот она!

— И верно! — радостно согласился мужчина, оглядев Маришу и раскрывая объятия уже ей. — Кость моя. И ростом в меня пошла. А ты, подруга, мелковата для Колпаковых! Ну, дочка, обними же своего отца! — обратился он к Марише.

— Только если вспомните, как меня зовут! — неожиданно даже для самой себя резко ответила Мариша.

От неожиданности Игорь Витальевич застыл на месте.

— Да ты штучка! — с восхищением пробормотал он, придя в себя. — Ценю! Теперь вижу, что ты точно моя дочка. И не нужно мне никаких паспортов доставать! И так вижу, что ты моей крови. Жена говорила, что ты ей звонила, спрашивала меня. Ты зачем-то разыскиваешь свою тетку?

— Да, — кивнула Мариша. — Так как все-таки меня зовут?

— Зачем тебе тетка? — поинтересовался Игорь Витальевич, упорно обходя вопрос об имени своей дочери.

Мариша хотела сказать, что это ее личное дело, но пересилила себя и в нескольких словах изложила суть проблемы.

— Филька к тебе прикатила? — изумился Игорь Витальевич. — Вот странно! Обычно ее из дома и калачом не выманишь. Живет в Москве, в столице, а сидит целыми днями в четырех стенах. Я уж ей сколько раз говорил, стыдно, Филя, так жизнь свою тратить. Но все без толку. С детства придурковатой была. И с возрастом ни капли не поумнела. Нарядится в разные шмотки и сидит, мужа ждет. Можно подумать, нужны ему ее чулочки да трусики. Он на этих красоток в своей студии и без того насмотрится за день до тошноты.

— А кто у нее муж? — осторожно спросила Мариша. — Он ревнивый?

— Бог его знает, — вздохнул Игорь Витальевич. — Художник какой-то. Я картинами не интересуюсь. А тем более всякой современной мазней, даже если эту мазню создает мой родственник. Рябчиков его фамилия или Грачев.

— Но не Шлюпиков? — спросила у отца Мариша.

— Нет, точно не Шлюпиков! — заявил Игорь Витальевич. — Такую дурацкую фамилию я бы уж запомнил.

Мариша вздохнула. Определенно ее папаша был не очень-то в курсе личной жизни тетки Фелисии. Муж художник — это же когда было! С тех пор у тетки, по ее собственным словам, сменилось еще два мужа.

— А вы давно видели тетку? — спросила у отца Мариша.

— Дочка, да что ты мне все «вы» да «вы»! — возмутился Игорь Витальевич. — Я же твой отец как никак.

— Вот именно что никак, — пробормотала себе под нос Инна, но Игорь Витальевич не расслышал и потому ничуть не смутился, а может, и расслышал, но все равно смущения не проявил.

— Так давно ты видел тетку Фелисию? — спросила у отца Мариша.

— Порядочно уже, — кивнул Игорь Витальевич.

— А ты знал, что она сменила фамилию? — спросила у него Мариша. — И имя тоже.

— Да? И имя? — удивился Игорь Витальевич. — Нет, не знал. Но, честно говоря, не удивлен.

— Почему? — спросила Мариша.

— Говорю же, с головой у твоей тетки всегда было немного не того, — ответил Игорь Витальевич. — С прибабахом она уродилась. Не знаю уж и в кого.

И он пожал плечами с искренним недоумением.

— Так когда ты последний раз ее видел? — спросила у него Мариша.

— Дай подумать, — почесал подбородок Игорь Витальевич и замер в задумчивости.

Получилось это у него очень впечатляюще. При одном взгляде на него сразу становилось понятно, что человек занят сложнейшим мыслительным процессом. Даже Лида, заглянувшая в кабинет с подносом, на котором стояли чайник и чашки, молча поставила поднос на стол и так же молча ретировалась. Наконец Игорь Витальевич пошевелился.

— Думаю, что лет пятнадцать мы с Фелисией уже не виделись, — сказал он подругам.

— Так давно! — расстроилась Мариша.

— Так и повода не было, — ответил ей папочка. — Большой любви мы друг к другу и в детстве не питали. А со временем и вовсе отдалились. К тому же она живет в Москве, а я перебрался в Питер. А почему тебя это расстраивает? — вдруг спохватился он.

— Ты, наверное, и адреса ее не знаешь, — вздохнула Мариша. — За пятнадцать лет человек несколько раз мог сменить место жительства.

— Только не Фелисия! — воскликнул Игорь Витальевич. — Вторую такую домоседку не скоро найдешь! Она к своему дому привязана просто фанатически. И никуда она не переехала. Мы с ней разговаривали по телефону всего около месяца назад, так она ни словом не обмолвилась о том, что собирается куда-то переезжать.

— Значит, у тебя есть ее адрес? — обрадовалась Мариша.

— Конечно, — кивнул Игорь Витальевич.

— И ты нам его дашь?

— Раз такое дело, обязательно дам, — снова кивнул Игорь Витальевич. — Раз уж сестра так странно примчалась в Питер и поехала не ко мне, а к своей племяннице, а потом еще и позволила себя похитить, то нужно в этой истории разобраться. Все-таки не чужая она мне.

Впервые за все время разговора Мариша почувствовала к папуле нечто вроде симпатии. Но Игорь Витальевич снова раскрыл рот и этим все испортил.

— И очень удачно, что ты, дочка, вместе с подружкой решили взять на себя эту миссию, — сказал он. — В конце концов, у меня и у самого забот по горло. Так что если моей сестрице пришла охота блажить, так я за бабскую дурость отвечать не могу.

— Так ты разве нам не поможешь? — раскрыла рот Мариша.

— С какой стати? — удивился Игорь Витальевич.

— Но ведь твою родную сестру похитили! — воскликнула Мариша.

— Еще ведь не вполне ясно, похитили ее или нет, — с потрясающей логикой возразил Игорь Витальевич. — Вот когда окончательно станет ясно, тогда я и присоединюсь. Может быть.

— Давай адрес! — коротко сказала Мариша, чувствуя, что если она еще немного поговорит с родным папочкой, то дело может закончиться смертоубийством.

Получив адрес мужа тетки Фелисии, где, по уверениям Игоря Витальевича, его сестра жила уже почти два десятка лет, Мариша пулей вылетела из квартиры доброго папочки. Инна последовала за ней.

— А поговорить?! — крикнула им вслед Лида. — Мы ведь толком и не познакомились. И как же чай, девочки?

Но подругам было не до чая. Мариша мчалась прочь такими прыжками, что Инна едва поспевала за ней. Только оказавшись на улице и постояв под холодным осенним дождиком и на сильном ветру, Мариша немного остыла и смогла внятно изъясняться.

— Господи! Какая же он скотина!

— Твой папаша? — уточнила Инна, хотя и без того было ясно, о ком идет речь.

— Теперь я не удивляюсь, что он оставил нас с мамой и не давал о себе знать все эти годы! — продолжала негодовать Мариша. — Я-то воображала себе, что причина тому чувство вины, которое он испытывает. Что поэтому он не показывается нам с мамой на глаза. А он, оказывается, просто выбросил нас из головы.

— Ну, может быть, ты и не права, — попыталась утешить подругу Инна.

— Он даже имя мое не знает! — заорала в ответ Мариша. — Не помнит, как зовут родную дочь! Не желает почесаться, когда родную сестру похитили. Да если его отец бы сыграл в ящик, я уверена, что папочка и тогда бы не встрепенулся. Разве что наследство бы светило. Чурбан! Кусок пемзы! Деревяшка!

— Ладно тебе! — вздохнула Инна. — Московский адрес, где живет твоя тетка, у нас есть. А добраться туда мы сможем и без помощи твоего папочки. Что мы, маленькие и сами билеты на поезд не купим?

— Купим, — немного успокоилась Мариша. — И в самом деле купим, конечно. Прямо сейчас и купим!

Глава четвертая

И подруги быстро уселись в преданно поджидавший их «БМВ» Инны и помчались на вокзал. Им удалось купить билеты на поезд, который отходил в Москву в половине первого ночи. Кажется, это был последний поезд, который шел сегодня в столицу. Подруги едва успели поставить на стоянку машину и вскочить в свой вагон, как поезд тронулся.

— Боже мой! — внезапно схватилась за голову Мариша, провожая столбы перрона. — Мы же с тобой никого не предупредили, что уезжаем!

И подруги схватились за свои мобильные телефоны. Мариша звонила маме, а Инна — Бритому.

— Мы едем в Москву! — почти хором произнесли подруги, каждая в свою трубку.

— Как это в Москву? — так же хором воскликнули в ответ Тамара Ильинична и Бритый.

Впрочем, дальше разговор пошел по-разному. Марише довольно быстро удалось внушить своей маме нужный взгляд на внезапную поездку дочери в Москву. А вот Бритый долго упирался и не желал признавать эту поездку как вынужденную меру.

— Плевать я хотел на всех теток на свете! — возмущался он. — Сейчас почти час ночи, а ты, Инна, почему-то едешь в Москву! Когда ты хоть там будешь?

— В девять утра, — ответила Инна.

— Ладно, я ложусь спать, не звони мне больше, — буркнул Бритый. — А то Степку разбудишь, он расплачется, начнет маму звать. Как я ему буду объяснять, что мама куда-то укатила? Все. Пока! — И отключился.

Почему-то тот факт, что Бритый не устроил ей скандал, а просто отправился спать, взбесил Инну до чрезвычайности.

— Он совсем меня разлюбил! — заявила она Марише. — Отправился спать, когда я нахожусь неизвестно где. А может быть, я вовсе не в Москву еду, а подалась ночевать к любовнику?

— Успокойся, Бритый просто тебе верит, — утешала Инну Мариша.

— Это конец нашей любви! — чуть не рыдала Инна. — Если ему все равно, куда я еду, с кем я еду и еду ли на самом деле, то это точно конец.

Так в слезах она и улеглась спать. В их купе, кроме подруг, ехала еще пожилая супружеская пара. Муж, едва поезд тронулся, несмотря на позднее время, сразу же начал кушать. Вначале на столе появилась жареная домашняя курочка, которую муж с женой обглодали еще до того, как поезд выехал из черты города. После курочки последовали жареные пирожки с картошкой, а под конец из сумки был извлечен сухой тортик, который супруги доедали уже явно через силу, запивая чаем, взятым в термосе из дома.

В начале второго трапеза все же закончилась, и супруги с кряхтением стали устраиваться на ночлег. Мариша тоже забралась на свою верхнюю полку, пожелала продолжавшей расстраиваться из-за равнодушия Бритого Инне спокойной ночи и заснула под мерный стук колес и хруст мякоти сочных яблок, которые решили пожевать на сон грядущий их попутчики.

Утром Мариша проснулась опять же под аккомпанемент стука колес и дружного чавканья. Взглянув вниз, Мариша обнаружила, что соседи по купе, словно два хомяка, сидят за столом и уминают огромную порезанную на куски ватрушку с творогом и даже крякают от удовольствия, запивая ее чаем из стаканов в железных подстаканниках. Ватрушка занимала весь столик, но уменьшалась в размерах так стремительно, что к тому времени, когда Мариша вернулась из туалета, от ватрушки не осталось и следа, а супруги уже пили йогурт из литровой коробки, заедая его глазированными шоколадом сырками.

Маришу слегка замутило. Йогурт она признавала только небольшими порциями. К сыркам тоже нежной привязанности не испытывала. К счастью, через полчаса пытка безостановочно жующими попутчиками закончилась. Они приехали в Москву. Пожелав удачи супругам, которые не проронили за все время пути ни единого слова, так как рты у них все время были заняты поглощением снеди, подруги вышли на перрон.

— И куда нам теперь? — спросила Инна.

— В метро, — ответила Мариша.

— Давай сначала попьем кофе, — предложила Инна. — А то я не выспалась.

— Из-за Бритого переживала? — с сочувствием спросила Мариша.

— Да нет, просто эти хомяки — наши попутчики всю ночь что-то жрали и шуршали фольгой и обертками от упаковок с печеньем. Уснуть было просто невозможно.

— В поезде почему-то всегда хочется есть, — кивнула Мариша. — Наверное, какой-то особенный транспортный рефлекс человеческого организма.

Подруги отправились на вокзал, нашли там кафе, где выпили по чашке кофе со сливками, заели его свежей выпечкой и почувствовали, что в силах ехать в гости к мужу тетки Фелисии и разговаривать с ним об исчезновении его жены, а также о ее визите в Питер.

— Где они с мужем хоть живут-то? — сыто щурясь на солнце, которое проникало в здание вокзала через большие стекла, спросила у Мариши Инна.

— Станция метро «Теплый стан», — заглянув в бумажку, сказала Мариша.

— Неблизко, — присвистнула Инна. — А там куда?

— Там пешком, — пожала плечами Мариша. — Во всяком случае, в бумажке ничего не сказано, что нужно еще на чем-то ехать.

— Пошли в метро, — вздохнула Инна.

Подруги вышли из здания вокзала, и тут же на них налетела толпа мужчин.

— Такси не желаете? — настойчиво и на разные голоса интересовались они у подруг.

От сомнительных услуг вокзальных таксистов подруги решительно отказались. И прошлепали к метро.

— Девочки, может быть, на машине будет быстрей? — раздался позади них знакомый голос.

Подруги обернулись и застыли на месте от изумления. Позади стоял и улыбался удивительно доброй улыбкой Бритый.

— Ты тут откуда? — поразилась Инна.

— Она же с тобой вчера разговаривала, когда ты спать ложился! — вторила подруге Мариша. — И ты ни словом не обмолвился, что тоже собираешься в Москву.

— Ты что, прилетел за мной? — догадалась Инна, расцветая на глазах.

— Не прилетел, а приехал на собственной машине, — просветил ее Бритый. — Всю ночь гнал так, что в Москве оказался уже в семь утра. Вот с тех пор и маюсь тут на вокзале, вас жду.

— А зачем ты вообще приехал?! — тут же надулась Инна. — Тебя никто не звал! Ты что, мне не поверил, что я в Москву с Маришей поехала, чтобы найти ее тетку? Ты что, снова меня ревнуешь? Ты что, за мной следишь? Это невыносимо!

— На тебя не угодишь, — проворчал Бритый, запихивая обеих подруг в свой джип. — Если я тебя не ревную, ты дуешься и кричишь, что я тебя больше не люблю. Когда я мчусь к тебе, ты заявляешь, что и без меня обойдешься.

Он пожал плечами и больше не проронил ни слова. Только спросил, куда ехать. До «Теплого стана» добираться пришлось через всю Москву, которая разрослась значительно больше Питера, и подруги сто раз прокляли Бритого, который так некстати появился со своим джипом. На метро они добрались бы в два раза быстрей. Но в конце концов выяснилось, что и Бритый сгодится. Потому что заботливый Маришин папочка забыл указать, а может быть, и просто забыл, что от станции метро до дома его тетки еще идти в глубь микрорайона метров семьсот.

На джипе Бритого подруги добрались до нужного дома всего за пятнадцать минут, потому что время от времени приходилось останавливать машину и спрашивать у прохожих, в правильном ли они направлении движутся. И часто указания были весьма противоречивы. Так что им даже стало казаться, что их специально гоняют по кругу.

— Вот этот дом! — очень гордый собой, наконец заявил Бритый подругам, указывая на длиннющего десятиэтажного монстра, состоящего из нескольких зданий, соединенных между собой арками. — Вы идите, а я вас тут подожду. Если ваша тетка дома, так вы с ней и сами поговорите. Не хочу вам мешать. А если понадобится моя помощь, позвоните на трубку. Я сразу примчусь.

Подруги сверились со списком квартир, висевшим возле дверей. Убедились, что нужная квартира под номером 145 находится именно тут, и набрали три цифры на домофоне. Не успел смолкнуть сигнал, как раздался ответ.

— Кто там? — спросил женский голос.

— Мне нужна тетя Фелисия, — сказала Мариша. — Я ее племянница — дочь Игоря Витальевича.

В домофоне ахнули, и дверь открылась.

— Хм, — пробормотала Мариша, войдя в дом и потащив следом за собой Инну. — Похоже, у тетки не очень-то нас ждали.

— И кто эта женщина? По голосу точно не твоя тетка Лиса, — произнесла Инна. — Похоже, твой дядя в отсутствие жены времени даром не теряет.

— Не будем делать поспешных выводов, — остановила ее Мариша.

Поднявшись на лифте на шестой этаж, подруги увидели пожилую женщину в махровом домашнем халате с яркими цветами, которая сражалась с железной решетчатой дверью, отделявшей три квартиры от лестничной площадки. Женщина с темными волосами и крупными чертами лица была удивительно похожа на Игоря Витальевича. Если бы не тяжелая грудь, которая была видна под облегающей ее тканью халата, и не длинные волосы, то их можно было бы перепутать.

— Мариша! — воскликнула женщина, с трудом справившись с замком. — Заходи! Как я тебе рада!

— А вы кто? — осторожно осведомилась у женщины Мариша.

— Как это кто?! — удивившись и рассмеявшись, спросила у нее женщина. — А ты к кому приехала-то?

— К тете, — пробормотала Мариша.

— Так я и есть твоя тетя, — радостно просветила ее женщина. — Заходи скорей. А то тут холодно. Ты не одна? Пусть и твоя подружка заходит!

Девушки проследовали за женщиной.

— Это не она! — недоуменно шептала Мариша. — Это не тетка Фелисия.

— Вижу, — шипела в ответ Инна. — Но ведет себя так, словно она в самом деле и есть твоя настоящая тетка. Это очень подозрительно.

— Разберемся, — сказала Мариша и шагнула следом за своей второй теткой.

Квартира оказалась довольно просторной и современной. Хотя сам дом был уже неновый — на вид ему можно было дать лет двадцать. В квартире, куда попали подруги, не видно было никаких завалов, антресолей со сваленным на них старьем, кип старых газет и прочей рухляди. Их окружала почти стерильная чистота и порядок.

— Мариша, ты уже разулась?! — крикнула тетка из кухни. — А твоя подруга? Возьмите там тапочки под вешалкой. И идите сюда! Но сначала вымойте руки.

Подруги переобулись в безупречно новые и ровно стоящие тапочки и зашли в ванную, блестящую, словно на картинке. Вымыв руки мылом, которое обещало стопроцентное избавление от всех микробов, прошли наконец в кухню.

— Садитесь! — гостеприимно сказала тетка, указывая на две табуретки, стоящие возле стола, на котором стояли три чашки с жидким чаем и блюдечко с тремя кусочками лимона.

Вскоре к нему присоединилась гречневая каша и вареная капуста.

— Я — на диете, — пояснила тетя Фелисия. — Поэтому не взыщите. В доме хоть шаром покати. Себе не покупаю, потому что иначе не могу удержаться и все съедаю. — Перекусите хоть гречей с дороги. Вы когда приехали?

— Только что, — пробурчала Мариша, ненавидевшая гречу от всего сердца, еще больше она ненавидела вареную капусту.

— Молодцы, что сразу ко мне! — воскликнула тетка, не замечая тоскливых взглядов, которые кидали ее гости на угощение. — Мне Игорь вчера в первом часу ночи звонил. Твердил что-то, будто я пропала. Что ты, Мариша, меня разыскиваешь и даже приходила к нему. Вот он и дал тебе мой адрес, а телефон дать забыл или не нашел. Я уже спала, так что толком не поняла, но сегодня утром он мне перезвонил и сказал, что, судя по всему, ты поехала ко мне в Москву. Так что я тебя ждала! Дай я тебя поцелую.

— Так вы и есть моя тетя? — недоуменно спросила у женщины Мариша.

— Конечно! — заверила ее женщина. — Я сестра твоего родного отца, а следовательно — твоя тетя.

— Вы только, ради бога, не обижайтесь, но можно посмотреть ваш паспорт? — спросила у нее Мариша. — Понимаете, ко мне около недели назад уже приехала какая-то женщина, которая сказала, что она моя тетка. То есть вы. Потом она пропала, а к вам я приехала, чтобы расспросить вашего мужа, не похищал ли он вас, то есть ее.

— Наверное, к тебе приезжала какая-нибудь аферистка! — с испугом воскликнула тетка. — Сейчас их полно развелось. Какой ужас! У тебя в квартире что-нибудь пропало?

— В том-то и дело, что нет, — вздохнула Мариша. — Наоборот, прибавилось. Все вещи той женщины, которая представилась моей теткой, остались у меня дома.

— Сейчас я покажу тебе свой паспорт, и у тебя не останется никаких сомнений насчет того, что я действительно твоя тетя, — сказала женщина.

Она и в самом деле сбегала в комнату и принесла оттуда прозрачную папочку, из которой аккуратно вытащила паспорт и свидетельство о браке, которые и протянула Марише.

— Посмотри, если тебя это успокоит, — сказала она.

Мариша взяла документы и с недоверием уставилась в них. Инна заглянула ей через плечо. В девичестве тетка Фелисия была Колпаковой, а затем вышла замуж за Соколова. И взяла себе его фамилию. Имя тетка Фелисия не меняла. Так и была Фелисией Витальевной Соколовой. Подруги недоуменно переглянулись.

— Ничего не понимаю, — наконец произнесла Мариша. — Мне кажется, что я стала жертвой какой-то мистификации. По документам и в самом деле выходит, что вы и есть моя настоящая тетя Фелисия. Но кто же в таком случае была та, другая тетя Фелисия?

— А ты видела ее документы? — поинтересовалась у Мариши тетя.

— Только паспорт. И там было написано, что зовут ее Елена Витальевна Шлюпикова.

— Шлюпикова?! Елена Витальевна?! — поразилась тетя Фелисия. — Мариша, и после этого ты продолжала верить, что та самозванка и есть твоя тетя Фелисия, то есть я? У нее же другое имя. Как ты могла ей поверить?

— Но она сказала, что имя поменяла. А потом, я же вас, тетя, никогда в жизни не видела, — пыталась оправдаться Мариша.

— Видела, — возразила тетя Фелисия. — Только ты была совсем крохой. Наверное, не помнишь. А я вот тебя сразу узнала!

— Узнала бы ты ее, как же, если бы тебе братец заранее не позвонил, — пробурчала Инна себе под нос. — Тоже мне, любящая тетушка. Первая и то лучше была!

— Твоя подруга чем-то озабочена? — поинтересовалась тетя Фелисия.

— Ничего, простудилась в поезде, — ответила Мариша, так как Инна как раз в этот момент фыркнула особенно громко.

— Но я так и не поняла, Мариша, почему же ты поверила, что та Шлюпикова и есть твоя тетя? — забыв про Инну, вернулась тетя Фелисия к интересующей ее теме. — Ну, сначала еще можно понять. Ты растерялась и все такое. Но потом? После того, как ты увидела ее паспорт и поняла, что она вовсе не та, за кого себя выдает? Меня ведь зовут Фелисия. И фамилия у меня совсем другая.

— А та, первая тетка сказала Марише, что фамилию она поменяла после замужества, — бросилась на защиту подруги Инна. — Между прочим, как и вы. А еще она сказала, что имя Фелисия ей никогда не нравилось, так что его она сменила еще в шестнадцать лет. И, по-моему, вполне разумно. И потом, Тамара Ильинична ее тоже признала! Ту, первую тетку!

— Как так? — неприятно поразилась тетя Фелисия. — Мариша, твоя мама признала в той женщине меня?

— Да, как только та тетка приехала, то сразу же ударилась в воспоминания, — ответила за Маришу Инна. — И Тамара Ильинична тоже помнила все те байки вашей семейки, о которых рассказывала первая Маришина тетка.

— Семейные байки! — прошептала тетя Фелисия. — Мариша, почему твоя подруга так неуважительно отзывается о семье твоего отца?

— Потому что ваша семейка никакого почтения ни у одного нормального человека вызвать не может! — парировала удар тети Фелисии вместо онемевшей Мариши сама Инна. — И честное слово, если бы это вы явились в гости к Марише и это вас бы похитили незнакомцы, я бы пальцем о палец не ударила, чтобы вас спасти!

— Какое хамство! — пробормотала тетя Фелисия. — И за что? Мариша, огради меня от оскорблений твоей знакомой. Я у себя дома и могу рассчитывать на уважение.

— Только из-за того, что вы у себя дома, никакого уважения я к вам не испытываю, — упрямо твердила свое Инна, которой шлея попала под хвост. — И вы ничуть не лучше своего братца. Знали, что он оставил дочь и жену, но даже не пожелали за все это время хотя бы поинтересоваться, как они живут. Эгоисты вы с вашим братом, вот что!

И сделав это заявление, Инна поднялась и со словами: «Мариша, я жду тебя на улице!» — прошествовала к дверям и скрылась из виду. Мариша еще ненадолго осталась у тетки.

— Тетя, так вы уверены, что фамилия Шлюпикова вам лично ни о чем не говорит? — спросила она у тетки Фелисии.

— Нет, — решительно покачала та головой. — Людей с такой фамилией я не знаю. И даже среди моих дальних знакомых Шлюпиковы мне тоже не встречались.

— Папа мне говорил, что вы художница, — сказала Мариша.

— Твой отец все перепутал, — вспыхнула тетя Фелисия. — Вообще-то и неудивительно, он всегда думал только о себе.

— Так вы не художница?

— Мой муж — художник, — раздраженно произнесла тетя Фелисия. — И, кстати говоря, сейчас у него выставка как раз в вашем городе. Можешь его навестить. Может быть, эта Шлюпикова — его знакомая.

— Вы так думаете?

— Но откуда-то она должна была узнать те семейные истории, на которые, как я понимаю, и попалась твоя мать, — резонно возразила Марише тетя Фелисия. — Так как я никакой Шлюпиковой не знаю, то, может быть, мой муж ее знает. Или отец. Ты у него-то хоть про нее спрашивала?

— Я назвала фамилию Шлюпиковых, когда спрашивала, не ваша ли это фамилия, — ответила Мариша. — Но он никак не отреагировал. Только сказал, что у вашего мужа другая фамилия, птичья. Но если бы фамилия Шлюпиковых была ему знакома, он бы так мне и сказал.

— Тогда спроси у моего мужа, — произнесла тетя Фелисия. — Или у дедушки.

— У дедушки?

— Да, у твоего дедушки! — с некоторым раздражением повторила тетя Фелисия. — Или ты не помнишь, что у тебя есть дедушка?

— Вообще-то он мне не часто напоминал о своем существовании, — деликатно заметила Мариша, решив, что ссориться со своими новыми родственничками бесполезно, все равно до них ничего не доходит.

— Так ты будешь с ним беседовать или нет? — рассердилась тетя Фелисия. — А то мне, честное слово, начинает казаться, что тебе вовсе не хочется познакомиться со своей родней. Надеюсь, пока ты в Москве, ты остановишься у меня?

— Нет, нет! — поспешно сказала Мариша, содрогнувшись лишь от мысли о возможности каждый день лицезреть на столе вареную капусту. — У меня дела в Питере. Я поговорю с дедушкой и сразу же вернусь обратно домой.

— Жаль, — расстроилась тетя Фелисия. — Я рассчитывала, что ты погостишь у меня хотя бы денек. Я бы узнала тебя получше.

— Вы можете приехать ко мне! — великодушно предложила Мариша. — Я познакомлю вас с мужем.

— Так ты замужем! — восхитилась тетя Фелисия, словно это было невесть какое достижение со стороны Мариши. — Как я за тебя рада! Боже мой, просто камень с души упал. Молодец, девочка, что сумела найти себе мужа!

Немного удивленная этим заключением, Мариша взяла адрес своего дедушки, попрощалась с тетей и с облегчением покинула ее дом. Внизу ее ждала Инна, а неподалеку маячил Бритый с самым мрачным выражением лица.

— Вы поссорились?! — догадалась Мариша, обращаясь к Инне. — И по какому случаю на этот раз?

— Какая разница! — махнула рукой Инна. — Едем домой?

— Нет, мне еще нужно навестить дедушку, — сказала Мариша. — Но, к счастью, он живет неподалеку.

Услышав про внезапно всплывшего Маришиного дедушку, Бритый приуныл.

— А что, если выяснится, что у тебя полная Москва родственников? — тоскливо спросил он у Мариши. — Мы так и будем их объезжать в поисках человека, который бы знал эту Шлюпикову, выдававшую себя за твою тетку?

— Я все время думаю, но никак не могу понять, зачем ей понадобилось это делать, — со вздохом произнесла Мариша. — Я вчера подумала, что тетка Лиса меня ограбила, и попросила у мамы, чтобы она посмотрела, не пропало ли чего.

— И что? — хором воскликнули Бритый и Инна.

— Но она говорит, что у меня в доме ничего не пропало. Да и чему пропадать? Деньги я держу на банковском счете. Все мои украшения оказались на месте. Ничего не пропало, — пожала плечами Мариша.

— Может быть, она только подготавливала почву для грабежа? — спросила у нее Инна. — Но не успела все сделать, как ее похитили.

— Но зачем для того чтобы ограбить мою квартиру, ей было так долго ждать? — спросила Мариша. — Ключи от квартиры она могла получить еще в первый же день. Несколько комплектов всегда висят на крючках у двери. Сделала бы сразу же себе дубликат, и никакой мороки.

— Да, странно, — согласилась с ней Инна и переключилась на другую тему: — Мариша, а этот твой дедушка, он соображает?

— В каком смысле? — не просекла Мариша.

— Ну, судя по возрасту, он уже может пребывать в глубоком маразме, — пояснила ей Инна.

— Тетя ни о чем таком не упоминала, — растерянно сказала Мариша. — Посмотрим.

— Куда ехать-то? — спросил у нее Бритый.

— Тут за углом, — ответила Мариша. — Второй дом направо.

— О господи! — закатил глаза Бритый. — Эти уж мне бабы! Получше ориентира у тебя не найдется? Номер дома хотя бы?

— А чем тебе этот ориентир плох? — возмутилась Мариша. — Не хочешь, так я и пешком дойду.

— Нет уж! — рявкнул Бритый. — Довезу! А то потом ищи тебя по всей столице. Сил никаких не хватит.

Он и в самом деле довез подруг до соседнего дома, где жил Маришин дедушка. И снова остался ждать их внизу.

— Надеюсь, твоя тетка предупредила дедулю о том, что к нему сейчас пожалует внучка, — сказала Инна, когда подруги поднялись на третий этаж и оказались перед дверью, обитой лакированной вагонкой.

Не успели они позвонить в дверь, как там раздалось рычание. Подруги в ужасе переглянулись.

— Кажется, дедушка и в самом деле малость того, — прошептала Инна, и дверь открылась.

На пороге стоял высокий старик, который держал на коротком поводке на редкость крупного стаффа. Именно собака и рычала из-за двери. В старике чувствовался бывший военный. Выправка и все такое. Он молча оглядел подруг и сказал, ткнув пальцем в Маришу:

— Зайди!

— Только если вместе с подругой, — ответила Мариша, которой странный старик не внушил ни малейшего доверия.

Кажется, то же самое творилось и в душе старика. Секунду он колебался, не зная, как поступить. Но затем все же посторонился и пропустил в квартиру обеих подруг. Не предложив им раздеться, он закрыл за ними дверь и молча уставился на них.

— Вы мой дедушка? — спросила у старика Мариша.

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет, а где же в таком случае мой дедушка? — удивилась Мариша.

— Виталий Петрович отбыл, — величественно качнув головой, ответил старик.

— Как отбыл? — ахнула Мариша. — Умер?

— Тьфу ты! — скривился старик. — Не умер, а уехал.

— Куда? — удивилась Мариша.

— Не могу сказать, — ответил старик. — Не имею на этот счет никаких инструкций.

— А почему же моя тетка не сказала, что дедушка уехал? — продолжала удивляться Мариша. — Я ее видела не более четверти часа назад, и она сама послала меня к моему дедушке. Вот по этому самому адресу.

— Фелисия и сама не знала, что ее отец в отъезде, — терпеливо пояснил Марише старик.

— Но она ведь сюда звонила?

— Звонила, — кивнул старик. — Я с ней разговаривал. И она предупредила, что вы придете. Я не стал ей говорить, что ее отец в отъезде, так как не получил на этот счет никаких инструкций.

— А вы сам кто такой? — спросила у старика Мариша, начиная все больше и больше убеждаться, что в семейке ее папочки с головой у всех очень и очень плохо.

— Я — друг Виталия Петровича, — торжественно сообщил Марише старик. — И я несу ответственность за безопасность его жилища.

— Очень хорошо, — кивнула Мариша. — Но имя у вас есть?

— Есть, но вам его знать не обязательно, — величественно ответил старик. — Если Виталий Петрович сочтет нужным, он вам его сообщит.

— А когда он вернется, чтобы сообщить нам ваше имя? — спросила Мариша.

— Не могу знать, — ответил старик.

— Но связь у вас с ним есть? — спросила Мариша. — Хотя бы телефонная?

— Может быть, — уклончиво ответил старик, а пес многозначительно и важно рыкнул, потом сел, не сводя с подруг влажного взгляда своих темных глаз.

— Тогда хотя бы позвоните ему и передайте, что я приходила, — сказала Мариша. — Это вы сделать можете?

— Могу, — кивнул старик.

— И вот номер моего домашнего телефона в Питере, — сказала Мариша. — Передайте этот номер моему дедушке, пожалуйста.

— А цель? — поинтересовался у нее загадочный старик. — Цель вашего визита?

— Хотела спросить, не знает ли мой дедушка женщину по фамилии Шлюпикова, — сказала Мариша. — Елена Витальевна.

— А при чем тут Виталий Петрович? Кем эта женщина ему приходится? — спросил старик.

— Представилась моей теткой, — ответила Мариша. — Так что, возможно, она его дочь.

Если старик и удивился, то ни один мускул не дрогнул на его лице, выдавая удивление или другие чувства. Вместо этого он по-военному кивнул головой, всем своим видом показывая, что если Марише сказать больше нечего, то задерживаться ей долее не следует. Маришу так и потянуло отдать ему честь, повернуться на пятках и бодро промаршировать к двери. Она с трудом сдержала в себе этот порыв. Плавно повернулась и плавно же прошла до двери. Выпустив подруг, старик тут же запер за ними дверь, не произнеся больше ни слова. Лишь лязгнул замок.

— Странные у тебя родственнички, — заметила Инна, когда они спускались вниз.

— И не говори, самой жутко делается, — согласилась с ней Мариша. — Тетки какие-то вылезают, словно прыщи после дождя.

— А один дедуля, которому вверена охрана жилища твоего деда, чего стоит! — воскликнула Инна. — Да и самому твоему деду, наверное, лет семьдесят уже.

— Больше, — призадумалась Мариша. — Отцу почти шестьдесят. А мама говорила, что отец родился, когда дедушке было уже двадцать пять. Так что дедушке за восемьдесят точно перевалило.

— А тебе не показалось, что в квартире был еще кто-то? — спросила у Мариши Инна.

— Кто? — удивилась та.

— Не знаю, — пожала плечами Инна. — Просто пока ты разговаривала со стариком в прихожей, я все думала, чего этот охранник с псом не пускает нас дальше в квартиру, а морозит в прихожей. Я прислушалась, и мне показалось, что там кто-то прошелся и сел на стул. Стул скрипнул. И пес насторожился. Так что мне этот скрип не показался.

— Если мой дедушка по какой-то причине не пожелал со мной пообщаться лично, я навязываться тоже не собираюсь, — гордо сказала Мариша и полезла на заднее сиденье джипа Бритого, который преданно дожидался подруг возле дома.

— Куда теперь? — спросил у девушек Бритый. — Домой? Или у тебя, Мариша, образовалось еще энное количество родственников, с которыми ты хотела бы побеседовать?

— Только один, — ответила Мариша. — Муж моей тетки. Художник. И, к счастью, он сейчас в Питере.

— Вот уж действительно повезло, — пробормотал Бритый, заводя машину. — А теперь нам через всю Москву обратно к Ленинградскому шоссе пилить.

Но, несмотря на свое ворчание, Москву Бритый пересек довольно быстро. Многие машины предпочитали уступить дорогу огромному джипу, пусть даже и не с московскими номерами. Всю обратную дорогу Мариша молчала. Она только позвонила Тамаре Ильиничне и помрачнела еще больше.

— Тетка Лиса так и не появлялась, — сказала она Инне.

Подруги договорились для простоты даму, представившуюся Марише тетей Фелисией, но бывшую по паспорту Шлюпиковой Еленой Витальевной, называть теткой Лисой. А вторую, настоящую Маришину тетку называть теткой Фелисией.

— Ты продолжаешь считать Лису своей теткой? — удивилась Инна. — И беспокоишься за нее?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Беспокоюсь.

— А мне показалось, что она тебе сначала не понравилась и ты только и мечтала, как бы от нее избавиться, — напомнила Инна.

— Так и есть, — мрачно кивнула Мариша.

— А теперь тебе предоставляется такой отличный шанс это сделать! — воскликнула Инна. — Тетка Лиса пропала, и к тому же еще выяснилось, что вовсе она тебе никакая и не тетка. Так чего тебе за нее волноваться? Пропала, и бог с ней.

— Тебе легко рассуждать, — вздохнула Мариша. — А она, во-первых, вещи свои у меня оставила. Не могу же я их себе присвоить? А во-вторых, я успела к ней привязаться. К тому же она из кожи вон лезла, чтобы развеселить меня. Кучу подарков мне подарила и даже на стриптиз потащила. И мальчиков для нас нашла. Одного так и вовсе домой к нам привезла. А вообще она когда пьяная, то забавная. Все время за ней следить приходится, а то она какую-нибудь штуку отмочит. В казино, например, побила крупье туфлей. Зуб ему каблуком выбила. Пришлось ему денег дать, чтобы он себе новый вставил.

— Да ты что?! — ахнула Инна. — Вот так тетка! Слушай, а ты не думаешь, что если она всегда так буйно развлекалась, то могла и влипнуть в какие-нибудь неприятности.

— Например?

— Ну, дала сгоряча по морде какому-нибудь преступному авторитету, который к ней по наивности вздумал клеиться. Да еще не дай бог при свидетелях. Вот он и осерчал.

Мариша не ответила.

— В любом случае надо сначала установить, что за личность эта тетка Лиса, — сказала она. — Бритый, а что, если ее объявить во всероссийский розыск? Где-то ведь должна найтись эта Шлюпикова Елена Витальевна. А значит, и люди, которые бы ее достаточно хорошо знали.

Бритый от такого предложения в восторг отнюдь не пришел.

— Ты хоть представляешь, сколько в России может оказаться таких Шлюпиковых? — рассердился он. — И вы хотите, чтобы я их всех разыскивал? Только потому, что одна из них забыла у Мариши несколько своих шмоток?

— Но, Бритый, человек, возможно, в беде, — заныла Инна, ловко имитируя своим голосом скрип ножа по стеклу. — Возможно, ее сейчас приковали к батарее. А ведь отопительный сезон только начинается. Или вообще тетку Лису увезли в рабство. И держат где-то с такими же бедолагами и заставляют работать в подпольной швейной мастерской по шестнадцать часов в день. И не кормят толком! Сколько таких случаев уже было! И в газетах писали. И по телевизору показывали! Ну, Бритый! Ну, пожалуйста!

Если чего Бритый и не переносил, так это женских слез и нытья. От нытья он сдавался на счет раз, два, три. Вот и сейчас не успели подруги мысленно досчитать до трех, как Бритый уже согласился на их просьбу.

— Хорошо, я попрошу своих ребят поискать вашу тетку, — сказал он. — Но только по северо-западу. И сделаю я это вовсе не из принципа. А если ваша тетка обнаружится зарегистрированной где-то на Камчатке, то не помчитесь же вы туда?

Тут Бритый весьма некстати вспомнил про историю с якутскими алмазами, когда ему пришлось вытаскивать свою Инну из дебрей тайги в этой самой Якутии, куда она полетела помогать очередному бедолаге, встретившемуся ей на пути, и даже не на пути, а просто найденному ею на черной лестнице собственного дома. И побледнел.

— Или помчитесь? — с тревогой спросил он у девушек.

Что-то в выражении лиц обеих подруг подсказало несчастному Бритому, что помчатся. И не только на Камчатку, но и на Аляску, и на Южный полюс, если для пользы дела нужно будет. Бритый покрепче вцепился в руль и дал себе слово не спускать с Инны глаз до тех пор, пока эта проклятая тетка, так неожиданно свалившаяся Марише на голову, не найдется.

Как только подруги оказались в родном городе у Московского вокзала, они сразу же пересели в «БМВ» Инны и вздохнули свободно. Все-таки присутствие Бритого, хотя он и согласился им помогать, заставляло их нервничать.

— Теперь к твоему дяде? — спросила у Мариши Инна. — Где его хоть искать, твоя тетка Фелисия тебе сказала?

— Он остановился у каких-то своих друзей, — ответила Мариша. — Адрес у меня есть. Это на Просвещения.

— Ну, поехали, — и Инна нажала на газ. — А потом — домой. Бритый прав, я совершенно не занимаюсь Степкой. Он, наверное, скоро забудет, как его мать и выглядит.

Добравшись до Просвещения, подруги не без труда нашли нужный дом. Все строения на огромной площади были похожи одно на другое, так что оставалось удивляться, как сами жители микрорайона находят дорогу домой. Разве что по запаху или повинуясь какой-то внутренней интуиции.

— Вот этот дом, — сказала Инна, указывая на длинную панельную коробку, получившую в народе меткое название «корабль» за крохотные окошки, располагавшиеся высоко от уровня пола и действительно напоминавшие иллюминаторы на морском транспорте.

Дом был малость облупившимся. И темно-розовую краску его стен обильно испещряли белые швы замазки. Растительность возле него была буйная, но хаотичная. Из зарослей торчали тополя и клены. А между ними плотно друг к другу стояли машины, создавая впечатление зеленого гаража. У подъездов было намусорено и грязно. Видимо, дворник был болен или вовсе отсутствовал. Лифт работал, но почему-то только до одиннадцатого этажа. Подругам не повезло, им нужно было на двенадцатый.

— Наконец-то! — выдохнула Инна, когда они оказались возле нужной квартиры. — Дрянь твоя тетка. Не могла, что ли, вместе с адресом дать и телефон друзей твоего дяди? Вдруг их никого нет дома?

— Ты тоже могла бы попросить Бритого пробить нам этот телефон по адресу, — парировала Мариша, нажав на кнопочку звонка.

— Что ты! — взмахнула рукой Инна. — Бритого сейчас трогать нельзя. Во всяком случае, до тех пор, пока он нам не узнает место регистрации всех Шлюпиковых Елен подходящего возраста. А то, если на него слишком насесть, Бритый может взбрыкнуть и вообще ничего не сделает.

— Да, это верно, — согласилась Мариша, прислушиваясь к тишине, царившей за дверью. — Бритый в последнее время стал какой-то нервный. Ты его полечить не пробовала? Что-нибудь легкое? Санаторное лечение на Финском заливе. Или поездка в Чехию. Что-нибудь такое спокойное и необременительное. Вроде бы и отдых, а вместе с тем и польза для организма.

Но Инна ничего не успела ответить подруге про организм Бритого, потому что в этот момент дверь открылась, и на пороге появилась хорошенькая юная девушка. На вид ей было никак не больше четырнадцати-пятнадцати лет.

— Вы к кому? — спросила она.

— Соколова можно увидеть? — произнесла Мариша, кляня себя последними словами, что не запомнила, как имя теткиного мужа.

— Дядю Леню? — обрадовалась девочка. — Проходите, он дома! На кухне вино с папой пьет.

— Так, значит, дядя Леня, — пробормотала себе под нос Мариша. — Не запутаться бы.

Подруги прошли следом за своей провожатой на кухню и обнаружили там двух совершенно одинаково бородатых мужчин. Впрочем, некоторое различие в них наблюдалось. Один был повыше и пошире, а другой поменьше и потощее. Но лишь самую малость. Одеты они были в одинаковые синие спортивные костюмы, белые футболки, и даже волосы у них были почти одинакового цвета.

— Дядя Леня? — спросила Мариша, не глядя конкретно ни на одного из мужчин, а уставившись куда-то в сторону оплетенной соломой пузатой бутылки вина.

— Да! — густым басом откликнулся бородач поплотней и повыше. — Вы ко мне?

— Ага, — кивнула Мариша. — Если вы муж моей тети Фелисии, то я к вам.

— Фелисия? — недоуменно произнес бородач. — Это моя жена. А вы кто?

— Я ваша племянница, — обрадовала его Мариша.

— Племянница? — что-то не спешил радоваться бородатый дядя Леня. — Но у меня нет никаких племянниц.

— Теперь есть! — прямо-таки лучась счастьем, заверила его Мариша.

— Поздравляю тебя, Ленька! — воскликнул приятель художника. — Ну, и поперло же тебе в последнее время. Выставка на ура прошла. Почти все работы распродал. А теперь вот еще и красавица племянница образовалась.

— Откуда вы, девушка? — в упор глядя на Маришу, спросил у нее дядя Леня. — Вы ведь не моя племянница. Своих родственников я хорошо знаю.

— Завидую вам, — призналась Мариша. — Потому что большую половину своих собственных родичей я узнала только в последние несколько дней. Да и то весьма странным образом. Одним словом, я племянница вашей жены.

— Ах, вот оно что! — воскликнул художник. — А я уж испугался! Садись к нам! А это кто с тобой? Еще одна моя родственница?

— Я — ее подруга, — ответила Инна, присаживаясь к столу.

— Так, давайте знакомиться! — жизнерадостно воскликнул дядя Леня.

Его друга звали Сева. И он тоже был художником. Причина жизнерадостности дяди Лени объяснялась легко. Во-первых, у него в жизни все складывалось удачно. А во-вторых, под столом каталось уже шесть пустых винных бутылок, родных сестер той последней, которая стояла на столе. Дядя Леня поставил перед подругами по стакану и щедро плеснул в них красного вина.

— За нашу неожиданную встречу! — провозгласил он и залпом выпил свой стакан. — Вот ведь странно, мне жена никогда не говорила, что у нее в Питере есть взрослая племянница. Про брата, да, помню, говорила. А вот про его дочь ни разу.

— Потому что ее брат и сам забыл, что у него имеется дочь, — ответила за Маришу Инна. — Мы ему только вчера об этом напомнили.

— Нельзя сказать, что вы его слишком поторопили, — деликатно заметил дядя Леня. — Ну, а ко мне вы по какому вопросу? Сразу предупреждаю, что портреты я не рисую. Хотя для родственниц могу сделать исключение.

— Нет, нет, — запротестовала Мариша. — Дело в том, что ко мне приехала женщина по фамилии Шлюпикова, которая назвалась моей тетей. Но потом ее похитили, и выяснилось, что она вовсе никакая мне не тетя. А настоящая моя тетя сидит в Москве у себя дома.

— Ну, а я тут при чем? — недоуменно развел руками дядя Леня.

— Дело в том, что та женщина, которая представилась мне тетей, очень хорошо знала разные семейные истории, — сказала Мариша. — Но моя настоящая тетя клянется, что не знает никакой Шлюпиковой Елены Витальевны. Может быть, вы ее знаете?

— Я так понимаю, что Шлюпикова Елена Витальевна и была той женщиной, которая представилась тебе моей женой? — спросил у Мариши художник, проявивший неожиданную после седьмой выпитой бутылки вина проницательность. — А так как ты никогда не видела своей настоящей тетки, то и позволила себя обмануть?

— Да, — кивнула Мариша.

— Хм, — задумался художник. — Шлюпикова… Елена Витальевна… Хм. А фотографии ее у вас нет?

Подруги развели руками.

— Жаль, — сказал дядя Леня. — Вообще-то знакомых по имени Елена у меня много. Но вот Шлюпикова… Нет, девочки, такой я не припомню.

— Ну, а вообще вы кому-нибудь рассказывали про семью вашей жены? — спросила у него Мариша.

— Даже и не знаю, — пожал плечами художник. — Что-то я, безусловно, рассказывал. Чего только под хорошее вино и закуску не расскажешь. Но сейчас я уже, конечно, не помню, кому и что болтал. Но если честно, то я даже не знал, что у брата моей жены есть взрослая дочь.

Подруги разочарованно переглянулись. Если дядя Леня не знал о существовании Мариши, то и рассказать о ней таинственной тете Лисе он никак не мог. Приходилось признать, что на сей раз подруги вытянули пустую карту.

— Но если вдруг вспомните что-нибудь полезное, то позвоните, пожалуйста, — сказала Мариша, протягивая дяде Лене бумажку с номерами своих телефонов.

После этого подруги отправились домой.

— Господи, как я устала! — простонала Мариша. — Такое впечатление, что всю дорогу до Москвы и обратно на мне везли камни.

— Куда теперь? — спросила у нее Инна. — Может быть, перекусим?

Всю дорогу из Москвы в Питер Бритый гнал как сумасшедший, остановившись только один раз на бензоколонке. Там подругам удалось купить по пакетику чипсов, какое-то печенье и пару пирожных довольно сомнительного качества. Но они слопали всю эту снедь, запивая ее фантой, и чувствовали себя на седьмом небе от блаженства. Но, увы, больше Бритый по дороге не останавливался. И есть сейчас обеим девушкам хотелось просто смертельно.

— Поехали лучше ко мне, — предложила Инне Мариша. — Мама наверняка к нашему приезду наготовила кучу еды.

Вспомнив, как вкусно умеет готовить Тамара Ильинична, Инна облизнулась и согласилась ехать к Марише. К тому же Степка уже спал, Бритый был на работе, а сидеть с Анной Семеновной — няней Степки и выслушивать от нее нотации Инне не хотелось. Тамара Ильинична и в самом деле не подвела. На столе горкой высились пирожки с золотистой корочкой и разными начинками. Они были еще теплые, и подруги с жадностью набросились на них. Тесто так и таяло во рту. А начинка была сплошное наслаждение.

— М-м! — простонала Инна. — Как вкусно!

— Скушайте щей, — предложила Тамара Ильинична. — Только что сварила. Вкусные получились. Сама целую тарелку съела.

Подруги съели и кислых щей. В отличие от обычной вареной капусты, кислую вареную капусту Маришин организм признавал и даже приветствовал. После щей с пирожками последовал салат из консервированной кукурузы, отварной свеклы, натертой на крупной терке, и мелко нарезанных кусочков ананаса. Все это было полито заправкой из оливкового масла, сока лимона, соли и сахара. Кисло-сладкий салат отлично сочетался с последовавшим за ним картофельным пюре и жареными свиными лопатками.

— Ох, я так наелась, что даже шевельнуться не могу, — наконец отвалилась от стола Инна.

— Ну, какие у вас новости? — спросила Тамара Ильинична у подруг, когда они наконец наелись. — Мариша, познакомилась ты со своими родственниками?

— Только с тетей Фелисией и ее мужем, — сказала Мариша. — И знаешь, первая тетка Лиса мне в качестве тетки приглянулась значительно больше.

— А твой дядя?

— Да, еще я видела своего дядю, — сонно кивнула Мариша. — Славный дядька. Упитанный такой. Художник. А дедуля куда-то смылся. Его я не увидела.

— А отец?

— Да! — воскликнула Мариша. — Самое главное! Я же видела своего папочку!

— Ну и как он?

— Процветает! — буркнула Мариша. — У него живет какая-то молодая девица, которую он называет своей женой. И сам папочка явно хорошо обеспечен.

— Вот как? — задумчиво произнесла Тамара Ильинична. — Мариша, слушай, как ты смотришь, если я все-таки поеду по той путевке в Париж, которую купила мне тетя Лиса?

— Отлично смотрю! — заявила Мариша. — А когда мы найдем эту тетю Лису, я верну ей деньги за поездку. Раз уж она нам никакая не родня.

— Конечно, поезжайте, а то ведь путевка пропадет, — сказала Инна. — Когда вам нужно выезжать? Если через пару дней, то можете про возврат денег вообще забыть.

Тамара Ильинична заметно погрустнела.

— Завтра, — сказала она.

— Ну, так вам деньги тогда за нее точно ни копейки не вернут! — со знанием дела произнесла Инна.

— Как не вернут? — очень удивилась Тамара Ильинична. — Почему? Путевка ведь еще не просрочена!

— Им ведь уже не успеть найти другого клиента на эту поездку. А если и найдут, то визу ему все равно оформить уже не успеют, — объяснила ей Инна. — Вот и получится, что путевка пропадет. А фирма убытки нести по вашей милости не станет.

— Действительно, — растерялась Тамара Ильинична. — Как это я сама не подумала.

— Честно говоря, я вообще не понимаю, как это вам визу так быстро оформили, — сказала Инна.

— В этой фирме какие-то связи есть, оформляют мгновенно, — сказала Тамара Ильинична. — Так мне, во всяком случае, объяснили. — И тут же она всполошилась. — Мариша, что же я сижу! Если я все-таки вылетаю завтра, мне нужно бежать собираться! Боже мой! Завтра в полдень нужно выходить из дома, чтобы успеть на мой рейс в аэропорт, а у меня ни прически, ни собранной одежды. Ужас! И зверей еще кому-то пристроить нужно!

И Тамара Ильинична поспешно оделась и умчалась домой. Мариша, которую последняя фраза ее мамы ввергла в глубокую задумчивость, посмотрела в окно во двор, который торопливо пересекала Тамара Ильинична.

— О чем задумалась? — спросила у нее Инна.

Мариша открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Зазвонил телефон. Подруги дружно вздрогнули и подскочили к аппарату. Звонила Аня.

— Что у вас происходит? — закричала она, стоило Марише снять трубку. — Почему это вы в Москву без меня смотались? И куда делась твоя славная и веселая тетка Лиса? Мне твоя мама по телефону сказала, что ее похитили. Это что, шутка?

— Не шутка, а насчет Москвы, ну так уж получилось, — промямлила Мариша. — Аня, хочешь, приезжай ко мне сейчас. Мы тебе все расскажем! Кстати, мама наготовила кучу еды. И пирожков напекла.

— Пирожков? — оживилась Аня. — И с яблоками?

— И с яблоками, и с морковкой, и с мясом, и с грибами, луком и яйцом, — сказала Мариша.

— Еду! — воскликнула Аня и повесила трубку.

Потом позвонила Юля. И ее Мариша тоже пригласила в гости. На совет. И на пирожки. Инна тем временем составила грязную посуду в посудомоечную машину, протерла стол и выставила на него чистые тарелки. Мариша извлекла из холодильника бутылку белого вина и еще одну бутылку розового, которое осталось после тети Лисы, и вдруг снова зазвонил телефон.

— Кто бы это мог быть? — удивилась Мариша.

Она сняла трубку и услышала мужской голос.

— Дочка, я тут вспомнил одну вещь. — Мариша с некоторым удивлением поняла, что ей звонит ее отец.

— Какую вещь? — настороженно спросила она у него.

— У тебя есть еще одна тетя, — сказал Игорь Витальевич и, прежде чем Мариша успела ему сообщить, что ей про сестру мамы известно и без него и даже значительно лучше, чем ее отец может себе вообразить, добавил: — Вторая твоя тетка тоже моя сестра, но только по отцу.

— В самом деле? — пробормотала Мариша.

— И вроде бы отец с ней общается, — продолжил Игорь Витальевич. — Вот я и подумал, а вдруг это она к тебе приезжала? Фелисия сказала, что ты заходила к дедушке. Познакомиться. Вот и позвони ему, узнай насчет второй его дочери.

— Я к нему заходила, но его самого не застала, — ответила Мариша. — Какой-то старикашка с громадным стаффом на поводке мне сказал, что дедушка уехал. И в саму квартиру не пустил.

— А-а! — догадался Игорь Витальевич. — Наверное, это был Николаев. Друган моего папаши. Вместе в КГБ служили. Старые дураки! Все в разведчиков играют! Оба уже давно в маразме, а все успокоиться не могут. И куда же смылся мой папашка, когда его на кладбище уже давно с оркестром поджидают?

— Ты что, их не любишь? — спросила Мариша. — Я имею в виду твоего отца и его друга?

— Не люблю.

— А за что? — полюбопытствовала Мариша.

— А за что их любить? — спросил в ответ Игорь Витальевич.

Мариша растерялась. По ее мнению, людей можно было любить не за что-то, а просто так. Если за что-то, то это уже не любовь получалась, а какая-то корысть. Ты мне заботу, или деньги, или красивые шмотки, а я тебе — свою любовь.

— А как-то иначе можно добраться до твоей второй сестры? — вместо этого спросила она у отца. — Кстати, как ее зовут?

— Кажется, Лена, — сказал Игорь Витальевич.

— Лена?! — воскликнула Мариша. — А фамилия?

— Откуда я знаю ее фамилию? — раздраженно спросил отец. — Полагаю, что Колпакова. Но вы, бабы, как замуж выскочите, так сразу фамилию и меняете. Так что, может быть, она ее тоже поменяла.

— Я не меняла свою фамилию, — заверила его Мариша. — Как мамину носила, так и ношу. А где моя тетя живет?

— Не знаю я! — в сердцах воскликнул Игорь Витальевич. — Говорю же, обратись к деду.

— Но его нет!

— Тогда позвони его жене! — закричал Игорь Витальевич.

— Моей бабушке? Она же умерла. — неприятно поразилась предложению своего папочки Мариша.

— Не твоей бабушке, вот дурья твоя голова! Позвони матери этой Лены! — рассердился на нее Игорь Витальевич.

— А у тебя есть ее телефон?

— Есть, — проворчал Игорь Витальевич. — Правда, я не уверен, что они там еще до сих пор живут. Но как-то отец гостил у меня и звонил им. Телефон остался записанным в блокноте.

— Так эта Лена старше тебя? — разочарованно спросила у Игоря Витальевича Мариша.

— Почему это?

— Ну, я так поняла, что если твой отец звонил от тебя этой твоей сестре Лене, то, значит, он ее мать оставил, чтобы жениться на твоей матери, — сказала Мариша. — На Стефаниде Викентьевне.

— Вовсе нет! — раздраженно ответил Игорь Витальевич. — Мой папаша был знаком с матерью Лены еще до твоей бабушки. Это верно. Но женился он все же на твоей бабушке. Потом родился я, а потом и Фелисия. И тут моему папаше вдруг стукнуло в голову, что не любит он свою законную жену. Ну, случается такое. И он смотался от нас к этой Людмиле — матери Лены. Потом родилась Лена, мы с Фелисией подросли, и папаша решил, что, пожалуй, он погорячился. И вернулся снова к нам.

— И бабушка, то есть Стефанида Викентьевна, его приняла обратно? — удивилась Мариша.

— Попробовала бы она его не принять, — фыркнул Игорь Витальевич. — У папаши к тому времени уже был чин полковника, и в перспективе ему светил генерал. И еще у твоего деда по тем временам куча разных привилегий имелась. А моя мать была, между прочим, с двумя подрастающими детьми на руках. И без приличной специальности. Да она в ногах у него валяться была готова, когда он к нам вернулся.

— Ну, хорошо, а Лена? — попыталась вернуть отца к интересующей ее теме Мариша. — Что с ней стало?

Но Игорь Витальевич еще долго распространялся о том, какую моральную травму его отец нанес своим детям, оставив их и их мать ради другой женщины. Наконец Марише надоело его слушать, и она рявкнула:

— Слушай, папуля, ты, между прочим, тоже оставил нас с матерью, но я хотя бы не заставляю тебя выслушивать мои многочасовые жалобы по этому поводу.

— Твоя мать сама меня выгнала! — очень обиделся на Маришу отец.

— Потому что ты ей изменил!

— Ей только так показалось, — не сдавался Игорь Витальевич. — Никаких доказательств у нее не было.

— Какие ей были нужны доказательства, если ты по целым неделям не ночевал дома и вообще не появлялся, а если появлялся, то от тебя женскими духами разило за километр?

— Ты меня спрашивала о Лене? — перебил ее Игорь Витальевич. — Запиши телефон ее матери. Они живут тут, в Питере.

И он продиктовал Марише телефон. На этом общение отца с дочерью закончилось.

— Судя по номеру, мать моей тети Лены живет где-то в Купчино, — сказала Мариша, обернувшись к Инне, которая прослушала весь разговор по параллельному телефону.

— Так позвони ей! — сказала Инна.

Мариша набрала номер. Трубку сняли только после пятого гудка.

— Да, я слушаю! — раздался женский голос.

— Здравствуйте, мне нужна Лена, — сказала Мариша.

— Дочери пока нет, — ответила женщина. — У нее на работе аврал. Так что она должна вернуться через полчаса. Ей что-нибудь передать?

— Спасибо, не нужно, — отказалась Мариша и повесила трубку.

Инна немедленно набросилась на нее:

— Почему ты не сказала матери Лены, кто ты такая?

— Думаю, что лучше сразу поехать к Лене и ее матери в гости, — ответила Мариша. — Если эта Лена и в самом деле наша пропавшая тетя Лиса, то, услышав, что я ее разыскиваю, она может и не пожелать со мной разговаривать. Сама понимаешь, в этой истории много странного. Так что можно ожидать, чего угодно. Лучше нагрянуть нежданно.

И подруги выскочили из дома на улицу.

— Если нам в Купчино, то нужно поторопиться, — сказала Инна Марише, уже подбегая к своей машине.

— Стоп! — замерла на месте Мариша. — Мы же не знаем адреса, куда нам ехать!

— В самом деле! — воскликнула Инна. — Совсем замотались мы с тобой!

И подруги уставились друг на друга. Бритому звонить не хотелось. Он бы, конечно, помог. Но снова начал бы ворчать.

— Позвоню Артему, — наконец вздохнула Мариша. — Правда, у него в очередной раз сменилась девушка. И новенькая оказалась ужасно ревнивой, так что Артема к телефону, если звонит женщина, никогда не зовет, но все же можно попытаться.

Она набрала номер Артема, но трубку сняла его подружка и тут же крикнула:

— Его нет дома!

После этого она шмякнула трубку.

— Вот стервочка! — возмутилась Мариша. — А между тем я уверена, что Артем дома. Он вообще почти всегда дома. Сейчас позвоню еще раз и…

— Погоди, — остановила ее Инна. — Сейчас вон того дяденьку попросим, чтобы он нам помог.

Она догнала проходившего мимо солидного мужчину под зонтиком. Некоторое время мужчина пытался вырваться из цепких Инниных ручек. Инна его не выпускала. И в конце концов, поняв, что просто уйти ему не удастся, мужчина смирился. Мариша сунула ему в руки трубку и велела позвать Артема. На этот раз все получилось блестяще. Бдительность подружки Артема была обманута, и тот был допущен к телефону.

— Алло, кто это? — проворчал он.

— Артем, срочно узнай мне по номеру телефона один адрес, — сказала Мариша без всякого предисловия.

— Снова ты! — расстроился Артем. — Слушай, я сейчас никак не могу тебе помочь!

— Что это за выкрутасы?! — возмутилась Мариша. — Что ты себе там вообразил? Живо сделай, что прошу, иначе я сейчас перезвоню твоей подружке и признаюсь ей, что имела с тобой секс и не далее чем на прошлой неделе. А если ты сейчас отключишь телефон, то я все равно рано или поздно ей позвоню. Не будешь ведь ты всю жизнь держать телефон отключенным?

— Ты этого не сделаешь! — перепугался Артем. — Не сделаешь ведь?

— Не сделаю, — согласилась Мариша. — Если ты мне поможешь.

— Ладно, — вздохнул Артем. — Говори номер телефона.

Мариша продиктовала ему номер. И через несколько минут Артем перезвонил.

— Улица Ярослава Гашека, дом 21, квартира 195. На сегодня у тебя ко мне все?

— Еще не знаю, так что не вздумай отключить телефон, а то я и в гости наведаться могу, — пригрозила Мариша, и Артем испустил глубокий вздох, напоминающий стон.

Когда подруги добрались до нужного им дома, их встретила гостеприимно распахнутая входная дверь, оснащенная домофоном. Какой-то предусмотрительный жилец подложил под дверь кусок кирпича, так что теперь дверь не закрывалась. Подруги беспрепятственно поднялись к нужной квартире и позвонили. Дверь раскрылась почти сразу же. На пороге стояла средних лет женщина в элегантном костюме. На ногах у нее еще были уличные сапожки, а на шее шерстяной шарф — было понятно, что она только что вошла в квартиру.

— Вы Лена? — спросила у нее Мариша.

— Да, — удивленно кивнула женщина.

— Дочь Виталия Петровича? — уточнила у нее Мариша. — Колпакова?

— Да, папу зовут именно так, — еще более удивилась Лена. — И я тоже Колпакова.

Мариша тяжело вздохнула. Она нашла очередную свою тетку. Но это снова была не тетка Лиса.

Глава пятая

Маришина тетка Лена сняла с себя наконец уличные ботиночки, сунула ноги в уютные тапки с мишками и в свою очередь внимательно рассматривала подруг.

— Вы кто такие? — наконец спросила она. — И почему вы спрашивали про моего отца? С ним что-то случилось?

— А почему с ним что-то должно было случиться? — насторожилась Мариша, которой чего-то всюду теперь мерещились какие-то несчастья.

— Возраст у него такой, что всякое может быть, — пробормотала Лена. — И к тому же я ему звоню второй день, а его все время нет дома. И когда будет, не ясно.

— Да, я знаю, — кивнула Мариша. — Я была у него сегодня.

Выражение лица Лены изменилось.

— Вы лгунья! — заявила она Марише.

— Вовсе нет, — возразила Мариша. — Мы с подругой вернулись из Москвы всего несколько часов назад. Только и успели, что машину со стоянки забрать и пообедать.

— Ой, извините! — смутилась Лена. — Я подумала… Ой, как неудобно получилось. Но кто же вы все-таки?

— Я — ваша племянница, — сообщила Мариша. — Но вообще-то я вам не совсем племянница, потому что и вы не совсем моя тетя.

— Что-то я ничего уж не понимаю, — сказала Лена.

Мариша открыла рот, чтобы пуститься в объяснения, но ее перебила Инна.

— Я сейчас все быстренько объясню! — закричала она, не в силах снова слушать, как Мариша будет плутать в дебрях своего генеалогического древа. — Вот она, — и Инна ткнула пальцем в Маришу, — дочь вашего брата Игоря.

— А-а! — протянула Лена, быстро мрачнея. — Честно скажу, это не самая лучшая рекомендация.

— Я его тоже не люблю, — согласилась с ней Мариша. — Но, к сожалению, родителей не выбирают.

— А что вам от меня нужно? — спросила у подруг тетка Лена.

Мариша объяснила. К этому времени они уже все передислоцировались из прихожей в кухню, где худощавая пожилая женщина — мать Лены быстро налила дочери тарелку куриного супа и поставила перед ней тарелку с жареной куриной ножкой.

— Нет, никакой Шлюпиковой я не знаю, — справившись с супом и принявшись за курицу, произнесла наконец Лена. — Среди моих подруг такой нет. Ни среди близких, ни среди дальних. И вообще, я никогда в разговоре не поднимала тему семьи моего сводного брата.

Подруги растерянно переглянулись. Последняя ниточка оборвалась.

— А у вас у самой случайно нет еще одной родной сестры? — с надеждой спросила Инна, но женщина молча покачала головой.

— Тогда мы пошли, — вздохнула Мариша.

Так как никто их особенно не удерживал, то подруги поднялись, попрощались и ушли.

— Ну и родственнички у меня! — фыркнула Мариша, выходя на улицу. — Как на подбор! Эта Лена нам с тобой даже кусок булки с чаем не предложила! Так в одну харю свой ужин и слопала! И не поперхнулась ведь. Лично у меня весь бы аппетит пропал. Не смогла бы есть, когда рядом сидят люди и перед ними даже чашки с чаем нету.

— И ведь Лена с матерью далеко не бедствуют, — согласилась с ней Инна. — Квартира обставлена вполне прилично. Чаю уж точно они могли бы нам, во всяком случае, предложить. Хотя если честно, то после пирожков твоей мамы…

— Боже! — воскликнула Мариша, встав как вкопанная. — Инна! Пирожки!

— Что? — всполошилась Инна.

— Мы же пригласили Аньку с Юлей! — закричала Мариша. — Они же нас уже, наверное, ждут под дверью и бесятся!

— Если бы бесились, то уже давно бы позвонили, — возразила Инна, и тут же раздался телефонный звонок.

Звонила Юля.

— Ну, хватит прикалываться! — смеясь, сказала она. — Мы с Анькой стоим под дверью. Открывайте давайте! Чего заперлись?

— Юленька, — залепетала Мариша. — Ты только не обижайся, но подождите еще немного.

— Чем это вы там занимаетесь? — поинтересовалась Юля. — С вами все в порядке?

— Да, только мы сейчас зайдем в магазин, — пробормотала Мариша.

— Так вы что, не дома?! — поразилась Юля. — Ты, Мариша, совсем спятила? Пригласила нас в гости, а сама смылась? Мы тут с Аней вопим под дверью дуэтом, стараемся, думая, что вы дома, а вы… Это просто свинство.

— Скажи ей, что к нам тут еще наркоманы пристают! — послышался в трубке голос Ани. — Мы сейчас уйдем!

— Какие наркоманы? — насторожилась Мариша.

— Обычные, — ответила Юля. — Грязные. И почему-то тебя спрашивают. Обосновались тут и сидят. Говорят, что ты им дозу обещала продать. Мариша, это правда? Ты занялась продажей наркотиков?

— Нет! — рявкнула Мариша. — Скажи им, что я сейчас приеду и с ними разберусь! Хотя нет! Ничего им не говори.

— Так говорить или не говорить? — растерялась Юля.

— Не говори и даже попытайся задержать их до моего приезда, — распорядилась Мариша.

— Зачем тебе эти наркоманы? — спросила у нее Инна, но Мариша уже отключила трубку.

— Поговорить с ними хочу, — буркнула Мариша, оставив этим ответом Инну в еще большем недоумении.

Но так как к своим собственным прихотям Инна относилась с большим почтением, то и чужие уважала. Поэтому довезла она Маришу до дома, раз уж той пришла охота вести беседы с наркоманами, очень быстро.

— Они еще там? — спросила Мариша, позвонив Юле перед тем, как войти в дом.

— Они тут, и мы с Анькой, между прочим, тоже тут, — не без яда в голосе ответила ей Юля. — Хотя я понимаю, что мы тебя особенно не волнуем. Наркоманы тебе куда ближе!

Мариша пулей бросилась к лифту.

— Ты пойдешь на заднюю лестницу и будешь там страховать, чтобы они не смылись, — велела она Инне, войдя в кабину лифта.

— Зачем? — снова поразилась причудам своей подруги Инна.

— Затем, что мне необходимо выяснить, какого черта этим ребятам от меня нужно, — рявкнула Мариша. — Надеюсь, ты понимаешь, что я наркотиками не торгую и никогда не торговала! Вот я и хочу узнать, почему эти ребята ходят по дому и порочат мое имя. Кто им велел это делать? И кто им за это заплатил?

До Инны наконец дошла вся гениальность Маришиного плана, и она преисполнилась восхищения. Так что, выйдя из лифта этажом ниже Маришиного этажа, она без возражений отправилась перекрывать наркоманам путь отступления по лестнице. Тем временем Мариша, выскочив из лифта, увидела нахохлившихся подруг, умостившихся на батарее центрального отопления. А чуть поодаль сидели двое парней самого запущенного вида. Зеленовато-бледные лица выдавали в них пристрастие к пагубному зелью.

— Я — Мариша! — заявила им Мариша, решительно направляясь в сторону наркоманов. — Вы, кажется, хотели меня видеть! И зачем?

Наркоманы засуетились. Кажется, общение с Маришей никак не входило в их планы. Но бежать им было особенно некуда. Пристрастие к наркотикам не только испортило им цвет лица, но и подкосило их физические силы. Так что Мариша без труда справилась с двумя тщедушными парнями, разок ткнув их в грудь. Даже помощь Инны и двух ее подруг не понадобилась.

— Ну, вы будете говорить?! — прогремела Мариша.

Парни позеленели вконец. И тут Мариша решила изменить тактику.

— Если мы с вами договоримся, я вам хорошо заплачу, — вкрадчиво сказала она.

Наркоманы оживились.

— Кто поручил вам ходить по дому и распускать обо мне сплетни, будто бы я торгую наркотиками? — спросила Мариша, открыв сумочку и вытащив из нее пачку сторублевок.

Судя по тому, как плачевно выглядели наркоманы, эти деньги могли означать целый день жизни без ломки. А для наркомана один день без ломки — это очень-очень много. Так что найти общий язык с наркоманами оказалось на удивление легко.

— Так кто? — повторила свой вопрос Мариша.

— Тетка, — сказал один из парней, облизав ставшие сухими губы.

— Какая? Как она выглядела? Молодая или старая? — продолжила допрос Мариша, не выпуская денег рук.

— Молодая, — сказал второй парень.

— Лет тридцати пяти? — уточнила Мариша. — С темно-шоколадными волосами и короткой стильной стрижкой? Одета в кожаный плащик? Невысокого роста?

Она перечислила приметы тетки Лисы.

— Нет, — покачали головами наркоманы. — Совсем молодая. Красивая. Высокая. А волосы у нее были спрятаны под платок.

— Шелковый, — добавил один из парней. — Я на прошлой неделе такой в магазине украл. Стоил почти сто баксов.

— И темные очки, — добавил второй.

— Осенью, когда каждый божий день идет дождь, очки — это актуально, — скептически пробормотала себе под нос Мариша. — Значит, она не хотела, чтобы ее узнали. Ну, хорошо, а где она вас нашла?

— Тут и нашла, — сказал первый наркоман. — Мы в соседнем доме живем.

И он показал на большой блочный дом. Между ним и Маришиным домом был большой сквер. Там, по словам наркоманов, незнакомка и нашла их.

— Денег дала и велела сходить к твоей квартире и потусоваться тут. А еще велела походить по соседям, вроде бы мы нужную квартиру найти не можем. И всем про тебя рассказывать, что ты наркотики продаешь.

— И когда это было? — сурово спросила у них Мариша.

— Дня три назад, — ответил первый наркоман.

— А чего вы сегодня приперлись? — спросила у них Мариша. — Или вам сегодня снова деньги заплатили?

Наркоманы замялись и начали бормотать что-то невразумительное. Но Мариша и сама все смекнула.

— Деньги, которые вам заплатили, кончились. И вы решили явиться сюда в надежде, что я сама заплачу вам, чтобы вы убрались! — воскликнула она. — Так?

— Так, — кивнули парни.

— Вот вам деньги и убирайтесь! — рявкнула Мариша. — И если я вас еще раз увижу — скажу мужу. И он вас так отделает, что надолго про свои разлюбезные наркотики забудете. В гипсе прикованные к кровати полгодика полежите, небось вылечитесь от своей наркомании!

Напуганные такой перспективой наркоманы, схватив деньги, дунули вниз.

— Кто же эта стерва, которая под меня копает? — задумалась тем временем Мариша.

Но из задумчивости ее вывели голоса Юли и Аньки.

— Ты так и будешь держать нас на лестнице? — набросились они на Маришу. — Мы сейчас всерьез обидимся.

— Не надо! — махнула рукой Мариша. — Тут такие дела, что не до приличий. Заходите! Раздевайтесь и проходите на кухню, — велела она им. — Пирожки там. А я немного подумаю.

И пока подруги, вымыв руки, усаживались за стол, Мариша успела подумать о многом. Но только не об Инне, которая преданно дежурила на лестнице в ожидании, когда Мариша погонит на нее наркоманов.

— Думаю, что и того типа, который спрашивал меня, а потом украл у соседки ее паршивый мех и бездарную акварель, наняла та же женщина в темных очках и платке, — сказала Мариша, обращаясь к Ане с Юлей. — Сначала я тетку Лису заподозрила. Очень уж ее появление совпадает с начавшейся на меня массированной атакой наркоманов, воров и прочих отщепенцев. Но тетка Лиса под описание не подходит. Наркоманов наняла другая женщина.

— Может быть, их две? — предположила Юля, жуя пирожок.

— Или у меня есть еще одна родственница, — сказала Мариша.

— Родственница? — оживилась Аня, которая обожала всякие семейные тайны. — А что, ты их не всех знаешь?

— Как выяснилось, нет, — вздохнула Мариша и рассказала подругам, как они разыскивали ее родственников.

— Правда, Инна? — обратилась она за подтверждением к подруге.

Но в ответ была тишина.

— Инна? — удивилась Мариша. — Ой! Как же я про нее забыла!

И Мариша кинулась к выходу. Прибежав на черную лестницу, она обнаружила там Инну, которая не решалась покинуть доверенный ей пост.

— Пошли, — сказала ей Мариша, буквально сгорая от стыда.

— Что? — обрадовалась Инна. — Ты уже успела с ними поговорить? И как все прошло?

— Без сучка и без задоринки, — сказала Мариша чистую правду. — А сейчас мы с девчонками обсудим, как нам дальше жить.

— Слушай, я пока тут ошивалась, приходила твоя соседка, — сказала Инна.

— Зачем? — удивилась Мариша.

— Ну, вообще-то она шла с ведром к мусоропроводу, — сказала Инна. — Но я тоже была там.

— И что?

— Она просила тебе передать, что уже написала на тебя заявление в районное отделение милиции, — сказала Инна. — О том, что ты подговорила своего знакомого похитить у нее очень ценное меховое изделие и коллекционную акварель.

— Боже мой! — взбесилась Мариша. — Эта идиотка все-таки сделала это! Вот дура! Из-за какой-то дрянной старой проеденной молью накидки и картинки, которой грош цена, мне теперь еще придется тащиться в милицию!

Но внезапно она замолчала и задумалась.

— А может быть, оно и к лучшему, — пробормотала она.

— К лучшему? — удивилась Инна. — Тебе хочется общаться с милицией?

— Но кто их знает, вдруг им удастся найти этого вора, — сказала Мариша. — Нужно немедленно к ним сходить. Только ботинки надену.

И она помчалась домой. Инна последовала за ней, пытаясь на ходу вразумить свою подругу.

— Не смогут они никого найти, — говорила она. — Ведь единственная их зацепка — это ты. А ты этого вора, я уверена, не знаешь.

— Да, — остановилась Мариша. — Но все же попытаться стоит.

— А твои наркоманы разве тебя ничем не порадовали? — поинтересовалась Инна.

— Они честно отработали деньги, которые им заплатила какая-то молодая красотка в темных очках и шелковом платке, — сказала Мариша.

— В шелковом? — уточнила Инна. — Ты уверена?

— Да, — кивнула Мариша. — А что, это важно?

— Ну, сейчас на улице уже порядочный дубак, — сказала Инна.

— Чего? — переспросила у нее Мариша.

— Холодно, — пояснила Инна. — А шелк еще вдобавок обладает способностью холодить тело. Я один раз примерно в такую же погоду надела шелковый платок, так у меня голова чуть не отмерзла.

— И что нам это дает? — спросила Мариша.

— Эта особа скорей всего приехала на машине, — сказала Инна. — Потому что по улице гулять в шелке сейчас настоящее самоубийство. А раз на машине, значит, она довольно обеспечена.

К этому времени подруги вернулись к Марише и снова сели за стол, продолжив обсуждать последние события. Юля с Аней, уже утолившие голод, присоединились к ним.

— Мне кажется, что эта женщина, которая наняла наркоманов и предположительно вора, чтобы подорвать Маришину репутацию среди ее соседей, испытывает к Марише сильную неприязнь, — сказала Юля.

— Представь себе, мне тоже так кажется! — воскликнула Мариша. — Просто удивительно проницательно!

— А кто из твоих приятельниц или знакомых подходит под описание той незнакомки в шелковом платке? — спросила Юля.

— И кто из них тебя мог возненавидеть? — добавила Аня. — Кому ты в последнее время перешла дорогу?

— Никому, — растерянно развела руками Мариша. — Вела себя тихо и смирно.

— Не верим! — хором закричали ее подруги.

— Чтобы ты и не впуталась в какую-нибудь историю! — добавила в конце Аня.

— Честное слово, жила как обычно, — поклялась Мариша.

— Ну, если как обычно, то точно кому-то ты на ногу успела наступить, — засмеялись Маришины подруги.

— Вспоминай все, что с тобой произошло за последние две недели, — потребовала у Мариши Инна. — С кем ссорилась? Ну?

— Ни с кем, — ответила Мариша.

— Так не бывает, — возразила Инна. — Во всяком случае, с тобой точно так быть не может. Так что вспоминай получше.

— Ну, в магазине с продавщицей поругалась, — покорно покопавшись в памяти, вспомнила Мариша. — Она не хотела возвращать деньги за материю для занавесок. А что, я виновата, если материя, пока я несла ее до дома, мне разонравилась? Я ведь ее не трогала. Как был кусок, так его обратно в магазин и принесла. А она ни в какую. Дескать, уже отрезано. И куда она отрезанный кусок теперь денет?

— Ну и что? — спросила Аня. — За кем оказалась победа?

— За мной, ясное дело, — хмыкнула Мариша. — Но скандал был громкий. Мирно решить вопрос не получилось. На шум пришли заведующая, товаровед и кассирша. И все стали дружно у меня выяснять, почему это я не хочу забирать свою покупку.

— А потом?

— Потом на шум явился директор и все уладил, — быстро сказала Мариша. — Хорошо, что он пришел. А то бы еще немного, и до драки дошло.

— Вряд ли продавщицы стали бы тратить свою и без того небольшую зарплату на то, чтобы подкупать наркоманов, — сказала Инна. — В конце концов, не каждый же день ты им скандалы устраивала?

— Один только раз я в том магазине и была, — подтвердила Мариша.

— Тогда отпадает, — решила Юля. — Адреса твоего они в магазине знать не могли. Что еще было?

— Еще был неприятный эпизод с Димой, — сказала Мариша.

— Это кто-то из твоих бывших поклонников? — спросила Юля.

— Да, — вздохнула Мариша. — И очень упорный. В общем, он каким-то образом узнал мой новый телефон и начал меня терроризировать ночными звонками. Секс предлагал. Кричал, что он меня хочет и чтобы я немедленно к нему мчалась. Прямо среди ночи. Если подходил Смайл, то Димка просто по-скотски молчал, а Смайл злился. В общем, в конце концов мне это надоело и…

— Дима — это уже горячее, — сказала Юля. — Я его хорошо помню. Он жутко злопамятный, хотя и предпочитает, чтобы его при этом называли справедливым.

— И возле него вечно крутится туча баб, — сказала Инна. — Так что ему не составило бы труда подговорить одну из них и дать ей денег, чтобы она и сыграла роль незнакомки в темных очках.

— Но зачем ему кого-то подговаривать? — возразила Мариша. — Он и сам мог подговорить наркоманов. Чем он рисковал? Ну, устроила бы я ему еще один скандал. И что с того? Разозлил бы он меня, конечно, своей выходкой. Так он этого и добивался.

— Я тоже считаю, что, если бы эта история с наркоманами была делом его рук, он бы уж постарался, чтобы Мариша узнала об этом, — поддержала подругу Юля.

— Тогда кто еще годится на роль тайного вредителя? — спросила у Мариши Аня. — Думай!

Мариша напряглась.

— Нет, в последнее время я ни с кем больше не ссорилась, — наконец сказала она.

— Но кому-то позарез хотелось тебя очернить, — сказала Аня. — Слушай, а может быть, дело не в тебе?

— А в ком?

— Может быть, у твоего Смайла роман на стороне? — предположила Аня. — И это происки его любовницы? Дескать, дойдут до Смайла слухи, что ты общаешься с наркоманами и приглашаешь в гости воров, чем не повод для разрыва?

— Смайл никогда не поверил бы в эту ерунду! — воскликнула Мариша. — Кому как не ему знать, что я ни с какими наркоманами не общаюсь.

И четыре подруги погрузились в раздумья, время от времени машинально откусывая по кусочку от пирожков на тарелке. Запивались пирожки вином. Юля пила розовое, а остальные — белое и красное, которое привезла Аня. Постепенно всем стало казаться, что все их волнения яйца выеденного не стоят. И все как-то само собой урегулируется. И вообще, все это чья-то дурацкая шутка. Забыть про шутника и спокойно жить себе дальше. Из этого приятного состояния их вывел резкий звонок в дверь и какой-то шум на лестничной площадке.

— Там кто-то лает, — воскликнула Аня.

— И рычит, — добавила Юля.

— И воет, — не осталась в стороне Инна. — И каркает.

— Мне кажется, я знаю, кто это, — тихо произнесла Мариша и заспешила к дверям.

Как она и предполагала, там стояла ее мама, держа на поводке двух своих жирных до безобразия, огромных дворняг. Это они лаяли и царапали когтями от избытка чувств свежую краску на стенах. В плетеной переноске сидела кошка Дина и ворон Вася, который время от времени в воспитательных целях клевал Дину в хвост, отчего та орала диким голосом. А ворон возбужденно скрипел.

— Вот, — едва переводя дух, сообщила Тамара Ильинична дочери. — Попугая и мартышку всучила своей соседке. У нее сын фильм про тропики снимает. Ему как раз звери для съемки нужны. А этих никто не берет. Так что они, пока я из Парижа не вернусь, у тебя поживут.

— Безобразие! — раздался позади них громкий голос Маришиной соседки. — Теперь еще зверинец сюда притащили! Приличным людям совсем житья не будет. Смотрите, ваши собаки уже сейчас всю краску со стен содрали! Мало вам того, что наркоманов и воров приваживаете, так теперь еще и ваши звери с глистами и паразитами!

— Какие наркоманы? Какие паразиты? — поразилась Тамара Ильинична.

— Не обращай внимания, она малость того, — прошептала ей на ухо Мариша.

— Что вы себе позволяете! — надрывалась тем временем соседка. — Я управдому жаловаться буду!

Тамара Ильинична попыталась проскользнуть к Марише в квартиру, но неловко задела переноской за косяк, и дверца открылась. Ворон тут же вылетел из нее, и словно черное облако, начал метаться под потолком.

— Ай! — уже во весь голос завизжала соседка, увидев вырвавшегося на свободу ворона. — Ужас!

Вася, который в принципе не любил громких криков и всегда применял собственные воспитательные меры к нарушителям порядка, немедленно спикировал на голову соседки и долбанул ее клювом в макушку. Клюв у Васи был словно отбойный молоток. Так что соседка взвыла по-настоящему и, размахивая руками, случайно попала по ворону, который отлетел в сторону и слегка шмякнулся о стену. Собаки, которые дружили с Васей, вырвались из рук растерявшейся Тамары Ильиничны и тут же бросились на подмогу ворону, атаковав соседку.

— Спасите! — орала соседка дурным голосом.

На шум совсем некстати выскочили жильцы из других квартир. Вася пришел в себя и снова воспарил к потолку, выбирая себе очередную жертву. Мариша и ее подруги бросились на выручку соседке. Собак от нее оттащить удалось, но успокаиваться они не желали. Лаяли и рвались из рук. Соседи галдели и пытались узнать, в чем же дело. Всеобщее волнение подогревал Вася, который время от времени выбирал себе цель и пикировал на нее.

В это время на лестничной площадке появилось еще одно действующее лицо. Это был Игорь Витальевич — Маришин отец собственной персоной.

— Тамара! — воскликнул он, увидев и каким-то образом узнав свою жену, с которой не виделся больше двадцати лет.

— Игорь! — воскликнула не менее пораженная Тамара Ильинична, выпуская из рук поводки собак.

Те радостно кинулись в толпу. Соседи завизжали и закричали на разные голоса. Вася необыкновенно оживился. Возможно, его бы пристрелили, потому что кто-то уже побежал домой за оружием, но тут Васе надоели все эти люди, которые не желали вести себя прилично, несмотря на его деликатные напоминания. И вообще ему надоел весь этот шум, и он решил, что пора ему передохнуть, для чего залетел в двери Маришиной квартиры и затих где-то там в глубине.

После его исчезновения шум на площадке мало-помалу стих. Инне удалось поймать собак и закрыть переноску, где паинькой сидела оробевшая Дина. Соседи, возмущенно бормоча, начали разбредаться по своим квартирам. Одна Наталья Михайловна не желала успокоиться. Правда, подругам уже удалось увести ее к ней домой. Но и оттуда слышались ее возмущенные вопли и угрозы. Но только Ани и Юли ей в качестве слушателей было мало, поэтому она выскочила из своей квартиры и завопила, обращаясь к Марише:

— Я уже написала на вас заявление в милицию! Вы превратили наш благополучный дом за считаные дни в какой-то вертеп! Куда ни плюнь, везде наркоманы. И воры! Я уверена, что вы помимо продажи наркотиков еще занимаетесь и скупкой краденого. Да еще и сводничеством. Эти ваши подружки, у них же на физиономиях написана их профессия. А я еще считала вас порядочной женщиной. Но теперь у меня раскрылись на вас глаза! Но не надейтесь, что если вы натравили на меня своих собак и ворона, то я буду молчать! Я пойду в милицию! Я пойду в отдел по борьбе с наркоторговлей. Если понадобится, я и до министра дойду, но от вас духу в нашем приличном доме не останется. На сто первый километр вас выселят. Вот так-то!

— Мариша, что все это значит?! — воскликнула шокированная Тамара Ильинична, когда за Натальей Михайловной захлопнулась дверь ее квартиры.

— Так, выходит, это все правда? — мрачно поинтересовался у дочери Игорь Витальевич. — Все, что мне сегодня наговорил про тебя мой отец, — правда? Ты занимаешься проституцией, ведешь разгульный образ жизни и даже скатилась до торговли наркотиками?

Мариша растерянно переводила взгляд с одного своего родителя на другого.

— Зайдемте в дом, — предложила она им наконец.

Тамара Ильинична и Игорь Витальевич дружно прошествовали в дом. Маришины подруги прошли туда же, затащив и зверинец.

— А теперь пусть все успокоятся, сядут и поговорят без лишних эмоций, — велела всем Мариша.

Все послушно сели за стол.

— Первый ты, папа, — сказала Мариша. — Я так поняла, ты сегодня виделся с моим дедушкой? Поэтому ты ко мне и приехал?

— Да, — хмуро кивнул Игорь Витальевич. — Оказывается, этот старый пень уже два дня как находится в Питере.

— И что он тебе про меня сказал? — продолжала допытываться Мариша.

— Не только сказал, но и показал, — еще более хмуро пробормотал Игорь Витальевич. — Но сначала… Мариша, я могу видеть твою спальню?

— Что?! — несказанно поразилась внезапному требованию отца Мариша.

— Место, где ты спишь, — пояснил ей Игорь Витальевич, видимо, считая, что Мариша то ли плохо слышит, то ли от природы туповата.

— Я поняла, — пробормотала Мариша. — Только зачем?..

— Так покажешь? — настаивал отец.

— Ну, — замялась Мариша. — Полагаю, что в этом нет ничего особенного. Смотри, если тебе так хочется.

И она провела отца в спальню. Оказавшись в Маришиной спальне, Игорь Витальевич огляделся по сторонам, помрачнел еще больше и заглянул в шкаф, где висели наряды Мариши. После этого он горестно вздохнул и в кухню вернулся совершенно подавленный. Между тем на кухне за это короткое время произошли перемены. Юлька, выпившая за ужин никак не больше двух бокалов вина, храпела мертвецким сном, устроившись прямо за столом.

— Что это с ней? — удивилась Мариша.

— Не знаю, — растерянно сказала Инна. — Внезапно упала лицом прямо на стол и заснула.

— Напилась! — коротко констатировал Игорь Витальевич, брезгливо сморщившись и указав на оставшиеся на столе бутылки с недопитым вином.

Мариша только рукой махнула. Бесполезно было ему объяснять, что Юлин организм обладал одной поистине удивительной способностью. При стройном телосложении она могла без всякого ущерба выпить литра два такого вина, какое она пила за ужином, запить его бутылкой водки и при этом оставаться на ногах в здравом уме и вообще выглядеть вполне прилично. Некоторые умудряются нализаться и с одного бокала шампанского, но Юлька к подобным слабачкам уж никак не относилась. Однако сейчас Марише было не до объяснений. Поэтому Юлю отнесли в гостиную и устроили отсыпаться на диване. Игорь Витальевич в переноске Юли не участвовал. Он сидел на кухне, величественно выпрямившись, и вся его фигура олицетворяла осуждение и скорбь.

— Объяснишь ты в конце концов, что случилось? — спросила у него, присев за стол, запыхавшаяся Мариша, вернувшись из гостиной.

— Ты потеряла свой моральный облик, — произнес отец. — И, к сожалению, не только в моих глазах.

— Чего? — вытаращилась на него Мариша. — Что это вдруг тебя после четверти века, когда мы не виделись, стал волновать мой моральный облик?

— Ты моя дочь, — лаконично возразил Игорь Витальевич. — И мне небезразлична твоя судьба.

От такого лицемерия драгоценного папочки у Мариши даже в глазах потемнело. И она почувствовала, что сейчас либо задушит своего родителя собственными руками, либо выбросит его в окно, либо просто огреет по башке молотком.

— А почему вы считаете, что у Мариши не все в порядке с ее моральным обликом? — внезапно сквозь пелену гнева, застилавшую Марише глаза, раздался голос Ани.

Мариша с благодарностью взглянула на подругу, а потом перевела взгляд на Игоря Витальевича.

— Потому что я все видел своими глазами, — с грустью произнес тот. — А я ведь еще не хотел верить.

— Кому ты не хотел верить? — встрепенулась Мариша.

— Твоему дедушке, — ответил Игорь Витальевич.

— Да как мой дед мог про меня что-то тебе рассказать — хорошее или плохое, если мы с ним не виделись еще дольше, чем с тобой? — взорвалась Мариша. — Что за сумасшедший дом?

— В самом деле, Игорь, — подала голос и Тамара Ильинична. — Почему ты обвиняешь Маришу? И главное, в чем?

— Разве ты сама не слышала? — печальным голосом обратился к ней Игорь Витальевич. — Твоя дочь продает наркотики, она устроила в своей квартире притон для наркоманов, воров и проституток. И самое ужасное, что она и сама не брезгует продаваться за деньги.

После этих слов в кухне повисла тяжелая тишина.

— Ты — негодяй! — наконец звенящим от негодования голосом произнесла Тамара Ильинична. — Как ты смеешь говорить такое про Маришу?

— Тома, я сам не хотел верить! — воскликнул Игорь Витальевич. — Но у меня есть доказательства.

— Чушь! — безапелляционно заявила ему в ответ Тамара Ильинична.

— Сначала посмотри вот это, — сказал Игорь Витальевич, выкладывая на стол DVD-диск.

— Что там? — с внезапно проснувшимся интересом спросила у него Мариша.

— Мне дал его твой дедушка, — несколько невпопад ответил Игорь Витальевич. — Тамара, я думаю, что тебе и в самом деле стоит это посмотреть, чтобы избавиться от иллюзий относительно поведения твоей дочери.

Ошарашенная Тамара Ильинична даже не стала ему напоминать, что Мариша и его дочь тоже.

— Проигрыватель есть в гостиной, — сказала Мариша. — Но там спит Юлька.

— Мы ей не помешаем, — махнула рукой Инна. — Она в совершенном отрубе.

— Даже странно, — добавила Аня. — С чего это она вдруг отключилась? Пара бокалов, выпитых ею, не могла бы ее свалить. Так что это с ней?

Но вопрос повис в воздухе. Вся компания отправилась в гостиную, и Мариша предложила диск проигрывателю, который тот услужливо заглотил. Все замолчали и уставились на экран. Сначала там просто появилось изображение пустой Маришиной спальни. И в этом не было бы ничего необычного, если не считать того, что Мариша никак не могла вспомнить, чтобы она снимала свою спальню на цифровую или какую-либо другую видеокамеру.

— Ну и что? — произнесла Тамара Ильинична. — Конечно, спальня обставлена немного вызывающе, но это еще не преступление! Или ты, Игорь, под старость стал ханжой?

— Смотрим дальше, — мрачно буркнул Игорь Витальевич.

Все снова уставились на экран телевизора. И вскоре Мариша почувствовала, что ее нижняя челюсть отвисает буквально до земли. На экране в спальню вошла она собственной персоной и начала переодеваться в кожаное белье с шипами, которое подарила ей добрейшая тетка Лиса. В этом не было ничего особенного, но затем… Затем в спальне появился мужчина, который приблизился к Марише. Так как он и сам был раздет, то его намерения не вызывали никаких сомнений. И мужчина этот был совсем не Смайл. В этом Мариша была уверена на все сто процентов. Это был не Смайл, а стриптизер из ночного клуба, где они были с теткой Лисой. Мариша даже помнила его имя — Симон.

— Ой! — пискнула Аня. — Мариша, это ты что делаешь с этим парнем?

— Сама не видишь? — хмуро пробормотала Мариша, наблюдая за тем, как она кувыркается с парнем на своей огромной постели, с употреблением всех тех сексуальных игрушек, которые подарила ей тетка Лиса, а со стены за их акробатическими трюками одобрительно наблюдают японские гейши.

Но самое ужасное ее поджидало под конец. Парень удовлетворенно застонал, слез с кровати, оделся и кинул Марише на кровать купюру в сто долларов.

— Мне понравилось, завтра повторим в это же время, детка, — сказал он и вышел.

Как только он вышел, Мариша на пленке кинулась к телефону и набрала чей-то номер.

— Крыса, у тебя поправиться есть чем? — донесся до зрителей ее голос. — Да, деньги есть. Сколько возьму? Грамм, я думаю. Кокса нет? И не будет? Ну, тогда герыча.

После этого Мариша повесила трубку и начала куда-то собираться.

— Боже мой! — тихо охнула Тамара Ильинична, когда экран загорелся ровным синим фоном. — Мариша! Ты покупаешь наркотики?

— Надеюсь, ты не станешь отрицать, что этот мужчина, которого мы только что видели на записи, тебе знаком? — ядовито спросил у дочери Игорь Витальевич.

— Не буду, — сказала Мариша. — Напротив, я его знаю. И скажу более того, он был у меня дома.

— Мариша! — снова воскликнула Тамара Ильинична погромче и схватилась за сердце.

— Мама! — с досадой произнесла Мариша. — Этот парень стриптизер из ночного клуба. И я понятия не имею, как он оказался у меня в спальне. Он был совершенно пьян и даже заблевал мне весь туалет. Мы с теткой Лисой оставили его ночевать в гостиной, а сами пошли по своим комнатам.

— Этого парня притащила к тебе тетка Лиса? — странным голосом спросила у Мариши Инна.

— Мы вместе его притащили, — вздохнула Мариша. — Но вообще-то я согласилась пригласить его к себе в дом только ради тетки Лисы. Она что-то совсем расквасилась и ныла, что ей срочно нужен мужчина, что у нее развод и что она совсем никому не нужна. В общем, мне стало ее жалко, и я позволила ей пригласить парня к себе. Но по дороге он так нажрался, что вряд ли был пригоден к чему либо.

— А вот на пленке… — начал Игорь Витальевич, но его перебила Аня.

— Нечего тут всякие гадости про нашу подругу распускать! — заявила она ему. — И дураку ясно, что это элементарный монтаж. Подстава!

— А эти фотографии тоже подстава? — разозлился Игорь Витальевич и кинул на стол несколько фотографий.

Подруги с любопытством взглянули на них. На первой фотографии снова была Мариша, которая входила в дом в обществе мужчины. На этот раз это был не Симон. И даже невооруженным глазом было видно, что Мариша и ее кавалер здорово пьяны. На второй и всех следующих фотографиях Мариша была также в обществе мужчины, каждый раз нового.

— Этих парней я не знаю! — решительно отказалась Мариша.

— Странно, фотографии разные, а одета ты везде одинаково, — нахмурилась Аня. — Похоже, что это тоже монтаж.

— А вот еще фотографии! — сказал Игорь Витальевич и вытащил еще какие-то кусочки бумаги.

Подруги схватились за них, и рты у них дружно приоткрылись. На фотографиях Мариша была в немыслимом наряде в виде крохотных трусиков с блестками и таком же крохотном лифчике. Вдобавок на нижнем белье были прорезаны три аккуратные дырочки. Сверху Мариша была прикрыта прозрачной накидкой. Она смотрела прямо в объектив, а сзади нее стоял мужчина с намерениями еще более прозрачными, чем накидочка на плечах у Мариши.

— Надеюсь, ты не станешь утверждать, что этот наряд не твой? — осведомился у Мариши Игорь Витальевич.

— Есть у меня такое белье, — ошарашенно произнесла Мариша. — Но мужчина… Его не было, когда тетка Лиса меня фотографировала. Это монтаж!

— Конечно, монтаж! — поддержали ее Инна с Аней и Тамара Ильинична.

— Монтаж, монтаж! — заорал на нее Игорь Витальевич. — Что вы заладили как попугаи? Думаете, мне нравится самому позорить свою дочь? Я бы и сам был рад поверить, что это монтаж. Но это все правда! И вот еще доказательства!

И он достал еще какие-то бумаги, которые небрежным жестом фокусника швырнул на стол.

— Что это? — недоуменно спросила у него Аня.

— Прочитайте и узнаете! — холодно посоветовал ей Игорь Витальевич.

Инна первой схватила бумаги.

— Это отчет детектива! — воскликнула она. — Тут говорится о всех передвижениях и контактах Мариши за последние пять дней.

Мариша схватилась за голову.

— Какая низость! — воскликнула она. — Никогда ему этого не прощу! Какая скотина! И это он мне в благодарность, что я с него пылинки сдувала!

— О ком это ты? — удивилась Инна, на секунду оторвавшись от чтения бумаг.

— О Смайле! О ком же еще? — ответила ей Мариша.

— А при чем тут Смайл? — рассеянно спросила у нее Инна.

— Ну как же? — растерялась Мариша. — Это ведь он нанял детектива, чтобы тот проследил за мной, пока сам он в отъезде? Он! Он! Больше некому!

— Вовсе нет, — покачала головой Инна.

— Нет? — удивилась Мариша.

— Нет, — повторила Инна. — Фамилия заказчика совсем другая. Колпаков Виталий Петрович. Мариша, да это же твой дед!

— Мой дед? — поразилась Мариша. — Но зачем деду нанимать детектива? И следить?..

Она не договорила, потому что челюсть у нее свело намертво.

— Ее дед? — не меньше Мариши удивились Тамара Ильинична и Аня.

— Да, — подтвердил Игорь Витальевич. — Эти фотографии и отчет детектива мне передал мой отец — дедушка Мариши.

— Но с какой стати моему деду понадобилось вдруг тратить деньги и следить за мной? — справившись наконец с непослушной челюстью, договорила Мариша.

— Это у него самого тебе нужно спросить, — ответил Игорь Витальевич. — Мне он ничего объяснить не пожелал. Появился у меня на пороге, швырнул мне в лицо конверт, в котором был этот диск, фотографии и отчет детектива и, прежде чем я успел его остановить, повернулся и ушел. Я лишь понял, что дед нанял человека, который последние несколько дней следил за Маришей. Беседовал с ее соседями, снимал всех людей, с которыми она общалась. И, к сожалению, картина получилась весьма печальная. Мариша общается с ворами, наркоманами и к тому же водит к себе мужчин, с которыми занимается сексом за деньги.

— Но это все ложь! — воскликнула Аня. — Мы с Инной знаем Маришу много лет. Ничего подобного она в жизни себе не позволяла.

При этих словах своей горячо любимой подруги Мариша внезапно покраснела. Ей в голову пришла мысль, что не все так гладко. И с наркоманами она общалась, хотя и не с целью покупки наркотиков, но все же. И с людьми, промышлявшими воровством, она когда-то общалась, хотя покупать у них ничего не покупала. Да если честно, то и мужчин своих Мариша при всем желании всех упомнить не смогла бы. Слишком много их было. Так что не такой уж идеальной она была. Но…

— И я тоже могу сказать, что хоть моя дочь и не идеал, — словно прочитав ее мысли, воскликнула Тамара Ильинична, — и характер у нее упрямый, как у ослицы, но она не проститутка!

— Конечно же, нет! — хором подтвердили Инна с Аней.

— Не знаю, — засомневался Игорь Витальевич. — Но я своими глазами видел у Мариши в комнате этот кожаный костюм с шипами и ошейником. И другой с прорезями в самых интересных местах. И плетка с наручниками тоже у нее есть. Их-то я видел своими собственными глазами. Они никак не могут быть монтажом или обманом зрения.

— Мне тетка Лиса их подарила! — в отчаянии воскликнула Мариша, чувствуя, что ее подставили, но все еще не до конца веря в это и не понимая, кому и для чего это понадобилось делать.

— Я должен подумать, — сказал Игорь Витальевич. — И я должен еще раз переговорить с отцом.

— Вы оставите нам вот это? — спросила у него Инна.

— Я хотел их уничтожить, — с сомнением ответил Игорь Витальевич. — Но… Но ведь вы можете это сделать и сами.

С этими словами он поднялся и поспешно покинул квартиру дочери. Его никто не стал удерживать. Марише, ее матери и подругам было о чем поговорить и без Игоря Витальевича.

— Мне все-таки кажется, что тут не обошлось без Смайла, — вздохнула Аня. — Мариша, ты в самом деле уверена, что у него нет любовницы?

— Теперь я уже ни в чем не уверена, — махнула рукой Мариша. — Ведь по всему выходит, что я и в самом деле занимаюсь проституцией. Да еще вдобавок я наркоманка. Все заработанные проституцией деньги тут же трачу на дозу.

— Ты не наркоманка, — строго напомнила ей Инна. — А вот насчет любовницы твоего мужа Аня, может быть, и в точку попала. Кто-то хотел скомпрометировать тебя перед мужем. А кому это нужно, как не его любовнице, которая мечтает занять твое место?

— Но как в таком случае эти пакостные снимки оказались у моего дедули? — спросила у них Мариша. — И с какой стати фамилия дедули стоит в графе заказчик в отчете детективного агентства?

— А скажи, с какой стати самому дедуле проявлять после стольких лет интерес к твоей персоне? — спросила у нее Инна. — Он тебя не видел, не знал, а тут вдруг вспомнил про тебя, раскошелился и даже нанял детектива, чтобы выяснить, как ты проводишь свой досуг. Это же полная чушь, ты не находишь?

— Под старость у людей каких только причуд не случается, — неожиданно вздохнув, произнесла Тамара Ильинична. — Вот моя собственная бабушка взяла и завещала все свое имущество какому-то благотворительному фонду для бедных, хотя всю свою сознательную жизнь утверждала, что если человек беден, то, значит, он либо ленив, либо туп, либо и то и другое вместе. И в любом случае помогать ему, все равно что пытаться иглой заштопать пропасть.

— Ты хочешь сказать, что дедушка собирался оставить мне наследство, а кто-то про это узнал и вознамерился расстроить эти планы? — спросила у матери Мариша.

— Не знаю, — вздохнула Тамара Ильинична.

— Вряд ли, — с сомнением произнесла Мариша. — Во-первых, дед меня совсем не знает, а следовательно, и не любит. Во-вторых, у него есть трое детей. Две дочери и сын. Все прямые наследники. И наконец, третье и самое важное, дед живет совсем небогато. В квартиру-то нас не пустили. Но, судя по прихожей, никаких особых денег у деда нет.

— Это все так, — согласилась с ней Инна. — Но детектива между тем нанял именно он.

— Боже мой! — воскликнула Мариша. — Я тебя умоляю! Любой человек мог подписаться его именем. Детективов много, а работы у них мало. Так что если клиент явится и скажет, что паспорт забыл дома, так его и без паспорта примут с распростертыми объятиями. На безрыбье, как известно, и рак — рыба. Хоть и без паспорта клиент, но если платит, то уже хорошо.

— Ну, это еще нужно уточнить, — сказала Инна. — Тут в отчете есть телефон детективного агентства. Так что завтра мы туда наведаемся и выясним все, что удастся. Если детектива нанял и в самом деле твой дед, то, может быть, он хотя бы объяснил детективу, с какой целью он это делает.

— Насчет того, чтобы побеседовать с детективом, это ты хорошо придумала, — согласилась с ней Мариша.

— А сейчас я хочу еще раз посмотреть эту пленку, — сказала Инна. — И вы все тоже смотрите.

— Эту гадость?! — передернуло Тамару Ильиничну. — Не стану я ее смотреть! Никакими силами меня не заставите! И я не понимаю, Инна, как тебе в голову могла прийти мысль смотреть еще раз.

— Я уверена, что снималась там вовсе не Мариша, — ответила Инна, почему-то задумчиво глядя на спящую Юлю, — а какая-то совсем другая женщина. Потому и смотреть буду совершенно спокойно.

— Тогда ладно, — содрогнувшись, сказала Тамара Ильинична. — А на что нужно обращать внимание?

— На любые мелочи, которые бы помогли нам доказать, что в съемке участвовала вовсе не Мариша, — пояснила ей Инна.

— Ну, это понятно, — вздохнула Тамара Ильинична. — Ладно, запускай!

Инна снова включила запись на просмотр. И четыре женщины пристально уставились на экран. Действие длилось примерно сорок минут. И все сорок минут Тамара Ильинична краснела, бледнела и вообще выглядела неважно.

— Господи, — сказала она, когда фильм кончился, — мне завтра лететь в Париж, а у меня давление подскочило.

— Но вам что-то удалось заметить? — спросила у нее Инна.

— Только то, что та женщина пониже ростом, чем Мариша, — сказала Тамара Ильинична.

— Верно, — кивнула Инна. — И ни разу за всю съемку не было показано лицо женщины. То есть вначале, когда Мариша одна и переодевается, ее лицо хорошо видно. А потом ни разу. И снова ее лицо только в конце, когда она лежит на кровати, но уже одна. А напялить парик, чтобы со спины казалось, что это Мариша, дело нехитрое.

— Да, а потом еще та тетка на пленке будет постройней Мариши, — заявила Аня.

— Ты что говоришь! — неожиданно возмутилась Мариша. — Ты что, хочешь сказать, что я толстая?

— Не толстая, а просто более крупная, — пробормотала Аня.

— Не юли! — строго приказала ей Мариша. — Еще скажи, что у той тетки на заднице целлюлита не было, а у меня есть.

— Ничего вообще больше говорить не буду, — разозлилась Аня. — Разбирайся сама, ты это на пленке или не ты.

— Юльку разбудите, — сказала Тамара Ильинична. — Пусть и она посмотрит.

Подруги принялись тормошить Юлю, но та даже не мычала в ответ, а лишь храпела.

— Обычно она спит чутко, — пробормотала Инна. — Странно. Что с ней в самом деле случилось? Девочки, а что она сегодня пила?

— Только то розовое вино, которое осталось после тетки Лисы, — сказала Мариша. — Помнишь, она его еще с собой привезла. Мы не допили. И одна бутылочка осталась.

— Так Юлька пила сегодня вино, которым потчевала нас тетка Лиса в день своего приезда? — насторожилась Инна.

— Ну да, — кивнула Мариша.

— А кто-нибудь его еще пил? — спросила Инна странно напряженным голосом. — Я имею в виду сегодня?

Девушки переглянулись.

— Я не пила, — сказала Аня. — Мне оно еще в прошлый раз не понравилось. Привкус какой-то. И наутро голова была тяжелая.

— Да, — кивнула Мариша. — Я тоже сегодня к нему не притронулась. Даже сама не знаю почему. Мне тоже оно как-то не очень понравилось.

— И я его не пила, — пробормотала Инна. — Выходит, Юлька одна пила розовое вино тетки Лисы и теперь мертвецки дрыхнет после пары бокалов.

И подруги многозначительно переглянулись.

— Ты думаешь?.. — произнесла Мариша. — Ты думаешь, что в вино что-то подмешано?

— Какое-то снотворное, — кивнула Инна. — И в прошлый раз мы вырубились после вина твоей тетки Лисы. И помнишь, наутро ничего не помнили?

— Да, — встрепенулась Мариша. — А Бритый и Дима еще скандал нам устроили. Дескать, мужчина какой-то к нам приходил.

— Может быть, тетка Лиса, опоив нас, впустила к тебе в квартиру того мужчину? — тихо спросила Аня. — Но зачем? Ничего ведь не пропало… Да, Мариша?

— Ничего, кроме моего доброго имени, — мрачно кивнула Мариша. — Ну, тетка Лиса!.. Ну, я ей покажу, если еще жива! Она у меня!..

— Погоди ты! — остановила ее Инна. — Еще ведь ничего толком не доказано. Да, согласна, визит тети Лисы и вообще ее поведение выглядят несколько странно. Но могут же быть у человека странности и совсем не обязательно криминального характера.

— Только не в нашем случае, — хмуро произнесла Мариша. — Я просто чувствую, что тетку Лису увез на синем «Опеле» вовсе не ее муж. И вообще вся эта история начинает дурно пахнуть.

— А ведь все так славно начиналось! — вздохнула Аня. — Мне эта тетя Лиса даже понравилась. Веселая.

— Так, — внезапно произнесла Тамара Ильинична. — Решено, я никуда не еду.

Подруги переглянулись и хором кинулись ее уговаривать не лишать себя удовольствия увидеть Париж.

— Да вы что! — кричала Инна. — Такой случай раз в жизни выпадает. Вы себе потом никогда этого не простите.

— Когда еще такой случай выдастся, — восклицала Аня.

— У тебя уже и документы готовы, — вторила ей Мариша.

— Нельзя упускать возможность расширить свой кругозор, — рассудительно замечала Аня. — А с нами ничего не случится.

Но Тамара Ильинична только отрицательно трясла головой.

— Как же, — хмыкала она, — не случится ничего с вами! Вон одна уже на диване лежит, не добудиться.

И она кивнула в сторону Юли.

— Так она сейчас проснется! — воскликнула Инна.

Совместными усилиями им действительно удалось разбудить Юльку. На секунду та открыла один глаз, оглядела всю компания и буркнула:

— Отстаньте от меня, ради бога. Дайте же поспать.

И снова рухнула на диван. Как ни странно, но ее пробуждение успокоило Тамару Ильиничну. И через какой-нибудь час уговоров она позволила себя убедить, что с подругами и в самом деле ничего ужасного не случится. И она может ехать в Европу и вообще наслаждаться путешествием.

— И в конце концов, мы же не одни остаемся, — сказала Мариша. — За Инной присмотрит Бритый, а за мной папочка.

— В самом деле! — оживилась Тамара Ильинична. — Пусть Игорь теперь на собственной шкуре почувствует, что значит иметь такую дочь, как ты, Мариша. Пусть помучается.

И она закивала самой себе с самым довольным и даже злорадным видом. После этого, оставив собак, ворона Васю и Дину на попечение Мариши, Тамара Ильинична позволила посадить себя в такси и уехала домой. За Инной заехал Бритый, которому немедленно всучили бутылку с остатками розового вина от тети Лисы.

— У тебя же наверняка есть связи в ментовке, — сказала Мариша. — Пусть для тебя проверят, что там в бутылке есть еще, кроме вина.

В ответ Бритый выдал длинную речь, из которой следовало, что Мариша, ее родственники и их подарки у него уже в печенках сидят. Но, выговорившись, он покорно кивнул и обещал отдать вино на экспертизу.

— А теперь, когда ваша компания снова добилась от меня всего, чего хотела, мы можем наконец ехать домой? — ворчливо спросил он у Инны. — Честное слово, мне начинает казаться, что жены у меня вовсе и нет. Вечно ты где-то шатаешься. Никогда тебя дома не бывает. Просто удивительно, где ты умудряешься находить себе столько дел?

Последняя фраза уже донеслась до подруг из лифта.

— Мариша, можно я останусь ночевать у тебя? — спросила Аня.

— О чем речь, — кивнула Мариша. — Располагайся, где хочешь. Хочешь, у меня в спальне?

— Знаешь, что-то не тянет, — смутилась Аня.

— Меня тоже, — призналась ей Мариша. — Ладно, устроимся в комнате, где спала тетка Лиса. Там диван достаточно широкий, чтобы мы с тобой обе на нем поместились.

Глава шестая

Но заснуть Марише не удавалось. Она только без толку ворочалась на диване, рядом с безмятежно заснувшей Аней. Наконец Мариша не выдержала и скользнула обратно в гостиную, решив еще разок в одиночестве просмотреть отвратительный фильм с ее невольным участием. Оказавшись в гостиной, Мариша включила проигрыватель и пристально уставилась на экран.

— Вот оно! — прошептала она, когда фильм подошел к концу.

Остановив запись, Мариша запустила концовку еще раз, а потом еще и еще. Наконец она узнала все, что ей хотелось. А узнав, придвинула к себе телефон и набрала тот номер телефона, который набирала Мариша на экране. Увы, ей ответил автоответчик, который незнакомым голосом, да еще на английском, безукоризненно вежливо попросил у Мариши оставить свое сообщение. Положив трубку на место, Мариша задумалась.

— Если по телефону звонила я сама, то номер должен быть мне известен. А я его не узнаю, — сказала она самой себе. — Может быть, он у меня где-то записан?

Порывшись в записной книжке, Мариша с радостью обнаружила нужный номер. Он был записан на оторванном от бесплатного объявления клочке бумажки.

— Так это химчистка! — воскликнула Мариша, разом вспомнив, что и в самом деле недавно она звонила в химчистку, чтобы узнать, сколько с нее возьмут за чистку ее итальянской, но, увы, очень светлой и маркой дубленки.

— Но я точно помню, что звонила я, одевшись вполне прилично, — пробормотала Мариша. — И никаких мужчин при этом в квартире не было.

Она снова посмотрела на экран телевизора и пожала плечами. При современном уровне развития техники, в том числе и компьютерной, смонтировать из нескольких видеозаписей один фильм, а потом записать его на диск ничего не стоило.

— Вот ведь сволочи! — выругалась Мариша, сама толком не зная, кого имеет в виду.

Одно было ясно. В случившемся каким-то боком замешана тетка Лиса и… и Симон. Тут Мариша почувствовала, что не в состоянии усидеть на месте. Поспешно одевшись, она выскочила из дома, прихватив с собой диск с записью мерзкого фильма. Правда, уже перед дверями Маришу внезапно охватили сомнения.

«А что, если и меня похитят, как тетку Лису?» — задумалась Мариша.

Немного подумав, она быстро написала записку и приколола ее к дверям. Потом аккуратно закрыла дверь квартиры и выскочила на улицу. Вопреки Маришиным опасениям все прошло гладко. Такси ей удалось поймать практически сразу. И водитель по дороге даже не слишком сильно к ней клеился. Получив в первый же момент решительный отпор, он нахохлился и всю дорогу ехал молча. Оказавшись перед ночным клубом, где работал Симон, Мариша ворвалась туда и кинулась к стойке бара.

— Где мне найти Симона? — спросила она у бармена. — Он сегодня работает?

Бармен непонимающе уставился на нее.

— Ты что, новенький? — разозлилась Мариша. — Симон — стриптизер! Знаешь его? Ну, что ты на меня таращишься?

— Я работаю тут уже полгода, но про такого не слышал, — спокойно ответил Марише бармен.

— Что за чушь! — фыркнула Мариша. — Я сама его видела у вас! Он танцевал на сцене. Стриптиз!

— Симон? — задумался бармен. — Нет, у нас в заведении такого парня нет. Но может быть, это был мальчик Котова?

— Кого? — удивилась Мариша.

— Владелец еще одного стриптиз-бара, — сказал ей бармен. — Иногда они с нашим хозяином обмениваются мальчиками. Ну, просто для оживления атмосферы. На новом месте парни работают активней. И клиентки довольны. Ребята Котова и в самом деле отработали у нас три дня. А как их звали, я не помню. Может быть, и твой Симон был среди них.

— Где мне найти этого Котова? — спросила Мариша.

— Бар «Дарк», — сказал бармен. — Проспект Большевиков…

— Какая даль! — простонала Мариша и помчалась на улицу ловить такси.

Оказавшись в баре «Дарк», Мариша тут же увидела своего Симона. Парень как раз закончил работать на сцене и сейчас подсел к какой-то даме, выглядевшей еще очень и очень ничего. Дама угощала Симона шампанским и весело хохотала, пристроив на тощем бедре Симона свою аппетитную ляжку. Лично Мариша не дала бы даме больше тридцати. Подойдя к их столику, Мариша сказала, обращаясь к стриптизеру:

— Ты мне нужен!

— В чем дело? — непонимающе уставился на нее Симон.

— У меня тут имеется одна запись, где мы с тобой занимаемся сексом, — заявила ему Мариша.

Симон сильно побледнел, вздрогнул и тут же встал из-за стола, даже не извинившись перед своей дамой. Оттащив Маришу в угол, он прошипел ей прямо в лицо:

— Ты что плетешь, дура! У меня с тобой ничего не было!

— Я тоже была в этом уверена! — заявила Мариша. — Однако вот имеется диск, и на том диске все записано.

— Не может быть! — побледнел еще больше Симон. — Не верю!

— Поедем ко мне, посмотришь запись и поверишь.

— Зачем к тебе? — заволновался Симон. — Можно и тут посмотреть. В кабинете директора есть проигрыватель. А сам директор уехал на три дня. Ключ от кабинета возьмем и посмотрим.

Симон пошептался с барменом, и через несколько минут они с Маришей уже сидели перед экраном телевизора и смотрели все ту же муть. Марише было ничего, но на Симона фильм произвел неизгладимое впечатление. Он даже закрыл лицо руками.

— Не верю! — бормотал он, время от времени поглядывая на экран.

Но, судя по испуганному выражению его лица, он верил. И еще как!

— Я как чувствовал, что не нужно мне этого делать! — внезапно разнюнился Симон. — Мне сразу та баба не понравилась. Чутье у меня, понимаешь. Я палево всегда чую. Не нужно мне было соглашаться!

— А чего же тогда согласился? — резонно спросила Мариша.

— Все жадность проклятая! — откровенно признался ей Симон.

После такой откровенности он даже начал Марише нравиться. Она любила честных людей, которые не стеснялись открыто признаться в своих слабостях.

— Расскажешь, как все было, и, клянусь, запись никто не увидит, — заявила ему Мариша.

— Расскажу, но только не здесь! — опасливо оглядевшись по сторонам, сказал Симон.

— А где?

— Пойдем вниз, — предложил ей Симон. — Там у нас есть гардеробная. Сейчас в ней никого нет.

— Ладно, только учти, что я вооружена, — на всякий случай предупредила его Мариша. — Так что если ты задумал внизу стукнуть меня по башке, отнять диск и с ним смыться, то я буду активно возражать. К тому же у меня есть копия.

— Ничего подобного я и не замышлял, — дрожащим голосом произнес Симон. — Как ты могла подумать такое?

Но выражение его лица убедило Маришу в том, что она в своих подозрениях была весьма и весьма недалека от истины. Они извлекли диск из проигрывателя и удалились из кабинета директора. Оказавшись в гардеробной, Симон тут же открыл крохотный узкий шкафчик, достал из висящего в нем пальто сигареты и дрожащими руками прикурил. Рассказывать он начал издалека. Но его история, прямо сказать, особой оригинальностью не отличалась.

До пятнадцати лет он жил под крылышком любящих родителей, ни в чем не нуждаясь и даже не задумываясь, откуда в доме берется хорошая еда, красивые вещи и дорогие игрушки. И звали его вовсе не Симон, а Сережа. Гром грянул, когда внезапно от инфаркта прямо на рабочем месте скончался отец. И уже на следующий день после похорон мать пыталась покончить с собой, выбросившись из окна. Попытка успехом увенчалась лишь частично. Мать осталась жива, но передвигаться могла лишь с трудом и на небольшие расстояния. Поэтому, выйдя из больницы, она позвала Сереженьку к себе. Нежно обняв сына за плечи, она сказала:

— Сыночек, одни мы с тобой остались. Папа умер, кормить нас больше некому. Я работать не могу, так что об институте тебе придется забыть.

Сережа кивнул и нашел себе работу. Сначала до школы он мел соседний двор, после школы разносил газеты. Но это не могло сколько-нибудь поправить материальное положение семьи. Поэтому Сережа начал искать иные и новые виды заработка. Как мама и говорила, об институте пришлось забыть. Так Сережа попал в «Дарк». Только не нужно думать, что на сцену бара его взяли за красивые глаза. Ничего подобного. Сначала Сережа работал на кухне, выносил помои, приносил ящики с бутылками в бар и выполнял всю черную работу.

Глядя на то, как на сцене танцуют стриптизеры, Сережа поначалу лишь презрительно фыркал. Он учился бальным танцам семь лет из своих семнадцати, так что примерно представлял, что значит уметь красиво двигаться. И однажды Сереже пришла в голову мысль, что ведь и он мог бы не хуже, а то и лучше танцевать. А тот факт, что ему пришлось бы раздеваться за деньги перед богатыми дамочками, его ничуть не смущал, скорее, возбуждал. Недолго думая, Сережа отправился к директору бара и сказал, что хочет танцевать.

— А ты умеешь? — скептически хмыкнул тот.

— Умею, — заверил его Сережа.

— Подвигайся, — предложил ему директор.

Сережа исполнил несколько па, которые казались ему подходящими к случаю, и уже через неделю он стал Симоном, а на сцене бара «Дарк» появилась новая звездочка, пришедшаяся весьма по душе посетительницам.

— Но Котов поставил мне одно жесткое условие, — сказал Симон. — Я не имею права без его ведома участвовать ни в каких танцевальных постановках и в любых съемках, в том числе и эротического содержания. Если ослушаюсь, вылечу отсюда пробкой.

— А ты ослушался? — догадалась Мариша.

— Да, — удрученно кивнул Симон. — Очень уж было соблазнительно почти ни за что получить огромные деньги.

— А что тебе нужно было сделать?

— Пустяк, в общем-то, — пробормотал Симон. — О том, что нас будут снимать, сначала даже никто и не заикнулся. Но я сразу почувствовал что-то неладное. Та баба мне сразу не понравилась.

— Какая баба? — терпеливо спросила у него Мариша.

И Симон начал рассказывать дальше. Несколько дней назад к нему на улице подошла молодая красивая женщина. Волосы у нее были спрятаны под шелковый платок, а пол-лица закрывали солнечные очки, хотя на улице было пасмурно. Она сказала, что они с подругой видели Симона на сцене. И подруга пришла в такой восторг, что теперь во что бы то ни стало хочет поплотней пообщаться с Симоном. И готова заплатить за это общение любые деньги.

— А я буду на вас смотреть, — сказала дама. — Ты не возражаешь?

Вообще-то Симона ее предложение слегка смутило. А если честно, ему не нравилось в нем решительно все. И особенно сама женщина, прячущая лицо. И тот способ, которым она к нему обратилась. И тот факт, что подруга не пришла сама, а послала наперсницу. И к тому же заказчица уверяла, что ее подруга просто сгорает от нетерпения увидеть Симона, но встреча произошла только на следующий день.

— И еще, — сказала дама, — моя подруга хочет вообразить себя проституткой. Так что ты должен вести себя соответственно. Можешь ругать ее, а под конец швырнешь ей сто долларов. И скажешь, что был доволен и завтра встретитесь в то же время. Понял?

Симон не понял, да и вообще участвовать в какой-то дурацкой постановке ему уже не хотелось.

— Если все сделаешь правильно, получишь тысячу, — сказала ему женщина, и сомнения Симона вмиг улетучились.

Денег в семье по-прежнему катастрофически не хватало. Все съедало лечение матери, которая хоть и поправлялась, но очень медленно. В общем, Симон дал согласие, но тревога никуда не делась, а, напротив, возросла еще больше. Но отработал он свою тысячу без проблем. Его партнершей оказалась довольно миловидная девушка, одетая почему-то в парик, который снимать не пожелала. Впрочем, Симону не было дела до ее странностей. Его больше смущала подруга, которая пристально, но не снимая платка и очков наблюдала за происходящим, иногда давая указания повернуться так или иначе или вообще сменить позу.

— И не извращенка она вовсе, — сказал Симон. — Ее ничуть сам процесс не возбуждал. Я еще тогда подумал, что она наблюдает за нами скорей как режиссер. Но никакой камеры я не увидел, поэтому и возмущаться было нечего. Но все равно я знал, что мне это с рук так просто не сойдет. Кто же просто так будет платить тысячу за то, что стоит всего триста?

— Это что, был единственный раз, когда ты занимался сексом за плату? — удивилась Мариша, которой Симон показался парнем с весьма сомнительными моральными устоями.

Хотя ради того, чтобы спасти и вылечить любимого человека, можно и не на такое пойти, рассудила Мариша. И Симона больше не осуждала.

— По такой предварительной договоренности, да, в первый раз, — ответил Симон. — Обычно дамы предлагают мне уединиться с ними сразу же после представления. У нас есть даже специальные комнаты для этих целей. Никаких камер там быть не может. А если и есть, то уж пленки остаются в руках Котова, а никак не у посторонних людей.

— Ясно, — кивнула Мариша. — А что-нибудь еще про твою заказчицу и партнершу можешь сказать?

— Это точно была не ты, — хмыкнув, сказал Симон. — Кто-то тебя подставил. Да и меня тоже. А парик, который был на той девке, я узнал. Да и ее родинку на плече тоже.

— Такая родинка есть и у меня, — вздохнула Мариша.

— А у нее она была нарисована, — сказал Симон.

— Да ты что?! — ахнула Мариша.

— Своими глазами видел, как та баба ей ее малевала, — заверил ее Симон. — Я еще тогда подумал, что дело точно нечисто. Но бежать уже было некуда. Вот я и не ушел. Дурак! Если Котов увидит эту пленку, я вылечу отсюда с такими рекомендациями, что меня и в подтанцовку никто и никогда не возьмет. Даже в последний гадюшник.

— А когда ты встречался с теми женщинами? — спросила у него Мариша.

— Не могу точно вспомнить, — напрягся Симон. — Но одно могу сказать, это точно было после того, как мы с тобой познакомились и я так ужасно нализался у тебя дома. Да, точно! На следующий день мне позвонила заказчица и назначила свидание.

— Понятно, — вздохнула Мариша.

— Пропала моя карьера! — тем временем убивался Симон. — Как пить дать, пропала!

— Если тот экземпляр записи, который попал ко мне в руки, был единственным, то не беспокойся. Никто его не увидит, обещаю тебе, — успокоила его Мариша. — Мне, сам понимаешь по какой причине, тоже хочется, чтобы эту запись видело как можно меньше народа.

— Так давай ее уничтожим! — предложил ей Симон.

— Сначала нужно разобраться, кто хотел меня подставить, — возразила ему Мариша. — Потом я ее уничтожу. Обещаю, что сделаю это у тебя на глазах. Но пока запись трогать нельзя.

Симон с сожалением вздохнул, но настаивать не стал. Видимо, рассудив, что если есть один диск с записью, ведь может найтись и второй, и третий, и еще бог знает сколько. Так что уничтожение одного диска погоды не сделает.

— Так больше ты ничего не можешь сказать про свою заказчицу?

— Ничего, — покачал головой Симон.

— Минуточку, — остановила его Мариша. — А как же квартира, где вы встречались? Ты ведь говорил, что это происходило не в клубе?

— Да, — кивнул Симон. — Адрес у меня есть. Но мне кажется, что это была съемная квартира. Белье на кровать, правда, застелили новое, непосредственно перед моим приходом, но прочая обстановка была так себе. И квартира очень неухоженная.

— Но адрес ты помнишь?

— Он у меня даже был где-то записан.

Порывшись в кармане того же пальто, Симон извлек портмоне, из которого достал несколько визиток. На обороте одной из них был записан адрес.

— Эту визитку дала мне та дама в платке, — сказал Симон.

Мариша прочла адрес. Квартира находилась неподалеку от проспекта Большевиков на улице Подвойского.

— А как вы держали связь с заказчицей?

— Она мне позвонила один раз, — ответил Симон. — На следующий день утром. И спросила, готов ли я. Сказала, что подруга ждет и в силе ли наша вчерашняя договоренность. Я спросонок ответил, что скоро буду. Но опоздал. Накануне я, если ты помнишь, сильно перебрал. И она снова мне звонила. Кажется, немного нервничала, что я передумаю и не приеду.

— А ее машину ты не видел?

— Не догадался подсмотреть…

— А та девушка, которая была подругой заказчицы, ты ее больше не встречал?

— Нет, — покачал головой Симон. — Но честно говоря, мне кажется, что она была профессионалка. И вовсе для нее это была не игра, а ее привычная работа. В общем, я ушел с твердой уверенностью, что меня обвели вокруг пальца. И как видишь, оказался прав.

Оставив Симона сокрушаться из-за собственной глупости и жадности, Мариша снова поймала такси и поехала домой. Там она с трудом нашла в себе силы, чтобы снять одежду, и рухнула рядом с Анькой.

— Где ты была? — сонно пробормотала Аня, поворачиваясь к ней лицом.

— Спи, — прошептала Мариша. — Просто выходила подышать воздухом.

— Расскажи кому-то другому, будто я тебя не знаю, — хмыкнула Аня и тут же очень довольная своей проницательностью вновь уснула.

Мариша еще немного повертелась, но потом сон внезапно навалился на нее, отвоевав свои права.

Наутро подруги проснулись от энергичного потряхивания за плечи. Над ними стояла Юля и сердито смотрела на них.

— Вы хоть знаете, который сейчас час? — спросила она у них и сама же ответила: — Уже девять. Не могли меня, что ли, разбудить? Мне же в офис нужно. Хорошо хоть Инна позвонила и звонком вытащила меня из кровати.

— Юля, отстань, — простонала Мариша. — Дай поспать.

— Да, — поддержала ее Аня. — Если тебе на работу нужно, так ты и иди.

— Никуда я не пойду, пока не выясню, куда это ты, Мариша, ночью ездила.

— А ты откуда знаешь, что я куда-то ездила? Ты же дрыхла без задних ног. Тебя не добудиться было.

— А вот это что? — спросила Юля у Мариши и протянула листок бумаги. — Это, между прочим, на дверях было приколото. И почерк твой. Так что не отвертишься.

Мариша взглянула и узнала записку, которую она оставила подругам вчера ночью, отправляясь на свидание с Симоном.

— «Если вы проснетесь, а меня нет, то ищите меня у того стриптизера, с которым мы в кино занимаемся сексом», — прочитала вслух Юля. — Что это значит, Мариша? Что это за стриптизер? И в каком это кино ты с ним занимаешься сексом?

— Ты вчера все проспала! — махнула рукой Мариша. — Заявился мой папочка и обвинил меня в проституции, торговле наркотиками и скупке краденого.

— И доказательства притащил! — добавила Аня. — Маришин дедуля нарыл!

Юля тихо ахнула.

— Да ты не бойся, доказательства все насквозь фальшивые, — утешила ее Мариша. — И в тюрьму меня никто тащить не собирается. Но вообще-то противно. Представляешь, мой дедуля откуда-то раздобыл…

И Мариша вкратце посвятила подругу во вчерашние события, которые Юлька благополучно проспала. К тому времени, когда Мариша дошла до своей ночной прогулки по стриптиз-барам, приехала Инна. Степка не желал есть кашу в обществе матери, и Инне пришлось спешно удалиться. Таким образом круг слушательниц Мариши увеличился на одну персону.

— И в результате у нас на руках есть адрес квартиры, где Симон занимался сексом с неизвестной особой, а заснятые тогда кадры потом смонтировали и соорудили порнуху с участием Мариши, — подвела итог Инна. — Кому-то из нас нужно туда наведаться. Даже если квартира съемная, то все равно можно разыскать хозяйку. Вдруг она что-то вспомнит о той женщине в платке и темных очках.

— Я не могу, — отказалась Юля. — Мне нужно в офис. Позарез!

Глянув на часы, она схватилась за голову и опрометью кинулась к двери, сшибив по пути шаткий столик на трех ножках, который Мариша приспособила как подставку для зонтиков и вешалку для шляп. Все Маришины шляпки, которые она еще не успела убрать с летнего сезона, разлетелись и раскатились по коридору, а за ними с лаем бросились собаки, преследуя свою добычу. Вася, который мирно дремал над зеркалом, оживился и принял участие в погоне.

— Боже мой! — простонала Мариша. — И еще эти чудовища тут!

— Юлька, а как ты себя вообще-то чувствуешь после вчерашнего? — крикнула вдогонку подруге Инна.

— Отлично, — донеслось из коридора. — Только нога болит. Мариша, не могла поставить свою вешалку куда-нибудь в угол? Обязательно посредине коридора нужно растопырить.

Затем раздался звук захлопнувшейся двери, и Юлька испарилась. С трудом угомонив разбушевавшихся зверей, Мариша насыпала им сухого корма. Тамара Ильинична заклинала ее всеми святыми не портить ее питомцам желудок этой гадостью, но у Мариши совершенно не было ни сил, не желания тащиться в магазин, покупать там овсянку и мясо, потом варить кашу, как велела мама, на крепком мясном бульоне, крошить в него вареное мясо, да еще добавлять в эту вязкую смесь сырое яйцо, витамины и пищевые добавки с микроэлементами, производимые отдельно для собак, отдельно для кошек и отдельно для крупных птиц.

Звери с некоторым удивлением обнаружили в своих мисках непривычную еду, но все же после некоторого колебания и клятвенного заверения Мариши, что ничего другого она им предложить в данный момент не может, принялись за еду. Причем ворон нагло воровал корм прямо из собачьих мисок. А Дина, едва попробовав угощение и пренебрежительно фыркнув, забралась на вытяжку над плитой и застыла там, повернувшись ко всему миру хвостом с явным намерением покончить с собой, если ей не дадут что-нибудь приличное.

— Быстро же ты забыла, как раньше лопала вареные макароны с сыром и не вякала, — с укоризной обратилась к ней Мариша. — А теперь нос воротишь от «Вискаса». Стыдно!

Но Дина не желала стыдиться. И реагировать она тоже не желала. Она объявила голодную забастовку в ожидании сырых фрикаделек из свежего говяжьего фарша.

— Как мы разделимся? — спросила тем временем у подруг Инна. — Кому-то нужно наведаться в детективное агентство, которое проводило слежку за Маришей. А кому-то — поехать на ту квартиру, о которой говорил Симон.

И в это время раздался телефонный звонок. Звонила Тамара Ильинична в полном отчаянии.

— Мариша, у меня самолет через три часа, а я со всей этой суетой забыла заказать такси!

— Поймай частника, — посоветовала Мариша.

— Да ты что! — возмутилась Тамара Ильинична. — Ты предлагаешь мне тащиться со всеми моими вещами куда-то на улицу и бегать там в поисках машины?

— Бегать тебе будет совсем не нужно, — попыталась убедить ее Мариша. — Ты только рукой махни и уже через пять минут будешь двигаться в аэропорт. Любой мужчина сочтет за честь помочь такой симпатичной даме.

— А если нет?! — упорно не желая верить в свою женскую привлекательность, спросила Тамара Ильинична. — Если не сочтет?! Я же опоздаю на самолет!

— Ладно, — тяжело вздохнула Мариша. — Инна за тобой заедет и отвезет тебя в аэропорт.

— Вот спасибо! — обрадовалась Тамара Ильинична. — А ты сварила собакам овсянку?

— Все в порядке, — заверила ее Мариша, покосившись на пустые миски. — Они наелись и сыты.

— На обед можешь приготовить им котлетки, — сказала Тамара Ильинична. — Только сама промели мясо. И свинину не бери. И лук со специями в фарш тоже не клади. А на гарнир можешь отварить им рис с тертой сырой морковкой. Это им полезно.

Мариша даже зубами заскрипела. В лучшие свои дни со Смайлом она никогда не баловала его — любителя вкусно покушать такими трудно приготавливаемыми деликатесами. Максимум, на что он мог рассчитывать, — это на готовую свиную отбивную, купленную на ближайшем рынке и поспешно кинутую на раскаленную сковородку. А тут фарш, который еще нужно молоть! А потом чистить морковь и тереть ее! У Мариши даже в глазах помутилось от ужаса.

— Инна приедет за тобой через сорок минут, — торопливо сказала она, опасаясь, как бы мама не надавала ей еще каких-нибудь указаний. — Целую тебя. Все будет хорошо. Отдыхай на здоровье.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула Тамара Ильинична и повесила трубку.

— Съезди за моей мамой, — попросила Инну Мариша. — А я смотаюсь в агентство.

— А я в таком случае поеду на квартиру, — добавила Аня.

Распределив таким образом свои обязанности, подруги распрощались. Инна тут же умчалась за Тамарой Ильиничной. Аня отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. А Мариша, выпив чашку кофе, поехала в агентство. Его название, а также адрес и контактный телефон были проштампованы в правом верхнем углу каждого листа со стандартным отчетом о проделанной работе. Там же была и фамилия детектива.

— Малощенко Олег Петрович, — прочитала Мариша.

Потом она потянулась к телефонной трубке и позвонила в агентство.

— Детективное агентство «Амадей» слушает, — произнес на другом конце провода приятный девичий голос.

— Мне нужен детектив Малощенко, — сказала Мариша.

— Олега в данный момент нет на рабочем месте, — произнесла девушка. — А что ему передать?

— Вот беда! — расстроенным голосом произнесла Мариша. — Дело в том, что он очень помог моей сестре. Знаете, ее ревнивый муж, который доводил мою сестру до истерики, оказалось, сам имеет двух постоянных любовниц. Теперь она с ним развелась и наконец вздохнула свободно. Так у меня та же история. Муж меня так ревнует, что это даже подозрительно. Сама-то я следить за ним не возьмусь. И навыков таких нет, да и раскроет он меня. А вот Малощенко…

— Вы хотите, чтобы Олег Петрович проследил за вашим мужем? — проявила чуткость девушка. — Но почему именно он? У нас есть еще два…

— Нет! — закричала Мариша, постаравшись, чтобы ее голос был максимально близок к истерике. — Только Малощенко! Хочу только его! Остальным не верю! Девушка, умоляю, в ваших руках моя судьба!

— Ну, хорошо, — слегка растерялась секретарша. — Я дам вам телефон его трубки. Позвоните, и если он в данный момент свободен, то…

— О, благодарю! — горячо воскликнула Мариша.

Получив вожделенный телефон, она тут же перезвонила детективу.

— Олег? — спросила она.

— Да, — ответил ей тусклый мужской голос.

— Я хотела бы вас нанять, — сказала Мариша. — Мы можем встретиться?

— Почему именно меня? — удивился Олег.

— Я слышала много похвального о ваших методах работы, — сказала Мариша.

— От кого?

Другого человека вопрос поставил бы в тупик. Но не Маришу.

— От Колпакова, — сказала она, — Виталия Петровича.

— А-а! — протянул Олег. — Вы тоже хотите за кем-то проследить? За кем? За мужем?

Что-то в голосе детектива заставило Маришу насторожиться. Кажется, слежка не была любимым времяпрепровождением и смыслом жизни Олега.

— Нет, — сказала Мариша. — У меня к вам важный разговор. Я попала в сложную ситуацию. И очень запутанную. В милиции надо мной только посмеются, поэтому я и решила обратиться к вам.

— И правильно сделали, — моментально потеплевшим голосом произнес Олег. — Конечно, я обязан выслушать вас. Мой долг помочь женщине, попавшей в сложную ситуацию. Сегодня я свободен до часу дня. Потом извините. Так что если хотите встретиться со мной лично, то только до часу.

— Мне это отлично подходит! — заявила Мариша. — Когда и где?

— Давайте через час в «Идеальной чашке» напротив метро «Горьковская».

— А как я вас узнаю?

— Садитесь за первый от двери столик. От входа сразу же направо. В зале для некурящих.

— А если этот столик будет занят?

— В это время в «Идеальной чашке» совершенно свободно, — заверил ее Олег и повесил трубку.

Олег от природы был, что называется, идеалистом. Его представление о мире не отличалось реальностью. Например, он был твердо уверен, что зло в этом мире всегда наказывается, а добро торжествует. Эти понятия Олег твердо и на всю жизнь усвоил в возрасте трех лет, и с тех пор мировоззрение его не изменилось, хотя и не раз подвергалось испытаниям. В милицию Олег пошел работать все из-за той же любви к справедливости. Но вскоре понял, что в выборе профессии слегка погорячился. На тюремные нары отправлялась исключительно мелкая шелупонь, а вся крупная рыба, которую Олег вылавливал, каким-то непостижимым образом снова оказывалась в своей родной мутной водичке.

После пяти лет работы в милиции Олег окончательно затосковал. И тут один за другим стали открываться детективные агентства. Олег был на хорошем счету, и один его коллега, открывший свое агентство, охотно взял его к себе. Но, увы, вскоре Олег понял, что тут еще меньше простора для борьбы с несправедливостью и злом, чем в милиции. В агентство обращались главным образом с просьбой проследить за неверными супругом или супругой. Это было скучно, а главное, унизительно. Но Олег не унывал. Он был уверен, что судьба обязательно пошлет ему шанс. И поэтому телефонный звонок от Мариши он воспринял как знак, что его молитвы наконец-то услышаны.

Договорившись о месте встречи с детективом, Мариша начала поспешно продумывать свой макияж. С одной стороны, она понимала, что глупо гримироваться, когда предстоит встреча с профессионалом. Он моментально раскусил бы ее маскировку. Но, с другой стороны, а вдруг, увидев и узнав Маришу, Олег кинется от нее прочь. Их встреча могла просто не состояться! Вдруг у Олега есть неписаные правила — не встречаться с объектами своей слежки. Или вдруг он все еще связан договором с Маришиным дедом. Разумеется, и в этом случае Олег постарается избежать чреватой проблемами встречи.

«Нужно замаскироваться так, чтобы он не узнал меня хотя бы издали и не смылся сразу, — решила Мариша. — А когда он появится возле моего столика и представится, я уж в него вцеплюсь мертвой хваткой. Пусть хоть милицию на помощь зовет. Не отпущу».

После принятия этого мудрого решения Мариша подошла к стенному шкафу и распахнула его.

«Так, подумаем, в чем я не появлялась на людях в последнее время и в чем Олег не мог меня видеть?» — задумалась Мариша.

Куртка и плащ отпадали. В них Мариша уже успела засветиться на улице. Оставалась та самая дубленка, которую Мариша собиралась отдать в химчистку, или совсем легкий кожаный плащик. Дубленку Мариша отвергла. Снег еще не выпал, а Мариша принципиально не носила зимние вещи до первого снега. Так что оставался зеленоватый кожаный плащик. Повинуясь внезапному импульсу, Мариша нашла среди своих шмоток шелковую шаль изумрудного цвета и повязала ее на голову. Потом нацепила на нос большие темные очки и, радуясь, что с утра на улице все же светит солнце и в очках она не будет выглядеть совсем уж законченной идиоткой, напудрилась, жирно накрасила ярко-алой помадой рот и пририсовала себе мушку на правой щеке. Потом натянула сапожки и выскочила из дома.

Было самое время. Со всеми сборами и приготовлениями Мариша едва не опоздала к назначенному часу. В кафе, как и обещал Олег, никого еще не было. Наплыва желающих выпить кофе с пирожным или съесть салатик пока не наблюдалось. Должно быть, они появлялись поздней, ближе к обеденному времени. А пока кафе еще только начинало заполняться редкими посетителями. Мариша спокойно села за угловой столик и, не снимая очков, огляделась по сторонам.

У стойки бара стайкой собрались официантки, оживленно обсуждая какие-то свои новости. Кроме Мариши, в кафе было только два посетителя — пожилая супружеская чета. Судя по их виду, туристы. Мариша успела выпить свою чашку кофе «Мокко» с черным шоколадом, сливками и горячим молоком, когда к ее столику подсел молодой мужчина в коротком пальто и серой кепке. Он посмотрел на Маришу, и лицо его выразило откровенную досаду.

— Я должен был догадаться, что это снова вы, — сказал он и ясно сделал попытку встать и уйти.

— Постойте! — остановила его Мариша. — Вы Олег?

— Что вам от меня нужно? — сердито спросил у нее детектив. — Я же вам все сказал еще в прошлую нашу встречу. Так оставьте же меня в покое!

Никакой своей прошлой встречи с детективом, а тем более беседы с ним, Мариша не помнила. Поэтому слегка растерялась. Детектив тем временем делал активные попытки вырваться, дергая рукав своего пальто. Мариша не выпускала. Внезапно в разгар битвы Мариша почувствовала, как очки предательски съезжают с ее носа куда-то набок. У Мариши мелькнула мысль, что выглядит она, должно быть, по-дурацки, когда детектив внезапно обмяк и перестал вырываться. Вместо этого он плюхнулся на стул и пробормотал, обращаясь к Марише:

— Вот это сюрприз так сюрприз! А я ведь принял вас за другую женщину.

— Представьте себе, я как-то догадалась, — сварливо ответила ему Мариша, окончательно избавляясь от сыгравших свою роль очков.

— А к чему весь этот маскарад? — спросил у нее детектив, явно придя в хорошее расположение духа и откровенно ухмыляясь.

— Откуда мне было знать, захотите вы со мной разговаривать или сразу сбежите? — пожала плечами Мариша. — Вот я и загримировалась.

— И своей маскировкой едва не добились противоположного эффекта, — сказал ей Олег. — Вы случайно загримировались под одну даму, которая здорово меня допекла. Кстати, вы должны ее знать.

— Я? С какой стати? — удивилась Мариша.

— Ну, во всяком случае, она-то вас хорошо знает, — ответил ей детектив. — Иначе с какой стати ей было просить меня, чтобы я подделал отчет.

— Можете рассказать поподробней? — затаив дыхание, спросила у него Мариша.

— Да собственно говоря, рассказывать-то нечего, — ответил Олег. — Вы, наверное, уже поняли, что ваш дедушка нанял меня, чтобы проследить за вами.

— Так это все-таки был мой дедушка? — вытаращила глаза Мариша. — Колпаков Виталий Петрович? Вы в этом точно уверены? Вы видели его документы?

— Конечно, — даже обиделся Олег. — Как же иначе?

По мнению самой Мариши, можно было как раз иначе, но она благоразумно удержала свои комментарии при себе и стала слушать.

— Так вот, ваш дедушка пожелал узнать, какой образ жизни ведет его внучка. Но уже через час после его визита и заключения договора в наше агентство позвонила молодая женщина и предложила мне встретиться, сказав, что у нее есть необыкновенно интересное предложение. Кстати говоря, я сейчас принял вас за нее.

— В самом деле?

— Да, на ней были такие же темные очки и платок, — сказал Олег. — Да и плащ был похож. Теперь-то я понял свою ошибку, но в первый момент мне показалось, что это она.

— А как она вам представилась?

— Она назвалась Милой, — ответил Олег. — Но почему-то мне показалось, что это не ее настоящее имя.

— Почему?

— Ну, она как-то поколебалась, прежде чем ответить. И я подумал, что она мне соврала.

— И что эта женщина от вас хотела?

— Представьте себе, она хотела, чтобы в моем отчете вы выглядели абсолютно развратной особой, ведущей самый аморальный образ жизни. Она так настаивала на этом, что я подумал: у нее есть веский повод очернить вас.

— Вот как, — задумалась Мариша. — И много денег она вам посулила за эту подлость?

— Прилично, — кивнул Олег. — Для меня так это и вовсе огромная сумма.

— И сколько?

— Три тысячи, — поколебавшись, все же ответил Олег.

— Долларов? — ахнула Мариша.

— Ну, не рублей же, — хмыкнул Олег.

— И почему же вы не согласились?

— Честно говоря, я и сам потом жалел, — вздохнул Олег. — Думал, вот дурак, взял бы деньги, а подделывать мне ничего и не пришлось бы. Вы ведь, не в обиду будь сказано, действительно ведете далеко не самую безгрешную жизнь. Так что заказчица была бы довольна.

— Что? — ахнула Мариша. — Значит, вы приняли за чистую монету всех этих наркоманов и воров, разыскивающих меня? Да их всех подкупила та самая женщина в платке, которая разговаривала с вами. Видимо, получив от вас отказ, она решила действовать другим путем. И представить меня перед вами в самом гнусном свете.

— Надо сказать, ей это отменно удалось, — хмыкнул Олег. — Я только диву давался, как это такая приличная с виду девушка может общаться с таким отребьем. Но постойте, а как же все эти мужчины, которые к вам ходили? Их-то я видел собственными глазами! Они входили к вам в квартиру. Ночью!

— И скольких вы видели?

— Троих, — признался Олег. — Но ведь и я следил за вами всего несколько дней. Так что мужчин могло быть и больше.

— Трое? — задумалась Мариша. — Трое мужчин? И каждый раз разные?

— Да, а то вы их не помните? — ухмыльнулся Олег.

— Помню только одного, — вздохнула Мариша. — Остальных моя тетка, видимо, пускала в квартиру, когда я спала. Да и не тетка, как мне все больше кажется, она мне вовсе.

— Что вы имеете в виду? — спросил Олег.

— Теперь я почти уверена, что все это время у меня в доме жила совершенно чужая женщина, которая и срежиссировала весь этот спектакль, — ответила Мариша. — Довольно гнусный спектакль, но хорошо поставленный. Ведь и вы, и мой дедушка обманулись.

— Но… Но это же чудовищно! — горячо воскликнул Олег. — Это подло!

— И тем не менее это так, — вздохнула Мариша.

— Если вас оклеветали и если я стал невольным орудием, то я готов искупить свою вину. И доказать вашу невиновность.

— Поздно, — мотнула головой Мариша.

— Ничего не поздно, — горячился Олег. — Нужно только поговорить с той женщиной, которая изображала роль вашей тети, и заставить ее расколоться. Предложить ей денег, в конце концов, за ее чистосердечный рассказ. Думаю, что это должно сработать.

— Может быть, и должно, но не получится, — возразила Мариша.

— Поверьте мне, я лучше знаю, такие люди охотно продаются и покупаются, — не согласился с ней Олег. — Но если не получится подкупить, можно и пригрозить.

— Дело не в этом, — сказала Мариша. — Просто саму тетку Лису похитили. Засунули в машину у меня на глазах и увезли. А перед этим еще и по морде кулаком врезали, чтобы не рыпалась. Я кровь даже видела. Так что, сами понимаете, на дружескую шутку это мало похоже.

Олег присвистнул.

— И я не знаю, где мне ее теперь искать, — договорила Мариша. — Я объехала всех своих теток, но нужной так и не нашла.

И Мариша рассказала Олегу о своих неудачных поисках похищенной тетки Лисы.

— Да, странная история, — произнес Олег. — И если все, что вы мне рассказали, правда, то…

— Конечно, правда! — оскорбилась Мариша. — Кстати, кому вы продали фильм, снятый скрытой камерой у меня в квартире?

— Что? — не понял Олег. — Какая скрытая камера у вас в квартире? Я никакой аппаратуры у вас в квартире не устанавливал. С вашим дедушкой у нас было соглашение только о наружном наблюдении за вами и вашей квартирой. Я, правда, предлагал ему, но он возразил, что не имеет права без приглашения входить к вам в квартиру. Так что я наблюдал за вами только на улице, до дверей вашей квартиры. И снимал тех, кто входил к вам.

— Так это не вы снимали меня скрытой у меня в спальне камерой, — задумалась Мариша. — Кто же тогда?

— Да кто угодно мог установить аппаратуру! — воскликнул Олег. — Дело-то нехитрое. Любой ребенок справится. Например, ваша тетя Лиса — лучший кандидат на эту роль. А прибор для скрытой съемки она могла купить в специализированном магазине. Лично я знаю три таких. А как выглядит камера?

— Откуда же мне знать? — удивилась Мариша. — Она же спрятана!

В ответ Олег рассмеялся.

— Но фильм, я так понял, вы видели, — произнес он.

— Да, но там я играю только в начале фильма и в самом его конце, — сказала Мариша. — А в середине наглый монтаж.

— Но начало и конец фильма сняты у вас дома? — уточнил у нее Олег.

— Да, — кивнула Мариша. — Это я признаю. Это могло быть. А все остальное, нет. Не занималась я сексом с тем парнем. Не было такого эпизода в моей жизни.

— А из какой точки велась съемка в вашей квартире?

Мариша попыталась представить.

— Вам нужно еще раз просмотреть фильм и постараться понять, из какой точки производилась съемка, — сказал Олег. — А потом посмотреть, что находится в этой точке. Один из предметов и будет камерой для скрытой съемки.

— Как просто! — воскликнула Мариша. — Как же я сама не догадалась? Но вы знаете, я думаю, что злодейка уже убрала из моей спальни и спрятала свою камеру.

— Если, по вашим словам, ее внезапно похитили, то она могла и не успеть это сделать, — возразил Олег.

— Олег, вы говорили, что до часу свободны! — воскликнула Мариша. — Поедемте ко мне домой. Вы мне поможете найти эту камеру.

— Я готов, — тут же согласился Олег. — В конце концов, я стал невольным виновником того, что ваш дедушка имеет о вас превратное мнение. И я не успокоюсь до тех пор, пока люди, обманувшие меня и вас, не будут выведены на чистую воду. Тут затронута моя профессиональная честь, и это дело принципа.

Пока Мариша и ее новый знакомый собирались к ней домой разыскивать спрятанную в спальне скрытую камеру, Инна везла Тамару Ильиничну в аэропорт. У Тамары Ильиничны с собой был довольно объемистый чемодан и сумка, которая подозрительно громыхала, пока Инна запихивала ее в багажник.

— Что вы туда положили? — подозрительно осведомилась Инна. — Словно кирпичи.

— Это тушенка и шпроты, — ответила Тамара Ильинична. — Ну, и еще немного домашнего паштета и маринованные огурчики.

— Что? — вытаращилась на нее Инна. — Зачем вы тащите с собой огурцы?

— Так домашние же, — жалобно ответила Тамара Ильинична. — Сама мариновала. Жалко, если пропадут.

— А с чего им пропадать? — насторожилась Инна. — Вернулись бы и съели.

— Да кто знает, — вздохнула Тамара Ильинична. — Путевку-то эту мне Лиса сосватала, а теперь выяснилось, что она нам и не родственница вовсе. А напротив, злоумышленница. Так вот я и думаю, а вдруг она и путевку эту не по доброте души мне купила, а чтобы от меня избавиться? Окончательно. Прикончат меня в этой Европе сообщники Лисы, и вся недолга.

— Тамара Ильинична! — в шоке воскликнула Инна. — Бог с вами! Зачем такие мысли?

— Ничего не могу с собой поделать, — чуть не плача, призналась ей Тамара Ильинична. — Сама понимаю, что глупости в голову лезут, а избавиться от них не могу. Прямо вся извелась.

— Так не ездите в таком случае.

— Но жалко ведь, деньги пропадут. А вдруг никакой опасности и нет, я все сама себе придумала? Тогда ведь обидно будет — не увидеть Париж.

Поняв, что в голове Тамары Ильиничны царит еще большая каша, чем в сознании ее дочери, Инна оставила женщину в покое и уже больше не пыталась разобраться в ее мыслях, всерьез опасаясь за свой собственный рассудок. Посадив Тамару Ильиничну в самолет, который летел в Москву, откуда и должно было начаться турне Тамары Ильиничны по Европе, Инна облегченно вздохнула. После этого она зашла в буфет и слопала две порции мороженого, запив его самым крепким кофе, который ей удалось уговорить сделать ей. Только после этого Инна несколько успокоилась и позвонила Ане.

— Ну, что у тебя? — спросила она. — Наведалась на квартирку?

— В квартире сейчас живут уже другие люди, — сказала Аня. — Въехали вчера. Про даму в шелковом платке и темных очках новые жильцы ничего не знают. Но зато они дали мне адрес своей хозяйки. Сейчас еду к ней. Может быть, она знает.

— Отлично, — одобрила ее действия Инна. — Как только смогу, присоединюсь.

— А как Тамара Ильинична? — полюбопытствовала Аня.

— Улетела, — сказала Инна. — Вместе с тушенкой и маринованными огурцами.

— Моя мама тоже в дорогу всегда кипятильник, бутерброды и сухие супчики берет, — сказала Аня. — И обязательно упаковку чая пакетиками, как будто на месте нельзя купить. Ничего не поделаешь, привычка советских времен, когда в магазинах все брали с боя в очередях.

Поговорив с Аней, Инна поехала к Бритому. До Мариши она не дозвонилась, ее телефон был временно заблокирован. Добравшись до офиса Бритого, Инна не стала разводить церемонии, а прямо прошла в кабинет мужа, не обратив внимания на секретаршу, пытавшуюся преградить ей дорогу. Бритый отчего-то не слишком обрадовался Инне.

— Ты тут зачем? — недовольно спросил он.

— Как это зачем? — опешила Инна. — Во-первых, я соскучилась. А во-вторых, ты узнал, что было в бутылке с вином?

— Я не метеор, — злобно буркнул Бритый. — У меня и своих дел полно.

Честно говоря, про бутылку, о которой толковала Инна, он по дороге в офис, увлекшись выяснением отношений с бессовестным и вконец обнаглевшим водителем маршрутки, пытавшимся подрезать джип Бритого, совершенно забыл. И бутылка благополучно осталась лежать в «бардачке» его джипа, куда он ее и кинул сегодня утром, захватив из дома. Но Бритый благоразумно решил не говорить о своей забывчивости. Вместо этого он сладко заулыбался и проворковал:

— Ну что ты, деточка. Я очень рад тебя видеть.

На самом деле Бритый слегка кривил душой. В любое другое время он и в самом деле был бы рад визиту Инны, но только не теперь. К нему вот-вот должна была пожаловать посетительница. А посетительница была дамой эффектной, яркой и, самое неприятное, мнившей себя совершенно неотразимой. Вела она себя соответственно. И уже поглядывала на Бритого с многозначительным выражением, дескать, вижу, что сходите с ума по мне, но я, увы, не для вас. Была эта дамочка не только глупой, но и до неприличия богатой. Так что Бритый рассчитывал хорошо заработать на капризах избалованной особы. Но Инна, разумеется, стоило ей один раз увидеть, как дамочка держит себя с ним, вообразила бы бог весть что. А ссориться с Инной Бритый не хотел. То ли годы сказывались, то ли нервы сдавали, то ли малолетний Степка выматывал Бритого сильней, чем хотелось признаваться. Но скандалить ему решительно не хотелось, а всей душой хотелось мира и спокойствия в семье.

— А про тетку Лису ты узнал? — не отставала от него Инна.

— Что я должен был про нее выяснить? — спросил Бритый и совершил непростительную ошибку.

Почувствовав такое потрясающее равнодушие Бритого к ее проблемам или к проблемам ее подруг, это Инна не разделяла и не на шутку разозлилась.

— Как это что? — заорала она, топнув для убедительности ногой. — Ты что, забыл?

Как ни странно, Бритый в ту же секунду все вспомнил. Но внезапно активизировавшаяся память уже не могла его спасти. Инна продолжала бушевать.

— Тебе еще когда было поручено выяснить про тетку Лису, где она живет и кто такая! — вопила она. — Плевое дело! Особенно после развала Советского Союза. Страна-то почти вдвое уменьшилась. Но ты даже с таким пустяком не справился!

— Инна, мои ребята работают над этим вопросом, — попытался убедить супругу Бритый.

— Значит, плохо работают! — твердокаменным голосом заявила ему Инна. — И где они, интересно знать, работают? И кто конкретно?

— Ты что, проверять пойдешь? — ужаснулся Бритый.

— И пойду! И пусть они представят список хотя бы тех женщин, которых им уже удалось найти, — сказала Инна.

— Это невозможно, ты оторвешь людей от дела, — попытался возразить ей Бритый. — Я сам тебе перезвоню. И перешлю список. И клянусь, это будет не поздней, чем через час.

Как знать, возможно, ему бы и удалось избежать ссоры, если бы в этот момент в его кабинет не вплыла, величественно отодвинув своим бюстом шестого размера щупленькую секретаршу Бритого, его клиентка.

— Дорогуша! — прогудела она голосом, глубоким, как дно колодца. — Как я рада вас видеть! Уверена, вы скучали по мне, дружочек!

И дама протянула Бритому руку, украшенную брильянтами так обильно и густо, что пальцами она могла шевелить лишь с большим трудом. Инна с отвисшей челюстью наблюдала за этой особой, державшейся с ее мужем с таким видом, словно он ее собственность.

— Вы не один! — расстроилась посетительница. — Голубчик, отпустите вашу служащую. Мне нужно поговорить с вами тет-а-тет. Идите, милочка.

— Служащую! — издала Инна змеиное шипение. — Милочка! Вот ведь толстая стерва! Просто корова какая-то!

Но от негодования голос у нее осип. Поэтому дама услышала лишь шипение, не разобрав слов. Но Бритый и без всяких слов понял, что происходит в организме его жены и к каким пагубным последствиям это может привести, стоит ей обрести голос. Он бросился к ней и чуть ли не силком выставил упиравшуюся Инну из кабинета.

— Ты не представляешь, какая это важная шишка, — уговаривал он Инну. — Один контракт с ней, и мы ближайшие несколько лет спокойно загораем на Канарах. Тебе ведь хочется на Канары? Да, Инночка? А Степку отправить в Болгарию. Там есть замечательные детские базы отдыха.

Инна упрямо помотала головой. На Канары ей не хотелось. А Степка мог отлично провести лето со своей няней на даче. Да и до следующего лета еще очень далеко. А сейчас была осень, и Инне больше всего на свете хотелось найти тетку Лису и оправдать Маришу перед ее снобами-родственниками.

— Адрес тетки Лисы, — нашла в себе силы выдавить Инна. — Иначе…

— Да, да! — радостно затряс головой Бритый. — А сейчас иди. Я перезвоню тебе через час.

— Через полчаса, — отрезала Инна. — И смотри, не забудь!

С этими словами она удалилась из офиса Бритого, кипя от возмущения. Поэтому, оказавшись на улице, она первым делом бросилась в кафе. Умывшись, она решила, что зря выпила столько крепкого кофе. Теперь вот вся взвинченная. После этого Инна вышла в зал, заказала себе мятного чая, влила в него дрожащими руками почти сто капель валерьянки, выпила смесь и неожиданно успокоилась. А успокоившись, позвонила Марише. Телефон подруги был уже включен.

— Представляешь, — закричала Мариша, услышав голос подруги в трубке, — мы с Олегом нашли скрытую камеру! И знаешь, где она была? В статуэтке, которую мне подарила тетка Лиса. Девушка с гитарой и в шляпке. Теперь я на сто процентов уверена, что это тетка Лиса помогла той незнакомке в платке и темных очках представить меня перед дедом как проститутку, пьяницу и наркоманку.

— А может быть, тетя Лиса и была той дамой в платке? — предположила Инна, у которой личные переживания не отняли способности здраво рассуждать.

— Нет, нет, — оживленно возразила Мариша. — Та женщина была выше ростом. Почти с меня, но только потоньше. И на щеках у нее ямочки. А у тетки Лисы никаких ямочек и в помине нет, даже когда она оскаливается до ушей.

— Кажется, ты ее разлюбила, — догадалась Инна.

— Но найти я ее все равно хочу! — закричала Мариша. — Представляешь, это она сняла, как я хожу по комнате, как раздеваюсь и переодеваюсь в эти дурацкие порнографические костюмчики, которые сама же мне и купила. А я какая дура! Надо было сразу заподозрить неладное! А я все тетя да тетя! Странная у меня, думаю, тетя, ну и что с того? Тетя же все-таки. К тому же развод у нее. Развод! Ха-ха! Уверена, что это такое же вранье, как и все остальное.

— Но фамилия и имя же не вранье? Ты их сама видела в ее паспорте?

— Может быть, и паспорт фальшивый, — сказала Мариша, повергнув Инну в полное отчаяние. — Но ты представляешь, она ведь сама подготовила все декорации к съемкам. Развесила похабные картинки по стенам, положила мне эти гнусные игрушки в ящик моей тумбочки, разбросала журнальчики. И главное, заставила меня позировать в неглиже перед скрытой камерой. Как ей это удалось! Не иначе, как снова опоила меня своим зельем, я ничего и не соображала. А потом они с ее сообщницей досняли нужные им кадры с участием Симона и смонтировали на компьютере киношку. С моим участием и той проститутки, с которой трахался Симон. Кстати, вы ее нашли?

— Аня ищет, — сказала Инна.

— А ты что делаешь? — спохватилась Мариша.

— Жду, — ответила чистую правду Инна. — Жду, когда Бритый соизволит дать мне адреса всех Шлюпиковых Елен.

— Молодец, — одобрила ее Мариша. — Теперь нам просто необходимо найти нашу тетку Лису. Хотя бы для того, чтобы она подтвердила перед дедом, что я чиста и непорочна как младенец. Кстати, он мне уже сегодня звонил.

— Да ты что?! — ахнула Инна. — И ты молчишь? А что он сказал?

— Сказал, чтобы я явилась к отцу сегодня к шести часам вечера, — сказала Мариша. — Судя по его тону, он приготовил мне какой-то сюрприз. Причем, как я поняла, очень неприятный. Для меня неприятный.

— Что он может тебе еще сделать? — удивилась Инна. — Пленку и фотографии ты видела. Все, что он может тебе предъявить, ты уже знаешь. И неожиданностью это для тебя не будет. Кстати, возьми этого детектива… Олега, да? Так вот, возьми этого Олега с собой. Пусть он подтвердит, что тебя подставили.

— Олег вечером не может, — сказала Мариша. — Занят. Придется нам самим противостоять моему дедуле.

— Если мы до шести вечера не найдем тетку Лису, то это будет трудновато сделать.

— Ничего, притащим Симона, — бодро сказала Мариша. — Я уже сказала дедуле, что приду не одна, а со своим другом и подругами.

— А он что?

— Сказал, что это лишнее, — хихикнула Мариша. — Только нужды нет, я уже знаю, где он планирует свое заседание. И во сколько. А уж с кем мне туда явиться, это я сама решу.

Глава седьмая

До шести часов вечера подруги успели переделать массу дел. Аня разыскала-таки хозяйку квартиры, о которой говорил Симон. Хозяйкой оказалась упитанная и еще весьма крепкая старуха себе на уме. Звали ее Галиной Николаевной. И она зазвала Аню на кухню, где налила ей жидкого чая, по цвету напоминающего детскую мочу. Аня с содроганием взглянула на этот напиток, но пригубить его так и не решилась. Впрочем, Галина Николаевна, увлеченная своим повествованием, не обратила на это никакого внимания.

Квартир у Галины Николаевны в общей сложности было три. Две она сдавала круглогодично и получала неплохую прибавку к пенсии. А в третьей — самой маленькой — жила. Летом же бабка обитала на даче, где выращивала картошку, морковку, свеклу, лук и прочие дары русской земли. Кроме того, половину загородного дома она на летний период также сдавала. Но при относительном достатке счастливой почему-то не выглядела.

— Ой, до чего же люди нынче пакостные пошли! — заныла она, как только узнала, что Аня явилась по ее душу из-за бывших жильцов. — Того и гляди, что обманут. Раньше-то я бывало всегда квартиры сдавала без всяких там агентов. А как пару раз обожглась, так и задумалась. В агентстве-то с меня за объявление ничего не берут, а жильцов подыщут все же поприличней. Но и через агентство тоже всякие попадаются.

— А женщина в платке и темных очках? — напомнила Галине Николаевне Аня. — Она как?

— Вот я к тому и веду, что через агентство-то оно надежней, — затараторила старуха. — Эту дамочку я в квартиру жить без всякого агентства пустила. По старому объявлению она ко мне явилась. А у меня в тот раз жильцы съехали, да не предупредив. Ну, я и подумала, чего мне агентше звонить да ждать, когда она там еще жильцов найдет. Это, может быть, целая неделя пройдет. И кого еще она там найдет? А тут уже готовая жиличка на пороге, можно сказать, стоит. Ну, я ее и пустила. На вид она мне приличной показалась. Даже странно мне стало, чего это она квартиру снимает. Квартира-то там у меня, прямо скажем, грязненькая. Жильцы-то какие нынче пошли. Ни обои поклеить не хотят, ни дверь покрасить. Кран, если течет, так и будет течь. Им и плевать. Да, а дамочка эта словно с картинки сошла. Видно, что обеспеченная.

— А зачем же обеспеченной даме в запущенной квартире останавливаться? — спросила Аня у Галины Николаевны.

— Я у нее то же и спросила, — закивала в ответ старуха. — А она сказала, что с мужем поцапались. Вот она от него ушла, и где-то ей перекантоваться нужно, пока к родственникам не уедет. И ей, мол, все равно где. Вот я ее и пустила.

— А что она?

— Договаривались-то мы с ней на месяц, меньше я не сдаю, а она прожила всего неделю, а потом соседи мне звонят, что квартира пустая стоит, а свет на кухне все время горит. И днем и ночью. Я примчалась, смотрю, ни жилички, ни ее вещей, ничего нет. Исчезла. И свет, мерзавка, перед уходом на кухне не выключила. Ей-то что, а мне прямой убыток! И ключ мой с собой забрала. Теперь и не знаю, что делать. То ли замок в двери менять, то ли ждать, когда жиличка моя объявится. Все-таки до конца месяца мы с ней уговаривались. Деньги-то мне хоть и заплачены, но неприятно, чего квартира просто так простаивает?

— А вы смогли бы узнать ту женщину, если бы увидели снова? — спросила у Галины Николаевны Аня.

— И не узнала бы никогда! — махнула рукой старуха. — Я уж как вертелась, чтобы она платок и очки сняла. А она ни в какую. Глаза, говорит, болят, плакала много. И шарф с головы не сняла. Так что лица я ее толком и не видела.

— А приехала она на чем? — спросила у старухи Аня. — На машине или на своих двоих?

— Зачем на своих двоих? — удивилась бабка. — Я же говорю, дамочка обеспеченная. И машина у нее была. Синяя такая. Иностранная.

— А номер? Может быть, вы номер запомнили? Тогда по номеру машины вашу пропавшую жиличку найти можно, — сказала Аня.

— Вот беда! — искренне расстроилась старуха. — Не знала я. А то бы уж обязательно записала.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Аня себе под нос.

Жадная бабка ей не нравилась.

— А ходил кто-нибудь к вашей жиличке? — спросила она. — Может быть, соседи видели?

— Какое там! — вздохнула бабка. — Дамочка эта и прожила-то у меня всего ничего. Ту неделю, что на квартире появлялась, она там тоже особенно не мелькала. Но вроде бы подруга к ней приходила. Да только ни имени, ничего другого об этой подруге я не знаю. И не видела даже. Соседи рассказали.

— А паспорт! — воскликнула Аня. — Уж паспорт вы должны были ее видеть! Как же без паспорта незнакомого человека к себе поселить?

В ответ старуха понесла такую ахинею, что Аня уже через минуту перестала слушать. И так все было ясно. Жадная старуха польстилась на большую плату, которую предложила ей дама, и не потребовала с той ни паспорта, ни других документов.

— Вот так и норовят всякие личности обмануть бедную одинокую старуху, — ныла Галина Николаевна у Ани над ухом.

— Обманешь тебя, как же, — пробормотала Анька с досадой. — Сама кого хочешь обманешь, из-за копейки удавишься.

— Вот перстень у жилички моей был приметный, — внезапно донеслось до Ани. — Я еще внимание на него обратила. Думала, стекляшка синяя. А оказывается, сапфир.

— Сапфир? — машинально переспросила Аня.

— Ага, — с готовностью кивнула старуха. — Огромный такой перстень во всю фалангу. И в середине сапфир этот синий. Тоже огромный. Висит такая дуля, невольно внимание обратишь. Вот на этом пальце.

И Галина Николаевна показала средний палец. Жест получился таким неприличным, что Аня невольно фыркнула.

— Перчатки-то моя жиличка, когда в квартиру вошла, все же сняла. Вот я и обратила внимание на перстенек, — продолжала рассказывать бабка, не заметив Аниного веселья, — говорю, неудобно же такой огромный камень таскать. Ни постирать, ни сготовить. А дамочка эта, Наташей она мне представилась, как засмеется. Мне, говорит, ни готовить, ни стирать давно уж не приходилось. И посмотрела на меня этак высокомерно. Ну, думаю, и не понятно мне, как же ты такая неприспособленная одна жить-то собираешься. У меня ведь ни машины стиральной в квартире нет, ни домработницы. Подумала и плюнула. Про всех думать, голова распухнет. А кольцо свое Наташа эта все-таки камнем внутрь сразу же после нашего разговора повернула.

Аня ушла от Галины Николаевны, унеся весьма сомнительную добычу. Красивую богатую незнакомку, снявшую квартиру, где происходили съемки фильма с участием Симона и неизвестной проститутки, возможно, звали Наташей. И она носила на среднем пальце правой руки кольцо с крупным сапфиром.

— Не думаю, что по таким приметам можно найти в многомиллионном мегаполисе кого бы то ни было, — вздохнула Аня и поехала к Марише.

Обнаруженная Маришей и Олегом у Мариши в спальне видеокамера, замаскированная под девочку с гитарой, была куплена в одном из тех магазинов, где продавались всевозможные штучки для слежения за своими близкими и не очень людьми.

— Да, эта статуэтка куплена у нас, — уверенно кивнул продавец, когда Мариша с Олегом продемонстрировали ему подарок тетки Лисы.

— А кто ее купил? Вы помните?

— Не уверен, — покачал головой продавец. — Это явно было не в мою смену. Но вообще-то можно узнать.

И он ушел в подсобку. Через минуту оттуда появился еще один продавец и направился прямиком к Марише и Олегу.

— Вы интересуетесь человеком, который купил у нас эту видеокамеру? — спросил он у них. — Что же, вещица редкая. Во всяком случае, у нас в магазине она была одна. Так что могу попытаться вспомнить. Минуточку…

И он многозначительно замолчал, уставившись на потолок. Лицо его при этом приняло невиннейшее выражение. Когда воспоминания продавца затянулись, до Мариши стало кое-что доходить. Она полезла в кошелек и по одобрению, мелькнувшему на лице продавца, догадалась, что память у него начинает просыпаться. После того как к нему перешло пятьсот рублей, память окончательно проснулась, и продавец сказал:

— Это была женщина.

— И что? — спросила у него Мариша. — Приметы?

— Хм, — задумался продавец и возвел было глаза к потолку, но тут Мариша разозлилась.

— Хватит! — закричала она, хлопнув кулаком по прилавку. — Вы уже получили достаточно. А приметы я вам и сама могу сказать.

И она описала продавцу тетку Лису.

— Если вы сами догадываетесь, кто купил, так чего ко мне пристаете? — неожиданно взвился продавец. — Шутить со мной решили? Подослали свою знакомую, а теперь зачем-то у меня выпытываете, как она выглядела? Так вот, хоть вы и такие жадные, но я уж вам скажу. Это вовсе была не она. Та женщина, которая купила статуэтку, была высокой. На голове у нее был повязан красивый большой шелковый платок. И она была в темных очках. А на руке кольцо с крупным синим камнем. Сапфир, я думаю.

И, возмущенно пожав плечами, продавец удалился из торгового зала, храня на лице выражение оскорбленного самолюбия и обманутых ожиданий. Мариша, напротив, пришла в хорошее настроение.

— Вы чего? — удивился Олег.

— Ну как же! — воскликнула Мариша. — Если видеокамеру купила не тетка Лиса, то она могла и не знать, что спрятано в статуэтке. Может быть, тетка Лиса была просто исполнительницей чужой воли, слепым орудием.

— И вас это радует?

— Не очень-то легко сознавать, что последние дни жила под одной крышей с человеком, который тебя ненавидит, — сказала Мариша. — А так я могу думать, что тетка Лиса до конца и не знала всей правды о том, для чего нужна эта скрытая съемка.

— Не хочется вас разочаровывать, но придется, — вздохнул Олег. — Не стоит обманываться насчет тетки Лисы. Как ни крути, а посторонних мужчин в ваш дом, когда вы спали, она пускала. И вещички эти похабные, в которых вас же и фотографировала, подарила. Да и не могла она не знать, что в статуэтке скрытая камера вмонтирована. Камера ведь сама собой включиться не может. Для того чтобы началась съемка, камеру активизировать нужно.

— Вот как, — расстроилась Мариша.

Олег уже торопился по своим делам. И даже опаздывал. Поэтому, выйдя из магазина, они с Маришей попрощались до вечера и разошлись в разные стороны. Мариша помчалась домой, надеясь встретить там подруг. И ее надежды оправдались. Аня с Инной были уже у Мариши, открыв квартиру ключами, которые им дала утром подруга.

— Есть хочу, умираю! — воскликнула Мариша, едва войдя в дом.

К ее удивлению, собаки не бросились к ней, сшибая с ног, встречать и облаивать. Мариша потянула носом и мигом все поняла, учуяв потрясающий аромат, доносившийся из кухни.

— Ты что это моих собак прикармливаешь? — спросила она у Юли, входя в кухню.

Так и было, собаки вились у плиты, где стояла Юлька и с деловитым видом помешивала в сотейнике тушеное мясо по-мексикански. Рецепт этого блюда появился благодаря собственной фантазии Юли, а также появившемуся в продаже в изобилии соусу чили, а также многочисленным приправам. Кроме обжаренных кусков свиной шейки в тушеное мясо добавлялся сладкий перец, лук, помидоры, протертые через сито, петрушка, базилик и чеснок. Также туда можно было выжать сок одного кислого апельсина, добавить сахара и соли по вкусу и сверху все засыпать приправами.

В результате получалось нечто восхитительное, ароматное, острое и вызывающее дикий аппетит. Впрочем, отсутствием аппетита Мариша и ее подруги никогда особо не страдали, как и все люди с относительно чистой совестью и не бездельники. Усевшись за столом, подруги дружно приступили к трапезе. Перед предстоящим им вечером испытанием они решили наесться впрок. К тушеному мясу Юлька купила армянский лаваш, тончайшие слои теста, запеченного на огне. Лаваш идеально подходил к мясу. И подруги не успокоились, пока не вымакали весь соус до капли, так что сотейник, в котором готовилось мясо, заблестел.

Собаки тоже получили свою порцию мяса. Щедрая Юлька купила им говяжье азу, уже порезанное на кусочки, чтобы было легче жевать. Мясо пришлось по вкусу всем четверым Маришиным питомцам. Они налопались так, что у Дины разъезжались лапы, а живот надулся и стал толстым, как барабан. Ворон не мог летать, и лишь собаки, у которых начисто атрофировался инстинкт самосохранения, сидели и выпрашивали себе в качестве десерта куски перченого мяса.

Разумеется, во время еды подруги не молчали. Они делились информацией, добытой за день, сравнивая ее. Однако самый богатый улов оказался в этот день у Инны. Когда подруги закончили с едой, Инна, больше помалкивающая все это время, с торжествующим видом выложила свои новости.

— Представляете, в то вино, которое притащила Марише в подарок тетка Лиса, и в самом деле было добавлено сильное снотворное, — сказала она. — Неудивительно, что Юлька вчера вырубилась, выпив пару бокалов.

— И теперь понятно, почему мы так крепко спали в тот вечер, когда приехала тетка Лиса, — кивнула Мариша. — Она нас усыпила, а потом, зная, что за моей квартирой уже следит детектив, впустила своего сообщника, а на следующую ночь еще одного, чтобы они изобразили меня перед дедом развратной особой, принимающей разных мужчин по ночам.

— Если бы только это, — пробормотала Аня, посмотрев на Маришу. — Откуда мы знаем, вдруг, пока мы все спали, эта тетка Лиса приготовила у тебя в доме еще какую-нибудь пакость.

— Если приготовила, то рано или поздно мы об этом узнаем, — успокоила ее Инна. — А вторая новость еще лучше. Бритому удалось найти нашу Шлюпикову Елену Витальевну. Верней, всех Шлюпиковых Елен.

— В самом деле?! — закричали девушки. — Что же ты молчала?

— Я и не молчала, — оправдывалась Инна. — Просто найти ее было не так уж просто. И если быть до конца честной, то этих Шлюпиковых по России оказалось около двух десятков.

Подруги приуныли.

— Но только одна из них живет в Питере, — добавила Инна. — Верней, не в самом Питера, а в Павловске. Думаю, что она нам подойдет.

— Нужно к ней ехать! — закричала Мариша. — Немедленно!

— Не торопись, — остановила ее Инна. — Я звонила ей прямо из офиса Бритого полтора часа назад и перед тем, как мы все сели за стол, тоже звонила. Но к телефону у Шлюпиковой никто не подходит.

— И все равно нужно ехать! — сказала Мариша. — Я просто чувствую, что это и есть моя тетка Лиса. Поехали, девочки! До встречи, которую назначил мне дедуля, время еще есть. Вполне успеем смотаться в Павловск и обратно. А если и опоздаем, так ничего, небось не помрет дедуля. В конце концов, он столько лет не давал о себе знать. А тут я, что же, должна по первому его зову все бросить и сломя голову мчаться к нему? Не выйдет! У меня есть и свои дела.

И Мариша поспешно начала собираться.

— Поскольку домой мы уже заехать не успеем, нужно одеться как для визита к дедуле, — бормотала она себе под нос. — Что-нибудь скромное, но приличное.

— Оденься в привычное, — посоветовала ей Юля, зайдя к Марише. — В то, в чем ты чувствуешь себя уверенно и свободно. Думаю, что тебе сегодня не помешает любая поддержка.

Мариша, которая уже потянулась к ни разу не надеванному джемперу и новым очень дорогим брюкам, поспешно отдернула руку и выбрала удобную рубашку из плотного трикотажа и поношенные и оттого еще более любимые джинсы.

— Думаю, что это подойдет, — сказала она.

— Отлично, — одобрила Юлька.

Инна уже ждала их внизу, заведя двигатель своей машины. Подруги загрузились, и машина тронулась в сторону Павловска. Всю дорогу Мариша названивала по трубке Шлюпиковой. Но безрезультатно. Елены Витальевны не было дома.

— Может быть, она на работе, — предположила Инна.

Шлюпикова жила неподалеку от вокзала в старинном недавно реконструированном коттедже на шесть квартир. Две на первом этаже и четыре на втором. Шлюпикова жила на втором. Коттедж был оснащен домофоном, но, к счастью, любая техника время от времени ломается. Сейчас наступила очередь домофона в коттедже Шлюпиковой. Поэтому входная дверь была открыта настежь и даже придавлена здоровенным булыжником. Таким образом, подруги легко попали в дом.

— И что теперь нам делать? — спросила Аня, когда они по очереди нажали на звонок, но дверь им так никто и не открыл. — Сидеть и ждать?

— Вот еще! — фыркнула Мариша. — Спросим у соседей.

Она позвонила в соседнюю дверь. Через некоторое время из-за нее послышалась возня, и на пороге возник средних лет мужчина с реденькими усиками и намечающейся лысинкой на макушке. Мужчина был на вид довольно щуплым, с длинными руками и тонкими подвижными пальцами, которые все время шевелились у него, как лапки у паука. Близоруко прищурившись на подруг, он спросил:

— Вы ко мне?

— Вообще-то мы к вашей соседке, — призналась Мариша, выдвинувшись вперед.

Такие худосочные хлюпики были по ее части. По непонятной самой Марише причине они просто впадали в ступор и млели, когда ее видели. Совершенно, кстати говоря, непонятно почему. Марише подобные типажи не только не нравились, но просто вызывали у нее отвращение. Маришу начинало нехорошо мутить, стоило подобному типу оказаться на расстоянии вытянутой руки от нее. В данный момент она находилась гораздо ближе. Поэтому сейчас при одной мысли о том, что этот субъект вдруг неожиданно может протянуть свою противную руку и дотронуться до нее, Маришу охватил озноб. Но дело есть дело, и Мариша спросила:

— Вы не знаете, где она может быть?

Сосед Шлюпиковой высунулся из своей квартиры, зачем-то оглядел дверь Елены Витальевны, потом посмотрел на Маришу и ее подруг и наконец отрицательно покачал головой.

— Понятия не имею, — произнес он. — Я не видел ее уже несколько дней.

— Так она пропала? — почему-то обрадовалась Юля.

— Не знаю, — пожал плечами сосед. — У нас хорошая звукоизоляция. А Лена хорошая соседка. Даже когда она дома, ее не слышно.

— Но вы с ней знакомы? Может быть, она у своих родителей? Или друзей?

— Я не знаю, — снова покачал головой сосед. — Мы с Леной не настолько хорошо знакомы. И она не отчитывается мне о своих перемещениях. Мы просто здороваемся, когда встречаемся. Но на этом наше общение и заканчивается.

— Но вы можете ее описать? — спросила у него Мариша.

— Могу, — согласился Виктор — так он представился — и даже открыл рот, но внезапно его одолели сомнения.

И вместо того чтобы описать свою соседку, он спросил:

— А в чем, собственно говоря, дело? Почему вы интересуетесь Леной?

Подруги переглянулись. Никто не торопился вылезать вперед, и снова Марише пришлось взять инициативу на себя.

— Понимаете, она купила в нашем магазине телевизор в кредит, — начала рассказывать Мариша. — Кредит оформила, первый взнос сделала, а покупку должны были доставить ей через несколько дней. Но Шлюпикова все тянула, все ей было некогда. Так что телевизор целый месяц простоял у нас на складе. А теперь подошел срок второго взноса, а от нее ни слуху ни духу. Случись что, начальство спросит именно с нас. С продавщиц. Вот мы и решили лично наведаться к Елене Витальевне.

Версия Мариши, честно говоря, не выдерживала никакой критики. Но девушка сочла, что для такого типчика, который и не слушал ее, всецело сосредоточив свое внимание на роскошном Маришином бюсте, особенно напрягаться и выдумывать что-то правдоподобное не стоит и пытаться. Все равно не услышит.

— Какой сервис у вас в магазине! — однако поразился Виктор, облизав внезапно пересохшие губы. — Молодцы. Но, увы, я вам ничем помочь не могу.

— Но вы хоть скажите, правильно мы пришли? — попросила его Мариша. — Опишите нам эту вашу соседку. А то, может быть, она тоже Лена, но вовсе не Шлюпикова? Вдруг она пустила к себе пожить подругу, а та тоже Лена?

— Ну, если хотите, — задумался Виктор. — Но вы уверены, что вам это и в самом деле нужно? Неужели вы помните в лицо всех своих покупателей?

— Не всех, но ее запомнили, — сказала Мариша. — С ней произошел инцидент, банк долго не хотел подтверждать ее кредитоспособность, а она настаивала. Даже поскандалила немного. Так что мы ее запомнили. Но если вы затрудняетесь описать вашу соседку, то мы обратимся к другим жильцам.

— Отчего же! — внезапно испугался Виктор. — Я вам ее опишу!

И он очень детально и точно описал внешность женщины, выдававшей себя за Маришину тетку.

— Да, это она, — кивнула Мариша. — Странно, что же с ней случилось?

— Кажется, я вспоминаю, что Лена упоминала о том, что она собирается пожить у своей подруги, — внезапно произнес Виктор. — Вроде бы она ногу сломала, и ей нужен уход. Вот Лена и согласилась.

— А телефон этой подруги у вас есть?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Зачем?

— Ну, мало ли, что-нибудь случится с квартирой, — пожала плечами Мариша. — Пожар, наводнение или просто дом рухнет. Нужно же Лену как-то проинформировать о несчастье.

— Она мне ничего не оставляла! — решительно заявил Виктор. — И никому из жильцов не оставляла.

— Почему вы так уверены в этом? — удивилась Мариша.

— Да был тут случай пару дней назад, — нахмурился Виктор. — Есть у нас активистка одна в доме. Старушка божий одуванчик, а энергии в ней на десять здоровущих мужиков. Так вот, она заявила, что у нее в кухне появились насекомые. И она потребовала, чтобы все жильцы скинулись и наняли бригаду по уничтожению насекомых во всем доме. Мол, если потравить только в одной квартире, то толку от этого не будет. Насекомые просто пересидят опасность у соседей, а потом вернутся на старое место.

— В общем-то, она права, — кивнула Мариша.

— Права или не права, я не знаю, — с раздражением отозвался Виктор. — У меня лично никаких насекомых не наблюдается. Так почему я из-за чужой неаккуратности должен платить деньги? Но дело не в этом. Если нужно, я бы заплатил. Наша активистка собрала всех жильцов и вынудила их согласиться на это мероприятие. И тут только спохватились, что Лены нет. Стали выяснять. И поняли, что никто не знает, где ее искать. А без хозяйки в квартиру никак не попасть. Вот и пришлось отложить травлю тараканов. И вы уж мне поверьте, если бы у кого-то были ключи от Лениной квартиры или координаты ее самой, то моя соседка уж их точно бы вычислила. А раз нет, значит, и нет. Живет Лена одна. Ни мужа, ни детей, ни родителей у нее нет. Подруги, правда, иногда заходили. Но, как правило, не слишком часто. Впрочем, я за Леной и ее гостьями не следил.

— А вы не знаете, была ли среди Лениных гостий красивая обеспеченная женщина в шелковом платке и темных очках? — спросила Мариша.

— С огромным сапфиром на среднем пальце, — добавила Аня. — И ездит на синей иномарке.

— Такой что-то не припомню, — пробормотал Виктор, и в это время из его квартиры раздался жуткий жестяной голос.

Подруги вздрогнули.

— Ой, что это?! — ахнула впечатлительная Анька.

— Девушки, мне нужно работать, — быстро произнес Виктор. — Компьютер сообщил, что электронная почта пришла. Приятно было познакомиться.

И с этими словами он быстро захлопнул перед подругами дверь своей квартиры.

— Ну и что мы узнали? — вздохнула Юля. — Та дамочка, которая выдавала себя за тетку Лису, живет тут. Но похоже, ее и в самом деле похитили. Во всяком случае, дома она не объявлялась.

— Интересно знать, кто же ее все-таки похитил? — задумалась Аня.

— Может быть, та особа в шелковом платке и с сапфировым перстнем? — предположила Инна. — Ведь это наверняка она подговорила Шлюпикову сыграть роль Маришиной тетки.

— Ага, а потом, когда надобность в этом маскараде отпала, когда меня уже скомпрометировали, тетку Лису похитили! — подтвердила Мариша. — Очень похоже на правду.

— А значит, нам нужно вычислить ту дамочку с сапфиром, которая и затеяла всю эту историю, — добавила Юля. — А найдя ее, мы узнаем, где она прячет нашу фальшивую тетку Лису.

— Все-таки не чужая, — зачем-то прибавила Мариша и, смутившись под недоумевающими взглядами подруг, объяснила: — Ну, к примеру, я общалась с ней дольше, чем с некоторыми настоящими, что называется, кровными своими родственниками.

— Тебе это еще предстоит, — заметила Инна, взглянув на часы, — и не более чем через полчаса.

— Полчаса! — воскликнула Мариша. — Уже что, полшестого? Не может быть! Поехали обратно!

— А чего торопиться? — пожала плечами Инна. — Вовремя мы все равно уже не успеем. Так чего горячиться понапрасну?

Тем не менее все четверо поспешно загрузились в «БМВ», и Инна погнала свою машину в город.

— Какой у этой Лены все-таки противный сосед, — внезапно высказалась Аня. — Никак не могу забыть, каким взглядом он на меня смотрел! Словно паук, выбирающий жертву!

— Вечно ты преувеличиваешь, — откликнулась Инна. — Смотрел он вовсе не на тебя, а на Маришу. А ты просто стояла рядом с ней, вот тебе и показалось, что он на тебя глазеет. И никакой не паук. Просто мерзкий дядька.

— А я согласна с Аней, — подала голос Юля. — Этот Виктор действительно до ужаса тошнотворный.

— У меня желудок слабый, я бы с таким соседом жить не смогла, — сказала Аня. — Меня чуть наизнанку не вывернуло, когда я его увидела.

— Это интересно, — отозвалась Мариша. — Меня при виде него тоже затошнило. Но от таких типчиков с усиками мне всегда тошно. Так что я даже не удивилась.

За обсуждением тошнотворного Виктора дорога до города пролетела незаметно. И подруги оглянуться не успели, как оказались возле дома Маришиного папочки, где появления внучки с нетерпением ждал дедушка со своим новым сюрпризом.

— Ну, все готовы? — спросила Мариша, оглядев свое подкрепление.

— Все, — нестройным хором откликнулись подруги.

— А как же Симон? — спросила Инна. — Мы же собирались его тоже притащить в качестве свидетеля защиты.

— Думаю, его стоит приберечь на крайний случай, — сказала Мариша.

— А где Олег? — подала голос Инна. — Когда он-то обещал подгрести?

— Не раньше семи, — ответила Мариша.

— Так чего же мы торопились? — удивилась Инна. — Нужно было еще задержаться!

— Пойдемте, мне не терпится познакомиться с моим дедулей, — сказала Мариша.

— Смешная ты, однако, — проворчала Инна, но все же вылезла из машины. — Вот уж к чему совсем стремиться тебе не стоило бы.

Входная дверь распахнулась, стоило набрать номер нужной квартиры. Видимо, Маришу ждали. Оказавшись в подъезде, подруги загрузились в лифт и через несколько минут оказались возле знакомой квартиры.

— Извини, мы опоздали, — сказала Мариша Игорю Витальевичу, встречающему их у дверей.

— Ничего, моя Лида еще тоже не подошла, — сказал Маришин папочка, недовольно посматривая в сторону лифта, словно бы ожидая, что из него выпорхнет его молоденькая женушка. — Раздевайтесь, девочки.

Он помог подругам раздеться и провел их в свой кабинет, где сидел слегка грузный, но весьма представительный старик. Увидев его, Мариша тихо охнула. Она его узнала. Этот старик был на фотографии, которую Мариша нашла в оставленных в ее квартире вещах тетки Лисы. Впрочем, на вид старику можно было дать лет шестьдесят пять, не больше, хотя Мариша, умевшая прилично считать, понимала, что дедуле уже хорошо за восемьдесят.

— Наконец-то! — заявил дедуля, поднимаясь из своего кресла. — Явилась!

Он безошибочно смотрел прямо на Маришу, из чего та заключила, что дедушка немало времени провел, рассматривая ее фотографии. На приветствие дедули Мариша не отреагировала. Он ей сразу же определенно не понравился. Да и вообще, если на то пошло, из всех родственников по отцовской линии ей нравилась лишь Шлюпикова — тетя Лиса, которая, как выяснилось, была ей вовсе и не тетей. Да еще и пакостницей.

— Садитесь, — велел девушкам Виталий Петрович.

Девушки сели кто куда. Так получилось, что Мариша оказалась возле своего дедули в непосредственной, так сказать, близости. Это ее взволновало, так как в руках дедуля выразительно сжимал крепкую сучковатую палку, напоминающую дубину. И как-то подозрительно нервно ее крутил в руках. «А вдруг он припадочный», — мелькнула в голове Мариши пугающая мысль.

— Значит, ты и есть моя внучка? — вдруг поинтересовался дедуля у Мариши.

— Да, — лаконично произнесла Мариша, опасливо поглядывая на дедулю и палку в его руках. — А что?

— Не ожидал я, однако, что моя внучка сможет так опуститься, — печально произнес дед. — Понимаю, отсутствие крепкой отцовской руки сказалось. Но я всегда полагал, что для девочки отец не главное.

— Справедливо, — согласилась с ним Мариша. — Далеко не главное.

Кажется, Виталий Петрович ожидал от нее несколько другой реакции. Потому что он недовольно крякнул и пробормотал:

— Ну, ты не очень-то отца поноси.

— А о чем речь? — удивилась Мариша. — Мне на него, если честно, плевать с высокой колокольни. А что насчет тех гадких снимков и фильма, который притащил мне мой папочка, так это наглое надувательство. Я разыскала детектива, который вел наблюдение. И я привела с собой свидетельниц, которые могут подтвердить, что все это вранье. И еще я могу рассказать про женщину…

Но закончить Мариша не успела. Потому что в прихожей раздался шум открываемой двери. По коридору зацокали каблучки, и на пороге кабинета показалась Лида.

— Здравствуйте! — приветливо улыбаясь, сказала она. — Простите, я задержалась. Всюду такие пробки!

— Проходи, — велел ей дед. — Ясное дело, без тебя-то никак не обошлись бы.

Лида в ответ фыркнула, затем с непроницаемым лицом прошла и села напротив Мариши. В электрическом свете огромной лампы с хрустальными подвесками на Лидиной руке что-то тускло блеснуло синим. Но она сидела слишком далеко от Мариши, чтобы та могла рассмотреть, что именно блестит на руке Лиды. Зато Аня, рядом с которой плюхнулась в глубокое кресло Лида, вытаращив глаза, стала судорожно трясти головой в сторону Лиды. Мариша отдала бы сейчас все сокровища мира, чтобы убедиться, что на руке Лиды и в самом деле блестит то самое, о чем она подумала. Но, увы, дед снова завел свою нравоучительную беседу, суть которой сводилась к тому, как разочаровала его внучка. Приходилось делать вид, что она слушает весь этот бред, потому что прервать деда не было решительно никакой возможности. Говорил он, никого не слыша и к тому же не затыкаясь ни на минуту.

Зато, не слушая деда, Мариша увидела, как Инна сильно ущипнула Аньку, которая совсем уж невежливо прямо улеглась на ручку кресла Лиды, чтобы получше рассмотреть кольцо у нее на пальце. Анька пискнула и выпрямилась, недовольно глядя на Инну. Та приложила к губам палец, призывая подруг к молчанию. Тем временем дед подобрался наконец к сути дела, из-за которого он и собрал своих близких.

— Я очень болен, — сказал он. — Врачи дали мне не больше трех месяцев жизни. И я хотел, Мариша, чтобы тот мой отпрыск, который при моей жизни больше остальных страдал от отсутствия моего внимания, получил бы вознаграждение хотя бы после моей смерти. Я хотел завещать свою квартиру вместе с хранящейся в ней коллекцией живописных полотен русских художников, которую начал собирать еще мой дед, продолжили отец и я, именно тебе, Мариша. Но, увы, после предоставленных мне доказательств я решил окончательно и бесповоротно, что ты недостойна владеть семейными реликвиями, представляющими к тому же немалую художественную ценность, — сообщил он Марише.

— Что? — очнулась Мариша. — Какое наследство? Какая коллекция? Вы что, дедушка, в самом деле собирались оставить мне наследство? И ради того, чтобы выяснить, достойна ли я его получить, наняли детектива следить за мной?

— Да, — величественно кивнул дед. — Не мог же я позволить, чтобы фамильные ценности перешли в руки легкомысленной особы, которая разбазарила бы их по ветру. Поэтому я нанял сыщика, чтобы он осторожно навел справки о твоем образе жизни. Он и навел. Но, увы, действительность превзошла все мои самые страшные опасения. Моя внучка оказалась ничтожной…

— Дедушка, дедушка! Замолчите! — завопила Мариша, испугавшись, что дедуля снова пойдет по второму кругу.

От неожиданности — видимо, его раньше никогда не перебивали — Виталий Петрович замолчал.

— Вас обманули! — заявила Мариша. — И я так говорю вовсе не потому, что надеюсь все-таки получить ваши деньги, квартиру и коллекцию. Вовсе нет. Эти картины мне не нужны. Никогда особенно не увлекалась живописью. И к тому же я никогда на них не рассчитывала, так что и расстраиваться из-за их потери не стану. Но вас обманули. И вы и я стали жертвами ловких мошенников, которые подделали и фотографии, и фильм, и…

— И ты хочешь сказать, что и искусственный член тебе подкинули? — неожиданно подала голос из своего кресла Лида.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Подкинули. А ты, Лида, откуда про него вообще знаешь?

— Игорь, ну что она еще может сказать! — рассмеялась Лида, обращаясь к своему мужу.

— Погоди, Лида, — остановил ее Игорь Витальевич. — Пусть Мариша скажет. Возможно, она и в самом деле стала жертвой обмана.

— Да кому могло понадобиться ее выставлять хуже, чем она есть на самом деле? — фыркнула Лида. — И вообще возможно ли это?

— И очень несложно! — заявила Мариша. — Стоило всего лишь нанять одну актрису, которая сыграла роль моей тетки. Мошенники воспользовались тем, что я никогда в глаза не видела своих родственников по отцовской линии. И одна из них поселилась у меня под видом моей тети Фелисии. Она подсыпала снотворное в вино и впускала ко мне в дом мужчин по ночам. Это она подарила мне те костюмчики, в которых я щеголяю на фотографиях и в кино. Но мужчина на пленке и наркоманы у моей двери — это все наглая инсценировка. И если вы, — она повернулась к деду, — хотите справедливости, то должны выслушать меня и разобраться в этом деле.

— Где эта женщина, которая, по твоим словам, играла роль твоей тетки? — помолчав, спросил у Мариши дед. — Я хочу переговорить с ней.

— Увы, ее похитили, — вздохнула Мариша.

— Ну, конечно! — фыркнула Лида. — Похитили! И очень вовремя, ничего не скажешь! Раз эту женщину похитили, конечно, она ничего не сможет рассказать.

— Она не сможет, зато у меня есть доказательства, что в вино мне действительно подсыпали снотворное! — воскликнула Мариша. — И фильм, и фотографии, если отдать их на экспертизу, чистой воды липа! Проверьте.

— Хм! — произнес дед. — Вот оно как оборачивается. Я надеялся, что все пройдет гладко. Но раз такая ситуация… Что же, я готов для очистки совести провести экспертизу. К счастью, у меня сохранились нужные знакомства. Игорь, где этот фильм и фотографии? Дай их мне.

— А у меня их нет. Я оставил их у Мариши, — растерянно сказал Игорь Витальевич.

— Зачем? — удивился его отец.

— Она попросила, — ответил Игорь Витальевич.

— Мариша, где снимки и диск? — обратился к внучке Виталий Петрович.

— Дома, — пробормотала Мариша. — Я оставила их дома. Но я могу съездить и привезти.

— Сделай одолжение, — кивнул дед. — А пока я отложу свое решение до того момента, когда будет готов окончательный отчет экспертов насчет фильма и фотографий.

— Пойдемте, — сказала Мариша, обращаясь к подругам.

Все четверо поднялись и поспешно покинули квартиру Маришиного отца.

— Фу! — поморщилась Аня, оказавшись на улице. — Как мерзко на душе.

— Прямо как помоями окатили! — кивнула Мариша. — Чувствую, что срочно нужно снять стресс. Принять ванну, например.

— В доме твоего папочки просто смердит! — с отвращением затрясла головой Инна. — В жизни не чувствовала себя так погано.

— Ну и гадостные родственнички! — вздохнула Юлька. — Особенно эта Лида.

— Кстати, а вы заметили у нее на пальце кольцо с сапфиром? — воскликнула Аня.

— Заметили, заметили, — успокоила ее Инна. — Вполне возможно, что это то самое кольцо, которое было на нашей незнакомке в шелковом платке и очках. И тогда незнакомка, которая все это затеяла, вовсе и не незнакомка, а наша Лида — молодая мачеха Мариши.

— Да, — кивнула Мариша. — И к тому же мотив у Лиды есть. И ого-го какой! Деньги! Самый верный мотив для любого преступления.

— Верно, — согласилась с ней Аня. — Наследство твоего дедули наверняка не дает ей покоя.

— И ведь самое обидное, что Лида в своих корыстных расчетах в чем-то права, — возбужденно перебила ее Мариша, — если дедуля не оставит свою коллекцию мне, а мне опозоренной и презираемой точно не оставит, то деньги достанутся моему папочке и, возможно, частично его сестрам.

— Уверена, как разобраться с твоими тетушками, Лида уже тоже придумала, — сказала Инна. — Фантазия у нее богатая. Так что поссорить деда с его дочками ей труда не составит. И в конечном итоге все деньги дедули достанутся твоему, Мариша, папочке.

— Если, конечно, мой папочка такое радостное событие вообще переживет, — пробормотала Мариша.

— Думаю, что вряд ли, — хмыкнула Аня. — Если Лида пошла на похищение своей сообщницы, то и до убийства может докатиться.

— Думаете, что и в самом деле это Лида похитила тетку Лису? — спросила у подруг Инна.

— Думаю, что да, — кивнула Мариша. — Тетка Лиса могла выдать свою сообщницу, рассказав о всех махинациях. А моя мачеха явно поставила себе цель — заполучить коллекцию дедушкиных картин. Или хотя бы ее часть.

— Так нужно было рассказать твоему деду про кольцо с сапфиром! — воскликнула Аня с досадой. — Почему вы мне не дали это сделать?

— Потому что у нас нет доказательств! — неожиданно закричала Юля. — Аня, ну как ты не понимаешь? Какие веские доказательства мы можем ему предъявить? Ну, кольцо! Ну, с сапфиром! Скажем мы деду про женщину в очках и с кольцом, как у Лиды. Так колец с сапфирами еще больше, чем синих «Опелей», на одном из которых увезли эту Шлюпикову. Никакой точно доказанной связи Шлюпиковой с Лидой.

— Можно провести очную ставку между Лидой и хозяйкой квартиры, где был Симон, — предложила Аня. — И продавца из магазина, где покупалась видеокамера в виде статуэтки. И можно найти тех наркоманов, которые также общались с этой женщиной.

— Если даже Олег — частный сыщик — не сумел рассмотреть лица незнакомки, которая к нему обращалась с просьбой меня скомпрометировать в своем отчете, то что уж говорить про остальных, — вздохнула Мариша. — Не сумеют они ее точно опознать. И мы снова окажемся в глупом положении.

— Нет, Аня, тут я согласна с Юлькой. Нам не стоит сейчас нападать на Лиду. Нужно действовать как-то иначе, — сказала Инна.

— И как иначе? — спросила Аня.

— Во-первых, нужно предоставить деду фотки и диск для экспертизы. Тогда он малость успокоится, — произнесла Инна. — А когда он успокоится, вот тут-то мы ему и предоставим мнимую тетку Лису, которую мы к тому времени, конечно, уже найдем, ее сообщницу с сапфиром на пальце и желательно чистосердечное признание самой мнимой тетки Лисы в письменном виде и в двух экземплярах.

— Ой, не знаю, — пробормотала Аня. — Какое-то у меня нехорошее предчувствие насчет диска и вообще. Вот вы мне скажите, где эта Лида болталась, что опоздала на мероприятие, которое затеял Маришин дед? Что для Лиды могло быть более важным, чем рассказ Маришиного дедули, как он намерен поступить со своей коллекцией? Не в парикмахерской же она сидела в самом-то деле, когда решалась судьба наследства!

Подруги переглянулись и побледнели. Им разом пришла в голову одна и та же мысль. Если мнимая тетка Лиса и в самом деле сообщница мачехи Мариши, то у этой мачехи вполне могли оказаться дубликаты ключей от квартиры Мариши. А стало быть, ничего не могло помешать Лиде пробраться в квартиру и похитить диск и фотографии.

— Аня, не каркай! — умоляюще простонала Мариша.

— В самом-то деле, — задумчиво повторила за Маришей Инна и нажала на газ.

Но несмотря на то что Инна мчалась к Марише домой, оставляя за собой все попутные транспортные средства и не обращая внимания на красный свет и разбегавшихся в панике пешеходов, подруги уже опоздали. Когда они поднялись на свой этаж, то первое, что они увидели, была приоткрытая дверь Маришиной квартиры, из которой выглядывали две смущенные собачьи морды.

— Одно из двух, — прошептала Мариша, — либо вернулась моя мама или тетка Лиса, либо…

Она не договорила. Девушки осторожно шагнули за порог квартиры.

— Не разбредайтесь, — шепотом велела подругам Мариша.

Так всей кучей они обошли квартиру. В ней никого не оказалось. Ни Тамары Ильиничны, ни тетки Лисы, ни грабителей. Только собаки, кошка Дина и ворон Вася. Живые и здоровые. Последнее было само по себе, конечно, не так уж и плохо. Однако…

— Диска нет! — в отчаянии прошептала Мариша, подойдя к проигрывателю.

— А ты точно помнишь, что оставляла диск внутри? — спросила у нее Инна.

Мариша удрученно кивнула и посмотрела на стол.

— И фотографий нет, — сказала она, убедившись, что ни на столе, ни под столом, ни за столом, ни в ящиках ничего похожего на фотографии нет. — И самой статуэтки девушки с гитарой тоже нет. Черт меня дернул оставить ее дома! Теперь мы никогда не докажем деду, что я вовсе не так плоха, как он обо мне думает. Без фильма не будет и экспертизы!

— Но если твой дед не дурак, то и сам увидит, что ты ведешь совсем другой образ жизни и что тебя просто пытались оклеветать, — возразила Марише Аня.

— За те жалкие два или три месяца, что моему деду осталось жить? — простонала Мариша. — Аня, не смеши меня. Он никогда не поверит. Да и пытаться не будет. Решит, что я просто втираю ему очки в надежде получить наследство.

— Кстати, мы так и не узнали, во сколько оценивается его коллекция, — задумчиво произнесла Инна.

— Да не в ней дело, в конце-то концов! — закричала Мариша. — Не нужны мне деньги и картины моего деда. Пусть мои родственники ими подавятся. Но я не позволю им выставлять меня шлюхой и наркоманкой!

— Правильно! — хором одобрили Маришу ее подруги. — И мы не позволим.

— Эй, вы! — позвала Мариша собак. — К нам вламывался грабитель. А вы? Что вы делаете? Да ничего! Наверное, и хвостами еще своими махали. Ну как же. Дверь человек открыл, значит, уже друг. Тоже мне сторожа. Что же вы шум не подняли? Такие здоровенные псы, а трусы.

— Не ругай их, может быть, злодеев было много, — сказала Юля. — И вообще, ты сама виновата, что у тебя такие дружелюбные собаки. Нужно было специально их дрессировать, если ты хочешь, чтобы они были сторожами.

— Это верно, — вздохнула Мариша. — Сторожа из них никудышные. Стоит незнакомцу попасть в квартиру, все! Он уже лучший друг! Стрелка тащит ему тапки. Даже если она этого человека в первый раз в жизни видит, и вообще он почтальон и оставаться, а тем более переобуваться в тапки и не собирается.

— Вот видишь! — воскликнула Юля. — Они впустили вора и приняли его за твоего друга. Не нужно их ругать. Пусть уж лучше так, чем они бы защищали твое жилище до последней капли крови и лежали бы сейчас бездыханные.

— Чего теперь ругать, поздно уже их ругать, да и в самом деле пусть они непутевые, но хорошо, что их грабитель не обидел, — согласилась Мариша. — Но все равно, диск и фотографии пропали.

— Нужно спросить у Олега насчет негативов, — догадалась Аня.

Подруги в недоумении уставились на нее.

— Что вы на меня таращитесь? — удивленно спросила Аня. — У Мариши украли только сами фотографии. А негативов у нее не было. Или если Олег снимал на цифровой фотоаппарат, то тогда у него должен был остаться диск. Вот и нужно взять этот диск и…

— Да что толку? — вздохнула Мариша. — Фотографии, которые сделал Олег, подлинные. Я действительно входила в дом вместе с Симоном. И, видимо, тетка Лиса и в самом деле впускала в дом посторонних мужчин. Нет, без нее нам ни за что в жизни не доказать, что делала она это без моего ведома, предварительно опоив и меня и вас подмешанным в вино снотворным.

— Ну, хорошо, а как же другие фотографии? — спросила Аня. — Которые, видимо, сделала тетка Лиса и на которых наглый монтаж? Откуда они-то появились у твоего деда? Как их ему подкинули, чтобы он не заподозрил подвоха? Да и сам фильм. Он-то откуда у твоего деда появился?

— А вот это хороший вопрос, — оживилась Мариша. — И в самом деле, как к нему попал этот мерзкий фильм и фотографии? Если Олег их не делал… То как в таком случае они оказались у деда?

И Мариша посмотрела на подруг. Те молча пожали плечами. Никто из них ответа на Маришин вопрос не знал. И в это время зазвонил телефон. Мариша машинально сняла трубку и услышала голос деда.

— Ну что? — спросил он. — Везешь фотографии и диск с фильмом?

— Только сперва один вопрос, — сказала Мариша. — Мне эти фотографии и диск принес мой отец, а как они оказались у вас? Их ведь вам не детектив прислал?

— Не детектив, — послышался из трубки вздох. — И именно потому, что диск с фильмом и фотографии прислал мне аноним, я готов прислушаться к твоим оправданиям и отдать фильм и фотографии на экспертизу.

— Какой аноним? — пожелала уточнить Мариша.

— Просто аноним, — с легким раздражением в голосе ответил дед. — То есть без подписи.

— Но обратный адрес ведь был указан? — с надеждой спросила Мариша. — Паспортные данные отправителя?

— Диск и фотографии были положены в мою почтовую ячейку, — вздохнул дед.

— В Москве? — удивилась Мариша.

— Нет, не в Москве, — возразил ей дед. — Когда детектив, которого я нанял, сообщил мне, что наблюдение можно снимать, он узнал достаточно, я сразу же приехал в Питер и поселился в гостинице. И в тот же день, когда я вернулся в гостиницу после встречи с детективом, мне передали пакет с фотографиями и диском.

— А в какой день это случилось? — спросила Мариша.

День, когда Маришиному деду подбросили пакет с фотографиями и диском, совпадал с тем днем, когда на глазах у Мариши на синем «Опеле» неизвестные увезли ее мнимую тетку Лису.

— А кто принес этот пакет, портье не заметил?

— Он сказал, что какой-то уличный мальчишка. Его швейцар еще не хотел впускать, очень уж подозрительно мальчишка выглядел. Думаю, что парень был только курьером.

— А почему вы остановились в гостинице, а не у вашего сына? — спросила у деда Мариша.

Кажется, дед смутился.

— Короче, когда ты привезешь диск? — спросил он вместо ответа.

Но Маришу не так-то просто было сбить с толку.

— А в какой гостинице вы останавливались? — спросила она.

— В «Санкт-Петербурге», — ответил дед. — Теперь ты удовлетворена? Вопросы закончились?

— Да, — сказала Мариша.

— Везешь диск?

— Нет, — ответила Мариша.

— Почему? — опешил дед.

— Его украли, — сказала Мариша. — Пока меня не было дома, диск и фотографии украли. И скрытую в статуэтке видеокамеру тоже украли.

— Ты вызвала милицию? — спросил дед.

— Нет, — брякнула Мариша и тут же прикусила язык.

— Почему? — тут же насторожился дед.

Мариша хотела сказать, что милицию она не вызвала, потому что и так знает, кто вор или кто, во всяком случае, стоит за этой кражей, но не стала. Доказательств у нее все равно не было.

— Еще не успела, — сказала она вместо этого. — Вы сразу же позвонили. Сейчас я вызову милицию.

— Жди, я приеду, — заявил дед и повесил трубку.

— Ну что? — набросились на Маришу подруги.

— Сейчас дед явится, — сообщила им Мариша. — И велел вызвать милицию.

— Смотри-ка, одной ногой, по его же собственным словам, в могиле, а носится, как молоденький, — восхитилась Инна. — Детектива нанял, из Москвы за отчетом приехал, теперь сюда примчится, чтобы все лично проконтролировать.

— И все ради судьбы какой-то коллекции, — вздохнула Аня. — Лучше уж совсем ничего не иметь, чем перед смертью так трепыхаться, кому бы ее оставить, чтобы не прогадать. Бедняга он, если вдуматься.

Глава восьмая

За то время, пока Маришин дед ехал до квартиры своей внучки, девушки успели вызвать милицию и даже встретить ее представителя у порога. Разумеется, им оказался тот самый молоденький паренек, который отказался возбудить дело о похищении тетки Лисы. Увидев Маришу и ее подруг в полном составе, милиционер, и так далеко не лучившийся счастьем, окончательно скис. Звали его лейтенант Хвостиков. Фамилия для представителя закона не самая удачная.

— Снова вы! — с тоской в голосе произнес он, оказавшись в Маришиной квартире. — Что, не нашли свою тетку?

— Это долгая история, — отмахнулась от него Мариша. — Теток мы нашли целый воз, но все они оказались не те. Нужную тетку мы так и не нашли.

— Что-то я вас не вполне понимаю, — надулся Хвостиков. — Если вы снова хотите, чтобы мы искали вашу тетку, то почему от вас поступило заявление о какой-то краже? Что вы вводите правоохранительные органы в заблуждение?

— Ничего мы не вводим! — хором закричали подруги. — Тетку мы не нашли, пропала тетка. Вместе с ключами, от которых она наверняка сделала дубликаты. А сегодня, пока дома никого не было, кто-то открыл входную дверь ключами и обокрал Маришу. Наверняка та самая тетка и открыла.

— Минуточку! — остановил их Хвостиков. — Откуда вам известно, что дверь была открыта родными ключами?

— А как же иначе? Замки были не сломаны, фомкой никто не орудовал, — удивилась Мариша. — Вот я и подумала…

— Она подумала! — фыркнул Хвостиков. — Да сейчас такие умельцы встречаются! Откроют, вы и не заметите. А вы — фомкой! Железную-то дверь! Фомкой теперь одни отморозки работают. По старинке. Старушек обворовывают, у которых денег даже на железную дверь нет. А все люди поприличней постарались уже обзавестись дверями с усиленной системой безопасности, которые фомкой не возьмешь. А если и деревянная дверь, так все равно на металлической решетке. Или штыри какие-нибудь хитрые в стены вмуровывают. Словом, фомка — это вчерашний день. Нынче электронные отмычки в моде.

— У меня замки без электроники, — поспешно отказалась от версии о непонятной электронной отмычке Мариша. — А дверь у меня первая железная. Это верно. Но она была открыта, а видимых следов взлома мы не обнаружили. Вот я и подумала, что дверь кто-то открыл ключами. А так как ключи оставались только у тетки Лисы, которую похитили, то я и подумала на нее или на ее сообщников.

— Сообщников? — переспросил Хвостиков. — Вы, простите, про кого мне рассказываете? Про свою тетю, я верно понял? И вы считаете, что у нее есть еще и сообщники, которые помогли этой даме обокрасть вас?

Мариша подтвердила, что все верно, но…

— Ну и отношения у вас в семье, — неприятно поразился Хвостиков, перебив Маришу.

— При чем тут семья? — возмутилась Мариша. — Я же вам пытаюсь объяснить, что эта женщина, которая выдавала себя за мою тетку, — на самом деле никакая мне не тетка. То есть, может быть, и тетка, от моего дедули, как и от папочки, теперь я всего могу ожидать, но мне точно установить наши с ней родственные отношения пока не удалось. Так что пока я ее считаю фальшивой теткой.

— И эта женщина жила в вашем доме на правах родственницы?

— Гостила, — поправила его Мариша.

— Но доступ к ключам от входных дверей у нее был?

— Так я к тому и веду! — обрадовалась Мариша. — Был у нее доступ! Был!

— И ключи пропали вместе с тетей?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Вторые ключи я отдала маме. Она уехала, так я ей на всякий случай ключи отдала. Вдруг когда вернется и захочет животных забрать, меня как раз дома не будет. Так чтобы ей не волноваться и не созваниваться со мной, я ей ключи оставила. Те самые, которыми тетка моя фальшивая пользовалась.

— Другими словами, на момент кражи ключей у вашей тети, или, как вы говорите, фальшивой тети, не было? — уточнил у Мариши Хвостиков. — Тогда в чем вы ее обвиняете?

— Так и дубликат она легко могла сделать! — пожала плечами Мариша. — Что тут сложного? На любом углу делают ключи. А времени у нее для этого предостаточно было. Она ведь не один день у меня гостила.

Хвостиков покачал головой.

— Так, а что пропало? — спросил он у Мариши.

— Самое ценное на данный момент и пропало! — в отчаянии воскликнула Мариша. — Диск с фильмом и фотографии, где я с мужчинами.

— И это вы считаете самым ценным в своей квартире? — удивился Хвостиков, выразительно оглядевшись по сторонам на цифровую видеокамеру, огромный домашний кинотеатр, дорогие безделушки, украшавшие столешницу над камином, и кожаную светлую мягкую мебель, с ручек которой небрежно свисали Маришины бусы из сердолика, яшмы, авантюрина, кораллов и речного жемчуга, развешанные там для проветривания и просушки после мытья и чистки.

— Для меня эти фотографии и диск с фильмом сейчас самое ценное, — сказала Мариша.

— И что же там было запечатлено? — поинтересовался у нее Хвостиков.

Пришлось рассказать. А для того чтобы у Хвостикова не сложилось о ней, о Марише, неверного мнения, она начала рассказывать с самого начала. То есть с того момента, когда на ее пороге возникла фальшивая тетка с двумя чемоданами и громадной сумкой. Это отняло и у Мариши, и у Хвостикова порядочно времени. Зато к тому моменту, когда Маришин дед появился в квартире внучки, Хвостиков был уже полностью в курсе и подготовлен к встрече дедули.

— Ну что? — спросил дед, тут же плюхнувшись на диван. — Нашли вора?

— Сейчас вызову экспертов, — сказал Хвостиков. — Пусть осмотрят замки.

И он испарился в кухню, вызывать по телефону на подмогу экспертов. Выслушав Маришин рассказ, дед нахмурился. А потом решительно встал и произнес:

— Верно мне Лида говорила, что я только время впустую потрачу, если к тебе, Мариша, поеду! Что все равно диск и фотографии никогда не найдутся.

— Лида вам не советовала ко мне ездить? — пробормотала Мариша.

— А я еще не хотел упустить шанса оправдать тебя, Мариша! Но, видно, не судьба. Диск и фотографии пропали как раз тогда, когда я согласился отдать их на независимую экспертизу. Но ты, Мариша, побоялась их отдать. И теперь не воображай, что я поверю, будто бы их действительно у тебя украли!

— Украли, — пробормотала Мариша. — Я же и милицию вызвала!

— Ерунда все это! — махнул рукой Виталий Петрович. — Сама ты у себя этот диск и фотографии украла. Да, может быть, и не украла, а просто запрятала подальше или уничтожила давно.

— Но зачем мне это делать? — спросила у него Мариша.

Вообще-то она и сама понимала, что может думать на этот счет дедуля, но ей хотелось услышать его версию, высказанную вслух.

— А это уж совсем просто, — ответил ей дед. — Если нет диска и фотографий, то их невозможно отдать на экспертизу. А значит, экспертиза не выявит, что это никакой не монтаж, а подлинные снимки! Ты рассчитывала на то, что я размякну от родственных чувств и поверю тебе, мол, ты такая белая и пушистая. Но нет! Не на того напала! Меня на мякине не проведешь! Я тебя насквозь вижу. И если у меня еще были сомнения, то теперь они отпали сами собой. Вижу, что воспитанием твоим никто не занимался, вот и выросла ты как сорная трава у забора. Кому нужно, тот ноги и вытрет.

Пока дедуля распространялся о своей проницательности и глупости Мариши, внучка еще терпела. В конце концов, ничего другого от мужчин слышать обычно не приходится. Но когда дед задел Маришину мать и ее воспитательные способности, она взорвалась.

— Вон! — завопила она, в негодовании даже топнув ногой на обалдевшего от неожиданности дедулю. — Вон из моей квартиры, гадкий старикашка! Ты меня не воспитывал, вообще участия никакого в моей судьбе не принимал, так что теперь и мою маму позорить нечего. И знаешь еще что, засунь, старый дурак, себе свою коллекцию в задницу. Только так ты ее с собой на тот свет и сумеешь унести.

В ярости Мариша даже не заметила, что перешла с дедом на «ты».

— Не нужен мне ни ты, ни твои картины, ни твой сынок и его пронырливая выдра — моя мачеха! — вопила Мариша. — От вашего клана мне одни неприятности. Жила себе спокойно, нет, стоило вам появиться, как от моей репутации остались одни лохмотья. А ты, дед, сразу же с радостью поверил, что внучка у тебя плохая выросла. Если и дальше так пойдет, так на мне вообще ни одного белого пятна не останется. И если ты, дед, такой дурак, что не веришь мне, так и иди себе с богом. Мы и без твоей помощи в этом деле разберемся и на чистую воду мою мачеху выведем!

— При чем тут Лида? — удивился дед, которого, кажется, хамство внучки ни капли не задело, а скорей даже порадовало.

— А знаешь, почему ты не хочешь оставить свою драгоценную коллекцию зятю-художнику? — заорала Мариша. — Ведь вполне логично — отдать картины именно художнику! Но ты почему-то не хочешь этого делать! И я скажу, почему, а потому, что Лида тебе уже через кого-то что-то на художника наплела. Дескать, распродать он картины из твоей коллекции после твоей смерти мечтает. И уже покупателей на Западе нашел.

Судя по перекосившемуся лицу старика, Мариша сама того не желая, попала в его больное место.

— Значит, и ты уже в курсе, — прохрипел дедуля. — Он и тебе успел об этом рассказать.

— Знаешь, дедушка, у тебя, похоже, когда дело касается твоей драгоценной коллекции, мозги напрочь отказывают, — проникновенно сказала Мариша, внезапно расхотев орать на деда и вообще устраивать ему скандал. — Если бы твой зять-художник и в самом деле замыслил сбагрить пару полотен за границу, неужели он стал бы рассказывать всем и каждому о своих планах? Да он держал бы рот на замке до того момента, когда коллекция оказалась бы у него в руках. Как ты не понимаешь, что его просто оклеветали, так же, как и меня? И ловкая авантюристка обвела тебя вокруг пальца.

Но дедуля это понимать отказывался. Похоже, у него и в самом деле ум за разум заходил, когда речь касалась его драгоценной коллекции. Пыхтя, он поднялся. Одновременно он изрекал очередную свою сентенцию о том, как горько разочарован в своей внучке и как ему обидно, что все его добрые побуждения сделать ее обеспеченной особой пропали втуне из-за ее собственного неблаговидного поведения.

— Идите, дедушка, идите, — вежливо посоветовала ему Аня, молчавшая, как и Юля с Инной, на протяжении всего диалога Мариши со своим дедом. — А мы и без вас докажем, что вас наглым образом обманули насчет вашей внучки.

— Был бы рад, — неожиданно сердечно ответил им дед. — Правда, рад. Но, увы… Боюсь, что мое время подходит к концу. И вам уже не успеть.

После этого он повернулся и, сгорбившись, пошел к лифту. Мариша смотрела ему вслед со странной смесью горечи, жалости и гнева. Наконец жалость победила.

— Старый дурак, — с нежностью пробормотала девушка себе под нос, когда за дедом закрылась дверь лифта. — Приперся из Москвы из-за какого-то дурацкого наследства. А сам едва ноги таскает. И ведь надо же, чтобы просто меня увидеть, познакомиться, так сказать, он и не пошевелился. А вот ради своей коллекции задергался.

— Твой дед еще поскрипит, — заметила Инна, чтобы подбодрить Маришу, которая, похоже, совсем скисла. — Что-то не выглядит он умирающим.

— Но как он мог поверить в эту ерунду про меня? — вновь возмутилась Мариша.

— Он же тебя совсем не знает, — заметила Юля. — Вот и поверил.

— Значит, поступим мы так, — попыталась взять себя в руки Мариша. — Я сейчас еду обратно домой к этой Шлюпиковой Елене Витальевне. Если не ее сосед, то, может быть, кто-то другой знает, где ее искать. В конце концов, должна же она где-то работать. Или иметь знакомых.

— Любовника, наконец, — подала голос Аня.

— Вот-вот, — энергично кивнула Мариша. — Теперь, Инна, как ты думаешь, Бритый сможет поставить телефон Лиды на прослушивание?

— Домашний легко, — кивнула Инна. — А вот насчет мобильного я не знаю.

— Так узнай, пожалуйста, — попросила у нее Мариша.

— А если будет отказываться? — спросила Инна.

— Он не сможет, — заверила ее Мариша.

— Еще как сможет, — вздохнула в ответ Инна. — Но я скажу ему, что в случае отказа я останусь жить с тобой до тех пор, пока твое доброе имя не будет восстановлено. И Степку с Анной Семеновной заберу.

— Говори что хочешь, — разрешила ей Мариша и повернулась к Юле с Аней: — А вы, пожалуйста, проверьте еще раз все вещи тетки Лисы. Они так и стоят у нее в комнате. Вдруг вы найдете какую-нибудь вещь, которая помогла бы нам напасть на ее след. И кстати…

Не договорив, Мариша кинулась в комнату, где оставались вещи тетки Лисы. Подруги кинулись за ней и застали ее активно разбрасывающей в разные стороны вещички из чемоданов тетки Лисы.

— Зачем ты роешься в вещах, если поручила это нам с Аней? — недоуменно спросила у Мариши Юля.

— Понимаете, если за диском приходила тетка Лиса, то она должна была захватить из своих вещей хоть что-то. Ну хоть что-то из предметов первой необходимости, — объяснила им Мариша.

— Например, зубную щетку, — пробормотала Инна.

— Точно! — воскликнула Мариша. — Зубную щетку и халат!

И она бросилась бегом в ванную комнату. Увы, и зелененькая зубная щетка «Оral-B» с щетиной средней жесткости так и стояла в стаканчике, и миленький шелковый халатик тетки Лисы так и висел на крючке. И даже ее косметический лосьон уныло зеленел на полочке возле зеркала.

— Нет, — покачала головой Мариша. — Тут побывала явно не тетка Лиса. Будь это она, Лиса обязательно забрала бы этот лосьон.

И Мариша ткнула пальцем в нарядную бутылочку с серебристыми округлыми буквами.

— Почему именно его? — удивилась Аня.

— Она мне все уши про него прожужжала, — призналась Мариша. — Мол, только он к ее типу кожи подходит идеально. На все остальные, даже самые дорогие, у нее аллергия какая-то. Сыпью она покрывается, хоть плачь. А этот огуречный лосьон ей привезли знакомые из Люксембурга. И вот он-то ей как раз и подошел. И она просто не представляет, как она будет без него обходиться, когда он закончится. Она даже сказала, что подумывает, не слетать ли ей в Люксембург, чтобы закупить побольше этого лосьона. Так что побывай тетка Лиса в моей квартире, она бы обязательно захватила его с собой.

— Занятно, — отреагировала Аня.

— Ладно, раз тетки Лисы тут не было, поеду ее разыскивать, — произнесла Мариша, встряхнувшись. — Если раньше я хотела ее найти просто ради того, чтобы она забрала свои шмотки, ради собственного спокойствия и ради того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, то теперь поиски этой самозванки — дело моей чести.

Сделав это заявление, Мариша отправилась обратно к дому Шлюпиковой Елены Витальевны. До Павловска ее безропотно подбросила Инна. Оставив подругу возле коттеджа, Инна поехала обратно в Питер к Бритому, а Мариша направилась по квартирам соседей Шлюпиковой. Больше всего ее интересовала та дамочка, которой вздумалось травить тараканов. По словам тошнотворного Виктора, соседка была большой общественницей и активисткой. Поэтому Мариша надеялась добыть у нее побольше информации, чем удалось выдоить из неразговорчивого Виктора.

Так как Мариша не знала, в какой именно квартире живет активистка, то она позвонила в первую попавшуюся — на первом этаже. Домофон, к счастью, еще починить не успели, так что входная дверь была по-прежнему гостеприимно распахнута.

— Кто там? — донеслось из-за двери.

Спрашивала женщина, судя по голосу, немолодая. Это Маришу вдохновило.

— Я по поводу вашей соседки из шестой квартиры, — произнесла она. — Шлюпиковой Елены.

— Да, а в чем дело? — настороженно спросил тот же голос.

— Вы не знаете, где ее можно найти? — спросила Мариша. — У нее крупная задолженность по оплате электричества. Если не уплатит, придется отключать весь дом.

— Что?! — ахнула соседка. — Как это весь дом?

Одновременно загремели замки, и через несколько секунд дверь распахнулась. На пороге возникла упитанная дама с красным лицом и седыми прядями волос, небрежно сколотых на затылке пластмассовой коричневой, под черепаху, заколкой.

— Почему это весь дом? — повторила она свой вопрос, агрессивно уставившись на Маришу.

— Так он ведь старый, проводка не позволяет отключить одну квартиру, не трогая другие, — пояснила Мариша.

— Это бред! — решительно заявила ей соседка.

В глубине души Мариша была с ней полностью согласна. Но вслух продолжала твердить свое.

— Мое дело маленькое, — показывая, что и сама расстроена принесенным известием, произнесла она. — А только со следующей недели, если не удастся взыскать долг с вашей соседки, свет всем вам отключим. Сколько можно уведомления посылать? Ее и к нам в контору несколько раз вызывали — не является. В суд повестки три раза присылали, она и ухом не ведет. Повестки обратно неврученными приходят. Она же мошенница! За что же государство должно страдать?

— Я согласна, что вы имеете право отключить неплательщикам свет, — сдалась соседка. — Но, поймите, у нас коттедж после реконструкции. Проводку тоже меняли. Так почему бы вам не отключить только Ленину квартиру, а не весь дом?

— Ну и что с того, что проводку поменяли? — уперлась Мариша. — От того, что провода из алюминия заменили на медные, разводка не поменялась. Так что либо весь дом отключаем, либо никого.

— Но это же несправедливо, почему остальные жильцы, которые исправно платят, должны страдать? — взмолилась соседка.

— А нам что делать? — развела руками Мариша. — Вы уж как хотите, а меня послали предупредить жильцов — если ваша соседка не уплатит долг, отключим всем.

И Мариша выжидательно посмотрела на тетку. Русский человек ко всему привык. Так что соседка уже смирилась с той мыслью, что энергетики из-за одного должника вполне могут оставить без света весь дом. И теперь пыталась найти выход из ситуации.

— А велика ли задолженность? — задумчиво спросила она у Мариши.

— Почти пять тысяч, — сообщила ей Мариша, решив, что уж такие деньги соседка от себя заплатить не рискнет.

— Ой! — пискнула та. — Какой огромный долг! Это что же она, никогда, что ли, не платила?

— Может быть, и ошибка вышла, — согласилась с ней Мариша. — Только без хозяйки и без квитанций все равно ничего не докажешь.

— Девушка, — взмолилась соседка, — а как же быть? Да вы проходите, не стесняйтесь. Я дома одна. Зять с дочкой еще на работе. Может быть, чайку?

От чая Мариша не отказалась. Хозяйка провела ее в чистую и довольно просторную кухоньку со свежими занавесками в цветочек на окнах. В углу стоял небольшой, но очень красивый покрытый лаком столик на изогнутых ножках, и возле него стояли три табуретки. В углу под мойкой ровно шумела стиральная машина. А на плите стояла латка с аппетитно пахнущим и уже почти готовым мясом. Хозяйка быстро налила Марише чаю, придвинула к ней корзиночку с карамельками и тарелочку с халвой. За чаем хозяйка продолжала обрабатывать Маришу.

— Вы поймите, — твердила она, — нельзя же оставить весь дом без электричества. У нас в четвертой квартире молодая пара с младенцем. Как же им без света?

— Я понимаю, — кивала Мариша, из вежливости прихлебывая из чашки очень крепкий, но от этого не менее противный гранулированный чай.

Ну почему, если у людей есть деньги на покупку стиральной машины-автомата, почему они не могут купить себе приличный чай? Ведь сами же его пьют!

— Понимаю, но ничего поделать не могу. Вот если бы найти неплательщицу, то можно было бы с ней утрясти этот вопрос.

— Так где же ее найдешь? — простонала соседка. — Я ее уже неделю не встречаю. И дома ее нет. Я у Виктора спрашивала — это ее ближайший сосед. Нет, говорит, не слышно ее.

— Вот как? — задумалась Мариша. — А вы зачем ее пытались найти?

— Так я и не пыталась, — удивилась женщина. — Зачем она мне сдалась? Вот летом мы тараканов морили, тогда я ее разыскивала. Это точно. А тут так просто спросила.

— Когда вы морили тараканов? — удивилась Мариша. — Летом?

— Да, еще в мае они расплодились, а в июне от них просто житья не стало, — кивнула женщина. — Вот мы и решили их выгнать из всего дома. Ну, скинулись и разом во всем доме и поморили. Сами кто на дачу, кто к родственникам на денек переехали. А тараканы и вымерли. Теперь ни одного паразита в доме нет.

— И Лена ваша тогда тоже участвовала в этом мероприятии? — спросила Мариша. — Я имею в виду, деньги сдала и вообще дома жила?

— Нет, дома она не жила, — сказала соседка. — На даче я ее разыскала.

— А дача где? — машинально спросила Мариша, думая о другом, о том, почему от Виктора насчет тараканов поступила совсем иная информация. — Может быть, Лена и сейчас там живет?

— Дача у нее на сороковом километре Мурманского шоссе, — сказала женщина. — Только сейчас ее там быть не может.

— Почему?

— Дача у них без печки, — пояснила соседка. — Да и не дача вовсе, а так, времянка. Без фундамента, без утепления. Жить там в такой холод уже невозможно. Все равно что на улице ночевать. К тому же Лена ведь должна где-то работать, не может же человек не работать. Мне ведь в июне адрес ее дачи тоже на Лениной работе дали. У Лены тогда отпуск был. Так мне и сказали.

— Да вы что?! — обрадовалась Мариша. — У вас есть Ленин рабочий телефон? Так, может быть, я ей завтра позвоню и все улажу с задолженностью?

— Не получится, — покачала головой соседка. — Она с той работы уже уволилась. Еще летом. Сразу после отпуска. А на новое место не устроилась. А может быть, и устроилась, но мне про это ничего не известно.

— Но все равно, — возразила Мариша. — Дайте мне ее старый рабочий телефон. Я туда позвоню, может быть, Лена кому-нибудь из своих сослуживцев рассказывала, куда перешла работать. Или другие свои координаты оставила. Ведь знали же там адрес ее дачи.

— И в самом деле, — кивнула соседка. — Сейчас я принесу вам ее телефон. Он у меня в старой записной книжке записан.

Она ушла в прихожую и скоро вернулась.

— Вот, записывайте, — сказала она.

Мариша записала телефон.

— Это где-то в центре, и не в Павловске, а в Питере, — сказала она, посмотрев на первые цифры номера.

— Верно, — кивнула женщина. — Русский музей. Там Лена и работала. А разговаривала я с такой приятной девушкой, с Варей. Она Ленина подруга, так я из разговора поняла. Во всяком случае, только она и знала адрес Лениной дачи. Остальные сотрудники ничем мне помочь не смогли.

— Спасибо вам огромное, — поблагодарила женщину Мариша. — И знаете что, дайте мне на всякий случай и адрес Лениной дачи. Вдруг там соседи знают, где ее искать.

— Неужели поедете к Лене на дачу? — ахнула соседка.

— Но вы же ездили, — возразила Мариша.

— Так то летом было, тепло. Чего и не съездить? — сказала соседка. — И к тому же я точно знала, что она там. Мне Варя так и сказала, что Лена на даче. Варя эта ей накануне звонила. И Лена ее приглашала приехать к ней в гости. Вот я поэтому на дачу и смоталась. А сейчас даже не знаю. Холодно, и вовсе не факт, что соседи по даче что-то про нее знают. Лучше уж вы позвоните Варе. Она девочка милая, если сможет, обязательно поможет.

— Завтра же позвоню в Русский музей. И спрошу эту Варю, — заверила соседку Мариша, но адрес Лениной дачи все же записала.

Обратно в Питер Мариша вернулась на маршрутке. Дома ее встретили радостно лающие собаки. Полаяли, но есть не просили.

— Опять ты их кормила? — спросила Мариша у Юльки, появившейся в прихожей следом за собаками. — Смотри, они от обжорства даже прыгать не могут. Животы как мячи надулись. Того и гляди, лопнут.

— Моя Ника лопает в три раза больше, — заявила Юлька.

— Твоя такса просто какой-то уникум, — буркнула в ответ Мариша. — Нечего ее с остальными собаками и сравнивать.

— Ну, что тебе удалось узнать? — прервала их разговор Аня, выглянувшая из комнаты тетки Лисы.

— Еще толком не поняла, — произнесла Мариша.

— А все-таки? — заинтересовалась Юля.

Пришлось Марише, присев на диван, удовлетворить любопытство подруг.

— Выходит, этот Виктор нас обманул? — мигом врубилась в суть дела Аня. — Тараканов морили еще в июне, и Лена тогда присутствовала.

— Во всяком случае, найти ее удалось, — кивнула Мариша.

— Зачем же он нам наврал? — спросила Юля.

— Может быть, не поверил, что мы и в самом деле из магазина? — предположила Аня. — Принял нас за воровок?

— Но тогда с какой стати ему было говорить, что его соседка уже который день не живет дома, — возразила Мариша.

— Ладно, главное, что тебе удалось получить рабочий телефон Лениной подруги, — сказала Юля. — Завтра позвонишь, и многое прояснится.

— Ага, — поддакнула Аня. — А сегодня мы, пожалуй, пойдем.

— Куда это вы пойдете? — вспыхнула Мариша. — Все из меня вытянули и отвалить решили! Нет уж, сначала скажите, что вам удалось найти примечательного в вещах Лисы?

— Честно говоря, ничего особенного не удалось, — призналась Юля. — Только одно могу сказать, что эта тетка Лиса никак не тянет на рядового сотрудника Русского музея. Они же там бюджетники. Получают гроши. Хорошо, если долларов двести в месяц наберется. Это и то царский подарок. А так и того меньше люди получают.

— А вещи и косметика у этой тети Лисы все дорогущие, — вступила в разговор Аня.

— Я заметила, — кивнула Мариша.

— А ты знаешь, что нижнее белье твоя фальшивая тетка Лиса покупала в «Дикой орхидее»? — спросила у нее Аня.

Этого Мариша не знала.

— И не меньше пятидесяти баксов за комплект, — добавила Аня. — И это еще самое дешевенькое из того, что у твоей тетушки имелось.

— Мы прикинули примерную стоимость тех вещей, которые она у тебя забыла, так кругленькая сумма получилась, — перебила Аню Юлька.

— Тысяч пять, по самым скромным подсчетам, — добавила Аня. — Долларов, разумеется.

— Ну и ну! — ахнула Мариша. — А откуда же у нее такие деньги?

— Вот и мы подумали, откуда? — поддержали ее подруги. — Два свитера из ангоры, ручная вышивка шелком. Такие не меньше трехсот баксов за штуку стоят. Потом один теплый костюм из натуральной овечьей шерсти. И пара блузок к нему. Тоже никак не меньше семисот. Ну, и по мелочи наберется. И знаешь что, вещи у твоей тетки Лисы дорогие абсолютно все. Хоть новые, хоть слегка поношенные. И косметика.

— Косметика тоже либо из магазина «Рив Гош», либо элитная отечественная, — сказала Аня. — И пудра, и два тюбика помады уже почти кончились. Так что пользовалась она ими не один месяц. Но пудра и помада вместе долларов на пятьдесят потянут.

— То есть когда тетка Лиса летом работала в Русском музее, то уже покупала себе дорогие шмотки и косметику? — уточнила Мариша.

— Именно, — кивнула головой Юля. — И выходит, что у нее уже давно был какой-то побочный источник доходов.

— Узнать бы какой, — вздохнула Мариша. — Тогда бы и дело скорей распуталось.

— Вот ты завтра, когда дозвонишься до этой Вари, и постарайся разузнать об этом, — посоветовали ей подруги, уже одеваясь в прихожей.

— Мне домой нужно, — сказала Юлька. — Твоих барбосов я накормила, а у меня Ника, наверное, уже все обои со стен сжевала. И ножками от стульев закусила. Поеду, покормлю свою обжору.

Проводив подруг, Мариша прошлепала на кухню. Как ни странно, сейчас ей очень не хватало Смайла. Несмотря на то что Мариша была весьма нелестного мнения о мужчинах, иногда, даже она вынуждена была это признать, они бывали просто необходимы. Как было бы славно, если бы Смайл появился из своей командировки и быстренько подставил бы Марише свое крепкое плечо и разом решил бы все проблемы. Впрочем, Мариша тут же одернула себя. Скорей всего, появись Смайл, количество проблем только бы увеличилось. Пришлось бы не только разыскивать тетку Лису, но и стараться, чтобы до Смайла не дошли сведения о подозрительных ночных визитах к ней домой разных стриптизеров и околачивающихся возле его жены наркоманах.

— Так что, может быть, и к лучшему, что он сейчас далеко, — пришла Мариша к утешительному выводу.

Добредя до кухни, на что ей понадобилось довольно много времени, так как квартира у Мариши теперь была, на ее взгляд, даже слишком просторная, девушка обнаружила животных, жадно пожирающих какие-то мясные кусочки из своих мисок. Видимо, Юля перед уходом, несмотря на замечание Мариши, решила еще раз накормить животных. Ахнув, Мариша вступила с собаками в схватку. С вороном она справилась относительно легко. Дина и вовсе сдалась без боя, брякнувшись на бок и не в силах стоять от обжорства. А вот собаки решили сдохнуть, но не отдать ни куска из своих порций. Получив пару ссадин и один синяк на подбородке, Марише все же удалось выхватить у дворняг их миски. Собаки тут же обиженно завыли.

— Марш отсюда! — заорала на них Мариша. — Обжоры! Вам же плохо будет!

Но вид ее собак говорил о том, что плохо-то им если и будет, то только потом, да и то еще это точно никому не известно, зато сейчас им было очень вкусно и хорошо, пока не явилась она, Мариша, и не испортила им весь кайф. Чтобы избавиться от их укоризненного лая, от которого звенело в ушах, Мариша заперлась в гостиной и позвонила Инне на трубку.

— Погоди, перезвоню через десять минут, — прошипела Инна. — Сейчас не могу говорить.

Инна перезвонила не через десять, а через двадцать минут.

— Извини, не могла говорить, потому что мы с Вадиком ждали, когда Владик установит прослушку, — сказала она.

— Какие еще Вадик и Владик?

— Ну, ты же хотела, чтобы телефон Лиды поставили на прослушку? — удивилась Инна. — Вот я и раздобыла двух специалистов. Но при них не хотела с тобой говорить.

— А почему? — удивилась Мариша.

На какое-то время Инна замялась.

— Ну, вообще-то парни работают у Бритого, но я их раздобыла в обход его, — сказала она наконец.

— Как это?

— Да очень просто, я им внушила, что Бритый полностью в курсе операции. Они еще новенькие, вот и клюнули на мое вранье.

— Ужас! — ахнула Мариша. — А что будет, когда Бритый узнает? Он же их уволит?

— Не уволит, — ответила Инна, впрочем, не очень уверенно, но тут же разозлилась и заорала: — Слушай, Мариша, тебе что нужно, узнать, с кем и о чем болтает Лида, или тебя волнует судьба двух великовозрастных мальчиков, которые не нашли для себя в этой жизни ничего лучшего, чем таскаться по квартирам граждан и под видом проверяющих телефонную сеть устанавливать на телефоны «жучки» для прослушки?!

— Меня волнует Лида, — призналась Мариша. — А ее мобильную трубку тоже удастся прослушать?

— Конечно, у Бритого есть подобная аппаратура и на этот случай жизни, — со вздохом сказала Инна. — Но боюсь, что он ее нам не даст. А просто стащить не получится, я не умею ею пользоваться.

— А ты где сейчас? — спросила у нее Мариша.

— Сижу возле дома твоего папочки и слушаю его телефонный разговор с каким-то своим клиентом, — сказала Инна. — Далеко мне уехать нельзя, приемник ловит только в радиусе пятисот метров.

— А Вадик и Владик?

— Они уехали, — ответила Инна. — Владик установил «жучок» у Лиды в квартире. Говорю же, проник туда под видом работника телефонной станции, сказал, что на линии какие-то помехи и нужно проверить аппарат. А Вадик тем временем настроил у меня в машине приемник на нужную частоту.

— С ума сойти! — ахнула Мариша.

— Ну да, — согласилась с ней Инна. — А теперь они мне все наладили и уехали.

— Тогда я немедленно еду к тебе! — воскликнула Мариша.

— Давай, — великодушно согласилась Инна. — К тому же, боюсь, ночью тебе придется слушать тут одной. Мне нужно к Степке и Бритому наведаться, а то он заподозрит что-то плохое, если я не явлюсь домой ночевать.

— Это точно, — согласилась с ней Мариша и стала готовиться к выходу из дома. — Уж он-то заподозрит.

Теперь Мариша точно знала, что от ее дома у кого-то из злоумышленников есть ключи, и запирать квартиру вообще не имело смысла. На собак, как она убедилась, никакой надежды нет.

— Вы только жрать горазды, — заявила им Мариша, появившись в кухне. — А как от грабителей дом защищать, так вас нет. Тоже мне сторожа и охранники! Ни на что вы не годитесь! А ведь в вас намешаны лучшие собачьи породы.

Но на собак ее слова не произвели ни малейшего впечатления. Судя по всему, они уже забыли, как провинились сегодня. Поэтому они только удивленно посмотрели на Маришу. Стрелка даже приподняла левое ухо. Некоторое время Мариша думала, как же ей быть. Не оставлять же квартиру совсем без присмотра. Мало ли что придет в голову таинственному злоумышленнику или злоумышленнице. И внезапно Маришу осенило.

— Сигнализация! — воскликнула она. — У нас же по всему дому напиханы датчики объема! Как же я могла про них забыть?

И в самом деле, как только Мариша и Смайл въехали в эту квартиру, всем жильцам установили датчики объема, которые позволяли засечь вора, как только он ступал внутрь квартиры. Тревожный сигнал немедленно передавался на пост вневедомственной охраны, и милицейский наряд оказывался на месте самое большее через четыре с половиной минуты. Оставалось только выяснить, работает ли еще сигнализация в Маришиной квартире. Для этого Мариша вышла из квартиры, установив предварительно сигнализацию. А через пятнадцать минут, дойдя до магазина и купив там кофе со сливками в маленьких пакетиках, вернулась домой. Потом уселась в коридоре и стала ждать. Код отбоя тревоги она умышленно набирать не стала.

Ровно через три минуты и сорок секунд в дверь вломились трое мужчин в бронежилетах и с автоматами в руках. Собаки в ужасе завыли и забились подальше под диван. Дина зашипела и взлетела на шкаф, благоразумно отступив перед более сильным противником. Один Вася попытался спасти Маришу, порхая над ней и громко каркая. Увидев в коридоре сидящую на табуретке девушку с секундомером в руках, охранники слегка озверели.

— Рекорды ставите? — прошипел первый из них, кивая на секундомер в руках у Мариши.

— Вовсе нет, — весело заверила его Мариша. — Просто я собираюсь уходить на всю ночь. И мне нужно было выяснить, действует ли еще сигнализация.

— Убедились? — поинтересовался охранник. — Работает? Теперь извольте заплатить штраф за ложный вызов.

Даже оставленная ими на столешнице квитанция не испортила Маришиного настроения. Теперь она была уверена, что квартира, а главное, собаки в ее отсутствие будут в безопасности. И с легким сердцем вышла за порог. Добравшись до дома своего папочки, Мариша принялась вертеть головой по сторонам, пытаясь обнаружить Иннину машину. Насколько она помнила, машина должна была стоять где-то в радиусе пятисот метров.

— Инна, ты где? — спросила Мариша у подруги, позвонив той на мобильный.

— А ты где? — последовал вопрос.

— Я стою в двухстах метрах от дома своего папочки, — сообщила ей Мариша. — Возле магазина «Альбатрос».

— А-а! — протянула Инна. — Понятно. Я поняла, где ты. Заверни за угол и войди во двор. Я тут.

Мариша последовала ее указаниям и через две минуты вошла во двор. Иннина машина стояла между светло-бежевой «Маздой-626» и красной «девяткой».

— Ну что? — забравшись к Инне, спросила у нее Мариша. — Что-нибудь удалось узнать?

— У твоего папочки есть любовница, — сообщила ей Инна.

— Как? — поразилась Мариша. — Ему что, мало молодой жены? Эта Лида младше его лет на тридцать.

— На самом деле она значительно старше, — сказала Инна. — Я тут подслушала ее разговор с какой-то ее приятельницей. Та интересовалась, за сколько Лида сделала себе подтяжку. Она так и спросила: «Сколько тебе в последний раз стоила твоя перелицовка?»

— Да ты что! — снова поразилась Мариша. — Сколько же ей лет?

— Думаю, сорок или даже больше, — сказала Инна. — Судя по разговору, Лида уже не первый раз ложится под нож хирурга. И твой папуля отлично осведомлен об этом. И деньги дает. Хотя в последний раз Лиде пришлось здорово перед ним попрыгать. Кажется, это ее порядочно разозлило. Они даже поссорились, но потом твой папуля все же расщедрился и денег дал. Думаю, что в то время, пока Лида лежала в клинике, он неплохо оторвался со своей любовницей.

— А любовница у нас кто?

— А вот любовница у твоего папочки совсем юная, — сказала Инна. — Судя по ее лепету, ей вообще не больше двадцати. Она где-то учится. Твой папуля ее завтра должен встретить после лекций. И у них запланирован поход в рыбный ресторан, потому что эта юница не кушает мяса и вообще противник убийства животных.

— А Лида в курсе?

Инна пожала плечами.

— Думаю, что любая жена, если только она не полная дура, догадывается, когда у нее появляется соперница, — сказала она. — Только некоторые предпочитают закрывать глаза на шалости супруга. Особенно когда находятся в зависимости от его щедрости.

Инна показала Марише, что и как нужно делать с приемником, чтобы сеанс подслушивания прошел удачно. Оказалось, что делать почти ничего и не нужно. Приемник был уже установлен на нужную волну. И как только в квартире Маришиного отца кто-то снимал телефонную трубку, сигнал немедленно улавливался.

— Место мы выбрали удачное, — сказала Инна. — Сиди тут хоть до завтра, слушай, если не надоест. Я тебе еще позвоню.

И, попрощавшись с подругой, Инна выбралась из машины и отправилась ловить такси, чтобы ехать домой к заскучавшим без нее сыну и мужу.

Глава девятая

На следующее утро Юля с Аней, которая для разнообразия решила переночевать у другой своей подруги, выйдя из Юлиного дома, не сговариваясь, направились в сторону салона дамского белья «Дикая орхидея». Утро у них прошло насыщенно. Сначала нужно было выгулять таксу, а потом ее накормить. В общем, обе подруги слегка обалдели от хлопот вокруг таксы, поэтому на улице особенно не смотрели, куда идут. И лишь оказавшись перед стеклянными дверями «Дикой орхидеи», недоуменно переглянулись.

— Зачем мы здесь? — поинтересовалась Юля.

— Ну, раз уж мы тут, а фальшивая Маришина тетка явно была их постоянной покупательницей, может быть, зайдем? — предложила Аня.

— И что спросим?

— Спросим, не помнят ли продавщицы, кто покупал у них вот этот комплект, — сказала Аня, вынимая из сумочки небольшую изящную коробочку с лежащим внутри поясом для чулок.

Коробочка была не распечатана, и к тому же в нее был вложен чек.

— Видишь, дата совсем свежая, — сказала Аня. — Тетка Лиса уже жила у Мариши, когда покупала этот пояс.

— Такую вещь покупают только женщины, имеющие любовника, — заметила Юля. — Для повседневной носки она очень непрактична.

— Вот и я о чем! — воскликнула Аня. — Любовник, о котором мы ничего не знаем. Пошли, авось тут нам чем-нибудь помогут.

И подруги вошли в магазин. К ним тут же подошла симпатичная девушка, которая поинтересовалась, что им угодно посмотреть.

— У нас вот тут есть покупка из вашего магазина, — произнесла Юля, показав продавщице коробочку с поясом для чулок.

Девушка взяла коробочку, внимательно ее оглядела, посмотрела на чек и кивнула.

— Да, эта вещь куплена в нашем магазине, — сказала она. — А в чем проблема? Вы чем-то недовольны? Хотите обменять?

— Нет, дело в том, что эту вещь купила наша знакомая, — произнесла Юля. — То есть знакомая знакомой. Словом, этот пояс купила какая-то знакомая моей мамы. Специально, по словам моей мамы, для меня. Но у моей мамы нет таких богатых знакомых, которые бы могли позволить себе делать мне подарки в дорогих магазинах. Но мама никак не хочет этого понять. И твердит, что подарок есть подарок. И не говорит мне, кто эта ее знакомая.

— И что же вы хотите? — вежливо поинтересовалась у Юли продавщица.

— Девушка, помогите мне узнать, кто именно покупал эту вещь! — взмолилась Юля. — Я хочу ей отдарить, так сказать. Куплю ей комбинацию или что-нибудь в этом духе. Ну, вы мне только опишите приметы той дамы, а я уж соображу, о ком идет речь. И сориентируюсь, что ей купить.

И Юля принялась перебирать развешанные на вешалке вещички, словно выбирая нужную.

— Ах, вот о чем речь! — с облегчением вздохнула девушка. — Право же, вам не стоило волноваться. Эта дама вполне обеспечена. Она наша постоянная покупательница.

— Не может быть, — заявила Юля. — У моей мамы нет таких обеспеченных знакомых. И я обязательно должна что-то купить для той неизвестной мне дарительницы.

— И тем не менее эта дама постоянно покупает у нас различные вещички, — сказала продавщица. — И, кстати говоря, я удивлена, что она подарила этот пояс вам. На самом деле она очень тщательно выбирала его. И явно собиралась оставить его себе.

— Наверное, дома она передумала, — сказала Юля, затаив дыхание.

Продавщица определенно довольно хорошо помнила и знала Шлюпикову, купившую в магазине этот пояс.

— Возможно, — сказала продавщица. — Но, честное слово, вам не стоит беспокоиться. У знакомой вашей мамы достаточно средств, чтобы делать такие подарки, кому ей заблагорассудится.

— Наверное, кто-то из маминых знакомых обзавелся богатым любовником, — пробормотала Юля. — Хотя куда им. Они все старые и толстые. Только вот Лена. Она очень даже ничего. И деньги вроде бы есть.

— Вот вы и не угадали, — улыбнулась продавщица. — То есть вашу знакомую и в самом деле зовут Лена, но покупает она эти вещи не на деньги любовника, а на свои собственные. Хотя и любовник у нее есть.

И продавщица понизила голос и даже отошла за вешалку, чтобы администраторша своим зорким взглядом не углядела, как она сплетничает с покупательницами.

— Только между нами, — прошептала она. — Ваша Лена сама содержит своего любовника!

— Да вы что! — ахнула Юля. — Он такой молоденький?

— И молоденький, и смазливенький, — хихикнула продавщица. — И, честно говоря, я была уверена, что она покупает этот пояс специально для того, чтобы поразить парня. И если она и жалуется вашей маме на безденежье, так это только потому, что она все свои деньги тратит на любовника.

— Ужас, — ахнула Юля. — А кто он такой?

— Не знаю, — с сожалением вздохнула продавщица. — Знаю только имя. Но оно у него такое необычное. Наверное, сам придумал.

— И как же его зовут? — спросила Юля.

— Симон, — ответила продавщица и улыбнулась.

Подруги сами не помнили, как схватили первый попавшийся под руку комплект, заплатили за него какую-то кругленькую сумму и вылетели из магазина.

— Вот это поворот! — восхищалась Аня. — Оказывается, тот стриптизер из ночного клуба на самом деле любовник нашей Шлюпиковой. И любовник постоянный.

— Не торопись! — увещевала ее Юлька. — Может быть, это и не тот Симон.

— Не смеши меня! — отмахивалась Аня. — Чтобы два Симона в одном деле? Нет! Это точно тот самый Симон.

— Тогда нужно немедленно сообщить об этом Марише! — воскликнула Юля.

Анька была целиком и полностью «за». Однако дозвонились до Мариши они не сразу. Трубка у нее была отключена. А дома никто к телефону не подходил. Тогда Юля позвонила Инне.

— Ты не знаешь, где Мариша? — спросила она у подруги. — У нас с Анькой для нее потрясающие новости.

— И какие? — сонно зевнула Инна.

— У этой Шлюпиковой есть любовник, которого зовут Симон! И тетка Лиса его содержала! Понимаешь, мы с Аней думаем, что это тот самый стриптизер из ночного клуба. Тетка Лиса не сумела найти никого более подходящего, чтобы подставить Маришу. И позвала собственного любовника.

— Это очень неосторожно! — заявила Инна. — Даже глупо! Он же может ее выдать?

— Да кто мог знать, что они знакомы? — воскликнула Юля. — Никто не предполагал, что продавщица в магазине нижнего белья запомнит и, главное, специально для нас с Аней вспомнит эту парочку!

— И в самом деле, — пробормотала Инна. — Никто бы такого не предположил.

— Так где Мариша?

— Она должна быть в двухстах метрах от дома своего папочки, — сказала Инна.

— А что у нее с трубкой? Почему до нее не дозвониться?

— Не знаю, — пожала плечами Инна. — Вроде бы она жаловалась, что батарейка время от времени отходит.

— А что она там делает? — внезапно опомнившись, спросила Юля. — У дома своего папочки?

— Сидит в моей машине и прослушивает телефонные разговоры своего отца и мачехи, — ответила Инна.

— Так вы поставили им «жучок»? — обрадовалась Юля.

— Угу, — ответила Инна. — И мне кажется, что Бритый будет здорово недоволен, если узнает об этом.

— А где он сейчас?

— Ушел уже, — зевнула Инна. — На работу. Так вы подгребайте к Марише. И я тоже туда выезжаю.

Аня с Юлей добрались до Мариши первыми. Инна подробно им рассказала, как найти «БМВ», и у девушек никаких проблем не возникло. Оказавшись возле «БМВ», подруги постучали в окно. Через минуту стекло опустилось вниз, и на них уставился сонный Маришин глаз.

— А, это вы! — вздохнула она. — Заходите! Как вы меня нашли?

— Инна сказала, — ответила Юля. — А ты чего спишь вместо того, чтобы слушать, о чем твои родственники болтают?

— Я поставила все на запись, — сообщила ей Мариша, сладко потягиваясь. — А у вас чего такие лица довольные?

— Мы нашли любовника Шлюпиковой! — не выдержав, с ходу сообщила Аня. — Их видели вместе в «Дикой орхидее». И этого парня зовут Симон!

— Симон?! — переспросила Мариша. — Неужели Симон из ночного клуба?

— Думаю, что вряд ли в этом деле есть место для двух разных Симонов! — торжественно ответила Юля. — Все-таки имя совсем у нас не распространенное. Конечно, это тот самый стриптизер!

— Потрясающе! — воскликнула Мариша. — Нужно его скорее найти. Наверное, он знает, где его любовница. Или, по крайней мере, догадывается, кто мог ее похитить.

— Вот это меня и беспокоит, — произнесла Аня. — Ведь про парня могут узнать и те люди, которые похитили тетку Лису.

— Да, — задумалась Юля. — Если так, то парню грозит опасность.

— Так вперед! — воскликнула Мариша. — Поехали к Симону!

И в это время возле подруг раздался знакомый голос.

— И куда это вы собрались на моей машине и без меня? — поинтересовалась у них Инна, засовывая голову в салон.

— К Симону! — объяснила ей Мариша.

— А! — мигом поняла Инна и, потеснив Маришу, села за руль. — И ты знаешь, где он живет?

— Ой! — спохватилась Мариша. — Нет, где живет, я не знаю, но зато знаю, где он работает.

— В полдень ночные клубы обычно бывают закрыты, — сообщила ей со знанием дела Инна. — И стриптизеры все спят по своим норкам.

— Мы узнаем домашний адрес Симона у него на работе! — нетерпеливо сказала Юля. — У охранника или кто там будет. Поехали! Поехали скорей! У меня какое-то нехорошее предчувствие!

Все опасливо скосили в ее сторону глаза. Обычно Юлины предчувствия не обманывали. Аня суеверно сложила пальцы крестиком, Мариша поплевала через левое плечо, а Инна постучала по пластиковым, под дерево, декоративным панелям своего авто. Но, несмотря на все принятые ими меры, они опоздали. Когда, узнав адрес Симона у охранника, подруги подъехали к дому парня, там уже столпилась целая куча любопытных. Дом, где он жил, оказался соседним с ночным баром. До него было буквально два шага.

— Очень удобно жить возле работы, — заметила Мариша. — На дорогу время совсем не тратишь.

Однако возле подъезда, в котором жил Симон, стояла «Скорая помощь», а из подъезда выносили тело, закрытое простыней. Подруги переглянулись и почувствовали, как их пробирает озноб.

— Что тут случилось? — с тревогой спросила Мариша у какой-то тетки с громадной продуктовой сумкой.

— Вроде бы ранили кого-то, — неуверенно сказала она.

— Да не ранили, а по голове дали, — вмешалась заросшая грязной щетиной синего цвета личность, обдав обеих собеседниц запахом многодневного перегара. — Парню одному, который у Парамонихи комнату снимал.

— Это кто же такая? — поинтересовалась Мариша.

— Пьяница есть тут одна, — вздохнула женщина с сумкой. — Квартира у нее двухкомнатная. В одной комнате она сама со своим сожителем обретается, а вторую уже который год сдает. И все личности из жильцов какие-то попадаются неприятные. То торговцы с рынка. Выглядят, будто два раза в жизни всего и моются — после рождения и перед смертью. Или проститутки какие-нибудь совсем уж дешевые, которым все равно, где клиентов принимать. Ну, и публика соответствующая к Парамонихе ходит. Небось кто-то из ее гостей парню по голове и дал. Так ей и надо! Давно пора эту пьянь к ногтю прижать.

— А парень кто?

— Да бог его знает, — вздохнула женщина. — Пострадал, наверное, ни за что. Он у Парамонихи месяца два жил. По сравнению с остальными ее жильцами вроде бы даже приличный.

— Да и не жил он, почитай! — вмешалась в разговор тощая и сухая, как палка, старуха. — Утром придет, вещи переоденет и уходит. Не жил он тут. И ночевать почти не ночевал. Мне Парамониха сама хвасталась, как ей с жильцом повезло. Деньги исправно платит, а сам только на полчаса показывается. И гостей никого к себе не водит. Он в ночном клубе работает. Тут, по соседству.

И старуха ткнула пальцем в сторону ночного бара, где танцевал Симон.

— Утром Сима с работы возвращался, а ему кто-то по голове дал, а тело оттащил к чердаку, — сказала старуха.

— Сима? — переспросила у нее Инна.

— Ну да, Парамониха так его называла, — пожала плечами старуха. — Небось ограбить парня хотели. Он и комнату у Парамонихи снимал, чтоб вещи там держать. Утром придет, оставит. Вечером придет, переоденется и уходит. Наверное, дорогой костюм, коли он с ним так носился. Вот небось и позарились. Сейчас ведь и за копейку убить могут. А у Симы деньги водились. Парамониха всему дому об этом растрезвонила. Такая дура! Из-за нее парня и угробили. Небось кто-то из ее кавалеров постарался. Вечно им на бутылку надо.

— А как его нашли? — спросила Юля.

— Да как нашли? Обыкновенно и нашли, — пожала плечами старуха. — Дворничиха наша на крыше целый огород развела. Там у нее и зелень первая поспевает, а летом и помидоры вызревают. А на крышу, известное дело, только через чердак попасть и можно. Вот она двор вымела, да и отправилась грядки свои драгоценные проведать да перед зимой их от старой ботвы почистить, или уж и не знаю, что она там делать собиралась. А только Симу она и нашла. И «Скорую» тоже она вызвала.

— Жалко парня, — сказала Юля. — Молодой совсем. И не пожил еще.

— Может быть, и выживет, — ответила старуха. — Врачи вроде бы сказали, что раз сразу не помер, так надежда есть.

— Что? — переспросила у нее Юля. — Так он жив?

— Когда дворничиха его нашла, он без сознания лежал, но жив был, — кивнула старуха.

Подруги обрадованно переглянулись.

— А где Парамониху найти можно? — спросила у старухи Мариша.

— Да вам она зачем? — насторожилась бабка.

— Комнату у нее снять хотим, — брякнула Инна. — Коли освободилась.

— Совсем у вас, у молодых, ума нет! — внезапно рассердилась на нее старуха. — Зачем вам именно эта комната понадобилась? Тоже по голове, как Сима, получить хотите? Нехорошая женщина эта Парамониха! Тьфу на нее! И комната у нее поганая! Дрянь, а не комната! А Парамониха, она дома. Где же ей еще быть?

И старуха поспешно заковыляла от подруг подальше.

— Пошли, чего встали? — спросила Инна. — Адрес мы знаем. Наверняка этот Сима, который снимал комнату у Парамонихи, и есть наш Симон.

— Похоже, — кивнула Мариша. — Я так поняла, что от матери он скрывал, что стриптизером работает. Вот и снял поблизости от своей работы комнатку, чтобы вещи оставить и себя без помех в порядок привести. В баре, там только хлипкие шкафчики, а у Симона сценические костюмы всякие с блестками да разными штучками. Наверное, денег стоили. Так не будешь же их без присмотра на работе оставлять. Вот он их у Парамонихи и держал.

Подруги сначала поднялись на последний этаж двенадцатиэтажного дома к чердаку, где нашли тело Симона. Милиции там еще не было. Стражи закона что-то запаздывали. К чердачной двери от лестничной площадки последнего этажа вел еще один пролет лестницы. Возле самой двери на чердак, кстати говоря, закрытой на огромный висячий замок, был маленький закуток, который снизу был практически не виден.

— Вот тут лежало тело, — сказала Мариша. — Кровь еще не высохла.

— Ой, мне сейчас будет плохо! — простонала Юлька. — Бедный Симон! Кто же его пытался убить?

— Если бы дворничихе не приспичило обиходить свой огород, парень мог вполне благополучно пролежать тут бог знает сколько времени! — воскликнула Аня. — Его бы и нашли-то, когда он уже. — И Аня поднесла ладошку к носу.

Впечатлительная Юля побледнела. И даже Инне стало не по себе.

— Замолчи, — хором зашипели они на Аню.

— На ступенях крови нет, — бормотала тем временем Мариша, погрузившись в свои размышления и не слыша перепалки подруг. — Выходит, что Симон поднялся к чердаку сам. Интересно, зачем? Вряд ли его интересовали грядки дворничихи.

— Его кто-то сюда пригласил, — предположила Аня. — Или он сам заметил что-то неладное. Ой!

— Что? — нервно отозвалась Мариша.

— Ногу подвернула, — пожаловалась Анька. — Раскидали тут кирпичи.

И она попыталась пнуть здоровой ногой обломок кирпича, на котором оступилась.

— Стой! — остановила ее Мариша.

— Что такое? — недовольно спросила Аня, но на месте с поднятой ногой замерла.

— Кажется, на кирпиче кровь, — произнесла Мариша. Наклонившись пониже, она сказала: — Ну да, кровь. Девочки, посмотрите.

Подруги наклонились и визуально обследовали кирпич со всех четырех сторон.

— Да, кровь, — согласилась с Маришей Инна. — Наверное, этим кирпичом Симону череп и проломили. Но что же Симон все-таки тут делал? Домой шел?

— Квартира, где жил Симон, находится на пятом этаже, — не согласилась с ней Юля. — Я внизу возле лифта посмотрела. Так что Симону тут делать было решительно нечего.

— Видимо, его кто-то встретил и предложил подняться наверх и поговорить, — сказала Мариша.

— А вещи его где? — неожиданно спросила Аня.

— И в самом деле? — задумалась Мариша. — Может быть, врачи с собой забрали?

— Ничего не поделаешь, придется вступить в контакт с этой Парамонихой, — произнесла Юля.

Подруги спустились вниз и без труда нашли нужную квартиру. Дверь в нее была приоткрыта, и оттуда слышались взволнованные голоса. Если точней, то слышались они попеременно. То мужской, то женский.

— Й-й-й! — тонко выводил женский голос. — И что это на мою голову все валится! Уходи ты, Христа ради, Валерка! Заберут же тебя! Ментам, им что? Им все равно, лишь бы галочку поставить. А ты судимый. Тебя мигом заподозрят!

— Да при чем тут я? — горячо воскликнул мужчина. — Ты, дура, молчи лучше, а то прибью! Тоже начала меня хоронить раньше времени! Соображать нужно, если я сейчас смоюсь, соседушки твои любезные мигом ментам доложат, что я смылся. Нет уж! Тут сидеть буду! Никто не скажет, что я с Симой враждовал! Не было промеж нами ничего! Напротив, я его уважал. И он меня понимал. Ты что, забыла, сколько раз он мне пузырь, чтоб голову с похмелья поправить, выставлял. Что же мне его убивать?

— Не поверят тебе! — продолжала сквозь слезы твердить женщина. — И мне не поверят! Даже если я скажу, что слышала, как Сима сегодня утром с кем-то скандалил. Скажут, пьяная была. Приснилось мне. Или тебя выгораживаю!

Подруги переглянулись.

— Это уже интересно, — прошептала Мариша и решительно толкнула дверь.

Та оказалась незапертой, и подруги ввалились в квартиру как раз в тот момент, когда мужик, окончательно выведенный из себя причитаниями своей сожительницы и ее мрачными прогнозами относительно его будущего, заорал на нее во всю глотку:

— Ты что, дура, и в самом деле меня за решетку упечь хочешь?! Заткни пасть! Тебя же послушать, так мне человека погубить, как два пальца о…

Но тут мужик увидел четверку подруг и от неожиданности замолк.

— Вы кто такие? — наконец выдавил он из себя.

— Вы хозяйка этой квартиры? — спросила у женщины Мариша.

— Ну, я, — кивнула женщина. — Вы тут зачем?

Физиономия у нее была одутловатая и бледная. Волосы всклокочены и пережжены химией. Фигура у Парамонихи тоже была какая-то оплывшая и бесформенная. Ноги сорок второго размера с трудом помещались в растоптанные тряпичные серые тапки на резиновой подошве.

— А сами не догадываетесь? — строго спросила у нее Мариша. — По-вашему, нам тут у вас и делать нечего? И ничего примечательного с вашим жильцом сегодня не случилось, да?

— Ой! — спохватилась женщина. — Вы все четверо из милиции к нам из-за Симы пришли? Простите, я не поняла.

— Все четверо бабы, и все четверо менты! — заржал Валера. — Ну, дела!

— А вы помолчите, — строго обратилась к нему Мариша. — Про вас разговор отдельный будет. Вы ведь судимы в прошлом? За что? За грабеж?

— За глупость его посадили, — затараторила Парамониха. — Дурак он, когда выпьет. Шоколадку мне захотелось. А ларек закрыт был. Вот он ларек и сломал. Валера тогда на грузовике работал. Вот этим грузовиком он ларек и помял. Ну, взяли бы штраф с человека! За что биографию-то портить? Вот теперь все в нос тычут, сидел, сидел! А какой из него преступник? Вы на рожу его гляньте!

— Это потом, — остановила ее Мариша. — Сначала про вашего жильца все подробно расскажите.

— А я что? — Так я ничего не видела! Сима всегда рано так с работы возвращался. Еще и семи не было. Мы всегда с Валерой спим в это время.

— А вот врать нехорошо, — твердо сказала ей Юля.

— Да кто же врет! — вскинулась Парамониха.

— Вас видели! — заявила ей Юля.

Услышав это, Парамониха враз скисла.

— Видели, — пробормотала она. — Ишь, глазастые какие! И не спится им!

— А вам чего в такую рань не спалось? — спросила у нее Мариша. — Зачем жильца вашего подкарауливали?

— Я не подкарауливала! — принялась оправдываться Парамониха. — Не спалось мне! Это верно. А ничего дурного в мыслях не держала.

И на этом месте она зарыдала, а потом слова полились из нее рекой. Как у всех пьяниц, психика у Парамонихи была вконец расшатана. Рыдания перемежались клятвенными заверениями в любви ко всему белому свету и жалобами на свое горемычное существование. В конце концов из на редкость бессвязного рассказа Парамонихи удалось выяснить следующее. Без принятия любимого напитка в виде портвейна «777» или «Агдама» спать ей не спалось. Попросту говоря, она маялась, мучилась и ворочалась без сна.

С вечера они с Валерой выскребли последние копейки, сдали последние бутылки и купили две бутылки самого дешевого плодового вина. Его хватило как раз до утра. Ровно в шесть часов Парамониха проснулась. Голова была чугунной, хмель от плодового вина неожиданно быстро выветрился, и ее мучило тяжелое похмелье после многодневного пьянства. Выпить хотелось смертельно, хотя бы той же самой плодовой гадости. А выпить было нечего.

Парамониха осмотрела внимательным взглядом свое жилище и пришла к неутешительному выводу, что продать или отдать в залог за бутылку вина ей решительно нечего. Из белья осталось лишь дырявое ватное одеяло, самое место которому было на помойке, и две засаленные до невозможности подушки. Конечно, обменять их на вожделенную бутылку не было никакой возможности. Ни одна продавщица их бы не взяла. Побрезговала.

Из меблировки в квартире тоже было негусто. Все, кроме самого необходимого и обшарпанного, было продано и пропито. Поняв эту нехитрую истину, Парамониха затосковала. Впрочем, тосковала она не по утраченным иллюзиям молодости, так и не встреченной ею большой любви и даже не по пропавшим возможностям карьерного роста и учебы. Все это было, но было в другой жизни. Сейчас Парамониха тосковала лишь по пузырю с вожделенной влагой, которая помогла бы ей забыться хотя бы на время в этом жестоком и холодном мире.

Оставалась последняя надежда — нынешний жилец Парамонихи. Сима был парнем нежадным. Если его просили одолжить десятку-другую, он никогда не отказывал. А на двадцать с небольшим рублей можно было купить портвейна, отменно туманившего рассудок, или пару флаконов настойки овса. Поэтому Парамониха заняла пост у окна в твердой уверенности, что уснуть ей все равно не удастся, так что жильца она точно не пропустит.

И в самом деле около семи утра, немного поздней обычного, Сима появился из-за угла их дома. Парамониха возликовала в душе. Но, к ее досаде, Сима шел не один. Рядом с ним семенил какой-то хлипкий тип в коричневых брюках, свитере и коричневой же куртке. Издалека лица спутника Симы было не разглядеть. Впрочем, к тому времени, когда Сима позвонил в дверь, Парамониха решила, что деньги у него взаймы все равно попросит, хоть бы Сима притащил с собой всех своих друзей и родственников вдобавок. Но, к удивлению Парамонихи, Сима был один.

— Тетя Люда, — сказал он, — я вещи оставлю, а сам немного пройдусь. Мне подумать нужно.

Парамониха не возражала. Она лишь улучила минутку и попросила у Симы немного денег. К ее радости, он вместо десятки дал ей целых сто рублей. И, кажется, был так рассеян, что даже не понял, сколько дает. Не веря в собственное счастье и боясь, что богатство улетучится так же внезапно, как и попало к ней, Парамониха стрелой помчалась к ларьку. Купив там бутылку пива, она моментально высосала ее и уже более рассудительно смогла распорядиться оставшимся у нее богатством.

В результате домой она вернулась изрядно под градусом, принеся две бутылки дешевого вина и закуску в виде банки килек с просроченной годностью. Валера, который к этому времени уже тоже проснулся и искренне недоумевал, куда все подевались, встретил подругу радостно. Получив от друга заслуженную оплеуху за то, что она выпила пиво без него, Парамониха быстро его простила, и сожители радостно выпили на мировую бутылку вина и завалились спать дальше. О судьбе Симы, отправившегося прогуляться, они даже не задумались. Не до того было.

Пробуждение Парамонихи было ужасно. Во второй бутылке оставалось на самом донышке, хотя она помнила, что там еще несколько часов назад было вполне порядочно вина. Злобно пнув храпевшего рядом с ней Валеру, она пошла снова на поклон к Симе. Однако парня в доме не было. И его комната была закрыта. Взглянув на единственные чудом сохранившиеся в доме часы, Парамониха поняла, что Симы тут быть и не может. Он никогда дольше восьми утра в ее квартире не задерживался. А часы показывали уже почти полдень.

— Ну, и черт с тобой, — буркнула Парамониха и отправилась во двор.

Но там творилось нечто странное. Спокойный и даже пустынный обычно в это время суток двор был заполнен народом. Кроме того, у крыльца стояла машина «Скорой помощи». Но самое ужасное было то, что сообщила Парамонихе ее соседка — худая бабка Аграфена.

— Жильца-то твоего убили, — сообщила она опешившей от такого поворота дел Парамонихе. — Вон врачи понесли. Сожитель небось твой с ним чего не поделил. Вот парня по голове и стукнул. А чего еще от уголовника ждать?

Парамониха, не чуя под собой ног, кинулась обратно домой. К Валерке. Впервые даже мысли о спиртном вытеснили более сильные эмоции. Сожители начали лаяться, и как раз в это время к ним и подоспели подруги.

— Так, и с кем же вы видели вашего жильца? — выслушав вместе со всеми рассказ Парамонихи, спросила у нее Юля.

— Не разглядела я его! — хрюкнула Парамониха. — Тощенький такой. Издалека я на него смотрела, но мне показалось, что соплей его перешибить можно. Одет опять же неважно. Но чего-то Симе от него все-таки нужно было. Иначе не пошел бы с этим типом разговаривать.

— А он с ним пошел? — спросила у Парамонихи Мариша. — Почему вы так думаете, что именно с ним?

— Сима после своей работы сильно уставший всегда бывал, — сказала Парамониха. — Так что ему не до разговоров было. Умыться, вещи кинуть да и бежать. Мать у него больная где-то жила. Он за ней ухаживал. А зачем комнату снимал, я уж и не знаю. Баб сюда никогда не приводил. Напиваться тоже тут никогда не напивался. Но мне без интереса, деньги платит, и ладно. Мы с ним дружно жили. И не виделись почти никогда. Не то что поскандалить там или подраться. Этого ни-ни!

— А женщин вы никаких с Симой не видели? — спросила у нее Мариша на всякий случай.

И так было ясно, что ни один здравомыслящий мужчина в такой гадюшник свою подругу не привел бы. Только позориться.

— Подруг у Симы никаких я не видела, — сказала Парамониха. — Но он не голубой был. Это точно. Потому что женщина у него все-таки была. И я слышала, как она ему на трубку звонила. К себе в гости звала. Только женщина не бедная была. Кажется, Сима сам на ее содержании частично был.

— А где его мать живет? — спросила Мариша. — Вы не знаете?

— Откуда же мне знать? — пожала плечами Парамониха. — Вы милиция, вам такие вещи знать положено.

— Но фамилию-то вашего жильца вы знаете?

— Зачем мне она? — пожала плечами Парамониха. — Вы у него на работе спросите, уж там-то знают.

Вроде бы разговаривать с Парамонихой было больше не о чем. К тому же в любой момент сюда могли нагрянуть настоящие менты. И тогда неприятных разборок с ними не избежать.

— И что мы теперь имеем? — спросила Юля. — Какой-то хлюпик так дал по башке Симону, что тот угодил в больницу, и еще не известно, выживет ли. Так что спросить, куда могла деться его любовница, мы у парня тоже пока не можем. В результате мы на том же месте, где и были вчера.

— Не совсем, — пробормотала Мариша, которая, усевшись в машину Инны, первым делом начала крутить приемник. — Пока вы отсыпались у себя по койкам, мне, похоже, удалось подслушать один разговор моей мачехи.

— И что? — оживились подруги.

— Сама еще не знаю что, — ответила им Мариша. — Вижу, что запись включилась. А что именно там записано, я еще не слушала. Но сейчас послушаем.

— О! — в восторге воскликнула Инна. — Значит, тебе удалось! Молодец, Мариша! Молодец я!

Мариша приосанилась и включила запись на воспроизведение. Телефонный звонок из квартиры Маришиного папочки, судя по таймеру, раздался в два ночи. Мариша к этому времени уже успела крепко заснуть. Но умная аппаратура все сделала за нее сама. И сейчас подруги прибавили громкость в приемнике и стали слушать два голоса, доносящихся из динамиков. Сначала слышались лишь гудки, потом трубку сняли, и хриплый голос произнес «Алло».

— Это я, — для начала тихим шепотом сообщила Лида своему собеседнику.

Тот издал невнятное бурчание, из которого Мариша поняла, что, во-первых, звонит ее мачеха Лида какому-то мужчине и, во-вторых, что этот мужчина уже спал и Лидин звонок его в восторг вовсе не привел. Да и Лида разговаривала с ним далеко не ласково. Так что ни о какой любовной идиллии тут речи идти не могло.

— Ты что, очумел? — дрожащим от злости голосом спросила Лида у мужчины. — Ты нам все дело завалить хочешь? Вовик, я, конечно, знала, что ты идиот. Говорили мне об этом умные люди. Но что ты полный кретин, я не догадывалась.

— Что тебе нужно? — не слишком любезно осведомился Вовик. — Я все сделал, как мы с тобой договаривались. Диск с фильмом тебе мой человечек сделал. Ты довольна была. Так в чем теперь дело?

— Вовик, что за игру ты затеял? — прошипела Лида. — Я до тебя уже сколько времени дозвониться не могу!

— А зачем я тебе нужен? И вообще, какое тебе дело, где я? — бросился в атаку Вовик. — Деньги у меня теперь есть, могу и расслабиться себе позволить. В конце концов, ты мне никто. Мы даже не трахались с тобой ни разу. Так чего ты крысишься? Если я тебе еще нужен, так ты бы заранее предупредила. Я бы праздник души на потом отложил.

— Вовик, не прикидывайся! — шипела Лида. — Где Ленка? Куда ты ее увез?

— Какая Ленка? — опешив, спросил у нее Вовик.

— Ты отлично знаешь, какая Ленка! — передразнила его Лида. — Та самая! Которую я к тебе присылала.

— Не видел я ее! — отнекивался Вовик. — Да и зачем она мне?

— Слушай, Вовик, если ты свою игру затеял, то я тебя сразу предупреждаю, я тебя достану, и мало тебе не покажется, — зверела Лида. — Тут речь об огромных бабках идет. Я ради них на все пойду. Понял? На все!

— Да что ты, Лидка! — воскликнул порядком струхнувший Вовик. — Я против тебя ничего не делал. А той бабе, которую ты за диском присылала, я его отдал. И все. До свидания! Она торопилась куда-то. Мы с ней даже и двумя словами не перекинулись. Больше я ее и не видел с тех пор.

— Но тем не менее она пропала, — сердито сказала Лида. — А ты ведь на синем «Опеле» ездишь? Не так ли?

— Ездил, — поправил ее Вовик. — Вот ты вспомнила тоже! Уже больше месяца, как я ту машину продал.

— А что так? — елейным голосом спросила у него Лида.

— Гнить она начала, — пояснил Вовик. — Так что я ее покрасил, продал, денег добавил и еще месяц назад себе помоложе машинку купил. А ты что, у меня ее купить хотела? У тебя же у самой неплохая машина есть.

— Есть, есть, — нетерпеливо перебила его Лида. — Послушай, друг любезный, у меня к тебе еще одно дело есть.

— Если такое же прибыльное, как прошлое, так я согласен, — хохотнул Вовик.

— Совсем из другой оперы, — огрызнулась Лида. — Но заплачу хорошо. Ты меня знаешь.

— А что делать-то нужно? — спросил у нее Вовик.

— Человека одного найти, — сказала Лида. — Ту самую Лену, которая к тебе приходила. Пропала она куда-то.

— Да чего ты сразу — пропала? — усмехнулся Вовик. — Лена из себя дама видная. Махнула с мужиком на юга отдохнуть. И вся задачка.

— Не могла она! — разозлилась Лида. — Дела у нас с ней. Никак она уехать не могла. Так что ты ее поищи.

— А я тут при чем? — удивился Вовик. — Я не сыщик. Я этих дел не знаю.

— Да тебе ничего и знать не нужно, — рыкнула Лида. — Ты только походи да поспрашивай у нужных людей про Лену. Не появлялась ли она. Адреса этих людей я тебе дам.

— А сама чего не хочешь? — спросил Вовик. — Это же нехлопотно.

— Не могу я, — ответила Лида. — Муж у меня имеется. И свекор еще из Москвы приперся, старый черт. Тоже бдит. Так что адреса я тебе дам, а ты походи, среди соседей поспрашивай. Вдруг кто видел что-то подозрительное. Сделаешь?

— Сделаем, — с легким сомнением в голосе, но все же согласился Вовик. — Давай адреса.

На этом месте подруги переглянулись.

— Пиши! — скомандовала Инна Юльке, у которой в сумочке вечно находилась куча всевозможного канцелярского хлама, в том числе и ручки с разноцветными пастами.

Юля быстро извлекла ручку, листок бумаги и приготовилась писать. Вовик в свою очередь ходил за бумагой и ручкой, так что его готовность писать совпала с Юлиной. Но первый адрес подругам был известен и без Лиды. Это был домашний адрес Елены Шлюпиковой в Павловске. Второй адрес — квартира пьянчужки Парамонихи. Видимо, Лида и в самом деле была хорошо знакома с Леной, если даже оказалась в курсе ее любовных похождений. И только третий адрес, который продиктовала Лида, и был той квартирой Симона, где он жил со своей матерью. И еще был у Лиды адрес дачи Лены на Мурманском шоссе, который тоже уже имелся у подруг.

— И последнее, — сказала Лида. — Если нигде по этим адресам Лены не будет, можешь на крайний случай смотаться еще в одно место. Пиши адресок.

При этом голос Лиды как-то странно дрогнул, словно она была не совсем уверена, правильно ли поступает, давая этот адрес Вовику. Юля записала и последний адрес. Это оказалось где-то в районе метро «Электросила».

— Там живет один субъект, который охранял Лену, — сказала Лида.

— От кого охранял? — удивился Вовик.

— Тебе это знать не обязательно, — сказала Лида. — Просто скажи ему, что Лена пропала, и спроси, что ему удалось узнать. Он тебе что-то обязательно скажет. Это был мент, но работал как частный детектив.

— А его телефон?

— Его телефона я не знаю, — ответила Лида. — Ты съезди. Не ленись жопу от дивана оторвать. Заплачу, не обижу. Ты меня знаешь!

— Ну, ладно, — ответил Вовик. — Вообще-то мне это дело не по нутру. Но уж только ради тебя. Ладно. Сделаю. Завтра же с утра и начну бегать по этим адресам.

На этом запись закончилась.

— Если судить по их голосам, то этот Вовик сразу после Лидиного звонка снова завалился спать и дрыхнет до сих пор, — сказала Юля.

— А Лида, оказывается, не участвовала в похищении Шлюпиковой, — сказала Мариша. — Она сам озабочена ее исчезновением. Вот и деньги сулит за розыск.

— Да уж, значит, Лена ей очень нужна, — добавила Аня.

— Это все ужасно интересно, — произнесла Мариша. — И в результате мы с вами можем наведаться сразу в три, нет, даже в четыре места. В музей, где раньше работала Лена, к матери Симона, на Ленину дачу и к тому частному сыщику, к которому обращалась Лена.

— Насчет дачи я как-то не уверена, — пробормотала Инна. — Вряд ли в такой холод…

— Мы не должны упустить ни одного шанса! — взмолилась Мариша. — Девочки, поможете мне? Одной мне никак не успеть.

Подруги кивнули. Даже Юлька, которой участие в поисках Шлюпиковой грозило срывом парочки важных контрактов — сегодня в «Ант» должен был заявиться солидный клиент, который к тому же грозился привести с собой своего знакомого, желающего остеклить или как-то иначе заполнить буквально все проемы в своем загородном доме. Но у Юльки даже тени сомнения не появилось, чему отдать предпочтение. Дружба прежде всего. Контракты приходят и уходят, а подруги остаются. И если у этих подруг проблемы, то…

— В конце концов, пусть Антон с этими клиентами разбирается, — пробормотала себе под нос Юлька.

Антон был ее компаньоном. Также он был когда-то и ее мужем. По странному стечению обстоятельств первого Юлькиного мужа и последнего звали Антонами. Только первый был с ударением на втором слоге, а последний, наоборот, — на первом. Но поскольку и с первым и с последним Антонами Юлька уже давно рассталась, теперь у нее с бывшим мужем были чисто деловые отношения. А тот факт, что Дима с некоторых пор мог считаться ее официальным женихом, а денег у Димы было — куры не клюют, да еще к тому же он никогда не жадничал, позволил Юльке сейчас так легко отнестись к перспективе потери целых двух клиентов.

— На дачу могу я, — вызвалась Юля. — У моего бригадира дача в Грибном. Это ведь где-то в тех же местах. Помнишь, Мариша?

— Что и говорить! — подхватила Мариша, которой тоже довелось когда-то побывать на даче у бригадира рабочих фирмы «Ант». — Дача у него классная.

— Он сам ее строил, — пояснила Юлька тем, кто на этой даче не гостил. — Все по первому разряду. Есть и банька, и сауна, и душевые кабинки в доме, и даже бассейн во дворе. И беседка с мангалом! А как все сделано! С душой! Так что летом мы у него нередко отдыхали и, конечно, на машине исколесили все окрестности. Я там неплохо ориентируюсь.

— Вот и хорошо! — кивнула Мариша. — С дачей определились.

— Русский музей я возьму на себя, — сказала Аня. — Обожаю музеи.

— Тогда я поеду к детективу, — предложила Инна. — Живет он, как я вижу по адресу, у черта на куличках.

— Выходит, мне остается мать Симона? — пожала плечами Мариша. — Ну что же! По крайней мере, мне будет что ей сказать. Думаю, что менты меня опередить не успеют.

И подруги разъехались каждая в свою сторону.

Глава десятая

Юля, как и обещала, двинулась по Мурманскому шоссе в поисках дачи Лены. Найти ее оказалось не так уж и сложно. Все же сорок километров от черты города — это не такое большое расстояние. И застроено оно было весьма плотно. Так что даже поздней осенью тут встречалась масса народу, и каждый охотно делился с Юлей своими соображениями о том, куда ей следует ехать дальше. Иногда они противоречили друг другу, но в конце концов Юля добралась до нужного домика. Адрес был тот самый, это подтверждала круглая металлическая табличка на стене дома. Но сам дом был необитаем. Дверь была крепко закрыта, а изнутри не слышалось никаких голосов.

— Не стучи, не стучи! Нет ее! — внезапно раздался позади Юли женский голос.

Юля оглянулась и увидела еще вполне крепкую бабку лет семидесяти, державшую в руках лопату.

— Я к Лене, — быстро сказала Юля, чтобы ее не заподозрили в мародерстве. — Вы не знаете, где она?

— В городе. Где же ей еще быть? — пожала плечами старуха. — А ты что, не знаешь? У нее в городе квартира. Лена тут только в теплые месяцы живет. Дачка-то у нее не бог весть какая. Да и без печки. Ночью, когда заморозки, без печки в доме совсем невесело.

Юля и сама видела, что домик у Лены ветхий. Наверняка продувается всеми ветрами. Так что для жизни в эту пору явно не годился. Но Юля хотела выжать из бабки как можно больше и поэтому бросила еще одну зацепку.

— Но в городе Лены тоже нет. И на работу я ей в Русский музей звонила, так ее и там нет. Вот я и подумала, может, на даче…

— Милая ты моя! — с чувством воскликнула бабка. — Ты когда же это в последний раз с Ленкой-то разговаривала?

— Да где-то в начале лета, — сделала вид, будто бы растерялась, Юля. — Она меня в гости на дачу приглашала. Да мне все недосуг было выбраться. А что?

— Так Ленка из своего музея уволилась! — с удовольствием сообщила Юле старуха. — Да и то сказать, ей там копейки платили. Она себе другую работу нашла, получше.

— Да вы что? — удивилась Юля. — А где же?

— Вот чего не знаю, того не знаю, — пожала плечами старуха. — Сказала мне только, что в фирме.

— В фирме? — задумалась Юля. — А кем?

— Тоже не знаю, — ответила старуха. — Но только работа, должно быть, не пыльная. Потому что почти все лето Ленка на даче проторчала.

Юля сравнила про себя коттедж в Павловске, неподалеку от которого имелся старинный дворцовый комплекс с парком, и эту несчастную халупу. А сравнив, усомнилась, что Лена и в самом деле проводила много времени на своей дачке.

— Да еще в Турцию смоталась и в Испанию, — продолжала тем временем бабка. — И еще куда-то ездила.

Уже становилось теплей, но все равно на правду не сильно тянуло.

— А вообще Лена любила в гамаке возле своего цветника качаться целыми днями, — сказала бабка. — Говорила, что мысли тут хорошие в голову приходят. И вообще она успокаивается. А дома ей жить почему-то не нравилось. Так и провела все лето — то тут на даче, то путешествовала.

— Надо же, — завистливым голосом произнесла Юля. — А мне ничего не рассказала. Может, у нее любовник завелся? Может быть, это он ее содержал?

— Тьфу! — плюнула бабка и даже скривилась от омерзения. — Какой еще любовник? На вид ты, милая, вроде бы не дура, а рассуждаешь, как дите малое. Да где это видано, чтобы мужик женщину содержал? Это только в книжках такое пишут. В жизни-то все иначе. Обычно баба своего хахаля тянет на себе всю дорогу. А тот на шею усядется, ножки свесит и доволен до усрачки.

— Ну, не все же такие! — попыталась возразить и заступиться за мужскую половину человечества Юля, но бабка явно была феминисткой.

— А которые деньги женам или любовницам дают, так за это требуют, чтобы те всегда в их распоряжении были, — твердо заявила бабка. — И уж поверь мне, за свои деньги они из бабы всю душу вытрясут. А как же иначе? Деньги-то ведь просто так никто тратить не любит. Да и видала я Ленкиного хахаля. Какой из него богач? Сам только и смотрел, как бы от Ленки побольше отсосать. Она его и содержала. А других мужиков у Лены не было.

— Но откуда же тогда деньги? — задумалась вслух Юля. — И где мне искать Лену? Вдруг случилось с ней чего?

Бабка в ответ пожала плечами.

— Квартира у Лены в Павловске, — сказала она. — Но адреса не знаю. Только телефон. Дать тебе?

— Так говорю же, что была я уже у нее дома, — отмахнулась Юля. — Нет ее там. И соседи говорят, что уже неделю не видели.

— А запаха из-за двери никакого не идет подозрительного? — деловито осведомилась у Юли бабка.

— Нет, — поспешно заверила Юля.

— Вот незадача, — закручинилась старуха. — Может, Лена, конечно, к мужику переселилась. Но опять же, почему адрес соседям не оставила?

— Так где же мне ее искать? — повторила Юля свой вопрос. Подсознательно она надеялась, что бабка не подведет. И бабка ее не подвела.

— Был у Ленки в прошлом кавалер, — доверительно сказала она Юле. — Положительный такой. Плотником работал. Зарабатывал хорошо, только Ленке он все не по вкусу был. А он к ней очень даже хорошо относился. Крышу на домике поправил. И окошки новые вставил. И забор сделал. Я бы о таком муже только мечтала. Но Ленка все чего-то особенного искала. Вот Павлика и отослала.

— Куда отослала? — не поняла Юля.

— Куда подальше, — охотно пояснила ей соседка. — Прогнала его, одним словом. Но ты позвони Павлику. Вдруг он что-то про Ленку знает. Очень он с ней расставаться не хотел. Все кричал, что она со своим глупым фанфаронством пропадет ни за грош. И что ей замуж нужно да детей. Возраст уже такой. Ну, после того как он ей про возраст-то сказал, Ленка его и турнула. Хотя, если честно, то они с Павлом часто цапались. Поругаются, а потом, смотрю, снова вместе. А на этот раз они поругались, а потом у Ленки этот мальчишка, которого она всерьез содержала, и появился. Кстати, немного времени прошло. Месяц всего, а гляжу, она уже с другим ухажером. Но Павлик мне больше нравился. Положительный такой. И с руками. А этот слюнтяй. Только и умел, что кривляться.

— Ну, дайте мне телефон Павлика, — согласилась Юля. — Вдруг Лена к нему вернулась. Или как-то о себе иначе дала знать.

— Насчет того, чтобы вернуться, я не знаю, — с сомнением произнесла бабка. — А телефон его дам. Ты сама-то замужем?

— Да, — кивнула Юля, слегка покривив душой.

Раньше она была замужем и даже целых три раза. И сейчас у нее с Димой были прочные, почти супружеские отношения. Но вот на официальную регистрацию их отношений Юлька суеверно не решалась. Ей казалось, что стоит в ее паспорте появиться фиолетовой печати, как ее счастью наступит стопроцентный конец.

— Жаль, — огорчилась бабка. — А подруги незамужние есть?

— Это да, есть, конечно, — сказала Юля. — У кого же их нет?

— Ну, так ты им можешь Павлика сосватать! — обрадовалась бабка. — Точно тебе говорю, до старости тебя благодарить будут. Ноги будут тебе мыть и воду с них пить. Потому как хороший парень Павлик. И не пьет почти. А коли и выпьет, так тихий. Спать ляжет и сопит до утра. И денег в дом достаточно приносит. Я бы помоложе была, сама бы его ухватила. Но не судьба. Так чтобы мужик не пропал, ты уж его подружке хорошей сосватай.

— Ладно, — согласилась Юля, лишь бы получить от бабки вожделенный телефон. — Хорошие женихи на дороге не валяются. Если уж есть какой на примете, так упускать его просто грех.

— Вот и я так считаю, — кивнула бабка. — Ты подожди, я мигом.

Она действительно вернулась довольно быстро, неся в руках потрепанную бумажку.

— Вот он мне тут все записал, — сказала она Юле. — И имя и телефоны свои. Вот этот рабочий, а этот домашний. Я его подрядить себе баньку поставить хотела. Но только он после того, как с Ленкой расстался, сказал, что ему тяжело ее видеть. Попозже, говорит, баба Аня. Так и жду. Ничего, обещанного три года ждут. А мне не к спеху. Лишь бы банька хорошая получилась. А Павлик, он обманывать или халтурить не станет. Не тот человек.

Получив телефон Павлика, продрогшая Юлька наконец забралась в свою машину и включила печку на всю мощность. Салон моментально наполнился теплом.

— Б-р-р! — передернуло ее. — В таком холоде я бы точно жить не смогла. Нет, ясное дело, Лены тут нет. Нужно искать Павлика.

И не тратя времени даром, Юля набрала номер его домашнего телефона. Там автоответчик мужским голосом сообщил, что Павел в настоящий момент подойти к телефону не может. Оставьте, мол, сообщение. Сообщения Юля оставлять не стала, а вместо этого позвонила Павлику на работу. Но и там ее поджидала неудача.

— Павел на объекте, — сообщила ей какая-то девица. — Если он вам срочно нужен, позвоните ему на мобильный. Или передайте через меня, что вы от него хотите.

Юля выбрала мобильный. Девица продиктовала ей прямой без восьмерки номер и повесила трубку. Дозвониться до Павла оказалось трудней, чем предполагала Юля. То он был вне зоны действия сети. То в сети появлялись какие-то помехи и посторонние голоса, то Юлю соединяли с другими людьми, то связь вообще прерывалась. И только добравшись до города, она смогла наконец поговорить с Павлом.

— Вы ко мне по какому вопросу? — очень официально спросил Павлик.

— Мне дали ваш телефон в офисе фирмы, — сказала Юля. — А туда я позвонила по телефону, который мне дала баба Аня — соседка Лены. Помните такую?

— Ну, — коротко бросил Павлик. — И что?

— Я ищу Лену Шлюпикову, — сказала Юля чистую правду. — Вы ведь встречались с ней одно время?

— Десять лет, — ответил Павлик, и у Юли отвисла челюсть. — А любил я ее еще с девятого класса.

— Мы можем встретиться? — предложила ему Юля.

— А в чем дело? Я расстался с Леной еще в начале этого лета, — сказал Павел. — И она быстро нашла мне замену. Я даже думаю, что запасной игрок у нее уже был на примете и только и ждал, когда же его выпустят на поле.

— Видите ли, Лена пропала, — сказала ему Юля. — И никто не знает, где она.

Видимо, Павлик и в самом деле любил Лену, так что даже ее измена не разрушила окончательно старых чувств. Потому что он быстро согласился встретиться с Юлей.

— Можете подъехать ко мне прямо сейчас, — предложил он ей.

— А вы где?

— Поселок Назия, — ответил Павлик.

Юля с трудом подавила досадливый вздох. Поселок Назия был как раз за Лениной дачей, от которой Юля уже благополучно удалилась на приличное расстояние. Пришлось разворачивать оглобли и двигаться в обратную сторону. В Назии Юлька опять забуксовала. С прошлого года поселок расстроился. Да и была тут Юля всего один раз. Так что теперь никак не могла сориентироваться, куда ей ехать. Пришлось снова звонить Павлику.

— А вы сами-то где? — поинтересовался Павлик.

— Не знаю, — в отчаянии произнесла Юля. — Тут какая-то огромная стройка, котлован вырыт, как для дворца. И забор каменный, но покрашен в уродливый синий цвет.

— Стойте на месте и никуда не двигайтесь, — велел ей Павлик. — Я понял, где вы находитесь, я сам к вам приеду.

Юля с охотой осталась его ждать. И в самом деле через пять минут возле нее затормозила машина — серый «Фольсваген Пассат». Длинный салон был забит плотно какими-то связками вагонки. А когда из машины вылез сам водитель, Юля поневоле согласилась с бабой Аней. Круглое добродушное лицо парня поневоле вызывало доверие. Был он большой, надежный и уверенный в себе, как скала или крепкое дерево. Хотя Павлик был мужиком уже никак не первой молодости. Сразу было видно, что свой сороковник он уже отпраздновал. На ногах он стоял очень прочно, и казалось, что никакие невзгоды не способны лишить его уверенности в своих силах и непоколебимого спокойствия. Но когда Юля упомянула Ленино имя, от нее не укрылась тревога, мелькнувшая в глазах Павлика.

— Я давно ее не видел, — отведя глаза, произнес он. — С мая. А в июне мне звонила баба Аня и сказала, что у Лены появился какой-то хлюпик, который сосет с нее деньги.

— А вы не знаете, откуда у Лены появились деньги?

— Они у нее всегда были, — развел руками Павлик. — Она же работала.

— Да, да, — кивнула Юля. — В Русском музее. А вы хоть можете себе представить, сколько там получают сотрудники?

— Конечно, — кивнул Павлик. — У меня мать бюджетница. Так что я отлично знаю, сколько они получают. Но источник доходов Лены был, конечно, не Русский музей.

— Нет? — удивилась Юля. — А что же?

— Лена первоклассный эксперт по русской живописи середины прошлого века, — сказал Павлик. — То есть, так как мы уже живем в двадцать первом веке, следовательно, по живописи середины позапрошлого века.

— И это так хорошо оплачивается? — усомнилась Юля.

— А как же! — воскликнул Павлик. — Лена даже машину себе купила.

Юля посмотрела на него и поняла, что Павлик искренне верит, что оценкой картин можно заработать на покупку нижнего белья в «Дикой орхидее», содержание молодого любовника, да еще и на покупку новой машины. Вздохнув, Юля решила подойти с другого конца.

— А вы лично знаете кого-нибудь из тех людей, которые были клиентами Лены? — спросила она у Павлика.

— Нет, — помотал головой тот. — Лена никогда не посвящала меня в свои дела. Говорила, что нечего со свиным рылом в калашный ряд соваться. Это она к тому, что образован я не шибко, — поспешно пояснил Павел, заметив ее замешательство. — А клиенты у Лены все люди очень интеллигентные. Вот она и боялась, что я ляпну что-нибудь не то. И ее и себя опозорю.

— Значит, про ее дополнительный заработок вы знаете только со слов самой Лены? — уточнила у него Юля.

— А зачем ей врать? — удивился Павел.

— А про вашего преемника что вы можете сказать? — спросила у него Юля.

— Это про Ленкиного хахаля? — уточнил Павлик.

— Да, да, — кивнула Юля.

— Видел его один раз, — пожал плечами Павел. — Мальчишка. Стриптиз в ночном баре танцует. Не знаю, что Лене вдруг в голову взбрело с ним связаться. Мы ведь с ней столько лет уже были вместе. Я верил, что в конце концов она согласится выйти за меня замуж. Зарабатываю я прилично, на ногах стою прочно, фирма у меня собственная. Рубленые дома ставим, бани, беседки. Да не просто какие-нибудь типовые избы, а дома по индивидуальным проектам. Так что от заказчиков отбою нет. А что Ленке этот мальчишка мог дать? Не понимаю. Да и не пара он ей.

И Павел возмущенно помотал головой.

— Да я, честно говоря, думал, пройдет у нее это, — сказал он. — Ну, побесится баба да и вернется ко мне.

— И вы бы ее простили, если бы Лена бросила своего любовника и вернулась к вам?

— Люблю я ее, — помолчав, ответил Павел. — Да и не дура же Ленка в самом деле! Ей просто иногда шлея под хвост попадает, тогда ее лучше не трогать. А побегает, обожжется да обратно ко мне и вернется.

— А что, так уже было? — осведомилась Юля.

— Бывало, и не раз, — кивнул Павел.

— И всегда возвращалась?

— Всегда, — снова кивнул Павел. — Дольше полугода ни с кем у нее не получалось.

И Павел снова замотал головой.

— И что, вы совсем не интересовались, как у Лены обстоят дела в последнее время? — спросила Юлька. — Хоть она и была с другим мужчиной, но все же она вам не чужая, если вы ее до сих пор любите.

— Когда у Лены загул, я эти ее увлечения так называл, лучше ее не трогать, — сказал Павел. — Не появляться, не напоминать о себе. Тогда она довольно скоро начинала ощущать дискомфорт, скучать по мне, раздражаться по пустякам. Разумеется, свое недовольство она срывала на любовнике. Они расставались, и Лена возвращалась ко мне.

— Не верю, что вы вот так спокойно сидели и ждали, когда она к вам вернется! — усомнилась Юля. — Если вы ее любили, то не могли не тревожиться. И потом, если она в прошлые разы возвращалась, на этот раз могло случиться иначе. Не могли вы не полюбопытствовать, как у нее дела обстоят.

— Ваша правда, — покраснел Павел. — Несколько раз я поджидал Ленку у ее дома.

— Вот! — обрадовалась Юля. — А вы говорите!

Павел покраснел и неожиданно заорал на Юльку:

— И что с того? Я же с ней не разговаривал! И Лена меня не видела. Я просто хотел на нее посмотреть, убедиться, что она жива и здорова.

— Вы видели ее с кем-нибудь? — спросила у него Юлька.

Но Павлик в ответ помотал головой.

— Только один раз с ее хахалем, — сказал он. — Но это еще в середине лета было. А последний раз я ее видел недели три назад. Она была одна. Поехала в город и там встретилась с какой-то знакомой.

— Со знакомой? С какой знакомой?

— А черт ее знает, — пожал плечами Павел. — Я ту женщину никогда раньше не видел. Наверное, какая-нибудь Ленина клиентка.

— Почему вы так решили?

— Богатая потому что, — ответил Павел. — Одета дорого. Очки темные на носу, хоть на улице и пасмурно было, шаль на башке зеленая шелковая намотана, плащик опять же кожаный. Дорогая штучка.

— И когда Лена встречалась с этой клиенткой? — тихо спросила Юля.

— Так я же говорю, недели три назад. Точней не скажу. Слушайте, а чего вы вдруг про Лену расспрашиваете? Вы ей кто? — насторожился Павел.

Юлька посмотрела в его честные страдающие глаза и неожиданно для самой себя рассказала Павлу историю появления Лены в доме Мариши, как та выдала себя за Маришину тетку, а потом, опозорив Маришу в глазах ее родни, позволила себя похитить прямо под носом у Мариши.

— И с тех пор от нее ни слуху ни духу, — закончила свой рассказ Юля. — Мы хотим ее разыскать. Но не представляем, кому понадобилось ее похищать. Вот и пытаемся найти людей, которые бы хорошо знали Лену. Может быть, от вас сможем узнать что-то о личности похитителя.

Павел молчал. Только бледность, покрывшая его загоревшее лицо, свидетельствовала о том, как взволновал его Юлькин рассказ.

— Что же вы в милицию-то сразу не обратились? — наконец с досадой воскликнул он. — Сколько времени потеряно!

— Мы не обратились?! — в свою очередь возмутилась Юля. — Да мы в первую очередь в милицию и побежали. Только с нами там и разговаривать не захотели.

— Да, милиция, это не выход, — согласился Павел. — Но кто? Кому могло понадобиться похищать Ленку? Может быть, ее бывшие любовники, которых она бросила, когда ко мне вернулась?

Честно говоря, такой поворот событий Юльке в голову до сих пор не приходил. И как-то она сомневалась, что мужик, которого бросили несколько лет назад, все эти годы будет вынашивать в душе план мести, чтобы в конце концов осуществить его. Во всяком случае, сама Юлька никогда в жизни не стала бы похищать любовника, оставившего ее ради другой. Оставил и черт с ним! Значит, ненадежный человек. И расстраивается пусть та девушка, которой такой подарок в спутники жизни достался. Но Павел, кажется, серьезно увлекся своей версией.

— Они все хотели бы ее вернуть, — бормотал он себе под нос. — Лена мне рассказывала, как один буквально у нее в ногах валялся, лишь бы она не уходила. Да и двое других тоже потом звонками своими ей долго жить не давали. Может быть, кто-то из них и похитил Лену.

— А у вас есть их координаты? — спросила Юлька.

— Вообще-то, да, — кивнул Павел и, снова покраснев, признался: — Следил я за ними.

— Это я и так поняла, когда вы проговорились, что Ленкин последний хахаль в ночном баре стриптиз танцевал, — сказала Юля. — Он и в самом деле был стриптизером.

— Должен же я был собрать информацию про своих соперников! — воскликнул Павел, не обратив внимания на то, что Юля специально упомянула о Симоне в прошедшем времени. — А вдруг кто-то из них вздумал бы обидеть мою козочку? Где бы я его тогда искал? Вот и приходилось подстраховываться. Ленке я, конечно, про эту слежку никогда не рассказывал. Да, видно, все равно не уберег.

— Но адреса ее бывших любовников у вас сохранились? — уточнила Юля.

— Троих, — кивнул Павел.

— Только трое? — не поверила Юля.

— Трое, с которыми у Лены были продолжительные отношения, — пояснил Павел. — И четвертый — тот стриптизер, который был у Ленки последним. Но его адреса у меня нет. Только место работы.

— Не надо стриптизера, — отказалась Юлька, прикидывая про себя, что Павел с его могучей комплекцией никак не может быть тем хлюпиком, которого видела Парамониха рядом с Симоном за несколько минут до нападения на парня.

Даже если учесть, что зрение Парамонихи было затуманено видением вожделенной бутылки и Симона с его собеседником она видела издалека, все равно назвать могучего Павла хлюпиком ни у кого язык не повернулся бы. Да и ударь Павел Симона по башке, того не в больницу бы увезли, а прямиком в морг. И кирпича не понадобилось бы. Кулаки у Павла были такого размера, что ими гвозди забивать можно, не то что проломить голову человеку.

— Стриптизера не надо, — повторила Юлька, — а адреса остальных давайте.

— Адреса Лениных хахалей у меня с собой. Вот тут в записной книжке. Но мне-то они ничего не скажут, — возбужденно забормотал Павел. — Да и опасаюсь я за себя.

— В смысле? — удивилась Юлька, которую неприятно поразило, что такой рослый мужик, как Павел, и вдруг трус.

— Могу и не сдержаться, — пояснил ей Павел. — Надаю им по шее, если ляпнут чего про Ленку. Какая уж после этого беседа? Еще в ментовку угожу. А вы с ними поговорите. Женщина с мужчиной всегда сможет найти общий язык. Вы ведь, женщины, очень ловкие. Может быть, что-то и нащупаете. Я тоже с вами в Питер поеду.

— Зачем?

— Подстрахую, — пояснил ей Павел. — Не хватало еще, чтобы и вас, как Лену, похитили.

И, сделав это в высшей степени оптимистичное заявление, он направился к своей машине. Юльке не оставалось ничего другого, как забраться в свой «Рено» и следовать за Павлом в город.

А тем временем Аня уже беседовала с той самой Варенькой из Русского музея, которая, по словам соседки Лены, была ее подругой. Варе было хорошо за тридцать. Следить за собой она явно не следила даже в юности, а сейчас и вовсе махнула рукой на возможность быть привлекательной в глазах мужчин. Тусклые волосы стянуты в тугой пучок на затылке. Темно-коричневый костюм с длинной юбкой и такие же унылые туфельки на маленьком каблучке ее не красили. Блузка, сиявшая белизной, покроем смахивала на мужскую рубашку. К тому же Варя оказалась редкой занудой. Трудно было себе представить двух более непохожих женщин, чем Варя и Лена.

Однако на поверку выяснилось, что и Лениной подругой Варю назвать было нельзя. Разве что хорошей знакомой, коллегой по работе. Для подруги она знала о Лене слишком мало. Впрочем, Варя и не пыталась представить себя Лениной подругой.

— По-моему, у Лены подруг вообще не было, — говорила она Ане. — Они ей и не нужны были.

Девушки сидели в уголке маленького кафе в полуподвальном помещении музея и крохотными глоточками пили довольно жидкий кофе. Ане удалось найти Варю без особого труда. И уговорить ее побеседовать о Лене также труда не составило. Но вот, к сожалению, ничего интересного Варя сказать о Лене не могла.

— Лена по большей части с мужчинами общалась, — рассказывала Варя. — Ей если женщины и звонили, то только по делу. Я, конечно, не прислушивалась, но по отдельным фразам понимала, что Лена не с подружками болтает.

— А что за клиенты? — спросила Аня.

— Не знаю, — ответила Варя.

— Варя, — максимально проникновенным тоном обратилась к ней Аня, — понимаете, Лену похитили. Может быть, ей грозит смертельная опасность. И вполне возможно, что это как-то связано с ее второй работой. Так что если вы мне не расскажете все, что знаете, то, возможно, гибель Лены будет и на вашей совести.

— А почему я должна вам верить? — спросила у нее Варя. — Почему я должна вам верить, что Лену действительно похитили?

Анька растерялась.

— Позвоните ей домой, — предложила она.

— Лена живет одна! — фыркнула Варя. — Может быть, она сейчас на работе.

— Так позвоните ей на работу! Уверена, что Лену там тоже с фонарями обыскались, — сказала Анька. — И любая информация о ней будет очень кстати.

— Но я же не знаю ее нового места работы, — вздохнула Варя. — Ладно уж, мне кажется, что вы меня не обманываете. Да и не знаю я ничего такого, что могло бы Ленке повредить. Ну, слушайте. Расскажу вам все, что знаю про Лену.

И Варя приступила к рассказу. Сама она пришла работать в Русский музей больше десяти лет назад. Лена появилась поздней. В отделе других молодых сотрудников не было, так что девушки, несмотря на несходство в характерах, все ж как-то общались. В обеденный перерыв ходили вместе в кафе, иногда после работы заходили в кино. Но особой близости между ними так и не возникло.

— Лене всегда хотелось денег, — рассказывала Варя. — Она мне с самого своего появления в нашем отделе все время твердила, что в этом музее мы с ней совсем пропадем. Так и просидим всю жизнь за копейки, а потом на пенсию выйдем, и вообще хана нам будет. На паперти с протянутой рукой — наше будущее. И это еще в лучшем случае, если местные побирушки потеснятся и нас с ней к себе пустят.

Но потом Лена свои разговоры о том, как бы ей найти способ разбогатеть, прекратила. Зато Варя увидела, что Лена стала покупать себе дорогую косметику, новые вещи у нее теперь лежали в фирменных пакетах модных дорогих магазинов, куда Варя даже и зайти стеснялась. Варя даже ходить мимо них опасалась. Ей казалось, что из-за сверкающих витрин на нее презрительно смотрят продавщицы, которые ей тоже казались существами из другого, почти нереального мира горностаевых шуб, сверкающего хрусталя и новеньких иномарок.

— Любовника богатого нашла? — спросила Варя, когда Ленка заявилась на работу в умопомрачительной красоты зимних сапогах. — Или Павел подарил?

Мало того, что сапоги были красивы, они были еще и удивительно легки и удобны на ощупь. А когда Варя, у которой был один размер с Леной, сунула ногу в новый сапог, то невольно охнула. Прежде такого ей испытывать не приходилось. Нога устроилась в сапоге, словно в перчатке — теплой, мягкой и удивительно уютной. Но Лена в ответ на Варин вопрос о любовнике только фыркнула. Но на следующий день приехала на работу на белой «девятке», за рулем которой сидела сама.

— Так кто же? — благоговейным шепотом спросила у нее Варя. — Любовник или Павел?

— Павел все деньги в свой бизнес вкладывает! — заявила ей Лена. — На себя и меня у него жалкие гроши остаются. Он как купил себе куртку три года назад, так ее и таскает. А зачем менять? Она же без дырок! Не знаю, может быть, он и правильно делает, но только я-то сейчас, сегодня жить хочу. Сейчас, а не потом!

— Значит, все-таки любовник?! — ахнула Варя, которая была твердо убеждена, что щедрые и богатые любовники — это плод чьей-то выдумки и в реальной жизни не встречаются.

— Варька, опомнись! — захохотала в ответ Лена. — Стал бы любовник мне машины дарить! Как же! Не такая уж я красавица, чтобы на меня такие деньги швырять. Сама я деньги заработала и сама же машину и купила!

— Врешь! — обиделась Варя. — Как ты могла заработать такие деньжищи?

Однако пришлось поверить. Деньги Лена и в самом деле зарабатывала сама.

— Но чем? — спросила у Вари Анька.

— Оценкой картин, — вздохнула Варя. — У Лены было редкое чутье и знание. Ей было достаточно бегло взглянуть на картину, чтобы рассказать о ней почти все, определить школу, к которой принадлежал художник, год, когда картина была создана, и, конечно, самое главное — она называла точную стоимость картины на рынке. Она могла отличить подлинник от копии без всякой аппаратуры. Лена никогда не ошибалась, а брала за свои услуги значительно меньше, чем взял бы эксперт, который стал бы делать химический анализ красок, полотна и так далее. Так что постепенно у Лены появилась своя клиентура. Если кто-то после нее и шел к эксперту, телефон которого всегда был у Лены, то его официальная оценка никогда не отличалась от Лениного вердикта.

— Так в чем тогда смысл? — удивилась Аня. — Почему бы клиентам сразу не обращаться к эксперту?

— За настоящую экспертизу, проведенную по всем правилам, нужно заплатить большие деньги, — сказала Варя. — А кому охота выкладывать денежки за какую-нибудь дедушкину любительскую мазню? Обычно ведь люди только догадываются, что попало им в руки. А узнать точно хочется. Вот тогда и появлялась Лена и говорила, стоит ли картина денег или ее можно просто отнести на свалку. Репутация ее была такова, что люди ей верили, и деньги она зарабатывала вполне приличные.

— И что, Ленин приговор был всегда верен? — удивилась Аня.

— Так я же вам говорю, Лена никогда не ошибалась. Она работала не только с частными лицами, с коллекционерами. Да и не только среди коллекционеров. Некоторые антикварные магазины и галереи, когда у них возникали сомнения, привлекали Лену для оценки полотен в качестве независимого эксперта. И проколов у нее не случалось.

Из Русского музея Аня ушла в больших сомнениях. С одной стороны, у Вари не было никакого резона врать. А с другой… С другой — Ане что-то не верилось в то, что оценкой картин можно заработать себе на новый автомобиль, и содержать любовника, и еще делать покупки в тех дорогих фирменных магазинах, где одевалась и обувалась Лена. Да еще и шататься по ночным клубам и казино, осведомленность о которых Лена продемонстрировала перед Маришей. К тому же Варя ничего не сумела сказать Аньке, почему Лена уволилась из Русского музея.

— Правда, наши тетки шушукались между собой, что Ленку просто выгнали, — сказала Варя по этому поводу. — Но лично я так не думаю. Наш начальник души в Лене не чаял. А сама Лена давно уже поговаривала, что нужно ей увольняться. Нет смысла за гроши вкалывать по восемь часов в день в душном помещении, когда за окнами — настоящая жизнь, и молодость проходит. Но знаете… Одно в ее увольнении мне действительно показалось странным.

— Что? — насторожилась Анька.

— Обычно при увольнении сотрудника ему предлагают отработать двухнедельный срок, чтобы руководство успело найти замену и ввести нового человека в курс дела.

Аня согласно кивнула.

— Так вот, а в случае с Леной никто не заставил ее отрабатывать эти две недели, — повторила Варя. — Она просто утром пришла на работу, оставила вещи и пошла в отдел кадров. А уже к обеду позвала меня в кафе попрощаться.

— Может быть, эти две недели вычли из Лениного отпуска? — предположила Аня. — На какие только уловки не идут иногда люди.

— Нет, — покачала головой Варя. — Свой отпуск за этот год Лена уже отгуляла. И сразу после отпуска уволилась. Вычитать было не из чего. Вот я и говорю: что-то с ее увольнением не совсем чисто.

Аня вышла из музея и присела на лапу белого льва, охранявшего парадную лестницу. Лестницу, которой по неизвестной Ане причине никогда не пользовались. Посетители были вынуждены просачиваться в Русский музей через маленькую незаметную дверку, в то время как широкие ступени парадного входа мирно зарастали мхом. Удобно устроившись около льва, Аня задумалась. Что-то не давало ей покоя.

— А не сходить ли мне в отдел кадров? — вдруг подумала вслух Аня и тут же поняла, что это и есть то самое, что не дает ей покоя.

Решив, что визит в отдел кадров откладывать на завтра не стоит, Аня помчалась домой за паспортом. По предыдущим визитам в отделы кадров многих учреждений она четко уяснила — без паспорта с тобой никто серьезно разговаривать не будет. Но, выбежав за ворота музея, Аня резко затормозила.

— Минуточку, — произнесла она, — я же не на работу устраиваться иду. Мне нужен не паспорт, а нечто совсем другое.

И Аня быстро свернула в другую сторону, где, по ее расчетам, должен был находиться кондитерский магазин.

Пока Аня бродила среди прилавков с яркими коробками, выбирая ту, которая бы растопила лед сердец сотрудниц отдела кадров, Инна проводила время далеко не так приятно. Начать с того, что частного сыщика, проживавшего в добрых двадцати минутах езды от ближайшей станции метро «Электросила», дома не оказалось.

Напрасно Инна стучала и звонила. На месте не оказалось не только сыщика, но и его родных и близких. То ли их в принципе у него не было, то ли они тоже куда-то ушли. В конце концов на шум, который подняла Инна, среагировал некто, живший в соседней квартире.

— И чего ты трезвонишь? — хмуро поинтересовалась личность неопределенного пола и возраста у Инны.

— Мне нужен ваш сосед, — объяснила Инна.

— Нет его дома, — хмуро ответила личность. — В Павловске он. На работе.

— Где? — машинально переспросила Инна.

— Во дают люди! — восхитился сосед или соседка. — Про Павловск уже не слышали? Ты сама-то из какой дыры будешь? Из Новохоперска?

Не успела Инна сообразить, где она слышала это название, как соседка, все-таки женщина, продолжила:

— Садись на электричку и езжай в Павловск, коли тебе Борька нужен. А тут колотиться нечего. Людям спать нужно.

— А где мне его там искать? — закричала Инна.

— В милиции, где же еще? — удивилась соседка.

И пока Инна переваривала эту информацию, дверь рядом начала закрываться.

— А в каком… — успела спросила Инна. — В каком отделении мне искать Борьку?

— Там одно отделение, — сообщили Инне уже из-за двери. — Всей милиции одно отделение и паспортный стол. В соседних домах. Небось не заблудишься!

Дверь закрылась, и Инна осталась на площадке одна. Вняв совету, она поехала в Павловск. В принципе не было ничего удивительного в том, что частный сыщик, которому жаловалась Лена на слежку за собой, работал там же в Павловске в отделении милиции.

— Даже вполне закономерно, — бормотала Инна себе под нос, гоня свою машину в Павловск. — Лена живет в Павловске, что-то ее тревожит, и она бросается в ближайшее, родное, так сказать, отделение милиции. А там ей соглашаются помочь, но только в частном порядке. Что ж, и это понятно. Только один вопрос, почему же сыщик работает в Павловске, а живет возле «Электросилы»? Это же какие концы ему каждый день наматывать приходится.

Но в конце концов Инна решила, что если бедняге нравится каждый рабочий день проводить в дороге по несколько часов, то это его личное дело. И ее никак не касается. Отделение милиции города Павловска Инне удалось найти с помощью местных жителей. Оно располагалось на улице Марата. Но в самом отделении Инна столкнулась с проблемой. Сотрудников по имени Борис там было целых три штуки. Сначала Инна даже растерялась.

— Вам какого? — допытывался у нее дежурный. — Как его фамилия?

Но, увы, фамилии-то Инна и не знала. Лида как-то не упомянула о фамилии сыщика, к которому обращалась Лена за помощью. И если уж быть до конца откровенной, так и имени сыщика Лида не называла. Это уж сама Инна сделала вывод, что мента зовут Борисом, так как ей посоветовали искать Борьку именно в Павловске. Вот Инна была в Павловске, и был у Инны на руках только питерский адрес этого самого Бориса.

— Как он хоть выглядит? — продолжал допытываться у Инны дежурный, не оставивший надежды помочь хорошенькой посетительнице.

Но, увы, и как выглядит нужный ей Борис, Инна не знала.

— Он живет в Питере! — наконец сообразила она.

— Так это же Берестин! — обрадовался дежурный. — Но его сейчас нет.

— А где он? — расстроилась Инна.

— На задании, — важно сказал ей дежурный и, поманив девушку поближе к своему окошку, сказал ей шепотом: — На задании он для начальства. А вам я скажу: он в баре «Баобаб». Пройдете через проходной двор и увидите указатель. И поторопитесь, Боря там только пообедает и отвалит по своим делам.

Поспешно поблагодарив дежурного, Инна помчалась в «Баобаб». Но, увы, войдя в это заведение, она увидела добрый десяток годных к воинской службе молодых и не очень молодых лиц мужского пола. Все они активно что-то жевали, пили, кусали и глотали. Так как из рассказа дежурного Инна уже знала, что нужный ей Борис работает оперуполномоченным, а стало быть, формы для пользы дела по большей части не носит, то вычленить нужного ей мужчину из остальной стаи не представлялось возможным.

— Что вам угодно?! — внезапно материализовалась возле Инны хорошенькая брюнеточка с подносом. — Перекусить?

— Нет, — помотала головой Инна. — Мне бы Бориса.

И Инна ловко сунула скрученную трубочкой денежную купюру.

— Какого Бориса? — немедленно выказала желание помочь официантка.

— Мента, — скромно потупившись, пояснила Инна.

— А-а! — пренебрежительно выдохнула официантка. — Всего-то делов. Вон он сидит.

И она мотнула головой в сторону столика, за которым сидел внешне ничем не примечательный молодой человек. На вид обычный представитель рабочей молодежи, любитель пива, голых потных девок и баньки по субботам. Тем не менее Инна отдала должное его маскировке, подсела к парню и спросила:

— Вы Борис?

Опер кинул на нее внимательный взгляд и кивнул.

— Я к вам по поводу Лены, — сказала Инна.

— Какой Лены?

— Шлюпиковой, — ответила Инна и, видя, что опер явно собирается открещиваться от знакомства со всеми Ленами на свете, поспешно добавила: — Которую похитили злоумышленники.

Кажется, эта новость ошеломила Бориса. Если секунду назад он и не думал признаваться в знакомстве с Еленой Шлюпиковой, то одна-единственная фраза Инны заставила его передумать.

— Когда? — сипло прошептал он, даже перестав на минуту жевать отлично прожаренную свиную отбивную с жареной ломтиками картошкой. — Сегодня?

— Нет, — покачала головой Инна. — А почему именно сегодня? Вы что, ее сегодня видели?

Наступил черед Бориса отрицательно помотать головой.

— Я не видел ее уже целую неделю, — заявил он. — Считайте с того дня, когда она ко мне обратилась за помощью.

— А что конкретно ее беспокоило? — спросила Инна, которая уже знала из подслушанного разговора Лиды с Вовиком про то, что у Лены были какие-то проблемы, из-за которых она и обратилась к Борису.

Опер дожевал кусок мяса, который до этого лежал у него за щекой, и сказал:

— За ней следили.

— Это я знаю, — кивнула Инна. — Следили или ей казалось, что следят.

— Нет, — помотал головой Борис. — Действительно следили.

— И кто? — оживилась Инна. — Вы знаете его имя? Координаты? Может быть, этот человек, который за ней следил, и похитил Лену?

— Мне не удалось узнать, кто он такой, — тяжело вздохнув, признался опер. — Но у меня сохранилась его фотография.

— Можете мне ее показать?

Некоторое время опер размышлял. Но в конце концов, видимо, решив, что ничего особо секретного или ценного в этой информации нет, полез в карман и вытащил фотографию. Инна внимательно рассмотрела довольно симпатичного, но слегка погрузневшего мужчину лет сорока и вернула фотографию оперу.

— Но не думаю, что этот человек виновен в похищении Елены, — сказал тем временем тот, задумчиво принимаясь снова за оставленную им было свинину.

— Почему?

— Потому что если бы он хотел похитить Елену, то у него была для этого отличная возможность, — сказал Борис. — Он поджидал Елену возле ее дома. Было уже темно. На улице ни единой живой души. Путь к дому, которым пользовалась Елена, проходит через пустырь, так что этот тип мог ее скрутить и отнести к своей машине. Никто бы и не заметил.

— У него и машина была?

— Как выяснилось, была, — пробурчал опер. — Я следовал за Еленой от самой станции с целью выявить человека, который, по ее словам, за ней следил. Но никого, кроме вот этого типа, который поджидал Елену в кустах на пустыре, я не заметил.

— А откуда вы знаете, что он поджидал именно ее? — спросила Инна.

— После того как Шлюпикова благополучно вошла в дом и в ее окнах загорелся свет, вот этот тип, — и Борис ткнул пальцем в фотографию, — бросился к своей машине и скрылся. Я не сразу понял, что он побежал к машине, поэтому и не успел вовремя сориентироваться, заметить марку и номер машины.

— А почему вы решили, что он ждал именно Елену?

— Сами посудите, что ему было делать в начале двенадцатого ночи на пустыре в кустах?

— Ну, мало ли какая у человека могла возникнуть надобность, — стыдливо потупилась Инна.

— Нет, — покачал головой опер. — Он провел там не несколько минут и даже не полчаса. Он провел в кустах от двух до четырех часов. Я мог судить об этом по количеству выкуренных им сигарет и по обширной площадке, которую он вытоптал в кустах своими ногами.

— Значит, он ждал Елену, — заключила Инна. — А дождавшись, не стал ее похищать или причинять ей иной вред, хотя обстановка этому благоприятствовала. Вместо этого, убедившись, что она дома, он сел в машину и уехал, так по-вашему?

— Ну да, — кивнул Борис. — Так и было. А потом она исчезла. На другой день она должна была прийти ко мне и продлить контракт. Но она не пришла, и я решил, что надобность в моих услугах у нее отпала.

— А пойти и проверить, все ли с ней в порядке, вам невдомек было? — разозлилась Инна.

— Почему же? — пожал плечами Борис. — Я ходил. Но Елены не было дома. А других координат она мне не оставляла. Сказала, что сама звонить будет.

— Можете дать фотографию того человека, который следил за Еленой? — со вздохом спросила у него Инна.

— Пожалуйста, — кивнул опер. — Качество не очень хорошее. Но, сами понимаете, в темноте ничего лучше получиться и не могло.

— Так вы фотографировали в темноте и, конечно, со вспышкой? — догадалась Инна. — Может быть, поэтому он и сбежал?

— Обижаете! — возмутился Борис. — Технологии теперь не те. Никакой вспышки заметно не было. Так что сбежал незнакомец не потому, что испугался меня.

— А почему вообще вы решили его сфотографировать? — поинтересовалась Инна. — Ведь когда вы его фотографировали, вы же не знали, что он провел на пустыре несколько часов?

— Да все равно этот инцидент выглядел подозрительно, — поморщился Борис. — Женщина идет домой одна. Поздно уже, вокруг ни души. При этом она жалуется на слежку. И вдруг на пустыре какой-то мужик сидит. Вот я его и щелкнул.

— А он вас точно не видел?

— Нет, я кустами шел, — похвастался Борис. — А этот тип, когда Лена мимо него прошла, бдительность утерял и вылез. Прямо у меня перед носом. Еще огляделся. Ну, тут у меня реакция сработала, я его и щелкнул. Только думал фотографию Елене показать, а она как раз на следующий день и пропала.

— Значит, этого типа она не опознала? — уточнила Инна.

— Говорю же, не показывал я ей эту фотографию, — повторил опер. — Не успел.

К этому времени Борис дожевал свой обед, запил его яблочным компотом, расплатился по счету и заторопился. Когда он вылез из-за стола, ноги у него оказались на удивление кривыми. Инна даже пожалела беднягу. Куда ему с такими ногами и в опера. Любой преступник запомнит по кривым ногам и мигом вычислит. Но тем не менее фотографию неизвестного субъекта Борис оставил Инне. С этим уловом она и отправилась обратно в Питер, чтобы посоветоваться с подругами. Но по дороге решила заехать в коттедж, где жила Елена, и поинтересоваться у соседей, не появлялась ли все же эта странная женщина у себя дома.

Из всех четырех подруг хуже всех дела обстояли у Мариши. Кто разбирается в женской психологии, тот понимает, что беседовать с матерью, у которой единственного горячо любимого сына и кормильца не далее как сегодня утром отвезли в реанимацию, и еще большой вопрос, выживет ли он, удовольствие ниже среднего. Мариша споила матери Симона уже второй пузырек валокордина, сделала пару отличных коктейлей из капель на спиртовой основе валерьянки, пустырника, боярышника и корвалола, смешанных в равных долях, но результат пока что оставлял желать лучшего. Мать Симона рыдала и отказывалась признаваться, что ее сын мог быть хоть в чем-то не безупречен.

— Такой мальчик! — рыдала мамаша. — Такой мальчик! В школе одни пятерки приносил! В студию бальных танцев ходил. В олимпиаде по химии участвовал. Второе место занял! Красавец! Умница! Не пил, не курил! Господи, за что?!

У Мариши было жуткое желание схватить эту дебелую мамашу за плечи, встряхнуть пару раз и сказать, что сын ее был далеко не таким уж ангелом, каким она пытается его представить. То есть, вполне возможно, в школе так оно и было, она, Мариша, не спорит. Но с тех пор прошло довольно много времени. И мальчик мог слегка измениться. А как известно, мужчины не коньяк и с возрастом лучше не становятся.

Но, повинуясь шестому чувству, Мариша свои комментарии относительно Симона держала при себе. И лишь кивала в ответ на стенания мамочки угодившего в больницу стриптизера. В результате Анна Григорьевна, так звали мамашу Симона, начала испытывать к Марише нечто вроде дружбы. Во всяком случае, ей захотелось выплакаться не просто так, а кому-то в жилетку. Тут и пригодилась Мариша. Надо ли говорить, что Анна Григорьевна благополучно приняла Маришу за сотрудницу правоохранительных органов. Мариша ее не разубеждала. Благо настоящие сотрудники где-то задерживались.

— И все эта женщина! — с неожиданной злобой заявила мать Симона.

Мариша насторожилась.

— Какая женщина? — спросила она.

— Развратница, которая очаровала моего невинного мальчика! — рявкнула Анна Григорьевна. — Лена ее зовут. Из Павловска. Искусствовед. Только никакой она не искусствовед, а настоящая проститутка. Мне про нее все известно. У нее любовник есть. Не чета моему мальчику. Матерый волк. Так вот, я уверена, что это он и пытался убить Симона.

— Соперник? — заинтересовалась Мариша. — У вашего сына был соперник? Вы его видели? Знаете, как зовут?

— Не знаю! — прорыдала Анна Григорьевна. — Ничего про него не знаю. Только имя! Павел.

— Павел, — повторила Мариша. — А как вам удалось узнать его имя?

— Сережа мне и сказал, — утерши слезы, ответила Анна Григорьевна. — Поймите вы материнское сердце. Я ночей спать не могла, когда мой мальчик был неизвестно где. Я просто места себе не находила. У меня давление из-за этого постоянно скакало. Если хотите знать, с тех пор как у Сережи появилась эта женщина, у меня три раза был гипертонический криз.

Мариша покосилась на Анну Григорьевну и про себя решила, что та просто истеричка. И все ее болезни исключительно от нервов. Ну, скажите, какая беда, что у взрослого сына появилась еще более взрослая любовница? Которая его к тому же еще и содержит, как доподлинно знала Мариша. И чего мамочке беситься?

— Материнское сердце — вещун! — снова заплакала Анна Григорьевна. — Знала я, что эта стерва доведет Сереженьку до беды.

«Не сердце у тебя вещун! — мрачно подумала про себя Мариша. — Просто смириться с тем, что сын нашел себе другую женщину, а не сидит как пришитый возле твоей юбки, не можешь!»

Но вслух Мариша ничего не сказала, в душе где-то понимая Анну Григорьевну. Нелегко на старости лет почувствовать, что единственным сыночком — светом в окошке — все больше и больше завладевает какая-то совершенно посторонняя женщина.

— Так и что там с этим любовником любовницы вашего сына? — спросила Мариша.

Анну Григорьевну от этого выражения передернуло, и она уже явно собралась заявить, что ее Сережа — чистый мальчик, девственник и никаких любовниц у него быть не может, но вовремя остановилась. Все-таки, и тут Мариша отдала должное Анне Григорьевне, остатки здравого смысла у нее сохранились. Так что она тяжело вздохнула и сказала:

— Сережа совсем перестал меня слушаться.

— Так, а что там с этим Павлом? — попыталась уточнить Мариша.

— Он был постоянным любовником Лены, — нехотя произнесла Анна Григорьевна. — Лена — это любовница Сережи. Я вам уже говорила.

— Но почему вы считаете, что на вашего сына напал именно Павел? — спросила Мариша.

— А кому же еще? — искренне удивилась Анна Григорьевна. — Деньги остались при Сереже. Мне из больницы звонили. Так и сказали, что состояние у вашего сына тяжелое. И чтобы я за деньгами и прочими ценностями заехала. А то у них камеры хранения нет, отвечать не могут, если что-то пропадет.

— Заботу, значит, проявили, — пробормотала Мариша.

— Да при чем тут забота! — фыркнула Анна Григорьевна. — Стали бы они к постороннему человеку заботу проявлять. Просто Сережина крестная в той больнице работает. Случайно узнала, что крестник к ним поступил, вот и позвонила мне. Только я ехать не могу. Да ничего, небось крестная сохранит денежки и мне передаст.

— Значит, деньги остались при вашем сыне, — сказала Мариша.

— Вот я о чем вам и талдычу! — воскликнула Анна Григорьевна. — Да бог с ними, с деньгами. Но ведь вся суть в том, что если Сережу не ограбили, тогда выходит, кто-то отомстить ему хотел. А кто? Врагов у Сережи не было. Только этот Павел! Соперник Сережин. Мой сын говорил, что этот Павел — он Лену очень любит. А у нее и раньше, до Сережи, любовники случались. Так только все они куда-то исчезали. Когда Сережа мне это рассказал, у меня прямо сердце так к горлу и ткнулось. Все, думаю, не иначе как кто-то этих любовников устранял. А кто? Только ревнивый соперник. Павел, стало быть! Вот теперь и Сережина очередь настала.

От Анны Григорьевны Мариша вышла с распухшей головой и массой вопросов. Одно ей было ясно, нужно посоветоваться с подругами. Однако подруги где-то задерживались. Мариша позвонила по очереди сначала Ане, потом Юльке, а потом Инне. Но все они в один голос заявили, что говорить в данный момент не могут, очень заняты, но перезвонят позже. Очень удивленная и даже слегка озадаченная таким единодушием своих подруг, Мариша решила поехать домой и, пока суд да дело, приготовить для всех обед. А если все пойдет так, как идет сейчас, то, возможно, и ужин. С этой целью Мариша заехала на Сенной рынок, чтобы купить парного мяса и свежей зелени. А также посмотреть, может быть, ей приглянется и еще что-то вкусненькое.

Глава одиннадцатая

Пока Мариша утоляла свое внезапно возникшее желание гастрономических изысков, что, в общем-то, было совсем не в ее духе, Юля подъехала следом за Павлом к дому, где, по его словам, жил один из трех брошенных Леной ее бывших любовников. Дом был кирпичный и явно очень прочный.

— Симонов Василий, — сообщил Юле Павел, заглянув в свой блокнот, переплетенный в синюю кожу. — Это самый давний Ленин любовник. Но я к нему не пойду.

И в ответ на безмолвный вопрос Юли смущенно ответил:

— Я тогда еще не свыкся с мыслью, что у Ленки случаются загулы. Думал, что серьезное что-то. Рвался выяснить отношения. Дурак был. Только напортил все. Мне Ленка рассказывала потом, что до моего визита у них с этим Василием все шло к концу. А я со своей страстью разжег их угасающие чувства.

— Что, прямо так и сказала? — недоверчиво переспросила у мужика Юлька.

— Ага, — кивнул тот. — Так и сказала. Они потом еще целых два месяца встречались. И Ленка ко мне вернулась.

— А почему именно они расстались, Лена вам не говорила? — спросила Юля.

— Почему люди расстаются? — пожал плечами Павел. — Надоели друг другу.

Юля вздохнула и про себя подумала, что если бы люди расставались только потому, что надоели друг другу до чертиков, то в мире вообще не было бы, наверное, ни одной супружеской пары. Да и вообще, повод всегда имеется.

— А он дома? — спросила она, не углубляясь в тему.

— Дома, дома, — заверил ее Павел. — Он все время дома торчит. Работа у него такая.

Больше он ей ничего объяснить не пожелал.

— Сама увидишь, — напутствовал Павел Юльку. — Квартиру только не перепутай. Семнадцатая у него.

Из подъезда, где жил Василий, как раз выходила молоденькая девушка с таксой на поводке. Юлька тут же вспомнила про свою Нику и устыдилась, что она так мало времени уделяет своей собачке. Но, поднявшись на третий этаж — лифт не работал — Юлька запыхалась и слегка про свою таксу подзабыла, а после того, как дверь семнадцатой квартиры открылась перед Юлькой, у нее и вовсе вылетели из головы все мысли о Нике. Потому что дверь ей открыл мужчина, находящийся, что называется, в самом соку. Вдобавок, когда он открыл рот и осведомился у Юльки, что ей нужно, та почувствовала, что куда-то улетает. Голос у мужчины оказался просто потрясающий. Бархатистый, ласкающий и такой проникновенный и сексуальный, что мурашки по коже бежали.

— Мне? — пробормотала Юлька. — Мне бы Василия.

— Василий — это я, — с гордостью сообщил ей мужчина.

— Мне бы поговорить, — с трудом выдавила из себя Юлька.

— Девушка, — все тем же проникновенным голосом произнес Василий, — я не принимаю клиенток у себя дома. Вот вам мой номер телефона, можете мне позвонить. И я уделю вам сколько угодно времени.

Юля несколько удивилась такому предложению. К тому же она не очень поняла фразу насчет клиенток. Но телефон Василия уже имелся у Павла, это Юлька знала совершенно точно. Поэтому и взять визитку из рук Василия она отказалась. А для верности еще и руки за спиной спрятала, чтобы он не исхитрился как-нибудь сунуть ей визитку.

— Нет, нет, — замотала она головой. — Мне про вас Лена рассказывала. Лена Шлюпикова. В Русском музее работала. Понимаете… Ну, мне было бы удобней все объяснить у вас дома. Можно мне войти?

Выражение лица Василия мигом изменилось. Из любезного оно стало каким-то хищным.

— И что тебе наплела про меня эта дрянь? — прошипел он прямо в лицо Юльки.

Девушка отшатнулась.

— Ничего плохого, — пробормотала она. — Просто она говорила, что вы потрясающий любовник. Никакого сравнения с другими мужчинами. Вы — просто супер!

До сих пор Юлька не понимает, почему ляпнула такое. Однако лесть оказала свое обычное магическое воздействие. Василий моментально подобрел, раздулся от гордости и пригласил Юльку в конце концов к себе в дом. Доведя ее до комнаты, до которой было от силы метра четыре, он семь раз поинтересовался у нее, в каких выражениях сообщила ей Лена о его выдающихся мужских достоинствах. И как она при этом выглядела? Восторженно или скорей мечтательно? Затем, усадив Юльку на диван, Василий произнес:

— Так что вы от меня хотели? Как я уже сказал, я клиенток на дому не принимаю. Наверное, Лена наплела вам про меня бог весть что. Так это ложь. Я практикую исключительно секс по телефону. А это, согласитесь, совсем другое дело.

Юля раскрыла рот, не вполне понимая, о чем толкует ей этот странный Василий. А тот, видимо, полагая, что Юлька полностью в курсе его дел, продолжал:

— Конечно, время от времени я занимаюсь сексом с женщинами, но поймите, это не работа, а удовольствие. И за деньги я никогда этого не делал. Я же не проститутка какая-нибудь. И разве я виноват, что от моего голоса женщины просто млеют и получают удовольствие даже на расстоянии? В конце концов — это не преступление.

— Я понимаю, — покорно закивала головой Юлька, хотя все еще толком не могла врубиться в тему. — Все в порядке. Мы можем поговорить о Лене?

— А что о ней говорить? — махнул рукой Василий, не сводя с Юльки внезапно заблестевших глаз. — Дело давно прошлое. А вот ты мне нравишься. И если ты хочешь, я мог бы уделить тебе часик своего времени. Разумеется, просто так. Для обоюдного удовольствия.

Если его слова еще оставляли почву для раздумий, то действия Василия можно было трактовать только однозначно.

— Это что вы себе позволяете?! — взвилась она, когда рука Василия плавно опустилась на ее ляжку.

— Не противься, детка, — сладко пропел у нее над ухом мужчина. — Ты же сама этого хочешь. Все этого хотят.

Но Юлька была с ним в корне не согласна. В данный момент она хотела, чтобы он убрал руку с ее бедра. И с ее… О, боже!

— Ой! — воскликнул Василий, хватаясь за щеку, по которой пришлась смачная Юлькина пощечина. — Ты что хулиганишь?

— Это вы хулиганите! — заявила ему Юлька. — Я пришла к вам за помощью, а вы руки распускаете. Где Лена?

— Откуда я знаю? — растерянно спросил суперлюбовник. — Мы расстались с ней уже несколько лет назад. И с тех пор не встречались. Спроси у того психа, который за ней все время таскался.

— У Павла? — уточнила Юля.

— У него, — кивнул Василий. — А у меня Ленка с тех пор не появлялась. Да и не были наши отношения такими уж серьезными.

— Нет? — с досадой спросила у него Юлька. — И она вам даже с тех пор, как вы расстались, не звонила?

— Вообще-то пару раз звонила, — согласился Василий. — Но вот за прошлый год ни разу. Да и у меня не было никакого желания с ней поддерживать отношения. Мы с ней расстались очень скверно. Бизнес мой тогда только начинался. Так что я очень трепетно относился к своему делу. А Лена своим поганым языком умудрилась совершенно опохабить всю мою идею. А ведь идея замечательная!

И Василий пустился в повествование. Мысль о том, что услуга оказания секса по телефону может быть доступна и интересна не только мужчинам, но и прекрасной половине человечества, посетила Василия однажды поздно вечером, когда его очередная случайная подруга внезапно заявила:

— Не пойму, Васька, и чего в тебе такого? Ведь и денег у тебя особых нет, и внимания ты мне особого не уделяешь, а вот позвонишь, я твой голос услышу и уже себе не принадлежу. Мчусь к тебе через весь город, словно полоумная. Уши развешу и только тебя и слушаю.

Мысль-то у Василия появилась, но для того чтобы ей выкристаллизоваться и превратиться в идею, приносящую доход, понадобилось время. Василий от природы был не слишком сообразителен. И о том, какой подарок отвалила ему щедрая матушка-природа, понял только к двадцати семи годам. Но, сообразив, он вцепился в свою идею руками и ногами. Как раз в то время он встречался с Леной. Отношения их особой страстью не отличались. То есть вначале страсть была, но потом как-то притухла. И когда сияющий Вася преподнес своей подружке мысль о том, что он неплохо мог бы зарабатывать, соблазняя своим сексуальным голосом барышень по телефону, Лена лишь презрительно рассмеялась.

— Только на это ты и годен! — заявила она любовнику. — Ни ума у тебя нет, ни смекалки. Даже в постели ты норовишь поболтать, а не делом заняться. Конечно, что тебе еще остается? Только секс по телефону. Давай, флаг тебе в руки и вперед. Может быть, хоть денег своей болтовней заработаешь.

Презрительный тон больно задел Васю. И его отношения с Леной прервались в ту же ночь. К утру они расстались чужими людьми, наговорив на прощание друг другу немало гадостей. Лена вернулась к Павлу, а Вася занялся раскручиванием своей идеи, которая на данный момент уже приносила ему стабильный и довольно высокий заработок. К тому же на Василия теперь работало уже около десятка человек, так что бизнес процветал и в будущем обещал разрастись еще более пышным цветом.

— Понятно, — тяжело вздохнула Юля. — Значит, к Лене вы никаких чувств не испытываете? И похищать ее не стали бы?

— Эту стерву? — ужаснулся Василий. — Да ни за что на свете! Я прямо с облегчением вздохнул, когда она наконец забрала свои шмотки и выкатилась из моего дома.

Пора было прощаться. Юльке и так было ясно, что первый блин испекся комом. Она попрощалась с Василием и поспешила к выходу.

— Постой, если передумаешь, позвони вот по этому телефону, — догнав уже у дверей, жарко прошептал Василий ей на ухо.

И Юля опомниться не успела, как маленький кусочек картона оказался у нее в руках.

— Этот телефон я даю только избранным, — сообщил ей Василий. — Воспользуйся и не пожалеешь. На первый раз обещаю тебе скидку на первые десять минут разговора.

Выскочив из дома Василия, Юлька первым делом разорвала его визитку и выбросила клочки в урну. Павел уже ждал ее.

— Ну что? — спросил он у нее.

— Весьма недвусмысленно предложил мне заняться с ним сексом, — буркнула Юлька. — А когда я отказалась, то предложил сделать то же самое, но по телефону и за деньги. Правда, со скидкой.

— Нет, я имею в виду, что с Леной? — спросил у нее Павел.

— А, — махнула рукой Юлька. — Он ее не видел уже несколько лет. И уверяет, что был счастлив, когда она наконец убралась из его жизни.

— Вообще-то Лена тоже так говорила, — кивнул Павел.

— А если она тебе так говорила, то какого черта мы приперлись к этому Василию? — набросилась на Павла Юлька.

— Ну, я полагал, что Лена меня обманывает. Верней, не совсем обманывает, а не хочет признаваться, что между ней и Василием еще сохранились кое-какие чувства.

— Минуточку, — остановила Павла Юлька. — А про кого из своих бывших кавалеров Лена еще говорила, что он был счастлив от нее избавиться? И вообще, помнится, час назад ты меня уверял, что Ленины брошенные любовники просто в ногах у нее валялись, чтобы она от них не уходила.

— Только Василий выпадал из общей массы, — ответил Павел. — Он и в самом деле не переживал из-за ухода Лены.

— Но?..

— Но к нему ехать было по дороге, — ответил на невысказанный Юлин вопрос Павел. — И потом, он всегда дома. Так что…

— А откуда ты, кстати говоря, знаешь, что он всегда дома? — удивилась Юля.

— Так Лена мне рассказывала, что Василий вплотную занялся сексом по телефону. И все время сидит дома, но дозвониться к нему почти невозможно. Особенно в вечерние и ночные часы. А днем он отсыпается. Так что я и решил, что, вероятней всего, этот парень дома.

— И кто у нас следующий по списку?

— Гена, — ответил Павел, заглянув в свои записи. — Гена Шутов. Помню этого типа. Я с ним не то что драться, а вообще соваться к нему не решился бы. Он меня больше раза в два. Какой-то там чемпион то ли города, то ли района по тяжелой атлетике.

— Выходит, снова мне идти? — тоскливо спросила у Павла Юлька. — Надеюсь только, что этот не окажется таким же активным, как Василий. А то от тяжелоатлета я могу и не отбиться. Остается надеяться, что Гена ко мне интереса не проявит.

И Юлькины надежды сбылись в полной мере. Дверь ей открыла молодая женщина в чистеньком халатике и с замотанной косынкой головой.

— Ой, скорей проходите! — воскликнула она, втащив Юльку в квартиру. — Мне на сквозняке стоять никак нельзя, грудь боюсь простудить.

— А что у вас с грудью? — удивилась Юля, поглядывая на весьма впечатляющих размеров грудь своей собеседницы.

— Так молоко, — торопливо объяснила та. — Вы раздевайтесь, а я пока ребенка к осмотру приготовлю.

Чувствуя, что снова попала не туда, Юля устремилась за хозяйкой.

— А руки вы мыть разве не будете? — удивилась та.

— А нужно? — тоже удивилась Юля, которая ни есть, ни вообще задерживаться в этой квартире совершенно не собиралась.

— Вот интересно! — всплеснула руками девушка. — А как же вы младенца осматривать будете? Грязными руками?

Решив, что невежливо отказаться от осмотра младенца, которого его чокнутая мамаша пламенно желает показывать всем встречным и поперечным, Юля пошла в ванную и вымыла там руки. Вернувшись в комнату, она застала младенца уже раздетым. На вид он был совершенно здоров.

— Вот его карточка, — сообщила мамаша, сунув Юльке тоненькую тетрадочку.

Юлька машинально взяла ее в руки и прочитала:

— Виталий Шутов. Так это сын Гены? — воскликнула она.

— А вы знаете моего мужа? — мигом насторожилась молодая мамаша. — Откуда?

— Ну как же! — воскликнула Юля. — Кто же не знает чемпиона-тяжелоатлета! Так это его сын? Ну, какой здоровяк! Вылитый папочка. Сколько же в нем весу? На вид настоящий богатырь. Да и есть в кого.

Таким образом Юлька разливалась минут пять. Потом перевернув ребенка на животик, она похвалила еще немного его вид со спинки. И, оставив гордую мать вместе с ее чудесным ребенком, ретировалась из квартиры бывшего чемпиона, а ныне главы счастливого семейства.

— Шутов тоже отпадает, — сказала она Павлу. — У него недавно родился сын. Так что вряд ли он в данный момент настроен похищать своих бывших любовниц. Думаю, что у него других забот предостаточно.

— Тогда остаются еще два претендента, — сказал Павел.

Но и третий и четвертый кандидаты никак не подходили на роль похитителей Елены. Один совершенно спился и никакими женщинами, а тем более своими бывшими возлюбленными, уже не интересовался. Разве что на предмет занять у них стольник на опохмелку. А второй уехал на два года в Америку, о чем с гордостью и поведала Юльке его мать. Таким образом, Юля с Павлом оказались в растерянности у разбитого корыта.

Анька же с помощью шикарной и очень большой коробки шоколадных конфет с ликером вполне успешно втиралась в доверие к сотруднице отдела кадров Русского музея. Сотрудница для вида поотнекивалась ровно полторы минуты, но коробку в конце концов приняла и выразила желание чем-то отблагодарить щедрую дарительницу.

— Шлюпикова Елена, — переспросила дама и полезла в компьютер. — Была у нас такая сотрудница. Уволилась по собственному желанию.

— И все? — расстроилась Анька. — А больше про нее в компьютере ничего нет? Почему она уволилась? В чем причина? Не было ли у нее каких-то разногласий с начальством?

— Девушка, — рассмеялась дама, — кто же такую информацию будет заносить в компьютер? Разве что в разведке, где любая мелочь важна. А у нас просто музей. Ничего из того, что вас интересует, в компьютере, конечно, нет.

— А как же мне быть? — спросила Аня.

Будь коробка, которую она притащила, немного поменьше, то пришлось бы Аньке уйти несолоно хлебавши. Но размер заставил сотрудницу устыдиться и отправиться добывать нужную посетительнице информацию. Впрочем, далеко идти ей не понадобилось. За соседним столом сидела еще одна особа женского пола, к которой и направилась Анина знакомая. Выглядела та помоложе первой дамы, и, наверное, поэтому старшая кадровичка обратилась к ней на «ты».

— Слышь, Валентина, — обратилась она к девушке, — ты у нас всех знаешь. Вот тут девушка спрашивает про какую-то Шлюпикову. Ты про такую слышала?

Выражение, которое промелькнуло на лице Валентины, лучше всяких слов свидетельствовало, что — да, о Шлюпиковой она слышала и, кроме того, помнит, что именно она про нее слышала.

— Выйдем, — обратилась Валентина прямо к Ане. — Покурим.

Они вышли в коридор. Пройдя по нему метров десять, Валентина завернула в маленький закуток и затащила туда же Аньку.

— Вы зачем Леной интересуетесь? — шепотом спросила она у Аньки. — Вы из органов?

Аня не вполне поняла вопрос, но на всякий случай кивнула.

— Так я и знала, что она допляшется! — с восторгом заявила Валентина. — Ее и Борис Михайлович предупреждал. А она только посмеялась над ним. Вот и досмеялась.

— Кто такой Борис Михайлович? — спросила у Валентины Анька.

— Так Ленкин руководитель, — ответила Валентина. — Ее непосредственное начальство. Он Ленке так и сказал: про твои дела, Лена, слушок ползет. А мне неприятности на старости лет не нужны. Поэтому увольняйся-ка ты по собственному желанию или свои делишки завязывай. Я это своими ушами слышала. Ну, ясное дело, что старику Лена на его проповедь ответила. Деньги-то, они кого угодно испортят.

— А у Лены что, появилось много денег? — спросила у нее Аня.

— Ясное дело, подлинные картины за фальшивки выдавать да за бесценок у старух безумных выкупать, как деньгам не появиться! — хмыкнула Валентина.

— Так вот чем на самом деле Лена занималась! — ахнула Аня.

— А то вы не знали? — с подозрением посмотрев на Аню, спросила Валентина. — Разве вы Леной не по этому вопросу интересуетесь?

— Нет, она задержана в связи с попыткой вывоза за границу одной статуэтки, находящейся в розыске. Статуэтка украдена из частной коллекции, — добавила Аня для пущей убедительности.

— Вот оно что! — выдохнула пораженная Валентина. — Значит, Ленка уже и до обычной кражи докатилась. Недаром ее Борис Михайлович предупреждал, что легкие деньги праведными не бывают. Вот и получила свое!

— А где мне найти этого Бориса Михайловича? — спросила у нее Аня.

— Дома, наверное, — пожала плечами девица. — Он в прошлом месяце на пенсию вышел. Весь музей его провожал. Отличный старикан. Мне он даже нравился. Не такой, как остальные у нас, мухоморы сушеные. Жаль, здоровье у Бориса Михайловича подкачало.

— Адрес его можно где-то найти? — спросила Аня.

— Так сейчас! — заторопилась Валентина. — Только вы уж с ним поосторожней. Давление у него. Чуть поволнуется, и все. Гипертонический криз. Или сердце. Стенокардия еще у него какая-то.

— Я буду с ним очень осторожна, — клятвенно пообещала ей Аня. — Расспрошу так, что он ничего и не заметит.

Валентина вернулась к себе в отдел и через три минуты выскочила с бумажкой в руке.

— Вы уж постарайтесь на Ленку побольше раскопать, — сказала она, отдавая адрес Бориса Михайловича Аньке. — Она точно мошенница. Да еще такая, каких мало.

— Похоже, что вы ее недолюбливали? — уже собираясь уходить, спросила у Валентины Анька.

— А за что ее любить? — фыркнула девица. — Вечно ходила, нос задравши. Деньги были, так накупит себе шмоток дорогих и думает, что она одна королева, а все остальные вокруг — так, грязь под ее сиятельными ножками. А другие не воруют. Потому и возможности хорошо одеваться не имеют.

И Валентина еще раз фыркнула, чтобы Ане уж окончательно стала ясна ее гражданская позиция. Получив нужный ей адрес, Аня поймала такси и поехала в гости к Борису Михайловичу. Старик и в самом деле оказался дома. И дверь открыл сам, хотя в квартире был кто-то еще, потому что из кухни доносился шум моющейся посуды и текла вода. На вид Борису Михайловичу было лет шестьдесят, выглядел он вполне бодро, и очки у него на носу воинственно блеснули, когда Аня упомянула имя Елены.

— Не хочу про эту негодяйку даже и слышать ничего! — взмахнул он рукой. — Она предательница! Я растил ее, пестовал ее дарование, не жалел своего времени, чтобы сделать из Лены не просто хорошего, а уникального специалиста. И все напрасно! Лена не оправдала мои надежды!

— Дело в том, что ее похитили, — решила не скрывать от старика правды Анька. — И нам нужно ее найти, иначе с ней может случиться непоправимое.

Борис Михайлович глубоко задумался.

— Конечно, я сердит на нее, она виновата, но все же не до такой степени, чтобы я мог желать ей зла или смерти, — наконец произнес он. — Спрашивайте, и чем смогу, я обязательно помогу.

— Вот вы говорите, что Лена вас предала, а в чем?

— Как я вам уже говорил, я потратил на нее много времени. У Лены был талант, — вздохнув, начал рассказывать Борис Михайлович. — Но она решила его использовать во зло. Вот почему я называю ее предательницей. Она использовала те знания, которые получила от меня, чтобы обманывать людей. И не просто людей, а нищих стариков и старух, за которых и заступиться-то по большому счету некому.

— Но как она это делала? — спросила у него Аня.

— Лично я знаю лишь про одно ее дело, — сказал Борис Михайлович. — Но когда я предположил, что это не первый и не последний случай, Лена ничего не стала отрицать. Так что, думаю, от нее пострадали многие люди.

И Борис Михайлович продолжил рассказывать. По ходу дела он так разволновался, что засунул себе под язык таблетку и расстегнул ворот рубашки, хотя в комнате было совсем не жарко. Анька даже стала беспокоиться, стоит ли ему продолжать, но рассказ невольно так увлек ее, что она забыла обо всем на свете.

Лена поступила работать в Русский музей довольно давно. И Борис Михайлович, будучи сам хорошим специалистом, моментально разглядел в юной практикантке редкий талант.

— Лена могла безошибочно назвать автора полотна. Лучше любой современной техники она могла отличить подлинник от фальшивки. После нее не требовалось никакой специальной экспертизы. Все приборы заменяла светлая Ленина голова и ее просто феноменальное чутье. Не было случая, чтобы она ошиблась и приняла подделку за подлинник. И тем горше мне было узнать, что Лена использовала свой дар во зло.

— Дар? — переспросила у него Аня.

— Да! — горячо воскликнул Борис Михайлович. — Именно дар! Я не побоюсь этого слова! Меня чуть удар не хватил, когда один мой очень хороший старый знакомый Иван Федорович рассказал мне историю про ловкую аферистку, которая увела у его соседки, старой бабки, уникальный пейзаж Тарасова.

Аня не стала выяснять, кто такой Тарасов, опасаясь, что вспыльчивый Борис Михайлович начнет ее презирать за серость или вовсе прогонит с глаз долой. И так было ясно, что Тарасов художник, картину которого и увела Лена.

— Представьте, мой сосед говорил глупой бабуле, что пейзаж должен находиться там, где ему и место, в музее. Но бабка, не представляя истинной цены картины, продала ее за две тысячи рублей. И еще явилась к Ивану Федоровичу, чтобы похвастаться удачной сделкой. Дескать, он ей предлагал картину в музей бесплатно отдать, а она ее за приличные, по ее понятиям, деньги продала. Иван Федорович чуть не придушил глупую старуху. А потом помчался в тот магазин, куда старуха снесла картину. Но там ее уже, разумеется, не было.

— А при чем тут Лена?

— Так Лена как раз и работала в том магазине, оценивала живописные полотна, которые приносили к ней.

— Может быть, ваш знакомый Иван Федорович сам ошибся? — предположила Аня. — И картина на самом деле была копией?

— Иван Федорович тоже не первый год занимается русской живописью, — хмуро пробурчал Борис Михайлович. — И он клялся мне, что не мог ошибиться. Однако я переговорил с Леной, и она поклялась мне, что Иван Федорович был введен в заблуждение и ошибся насчет подлинности картины. Я оказался в сложном положении. Два близких мне человека утверждали кардинально противоположные вещи.

— Вот видите! Возможно, Лена была права. Ведь вы сами говорили, что она никогда не ошибалась.

— Но червяк сомнения уже начал глодать меня, — вздохнул Борис Михайлович. — Я сопоставил новую Ленину машину, ее дорогие вещи, деньги с деньгами, которые она может честно заработать, и решил глубже копнуть обстоятельства ее жизни.

— И что?

— То, что я узнал, мне не понравилось, — буркнул Борис Михайлович и замолчал.

Аня выждала некоторое время, а потом произнесла:

— Так Лена все же обманула вас и ту старуху?

— Признаюсь, чтобы окончательно расставить все точки над «i», я пустился на хитрость, — сказал Борис Михайлович. — Подговорил Ивана Федоровича использовать для выяснения истины одну из своих ценнейших картин, которую ввиду ее большой ценности он не любил никому показывать, чтобы, как он говорил, не искушать грабителей. Об этой картине мало кто знал. Лена о ее существовании точно не знала. А это была картина кисти Айвазовского. Так вот этот самый шедевр мы и решили направить к Лене на оценку. В магазин послали одного пьянчужку, соседа Ивана Федоровича. Он должен был оценить картину именно у Лены, а весь разговор, чтобы уж совсем не осталось сомнений, должен был быть записан на диктофон.

— И что?

— Лена, не моргнув глазом, заявила, что это очень хорошая копия с известной картины знаменитого художника, и предложила пьянице для начала полторы тысячи рублей. Как и было предусмотрено нашим планом, он не согласился, тогда подняла цену до трех тысяч. А когда и эта сумма его не устроила, Лена попыталась выяснить у подставного владельца картины его домашний адрес и телефон. Дескать, она поговорит со знакомыми коллекционерами и уверена, что они заплатят и дороже.

На этом месте Борис Михайлович засунул в рот еще одну таблетку и, сосредоточенно пососав ее, продолжил:

— Я сразу и не понял, для чего ей нужен был адрес продавца. Я был так потрясен и сражен, когда услышал рассказ пьянчужки, да еще и прослушал на пленке запись его беседы с Леной, что мне стало плохо. Я тут же слег в постель. Ивану Федоровичу даже пришлось вызывать мне врача. А на следующее утро, когда я немного оклемался, Иван Федорович перезвонил мне и сказал, что ночью кто-то влез в квартиру того пьянчужки, который носил на оценку Айвазовского. В квартире ничего не пропало. Да там и брать, честно говоря, было нечего. Но факт оставался фактом, в квартире что-то искали. Ясно — искали полотно Айвазовского. И искали по Лениной наводке. После этого я надолго угодил в больницу. А выписавшись, позвал в свидетели Ивана Федоровича, вызвал к себе Лену и предложил ей уволиться из музея по собственному желанию. Что она и сделала, и, надо сказать, не без охоты. На прощание она мне заявила, что не понимает, почему я так раскипятился. Мол, картины точно такой же товар, как все прочее. А товар создан для того, чтобы покупаться и продаваться. И если я дожил почти до старости, так и не усвоив этой очевидной истины, то ей меня искренне жаль. Но поделать тут ничего нельзя. В общем, она предрекла мне голодную старость и ушла.

— А вы не сообщили о ее махинациях в милицию? — спросила Аня.

— Во-первых, у меня не было доказательств, — сказал Борис Михайлович. — Лена не крала картины из музеев. И вообще никак не обирала государство. Она просто обманывала несведущих в живописи людей, когда ей это удавалось. А удавалось ей это при ее ловкости, подозреваю, довольно часто. Ну, а во-вторых, я сердцем так и не смог принять, что Лена законченная мошенница, ведь я вложил в нее столько сил и души.

Уходя из квартиры Бориса Михайловича, Аня, которую провожала до дверей сестра Бориса Михайловича, совсем уж древняя старушка, оглянулась и увидела в кресле ссутулившуюся старческую фигурку. И неожиданно ее сердце пронзила щемящая жалость к этому славному человеку, привязанному к своей ученице, которую он любил и которой желал добра, а эта дрянь обманула своего старого учителя, посмеялась над самым святым.

Инна стояла перед тем коттеджем в Павловске, где жила Лена, и размышляла, в какую же квартиру ей было бы лучше позвонить. К коттеджу Инна притащилась с одной-единственной целью — выяснить, не появлялась ли Лена у себя дома. Раз уж она, разыскивая мента, которого наняла Лена, оказалась в Павловске, то грех было не воспользоваться таким случаем. Тот факт, что в данный момент у Лены в квартире никого нет, Инна уже установила, позвонив несколько раз. Там никто не ответил. И как только Инна протянула руку, чтобы нажать на кнопку первой квартиры, как дверь подъезда раскрылась и на улице появился сосед Лены — Виктор. При виде его Инна не сумела скрыть гримасы. Вот этого типа она хотела бы видеть меньше всего. Про себя она прозвала его Хмырем. И ее прямо всю передернуло, когда он направился к ней с сияющей улыбкой на тонких губах.

— Привет! — заявил Виктор. — Вы снова к Лене? Молодцы. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет.

— А что, разве Лена появилась? — насторожилась от такого приветствия Инна.

— Конечно, — уверенно кивнул Виктор. — Еще вчера. Вполне возможно, что она и сейчас дома.

— Что вы говорите! — воскликнула Инна. — А я ей звоню, звоню, но никто не открывает.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Вчера вечером я ее встретил у нас на этаже. Она как раз входила к себе в квартиру.

— И что она вам сказала? — спросила у него Инна. — Где она была столько времени? Или вы у нее не спросили?

— Конечно, спросил, — кивнул Виктор. — Она сказала, что у нее умерла бабушка и что она ездила улаживать дела с похоронами. Я выразил свои соболезнования. А она сказала, что теперь ей еще предстоит вступить в права наследства. Так что дел у нее по горло. И приехала она совсем ненадолго, чтобы собрать вещи. А потом снова уезжает.

— И уехала? — упавшим голосом спросила у него Инна.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Я думал, что вы знаете.

— Нет, — помотала головой Инна, — откуда мне знать?

И, оттолкнув Виктора в сторону, она кинулась наверх к квартире, где жила Лена.

Тщательно обследовав дверь и коврик перед дверью, Инна пришла к выводу, что недавно в квартиру и в самом деле кто-то входил. Коврик лежал углом, и накопившаяся под ним пыль, оказалась на свету. Если бы уборщица, которая, по словам соседей, каждый день мыла полы, прошлась тут тряпкой, то эту бы пыль она уж точно смыла. Инна на всякий случай нажала на кнопку звонка. Внутри квартиры раздалась трель, но дверь никто не открыл.

— Ну что? — внезапно раздался позади Инны голос.

Она вздрогнула от неожиданности, резко обернулась и увидела позади себя Виктора, неслышно подкравшегося снизу.

— Никого нет? — спросил у Инны Виктор.

Инна молча покачала головой.

— Значит, уже уехала, — заключил Виктор.

— Жаль, что мы с ней разминулись, — вздохнула Инна. — А только…

— Что только? — насторожился Виктор.

— Только вы не путаете? — спросила у него Инна. — Вы точно видели Лену именно вчера?

— Вы правы, я действительно чудовищно рассеян, — кивнул Виктор. — Всегда таким был. Моим словам часто нельзя верить. Путаю дни, даты. Вечно у меня неприятности из-за моей рассеянности. К тому же работаю я преимущественно дома, дни похожи один на другой, иногда и в самом деле путаю, все путаю, забываю даже, какой месяц. Вот, к примеру, я вас ввел в заблуждение насчет той истории с тараканами. Я уже после вашего ухода сообразил, что тараканов-то все-таки в доме морили. Значит, и Лену как-то нашли. Может быть, и пустяк, но, как говорится, жизнь цепь, а мелочи в ней звенья. Но я особенно и не удивился своей невнимательности. Со мной такое часто бывает. И вообще, скажу честно, меня внешний мир не очень интересует. А вы вот молодец. Из-за какого-то телевизора столько времени разыскиваете Лену. Хотя что и говорить, телевизор у Лены замечательный. Огромный. Она мне показывала.

— Я очень рада, что он вам понравился, — нетерпеливо перебила Виктора Инна. — Но как же Лена? Вы ее точно вчера видели? Или это было пару месяцев назад?

— Нет, Лену я точно видел вчера, — покивал головой Виктор. — Понимаете, все-таки живой человек пропал. Я тоже волновался. Время сейчас, сами знаете какое. Мало ли что могло с молодой привлекательной женщиной случиться. Поэтому когда я вчера увидел Лену, то очень обрадовался.

— А она вам не привиделась вообще-то случайно? — осторожно, чтобы не обидеть, спросила у Виктора Инна.

— Как можно? — возмутился тот. — Я, конечно, больше в виртуальной реальности пребываю. Но все же не до такой же степени, чтобы у меня галлюцинации случались. Нет, я уверен, что видел Лену, как сейчас вижу вас.

— А кроме вас, Лену больше никто из соседей вчера не видел?

— Откуда мне знать? — раздраженно и с обидой спросил Виктор. — Походите, поспрашивайте, может быть, кто-то и видел.

И, недовольно хмыкнув, не прощаясь, он отправился по своим делам. А Инна пустилась в обход соседей.

Тем временем Мариша неплохо провела время у плиты, готовя обед для своих подруг, которые, как она подозревала, в скором времени соберутся у нее, чтобы поделиться нарытой за день информацией. Не забыла Мариша и про животных. Они получили по хорошему куску размороженного фарша, который на вид производил впечатление вполне приличного. Так и оказалось, потому что даже привередливая Дина снизошла до него и слопала всю свою порцию.

Для подруг Мариша, сознавая, что все мы не идеальны и даже в самом распрекрасном человеке найдется скрытый изъян, решила не экспериментировать и довольствовалась тем, что запекла в духовом шкафу купленные в кулинарии возле рынка отличные купаты.

Приготовление пищи не было, что называется, Маришиным коньком. Домашние котлеты у нее неизменно оказывались либо пересолены, либо пересушены, либо разваливались на части. Супы в большинстве случаев можно было есть, лишь вбухав в них побольше кетчупа или соевого соуса. Вначале Мариша пыталась бороться с этим своим недостатком. Но затем смирились и перестала травить своих близких блюдами собственного приготовления. А стала просто покупать уже готовые продукты быстрой заморозки. Чтобы приготовить их, Маришиного кулинарного таланта хватало. Вот и сегодня она решила, что, в конце концов, ее подруги, набегавшись за день, не заслужили такой жуткой участи — получить какой-то ее кулинарный шедевр.

Подруги явились почти одновременно. Но сначала первыми, с разницей в три минуты, явились Инна с Аней.

— Я знаю, кто мог похитить Лену! — торжествующе закричала Инна прямо с порога. — У меня и фотография этого типа есть!

— Дай взглянуть! — хором завопили Мариша с Аней, которая как раз вошла в дверь.

Инна протянула им фотографию. Но девушки успели лишь мельком разглядеть запечатленного на ней крупного мужчину, как в дверь ввалилась Юля с кавалером. Увидев ее спутника, все три подруги почувствовали сильное желание протереть глаза и вообще сходить на прием к офтальмологу. Потому что на пороге Маришиной квартиры стоял тот самый тип с фотографии, про которого Инна утверждала, что он и есть похититель Лены. Юля между тем вела себя странно. Безмятежно щебеча, она поцеловала всех подруг. Девушки переглянулись. Приходилось выбрать одно из двух: либо их подруга сошла с ума, либо не подозревает, кого привезла с собой. Подруги предпочли последнее. Пока Юля раздевалась, Мариша своим телом перекрыла путь к отступлению, а Аня с Инной заняли оборонительно-наступальную позицию по отношению к спутнику Юли. Но сама Юлька, не замечая странностей в поведения подруг, вдруг воскликнула:

— Ой, я же совсем забыла вас познакомить с Павлом!

— Вот как? — ледяным тоном осведомилась у нее Мариша. — И где ты с ним познакомилась?

— Я специально его разыскала, — пояснила ей Юля.

— И зачем? — еще холодней спросила Мариша.

— Павел близкий друг Лены, — пропела Юлька. — Они вместе уже больше десяти лет.

— Ты в этом уверена? — спросила у нее Инна. — Откуда у тебя такая информация?

— От Лениной соседки по даче, — удивленно ответила Юля и только сейчас, заметив напряженные позы своих подруг, воскликнула: — Да что с вами в самом-то деле? Вы что такие злые? Расслабьтесь. Говорю же вам, это Павел. Близкий друг Лены. Никто не знает Лену лучше, чем он.

— Думаю, нам всем есть о чем поговорить, — кивнула Мариша в сторону кухни.

Однако входную дверь она заперла на все замки, а ключи спрятала в карман. Кроме того, на всякий случай она вооружилась шваброй, поставив ее поближе к своему стулу.

— Ой, чем это так аппетитно пахнет? — потянула носом Юлька, усевшись за стол. — Есть ужасно хочется.

Мариша не стала спорить, решив, что раз уж Павел все равно тут, то можно его и покормить заодно с подругами. А разговор по душам может и подождать. После того как от зарумянившихся и в самом деле оказавшихся очень сочными и вкусными купат не осталось ни крошечки, ни жиринки, подруги выжидательно посмотрели на Юльку, притащившую в гости Павла.

— Кто это? — спросила у нее Инна. — Объяснишь ты нам в конце концов?

— Павел, — удивленно ответила Юлька. — Я же вам уже объяснила, он друг Лены. Самый близкий. Что вам не ясно?

— В таком случае пусть этот самый близкий друг объяснит нам, какого черта он следил за своей подругой, — потребовала Мариша.

— Я не следил, — возразил Павел.

— Не отпирайся! — рассердилась Инна. — Тебя видел мент, которого Лена наняла, чтобы тот оградил ее от твоей слежки. И тебя даже сфотографировали. Показать фотографии?

— Покажи, — согласился Павел.

Инна сунула ему под нос фотографию.

— Да, это я, — признал очевидный факт Павел.

— А ты говоришь, что не следил за Леной! — укоризненно заметила ему Мариша. — Стыдно врать.

— Но я не вру! — принялся оправдываться Павел. — Я и в самом деле не следил за ней, а присматривал.

— А в чем разница? — воскликнули подруги хором.

— Следят с какой-то определенной целью, — объяснил им Павел. — А присматривают за любимым человеком исключительно для того, чтобы с ним не случилось ничего плохого.

— А ты, значит, присматривал? — уточнила у него Инна. — И сколько раз?

— Чего — сколько раз? — не понял Павел.

— Сколько раз присматривал за Леной, — пояснила ему Инна.

— Это за какой промежуток времени? — деловито осведомился у нее Павел.

— За то время, как Лена ушла от тебя к своему стриптизеру, — сказала Инна.

— Один раз, — сказал Павел.

— Не ври! — велела ему Инна.

— Не вру! — поклялся Павел. — Честное слово, но что-то меня в тот день словно толкнуло. Ночью во сне видел Ленку. Она куда-то бежала и кричала, потом провалилась в яму, а над краем ямы появилось какое-то темное пятно. И я чувствовал, как Лене страшно в этой яме. В общем, проснулся я в холодном поту. И с каким-то нехорошим чувством. Знаете, бывает такое, увидишь сон, вроде бы и ничего особенного, а на душе муторно. Ну, днем я на работе замотался, вроде бы отпустило. А к вечеру снова сон свой вспомнил. И понял, что, пока Ленку не увижу, не успокоюсь. И сам уснуть не смогу. Ну, и поехал. Я знаю, как она обычно к дому своему идет. Ей, что от электрички, что от маршрутки из Питера, что от автостоянки, где она машину свою оставляет, все равно одна дорога. Через пустырь. То есть вообще-то есть и другие дороги, но через пустырь короче. Вот Ленка через него и шастает. Я это знаю. Сколько раз мы с ней ругались из-за этого пустыря. Я ей всегда говорил, что она там ходит и только преступников искушает. Но ей все по барабану. Как ходила, так и продолжала ходить. В общем, устроился в кустах неподалеку от тропинки и стал ее ждать.

— И, судя по словам мента, который пас Лену, ты ее дождался, — заметила Мариша. — А чего же не подошел к ней?

— Так за ней тип какой-то шел, — смущенно произнес Павел. — Честно говоря, я подумал, что ее новый поклонник. Ну, и решил не встревать. Тем более что ничего плохого этот тип Ленке не делал. Просто шел за ней, и все.

— А как он выглядел? — спросила у Павла Инна.

— Да я, честно говоря, в темноте его особенно и не разглядел, — сказал Павел. — Ну, плотный такой. Ноги короткие и кривые. Я еще удивился, чего это Ленку на кривоногих потянуло. Она обычно себе в любовники красавчиков старалась выбрать.

— Все ясно, — кивнула Инна. — Ты видел Бориса — опера, которого наняла Лена, чтобы выяснить, кто же за ней следит. Кривые ноги — это у него.

А про себя Инна подумала, что не особенно Борис этот классный специалист. Клиентку у него похитили. Павел его засек. И второго Лениного преследователя, из-за которого она и обратилась за помощью в милицию, Борис так и не вычислил. После Юлькиного рассказа лично для себя Инна уже твердо решила, что Павел Лену, повинуясь зову страсти, не похищал. Если бы ему явилась такая мысль, то пришла бы в голову гораздо раньше, когда Лена от него удрала еще в первый раз. А после стольких лет совместной жизни, когда Павел и Лена то сходились, то расставались, трудно ожидать от мужика, что он все бросит, преступит закон и похитит свою подругу, лишь бы она не досталась сопернику.

— А у вас чего нового? — обратилась Инна к подругам.

Девушки рассказали.

— Выходит, что Лена занималась мошенничеством с художественными ценностями, — задумалась Инна. — И ее за махинации даже выгнали с работы. Картины. Хм! Мариша, а ты не улавливаешь тут некую связь со своим дедулей, его коллекцией, смысл дуэта Лиды с Леной?

— Что-то в общих чертах безусловно наклевывается, — согласилась с ней Мариша. — Но точно знаем мы лишь то, что Лида и Лена знакомы. И ясное дело, что они сговорились опорочить меня в глазах деда, чтобы Лида могла заполучить его коллекцию. Но зачем Лене-то это было нужно? Ей-то какая выгода, если коллекция попадет к Лиде?

— Может быть, Лида обещала с ней поделиться, — предположила Инна. — Или просто денег посулила. Судя по всему, Лена ради денег готова на любую подлость, если, конечно, эта подлость не идет вразрез с законом.

— Вы о моей Лене говорите? — удивился Павел. — Девочки, я вот слушаю вас и ушам своим не верю. Чтобы Лена обманывала бедных старух? И на эти деньги содержала своего любовника-стриптизера? Просто в голове не укладывается.

И мужик глубоко задумался. А подруги, не обращая внимания на погрустневшего Павла, тем временем приступили к обсуждению своих дальнейших действий.

— Тот факт, что Лида и Лена знакомы, в данный момент нам в поисках Лены ничем существенным помочь не может, — заявила Мариша. — Лида не знает, где находится Лена, и сама озабочена ее исчезновением. Но… Но где же нам-то с вами искать эту Лену?

— Сосед Лены — этот противный Виктор сказал, что Лена вчера вечером появлялась у себя дома, — выложила наконец свою новость Инна. — Сказала, что у нее умерла бабушка и ей нужно вступать в права наследства, после чего смылась. Сейчас у нее дома снова никого нет.

— Наврала? — спросила у Инны Мариша. — Насчет бабушки?

— Не знаю, — покачала головой Инна. — Но наврать мог и Виктор.

— Что? — удивилась Мариша. — Что он наврал?

— Думаю, что он обманул меня, будто Лена вчера приходила домой, — вздохнула Инна. — Но не пойму только, зачем это ему.

— Почему ты думаешь, что наврал? — спросила Мариша. — Если он противный на вид и один раз ввел нас в заблуждение, то это вовсе не значит, что он законченный врун.

— Дело не во внешности, — махнула рукой Инна. — Но после того как этот Виктор куда-то ушел весь из себя обиженный, я стала обходить соседей. И вот одна тетечка, у нее ребенок вечером с температурой слег, она врача вызвала и каждую минуту на лестницу выглядывала, не пришел ли доктор, так вот, она видела, как Виктор выходил из квартиры Лены.

— Да ты что? — ахнули подруги хором.

— Та женщина сначала не придала этому значения, — сказала Инна. — Голова у нее была занята больным сыном. Да и вообще она, видимо, по природе нелюбопытна. Мало ли зачем Виктор к соседке заходил. Может быть, за солью или специями. Он ведь холостяк и вообще рассеянный товарищ. Это всем соседям известно. Так вот, сначала она внимания на Виктора не обратила, а сегодня, когда стала мне рассказывать, вспомнила, что тот сам за собой закрыл дверь Лениной квартиры.

— Ну и что тут такого?

— Сам закрыл! — повторила Инна. — Ключом! Откуда у него мог взяться ключ от чужой квартиры? А?

После ее слов воцарилось молчание.

— Вот это да! — наконец нарушила его Аня. — Выходит, что этого хмыря что-то связывает с Леной? И она даже дала ему ключ от своей квартиры!

— С кем у нее связь? — внезапно вышел из своего ступора Павел.

Подруги ему объяснили.

— Не может быть! — решительно заявил Павел. — Лена мне сколько раз жаловалась, что ее просто тошнит от ее соседа. Она его на дух не переносила. Даже летом жила на даче, чтобы пореже сталкиваться с ним. Так что уж про кого не поверю, что у него интрижка с Ленкой, так это про него. Ленка его за три версты обходила.

Сделав это заявление, Павел задумался. А подруги переглянулись.

— Откуда же у Виктора в таком случае ключ от Лениной квартиры? — пожав плечами, произнесла Инна. — И что он там делал? И самое главное, кто же все-таки похитил Лену и где этот человек ее держит?

— А вы знаете, мне вдруг показалось, что я знаю, кто поможет нам ответить на все эти вопросы, — медленно произнесла Мариша таким зловещим тоном, что сразу становилось ясно — будущее не сулит неизвестным злодеям ничего хорошего.

Глава двенадцатая

Сидя дома, Бритый мирно забавлялся со своим подрастающим отпрыском. Степка уже отлично ползал, вставал на пухленькие ножки и с любопытством старался дотянуться до всех предметов. Те, которые находились выше его росточка, он всеми силами пытался скинуть на пол. Что при соприкосновении с полом случайно не разбивалось, то подлежало тщательному осмотру и изучению. Несмотря на то что за окном уже совсем стемнело, Степка готовности отправиться в постель не проявлял. В этом вопросе он доверял исключительно своей няне, а ее все не было. Повозившись с сыночком около часа, Бритый пришел к одному-единственному выводу — он непозволительно, просто преступно мало платит няне, которая присматривает за Степкой.

Как раз когда он пришел к этому выводу, зазвонила его трубка.

— Бритый! — раздался голос Инны. — Ты мне нужен.

— Я всем нужен, — проворчал Бритый. — У Анны Семеновны разболелся зуб, и я велел своим ребятам отвезти ее к врачу. Чтобы без очереди, значит.

— Так ты что, сам сидишь со Степкой? — ужаснулась Инна.

— Ну, до тебя же не дозвониться, — сердито ответил Бритый. — Где ты хоть шлялась сегодня?

— Бритый, мне нужно два человека из твоих парней, — сказала ему Инна.

— Зачем это? — разозлился Бритый. — Во что ты в очередной раз собираешься влипнуть?

— Это не я, это Мариша, — ответила Инна. — Но она тут решительно ни при чем. Просто мы, кажется, знаем, кто похитил ее тетку Лису.

— Эту вашу прохиндейку? — уточнил Бритый. — А за каким чертом вам нужны двое моих парней?

Но в этот момент Степка как раз ухитрился ловко раскачать шаткий столик, наверху которого стояла металлическая вазочка. Вазочку от соприкосновения с головой сына Бритый спас в последнюю минуту, но из-за своего виртуозного прыжка утратил нить разговора с женой.

— Так ты дашь двоих ребят? — услышал он, когда немного отдышался и снова поднес трубку к уху.

— А куда же я, интересно знать, денусь? — проворчал Бритый, изводя себя мыслями о собственной скупости и черствости по отношению к Анне Семеновне.

Да эту женщину нужно на руках носить, заваливать ее подарками и выдавать молоко за вредность. Бритый с опаской покосился на собственного отпрыска, который в данный момент, деловито сопя, пытался содрать со стены занавески вместе с карнизом, и тут услышал звук, отозвавшийся музыкой в его собственных ушах. Это был звук открывающейся входной двери. Схватив Степку под мышку, Бритый ринулся встречать Анну Семеновну.

— Ну как ваш зуб? — с неподдельной тревогой осведомился он у нее.

— Просто чудо какое-то! — счастливо улыбаясь, ответила няня. — Не успела я сесть в кресло, как мне стало уже легче. Врач осмотрел все зубы, сделал рентген и сказал, что это коронка давила на нерв. Он ее снял, и вся боль, словно по волшебству, прошла. В следующий раз он мне все подгонит, и будет полный порядок.

— И вам нужно будет к врачу идти еще раз? — с содроганием спросил у нее Бритый, чувствуя, как у него в глазах темнеет.

— Да, — кивнула Анна Семеновна, не замечая состояния Бритого. — И я вам очень благодарна, что вы мне посоветовали этого врача. Такой замечательный специалист! И старательный. В следующий раз нужно к нему прийти на примерку, а потом уже чтобы окончательно утвердить коронку.

Бритый безмолвно застонал. Вот кретин! Мог бы посоветовать Анне Семеновне какого-нибудь халтурщика, который бы за один раз подогнал ей эту ее проклятую коронку. Сам Бритый сохранил все свои зубы в целости, разве что имелась у него пара небольших пломб, о существовании которых Бритый не вспоминал уже многие годы. О проблемах с коронками он имел самое смутное представление. И теперь считал, что врач просто наглым образом пытается выманить у Анны Семеновны побольше денег, а его, Бритого, лишить ее услуг. И еще Бритый подумал, что если ему в ближайшее время придется присмотреть за Степкой еще хоть час, он просто умрет.

— Но вы не беспокойтесь, если Инна будет занята, то я попрошу свою сестру посидеть со Степой, — сказала Анна Семеновна, и Бритый буквально воскрес. — Вы не переживайте, у нее большой опыт работы с детьми. И педагогическое образование.

После часа с небольшим сидения со Степкой Бритый согласился бы на няню не только без высшего образования, но и вообще на полуграмотную крестьянку. Лишь бы она не позволяла его сыночку опрокидывать на себя кастрюли с кипящим супом, тяжелые тома переплетенной в кожу Всемирной энциклопедии и вопить каждый раз, когда Бритый пытался оттащить его от экрана домашнего кинотеатра, который Степа почему-то обожал вылизывать языком, оставляя на экране длинные липкие дорожки и чрезвычайно нервируя этим Бритого.

— Отлично! — воскликнул Бритый, обувая ботинок и одновременно пытаясь стряхнуть с другой ноги Степку, повисшего на его брючине.

Это ему удалось только после того, как Анна Семеновна вцепилась в Степку с другой стороны и потянула к себе. Лишившись отцовской ноги, Степка расстроился. Маленький рот открылся, и квартиру заполнил оглушающий рев. Бритый в ужасе кинулся бежать и только на лестнице спохватился, что вторую ногу он так и не обул. На ней красовалась домашняя тапка. Возвращаться домой к орущему Степке Бритый не решился бы ни под каким видом, поэтому по дороге в Павловск, куда его вызывала Инна, заехал в обувной и купил пару ботинок.

Добравшись до привокзальной площади города Павловска, он позвонил Инне.

— Ну, я в Павловске, — сказал он ей. — А вы где?

Через минуту возле него возникла сладкая парочка — Инна и Мариша. Бритый хмуро посмотрел на них и сказал:

— Что на этот раз затеяли? Рассказывайте по порядку. Зачем вам мои парни понадобились? На кого охоту устраиваете?

Кое-что Бритый уже знал, поэтому подруги лишь посвятили его в последние события. И Мариша завершила рассказ такими словами:

— Так что мы решили немного проследить за этим подозрительным Виктором. Сейчас-то он дома. Анька с Юлей и Павлом сидят на пустыре под его окнами и не сводят с них глаз. Свет там горит, так что Виктор точно дома.

— И что? — спросил Бритый. — И что нам с вами делать, если этот Виктор так и просидит всю ночь дома? Мы все тоже будем сидеть и ждать, соизволит ли он выйти? Не знаю, как у вас, а у меня есть дела поинтересней. И потом, судя по вашему описанию, этот Виктор компьютерный наркоман. Сидит целыми днями за монитором, гуляет по своей виртуальной реальности и нос из квартиры почти не высовывает. И, как я понял, опять же из вашего рассказа, сегодня он уже выходил один раз из дома. На мой взгляд, для такого субъекта — это и так выше нормы.

— Но что же делать? — растерялись подруги.

— Надо его как-то выманить из его логова, — сказал Бритый. — Я так понимаю, что вы подозреваете его в том, что он похитил и где-то держит свою соседку Елену Шлюпикову, она же тетка Лиса. Так?

— Так, — кивнула Инна.

— Ну, если так, то кто-то из вас может к нему заглянуть на огонек и поинтересоваться, не возвращалась ли его соседка домой. А когда он скажет, что нет, то можете радостно сообщить, что видели сегодня мельком его соседку. Увы, в сумерках догнать ее не удалось, к тому же выглядела она какой-то напуганной. Но вы точно уверены, что это была она. Кстати, давно ваш подозреваемый засел дома?

— Мы его караулим уже часа три, — сказала Инна.

— Ну так скажите, что видели ее час назад, — подсказал Бритый. — Если она и в самом деле в его руках и еще в силах передвигаться, то ваш Виктор поневоле занервничает. И выдаст себя, помчавшись проверить, как там его пленница.

Инна с Маришей переглянулись. К этому времени возле них появилась еще и Юля, которая оставила наблюдательный пост на Аню с Павлом. Ей тут же пересказали план Бритого.

— И кто из нас пойдет к этому субъекту? — спросила Юлька. — Честно вам говорю, я его нюхать не могу. Меня сразу стошнит.

— Если тебя вырвет прямо на него, то это только вызовет ненужную задержку в деле, — согласилась Мариша. — Ладно, пусть Аня с Павлом продолжают сидеть в засаде, ты, Юлька, оставайся с Бритым, а мы с Инной вместе пойдем во вражеский лагерь. Вдвоем он нам ничего не сделает.

— Если сделает, я ему все кости переломаю, — мрачно пообещал Бритый. — А потом с живого кожу сдеру и собакам на его глазах скормлю. А потом…

— Достаточно, достаточно! — воскликнула Мариша. — Общий смысл мы уловили. Ты нас подбодрил, спасибо тебе.

И подруги двинулись к Виктору в гости. Судя по всему, гости не часто заглядывали к Виктору. Потому что его голос, когда он спросил через домофон, кто к нему пожаловал, звучал очень удивленно. И мягко говоря, не слишком приветливо.

— Это снова мы! — хором воскликнули подруги. — Можно нам подождать Лену у вас?

Виктор издал какой-то невнятный звук вроде кашля, но дверь открыл. Подруги поднялись к нему на этаж. Виктор их уже ждал, стоя в дверях своей квартиры.

— Ваше упорство достойно лучшего применения, — не без раздражения в голосе заметил он. — Почему вы уверены, что именно сегодня дождетесь Лену? Я ведь вам сказал, что она улетела.

— Улетела? — переспросила у него Инна. — Нет, я этого не поняла. Я думала, что Ленина бабушка жила где-то поблизости.

— Никуда Лена не улетела! — влезла в разговор Мариша. — Мы ее сегодня видели.

— Вы видели Лену? — внезапно дрогнувшим голосом спросил у них Виктор.

— Да, видели, — решительно кивнула Инна и на всякий случай добавила: — Обе видели, так что это точно она.

— И давно вы ее видели? — последовал со стороны Виктора мгновенный вопрос.

— Около часа назад, — охотно сообщила ему Мариша. — Мы ее окликнули, но она выглядела какой-то испуганной. И то ли нас не услышала, то ли не захотела разговаривать. Мы, конечно, поспешили к ней, но в сумерках она куда-то делась.

— Не может быть, — сказал Виктор. — Вы, должно быть, ошиблись. Это была не она! Скажите, что вы ошиблись!

— Но почему не она? — удивилась Инна. — Почему мы ошиблись? Вполне возможно, что как раз это была и она! Можно мы ее подождем у вас?

— Нет, нет! — испуганно воскликнул Виктор. — Я как раз и сам собирался уходить. Так что извините!

И он совсем невежливо захлопнул дверь перед носом подруг. Те обменялись торжествующими взглядами и спустились вниз, где и присоединились к своим. Рыбалка началась. Наживка была благополучно заброшена, и, судя по всему, рыбка охотно ее заглотнула.

— Видела, как он затрепыхался? — шепотом спросила Инна у Мариши. — Весь синий сделался!

— Ага, — кивнула Мариша. — И дышать начал, словно ему воздуха не хватало.

— Если сейчас он выйдет из дома, глаз с него не спускать! — велел Бритый, когда подруги вернулись к остальным и доложили о результатах эксперимента. — Напуганный психопат может пойти и на крайние меры.

Подруги настороженно нахохлились. Но вдруг подала голос Инна:

— Вот мы, предположим, не ошиблись в своих расчетах и сейчас спасем эту Лису, а что нам с этого проку?

Все изумленно уставились на нее.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась Мариша. — Мы спасем человека! Разве этого мало?

— Я не о том, — досадливо поморщилась Инна.

— А о чем?

— Ну, если Лису действительно похитил этот хмырь и держит где-то, то она, должно быть, здорово напугана.

— Ясное дело, — кивнула Мариша. — Лично я была бы до смерти напугана.

— Так вот, не стоит ли нам воспользоваться этим обстоятельством и выманить у нее чистосердечное признание? — предложила Инна. — Кто ее знает, эту особу, вдруг, оказавшись на свободе и немного очухавшись, она от всего, что наделала против Мариши, отопрется?

Последовало молчание. В словах Инны, конечно, был свой резон. Но…

— Я не согласна, — решительно возразила Мариша. — Если бы этот хмырь не был таким отвратительным и не вонял так мерзко, я бы еще согласилась. Но сейчас… Нет, я не стану шантажировать тетку Лису. Пусть уж как хочет, так и поступает.

— Твое благородство делает тебе честь, — фыркнула Инна. — Но извини, ты рассуждаешь просто глупо.

И хотя в глубине души Инна не хотела бы, чтобы Мариша ответила иначе, она все равно надулась. Но на выяснение того, кто из них прав, у подруг не хватило времени. Потому что в это время один из парней Бритого, дежуривший возле входной двери в подъезд, подал им условный знак, закурив сигарету.

— Кто-то выходит из дома, — насторожился Бритый, сидевший в своем джипе в окружении всех четырех девушек.

Павел находился в своей машине, а ребята Бритого должны были следовать за ним на «Вольво». Таким образом, для преследования хмыря они располагали двумя машинами, которые тот видеть у своего дома точно не мог. А потому они не должны были вызвать у него подозрение. По крайней мере в первые минуты преследования. И был еще серый «Пассат» Павла. Марка и цвет настолько распространенные, что обращать на эту машину внимания даже и не стоило.

— Это Виктор выходит! — возбужденно пискнула Аня, когда дверь подъезда открылась и на улице появился мужчина.

— Гнида белесая, — очень точно охарактеризовал облик Виктора Бритый. — Ну, посмотрим, куда ты направляешься.

И Бритый завел джип. Виктор тем временем суетливо огляделся по сторонам и направился к неприметной синей «семерке», стоящей возле тротуара напротив его дома.

— Так, всем готовность, — скомандовал Бритый, хотя услышать его могли только подруги и его ребята, которые всегда и ко всему были готовы.

Впрочем, Павел тоже сориентировался. И когда джип Бритого потихоньку тронулся за синей «семеркой», Павел тоже тронул свою машину с места.

— Куда он едет? — волновалась Мариша, глядя на машину хмыря.

— Одно могу сказать, не в Питер, это точно, — сказала Инна. — В Питер совсем в другую сторону.

— А чего он так петляет? — спросила Аня немного погодя. — Он что, заметил за собой слежку?

— Дорога тут такая, — пояснил ей Бритый, но на всякий случай отстал и выпустил вперед своих ребят на их «Вольво».

Впрочем, дальше Виктор погнал машину по трассе, явно не беспокоясь о слежке. Ехал он все время с одной скоростью, максимально доступной его «жигуленку». Остальные следовали за ним. Таким образом кортеж ехал около получаса. Наконец Виктор слегка притормозил и плавно съехал с шоссе на проселочную дорогу. «Вольво», чтобы не вызвать подозрений, проследовал по шоссе дальше. Джип тоже был слишком приметен. Поэтому за Виктором двинулся Павел, а уж следом за ним с отрывом поехали джип и «Вольво».

— Куда это он? — волновалась Юлька. — Дорога выглядит так, словно по ней танки ходили.

— Это не танки, а обыкновенная осенняя распутица, — резонно возразил ей Бритый. — Все в порядке, нормальная пригородная дорога. Судя по всему, ведет к какому-то поселку.

Но Бритый ошибся. Дорога вела не к поселку, а к заброшенному колхозному хозяйству. Тут еще ржавел остов грузовика без кабины водителя и мирно разваливался колхозный кирпичный хлев. Должно быть, это обстоятельство и объясняло разбитую дорогу. Местные жители потихоньку увозили на своих машинах вывалившийся из стен хлева и теперь практически бесхозный, но от этого не менее дорогой кирпич.

Однако машина Виктора поехала дальше. Миновав хлев, она повернула за угол и скрылась из вида. Бритый решительно двинулся за ним.

— Ты что? — испугалась Аня. — А вдруг он там стоит и высматривает, нет ли за ним слежки.

— Ну и что? — хмыкнул Бритый. — Что он нам сделает?

— Нам ничего, но… Но он увидит нас и заявит, что за кирпичом просто приехал, — сказала Аня. — А про Лену и знать не знает.

Бритый развеселился еще больше.

— Место тут глухое, — нехорошо улыбаясь, сказал он. — Шутить опасно. Так что если этот хмырь нас сейчас и увидит, так плевать. Он у нас в руках. А развязать язык человеку есть много способов.

У подруг, хотя им лично ничего не грозило, все же пошли мурашки по телу. И их в который раз посетила здравая мысль о том, что Бритого, пожалуй, все же лучше иметь другом, чем врагом.

— Но я продолжаю считать, что стоит незаметно проследить за конечной точкой путешествия этого типа, — возразила Аня Бритому. — А то вдруг он такой упрямый, что не захочет говорить правду.

— Захочет, — заверил Бритый и внезапно резко затормозил.

— В чем дело? — всколыхнулись подруги.

— Приехали, — сказал Бритый и указал вперед.

Впереди лежало поле, а по его окраине двигалась с зажженным дальним светом фар синенькая «семерочка». И в свете ее фар подруги и Бритый увидели небольшой крепкий дом, стоящий на опушке леса. Без всякого сомнения, к нему и направлялся Виктор.

— Уединенное местечко, — удовлетворенно пробормотал Бритый. — Ничего не скажешь, просто мечта для маньяка.

И не зажигая фар, он двинул свой джип прямиком через поле. Благодаря двум ведущим мостам и огромным колесам машина благополучно пересекала рытвины на поле и двигалась вперед без малейших усилий. Однако в ночи шум мотора должен был звучать слишком громко. Поэтому как только синяя «семерка» стала притормаживать, Бритый остановил свой джип.

— Все, ближе не подъехать, — сказал он. — Придется идти пешком.

— Почему? — заныла Аня, которой ужасно не хотелось месить осеннюю грязь.

— Это же вы хотели подкрасться тихо! — разозлился Бритый. — А как на джипе подъедешь к дому тихо, когда он ревет, как зверь, а вокруг тишина? Выметайтесь, дальше пойдем пешком. На ваше счастье, тут уже недалеко.

— А где сейчас твои парни? — спросила у него Инна. — Что-то их не видно.

— Ага, и где Павел? — добавила Юлька.

В темноте и в самом деле не было видно ни «Вольво», ни тем более серого и сливавшегося с окружающей местностью «Пассата» Павла. Бритый вытащил телефон и набрал номер. Выяснив, что его ребята тоже засекли уединенный домик и двигаются к нему вместе с Павлом, Бритый вылез из джипа.

— Так что, останетесь в машине или пойдете со мной? — спросил он у подруг.

— Конечно, с тобой! — воскликнули девушки.

— Почему-то я ни капли не сомневался в вашем ответе, — улыбнулся Бритый и вдруг весь подобрался.

В темноте раздался приглушенный женский крик. Был он совсем негромким, и даже могло показаться, что он почудился, но, безусловно, он шел из того дома, в котором скрылся похититель Лисы.

— Скорей! — прошипел Бритый и что было сил припустил по направлению к дому.

Подруги последовали за ним. Но, увы, только Мариша имелала достаточно длинные ноги и подходящую обувь, чтобы хоть как-то соперничать в скорости с Бритым. Все прочие безнадежно отстали, помогая сначала поскользнувшейся и шлепнувшейся в осеннюю грязь Юльке подняться, а потом пытаясь разыскать Анин сапог, который засосала та же грязь, действующая местами не хуже болота.

Тем временем Бритый и Мариша ноздря в ноздрю приближались к мрачному дому. Несмотря на поплывшие в глазах от напряжения красные круги, Мариша с облегчением заметила, что в руках Бритого появился пистолет. У Мариши оружия не было, поэтому она благоразумно решила уступить пальму первенства Бритому. И он первым вбежал в дом. Мариша последовала за ним. В доме горел свет, и откуда-то снизу доносились голоса мужчины и женщины. Кажется, мужчина требовал любви, ласки и взаимности и даже, судя по восклицаниям женщины, готовился добиться этой взаимности грубой силой, а женщина упорно отказывалась. Но похоже, что преимущество было не на ее стороне.

— Этот хмырь пытается изнасиловать какую-то женщину! — воскликнула Мариша. — Только это не Лена. У этой особы какой-то хриплый голос. Как у бомжихи. А у тетки Лисы был мелодичный. И звенел, как колокольчик.

— Так что, уйдем? — рыкнул на Маришу Бритый. — Раз не Лена, так пусть негодяй спокойно терзает свою жертву?

— Нет, что ты! — испугалась Мариша. — Конечно, нужно ей помочь. Никто на свете не заслуживает участи быть изнасилованной этим жутким хмырем. Нужно помочь.

— Нужно, но только как? — задумался Бритый. — Не могу понять, откуда идут голоса.

И в самом деле Мариша с Бритым стояли в центре большой комнаты, а голоса доносились откуда-то снизу. Однако никакого люка в полу не было видно. В это время на пороге дома появились измазанные грязью Юлька и Аня с Инной.

— Ну что? — спросила запыхавшаяся Инна. — Спасли?

— Пока нет, — помотала головой Мариша, хотя это и без ее слов было понятно.

— А чего ждете? — удивилась Юля. — Судя по воплям, хмырь уже заканчивает. Сейчас совсем кончит и призадумается, что за шаги топают у него над головой. Одна Мариша способна топтаться, как целое стадо слонов. Снимите обувь, ненормальные!

И она, показав пример, первой скинула ботинки, на цыпочках пересекла комнату и помахала всем рукой.

— Люк тут, под половиком! — прошептала она, когда вся компания оказалась рядом. — Бритый, лезь ты! У тебя же оружие. И потом, ты единственный мужчина, как-никак.

Бритый не заставил упрашивать себя дважды. При всех его недостатках — подозрительности и вспыльчивости — трусом он никогда не был. Поэтому, подняв крышку люка, он начал осторожно спускаться вниз по лестнице, чтобы не оступиться на крутых ступеньках и не загреметь вниз. Девушки последовали за ним. Неожиданно внизу, в подвале, стало тихо. Должно быть, хмырь увидел Бритого. А потом раздался дрожащий от гнева голос Бритого:

— А ну-ка слезь с нее, гад!

Подруги спустились вниз к тому моменту, когда хмырь, приобретя какую-то ярко-фиолетовую окраску, застегивал свои штаны. Возле стены стояла кровать, на которой навзничь лежала пристегнутая наручниками полуодетая женщина. От ее одежды остались одни лохмотья. Лицо у нее опухло от побоев и слез, а голос напоминал звук треснутой чашки.

— Спасите! — прохрипела женщина.

Виктор сделал движение, чтобы ударить ее, но Бритый внимательно следил за ним.

— Стоять! — рявкнул он. — А то яйца отстрелю.

Кажется, эта угроза всерьез напугала насильника. Во всяком случае, интерес к своей пленнице он начисто потерял, всецело сосредоточив внимание на угрозе пришельца.

— Пить! — произнесла тем временем женщина, умоляюще глядя на вошедших. — Дайте воды. Там!

Мариша опомнилась первой и проворно метнулась к ведру с водой, которое стояло неподалеку и в котором плавал ковшик. Однако дотянуться до ведра самостоятельно прикованная женщина никак не могла — наручники не позволяли. Представив себе, какая это была пытка лежать всего в нескольких сантиметрах от вожделенной влаги и не иметь возможности до нее дотянуться, Мариша поспешно зачерпнула воду ковшиком и поднесла к пересохшим губам женщины. Но тут рука у нее дрогнула, и часть воды пролилась на подбородок и шею женщины. На шее среди ссадин и царапин блеснула знакомая цепочка.

— Тетя Лиса! Лена! — изумленно выдохнула Мариша. — Боже мой! Это ты? Что он с тобой сделал?

Но пленница, не обращая внимания на Маришу, жадно слизывала капли воды, попавшие ей на губы. Видя, в каком состоянии находится несчастная, Мариша поспешно дала ей напиться.

— Много сразу не давай, — предупредила Инна. — Одного ковшика достаточно. Я где-то читала, что сразу много нельзя. Через минутку дашь ей напиться вволю.

Бритый тем временем что-то шепнул Ане с Юлей, и девушки проворно начали карабкаться наверх. Хмырь проводил их испуганным взглядом. Потом он перевел взгляд на Бритого, а точнее, на пистолет, который тот держал в руках.

— Что смотришь?! — ухмыльнулся Бритый. — Думаешь: застрелю тебя на месте, изуродую или, может, прощу? Учти, если дернешься, застрелю. А если будешь хорошо себя вести, у тебя есть надежда попасть за свои художества в психиатрическую клинику, где тебя подлечат, а там суд решит.

— Я здоров! — хмуро произнес Виктор. — Это все она виновата! Стерва! Знали бы вы, как она надо мной издевалась! Как только поняла, что я в нее влюбился, просто как с цепи сорвалась. Постоянно крутила передо мной своим голым задом, сиськами трясла, которые у нее из халатика вываливались, а даться мне никак не давалась. Я чуть с ума не сошел, пока не понял, что должен с ней сделать. А потом и сделал. И не жалею!

— Бритый, чего ты его слушаешь? Лучше возьми у него ключ от наручников, — возмутилась Мариша. — Нужно Лену освободить. У нее все кисти рук почти до мяса стерты.

— У меня нет ключа, — быстро отозвался Виктор. — Я его выкинул, чтобы не было искушения ее освободить. А что руки в ссадинах, так она сама виновата. Не нужно было дергаться. Лежала бы себе спокойно, ничего бы и не случилось.

— Но не собирался же ты ее держать тут всю жизнь, прикованной? — возмутилась Мариша.

Но выражение глаз Виктора заставило ее вздрогнуть и отступить от него.

— Я так решил, наслажусь ею, пока жива будет, — сказал Виктор. — А потом подожгу дом вместе с ней и с собой. Дом не застрахован, так что по пепелищу никто рыскать не станет. И кости наши не потревожит. Потом цветы вырастут, трава, вот и будет нам с Леной общая могилка. Если мы не смогли быть вместе при жизни, то хотя бы в смерти стали бы единым целым.

От этих слов своего мучителя Лену стала бить крупная дрожь. Кажется, меньше всего на свете она хотела бы стать единым целым с Виктором. И вообще женщина производила скверное впечатление. У нее явно был жар, что неудивительно, в подвале не топили, и тут было холодно, как в склепе. Так что за те дни, которые Лена провела тут, она должна была здорово простудиться. Сказывалось и перенесенное нервное напряжение, а также пытки, которым подвергал негодяй свою пленницу. Все тело у нее было испещрено синяками, ссадинами, ожогами и следами от ударов.

— Сама виновата, шлюха! — вопил тем временем Виктор. — Подстилка грязная! Я всех твоих любовников наперечет знал! Нечего было ко мне припираться и рассказывать, как и в каких позах они тебя трахают! Дрянь! Жаль, что я тебя сразу не убил, как твоего сопливого мальчишку-стриптизера! Дал бы кирпичом по башке, чтобы порядочных людей своим видом не искушала. Похотливая сука!

И не обращая внимания на пистолет в руках Бритого, Виктор бросился к кровати, на которой лежала Лена, и, отпихнув Маришу, попытался задушить беззащитную скованную женщину. Бритый в два прыжка нагнал его и врезал по затылку рукояткой своего «стечкина». Виктор моментально затих и мирно сполз на пол, застыв с каким-то удивленным и немного обиженным выражением лица. Лена истерично рыдала, трясясь на своей кровати.

— Ты его убил? — ужаснулась Инна.

— Оглушил немного, — буркнул Бритый, выдирая деревянную спинку кровати и ломая ее в щепки. — Он нам еще пригодится.

Лену теперь трясло так, что, казалось, вместе с ней трясется и весь дом. Но, прислушавшись, Инна поняла, что дом трясется не от рыданий Лены, это наверху парни Бритого не пропускают в подвал Павла. Лена не обратила на шум никакого внимания, впрочем, в ее состоянии она вообще плохо понимала, что происходит вокруг. Тем временем Бритый закончил освобождение Лены. Накинув ей на плечи одеяло, так как из одежды на пленнице была одна рваная донельзя ночная сорочка, он сказал:

— С наручниками пока придется подождать. Нужен или ключ к ним, или какой-то инструмент, чтобы их разбить. Но пока сойдет и так. Потерпишь?

Лена молча кивнула. Мариша присела рядом с ней и погладила по спине.

— Ну что? — обратился к Лене Бритый, немного походив по подвалу. — Говорить-то будешь или как? Небось догадываешься, что мы тут не просто так появились.

— Прости меня, — выдавила из себя Лена, обращаясь к Марише. — Я все расскажу. Только увезите меня отсюда поскорей.

И она заплакала.

— Э, нет! — воскликнул Бритый. — Плакать ты не будешь. Все уже позади. И если будешь хорошо себя вести и все расскажешь Маришиному отцу и деду про ваши фокусы с добрым именем Мариши, то мы сдадим этого мерзавца, — и он в сердцах пнул Виктора под зад, — сдадим этого мерзавца ментам, а они его запрут так, что он больше никогда не будет тебе досаждать.

Лена кивнула в знак согласия и в знак того, что все поняла. Но, несмотря на приказ Бритого, слезы продолжали течь у нее из глаз.

— Только не отдавайте меня Виктору, — прошептала она наконец. — Он зверь.

— Это мы уже поняли, — пробормотала Мариша, искоса с жалостью поглядывая на испещренное синяками тело своей фальшивой тетки. — Зверь и гад к тому же. Хотя и выглядит таким хлюпиком. Выходит, это все же он тебя похитил?

— Нет, — помотала головой Лена.

— Нет? — удивилась Мариша. — А кто?

— И как ты в таком случае, интересно знать, оказалась в этом подвале в обществе Виктора? — добавил Бритый.

— Похитили меня какие-то отморозки, которых нанял Виктор, — произнесла Лена. — Лично он в похищении не участвовал. Должно быть, они привезли меня сюда, а Виктор отдал им деньги. Не знаю точно. Я была без памяти.

— Расскажи в таком случае то, что помнишь, — потребовал Бритый.

— Последнее, что я помню, как меня запихивали в какую-то темно-синюю машину, — сказала Лена. — Но Виктора в ней точно не было. А потом, когда я очнулась, то уже была в этом подвале. В обществе Виктора.

И она снова вздрогнула.

— Ясно, — кивнула Мариша. — Но в таком случае раз тебя похитили на самом деле, а не в шутку, то ты, Лена, не могла вернуться в мою квартиру. Лена, а ты случайно нам не врешь? Ведь ключи от квартиры были только у тебя. Не стал же Виктор, похитив тебя, вламываться ко мне в квартиру, чтобы украсть диск с фильмом и фотографии.

— Еще ключи были у Лиды, — потупившись, тихо произнесла Лена.

— У нее все же были ключи от моей квартиры, да? — переспросила Мариша. — Ты их ей дала? Да?

— Да, — кивнула Лена. — Но…

— Ладно, — махнула рукой Мариша. — Чего уже теперь говорить. Ты действовала по общему с Лидой плану. А потом вмешался Виктор и слегка подкорректировал его.

— Так и было, — снова кивнула головой Лена, утирая слезы. — И если бы вы меня не спасли от него…

Она содрогнулась и замолчала.

— Значит, диск с фильмом и фотографии, как мы и предполагали, похитила не Лена, — произнесла Мариша. — Бритый, давай отсюда выбираться. Мне кажется, что пришло время поговорить с моей мачехой по душам.

— И прежде чем мы уйдем, уясни себе еще одно, милочка, — сказал Бритый, обращаясь к пленнице, и Лена преданно уставилась на него. — Ты сделаешь все, чтобы вот она, — и он ткнул пальцем в стоявшую рядом Маришу, — получила назад диск сама знаешь с каким фильмом, а также все фотографии с Маришиным участием.

— Но у меня их нет! — испуганно пролепетала Лена.

— Как это нет? — с угрозой осведомился Бритый. — А где же они?

Лена молча пожала плечами.

— Я не знаю, — сказала она. — Я лишь делала, что мне велела Лида. Я установила статуэтку со скрытой видеокамерой, которую мне передала Лида. И ей же я отдала пленку, которая получилась.

— А фотографии, на которых Мариша выглядит как законченная проститутка? — грозно рявкнул на Лену Бритый.

— Их я тоже передала Лиде, — расплакалась Лена. — А что я еще могла сделать? Мы так с ней договаривались. Прошу вас, поверьте мне, я даже не знала, что диск с фильмом и фотографии снова оказались у Мариши дома. И я их не брала!

— Она права, — кивнула Мариша. — К тому времени, как фотографии оказались у меня, Лена была уже пленницей Виктора. Бритый, оставь ты ее в покое. Видишь, она вся дрожит. У нее температура. Пусть твои ребята забирают этого мерзавца — и поехали отсюда.

Бритый согласно кивнул, но все же медлил, глядя на Лену.

— И последнее, — сказал он с угрозой, обращаясь к бывшей пленнице, — если ты вздумаешь плохо себя вести, то все ведь можно и сыграть обратно.

— Что вы имеете в виду? — с ужасом посмотрев на Бритого, спросила Лена.

— Восстановить, так сказать, статус-кво, — охотно пояснил ей Бритый. — Вернуть тебя в наручниках в этот же подвал, где ты будешь продолжать наслаждаться обществом Виктора весь оставшийся тебе земной срок. И последнее, что увидишь перед смертью, будет потолок этого подвала или физиономия твоего мучителя.

Лена зарыдала совсем горько. И поклялась всеми святыми на свете, что она расскажет всю правду. И сделает это охотно и с радостью. Потому что видеть Виктора для нее хуже смерти.

— Это все Лида затеяла, — прорыдала она. — А меня она уговорила ей помочь.

— Вот и умница, что не врешь, — похвалил Лену Бритый. — Сейчас мы поедем к нам домой, там тебя умоем, переоденем, выпьешь лекарства, а потом поедем к Маришиному дедушке, и ты ему и Маришиному отцу все расскажешь как на духу. И усвой главное, — добавил Бритый, — если твой рассказ не будет звучать достаточно убедительно, ты вернешься сюда вместе с Виктором. И ни одна живая душа не найдет тебя до конца твоих дней.

Лена снова затряслась и в очередной раз пообещала быть очень и очень убедительной и правдивой в разговоре с Маришиными дедушкой и отцом. Павла Анна с Юлей и парнями Бритого все это время удерживали наверху. Увидь Лена своего Павла, она могла вообразить, что у нее появился защитник. И тогда можно было рассчитывать только на ее благодарность. А Бритый по личному опыту знал, что человеческая благодарность имеет одно нехорошее свойство — люди очень любят откладывать ее на потом. А то и вовсе забывают добро.

Лену доставили на квартиру к Марише. Во-первых, потому что там оставались личные вещи Лены, в которые она могла переодеться. А во-вторых, потому что везти порядком грязную и дрожащую женщину домой к Инне, где в коридор в любую минуту мог выползти маленький Степка, любивший размяться, пока няня спит, Бритый не решился. Через три часа, отмокнув в душе, переодевшись в нормальную одежду, проглотив пару таблеток «Успокоина» и напившись горячего чая с лошадиной дозой аспирина, Лена высказалась в том смысле, что, пожалуй, умирать она пока не хочет. И готова жить дальше.

Вообще, как только Виктор исчез из поля зрения Лены, трястись она перестала. А вымывшись и переодевшись, почти совсем пришла в себя. О прошлом напоминали лишь синяки, осипший голос, который она сорвала, пытаясь криком призвать к себе помощь; лишь время от времени, когда она вспоминала о том, как провела последние дни, по ее телу пробегала дрожь и в глазах плескался ужас.

— Поехали? — предложила она, приведя себя в порядок. — Мне не терпится покончить с этим. И обещайте, что, как только я расскажу всю правду, вы отдадите Виктора в руки милиции. Тут же отдадите!

— Обещаем, — кивнул Бритый. — Если только ты не предпочтешь другой вариант.

— Какой?

Бритый поманил ее из кухни. А подруги остались наедине.

— Не поздно сейчас ехать к твоим родственникам? — озабоченно спросила у Мариши Юлька. — Уже почти два часа ночи.

— Я позвонила деду еще в одиннадцать, и он сказал, что если у меня появились доказательства того, что меня подставили, то он готов меня ждать хоть всю ночь, — ответила Мариша.

— А он у тебя, в общем, славный старикашка, — заметила Инна. — Хотя, конечно, и с большими тараканами. Носится со своей коллекцией, словно дурень с писаной торбой. Близкие, между прочим, из-за его метаний совсем покой потеряли. Некоторые вот даже на преступление пошли. Сказал бы уж сразу, что оставляет свои картины всем потомкам поровну. И все.

— Мне от него ничего не нужно, — хмуро произнесла Мариша, которой уже порядком надоело ждать, когда Лена наконец будет готова ехать к ее дедуле на исповедь. — Просто хочу очистить свое доброе имя. А коллекцию пусть завещает музею. Или вот этому Борису Михайловичу. Тот наверняка оценит.

Но в это время в кухне появились Бритый и Лена.

— Мы можем ехать, — сообщил всем Бритый.

— Наконец-то! — радостно выдохнула Мариша, которой не терпелось покончить с визитом к своим родственникам, и вся компания отправилась в гости к Виталию Петровичу.

По дороге, вняв совету Бритого, они заехали за Олегом, тем детективом, которого нанял Маришин дедуля, чтобы выяснить, достойна ли его внучка обладать его драгоценной коллекцией. В дом к Маришиному отцу подруги вошли в сопровождении Бритого. Олега и Елену Шлюпикову, также по совету Бритого, было решено оставить за дверью, чтобы представить их собравшемуся у Игоря Витальевича обществу в наиболее благоприятный для этого момент. К удивлению подруг, в квартире у Игоря Витальевича, несмотря на позднее, а вернее, уже раннее время, поскольку часы показывали начало четвертого утра, кроме Маришиного дедули и Лиды присутствовала еще куча народу. Тут была тетка Фелисия со своим мужем — художником Леонидом Соколовым, еще одна Лена — вторая Маришина тетка. Как вскоре выяснилось, эти трое явились, чтобы также бороться за свои права на наследство Виталия Петровича.

— Сколько же стоит коллекция твоего дедули, что они все сбежались в такое неудобное время? — прошептала Инна на ухо Марише. — И явно горят желанием поубивать друг друга и тебя в первую очередь?

Мариша пожала плечами, а вслух произнесла, приветливо обращаясь к своим родичам:

— Значит, вы тоже решили приехать?

Неожиданно ее невинный вопрос вызвал бурю негодования в рядах родственников.

— А как ты думала? — ядовито буркнула ее тетка Фелисия из Москвы. — Тут судьба нашей семейной реликвии решается, а мы в стороне стоять будем? Не дождешься.

— Я сразу заподозрил неладное, как только она ко мне явилась, — поддержал супругу Соколов. — Так и вышло. За нашими спинами решили уникальную коллекцию Виталия Петровича между собой потихоньку поделить. Не выйдет! Это вам не скатерти с ручной вышивкой присвоить!

— Какие еще скатерти? — внезапно покраснела Лена — сестра отца Мариши. — Ничего я не присваивала! Мне их Стефанида Викентьевна сама подарила!

— Ты ври, да не завирайся! — воскликнула тетка Фелисия. — Мне мать их обещала отдать. А ты их украла! Мародерка!

— А ты стащила у нее из тумбочки золотые часы, которая она Игорю собиралась оставить! — не осталась в долгу тетка Лена. — Я сама, сама видела! Куда ты их дела? Мужу подарила?

— Так вот куда мои часы делись, которые мне мать завещала! — возмутился Игорь. — Воришки!

— Молчи уж! — дружно набросились на него сестры. — Сам хорош. Вон перстень у Лиды на пальце. Знаем, откуда он!

— У матери выклянчил, а она его мне обещала! — закричала тетка Фелисия. — Папа, скажи ему, что это кольцо с сапфиром в нашем роду уже не первое столетие от матери к дочери переходит. И никак иначе.

— Да, папа! — обратился к отцу Игорь. — Ты же сам знаешь, что твоя дочь сделает, отдай я ей кольцо. Ты же знаешь, что она все на свете способна своему муженьку ненаглядному отдать. И уплывет колечко к очередной Ленькиной любовнице.

— Я в жизни своей жене не изменял! — заорал в ответ Соколов.

И тут неожиданно для всех Маришин дед, до сих пор спокойно сидевший, поднялся из своего кресла, выпрямился во весь рост и рявкнул на своих разгоряченных прошлыми обидами наследников:

— Молчать!

Для верности он еще стукнул палкой об пол. В результате на безупречно гладком, покрытом суперпрочным немецким лаком дубовом паркете немедленно появилась вмятина. Все в ту же минуту забыли о своих ссорах и дружно уставились на появившуюся в паркете выбоину.

— Можете между собой грызться, когда меня на свете не станет, — сказал Виталий Петрович, снова опускаясь в свое кресло. — К счастью, недолго вам уже осталось ждать.

— Что ты говоришь, папа! — пискнула тетка Фелисия. — Мы все тебя очень любим.

Но Виталий Петрович метнул на нее такой мрачный взгляд, что она тут же умолкла. Притихли и остальные. Насладившись наступившей паузой, Маришин дедуля милостиво кивнул Марише.

— Ты по телефону сказала, что у тебя есть доказательства, — произнес он. — И что у тебя появился тот самый диск с фильмом и фотографии.

— Нет, — покачала головой Мариша. — Но я знаю, у кого они находятся. Вот у нее.

И ее указательный палец, описав полукруг, застыл на Лиде.

— У меня? — делано расхохоталась та. — Ты, дорогая, что-то путаешь! Зачем мне твои гадкие фотографии? Любоваться ими?

— Затем, чтобы никто и никогда не сумел установить, что все изображенное на них чистой воды фальшивка, — парировала Мариша. — И что этот диск и фотографии плод работы многих людей. Кстати, перечислить их тебе?

— Сделай милость, — фыркнула Лида.

— Во-первых, в данном, так сказать, коллективном труде участвовала ты, Лида. Потом твой приятель, некий Вовик, который, собственно, и смонтировал фильм и фотографии. Найти его не составило особого труда. Знаешь, не стоило тебе с ним разговаривать с твоего домашнего телефона. При современном уровне подслушивающих средств можно про человека узнать очень многое. Да тебе ли этого не знать?

С каждым словом Мариши Лида сникала на глазах. Лицо ее из побледневшего становилось серым.

— Во-вторых, в проекте участвовали два статиста — стриптизер Симон и проститутка, которая и сыграла меня в представленном дедушке фильме, — продолжила Мариша. — Но они не в счет, хотя Симону и выпала в вашем спектакле важная, можно сказать, ведущая роль. Ну и, наконец, сама Елена Шлюпикова…

— Которая является родной сестрой Лиды, — закончил за Маришу Бритый.

Мариша так и замерла с полуоткрытым ртом. Одной фразой Бритый расставил последние акценты в этом деле.

— У меня нет сестры, — с видимым трудом выдавила из себя Лида. — Я не знаю никакой Шлюпиковой Елены.

— И ты не просила все того же мастера на все руки Вовика попытаться разыскать ее? — удивилась Инна. — Странно, выходит, на пленке это не твой голос?

Инна сунула кассету в магнитофон, и в комнате зазвучал разговор Лиды с Вовиком.

— Монтаж! — взвизгнула Лида.

Подруги переглянулись и дружно хмыкнули. Пришел и на их улицу праздник. Теперь Лида была в положении обвиняемой и вынуждена была защищаться. Надо сказать, выходило это у нее довольно неуклюже.

— Позволь мне рассказать дальше, — сказал Бритый, обращаясь к Марише.

От удивления Мариша даже не нашлась, что возразить. Она молча позволила Бритому узурпировать ее права на восстановление собственного доброго имени. И Бритый не подвел. За то время, пока подруги пытались разыскать саму Шлюпикову, Бритый навел об этой женщине, ее жизни, прошлом и даже о ее родственниках подробнейшие справки. И теперь мог выступить во всеоружии.

— Но для начала я, с разрешения присутствующих, приглашу сюда ту самую сестру Лиды, от родства с которой она так настойчиво открещивается, — произнес Бритый.

После его слов в комнату вошли трое. Олег, Лена Шлюпикова и парень Бритого, который был приставлен к ней для присмотра, чтобы не удрала. Лида при виде вошедших задрожала. Она не сводила с Лены пронзительного взгляда, словно стараясь загипнотизировать ее и приказывая молчать.

— Сразу скажу, что если бы в эту историю не вмешалось третье лицо, то она могла бы закончиться вполне благополучно для трех мошенников, — произнес Бритый. — Мариша осталась бы оклеветанной в глазах своего деда и родни, наследство уплыло бы в преступные руки мошенников, а старый человек оказался бы обманутым. К счастью, все трое негодяев, задумавших эту махинацию, находятся в данный момент в этой комнате. А у меня есть доказательства, которые выведут их на чистую воду.

Инна про себя принялась поспешно считать. Лида — это раз. Лена — это два. А кто же третий мошенник? Симон? Но его в комнате не было. Парень до сих пор лежал в больнице. Инна покрылась холодным потом, с ужасом думая о том, что Бритый брякнул о трех мошенниках, хорошенько не посчитав. И теперь над ним все будут потешаться как над человеком, который не в силах научиться считать до трех. Но она напрасно не верила в математические способности Бритого.

— Да, именно трое, — произнес он. — Две женщины. Сестры — Лена и Лида, а также мужчина, который, пожалуй, единственный, за исключением самого коллекционера, из всех присутствующих знает истинную цену коллекции Виталия Петровича. Как художник он не мог не знать о настоящей стоимости некоторых полотен из нее.

— Вы это про меня говорите, молодой человек? — высокомерно осведомился Соколов. — И что это за намеки вы себе позволяете?

— А это вовсе и не намеки, — недобро оскалившись, произнес Бритый. — Это самая что ни на есть правда. Мозгом этой операции были именно вы, а вовсе не Лида, как могло показаться вначале. Бесспорно, Лида в этом деле оказалась вам очень полезной. Но без вашей подсказки она ни за что не обратила бы внимания на Игоря Витальевича и не вышла бы за него замуж.

— Да при чем тут я? — возмутился художник. — Я с Лидой и не знаком вовсе. Так, виделись пару раз после того, как она вышла замуж за брата моей жены. И замуж она вышла без моей подсказки. Хотя, конечно, я Игоря очень уважаю и считаю, что Лиде чрезвычайно повезло с замужеством. Но как я мог ей это замужество посоветовать, если не знал ее прежде?

— А вот тут вы врете! — заявил ему Бритый. — Потому что Лиду вы хорошо знали и до того, как она вышла замуж за Игоря Витальевича. И знали вы ее не один год. И довольно продолжительное время она была вашей любовницей. Да я думаю, что ваша связь длится и до сих пор.

— Клевета! — хором воскликнули Лида и Соколов.

— Я всегда был верен своей жене! — с гордостью сообщил всем Соколов.

— Как нехорошо врать, — укорил его Бритый. — Тем более глупо лгать, когда имеются люди, которые могут подтвердить вашу с Лидой продолжительную связь.

Обдумав последнюю фразу, Соколов решил немного изменить свои показания.

— Ну, предположим, — заявил он, — что мы с Лидой когда-то находились в близких отношениях. И что?

— А я знал об этом, — неожиданно произнес Игорь Витальевич.

— Ты знал? — задохнулась от удивления Лида.

— А что тебя так удивляет? — повернулся к ней муж. — Я же все-таки сын старого разведчика. Так что перед свадьбой навел о тебе справки. И, конечно, знал о том, что раньше ты была любовницей Соколова.

— И я знал, — подал голос Маришин дед. — И, честно говоря, узнать это было совсем нетрудно.

— Хорошо, — с раздражением кивнул Соколов. — Все знали. И что теперь? Мы с Лидой расстались еще до того, как она вышла замуж за Игоря.

— Но замуж за него Лида вышла с вашей подачи, — сказал Бритый.

— Глупости! — отверг эту версию Соколов. — Как я мог двух взрослых людей заставить полюбить друг друга? Ну, предположим, на Лиду я имел определенное влияние и мог разъяснить глупышке, каким отличным мужем будет ей Игорь. Но на Игоря я такого влияния не имел.

— Всем известно, что Игорь Витальевич неравнодушен к женскому полу. Если бы не получилось с Лидой, то у вас на примете было еще несколько ваших бывших любовниц, — нанес очередной удар Бритый.

Кто-то тихо ахнул. Все повернулись и обнаружили, что тетя Фелисия — жена художника Соколова, о чувствах которой все благополучно позабыли, сползла со своего стула и лежит в обмороке.

— Видите, до чего вы довели мою жену! — возмутился Соколов.

— Раньше думать нужно было, — разозлился Бритый. — Не изменяли бы жене, не пришлось бы ее сейчас в чувство приводить.

Наконец в результате совместных усилий тетя Фелисия немного оклемалась. Первым делом, придя в себя, она пересела подальше от собственного мужа. Но потом, видимо, вспомнив о том, что брат и отец также знали о существовании у ее мужа любовниц, отсела и от них, оказавшись в гордом одиночестве. Тем временем Бритый продолжал:

— Лида ловко окрутила Игоря Витальевича и вышла за него замуж. Верней, замуж она вышла не за него, а за коллекцию картин своего свекра. Ту самую коллекцию, которая стоит баснословных денег и которую Виталий Петрович должен был оставить своим потомкам.

— Но зачем Соколову понадобилась эта комбинация с Лидой? — недоуменно спросила Мариша. — Тетка Фелисия и так бы получила свою долю. И безропотно отдала бы все картины мужу.

— На этот вопрос я могу ответить, — произнес Маришин дед. — Дело в том, что после смерти моей жены мои родные дети вели себя так некорректно, что я устыдился за них. Попросту говоря, они устроили некрасивую свару из-за наследства, стоя у еще не остывшего тела своей матери. И тогда я твердо решил, что эти корыстные люди недостойны получить ни одно из полотен моей коллекции. Мне не хотелось, чтобы и у моего гроба они точно так же грызлись между собой. И сильней всего меня почему-то покоробило поведение Фелисии у гроба матери. Ни единой слезинки я не увидел. Только и думала, куда же делось то кольцо, которое сейчас обнаружилось на пальце у Лиды. Но не в этом суть. Лично для себя я сразу решил, что ни ей, ни ее неприятному мне мужу моих полотен не видать.

— И как только Соколов понял, что его тесть после смерти вполне способен оставить свою дочь и его самого с носом, — продолжил Бритый, — он начал действовать. Для начала внедрил в семью своих врагов бывшую любовницу. А когда стало ясно, что Виталий Петрович задумал оставить всю коллекцию своей единственной внучке, Лида призвала на помощь сестру, и женщины начали действовать.

— Она мне не сестра, — подала голос Лида.

— Помолчи уж! — сурово произнес Виталий Петрович. — Разумеется, эта женщина твоя сестра. И не лги нам. Неужели ты думаешь, что если я знал, что ты была любовницей Соколова, я не узнал и о наличии у тебя родной сестры? Конечно, в том досье, которое я собрал на тебя, была и ее фотография.

Услышав, что на нее, оказывается, было заведено досье, Лида притихла. А Лена, повинуясь взгляду Бритого, напротив, начала говорить. Страх перед тем, что ее могут вернуть обратно в лапы свихнувшегося садиста и психопата Виктора, пересилил в ее душе все прочие чувства. К тому же она не могла не заметить, что карты и без ее откровений ложатся не в пользу Лиды. И выигрыш в этой партии ей уже никак не светит. Поэтому с относительно легкой душой Лена решила окончательно заложить свою сестру.

Как и говорил Бритый, Лида обратилась к своей сестре для выполнения всей «черной» работы по их с Соколовым плану. Как скомпрометировать Маришу в глазах деда, хитрые любовники придумали в тот момент, когда им стало известно, что Виталий Петрович собирается нанять детектива, чтобы выяснить подноготную своей внучки. Но соваться к Марише в дом сама Лида опасалась, так как ее легко можно было вычислить. Поэтому на сцене и появилась Лена, о которой, как полагала Лида, никто не знал и которая охотно согласилась помочь сестре и ловко сыграла роль Маришиной тетки. Разумеется, всю необходимую информацию о семье Игоря Витальевича, с помощью которой Лена и сумела втереться в доверие к Марише, ее подругам и Тамаре Ильиничне, она получила из уст своей сестры. Случались и промахи, когда Лена говорила что-то явно невпопад. Но ей удавалось замаскировать промахи под забывчивость, так что, в общем, ее внедрение в дом Мариши прошло гладко.

Связь сестры решили держать двухстороннюю. Когда Лиде было что-то необходимо передать Лене, она звонила к Марише, давала два звонка, потом вешала трубку. Это был сигнал для Лены, что звонит сестра, от которой ей что-то нужно. И затем сестры либо встречались в условленном месте неподалеку от дома Мариши, либо, если последней не было дома, спокойно обсуждали свои планы.

— А я слышала! — воскликнула Мариша. — И в самом деле были прозвоны. Я еще думала, что это кто-то хулиганит! Я как-то сняла трубку, а там тишина. И как только я сказала об этом Лене, та тут же испарилась из дома. Прямо с мокрой головой!

— Ее вызвала Лида, чтобы передать статуэтку со скрытой видеокамерой, — кивнув, сказал Бритый. — А перед этим Лена закупила для Мариши сексуальное белье и прочие штучки из магазина «Интим». С помощью этих нехитрых вещиц женщины задумали одурачить Маришиного дедушку и выставить внучку чуть ли не профессиональной проституткой.

— А еще наркоманкой и скупщицей краденого! — возбужденно добавила Мариша.

Бритый кивнул.

— Но это им уже невольно помог осуществить Олег, — сказал он.

Детектив кивнул.

— Да, все было сработано на редкость ловко, — признал он. — Но, к счастью, у меня сохранились негативы снимков этих наркоманов. С их помощью я легко нашел и этих самых наркоманов, которые рассказали мне всю правду.

— Подумаешь! — фыркнула Лида. — Наркоманы! Известное дело, они за деньги что угодно скажут.

— И вам это, без сомнения, известно лучше других, — заметил Олег. — Ведь это вы наняли тех ребят, чтобы они сыграли роль покупателей героина у Мариши. Кстати, они весьма точно описали вас и ваш сапфир. Занимаясь кражами, парни неплохо поднаторели в драгоценных камнях и украшениях. Так что ваше кольцо, которое и сейчас у вас на пальце, они описали весьма точно. Да и продавший вам статуэтку со скрытой в ней видеокамерой работник магазина также вспомнил женщину, купившую ее, и приметное кольцо на ее пальце.

— И это же кольцо, кстати, запомнила и хозяйка квартиры, — добавила Аня. — Той квартиры, куда вы с Леной пригласили на съемки Лениного любовника Симона, чтобы снять в постели его и проститутку, одетую в такое же белье, как у Мариши, и в парике, делавшем ту девушку со спины похожей на нее.

Лида, полностью разоблаченная, замолчала.

— А про родинку на плече у Мариши сообщила своей сестре Лена, — продолжил Бритый. — И Лида велела проститутке нарисовать себе точно такую же, чтобы уж ни у кого не возникло сомнений, что девушка в порнофильме и в самом деле Мариша.

Лида посмотрела на своего мужа, на свекра, потом на сестру и поняла, что игра проиграна. Пришла пора каяться. И чем быстрей и охотней, тем лучше.

— Это все он! — воскликнула она, указывая на Соколова. — Сначала голову мне задурил, заставив выйти замуж за Игоря, а потом начал угрожать, что расскажет мужу о том, что я была его любовницей. Я же не знала, что Игорь и так знает! Я испугалась, что Игорь, у которого тоже есть любовница, и помоложе, чем я, воспользуется случаем, чтобы избавиться от меня.

И Лида зарыдала. Взглянув на плачущую сестру, Лена вспомнила свои собственные беды и тоже пустила слезу.

— Да, это Леонид все придумал, — заявила она. — Он и мне грозился, что если я откажусь им помочь, то он Лиду выставит в глазах ее мужа подлой обманщицей. Деньги деньгами, но мне сестру просто жалко стало. Вот мы с Лидой и согласились участвовать в его афере.

— Так вот, значит, кто звонил мне домой и требовал позвать к телефону мою гостью! — воскликнула Мариша. — То-то, когда мы встретились, ваш голос, дядя Ленечка, показался мне знакомым. Это вы звонили, желая поговорить с Леной. Только она уже ушла. И надолго.

— Да, у нас возникли сложности, — объяснила звонок Соколова Лида. — Я не сумела найти предлога, чтобы встретиться с Леной, как было договорено. Пришлось звонить Соколову. Но он опоздал. Лена ушла, а потом вообще пропала. Я чуть с ума не сошла, пытаясь понять, что за шутку она выкинула.

— Ничего я не выкидывала! — воскликнула Лена. — Меня на самом деле похитили. И спасли меня вовсе не ты и не твой Соколов. Я вообще могла быть уже трупом, если бы эти люди не вырвали меня из рук маньяка.

— Жаль, что тот псих тебя действительно не прикончил, — с неожиданной злобой произнес Соколов.

Сестры уставились на него, а потом дружно зарыдали.

— Ну, только не нужно потопа! — прикрикнул на них Бритый. — Лучше говорите, так все было, как я рассказывал?

— Так все и было, как вы рассказывали, — рыдая, покаялась Лида. — Я нашла Вовика, который из вполне невинных снимков Мариши и фильма, где она просто ходит перед камерой, звонит по телефону и ложится в постель, смонтировал порнофильм, где основными участниками были уже Симон и та девица, которую я нашла на Староневском проспекте.

— А голос? — спросила Мариша. — У той девицы в фильме не только моя родинка, мои волосы, мои шмотки, но у нее и мой голос.

— Боже мой! — всхлипнула Лида. — Голос! Чего уж проще! Вовик и голос смонтировал. Не сам Вовик, конечно, а компьютер. Но, в общем-то, это понятно.

— Но вы допустили кучу ошибок, — сказала Мариша. — Мы никогда не сумели бы разыскать Лену, если бы я не увидела случайно ее паспорт.

— Да, — вздохнула Лена. — Это была моя ошибка. Потом-то я всегда брала его с собой, когда уходила из дома. Хотя понимала, что это уже бесполезно. Наверняка ты запомнила и мое имя, и фамилию. Но в тот раз я расслабилась. Мне казалось, что ты безоговорочно поверила в то, что я твоя тетя. И я никак не предполагала, что ты, Мариша, начнешь копаться в моей сумочке. Ты производила впечатление такой порядочной девушки.

— Я бы и не стала копаться в твоей сумочке! — возмутилась Мариша. — Меня мама попросила поискать там ее паспорт. Она думала, что она его забыла у тебя.

— Вот оно что, — вздохнула Лена. — Да, всего не предусмотришь.

— Кстати, раз уж мы заговорили об этом, то зачем тебе нужно было отправлять мою маму в Париж? — спросила Мариша.

— Она могла бы вдруг вспомнить какую-нибудь деталь, примету, по которой поняла бы, что я не та, за кого себя выдаю, фальшивая тетка Фелисия, — ответила Лена.

— Вот оно что, — пробормотала Мариша. — А я все голову ломала, с чего это ты так добра к ней.

— А зачем вообще было брать с собой, собираясь поселиться у Мариши, свой паспорт? — спросила в свою очередь у Лены Юлька. — Это же неосторожно.

— А если бы Мариша все же попросила у меня паспорт, что тогда? Да Мариша могла бы просто выставить меня из дома. А мою фамилию и измененное имя я ей объяснить сумела. Тем более что отчество у меня случайно оказалось Витальевна, как у настоящей Фелисии.

— Но ведь потом, когда бы обнаружилась правда, мне легче было бы тебя разыскать, — удивилась Мариша, обращаясь к Лене.

— Ну и что? — вздохнула та. — Я бы от всего отперлась. Если бы не Виктор и не тот факт, что вы меня от него спасли, фиг бы вы сумели меня разговорить.

— Да уж, — ухмыльнулась Юлька. — Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Кошмарнее этого Виктора трудно что-то себе представить.

Лена, вспомнив о Викторе, вздрогнула и поежилась.

— А как вы все-таки догадались, что это именно он меня похитил? — спросила она у подруг.

— Заврался слишком, — буркнула Инна. — Меньше бы болтал, мы бы и не догадались.

— Он жуткий человек, — дрогнувшим голосом произнесла Лена. — Я уверена, что он сдержал бы свое слово и в самом деле рано или поздно убил бы меня. А все эти дни, пока я была в его руках, он люто измывался надо мной. Просто чудо, что я осталась жива после всех мучений. И он совсем не давал мне есть. И пить давал только после того, как я соглашалась выполнить какие-нибудь его пожелания.

И Лена снова вздрогнула. На этот раз, видимо, от своих отвратительных воспоминаний.

— Лида, а кто был тот мужчина, который украл мех у моей соседки? — чтобы отвлечь Лену от неприятных мыслей, спросила Мариша. — И ее акварель? Я это к тому спрашиваю, что моя соседка уже настрочила на меня жалобу в милицию. И мне вовсе не хочется отдуваться за чьи-то грешки.

— Один мой старый знакомый, — ответила Лида, решившая каяться до конца. — Он совсем опустился и промышляет разной мелочовкой. Я наняла его, чтобы он сначала поспрашивал про тебя у соседей, а потом стащил бы какую-нибудь ерунду у них. Кстати, вещи он может вернуть хоть сейчас, если, конечно, не отнес на свалку. Он мне жаловался, что старый мех у него никто не хочет брать. А акварель — обычная любительская мазня.

— Ладно, пусть вернет, — сказала Мариша. — Просто пришлет по почте. Надеюсь, что моя соседка после этого поутихнет. А вообще, заставили вы, сестрички, нас побегать. И в Москву нам пришлось смотаться. А кстати, зачем ты, Лена, ездила в Москву? Ведь вместе с паспортом я нашла у тебя в сумочке железнодорожный билет из Москвы.

— Я ездила, чтобы ознакомиться с обстановкой, в которой жила твоя настоящая тетя Фелисия. Снаружи осмотрела ее дом. И под видом работницы домоуправления даже заглянула к ней в квартиру. Ну и, конечно, я понаблюдала за Виталием Петровичем. Благо его фотографию мне дала Лида.

— Да, точно! — воскликнула Мариша. — Я нашла ее в твоих вещах! А я еще голову ломала, как она там оказалась. Слушай, папочка, а что ты сам делал в Москве?

— Что? — очнулся от своих мыслей Игорь Витальевич. — Ты в чем меня подозреваешь?

— Конкретно ни в чем, — ответила Мариша. — Но все же ответь, зачем ты ездил в Москву?

— Откуда ты знаешь, что я туда ездил? — осведомился у нее папаша.

— В тот вечер, когда мы с тобой впервые встретились после более чем долгой разлуки, ты как раз вернулся из Москвы, — сказала Мариша.

— Уверяю тебя, что я был там исключительно по делам моей фирмы, — покачал головой Игорь Витальевич. — Поверь, лично я никогда не желал тебе зла.

Мариша ничего не ответила. Она повернулась к своему деду.

— Мой тебе совет, дедушка, — сказала она, — если хочешь умереть спокойно, отдай коллекцию в музей. По крайней мере, сможешь спать спокойно, и на охранников с собаками тратиться не придется.

— Откуда ты знаешь про охранников? — немедленно насторожился Виталий Петрович. — Ты же не проходила внутрь квартиры.

— Но я не глухая, — фыркнула Мариша. — В прихожей нас встретил твой старый друг со стафом. А в самой квартире был кто-то еще. Так как это не мог быть ты, ведь ты был в это время в Питере, значит, там был охранник. Свою коллекцию, не так ли, ты держишь дома? И, конечно, одних дверей для ее безопасности — мало. Отсюда и мысль об охраннике или даже охранниках.

— А ты молодец, девочка, — неожиданно растрогался Виталий Петрович. — Не ожидал. Даже умирать расхотелось.

И он окинул своих притихших родственников проницательным взглядом. На их лицах отразились самые разные чувства. Не было лишь радости. Кажется, старый разведчик порядком достал свою семью.

— Ну, я рад. Все прошло просто идеально, — сказал Бритый, когда они наконец покинули квартиру Маришиного папочки. — Как я и задумал.

Подруги устало кивнули.

— Но странная у твоих родственников подобралась компания, — не успокаивался Бритый, обращаясь к Марише. — Очень пестрая.

На этот раз кивнула одна Мариша. Остальные молчали.

Виктор был уже отдан в руки сотрудников милиции. Лену препоручили заботам Павла. Мариша не стала возбуждать против нее никакого уголовного преследования, сочтя, что несколько дней в обществе Виктора и так достаточно сильное наказание для бедняги. Лидину судьбу предоставили решать ее мужу и свекру. Так же как и судьбу Соколова.

— Все это семейные дела, — выразился Бритый. — Пусть сами и разбираются. А вот Виктору место в одиночной палате — это я могу сказать точно.

— И как это только он столько времени провел среди нормальных людей? — поразилась Инна.

— А меня поражает другое, — сказал Бритый, — как это вам, подружки, так всегда везет?

— Нам? — хором спросили у него девушки. — В чем?

— Да хотя бы в том, что вы наплели этому Виктору, будто вы продавщицы и что Лена купила у вас телевизор в кредит. А он, дурак, поверил.

— И что с того? — удивилась Мариша. — Ляпнула первое, что в голову пришло!

— Хороши бы вы были со своей конспирацией, если бы Лена не покупала никакого телевизора, — сказал Бритый. — Виктор, у которого, оказывается, были ключи от Лениной квартиры, моментально просек бы ваш обман и насторожился. Но незадолго до своего похищения Лена действительно приобрела новый домашний кинотеатр. Так что ваше вранье насчет кредита Виктор благополучно проглотил. Вот я и говорю, что вам снова повезло.

— Да, мы такие, — согласилась с ним Инна. — Везучие.

Эпилог

Так и закончилась эта история. Симон благополучно выздоровел, хотя удар по голове, которым его наградил злопамятный Виктор, помешавшийся на своей страсти к Елене, был нешуточный. Теперь Симон снова танцует в ночном клубе, а Виктор сидит в психушке и пишет Лене оттуда длинные письма, в которых выражает уверенность, что в конце концов все преграды между ними рухнут и они снова будут вместе. Получив от него первое послание, Лена немедленно продала свою квартиру и через месяц вышла замуж за Павла, сменив фамилию и место жительства.

Диск с фильмом и фотографии Лида уничтожила в тот же день, когда украла их из квартиры Мариши, воспользовавшись ключами, которые сделала для нее Лена. Так что на экспертизу Маришиному дедушке отдавать было нечего. Впрочем, как выяснилось, и умирать он раздумал окончательно. Таинственная болезнь, из-за которой, по его словам, он столько лет одной ногой стоял в могиле, бесследно исчезла. И до сих пор Маришин дедуля пытает своих родственников неизвестностью о будущей судьбе своей коллекции.

Тетка Фелисия развелась со своим художником, вспомнила, что она и сама не без способностей, и открыла собственный бизнес. Она занимается флор-дизайном и, кажется, преуспевает. И уж, во всяком случае, выглядит она куда лучше, чем в те времена, когда весь смысл ее жизни сводился к ожиданию появления в доме беспутного мужа. Что касается Лиды и Маришиного отца, то их отношения разладились настолько, что Игорь Витальевич даже явился к Маришиной матери с предложением руки и сердца. Тамара Ильинична, только что благополучно вернувшаяся из своего путешествия по Европе, в ужасе ему немедленно отказала. И для верности снова укатила за границу, сказав, что там уж Игорь ее точно не достанет. А аппетит к путешествиям приходит во время еды. И просто удивительно, что она раньше не понимала, как замечательно путешествовать по миру и видеть новые страны и города.

А сами подруги остались очень довольны своим приключением. Во-первых, им удалось восстановить доброе имя Мариши, во-вторых, они обезвредили опасного психопата, а в-третьих, просто весело провели свое время. И только ради одного этого стоило постараться.

Content

Дарья Калинина
Пестрые человечки

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог