Дарья Калинина

Рандеву с водяным

Пролог

Остолбенев от удивления, мужчина смотрел на знакомое лицо. И чем дольше он на него смотрел, тем сильней холодели у него руки и замирало сердце в предчувствии чего-то нехорошего, злобного и опасного, что оказалось почти на пороге его дома. Судорожно сглотнув, он понял по изменившемуся выражению глаз на бесстрастном и таком знакомом лице, что его раскусили.

Пути назад не было. Спасения тоже. Но мужчина еще не до конца верил, что после стольких лет счастливой жизни его нашли, разыскали и приперли к стенке. Он забыл, что всегда прежде проигрывал. Но теперь не собирался сдаваться без борьбы.

— Что тебе нужно? — хрипло спросил он. — Убирайся. Не хочу тебя больше видеть.

Бежать он не собирался. Но внезапно собственные ноги предали его. Они сорвались и побежали. Прочь! Прочь! Прочь! Сердце стучало как ненормальное. Несмотря на полноту, гипертонию, аритмию и прочие болячки, которые полагались всякому солидному человеку в его возрасте, мужчина пробежал почти пятьсот метров, ныряя из одного переулка в другой. И, только почувствовав, что больше не в силах сделать ни единого шага, он обернулся. Сзади никого не было. Тогда мужчина неожиданно обмяк, прислонился к стене и заплакал.

Прошлое нашло его. Сомневаться в этом было глупо. И это бегство было лишь отсрочкой. Мужчина застонал. Столько лет он жил счастливо! Жил, благополучно похоронив свое прошлое. И вот теперь оно воскресло и снова готовится предъявить на него свои права.

Глава 1

Утро выдалось чудесным и, казалось, не предвещало ничего дурного. И хотя оно было каким-то слишком уж солнечным для поздней осени в нашем северном городе, я все равно не насторожилась, а, напротив, обрадовалась. Доверчиво так выпрыгнула из постели и поспешила к окну, чтобы погреться в льющихся через стекло теплых лучах солнышка. И тут же раздался звонок.

Нет, поймите меня правильно, если бы это был звонок в дверь, то я просто наплевала бы на него, продолжая кайфовать у окна. Сегодня утром никто из моих желанных и близких не обещал меня навестить. А посторонние вроде дворничих, которым нужна горячая вода, или служителей какой-нибудь очередной секты, которым не терпелось заманить в свои сети еще одну соблазнительную душу вроде моей, могли спокойно отправляться куда-нибудь подальше и не терять у моей двери времени даром. Все равно бы я не открыла.

Но звонок был телефонный. Определителя номера у меня на телефоне нет. Есть автоответчик, но с ним почему-то многие отказываются общаться. Почему отказываются — это для меня загадка. На мой взгляд, автоответчик очень удобная штука. И уж, поверьте, я постаралась вложить в свое приветствие, записанное на пленку, максимум теплоты и сердечности. Но это ни к чему не привело. Моя мама, например, наотрез отказывается что-либо рассказывать моему автоответчику. Вот и сейчас пришлось мне взять трубку, не дожидаясь, пока включится автоответчик.

— Алло! — сказала я и принялась ждать ответа.

Вместо ответа я услышала какой-то стон и насторожилась. Начало разговора мне как-то не слишком понравилось, но я продолжала ждать от солнечного утра только хорошего и поэтому еще раз сказала в трубку:

— Алло!

Сказала специально на тот случай, если это были не стоны, а просто помехи на линии. Увы, стоны продолжались. Никакого эротического характера они в себе не несли, а, напротив — были весьма болезненные. Кому-то явно было плохо.

— В чем дело-то? — рассердилась я. — Кто так глупо шутит?

— Это я, — раздался в ответ голос, ровным счетом ничего мне не сказавший.

— Кто я? — сурово спросила я.

— Я — ваш сосед, — сказал голос и снова застонал.

Пока он стонал, я призадумалась. Соседей у меня было много. Только на нашем этаже было целых семь квартир, и в каждой жили по два-три, а в одной даже четыре человека. Из них мужчин было почти семь человек. Почти, потому что был еще мальчишка пяти лет от роду, которого мужчиной трудно было еще считать. Никого из них я по голосу в звонившем не признала. Но ведь в доме были еще и другие этажи.

— А из какой вы квартиры? — спросила я в трубку, дождавшись, когда моему соседу понадобится набрать воздуха в грудь и он на секунду замолчит.

— Из сороковой, — ответил бедняга и застонал.

Я задумалась. Сороковая квартира была за стенкой. И в сороковую квартиру как раз две недели назад или около того въехал пожилой упитанный дядечка, который представился мне и другим соседям Михаилом. Но что-то я не припоминала, чтобы давала ему свой телефон.

Мои родители тоже не давали, так как еще до того, как в нашем доме поселился Михаил, уехали отдыхать на побережье Италии, прихватив с собой мою дочку — трехлетнюю Сашку. Она, разумеется, телефоны тоже направо-налево не раздавала, хотя бы потому, что еще не все слова полностью выговаривала.

На вид новый сосед был очень благообразным. В очках. И такой весь кругленький. Правда, с намечающейся лысиной, но тоже такой очень благообразной лысиной. По его словам, он недавно развелся с женой, которая третировала его всю жизнь, и теперь мечтал пожить тихой спокойной жизнью в отдельной однокомнатной квартире, которую купил на честно сэкономленные за всю свою трудовую жизнь деньги.

И вел себя новый сосед тихо и прилично, если не считать той его странности, что он сразу же принялся водить к себе в гости девчонок не старше семнадцати лет. Первый раз я еще сочла, что пришла дочь, которую он в отличие от своей жены любит и видеть хочет по-прежнему. Второй раз я уже призадумалась, но все еще не хотела верить плохому. Но третья девчонка была такой откровенной проституткой, что мне пришлось-таки поверить худшему.

И так как кухня сороковой квартиры была разделена с нашей кухней лишь тонкой, пропускающей почти все звуки стенкой, то я была практически участницей всех забав Михаила. Конечно, стыдливость не позволяла мне подслушивать, чем они там занимались, но и воплей о пощаде я тоже не слышала. Из чего сделала вывод, что девчонок Михаил не обижает. На этом я и успокоилась.

А, оказывается, опасность-то грозила самому Михаилу. Ну, конечно, дорвался в таком пожилом возрасте до молоденьких девчонок, а те и рады стараться. Вот и ухайдакали нашего соседа. Наверное, у него инфаркт или сосуд какой-нибудь внутри лопнул. А может быть, язва, которую он нажил с женой, от непривычных усилий раскрылась. Вот ему и плохо. И звонит он мне, своей ближайшей соседке.

— Может быть, вызвать вам «неотложку»? — спросила я у Михаила.

— Спасибо, я уже вызвал, — простонал мой сосед в трубку. — Сейчас приедут. У меня к вам другая просьба. Зайдите ко мне, если у вас есть время.

Времени у меня было вагон, но нужно было еще одеться во что-нибудь более приличное, чем моя длинная ночная футболка с желтыми мишками, водящими по ней хороводы. В общем, к тому времени, когда я закончила одеваться и вышла из квартиры, моего соседа уже уводили двое санитаров. Верней, один был санитар, а второй, должно быть, шофер.

Но оба были в форменной голубой одежде с красными крестами на груди, предплечьях и в таких же голубых шапочках. А следом шел врач в белом халате, с очень озабоченным видом.

— А! — слабо обрадовался при виде меня Михаил. — Я уж думал, что вы не придете.

С этими словами он протянул мне ключи.

— Я не знаю, насколько задержусь в больнице. Поэтому хочу попросить вас кормить моих рыбок, — сказал он. — Вот ключи от квартиры. И прошу вас, позаботьтесь о них хорошенько. Они очень мне дороги. И нуждаются в тщательном уходе.

И, сунув мне в руки связку ключей, он ушел, поддерживаемый с двух сторон работниками шприца и клистира. А я осталась с ключами от квартиры, которые мне дал практически незнакомый человек. Спохватившись, что совершенно не представляю, как и в каком режиме кормить и вообще заботиться о его рыбках, я помчалась к лифту. Увы, грузовой уже увез Михаила и его сопровождающих вниз. Пока я ждала пассажирский, пока ехала на нем вниз, Михаила уже погрузили в новенькую сверкающую машину «Скорой помощи».

Все бока машины были испещрены рекламой о том, как хорошо и выгодно обращаться именно в их страховую компанию. Ведь именно у них можно ожидать действительно скорую помощь. Глядя на то, как санитар и врач заботливо уложили на носилки Михаила и тут же попытались поставить ему капельницу, я должна была признать, что деньги явно будут потрачены не зря.

— А чем нужно кормить ваших рыбок? — закричала я с крыльца.

Но дверцы машины уже захлопнулись, и Михаил меня уже не услышал. Машина загудела двигателем и уехала. И только когда она скрылась за углом дома, я сообразила, что даже не узнала, в какую больницу увезли моего соседа.

Вздохнув, я вернулась к себе на этаж и в растерянности встала перед сороковой квартирой. Получалось, что теперь я отвечаю за сохранность находящегося в ней имущества. Мысль мне эта сильно не понравилась. Времена сейчас лихие, за своим бы имуществом уследить, где уж тут за чужим приглядывать.

Но я все-таки открыла ключом дверь и вошла внутрь сороковой квартиры. С первого же шага стало ясно, что Михаил практически ничем не рисковал, отдавая ключи малознакомому человеку, то есть мне. В квартире стоял диван, газовая плита, разбитый телефонный аппарат еще советских времен и тот самый аквариум, в котором плавали те самые рыбки, которых мне предстояло кормить. Больше в квартире не было ничего, даже люстры, даже табуретки, даже кухонного стола и холодильника.

Я подошла к телефону и увидела, откуда Михаил взял мой телефонный номер. С прежними хозяевами сороковой квартиры мы дружили. Тут жила супружеская пара с сыном, который был младше меня на четыре года. И наш телефон был записан у них прямо на обоях рядом с телефонным аппаратом. Как ни странно, с тех пор прошло много лет, соседи давно переехали в другое место, а этот кусок обоев с номером моего телефона и квартиры так и остался.

Потом я повернулась к аквариуму и внимательно осмотрела его со всех сторон. Честно сказать, аквариум показался мне самым ценным предметом в комнате. У него были необычно толстые стенки, а по низу этих стенок был вытиснен цветной рисунок с явно африканским мотивом. Какие-то негры с копьями атаковали таких же негров, но вооруженных луками. Все это они проделывали среди колыхающихся в воде зеленых водорослей и проплывающих у них над головами золотых рыбок.

Выглядело это очень занятно. Кроме того, в аквариуме был выстроен домик из ракушек. Даже не домик, а целый замок с башенками и окошками, в которые то и дело заплывали и выплывали рыбки. Присмотревшись, я поняла, что это не просто замок, а еще и градусник.

Но особенно меня поразили сами рыбки. Некоторые из них были очень большие, некоторые помельче. Но все они светились золотом и казались еще больше за счет огромных хвостов в виде вуалей и таких же плавников, красиво колыхающихся в воде. Плавники и хвосты у всех рыбок были разноцветными, а носы какими-то вдавленными внутрь, как это бывает у породистых персидских кошек. Кроме того, глаза у рыбок были выпученными и какими-то печальными.

— Голодные, наверное, — пробормотала я. — Или за хозяина переживают.

И я огляделась в поисках корма для рыбок. Увы, ничего подходящего поблизости не нашлось. Потоптавшись возле аквариума и смочив указательный палец в воде, я решила, что сегодня прямо так сразу я ничего с рыбками делать не буду. А до вечера прочту нужную литературу и пойму, как мне ухаживать за экзотическими рыбками.

С этой мыслью я вернулась к себе домой и сразу же начала названивать Марише, как обладательнице самой большой коллекции зверья. Кроме того, насколько я помнила, у Маришиной мамы дома была целая библиотека полезной и не очень полезной литературы. Были там и книги по зоологии, ярко иллюстрированные и очень толстые. Вот на эти книги я и нацелилась.

Время было еще очень раннее, и Мариша не успела никуда умотать. Даже сама подошла к телефону. Это было странно, обычно к телефону подходила ее мама, а потом уж мама отправлялась будить Маришу.

— Слушай, можно я к тебе приеду за книжками по разведению аквариумных рыбок! — выпалила я в трубку. — Очень нужно.

Некоторое время Мариша переваривала полученную информацию, а может быть, просто продирала глаза.

— Рыбок? — наконец переспросила она. — Ты решила разводить рыбок? Вот так прямо сразу с утра? Ты что, спятила? Зачем тебе эта морока?

Пришлось объяснить.

— Сиди дома. Я сама тебе привезу, — распорядилась Мариша. — У меня есть нужный тебе атлас. Но он очень тяжелый, ты не дотащишь.

И она повесила трубку. А я приготовилась ждать. Ждать пришлось недолго, Мариша перезвонила минут через десять.

— Ты знаешь, — озабоченно сказала она, — мама куда-то делась. Я обыскала всю квартиру, а ее нет.

Обычно Мариша живет в своей отдельной квартире, где ей никто не мешает жить по-своему. То есть я хочу сказать, что, когда Мариша живет в Питере, она обычно живет в своей отдельной квартире. Но вот уже два года как Мариша вышла замуж за австрийского подданного и живет у него в Вене.

Но иногда ей становится скучно в своей благополучной Вене или отдельной квартире в Питере, и тогда она живет со своей мамой и целой стаей животных, которых в разное время она подобрала или приобрела почти легальным путем, а потом всучила на воспитание своей матери. У них есть две беспородные собаки, сибирская кошка Дина, которая обожает купаться и может с равным удовольствием плескаться как в полной ванне, так и в смывном бачке унитаза.

Кроме того, у Мариши еще живет ворон, который больше похож на черную курицу, такой он огромный. Зовут его Кеша. Раньше жил другой ворон, Вася. А перед ним еще какой-то. Но все они, на мой взгляд, были очень похожи друг на друга и внешне, и по своим привычкам. И к тому же, когда у них начинался брачный период, они от Мариши удирали.

Теперешний ворон постоянно норовит устроить себе гнездо где-нибудь на вешалке среди шляп и шарфов или наверху шкафов среди коробок. А потом он пикирует из своих убежищ на головы людей и очень доволен, если ему удается кого-нибудь напугать. И уж совсем его восторгу нет предела, если человек при этом так пугается, что роняет что-то из рук, и это «что-то» бьется или ломается.

Потом есть вполне миролюбивый и беспроблемный, по сравнению с вороном, цветастый попугай, обезьянка Маня, которая страдает хроническим насморком, и еще какое-то странное животное, которое Мариша привезла из Индии, а потом пыталась подарить мне.

— А животные на месте? — спросила я.

— Вообще никого нет, — растерянно сказала Мариша. — Ни мамы, ни животных. Странно, да?

Она снова повесила трубку и перезвонила мне еще минут через пять.

— Завтрака тоже нет, — пожаловалась она. — Кофе нет, молока нет, сахара нет. Чем же мне завтракать?

— Поищи, может быть, найдешь записку от мамы, — посоветовала я. — И заодно выбери все книги о рыбках. Желательно золотых.

На этот раз Мариша перезвонила мне только через полчаса.

— Слушай, а у тебя есть кофе? — спросила она.

— Какое тебе, растворимое, в зернах или уже молотое? — начала перечислять я. — Молоко и сливки тоже есть.

— О! — возликовала Мариша. — Ты меня возрождаешь к жизни. В общем, так, книги я тебе собрала, мамы и зверей все еще нет, завтрака тоже, так что я еду к тебе.

— Давай! — обрадовалась я и помчалась доставать кофе.

Мариша явилась к тому времени, когда я уже успела третий раз вскипятить воду для кофе, сварить две порции и сама же их выпить. Ну не пропадать же добру только из-за того, что Мариша задерживается. Моя подруга бухнула на стол увесистую пачку книжек в ярких глянцевых обложках и немедленно схватилась за кофейник.

— У меня с утра голова словно чугунный котел, — пожаловалась она. — Пока кофе не выпью, совсем ничего делать не могу. Хорошо еще, эти книжки, которые ты у меня выпросила, лежали прямо на видном месте. Мне их два месяца назад вернули, я еще на место запихнуть не успела.

Я от души этому порадовалась. Если бы Мариша произвела уборку и положила книги на место, то можно было смело считать их пропавшими без вести на ближайшие несколько десятилетий.

— Ну чего у тебя тут? — наконец напившись кофе, спросила у меня Мариша. — Раскалывайся, что за сосед? Почему я раньше о нем не слышала? Он молод? Нет? Ну а вообще он хоть симпатичный?

— Немолод и к тому же плохо сохранился, — сказала я. — А не слышала ты о нем потому, что он переехал только месяц назад. Или даже меньше. Вот туда переехал.

И я ткнула пальцем в стену, за которой находилась квартира Михаила.

— Это в наркоманскую хату? — ужаснулась Мариша. — А куда же делся Гешка?

Тут надо кое-что пояснить. Соседская пара, которая до Михаила жила у нас за стеной, имела единственного отпрыска Гешку. С самого раннего возраста это был не ребенок, а бич божий. Во всяком случае, так утверждала его мать. Я и сама не могла сказать ничего хорошего про Гешку. Когда он был маленький, он тащил к нам в коридор с трудом поддающийся демонтажу хлам с помоек.

Когда он подрос и пошел в школу, то каждый вечер мы были вынуждены слышать, как мать дерет Гешку за очередную двойку. Учиться Гешка не хотел. И как следствие — вместо института загремел в армию.

Армия, вопреки всеобщим уверениям, из Гешки настоящего мужчину не сделала, хотя и поздоровел он сильно. Вернувшись, он, вместо того чтобы честно работать, вдруг занялся продажей наркотиков. Сначала мать и отец пытались как-то протестовать, но после нескольких драк, из которых сильно возмужавший в армии Гешка вышел победителем, его пожилые родители переехали в другую квартиру, а эту предоставили Гешке в качестве притона.

Гешкин притон просуществовал примерно три года. В нашем районном отделении милиции у Гешки работали два его приятеля, которые за малую мзду закрывали глаза на Гешкины художества. Но наконец поток жалоб соседей перевесил чашу терпения, и Гешку арестовали. Обрадованные, должно быть, родители тут же поспешили продать освободившуюся квартиру. И таким образом в квартире появился новый сосед — Михаил, который сразу же начал водить проституток, а потом попал в больницу.

— Нехорошая квартирка, — выразила нашу общую мысль Мариша. — Как бы ее вредная атмосфера на рыбках не сказалась. Пошли, хоть посмотрим на них, пока они еще живы.

И мы пошли. Рыбки плавали в своем аквариуме, и не было похоже, что они чем-то всерьез обеспокоены.

— Вид у них вполне здоровый! — заметила я.

Мариша не ответила. Она глазела на аквариум, обходя его со всех сторон. И даже попыталась заглянуть под днище, но ей это не удалось, так как аквариум стоял прямо на полу.

— Осторожно! Расплещешь! — испугалась я, когда Мариша попыталась приподнять один край аквариума, чтобы посмотреть, что у него снизу.

— Да ладно тебе! — возмутилась Мариша. — Должна же я их хорошенько рассмотреть. Иначе как мы с тобой выясним, что это за порода. И чем ее кормить. И вообще, как за ней ухаживать.

— А разве их всех кормят не одинаково? — наивно спросила я.

Но Мариша меня высмеяла.

— Ты даже не знаешь, хищники твои рыбки или питаются планктоном, всякими там другими рачками или водорослями, — сказала она.

На это я уж точно не могла ничего возразить. Мариша смоталась ко мне в квартиру и вернулась обратно с толстенной книжкой, каждая страница которой была испещрена картинками с экзотическими рыбками.

— Кажется, они похожи на фуоней, — сказала Мариша. — Но я не уверена. Потому что, если это фуони, то тут у нас собрались одни самки.

Что же. По крайней мере теперь стала ясна печать задумчивой печали, застывшей на физиономиях наших рыбок. Несладко провести свою короткую жизнь в обществе порядком надоевших подруг. И когда на всем обозримом пространстве нет ни одного мужчины, пусть даже самого плохонького.

— А чем их кормят? — спросила я. — Этих фуоней?

— Не знаю, — пожала плечами Мариша. — Эта книжка на английском. Британское издание. А в качестве питания для фуоней тут приводятся готовые кормовые смеси, которые мы вряд ли с тобой найдем в наших зоологических магазинах. И еще тут написано, что в разное время фуоней нужно кормить разными, специально предназначенными для данного периода кормами.

— Чего? — переспросила я.

— Для каждого времени года у них должен быть свой корм, — объяснила мне Мариша.

— Ужас! — сказала я. — А как узнать, какой у них сейчас период?

— По раскраске, — сказала Мариша. — Сейчас им нужен корм с сухими червячками, мотылем и прочим. То есть сейчас они плотоядны.

— То есть, если мы их не покормим, то они могут начать жрать друг друга? — испугалась я.

— Кто их знает, — пожала плечами Мариша. — Судя по цене, по какой продаются эти фуони, такие эксперименты вряд ли на них кто-то отважится проводить.

Я заглянула Марише через плечо и присвистнула при виде трехзначной суммы со значком на конце. Значок этот мне был хорошо известен и обозначал фунты стерлингов. Самую дорогую из известных мне валют. Даже стоимость одной рыбки могла здорово подорвать мой бюджет.

— Скорей побежали за кормом! — заволновалась я. — Пока они друг на друга не набросились.

И мы поспешили вниз, где нас ждал Маришин «Опель». Занимательную книжку Мариша прихватила с собой. Так что за руль пришлось сесть мне, а Мариша всю дорогу продолжала читать статью про фуоней. На рынке, куда я домчалась самостоятельно, потому что Маришу невозможно было оторвать от книги, было полно различных кормов для рыбок. Были и сухие смеси. Но я ради эксперимента взяла каждого корма по чуть-чуть. Решив, что рыбки сами выберут, что им больше по вкусу.

— Тут еще написано, что самки фуони долго не могут проводить время в воздержании, — сообщила мне Мариша, когда я вернулась в машину с многочисленными пакетиками.

— Что? — спросила я. — Что ты имеешь в виду?

— Трахаться им нужно, вот что! — сказала Мариша. — В принципе, фуони когда-то были двуполыми. Но в процессе эволюции у них в организме что-то сдвинулась. В общем, без занятий сексом они хиреют, самки пытаются превратиться в самцов или наоборот, но что-то у них в организме разлаживается, и они дохнут, так и не доведя дела до конца.

— Ужас! — только и смогла сказать я во второй раз.

Никогда бы не подумала, что уход за рыбками — это такое хлопотное дело.

— И что ты мне предлагаешь? — спросила я. — Поискать нашим дамам сексуального партнера? Вернемся на рынок? Может быть, там продаются самцы фуоней?

— Вряд ли тут мы его найдем, — покачала головой Мариша. — Из-за дороговизны и прихотливости в содержании эти рыбки очень редки.

— Еще бы, — проворчала я. — Да еще возни с ними сколько. Лично я ни за какие деньги этих неврастеников, которые чуть что меняют пол, у себя держать не захотела бы.

— Но ничего. Тут написано, что у фуоней на родине, в Китае, приступ сексуальной активности наступает только вследствие установившейся хорошей погоды и, соответственно, прогревшейся до нужной температуры воды.

Как только Мариша произнесла эту фразу, у меня от ужаса в голове помутилось. Потому что я кое-что вспомнила. А именно: аквариум стоял как раз напротив окна. И вообще-то оно у Михаила было занавешено плотными шторами. А я дура, когда гуляла по вверенной моему попечению квартире, эти шторы раздвинула. И теперь на аквариум уже, наверное, битых полчаса светит яркое солнышко. А вдруг оно прогрело воду до нужной температуры, и сейчас мы вернемся и найдем в аквариуме десяток дохлых, наполовину поменявших пол фуоней?

— Поехали домой! — закричала я. — Случилось страшное!

— Что случилось? — недоуменно спросила Мариша. — Что за спешка?

Но я, не отвечая, жала на газ. Поняв, что внятного ответа она от меня не дождется, Мариша снова уткнулась в свою книгу. Ни слова не говоря, я вырвала у нее из рук мерзкую книжонку и закинула ее далеко на заднее сиденье.

— Эй, ты чего? — удивилась Мариша.

— Не хочу ничего больше знать про этих мерзких рыб! — рявкнула я. — Потому что, если выяснится, что они живут только в дистиллированной воде или требуют присутствия возле себя какого-нибудь редкого вида аквариумного растения, я окончательно рехнусь.

— Вообще-то я как раз дошла до того места, где сказано, что воду в аквариуме нужно менять не реже одного раза в неделю, — необычайно робко для нее сказала Мариша.

— И что еще? — не удержалась я. — Говори уж, я же вижу, что ты что-то хочешь добавить.

— И что перед этим водопроводная вода должна отстаиваться не меньше двух недель, хотя другие породы рыбок согласны поселиться в воде, которая постояла всего несколько дней, — сказала Мариша и добавила: — Я имею в виду… их британская водопроводная вода.

Тут мне стало по-настоящему плохо. Голова у меня к этому времени была основательно забита странностями фуоней. И я серьезно принялась думать над проблемой добычи подходящей воды для наших рыб. Но, сколько я ни ломала голову, я никак не могла взять в толк, где раздобыть сподвижника, который бы раз в неделю мотался в Лондон за их водопроводной водой. И как объяснить таможенникам, зачем нам нужна эта самая вода.

— Боюсь, что с этим на таможне возникнут проблемы, — бормотала я себе под нос.

— Что ты там бормочешь? — спросила у меня Мариша.

Я не ответила, потому что к этому времени мы уже доехали до дома. И я бросилась наверх. В дверях сороковой квартиры торчала какая-то бумажка, но мне было не до нее. Открыв дверь, я метнулась к аквариуму и издала вздох облегчения. Рыбки были живы и, насколько я понимала, менять пол и ориентацию в ближайшее время не собирались. Плавали себе по воде и лениво шевелили плавниками. Я поспешно задернула тяжелые темные шторы на окне и присела на пол, чтобы отдышаться.

— Ну как? — послышался у меня за спиной голос Мариши.

— Пока все в порядке, — сказала я. — По крайней мере, с рыбками. Они живы.

Потом я вспомнила про корм и начала сыпать по щепотке в специальную плавающую на поверхности кормушку. Рыбки оживились и поспешили к столовой. После ряда проб выяснилось, что они охотней всего уминают сухих беленьких червячков, но не брезгуют и любой другой пищей, которую мы им сыпали. Не знаю, как это могло сказаться на их здоровье, но жрали они в три горла.

Кроме того, тут же появилась радостная новость. Кроме самок, в аквариуме плавало еще и три самца. Просто раньше мы их не заметили из-за обилия зеленых растений в аквариуме и ракушечного замка. Мариша тут же сказала, что самцы фуоней любят одиночество и не склонны к общению с самками, кроме того периода, когда тем наступает время метать икру.

И вдобавок самцы фуоней выглядели гораздо менее нарядными, чем самки. Они были почти прозрачными, с зеленоватым узором. И поэтому были плохо различимы среди водорослей в мутноватой воде. Накормив рыбок, я наконец вспомнила, что с утра выпила всего четыре чашки кофе, и то без закуски. И немедленно ощутила зверский голод.

— Что-то я проголодалась, — одновременно со мной (ну кто после этого осмелится заявить, что телепатии не существует?) сказала Мариша. — У тебя не найдется чего-нибудь перекусить?

И мы отправились ко мне перекусывать. В холодильнике у меня стоял бульон. Курицу из него я съела еще вчера, но бульон остался. Сдобренный солидной порцией красного и черного перца, он вполне сгодился в пищу. К бульону мы поджарили несколько тостов, потому что обе сидели на диете. И слопали по две сладкие булочки с изюмом, маком и орехами, потому что нужно было как-то вознаградить свои истощенные диетой организмы.

— Кстати, — жуя булочку, сказала Мариша, — в дверях твоего соседа я нашла какую-то записку.

Я отхлебнула малинового морса и с интересом уставилась на белую бумажку, которую положила на стол Мариша. Что делать с этой запиской, я плохо себе представляла.

— Наверное, нужно передать ее этому твоему соседу, — сказала Мариша. — В какой больнице он лежит?

— Не знаю, — призналась я. — У нас с ним не хватило времени, чтобы это обсудить. И потом, он не просил меня навещать его в больнице. Он просил только покормить его рыбок.

И мы обе молча уставились на записку. Это была бумажка, свернутая четыре раза.

— А вдруг в ней что-то важное? — медленно проронила Мариша.

— Чужие письма читать плохо, — наставительно заметила я.

— Письма, да, — охотно согласилась Мариша. — Письма всегда кладут в конверт и заклеивают. Специально для того, чтобы посторонние не читали. А записки тем и отличаются от писем, что их может прочитать каждый. Они как бы являются всеобщим достоянием, адресованным какому-то конкретному лицу.

Маришины доводы кого угодно либо сведут с ума, либо убедят. Я выбрала последнее и взяла записку в руки. А взяв, не могла не прочитать. Вдруг там действительно хранилась какая-то важная информация. Тогда можно будет попытаться разыскать больницу Михаила по справочному. Записка была короткой и гласила следующее:

«Михаил, мне нужно срочно тебя видеть. Я звонила тебе все утро, но ты не подходил к телефону. Ко мне приходила какая-то женщина, которая назвалась твоей женой! Наш разговор с ней в первую очередь касался тебя. Я ничего не понимаю, но хочу наконец окончательно прояснить наши с тобой отношения. И ты должен сегодня прийти ко мне домой ровно в четыре часа. Десятью минутами позже, возможно, ты меня уже не застанешь в живых. Твоя Алена».

Мы с Маришей прочли записку несколько раз и посмотрели на часы. Они показывали половину второго. За оставшееся время мы ни за что не успели бы разыскать и доставить Михаила к неведомой нам Алене. А девушка, судя по всему, была настроена решительно.

— Слушай, это ведь ужасно! — сказала Мариша. — Какая драма! Она ждет его сегодня к четырем, а он даже не знает, что должен прийти. Представляешь, эта девица так и не дождется его, потому что Михаил в больнице, и сотворит непоправимое. Наверное, жена Михаила ее здорово расстроила.

Я поежилась.

— А этот Михаил небось и поехал бы к своей Аленке, но ведь он даже не знает, что она его ждет! — продолжала распространяться Мариша.

У меня по спине пробежала холодная дрожь, как бывало всякий раз, когда Мариша норовила втянуть меня в свою очередную авантюру.

— Мы должны поехать! Поехать к Аленке и объяснить этой женщине, что Михаил не может к ней прийти не по нежеланию, а просто потому, что не может.

Хоп! Что я говорила! Так и есть, Мариша снова пытается влезть не в свое дело!

— Мы даже не знаем ее адреса, — сказала я.

Но это Маришу не смутило.

— Когда мы кормили рыбок, я случайно обратила внимание на записную книжку, которая лежала возле телефона, — сказала она. — Уверена, там будет телефон этой Аленки. Если не хочешь к ней ехать, то нужно хотя бы предупредить ее по телефону о том, что Михаил попал в больницу и что накладывать на себя руки ей пока рановато.

К этому времени я дожевала последнюю булочку. Тоскливо осмотрев стол, я поняла, что есть больше нечего, а значит, снова нужно тащиться в сороковую квартиру и вызванивать неведомую психопатку Аленку.

Записная книжка и в самом деле лежала возле телефона. По всей видимости, она принадлежала Михаилу. Во всяком случае, в последнее время в нее записывались одни только женские имена. Ну, девяносто девять процентов точно. Одних Наташ тут было больше пятнадцати человек. На Ален урожай был несколько меньше. Их было всего четыре штуки.

— Видишь, как просто! — обрадовалась Мариша. — Мы их за несколько минут обзвоним.

К сожалению, она не учитывала, что сегодня был понедельник, рабочий день, и в два часа дня мало кого можно было застать дома. По крайней мере, один телефон не отвечал, сколько мы ни звонили. По двум другим подошли родственники этих Ален. И мы на их плечи переложили необходимость найти Алену до четырех часов и убедить ее не кончать с собой из-за Михаила, потому что он все равно не оценит, так как лежит в больнице. А еще по одному телефону нам сказали, что Алена сейчас находится в санатории, куда уехала неделю назад и обратно вернется не раньше чем через две недели.

— Таким образом на роль нужной нам Алены у нас остается всего одна девушка, — сказала я. — Но у нее то ли не работает телефон, то ли она специально к нему не подходит. И сотовый у нее отключен. Как быть?

— Но мы можем узнать ее адрес, — сказала Мариша. — Плевое дело. Пошли к тебе.

Мы закрыли квартиру с аквариумом и снова пошли ко мне.

— Включай компьютер, — велела Мариша, когда мы пришли.

— Я тебя умоляю! — взвыла я. — Только не мой компьютер. У меня в нем хранится слишком много важной для меня информации.

— Никуда твоя информация не денется, — заверила меня подруга. — Просто я немного пороюсь в Интернете. Или, может быть, тебе твоя информация дороже жизни человека?

Вообще-то так оно и было, но признаться в этом вслух я не смогла себя заставить. И включила компьютер. Мариша уткнулась в него, а я, чтобы не видеть этого, принялась рассматривать записную книжку Михаила. Записи в ней выглядели несколько странно.

Словно до недавнего времени она принадлежала совсем другому человеку, который общался в равной мере как с женским, так и с мужским полом. А потом этот человек свихнулся на общении исключительно с одними молоденькими девчонками. Я листала книжку и тяжело вздыхала, глядя, как пальцы Мариши прыгают по моей клавиатуре. Но уже через несколько томительных для меня минут Мариша отлипла от компьютера и радостно провозгласила:

— Нашла адрес нашей последней Аленки! Побежали!

И мы выскочили из квартиры. Часы показывали уже начало третьего. Всю дорогу мы торопились, опасаясь не успеть. Вдруг Алене покажется невмоготу ждать до четырех часов, и она наложит на себя руки раньше назначенного срока. Поэтому мы спешили, как могли. И уже в половине третьего стояли возле квартиры Алены.

Квартира находилась на втором этаже блочного длинного дома, на первом этаже которого располагались магазины, салон красоты, почта и все такое прочее. Дом находился неподалеку от Кировского завода, то есть в месте далеко не элитарном. Да и сама дверь не наводила на мысль о том, что обитатели квартиры процветают. Она была железной. Просто железной, без всяких прикрас.

Мариша нажала на кнопку звонка, и дверь нам открыл молодой парень, крепкий, рослый и накачанный.

— Вам кого? — сурово спросил он у нас.

— Мы к Алене, — пробормотала я.

— Проходите, — разрешил нам парень.

Мы прошли и очутились в обычной трехкомнатной квартире. Из кухни доносились женские голоса. Мы прошли туда и обнаружили там четырех женщин. Одна была среднего возраста, в очень открытом халате, а остальные были помоложе. Одеты они были лишь в нижнее кружевное белье и легкие шелковые халатики. Молодые были заняты тем, что красили себе лица, пожилая матрона просто задумчиво курила.

— Девочки, вам чего? — довольно дружелюбно спросила она у нас.

— Мы к Алене, — сказала я.

— Она у нас больше не работает, — покачала головой матрона. — Я вместо нее.

— Не работает?! — удивилась я. — Странно, но у нас ее телефон.

— А что вам надо? — спросила матрона. — Она вас на работу устроить обещала? Так я вас и без нее возьму. Особенно тебя, дылду, — и она указала на Маришу. — Мужики от таких комплекций просто тащатся. Гарантирую тебе отличные бабки. Без работы никогда не останешься.

Мариша, которая всю жизнь совершенно искренне считала себя существом нежным, хрупким и утонченным, сейчас же от слов хозяйки вскипела, как чайник.

— Это кто дылда? — завопила она, выпуская пар. — И вообще, почему вас моя фигура интересует? У вас тут публичный дом, что ли?

— Ну да, — невозмутимо кивнула матрона. — Угадала. Публичный дом. А точней сказать, массажный салон с оказанием клиентам еще ряда услуг.

— И Алена у вас работала? — спросила я. — А когда она уволилась?

— Да примерно с месяц назад перестала тут появляться, — сказала матрона. — Сказала, что не разорваться же ей. Так что, идете ко мне работать? Условия у меня приличные. Сорок процентов вам, остальное мне, охране и водителю. Все, что вам оставят клиенты сверх оговоренной суммы, — ваше. На эти деньги я не претендую. Все равно ведь утаите.

И она залилась жизнерадостным смехом.

— Если вам жить негде, то можете тут и жить. Заодно и квартиру покараулите. А мне будете по сто долларов в месяц отстегивать.

— Нет, спасибо, — вежливо отказались мы. — А где нам найти Алену?

— Не знаю, — пожала плечами хозяйка. — Может быть, девочки знают.

И она посмотрела на «девочек». Те молча покачали головами.

— Она ни с кем особо не общалась, — сказала одна из девушек с тщательно высветленными прядями волос.

— Чего так? — спросила Мариша.

— Воображала о себе очень много, — фыркнула одна из девиц. — Важную шишку из себя строила. Приедет в конце смены, деньги с нас получит, и привет. И все морщилась, что такие копейки приходится собирать.

— Да и проработала она тут только одно лето. В сентябре ее уже с нами не было, — сказала другая девушка. — Теперь мы с Гуней работаем. И нормально, без проблем. А вам Алена очень нужна?

— Очень, — кивнула я.

— А вы спросите насчет нее у Игоря, — сказала третья девица.

— У нашего шофера, — пояснила первая девушка. — Он ее часто подкидывал после работы. Может, и знает, где ее найти.

Узнав, где можно найти Игоря, мы вышли из квартиры и спустились вниз. У подъезда и в самом деле стояла черная «девятка», а в машине сидел тощий начинающий лысеть парень лет тридцати пяти.

— Ты Игорь? — спросила я у него.

Парень кивнул и с интересом посмотрел на нас, ожидая продолжения.

— Нам очень нужно найти Алену, — сказала я. — А времени у нас мало. Нужно до четырех часов успеть.

— Если времени мало, то вы ее не найдете, — сказал Игорь. — Она за городом живет. Только она сейчас вряд ли дома. Она и раньше все по заграницам моталась, а теперь и подавно. Я так понял, что у нее большие деньги нарисовались в жизни.

— А откуда они у нее нарисовались, не знаешь? — спросила Мариша.

— Кто же о таком болтает? — усмехнулся шофер. — Но сдается мне, что мужик ей один помог. Мужик этот у нее давно был. Ну, и, кроме любви, у них еще общее предприятие какое-то было. Отсюда и деньги у Алены.

— А того мужчину вы не встречали? — спросила Мариша.

— Нет, не довелось, — покачал головой Игорь. — Я только довозил Алену до ее дома, а внутрь никогда не заходил.

— Но разве Алена никогда не делилась с тобой мнением о своем любовнике? — спросила Мариша. — Я, например, люблю похвастаться, если у моего милого есть что-нибудь примечательное.

— Да? — переспросил шофер и уже с гораздо большим интересом посмотрел на Маришу. — Нет, кроме того, что Аленин любовник регулярно три раза в неделю занимается в спортивном клубе боксом, я ничего не знаю.

— Боксом? — удивилась я.

— А что тут такого? — тоже удивился Игорь. — Нормальный отдых для здорового мужика.

Я промолчала. Голову готова была дать на отсечение, что Михаил в жизни своей никогда не занимался никаким спортом опасней шахмат. И после того как Мариша взяла у Игоря адрес Алены, я поманила Маришу в сторону.

— Может быть, это не та Алена? — спросила у меня Мариша, когда я поделилась с ней своими сомнениями.

— А у нас есть какая-нибудь другая на примете? — спросила в ответ я.

Увы, других Ален у нас не было, поэтому пришлось предположить, что у Михаила имелся молодой и спортивный соперник. Правда, это было трудненько увязать с тем, что Алена вдруг потеряла голову из-за отнюдь не спортивного и малость потрепанного жизнью Михаила. Но, как говорится, любовь зла, полюбишь и козла. И мы отправились в Петродворец, где и жила Алена.

Жила она не в самом городе, а на окраине, в районе коттеджной застройки. Но Игорь подробно объяснил нам, как туда доехать. И даже нарисовал план. Ориентируясь по его плану, мы довольно спокойно нашли дом Алены. Он находился, как и сказал Игорь, за высоким забором из красного кирпича, с красивыми декоративными элементами из витого чугуна.

— Который сейчас час? — спросила у меня Мариша, когда мы остановились перед нужным домом.

— Ровно четыре, — сказала я.

— Ой! — воскликнула Мариша. — Не дай бог, опоздали. Поспешим!

И мы поспешили в дом. На самом деле это еще не был дом в полном смысле слова. Он еще строился. Стены второго этажа были уже выложены из пенобетона, но он еще не был оштукатурен. И окна на втором этаже не были вставлены. А третий этаж, или мансарда, так и вовсе топорщилась выведенными стропилами. Вместо крыши стропила были укрыты от осадков чем-то вроде брезента.

Но первый этаж был уже полностью готов, облицован гранитными плитами, и в нем явно кто-то жил. Потому что на окнах висели шторы, а в одной комнате даже горел свет.

— Поспешим! — сказала Мариша.

И мы поспешили. Знали бы, во что впутываемся, поспешили бы в обратном направлении и с гораздо большим ускорением. Впрочем, нет, боюсь, что Мариша и тогда бы поперлась в этот дом. Дверь оказалась открыта. Меня лично открытые двери всегда настораживают. Но Маришу такими пустяками не проймешь.

Мы вошли внутрь и очутились в холле. Пол тут был выложен плитами из пробки, покрашенной в синий и желтый цвета и покрытой лаком. Стены облицованы деревянными панелями, выкрашенными в цвет яичного желтка. Потолок же был синим, и вдоль желтых стен стояли различные предметы обстановки, которые тоже были синего цвета. Излишне говорить, что и шторы тоже были синими с желтым орнаментом.

Но нам с Маришей некогда было рассматривать детали интерьера. Мы устремились в соседние комнаты, выкрикивая имя Алены. Девушка не отзывалась. Мы продолжали искать, и наконец я услышала вопль Мариши.

— Даша! — вопила она. — Иди сюда! Скорей!

Я поспешила на голос подруги и оказалась в роскошной гостиной. Вся мягкая мебель тут была обтянута тончайшей белой кожей, а на сверкающем паркетном полу лежал огромный пушистый ковер, на котором валялась высокая табуретка, принесенная, скорей всего, из кухни. Табуретка в этой комнате явно была деталью чужеродной. Поневоле я подняла глаза вверх и вскрикнула от ужаса.

Прямо перед нами на люстре висело женское тело, одетое в домашний шелковый халатик. Он распахнулся, и было видно, что повешенная молода и красива. То есть была молода и красива, потому что цвет ее лица не оставлял никакой надежды на выживание. Тем не менее мы с Маришей подлезли к ней и попытались прощупать пульс. Пульса не было. К тому же рука и прочие части повешенной были совершенно холодными.

В полном оцепенении мы с Маришей стояли, задрав головы, и таращились на труп.

— Ее нужно снять! — наконец сказала я. — Что она тут болтается? Это не эстетично.

— Ты рехнулась! — возмутилась Мариша. — Тоже мне, нашла время для эстетики. Ничего нельзя трогать до приезда милиции.

— Зачем милиция, если она покончила с собой, как и угрожала? — удивилась я. — Мы просто немного опоздали. Не нужно никакой милиции. И так все ясно.

— Все равно, если человек умер, то нужно вызвать кого-нибудь, кто бы зафиксировал факт смерти, — не сдавалась Мариша. — Такой уж порядок.

— Вот и вызовем врача, — сказала я.

— Она же повесилась, а не у себя в кровати умерла, — растолковывала мне Мариша вещи, которые я и сама отлично знала. Просто стресс плохо повлиял на мои умственные способности. И к тому же я догадывалась, что милиция начнет проявлять неуместную подозрительность по поводу того, каким образом мы очутились в Аленином доме именно в тот момент, когда сама хозяйка висела в петле.

В общем, несмотря на мои опасения, Мариша отправилась вызванивать ментов. А меня оставила, как она выразилась, сторожить тело.

— Мало ли что с ним может случиться, — туманно пояснила она. И вышла в соседнюю комнату.

Смотреть на качающееся на люстре тело Алены было выше моих сил, поэтому я принялась рассматривать безделушки, которые стояли на комоде. Там было множество хорошеньких фарфоровых статуэток, бронзовых и серебряных фигурок животных, а также несколько фотографий в красивых металлических рамках.

На двух фотографиях Алена была в одиночестве на фоне какой-то южной растительности. А вот на третьей фотографии Алена была в обществе какого-то парня. Я взяла эту фотографию и внимательно ее изучила. Алена была черноволосой женщиной с глазами светло-, очень светло-голубого цвета. Черты лица у нее были не совсем правильные, но волевой подбородок и линия губ убеждали, что перед нами сильная личность. А вот глаза были холодные и взгляд какой-то презрительный.

В общем, Алена даже на фотографии мне не слишком понравилась. Похоже, она была сильной, беспринципной женщиной себе на уме. И я принялась рассматривать фон, на котором были сфотографированы Алена и неизвестный, но потрясающе роскошный парень. Безусловно, растительность по-прежнему была южной, Аленин костюм и прическа не изменились. Просто рядом с ней появился этот мужчина.

Я перевернула фотографию. На другой стороне имелась надпись, сделанная незнакомым мне почерком. «Стамбул. Июнь 2003 года». Выходит, фотография была сделана совсем недавно. Этим летом. Когда Алена еще работала в своем массажном салоне. Интересно, кем она там работала? Не похоже, чтобы проституткой. Собирала деньги? Хм, интересно, а для кого она их собирала? И в то же время она была знакома с таким потрясающе красивым парнем. Странно.

Хотя еще более странно смотрелась здесь одинокая фотография Михаила, которая стояла на столике позади остальных фотографий. Она была даже без рамки, а просто прислонена к фотографии Алены. Михаил был снят в обществе двух светловолосых девочек-подростков. И выглядел очень счастливым. Эта фотография была слегка помята. И вообще плохо вписывалась.

В тот момент, когда я рассматривала фотографию Михаила и двух светловолосых девочек, вернулась Мариша.

— Ментов уже вызвала, — сказала она.

Вместо ответа я протянула ей фотографию.

— Это и есть Михаил? — спросила она у меня.

Я кивнула в ответ.

— Странно, — сказала Мариша. — Он не похож на того мужчину, о котором может мечтать молодая и красивая девушка. Может быть, твой сосед сказочно богат? Ты не замечала?

Я помотала головой. Сказочного богатства я за Михаилом точно не замечала. Он жил всего лишь в однокомнатной, к тому же совершенно пустой квартире.

— Но все-таки однокомнатная квартира в таком хорошем доме, как ваш, должна стоить прилично, — сказала Мариша.

И тут я внезапно вспомнила одну вещь, которую мне рассказала Лена — моя соседка из квартиры напротив. Она рассказала, я не придала значения и потому забыла, но сейчас это снова всплыло в моей памяти.

— Мариша, а ведь Михаил вовсе не покупал ту квартиру! — воскликнула я.

— Нет? — удивилась Мариша. — А почему же он там жил? На каких правах?

— Он ее просто снял, — сказала я.

— Ты в этом точно уверена? — спросила Мариша.

— Да, — кивнула я. — Дом у нас кооперативный. Так что все вопросы решаются через председателя, который живет тут же в доме. И к тому же по понедельникам заседает в такой комнатке на первом этаже, которую никак не миновать. Так вот, когда появился этот Михаил, Лена зашла к председателю и поинтересовалась, что это за человек такой? И председатель ей сказал, что ничего не знает, потому что квартира как числилась за нашими бывшими соседями, так и числится. Ему никаких бумаг о ее продаже не поступало.

— Выходит, Михаил вовсе не так уж богат, — сказала Мариша. — Просто снять квартиру много денег не нужно.

— Интересно, а на чьи же тогда деньги строится весь этот дом? — пожала я плечами. — Неужели на собственные Аленины? Тогда я вовсе ничего не понимаю. Красивая, молодая и преуспевающая женщина, с одной стороны, и какой-то невзрачный толстячок с лысиной и очками — с другой. Что их могло связывать? И еще девчонки какие-то рядом с Михаилом сфотографированы. Кто они-то такие?

Но на этот вопрос мы не успели ответить, потому что пожаловали менты. Вели они себя еще бесцеремонней, чем показывают в кино. Нас с Маришей сразу же задвинули в другую комнату и промариновали там без малого полтора часа. Лишь после этого с нами соизволили поговорить. Началось все с обычной процедуры, когда менты знакомились с нами. По долгу службы они не поленились выяснять все наши данные лично у нас, хотя наши паспорта были уже у них.

— Ну, рассказывайте! — сказал один из ментов, представившийся нам как оперуполномоченный Жихарев. — Все по порядку рассказывайте. Как вы очутились в этом доме? Как нашли труп? Кем вам приходится покойная?

Мы с Маришей переглянулись и начали рассказывать с самого начала. Верней, про своего соседа и его проклятущих рыбок рассказывала я одна. А про записку и поиски Алены рассказывали уже мы вместе.

— И где эта записка? — оживился Жихарев.

Мы послушно протянули ему записку. Он бегло прочел ее, и лицо его помрачнело.

— Написано печатными буквами, — сказал он.

После этого он заставил нас с Маришей проделать ряд гимнастических действий. Мы прыгали, поднимали руки вверх и снова прыгали уже с поднятыми руками. Когда Жихарев предложил Марише взять меня на руки и поднять вверх, насколько это будет возможно, мы взбунтовались.

— Что вы дурака валяете! — возмутилась Мариша. — Что за идиотские шуточки? Тут человек умер, а вы веселитесь!

— Я веселюсь? — удивился Жихарев. — И не думал вовсе. Я пытаюсь воссоздать картину преступления.

— Преступления? — внезапно осипшим голосом переспросила я.

Вот оно! То самое, чего я опасалась с первой же минуты, когда увидела висящую под потолком Алену! Они думают, что это мы ее прикончили.

— Какого именно преступления? — пожелала уточнить Мариша. — Вы что, хотите сказать, что Алена не сама повесилась?

Жихарев таинственно промолчал.

— Вашу знакомую задушили, — наконец сказал он. — А потом инсценировали самоубийство, повесив ее на люстре.

Мы с Маришей молчали.

— И я пытаюсь понять, могли это сделать вы с подругой или нет, — закончил свою мысль Жихарев.

— Почему вы думаете, что Алену задушили? — спросила я.

— Во-первых, почему вы называете покойную Аленой? — спросил у нас Жихарев. — По документам она Елена.

— Лена, Алена, какая разница? — пожала плечами Мариша. — Все знают, что Алена — это сокращенное от Елены.

Жихарев, кажется, не был так в этом уверен и молчал.

— Мы же вам объясняли, что мы не знали этой женщины, — сказала я. — Мы примчались сюда спасти неизвестную нам Алену — подругу моего соседа.

— Ладно, разберемся сначала с вашим соседом, — оживился Жихарев. — В какую больницу его увезли?

Я пожала плечами.

— Хорошо, а как его фамилия?

Увы, этого я тоже не знала.

— Что-то вы про своего соседа совсем ничего не знаете! — сказал Жихарев. — А тем не менее он оставляет вам ключи от своей квартиры.

— Так она же пустая! — воскликнула я. — Там брать нечего! Он ничем не рисковал. А рыбок его кто-то же должен был кормить! Знаете, сколько с ними мороки! Чуть температура воды повысится, они сразу размножаться хотят!

— Вы нам лучше скажите, почему считаете, что Алену убили? — перебила меня Мариша.

— Наши эксперты обнаружили у нее на шее под веревкой следы удушения, там остались синяки от пальцев, — любезно объяснил ей Жихарев. — А потом вашу знакомую уже мертвую повесили на люстру.

— Знаете, чтобы повесить эту женщину на люстру, нужна большая физическая сила, — сказала я. — Она выглядела довольно упитанной и рослой.

— Вот я и думаю, — пробормотал в ответ Жихарев, задумчиво глядя на бицепсы моей подруги.

— Но зачем нам, если это мы убили Алену, было вызывать потом милицию? — возмутилась я, верно истолковав его взгляд.

— Да еще сидеть и ждать, пока она остынет! — поддержала меня Мариша. — Вы же ее трогали! И мы трогали, когда вошли в дом. Она уже была совершенно холодная!

— Ладно, — кивнул Жихарев. — Я проверю ваше алиби. И когда эксперты установят точное время смерти Алены… В общем, если выяснится, что в момент смерти Алены вы действительно занимались ее розысками, то я поверю в ваши бредни. А пока ваши документы останутся у меня. И я попрошу вас завтра явиться для допроса вот по этому адресу.

Он записал на бумажке адрес и протянул бумажку нам.

— А пока никуда из города не уезжайте, — убедительно попросил он нас. — Не надо. Я не хочу с вами ссориться, но если пойму, что вы пытаетесь скрыться от правосудия, то упрячу вас за решетку.

На улицу мы вышли, пошатываясь. Меня лично ноги почти не держали.

— Мы снова вляпались в какое-то дерьмо! — сказала Мариша.

— Но кто же мог знать, что эту Алену убьют! — с досадой сказала я. — В записке же черным по белому было написано, что она сама наложит на себя руки.

— Записка была написана печатными буквами, значит, ее мог написать любой человек, а вовсе не Алена, — сказала Мариша.

— Да, странно, что мы сразу не обратили на это внимания, — ответила я.

— Наверное, кто-то хотел заманить твоего соседа в этот дом и спихнуть на него убийство Алены, — сказала Мариша. — Или убить хотели именно твоего соседа, а пострадала Алена. Не знаю, нужно разыскать твоего соседа и все у него выяснить.

С этими мыслями мы вернулись ко мне домой. По дороге Маришу осенило, что неплохо было бы опросить других соседей у нас на этаже, вдруг кто-то видел того человека, который засунул в дверь сороковой квартиры злосчастную записку. Разумеется, этим мне пришлось заняться самой.

— Тебе, Даша, твои соседи быстрей расскажут все, что знают, чем мне — постороннему для них человеку, — объяснила мне Мариша. — Ты иди поговори с ними, а я пока займусь приготовлением ужина.

Я старательно обошла все оставшиеся на этаже пять квартир. И лишь в сорок второй мне улыбнулась удача. Там жила странная парочка. Мать девяноста с лишним лет и сынок лет пятидесяти. У мамочки с ранней молодости был стальной характер. У сына характер был мягким, как пюре или как манная каша. Но жену он себе нашел по образу своей мамочки. Такую же железобетонную. Так что бедной старушке пришлось намаяться, прежде чем ей удалось выжить невестку с внучкой из своего дома. И зажить наконец-то вдвоем со своим обожаемым сыном Гошей.

Вот эта старушка и помогла мне. Все лето она проводила за городом на даче. Но не потому, что хотела дать сыну немного пожить нормально, а потому что ей в ее возрасте нужен был свежий воздух.

В общем, за лето она успела соскучиться по своим соседям, поэтому мое появление восприняла с некоторым подобием радости. Тем более что Гоши не было дома. Если бы он был дома, старуха вряд ли бы позволила перешагнуть порог квартиры, так как имела твердое убеждение, что все женщины в доме, да и во всем мире, только и мечтают, как бы увести у нее это сокровище — пятидесятилетнего Гошу.

— Да, видела я нашего нового соседа, — поджав губы, сказала мне Наталья Григорьевна. — Аморальный человек. Водит к себе молоденьких девчонок. Вы же с ним стенами граничите, вам небось все слышно?

И старая ведьма уставилась на меня с неуемным любопытством. Я ее заверила, что нам ничего не слышно. Кажется, она мне не совсем поверила, но немного успокоилась. И позволила мне заговорить на интересующую меня тему. Для начала я рассказала Наталье Григорьевне о том, что соседа увезли в больницу. Она это событие пропустила, потому что как раз в это время, когда увозили Михаила, ходила в магазин.

— Сегодня? — переспросила она у меня. — Жаль, не видела. Зато я видела какого-то мужчину, который приходил к вашему соседу.

— Когда? — воскликнула я.

— Между двенадцатью и половиной первого дня, — сказала Наталья Григорьевна.

Время совпадало. Мы как раз в это время болтались за кормом для проклятых рыбок. И неизвестный мог сунуть в дверь квартиры Михаила ту самую записку, якобы от Алены.

— И как выглядел этот человек? — спросила я. — Вы можете его описать?

— Как он выглядел? — удивилась Наталья Григорьевна. — Неаккуратно он выглядел, вот что я скажу. Ну а остальное… Хм! Это был мужчина, худой, небритый. Такое впечатление, что он был и не причесан. Ростом чуть пониже моего Гоши. Черная драповая куртка расстегнута, на шее шарф болтается. Яркий такой шарф. Мужчине в возрасте уже неприлично носить такие яркие вещи. И вообще нужно следить за своей внешностью. А этот тип выглядел так, словно провел ночь на скамейке на улице.

— И что он делал?

— Что делал? — снова переспросила меня Наталья Григорьевна. — Я же говорю, звонил в дверь нашего нового соседа. А потом, должно быть, ушел. Мне было некогда за ним следить, потому что мне нужно было смотреть за бульоном для Гоши. У него в последнее время начались рези в желудке. Это от неправильного питания летом. Гоша словно малый ребенок, совершенно не понимает пользы супов на первое.

Про Гошины рези мне совершенно не хотелось слушать. И я под предлогом того, что у меня варится картошка, удрала к Марише.

— Слушай, а я ведь тоже помню этого неопрятного мужика! — воскликнула Мариша, когда я ей передала слова Натальи Григорьевны. — Мы же с ним столкнулись внизу. На крыльце. Ты что, не помнишь?

Я не помнила. Должно быть, в тот момент моя голова была полностью занята проклятущими и дорогущими рыбками, коварно собирающимися сменить пол.

— Точно! — продолжала ликовать Мариша. — Я его хорошо разглядела. Нечесаный и в черной куртке с пестрым шарфом. Ему лет сорок пять или даже под пятьдесят. И рожа у него была вся какая-то помятая. Я еще посмеялась, когда он сел в такой же помятый «Форд» и уехал. Думаю, что восьмидесятых годов выпуска.

— Кто? — не поняла я.

— Машина, — объяснила мне Мариша.

— А номера на машине ты не запомнила?

— Номера я не запомнила, — покачала головой Мариша. — Но можно спросить у твоего соседа, должен же он знать людей, которые к нему ходят.

— Да, — согласилась я. — А как это сделать? Чтобы спросить у моего нового соседа про его друзей, нужно сначала добраться до самого Михаила. А он в больнице. И фамилии Михаила я не знаю.

— А ты узнай его фамилию у твоих бывших соседей, которые и сдали Михаилу свою квартиру, — сказала Мариша. — У тебя есть их новый телефон?

Телефон у меня был. И я начала звонить. Мариша стояла рядом и одновременно контролировала процесс жарки котлет и мой телефонный разговор с моими бывшими соседями. К счастью, они оказались дома.

— Никакому Михаилу мы квартиру не сдавали! — очень удивилась тетя Света — наша бывшая соседка. — Там сейчас живет наш родственник. Даша, ты, наверное, перепутала. Я не знаю никакого Михаила. Он просто не может жить в моей квартире.

Но я стояла на своем.

— Я во всем разберусь и тебе перезвоню, — сказала тетя Света и повесила трубку.

А мы с Маришей пошли есть ее чудовищно пересоленные котлеты. Гарнира Маришин ужин не предусматривал. Вместо закуски Мариша подала соленые огурцы из банки. В сочетании с солеными просто до горечи котлетами, обжаренными до хрустящей корочки, и тоже основательно посоленными кусочками черного хлеба, эти огурцы вызвали во мне решительный протест.

— Наверное, влюблюсь скоро в кого-нибудь, — жизнерадостно сообщила Мариша, отведав собственной стряпни и отодвинув тарелку с недоеденными котлетами в сторону.

— Ты же замужем, — выпивая третью чашку чая, напомнила я ей.

— Так я о чем и говорю, — оживилась Мариша. — Мне кажется, что наш брак с самого начала был ошибкой.

— Только не говори, что ты собираешься разводиться! — испугалась я.

— К этому все и идет, — ответила Мариша. — Мужа своего я не люблю. Он мне надоел до чертиков. И Вена эта тоже осточертела. Там все время одно и то же. Я просто бешусь от скуки. А котлеты однозначно свидетельствуют, что я на пороге самой сильной в своей жизни любви.

Возразить я не успела, потому что позвонила тетя Света.

— Вот что он, мерзавец, удумал! — сердито закричала она в трубку. — Я его пустила пожить по-родственному бесплатно, а он, подлец этакий, сдал мою квартиру. Денежки себе в карман и мне об этом ни гугу.

В общем, выяснилась следующая история. Племянник тети-Светиного мужа, узнав, что сына тети Светы, Гешку, посадили, начал атаковать своих родственников, чтобы те позволили ему немного пожить в освободившейся квартире. Исключительно ради того, чтобы подготовиться к блестящей сдаче диплома. Племянник в этом году заканчивал университет и просто мечтал об отличном дипломе.

— Он и правда живет с матерью, отцом, старшей сестрой и ее семьей. А у них недавно родился третий ребенок, так что мальчику готовиться к экзамену в таких условиях сложно, — говорила тетя Света. — Вот я и пустила его пожить. А что со студента возьмешь? Вот мы и решили, пусть мальчик поживет бесплатно и спокойно подготовится к своему диплому. Сделали доброе дело, называется.

— Но он пересдал квартиру другому человеку, — сказала я. — Так?

— Так, — согласилась тетя Света.

— Но адрес, где этот человек зарегистрирован, вашему племяннику известен? — спросила я. — Или хотя бы фамилия его жильца?

Выяснилось, что фамилию Михаила энергичная и пылающая жаждой мести тетя Света из своего племянника, студента и обманщика, выбила. У Михаила оказалась очень поэтическая фамилия — Цветиков.

— Только зачем он тебе? — спросила она. — Племянник говорит, что этот Михаил, которому он уступил квартиру, почти бомж. Жена его выгнала за роман с какой-то девицей. К тому же он старый. Ему за пятьдесят. И лысый. Зачем тебе такой мужчина?

— Тетя Света, я только хочу навестить его в больнице, — сказала я. — И спросить, чем кормить его рыбок.

— Ага! Вот ты уже и рыбок его кормишь! — обличающе сказала тетя Света. — А денег на корм для этих рыбок он тебе небось позабыл оставить?

Денег мне Михаил в той ситуации в самом деле оставить не мог. Но в устах тети Светы эта вполне простительная для человека, которого увозят в больницу с острым приступом чего-то, забывчивость обретала поистине грандиозный смысл.

— Вот помяни мое слово, — говорила тетя Света, — квартиру я свою назад заберу, Михаилу этому жить негде будет, и он к тебе переберется. А тебе это нужно?

— Тетя Света! — в ужасе закричала я. — Я вам клянусь, что между мной и этим пятидесятилетним толстяком с лысиной и в очках никакого любовного романа нет и быть не может.

— Ну, смотри мне! — пригрозила тетя Света. — Когда родители-то возвращаются? Как, только через две недели? Что-то они надолго уехали. А куда? Ах, в Италию. А у тебя их телефона нет? Есть? Ну так дай его мне. Мы с дядей Леней тоже хотим лето себе продлить. Может быть, если твоя мама скажет, что им там нравится, так мы к ним присоединимся.

Я дала телефон отеля, в котором остановились мои родители, и тетя Света наконец от меня отвязалась.

— Теперь будем обзванивать больницы на предмет поступившего к ним больного Михаила Цветикова? — спросила Мариша. — Или начнем со справочной «Скорой помощи»?

Я объяснила, что машина, которая забирала Михаила, была какая-то нетипично новая и отлично оснащенная. К тому же на боку у нее красовалась надпись «Российская страховая компания».

— Все ясно, — сказала Мариша. — Твой Михаил застраховал свою жизнь и здоровье в этой страховой компании. И по первому же его требованию они выслали за ним машину, чтобы доставить его в больницу.

— Разве такое возможно? — удивилась я.

— Если деньги есть и они работают, все возможно, — сказала Мариша. — Так что звонить нужно не в общегородскую справочную службу, а в справочную службу этой страховой компании.

Но для начала нужно было найти саму «Российскую страховую компанию». В «Желтых страницах», имеющихся у меня дома, ее не нашлось.

— Ничего удивительного, — пренебрежительно посмотрев на обложку, сказала Мариша. — Справочник у тебя девяносто девятого года издания. А все течет, все изменяется.

Пришлось звонить по 09. Там нам вежливо объяснили, что данная страховая компания, видимо, расположила информацию о себе на платной справочной службе. И звонить нужно туда. Уже по телефону 009. Мы позвонили и туда. Там нас довольно долго пытали Моцартом в аранжировке компьютера, а потом милый женский голос попросил еще немного подождать.

— Как будто бы и так не ждем! — возмутилась Мариша.

Наконец минуты через три трубку сняла девушка и дала нам нужный телефон. Мы немедленно позвонили по нему. Но там никто не ответил. В общем, ничего странного в этом не было, потому что к этому времени часы показывали уже десять часов вечера. И в страховой компании вряд ли был круглосуточный рабочий день.

— Ладно, — вздохнула Мариша. — Завтра с утра позвоним и узнаем, куда положили твоего Цветикова Михаила.

Честно говоря, мне не очень-то и хотелось тащиться в больницу к этому типу. Может быть, тетка Света и права. Ведь действительно, сначала он всучает мне своих мерзких рыбок. Потом убивают его приятельницу, а мы оказываемся на подозрении. Нет, от этого Михаила следовало бы держаться подальше. Но когда я попыталась довести эту мысль до разума Мариши, то наткнулась на глухую стену непонимания.

— Ты сдурела! — завопила она. — Как можно прятаться в кусты, когда на наших глазах, можно сказать, убили человека? Нет, мы должны разобраться в этом деле.

Напрасно я пыталась ее вразумить, что Алена была нам совершенно незнакома. И мы вовсе не обязаны расследовать ее смерть. На это есть органы милиции. Но Мариша была неумолима. От волнения густая грива ее пышных светлых волос растрепалась, и моя подруга стала ужасно похожа на Бабу-Ягу из мультика про «Летающий корабль», где эти самые Бабы-Яги водят веселые хороводы на болоте.

— Я просто не смогу уснуть и вообще жить не смогу, если мы не разузнаем, какого черта убили эту женщину! — возбужденно твердила мне Мариша.

В этом же ключе она говорила примерно полтора часа. И наконец я сдалась. Выставить из моей квартиры Маришу не удавалось, равно как и переубедить ее, поэтому оставалось смириться.

— Ладно, мы найдем Михаила, спросим, что все это значит, и на этом все! — наконец сказала я.

— Так этого же я от тебя и добиваюсь! — обрадовалась Мариша, и мы наконец-то смогли лечь спать.

Перед сном Мариша позвонила своей маме и предупредила, что остается ночевать у меня.

— Господи, опять вы во что-то влипли! — простонала в ответ Тамара Ильинична. — Другие девушки в вашем возрасте уже семьи имеют, мужей. А у вас все не как у людей. Вместо того чтобы перед мужиками юбками крутить, вы все какие-то трупы находите. Что за странность у вас такая?

— Мама, с чего ты взяла про труп? — недоуменно спросила Мариша. — Кто тебе рассказал?

И она метнула на меня негодующий взгляд. Я в ответ пожала плечами и затрясла головой. Ни о каком трупе я Тамаре Ильиничне не рассказывала. Да у меня сегодня и вообще не было времени пообщаться с мамой Мариши.

— Да чего уж там не знать! — кричала в трубку Тамара Ильинична. — Мне и знать нечего. Я тебя за двадцать с лишним лет хорошо изучила. Где ты, там жди какой-нибудь истории. Кстати, тебе твой Карл из Вены звонил. Волновался, где это ты в такое позднее время бродишь.

— Да ну его! — отмахнулась Мариша. — Скажи, если еще будет звонить, что я куда-нибудь уехала. В деревню к больной бабушке, например.

— Но у тебя нет бабушки, — растерялась Тамара Ильинична. — Тем более в деревне.

— Но Карлу ведь об этом необязательно знать, — сказала Мариша. — Скажи, пусть успокоится.

И на этом разговор окончился.

— Повезло тебе, Дашка, с мужем, — сказала Мариша, ложась спать. — Смотался в Португалию и звонками с дурацким беспокойством не тревожит.

— Почему дурацким? — спросила я.

— Да потому что! Ну скажи, какой толк Карлу волноваться обо мне, если он в Вене, а я тут, в Питере, и между нами тысячи километров. Чем он может мне помочь, если со мной что-нибудь случится? Да ничем. Так что и волноваться ему обо мне бесполезно.

— Конечно, лучше как у меня, — усмехнулась я. — Ни телефона я его не знаю, ни адреса. Случись чего, не буду даже знать, где его и искать.

— Вот и я о том! — обрадовалась Мариша. — И поэтому никакого беспокойства. Все равно ведь ничего поделать не можешь. И через наше посольство в Португалии тебе его не разыскать. Он ведь в Португалии наверняка без вида на жительство живет. А это значит, что от всех властей он прячется. Он, наверное, и тебе своего адреса не дает из конспирации.

— Ага, — кивнула я. — И денег на воспитание ребенка не шлет по этой же причине. Из конспирации.

Мариша ничего не ответила. Она думала.

— Как только закончим это дело, — наконец сказала она, — вплотную займемся твоим пропавшим мужем. Это ведь очень загадочно, что он пропал. Он ведь так радовался, когда родилась Сашка. Прямо весь сиял, когда из роддома примчался. Всем позвонил и сказал, что у него родилась дочка — голубоглазая брюнетка. И потом, я помню, он ей все время песенки пел и сказки рассказывал. Другие мужики к ребенку, пока тот говорить и бегать не начнет, и подойти боятся.

— Слушай, хватит о моем муже! — не выдержала я. — Честное слово, даже твоя неуемная страсть к расследованиям убийств не так невыносима, как твое стремление покопаться в личной жизни твоих подруг.

— Но вы же мои друзья? — удивилась Мариша. — Должна же я знать, что у вас в личной жизни происходит.

Я ей не ответила, сделав вид, что уже сплю. Хотя честно сказать, после Маришиных пересоленных котлет уснуть было трудновато. Все время хотелось пить. Приходилось по сто раз вскакивать и мчаться на кухню за холодной водой. Наконец, уже под утро, я уснула.

Глава 2

Следующий день начался для меня тоже не самым приятным образом. Вчера, как я уже сказала, мне удалось уснуть очень поздно. И к тому же, не успела я уснуть, как почти сразу же мне показалось, что меня будят.

— Вставай! Нам к десяти нужно к Жихареву на допрос. А ты все спишь, — слышала я Маришин голос, ощущая толчки в плечо.

— А который час? — сонно пробормотала я.

— Уже почти девять! Вставай.

— Можно, я еще полчасика посплю, — пробормотала я. — Я только под утро уснула.

— Молчала бы уж! — возмутилась Мариша. — Я из-за тебя всю ночь почти не спала. Только засыпать стану, как ты бум-бум-бум — на кухню за водой побежала. Потом бум-бум-бум — обратно прибежала. Через полчаса все по новой. Разве в такой обстановке уснешь? Ты бегаешь, как стадо слонов.

— А я вообще не понимаю, чего твой Карл беспокоится, вернешься ты к нему или нет! — парировала я. — Если ты его кормишь такими же котлетами, которые вчера нам приготовила, я бы тебя лично навсегда из дома выгнала.

— В Австрии все в полуфабрикатах, — мечтательно сказала Мариша. — Ничего добавлять не надо. Плюх на сковороду, и жарь себе.

— И чего тебе там не живется? — спросила я, надеясь выгадать минутку и еще понежиться в теплом гнездышке.

— Так скучно же! — воскликнула Мариша. — Котлеты всегда идеальные. Их даже сжечь невозможно, потому что у Карла такой специальный прибор в плиту вмонтирован, он начинает пищать, когда что-то пригорает или концентрация пара превышает норму.

— Специально ради тебя, я думаю, Карл этот приборчик вмонтировал, — ехидно сказала я.

Но Мариша на мою уловку больше не поддалась.

— Вставай! — крикнула она, сдергивая с меня одеяло.

Все тепло разом улетучилось, и пришлось вставать. За окном была обычная для нашей осени картина: серое небо, какое-то мелкое водяное крошево с неба и пронизывающий ветер. Мариша сидела на телефоне и пыталась кому-то дозвониться.

— Звоню в ту страховую компанию, которая увезла вчера твоего соседа, — сказала она. — О! Дозвонилась!

После этого я ушла умываться, оставив Маришу беседовать со служащей страховой компании. Когда я вернулась, Мариша снова набирала чей-то номер.

— Футболят меня от одного клерка к другому! — пожаловалась она.

Но наконец она попала на нужного человека. И ей сказали, что Михаил Цветиков действительно у них в компании застрахован. И отправлен по «Скорой помощи» в больницу Святой Елизаветы. Узнав адрес и телефон этой больницы, Мариша повесила трубку и с торжествующим видом помчалась к дверям.

В милицию мы с ней приехали вовремя. Но выяснилось, что Жихарев еще занят. Он лишь на минутку выглянул из кабинета, сделал нам жест рукой, что, мол, помнит о нас и примет. Но поздней. Потом какая-то девушка-следователь предложила нам посидеть в коридоре. Мы послушно уселись на жесткую кушетку и начали изучать висящий напротив нас плакат, призывающий всех оказывать первую помощь при отравлении газами.

— Интересно, — внезапно сказала Мариша, — а с кем это Жихарев занят? Уж не с нашим ли Михаилом?

И она вскочила с места и помчалась к тому кабинету, где сидел Жихарев. Кабинет находился в таком узеньком аппендиксе, где помещался, кроме него, всего еще один кабинет. И двери двух кабинетов находились напротив друг друга. Я помчалась следом за Маришей, чтобы прикрывать своим телом эту единственную дверь, из-за которой нам могла грозить опасность разоблачения. Воспользовавшись моим попустительством, Мариша приникла к замочной скважине в двери и вся обратилась в слух.

Я тоже слушала. Но преимущественно шаги, которые раздавались в главном коридоре. Как только шаги приближались, я напрягалась. Но пока все шло хорошо. Мариша слушала уже минут десять, как вдруг я ощутила в спину вполне явственный толчок. Кто-то пытался выйти из кабинета, дверь в который я прикрывала собственной спиной. Пнув Маришу, я почувствовала, как человек у меня за спиной буквально рвется из кабинета, трясет ручку двери, ругаясь, что снова заело.

— Отступаем! — прошептала я Марише.

Мы с ней только успели благополучно скрыться за углом, как вдруг одновременно отворились двери обоих кабинетов. Из того, который я прикрывала своим тылом, показался светловолосый высокий парень, который озабоченно принялся крутить ручку на двери.

А из двери кабинета Жихарева вышел крепкий мужчина лет тридцати с накачанными плечами и торсом. Одет он был в явно дорогой кожаный плащ, который спадал с его плеч царственными складками. Под плащом просматривался не менее дорогой костюм. На правой руке у мужчины сверкал перстень с огромным алмазом. А запястье украшали часы, явно очень дорогие.

— Посмотри на его ботинки, — восхищенно шепнула мне Мариша. — Я такие же в Вене в бутике видела. Они там пятьсот евро стоили.

Но я смотрела не на ботинки, сколько бы они там ни стоили. Мое внимание привлекло к себе лицо вышедшего из кабинета Жихарева мужчины. Оно было смуглым, чисто выбритым, с тяжелыми чертами. Глаза смотрели настороженно. И вообще складывалось впечатление, что мужчине в отделении милиции все хорошо знакомо, но от этого еще более неуютно. Он прошел мимо нас, и я почувствовала, как что-то властно влечет меня следом за этим мужчиной.

«Должно быть, это любовь!» — подумала я и тут же обнаружила, что меня тащит за рукав куртки Мариша.

— Быстрей за ним! — шептала она мне на ухо. — Мы должны выяснить номер его машины.

— Зачем он тебе понадобился? — немедленно взбунтовалась я, почувствовав в Марише соперницу. — Ты что, в него влюбилась? Это из-за него мы вчера весь ужин солеными котлетами давились?

— Не мели ерунды, — сурово возразила мне Мариша. — Этот парень — бывший любовник Алены. Ты что, не помнишь его фотографий у ее дома? Менты подозревают его в убийстве бывшей любовницы. Да что тут еще объяснять.

— Но… — попыталась возразить я, но у меня не получилось.

— Ладно, давай быстро за ним! — скомандовала Мариша. — Подробно я тебе потом все объясню.

Мы выскочили из отделения следом за мужчиной. Он так торопился, что даже не проверил, нет ли за ним слежки. Сел он в новенький, поблескивающий синими боками «Мерседес-600». Сел на заднее сиденье, впереди явно находился шофер.

Минуту спустя в машину юркнул какой-то маленький человечек с пронзительными черными глазками и кожаной папкой под мышкой. Человечек вышел из отделения милиции следом за обладателем супердорогих ботинок. И машина тронулась.

Мы запрыгнули в Маришин «Опель» и попытались следовать за «Мерседесом», но уже через десять минут на втором перекрестке потерпели неудачу. Водитель «Мерседеса», должно быть, заметил нашу слежку и ушел от нас по встречной полосе. Мариша проделать этот же маневр не смогла, потому что навстречу ей разворачивалась многотонная фура, которую водитель «Мерседеса» успел вовремя миновать.

— Вот черт! — простонала Мариша. — Ты хоть номера машины запомнила?

Номера я запомнила, даже записала для верности.

— А кто этот парень? — спросила я.

— Говорю же тебе, он любовник убитой Алены, — объяснила мне Мариша. — Зовут его Артем. У него какая-то охранная фирма и еще несколько солидных предприятий. И все совершенно легально. Я это подслушала у дверей.

— Любовник Алены? — пораженно переспросила я, вспоминая толстенького и лысенького Михаила, которого мы с Маришей тоже считали любовником Алены.

— Правда, этот парень все отрицает, — сказала Мариша. — Говорит, что у них с Аленой произошел разрыв. И уже больше двух месяцев они с бывшей любовницей вообще и не встречались. Мне как раз удалось подслушать ту часть разговора, когда Артем говорил, что с Аленой у них произошло обоюдное охлаждение. И они расстались как добрые друзья.

Мариша помолчала, переводя дыхание.

— Но Жихарев считает, — продолжала она, — что это Алена сама сбежала от Артема. И этот тип замочил ее из ревности. Кстати, тот дом, в котором ее убили, начинал строиться на деньги Артема. И участок был оформлен на его имя. А пару месяцев назад, еще перед тем, как они расстались, он сделал Алене подарок: оформил дарственную на участок и, следовательно, на незаконченный дом на Аленино имя.

— А после этого они вскоре расстались! — воскликнула я. — Странно, мне мои мужчины при расставании подарков не делали.

— Мне тоже, — призналась Мариша. — Хотя, по логике вещей, если хочешь, чтобы женщина о тебе вспоминала если не хорошими словами, то по крайней мере без проклятий, перед расставанием подарочек в качестве утешительного приза не помешает.

К этому времени мы вернулись в милицию, поднялись на второй этаж. И навстречу нам выбежал Жихарев.

— Где вы болтаетесь? — гневно спросил он у нас. — Вы должны были быть здесь уже час назад.

— Мы и были, — ответила я. — Но вы отказались нас принять.

— Я был занят! — нагло заявил нам Жихарев.

— Мы так и поняли, — сказала Мариша. — Поэтому решили немного прогуляться.

— Ну как? — подозрительно посмотрел на нас Жихарев. — Прогулялись? Подловили этого Делона?

— Кого? — удивились мы.

— Алениного любовника, — ответил нам Жихарев. — Можете мне мозги не парить. Вы сидели как паиньки в коридоре, а как только этот тип вышел из моего кабинета, вы испарились следом за ним!

— Какой Делон? — продолжали недоумевать мы.

— Кличка у этого парня такая, — сказал Жихарев. — Ален Делон. А сокращенно Делон. Он ее еще на малолетке заработал. В юности красавчиком был. Потом возмужал, заматерел. А кличка осталась. Так вот что я вам, девочки, скажу, вы этого человека не вздумайте трогать. Он очень опасный зверь. Ему человека убить, все равно что высморкаться.

— Так вы думаете, что это он убил Алену? — спросила Мариша. — А нас, значит, больше не подозреваете?

— Ваше алиби подтвердилось, — не очень охотно признался Жихарев. — Мадам в массажном салоне вас помнила. И ее шофер тоже вспомнил, что вы про Алену у него спрашивали. А по времени вы с ним разговаривали, как раз когда Алена прощалась с жизнью.

— Слушайте, а чего вы не арестовали этого Делона? — спросила Мариша. — Если подозреваете его в убийстве Алены?

— А как мне к нему подобраться? Одних подозрений мало, — вздохнул Жихарев. — К тому же он для беседы со своим адвокатом явился. А при адвокате и не попугаешь особенно. Хитрый, сволочь, и осторожный.

— Значит, прямых улик, что Алену убил Делон, у вас нет? — спросила я.

Только тут Жихарев опомнился, что перед ним стоят вовсе не его коллеги, а бывшие подозреваемые, и закричал:

— А ну-ка, брысь отсюда! И помните, что я вам сказал: не суйте нос в это дело! И главное — не приближайтесь к Делону ближе чем на километр!

И он повернулся, чтобы уходить.

— Простите, — остановила его я.

— Что еще? — страдальчески посмотрел на меня Жихарев. — Что еще не ясно?

— Зачем вы нас вызывали? — спросила я. — Только чтобы сообщить, что вы нас больше не подозреваете?

— В общем, да, — кивнул Жихарев. — И еще я хотел у вас спросить, не встретили ли вы кого-нибудь возле дома Алены? Или, может быть, даже в самом доме?

— Кроме Алены, никого, — твердо ответила Мариша. — А наши паспорта? Вы нам их вернете?

— Зайдите завтра, — раздраженно буркнул Жихарев. — Сегодня у меня нет времени их искать.

И он сделал попытку слинять.

— Кстати, а вы нашли моего соседа? — спросила у него я. — Ну, того, в чьей двери мы нашли записку Алены. Понимаете, у меня его рыбки, а я не знаю, чем их кормить.

— У меня не сто рук! — разозлился Жихарев. — Ищем!

— Когда найдете, спросите, чем их кормить, — вежливо попросила я.

Но Жихарева, видно, хорошим манерам в детстве не обучали. Он хлопнул дверью перед моим носом и даже не попрощался.

— Поехали быстрей отсюда, — сказала Мариша. — Навестим Михаила на его больничной койке, пока его менты не перехватили.

— Думаю, что он им без надобности, — возразила я. — Даже если он и был знаком с Аленой, у Михаила железное алиби. Он был в больнице.

— Да, но кое-что он нам про Алену, что это была за личность, рассказать, я уверена, все же может, — сказала Мариша.

И мы поехали в больницу Святой преподобной мученицы Елизаветы. Она была очень большая и многопрофильная, как нам объяснили в регистратуре. Но никакого больного Михаила Цветикова у них не значилось.

— Посмотрите получше, — попросила Мариша. — Его должны были привезти на машине «Российской страховой компании».

— Впервые о такой слышу, — проворчала пожилая тетка, сидящая в справочном окошке. — Говорю вам, такого больного у нас нет.

— Не может быть! — стояла на своем Мариша. — Его привезли к вам. Что за безобразие! У вас в компьютере даже антивирусная программа не стоит. Не стоит! Не стоит! Я отсюда вижу, что не стоит. У вас же вирус «Дакси» все фамилии пациентов сжирает. Они же у вас на глазах пропадают!

— Ничего у меня в компьютере не пропадает! — возмутилась тетка. — А антивирусную программу мне племянник на рабочем компьютере установил еще в прошлом месяце. «Доктор Веб» называется.

— Ха-ха! — расхохоталась Мариша. — Этот ваш доктор Веб может отдыхать. Единственные более или менее действенные антивирусные программы могут быть задействованы только через Интернет. Они там каждую секунду пополняются новыми сведениями о вновь появившихся вирусах. А у вас есть такая программа?

Судя по выражению лица тетки, ее компьютер даже и простого выхода к Интернету не имел. И тетке стало обидно за свой старенький компьютер.

— Если вы мне не верите, то можете пройти в приемный покой! — рассердилась она. — И выясняйте там насчет вашего родственника сами.

— А как нам туда пройти? — спросила я.

Тетка высунулась из своего окошка и махнула рукой в сторону таблички, на которой красными десятисантиметровыми буквами было написано: «Приемный покой». Только слепой или полный идиот мог не заметить этой надписи.

— Халаты наденьте и тапочки! — крикнула нам вслед тетка. — Иначе вас не пустят.

Халат и полиэтиленовые бахилы, которые тут именовались тапочками, можно было взять напрокат уже у другой тетки за небольшую сумму наличными.

— У них тут круговая порука, — прошептала Мариша. — Боюсь, нам нашего Михаила никогда не найти. Скажут, что не было его. И баста!

Но, против ожидания, когда мы явились в приемный покой, там уже вовсю кипела жаркая ссора по поводу Михаила Цветикова.

— В последний раз я вам повторяю, что вашего мужа у нас нет! — кричала раскрасневшаяся медсестра. — Раз он в компьютер не внесен, значит, нету его в больнице.

— А я вам говорю, что он должен быть тут! — кричала в ответ полная высокая дама с тремя явно лишними подбородками и маленьким прямым носиком, который выглядывал из глубины порозовевших от негодования щек.

Мы с интересом уставились на жену Михаила. Дама выглядела впечатляюще. На ней было длинное светлое свободное пальто из кашемира. На голове среди тоненьких светлых волосенок примостилась кругленькая шляпка из того же материала, украшенная пестрыми птичьими перышками. А полные руки дамы украшали многочисленные золотые колечки.

— Я хочу видеть этого подонка! — кричала дама. — И вы мне его выдадите. Не знаю, что он вам там наплел, но я его законная жена. И имею право на посещение.

— Господи, да я совсем и не против! — уже сквозь слезы кричала медсестра. — Пожалуйста, если бы он был у нас, я бы и слова не сказала против вашего визита. Хоть целый день сидите. Но где я вам его возьму, если у нас такого нет? Почему вы вообще решили, что он у нас?

— Потому что мне позвонили из компании, в которой он застрахован, и сказали, что мой муж доставлен в эту больницу с острым приступом печеночной колики.

— Ах! — внезапно воскликнула медсестра. — Подождите минутку! Кажется, я знаю, кто может вам помочь!

После этого она выскочила из комнаты, оставив даму в полном недоумении. Наконец та поняла, что медсестра попросту сбежала. Дама извлекла из крохотной сумочки огромный мужской носовой платок и вытерла им вспотевшее лицо. При этом белоснежный прежде платок покрылся разноцветными пятнами, а лицо самой дамы значительно побледнело.

— Простите, вы жена Михаила Цветикова? — спросила Мариша.

Дама, которая до этого момента не обращала на нас внимания, нервно подпрыгнула на месте, от чего затряслись все предметы в комнате, и обернулась. Некоторое время нас с Маришей пристально буравили нежно-голубые, но очень внимательные глаза. А затем дама довольно агрессивно сказала:

— Да, я его жена. А кто вы такие?

— Я его соседка, — сказала я.

При этих словах дама нервно вздрогнула, с ее лицом что-то произошло, и она уставилась на меня с таким видом, словно я была ангелом, посланным ей с небес.

— Деточка, повтори, что ты сказала, — ласковым голосом попросила она.

Видя, что наша беседа приносит даме живейшее удовлетворение, я повторила и даже продолжила:

— Вообще-то я его не очень хорошо знаю. Он поселился у нас в доме совсем недавно.

— Да, да, — кивнула дама. — Около месяца назад.

— Мне кажется, еще меньше, — сказала я.

Но дальше нам продолжить беседу не удалось. Потому что в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела уже знакомая нам медсестра и с ней пожилой врач.

— Кто из вас супруга Михаила Цветикова? — спросил он.

— Я! — гордо выступила вперед мадам.

— Возьмите его документы, — сухо сказал врач. — И передайте мужу, чтобы впредь он воздерживался от подобных поступков.

Мадам Цветикова с недоумением смотрела на бордовую книжечку, которую вручил ей врач. Внезапно она взвыла:

— Он скончался?

Трудно определить, чего в ее голосе было больше — досады, удивления или негодования. Во всяком случае, врач слегка опешил.

— Нет, что вы, — пробормотал он. — Ваш муж жив.

Дама помрачнела.

— Доктор, где мой муж? — угрожающе спросила она у врача.

— Мы бы и сами хотели это знать, — сказал врач. — Но дело в том, что вчера, как только его доставили в приемный покой, он исчез.

— Исчез! — воскликнули мы втроем, включая и мадам Цветикову.

— Да, — сердито подтвердил врач. — Просто удивительно легкомысленное для взрослого, даже скорей пожилого, человека поведение. И я бы даже сказал, что недопустимое.

— Но куда он исчез? — спросила мадам Цветикова.

— Откуда же мне знать? — удивился врач. — Может быть, вернулся домой. Может быть, отправился на прогулку. Одно могу вам сказать совершенно точно: у нас в больнице его нет.

С этими словами врач круто развернулся и вышел. Мы все ошеломленно смотрели ему вслед. Первой опомнилась жена Михаила.

— Деточка, — обратилась она ко мне. — Раз такое дело, то давайте знакомиться. Меня зовут Светлана Игоревна Цветикова.

Мы с Маришей по очереди тоже представились. После этого Светлана Игоревна буквально впилась в нас как клещ.

— Мне необходимо найти своего мужа, — твердила она. — Понимаешь, просто необходимо! И дело не только в том, что он исчез. Но главное, что он забрал у меня самое дорогое, что принадлежит не только ему одному. Уже месяц я разыскиваю этого подлеца, чтобы призвать его к ответу и заставить вернуть похищенных крошек. А тем временем моим бедняжечкам может грозить опасность умереть от голода. Они могут попасть в грязные руки торговцев живым товаром. Или с ними могут случиться еще более страшные вещи.

И лишенная слоя косметики дама вполне натурально побледнела.

— Но чем я-то могу вам помочь? — удивилась я. — Вы же слышали, что сказал врач. Может быть, ваш муж вернулся к вам домой?

— Ах, нет! — воскликнула женщина. — Если бы это было так, то Катерина Николаевна — это моя старая подруга, которая согласилась поработать у нас домработницей, — уже сообщила бы мне на сотовый. Нет, я думаю, что он вернулся туда, где жил последний месяц.

Постепенно до меня стало доходить, чего хочет от меня эта дама.

— Вы хотите, чтобы я проводила вас до моего дома, то есть до квартиры Михаила? — спросила я.

— Да, да, — энергично закивала дама.

В ее просьбе я не усмотрела ничего особенно плохого. В конце концов, Михаил всего лишь мужчина. И даже не очень-то он мне и сосед. А мы, женщины, должны быть между собой солидарны. К тому же у меня теплилась надежда, что проклятые дорогущие рыбки, которые то и дело норовят сдохнуть, — это и есть именно то, что похитил Михаил у своей жены. И то самое, что она жаждет вернуть себе обратно и о чем так трепетно печется.

— Знаете, мне кажется, вы имеете право забрать своих рыбок, — сказала наконец я.

— Моих рыбок! — в полном восторге воскликнула дама. — Вы их видели? Обеих? Они здоровы?

— Угу, — кивнула я, не вдаваясь в детали.

Честно говоря, рыбок в аквариуме было гораздо больше. Но пусть уж это будет даме небольшой компенсацией за моральный ущерб. А подлец Михаил пусть сам потом выклянчивает у жены своих собственных рыбок. Вот ведь семейка, один супруг странней другого.

— Скажите, а имя Алена вам ничего не говорит? — на всякий случай спросила я у Светланы Игоревны, когда мы шли к Маришиной машине.

— Как же! — воскликнула дама, даже останавливаясь. — Это же та самая тварь, которая и помогла моему подонку похитить моих крошек. Прокралась к нам в дом под видом доброй подружки, а потом цап! И утащила моих девочек. Внушила им всякие мерзкие мысли.

И дама начала рыдать. К этому времени мы уже сидели в Маришином «Опеле» и двигались в сторону моего дома.

— И сколько я ни пыталась, не могла найти эту мерзавку. Телефон и адрес, которые она дала, оказались фальшивыми. Никто там и слыхом не слыхивал про такую Алену. А вы знаете ее адрес?

Мы с Маришей мрачно кивнули.

— Сам господь послал вас мне! — воскликнула дама. — Где, где же эта мерзкая тварь? У вас есть ее адрес?

— У нас есть ее адрес, — сказала Мариша. — И мало того, мы даже можем вам сказать, где эта особа сейчас находится.

— В самом деле! — воскликнула мадам Цветикова, у нее от волнения даже шляпка сползла набок. — Так отвезите меня сначала к ней. Бог с ним, с Михаилом. До него мы всегда успеем добраться. Везите меня к Алене!

— Думаю, что Алена ничем вам не сможет помочь, — мрачно сказала Мариша. — Поэтому и ехать к ней смысла никакого нет.

— Почему? — недоуменно посмотрела на нас мадам Цветикова.

— Потому что со вчерашнего дня Алена находится в морге судебно-медицинской экспертизы, — сказала Мариша. — Вчера ее кто-то задушил.

— Насмерть? — прошептала женщина.

Мы кивнули.

— Это дело рук моего мужа! — воскликнула женщина. — Он сошел с ума. Он заметает следы! Это он убрал свою сообщницу! Боже мой, как бы он и моим крошечкам не причинил вреда!

— За своих крошечек вы можете быть совершенно спокойны, — сказала я. — Они живы и невредимы.

К этому времени мы уже доехали до моего дома. Высадили из Маришиного «Опеля» мадам (не без труда, она в нем застряла) и отвели к дверям сороковой квартиры. Честно говоря, я немного волновалась. Но это было приятное волнение. Люблю преподносить людям сюрпризы. Предвкушая, как женщина сейчас обрадуется, увидев своих крошечек, как она ласково называет фуоней, я сказала:

— За своих рыбок вы можете не волноваться. С ними все в полном порядке. Мы их кормим и даже собирались менять воду в аквариуме.

Дама, услышав мою последнюю фразу, замерла с занесенной над порогом ногой.

— Куда вы меня привезли? — неожиданно пронзительно взвизгнула она. — При чем тут вода? Вы что, их утопили?! Какой еще аквариум?! Вы в своем уме?!

Признаюсь, меня ее реакция удивила. Мы с Маришей переглянулись. И в глазах друг друга отчетливо прочитали: «Припадочная!»

— Вот не повезло! — шепнула мне Мариша. — Жаль, что Михаил тебя не предупредил, что жена у него с порядочным приветом. Ясно теперь, почему он от нее удрал. Чего она верещит? Ни слова не понимаю. У меня в голове прямо все звенит от ее воплей.

И чтобы образумить даму, Мариша энергично встряхнула ее пару раз за плечи. Мариша, несмотря на свою относительную молодость, уступала в габаритах мадам Цветиковой лишь самую малость. Поэтому встряска получилась что надо. Голова супруги Цветиковой несколько раз мотнулась взад и вперед, шляпка с нее слетела, а сама женщина наконец перестала вопить и со страхом уставилась на Маришу.

— Вы и меня убьете? — спросила она у нас. — Вам Михаил приказал?

— Послушайте, ни вам, ни вашим крошкам не грозит никакая опасность, — попыталась я втолковать истеричной даме.

— Но при чем тут вода, аквариум? — недоуменно спросила у меня мадам.

— Рыбки вашего мужа плавают в нем! — не выдержала Мариша. — Чего вам неясно-то? Его проклятые рыбки, которых он навязал моей подруге, а сам куда-то исчез.

— Рыбки? — удивленно переспросила женщина. — При чем тут рыбки? Где мои доченьки?

Видя, что женщина совсем плоха, Мариша схватила ее за руку и потащила в квартиру. Там она поставила мадам Цветикову возле аквариума с экзотическими рыбками и поинтересовалась:

— Что это, по-вашему, тут стоит?

— Аквариум Михаила, — слабым голосом ответила женщина. — А в нем его рыбки.

— Ну, слава богу! — обрадовалась я. — Узнаете? Их мне ваш муж и оставил на сохранение. Только я не знаю, как с ними обращаться. Так что выбирайте, какие из них тут две ваши, и забирайте их с собой.

Совершенно неожиданно после моего предложения женщина всем весом рухнула на пол и залилась слезами, покачиваясь словно в трансе.

— Слушайте, если они вам так нужны, то берите их всех! — испугалась я. — Только не плачьте! Берите всех рыбок. И аквариум тоже берите!

Но женщина не унималась, а рыдала все горше и горше. Мы с Маришей топтались возле нее и прямо не знали, что делать. Время шло, а тетка не унималась. Вдобавок к рыданиям она начала громко икать. Слушать это было вообще невыносимо. Икание у мадам Цветиковой получалось таким, словно шло из глубины железной бочки.

— Нет, я больше не могу этого слышать! — закричала Мариша и умчалась.

Вернулась она через пять минут с полной литровой банкой воды. Недолго думая, она опрокинула эту банку на рыдающую даму. К счастью для самой дамы, она как раз в этот момент начала биться головой об пол. Поэтому вся вода из банки угодила ей прямехонько на затылок и шею, почти совсем не забрызгав одежду. В этом ей, можно сказать, повезло.

— Ой! — сказала женщина, моментально прекращая рыдать после холодного душа. — Что это такое было?

— Аквариум упал, — мрачно пошутила Мариша.

Женщина покосилась на прочно стоящий аквариум и отползла подальше от лужи, которая образовалась на паркете. Выбрав участок посуше, она вытащила из кармана уже знакомый нам носовой платок и вытерла им лицо. При этом лицо у нее сморщилось, и она приготовилась снова зарыдать.

— Э, нет! — воскликнула Мариша. — Так не пойдет! Рыдать будете дома. А сейчас объясните нам, в чем дело? Что, рыбки не те?

Женщина молча потрясла головой. Мы с Маришей молча ждали.

— Я, — наконец срывающимся голосом заговорила мадам Цветикова, — я имела в виду не рыбок.

После этого ее голос окончательно сорвался.

— Как же не рыбок? — рассердилась я. — Вы сами всю дорогу твердили о своих рыбках.

Женщина закрыла руками лицо и потрясла головой. Мариша к этому времени еще раз успела сбегать на кухню и принести плачущей мадам еще воды. Эту литровую банку женщина самостоятельно опрокинула внутрь себя, и ее речь обрела некоторую связность.

— Я говорила о своих дочерях, — наконец услышали мы от нее фразу, которая кое-что проясняла. — Их я называла своими крошечками и рыбками.

— Боже мой! — воскликнули мы с Маришей. — Вот в чем дело! Тогда извините, ради бога.

— Но ваших дочерей у нас нет! — сказала я.

— Вижу, — ответила мадам Цветикова и снова заплакала.

— А куда они делись? — спросила у нее Мариша. — С ними что-то случилось? Расскажите нам, может быть, мы сумеем вам чем-то помочь.

Женщина покачала головой.

— А вы все-таки расскажите, — настаивала Мариша. — Что, в конце концов, вы теряете?

Несчастная мать судорожно вздохнула, высморкалась, немного подумала и приступила наконец к толковому рассказу. Началась вся эта история всего месяца два назад, когда в доме семьи Цветиковых еще была тишь и благодать и ничто не предвещало урагана, унесшего семейное счастье бедной женщины. И началась эта история с появления в доме у Цветиковых той самой Алены, которая лежала сейчас на столе в прозекторской и подвергалась обычной для всех убитых процедуре.

Этот факт несколько примирил мадам Цветикову, и в ее голосе перестала звенеть откровенная ненависть по отношению к стерве, разрушившей ее личное счастье.

— Сначала Алена мне даже понравилась, — делилась с нами мадам Цветикова. — Она, если ей это было нужно, умела прикинуться тихой овечкой. И я даже подумала, как хорошо, что у моих девочек появилась такая скромная подружка.

Алена вовсю втиралась в доверие к мадам Цветиковой, рассказывая ей о том, на каких интересных выставках ей удалось побывать за неделю и какие важные лекции посетила в качестве факультатива. И все это скромно потупив глазки и с безоговорочным почтением к мнению самой Светланы Игоревны. Ни о ночных клубах, ни о прочих разнузданных развлечениях, которых мать двух подрастающих девушек боялась до судорог, Алена даже не заикалась. И в конце концов мадам Цветикова убедилась, что лучшей подруги для ее дочерей не сыскать. И с легким сердцем начала отпускать дочек с Аленой куда угодно.

— Даже когда они стали задерживаться допоздна, я ничего не почувствовала, никакой тревоги, — делилась с нами Светлана Игоревна. — Алена говорила, что лекции закончились поздно, потом транспорт подвел, и я ей верила. И даже когда они все втроем стали ночевать не дома, я все равно особенно не встревожилась. Один звонок от Алены, и я бывала спокойна. «Ах, мы останемся ночевать у моей подружки. У нее очень интересный альбом по искусству Византии. Одолжили всего на один день, грех упускать такую возможность».

И мадам Цветикова сжала руки в кулаки.

— Ну и глупа я была! Верила этой стерве! Даже не встревожилась, что дочки мои стали как-то странно одеваться. Стали проявлять повышенный интерес к косметике и вслух обсуждали, сколько зарабатывают модели, которыми пестрят обложки журналов.

— Но что тут такого страшного? — удивилась я. — Многие девушки этим интересуются. Это нормально.

— Многие, но не мои! — сердито воскликнула мадам Цветикова. — Моим дочерям нужно серьезно думать об учебе.

— А сколько им лет? — спросила Мариша.

— Старшей, Карине, девятнадцать, она учится на втором курсе в университете. Изучает испанский. А младшая, Варенька, в этом году тоже поступила в университет на тот же факультет, что и сестра. Вот их фотографии.

И мадам Цветикова достала из своей крохотной сумочки одну фотографию, на которой были сфотографированы две светловолосые девушки. С первого взгляда становилось ясно, что это сестры. Девушки были очень похожи. Одинаковые невинные серые глаза, светлые волосы. У старшей подстриженные в форме каре, а у младшей просто затянутые в хвост. Румянец и ямочки на щечках. Не сказать, что девушки были писаными красавицами, но хорошенькими они были безусловно. Одеты девушки были довольно скромно. Никаких украшений, простые свитера и джинсы.

Мы с Маришей молча рассмотрели фотографию, переглянулись и кивнули. Лица девушек были нам знакомы. Именно они были сфотографированы в обнимку с Михаилом на фотографии, которую мы видели в доме Алены.

— Вы воспитывали своих дочерей в большой строгости? — спросила Мариша. — Наверное, никаких мальчиков у них не было?

— Конечно! — воскликнула мадам Цветикова. — Моим дочерям рано думать о замужестве! Им сначала надо получить образование, а потом уж выходить замуж.

— Я и не говорила о замужестве, — пробормотала Мариша.

Но для мадам Цветиковой мужчины для ее дочерей виделись не иначе как только в качестве потенциальных мужей.

— Я категорически против этого вольного общения между современными молодыми людьми! — сердито сказала она. — Они считают, что секс — это что-то само собой разумеющееся, что бывает между девушкой и молодым человеком чуть ли не после первого же свидания. Я своим дочерям внушала совершенно иной взгляд на вещи. У девушки должен быть только один мужчина — ее муж. Остальные для нее как бы не существуют.

— Мы отвлеклись, — сказала я. — Что же случилось дальше с вашими дочерьми?

— Они пропали! — воскликнула мадам Цветикова. — Однажды просто не пришли домой, и все. Около месяца назад они не пришли домой. И муж в тот вечер тоже не пришел.

— И что, не было ни записки, ни телефонного звонка? — удивилась я.

— Вообще-то они оставили мне письмо, — неохотно призналась Светлана Игоревна. — Но оно было таким диким, что я отказываюсь верить, что это могли написать мои дочери. Наверное, эта стерва Алена продиктовала его им.

— А письмо у вас сохранилось? — спросила Мариша.

— Оно дома, — кивнула Светлана Игоревна. — Если хотите, я вам его покажу. Но я и так на память помню, что там было написано.

— А письмо было написано почерком одной из ваших дочерей?

— Да, — кивнула Светлана Игоревна. — Его написала Карина. Но когда я его прочитала, мне показалось, что моя дочь была под наркотиками. Это был откровенный бред. Карина писала, что они с сестрой не хотят больше жить со мной и отцом, а хотят сами повидать жизнь. И они не считают, что для того, чтобы добиться в жизни большого успеха, нужно обязательно заканчивать университет. Напротив, образование только мешает. И что они вернутся не раньше, чем докажут мне свою правоту. И еще была приписка, что отец их полностью поддерживает и чтобы я не смела на него ругаться.

Мы с Маришей молчали. Вообще-то действительно бред, но если жить с такой консервативной мамашей, которой ночные клубы представляются чем-то вроде шабаша ведьм, то, может быть, и не такой уж и бред. Просто сестрички взяли и взбунтовались.

— А в тот же день, когда исчезли мои дочери, пропал и мой муж, — сказала мадам Цветикова. — Сначала я не уловила связи. Но после того, как я двадцать раз пыталась дозвониться к нему на работу, а там никто не снимал трубку, я попыталась выяснить по телефону адрес его работы.

— Вы что, хотите сказать, что вы не знали, где работал ваш муж? — удивилась я. — Как же так?

— Дело в том, что с предыдущего места их фирма переехала в новый офис. И после переезда там еще многое было не устроено. В том числе и телефон. Муж мне его дал, но предупредил, что он может часто не работать. Мне это не показалось странным. Тем более что я всегда могла дозвониться до Михаила на его сотовый. Но после того как пропали дочери, сотовый моего мужа был все время заблокирован.

— А кем работал ваш муж?

— Так я к этому и веду! — воскликнула мадам Цветикова. — У моего мужа был собственный небольшой бизнес.

— Какой именно?

— Фирма моего мужа занималась грузовыми перевозками. Ничего особенного. Несколько морозильных фур и грузовых машин. Работали они преимущественно на дальние расстояния, но иногда брались и за работу по области. Так вот, когда я позвонила в справочную службу, чтобы выяснить, по какому адресу находится новый офис моего мужа, мне сказали, что по имеющемуся у меня номеру телефона значится жилая квартира. Мне дали адрес этой квартиры. Я поехала туда, но выяснила, что около двух месяцев назад в квартире был сильный пожар, ремонт жильцы делать не торопились, дожидаясь выплаты страховки, и, разумеется, телефон не работал.

— Выходит, ваш муж вас обманул? — спросила Мариша. — Всучил вместо телефона своего офиса какой-то левый телефон?

— Да, — энергично кивнула мадам Цветикова. — Прошел месяц, а ни дочери, ни мой муж не вернулись. Я пыталась их разыскать через Алену. Мне казалось, что она в последнее время стала очень близка с моими девочками. По телефону, который мне оставила Алена, все время подходила какая-то глухая бабка и ничего не понимала. А когда я туда приехала, там никакой Алены даже и в помине не оказалось.

— Странно, — задумчиво сказала Мариша.

— Но меня главным образом волновала не Алена, а мой муж и дочери. И я поехала по адресу, где раньше располагался офис моего мужа. И там я узнала новость, потрясшую меня до глубины души. Оказывается, фирма моего мужа закрылась уже больше месяца назад. Именно когда муж сказал мне, что они переехали в новый офис, фирма закрылась.

— А с чем это было связано? — спросила я. — Может быть, они разорились?

Светлана Игоревна покачала головой.

— Не знаю, — сказала она. — Этого мне узнать не удалось. Я поняла только одно, что мой муж закрыл свое дело, потом сбежал от меня, а мои дочери исчезли. И что мой муж каким-то образом потакает этому странному исчезновению. С тех пор я провела месяц как в аду. Я пробовала обратиться в милицию, но там мне сказали, что дочери у меня совершеннолетние и к тому же оставили мне записку. Так что объявлять их в розыск оснований нет. А что касается моего мужа и его розысков, так они вовсе меня высмеяли.

И мадам Цветикова, вспомнив, как с ней обошлись в милиции, снова зарыдала.

— Они сказали, что мой муж сбежал от меня к какой-нибудь молодой девушке. А услышав, что вместе с моей семьей исчезла и Алена, они и вовсе начали надо мной потешаться. Они сказали, что мой муж и Алена любовники. И что мой муж сейчас отдыхает с ней где-нибудь у моря. И чтобы я не волновалась.

— Хорошо им советовать! — воскликнула Мариша.

— Какие умники! — поддержала я ее.

— После того как я побывала в милиции, я пошла в одно детективное агентство, которое мне посоветовали знакомые, — продолжала Светлана Игоревна. — Но там мне сказали, что розыск пропавших мужей и дочерей не входит в перечень их услуг. Вот если бы мой муж еще был при мне, тогда они с удовольствием проследили бы за ним. Или если бы у меня был адрес того места, где он скрывается, то они бы тоже с удовольствием выяснили, чем он занимается и с кем теперь проживает.

— Что за чушь? — удивилась Мариша. — Наверное, они просто хотели получить с вас побольше денег.

— Я тоже так подумала, — кивнула мадам Цветикова. — Потому что, поломавшись, они все-таки согласились взяться за мое дело. И в качестве аванса попросили три тысячи долларов. С тех пор они ежедневно мне звонят и сообщают, что напасть на след мужа и моих дочерей пока не удалось.

Мы промолчали. Что тут скажешь? Жуликов достаточно всюду.

— Поэтому теперь, когда я вам все рассказала, вы понимаете, почему мне так необходимо найти мужа. И почему я так быстро примчалась в больницу! — сказала нам Светлана Игоревна. — Как только мне позвонили из страховой компании мужа, я сразу поехала в больницу. Но мужа там уже, как вы знаете, не оказалось.

— Да, странно, — согласилась я. — Когда его увозили, он был страшно бледным. И шел весь скрючившись.

— Вероятно, у него действительно была печеночная колика, как и сказали врачи, — пожала плечами Светлана Игоревна. — Она бывала у Миши несколько раз. И вовсе необязательно, что приступ длится подолгу. Иногда достаточно нескольких часов, как боль отпускает.

— Может быть, поэтому он и сбежал из больницы? — предположила я. — Почувствовал себя лучше и ушел.

— Но почему он оставил свой паспорт? — удивилась Светлана Игоревна.

— Просто забыл, — сказала я. — Обрадовался, что боль прошла, и забыл про все. В том числе и про паспорт. А когда спохватился, то возвращаться за ним уже не стал, потому что побоялся встретиться в больнице с вами.

— Ну вот, я вам все и рассказала, — помолчав, сказала мадам Цветикова. — А что делать дальше, я просто не представляю.

— А вы не пробовали искать мужа среди ваших общих знакомых? — спросила я.

— Конечно! — воскликнула женщина. — Первым делом я объехала всех, кого знала хотя бы немного. Нигде не нашлось ни малейшего следа ни мужа, ни детей.

— А у вашего мужа были друзья? — спросила я. — Может быть, они знают?

— Нет, — покачала головой Светлана Игоревна. — Друзья у него были, но если они что-то и знают, то мне не говорят. Правда, Виктор сказал, что Миша был очень озабочен чем-то последний месяц. Но это я знала и без Виктора.

— Знаете, у нас ведь есть записная книжка вашего мужа, — сказала я. — Он забыл ее, когда уезжал в больницу. Может быть, вы посмотрите в ней телефоны и скажете, какие вам известны, по каким вы звонили, а по каким нет.

— Давайте, — обрадовалась Светлана Игоревна. — Очень удачно, что вы нашли его записную книжку. Где она?

Я принесла ей записную книжку, и женщина погрузилась в ее изучение. Но по мере того, как она перелистывала страницы и отмечала что-то ручкой, лицо ее мрачнело все больше и больше. Наконец она закончила.

— Вот я отметила тут около десятка телефонов, которые мне неизвестны, — сказала она. — Можно по ним позвонить, но подозреваю, что это телефоны каких-нибудь организаций. Если уж Михаил заранее решил скрыться от меня, то он бы не стал записывать важные телефоны в свою записную книжку, зная, что я могу в любой момент на нее наткнуться.

— Но попытаться все-таки стоит, — сказала я.

Светлана Игоревна кивнула, и мы принялись звонить по отмеченным ею телефонам. Три из них сразу же отпали, так как это были стоматологические клиники. Еще два оказались домашними номерами зубных протезистов.

— В прошлом году Михаил ставил себе металлокерамику, — сказала Светлана Игоревна. — Очень долго и мучительно. Сменил несколько клиник и двух или даже трех врачей, все его результат не устраивал. Думаю, что эти телефоны сохранились с тех пор. И уверена, что ни один из врачей не согласился бы приютить моего мужа у себя. Михаил расстался с ними, очень недовольный качеством их работы.

Следующие два телефона были какими-то торговыми центрами, занимающимися продажей запчастей к грузовым машинам.

— Там у Михаила тоже друзей не было, — сказала Светлана Игоревна. — У Миши был один постоянный поставщик, с которым он и работал. Но у него я уже была. И не только дома, но и на даче.

— И что?

— Никаких следов Михаила и девочек!

После этого мы позвонили по оставшимся телефонам, которые оказались аптекой, бассейном и магазином спортивной одежды.

— Вот и все, — вздохнула Светлана Игоревна. — Как я и предполагала, ничего это не дало.

— Но тут есть еще телефоны, — заметила бестактная Мариша. — Каких-то женщин.

— Я заметила, — сухо кивнула Светлана Игоревна. — И не сомневаюсь, что эти телефоны принадлежат каким-нибудь особам легкого поведения, с которыми мой муж общался за последний месяц, когда покинул свой семейный очаг. Но я не собираюсь общаться с этими девицами.

— Тогда, можно, это сделаем мы? — спросила Мариша.

— Пожалуйста, — с явным облегчением кивнула Светлана Игоревна. — Буду вам очень признательна.

И мы начали звонить. Но странное дело неудачи преследовали нас. Первый и второй номера телефонов не отвечали. По третьему, по которому проживала какая-то Лола, отозвался мужской голос и очень хмуро ответил, что никаких Лол тут в жизни не проживало. Четвертый, пятый и так далее отвечали нечто подобное.

На девятом телефоне я почувствовала, что однообразие меня начинает утомлять. Я как раз звонила некой Анжеле. Она к телефону подошла. И не скрыла, что услуги ее стоят довольно дорого. А с женщинами она вообще дела иметь не желает. И никаких очкастых толстяков среди ее знакомых не было и быть не может. Потому что она, Анжела, не просто проститутка, а высококлассная проститутка.

— Среди моих клиентов есть такие люди, о которых я даже не могу говорить, — хвасталась девица. — И все они занимают высокие посты. А ваш Михаил, он кто? Владелец маленькой фирмы? Нет, с таким человеком я даже близко не встала бы рядом.

Мы вызвонили еще нескольких девушек. Они никакого Михаила тоже не помнили.

— Так не пойдет, — сказала Мариша. — Если Михаил скрывается у этих девчонок, то мы его только спугнем.

— А что делать? — спросила я.

— Нужно ехать, — сказала Мариша. — Узнать по телефонам их адреса и ехать.

На то, чтобы узнать адреса девушек, у Мариши ушло всего минут десять. Сказывалась практика. Адресов, по которым действительно проживали те женщины, телефоны которых были записаны, было всего семь. Мы объехали их все по очереди. В некоторые квартиры нас пускали охотно, в некоторые приходилось рваться чуть ли не силой, некоторые девушки соглашались начать разговор только после того, как мы заявляли, что мы из милиции.

Но какими бы способами мы ни пользовались, чтобы проникнуть в жилище девушек, результат был один. Верней, его не было вовсе. Михаил у этих девушек не прятался. И вообще, это чаще всего были более или менее приличные девушки. Случайные знакомые.

— Сама не знаю, зачем я дала ему свой телефон, — сказала последняя из девушек — миловидная брюнетка Элла с родинкой на левой щеке. — В нем было что-то такое грустное. И сам он выглядел таким несчастным, что я подумала: от одного похода в кино с этим бедолагой меня не убудет, а его, может быть, осчастливит.

— И вы ходили с ним в кино?

— Нет, — покачала головой девушка с родинкой. — Он мне так и не перезвонил.

Нечто подобное нам отвечали и другие девушки. Михаил брал у них телефон и больше никогда не появлялся. Вряд ли девушки все сговорились и врали по одному сценарию. Скорей всего, они говорили правду. Так ничего и не добившись, мы вышли из квартиры Эллы, по понятной причине оказавшейся в нашем списке последней. Сели в машину и поехали ко мне домой.

Светлана Игоревна выглядела очень удрученной.

— Не переживайте, — сказала я, чтобы немного подбодрить женщину. — Мы продолжим поиски вашего мужа и дочерей.

— В самом деле? — обрадовалась женщина. — Спасибо вам. Я оплачу ваши услуги. Деньги у меня есть.

— Да не надо, — начала отнекиваться Мариша.

— Нет-нет, умоляю, так мне будет спокойней! — возразила Светлана Игоревна. — И если удастся узнать что-нибудь про мужа и моих девочек, звоните мне домой в любое время суток.

Оставалось обсудить еще одну вещь.

— Хм, — сказала я, когда мы вернулись ко мне домой, чтобы немного передохнуть и наметить дальнейший план действий. — Знаете, мне все не дает покоя мысль… Вот эти рыбки вашего мужа… Вы их не возьмете? Они же ваши?

Мадам Цветикова с грустью посмотрела на меня.

— Я этот аквариум без слез видеть не могу, — сказала она мне. — Ведь именно его мой муж захватил из дома. Не меня, свою жену, а этих мерзких рыб. Оставьте их себе. Мне в моем состоянии только этих проклятых рыбок, которых мой муж, видно, любил больше, чем меня и наших дочерей, не хватало! Я не знаю, куда делся мой муж, но его рыбки мне теперь не нужны!

Сказать, что я была разочарована, все равно, что ничего не сказать. Оказывается, мадам Цветикова не имеет никакого пристрастия к этим рыбкам. А хозяин рыбок сбежал. И теперь он даже не в больнице. И где его искать? Я тупо уставилась на аквариум, встретилась глазами с одной из рыбок и поежилась. Рыбка смотрела на меня с немым укором. Ей явно чего-то от меня было нужно. Но чего этим капризулям нужно, кроме корма и воды, я не знала.

— Мы вас проводим до дома, — внезапно услышала я голос Мариши.

— Да, проводим с удовольствием, — обрадовалась я.

И я поспешила прочь от аквариума, решив, что если рыбки сейчас начнут дохнуть от недостатка какого-нибудь элемента, необходимого им для нормальной жизнедеятельности, так хоть видеть этого я не буду. Выйдя из дома, Светлана Игоревна неожиданно попросила нас:

— Отвезите меня обратно в больницу.

— Зачем? — удивилась Мариша. — Разве мы едем не к вам читать письмо, которое оставили вам ваши дочери?

— Можете съездить без меня, — ответила женщина. — Я по телефону предупрежу нашу домработницу, что вы приедете. И она покажет вам письмо. А сама я должна подежурить возле больницы. Вдруг Михаил все же явится туда за своим паспортом. Я не могу упустить такой шанс.

В общем-то, в ее словах был свой резон. Поэтому мы отвезли ее к больнице, а сами направились домой к Цветиковым. Жили они на набережной реки Карповки. То есть в престижной части Петроградской стороны. Дом, в котором они жили, тоже недавно подвергался реконструкции. Дверь в дом была закрыта на кодовый замок, кроме того, внизу сидела вахтерша. Но о нашем появлении она уже знала. И пропустила без слов.

— К Цветиковым — это третий этаж, — вежливо проинформировала она нас. — Можете воспользоваться лифтом.

Но мы с Маришей предпочли подняться пешком. Лестница была выложена мрамором, старинные перила очищены от старой краски и покрыты свежей белой эмалью. Вдобавок на стенах сохранилась старинная мозаика, отреставрированная новыми мастерами. И на каждом этаже стояли цветы и зеленые растения в деревянных кадках. В общем-то, ничего особенного, если вдуматься, но чистота приятно радовала глаз.

На третьем этаже было всего две двери. И на пороге одной из них уже стояла пожилая седовласая женщина в накрахмаленном клетчатом фартуке. Наверное, в молодости женщина была необыкновенно хороша собой. Даже сейчас можно было заметить следы былой красоты. Темные брови над огромными карими глазами поднимались ровными дугами. Нос сохранил почти классическую форму, а форма рта и сейчас указывала на то, что в молодости его обладательница любила посмеяться.

— Проходите! — пригласила нас женщина. — Я — Катерина Николаевна. Домоправительница и домработница. Все в одном лице. Светлана Игоревна уже позвонила мне насчет вашего появления.

Мы прошли в ослепительно чистую прихожую и остановились. Все стены в прихожей были облицованы зеркалами. Пол выложен кафелем, очень скользким на вид. Мы просто боялись сделать шаг, чтобы неловким движением не разбить одно из зеркал.

— Вот тапочки, — гостеприимно предложила нам Катерина Николаевна, доставая из одного зеркального шкафа вполне обычные мягкие тапочки.

Мы с Маришей сменили обувь, положили на столик свои куртки и осторожно прошли дальше, следом за Катериной Николаевной.

— Неужели Свете повезло наконец! — говорила домоправительница, двигаясь по коридору.

— Простите? — не поняли мы. — В чем же везение? Муж пропал, дети пропали, а вы говорите, что ей повезло?

— Ну, повезло, что вы согласились взяться за расследование этого дела, — невозмутимо пояснила нам домработница. — Света мне звонила и рассказала. Разве она ошиблась?

— Нет, — смущенно пробормотали мы.

И в самом деле, ведь взялись же! Как это получилось, просто уму непостижимо. Вроде бы и не хотели. Но хотели или не хотели, а мы действительно снова очутились с головой в чужих проблемах. Да еще с трупом разлучницы в придачу.

— Сейчас покажу вам прощальное письмо наших девочек, — сказала Катерина Николаевна. — Я сама его сто раз перечитывала. И могу сказать, оно очень странное.

В это время мы вошли в образцовую кухню, сверкающую чистотой и новенькой бытовой техникой. Катерина Николаевна открыла один из ящиков стола и достала из него лист бумаги.

— Вот и письмо, которое оставили девочки, — сказала она, протягивая его нам.

При этом на глаза у нее навернулись слезы, а рука задрожала.

— Вы были привязаны к девочкам? — спросила я.

— Очень! — с жаром выдохнула Катерина Николаевна. — Вообще-то я знаю их с младенчества. Света — моя близкая подруга. И с девочками ее я возилась побольше матери. Знаете, ведь мы со Светой вместе учились в школе. Сидели за одной партой.

И в ответ на наши удивленные взгляды Катерина Николаевна невесело улыбнулась и спросила:

— Что, выгляжу старой клячей?

— Нет, что вы! — воскликнули мы хором.

— Да ладно вам, — отмахнулась домработница. — Сама знаю, что волосы покрасить бы не мешало. Но все некогда. Да и руки не доходят. А теперь, когда в семье такое горе, и вовсе не до прически.

Теперь, когда мы с Маришей повнимательней присмотрелись к Катерине Николаевне, то поняли, что они с мадам Цветиковой действительно вполне могут быть одного возраста. Сначала нас сбили с толка седые волосы домработницы. Вот мы и приняли ее за пожилую, причем сильно пожилую, женщину.

— А волосы у меня седые почти с двадцати пяти лет, — сказала нам Катерина Николаевна, вытирая слезы уже изрядно мокрым носовым платочком. — Я привыкла. Раньше красила, а потом рукой махнула. Ну кому какое дело, на сколько лет я выгляжу? Мужа у меня нет, любовника тоже. Светка вот следит за собой, поэтому и выглядит моложе меня. Но что с того? Муж у нее все равно сбежал.

— А вы и его давно знаете? — спросила я у домработницы.

— Сколько они со Светой женаты, столько я его и знаю, — спокойно ответила Катерина Николаевна.

— И он всегда был такой беспокойный? — спросила я. — Ну, мог исчезнуть на месяц и никому не сказать, куда отправляется?

— И махинации с собственной фирмой тоже как-то подозрительно выглядят, — добавила Мариша.

— Да что вы, девочки! — воскликнула Катерина Николаевна, которая, судя по всему, была полностью в курсе переживаний своей подруги и хозяйки. — Миша всегда был примернейшим из мужей. Светке все завидовали, какой у нее муж. Тихий, не пьет, зарабатывает столько, что хватает на всю семью. Миша был отличный семьянин. Не знаю, какая муха его вдруг укусила. Он в Свете и дочках души не чаял. У меня просто не укладывается в голове, с чего ему могло понадобиться бежать из дома. Скандалов у них со Светой особых последнее время не было.

— Особых? — насторожилась Мариша. — А что, вообще-то скандалы бывали?

— А в какой семье их нет? — пожала плечами Катерина Николаевна. — Характер у Светы взрывоопасный. Но человек она добрый, отходчивый. Поэтому Миша, когда она из-за чего-то взрывалась, не противоречил. Света покричит с полчасика, потом Миша чего-нибудь смешное скажет, и ей самой смешно уже делается. Глядишь, она уже и смеется.

— Ну из-за последней шутки ее муженька ей долго смеяться не захочется, — пробормотала Мариша.

— Я просто не представляю, как он мог променять Свету на эту худую воблу Алену, — с гневом сказала домработница.

— А почему вы так уверены, что он именно к ней ушел? — спросила я.

— А потому что я их вместе видела! — воскликнула Катерина Николаевна. — Еще до того, как Алена у нас дома появилась. Дура я была, что тогда не придала этому значения.

— Постойте, — перебила я ее. — Светлана нам говорила, что Алена появилась у вас в доме в качестве подружки ее дочерей.

— Да, так Алена нам представилась, — кивнула головой Катерина Николаевна. — Но только ведь она и соврать могла. То есть я хочу сказать, что она могла быть любовницей Миши, а втереться в доверие к Карине с Варенькой просто для того, чтобы иметь свободный доступ в дом своего любовника.

— Хм, — покачала головой я. — А где вы, говорите, видели Алену с Мишей?

— Так в том-то и дело, что возле университета, где девочки учатся, — сказала Катерина Николаевна. — Поэтому потом, когда она у нас дома появилась, я и подумала, что Миша с этой Аленой разговаривал просто потому, что Алена подруга наших девочек и что Миша познакомился с Аленой там же, в университете. Вот и выбросила из головы. И Свете ничего не сказала. Да, впрочем, если бы и сказала, то она не насторожилась бы. Потому что к хорошему привыкаешь быстро. А что ни говори, до поры до времени Миша был хорошим мужем.

— А вы сами что делали возле университета? — думая о чем-то своем, рассеянно спросила Мариша у домработницы.

— Я? — задумалась та. — Я уже и не помню. Хотя конечно! Я в тот день по просьбе Светы ездила заказывать торт ко дню рождения Вареньки. Знаете, такой специальный торт с надписью. Мы к каждому празднику заказываем торты у одной женщины, которая печет их дома. Они у нее очень вкусные и нарядные. Ну и, конечно, свежие. Получается немного дороже, чем в магазине, но ее торты, поверьте, того стоят. А на обратном пути я решила заехать за девочками, чтобы подвезти их после занятий домой.

— У вас есть машина? — между делом поинтересовалась я.

— Да, старенькая «шестерка». Света летом отдала мне свою машину, а себе купила другую, «Вольво», но тоже неновую. Трехлетнюю. И что-то в этой машине с самого начала не заладилось, потому что она больше в мастерской простаивала, чем Света на ней ездила.

— Странно, — сказала я. — «Вольво» считается надежной машиной.

— Вот, вот, — с готовностью откликнулась домработница. — Все знакомые в один голос твердили, что странно. А только теперь я понимаю, что это была не просто странность, а знак свыше, чтобы нам всем быть поосторожней. Ведь такая беда на нас свалилась!

И она снова принялась вытирать глаза платком.

— Черт с ним, с Мишкой! — прорыдала она. — Прожили бы и без него. Подумаешь, велика потеря! Мужик с возу, мерину легче. Но девочки, ума не приложу, что за бес в них вселился!

— А они вам никак не намекали, что собираются бежать из дома? — спросила я у всхлипывающей Катерины Николаевны.

Та отрицательно помотала головой.

— С тех пор как появилась эта Алена, девочек словно подменили, — наконец ответила она. — Раньше-то они мне все свои секреты выкладывали. А тут словно воды в рот набрали.

— Но вы видели, что у них какая-то тайная мысль появилась? — спросила я.

— Ну, видела, — кивнула домработница. — Так мне и в голову не могло прийти, что они задумали. Думала, подарок мне ко дню рождения готовят. Вот отсюда и лица такие загадочные. А они, видимо, про мой день рождения и забыли совсем.

— А он у вас когда?

— Да неделю назад уже был, — махнула рукой Катерина Николаевна. — Я чего и плачу-то. Что бы там Карина с Варенькой себе ни надумали, но меня поздравить с праздником они бы обязательно поздравили. Они всегда поздравляли. Вот я и думаю: а живы ли вообще наши девочки?

И она снова зарыдала.

— Живы! — уверенно сказала Мариша. — Конечно, живы. Какая корысть убивать двух славных пухленьких девушек? Их можно использовать как-то иначе. И с большей пользой и приятностью.

Не сказать, чтобы ее слова как-то особенно утешили Катерину Николаевну, но рыдать она перестала.

— Что? Что ты хочешь сказать? — прерывающимся голосом спросила она у Мариши. — Что девушек похитили? Но мы же не в Средней Азии!

— А вы выйдите на улицу, — посоветовала Мариша. — И я поручусь, что из десятка встреченных вам людей двое-трое обязательно будут смуглыми южанами. А у них кровь горячая, а нравы простые.

— Вы ведь уверены, что девушки не поздравили вас с днем рождения не по своей воле? — спросила я у домработницы.

— Ясное дело, обязательно поздравили бы, будь у них такая возможность, — кивнула она.

— А раз не поздравили, значит, у них такой возможности не было. Значит, они находятся в плену. Требование о выкупе вам поступало?

— Нет, нет, я ни о чем таком ничего не знаю, — ошеломленно сказала Катерина Николаевна. — Нет, никто денег на выкуп за Карину и Вареньку не просил. Света бы мне точно рассказала.

— А раз так, значит, их похитили с целью развлечения, — сказала Мариша. — Вы не беспокойтесь, судя по фотографиям, обе девушки довольно крепкие физически и к тому же милашки. Так что, думаю, похитители будут с ними хорошо обращаться, чтобы прослужили подольше.

И, оставив совершенно шокированную домработницу раздумывать над нашими словами, мы смылись вместе с письмом от пропавших сестер. Оказавшись в «Опеле», который верно дожидался нас на улице, мы первым делом перечитали письмо. Ничего нового нам из него узнать не удалось. Тон письма был весьма бодрым. Если девушкам и грозила какая-то опасность, то они о ней явно не подозревали.

— Они пишут, что отец их план полностью поддерживает, — заметила Мариша, прочтя письмо. — И они надеются, что и мать будет ими гордиться.

— Интересно, что задумали эти две дурочки и во что вляпались? — произнесла я.

— Давай подведем итоги того, что нам удалось узнать, — предложила Мариша.

— Давай, — охотно согласилась я. — Подводи.

— Смотри, первая странность: мы знаем, что незадолго до исчезновения девочек и своего бегства из семьи Михаил срочно закрывает фирму, которая неплохо кормила его все эти годы.

— Да, нужно будет узнать у Цветиковой поточней название фирмы и адрес, где она располагалась, — сказала я. — Может быть, Михаил одну фирму закрыл, а другую открыл, но в таком месте, где об этом не знала его жена. А если так, ему не нужно было продавать весь парк машин. Они ему и в другой фирме пригодились бы. Конечно, при условии, что он продолжал бы работать в сфере грузоперевозок.

— Или он вообще занялся каким-то другим бизнесом, — сказала Мариша.

— Вот это нам и нужно выяснить, — кивнула я. — А может быть, деньги ему понадобились наличными.

— Но когда он продал свою фирму, его дочери были еще дома, в целости и сохранности, — сказала Мариша. — Так что он фирму продавал не ради выкупа своих кровиночек.

— Да и вообще, тебе не кажется, что после исчезновения дочерей и своего бегства из родного дома Михаил странно себя вел, — задумчиво сказала я. — Снимает квартиру, правда, не на свое имя, но все же снимает, перевозит к себе рыбок, водит к себе малолетних проституток. И вообще живет в свое удовольствие, пока печеночная колика не схватила.

— Малолетних проституток?! — воскликнула Мариша. — Что же ты молчала? Это же многое меняет!

— Что именно? — поинтересовалась я. — Девчонок он не обижал. Они от него всегда довольные уходили.

— Что-то в семье Цветиковых такое случилось, после чего папаша резко ударил по шлюхам, а дочери вообще исчезли в неизвестном направлении, — сказала Мариша. — Чувствую, что нам сегодня придется еще разок поговорить с этой страдалицей, матерью девчонок. Что-то она нам недоговаривает.

И мы поехали к больнице. Мадам Цветикову мы увидели издалека. Несмотря на то что был уже вечер, ее впечатляющую фигуру, обернутую в светлую кашемировую ткань, было видно издалека. Мы подъехали к ней и погудели.

— А! — вздрогнула Светлана Игоревна. — Это вы!

— Ну как? — поинтересовалась у нее Мариша. — Встретили мужа?

— Не появлялся, — горестно вздохнула женщина. — Думаю, что ждать дольше не стоит. Я уже всем врачам и медсестрам тут рассказала о своем подлеце муже. Они мне обещали позвонить сразу же, как только он появится.

— Это хорошо! — одобрила я. — А сейчас садитесь в машину. Мы вас отвезем домой.

По дороге мы выяснили у мадам Цветиковой название фирмы, которой до недавнего времени владел ее муж. Фирма называлась не слишком оригинально — «Атлант». А ее офис и парк машин располагались в гараже на окраине города.

— Только я там была, — вздохнула Светлана Игоревна. — Бесполезно. Все машины, которые принадлежали мужу, он продал.

— Точно продал? — спросила Мариша.

— Точней некуда, — вздохнула женщина. — Там сторож остался. Так он видел, как покупатели приезжали. И как мой муж продавал машины одну за другой.

— Очень странно, — задумалась Мариша. — А зачем?

— Ради наличных денег, я полагаю, — вздохнула Светлана Игоревна.

— Но зачем ему понадобились деньги?

Этого Светлана Игоревна не знала. И тут я вспомнила про помятого мужика на старом «Форде», который оставил в дверях квартиры Михаила записку от Алены.

— Скажите, а вам не знаком человек примерно сорока с небольшим, небритый, помятый, ходит в черном полупальто? — спросила я у Светланы Игоревны.

— Носит яркий шарф на шее и ездит на побитом жизнью «Форде» восьмидесятых годов выпуска, — поддержала меня Мариша.

Светлана Игоревна сначала как-то вздрогнула, потом ненадолго задумалась. Лицо у нее при этом приняло странное выражение.

— Нет, — наконец решительно сказала она. — Такого человека среди моих знакомых нет.

Мне показалось, что она врет. Но как заставить ее говорить нам правду, я не знала. К этому времени мы уже доставили мадам Цветикову до ее дома. И она уныло побрела к себе, даже не обратив внимания на приветствие консьержки.

— Бедная женщина! — сказала Мариша. — Сколько на нее свалилось. Давай поможем найти ее девочек?

— Угу, — кивнула я. — А как ты думаешь, она способна на убийство?

— О чем ты? — удивилась Мариша. — Она же не знала адреса Алены.

— Это она нам так сказала, — пожала плечами я. — А на самом деле что ей мешало как-нибудь взять и проследить за Аленой? Напоминаю, та же часто бывала у них в гостях. А потом отправлялась к себе домой. Мадам Цветикова не выглядит полной дурой. И она очень печется о своих дочках. С нее стало бы и проверить, что за подружку они себе откопали.

— Вообще-то да, — призадумалась Мариша. — Я как-то не думала о Светлане Игоревне как об убийце. Но вообще-то мотив у мадам был. Алена у нее родного мужа увела. Поильца и кормильца как-никак. И с дочками история темная.

— И силы, чтобы сначала задушить Алену, а потом подвесить ее на люстру, у мадам вполне бы хватило, — сказала я. — Это же не баба, а гренадер.

И мы с Маришей задумались.

Глава 3

Вернувшись домой, Мариша первым делом кинулась к моему компьютеру. Я наблюдала за ней с некоторой тревогой.

— Ты иди готовь ужин! — распорядилась Мариша. — А мне нужно узнать адрес владельца того «Мерседеса», который уехал от нас сегодня утром.

— А зачем тебе его адрес? — спросила я.

— Хочу поговорить с Делоном, — ответила Мариша.

И тревога моя возросла многократно.

— Зачем? — выдавила я из себя.

— А затем, что он тоже мог убить Алену, — сказала Мариша. — Из ревности. Или подослать кого-нибудь из своих ребят, чтобы разделаться с ней. Так что не стой над душой. Иди готовь еду. И заодно позвони этой своей тете Свете, чей племянник сдал квартиру Михаилу. Пусть поточней у него узнает, где племянник познакомился с Михаилом.

— Как же я могу звонить тете Свете, если ты в Интернете копаешься? — сердито спросила я. — Телефонная линия ведь занята. Не по сотовому же мне с ней разговаривать? Так и разориться недолго. Ты же слышала, какая она болтунья.

— Ладно, тогда просто иди готовь ужин, — сказала Мариша.

Видя, что ей не терпится от меня избавиться, я обиделась и ушла на кухню. Есть хотелось и в самом деле жутко. После целого дня, проведенного на ногах, я готова была поросенка сожрать. Увы, открыв дверь холодильника, я убедилась, что поросенка там никакого не наблюдается. А есть замороженное филе судака и несколько яиц.

За целый день мы с Маришей выпили только по паре фруктово-молочных коктейлей в какой-то пластиковой забегаловке. И теперь я с грустью смотрела на небольшой кусочек рыбы и четыре яйца. Вчерашние котлеты, приготовленные Маришей, лежали на сковородке. Но их я не стала бы есть даже под угрозой голодной смерти. За день они покрылись каким-то странным белым налетом, в котором я при детальном осмотре опознала выступившие излишки соли.

Вздохнув, я разбила одно за другим все четыре яйца, добавила муки и соли и все это взбила вилкой. Получилась однородная вязкая масса приятного желтого цвета. В нее я, не скупясь, обмакнула кусочки судака и выложила их на раскаленную сковородку, где уже шипело кукурузное масло. Остатки яйца я вылила туда же, на сковородку. Кусочки судака уже покрылись аппетитной золотистой корочкой и соблазнительно пахли, когда в кухне появилась Мариша.

— Чем это пахнет? — осведомилась она. — Рыбой? Не люблю рыбу.

— Тогда можешь есть свои котлеты. Их еще порядочно осталось, — напомнила я.

Недолго думая, Мариша положила себе на тарелку огромную порцию золотистого судака и принялась активно уминать еду.

— Очень вкусно, — наконец признала она. — Можно еще?

— Ты же не любишь рыбу? — ехидно удивилась я.

— Да будет тебе, — пробурчала Мариша. — Ты отлично готовишь. А зато я узнала адрес этого Делона. Представляешь, до чего народ обнаглел? Этот «Мерседес» записан прямо на его имя. Там и адрес указан.

— Скорей всего, фальшивый, — предположила я.

— А вот это мы сейчас с тобой и узнаем, — сказала Мариша. — Ты уже наелась? Тогда пошли.

— Куда это? — возмутилась я.

— К Делону, — объяснила Мариша.

— На ночь глядя к незнакомому мужчине в гости? Что он о нас подумает?

— Какая разница? — раздраженно ответила Мариша. — Какая разница, что он о нас подумает? Лишь бы ответил на наши вопросы.

— У меня волосы не уложены. И вообще я после целого дня беготни плохо выгляжу.

— Господи! — воскликнула Мариша. — Да у этого Делона должны быть такие девицы в любовницах, что, если ты даже месяц не будешь вылезать из косметических салонов, тебе с ними все равно не сравняться. Так что можешь даже не переживать. Все равно тебе ничего не обломится.

— И не собираюсь! — разозлилась я. — Делон преступник. А к такого рода элементам у меня тяги нет. Просто не хочется, чтобы он начал презирать нас с первой же минуты нашего разговора.

— Ну ладно, — сдалась Мариша. — Иди приводи голову в порядок. Я тоже немножко себя подкрашу. Может быть, ты и права. Хорошо выглядеть нужно всегда.

И я с радостью помчалась в душ. После целого дня беготни и суеты теплые струйки восхитительно ласкали уставшее тело. Я бы влезла в душ и без всякого Делона. Просто ради самого процесса мытья. Но так уж устроен мир, что всегда найдется своя ложка дегтя. Вот и сейчас, не успела я вылить шампунь на волосы и хорошенько его взбить, как услышала стук в дверь ванной и крики Мариши:

— Даша, твоя мама из Италии звонит! Возьми трубку!

Ну, конечно! Моя мама наверняка специально дождалась, когда я начну мыть голову, и теперь вот звонит. Остается только удивляться, как она за тысячи километров, находясь в другом временном поясе, безошибочно вычислила эту минуту. Вздохнув, я замотала мыльную голову полотенцем и высунула руку из ванной, беря телефонную трубку.

— Алло, Даша! — послышалось из трубки. — Ты совсем про нас забыла! Не звонишь!

— Позавчера же вечером разговаривали, — пробормотала я.

— Ты что там, моешься? — поинтересовалась мама. — Куда с Маришей намыливаетесь? Опять на свидание с кем-нибудь? Ты не забывай, у тебя ребенок.

— Мама, ребенок же с тобой, — напомнила я ей.

— Мне вчера звонила тетя Света, — немного помолчав, призналась мама. — Что у тебя там за роман с этим Мишей? Ты что, с ума сошла? Ты рассказывала, он же старый! И постоянно к себе проституток водит! Как ты могла связаться с таким человеком?! Учти, папа в шоке. У него даже сердце прихватило. Не знаю, сможем ли мы тут досидеть до конца путевки. Может быть, придется вернуться домой раньше.

— Мама, никакого у меня романа с нашим соседом нет! — взвыла я. — У тети Светы богатая фантазия. Если она тебе еще раз позвонит, скажи ей, что она старая перечница и сплетница. И болтает всегда о том, о чем слышала только краем уха. Вот и получается неразбериха.

— Ну, ладно! — поспешно крикнула мама. — У меня карточка кончается! Так у тебя точно все в порядке?

— Да, — ответила я. — А у вас?

Но ответа я не дождалась. Узнав все, что ей было нужно, мама тут же отключила связь.

— Как всегда! — пробормотала я и отправилась смывать с волос подсыхающую пену.

Выбравшись из душа, я немедленно позвонила тете Свете. Во-первых, мне не терпелось сказать ей, что она невозможная сплетница и дура, а во-вторых, мне нужно было от нее, чтобы она узнала, где ее племянник познакомился с Михаилом. Поразмыслив, я решила поменять пункты местами. Вряд ли после того, как я выскажу тете Свете свое отношение к ее любви собирать сплетни, она захочет чем-то помогать нам с Маришей.

— Ну как? — услышав мой голос, живо поинтересовалась тетя Света. — Тебе мама звонила сегодня?

— Нет, — соврала я ей.

Даже на расстоянии было слышно, как разочарована тетя Света.

— Тебя, наверное, весь день дома нет, — наконец придумала она оправдание возмутительной маминой халатности.

— Точно, — подтвердила я. — Тетя Света, а не могли бы вы выяснить у своего племянника, где он познакомился с тем человеком, которому сдал вашу квартиру?

У тети Светы от восторга даже дыхание перехватило. Ну как же! Подтверждались ее догадки. Даша по-прежнему интересуется своим соседом. Конечно же, у нее с ним роман! С чего бы ей еще интересоваться посторонним мужчиной? Да еще кормить его рыбок. Но вместо этого тетя Света сказала елейным голоском:

— Дашенька, если тебе это нужно, я обязательно выясню. Но сейчас моего племянника дома нет. Он вернется только через час. Ничего, если я тебе поздно вечером перезвоню?

— Отлично, — заверила я ее, полагая, что к этому времени мы уже вернемся со свидания с Делоном.

Честно говоря, одна бы я ни за что на свете не поехала без приглашения в гости к человеку. К любому человеку, а не то что к Делону. Но Мариша… Мариша другое дело. Ей были тесны любые границы. И вела она себя всегда так, как ей подсказывала интуиция.

— Да все будет нормально! — заверила она меня. — Я уже позвонила Делону. Он сказал, что мы можем к нему подъехать в любое время.

— Он сам так сказал? — не поверила я. — А он вообще понял, кто мы такие?

— Ну, вообще-то я разговаривала не с ним, — призналась Мариша.

— А с кем?

— Ну не знаю, с каким-то его приятелем, который живет в той же квартире. А Делона, когда я звонила, дома еще не было.

Час от часу не легче. Теперь мы еще едем к совершенно незнакомому нам мужику, а время между тем позднее. Часы показывают уже почти десять.

— А что ты тому типу по телефону сказала? — настаивала я.

— Сказала, что мы по объявлению, — объяснила мне Мариша.

— По какому объявлению? — простонала я.

— Ну, какая разница? — пожала плечами Мариша. — Тот человек тоже не стал уточнять, про какое объявление я говорю. Просто сказал, что мы можем приехать. И все. Вот мы и едем. А когда приедем, то всегда сможем сказать, что мы ошиблись. И вовсе не по тому объявлению приехали. И чего ты придираешься?

И Мариша сердито посмотрела на меня.

— Голову ты вымыла, себя накрасила, вон короткую юбку натянула специально, хотя я знаю, что ты их терпеть не можешь. Так чего ты притворяешься, будто бы не хочешь видеть Делона?

Я промолчала. Предстоящая встреча с красавцем Делоном и в самом деле волновала мою кровь. Но признаться в этом Марише было выше моих сил. Наконец мы доехали до нужного нам дома. Делон жил в новеньком кирпичном доме на берегу Финского залива. Как выяснилось, когда мы подошли к дверям, на последнем этаже.

— Пентхауз! — с уважением заметила Мариша. — Класс!

Лично я в жизни не бывала ни в одном пентхаузе, но в голову полезли какие-то нехорошие ассоциации. Вечно с обитателями этих пентхаузов что-то случалось. То они наркотиками травились, то у них девушки-проститутки умирали в жутких мучениях, то с самим владельцем нехорошо становилось. В общем, наверх на скоростном лифте я поднималась с самыми скверными предчувствиями. И они не замедлили оправдаться.

Стоило дверцам лифта открыться, как на нас налетел волосатый мужик. На мужике не было ничего, кроме плавок, которые были ему заметно тесны.

— Девчонки! — радостно приветствовал он нас. — Наконец-то! Проходите! Давно ждем.

Это множественное число меня насторожило еще больше. И я вжалась в стенку лифта. Мариша меня от нее отковыряла и выпихнула из лифта.

— Мы к Делону! — важно сказала она мужику. — По делу.

— По какому еще делу? — заржал мужик. — Ну, девки, вы даете! Какие еще дела могут быть в такое время?

— Мы по поводу Алены, — внушительно сказала Мариша, не разделяя веселья мужика.

При упоминании имени Алены мужик в плавках как-то помрачнел и призадумался.

— Ладно, проходите, — сказал он наконец. — Если вы из-за того, что случилось с Аленой, то Делон вас примет.

Мы прошли в квартиру и обнаружили в ней следы веселой попойки. Всего в квартире было трое мужчин. Один, в плавках, сразу же ушел обратно в сауну, второй был шофер Делона, которого мы уже видели сегодня утром, а третьим был сам Делон, одетый в домашний халат. Эти двое пировали в столовой. И пировали, судя по всему, уже давно. Делон с интересом посмотрел на нас с Маришей и сказал:

— Вы ведь не по объявлению.

Мы отдали должное его проницательности и кивнули.

— А чего вам нужно? — продолжал допытываться Делон.

Но, прежде чем мы успели ему объяснить, он нас перебил.

— Стойте, мне кажется, я вас где-то видел, — сказал он.

— Конечно, видел, — буркнул шофер. — Это те девки, которые за тобой из ментовки вышли.

— Точно! — воскликнул Делон. — Они еще пытались потом нас догнать на своем «Опеле».

И мужики презрительно заржали.

— Но мы ведь вас в конце концов нашли, не так ли? — дождавшись, когда они кончат веселиться, спросила у них Мариша. — Так?

— Ну так, — смутился Делон. — А что тут такого сложного? Я и не скрываюсь. У меня вполне легальный бизнес. Но что вам нужно от меня?

— Дело в том, — начала я, — дело в том, что…

Но Мариша меня перебила.

— Может быть, предложите нам присесть? — сердито тряхнув локонами, спросила она у Делона.

— Падайте, — пожал тот плечами. — Коли ноги не держат.

И они оба снова заржали. Определенно, настроение у них было не самое скорбное. Похоже, факт смерти Алены тут никого не расстраивал.

— Так что у вас ко мне за дело? — наконец соизволил спросить хозяин квартиры.

— Дело в том, что мы те самые девушки, которые нашли тело Алены, — сказала я.

Делон разом потерял все остатки веселья. Его лицо приняло самое мрачное выражение, какое мне приходилось видеть.

— И что? — угрожающе спросил он у нас. — Вы явились шантажировать меня?

— Нет, — пролепетала я.

— Нет?! — взревел Делон.

Затем он одним прыжком перелетел через диван и вцепился в мои тщательно уложенные феном волосы, оттянув голову назад. А сам уставился прямо в мои глаза.

— Нет, — наконец сказал он. — Вы не проститутки, мечтающие работать за границей. Вы не подсадные утки из ментовки, их я чувствую за километр. Кто же вы такие? Какого рожна вам нужно? И чего вы ко мне приперлись?

Кажется, этот вопрос его здорово взволновал. И мы торопливо принялись объяснять ему, кто мы такие и по какой причине ведем расследование. Пришлось рассказать и про Михаила, и про его треклятых рыбок.

— Так вот где этот толстяк ошивался все время, — сказал Делон. — Ладно, девчонки, вас я понял. А что вам от меня-то нужно?

— Расскажите, что за человек была Алена? — попросила я. — Вы ведь были с ней близко знакомы?

— Во-первых, говори мне «ты», — велел Делон. — А что касается Алены, то она была просто неблагодарной дрянью, если позволила себя убить именно сейчас.

Шофер и мужик в плавках, который к тому времени снова вышел из сауны и был уже целомудренно закутан в белую простыню, дружно закивали головами, выражая согласие со словами своего шефа.

— Просто дрянью, — повторил Делон. — Одно время я занимался тем, что поставлял девушек для работы за границей. Ну, там Турция, Испания, Греция. Но я всегда имел дело с совершеннолетними девушками. И никогда не скрывал от них, что если они не умеют танцевать, то работать они будут в публичных домах или просто на улицах. И даже если у них была танцевальная подготовка, то разница была лишь в цене. А в результате все они должны были ублажать клиентов.

Мы с Маришей молча слушали.

— Но повторяю: я никогда не скрывал от этих девушек, чем им придется заниматься, — продолжал рассказывать Делон. — Алена была одной из таких девушек, которые явились ко мне в контору по объявлению. Мне в тот момент нужна была девушка в офисе. И я оставил ее какое-то время поработать у меня. Потом мы с ней стали любовниками, и о том, чтобы Алене ехать работать за границу, речи не шло. К тому же она проявила деловую хватку. Помогала мне вербовать девушек для работы. И с приходом Алены дела в фирме пошли еще лучше.

— А что случилось потом?

— Несколько месяцев назад Алена заявила мне, что она меня больше не хочет и не любит. Что у нее есть другой интерес и что она хочет открыть собственный бизнес.

— И вы ей не мешали?

— Почему? — пожал плечами Делон. — Она мне к этому времени уже поднадоела. У меня появились и другие связи. Но Алена была моей постоянной любовницей. Она много работала на меня и заслужила благодарность. Я оставил ей тот дом, который начал для нее строить. И участок. А дальше предоставил ей становиться на ноги самой.

— И у нее получилось?

Делон поморщился и потянулся за сигаретой.

— Во всяком случае, она открыла собственное агентство, — сказал Делон. — Открыть фирму не проблема. Проблема в том, чтобы заставить ее приносить доход. А для раскрутки нужны деньги. Рекламу Алена дала, и меня замучил вопрос о том, на какие деньги. Не иначе ей кто-то их дал. И мне стало любопытно, кто это такой щедрый любовник, который готов финансировать Аленино начинание.

Делон закурил и продолжил:

— Признаюсь, я установил за Аленой слежку. И выяснил, что возле нее последние месяца полтора крутится какой-то хмырь. Старый, толстый, в очках. И к тому же почти нищий. Если свои деньги Алена получила от него, то она почти разорила беднягу. Чтобы дать денег Алене, ему пришлось продать свой собственный бизнес. Когда я все это узнал, мне даже стало жаль мужика. Алена явно собиралась высосать из него все деньги, а потом бросить. Уж я-то успел достаточно хорошо изучить свою подружку. С ней постоянно нужно было держать ухо востро. Это было, пожалуй, самой веской причиной, по какой я не жалею, что расстался с Аленой.

— И ты не ревновал?

— Конечно, нет! — снова развеселился Делон. — У меня таких Ален было за мою жизнь не меньше сотни. Мне было просто интересно, что у нее получится. Когда мы расставались, она поклялась, что не станет перебегать мне дорогу. И устраивать конкуренцию. И мне было интересно, чем она собирается заниматься, чтобы не конкурировать со мной.

— И чем? — спросила Мариша.

Делон глубоко затянулся, словно раздумывая, выдавать нам эту тайну или нет. Наконец он принял решение и сказал:

— Алена начала продавать за границу девственниц. Товар редкий, а потому очень дорогой. Но поскольку Алена продавала чаще всего несовершеннолетних девчонок, то дело это было подсудное. Продавала она их, разумеется, по фальшивым документам. И до меня доходили слухи, что не все девочки понимали, на что их обрекает добрая тетя Алена. В общем, когда я узнал, что она продала чуть ли не двенадцатилетнюю девочку, то я решительно прервал с ней все отношения.

Мы с Маришей молчали.

— И не потому что мне было противно, а просто из чувства безопасности, — объяснил нам Делон. — Я видел, что Аленка зарывается. А это всегда опасно. Рано или поздно ее должны были прихватить. И мне вовсе не хотелось, чтобы мое имя стояло в уголовном деле рядом с ее именем. Мне вообще больше уголовных дел не нужно. Я занимаюсь легальным бизнесом. Честно плачу налоги. И моих девушек никто из их хозяев не смеет обидеть. За этим я тоже слежу. И все они знают, что я слежу.

Определенно, Делон вызывал у меня некоторую симпатию. Не очень красивое дело заниматься сутенерством, но все же лучше, чем торговать наркотиками или оружием. Или вот невинными девственницами, как это делала Алена. Делон докурил свою сигарету и посмотрел на нас.

— Что-нибудь еще хотите знать? — спросил он у нас. — Например, почему менты меня сегодня отпустили, хотя у них были все основания думать, что я мог прикончить Аленку?

— Да, — кивнули мы с Маришей, — хотим.

— Алену задушила женщина, — сказал Делон, и мы вздрогнули. — Отпечатки пальцев у нее на горле принадлежат женщине. Или мужчине с очень маленькими руками. Мой человек расстарался и выяснил это для меня. Когда столько лет общаешься с ментами, поневоле обзаводишься среди них стукачами.

Мы с Маришей молчали.

— В общем, так как отпечатки на горле Алены не мои, поэтому меня и отпустили.

И Делон растопырил перед нами свои ладони. При всей его внешней аристократичности, руки у него были больше похожи на лопаты. И сразу выдавали его рабоче-крестьянское происхождение.

— Такими руками я бы запросто свернул Аленке шею, — довольным голосом произнес Делон. — Мне не было бы нужды прибегать к клофелину, чтобы предварительно обездвижить Алену.

— Клофелин?! — воскликнули мы с Маришей.

— Ну да, — пожал плечами Делон. — Алену предварительно напоили шампанским с клофелином. И это тоже заставляет ментов считать, что убийцей была женщина. Кроме того, вроде бы там возле дома видели какую-то бабу в светлом пальто. Появление той тетки по времени совпадает со временем смерти Алены.

— Тетку в светлом пальто? — снова воскликнули мы.

— Да, а что, вы знаете такую? — спросил у нас Делон.

Мы с Маришей переглянулись. Светлана Игоревна ходила в светлом кашемировом пальто, у нее был повод, чтобы ненавидеть и убить Алену, и у нее хватило бы силы, чтобы повесить несчастную на люстру. При этом ладони и кисти рук у Светланы Игоревны были вполне изящными и женственными.

— Делон, а ты знаешь, где располагалась фирма, которую основала Алена? — спросила вместо ответа Мариша.

— Знаю, — не очень охотно, но все же ответил Делон. — Был там не один раз. Нужно же было проверять, как идут дела у моей бывшей подружки. Девчонки, а вы что, в самом деле хотите выяснить, кто убил Алену? Не стоит вам этого делать. Аленка была дрянной теткой. Деньги любила больше всего на свете. Бралась за любую грязь, лишь бы это ей принесло еще несколько паршивых тысяч долларов. И я думаю, свою смерть она вполне заслужила. Оставьте вы это дело.

— Дело не только в Алене, — сказала я. — Вместе с ней пропали две девочки, мать которых наша знакомая. И она сейчас в безутешном горе.

— Ну, еще бы! — хмыкнул Делон. — Ее дочек сейчас жарят во все дыры. Передайте вашей знакомой, что насильно девчонок никто туда не заманивал. Они сами едут. А если дуры и не понимают, чем их заставят там заниматься, то так им и надо. Значит, родители были дураки. Не объяснили дочерям, что к чему.

— Но эти девочки совсем не такие, — сказала Мариша. — Им Алена голову задурила. А Михаил помог.

— Михаил? — удивился Делон. — Этот толстяк в очках, который крутился возле Алены?

— Да, — кивнула Мариша. — И скажу еще больше: пропавшие девушки, которых их мать объявила в розыск, его дочери.

— Так это что, дочки Михаила пропали? — удивился Делон.

— Ну да, — кивнула я. — Вот их фотографии.

— Ничего не понимаю, — хмыкнул Делон, вернув фотографии обратно. — Зачем отцу продавать своих дочерей в публичный дом? У него что, совсем крыша от любви к Аленке поехала? Или что?

На мой взгляд, Михаил все это время выглядел вполне спокойным. Никакой съехавшей от безумной любви крыши я на нем не замечала. Во всяком случае, отвечал на вопросы он всегда адекватно. И продажей собственных дочерей в публичный дом хвастаться не спешил. Да и про безумную любовь к Алене, которая его вдруг посетила на старости лет, тоже не заикался. А напротив, вовсю развлекался с малолетними проститутками.

— Чудно, — сказал Делон, когда мы ему выложили все это. — Чудно и странно. А вы, значит, решили спасти этих девчушек?

Мы решительно кивнули. Делон скептически посмотрел на нас и сказал:

— Как бы вас самих не умыкнули.

— Не умыкнут, — решительно заявила Мариша. — Пусть только попробуют.

— Хм, — ответил Делон. — Вот что, красавицы. Давайте завтра с утра я отвезу вас в офис Алены. Думаю, что моего авторитета хватит на то, чтобы мы сумели выяснить, куда были отправлены две эти девочки.

И он постучал пальцем по фотографии со светловолосыми сестричками.

— Спасибо! — обрадовались мы с Маришей.

— А что касается убийцы Алены, то тут я мало чем могу вам помочь, — сказал Делон. — Где этот Михаил теперь находится, я не знаю. С кем Алена в последнее время общалась, тоже не знаю.

— Делон, а ты не встречал среди Алениных знакомых такого человека… Ну, такого пожилого, лет сорока пяти или даже больше. Слегка помятого.

— Слегка помятого? — переспросил Делон.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Ходит в помятом черном полупальто с ярким шарфом на шее. Сам небритый, рожа помятая. И ездит на старом, тоже слегка помятом в разных местах «Форде».

— Колоритный тип, — хмыкнул Делон. — Нет, такого я среди Алениных знакомых не встречал. Если бы встретил, то запомнил бы. А при чем тут он?

Пришлось рассказать, при чем тут помятый тип с цветастым шарфом на шее.

— Выходит, этот человек знал и Михаила, и Алену? — задумался Делон. — В таком случае его необходимо разыскать. Не беспокойтесь, девочки, мои ребята его разыщут. Можете не сомневаться.

В словах Делона прозвучала такая убежденность, что мы помимо воли ему поверили. И довольно закивали.

— А откуда вообще эта Алена взялась? — спросила я у Делона, закончив кивать. — Где ее родные?

— Алена сама питерская, — кивнул Делон. — У нее тут бабка и отец где-то живут. Или жили. Только Алена с ними не общалась. Она ушла от них, когда ей было шестнадцать или семнадцать.

И Делон потянулся за очередной сигаретой.

— Верней, не сама ушла, а ее отец выгнал, — сказал он, прикурив. — Застукал ее в постели с очередным клиентом и выгнал. И еще он ей пригрозил, что, если она к ним с бабкой в дом нос сунет, он дочь своими руками убьет.

— И с тех пор Алена дома ни разу не появлялась?

— Не появлялась, — кивнул Делон. — Отца своего она люто ненавидела. Говорила, что он убил ее мать, заподозрив ту в измене.

— Ужас! — сказала я. — Это она, наверное, выдумала.

— Нет, так и было, — возразил Делон. — Ему, конечно, дали срок. Что-то около десятки. И росла Алена с бабушкой — матерью отца, которая тоже ее вечно била и ругала отродьем проститутки. В общем, когда Алена в семнадцать лет рассталась с родственниками, это было окончательно. И, думаю, к обоюдной радости обеих сторон. Да и зачем Алене было возвращаться к своим родственникам, которых она терпеть не могла? В деньгах она никогда не нуждалась, путешествуя из одной постели в другую.

— А сколько же Алене было лет, когда… ну, когда ее не стало? — спросила я.

— Алене? По паспорту двадцать три, — ответил Делон. — Или двадцать четыре. Что-то около того. Я уже не помню.

В общем, мы договорились с Делоном, что завтра с утра звоним ему и едем с ним вместе в бывший Аленин офис, разыскивать следы пропавших сестер Цветиковых. А пока мы вернулись домой. Первым делом я наведалась в сороковую квартиру, чтобы покормить проклятых фуоней. Они вяло плавали и ели как-то не слишком охотно.

Но долго любоваться на рыбок мне не пришлось, потому что через стену я услышала, как в моей квартире звонит телефон. Бросившись туда, я успела как раз снять трубку, чтобы услышать голос тети Светы.

— Где ты болтаешься? — грозно спросила она у меня, явно совершенно позабыв, сколько мне лет, и все еще считая меня маленькой девочкой.

— Подругу провожала, — ответила я. — А вы узнали насчет племянника?

— Насчет твоего подозрительного соседа, ты хотела сказать, — поправила меня тетя Света. — Узнала. И можешь мне поверить, новости не самые лучшие.

Ничего другого я услышать от тети Светы и не ожидала. Она уж кого не полюбит, так на всю жизнь. А этот Михаил, хотя она его в глаза никогда не видела, с первой же минуты, когда она узнала о его существовании, вызывал в ней одни отрицательные эмоции.

— Помнишь, я тебе говорила, что мой племянник пишет в этом году диплом? — спросила меня тетя Света.

— Помню, а при чем тут это? — спросила я.

— А при том, что с этим твоим Михаилом, в которого ты так влюбилась, мой племянник познакомился у себя в университете.

Бесполезно было объяснять тете Свете, что к Михаилу я давно не испытываю никаких чувств, кроме отрицательных.

— Так вот, могу тебя поздравить, — продолжала тетя Света. — Твой Михаил явно помешан на молоденьких девчонках. Мой племянник говорит, что Михаил клеился к девочке из его группы.

— Может быть, ваш племянник что-нибудь перепутал? — предположила я. — Может быть, эта девочка была дочерью Михаила? Или какой-нибудь его родственницей?

— Как же! Жди! — хмыкнула тетя Света. — Я все правильно поняла. А у тебя на глазах шоры.

— Постойте, а на каком факультете учится ваш племянник? — спросила я.

— Он изучает турецкий язык, — с гордостью ответила тетя Света. — И если он не завалит диплом, то у него есть все шансы отправиться дипломатом в какую-нибудь восточную державу. А знаешь, сколько они там зарабатывают?

Я вздохнула, но не потому, что позавидовала будущему племянника тети Светы. Я точно помнила, что обе сестры Цветиковы учили испанский язык. А значит, общался в университете Михаил и в самом деле не с ними.

— Ты меня слушаешь? — спросила тем временем тетя Света.

— Слушаю, — кивнула я.

— А хочешь знать, что этот твой Михаил предлагал юной невинной девочке? Он звал ее с собой в Турцию. Конечно, обычная мужская болтовня, чтобы завлечь девчонку в свою постель, а потом удрать, не выполнив своих обещаний.

Я пожала плечами. Судя по всему тому, что нам удалось узнать, Михаил с помощью своей подруги Алены и в самом деле мог выполнить обещание и доставить девушку в Турцию. Весь вопрос был в том, чем ей там предстояло потом заниматься.

— И Михаил этой девочке еще что-то такое неприличное говорил, потому что девушка не выдержала и влепила ему пощечину, — продолжала рассказывать тетя Света.

— А как ее зовут? — спросила я.

— Кого? — удивилась тетя Света.

— Девушку, которую Михаил звал с собой. Как ее зовут?

— Ты что, мне не веришь? — взвилась тетя Света. — Думаешь, что я это все сама придумала ради того, чтобы очернить твоего любезного Михаила?

— Да нет, — пыталась отбиться я. — Ну что вы.

Но тетя Света не унималась.

— Раз так, — кричала она в трубку, — если ты мне не веришь, то ты влипла еще более основательно, чем я предполагала! Надо же, ты уже не веришь мне, мне! А ведь я с тобой знакома с пеленок.

Тетя Света, похоже, здорово разволновалась. Но с ней всегда так. Вообразит себе чего-нибудь несуществующее, а потом волнуется чуть ли не до инфаркта. Зато когда беда действительно стучится в двери, тетя Света спокойна, как скала. И замечать признаки надвигающейся опасности отказывается, как ее ни убеждай. Так было и с Гешкой, когда он начал торговать наркотиками. Всем было ясно, чем он занимается и чем это может кончиться, но тетя Света была непоколебимо уверена, что у нее в семье все в порядке.

— Почему ты мне не веришь? — не унималась тетя Света. — Я говорю тебе правду! Твой Михаил так гнусно приставал к девушке, что она дала ему по морде!

— Я вам верю, верю! — тоже начала кричать в ответ я.

С тетей Светой иначе нельзя. Вежливого обращения она не слышит. Зато когда я начала орать, все сразу встало на свои места.

— Ах, веришь. — успокоилась тетя Света. — Ну и отлично! Я рада. А если хочешь убедиться в моих словах, то эту девушку зовут Соня. И она учится с моим племянником в одной группе. Завтра у них занятия с десяти утра. Можешь съездить и поговорить с ней о своем драгоценном Михаиле. Вообще-то я тебя понимаю, иногда лучше убедиться самой.

Я не стала спорить с тетей Светой.

— А я ничем тебе больше помочь не могу, — добавила моя бывшая соседка. — Потому что мы завтра улетаем на отдых. Вернусь через две недели, тогда и решу, как быть с квартирой. И прошу тебя, раз уж так получилось, присматривай, чтобы там все было в порядке.

На этом мы с ней и попрощались. Перед сном я решила еще раз взглянуть на рыбок. Вода в аквариуме показалась еще более мутной, чем была, когда я навещала рыбок в последний раз. Но проконсультироваться мне было не с кем, Мариша уехала ночевать к маме. И я провела всю ночь в беспокойстве, как бы за ночь рыбки окончательно не захворали.

Глава 4

Утром я первым делом бросилась смотреть рыбок. Они все еще были живы, но почему-то собрались у поверхности воды и плавали там наподобие живого ковра. Видя такое дело, я позвонила Марише. К телефону подошла Тамара Ильинична — Маришина мама. И я, волнуясь, изложила ей симптомы моих подопечных.

— Может быть, им не хватает кислорода, — предположила Тамара Ильинична. — Обычно в аквариумах предусмотрен специальный аппаратик, который обогащает кислородом воду. У тебя такой есть?

— Откуда мне знать? — жалобно простонала я.

— Да ты видела похожие аппараты, наверное, — сказала Тамара Ильинична. — Из него еще струйка пузыриков вверх всегда бежит. У тебя такой есть?

— Нету! — ужаснулась я. — Никаких пузыриков вверх не бежит.

— Тогда купи обязательно, — сказала Тамара Ильинична. — Рыбы берут кислород из воды. Дышат через жабры. В обычной среде кислорода им хватает, а в аквариуме рыбок слишком много. Вот и приходится специально обогащать воду кислородом, чтобы рыбки не задохнулись.

В ужасе я вылетела из дома и помчалась в зоологический магазин. К счастью, он находился всего в семи остановках. Но когда я туда приехала, выяснилось, что еще слишком рано. Магазин был еще закрыт. В жуткой тревоге топчась на месте, я провела полчаса до открытия. Наконец дождалась, пока появится первый продавец, ворвалась вместе с ним в магазин и буквально изнасиловала мужика, чтобы он продал мне проклятый обогатитель кислородом воды для моих фуоней.

Обратно я влезла в переполненную маршрутку, рассказав про задыхающихся рыбок и перепугав насмерть всех пассажиров, так как они решили, что имеют дело с помешанной. Примчавшись домой, я поняла, что мне самой никогда не постичь, как действует хитроумная штука. Инструкции мне подлый продавец к ней не дал.

И в этот критический момент зазвонил мой сотовый.

— Ну что? — спросил голос Делона. — Ты тоже дрыхнешь, как и твоя подруга? Или мы все-таки едем в «Эдем».

— Куда? — опешила я, даже забыв на время про страдающих рыбок.

— В «Эдем», в Аленину фирму, — пояснил Делон.

— Я бы с радостью, — почти прорыдала я. — Но у меня рыбки дохнут. Они задыхаются. Им кислорода не хватает. Я купила устройство, чтобы они могли дышать, а оно не работает.

Делон пробормотал что-то неразборчивое и отключился. В полном отчаянии я снова начала звонить Марише. Но поднять ту раньше десяти утра было делом безнадежным. Внезапно раздался звонок в дверь. Так как я находилась в квартире Михаила, то вполне разумно решила, что это либо он сам, либо кто-то из его подозрительных друзей. В обоих случаях того, кто стоял за дверью, следовало взять в плен, обезоружить и допросить.

Я огляделась по сторонам в поисках чего-то подходящего, но не увидела ничего. Тогда я осторожно прокралась на кухню и заглянула в плиту. Там стояло несколько сковородок. В том числе и старая чугунная с литой ручкой. Схватив эту сковороду, я поспешила обратно в прихожую. Не спрашивая, кто там, я открыла дверь, а сама поспешно спряталась за ней, держа сковороду наготове.

— Сейчас дам ему по затылку, потом свяжу, а потом уж будем разбираться, — бормотала я себе под нос.

Но человек, который звонил в дверь, ворвался в квартиру так быстро, что я со своей сковородой промахнулась и рухнула вместе с ней на пол. Вошедший мужчина оглянулся на шум моего падения, и я с ужасом увидела, что это не кто иной, как Делон.

— Что с тобой случилось? — кинулся он мне на выручку. — Почему ты со сковородой валяешься на полу?

— Блинчики решила поджарить, — слабым голосом ответила я. — На завтрак. А тут звонок в дверь. Вот я и пошла открывать.

Если Делону что-то и показалось странным в моем объяснении, уточнять он не стал.

— Где остальные пострадавшие от твоей заботы? — спросил он у меня.

Я недоуменно вытаращилась на него.

— Рыбки где? — спросил у меня Делон.

Я поспешно показала ему аквариум. Делон взял купленное мной сегодня утром приспособление, что-то в нем повернул, включил провод в розетку и опустил аппаратик в воду. К моей радости, из него немедленно поднялось веселое облачко пузырьков. А рыбки, перестав вяло плавать на поверхности, устремились к пузырькам кислорода.

— Ты их спас! — обрадовалась я. — Спасибо тебе.

— Да чего там, — махнул рукой Делон. — У меня в детстве был аквариум. Так что я немного специалист в этом деле. А чего вода мутная? Где устройство для ее фильтрации?

Я недоуменно покачала головой. Делон нагнулся за аквариум и пошарил за ним.

— Есть, оно тут, — сказал он. — И прибор, чтобы снабжать воду кислородом, тоже есть. Только они почему-то не работают.

Он еще немного повозился, но наконец признал, что аппарат для фильтрации воды придется пока оставить в покое. А воду в аквариуме просто поменять. Я тут же изложила ему все, что думаю про содержание фуоней. И про британскую водопроводную воду. Делон немедленно высмеял меня и сказал, что наша водопроводная вода ничем не отличается от британской. И просто нужно дать ей время выстояться, нагреться до нужной температуры. А потом можно запускать в нее рыб.

— Спасибо тебе огромное, — с чувством поблагодарила его я. — Просто не представляю, что бы я делала без твоих советов.

— Да пустяки, — смутился Делон. — Почему не помочь, если знаешь чем. Но таких рыбок я вижу впервые.

— Мариша говорит, что они очень редкие, — поделилась я.

Делон уважительно посмотрел на рыбок. Потом на меня, уже гораздо менее уважительно.

— Так что? Мы едем в «Эдем»? — спросил он. — А то у меня других дел на сегодня полно.

— Едем, едем! — заторопилась я. — Конечно, едем.

— А твоя подруга? — спросил Делон, когда мы вышли из дома и направились к его «Мерседесу».

— Она спит, — торопливо ответила я.

Делон ничего не ответил, а просто распахнул передо мной дверцу автомобиля. Сегодня он был без личного водителя, и за руль сел сам. Машиной он управлял отлично. Хотя, впрочем, такой машиной и любой новичок сможет управлять. Да и чего ею управлять, если она почти все делает сама и даже исправляет ошибки и недочеты плохого водителя.

— Кстати, слышала новость? — спросил у меня Делон. — Менты арестовали жену Аленкиного хахаля. Этого толстого в очках. Как его там? А, Михаила!

— Они арестовали жену Михаила? — ахнула я. — Они арестовали Светлану Игоревну?

— Ну, если она его жена, то ее и арестовали, — кивнул Делон.

— Откуда тебе это известно? — набросилась я на него.

Делон промолчал, и я поняла, что спросила глупость. Так он и станет мне раскрывать свои источники. И так ясно, что кто-то из ментов ему рассказал об этом задержании.

— И что они ей предъявляют в качестве обвинения? — спросила я очередную глупость.

— Как что? — удивился Делон. — Убийство соперницы из ревности. А возможно, если найдут труп Михаила, то и его убийство тоже.

— Труп Михаила? — переспросила я дрогнувшим голосом. — Но почему? Всего два дня назад, в понедельник, он был жив. А сегодня только среда.

— И за два дня много воды могло утечь, — сказал Делон таким тоном, что мне стало страшно.

— Ты что-то знаешь? — дрожащим голосом спросила я у него, сама поражаясь своей отваге. — Я имею в виду, ты знаешь, что Михаил мертв?

— Откуда бы мне это знать? — очень развеселился Делон. — Ну и вопросики ты задаешь! Просто я предполагаю, что если человек ни с того ни с сего срывается с места, продает свою фирму, а потом еще и его близкую знакомую, возле которой он крутился последние полтора месяца, убивают, то все это неспроста.

К этому времени мы подъехали к пятиэтажному зданию на улице Жуковского. Этот дом, как и соседние, был приведен в порядок, в окнах блестели новенькие стеклопакеты, а стены дома сверкали свежей салатного цвета краской.

— Аленин офис на втором этаже, — сказал Делон.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед массивной, металлической, обитой черной кожей дверью, на которой висело сразу несколько бумажек. На первой была надпись — «Турфирма «Регата», на второй — «Брачное агентство «Престиж», а на третьей была скромная надпись «Эдем».

— Вот мы и пришли, — очень довольным тоном сказал Делон и позвонил.

Дверь немедленно распахнулась. За дверью была обычная квартира, комнаты которой были превращены в офисы расположившихся тут фирм. Кроме того, в дверях возник дюжий охранник. При виде Делона он кивнул и отошел в сторону. Делона тут явно знали. Мы с ним прошли по длинному коридору, по которому сновали служащие, кто с бумагами, кто с электрическим чайником, кто просто так, и оказались перед плотно прикрытой дверью, на которой опять же красовалась бумажка со сделанной на цветном ксероксе надписью «Эдем».

Делон толкнул дверь, и мы очутились в маленьком офисе — там находилась одна-единственная девушка. Девушка была длинноногой блондинкой, и тот взгляд, который она кинула на Делона, мне здорово не понравился. Какой-то он был собственнический, что ли. Но Делон проявил к блондинке потрясающее равнодушие.

— Наташка, ты что, одна? — спросил он.

Девица пожала плечами и демонстративно поправила чулок на правой ноге. Поправлять там было совершенно нечего, чулок сидел идеально. Но этот маневр позволил наглой девице продемонстрировать свою ногу значительно выше колена. Ее усилия оказались тщетными. Делон смотрел на нее, с явным нетерпением ожидая ответа на свой вопрос. И этим его интерес к девице ограничивался.

— Так все разбежались, — наконец ответила Наташа. — Алену убили, ты уже четвертый день не показываешься. Теперь никто не знает, что будет дальше и кто будет деньги платить.

— Ясно, — кивнул Делон. — Быстро обзвони всех и прикажи собраться. И чтобы мигом!

Он уселся в кресло и всем своим видом показал, что хоть ждать он и будет, но терпение его не безгранично.

— Даша, — внезапно обратился ко мне Делон. — Дай ей посмотреть фотографию наших сестричек.

Я порылась в сумочке, извлекла из нее нужную фотографию и протянула ее Наташе. Та взяла и внимательно посмотрела.

— Ну и что? — спросила она, наконец оторвавшись от фотографии. — Мне эти девушки незнакомы.

— То есть ты хочешь сказать, что через вашу фирму они не проходили? — сурово спросил у нее Делон.

— Ну ты же знаешь наши порядки, — пожала плечами Наташа. — Их могли и не приводить в офис. Зачем лишний раз светиться перед соседями? Мы ведь заняли этот офис, потому что нам его отдали практически даром. А так он нам очень неудобен. Все эти соседи, лишние глаза. Алена уже присмотрела на следующие три месяца квартирку с отдельным входом. Туда можно было бы смело приводить всех клиентов. Но пока…

— А почему только на три месяца? — удивилась я.

Наташа фыркнула и не ответила. Ответил Делон.

— Потому что Алене, занимайся она и дальше своим бизнесом и пожелай остаться на свободе, пришлось бы часто менять офисы, а также закрывать и открывать новые фирмы. Я же тебе объяснял, что деятельность Алениной фирмы вряд ли можно было назвать легальной.

Наташа сделала вид, что слова Делона к ней не относятся.

— Девушек могли сюда и не приводить, — продолжил Делон, обращаясь к Наташе, — но их документы вы должны были оформлять.

— Да, — кивнула Наташа. — Отправкой девушек на работу за границу у нас занималась Шура. Сейчас я ей как раз звоню.

— Умница, — похвалил девушку Делон, и она засияла довольной улыбкой.

До неизвестной мне Шуры она дозвонилась. И, переговорив с ней, Наташа повесила трубку и сказала:

— Она спала. И еще говорит, что у нее машина сломалась. А живет она в Купчине. Так что сюда сможет приехать не раньше чем через час. Пока соберется, пока тачку поймает, пока доедет.

— Перезвони ей и скажи, что не нужно приезжать, — велел Делон. — Я и так знаю, что она скажет.

И он поднялся со своего места.

— Нам нужно съездить еще в одно место. И вот что, пока мы ездим, чтобы все остальные собрались в офисе.

Наташа открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Делон уже вытащил меня из офиса.

— То, что Наташка не видела этих девчонок, еще ни о чем не говорит, — утешил он меня, садясь в машину. — Она тут сидит на телефоне и вообще следит, чтобы офис был похож на офис. А бумагами и в самом деле занималась другая женщина. Где уж Алена ее откопала, не знаю. Но ушлая баба. Мы сейчас к ней поедем.

— Но ты же сказал…

— Сказал, что Шура нам не нужна, для того, чтобы Наташка не проболталась Шуре, что мы к ней едем. Чтобы та не успела смыться из дома. Я хочу с ней поговорить. Ясно?

Я молчала. Адреса этой самой ушлой Шуры Делон в офисе не брал. Но тем не менее явно отлично знал, куда нужно ехать. Чтобы отвязаться от докучливых мыслей, которые мне совсем не нравились, я спросила:

— Делон, а чего ты взялся нам помогать?

— А что, не нужно? — усмехнулся Делон.

— Да нет, нужно, конечно, — заторопилась я, — но все равно, почему?

— Потому что, если убили Алену, то могут убить и Михаила, — помолчав, ответил Делон. — А если его убьют, то менты меня точно в покое не оставят. А искать этого Михаила, я так чувствую, нужно там, где находятся его дочери.

Слова Делона звучали логично. Но какое-то смутное чувство, что он говорит мне неправду, верней, не всю правду, меня не оставляло до самого дома Шуры. Так оно и оказалось. Чутье меня не подвело. Высадив меня возле длинного блочного дома, Делон сказал:

— Мне кажется, что у Шуры было что-то с этим Михаилом.

— Да, а почему? — спросила я.

Мне показалось или на какое-то время Делон замялся и потерял свой обычный невозмутимый облик супермена, которому море по колено. Я молча ждала ответа. Но так и не дождалась.

— Кажется, и все, — сказал Делон.

После этой фразы он устремился к выкрашенной в коричневую краску двери парадного. И вскоре мы уже стояли в крохотной кабинке лифта, явно рассчитанного на одного пассажира. Во всяком случае, Делон совершенно притиснул меня к стене лифта. И при этом еще ерзал по мне, мотивируя тем, что не может из-за моей головы нажать кнопку нужного этажа.

— А от тебя приятно пахнет, — сказал Делон, жадно втянув ноздрями запах откуда-то возле моего уха.

Его слова заставили меня вспомнить, что из-за проклятых рыбок я сегодня не успела умыться и почистить зубы. Я съежилась и постаралась отодвинуться от Делона подальше. Но куда тут было двигаться, если все пространство занимал Делон со своими накачанными бицепсами и прочими мышцами, которыми он давил на меня. Мне стало трудно дышать, ноги подкашивались, а сердце в груди выделывало немыслимые скачки. Но внезапно все кончилось. Я обнаружила, что вновь могу дышать, двери лифта открыты, а Делон уже давно стоит на площадке и с интересом смотрит на меня.

— Ну, ты выходишь? — осведомился он у меня. — Или остаешься в лифте?

Я вышла, когда Делон уже звонил в обитую деревом железную дверь.

— Кто там? — спросил женский голос из-за двери.

— Я, — ответил Делон.

Женщина охнула, но дверь не открылась. Делон позвонил еще раз.

— Сейчас, сейчас! — раздался тот же голос. — Только накину на себя халатик.

— Открывай ты, будто я тебя без халатика не видел! — закричал Делон на всю площадку.

За соседними дверями немедленно послышалось хихиканье подслушивающих соседей. В каждом доме полно таких людей, которым заняться нечем, вот они и развлекаются, подслушивая, что делается у соседей. Сейчас они были явно в восторге от представления, которое устроил им Делон.

Наконец дверь открылась, и на пороге возникла молодая женщина со слегка встрепанными каштановыми волосами, вьющимися мелкими колечками. Вообще лицо у женщины было какое-то слегка помятое. Делон отодвинул женщину в сторону и вошел к ней в квартиру, как входят короли, любовники или грабители. По-хозяйски, одним словом.

— Почему так долго не открывала? — строго спросил он у Шуры. — Любовника прятала?

Шура залилась краской.

— Ну что ты! — забормотала она. — Какой любовник…

— Да ладно! — отмахнулся Делон. — Всем же известно, что ты горячая штучка. Ни одного мужика пропустить не можешь.

— Что тебе нужно? — поспешно перебила его Шура. — Ведь не сцену ревности ты сюда явился устраивать?

— Вот, взгляни на эту фотку, — велел ей Делон, протягивая фотографию сестер Цветиковых. — Узнаешь этих девушек? Оформляла ты их за границу?

Шура внимательно посмотрела на фотографию, потом на Делона. На ее лице отразилось сомнение, которое тут же сменилось невинным выражением полного незнания.

— Нет, не видела, — сказала она.

Но Делона так просто не проведешь. Он подскочил к Шуре и, схватив ее за плечи, энергично тряхнул несколько раз. Голова Шуры моталась взад вперед так, что я даже испугалась, как бы с ней чего не случилось. Шура тоненько пищала и пыталась вырваться. Но куда там! Делон держал ее крепко.

Внезапно дверь соседней комнаты открылась, и на помощь Шуре кинулся какой-то мужчина. На вид он был так себе. Особенно не украшали его тощее тело длинные боксерские трусы. Как ни странно, при виде мужчины Делон успокоился и отпустил Шуру. Верней, швырнул ее прямо в объятия спешащего ей на выручку мужчины. Оба очень удачно отлетели в сторону мягкого дивана и шлепнулись на него.

— Значит, ты мне изменяешь, — холодно сказал Делон, глядя в окно, но обращаясь явно к Шуре. — И с кем? Как ты могла променять меня на это ничтожество?

— Делон, у нас с тобой ничего ведь и не было, — невозмутимо ответила Шура, уже пришедшая в себя после встряски. — Ты вспомни. Один раз ведь не в счет? Ты сам всегда так говорил. И потом ты исчез и даже перестал появляться у нас в офисе. Что же мне, монахиней жить?

Делон покачал головой.

— Мало того, что ты мне изменила, так еще и врешь в глаза, — сказал он, глядя на меня. — И не хочешь помочь, когда я нуждаюсь в твоей помощи.

— Что ты от меня хочешь? — сердито спросила Шура. — Эти девчонки не проходили у нас по фирме. Можешь проверить по компьютеру.

— Но ты их знаешь?

И Делон пристально посмотрел на Шуру.

— Ну, знаю, — наконец призналась та. — Но, понимаешь, видела я их один раз.

— Где? Когда? И с кем? — быстро спросил у нее Делон.

— Примерно недели две назад, — сказала Шура. — Нет, вру! Больше. Около трех недель назад. Они стояли возле соседнего дома и разговаривали с Михаилом. Знаешь Михаила? Ну, того очкастого толстяка, который в последнее время все возле Алены крутился. Я решила, что это две очередные дурочки, желающие поехать на заработки за границу. Но в офис они так и не пришли. И я решила, что Михаилу не удалось их уговорить поработать за границей.

— Шуреночек, постарайся вспомнить, когда точно ты видела этих девчонок? — попросил у нее Делон.

— Три недели назад, — твердо сказала женщина. — Михаил их точно уговаривал, а они вроде бы не соглашались.

— Ладно, а где найти Михаила? — спросил Делон. — Ты ведь должна знать.

— Кажется, он в последнее время снимал квартиру, — сказала Шура. — Но я у него в гостях не была. И адреса точного не знаю. Где-то в районе метро «Ладожская».

Делон вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула. Да, похоже, Шура имела в виду именно ту самую, соседнюю с моей, квартиру. После этого Делон поднялся, чмокнул Шуру в щеку, и мы покинули ее квартиру.

— Что ж, — вздохнул Делон, когда мы вышли. — По крайней мере Михаила она у себя не прячет. Ну, Даша, у меня дальше свои дела. А тебя куда подбросить?

— Но мы же должны еще вернуться в офис и опросить остальных служащих, — возразила я. — Вдруг кто-то из них видел дочек Михаила.

— В офис возвращаться нужды нет, — ответил Делон. — Просто потому, что мы с тобой уже переговорили со всеми работниками фирмы «Эдем».

— Со всеми? — удивилась я.

— Наташу ты видела в офисе. А с Шурой и этим тощим парнем, не помню его имени, который работал у них в фирме курьером и шофером, мы тоже побеседовали. Так что, если ты не возражаешь, я займусь своими делами.

Я не возражала. Делон подвез меня до Маришиного дома, попытался на прощание сграбастать в свои объятия, но я выскользнула. И ему осталось только целовать сиденье, на котором я только что сидела.

— Я позвоню! — крикнул мне Делон вслед. — Как только узнаю что-нибудь новенькое, сразу же позвоню.

Я помахала ему вслед, и только сейчас до меня дошло, что ни вчера, ни сегодня, прощаясь с Делоном, я не оставляла ему своего телефона. Ни домашнего, ни сотового. Сначала я ощутила внезапный приступ сожаления, что, не зная моего домашнего телефона, он не сможет до меня дозвониться. Но потом подумала, что своего адреса я ему тоже не давала, однако сегодня утром он появился у меня дома, явно не испытывая ни малейших затруднений.

Определенно, с Делоном нужно было держать ухо востро. На всякий случай я огляделась по сторонам, чтобы определить, не следят ли за мной. Ага! Так и есть! Возле детской площадки устроился на скамеечке какой-то тип, которому там явно было не место. Тип усиленно делал вид, что читает газету, но меня не проведешь.

В несколько прыжков я взлетела к Марише, чтобы вместе с ней обсудить наше положение. Мариша уже встала и пребывала в обиде.

— Почему вы не позвали меня с собой? — набросилась она на меня, едва я вошла в дверь, и выложила, что мы с Делоном сегодня провели все утро вместе.

— Хотя я знаю, — продолжала негодовать Мариша, — знаю, почему ты не позвала меня с собой. Тебе хотелось побыть с ним наедине! Чтобы никто не вмешивался в вашу идиллию и ты могла бы полностью захапать мужика себе.

— Нужен он мне! — возмутилась я. — Он же готов и на столб залезть, если на него юбку нацепить. И потом, ты замужняя дама.

— Хватит мне глаза колоть этим браком! — закричала Мариша. — Если так и дальше будет продолжаться, то я разведусь! В конце концов, брак — это еще не могила, куда женщину укладывают заживо.

Мы еще немножко поругались. Потом прилетел ворон Кеша, которого мы своими криками разбудили, клюнул нас обеих и прогнал на кухню. Там мы с Маришей помирились, съели по сырнику, которые нажарила ее мама, и я рассказала Марише свои новости.

— Интересно, — задумчиво сказала Мариша и поковыряла пальцем дырочку на столе. — Интересно, что такого сказал Михаил этой девушке в университете, как ее там, Соне, чтобы она влепила ему пощечину?

— Да, — кивнула я. — Действительно интересно.

— Поехали узнаем. А потом навестим Катерину Николаевну. Бедная женщина. Она явно одинокая, а Цветиковы заменили ей семью. И тут они все почти разом пропадают. Представляешь, что она должна чувствовать? Нет, обязательно нужно навестить и поговорить с бедной женщиной.

Не успела я подивиться внезапно проснувшемуся в обычно довольно толстокожей Марише чувству простого сострадания ближним своим, как она сказала:

— И к тому же Катерина Николаевна с самого начала ненавидела Алену из-за того, что та отняла у нее доверие Карины и Вареньки. А сил, чтобы придушить Алену, у домработницы явно бы хватило.

И Мариша помчалась звонить Катерине Николаевне. У Цветиковых дома никто не отвечал. Потом включился автоответчик и предложил нам оставить свое сообщение или перезвонить после полудня.

— Значит, решено: сначала едем в университет, пока у студентов лекции не кончились, — решила Мариша. — Поболтаем с Соней. А потом наведаемся к Катерине Николаевне.

Съев еще по одному пышному ноздреватому сырнику, покрытому золотисто-коричневой корочкой, мы с Маришей отправились в университет. Факультет восточных языков нам удалось найти всего через какие-нибудь двадцать минут. Еще столько же понадобилось, чтобы добраться до деканата и выяснить, в какой аудитории сейчас занимаются студенты, изучающие турецкий.

Потом мы пустились на розыски нужной нам аудитории и вели их примерно до часу дня. По пути нам попадались какие угодно помещения, кабинеты и аудитории, но только не та аудитория, которая была нужна нам. Но наконец мы ее все-таки нашли. Она располагалась в полуподвальном помещении, и в ней было зверски холодно. На мой взгляд, гораздо холодней, чем на улице.

К нашему удивлению, студентов оказалось всего несколько человек. И среди них была лишь одна девушка. Сидела она в дальнем углу кабинета, и нам не удалось рассмотреть, хорошенькая она или Михаил кидался на всех девушек, лишь бы они были моложе двадцати.

— Когда она выйдет из аудитории на перемену, сразу же ее хватаем, — распорядилась Мариша. — Представимся ей работниками отдела милиции, который занимается преступлениями, связанными с растлением малолетних. Скажем, что разыскиваем одного толстого очкастого маньяка, который специализируется по юным девушкам. Думаю, ей найдется, что нам рассказать.

Мариша оказалась права. Соня вышла из аудитории в сопровождении двух тщедушных пареньков, которых мы без труда оттерли в сторону. Как только Соня узнала, кто мы такие, слова полились из нее рекой. Она даже не потрудилась попросить нас показать ей какие-нибудь удостоверения, которые бы доказали, что мы действительно работники милиции. Куда там! Соне было не до таких мелочей!

— Вы обязаны поймать этого мерзавца! — гневно заявила она нам. — Разумеется, я его помню! Толстый, рожа мерзкая, сам лысый. И еще в очках! Вы можете себе представить, чтобы я с таким уродом отправилась куда-нибудь? Да меня от одного взгляда на него стало тошнить!

— А как получилось, что вы дали ему по физиономии? — спросила я.

— Как получилось? — фыркнула Соня, которая, честно сказать, не отличалась особой красотой.

Нос у нее был мелковат, личико в каких-то бурых пятнах, а губы слишком грубой формы. Волосы же хоть и вились, но как-то беспорядочно и отнюдь не живописно. Но Соня явно была избалована вниманием своих исключительно мужского пола сокурсников. И она продолжала возмущаться:

— Я вам расскажу как! Сначала, когда он ко мне подвалил, я решила, что это какой-нибудь наш новый преподаватель. Ну, понимаете, хотя он и очень мерзкий, но все равно в нем было что-то такое, ну, сразу говорящее, что он человек с высшим образованием. И некоторое время я внимательно его слушала. Но потом, когда он предложил мне переодеться в платье его дочери и вообще сыграть роль его дочери, обещая заплатить за эту гнусность деньги, я вспылила и дала ему по морде.

— Он предлагал вам сыграть роль его дочери? — удивилась я. — В каком смысле?

— Да в этом самом, я думаю! — возмущенно ответила Соня. — Иначе зачем он обещал заплатить за эту услугу большие деньги. Он так и сказал: «Хочу, чтобы ты, деточка, сыграла роль моей дочери. Я тебя загримирую, и ты будешь вылитая она. А потом, если ты все сделаешь как надо, я возьму тебя с собой в Турцию».

Мы с Маришей переглянулись.

— Понимаете, что он имел в виду, говоря, «если ты все сделаешь, как надо»? — наседала на нас Соня. — Он просто извращенец! Вы обязаны поймать его! Он явно испытывает к своей дочери нездоровое половое влечение. Может быть, он к этому времени уже изнасиловал ее, отчаявшись найти суррогат.

— А речь шла об одной дочери? — спросила я.

— Да, — немного удивилась Соня. — Мне он говорил про одну девушку.

— А что было после того, как вы дали ему пощечину?

— Он схватил меня за руку и начал умолять никому не рассказывать о том, что он мне предлагал.

— И вы обещали?

— Вот еще! Ничего я ему не обещала! — фыркнула Соня. — Подоспели мальчики, и он ушел. Ему пришлось уйти!

И она на какое-то время замолчала, о чем-то думая.

— Знаете, — наконец несколько нерешительно сказала Соня, — вы не подумайте, что я таким способом хочу свести счеты… но… но потом я видела, как этот маньяк разговаривал с Лешкой.

— С каким Лешкой? — заинтересовалась я.

— Есть у нас в группе один тип, который думает, что он умней всех, — сказала Соня. — Так вот, я видела, как он после всего случившегося разговаривает с этим маньяком в курилке.

— А где можно найти этого Лешу? — спросила Мариша.

— А чего его искать? — пожала плечами Соня. — Он в аудитории остался. У нас еще одна пара. Только если вы будете с ним разговаривать, то не говорите, что это я вас на него натравила.

Определенно, эта Соня мне нравилась все меньше и меньше. Но поговорить с Лешей не мешало бы. Мы вернулись к аудитории и обнаружили в ней всего одного парня. Все остальные густым роем сейчас кружили возле Сони. Оставшийся в группе парень был рыжий, довольно высокий и худой, его серые глаза смотрели как-то грустно. Волосы у него вились мелкими колечками, а сам он был даже симпатичным, если бы не это печальное выражение его лица.

— Ты Леша? — спросила я у парня.

— Да, — кивнул тот. — А ты Даша?

Опешив, я кивнула.

— Не удивляйся, — хмыкнул Леша. — Мне тетя Света сказала, что ты сегодня, наверное, пожалуешь к нам в университет.

— Так ты племянник тети Светы? — догадалась я. — Тот самый, который пустил жить в не принадлежащую тебе квартиру первого попавшегося незнакомца? То есть можно сказать, ты тот самый человек, из-за которого и начались все мои беды!

— Эй, — запротестовал Леша. — Какие беды? При чем тут я?

— Как при чем? — возмутилась я. — Если бы ты не пустил в квартиру своей тетки этого мерзкого типа Михаила, то я бы с ним никогда не познакомилась. И мне сейчас не пришлось бы ухаживать за его дорогостоящими рыбками, трясясь от страха, что они каждую минуту могут сдохнуть. А мне потом нечем будет за них расплатиться.

— К-какие рыбки? — начал заикаться Леша.

Я не ответила, слишком была сердита.

— Как тебе вообще пришло в голову предложить постороннему человеку пожить в квартире твоей тетки? — спросила Мариша у парня.

— Минуточку, — пробормотал он. — Я что-то ничего не понимаю. Ни про каких рыбок я не знаю. А познакомился я с этим мужиком случайно. Просто видел, как эта кривляка Соня дала ему по морде. Я ее терпеть не могу, потому что она вечно воображает о себе невесть что. И мне стало не по себе из-за ее поведения. В общем, еще не зная, в чем дело, я сразу же встал на сторону этого мужика. Соня вечно строит всем глазки, а чуть к ней прикоснешься, грозится пожаловаться своему папочке или декану, который, по ее словам, большой его друг.

— Ясно, — кивнула я. — А что было дальше?

— А потом я наткнулся на этого мужика в курилке. Я сказал, что видел, как Соня врезала ему. Сказал, чтобы он не обращал внимания, что она вообще жуткая дура. И ее тут держат только из-за ее папы, который у нее то ли посол, то ли еще кто-то высокопоставленный. В общем, мы разговорились. Я узнал, что его зовут Михаил. Я спросил, что у него произошло с Соней. А он в ответ начал жаловаться на свою личную жизнь. И еще он мне пожаловался, что ушел от жены и сейчас ищет квартиру. Вот я и вспомнил, что у меня есть ключи от теткиной квартиры, которая стоит совершенно пустая.

— И ты ее ему сдал?

— Да, — пожал плечами Леша. — Лишние деньги мне не помешают. А заниматься я могу и у друзей. Все равно в той квартире даже стола нет. Так что красть там нечего. Вот я и дал ключи Михаилу.

— Все очень просто, — ехидно заметила Мариша. — Взял и дал ключи первому же встречному незнакомцу.

— А чем я рисковал? — удивился Леша. — Дубликат ключей от квартиры на случай, если Михаил вдруг бы исчез, у меня был. А жить в той квартире тетка все равно не собиралась. И о том, чтобы ее сдавать, тоже речи не шло. Это она теперь спохватилась и кричит, что хотела ее сдавать.

— Знаешь, меня меньше всего волнуют ваши с теткой разборки, — проворчала я. — А твое случайное знакомство с Михаилом мне тоже кажется странным. С чего бы тебе вдруг воспылать к нему теплыми чувствами?

Леша смущенно отвел глаза, а мы с Маришей переглянулись.

— Ну, колись, — надавила на парня Мариша. — Чего ты полез к этому Михаилу?

— А вам-то что? — пробормотал Леша, избегая смотреть нам в глаза. — Говорю же, я его и раньше видел в университете.

— Это что-то новенькое! — воскликнула я. — Так ты и раньше был знаком с Михаилом?

— Нет, — отчаянно замотал головой Леша.

— Рассказывай все, как было, — приказала ему Мариша. — А иначе мы скажем твоей тетке, что Михаил хранил у себя в квартире взрыво — и огнеопасные вещества. И что тетка твоя в любую минуту могла лишиться всей своей недвижимости.

Леша нервно дернулся и хотел даже уйти, но закуток, где мы с ним разговаривали, был очень мал. И выход из него перегораживало тело Мариши. А тело у нее весьма внушительных для дамы размеров. Так что просочиться мимо нее у Леши никак бы не получилось.

— Ладно, — вздохнул он. — Слушайте. Только поклянитесь, что вы не проболтаетесь об этом никому в нашей группе.

— Клянемся! — очень серьезно пообещали мы.

Леша еще помялся и выложил следующую историю. В самом начале этого учебного года его посетило неземное видение. Столкнулся он с этим видением у входа в университетское кафе. И сначала даже не понял, что с ним. Его словно поразила молния. И прошло порядочно времени, чтобы до Лешиного сознания дошло, что прекрасная незнакомка вовсе не призрак и не видение, а вполне живая девушка из плоти и крови.

В общем, находясь уже на последнем курсе, Леша впервые в жизни влюбился. И хотя в прошлом у него уже было несколько романов, закончившихся вполне благополучно, со своей новой любовью Леша робел и стеснялся. Он никак не мог придумать предлога, чтобы подойти и познакомиться с девушкой своей мечты. Единственное, на что влюбленный отваживался, это следить издалека за предметом своей страсти.

— Она всегда приходила в кафе в компании подруг, — рассказывал Леша. — И вообще везде таскалась с ними. Я просто не мог улучить минуту, чтобы застать ее одну. Через месяц я уже знал, кто она такая, где и на каком курсе учится. Я знал ее расписание назубок. Лучше, чем свое собственное. Еще я узнал, что ее зовут Карина, что у нее есть младшая сестра Варя, тоже хорошенькая.

— Карина и Варя! — воскликнули мы с Маришей, начиная потихоньку прозревать.

— Ну да, — кивнул Леша.

И еще за время своих наблюдений Леша узнал, что у сестричек есть заботливый и любящий отец, который часто забирал обеих девушек после занятий. Леше мужик, в принципе, понравился. Впрочем, ему нравилось абсолютно все, что каким-то образом было сопряжено с его прекрасной возлюбленной.

— И когда я увидел, как Сонька смазала ему по лицу, то я решил, что могу подойти к нему, выразить свое возмущение, ну и познакомиться таким образом поближе.

— А когда ты выяснил, что тебе представляется возможность оказать услугу своему будущему тестю, то ты, не задумываясь, отдал Михаилу ключ от квартиры твоей тетки, — закончила я.

Леша кивнул. Мы промолчали. Что ж, теперь кое-что прояснялось. А Леша продолжал рассказывать. Оказывается, в душе Леша уже потирал руки в ожидании того, как Михаил однажды представит Лешу своим дочерям, как вдруг словно гром среди ясного неба Лешу поразило исчезновение его обожаемой Карины. Вообще-то пропали обе сестры, но младшая интересовала Лешу в качестве придатка к старшей.

— В кафе и на лекции они не являлись. И вообще в университете их никто не видел. Я ровным счетом ничего не понимал. И до сих пор не понимаю.

— А ты не пробовал расспросить подруг Карины? — спросила Мариша.

В ответ Леша начал мямлить что-то невразумительное. И мы поняли, что если такая мысль и приходила ему в голову, то он ее не реализовал, боясь показаться смешным.

— Ох, уж мне эти влюбленные мужчины! — вздохнула Мариша. — Прямо беда с вами. Последние капли разума теряете. А нельзя вам этого никак, у вас их и так немного.

Леша на это ничего не ответил, завороженно глядя на Маришу и не понимая, к чему она клонит.

— Можешь показать нам тех девушек, с которыми чаще других общалась Карина? — спросила я у Леши.

Он обрадованно закивал головой.

— Веди! — велели мы, и Мариша посторонилась, позволив Леше выйти из закутка.

— Они как раз сейчас должны быть в кафе, — говорил Леша, все убыстряя и убыстряя шаги.

Должно быть, он надеялся на чудо. Что он войдет в помещение кафе, а там сидит его любовь и мирно жует булочку, запивая ее кофе. Но чуда не случилось. Чудеса вообще имеют особенность случаться только с теми, кто основательно приложит к этому руку.

— Вон они сидят, — шепнул мне на ухо Леша, вытягивая шею в сторону столика, за которым сидели две не слишком миловидные девушки.

Одеты они были довольно скромненько. Какие-то кожаные украшения с камешками, малость вытянутые свитера и застиранные джинсы.

— Это и есть подруги твоей Карины? — спросила я.

Леша кивнул.

— На вид очень умные, — рискнула заметить я.

— Лучшие студентки у себя в группе! — охотно поддержал меня Леша. — Я специально узнавал в деканате. И Карина тоже учится очень хорошо.

Чувствовалось, что Леша просто счастлив от того, что его возлюбленная не только хороша собой, но и умна.

— А что вы собираетесь делать? — спросил у нас Леша.

— Поговорим с этими девицами, — пожала плечами Мариша. — Что же еще?

— Вот так возьмете и подойдете? — ужаснулся парень.

Мариша хмыкнула, пробормотала что-то про влюбленных идиотов и решительно направилась к столику, где расположились подруги Карины. Мне не оставалось ничего другого, как двинуться за ней следом. Не заметить Маришу мог только слепой. И уж чего другое, а зрение у Карининых подруг было хорошее, поэтому они сразу увидели приближающуюся к ним мою подругу и замерли, словно два кролика, испуганно глядя на Маришу.

— Это вы подруги Карины Цветиковой? — спросила у девушек без лишних церемоний, плюхнувшись на свободный стул, Мариша.

Девушки молчали.

— Мы ведем поиск сестер, — сказала я. — Вам ведь известно, что они пропали? И поэтому будем благодарны любой помощи, всем, кто поможет нам найти вашу подругу и ее сестру до того, как с ними случится непоправимое.

— Что вы имеете в виду? — обрели голос девушки. — Что непоправимое? Карина что, попала в беду?

— А вы как думали? — пожала плечами я. — Из дома она сбежала, прихватив младшую сестру, почти месяц назад, и с тех пор о девушках никто ничего не слышал. Они просто исчезли. Бросили университет. И я уверена, что это закончится для них крайне плохо.

— Она вам что-нибудь говорила о своих планах? — вступила в разговор Мариша.

И подруги снова съежились. Определенно, одетая в австрийских бутиках Мариша плохо гармонировала с обстановкой студенческого кафе. Одна ее дубленая куртка из оленьей кожи стоила в несколько раз больше, чем вся обстановка этого кафе. К счастью, подруги Карины этого не знали, а то вообще бы застеснялись.

— Так говорила вам Карина, почему собирается бросить институт или нет? — спросила я.

— Нет, она нам ничего не говорила, — наконец ответила одна из девушек, блондиночка, с большими светлыми глазами.

Она была посветлей, чем ее подруга.

— Таня, — представилась она нам. — А это Ира.

И она указала на свою подругу.

— А вы кто? — хмуро спросила у нас Ира.

Врать мы не стали.

— Нас наняла разыскать девушек их мать, Светлана Игоревна, — сказала я.

Услышав знакомое имя, подруги немного расслабились и заговорили.

— Мне кажется, что это все из-за их отца, — понизив голос, доверчиво прошептала мне Таня. — Он у них какой-то странный. Все время старался забрать девушек из университета. А последнее время так и вовсе проводил тут почти все свое время.

— И чем он занимался? Я имею в виду, когда ждал своих дочерей?

— Да ничем! — пожала плечами Ира. — Когда у нас были занятия, он шатался по коридорам или читал газету. А после занятий сразу хватал своих дочерей и увозил их домой. Нас он тоже несколько раз подвозил до метро, а один раз даже довез Таню до дома.

— Я неважно себя в тот день чувствовала, — призналась девушка. — Вот он и довез. Но честное слово, лучше бы он не старался так заботиться о своих дочках.

— Почему?

— Ну как почему? Ни в кино не сходить, ни в кафе спокойно посидеть, ни с мальчишками поболтать, — принялась перечислять Таня. — Как тут посидишь в кафе, если вокруг все время Каринин папа крутится? Он, конечно, ничего нам не запрещал. Разрешал своим дочерям и в кафе пойти, и в кино, но сам все время был где-то поблизости. Ждал. А это нервировало всех. И все удовольствие шло насмарку.

— И давно он начал так себя вести? — спросила я.

— Ну, мы не считали, — переглянулись девушки. — Но примерно за месяц до того, как исчезли Карина и ее сестра.

— А раньше?

— Раньше было вполне нормально, — сказала Таня. — Раньше он тоже встречал своих дочерей после занятий. Но не каждый день. Так, изредка. Когда у него время свободное бывало.

— А потом стал появляться каждый день? — спросила я.

— Да, — кивнули девушки.

— И знаете что, — вдруг сказала Ира, — мне кажется, что эти странности дяди Миши связаны с появлением одного незнакомца.

— Да? — насторожились мы с Маришей, уже чуя, что сейчас услышим нечто, что позволит нам ухватить кончик веревочки из того клубка, в который запуталась вся эта история. — И что за незнакомец?

— Очень неприятный, — сказала Ира. — Такой высокий, страшно худой, с бритым черепом и огромными черными глазами.

— Да, такого не заметить невозможно, — кивнула Таня. — Он как увидел Карину с Варей, так прямо весь побледнел, вздрогнул и пошел за нами следом.

— Мы дошли до метро, а он все еще шел за нами, — перебила подругу Ира. — Вот тогда Карина и позвонила своему папе и попросила, чтобы он их встретил.

— И с этого дня он начал их встречать каждый день?

— Нет, — задумалась Таня. — Не сразу. Следующие дни были выходные. А уже где-то с середины следующей недели Михаил Иванович стал появляться в университете каждый день.

— А тот незнакомец, который преследовал вас до метро и напугал Карину? Куда делся он?

— Мы его больше не видели, — покачали головами подруги. — Но, может быть, никого он и не преследовал. А просто ему по пути с нами было…

— А как он был одет?

— На нем был длинный плащ, — принялась вспоминать Татьяна. — Такой грязно-зеленый. В тот день накрапывал дождь. А плащ развевался на этом человеке словно на вешалке. На голове у него ничего не было.

— Ничего? — удивилась я. — Так под дождем с непокрытой головой и шел?

— Неудивительно, что он лысый, — буркнула Мариша.

— А какие-нибудь еще особые приметы? — спросила я. — Возраст?

— Возраст? — задумались подруги. — На вид ему было лет сорок пять. Но, может быть, и больше. Трудно сказать.

— А из особых примет, — начала говорить Ира, — пожалуй, вот что, ботинки у него были изумительно чистые.

— Ну и что? — удивились мы с Маришей.

— В тот день шел дождик и на улице была грязь. А у этого человека ботинки сверкали, как черное зеркало. На них не было ни пятнышка.

— Без зонтика и в чистой обуви, — пробормотала Мариша. — Интересно.

— А он не пытался к вам приставать? — спросила я у девушек. — Или хотя бы просто заговорить с вами?

— Нет, — дружно заверили они нас. — Ничего такого.

— Девушки, — строго обратилась к подружкам Мариша, — мы оставим вам свои контактные телефоны. И надеюсь, не нужно вам говорить, что вы можете звонить по ним в любое время, как только вспомните что-нибудь новое, что могло бы пролить свет на исчезновение вашей подруги и ее сестры.

И, всучив подругам свою визитку, Мариша поднялась, собираясь уходить.

— Постойте, — остановила ее Таня. — Не знаю, важно это или нет, но за неделю до своего исчезновения Карина сказала странную вещь.

— Какую? — насторожились мы.

— Она сказала, что вот было бы славно отдохнуть сейчас на солнышке где-нибудь в теплых краях. И при этом Карина так мечтательно улыбалась, словно ей-то точно это южное солнышко светит в самом ближайшем будущем.

— Да, я тоже помню этот разговор, — подхватила Ира. — И Карина тогда еще сказала, что если бы плюс к отдыху можно было бы еще и подзаработать немного денег, то и мечтать о лучшем не приходится.

— Мы почему первое время особенно и не волновались из-за того, что Карина и Варя перестали появляться в университете. Думали, что их папочка повез отдохнуть куда-нибудь к морю. Даже обиделись, что сестры нам ничего не сказали. Потом уже, недели через две, мы позвонили Светлане Игоревне, застали ее всю в слезах и узнали, что сестры исчезли вместе с Михаилом Ивановичем. И даже не намекнули своей матери, куда они отправились.

Закончив беседовать с девушками, мы вышли из кафе и тут же столкнулись с Лешей, который поджидал нас, маясь в коридоре.

— Ну что? — бросился он к нам. — Узнали от них что-нибудь про Карину?

— Что-нибудь мы, безусловно, узнали, — ответила Мариша. — А вот где твоя Карина и ее сестра находятся сейчас, подруги не знают. Ты вот что, иди на свои лекции, а мы поедем по делам. А ты, если что, позвони нам вот по этим телефонам.

Она и Леше сунула свою визитку, и мы отчалили из университета.

— Ну, теперь к дому Цветиковых? — спросила я.

— Да, — кивнула Мариша. — Не забыть бы спросить у домработницы, не видела ли и она этого странного лысого незнакомца в плаще, который так напугал девушек.

К нашей радости, Катерина Николаевна была уже дома. Выглядела она плохо. Гораздо хуже, чем в наш прошлый визит. Сразу же провела нас на кухню, где заваривала себе травяной чай. И нам тоже налила по чашечке.

— Я только что от следователя, — сказала нам женщина, садясь за стол с чашкой успокоительного отвара. — Ноги не держат. Вы представляете, Свету обвиняют в убийстве этой смрадной твари Алены. И пальто Светино на экспертизу забрали. И другие ее вещи, которые она чаще всего носила. И квартиру у нас вчера всю обыскали. И все интересовались, имеется ли у нас клофелин.

— И что? — машинально спросила я. — Имеется?

— Да, как назло, имеется! — всплеснула руками Катерина Николаевна. — Мне врач от давления прописал. Так милиция как увидела упаковку, так сразу и прицепилась, сколько я таблеток уже приняла, да сколько? А я откуда помню? Что я, считала, что ли, эти таблетки? Знала бы, что из-за этих таблеток такой шум поднимется, ни за что бы принимать их не стала.

— А алиби? — осторожно спросила я.

— Господи, нет у Светы алиби! — расплакалась Катерина Николаевна. — Я в тот день по магазинам ходила, у нас все продукты кончились. А кто еще может подтвердить? Я попыталась было соврать, что мы со Светой весь день дома были, так там один мент так на меня зыркнул и говорит: «Вы нам не врите, у нас свидетели имеются, которые видели, как ваша подруга проходила в дом убитой женщины. И по времени это совпадало с моментом убийства».

— Кошмар! — сказала Мариша. — И даже если бы Света убила эту Алену, то все равно несправедливо ее за это осуждать. Я бы тоже убила эту гадину!

— И я! — воскликнула Катерина Николаевна. — Только Света ее не убивала. Не способна Света никого убить. Она даже ос, когда те летом на варенье прилетят, жалеет и не убивает, а хватает тряпочкой и за окошко осторожно выкидывает. Где уж ей человека убить!

По собственному опыту зная, что человеку после общения со следственными органами нужно дать передохнуть и прийти в себя, мы с Маришей оставили Катерину Николаевну на кухне, а сами с ее разрешения пошли осматривать комнату девочек.

— Смотрите, смотрите, — махнула рукой домработница. — Мы со Светой уже тоже смотрели. Из вещей только летние платья и купальники пропали. А так все на месте. И учебники еще тоже кое-какие пропали.

— Учебники?! — воскликнула я. — Какие учебники?

— Ну, учебники, по которым девочки в университете учились, — сказала Катерина Николаевна.

— А как вообще было обставлено исчезновение девочек? — спросила я. — Дома же почти все время кто-то находится. Либо вы, либо их мать.

— Да мы со Светой, когда девочки исчезли, уж ломали голову, чуть вовсе не сломали, — сокрушенно ответила Катерина Николаевна. — По всему выходит, что девочки выносили вещи несколько дней потихоньку и по частям. И должно быть, им этот змий, их отец, помогал в этом! А когда они все вещи забрали, то враз и испарились!

— А раз уж мы заговорили о змиях, вы не припомните, чтобы девочки жаловались на страшного незнакомца, который их преследовал после занятий в университете? — спросила я.

— Преследовал? — испуганно переспросила Катерина Николаевна. — Как он выглядел?

— Высокий, худой и лысый.

— В темно-зеленом плаще! — воскликнула Катерина Николаевна. — Так?

— Да, — кивнули мы. — Вам девочки про него рассказывали?

— Какие там рассказы! — замахала руками Катерина Николаевна. — Я сама своими глазами его видела. И чуть со страху не померла. Это же надо такое чудище и свободно по улицам бродит. Ему бы в зоопарке сидеть.

— А где вы его встретили?

— Так в том-то и дело, что нос к носу возле нашего парадного столкнулась! — воскликнула Катерина Николаевна. — Он в дом попасть пытался. А как меня увидел, так в сторону отошел и наблюдал, как я код набираю. Я набрала, а он за мной шасть! Только не учел, что у нас консьержка сидит. Баба Тоня. Она раньше в женском общежитии прядильной фабрики работала. Так ей никакие мужики не страшны. Она как смекнула, что дело неладное, сразу ко мне на выручку кинулась. Вдвоем мы этого типа из дома и выставили.

— А что он сказал? — спросила я. — Он вам объяснил, к кому он идет?

— В том-то и дело, что нет! — расстроенно ответила Катерина Николаевна. — Он вообще ни единого словечка не проронил. Словно немой. И знаете, так мне страшно от его молчания сделалось, что прямо жуть. Мне баба Тоня уж потом призналась, что и на нее этот тощий мужик страху нагнал. Глазищи у него огромные и черные, словно провалы. А сам бледный. Будто бы больной. Жуть! Так это он, выходит, к нашим девочкам прорваться пытался! Господи, страх какой!

— Но вы с ним справились, вы молодцы! — похвалила я ее.

— Да как сказать, — с сомнением проронила Катерина Николаевна. — Конечно, можно считать, что мы его выгнали. Только, по правде сказать, это не мы его выгнали, а он сам повернулся и ушел. Когда баба Тоня шум такой подняла, что из других квартир жильцы выглядывать начали, он и ушел.

— А больше вы его не видели?

— Нет, — покачала головой женщина. — И вообще я об этом случае забыла. Потом у нас девочки и Михаил пропали, так что нам со Светой не до психов в плащах стало.

— А когда вы его встретили? — спросила я.

Катерина Николаевна на некоторое время задумалась.

— Это был какой-то выходной, — сказала она. — Только не помню, суббота или воскресенье. Кажется, воскресенье. Потому что я еще прикидывала, что мне завтра с утра лучше будет сделать, постирать или влажную уборку в доме сделать.

— А сестры пропали когда?

— Значит, в воскресенье явился этот мрачный худой тип в плаще, а в понедельник исчезли девочки и Михаил, — сказала домработница.

— То есть, вы видели этого незнакомца практически накануне исчезновения девушек? — спросила я. — А кому-нибудь вы об этом рассказывали? Я имею в виду кому-нибудь из своих близких? Михаилу, например.

— Да, когда я домой примчалась, то тут все были. Я эту историю и выложила.

— И Михаил был?

— Был, — кивнула Катерина Николаевна.

— А как он отреагировал?

— Как? Обычно. Расспрашивать стал, что за человек, да на кого похож. Да что ему было нужно.

— Значит, проявил интерес и только?

— Да нет, — задумчиво сказала Катерина Николаевна. — Интерес-то интересом, а капли свои сердечные он пить помчался. Я тогда это одно с другим не связала, а теперь вот думаю, что мой рассказ Михаила здорово напугал. Вы думаете, что Миша увез девочек, потому что опасался этого худого типа в плаще?

— Не знаем, — сказали мы.

После этого мы прошли в комнату девочек. Там и в самом деле все было на местах. Казалось, что девушки только недавно покинули дом.

— Значит, теплые вещи они с собой не взяли? — спросила я у Катерины Николаевны, тоже появившейся в дверях.

— Нет, — покачала головой домработница. — Только те, что на них были надеты.

— А документы?

— Паспорта они, конечно, взяли, — кивнула домработница. — И российские, и загранпаспорта взяли.

— А Михаил?

— Он взял только документы, некоторые носильные вещи и предметы личной гигиены: бритву, зубную щетку, носовые платки.

— А летние вещи он взял?

— Нет, — покачала головой Катерина Николаевна. — Он взял свитера, брюки, костюм, две пары ботинок и все.

— А пропавшие девочки случайно не вели дневников? — спросила я.

— Вели! — всплеснула руками Катерина Николаевна. — А как же! С восьмого класса вели!

Но не успели мы с Маришей обрадоваться, как она добавила:

— Но дневники девочки тоже забрали с собой.

Больше мы не знали, о чем расспросить Катерину Николаевну. И поэтому полезли в ящики компьютерного столика. То есть я полезла в ящики, а Мариша включила компьютер. Катерина Николаевна нам не мешала. Она присела на краешек дивана и задумалась о чем-то своем, время от времени вытирая слезинки в углу глаз.

В ящиках я не обнаружила ровным счетом ничего интересного. Обычные канцелярские принадлежности, ровные стопки чистых тетрадей и аккуратные пачки бумаги для принтера. Либо пропавшие девочки были феноменально аккуратны, либо кто-то после их исчезновения прошелся по ящикам их стола и вымел весь мусор, который мог бы указать, где искать сестер.

— А милиция обыскивала эту комнату? — спросила я.

Очнувшаяся от своих мыслей Катерина Николаевна помотала головой.

— Нет, — сказала она. — Их интересовали только Светины вещи. К этому столу они не притрагивались.

Мариша тем временем пыталась включить компьютер. Он упорно не желал включаться. В конце концов терпение подруги лопнуло, и она, даже не выдернув вилку из сети, принялась вывинчивать винтики из блока процессора.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

— Хочу понять, почему он не работает, — сказала Мариша.

— Не работает? — тоже удивилась Катерина Николаевна. — Странно. В тот последний вечер, который девочки провели дома, с компьютером было все в порядке.

Но, должно быть, воспоминания о тех счастливых временах были слишком тяжелы для нее, потому что она зарыдала в голос и выскочила из комнаты. Мариша закончила распаковывать компьютер, заглянула внутрь и удивленно присвистнула.

— Что? Что такое? — бросилась я к ней.

— Неудивительно, что компьютер не хотел работать, — сказала Мариша. — Посмотри сюда.

Я посмотрела. На мой взгляд, внутри все было в порядке. Какие-то испещренные металлическими блямбочками платы и куча разноцветных проводов и проводочков.

— Тут нет жесткого диска, — сказала Мариша. — Кто-то вынул его.

Мы с ней переглянулись. Даже я знала, что без информации, хранящейся на жестком диске, компьютер бесполезен. Мы оставили компьютер в покое и пошли к Катерине Николаевне. Она сидела на краешке ванны и лила слезы под аккомпанемент льющейся из крана воды.

— Мы понимаем, что вам тяжело, — начала Мариша. — Но попытайтесь вспомнить по минутам утро того дня, когда исчезли девочки. Что делал каждый из вас?

— Что? — посмотрела на нас Катерина Николаевна. — Сейчас попытаюсь вспомнить.

Она выключила воду, высморкалась в мокрый носовой платок и отвела нас на кухню. Там она снова налила себе чашку успокоительного чая и, немного подумав, добавила туда солидную порцию валокордина. Проглотив получившуюся смесь, она сказала:

— Первыми, как всегда, ушли девочки и Миша. С некоторых пор у него появилась привычка отвозить девочек в институт и встречать их после лекций.

Про эту привычку мы уже знали и потому молча кивнули.

— Потом ушла Света, она собиралась в этот день купить мне подарок ко дню рождения. Конечно, она об этом мне не говорила, но я и так поняла, потому что обычно мы по всем магазинам ездим вместе. Так веселей. А в этот раз Светлана ушла одна.

— А вы остались дома?

— Нет, — покачала головой Катерина Николаевна. — Мне нужно было в сберкассу. Пришел счет за квартиру. А потом мне еще что-то нужно было в аптеке и в продуктовом магазине. Сберкасса, аптека и магазины находятся в разных концах. А погода была хорошая, и я решила не брать машину и немного прогуляться. Так что вернулась я только часа через три. И дома еще никого не было. В час дня я начала готовить обед, чтобы накормить Свету, девочек и Михаила, когда они вернутся домой. Но в тот вечер пришла одна только Света. Ни девочек, ни Михаила мы так больше и не видели.

— А как вы думаете, за ваше отсутствие Михаил или Светлана могли вернуться, а потом снова уйти?

— Да, — решительно кивнула Катерина Николаевна. — Я точно знаю, что Миша возвращался.

— Откуда?

— Потому что хотя тем утром погода и стояла хорошая, но ночью прошел дождь. И повсюду были лужи. Когда я уходила, то протерла пол в прихожей. А когда вернулась, на нем были следы Мишиных ботинок, — объяснила нам домработница.

— Вы точно знаете, что это были его следы?

— А чьи же еще? — удивилась домработница. — Конечно, его. У нас в доме ни у кого больше нету обуви сорок третьего размера. И к тому же у Миши на ботинках такой характерный рисунок в виде крестиков и кружочков. Похоже на игру в крестики-нолики. Так что это он наследил в прихожей. А значит, это он и возвращался домой.

— Спасибо, — поблагодарили мы Катерину Николаевну. — Вы очень помогли нам.

И, заметив, что женщина снова приготовилась зарыдать, я поспешно добавила:

— И не плачьте больше. Сейчас вы, как никогда раньше, нужны вашей подруге. Ей может понадобиться адвокат, и кто-то должен нанять его. Потом кто-то должен будет носить Светлане Игоревне передачи, пока она сидит в тюрьме. А если вы расклеитесь, то кто станет всем этим заниматься?

Кажется, мои слова произвели впечатление на женщину. Во всяком случае, ее мысли попали в конкретное русло, а это всегда легче, чем бессмысленные терзания, когда ничего не можешь делать.

Мы вернулись домой, я заглянула в соседнюю квартиру навестить рыбок. Это стало у меня уже вроде привычки. Рыбы выглядели значительно веселее, чем утром. Определенно, кислород пошел им на пользу. Но вода от добавившегося кислорода прозрачней не стала. Мариша, которая подкралась и встала у меня за спиной, внезапно произнесла:

— Пора менять воду!

От неожиданности я вздрогнула и высыпала в аквариум почти целый кулек сухих белых червячков.

— Что ты меня пугаешь? — рассердилась я на Маришу.

— Я не пугаю, а предупреждаю, что нужно подумать о том, как бы нам раздобыть британской водички.

— А китайской этим рыбешкам не нужно? — рассвирепела я. — Прямо с их родины, а?

— Твое дело, — пожала плечами Мариша. — Но когда они начнут дохнуть, потому что не могут больше плавать в собственных экскрементах, тогда посмотрим, кто был прав.

— Постой! — испугалась я. — А что, уже действительно совсем скоро нужно менять воду? Ты считаешь, что они уже здорово загрязнили воду и ее нужно менять?

— На мой взгляд, это следовало бы сделать еще вчера, — сказала Мариша. — Не понимаю, почему Делон, раз он такой знаток аквариумных рыбок, не подсказал тебе такую простую мысль, что рыбки не могут плавать в собственном дерьме.

Я с тоской уставилась на проклятущий аквариум.

— Вообще-то Делон тоже говорил, что воду не грех было бы поменять, — сказала я.

— Вот видишь, значит, я права! — обрадовалась Мариша.

— Какой же все-таки надо быть свиньей, чтобы подсунуть такую хлопотную штуку совершенно незнакомому человеку, — сказала я.

— Это ты имеешь в виду Михаила? — поинтересовалась Мариша.

— Угу, — кивнула я.

Мариша тем временем куда-то звонила. Я не прислушивалась, о чем она там болтает. Наконец Мариша крикнула:

— Даша, как по-твоему, сколько литров в нашем аквариуме?

— Литров пятьдесят, — предположила я, плохо представляя действительную емкость аквариума.

Раньше мне как-то встречались все больше круглые банки, а поэтому мне было трудно представить себе, какой размер может иметь прямоугольная банка емкостью хотя бы в один литр.

— Мы поедем в магазин, — появившись в комнате, сказала Мариша.

— Зачем? — вытаращилась я на нее.

— Потому что я позвонила одному своему хорошему знакомому, и он сказал, что хотя в жизни не держал у себя фуоней, но считает, что рыбкам не повредит чистая дистиллированная или любая другая питьевая вода, которую продают в шестнадцатилитровых бутылях в магазинах.

— И что, мы поедем покупать воду для аквариума?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Поэтому я у тебя и спрашиваю, сколько в нем литров?

Мы теперь уже вдвоем осмотрели аквариум и даже измерили его. И вычислили объем. Но что толку, если мы не могли перевести кубические сантиметры в литры. Поэтому мы решили на всякий случай купить воды побольше. Про запас, да и самим пить пригодится. У нас в доме круглый год отключают то горячую, то холодную воду попеременно. Когда летом отключают горячую воду, это еще ничего. Но когда отключают холодную, с этим трудно мириться в любое время года.

В магазин мы ездили долго. Маришу все время не устраивала вода, которая там продавалась. Она требовала сертификат качества. И после этого с нами почему-то все продавцы отказывались иметь дело и продавать нам что-либо. Пусть даже и просто воду. Наконец в пятом по счету магазине нам показали сертификат и продали «Росинку».

— Она точно без газа? — в десятый раз уточнила Мариша у продавца, и мы наконец поехали домой.

Дома мы первым делом поймали самую невзрачную рыбку и пересадили ее из аквариума в банку, куда налили только что купленную воду. После этого мы уставились на рыбку в ожидании результата эксперимента.

— Вроде бы дохнуть не собирается, — сказала Мариша, когда прошло полчаса.

Рыбка и в самом деле чувствовала себя нормально. Резвилась и плавала, как ни в чем не бывало.

— Пересаживаем остальных! — решила Мариша.

С этим делом нам пришлось повозиться. Для вылавливания рыбок из аквариума специального сачка у нас не было. И мы вылавливали рыбок шумовкой, которую притащили с моей кухни. Дело хлопотное, потому что рыбки обладали редкой прыгучестью и все время из шумовки выскальзывали. Наконец нам удалось пересадить всех бедолаг в баночку с чистой водой.

И мы попытались оттащить аквариум с грязной водой в ванну. Но он был слишком тяжелый, и мы чуть не уронили его. Верней, и уронили бы, если бы Мариша не подставила свою ногу. В результате она поимела красивый синяк в виде треугольника с двумя четкими сторонами и одной слегка расплывчатой. После этого мы стали вычерпывать воду из аквариума с помощью ковшика и кастрюльки, которые я тоже притащила из своей кухни.

— Менять песок и камешки мы не будем, — сказала я, когда мы покончили с водой.

— Да, — согласилась тоже уже уставшая Мариша. — Черт с ними. Может быть, Михаил вернется, пусть он с ними и возится.

Мы протерли стенки аквариума чистой тряпочкой и налили в аквариум купленную воду. После этого перелили туда всех рыбок из банки, насыпали им свежего корма и поплелись ко мне домой, где свалились на диван совершенно без сил.

— Никогда бы не подумала, что рыбки — это так хлопотно, — сказала я. — Мне казалось, что они плавают себе и плавают.

— Может быть, с какими-нибудь меченосцами или гуппи так и есть, — ответила Мариша. — Бывают же растения, что их польешь, они и рады, и цветут. А бывают такие, что их польешь, а они вместо благодарности вдруг возьмут и начнут гнить. Потому что вода была не той температуры или полили их не в то время суток.

Мы еще немножко полежали и подумали. Мои мысли все время крутились в том направлении, как хорошо было бы вернуть Михаила, чтобы передать ему его проклятый аквариум. Но где искать Михаила? Вот в чем был вопрос. Жена не знала. В фирме, где работала Алена, тоже не знали. Дочери Михаила сами болтались неизвестно где. Свою фирму, как выяснилось, Михаил продал, а сотрудников уволил. Соседи — это я знала точно — тоже не знали. Так кто же мог знать, где он находится?

И тут мне неожиданно в голову пришла мысль. Такая хорошая, что я сначала даже не поверила, что она пришла именно мне.

— Мариша! — воскликнула я. — Какие же мы с тобой дуры! Можно ведь попытаться расспросить тех девчонок, которых приводил Михаил к себе.

— И зачем? — спросила Мариша. — Думаешь, они прячут у себя Михаила?

— Прячут или нет, но могут знать, где он прячется, — ответила я.

— Ну, предположим, — согласилась Мариша. — А как ты собираешься искать этих девчонок? Они что, тебе свои адреса или телефоны оставили?

— Нет, но у нас ведь есть записная книжка Михаила! — сказала я.

— Мы и мадам Цветикова уже обзвонили всех его знакомых, — напомнила мне Мариша.

— Да, — вспомнила я. — Светлана Игоревна сама позвонила по всем телефонам. А потом мы еще ездили по адресам девушек, телефоны которых были в книжке записаны.

— Вот именно! — воскликнула Мариша. — И что же нам теперь делать?

— Ага! — задумалась я. — Но ни одна из тех девушек, которых мы тогда со Светланой Игоревной объехали, не была мне знакома. А значит, к Михаилу они не приходили, а приходили другие.

— Другие? — переспросила Мариша.

— Да, — кивнула я. — И честно сказать, вряд ли Михаил стал бы записывать телефоны тех проституток, которых приводил к себе. Он ведь каждый раз появлялся с новой девчонкой. Так что они у него были все одноразовые.

— И ты думаешь, что Михаил начал бы откровенничать перед этими девицами? — спросила у меня Мариша. — Перед друзьями он не стал душу открывать, что его тревожит, а перед проститутками вдруг взял бы и все выложил?

— Да, именно, — кивнула я. — Потому что перед посторонним человеком, которого раньше не видел и никогда больше не увидишь, легче открыться, чем перед своим другом, с которым тебе еще жить и жить. Про дорожный синдром слыхала? Пассажиров так и тянет исповедаться друг перед другом, потому что они знают, что никогда в жизни не увидят своего случайного попутчика, а значит, можно смело доверить ему свою тайну.

— Допустим, — кивнула Мариша. — Но как нам найти этих проституток?

— Слушай! — воскликнула я. — Мне кажется, я и это знаю! Лица этих девчонок я запомнила. Во всяком случае, если встречу, то узнаю. А неподалеку от моего дома проходит Ириновский проспект. Там проститутки через каждые сто метров стоят. Думаю, что Михаил мог приводить их оттуда. Даже скорей всего, что он их подцеплял там. Потому что, во-первых, это близко, а во-вторых, девицы у него были очень похожи на тех, что там стоят.

— Дешевые, что ли, очень? — спросила Мариша.

— Так, серединка на половинку, — ответила я.

После этого мы зашли в квартиру Михаила, чтобы еще раз проведать наших фуоней. Они чувствовали себя хорошо. То есть плавали активно и даже пытались играть друг с другом в прятки. Успокоившись на их счет, мы вышли из квартиры и сели в Маришин «Опель», чтобы ехать искать проституток, с которыми общался Михаил.

— Только, чур, разговаривать с ними будешь ты, — сказала мне Мариша, которую внезапно обуял приступ скромности.

Я пожала плечами и кивнула. Мы отъехали от дома на приличное расстояние и даже не заметили, как из кустов, которые озеленяли наш дом, выскользнула фигура упитанного мужчины с толстым брюшком и скрылась в подъезде нашего дома.

Глава 5

Пока мы развлекались с рыбками и проститутками, Жихарев в поте лица своего пытался доказать, что убийца и есть та женщина, которую видели возле дома убитой Алены Шулениной. Пока что эксперты, несмотря на то что Жихарев предоставил им почти весь гардероб задержанной, не смогли найти на одежде Светланы Цветиковой ни одного волоска, ни одной микрочастицы, которые бы принадлежали убитой женщине.

И только на том самом светлом и длинном пальто, на которое Жихарев возлагал больше всего надежд, нашелся один-единственный волосок, который, бесспорно, принадлежал Алене.

— Ну и что это доказывает? — бормотал себе под нос Жихарев. — Только то, что подозреваемая была знакома с убитой. Но она этого и не скрывает.

Строить версию убийства на одном-единственном тонком волоске Жихарев не решался. И мечтал получить либо более веские улики, либо (что было бы вообще идеально) добровольное признание самой мадам Цветиковой. Увы, та признавать себя виновной отказывалась.

То есть под давлением свидетелей, которые видели похожую женщину, входившую в дом убитой Алены, Светлана Игоревна призналась, что была в доме Алены. Но уверяла, что на тот момент Алена была еще жива и вполне здорова. И никакого ущерба ее здоровью Светлана Игоревна не нанесла. И женщина даже очень обижалась, когда Жихарев начинал при ней высказывать предположения, что у мадам Цветиковой были-таки мотивы для убийства Алены.

— Любая женщина могла бы убить эту гадину, если бы она сделала ей то, что сделала мне! — возмущенно отвечала Светлана на его вопрос. — Но мне нужно было от нее совсем другое. Черт с ним, с мужем! Если он на старости лет совсем голову потерял, решил продать все и отдать деньги шлюхе — это, в конце концов, его личное дело и его личные деньги. Но девочки — этого простить нельзя.

— Как же так? — удивился Жихарев. — Разве вы не считаете, что имущество супругов принадлежит им в равной мере? Значит, ваш муж, распродав свою фирму, ущемил и ваши интересы.

— Наш брачный контракт оговаривает этот пункт, — ответила Светлана Игоревна. — Фирма и доход с нее принадлежат моему мужу. А квартира, дача и прочая недвижимость принадлежат мне. Так что со своей фирмой мой муж волен был поступать, как ему заблагорассудится.

Хотя бы этот вопрос прояснился.

— Вы поймите, — продолжала Светлана, — я стремилась вернуть не мужа, пропади он пропадом со своими шлюхами, и не деньги, которых у меня и у самой достаточно, а моих девочек. Моих дочек, которых муж впутал в какую-то грязную историю. И я уверена, не без помощи этой стервы Алены. И я пришла к ней всего лишь поговорить.

— Но почему же вы сразу в этом не признались? — спросил у нее Жихарев.

— В том, что я была у этой стервы дома? — удивилась Светлана Игоревна. — Признаться в этом, когда я уже знала, что она мертва?

Выяснив, откуда Светлана Игоревна знала о смерти Алены, Жихарев помрачнел. Он, конечно, подозревал, что эти две особы, Мариша с Дашей, которые нашли труп, будут трепать об этом языками везде и всюду. Но он и не предполагал, что они начнут болтать об убийстве с главной подозреваемой. Единственное, что его немного утешало, был тот факт, что подругам, которые нашли труп Алены, не было известно точное время ее смерти. А значит, и разболтать об этом они не могли.

— А как вы объясните тот факт, что время, которое вы указываете в качестве времени своего визита к Алене домой, разнится с тем, когда вас видели входящей в ее дом свидетели? — спросил Жихарев у подозреваемой.

— Пусть ваши свидетели часы свои проверят или очки получше протрут, — ответила Светлана Игоревна. — Я знаю лишь то, что была у Алены, когда она была жива. Хотела по-человечески попросить ее сказать, где Михаил и, главное, где мои дочери. А эта зараза в ответ лишь сказала, что она знать не знает, где находятся Карина с Варей. И уж тем более ей неизвестно, где болтается Миша. Она даже предложила мне обыскать ее дом.

— И что?

— Миши и девочек в доме не оказалось, — объяснила Светлана Игоревна.

— Значит, дом вы обыскали? — уточнил Жихарев.

— Да, обошла его вместе с Аленой, — кивнула женщина.

— А что было потом?

— Потом я поняла, что мужа и девочек тут и в самом деле нет, и ушла, — сказала Светлана Игоревна. — Я не могла придумать, как бы мне прищучить эту стерву, чтобы она сказала, где девочки. Решила вернуться поздней, когда буду знать, чем могу воздействовать на Алену. Но у меня и в мыслях не было ее убивать.

— Да? — с большим сомнением переспросил у нее Жихарев.

— Да, — с яростью подтвердила мадам Цветикова. — Я ее пальцем не тронула.

Жихарев тяжело вздохнул. И в самом деле синяки на горле убитой, как сказали эксперты, не могли быть оставлены руками мадам Цветиковой. Они явно принадлежали другому человеку. Женщине или мужчине с маленькими руками. Выходило, что либо у мадам Цветиковой был сообщник или сообщница, либо она действительно говорит правду и к смерти Алены не имеет прямого отношения.

— А откуда у вас был адрес Алены? — спросил Жихарев у подозреваемой.

— Его для меня раздобыл один частный детектив, — сказала Светлана Игоревна.

Записав имя и телефон этого детектива, Жихарев отпустил Светлану Игоревну обратно в камеру и задумался. Никаких прямых улик, чтобы обвинить Светлану Игоревну в устранении соперницы, у него не было. Но Светлана Игоревна очень уж идеально подходила на роль убийцы.

У нее был мотив. Она сама признавалась, что была в доме убитой незадолго до ее смерти. И ее видели входящей в дом убитой в то время, которое совпадало со временем смерти Алены. Поэтому Жихарев решил остановиться на том варианте, что у Светланы Игоревны был сообщник или сообщница, которые и придушили несчастную Алену. А потом уж Светлана Игоревна помогла подвесить труп несчастной девушки на люстру.

…Мы с Маришей проехали по Ириновскому проспекту уже второй раз. Проститутки нам попадались, но редко и все не те. Я не узнавала ни одного хотя бы приблизительно знакомого лица.

— Рано выехали, — сказала Мариша. — Девчонки еще дома отсыпаются.

— Ничего не рано, — возразила я. — Уже семь часов. Они тут вообще круглые сутки болтаются. У них скользящий график, одни уходят домой поспать и перекусить, а другие выходят на работу. Так что проститутку тут можно найти в любое время, кроме, пожалуй, самого раннего утра.

Мариша фыркнула, и мы поехали по Ириновскому в третий раз. Внезапно в глаза мне бросилась знакомая фигурка, которая спешила из подворотни к дороге.

— Притормози! — велела я Марише.

Мариша надавила на газ, «Опель» послушно остановился, и я принялась рассматривать спешащую девушку. Определенно, это была одна из ночных гостей Михаила. Та же короткая кожаная юбчонка, курточка и даже колготки были, по-моему, те же. Но вот тогда она была рыжая, а сейчас вдруг превратилась в жгучую брюнетку. Девушка заняла свой пост на тротуаре и устремила выжидающий взгляд на проезжающие машины.

— Подъедем к ней поближе, — попросила я у Мариши. — Мне кажется, что это она.

Мариша нажала на газ, и мы подъехали к девушке. Привычным движением руки она распахнула переднюю дверцу и замерла, увидев нас.

— Э! — сказала она. — Э, дамы, я по таким делам не прикалываюсь. Вот чуть дальше стоит Лизка, она вам поможет. Может быть и третьей и еще парочку девиц притащит для компании. А я — нет.

И она спокойненько захлопнула дверцу машины.

— Никогда бы не предположила, что у проституток есть свои принципы, — проворчала Мариша. — По-моему, если уж вышла на панель, то делай все, лишь бы деньги платили. Ну как, это она? Та девчонка, которая приходила к Михаилу?

— Она, — кивнула я. — Пошли.

Мы вылезли из машины и направились к девчонке, которая уже отошла от нас метров на двадцать.

— Ну чего вам? — сердито спросила у нас девушка, увидев нас снова. — Я же вам русским языком сказала, что меня вы не разведете. Езжайте дальше, девчонок полно. А мне вы только работать мешаете.

— Нам нужно с тобой поговорить, — сказала я. — Мы ищем одного человека, с которым ты… которому ты… Ну, словом, который приглашал тебя к себе домой.

— Домой? — протянула девчонка, которой, как я и подозревала, при ближайшем рассмотрении было никак не больше шестнадцати. — Нет, вы что-то путаете.

Мариша извлекла из кармана сторублевую бумажку, а за ней еще одну. Зная обычную таксу таких девочек, это была очень даже щедрая плата. Девушка посмотрела на деньги, потом на нас с Маришей.

— Вы что-то путаете, — повторила она. — Меня домой редко приглашают. Обычно мужики останавливаются, я говорю цену. Если клиент согласен, мы отъезжаем вон в тот тихий переулочек, и я делаю свою работу.

— Нет, тот мужчина пригласил тебя к себе домой, — настаивала я. — Ну, вспомни, пожалуйста. Это было всего лишь недели две назад. Ты не можешь не помнить, что было две недели назад.

— Да за эти две недели я столько членов повидала, что и не вспомнить! — воскликнула девушка. — Как он хоть выглядел, этот ваш знакомый?

Мы ей описали внешность Михаила, постаравшись, чтобы он у нас получился максимально похожим. Слушая нас, девушка задумалась.

— А ведь и правда, — сказала она. — Был такой мужик. Только он не клиент.

— Но ты ведь была у него дома? — спросила я.

— Да, точечный кирпичный дом, — кивнула девушка. — А квартира почти пустая. Один аквариум.

Мы с Маришей торжествующе переглянулись. Значит, это точно была та самая девушка, которая приходила с Михаилом к нему в гости.

— Как тебя зовут? — спросила у девушки Мариша.

— Вера, — ответила та. — А что?

— Вот тебе деньги, Вера, — сказала Мариша. — Получишь еще столько же, если согласишься рассказать нам все, что знаешь про того своего клиента. Все! Понимаешь? О чем разговаривали, что он просил тебя сделать, кто ему звонил, как он себя вел. Все!

— А! — сказала Вера. — Я знаю. Вы его дочери. Он мне про вас рассказывал. Только, честное слово, я ничем таким с вашим папой не занималась.

— Мы не его дочери, — сказала я. — Я его соседка. Он оставил мне одну очень обременительную вещь, а сам исчез. Выкинуть я ее не могу, поэтому я хочу ему эту вещь вернуть. А для этого мне нужно найти моего соседа. Понимаешь?

Вера пожала плечами: мол, и не такую чушь слышать доводилось.

— И поэтому ты можешь смело рассказать нам все, чем вы занимались с этим твоим клиентом — моим соседом. Кстати, как он тебе представился?

— Никак, — пожала плечами девушка. — Хотя нет, сказал, что его зовут Миша. Но, честно говоря, мне было плевать, как его зовут. И я не очень-то его слушала. В тот вечер я чувствовала себя сильно простуженной. И домой вернуться не могла, потому что мать с братом все равно погнали бы меня на улицу работать. Так и мерзла на улице, трясясь от озноба. Поэтому, когда этот толстяк подвалил ко мне и предложил поговорить у него дома, в тепле, я согласилась. Обычно-то я к клиентам домой не хожу, опасно это слишком. Но тут у меня прямо ноги от слабости подкашивались. Вот я и согласилась.

Из дальнейшего рассказа Веры выяснилось, что дом ее клиента находился неподалеку. Они дошли до него пешком всего за десять минут. Машины у Михаила не было. По дороге Михаил зашел в ночной магазин и купил по желанию девушки все, что она хотела. Кроме того, увидев, что ее трясет от озноба, он дома первым делом дал ей растворенные в стакане две таблетки аспирина и заварил в чай какую-то ароматную травку.

Когда клиент вместо того, чтобы сделать то, ради чего мужчины обычно останавливались возле Веры, начал хлопотать возле нее, словно родной отец, Вера удивилась и насторожилась. Такого в ее практике еще не встречалось. А извращений Вера не любила, предпочитая им обычный рядовой секс без всяких там прелюдий и изысков. К тому же на панель она вышла недавно и еще не до конца сумела приспособиться к этому виду заработка. Из-за нежелания девушки иногда пофантазировать, заработок Веры зачастую оказывался меньше, чем у ее менее смазливых, но более опытных подруг.

Вот и в этот раз, заметив в клиенте какое-то отклонение от обычного сценария, Вера насторожилась. К тому же Михаил явно чего-то недоговаривал, когда пригласил ее к себе домой. И сейчас, когда от аспирина в голове у Веры немного просветлело, она начала подумывать, что, пожалуй, зря согласилась пойти к этому слишком уж заботливому типу домой.

— Но что он от тебя хотел? — спросила Мариша у девушки.

И мы обе выжидательно уставились на Веру.

— Вам в жизни не догадаться, — засмеялась девушка. — Он хотел, чтобы я изобразила его дочку.

— Что? — спросили мы хором.

— Ну да, — кивнула Вера. — Просил, чтобы я нацепила парик с длинными светлыми волосами, и потом вертел меня так и сяк, пытаясь понять, похожа я на его дочку или нет.

— А сексом вы занимались? — на мой взгляд, с совершенно неприличным интересом спросила Мариша.

Но Вера ничуть не оскорбилась.

— Вы не поверите — нет, — ответила она. — Все закончилось вполне невинно. Я целый вечер шагала перед ним, примеряя вещички, которые, видимо, принадлежали его дочери. Всякие там сарафанчики, трусики, купальники, юбочки, ну и прочий хлам.

— И это все? — удивилась я.

— Все, — кивнула Вера. — Когда я сказала, что устала и уже не могу больше, он не возражал. Уложил меня на диван, а сам отправился спать на матрас. У него был куплен такой большой надувной матрас. Очень классный. А вообще у него в квартире пустовато. Даже люстры нет.

— Ага, — синхронно кивнули мы с Маришей. — Люстры у него нет.

— А еще, — продолжила Вера, не обращая внимания на наше замечание, — я у него в гостях была не первой. Он еще раньше к двум девушкам из наших подкатывался. Уж не знаю, чем он с ними там занимался, но я видела, как они с ним уходили. Это было еще до того, как он меня к себе домой пригласил. Я ведь потому с ним и пошла, что подумала: раз другим он ничего дурного не сделал, может быть, и мне повезет. Ну, и повезло. Ночь в тепле и сытости провела. Никто ко мне не приставал. И еще денег получила вполне прилично.

— Вот возьми, — протянула Мариша девушке две бумажки. — Ты их честно заработала.

Вера сунула деньги в карман куртки, не считая.

— Скажи, а ты могла бы показать нам тех девушек, которые, по твоим словам, тоже побывали в гостях у Михаила? — спросила Мариша у нее.

— Конечно, — кивнула Вера. — Одну из них я даже знаю. Танька ее зовут. А вторую я вам тоже покажу. Только, как зовут, не знаю.

— Неважно, — сказала Мариша. — Садись в машину, и поедем.

— Вот это здорово! — совсем по-детски обрадовалась Вера. — Прокатимся!

Впрочем, долго нам кататься не пришлось. Таня стояла буквально через пятьсот метров от того места, которое облюбовала для своей охоты Вера. Таня, в отличие от Веры, была уже девушкой явно совершеннолетней. Она с безучастным видом выслушала нашу просьбу, но рта не открыла до тех пор, пока еще одна бумажка не перекочевала из Маришиного кошелька в ее руки.

— А чего рассказывать? — после этого поинтересовалась эта дурында. — Вам Верка уже все рассказала. Обычный козел. Такие сплошь и рядом встречаются. Снял квартиру, чтобы потихоньку от жены и детей развлекаться в свое удовольствие.

— Так у вас с ним что-то было? — поинтересовалась Мариша. — Вот Вера говорит, что он к ней не приставал.

— Так Верка у нас известная недотрога, — заржала ее старшая товарка. — Что ни попросит у нее мужик сделать, она все ломается. А я девушка веселая. У меня любой мужик огнем загорается, если, конечно, он не полный импотент. Хочет клиент, чтобы я в тряпки его доченьки переоделась и парик нацепила? Пожалуйста. Мне какой с этого убыток? А задом крутить в открытом платье даже удобней. Ну, походила я перед ним этак минут десять. Вижу, у клиента глаз горит и вообще сам чуть из брюк не выпрыгивает. Ну, я его и обработала как следует. Он доволен был.

— А больше он ничего тебе не предлагал? — спросила у проститутки Мариша.

— Что-то про курорт бормотал, — пожала плечами Таня. — Только кто же в такое поверит? Лично я давно мужским обещаниям, которые они в постели направо и налево раздают, не верю. А то если всем верить, так я бы давно в жемчугах купалась и на золоте спала. А уж из круизов бы просто не вылезала.

— А вчера или позавчера этот тип не появлялся? — спросила я у девушек.

— Нет, — решительно покачали они обе головами. — С тех пор, как он тут появлялся последний раз, уже недели две или три прошло. Больше мы его не видели.

— Но ведь вы можете поспрашивать среди своих подруг? — спросила Мариша. — Вдруг его кто-то видел?

— Можно спросить у Машки, — сказала Таня. — Он к ней тоже подкатывался.

И мы поехали искать Машку. Против ожидания, это оказалось делом далеко не таким простым. Машку никто не видел уже больше двух недель.

— Придется спросить у Валерика, — вздохнула Таня. — А он появится не раньше полуночи. Будете ждать? — обратилась она к нам.

— А кто такой Валерик?

— Ну, это, — замялась Таня. — Ну, одним словом, Валерик он Валерик и есть. Он наша «крыша». Мы ему отдаем часть денег, которые зарабатываем, а он следит, чтобы нас никто другой не трогал.

— Он ваш сутенер? — догадалась я.

— Ну, вроде того, — кивнула Таня. — Он должен знать, почему это Машка третью неделю на работу не выходит.

И мы остались ждать этого самого Валерика. Лично мне от одной перспективы, что я сейчас познакомлюсь с сутенером, становилось мерзко на душе. Но когда действительно ближе к полуночи появился Валерик, я подумала, что не так все и плохо. Такому обаятельному парню любая девушка с радостью отдаст не только какие-то паршивые рубли, но и всю себя целиком.

Прикатил Валерик в довольно потрепанной жизнью «Ауди», но выглядел при этом таким гордым и довольным, каким, наверное, не выглядел и владелец самого крупного казино в Монте-Карло, вылезая из своего «Линкольна». Сбором денег у проституток Валерик занимался собственноручно. Для каждой у него находилась какая-нибудь шуточка. И, судя по всему, девушки считали такую сделку чуть ли не выгодной для себя.

— А это кто? — спросил Валерик у Татьяны, устремив взгляд своих малость раскосых глаз на нас с Маришей. — Новые девочки?

— Да, вместо Машки хотят поработать, — неожиданно сказала Татьяна.

— Вместо Машки? — задумался Валерик. — А что, можно попробовать! Машку мы, судя по всему, теперь не скоро увидим.

— А что с ней, Валерик, случилось? — невиннейшим голосом поинтересовалась Татьяна.

— Загуляла наша Машка, — с досадой ответил Валерик. — Хахаля себе нашла. С хаты съемной съехала. И вообще нигде не появляется уже третью неделю. Так что место свободно. Становитесь, девочки. Хоть прямо сейчас.

— Спасибо, — поблагодарили мы Валерика.

— Одним «спасибо» вы не отделаетесь! — заразительно заржал сутенер. — Я вам смотр еще проведу. Чтобы понять, годитесь ли вы в дело. Так что, если серьезно, когда на работу собираетесь выходить?

— А вдруг Машка появится? — спросила я.

— Если и появится, так найдем ей другое место, — снова жизнерадостно заржал сутенер. — Так когда приступите?

— Можно завтра? — робко спросила я. — Мы сегодня одеты неподходяще.

— Да уж, — неодобрительно кивнул Валерик. — Если уж надумали на работу устраиваться, то могли бы чего-нибудь поприличней подобрать. А то кто на вас в этих лохмотьях клюнет?

У Мариши, которая на свои «лохмотья» потратила две тысячи евро личных сбережений и всю премию своего австрийского мужа, почти в два с половиной раза большую, в глазах потемнело. И она открыла рот, чтобы излить на придурка-сутенера народную мудрость о том, что со свиным рылом в калашный ряд не суются, но я вовремя разгадала ее намерение и потащила в сторону.

— Будто бы нам проблем и без обиженного сутенера не хватает, — ворчала я, таща Маришу за собой.

— Нет, но как он смел сказать, что мы одеты в лохмотья?! — возмущалась Мариша.

— Рот закрой. Плевать нам на него, — шипела я. — Что нам, в самом деле, к нему на работу устраиваться, что ли? Чего ты трепыхаешься?

— Так мне вас завтра ждать? — услышали мы вслед.

Мы не ответили, а лишь ускорили шаги. Потом запрыгнули в Маришин «Опель» и поскорей смотались.

— Как ты думаешь, он нас преследовать не будет? — спросила Мариша, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида.

— С какой стати? — удивилась я.

— Ну, как своих потенциальных рабынь, которые смотались, не попрощавшись, — объяснила мне Мариша.

— Скорей всего, нет, — ответила я. — Судя по всему, мы ему не слишком приглянулись. Одеты в «лохмотья», понимаешь ли.

Мы с Маришей переглянулись и от души захохотали над Валериком, видимо, позабывшим, как должна выглядеть порядочная женщина.

— Заедем в кафе? — предложила Мариша. — Хочется посидеть немного, расслабиться. А то все трупы, а дома у тебя эти фуони с их вечными проблемами. Видеть их уже не могу.

Я ничего против кафе не имела. Мариша оставила свою машину на стоянке возле соседнего дома, и мы отправились в кафе, которое находилось неподалеку от моего дома. К сожалению, там играли свадьбу какие-то южные люди, поэтому кафе для остальных посетителей было закрыто. Нам с Маришей пришлось топать в другое кафе, через три автобусные остановки от моего дома. Но к тому времени, когда мы туда дошли, кафе уже закрывалось. А мы по пути успели так основательно напиться пива, что особо расстраиваться по этому поводу не стали.

— Пошли домой? — спросила Мариша.

Я кивнула.

— Я переночую у тебя, — предупредила меня подруга. — За руль я в таком виде не сяду. У меня перед глазами все плывет.

— Ночуй, конечно, — великодушно разрешила я.

Потом мы поймали такси и поехали домой. Оказавшись дома, я первым делом подумала про аквариум. Что за проклятье! Теперь я даже расслабиться толком не могла. Все время мои мысли возвращались к аквариуму и его обитателям. Как они там? Живы ли еще? Благополучны ли?

— Пойду пожелаю рыбкам спокойной ночи, — сказала я, открыв дверь в свою квартиру и запустив туда Маришу.

— Угу, — сонно пробормотала Мариша. — Передавай им от меня привет. И корму задай. А я тебя, если не возражаешь, здесь подожду. На диванчике.

И я пошла. До соседней квартиры было всего несколько шагов. Я их преодолела и попыталась вставить ключ в замочную скважину. Вставиться он вставился, но поворачиваться никак не хотел. Отнеся эту странность за счет своего опьянения, я вытащила ключ и вставила его другой стороной. Но и так он тоже не поворачивался.

Покрывшись холодным потом, я представила себе, как бедные полумертвые от голода фуони плавают в своей роскошной гробнице, пока я пытаюсь взломать железную дверь. Воображение под действием алкоголя услужливо нарисовало картину, когда появившийся наконец Михаил начинает требовать у меня отчет о своих скончавшихся от плохого ухода рыбках. А я тщетно пытаюсь объяснить ему, что просто не могла попасть в квартиру. Разумеется, он мне не верит. И считает, что я просто халатно отнеслась к его просьбе.

Пошатываясь и держась за стены, я вернулась обратно к себе домой. Мариша уже бессовестно дрыхла у меня на диване. Я подергала ее за ногу, и она зашевелилась.

— Ну, чего тебе? — пробормотала она. — Дай отдохнуть!

— Мариша, у нас опять проблемы, — сказала я дрожащим голосом.

— Придумала бы чего-нибудь пооригинальней, — хмуро ответила мне Мариша. — Что на этот раз?

— Дверь! — простонала я. — Дверь не открывается.

— Господи, какая еще дверь? — села на кровати Мариша.

— Дверь в соседнюю квартиру, — объяснила я ей. — А там рыбки. Они голодные. И вообще, мало ли что с ними. Вдруг они задыхаются? Или вода им не подошла, и у них аллергия или язвы по всему телу. Я читала, такое может быть.

— Сейчас мы все равно ничего с дверью не сделаем, — подумав, сказала Мариша. — Она ведь в квартире Михаила железная?

Я кивнула.

— Ну, а, значит, чтобы ее вскрыть, нужен специалист. Завтра вызовем.

— Мариша! — взмолилась я. — Помоги, а? Может быть, я просто ключ не так поворачиваю. Может быть, в этом и дело?

— А чего ты от меня хочешь?

— Ты встань, пойди и попробуй открыть дверь, — заканючила я.

— Да с какой стати? — вскипела Мариша. — Ты ведь сто раз на моих глазах отлично справлялась с замком. Я же его вообще ни разу не открывала.

— Ну, Мариша! — продолжала я ныть.

Видя, что уснуть я ей все равно не дам, Мариша тяжело вздохнула, взяла у меня из рук ключ и отправилась ковыряться в дверях соседской квартиры.

— Ну и в чем дело? — сердито спросила у меня Мариша, когда не успела она вставить ключ в замочную скважину, как дверь открылась. — Тут же не заперто!

— Не знаю, — растерянно сказала я. — У меня ключ не поворачивался.

Мариша покачала головой, и мы вошли в квартиру. Мариша двигалась впереди, но вдруг застыла. Наткнувшись на ее спину, я тоже вынуждена была остановиться. Что было причиной внезапной остановки, я не видела. Мариша преграждала собой весь дверной проем в комнату.

— Что ты застыла? — сердито спросила я у Мариши.

Мариша немного посторонилась и очень мрачно сказала:

— Говорила же тебе, лучше бы мы сюда пришли завтра.

Я заглянула в комнату через ее плечо. И наступил мой черед окаменеть. Потому что на полу лежал Михаил. Верней, на полу был его труп. В том, что это именно труп, не оставляла сомнения рукоятка ножа, которая торчала у него из груди. И в том, что убитый именно Михаил, тоже не было никакого сомнения. Я достаточно часто встречалась с убитым, чтобы сейчас опознать его.

— Ох, мамочки! — выдохнула я. — Мариша, он же мертв!

— Сама вижу, — кивнула моя подруга. — Не слепая.

— И что делать? — пропищала я. — Может быть, уйдем и сделаем вид, что ничего не случилось?

Мариша обернулась и выразительно покрутила пальцем у виска.

— Рано или поздно его найдут, — сказала она мне. — И тогда во сто крат будет сложней оправдаться перед ментами.

— Да что тут такого? — удивилась я. — Он мне, в конце концов, совсем не родной. Он мне даже почти незнакомый. Так, сталкивались пару раз в коридоре… — лепетала я.

— Какая разница?! — вскипела Мариша. — Последние несколько дней мы с тобой занимаемся активными розысками этого типа. Всем уши прожужжали, что хотим его найти. И вот теперь этот тип лежит мертвый. В квартире, от которой, между прочим, у тебя есть ключи. А дверь не взломана.

— Ну и что? — продолжала недоумевать я.

Похоже, вид мертвого Михаила окончательно отбил у меня способность соображать. И хотя чего я так разволновалась? Ведь действительно посторонний человек. К тому же не очень порядочный. Жену бросил, а дочерей в публичный дом пытался продать. Кстати сказать, может быть, и вполне удачно это провернул.

Тем временем Мариша осматривала входную дверь.

— Странно, — сказала наконец она. — Замок тут такой, что открыть и закрыть его можно только ключом, что с одной, что с другой стороны. Когда мы пришли, дверь была открыта. То есть убийца не потрудился ее за собой прикрыть. Вряд ли он это сделал из-за простой небрежности. Наверное, у него просто не было ключа.

— Он мог взять ключ Михаила, — сказала я. — У Михаила ведь был второй комплект ключей от квартиры. Один он дал мне, а второй оставил себе. Иначе бы Михаил к себе в дом сегодня вечером просто не попал бы. Так что убийца мог взять ключ от дверей у Михаила и запереть за собой дверь.

— Но почему-то этого не сделал, — ответила Мариша. — Слушай, ты не думаешь ведь, что Михаил тут уже давно валяется, а мы его просто не заметили, когда последний раз тут были? Ну, перед тем как на Ириновский ехать?

— Не думаю, — помотала головой я.

— А раз так, значит, все произошло за то время, пока мы болтались с проститутками, — сказала Мариша. — Михаил вернулся к себе домой, потом к нему пожаловал гость, потом гость убил хозяина и ушел. А мы, наоборот, пришли.

После этого Мариша деловито, но осторожно подошла к телу и потрогала.

— Еще теплый, — сказала она. — Похоже, его убили совсем недавно.

— Ой! — воскликнула я. — А может быть, у меня потому ключ в замке не поворачивался и потому я не могла попасть в квартиру, что внутри сидел убийца, а в замке изнутри был вставлен другой ключ?

— Вполне возможно, — пробормотала Мариша. — И это объясняет, почему убийца не стал запирать за собой дверь. У него попросту не было на это времени. Ты своими манипуляциями с замком заставила его занервничать. Он разволновался и сбежал.

Я молчала. У меня мороз по коже прошел, потому что я представила себе, как близка была совсем недавно к смерти. А что если бы я проявила чуть больше настойчивости, ковыряясь в замке, и нервы убийцы не выдержали бы? Он вполне мог убить и меня тоже.

— Убийца должен был успеть улизнуть из квартиры до того, как ты притащила и меня тоже, чтобы дать возможность поковыряться в замке, — не обращая внимания на мое состояние, говорила Мариша.

Я снова промолчала, и она наконец заметила, что мне очень не по себе.

— Ты чего такая бледная? — спросила она у меня. — Ты себя нормально чувствуешь?

Усилием воли я заставила себя кивнуть. Кивок получился слабый, едва заметный, но Маришу он удовлетворил.

— Тогда мы сейчас с тобой обыщем труп и вообще осмотрим тут все, а потом вызовем ментов, — сказала она мне.

— Труп!? Осмотрим?! — пролепетала я. — А чего его осматривать? Самый обычный труп. Я не хочу его осматривать!

Мариша только рукой махнула.

— Ладно, труп я осмотрю сама, — сказала она. — А ты посмотри, не изменилось ли чего-нибудь в квартире.

Я доплелась до стеночки и опустилась там на пол. Этим моя помощь в осмотре места преступления и закончилась. В голове у меня шумело, перед глазами носились звездочки, а в ушах стоял звон, и я боялась потерять сознание. Мариша тем временем довольно бодро занялась изучением карманов убитого Михаила.

На Михаиле были только брюки и легкая домашняя водолазка без карманов. В карманах брюк Мариша нашла бумажник, в котором лежало три тысячи рублей и восемьсот долларов. Кроме того, там имелись водительские права, принадлежащие Михаилу, загранпаспорт и две визитки.

Одна принадлежала уже известному нам агентству «Эдем», хозяйкой которого была убитая Алена. А вторая визитка принадлежала какой-то туристической фирме «Арена-плюс». Вторую визитку Мариша сунула к себе в карман. После этого она прошла в прихожую и принялась изучать поверхность тумбочки, стоящей возле двери. И почти сразу же нашла ключ от входной двери в квартиру Михаила. И нам стало ясно, почему убийца не стал запирать за собой дверь квартиры. Он потерял или просто не нашел ключа. После этого Мариша переключилась на карманы куртки Михаила, висящей там же, в прихожей.

В куртке она обнаружила несколько мятых магазинных чеков и картонку, которую обычно привязывают в аэропорту на чемоданы, отправляющиеся в грузовой отсек самолета, чтобы не потерялись. Бумажка была явно неиспользованной. Кроме того, в куртке нашлась косметичка, в которой лежало зеркальце, губная помада и расческа с застрявшими в ней светлыми волосинками.

— Слушай, не сиди ты тут как в гостях! — обнаружила мое безделье Мариша. — Ищи чего-нибудь. Например, чемодан или сумку, от которой этот ярлык.

К этому времени я немного оклемалась. И смогла приняться за поиски. Но никакой сумки или чемодана нам обнаружить не удалось. Если он у Михаила и был, то убийца прихватил его с собой. К тому моменту, когда мы обыскали всю квартиру, я уже окончательно пришла в себя и даже смогла внимательно рассмотреть физиономию покойника.

— Ты знаешь, — обратилась я к Марише, — он вроде бы загорел.

— Загорел? — переспросила та.

— Да, определенно, — кивнула я. — Последний раз, когда мы встречались, он был совершенно бледный. Никакого загара. А сейчас посмотри, лицо и руки у него смуглые.

Возможно, у Михаила и остальное тело тоже было смуглым, но мы с Маришей все же не решились это выяснять.

— Выходит, он смотался на юг, вернулся домой, и тут его подкараулил убийца, — сказала Мариша.

— А кто же убийца? — спросила я.

— Интересный вопрос, — ехидно ответила Мариша. — Я бы тоже хотела это знать. Между прочим, раз уж ты тут ошивалась, пока убийца был в доме, ты ничего такого не заметила?

— Чего — такого? — спросила я.

— Ну, такого, — пожала плечами Мариша. — Например, необычный запах. Или какие-нибудь звуки.

Я призадумалась.

— Вроде бы нет, — сказала я.

— Ну ладно, — вздохнула Мариша. — Пойду вызывать ментов. Уверена, что это убийство каким-то образом связано со смертью Алены. А поэтому нужно позвонить Жихареву, чтобы не пришлось отвечать на лишние вопросы, если приедут другие менты.

И она пошла звонить Жихареву. Так как время было позднее, он отнюдь не пришел в восторг от Маришиного звонка. А когда узнал, что мы нашли еще один труп, и вовсе помрачнел, что было слышно даже по телефону. Впрочем, следственная бригада во главе с Жихаревым появилась в моем доме ровно через полчаса, что говорило о том, что Жихарев вполне серьезно относится к нам, нашим словам и опасности для окружающих, которую мы представляем.

Выглядел он очень хмуро. Ни слова нам не сказав, лишь кивнув, он принялся рассматривать труп Михаила, мрачнея все больше и больше.

— Говорите, это и есть ваш сосед? — наконец спросил он.

— Да, это мой сосед, — кивнула я.

— Муж Светланы Цветиковой и отец пропавших девочек? — уточнил на всякий случай Жихарев и помрачнел настолько, что мне стало страшно за свою собственную участь.

Потом Жихарев про нас с Маришей забыл и начал давать указания мужику с фотовспышкой, что и как фотографировать. А мы тем временем обратились к симпатичному пареньку из бригады. Паренек давно и с явным интересом посматривал на Маришу. Поэтому Мариша, выяснив, что парня зовут Федор, начала с ним разговор.

— Что это с вашим Жихаревым? — спросила у него Мариша. — Выглядит так, словно готов нас живьем сожрать.

— Так и есть, — хмыкнул парень. — Вы ведь нашли труп мужа нашей подозреваемой. Она сама сидит у нас уже вторые сутки, а сегодня днем Жихарев арестовал и ее домработницу.

— Катерину? — ахнули мы. — За что?

— По обвинению в сообщничестве, — хихикнул Федя. — Жихарев считает, что мадам Цветиковой одной было не справиться с Аленой. Вот он и начал искать сообщницу. А у домработницы, на ее беду, руки оказались как раз такого же размера, как и того человека, который душил Алену. Ну и… Сами понимаете.

Мы подавленно молчали.

— Мы ведь разговаривали с Катериной Николаевной сегодня днем, — возмутилась Мариша. — Когда же вы успели ее арестовать?

— Должно быть, после вашего ухода, — сказал Федя и продолжил: — А теперь, когда обе подозреваемые сидят у нас, вы вдруг берете и находите труп главного виновника, из-за которого вся эта катавасия и завертелась.

— Ну и что? — спросила Мариша.

— Жихарев ведь строил свою версию на том, что Алену убила жена вот этого типчика. Из ревности убила, — начал разъяснять нам Федор. — А теперь вот и муж оказывается убитым, а жена в это время сидит у нас. Не состыковывается одно с другим. Вот Жихарев и злится.

Мы с Маришей опасливо покосились на Жихарева. После того как нам доходчиво объяснили, в чем мы провинились, мы были готовы ждать от него всяческих неприятностей. И они не замедлили последовать. Первым делом Жихарев вызвал нас на кухню для допроса. При этом он не стеснял себя в выражениях, и мы поняли, что если вдруг окажемся следующими, до кого доберется неизвестный убийца, то Жихарев об этом ни капли не пожалеет.

— Вертитесь все время где не нужно, — мрачно сказал он нам. — Сидели бы дома, и трупов бы меньше было.

— При чем тут мы? — обиделись мы с Маришей. — Мы же не виноваты, что убийца разгуливает на свободе, а вы и пальцем не пошевелите, чтобы его задержать.

Тут настал черед Жихарева онеметь от возмущения. Придя в себя, он выдал следующий перл:

— У вас, разумеется, есть алиби и на время этого убийства?

— Разумеется, — ехидно ответила Мариша.

— И где вы были? Снова с проститутками беседовали? — поинтересовался Жихарев.

— Представьте себе, да, — кивнула Мариша. — С проститутками.

— С теми же самыми? — с легкой надеждой спросил Жихарев.

— Нет, с другими, — разбила его надежды Мариша. — Эти на Ириновском проспекте обитают. А если не верите, то можете спросить у их сутенера Валерика. Он нас завтра ждет на работу.

— Куда это на работу? — окончательно растерялся Жихарев.

— На панель, — ответила я. — А что тут удивительного?

— Чего не сделаешь, чтобы помочь милиции, — добавила Мариша.

— Минуточку, — перебил меня Жихарев. — С этого места поподробней.

И он пристально уставился на нас и даже сел на подоконник, чтобы мы точно поняли, что говорить нам придется. Пришлось рассказать ему про наши поиски Михаила, которые ни к чему не привели. И про то, что мы думали, будто бы его прячет у себя одна из проституток, которых он приглашал к себе в дом.

— Господи, — пробормотал себе под нос Жихарев. — Это же надо додуматься! И в то время, пока вы искали Михаила по проституткам, его убивали?

— Наверное, — кивнули мы не очень уверенно, но все же кивнули.

Жихарев пока что удовлетворился этим и махнул рукой, отпуская нас. На прощанье я решила взглянуть на фуоней. Я опасалась, как бы смерть хозяина, которая приключилась буквально у них на глазах, не потрясла их психику. Но опасалась я зря. Зато подойдя к аквариуму и всмотревшись в его глубины, я сама лично пережила такое потрясение, какого мне давно не доводилось испытывать.

Рыбок в аквариуме не было!!!

Ни одной!!!

Кошмар!!!

Когда я обрела хотя бы слабую способность двигаться, я поманила к себе Маришу, которая в это время увлеченно щебетала с Федей.

— В чем дело? — недовольно спросила она. — Вечно ты меня отрываешь от интересных собеседников.

— Мариша, — умоляющим голосом произнесла я, — посмотри на аквариум и скажи мне, что ты видишь.

Мариша смотрела долго. Она даже попыталась залезть в него рукой и нашарить там рыбок, видимо полагая, что от стресса они стали прозрачными. Потом мы с ней поковырялись в песке на дне аквариума, надеясь найти там трупики рыбок, зарывшихся в песок умирать. Но ничего не было. Ни одной рыбки в аквариуме не осталось. Ни живой, ни дохлой. Зато наши манипуляции привлекли к себе внимание Жихарева.

— Что вы тут делаете? — сурово спросил он у нас. — Я же вам сказал, что вы пока можете идти отдыхать.

— Рыбки, — чуть не плача, сказала я. — Из аквариума. Они пропали!

— Что вы хотите этим сказать? — удивился Жихарев.

— Убийца забрал рыбок! — закричала Мариша. — Вот что!

— А что за рыбки? — заинтересовался Жихарев.

— Очень дорогие, — сказала Мариша. — Самочки фуоней.

— Кого? — удивился Жихарев.

— Фуоней, — повторила Мариша. — Ничего удивительного, что вы про них не слышали. Про них вообще мало кто слышал. Фуони в нашей стране, да и вообще в мире, редкость. Стоят больших денег.

— И вы уверены, что эти редкие рыбки пропали? — спросил Жихарев, который, судя по всему, уже окончательно разуверился в нашей способности соображать.

— Да, — кивнули мы. — Видите, их нет.

— Вижу, — согласился Жихарев. — Верней, не вижу. Но неважно. Рыбок нет, и это неоспоримый факт. Спасибо, что обратили на него наше внимание.

И он вежливо, но решительно выпихнул нас из квартиры.

— Чего ты переживаешь? — спросила у меня Мариша, видя, что я едва сдерживаю слезы.

— Из-за рыбок, — ответила я.

— И совершенно зря, — сказала Мариша. — Рыбок тебе доверил на хранение Михаил, так?

— Так, — кивнула я.

— А теперь он мертв, а значит, вернуться и потребовать с тебя рыбок не сможет, — сказала Мариша. — А его жена сама отказалась их забрать. Вспомни, мы же ей предлагали, а она отказалась. Значит, обвинить тебя в небрежном отношении к рыбкам некому.

— Не в том дело, — уныло сказала я. — Просто я успела привязаться к ним.

— Привязаться? — не поверила своим ушам Мариша. — Ты спятила! С этими мокрыми фуонями были одни хлопоты и нервотрепка. Кто бы их ни забрал, я благодарна тому человеку.

В Маришиных словах был здравый смысл, но мне все равно всю ночь снился аквариум с моими фуонями. И это были не сны, а самые настоящие кошмары. То новый хозяин рыбок забывал их покормить, то выставлял их на яркий свет, то еще чего-то с ними вытворял. Так что к концу сна рыбки как-то потускнели и от некоторых вообще остались одни глаза и хвосты. Зрелище было жуткое, и я проснулась.

Глава 6

Проснувшись, я поняла, что звонит телефон. С трудом я добрела до телефонного аппарата и услышала голос тети Светы.

— А мы уже в Италии, — радостно проинформировала она меня. — Вместе с твоими родителями и их внучкой. С тех пор как мой сынок начал отмачивать фокусы, я обожаю всех девочек подряд. Как жаль, что мне в свое время подсунули мальчика. Мне нужно было настаивать на девочке. Я с первого взгляда невзлюбила своего будущего сыночка. И зачем я согласилась его взять? Где была моя голова, когда я подписывала бумаги?

— Тетя Света, вы что там, перегрелись? — спросила я. — Что вы мне тут рассказываете?

— А, так ты не знала?! — еще больше обрадовалась тетя Света. — Гешка ведь нам с дядей Леней неродной. Мы взяли его в доме малютки, когда ему было всего полгодика.

В другое время я бы с удовольствием выслушала эту душераздирающую историю о том, как опасно усыновлять чужих младенцев. Но сегодня утром у меня было полно собственных проблем. К тому же меня мучило похмелье. И какое-то смутное чувство, что все идет не так, как следовало бы.

— Тетя Света, вы звоните мне из Италии, только чтобы рассказать про то, что Гешка не родной ваш сын, а приемный? — поинтересовалась я.

— Ах, да! — спохватилась моя бывшая соседка. — Собственно говоря, я тебе звоню, чтобы узнать, все ли в порядке с моей квартирой?

Услышав вопрос, я впала в ступор. Непонятно, как бы расценила тетя Света убийство, совершенное в ее квартире. А с другой стороны, вдруг она бы расстроилась? И зачем мне портить ей отдых, о котором она мечтала почти всю свою жизнь?

— Пожара и наводнения в ней не наблюдается, — наконец выдавила я из себя. — Так что, в общем-то, все в порядке. Квартира цела.

— Ну и отлично! — обрадовалась тетя Света.

После этого она передала мне привет от моих родных, которые пытались вчера весь вечер дозвониться до меня.

— Развлекаешься там небось? — игриво спросила у меня тетя Света. — Ну и правильно. Гуляй, пока молодая.

После этого она наконец повесила трубку, а я пошла будить Маришу. Но выяснилось, что моя подруга уже проснулась и сосредоточенно думает, сидя среди разбросанных подушек. Не успела я открыть рот, как Мариша сказала:

— Думаю, что мы с тобой на этот раз здорово влипли.

Эта фраза заставила меня похолодеть.

— А в чем дело? — дрожащим голосом спросила я.

— Если убийца был в квартире, когда мы пытались туда попасть, то, скорей всего, Михаила он убил приблизительно в это же время, — начала Мариша. — А если так, то никакого алиби на время убийства у нас нет.

— Нет? — ужаснулась я. — Но мы сказали Жихареву…

— То-то и оно, что сказали, — кивнула Мариша. — Так что времени у нас с тобой мало. Нужно смываться, а то, как только Жихарев побеседует с проститутками с Ириновского и уточнит то время, когда мы оттуда уехали, он поймет, что у нас было время, чтобы вернуться сюда и убить Михаила.

— Но мы же сразу пошли в кафе!

— А мы туда заходили? А нас там видели? А кто-нибудь подтвердит, что мы остаток вечера шатались по улицам вместо того, чтобы убивать Михаила и воровать его дорогостоящих рыбок?

— Таксист! — сказала я. — Мы же поймали машину, когда возвращались домой.

— А ты помнишь, что это была за машина? Какого она была цвета? — спросила у меня Мариша. — Не говоря уж о регистрационных номерах.

Конечно, ничего этого я не помнила. Зато помнила лицо водителя. Об этом я и сказала Марише. Но она что-то не слишком обрадовалась.

— Давай собирайся, — сказала она мне. — А я пойду заберу машину со стоянки. Вот и еще один факт не в нашу пользу! Машину мы на стоянку поставили часа за два с половиной до того, как вернулись домой из кафе. Мы-то знаем, что со стоянки мы домой не пошли. А охранник со стоянки этого не знает. А это значит, что ментам вполне может прийти в голову, что мы, поставив машину на стоянку, пошли домой и прикончили Михаила.

Маришина убежденность, что вот-вот явится Жихарев с ордером на наш арест, передалась и мне. И я начала лихорадочно собираться. Нет, не то чтобы я была против того, чтобы посидеть немного в тюремном заключении в ожидании, пока справедливость восторжествует. Но я опасалась, что, пока я сижу в тюрьме, справедливость так никогда и не восторжествует.

А нам с Маришей придется мотать срок за убийство Михаила, потому что Жихарев не сумеет найти более подходящих кандидатур на эту роль. А дело-то ему как-то закрывать надо. В общем, под давлением Мариши я стала думать о Жихареве не слишком хорошо. И даже, когда снова раздался телефонный звонок, я не хотела брать трубку, опасаясь, что звонит Жихарев.

— Алло, — услышала я какой-то смутно знакомый голос из автоответчика, — Даша, ты дома? Сними трубку, это Делон.

Я подскочила к трубке и жадно схватила ее.

— Да! — закричала я. — Слушаю тебя!

— Зачем так радоваться! — усмехнулся на другом конце провода этот наглец. — Неужели ты так успела по мне соскучиться?

— При чем тут это? — возмутилась я и открыла рот, чтобы рассказать Делону об убийстве Михаила, но вовремя прикусила язык.

А кто поручится, что это не Делон прикончил моего соседа? Ну да, он говорил, что не питает к Михаилу никаких дурных чувств и что с Аленой он расстался вполне мирно. Но кто в наше время верит словам? А вдруг Делон отомстил Алене и Михаилу, прикончив обоих. Не сам, разумеется. Но у Делона с его криминальным прошлым, конечно, имелись связи и среди наемных убийц.

— Так что у вас там случилось? — спросил Делон.

— А почему ты спрашиваешь? — насторожилась я.

— Потому что ко мне с утра приходили менты, — сказал Делон. — И интересовались тем, как я провел вчерашний вечер.

— И как? — спросила я.

— Фу, какие нескромные вопросы, — заржал Делон. — Я прямо поражен. Но если тебе действительно интересно, то я могу тебе сказать то же самое, что сказал ментам. Что сначала мы с друзьями поехали в сауну, после сауны поехали в боулинг, а после боулинга завалились в кабак и сидели там до пяти утра. И все это время я был с друзьями.

Вот сволочь! Наверняка специально продумал свое алиби. Конечно, это он нанял убийцу, чтобы тот прикончил Алену и Михаила.

— Но я тебе звоню не поэтому, — неожиданно сказал Делон.

— А почему?

— У меня есть новости о твоем соседе, — ответил Делон. — О господине Цветикове. Верней, о его дочерях.

— В самом деле? — обрадовалась я.

— Да, мне, конечно, пришлось помучиться и подергать за многие ниточки, но сегодня утром мне наконец позвонили и сказали, что этих девчонок видели в аэропорту. Они проходили таможенный досмотр, чтобы лететь в Турцию.

— А их отец? — спросила я.

— Девчонки были одни, — сказал Делон.

— А когда их видели?

— В том-то и дело, что недели две назад. Или даже чуть больше, — сказал Делон.

— Может быть, они просто отправились отдохнуть к морю? — предположила я. — Сейчас многие едут отдыхать в Турцию.

— Когда я сказал, что девчонки были одни, то имел в виду, что их отца с ними не было, — ответил Делон.

— А кто был?

— Угадай с трех раз, — предложил мне Делон, явно наслаждаясь ситуацией.

Ну надо же, какая скотина! Я напряглась и предположила:

— Их сопровождала Алена или кто-нибудь из ее фирмы?

Делон радостно захохотал.

— Умница! — похвалил он меня. — С первого раза — и в яблочко. Именно Алена и полетела с девочками в Турцию. Знаешь, Даша, пожалуй, я тебя расцелую, когда мы встретимся.

— А ты уверен, что мы встретимся? — ехидно спросила у него я.

— Конечно, — удивился Делон. — Разве я тебе не сказал, что полюбил тебя с первой же нашей встречи. Но сегодня поцеловать тебя не получится. Потому что я лечу в Турцию.

— Сегодня? — опешила я. — В Турцию? Но зачем? То есть понятно зачем, чтобы найти Карину и Варю. Но тебе-то это зачем?

— Значит, нужно, — загадочно ответил Делон. — У меня свои принципы. Что ни говори, Алена была моей подругой долгие годы. Она таскала мне передачи, когда я сидел в тюрьме и когда у нее у самой с деньгами было неважно. Так что я в некотором роде перед нею в долгу.

— Но она же тебе не жена и не невеста, — возразила я. — А просто сбежавшая от тебя любовница. Ты сам так сказал, когда мы у тебя спрашивали.

— Я немного неверно тебе сказал. На самом деле я несколько раз предлагал Алене выйти за меня замуж, — внезапно посерьезневшим голосом сказал Делон. — Так что можешь считать, что я испытывал к ней достаточно теплые чувства.

— Но ты же уверял, что вы с ней расстались охотно и без драмы?

— Так и было, — ответил Делон. — Драмы никакой не было. Алена давно мне говорила, что если я не брошу волочиться за всеми юбками подряд, то она от меня уйдет. Я не бросил, она сдержала слово и ушла. Я всегда знал, что так будет. Но от этого мои чувства к ней не изменились. Меня по-прежнему волновала ее судьба. Если хочешь, Алена была не просто моей женщиной, она была еще и моим другом. Другом даже в большей степени, чем любовницей. Потому что для секса я всегда мог найти себе девчонку и пособлазнительней. Но только Алене я мог доверять, потому что был уверен в ней как в своем лучшем друге.

— Ясно, — сказала я. — И теперь ты хочешь разобраться, кто же убил твоего лучшего друга?

— Да, — ответил Делон. — А для этого, я так понимаю, мне нужно поговорить с этим сурком, твоим соседом. Я нутром чувствую, что это из-за него убили Алену. Но так как до него я добраться пока не могу, то хотя бы доберусь до его доченек. Пусть они расскажут, где находится их любимый папка, чтобы я мог с ним поговорить.

Я снова открыла рот, чтобы сказать, что ничем Карина с Варей ему не помогут, потому что вряд ли кому удастся поговорить с Михаилом Цветиковым. Но, подумав, вовремя свой рот закрыла.

Если этот тип летит в Турцию, чтобы найти девочек только для того, чтобы узнать от них, где скрывается их отец, то скажи я Делону сейчас, что отец девочек мертв уже много часов, он ведь никуда не полетит? Сами по себе ему Карина с Варей до лампочки. Плевать он на них хотел. Но, с другой стороны, если он летит в Турцию, чтобы найти там след Михаила, значит, он не знает, что Михаил мертв? И значит, убийство обстряпал кто-то другой, а вовсе не Делон.

— Ты что-то сказала? — спросил у меня Делон.

— Нет, — проблеяла я. — Ничего. Просто… просто хотела у тебя спросить, когда и где мы с тобой встретимся?

— Сам не дождусь встречи с тобой. Так что заеду за тобой буквально через полчаса после того, как вернусь из Турции, — сказал Делон. — Когда это будет, не спрашивай. Сам не знаю. Кстати, а загранпаспорт у тебя есть? Хочу потом пригласить тебя отдохнуть на один уютный островок в Тихом океане.

— Загранпаспорт у меня есть, — сказала я. — Но отечественный у меня в другом месте.

— Менты забрали, что ли? — проницательно догадался Делон.

— Ну да, — ответила я.

— Ничего, прорвемся. А сейчас мне пора. Сегодня я должен успеть оформить визу, — сказал Делон. — А для этого нужно смотаться в Москву. Но я и мои друзья справимся. Думаю, что меня не будет в Питере дня три. Успеешь за это время по мне соскучиться?

— Успею, — кивнула я, немного обалдев от такого напора.

— Если чего-нибудь из одежды у тебя нет, не переживай. Купим там же, на острове. Это я говорю тебе к тому, чтобы ты не вздумала сейчас дергать по магазинам. Ну, пока, а то мне пора выдвигаться.

И он повесил трубку прежде, чем я успела ему сказать, что мы вполне могли бы заменить поездку на остров в Тихом океане полетом в Турцию на поиски Карины с Варей. Но Делон явно торопился и меня не услышал. Не успела я положить трубку на рычаг, как появилась Мариша. Я передала ей свой разговор с Делоном, его стремление лететь в Турцию, и Мариша внезапно обрадовалась.

— Вот и решилась проблема, где нам прятаться от Жихарева! — сказала она. — Пока он сообразит, куда мы делись, мы уже успеем вернуться и предъявить ему дочек Михаила. А ты чего такая задумчивая?

— Не могу понять, зачем Делону понадобилось тащиться в Турцию, — сказала я. — Он не похож на человека, которого волнует чья-то судьба, кроме его собственной. И знаешь, что мне показалось еще?

— Что?

— Мне показалось, что он знает, где искать дочерей Михаила.

— Так чего же ты у него не спросила, где их искать? Ты же с Делоном битых двадцать минут болтала, — возмутилась Мариша. — Карина с Варей не одному ему нужны. Нам они тоже нужны. И тебе это прекрасно известно. Так чего же ты у Делона главного не выяснила?

— Не догадалась, — ответила я. — До меня только сейчас дошло, что такое благородство со стороны Делона довольно странно выглядит.

— Ну и ладно, — пожала плечами Мариша. — Какая нам, в сущности, разница? Делон летит в Турцию, потому что где-то там находятся сестры Цветиковы? Значит, мы тоже туда летим. А когда увидим Делона, тогда обо всем его и спросим. А сейчас я должна позвонить в одно место.

И она кинулась к телефону, доставая из кармана уже знакомую мне визитку. Именно ее вчера Мариша извлекла из кармана убитого Михаила. На визитке был телефон менеджера по туризму Алексея Борисова, работавшего в фирме «Арена-плюс». Плюс что, было непонятно, но именно в эту фирму и звонила сейчас Мариша. Менеджер Борисов оказался на своем рабочем месте и буквально горел желанием помочь Марише отправиться куда-нибудь отдохнуть. Разумеется, с помощью услуг его фирмы.

— Мне один мой знакомый рассказывал про чудесный, изумительный тур, который вы ему продали, — щебетала Мариша тоном богатой идиотки. — Только, к сожалению, я не помню, в какое именно место. В какую страну? Нет, страну я тоже не помню.

Если Борисов и удивился, то вида не подал. И вместо того, чтобы послать придурковатую клиентку к черту, принялся вежливо выяснять, что же все-таки она помнит.

— Фамилию человека, который мне вас рекомендовал? — переспросила оскорбленным тоном Мариша. — Ну, разумеется, помню. Господин Цветиков. Не совсем же я дурочка.

Менеджер немедленно заверил, что он никогда так и не думал. И даже не собирался. А забыть такой пустяк, как название страны, куда собираешься поехать отдохнуть, это любой может. Подумаешь! И господина Цветикова он отлично помнит. Очень приличный господин. Купил два тура в Турцию, в Мармарис, для своих дочерей. Сказал, что им будет полезно отдохнуть от учебы и от питерской осени.

— Кстати, вы ведь не первые, кто меня о нем спрашивает, — сказал Марише менеджер. — Вчера звонил еще какой-то друг господина Цветикова. И тоже интересовался этим туром. Похоже, господин Цветиков вовсю занимается рекламой наших туров.

— Угу, — буркнула Мариша. — С вашей визиткой, которую вы ему дали, во всяком случае, он расстался только в бесчувственном состоянии.

— Ха-ха, — засмеялся менеджер. — Что же, передавайте привет господину Цветикову и его дочерям. Им тоже понравился тур? По моему компьютеру они должны отдыхать еще десять дней. Господин Цветиков купил тур сразу на месяц. Честно говоря, это редкость. Да еще осенью, когда в Турции тоже уже бывают прохладные дни. Поэтому я и запомнил так хорошо вашего знакомого. Передайте ему, что мне было очень приятно с ним работать.

На этом Мариша с менеджером и распрощалась.

— Вот и все, — сказала она. — Теперь ясно, где Делон собирается искать Карину с Варей. В Мармарисе. И мы с тобой просто идиотки, когда думали, что Михаил хочет продать своих дочерей в публичный дом. Он просто хотел отвезти их на отдых.

— Не знаю, — пробормотала я. — А при чем тут тогда Алена, которая сопровождала девушек в Турцию? Алена занималась несколько иным бизнесом, нежели просто туризмом.

Но толком обсудить этот вопрос у нас не хватило времени, нам нужно было мчаться к Делону, потому что Мариша решила лететь в Турцию с ним вместе. Она сразу же устроила мне скандал по поводу того, что мои вещи еще не собраны, пока она разговаривала с менеджером.

— Так я и знала, что нельзя тебе поручать ничего важного! — кричала она. — Собирайся немедленно. Нам нужно сегодня быть в Москве и отдать наши паспорта для оформления визы в Турцию.

Мариша действовала на меня гипнотически. Я тут же кинулась собирать мои летние и полулетние вещи. Под присмотром Мариши, которая требовала, чтобы я брала как можно меньше вещей, сборы закончились в рекордный срок. Мы с Маришей спустились вниз, сели в «Опель» и покатили к Делону домой. Его самого мы перехватили буквально в последний момент, когда он уже садился в свой «Мерседес».

— А мы решили полететь с тобой! — сказала я, шмякаясь на сиденье и забрасывая туда же свой багаж. — Вместо круиза в Тихий океан.

У Делона отвисла челюсть.

— Нужно еще заехать за вещами Мариши, — сказала я.

Мариша мне подмигнула и толкнула локтем в бок. Мол, правильно действуешь. Полный вперед.

— Ну что же! — пробормотал Делон. — Поехали.

И мы поехали. Когда мы добрались до дома Мариши, моя подруга поднялась к себе, а я осталась в машине.

— Мы тебя не слишком стесним, если полетим в Турцию с тобой? — спросила я у Делона.

— Вообще-то я и сам собирался вам это предложить, — неожиданно сказал Делон. — Так что я вовсе не против. А очень даже рад. Когда вы появились, я как раз собирался ехать к вам.

— Послушай, Делон, а зачем мы тебе нужны? — растерявшись, спросила я. — Зачем тебе нас тащить с собой в Турцию?

— А что? — не оборачиваясь, спросил Делон. — Ты хочешь остаться в Питере?

— Нет, — покачала я головой, — но все же…

— А раз не хочешь, тогда и не задавай неуместных вопросов, — отрезал Делон.

Мне его ответ не слишком понравился.

— Знаешь, Делон, — сказала я, — мы звонили в туристическую фирму, через которую Михаил отправил своих дочерей в Турцию. И тоже знаем, где именно на побережье находятся дочери Михаила. Так что, если ты нам не ответишь, зачем ты тащишь нас с собой, мы и одни можем добраться до Турции.

— С оставленными в родной милиции российскими паспортами? — поинтересовался Делон. — Что-то я очень сильно сомневаюсь.

«Он прав, — шепнул мне в ухо неожиданно проснувшийся мой здравый смысл. — Пусть поможет нам получить визы и добраться до Турции. А там мы посмотрим, может быть, и без него обойдемся».

Мне показалось или Делон и в самом деле ухмыльнулся, словно услышал мои мысли. В общем, четкого ответа, зачем он нас везет с собой в Турцию, я так и не получила. А когда попробовала настаивать, Делон просто объяснился мне в любви.

Разумеется, я не поверила ни единому его слову о тех чувствах, которыми он вдруг воспылал ко мне с момента нашей первой встречи, но допытываться, почему он решил взять меня и Маришу с собой в Турцию, тоже перестала. Иначе получалось, я сама считаю себя совершенно безнадежной, настолько безнадежной, что в меня мужчина уже и влюбиться без памяти не может.

В Москву мы прилетели в середине дня. Делон оставил нас на квартире какого-то своего приятеля, а сам помчался с нашими паспортами в турецкое консульство. У Мариши там работал какой-то ее бывший любовник и по прихоти судьбы он до сих пор был влюблен в Маришу. Так что виза в Турцию должна была быть нам обеспечена в рекордно быстрые сроки.

Квартира приятеля была самым настоящим любовным гнездышком с розовой плюшевой мягкой мебелью, белыми с оборочками занавесками и кучей маленьких забавных фарфоровых безделушек — собачек, пастушек, розочек, кошечек и прочих представителей флоры и фауны.

— Готова спорить на что угодно, он привез нас в дом к своей очередной любовнице, — сказала Мариша, оглядевшись по сторонам. — Ни один мужчина, даже самый жуткий извращенец, не может жить в такой квартире.

В ванной комнате, куда мы заглянули, были горы косметики, мягких полотенец и висел махровый женский халат. Женская же одежда висела в шкафу.

— Какая нам, в сущности, разница, к кому он нас привез, к другу или к любовнице? — пожала я плечами.

— Для женщины, которой потрясающе красивый мужчина не далее как несколько часов назад объяснился в любви, ты удивительно хладнокровна, — заметила Мариша. — Я тебя не узнаю. Где твоя здоровая ревность?

— Отстань ты, — попросила я у Мариши. — Какая ревность? К кому? Этот тип не заслуживает таких сильных чувств.

Однако я ошибалась. Не все придерживались моего мнения. Прошел час, мы с Маришей удобно устроились на мягком диванчике в кухне и потягивали обжигающий кофе с коньяком, как входная дверь распахнулась и в коридоре раздался цокот копытцев. Цокот приближался, и вскоре в кухне появилась высокая девица с длинными, явно крашеными волосами. Во всяком случае, я отказываюсь признать тот факт, что в природе существуют такие ярко-красные волосы.

На девице была короткая юбка из якобы змеиной кожи и такие же сапоги на высоких каблуках. Эти каблуки и издавали привлекший наше внимание цокот. Девица злобно сверкнула на нас карими глазами и взвизгнула:

— Вы кто такие? Что это вы расселись у меня в кухне?

Мы с Маришей молчали. Похоже, что явилась хозяйка квартиры. Как быть в этой ситуации, Делон нас забыл проинструктировать.

— У тебя на кухне? — грозно спросила Мариша, поднимаясь из-за стола.

Ростом Маришу природа не обидела. Размерами тоже. Длинноногая девица по сравнению с Маришей сразу же превратилась чуть ли не в карлицу. Но она находилась на своей территории и сдаваться не спешила.

— Да, на моей кухне! — воинственно ответила она. — Кто вы такие?

— А почему мы должны перед тобой отчитываться? — еще более грозно спросила Мариша. — Нас сюда пригласил Делон. Он наш друг. А тебя мы знать не знаем. Ты вообще кто такая? Делон сказал, что здесь живет его приятель. А ты кто? Подружка приятеля Делона?

Девица даже побледнела от ярости. Но тон умерила. Мариша правильно ее раскусила. Если бы мы спасовали, девица бы разошлась не на шутку. А так она была вынуждена взять себя в руки и довольно внятно, хотя и дрожащим от негодования голосом объяснить нам, что она хозяйка этой квартиры, что она любимая женщина Делона и что она убьет каждого, кто в этом усомнится.

Я, которой Делон объяснился в любви не далее как сегодня утром, почувствовала некоторое удовлетворение. Недаром я не поверила в чувства этого бабника. Вот оно стоит передо мной — ярко напомаженное наглядное подтверждение того, какая скотина этот Делон. Неизвестно, чем бы все закончилось, скорей всего, мы бы передрались, но в квартире возник Делон.

— Милый! — немедленно расцвела длинноногая девица. — Это ты? Как я скучала! Почему ты не предупредил о своем приезде? Я бы приготовилась.

— Некогда, детка, — ласково похлопав девицу по круглой попке, сказал Делон. — Дел много.

— Каких дел? — ревниво спросила девица. — Вот с этими? Вот с ними у тебя дела?

И она презрительно ткнула пальцем в нас с Маришей.

— Детка, я так по тебе скучал, — вместо внятного ответа вдруг сказал Делон.

И что самое странное, никто, включая и нас с Маришей, почему-то не усомнился в этом явном вранье. Девица, во всяком случае, мигом оттаяла, заулыбалась и заворковала что-то ласковое.

— Если когда-нибудь в обществе какого-нибудь подлеца в штанах я буду вести себя так же, как эта дура, ущипни меня побольней, — прошептала мне на ухо Мариша.

— Хорошо, — согласилась я. — А ты меня.

В общем, Делон и девица удалились в спальню, а мы с Маришей остались на кухне, клянясь, что не будем прислушиваться. Но Делон появился из спальни спустя всего несколько минут. Каким бы он там рекордсменом ни был, за это время нельзя было даже успеть снять штаны.

— А чего вы сидите? — удивился он, увидев нас в кухне. — Я разве вам не сказал, что регистрация на наш самолет начинается через сорок минут? Вставайте живо!

Мы с Маришей подскочили, схватили свои сумки и сумочки и помчались вниз. Делон еще немного задержался, должно быть, прощался с девицей. Мы за это время успели поймать такси. Наконец Делон появился из дома и, увидев нас сидящими в такси, схватился за голову.

— Зачем вы там сидите? — закричал он. — Вон же наша машина!

И он указал на синий «Форд», за рулем которого сидел какой-то бритый парень. Ну скажите, откуда мы могли знать, что это наша машина, если мы впервые видели и ее, и ее водителя?

— Пересаживайтесь! Живо! — торопил нас Делон.

Мы были бы рады, но водитель такси вцепился в нас мертвой хваткой, требуя денег за то время, что потратил на ожидание. Но стоило Делону направиться в нашу сторону, как таксист выругался и почему-то уехал. А мы сели в «Форд».

— Делон, а что это за квартира? И что это за девушка? Зачем ты нас к ней привез? Мы вполне могли подождать тебя возле консульства.

— Ее не должно было быть дома, — ответил Делон. — И я подумал, чего вам сидеть на улице, когда можно посидеть в тепле?

После этого нам только и оставалось поблагодарить Делона.

— Вот ваши паспорта, — сказал Делон, протягивая нам две бордовые книжечки.

Я с интересом открыла свой паспорт и увидела, что в нем и в самом деле открыта виза в Турцию сроком на две недели.

— Обычная виза под тур, — сказал Делон. — Ничего сложного, если знать ходы. Впрочем, без твоего знакомого, Мариша, дело бы растянулось на пару дней. Но он просто маг и волшебник. Раз — и виза дана нам всем троим. Поделись опытом, как это у тебя получается — выделывать такие штуки с бедными мужчинами?

— Боюсь, тебе мой опыт не пригодится, — ехидно ответила Мариша.

Впрочем, в аэропорту оказалось, что Делон тоже способен не только ворон считать. Билеты на ближайший рейс в Турцию на наши имена уже были отложены и ждали нас. Конечно, ничего сложного, но все-таки быстрота Делона нас поразила. К стойке регистрации мы подбежали последними. Регистрация уже закончилась, но благодаря натиску Делона нас все же зарегистрировали и послали на посадку. Туда мы тоже успели в числе последних. Но все же успели и через некоторое время уже сидели в самолете, а самолет бежал по взлетному полю, готовясь к взлету.

— Теперь можете немножко передохнуть, — сказал нам Делон. — Боюсь, что в Турции у нас такой возможности не окажется.

После этого он закрыл глаза и заснул. Заснул еще до того, как самолет окончательно набрал высоту.

— И во что мы с тобой в очередной раз вляпались? — повернувшись, шепотом спросила у меня Мариша. — Ты как считаешь?

— У меня такое чувство, что этот тип задумал какую-то пакость, — шепотом ответила я, косясь на Делона.

— А с другой стороны, почему мы так плохо о нем думаем? — спросила у меня Мариша. — Только потому, что человек сделал для нас доброе дело?

— Именно поэтому, — закивала я. — Добрые дела, когда они совершаются бескорыстно, меня обычно настораживают.

— Давай в Турции постараемся поосторожней вести себя с этим типом, — предложила Мариша. — Если что, то деньги у меня есть. Я захватила из дома. На обратный путь нам с тобой в случае чего хватит.

— Молодец! — обрадовалась я. — А я не догадалась.

— Да где уж тебе было думать о деньгах, когда этот тип глаз с тебя не сводил, — прошептала мне Мариша на ухо.

Когда самолет пошел на посадку, я начала толкать Делона, который прохрапел весь перелет.

— Что? Уже прилетели? — спросил он, зевая во весь рот, полный, как я не могла не заметить, белоснежных, не тронутых кариесом зубов.

От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Такие зубы раньше приходилось видеть только на рекламе зубных паст. И я вообще не предполагала, что такое великолепие может существовать в природе. Захлопнув пасть, Делон романтично подмигнул мне и улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Дашенька? — проникновенно спросил он у меня.

Я вздрогнула и очнулась от транса. Не терплю, когда меня называют этим уменьшительно-ласкательным именем. Сама не понимаю, почему. Но не люблю, и все. У меня от него сразу мороз по коже. Разумеется, Делон об этом не знал и, сам того не ведая, помог мне выбраться из его омута, куда меня уже начинало затягивать.

В аэропорту, получив наш багаж, мы вышли на восхитительно теплый и сухой воздух и сели в поджидавший нас экскурсионный автобус. В автобусе набралась уже приличная группа.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В Мармарис, — пожал плечами Делон. — Начнем поиски с того отеля, куда Михаил отправил своих дочек. Только сильно сомневаюсь, что они там. Но все равно начать нужно оттуда. Я специально купил в Москве туры для всех троих именно в тот отель.

— Очень разумно, — пробормотали мы с Маришей, чувствуя, что время отпочковаться от Делона для нас еще не наступило.

В отель мы приехали уже совсем поздно вечером. От усталости у меня слипались глаза. Мы вышли на освещенную огнями площадку и быстро прошли внутрь. Так что снаружи мне запомнилось только что-то белое, мраморное, с ажурной резьбой и голубыми бассейнами, вокруг которых росли пальмы и какие-то густые кусты, казавшиеся в темноте почти черными.

Внутри отель был самым обычным четырехзвездочным. Вполне прилично, но мы с Маришей видали и получше. Однако в холле журчали фонтанчики с мраморными фигурками в них. Пол был выложен мраморной плиткой и прикрыт коврами, всюду стояли кожаные или обтянутые полосатой материей диванчики, круглые деревянные столики на тонких ножках и кресла с многочисленными полосатыми подушками на них. Вся мебель была выдержана в восточном колорите. Занавеси также были в полоску, и обтяжка мебели перекликалась с их цветовой гаммой и рисунком.

Пока всех расселяли по номерам, Делон молчал и с вопросами не лез. Он проводил нас с Маришей до нашего номера, и тут выяснилась занятная подробность. У нас на троих был один номер. Причем в нем было две комнаты. Одна спальня с огромной кроватью и гостиная с диваном.

— Ты собираешься провести ночь с нами в одном номере? — поинтересовалась у Делона Мариша.

— А что тут такого? Если вы опасаетесь, что не сможете совладать с собой и изнасилуете меня среди ночи, то я отнюдь не против. Вы обе мне очень нравитесь. И потом, Восток, ночь, колорит. Грех не воспользоваться случаем.

— Тьфу! — сморщилась Мариша. — Гадость какая!

— Искуситель, — пробормотала я.

— Учти, мы с Дашей ляжем в спальне, — продолжила Мариша. — И если ты к нам попробуешь ночью пробраться, тебя встретит самый холодный прием.

Делон усмехнулся.

— Фотографии сестричек, надеюсь, при вас? — спросил он, внезапно став серьезным.

— Да, — ответила Мариша. — Они у Даши в сумочке.

— У меня? — искренне удивилась я. — Откуда?

Мы бросились искать фотографии. Перерыв весь багаж, мы нашли их в сумочке Мариши. Вообще-то нам удивительно повезло. Потому что в сумочке у Мариши была такая свалка, что найти там что-либо было почти нереально.

— Просто не представляю, откуда бы им тут взяться? — недоумевала Мариша, когда я ткнула ей эти фотографии под нос.

— Ладно, не ссорьтесь, девочки, — сказал Делон. — Не нашлись бы фотографии, обошлись бы и без них как-нибудь. Но раз они есть, пошли вниз. Узнаем у портье, живут ли еще в отеле эти девчонки.

И мы спустились вниз. Мариша первой подошла к стойке. Портье был темнокожим парнем, который лихо болтал на английском. То есть он считал, что говорит на английском. Мне лично удалось узнать одно английское слово из пяти, произнесенных им, и то исключительно благодаря бурной жестикуляции, с которой объяснялся наш собеседник.

— Ничего из его болтовни не понимаю, — наконец вынуждена была отступить Мариша. — Что он мелет?

— Разрешите мне, — сказал Делон.

Он раздвинул нас в разные стороны и подошел к стойке.

— Слушай, парень, у вас в отеле должны проживать сестры Цветиковы. Где они? — спросил он на чистом русском языке у портье.

— А вы уверены, что они живут у нас? — тоже на русском и куда более совершенном, чем его английский, спросил портье.

— Уверен, — кивнул Делон. — Вот их фотографии.

Портье внимательно изучил фотографии и покачал головой:

— Вроде бы я этих девушек помню. Но…

— Слушай, ты, — угрожающе сказал Делон, — ты мне тут не гони. Как это ты их не знаешь? Их папаша оплатил дочкам проживание в вашем отеле на месяц. И теперь желает знать, как тут его девочки? Потому что от самих девочек нет ни слуху ни духу.

Портье полез в компьютер и выглянул из-за него крайне расстроенный.

— А кем вам приходятся эти девочки? — спросил он.

— Знакомые, — вылезла Мариша. — Можно сказать, подруги.

— Тогда у меня для вас неприятные новости, — закручинился портье.

— Они умерли?! — воскликнула Мариша на весь холл.

— Нет, нет! — испугался портье. — Не надо так громко кричать, что кто-то умер. Это дурной знак. Нет, ваши подруги не умерли. Но и у нас в отеле их нет.

— Как это нет? — сердито спросил у него Делон. — Говори толком.

— Они приехали, — начал рассказывать портье, — зарегистрировались, но уже на следующий день сказали, что встретили свою знакомую и погостят у нее. Возврата денег за проживание и питание девушки не потребовали. Поэтому администрация сочла, что это их личное дело, как проводить свой отпуск. Тем более что девушки сказали, что к окончанию своего тура они вернутся, чтобы лететь домой.

— А что за знакомая? — спросил Делон. — Они оставили вам ее адрес или телефон?

— Разумеется! — воскликнул портье. — Вот тут в компьютере указан номер телефона, по которому можно их найти.

— Запиши и отдай нам, — сказал Делон, придвигая к себе телефонный аппарат.

Портье дал ему бумажку с телефоном. Делон набрал номер, немного послушал, что ему говорят, и повесил трубку.

— Звони ты, — сказал он портье. — Там говорят по-турецки. Я ничего не понимаю.

— Вообще-то я не турок, — ответил парень. — Я из Баку. Но я попробую.

Портье послушно набрал номер и вступил в диалог с невидимым нам собеседником. По мере разговора лицо портье вытягивалось все больше и больше, а интонации становились все более и более жалобными. Наконец он повесил трубку.

— Это прачечная, — растерянно сказал он нам. — Ни про каких русских сестер Цветиковых там не слышали. Там работают одни турки.

— Так я и думал, — мрачно сказал Делон. — За нос нас водить вздумал? Сколько тебе эти девки заплатили, чтобы ты их не выдавал?

И он перегнулся через стойку и вцепился в портье.

— Я ни в чем не виноват! — завизжал парень. — Я вам рассказал все, что знал. Ой!

— Что «ой!»? — насторожились мы с Маришей.

— Я вспомнил женщину, которая встретила ваших подруг! — пропищал портье. — Ту самую их подругу, к которой они поехали жить.

— Очень хорошо. Как она выглядела?

— Высокая, красивая, — начал перечислять парень. — Она приехала уже под вечер. Было довольно темно. А ждала она ваших знакомых на улице. Сюда зашла только, когда увидела, что они спускаются по лестнице с вещами.

— Приметы! — встряхнул его Делон. — Высокая, красивая, что это за приметы? Да они двум третям женщин на планете подойдут.

— Не трясите меня, — простонал портье. — Я же и говорю, высокая, красивая, с длинными черными волосами. Она была в темных очках и длинной накидке с кистями. Честное слово, я больше про нее ничего вам сказать не могу.

— Какая была у нее накидка? — спросил Делон. — Попытайся вспомнить!

— Черная с красным рисунком и красными длинными кистями, — сказал парень. — Сама из какой-то очень тонкой шерсти, а кисти из чистого шелка.

— Из кашемира, — пробормотал Делон. — Накидка была из кашемира. Я почти уверен, что это была Алена. Я помню у нее такую накидку.

— Да, вот еще, женщина была на машине, — добавил портье. — Потому что она все время вертела в пальцах брелок с ключами от машины. Но самой машины я не видел. Она, должно быть, поставила ее на стоянку. А стоянка у нас находится позади отеля. Мне отсюда не видно. Ваши подруги ушли с этой женщиной, и я их больше с тех пор не видел. И, честно сказать, не вспоминал про них, пока вы не появились и не начали про них расспрашивать.

— Где стоянка? — рявкнул Делон на портье. — Там хоть можно взять машину напрокат?

— Можно, но только сначала нужно оформить документы, — ответил вконец деморализованный парень.

Благодаря умению Делона договариваться с обслуживающим персоналом и его манерам держаться, как принц в изгнании, уже через двадцать минут мы катили по дороге в «Шевроле» со сверкающими в свете фонарей боками. Но на этом сверкании достоинства машины и заканчивались. Машина время от времени рычала, иногда чихала, а заводилась только после мучительного раздумья, стоит ли это вообще делать.

— И все равно это лучшее, что у них было, — сказал Делон.

— Ну, конечно, — хмыкнула Мариша. — Там было по меньшей мере два вполне приличных и рабочих «Фольксвагена». Но ты, разумеется, взял эту колымагу, потому что она только что перекрашена.

— Ты женщина и в машинах не разбираешься, — буркнул Делон. — Я взял самую хорошую машину, какая у них была. И не спорьте со мной.

Мы и не стали. Какой толк ссориться сейчас, когда дело уже сделано и мы едем на нашей колымаге.

— Кстати, а куда мы едем? — спросила у Делона Мариша.

— Ну, раз уж вы навязались на мою голову, то придется вам сказать. Я знаю пару мест, куда Алена обычно сплавляла своих девочек. Думаю, что сестры Цветиковы вполне могут быть в одном из них.

— А если они не там? — спросила Мариша. — Если Алена отвезла их куда-то в другое место? Что тогда нам делать?

— В любом случае нам смогут там подсказать, — ответил Делон.

— А далеко ехать? — спросила я.

— Да нет, — пожал плечами Делон. — Километров сто или, может быть, сто пятьдесят.

— А что это за место? Куда мы вообще направляемся?

— Это в окрестностях Антальи, — ответил Делон. — Извините, девочки, больше я вам сказать не могу.

До места, о котором он говорил, на самом деле оказалось добрых триста с лишним километров. А преодолели мы их часов за восемь благодаря тому, что машина в пути начала дымиться. И пришлось останавливаться, долго искать воду в окрестных деревушках, а потом охлаждать перегревшийся мотор.

— Это он ночью перегрелся! — шепнула мне Мариша, внезапно разбуженная, отправленная добывать воду и потому находящаяся в самом скверном из имеющихся в ее арсенале настроений. — А что с ним будет днем, когда взойдет солнце и станет теплей?

Я пожала плечами:

— Надеюсь, до утра мы доберемся до места.

До места мы добрались только с восходом солнца. Мы с Маришей были страшно измучены, хотя нам удалось за ночь поспать пару часиков. Делон, который всю ночь провел за рулем и, соответственно, не спал ни минуты, должен был бы выглядеть еще более уставшим. Но почему-то он был свеж и бодр, как только что сорванный огурчик с грядки.

Умываться нам пришлось в какой-то придорожной дыре, что настроения нам не подняло. Туалетная комната для дам в этой забегаловке явно не была предназначена для принятия душа — маленькая, тесная, и нам даже не удалось толком умыться.

В этой же забегаловке нам подали отвратительный растворимый кофе, какие-то жуткие лепешки, обжаренные в плохо пахнущем жире, который хозяин почему-то называл топленым сливочным маслом. Вдобавок хозяин принес рыбу, обильно политую чесночным соусом. Но даже он не мог отбить у рыбы ее своеобразного запаха.

— Мне кажется, что я умерла и попала в ад, — сказала Мариша, понюхав принесенную нам пищу.

— Поешь этой рыбки, и недолго действительно умереть, — сказала я.

Выпив кофе, голодные, не выспавшиеся и по-прежнему грязные, мы поехали дальше.

— Делон, а в том месте, куда мы едем, можно будет принять душ и передохнуть? — спросила Мариша.

— Да ты что? — ужаснулся Делон. — И думать не смейте о том, чтобы я взял вас с собой. Вы подождете в каком-нибудь отеле поблизости.

— Ну уж нет! — разозлилась Мариша. — Ты оставишь нас в отеле, сам смоешься, а где нам потом тебя искать?

— Тогда останетесь в машине, — сказал Делон. — Но вместе со мной вы не пойдете!

— И кто нам помешает? — воинственно спросила Мариша. — Уж не ты ли?

Делон покосился на выпрямившуюся на сиденье Маришу и понял, что победа в рукопашной схватке может оказаться и не на его стороне. Поэтому он уже значительно более мирно пробормотал:

— Поймите, если я явлюсь с двумя девицами, это может быть истолковано только однозначно.

— Ну и что? — спросила Мариша. — Если уж мы за свою репутацию не опасаемся, то и тебе не стоит.

— Дело в том, что если вы придете в то место, то вам там придется остаться, — сказал Делон. — Никто вас обратно уже не выпустит.

Мы с Маришей переглянулись. Хотя мы и не хотели этого показывать, но слова Делона нас напугали.

— Хорошо, мы останемся ждать тебя на улице, — сказала Мариша.

— Вот и молодцы, — кивнул Делон.

Дальше мы ехали в молчании. В саму Анталью мы не заехали. Дом, к которому привез нас Делон, стоял на побережье и выглядел очень симпатично.

— Что это за дом? — спросила Мариша.

— Обычный дом, куда приезжают богатые турки, чтобы побаловаться с молоденькими русскими девочками, — пожал плечами Делон.

— Какая мерзость! — передернуло меня.

— Мерзость или нет, а я пошел, — сказал Делон и вышел из машины.

Ждать нам его пришлось долго. Солнце уже окончательно взошло и даже стало припекать. Сначала нам после питерской осени это было даже приятно, но потом в машине, которая то ли не была оборудована системой климат-контроля и кондиционером, то ли нам их не удалось найти, стало душно.

Мы вышли на воздух и сели прямо на дорогу возле машины. Через некоторое время возле нас стали останавливаться проезжающие по дороге машины. И усатые черноволосые мужчины очень активно интересовались, не нужна ли нам их помощь. Причем было видно, что помощь свою они в случае нашего сопротивления готовы навязать и насильно.

Пришлось нам вернуться в машину.

— Когда эта скотина вернется, я его убью, — шипела злая и голодная Мариша, имея в виду Делона. — Честное слово, и мне плевать, что со мной потом будет.

Я испытывала к Делону схожие чувства. И хотя мы с Маришей сразу же после его ухода внимательно осмотрели окрестности и убедились, что в дом, куда отправился Делон, ведет только одна дорога, но у меня все равно не было уверенности, что скользкий Делон не ускользнул от нас. Например, по морю. Но я воздерживалась от того, чтобы докладывать о своих соображениях Марише. Она и так нервничала. Но когда я уже окончательно убедила себя, что Делон нас все-таки бросил, он появился, сияя своей белозубой улыбкой.

— Заждались? — приветливо спросил он у нас, садясь в машину и ставя рядом с собой какую-то пластиковую коробку.

— Где ты был? — прорычала в ответ Мариша. — Мы чуть не спеклись, нас двадцать раз едва не изнасиловали, и мы умираем от голода. Где ты шатался?

Делон сделал удивленное лицо:

— Мне кажется, вы видели, куда я пошел?

— Не прикидывайся дурачком! — взревела Мариша. — Где ты пропадал столько времени?

— Ну должен же я был немного вздремнуть? — удивился Делон. — Я же не спал всю ночь. И потом мне необходимо было освежиться и привести себя в норму. А что вам мешало заняться этим же в номере отеля, я не знаю. Я вам предлагал такой вариант, но вы сами предпочли остаться на дороге и ждать меня. Безусловно, я ценю вашу преданность. И принес вам за это перекусить.

И он открыл коробку. Внутри лежали восхитительные сандвичи с ветчиной, салатом и помидорами. Как ни сердиты мы были на Делона, но отказаться от угощения, когда мы не ели с прошлого дня, не смогли. И жадно набросились на еду. А утолив голод, поняли, что уже не так сердимся на Делона.

— Что тебе удалось узнать? — спросила у него я, дожевывая последний кусок булки.

— Сестер Цветиковых в этом доме нет, — сказал Делон. — Ни старшей, ни младшей. И хозяин сказал, что от Алены к нему в последнее время никакого пополнения не поступало.

— И что же нам делать?

— Ну, я не очень-то и надеялся застать девочек тут, — сказал Делон. — Насколько я могу видеть по фотографии, девчушки очень хороши собой. И такой товар Алена обычно приберегала для себя.

— Для себя? — вздрогнула я. — Ты что, хочешь сказать, что Алена была… что она увлекалась и девочками тоже?

— Вовсе нет! — засмеялся Делон. — Я всего лишь имел в виду, что у Алены неподалеку был свой собственный публичный дом, куда она привозила все самые сливки, которые ей удавалось снять в Питере. Всех самых симпатичных девчонок. А на сторону она продавала лишь то, что ей самой не было нужно.

— Собственный публичный дом? — удивилась я. — Но как? Она ведь гражданка другой страны?

— Ну, купить дом, якобы для собственного отдыха, тут не проблема, — сказал Делон. — Но вообще-то дом куплен на подставное лицо.

— А дом большой? — спросила я. — Я имею в виду, девушек там работает много?

— Сами увидите, — пожал плечами Делон. — Он тут неподалеку.

На этот раз он оказался почти прав. Во всяком случае, мы добрались до этого дома всего за час, учитывая, что ехать приходилось осторожно. Перегретый мотор вел себя капризно. Мы обогнули Анталью, проехали еще минут двадцать и оказались в небольшой бухточке, где расположился один-единственный дом за высоким каменным забором. Делон остановился перед воротами, посмотрел в видеокамеру, и ворота немедленно открылись.

— Ну вот мы и на месте, — сказал Делон. — Вылезайте из машины, и пошли в дом.

— Ты что, задумал нас продать в рабство? — хихикнула Мариша.

— Какие низкие мысли! — возмутился Делон. — Просто в этом доме я бывал, так сказать, пользуюсь определенным авторитетом. И точно знаю, что, раз вы пришли со мной, насильно вас никто удерживать не будет.

И мы пошли. В любом случае еще нескольких часов ожидания в душной машине мы бы с Маришей не выдержали. Стоило нам подняться по ступеням, как дверь дома распахнулась и из нее выскочило несколько девушек. Все они немедленно бросились Делону на шею, радостно чирикая о том, как они соскучились по нему, как давно его не видели и что теперь никуда его не отпустят.

В доме к ним присоединились еще несколько девушек. Так что нам с Маришей отчасти стало понятно, почему Делон заставил нас так долго ждать, прихорашиваясь и приводя себя в порядок. Обвешанный девушками, Делон неожиданно обернулся к нам и, подмигнув, сказал:

— Видите, тут бы мне точно выспаться не дали, — и радостно хохоча, двинулся дальше.

По случаю дневного времени других посетителей, кроме нас, в доме не было. А кроме девушек и охраны, были еще повара, которые обеспечивали угощение для девушек и их гостей. Сами девушки в этом доме были на редкость веселыми. То ли приезд Делона так на них повлиял, то ли они по натуре были жизнерадостными.

— Лично я не верю, что девочки Михаила могут быть здесь, — сказала я Марише. — Они же из приличной семьи.

Внезапно одна из девушек оторвалась от Делона и обратила внимание на нас.

— А это кто? — громко спросила она. — Новенькие?

Не успела она произнести эту фразу, как почти все девушки переключились с Делона на нас. От их критических взглядов мне стало не по себе.

— Ничего, — наконец сказала одна из девиц. — Но только у нас лишних комнат нет.

— Будем меняться, не страшно, — сказала другая.

Делон молчал, явно наслаждаясь нашим смущением. Не знаю, что там чувствовала Мариша, я мечтала лишь о том, чтобы провалиться сквозь землю или как-нибудь иначе исчезнуть из этого дома, из-под обстрела целой кучи разноцветных смешливых глаз.

— Нет, — наконец соизволил открыть рот Делон. — Они тут не останутся.

Девушки мигом потеряли к нам всякий интерес.

— Али тут? — спросил Делон у девушек.

— Тут, — закивали они. — Он раньше пяти вечера не встает. Совсем на гашише помешался. Делон, ты бы поговорил с ним. Уже перед гостями неудобно, когда он весь обдолбанный выползает.

— Девочки, а вы видели вот их? — спросил Делон, доставая из кармана фотографию сестер Цветиковых.

Некоторое время девушки передавали фотографию из рук в руки.

— Да, — наконец не очень решительно кивнула одна из девушек. — Похожие девчонки были тут. Но Алена везла их куда-то дальше. Так что тут они провели всего одну ночь. Спали в Полиной комнате. Поля, скажи!

— Спали у меня, — кивнула рослая девушка с длинными каштановыми волосами. — А мне пришлось весь вечер искать, где бы приткнуться. Сплошное расстройство.

— Значит, они точно были тут? — спросил Делон. — А как они себя чувствовали?

— Нормально, — пожала плечами Поля. — Только это было уже давно. Недели две или даже больше.

— Точно, больше, — подхватила первая девушка. — Дней двадцать прошло.

— Ладно, девочки, занимайтесь своими делами, а мы пошли к Али, — сказал Делон. — Идите за мной, — велел он нам с Маришей.

Мы послушно зашагали за ним следом. Делон явно знал, куда идет. Мы поднялись на второй этаж, где располагались комнаты девушек. Пройдя в противоположный конец холла, Делон открыл дверь, и мы очутились в душной темной комнате. В воздухе висел сладковатый запах марихуаны. На окнах были тяжелые занавеси, которые мешали свежему воздуху и солнечному свету проникать в помещение.

Делон быстро подошел к окну и распахнул его. Комнату мигом залили солнечные лучи. А с кровати послышался чей-то недовольный голос. Делон шагнул туда и сорвал одеяло. Под одеялом обнаружился маленький худой мужичонка, который обнимал пышнотелую девицу с соломенными волосами. Оба они недоуменно щурились на нас. Наконец мужчина сумел разглядеть Делона и радостно воскликнул:

— Боже мой! Какие люди! Делон!

Говорил мужчина по-русски с довольно сильным акцентом, но понять его было можно.

— Да, это я, — кивнул Делон. — И вставай. У меня к тебе дело.

— Я рад, — поднимаясь с кровати, сказал Али, — я рад помочь другу нашей дорогой Алены. Что нужно?

— Знаешь этих девушек? — спросил Делон, сунув Али под нос фотографию Цветиковых. — Они были у тебя в доме. Алена их привозила.

Али взял фотографию и внимательно вгляделся в нее.

— Действительно, — сказал он. — Алена привозила недели три назад двух этих девиц. Но у меня их нет.

— Знаю, что нет. Куда она их дальше повезла?

— Кто знает? — зевнул Али. — Кто я Алене? Она мне была хозяйка, а не я ей. Так что Алена передо мной не отчитывалась. А зачем тебе эти девочки? Бери любую из тех, что внизу. Или вот Нинку бери. Нинка, пойдешь с Делоном?

— Конечно, — улыбнувшись во весь рот, ответила жирная Нинка.

Но Делона прелести Нины как-то не вдохновили.

— Если я их ищу, значит, они мне нужны, — с нажимом сказал он Али. — Говори, куда Алена могла их завезти?

Все почувствовали, что атмосфера в комнате накаляется. Нина для своих габаритов удивительно проворно сползла с постели и, накинув на плечи халатик, прошлепала к дверям. Али деваться было некуда, поэтому он загрустил и задумался.

— Вроде бы Алена что-то мне говорила про то, что собирается открывать еще один домик, — сказал Али. — Но я так накурился, что даже не понял, это правда или мне что приснилось.

— Ты бы меньше курил, — посоветовал ему Делон. — А то не ровен час однажды не проснешься.

— О чем ты? — испугался Али. — Я в порядке. Это девчонки тебе наболтали? Не слушай их, я почти совсем мало курю. А это я так, от горя.

— От какого горя?

— Ну как же, Алена умерла, — запричитал Али. — Я в «Эдем» звонил, мне и сказали. Умерла Алена. С тех пор как узнал, что она умерла, я ни одной счастливой минуты не знал. Клянусь! Весь испереживался!

— Я чувствую, — потянул носом Делон. — В комнате не продохнуть.

— Да, — вроде бы удивился Али. — Надо же, а я не чувствую.

Делон неожиданно схватил Али за тощую щиколотку и стащил мужика с кровати. Но этим дело не ограничилось. С открытыми ртами мы с Маришей смотрели, как Делон поволок Али к распахнутому окну. Али сопротивлялся и пытался хвататься за мебель и ковер. В результате он перевернул все, до чего мог дотянуться, а Делон все-таки выпихнул его в окно, схватил за ноги и вывесил наподобие половичка, который хозяйка собирается выколотить от набравшейся в него грязи.

— Считаю до трех, — предупредил Делон. — Если не вспомнишь, куда Алена повезла тех девчонок, сразу же отпущу.

Внизу вместо газончика и кустиков, на которые Али мог бы мягко спикировать, был мощенный плиткой двор. Очень чистенький, да и высота была не слишком большая, метров шесть, но Али почему-то дико верещал и падать на двор отказывался.

— Раз, — начал считать Делон. — Два, тр…

— Вспомнил! — завопил Али. — Тяни меня назад!

— Сначала скажи!

— Я не могу сказать, но у меня записано! — крикнул Али. — Там на столе бумажка. Алена оставила. Велела туда же переправить еще пять девочек из этого дома. И список там же. Ну, тащи же меня назад!

— И ты переправил девчонок по списку, который тебе оставила Алена? — спросил Делон.

— Нет, — признался Али, все еще вися за окном. — Все руки не доходили. То одно, то другое. Закрутился совсем. Дел очень много.

— За твое безделье следовало бы тебя прикончить, — сказал Делон. — Но ладно уж, живи, паразит.

И он втянул извивающегося Али обратно в комнату. Пока тот приходил в себя, сидя у окна прямо на полу, Делон подошел к столику, на котором вперемешку валялись пачки «Беломора», стоял кальян и валялись пакеты с марихуаной. Тут же лежали карандаши, ручки, какие-то документы с синими печатями и готовые бланки тоже уже с печатями, но с еще не заполненными графами.

— Где записка Алены? — грозно насупившись, спросил Делон. — Ее тут нет.

— Мамой клянусь, она была там! — испугался Али. — Я не вру! Может быть, кто-то из девчонок взял?

— Зачем? — пожал плечами Делон.

— Ну, мало ли. Может быть, Нинка убраться решила, — сказал Али.

Позвали Нинку. После нескольких оплеух, которые ей отвесил Али, девушка ушла, рыдая и повторяя, что в жизни не прибиралась ни в одной хате и менять своих привычек не собирается. И никакой бумажки не видела и не трогала.

— Так! — грозно сказал Делон, делая шаг по направлению к Али. — Кому-то тут явно жить надоело.

Увидев приближающегося к нему Делона, Али стремительно кинулся в дальний от окна угол. По пути он опрокинул столик, все документы и прочее барахло разлетелось по всей комнате. Пакет с марихуаной прилетел и шмякнулся прямо к ногам Мариши.

— Тут что-то написано, — сказала моя подруга, нагибаясь и подбирая сверток.

И действительно, на белой бумаге, в которую был завернут наркотик, четко проступали черные рукописные строчки.

— Дай сюда! — велел Делон.

— Вспомнил! — радостно вскрикнул Али. — Я Аленину записку использовал в качестве обертки. Другой бумаги под рукой не оказалось, а один клиент попросил отсыпать ему немного.

— Так ты тут, бездельник, вместо того чтобы за домом смотреть и девиц мирить, наркотиками торгуешь? — зло спросил у него Делон.

— Только один раз! — испугался Али. — Клянусь! Делон, ты же меня знаешь!

Делон только отмахнулся. Он вчитывался в строчки, написанные на половинке тетрадного листа.

— Отлично! — сказал он, дочитав до конца. — Адрес нашелся. Тебе, Али, повезло, что ты такой лентяй! Живи пока! Кстати, раз ты провинился, то в качестве наказания я возьму твою машину. И сам ты тоже поедешь с нами. И пусть те девчонки, которых Алена велела тебе переправить в другой дом, тоже собираются. Скажи им, что завтра они переезжают. На все у тебя есть десять минут. Если за это время не управишься и не спустишься вниз, я поднимусь и своими руками притащу тебя.

И он вышел из комнаты, мы выбежали следом за ним. Делон быстро попрощался с девушками и, провожаемый разочарованными возгласами, сел в синий «Land Rover». Мы поспешно вскарабкались туда же. Едва мы успели закинуть в новую машину наш багаж, как Делон тронулся с места. Выбежавший из дома Али прыгал уже на ходу. Выехав за ворота, Делон некоторое время молчал, а потом неожиданно сказал:

— Какая женщина!

Причем грусть в его голосе смешивалась с восхищением.

— Кто? — не понял Али. — Моя Нинка? Она тебе понравилась?

— Какая Нинка, — снова вздохнул Делон и поморщился. — Я говорю про Алену. Всего год работала, а у нее уже две точки в Турции и налаженная бесперебойная благодаря агентству поставка девушек из России.

— Две? — спросила я.

— Вторая та, куда мы едем, — сказал Делон. — Али, а может быть, у Алены и другие точки имеются?

— Клянусь Аллахом, не знаю! — прижал руку к тощей груди Али.

— Ладно, черт с тобой! — вздохнул Делон. — Все равно Алена мертва. Придется новую тебе, Али, хозяйку искать.

После этой фразы в машине повисло молчание. Каждый из мужчин думал о своем. А мы с Маришей просто любовались видами, мелькающими за окнами. День сегодня выдался очень теплый и солнечный, так что даже трудно было поверить, что сейчас осень и в нашем родном Питере слякоть, скорей всего, идет дождь, и серое низкое небо висит прямо над головой.

Теплое море плескалось так близко, что, казалось, до него рукой подать. Мы мотались по Турции уже второй день, но пока что о купании речи даже не шло. Взятые с собой на всякий случай купальники оставались в сумках. Да что там купание! Мы сейчас были бы рады просто передохнуть и пообедать. Незаметно по ходу движения нас с Маришей укачало. Прошлую ночь мы поспали всего несколько часов, так что не было ничего удивительного, что мы вырубились.

Глава 7

Проснулись мы с Маришей от толчка. Машина остановилась. Наступил вечер. Небо было темным, но вокруг горели фонари какого-то города.

— Где мы? — спросила Мариша.

— На месте, — лаконично ответил нам Делон. — Ну как, выспались?

Мы кивнули.

— Тогда пошли, — скомандовал Делон.

— А где мы? — попыталась настаивать Мариша.

Делон не ответил. И мы поняли, что вряд ли нам суждено узнать, в каком месте Алена организовала свою вторую точку по торговле живым товаром. Мы прошли в дом, и сразу стало ясно, что хотя его размеры и превосходят предыдущий дом, но работы, чтобы привести его в достойное состояние, тут еще непочатый край. Собственно говоря, готов был только первый этаж и цокольные помещения. Второй и третий этажи пока были явно нежилые.

— Алена говорила, что тут нужно сделать ремонт, — говорил Али, озираясь по сторонам. — Но это она планировала в следующем году. А в этом хотела, чтобы девочки так поработали. В доме и на выездах.

Мы прошли внутрь. И тут выяснилось, что дом полон народу. Али, хотя и был тут явно впервые, уверенно подошел к толстому усатому турку и о чем-то с ним заговорил. Уже после второй фразы толстый турок обрадованно вскочил с места, схватил Али за руки и начал восторженно трясти, приговаривая что-то радостное.

— Все в порядке, — обернулся к нам Али. — Меня тут ждали. Алена предупредила, что я приеду.

— Это управляющий, которого Алена наняла для присмотра за этим домом? — спросил Делон у Али.

Али кивнул.

— Нам нужно с ним поговорить, — решительно сказал Делон. — Он говорит по-русски?

— Говорит, говорит! — радостно закивал толстяк. — Меня зовут Вардан. Я армянин. Моя семья живет в Турции уже восемь лет. А до этого мы жили в Ереване.

— Очень хорошо, — кивнул Делон. — Скажи, Алена недавно привозила к тебе двух сестер?

— По документам? — спросил Вардан. — Или действительно сестер?

— Что это значит? — недоуменно спросил Делон. — Ты что, издеваться надо мной вздумал? Что за шутки?

— Нет! Нет! — запротестовал Вардан. — Какое издеваться? Зачем издеваться?

— Так отвечай толком! — разозлился Делон. — Алена привозила к тебе двух сестер?

— Алена привозила двух девушек, — кивнул Вардан. — По документам они и в самом деле сестры, но сами про себя говорят, что они друг друга впервые увидели около месяца назад. А я особо не интересовался. По мне все равно, кто они такие, лишь бы работали честно. Сестры они там или просто подружки, мне без разницы. Документы у них были в порядке.

Некоторое время мы молчали, обдумывая слова турка, оказавшегося на поверку армянином.

— Мы хотим поговорить с этими девушками, — наконец сказал Делон.

— Это невозможно, — покачал головой Вардан. — То есть сейчас невозможно, — поправился он. — Обеих девушек заказали на банкет. Кстати говоря, задумка Алены оказалась очень удачной. На двух сестер большой спрос. И чаще всего их заказывают одновременно.

— Когда они вернутся? — нетерпеливо спросил Делон.

— Человек, который их выбрал, сказал, что девушки ему нужны на всю ночь, — пожал плечами Вардан. — Так что, думаю, к утру.

Делон повернулся к нам.

— Идите спать, — приказал он нам. — Когда сестры вернутся, я вас позову.

Мариша открыла рот, чтобы возразить, но Делон опередил ее.

— Идите! — повторил он с таким грозным видом, что нам не оставалось ничего другого, как уйти.

Дорогу нам показала одна из девушек. Она отличалась неразговорчивостью и вообще была какая-то хмурая. Кажется, она приняла нас за конкуренток, и ей это здорово не понравилось. Грубо ткнув пальцем в дверь нашей комнаты, девица исчезла, даже не показав, где у них ванная и прочее.

— Шлюха, — сердито проворчала Мариша ей вслед. — Одно слово, что шлюха.

Мы скинули сумки на пол и огляделись. Мы оказались в комнате с мебелью, вызывающе обтянутой красным бархатом. Занавески на окнах были из того же красного бархата, но ткань во многих местах безжалостно прожжена сигаретами. И вообще в комнате царил жуткий беспорядок. Кругом валялись пустые бутылки из-под спиртного, пачки сигарет, натыканы грязные пепельницы, кожура апельсинов и бананов, а также использованные бумажные полотенца.

Кровать выглядела соответствующим образом. Больше всего она напоминала поле битвы и одновременно помойку.

— Ты как знаешь, а я на эту простыню ни за что на свете не лягу, — сказала Мариша, изучив подозрительные пятна на постельном белье. — Совершенно точно тебе скажу, что тут можно подцепить какую-нибудь не изученную европейской наукой гадость.

— И даже не одну, — со вздохом согласилась я. — А где мыться? Купаться идти холодно.

И в самом деле, если днем солнце припекало почти по-летнему, то сейчас в воздухе чувствовалась осенняя прохлада. Идти купаться к морю нам решительно не хотелось.

— Можно поискать, где у них тут кухня, — предложила Мариша. — Ужасно есть хочется.

Есть мне тоже хотелось. Одних сандвичей, которыми нас угостил Делон, за целый день было явно недостаточно. И мы, осторожно выбравшись из своей комнаты, направились наугад по коридору. Кухню мы нашли довольно быстро. В общем площадь дома и соответственно площадь первого этажа была не так велика. От силы около ста пятидесяти квадратных метров. На кухне хлопотало двое мужчин, которые готовили какое-то ароматное блюдо. По виду мясо. Жирное и обильно посыпанное перцем.

Наше появление поваров не удивило. Один из мужчин указал нам на кастрюлю, стоящую на плите, а потом на блюдо с порезанными печеными лепешками из белой муки. Мы взяли того и другого и исчезли из кухни. Из кастрюли мы зачерпнули нечто вроде супа харчо, но только вместо риса тут была положена белая фасоль. С пряностями и чесноком повара определенно переборщили, но нам после длительной голодовки эта еда показалась даром небес.

Покончив с едой, мы почувствовали, как нам хочется пить. Но выйти в огромную общую залу, где располагался и бар, мы не решились, так как Делон нам велел сидеть в комнате и носа не высовывать. А злить нам его не хотелось.

— Можно поискать комнату сестер Цветиковых, — сказала Мариша. — Может быть, у них там припасена бутылка минералки. Кстати, мы можем их там и подождать.

Так как ничего другого нам в голову не пришло, то мы отправились искать комнату сестер. К счастью, комнаты в доме никто не запирал. И осмотревшись в двух или трех, мы наконец в одной из комнат увидели еще не до конца распакованный чемодан. В самой комнате было гораздо чище, чем в той, куда поселили нас. Если сравнивать, то вообще просто стерильная чистота. К тому же на столе возле кровати стояла не вскрытая бутылка какой-то газировки.

— Мне тут нравится, — сказала Мариша, выпив одним махом половину бутылки и отдав оставшуюся часть мне. — Переселимся сюда?

Но для начала мы все же поискали паспорт обитательницы этой комнаты. Разумеется, никаких документов мы не нашли. Но все равно решили переселяться. Перетащив свои сумки, мы уселись в два кресла и приготовились ждать хозяйку комнаты. Но постепенно еда и тепло сделали свое дело, и мы погрузились в дремоту.

Проснулись мы от громкого вопля у нас над ухом. Я открыла глаза и недоуменно вытаращилась на блондинку, смотрящую на меня. За окном уже виднелись лучи восходящего солнца. Сама блондинка была бледной, с синяками под глазами, и ее покачивало то ли от усталости, то ли от выпитого. А скорей всего, и от того, и от другого вместе. Волосы блондинки были подстрижены в длинное каре. А сама она мне определенно кого-то напоминала.

— Что вы делаете в моей комнате? — спросила у нас девица, плюхаясь на кровать. — Убирайтесь! Дайте поспать. Будьте людьми, проваливайте.

— Ты Цветикова? — спросила у девушки Мариша. — Карина или Варя?

— Меня сегодня трахало по очереди пятеро вонючих турок, — простонала девушка, зарываясь с головой в подушку. — Так что отстаньте. Я хочу спать.

— Мы не уйдем, пока ты нам не скажешь, — настаивала Мариша.

— О господи! — простонала девушка. — Что вам от меня нужно? Да, я Цветикова. Но вы можете звать меня Марией. Я к этому имени больше привыкла.

Что-то неясное шевельнулось у меня в голове.

— Маша? — переспросила я. — Ты из Питера? С Ириновского проспекта?

Девушка замерла в кровати и открыла один глаз. Кажется, упоминание об Ириновском проспекте задело какие-то чувствительные струны ее души.

— Тебе привет от Валерика, — развила мою тему Мариша. — Он здорово на тебя зол, ведь ты смылась и даже не попрощалась.

— Откуда вы меня знаете? — настороженно спросила у нас девушка. — Это Валерка вас прислал ко мне? Так можете ему передать, что я тут зарабатываю такие бабки, которые на его вонючем Ириновском мне могли только присниться.

Мы с Маришей переглянулись. Девушка даже не попыталась отнекиваться. Это была Маша — пропавшая проститутка с Ириновского проспекта. А вовсе не одна из сестер Цветиковых.

— А твоя сестра, она кто? — спросила Мариша. — Тоже проститутка?

— Конечно, — пожала плечами Мария. — Только я ее совсем не знаю. Меня привел к Алене один мужик, а ту, мою так называемую сестренку, Алена нашла где-то сама.

— Но почему вы уехали из Питера по подложным документам? — спросила я.

— А я почем знаю? — пожала плечами девица. — Мне заплатили, чтобы я выехала из страны под чужим именем.

— Кто заплатил? — спросила я.

— Мой знакомый и заплатил, — сказала Мария.

— Михаил? — спросили мы с Маришей хором.

— Откуда вы все знаете? — поразилась девица. — Вы что, из милиции?

— Нет, — успокоила я ее. — Просто мы разыскиваем тех девушек, под чьими именами вы живете в этом доме. Они пропали примерно в то же время, когда вы с Аленой уехали в Турцию.

— А-а, — протянула девица. — Ну, я так и думала, что дело нечисто. Никто не станет отваливать полтора куска за просто так. Но мне-то что? Мне заплатили, навели макияж, дали парик, чтобы я стала похожа на девчонку на фотографии, и я выехала под ее именем из страны.

— Так тебе заплатили за то, чтобы ты изображала одну из сестер Цветиковых? — пораженно спросила у нее я.

— А что тут такого? — пожала плечами Мария. — Кому от этого был вред? Той девчонке? Да я ее в глаза не видела. И не думаю, чтобы она была против. Ведь паспорт свой она отдала. Ну, и я тоже не возражала. Конечно, риск был. Но за риск мне заплатили. А так мне же еще и лучше, мой собственный паспорт остался при мне. Я его надежно спрятала. И теперь, если мне тут не понравится, в любой момент могу уйти. Денег на билет до дома у меня уже хватит. А поработаю тут еще годик или два и смогу купить в Питере себе жилье. Только тяжело тут. Тяжелей, чем на Ириновском. Там я сама себе хозяйка была. Хочу работаю, хочу дома сижу. А тут не так. Хочешь не хочешь, а если клиент тебя выбрал, изволь работать.

— А где твоя сестра? — спросила Мариша. — То есть девушка, которая изображает твою сестру?

— Вообще-то Наташка живет в комнате напротив, — сказала девица. — Но сейчас ее там нет. Когда мы возвращались, ее уже возле дверей дома перехватил какой-то нетерпеливый клиент. Честно говоря, парень красавчик. Если бы я не была такой усталой, я бы позавидовала Натке. В другое время бы позавидовала. Но не сегодня. Сегодня я проскользнула через черный ход, чтобы ни с кем не разговаривать и просто завалиться спать.

И наша собеседница выжидательно посмотрела на нас с Маришей.

— Ну что? Хватит с вас? — спросила она с раздражением. — Или вам еще что-нибудь от меня нужно?

— Ты сама лично видела ту девушку, которую должна была изображать? — спросила я.

— Нет! — фыркнула Мария. — Никогда!

— А как Михаил объяснил тебе, зачем ему нужно, чтобы ты изображала одну из его дочерей? И еще по ее паспорту выехала в Турцию?

— Сразу видно, что ты не из наших! — снова фыркнула девушка. — А то бы знала: когда тебе платят, то вопросов не задают. Зачем? Почему? Для чего? Это только сбивает цену. Мне сказали, что нужно сделать, назвали цену, я согласилась. А если вам так интересно, то почему бы вам самим не спросить у того мужика, который меня нанял? Я могу сказать вам, где он живет. Только не говорите, что это я вам сказала.

— Не нужно, — вздохнула Мариша. — Мы и так знаем, где он жил. Точечный четырнадцатиэтажный дом. На шоссе Революции, так?

— Так, — кивнула девушка. — А почему ты сказала, жил? Он что, переехал?

— Угу, — сказала Мариша. — В морг. А ваша Алена отправилась туда еще раньше.

— О господи! — выдохнула девушка, садясь в постели. — Не может быть! Это что — совпадение?

— Может быть, совпадение, — пожала плечами Мариша. — А может быть, и нет. Поэтому так и важно, чтобы ты вспомнила все, что говорил тебе Михаил. Любая деталь может оказаться нам полезной.

Мария задумалась.

— Как ты полагаешь, зачем Михаилу понадобилось подменять своих дочерей на тебя и твою подругу?

— Вроде бы он опасался какого-то человека, который собирался ему отомстить, — задумчиво сказала Мария. — Я это поняла из его разговора с Аленой.

— О чем именно они говорили?

— Я слышала только часть, — сказала девушка. — Миша спрашивал у Алены, точно ли она сделает так, что меня и Натку не смогут найти, если начнут искать. Алена тогда еще усмехнулась и сказала, что, похоже, Михаил опасается за нашу с Наткой безопасность.

— А он?

— Он сказал, что так и есть. И тогда же рассказал, что его дочерей преследует какой-то человек. И что он хочет их спрятать, а того человека направить по ложному следу. Но так, чтобы никто не пострадал. И чтобы след оборвался.

— И что Алена ответила на это?

— Ничего, просто сказала, что ни одна живая душа не сможет найти нас в Турции в том месте, куда она нас отвезет.

— Но мы же нашли, — возразила я.

— Вот я и думаю, — помрачнела девушка, — если вы меня нашли, значит, тот тип, который преследует сестер Цветиковых, тоже может нас найти. Я же не знаю, что ему от них нужно. И кем он им приходится. И главное, чем это для нас с Наткой может кончиться? Вдруг мы тоже отправимся следом за Аленой и Мишей? Ой, боже мой! Зачем я впуталась в эту историю? Все жадность моя проклятущая! Денег дармовых захотелось!

— Не реви ты! — сердито прикрикнула на нее Мариша. — Сама посуди, если тому типу, которого опасался Михаил, нужны дочери Михаила, то какой резон ему как-то вредить тебе с твоей Наткой? Вы же к Михаилу имеете лишь косвенное отношение. Даже если он и приедет сюда, то сразу увидит, что вы не те, за кого себя выдаете.

— Вообще-то не знаю, — с сомнением сказала я. — Если он видел сестер только на фотографии, то может и ошибиться. Тебе, Маша, и твоей Натке нужно немного изменить внешность. Волосы перекрасить в другой цвет. И вообще постараться поменьше походить на сестер Цветиковых, чтобы тот тип по ошибке действительно не прикончил вас. Если он вообще доберется сюда, конечно.

— Да, — немного воодушевилась Мария. — Нужно срочно кончать с этой игрой. Больше никаких париков и игр в сестричек. Хотя клиентам это и нравилось. Они прямо тащились от того, что мы с Наткой выделывали. Но, честно сказать, надоело мне быть какой-то там Кариной. И Натке нужно сказать, чтобы она завязывала. Всех денег все равно не заработаешь, а жизнь — она одна.

— Очень ценное замечание, — сказала Мариша.

После этого мы подхватили свои сумки и отправились на поиски Делона. Его мы застали в обществе второй светловолосой девицы. Она была еще больше похожа на фотографию Вари. Если бы мы уже не знали, что это никакая не Варя, то легко бы попались. Неудивительно, что у девушек не возникло проблем с прохождением таможни. Михаил и Алена постарались на славу и выбрали действительно похожих двойников для дочерей Михаила.

Возле светловолосой лже-Вари мы и увидели Делона. Девушка взволнованно что-то ему втолковывала, Делон слушал и явно здорово злился. Увидев нас, Делон замахал нам руками.

— Идите сюда! — крикнул он. — Я нашел одну из сестренок Цветиковых! Только она почему-то не хочет вспомнить своего отца.

— Который раз тебе объясняю, что я — это не она! — закричала на него девушка. — И у меня отца вообще нет и не было! Никакого!

У Делона сделалось такое лицо, словно он собирался стукнуть упрямую девицу.

— Делон! — поспешно схватила я его за руку. — Она говорит правду. Она никакая не Цветикова! Алена просто заплатила ей, чтобы она сыграла эту роль. Ей и еще одной девушке, которая играет роль Карины. То есть играла, потому что больше она этим заниматься не будет.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Делон. — Если это не Варя, то кто же?

— Я Наташа! — обрадованно сказала девушка. — Я случайно услышала про агентство Алены. Пришла туда и сразу же получила от Алены предложение поехать в Турцию. Но только не под своим именем.

— Не верю, — сказал Делон. — Ты очень похожа на фотографию Вари. Просто одно лицо. Так не бывает. Ты зачем-то врешь!

— Не веришь? — вздохнула Наташа. — Тогда пошли. Я тебе кое-что покажу. И надеюсь, что потом ты от меня отстанешь. Потому что, честно говоря, я за сегодняшнюю ночь здорово устала.

И она повела нас в свою комнату. Тут она села к зеркалу. Первым делом она сняла парик с длинными, до лопаток, светлыми волосами. Под париком волосы у девушки оказались тоже светлыми, но совсем не того оттенка, что у Вари на фотографии. Но на этом чудеса не кончились. Наташа принялась снимать грим с лица. И с каждой минутой для Делона становилось очевидным, что она — это действительно не Варя.

— Черт! — выругался он и выскочил из комнаты.

Мы выбежали за ним и успели заметить, что он направился прямым ходом в комнату Марии. Оттуда послышались громкие голоса. Когда мы вбежали, то застали следующую картину. Делон, вцепившись Маше в волосы, пытался сорвать с нее несуществующий парик. Нам с Маришей пришлось вмешаться и оттащить разъяренного Делона от девушки.

Впрочем, как только он понял, что хотя волосы у Маши светлые и пострижены так же, как и у Карины на фотографии, но все же Маша — это не дочь Михаила, Делон успокоился и оставил девушек в покое.

— Пошли отсюда! — скомандовал он нам.

— Чего ты мечешься? — спросила у него Мариша, когда Делон выскочил во двор.

Но Делон не ответил. Вместо этого он вернулся назад в дом, хмуро велев нам садиться в машину. Мы послушно загрузили свои сумки, сели и стали ждать Делона. Он явился минут через десять. Сел в машину, завел ее, и мы поехали. Мелькающие за окнами вывески магазинов и лавочек ровным счетом ничего не говорили нам с Маришей. Спросить, что это был за город, у Марии мы не сообразили, а теперь было уже поздно. Но, вообще говоря, нас с Маришей гораздо больше волновал вопрос, куда мы направляемся сейчас. И вопрос этот волновал нас хотя бы потому, что Делон отвечать на него отказывался. Он нас просто не слышал, думая о своем.

— Куда мы едем? — спрашивала я у него в десятый раз.

— Это не те девки! — вместо ответа возмущался Делон, беседуя сам с собой. — Зря приехали!

— Ну да, — кивали мы. — Это не дочери Михаила. Он всех одурачил. Сам спрятал своих дочерей где-то в другом месте, а в Турцию под их именем отправил двух проституток.

— Но все-таки, куда мы едем? — спросила я без всякой надежды, что Делон ответит.

Но чудо свершилось. Делон отвлекся от своих мыслей и посмотрел на меня.

— Домой мы едем! — хмуро ответил мне Делон. — Куда же еще?

И он посмотрел на меня очень удивленно: мол, куда же я еще собиралась?

— А искупаться? — уныло спросила я. — Мы же так и не искупались!

— Если хочешь, то можешь оставаться тут и купаться хоть до посинения! — злобно прорычал Делон, — а у меня и в Питере есть дела. И так я потратил чертову уйму времени на эту дурацкую затею. Угробил почти три дня, если считать с дорогой, для того, чтобы найти каких-то двух дешевых шлюх. И главное, так и не понял, кому и зачем могло понадобиться убивать Алену.

Мы сочувственно покивали.

— Я-то думал, что, найдя дочерей Михаила, я смогу добраться и до него самого, — почувствовав нашу поддержку, продолжал Делон. — Я ведь уверен, что смерть Алены как-то связана с тем, что этот придурок обратился к ней в агентство за помощью.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что Михаил не продавал своих дочерей в публичный дом, — сказала Мариша, надеясь утешить Делона, но просчиталась.

— Какое мне дело до того, собирался он продавать своих девиц или не собирался? — снова завелся Делон. — Мне нужно найти Михаила и вытрясти из него всю правду.

Делон выглядел таким несчастным, что нам даже стало жаль его.

— Послушай, Делон, — начала я, — знаешь, оставь ты эту затею.

— Какую? — сердито спросил Делон.

— Ну, не стоит тебе искать Михаила, — сказала я.

— Почему это? — удивился Делон.

— Ну, дело в том, что он мертв, — ответила я и зажмурилась, приготовившись к взрыву.

Взрыва не последовало. Зато машина остановилась. Через несколько минут мне надоело сидеть зажмурившись, и я открыла глаза. Делон сидел рядом и смотрел на меня. Трудно сказать, чего в его взгляде было больше: отвращения, недоумения или обиды. Во всяком случае, ни одно из чувств, которые он сейчас испытывал к нам с Маришей, нельзя было назвать теплым.

— И как давно вы об этом знаете? — спросил у нас Делон удивительно тихо.

Мы с Маришей переглянулись.

— Обещай, что ты нас не пристрелишь, тогда скажем, — наконец ответила я.

— Обещаю, — очень тихо сказал Делон. — Вы знали о том, что Михаил мертв еще до отлета в Турцию? Так?

— Ну, разумеется, — кивнула я. — Мы нашли его тело накануне вечером. В кармане у него оказалась визитка туристического агентства, где он купил туры на имя своих дочерей. И мы полетели в Турцию.

— А так как ты тоже собирался лететь в Турцию, то мы составили тебе компанию, — подхватила Мариша.

— И конечно, за все то время, что мы болтались по Москве, а потом по Турции, у вас не нашлось ни единой минутки, чтобы хотя бы вскользь упомянуть о той маленькой неприятности, которая приключилась с Михаилом? — спросил у нас Делон.

— Да мы просто забыли об этом, — соврала я.

Не знаю, что после моих слов подумал о наших умственных способностях Делон, но разговаривать с нами он стал мягче. Гораздо мягче, я бы сказала. Почти как с душевнобольными или с детьми.

— И как умер Михаил? — спросил он у нас почти ласково. — Рассказывайте, раз уж начали. Вы ведь сказали, что нашли тело первыми?

— Да, — кивнула я и рассказала Делону все, что нам удалось узнать.

Не забыла упомянуть и про оказавшийся пустым, без всех его обитателей, аквариум.

— Как, и рыбки пропали?! — воскликнул Делон. — Очень странно!

— Да, — согласилась я. — Очень. Ты бы знал, как нам самим это странно.

Дальше мы ехали в молчании. До самого аэропорта Делон не проронил ни слова. И за все время, пока мы ждали самолета до Москвы, он тоже избегал с нами разговаривать. Все наше общение ограничивалось банальными фразами о том, не стоит ли пойти перекусить и не задержат ли рейс из-за начавшегося дождика. Время от времени Делон отходил в сторону и звонил по своему сотовому. О чем и с кем он разговаривал, нам подслушать не удалось.

Несмотря на наши опасения, что рейс отменят, все прошло гладко. Рейс не отменили, и в конце концов мы очутились в Москве. И все же перелет нельзя было назвать приятным. За время полета настроение у Делона не изменилось. Он о чем-то сосредоточенно думал, пресекая все наши с Маришей попытки разговорить его. Причем огрызался он довольно зло. И мы оставили его в покое. От былой сердечности, с которой общался с нами Делон раньше, не осталось и следа.

— Не нужно было ему говорить про Михаила, — шептала мне на ухо Мариша.

— Было бы еще хуже, если бы он узнал об этом от ментов, — шептала я в ответ. — И догадался бы, что мы сами знали, а от него скрыли.

— Ну, нужно было сказать ему потом, — возражала Мариша, — когда мы бы уже очутились дома.

Впрочем, выйдя из самолета, Делон избавил нас от своего общества. Его встречала та самая девица, на квартире которой он оставил нас, пока сам оформлял наши визы в турецком посольстве. Сухо попрощавшись с нами, Делон сел в машину к девице, предоставив нам полную свободу действий.

— И черт с ним! — решительно сказала Мариша, когда Делон вместе со своей девицей скрылись из виду.

Мы немного побродили по аэропорту, выяснили, что на сегодня все билеты в Питер уже проданы, и поехали на Ленинградский вокзал. По дороге Мариша еще несколько раз сказала мне, что такой скотины, как Делон, ей раньше встречать не приходилось.

— Не мог попросить свою подружку подбросить нас до вокзала, — злилась Мариша. — Ведь наверняка знал, что билетов до Питера на самолет нам не удасться купить.

— Откуда он мог это знать? — спросила я у Мариши.

— Уж будь уверена, знал! — решительно отрезала моя подруга. — Точно тебе говорю, этот Делон совсем не так прост, как хочет казаться. Не верю я, что он помчался в Турцию только из-за того, что хотел разыскать дочерей Михаила или его самого, чтобы выяснить, кто мог убить Алену. Да плевать он хотел на эту Алену! У этого типа столько женщин, что одной больше или одной меньше, существенной роли уже не сыграет.

На вокзале нам еще пришлось выдержать небольшое сражение с другими желающими уехать сегодня вечером из Москвы в Питер. В результате мы купили билеты на фирменный поезд, побродили по Москве и наконец забились в свой спальный вагон и, не успев порадоваться окружающему нас комфорту, уснули.

Глава 8

Утром меня разбудил не стук колес, а Мариша, которая стояла надо мной и трясла за плечо.

— Вставай! Приехали! — говорила она. — Слышишь, приехали.

Умывание и прочие процедуры пришлось отложить на потом. Мы поспешно оделись и выбрались на перрон под привычный осенний дождик. Настроение у меня было мерзким. Я была ужасно зла на Делона, который обманул наши ожидания и так и не дал нам выкупаться в море. Тем обидней было понимать упущенную возможность, что на голову лил холодный дождь, а по улицам нашего дорогого города гулял пронзительный ветер.

Кроме того, мне страшно не хотелось возвращаться в свою квартиру, куда в любой момент мог пожаловать убийца Михаила или менты. Но делать было нечего, пришлось сесть в маршрутку и ехать домой. Хорошо еще, что Мариша согласилась поехать ко мне. Впрочем, вскоре я задумалась, а так ли уж это хорошо?

— Пока ты дрыхла, я подумала, что нам нужно покопаться в прошлом Михаила, — изрекла Мариша, когда водитель маршрутки собрал плату со всех пассажиров и «Газель» тронулась с места. — Теперь я почти уверена, что Михаил спрятал своих дочерей от того лысого худого незнакомца, который однажды преследовал их от университета.

— Почему ты так думаешь? — спросила я.

— А ты вспомни, что нам рассказывали подружки сестер и Катерина Николаевна, — сказала Мариша. — Поведение Михаила круто изменилось с того дня, когда он узнал, что этот незнакомец пытался проникнуть в их дом. После этого Михаил начал довозить своих дочерей до университета и забирать их обратно вечером на машине.

Я кивнула.

— Мы с тобой исходили из той неверной посылки, что Михаил подонок и пытается продать дочерей в публичный дом, — продолжала Мариша. — А раз теперь мы знаем, что он своих дочек не продавал, но тем не менее дома их нет, значит, Михаил их куда-то подевал. Скорей всего, спрятал, чтобы тот тощий и лысый незнакомец до них не добрался. Кроме того, Михаил закрыл свою фирму, переведя капитал в наличность. Следовательно, он сознавал размер опасности, нависшей над его семьей.

— Но почему он не увез вместе с дочерьми и свою жену? — спросила я.

— Может быть, он решил ею пожертвовать, — цинично предположила Мариша. — От этих мужиков чего угодно можно ожидать. Или опасность грозила только его дочерям, но никак не жене.

— Ну хорошо, — сдалась я. — Предположим, все, что ты тут наговорила, правда. Но где мы будем копаться в прошлом Михаила, если его жена и домработница, которые знали его уже больше двадцати лет, находятся в следственном изоляторе, и до них нам не добраться, а сам Михаил мертв и рассказать о себе уже ничего не сможет. Где мы будем искать концы к его прошлому?

— А все вот здесь! — с торжеством произнесла Мариша и помахала у меня перед носом записной книжкой Михаила, которую и вытащила из своей сумки.

— Не понимаю, — нахмурилась я.

— Чего ты не понимаешь?! — разгорячилась Мариша. — Обзвоним его знакомых. Наверняка кто-то из них, сам того не ведая, знает разгадку случившегося. Раньше ведь Светлана Игоревна допытывалась у них, не видели ли они ее пропавшего мужа и дочерей? А теперь мы попытаемся поговорить с этими людьми, что вообще за личность был этот самый Михаил.

К этому времени маршрутка как раз остановилась у моего дома. С некоторым трепетом мы вошли в мою квартиру, потом навестили бывшую квартиру Михаила. Верней, навестить нам удалось только ее входную дверь, потому что сама квартира была опечатана ментами.

— Ну что? — спросила у меня Мариша. — Пошли звонить знакомым Михаила?

Я прикинула: никаких особых дел на сегодня у меня не намечалось, и я согласилась. Уже после первых трех звонков мы столкнулись с почти непреодолимым препятствием. В записной книжке Михаила, кроме последней ее части, где были записаны телефоны девушек, сплошь значились мужские имена. И все эти мужчины, несмотря на то что было раннее утро воскресного дня, были либо на работе, либо мотались по каким-то делам. Зато дома были их жены, и эти, с позволения сказать, подруги жизни стали учинять нам с Маришей если не допрос, то что-то вроде обструкции.

— Какие ревнивые мегеры! — возмущенно заявила Мариша, когда очередная супруга знакомого Михаила послала нас к черту, сказав, что муж у любовницы, и просто бросила трубку, даже не пожелав сказать, где именно живет любовница, у которой сидит ее муженек.

— Безобразие! — поддержала я Маришу, потому что на меня тоже уже пару раз успели спустить собак какие-то женщины. — И чего они все такие нервные?

— Если препятствие нельзя перепрыгнуть, его можно просто обойти, — сказала Мариша.

Я с интересом посмотрела на нее.

— Ведь кто мы для этих женщин? — продолжала рассуждать Мариша. — Мы потенциально опасные соперницы. И они защищают свой семейный очаг как могут. Ни одна женщина не позовет к телефону своего мужа, если ему звонит женщина и эта женщина не его мать или другая близкая родственница.

В принципе я с ее рассуждениями была согласна. Я бы и сама не стала звать мужа, если бы он у меня был и если бы ему звонила незнакомая женщина.

— Поэтому нам нужен кто-то с мужским голосом, — сказала Мариша. — Вот что, у тебя тут в доме нету какого-нибудь безработного соседа на примете?

— Нет уж! — испугалась я. — Хватит с меня одного трупа в соседней квартире. Не позволю истреблять все мужское население нашего дома.

В конце концов Мариша убедила меня, что нам сгодится и какой-нибудь малоприятный тип, от которого все были бы только рады избавиться, случись с ним что. И мы отправились к одному злобному старичку, который жил как раз под нами и которого мы в свое время несколько раз заливали. В последний раз мы ему отгрохали такой шикарный ремонт, что он нас страшно полюбил и постоянно звал в гости пить чай. Вот его я и решила принести в жертву.

Старичка по случайному совпадению тоже звали Михаилом. Верней, Михаилом Аркадьевичем. Больше всего на свете он напоминал сушеный мухомор. У него даже похожие белые крапинки на голове и лице были. При виде нас Михаил Аркадьевич расплылся в сладчайшей улыбке. К счастью для нас, он был вдов. Поэтому никто не мог помешать нам с Маришей попить с ним чаю с домашним, порядочно засахарившимся вареньем, а потом заставить его позвонить все по тем же телефонным номерам.

И удивительное дело. Половина мужей, которых не было дома пятнадцать минут назад, вдруг чудесным образом появились. Даже тот субъект, который, по словам его жены, ночевал у любовницы. Всем женам Михаил Аркадьевич говорил, что он работник прокуратуры и просит позвать мужа по факту убийства его знакомого Михаила Цветикова. Мужья подходили, и тут уж за них принималась Мариша.

Своим чудесным глубоким и бархатистым голосом она говорила очередной жертве:

— Так вы были знакомы с покойным? Ваш телефон имеется в его записной книжке. И кроме того, Светлана Игоревна подтвердила, что вы с ее мужем были близко знакомы. И ее муж всегда восхищался вами как самым своим лучшим другом.

После этой фразы ни один из «друзей» покойного Михаила не решился отказаться от знакомства с ним. Но тем не менее все в один голос уверяли, что они Михаила, в общем-то, плохо знали. И встречались исключительно из-за общей страсти — разведения и коллекционирования редких видов аквариумных рыбок.

Так как они твердили об этом в один голос, то приходилось признать, что настоящих друзей у Михаила и в самом деле не было, а вся его жизнь была посвящена работе, семье и рыбкам, которые у него, по словам других любителей аквариумов, менялись каждый год. Об этом нам с удовольствием поведал некий Слава. Вообще, стоило мужчинам сесть на своего конька, как они напрочь забывали, что Михаил мертв, и помнили лишь о его и своих рыбках.

— Михаил быстро охладевал к той породе, которую коллекционировал в данный момент, — говорил Слава. — Например, мы с ним плотно общались три года назад, когда он коллекционировал микрозебр.

— Что? — спросила Мариша. — Кого он коллекционировал? Каких зебр?

— Псевдотрофеус Кристины, а не зебр, — раздраженно буркнул Слава. — Такая аквариумная рыбка, полосатая, и верхний плавник у нее похож на гриву у зебры. Отсюда и название. Порода в нашем городе редкая. Но, как только у микрозебр Михаила вывелось второе поколение, он совершенно к ним охладел. И когда я ему позвонил, выяснилось, что он своих микрозебр уже распродает. А собирается покупать каких-то других рыб. Вроде бы его увлек нильский синеплавничный аплохейлихт. Но не уверен. Кстати, Михаил и мне продал несколько пар своих детенышей микрозебр.

— Так, а что собирал Михаил в последнее время? — спросила Мариша. — И где и у кого он мог приобрести своих рыб?

— Уж и не знаю, что он собирал в последнее время, но это должна быть какая-нибудь редкая, а может быть, даже уникальная для нашего города или даже всей страны порода, — ответил Слава. — Михаила привлекали именно трудности в разведении рыб. И ваш долг постараться сделать так, чтобы рыбы не пострадали из-за смерти их хозяина.

Следующим в нашем списке был Алексей, который тоже разводил каких-то аквариумных рыб. Кажется, это были металлические гирардинусы. Но тут нам повезло больше. Алексей, в отличие от Славы, общался с Михаилом относительно недавно. Правда, разговаривали они только по телефону и только о своем хобби.

— Он мне рассказал, что сейчас разводит поистине уникальную породу, — сказал Алексей. — Что их в нашем городе отваживается держать, кроме него, всего один человек. Михаил мне даже намекнул, что у них с этим человеком произошел конфликт на почве рыб.

— А как имя этого человека? — спросила Мариша. — Вы не знаете?

К сожалению, этого Алексей не знал. Знал только то, что своих рыб конкурент Михаила привез откуда-то с Востока. И что они у него плохо размножались. Практически вообще не размножались.

— А рыбы Михаила плодились, как назло, вполне удовлетворительно, — продолжал рассказывать Алексей. — Правда, Михаил жаловался, что из икры вылупляются девяносто девять процентов самок. А самцы какие-то малоподвижные и вообще вялые. Он полагал, что дело в температуре и составе воды, к которому его рыбы очень придирчивы. И вообще, я так понял, что Михаил завел себе очень требовательных в уходе рыб. Но он готовил их к выставке и держал в секрете название породы.

— А из-за чего произошел конфликт между Михаилом и его конкурентом? — спросила Мариша.

— Я не вполне уверен, но, кажется, тот человек попросил, чтобы Михаил продал ему нескольких своих самок. А Михаил отказался.

— Почему? — удивилась Мариша. — У него же их было в избытке.

— Знаете, коллекционеры — они в некотором роде сумасшедшие, — немного помявшись, ответил Алексей. — Мне кажется, что Михаилу нравилась сама мысль о том, что он в нашем городе является единственным обладателем данной породы рыб. Понимаете, иногда хочется чем-то выделяться. Ну, сделать что-то такое, что позволило бы тебе стать единственным в своем роде.

— А как можно найти этого коллекционера, с которым конфликтовал Михаил? — спросила Мариша. — Может быть, есть какие-то клубы или определенные места, где вы встречаетесь?

После еще небольшой лекции, которую прочел Алексей, выяснилось, что встречаются они главным образом в специализированных магазинах или на выставках. Ну и те, кто занимается разведением аквариумных рыбок с целью продажи, встречаются на Кондратьевском проспекте, на рынке, где продается всякая домашняя живность.

— Но вам повезло, — закончил Алексей. — Сейчас как раз в выставочном зале на Большой Конюшенной улице и проходит такая выставка с аквариумными рыбками. Собственно говоря, к ней и готовился Михаил со своей породой. Боже мой, как не повезло бедняге, что его убили буквально накануне ее открытия.

Мы с Маришей склонны были считать, что дело тут не в невезении Михаила, а скорей в чьем-то злом умысле.

— Открыта выставка с десяти до шести по будним дням, — продолжал оделять нас ценной информацией Алексей. — И с одиннадцати до шести по выходным.

По его голосу чувствовалось, что он уверен: работники прокуратуры только и мечтают о том, как бы им, прикрываясь своим служебным долгом, пробраться и полюбоваться немного на аквариумных рыбок. В общем-то, он оказался прав. Как только мы узнали, где можно найти пропавших фуоней, мы без всякого стеснения оставили Михаила Аркадьевича с его чаем и яблочным вареньем и помчались на выставку.

Как ни странно, народу там было довольно много. Ага, ведь сегодня воскресенье — поняли мы вскоре. Фуоней своих — или не своих — мы нашли не сразу. Сначала мы обошли всю выставку и устыдились собственному невежеству: оказывается, мы так мало знали об аквариумных рыбках. Их было великое множество, гораздо больше, чем я всегда думала.

В огромных, больших, средних и откровенно маленьких аквариумах плавали рыбки всех размеров, расцветок и форм. Аквариумы тоже были самыми различными. И подчас оформлены очень живописно. Один аквариум был сделан в форме космического корабля. А рыбки, которые в нем плавали, напоминали пришельцев с другой планеты.

В другом аквариуме росли водоросли бордового и темно-вишневого цвета. Нимфея тигровая — красная форма, альтернантера большая и еще какие-то растения, названия которых вообще невозможно было прочитать. Среди колышущихся щупальцев этих растений сновали голубовато-мраморные рыбки с такими же темно-красными глазами, как и окружавшая их растительность.

На наших знакомых фуоней мы наткнулись, когда добрели до середины зала. Они стояли на почетном месте в самом центре. И, кроме того, их аквариум был поднят на небольшой постамент.

— Смотри, — пихнула меня в бок Мариша. — Это же они! Наши фуони!

Мы подошли к аквариуму и уставились на рыбок. Одна рыбка подплыла поближе к стеклу, чтобы рассмотреть нас повнимательней, но остальные проявили полное равнодушие при нашем появлении.

— Никак не пойму, это они или другие? — шепотом спросила у меня Мариша.

Но ответить я не успела.

— Интересуетесь разведением рыб? — раздался мужской голос у нас над головами.

Мы посмотрели вверх и вздрогнули. Там на возвышении, рядом со своим аквариумом стоял высокий и очень худой мужчина с огромными темными глазами. Глаза казались еще больше за счет того, что под ними у незнакомца были темные полукружья, какие бывают у сердечников или вообще больных людей. Вдобавок мужчина был лыс.

Лично я, увидев его, вздрогнула. Посмотрев на Маришу, я увидела, что она прямо трясется от охотничьего азарта. Еще бы, за спиной обратившегося к нам незнакомца стоял стул, а на нем висел грязно-зеленый плащ. Определенно, это был тот самый незнакомец, который преследовал дочерей Михаила в университете, а потом пасся возле их дома. Он стоял тут! И именно мы нашли его!

А в аквариуме перед лысым незнакомцем, без сомнения, плавали фуони Михаила, над которыми тот так трясся и которые были похищены после его смерти. И тем не менее, хотя мы и нашли убийцу, но… Но тем не менее следовало проявить большую бдительность, чтобы не спугнуть преступника раньше времени.

— Осторожно! — ущипнула я Маришу за руку. — Не пялься на этого лысого так, словно уже предъявляешь ему обвинение. Нужно еще доказать, что эти рыбы, которые тут выставлены, принадлежали именно Михаилу. Может быть, это собственные фуони лысого. Поди докажи, что это не так.

Маришино лицо стало изменяться, словно резиновая маска. Несколько гримас, и вот уже вместо враждебности и подозрительности на лице Мариши написан живейший интерес к тому, что собирается сказать ей незнакомец, а во взгляде светится неподдельный интерес к самому незнакомцу. Ни один мужчина, насколько мне известно, до сих пор не сумел устоять перед этим Маришиным взглядом. И этот тощий доходяга не стал исключением. Он буквально расцвел и принялся рассказывать про своих рыб.

Большую часть его лекции я уже знала из Маришиной книги, поэтому слушала вполуха. А больше пялилась на рыбок, надеясь, что хоть одна из этих мерзавок даст мне какой-нибудь знак, что узнала меня. По прошествии получаса, когда Мариша уже переместилась к незнакомцу и они вместе увлеченно созерцали воду аквариума, до меня дошло, что, если я сама не могу отличить одну рыбку от другой, так и они, скорей всего, не различают между собой людей.

— А вот эта пузатая, она ждет потомства? — услышала я голос своей подруги.

— Нет, вряд ли, — почему-то смутился незнакомец. — Время брачного периода для этих самок еще не пришло.

— Я тут вижу одних самок, а где же самцы? — спросила Мариша.

— Присмотритесь повнимательней, — предложил ей незнакомец. — И вы их увидите. Они просто не так зрелищны, как самочки, и их трудно различить среди водорослей.

Я тоже присмотрелась и увидела трех самцов, которые что-то обсуждали в углу аквариума. Вид у них был торжественный, словно у трех пьяниц, которые скидываются на бутылку. И вдруг я заметила среди листьев папоротника какое-то колыхание. Присмотревшись, я увидела еще одного самца. А следом еще и еще одного. Меня даже в жар бросило.

— Минуточку! — пробормотала я и, подскочив к Марише, стянула ее с возвышения.

— В чем дело? — недовольно уставилась она на меня. — Чего ты меня дернула? Он только-только начал расслабляться. Еще немного, и он бы выболтал мне, как он прикончил своего конкурента, чтобы завладеть этими рыбами.

— Мариша, это не те рыбы, — сказала я.

— С чего ты так решила? — посмотрела на меня Мариша. — На мой взгляд, они все почти одинаковые.

— Но у Михаила было только три самца! Я это совершенно точно помню, потому что сама их считала. И не один раз. Их было три. Именно три, а не пять или семь. А тут на выставке плавает по меньшей мере пять самцов. Я их только что разглядела. Их точно не меньше пяти.

— Хм! — сказала Мариша. — Ты уверена? Может быть, ты одного и того же самца сосчитала дважды?

— Сама посчитай, — предложила я ей, ткнув пальцем в укромный уголок, где притаилась первая троица.

Следующих самцов Мариша сосчитала сама. Их даже оказалось не пять, а целых шесть штук. Трое выглядели довольно подвижными и веселыми. Плавали по всему аквариуму и приставали к самкам. Но те трое, которых я увидела первыми, продолжали оставаться на одном месте, явно что-то комбинируя.

— Странно, — сказала Мариша. — Очень странно. Но все равно я попытаюсь сблизиться с этим типом. Я уверена, что это он напугал Катерину Николаевну и дочерей Михаила. Нужно узнать, что у этого типа на уме и почему он вертелся возле дома Михаила. А ты иди погуляй, не мешай нашей идиллии на фоне аквариума.

— Только будь осторожна, — попросила я. — Не раскрывай ему своих карт. Не говори, что ты знакома с Михаилом.

— А я с ним и незнакома, — фыркнула Мариша. — Вряд ли можно назвать знакомством осмотр трупа.

— Ну все равно, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Само собой разумеется, я буду осторожна с этим лысым типом. Осторожна, как рысь, — ответила Мариша и вернулась к явно обрадовавшемуся ей незнакомцу.

А я пошла бродить по выставке. Но теперь другие рыбки, даже самые яркие и экзотические, не могли надолго заинтересовать меня. Мой взгляд то и дело возвращался к моей подруге, которая пускала в ход все свои чары, чтобы влюбить в себя тощего лысого незнакомца. Дело было трудное, тем более что внимание объекта все время отвлекали другие посетители, которые желали узнать побольше об экзотических рыбках.

Наконец по прошествии часа Мариша спрыгнула с возвышения и направилась ко мне.

— Ну что? — спросила я у нее.

— Все отлично, — ответила она. — Он дал мне свой телефон. Мы договорились встретиться с ним вечером. Он пробудет на выставке до закрытия, покормит рыбок, а потом поедет к себе домой. Я ему позвоню, мы встретимся и пойдем в театр. То есть это он думает, что мы пойдем в театр, а на самом деле я приеду к нему в гости.

— Ты с ума сошла! — ахнула я. — А вдруг он убийца? И вообще, ты видела его физиономию? Тебе не страшно? Мало того, что он тощий, так он еще и лысый.

— Он не лысый, — вдруг обиделась Мариша. — Он бритый.

— А какая разница? — спросила я.

— Разница большая, — сказала Мариша. — В одном случае человек принципиально отказывается от растительности на голове. А в другом ему просто не остается другого выхода.

— Да я не о том! — вздохнула я. — Красоты-то ему все равно это не прибавляет. И к тому же не забудь, это явно из-за него Михаил постарался спрятать своих дочерей, чтобы и концов было не найти.

— Ты меня убедила, — сказала Мариша. — Я не поеду к нему вечером в гости.

И не успела я облегченно вздохнуть, как она добавила:

— Мы поедем к нему прямо сейчас.

— Сейчас? — ахнула я. — Но как?

— Очень просто, — хихикнула Мариша, увлекая меня к выходу. — Я все устрою. Скажи мне спасибо, а то пропала бы ты без меня.

— Что ты устроишь? — спросила я, когда мы оказались на улице.

— А то, — загадочно сказала Мариша, поднимая вверх указательный палец, на котором болталась связка незнакомых мне ключей.

— Что это? — спросила я внезапно осипшим голосом.

На самом деле я давно догадалась, ЧТО это такое. Но мне просто не хотелось верить.

— Это ключи от квартиры Бориса, — как ни в чем не бывало сказала Мариша, разрушив мои надежды.

— Ты их украла? — прошептала я, даже не обратив внимания на то, что Мариша уже знала имя тощего типа.

— Не украла, а просто позаимствовала, — передернула плечами Мариша. — Я их ему верну сегодня же. Как только мы осмотрим его квартиру. Нужно только будет узнать его адрес. Но это не проблема. К тебе возвращаться не будем. По справочному тоже можно довольно легко узнать любой адрес, если у тебя есть телефон. А такой телефон у нас есть!

И Мариша, чтобы доказать правдивость своих слов, тут же начала звонить по своему сотовому. У Мариши куча друзей самых разных специальностей. Есть среди них и хакеры, но в данном случае нам годился любой человек, умеющий обращаться с компьютером и имеющий этот самый компьютер у себя дома. Не прошло и семи минут, как мы уже стали обладателями адреса тощего и лысого, простите, бритого Бориса.

Жил он на Манчестерской улице. Насколько я помнила, эта маленькая улочка находилась где-то возле метро «Удельная». Во всяком случае, Мариша точно знала, где это. Мы забрались в ее «Опель» и поехали. Машина у Мариши была уже довольно старая. Но в этом не было ничего удивительного, потому что «Опель» был подарен Марише каким-то ее бывшим любовником. Много лет назад. И тогда она, то есть машина, была еще очень даже новенькой. Во всяком случае, Маришин любовник, который, видимо, был до того рад, что избавляется наконец от Мариши, не поскупился на прощальный подарок.

— Стартер барахлит! — озабоченно сообщила мне Мариша, когда машина не пожелала завестись с первого же оборота. — И неудивительно, бедняга простоял на стоянке под открытым небом всю прошлую зиму.

— Нужно было его продать, — пожала я плечами. — Все равно у тебя в Вене есть другая машина.

— Что ты говоришь?! — возмутилась Мариша. — А на чем же я буду ездить, когда приезжаю в Питер? А приезжаю я каждые три месяца. И что? Каждый раз покупать новую машину? И потом, я привязалась к своему старичку. Он у меня еще молодец. И с ним связано столько воспоминаний. И не подумаю его продавать. Небольшой ремонт — и он снова будет в порядке.

Мариша оказалась права. Минуты через полторы машина все-таки завелась, и мы поехали на улицу Манчестерскую. Как выяснилось, когда мы добрались до места, Борис жил в кирпичном двенадцатиэтажном доме, построенном годах в восьмидесятых. Внизу на единственном парадном был домофон. Но он оказался сломан. Консьержки тут не было, и некому было завернуть нас с Маришей, когда мы поднимались на третий этаж в квартиру Бориса.

— Постой! — схватила я Маришу за руку, когда она, предварительно позвонив и убедившись, что в квартире никого нет, приготовилась сунуть ключ в замочную скважину. — Ты отдаешь себе отчет в том, что мы совершаем противозаконное действие?

— Ну и что? — пожала плечами Мариша. — Вокруг нас последнее время творится столько всякого, что против всяких законов! Вспомни хотя бы бедных убитых неизвестно кем Алену и Михаила. А ты волнуешься из-за такого пустяка, как визит в чужую квартиру!

После этого она повернула ключ три раза. Потом она проделала эту же процедуру со второй дверью. И мы очутились в квартире Бориса. В ней была всего одна комната. Но зато большая и сплошь заставленная аквариумами с плавающими в них рыбами. Был тут и довольно просторный аквариум, в котором плавали самки фуоней. Должно быть, те, которых Борис по какой-то причине не взял с собой на выставку.

— Ты осмотри все здесь, а я пошла на кухню, — распорядилась Мариша и исчезла.

Не вполне поняв, что мне нужно искать, я тем не менее внимательно огляделась вокруг. И мне сразу же стало ясно, что Борис холостяк. Пожалуй, это было единственное, что я смогла сказать. Поэтому я вернулась к Марише, которая деятельно занималась тем, что рылась под мойкой.

— Что ты делаешь? — спросила я у нее.

— Ищу банку, — раздался приглушенный голос моей подруги. — Не в руках же Борис утащил фуоней из квартиры Михаила. Он их положил в ту банку, которую мы использовали, когда меняли воду в аквариуме. Я заметила, что она после смерти Михаила тоже исчезла. Вместе с фуонями.

— Но как ты отличишь одну банку от другой? — простонала я. — Все трехлитровые банки совершенно одинаковые.

— А вот и нет! — с торжеством сказала Мариша. — На той банке была маленькая щербинка на горлышке. Ищи давай! Стоит тут, рассуждает!

После выговора мне тоже пришлось приняться за поиски банки. Я нашла не меньше пяти штук, в том числе две были и щербатые, но обе они Маришу по какой-то причине не устроили.

— Щербинки не те, — сказала она, критически оглядев мои находки. — Так, тут искать нечего. Посмотрим в комнате.

И мы вернулись в комнату. Банка стояла на грязном подоконнике, прикрытая удручающе пыльной занавеской. Сама же банка была гораздо чище. Я бы сказала, что почти совсем чистая.

— Она! — радостно воскликнула Мариша. — Та самая банка из квартиры Михаила! Теперь я точно знаю, что это Борис украл рыб у Михаила. А значит, он и самого Михаила убил.

— Ничего это не значит! — раздался сердитый голос, от которого мы обе вздрогнули.

В дверном проеме стоял Борис собственной персоной. И смотрел на нас взглядом, весьма далеким от влюбленного. Проклятая банка выскользнула из рук Мариши, упала на паркет и с громким хлопком разлетелась на множество осколков.

— Ой! — выдохнули мы с Маришей одновременно, не сводя глаз с Бориса.

Пока что мужчина не проявлял никаких агрессивных выпадов, ограничиваясь тем, что просто стоял и смотрел на нас.

— Откуда он тут взялся? — спросила у меня Мариша.

Почему она спрашивала об этом у меня, я так и не поняла. Да и выяснять не стала. Я была занята тем, что прикидывала, очень ли мы разобьемся, если выпрыгнем из окна третьего этажа. По всему выходило, что очень. Внизу росли какие-то чахлые редкие кустики. Даже не кустики, а так, веточки, которые, разумеется, серьезно не могли повлиять на исход нашего падения.

— Так! Так! — сказал Борис, продолжая сверлить нас с Маришей пристальным взглядом. — Обе подружки вместе.

Потом этот тип придвинул к себе стул и устроился на нем со всевозможным комфортом. Теперь его взгляд сосредоточился на одной Марише.

— Что ж, мне следовало сразу догадаться, что такой видной девушке не пришло бы в голову флиртовать с таким страшилищем, как я, если бы у нее не было на то причины, — сказал Борис. — Но до меня этот очевидный всем остальным факт дошел лишь после того, как я после вашего ухода случайно полез в карман своего плаща и, к своему удивлению, не обнаружил в нем ключей. Сначала подумал, что выронил их где-нибудь. Но потом я вспомнил, как настойчиво Мариша пыталась выпытать у меня мой домашний адрес или хотя бы телефон, и все стало на свои места.

И он перевел взгляд на меня. Надеется, что мы будем восхищаться его проницательностью? Не дождется! Видимо, Борис тоже это понял, потому что тяжело вздохнул и спросил:

— Ну, признавайтесь, что вам у меня дома было нужно? На квартирных воровок вы не похожи. Да у меня и красть нечего. Все свободные средства я трачу на свое хобби. А вы, девушки, не похожи на страстных любительниц аквариумных рыб.

— Твое хобби уже давно переросло в манию, — парировала Мариша. — Ты был в квартире Михаила, ты украл его фуоней и посмел даже явиться с ними на выставку.

— Да если бы я их не забрал, они были бы уже мертвы! — вспыхнул Борис.

Видеть его румяным было так странно, что мы с Маришей даже замолчали.

— Мертвы! — повторил Борис с еще большим накалом. — Я их просто спас от неминуемой гибели. Какой-то идиот кормил их кормом, который буквально чудом не довел их до могилы. А температура воды! Она же была как минимум на пять градусов ниже той, в которой они должны находиться. И еще неизвестно, как подобный стресс скажется на них впоследствии.

— Эти идиотки, которые кормили этих проклятых рыб, были мы с Маришей, — с гневом сказала я. — И уж простите, если мы сделали что-то не так. Между прочим, Михаил, когда поручал их мне, вообще ни словом не обмолвился о том, как следует за ними ухаживать. До всего пришлось доходить своим умом. Да, если хочешь знать, я с этими рыбками возилась больше, чем с родным ребенком. Я даже ночью к ним ходила, чтобы проверить, не сдохли ли они еще. И не нужно ли им чего-нибудь.

— Так это ты ломилась в дверь? — спросил Борис.

— А это ты был в то время в квартире? — в ответ спросила я.

— Бесполезно отрицать, — кивнул Борис. — Вы же нашли банку, в которой я унес рыб. Я стоял в прихожей и слышал, как вы говорите об этом между собой. Итак, вы знаете, что я был в квартире Михаила. Но вывод, который вы из этого делаете, в корне неверный.

— Неверный? — спросила Мариша.

— Нет, — покачал головой Борис. — Михаил был уже мертв, когда я очутился в его квартире. Кто-то другой до меня убил его. И рассудите сами, что мне оставалось делать? Бедные фуони, они такие требовательные к уходу. Они бы неизбежно погибли, если бы я оставил их.

— А как ты попал в квартиру? — спросила я.

— Дверь была открыта, — ответил Борис. — Сначала я долго звонил, потом случайно толкнул ее, и она открылась. Я вошел и увидел мертвого Михаила и аквариум с рыбами.

— Дальше ясно, — кивнула я. — Ты выловил рыбок и пересадил их в банку. А потом, дождавшись, когда пространство за входной дверью очистится, просто сбежал.

— Но почему мы с подругой должны верить в то, что ты не убивал Михаила? — агрессивно подступила к тощему Борису Мариша. — Ты преследовал его, тебе нужны были эти рыбы, а он не хотел их тебе продавать. У тебя был мотив и возможность убить Михаила.

— Был, — кивнул Борис. — Но я этого не делал. Больше того, если бы вы спросили у меня прямо, вам бы не пришлось затевать этот дурацкий фарс с похищением у меня из кармана плаща ключей. Неужели вы думаете, что в милиции работают круглые дураки? Увидев, что из аквариума пропали рыбы, они навели справки. И не далее как вчера утром навестили меня.

— И почему же ты, если милиции про тебя известно, до сих пор на свободе? — недоверчиво спросила Мариша. — Я бы на их месте ни на минуту не усомнилась в том, кто убил Михаила. Посмотри на себя, у тебя же типичная внешность человека с преступными наклонностями.

— Для женщины, которая всего два часа назад клялась мне в том, что просто умирает от желания провести со мной вечер, ты слишком пристрастна к моей внешности, — ехидно заметил Борис. — А не арестовали они меня по той простой причине, что на орудии убийства, на ноже, который остался в ране, имелись отпечатки. Но эти отпечатки были не мои.

— А чьи же? — хором спросили мы с Маришей.

— Откуда я знаю? — удивился Борис. — В милиции служат люди не очень словоохотливые. И мне про отпечатки известно лишь то, что они не мои. И еще, человек, который убил Михаила, был левшой. А я правша.

Мы с Маришей замолчали. Наша очередная версия рассыпалась в прах. Наш подозреваемый оказался виновен всего лишь в мелком воровстве. Да и воровством это трудно было назвать.

— А как же ты узнал адрес, по которому проживал Михаил? — спросила у него Мариша. — Я имею в виду, проживал в последнее время.

— Очень просто, — пожал плечами Борис. — Михаил сам мне позвонил, пригласил приехать. И разумеется, сказал мне свой новый адрес.

— Что? — воскликнули мы хором. — Мертвец тебе позвонил?

— Не мертвец, — возразил Борис. — Когда Михаил мне звонил, он был еще вполне живым. Он сказал, что обстоятельства у него изменились, что ему вскоре срочно понадобится уехать из города. Может быть, навсегда. И что взять с собой фуоней он не может из-за их капризного нрава и сложностей в содержании. Пока он будет устраиваться на новом месте, рыбки могут погибнуть. И он предложил рыбок мне.

— Что за чушь! — воскликнула Мариша. — Нам отлично известно, что Михаил, наоборот, не соглашался их тебе продать. Ни одной рыбки.

— Я и сам ушам своим не поверил, когда Михаил мне предложил купить всех его самочек за вполне сходную цену, — кивнул Борис. — Я ходил за ним несколько месяцев буквально по пятам, умоляя продать пару самочек. Я запугал его дочерей и домработницу, и все из-за того, что хотел купить у Михаила нескольких самочек фуоней. Видите ли, у меня самого приключилось несчастье. Я имел неосторожность доверить заботу о своих рыбках приходящей женщине, домработнице. О, всего только на два дня! Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы все мои самки решили сменить пол. И конечно, погибли.

И Борис замолчал, должно быть, переживая в душе гибель своих любимиц. Наконец собравшись с духом, он продолжил:

— Единственным человеком в нашем городе, который держал фуоней, был Михаил. И у него были лишние самочки. Я просил их мне продать. Я умолял его. Предлагал большие деньги. А он все время мне отказывал. Я уже совсем решил было ехать за рыбками на их родину в Китай, но вдруг Михаил позвонил сам и предложил купить всех рыбок за ту цену, которую я намеревался заплатить только за две штуки.

— Да нет! — отказалась верить Мариша. — Они же очень дорого стоят. Не мог Михаил вот так взять и подарить рыб тебе.

— А что ему оставалось делать? — спросил Борис. — Не мог же он их оставить своей жене!

— Почему не мог?

— Она бы наверняка все перепутала, накормила не тем, и рыбки неизбежно погибли бы, — грустно ответил Борис. — А смерти своих питомиц Михаил никак не желал. Он сказал, что долго думал и решил: лучше, чем у меня, его рыбам не будет нигде.

Я слушала, и сердце мое переполняло праведное негодование. Видали, каков гусь! Рыбкам будет лучше у Бориса! Никто за ними не сможет так хорошо ухаживать, как он! А я? А Мариша? Разве мы не ухаживали почти неделю за этими привередами и сохранили их всех? И где, интересно знать, болтался сам Михаил все это время, пока мы тряслись над его аквариумом и разыскивали его дочерей?

— Значит, ты приехал к Михаилу, чтобы забрать своих рыб? — спросила Мариша. — А почему ты не захватил с собой какую-нибудь емкость, чтобы их перевезти? Зачем тебе пришлось хватать первую попавшуюся под руку банку?

— Вообще-то у меня в машине был аквариум, я захватил его специально, чтобы транспортировать рыб, — ответил Борис. — Но я решил не тащить его с собой, а сначала подняться к Михаилу одному и проверить, не розыгрыш ли это. Видите ли, когда я приехал, то позвонил Михаилу снизу по сотовому телефону, но Михаил трубку не снял. И я подумал, что его вообще нет дома и все это был розыгрыш с его стороны. И я поднялся один, чтобы проверить.

— Ну и?..

— Ну а когда я поднялся, вошел в квартиру и обнаружил на полу мертвого Михаила, то… Ну, как вы представляете себе такую картину: Михаил лежит мертвый в крови на полу, а я мчусь вниз в свою машину за аквариумом. Заполняю его водой, даю ей нагреться до нужной температуры, а потом еще в одиночку тащу тяжеленный аквариум вниз? Нет, я не совсем уж негодяй. Совесть у меня есть. И почтение к мертвым тоже.

И Борис посмотрел на нас. Мы кивнули.

— Тем более что вода для рыбок должна предварительно отстаиваться, — добавил Борис. — А в трехлитровой банке, которая стояла возле аквариума, вода уже была. И я решил, что она достаточно отстоялась, чтобы рыбы смогли выдержать недолгий переезд до моего дома, где их уже поджидал комфортабельный аквариум.

— Ясно, — кисло произнесла Мариша. — Но Михаил как-нибудь тебе объяснил, что за срочность у него возникла такая? Зачем ему понадобилось бросать все и куда-то уезжать?

— Вы хотите знать, как он мотивировал мне свой поступок? — пробормотал Борис. — Да никак! Просто сказал, что хочет продать мне своих рыб, потому что ему понадобилось срочно уехать из города.

— Из города! — воскликнула я. — Так! Уже хорошо! А куда он собирался уехать?

— Куда, он не сказал, — покачал головой Борис.

— Ну хоть что-нибудь! — простонала Мариша. — Хоть что-нибудь он тебе сказал?

— Нет, он просто спросил, беру я рыб или нет? Если не беру, он собирался предложить их еще кому-то из своих знакомых. Но у тех людей не было опыта работы именно с этой породой. А у меня был. Поэтому Михаил и решил в первую очередь предложить рыб мне.

— С этим все ясно! — нетерпеливо закричала Мариша. — Что еще он тебе сказал про то, почему ему понадобилось уехать из города?

— Он сказал, все подробности при встрече, — немного подумав, ответил наконец Борис. — Но, как вы уже знаете, встреча у нас с ним получилась, как бы это сказать, несколько односторонняя.

От Бориса мы вышли в подавленном настроении. С одной стороны, было хорошо, что он оказался не убийцей, а всего лишь маниакально помешанным на своих рыбках человеком. А с другой… С другой, где нам теперь искать другого кандидата на роль убийцы Михаила?

— Это еще не факт, что Борис рассказал нам правду, — внезапно изрекла Мариша. — Может быть, про ментов он все придумал, чтобы запудрить нам мозги. И вот что мы сейчас сделаем: ты поедешь к Жихареву, попытаешься там у него выяснить, что им известно про Бориса и известно ли вообще что-нибудь. А я останусь тут и покараулю, чтобы Борис никуда не делся. А то вдруг мы, дуры, ему поверили, а он сейчас соберет свои манатки и слиняет. Ищи потом ветра в поле!

— А почему в милицию должна поехать именно я?

— Потому что я за рулем, — ответила Мариша. — И мне будет легче преследовать Бориса на своей машине, если он задумает смыться, чем тебе мчаться за Борисом на такси.

— Хорошо, — вздохнула я. — Ты, как всегда, права. Но если Жихарев меня случайно арестует, то ты уж приноси мне передачки.

— Да с какой стати ему тебя арестовывать? — спросила Мариша.

— Ну, мы же не знаем, чьи отпечатки были на ноже, которым убили Михаила, — сказала я. — Это ведь был обычный кухонный нож. А мы с тобой были в квартире и трогали там все. Могли и до ножа дотронуться.

Мариша смутилась. Об этом она, видно, не подумала.

— Если бы там были отпечатки кого-то из нас, то Жихарев бы уж нашел возможность нас с тобой арестовать, — сказала она.

— Твои отпечатки хранятся в картотеке у ментов? — невинно поинтересовалась я. — Мои, например, нет. Поэтому до поры до времени Жихарев может меня только подозревать.

— Да, — согласилась Мариша. — Страшновато. И нельзя, чтобы кого-то из нас сейчас арестовывали. Знаешь что, давай мы просто позвоним Жихареву. Не сможет ведь он взять наши отпечатки по телефону, правда?

И мы позвонили. Увы, Жихарева не было на месте. Ничего удивительного, учитывая, что сегодня был выходной день. Трубку снял тот самый симпатяга Федя, который крутился возле нас, когда менты приехали осматривать место, где убили Михаила.

— Девчонки! — обрадовался он нам. — А куда вы пропали? Жихарев вас всюду искал!

— А зачем? — осторожно спросила я. — Зачем он нас искал?

— Беспокоился, не случилось ли с вами чего-нибудь, — удивленно ответил Федя. — Кругом трупы, а убийцу так найти и не удалось. Одну из подозреваемых пришлось сегодня отпустить, у нее твердое алиби. А вторую Жихарев еще держит под замком, но, честно говоря, не думаю, что убийца именно она.

— Почему?

— Она сказала, что адрес Алены ей дал какой-то частный детектив, которого она наняла для розысков предполагаемой любовницы своего мужа, самого мужа и дочерей. Детектив ей адрес нашел, и она поехала туда поговорить с Аленой. И клянется, что поехала одна. А раз одна, значит, не могла убить и подвесить Алену таким образом, как та висела.

— А что детектив? — спросила я. — Он подтверждает?

— Детектива нам пока найти не удалось, — ответил Федя. — Да мы его и не искали. Жихарев считает, что неважно, откуда подозреваемая узнала адрес Алены.

— Так, и кого из двоих женщин вы отпустили? — спросила я. — Жену или домработницу?

— Домработницу, само собой, — ответил Федя. — А вы, девчонки, чего звоните? По делу или просто так?

Федя еще в первое наше знакомство показался мне славным парнем, к тому же неравнодушным к женскому полу. Поэтому я выложила ему свои подозрения насчет Бориса.

— А, этот! — пренебрежительно протянул Федя. — Можете не трепыхаться. Он не убивал Цветикова. Отпечатки на ноже не его.

— А чьи? — пискнула я.

— Сейчас по картотеке проверяем, — сказал Федя. — Может быть, и найдем мерзавца.

— Это был мужчина? — пролепетала я.

Но этого мне Федя, несмотря на всю кажущуюся симпатичность, сказать не пожелал. Зато он дал мне свой домашний телефон и очень просил, чтобы я передала этот номер Марише. Я обещала, и после этого мы распрощались. При прощании Федя еще раз предупредил, чтобы мы вели себя осторожней. Я пообещала, отключила сотовый и огляделась в поисках Мариши. Ее не было.

Глава 9

Маришу мне удалось найти возле киоска, где продавали печеные пирожки с яблоками, свежие рогалики и румяные ватрушки с творогом. Мариша с аппетитом уминала пышную булочку. Недолго думая, я купила себе пирожок с яблоками и тоже присоединилась к трапезе, успевая между глотками выдавать часть полученной от Феди информации.

— Не убивал Борис твоего соседа, и хорошо — так отреагировала Мариша, когда я наконец передала ей сообщение Феди целиком. — Поехали отсюда.

Дожевав пирожок, я спросила:

— Куда?

— Нужно поговорить с домработницей Цветиковых, с этой Катериной Николаевной, раз уж ее отпустили домой, — сказала Мариша. — Может быть, она знает, кто мог желать зла Михаилу?

И мы поехали на Петроградскую. Поставили машину на стоянку и направились к нужному дому. Возле дверей дома семьи Цветиковых мы заметили входящих в подъезд двух девушек.

— Поднажми! — крикнула мне Мариша и устремилась следом за девушками.

Мы влетели в парадное как раз вовремя, чтобы застать трогательную картину. Старуха консьержка обнимала двух девушек и, вытирая слезы, все время повторяла:

— Ох, родненькие вы мои! Да где же вы были-то? Уж мы все глаза себе выплакали, думая, что там с вами могло случиться.

— Тетя Тоня, не преувеличивайте, — наконец высвободилась из объятий бабки одна из девушек. — Мы были с папой. Он обо всем предупредил маму. Чего ей так уж было переживать? Мы просто пожили некоторое время в деревне. Поправили здоровье. Отец сказал, что нам это просто необходимо.

— А у мамы вечно драма по любому пустяку, — поддержала ее другая девушка. — Скажи, Варя.

— Варя?! — воскликнула я.

Девушки обернулись, и мы с Маришей застыли на месте. Перед нами стояли сестры Цветиковы. Именно такие, какими они были изображены на фотографии. Пожалуй, чуть более румяные и поправившиеся. Пока мы таращили глаза на сестер, они высвободились из рук консьержки и потопали к себе.

— Ну нет, голубушки! — крикнула Мариша им вслед. — Так легко вы от нас теперь не уйдете! А ну выкладывайте, где вы были все это время? Вы хоть знаете, что ваша мать в тюрьме, ваш отец мертв, а по вашим паспортам в Турции работают в публичном доме две русские проститутки, выдающие себя за вас?

Совершенно ясно, что ничего этого сестры не знали. Они остановились, разинули рты и посмотрели на нас, как на сумасшедших.

— Кто это? — спросила у старшей сестры Варя.

— Не знаю, — пожала плечиками та. — Какие-то очередные психи. Везет нам на психов.

— Насчет вашего отца и того, где вы болтались столько времени, я, конечно, не знаю, — внезапно посуровевшим голосом сказала консьержка, обращаясь к сестрам, — но про Светлану Игоревну эти девушки говорят чистую правду.

— Что? — воскликнула Карина. — Мама в тюрьме? Но за что? Что она могла сделать такого, чтобы угодить в тюрьму?

Этот вопрос уже был адресован нам с Маришей. Чувствуя, что первоначальное мнение о нас у сестричек изменилось в нашу пользу, мы с Маришей немедленно воспользовались этим.

— Пройдемте в вашу квартиру, — суровым голосом сказала Мариша. — Там нам будет удобней поговорить о том, что случилось с вашими родителями.

Дверь квартиры открыла побледневшая и похудевшая Катерина Николаевна. А увидев сестер, стоящих на пороге, ахнула, покрылась совсем уж зеленой бледностью и, застонав, рухнула на пол.

— Тетя Катя! — хором закричали девчонки и кинулись к ней.

Пока они хлопотали возле нее, Мариша смоталась на кухню за графином холодной воды, а я раздобыла в аптечке нашатырный спирт. И уже через десять минут Катерина Николаевна лежала в гостиной на диване с холодным компрессом на голове и время от времени нюхала нашатырь. При этом она не отрывала глаз от Карины с Варей, не до конца веря, что это и в самом деле они, а не сон или галлюцинация.

— Господи, какое счастье! — сквозь слезы говорила она. — Девочки наши нашлись. Спасибо вам. Где же вы их нашли? Куда их этот ирод запрятал?

Это уже она сказала, повернувшись к нам с Маришей.

— Нет, нет! — запротестовали мы. — Мы тут ни при чем. Мы встретили ваших девочек возле дома. И просто зашли вместе с ними.

— Тетя Катя, может быть, ты нам объяснишь, что тут приключилось, пока нас не было? — тормошила домработницу Варя. — Тетя Тоня внизу рассказывала какие-то ужасы о маме. Это что, правда? Она и в самом деле в тюрьме?

— Правда, — зарыдала Катерина Николаевна. — И я сама только сегодня от них вырвалась. Алиби у меня какое-то нашлось. Опять же спасибо той же тете Тоне. Она жильцов в доме опросила. И кто-то из них, кажется, Тимофей Иванович из пятой квартиры и кто-то еще, вспомнил, что видели меня возле дома. И по времени так удачно совпало, что видели они меня как раз в то время, когда убивали эту проклятую бабу.

— Кого убивали? — спросили девушки. — Тетя Катя, не говори загадками! Кого еще убили?

— А я и говорю, Алену — подружку вашу разлюбезную кто-то придушил. А обвиняют в этом вашу мать.

— Нашу маму? Наша мама убила Алену? Но за что?

— Менты считают, что Алена увела вашего отца, вот ваша мать и вскипела. Поехала к ней домой и убила ее.

— Но откуда у Светланы Игоревны взялся адрес Алены? — коварно спросила я. — Она нам говорила, что понятия не имеет, где искать Алену.

Катерина Николаевна тяжело вздохнула и подняла на нас скорбные глаза.

— Увы! — прошептала она.

— Что такое? — возмутились мы с Маришей. — У нее что, откуда-то появился адрес? Для нее кто-то узнал?

Катерина Николаевна ничего не ответила, а только скорбно поникла головой.

— Да говорите же! — не выдержала Мариша. — Менты ведь уже знают, что у Светланы Игоревны был адрес Алены.

Домработница еще раз кивнула.

— Но кто Светлане Игоревне помог его раздобыть? — спросила Мариша. — Какое именно детективное агентство?

— Света ведь говорила вам, что обращалась в различные детективные агентства, чтобы ей помогли найти и вернуть мужа и дочерей, — начала рассказывать Катерина Николаевна. — Вот в одном агентстве ей и раздобыли адрес этой паскуды. Света поехала туда, по этому адресу… И вот результат! Но она не убивала эту мерзавку! Я уверена, что не убивала! Света мухи не обидела! Она просто хотела поговорить с Аленой, чтобы разыскать Мишу и девочек.

— Что за бред?! — неожиданно воскликнула Карина. — У меня просто в голове все путается? Почему мама считала, что Алена знает, куда отвез нас папа? И почему менты считают, что мама могла ревновать к Алене?

— Да потому, что когда вы пропали все втроем, то эта паскудная тварь, ваша Алена, тоже испарилась в тот же миг. Обычно она каждый день звонила или приезжала, а тут вдруг — как корова языком слизала. Вот мы и подумали, что она знает, куда Михаил вас спрятал.

— Никуда папа нас не прятал, — сказала Варя. — С чего вы взяли?

— Я вообще ничего не понимаю, — вторила ей сестра. — Папа что, тоже исчез после того, как мы уехали?

— Да говорю же вам! — воскликнула Катерина Николаевна. — Вы что, глухие? Говорю вам, вы все втроем испарились в один и тот же день. И рыбки эти, с которыми ваш папа вечно носился как с писаной торбой, тоже исчезли.

— Ничего не понимаю! — воскликнула Варя. — Папа, он что, вам никакой записки не оставлял?

— Какой записки? — удивилась домработница. — Никакой записки мы не находили. Вернулись к обеду домой, рыбок нет, вас нет, Миши нет. Ждали вас, ждали, никто так и не вернулся.

— Папа сказал нам, что, пока мы с Кариной поживем в деревне, ему тоже необходимо уехать по работе. Но что он оставит маме записку, где мы и что с нами, — недоуменно сказала Варя. — Чтобы вы с мамой не волновались. И что у него с мамой вообще все давно обговорено. И что это нам с сестричкой будет вроде сюрприза и этакого маленького отдыха. Тетя Катя, может быть, вы просто не нашли папину записку? Он должен был вам ее оставить.

— Мы обыскали всю квартиру, когда пытались понять, что из вещей пропало, — сказала Катерина Николаевна. — Исключено, чтобы мы не нашли записки твоего отца.

— Девочки, а все-таки, где вы были все это время? — неожиданно послышался голос Мариши.

И словно по команде все перестали удивляться и уставились друг на друга.

— Мы были за городом, — сказала Варя. — Папа нас сам туда отвез.

— Вот так просто взял и среди учебного года отвез вас в какую-то деревню? — удивилась Мариша.

— Просто он сказал нам, что мы с Кариной очень бледные в последнее время, — пожала плечами Варя. — И что их с мамой беспокоит состояние нашего здоровья. И что нам не помешает немного отдохнуть. А учебники мы взяли с собой. И папа достал для нас лекции на дисках. Папа настоял. И жили мы вовсе не в деревне. А на хуторе.

— И вы жили там совсем одни? — спросила я.

— Почему же? — удивилась Варя. — С нами жила еще хозяйка и еще одна женщина, которая готовила, убирала в доме и вообще присматривала за хозяйством. У них там было большое хозяйство. Две коровы и телочка, овцы, свинья со взрослыми поросятами. В общем, там было очень славно.

— И все же это очень странно, что ваш отец отвез вас туда среди учебного года, — пробормотала Мариша.

— Слушайте, он ведь наш папа, — пожали плечами сестры. — Он сказал, что у него есть для нас чудесное приключение. Что в институте он обо всем договорился. Так почему бы нам немного не посачковать? Мы сели в машину, и папа отвез нас на этот хутор. Обещал вернуться через…

— Но почему вы не звонили? — растерянно перебила сестер Катерина Николаевна.

— На хуторе в доме не было телефона, — сказала Карина. — А в село мы не ездили. Но, тетя Катя, мы же послали тебе поздравительную открытку!

— Я ничего не получала, — ответила Катерина Николаевна.

— Не получала?! — хором воскликнули девочки. — Но как же так?!

— Как вы отправили открытку? — спросила у сестер Мариша. — Я имею в виду, через кого вы ее отправили?

— Мы передали ее тетке Ане, — сказала Карина. — Она ехала в село и обещала зайти там на почту. Тетя Катя, почему же открытка не дошла?

— Все ясно, — ответила вместо домработницы Мариша. — Либо ваша тетка Аня послала вашу открытку обычным, а не заказным письмом, и вы ее еще получите месяцев этак через пять. Либо она ее просто выкинула и ничего не отправляла.

— Но вы же могли послать мне поздравление по электронной почте, — сказала Катерина Николаевна, обращаясь к сестрам.

— Если в доме нету нормального стационарного телефона, то и скорей всего, не могли, — сказала я.

— Не могли, — кивнули сестры. — Телефонной розетки не было. А тот компьютер, которым нас снабдил папа для жизни на хуторе, был способен только на такой выход в Интернет. Через телефонную розетку.

— К тому же тот компьютер, который оставался дома, девочки, он не работает, — буркнула Мариша. — Кто-то испортил его, стащив жесткий диск. Так что если бы вы даже и имели вожделенную телефонную розетку, то все равно не смогли бы послать весточку по Интернету своей маме и тете Кате.

— Как же так? — растерялись сестрички, обращаясь к Катерине Николаевне. — Мы были уверены, что вы с мамой получили папину записку, нашу открытку и знаете, что с нами все в порядке и ни о чем не волнуетесь.

И они посмотрели на Катерину Николаевну.

— Бедные вы мои сиротинушки! — снова зарыдала та. — Мать ваша в тюрьме, а отец и вовсе вроде бы умер. Менты об этом промеж себя говорили, не знаю, правда это или ложь.

— Правда, — кивнули мы с Маришей. — Его зарезали. Кухонным ножом.

— О! — воскликнули сестры хором. — Бедный папочка!

После этого они в голос зарыдали. Недолго думая, Катерина Николаевна присоединилась к ним. И скоро перед нами были три совершенно убитые горем женщины.

— Девочки, вы должны сейчас собраться и постараться сообразить, от какой такой опасности ваш отец старался вас уберечь, — внезапно суровым голосом сказала Мариша.

— От какой опасности? — спросила Карина, посмотрев на Маришу. — Он нам ни про какую опасность не говорил. Просто велел сидеть на хуторе у тетки Ани, наслаждаться чистым воздухом, экологически чистыми продуктами и никуда не ходить.

— Вот именно! — воскликнула Мариша. — Никуда не ходить. И никому не давать о себе знать! Он вас спрятал на этом уединенном хуторе, ясно вам? А по вашим паспортам в Турцию полетели две проститутки, которых ваш отец старательно отбирал довольно долго. Мы видели этих девиц, они и в самом деле очень похожи на вас.

— Папа… проститутки? — растерялась Варя.

— Кстати, расскажите, как вы оказались в городе? — спросила я у девушек.

— Мы просто удрали, — призналась Карина. — Нам до чертиков надоело сидеть в деревне. От отца известий не было, но мы с ним, когда он нас привез на хутор, договаривались, что поживем там не больше месяца. Месяц почти прошел, и мы стали просить тетку Аню отвезти нас в село. И посадить на автобус до города.

— Да, а она принялась нас отговаривать! — подхватила Варя. — Подождите да подождите. А чего нам ждать? И ночью мы попросту сбежали. Оседлали Зорьку — это тетки Анина кобыла, — сели на нее и поехали по дороге, которая вела в село Распашное. Там мы оказались к утру. Автобус в районный центр как раз уходил. Мы на него сели и уехали. А Зорьку привязали у здания милиции. Так что, думаю, она уже сейчас вернулась к хозяйке.

— С этим все ясно, — кивнула Мариша. — Теперь насчет Алены? Кто она вам?

Как выяснилось, с Аленой сестры познакомились случайно. В кафе, куда они зашли выпить кофе. Девушка долго рассматривала сестер, а потом подошла к ним, представилась менеджером агентства по найму российских граждан за границу и попросила разрешения присесть. Девушки позволили. И с тех пор Алена стала их закадычной подружкой.

— С ней было весело! — сказала Варя. — Она все время таскала нас в разные ночные клубы, дискотеки, кино. Мы даже лекции стали прогуливать.

В общем, когда Алена предложила сестрам поработать немного за границей, она была уже их любимой подругой. И ее предложение выглядело вполне солидно. Работать сестрам нужно было секретаршами в крупной совместной российско-испанской компании, которая по какой-то причине выбрала себе в качестве резиденции маленький городок на побережье Греции.

Почему там, сестры не стали задумываться. Ведь Алена была их лучшей подругой и честнейшим человеком. Раз она так сказала, значит, так оно и будет. Сестры оформили себе в университете академический отпуск, якобы по состоянию здоровья. И готовились в путь. Но, несмотря на все уговоры Алены, сестры все-таки рассказали отцу о своем намерении уехать с Алениной фирмой. Сестры ожидали скандала или хотя бы негодования, но бури не последовало.

— Отец сначала окаменел, а потом вдруг сказал, что это очень удачная мысль, — сказала Карина. — Просто на редкость удачная. И он целиком ее поддерживает.

— Папа сказал, что нам будет полезно понаблюдать настоящую жизнь, — рассказывала Варя. — И самим поучаствовать в ней. Чтобы знать, что к чему, когда мы закончим наконец свой университет.

— Да, и он сказал, что полностью доверяет Алене. Что она кажется ему достаточно надежным человеком. И что мы можем лететь по ее протекции в любую страну. Он за нас будет только рад.

— Но почему же вы не полетели ни в какую Турцию? А поехали на хутор?

— Дело в том, что после нашего с папой разговора на следующий день Алена нам позвонила и сказала, что наша поездка отменяется, — сказала Варя.

— Пока отменяется! — подхватила Карина. — И что нам нужно подождать еще несколько недель. Директор в той фирме, куда мы должны были лететь работать, внезапно попал под машину. Ничего страшного, но месяц ему придется полежать в гипсе. А заместитель никак не мог самостоятельно решить вопрос о приеме нас на работу. И Алена сказала, нужно подождать.

— Да, и тогда папа сказал, что раз все так сложилось, то глупо сидеть этот месяц в городе, где смог, дым и прочие вредные вещества, — сказала Варя. — И что нам необходимо побыть на свежем воздухе, набраться сил перед тем, как приступить к ответственной работе в той фирме в Греции, куда нас сватала Алена.

— И папа сказал, что уже звонил Алене, Алена эту идею одобрила и сказала, что если мы ей понадобимся, то она сообщит нашему отцу, а он быстренько привезет нас обратно в город, — кивнула Карина.

— А теперь, выходит, что и Алена, и папа оба мертвы! — недоуменно заключила Варя. — И я не понимаю, что произошло?

— Где находится тот хутор, где вы жили последние несколько недель? — спросила Мариша.

— В двенадцати километрах от села Распашное Псковской области, — сказала Карина. — А что?

— И телефона там нет? А сотовые телефоны?

— У нас их нет, — покачали головами сестры. — У тетки Ани был сотовый, но то ли она забыла положить деньги на счет, то ли еще что-то, но он не работал. Хотя, наверное, она просто не хотела его нам давать. Потому что мы несколько раз видели, как она по нему разговаривает.

— Понятно, — пробормотала Мариша.

И пока Катерина Николаевна суетилась над сестрами, отмывая и кормя их с дороги, мы с Маришей уединились в гостиной и принялись обдумывать рассказ сестер.

— Как тебе кажется, они врут или говорят правду? — спросила у меня Мариша.

— Мне кажется, они не врут, — покачала я головой. — По-моему, они говорят правду.

— Мне тоже так кажется, — согласилась Мариша.

— При чем тут кажется? — возмутилась я. — Ты принюхайся только. Их же одежда так основательно пропахла свежим воздухом и навозом, что сразу ясно: последнее время они жили где-то близко к матушке-земле. Возможно, что и на хуторе, о котором они говорят.

— Заметь, жили без всякой связи с внешним миром! — подхватила Мариша. — Ничего не скажешь, Михаил молодец! Запихал своих дочерей в дальнюю дыру, а их паспорта вместе с поддельными сестрами Цветиковыми послал в Турцию. Наверное, он и с Аленой договорился, заплатил ей, чтобы она отстала от его родных дочерей и помогла бы ему отыскать и отправить в Турцию фальшивых Карину и Варю.

— Да, но после этого мы снова возвращаемся к вопросу: а для чего Михаилу все это было нужно? — сказала я. — Кого он боялся? Лысый Борис с его рыбками — отпадает. Он мог напугать только впечатлительную Катерину Николаевну и бабку Тоню. Кто еще?

— Нужно поговорить с девочками и Катериной Николаевной, — сказала Мариша, и мы устремились на кухню, где сестры сидели над тарелками как-то уж слишком упоительно пахнущего борща и, перебивая друг друга, рассказывали домработнице о своей жизни на хуторе.

Послушав их пару минут, мы окончательно убедились, что они не врут. Так вдохновенно врать про уборку подстилки для теленка было под силу только записному лгуну. А сестры Цветиковы не походили на врушек.

— Девочки, — перебила их рассказ Мариша, — а как вы думаете, от кого отец хотел вас спрятать?

— Спрятать? — удивилась Карина, даже перестав жевать хлеб с маслом. — Почему вы решили, что он хотел нас спрятать?

Мы ей объяснили ситуацию еще раз. И она согласилась, что со стороны действительно похоже на то, что папа постарался их надежно спрятать.

— Так и думать нечего! — воскликнула Катерина Николаевна. — Тот лысый худой тип с черными глазищами. От него и хотел спрятать! Ужас какой, как вспомню его глаза, так озноб по коже продирает.

— Тот тип отпадает, — вздохнула я. — Его проверили и мы, и милиция. Он виновен лишь в краже аквариумных рыбок, принадлежащих вашей семье.

— Рыбки были исключительно папины, — сказала Карина. — Он нас к уходу за ними не подпускал. Так что нам с сестрой рыбки совершенно не нужны. Уверена, что и мама, будь она с нами, сказала бы то же самое. И если тому человеку так хочется их иметь, то он может их спокойно оставить себе.

— И поэтому снова встает вопрос, кто же так сумел напугать Михаила, чтобы он спрятал своих дочерей. Да еще спрятал так, что даже самые близкие люди девочек не знали, где они находятся.

— Девочки, а куда, вы говорите, отвез вас Миша? — неожиданно воскликнула Катерина Николаевна. — В Псковскую область?

— Да, — кивнули те. — А что такое?

— Мне тут пришла в голову одна мысль, — задумалась Катерина Николаевна. — Ведь ваш отец был не коренным питерцем. Это благодаря женитьбе на Свете, на вашей матери, он получил прописку. И приехал он из Пскова. И кстати говоря, ведь Миша после брака сменил не только фамилию, но и имя.

— Что?! — воскликнули мы с Маришей. — А как же его звали раньше?

— Кажется, Семен, — сказала Катерина Николаевна. — Но не уверена. И уж его старой фамилии я точно не помню.

— А свидетельство о браке сохранилось? — спросила я. — Там должна быть указана старая фамилия Михаила.

— Хм, — хмыкнула Катерина Николаевна. — Где-то оно было. Я пойду поищу. А вы пока перекусите.

И она ушла. Мы с сестрами съели борщ и принялись за второе блюдо, состоящее из подогретой в микроволновой печи готовой пиццы, в которую Катерина Николаевна добавила зелени, томатов и сыра. Пицца получилась очень сочной. Мы как раз приканчивали по второму куску, как в дверях кухни появилась Катерина Николаевна. В руках она держала какие-то бумажки.

— Вот, — сказала она. — Свидетельство о браке Светы и Миши. Верней, тут он еще Семен. Семен Боровиков. Я помню, потом он сменил паспорт, и уже в новом паспорте он был Михаилом Цветиковым.

— Разве так возможно? — удивилась я.

— За конвертик с деньгами и коробку конфет с ликером? — выразительно пожала плечами Катерина Николаевна. — Уверяю тебя, можно и не такое. А тут? Подумаешь, что такого, если человек хочет сменить имя? Миша написал, что хочет взять имя своего дедушки с материнской стороны. Что дедушка был героем Гражданской войны. И что он мечтает пойти по его стопам. В общем, что-то в этом духе. И бумажку о своем деде-герое предоставил. Вот ему в паспортном столе навстречу и пошли.

— Значит, Семен Боровиков из Пскова, — задумалась Мариша. — Что же, придется ехать туда. Катерина Николаевна, а вы случайно не помните, где именно в Пскове жил Михаил, он же Семен?

— Случайно помню, — сказала домработница. — Улица Ленина.

Ну, конечно! Разумеется! Улица Ленина. В каждом городе до недавнего времени была такая, а иногда и не одна.

— Точней не помню, — удрученно сказала Катерина Николаевна. — Ни номера дома, ни квартиры. Только зря вы туда поедете. Михаил всегда говорил, что потерял родителей довольно рано и что с восемнадцати лет был круглым сиротой. Хотя, конечно, могли остаться соседи, которые помнят Михаила.

Выслушав ее, Мариша перевела взгляд на сестер Цветиковых.

— А вы пока вот что! Из дома ни под каким предлогом не высовывайтесь! Ни в магазин, ни на почту. И вам, Катерина Николаевна, тоже лучше поменьше выходить на улицу. Подозреваю, что тот человек, от которого Михаил так старательно прятал своих дочерей, скоро пронюхает, что они вернулись домой. А так как мы не знаем, кто он такой, то не впускайте в дом никого. Пусть даже это будет сантехник или милиционер. Мента пускать только в том случае, если покажет свое удостоверение, назовет фамилию и вы позвоните в его отделение и узнаете, работает ли там такой человек. Ясно?

— Ясно, — кивнули все три женщины. — Мы вроде бы на осадном положении? И долго оно продлится? — спросила Карина.

— Пока не найдут убийцу вашего отца, — отрезала Мариша. — А теперь все. У нас на сегодня еще куча дел.

И мы вышли из дома. Сев в Маришин «Опель», я печально посмотрела на подругу.

— И что, мы действительно потащимся в Псков? — уныло спросила я.

— Не хотелось бы, — в тон мне ответила Мариша. — Знаешь что, сегодня мы попытаемся разыскать того помятого типа на помятом «Форде», который привез записку от Алены. Ту записку, с которой все и началось. Делон ведь вроде бы обещал тебе поискать по своим каналам этого помятого типа? Вот и звони Делону.

— Я? — вытаращила я глаза. — Почему я?

— Но тебе же Делон в любви объяснялся, — фыркнула Мариша.

— С тех пор много воды утекло, — возразила я. — Мне кажется, он так и не простил нам, что мы сразу не сказали ему о смерти Михаила.

— Вот! Кажется ей! Ты звони! Заодно и узнаешь, обижается он на нас или уже отошел, — сказала Мариша. — Да звони ты! Что с тебя убудет?

И я позвонила. Чувствовала я себя при этом ужасно. Вот не люблю навязываться, и все тут. По-моему, легче уйти в тень и там зализывать раны, чем нарываться на новые оскорбления. Но Делон вопреки моим опасениям был сама любезность. Услышав, кто ему звонит, он едва не скончался на месте от радости. Во всяком случае, так это выглядело.

— Очень хорошо, что ты позвонила, — сказал он мне. — А куда вы с твоей подружкой подевались после того, как мы прилетели из Турции?

Я деликатно не стала ему напоминать, что он сам бросил нас с Маришей в аэропорту. Делон, судя по его бодрому и приветливому тону, тоже про это не помнил.

— У меня для вас хорошие новости, — говорил он нам. — Менты выпустили домработницу Цветиковых. Можете поговорить с этой бабой. Может статься, что она кое-что вам и выложит.

— Спасибо за совет, — буркнула я. — Мы и так уже в квартире Цветиковых. Так что ты немного опоздал. А как насчет того помятого типа, о котором ты обещал выяснить?

На это Делон начал бормотать нечто такое невразумительное, что понять точно, что он хотел сказать, я так и не сумела. Я поняла только то, что трудности и преграды буквально высились перед Делоном просто со страшной силой. И ничегошеньки ему выяснить про этого помятого типа, сунувшего в дверь Михаила записку от Алены, не удалось. Попросту говоря, он про него забыл.

— Ну и черт с ним! — рассердилась Мариша, когда я рассказала про легкомысленное отношение Делона к данным обещаниям. — Как-нибудь без него справимся. Раньше же как-то справлялись? А мужикам верить вообще нельзя, обязательно подведут! Пообещают, что встретят, а сами потом за своими делами про все обещания забудут, надуют тебя за милую душу. И вот ты уже тащишься по перрону с кучей багажа, который набрала в полной уверенности, что его за тебя понесет кто-то другой.

— И как ты думаешь его искать? — спросила я, имея в виду помятого типа на таком же помятом «Форде».

Но Мариша не была бы Маришей, если бы у нее в рукаве не было припрятано несколько тузов.

— Помнишь того славного мальчика, который явился вместе с экспертами к месту смерти Михаила? — спросила она у меня. — Как его звали? Федя?

— Угу, — кивнула я.

— Тогда что ты скажешь, если мы позвоним ему и попытаемся выяснить, кто этот помятый тип? — спросила у меня Мариша.

— А с чего ты взяла, что менты занимались его розысками?

— Ну, чем-то им нужно заниматься, — пожала плечами Мариша.

Впрочем, Феде она позвонила сама. Но и тут нас ждало горькое разочарование. Никакого помятого типа на таком же помятом «Форде» с цветастым шарфом вокруг шеи менты не нашли. И даже не искали.

— По факту первого трупа у нас уже есть крепкая подозреваемая, — сказал Федя. — Светлана Игоревна — жена любовника жертвы. Поэтому Жихарев никогда не согласился бы разыскивать по всему городу человека с такими неопределенными приметами только потому, что две какие-то особы, внушающие очень мало доверия, сказали, будто бы он может быть замешан в первом убийстве.

— Не быть твоему Жихареву великим сыщиком, — пренебрежительно сказала Мариша. — Вообще непонятно, как он и до лейтенанта дослужился. Любому младенцу известно, что нет ничего важней деталей. А особенно мелких и на первый взгляд незначительных.

Ну, предположим, лекцию она бедному Феде прочла. Но это нас ни на сантиметр не приблизило к цели — где искать помятого типа.

— Давай рассуждать логически, — сказала мне Мариша, закончив отчитывать Федю, — если этот тип знал про Алену и Михаила, то он должен был бы с ними тесно общаться.

— Совсем не факт, — сказала я. — Например, я знаю о сотне людей, с которыми никогда в жизни мне не приходилось общаться лично. Я знаю о них через своих друзей или родственников.

— Но в данном случае у Михаила и Алены был слишком узкий круг общих знакомых, — возразила Мариша.

— Да, — кивнула я. — Светлана Игоревна, сестры Цветиковы, домработница Катерина Николаевна, работники фирмы «Эдем» и…

— И детектив, которого наняла Светлана Игоревна! — воскликнула Мариша. — Ты помнишь, адрес Алены Светлана Игоревна получила через какое-то детективное агентство. Быть может, тот помятый тип и есть тот детектив, который выследил Алену и затеял какую-то свою игру?

— А ведь верно! — воскликнула я.

После этого мы вернулись обратно к Цветиковым. Дверь нам открыли с большими предосторожностями. Мы порадовались, что наши советы не пропали втуне, и вошли.

— Катерина Николаевна, а в каком агентстве Светлане Игоревне помогли узнать адрес Алены? — прямо с порога спросила я.

— Я не помню, — растерялась женщина. — Света обращалась к стольким специалистам. Но я могу посмотреть. К счастью, ее записи по этим агентствам остались дома. Во время обыска менты почему-то не обратили на них внимания.

И она отправилась за записями.

— Вот ее записи! — вернувшись с несколькими порядком исчерканными листами бумаги, сказала она. — Не знаю только, в каком именно из указанных тут агентств помогли Свете.

И она протянула записи нам. При этом у нее на глаза снова навернулись слезы.

— О господи! — разрыдалась она. — Лучше бы эти детективы ничего не находили. Тогда Света не поехала бы в тот проклятый дом! И сейчас была бы с нами. Ведь и девочки нашлись! Такая радость, а Светки дома нет. Не надо было ей по детективам бегать. Никакой пользы, один вред от них. Ну да что теперь говорить!

И она обреченно махнула рукой. Из их квартиры мы вышли под аккомпанемент рыданий верной подруги Светланы Цветиковой.

— Поехали к моей маме домой, — сказала Мариша. — Там передохнем, перекусим, а потом с новыми силами начнем звонить по этим детективщикам.

— А почему не ко мне? — спросила я.

— Потому что моя мама нас покормит нормальной пищей, — ответила Мариша. — А у тебя снова придется замороженными полуфабрикатами питаться.

В словах Мариши был свой резон. После многодневных розысков желудок у меня с каждым днем все сильней и сильней требовал чего-нибудь домашнего. Тот борщ, по тарелке которого мы с Маришей съели в квартире Цветиковых, был слишком очевидно сварен из бульонного кубика. А про пиццу лучше было и не вспоминать. Потому что если вспоминалось, то мой желудок отзывался на это воспоминание такой острой болью, что дух перехватывало.

До Маришиной мамы мы добирались недолго. И уже через полчаса умытые и посвежевшие сидели за кухонным столом в окружении звериной стаи и все вместе жадно поглощали умопомрачительно вкусную тушеную свинину с морковью, помидорами и луком. На гарнир полагалось картофельное пюре. Натуральное, а не из пакетика.

— Где же вы болтались столько времени? — поинтересовалась у нас Тамара Ильинична. — Я вам обеим звонила, но к телефону никто не подходил.

— Очень много дел, — таинственно пробормотала Мариша с набитым ртом.

Тамара Ильинична только головой покачала.

— Если влипнете в очередную историю, спасать не зовите, — сказала она нам.

После обеда мы отправились вызванивать детективов из тех агентств, к помощи которых прибегала Светлана Игоревна, пытаясь разыскать мужа и дочерей. Разобрать ее каракули, которыми были испещрены листы бумаги, было трудновато. Но чего другого можно ожидать от попавшей в беду и окончательно потерявшей голову женщины? Наоборот, мы бы удивились, если бы все телефоны были аккуратно записаны напротив именно того агентства, которому принадлежали.

Но в конце концов, повертев листы так и этак, нам удалось найти один телефон с именем, который был обведен особенно жирно.

— И смотри, этот же телефон вторично выписан уже на верху страницы, — сказала мне Мариша. — Причем почерк у Светланы Игоревны стал значительно уверенней, словно она получила от этого детектива какие-то гарантии или что-то там такое, что смогло ее несколько успокоить.

— Звоним этому Григорию Андреевичу из агентства «Икар»? — спросила я.

— Ага, — кивнула Мариша.

И мы позвонили. Увы, удача отвернулась от нас. Григорий Андреевич в принципе работал в данном месте, но сейчас его не было. Оно и понятно, было уже почти восемь часов вечера. И где именно этот Григорий Андреевич находится, на задании или нет, секретарша не знала. Отказалась она нам дать и его домашний адрес.

— Вы не понимаете, это дело жизни и смерти, — рыдала Мариша в трубку.

Рыдала она так упоенно, что к нам примчались все перепуганные обитатели квартиры.

— Маришка, что случилось? — заголосила Тамара Ильинична. — Кто умер? Так я и знала, что эти ваши самостоятельные расследования до добра не доведут. Кто погиб? Дядя Сеня?

Тамаре Ильиничне подпевал звериный хор. Все пели на разные голоса, но в целом выходило очень жалобно и живописно. Немного подумав, я тоже стала горестно подвывать. Конечно, против такого всеобщего потока скорби не выстояла даже твердокаменная секретарша на другом конце провода. И мы получили вожделенный домашний адрес и телефон Григория Андреевича.

— Совсем не факт, что это именно тот детектив, который нам нужен, — сказала Мариша, еще не осушив слез, и, едва положив трубку на рычаг, улыбнулась.

— Что такое? — изумилась Тамара Ильинична. — Чему ты радуешься? Я что-то ничего уже не понимаю. То ты плачешь в три ручья, то смеешься. Ничего не понимаю.

— И не надо, — заверила ее Мариша, снова набирая номер, тыкая пальцами в кнопки телефонного аппарата.

На этот раз она звонила детективу. К телефону подошла девушка. Верней, девочка. И пролепетала, что папы нет дома. Но есть бабушка. А папа вернется скоро. Он вышел в магазин за хлебом.

— Я хочу знать, в чем дело! — настаивала Тамара Ильинична.

— Ни в чем, — ответила Мариша. — Мы ищем одного детектива, которого одна наша знакомая наняла следить за своим мужем и одной девицей.

— Ну и что? — не поняла Тамара Ильинична. — Вам-то он зачем?

— А затем, что клиентка его в тюрьме, муж ее убит, и та девица, из-за которой и начался сыр-бор, тоже мертва. Вот мы и хотим наведаться к этому Григорию Андреевичу и выяснить, не мог бы он пролить свет на это запутанное дело.

— А почему этим делом не занимается милиция? — с подозрением спросила Тамара Ильинична. — Зачем вам впутываться в него?

— Нашей милиции за глаза хватает одной подозреваемой, — ответила Мариша. — Той самой клиентки нашего детектива. Они ее арестовали и очень собой довольны.

— А вы, напротив, уверены, что эта женщина не виновата? — спросила Тамара Ильинична.

Мы кивнули.

— Во всяком случае, нам нужны доказательства ее невиновности, — сказала я.

— Ну тогда, конечно, нужно вам поехать к этому Григорию Андреевичу и поговорить с ним. Он должен вам хоть чем-то помочь. Но дайте мне адрес и телефон этого человека.

— Зачем? — хором спросили мы.

— Ну как же, — пожала плечами Тамара Ильинична. — Мариша у меня единственная дочь. А раз тут пошла такая волна, что всех убивают, то… То я хочу иметь хоть какой-то ориентир, где вас искать, если вы пропадете.

— Мама, мне не три годика, — попыталась возразить Мариша.

Но все было напрасно. Нас выпустили только после того, как мы выдали Тамаре Ильиничне требуемый адрес и телефон. После этого мы смогли отправиться по своим делам. Когда мы подъехали к дому, где жил детектив, был уже вечер. Очень темный вечер. Григорий Андреевич жил в старом жилом фонде в самых жутких домах Лиговки. Жутким дом выглядел оттого, что одна его стена была напрочь лишена окон. Просто глухая кирпичная кладка, местами поврежденная к тому же.

Подъезд дома тоже не радовал. Домофон не работал, а лестница была узкой и чудовищно грязной. По ней разве что крысы не бегали. Хотя, может быть, и бегали, просто мы их не увидели. Григорий Андреевич жил на четвертом этаже, всего в доме было пять этажей. Но лифта не было. А на дверях квартир буквально не оставалось ни одного целого места, так как они были сплошь испещрены замочными скважинами, поставленными старыми и новыми жильцами, должно быть, за все время существования этого дома.

— Ну и помойка, — вздрогнула я. — Зуб даю, тут сплошные коммуналки, которые не расселить и до конца следующего века, потому что в каждой комнате по девять или около того жильцов.

Наконец мы добрались до двери нужной квартиры. Она ничем не отличалась от всех прочих дверей этого подъезда. Впрочем, звонков на ней было всего три. Это как-то обнадеживало. Мы нажали звонок с надписью «Зверевы» — по квартире разлилась трель, и дверь нам открыла девочка лет шести.

— Это вы звонили папе по телефону? — спросила она, оглядев нас с ног до головы. — Только его еще нет. Не вернулся из магазина. Но мама дома. И бабушка тоже. Только бабушку лучше не трогать, она спит. И если ее разбудить, она будет швыряться своим ночным горшком.

— Мы не будем будить твою бабушку, детка, — тут же поспешно согласилась Мариша. — А как тебя зовут?

— Тая, — сказала девочка, попытавшись сделать реверанс.

Одета девочка была в домашний теплый халатик поверх брючек и теплой кофточки. Так что ее реверанс выглядел довольно забавно. Но не успели мы поговорить с милым ребенком, как из глубины квартиры послышался женский голос:

— Таисия, с кем ты там снова лясы точишь? Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смела открывать дверь кому попало! Мало ли кто там припрется!

И в коридор выскочила женщина лет пятидесяти. Похоже, она только что вылезла из ванной. Волосы у нее были влажные и уложены на металлические бигуди, в которых еще моя мама во времена ее молодости щеголяла по дому. Капроновый стеганый халат был из тех же времен. Даже удивительно, как он у нее хорошо сохранился.

— Вы к кому? — рявкнула на нас женщина в бигуди.

— Мама, они пришли к папе! — объяснила за нас девочка. — Они уже звонили и сказали, что они к нему по делу.

— Тая, марш отсюда! — распорядилась мать. — Мала ты еще судить обо всем. Распустилась вконец!

Девочку брань матери не особо огорчила. Видно, она была существом уравновешенным.

— Ладно, чего встали? — сказала гостеприимная жена Григория Андреевича. — Проходите уж, раз пришли.

К счастью, у Мариши в сумке всегда имелись плоская бутылочка с коньяком, небольшая коробочка конфет и лимон. По цвету лица матери Таи было ясно, что от коньяка она не откажется. Так оно и оказалось. Увидев бутылочку, женщина мигом оттаяла и почувствовала к нам прилив теплых чувств. А когда выяснилось, что мы сами вообще пить не будем, она нас просто полюбила. И даже провела в невероятно захламленную комнату, усадила на продавленный диван и, плеснув коньяка в мутную рюмку, принялась изливать на нас свое наболевшее. Наболевшего у нее оказалось много.

— Вы не представляете, какая у меня жизнь, — жаловалась женщина, оказавшаяся женой нашего детектива — Любовь Сергеевной. Выпив еще пару рюмок, она продолжала: — Это сущий кошмар, а не жизнь. Я же, когда выходила замуж за этого неудачника — Таискиного отца, думала, что он выслужится, получит чин полковника или на худой конец подполковника и мы с ним хоть на пенсии заживем в достатке. Так нет же! Черт его дернул уйти из органов в эту частную контору. А там что? Ни уважения, ни пенсии, ни выслуги лет. А чтобы заработать деньги, нужно пахать от зари до поздней ночи. Я, бывает, его сутками не вижу. Где он? Что он? Может быть, он у любовницы, а только говорит, что на работе. А я тут сиди целыми днями да за его матерью параличной ухаживай. И хоть бы ее паралич полностью разбил! Так нет же. Ни рукой, ни ногой шевельнуть не может, тушу такую ворочай, а язык у нее работает как у здоровой. Просто подойти страшно, такие кары она на нас накликает.

— И давно вы тут живете? — спросила я, чтобы поддержать разговор.

— Да уже лет сорок! — сказала Любовь Сергеевна. — Все обещали нашу коммуналку расселить, а жильцам отдельные квартиры выдать. Мы и на очереди стоим. Да только что толку? Мы в очереди на отдельную квартиру четвертые уже седьмой год. А очередь не двигается. Вот и живем тут. Кроме нас, еще две семьи небо коптят. В каждой по три детеныша. Что тут по вечерам творится, когда они все из школ и детских садиков возвращаются, подумать страшно. Сейчас-то они все на улицу высыпали. Погода хорошая, вот и гуляют. А зимой жуть! Грязь, гвалт, шум. На месте свекрови я бы померла поскорей, просто чтобы не слышать всего этого.

— И замужем вы давно? — спросила я. — Сколько вашей дочери?

— Таисии? — спросила женщина. — Это наша младшая. Ей шесть.

— А что, есть еще и старшая? — спросила я.

Женщина немного помрачнела, выпила еще рюмку и только после этого ответила:

— Есть и старшая. А может быть, и нету ее давно на свете. Когда ей шестнадцать лет стукнуло, она замуж за какого-то голодранца вышла. Да еще приезжего. Отец ее не одобрил и предложил им обоим из нашего дома убираться. С тех пор она тут не появлялась, и я про нее ничего не слышала.

— Как же так? — удивилась я. — Родная дочь, и совсем вас забыла?

— Гришка говорил, что встретил ее около года назад, — сказала женщина. — Так она вся в дорогих мехах была, в брильянтах и выходила из «Мерседеса» под руку с таким кошельком, что только держись. Чего ей тут у нас делать? Судно за больной бабкой выносить?

— Но ведь могла бы деньгами помочь, — сказала Мариша. — Раз, по словам вашего мужа, она ни в чем не нуждается.

— Не знаю, — пожала плечами Любовь Сергеевна. — Сдается мне, что она мужу моему и отстегивает кое-что. Только он с нами не слишком-то этим делится. А мне ее адрес не говорит. Да и вообще не признается, что деньги от Ленки.

— С чего вы взяли, что ваш муж берет деньги у вашей старшей дочери? — спросила я.

— А с каких таких барышей тогда машину себе купил? Иномарку, между прочим! На какие такие шиши? — агрессивно спросила у нас женщина. — И приоделся. А работать больше не стал. Врал что-то про то, что его на работе в должности повысили. Только кто такому поверит? Он же у меня негодяй. Его и из органов за взятки выперли, а не сам он оттуда ушел.

— Мама! — раздался в это время детский голос из коридора. — Папа из магазина вернулся.

— Явился мерзавец! — сердито пробурчала женщина. — Я пойду уж. А вы с ним поговорите, коли он вам нужен. Только денег ему наперед не давайте, все равно пропьет и работы не сделает.

И к удивлению, на прямых ногах она вышла из комнаты. Через некоторое время в комнату вошел мужчина лет под пятьдесят, в помятых брюках, помятой рубашке и с небритыми щеками, на которых густо росла трехдневная щетина.

— Вы ко мне?! — спросил он у нас. — Кто вас прислал? Откуда у вас мой телефон и домашний адрес?

Так как мы молчали, то он подошел поближе и уставился на нас немигающим взглядом мутноватых красных глаз. Дольше молчать было неудобно, и я спросила:

— Это вас наняла Цветикова Светлана Игоревна, чтобы вы выследили ее мужа Михаила Цветикова и его любовницу Алену?

Реакция была поистине удивительной. Мужчина сначала вздрогнул всем телом, потом по его лицу разлилась мертвенная бледность, он круто повернулся и кинулся к дверям.

— Мама моя! — завопила Мариша. — Даша, ты что стоишь? Задержи его! Это же он!

Легко сказать, задержи! А как? Если между мной и странным детективом был стол с разнообразным хламом. Тем не менее я кинулась в погоню. Мариша поступила так же. И в дверях мы столкнулись. Пока мы протискивались сквозь двери, наш детектив уже вырвался из квартиры. Еще некоторое время нам с Маришей пришлось потратить на то, чтобы отпереть замки, защелкнувшиеся, когда детектив дал со всего размаха дверью.

А когда мы спустились вниз, то увидели, как от дома отъезжает машина. Помятый «Форд» восемьдесят шестого года выпуска.

— За ним! — крикнула Мариша. — Ты его узнала? Это тот тип, который сунул в дверь Михаила записку якобы от Алены.

Еще бы я теперь, после Маришиных слов, его не узнала. Мы проворно вскочили в «Опель» и погнались за «Фордом». Но у его водителя было перед нами существенное преимущество. Он явно отлично ориентировался в этих проходных дворах. А мы нет. И в конце концов мы уткнулись в глухую стену. А «Форд» вместе со своим юрким водилой, должно быть, скользнул в одну из боковых подворотен.

Конечно, мы с Маришей обшарили их все. Мы даже заглянули в мусорные бачки и прочие укромные местечки. Но ни «Форда», ни его хозяина так и не обнаружили.

— Что за бред? — возмущалась Мариша. — Зачем ему понадобилось от нас бежать?

Я молча пожимала плечами.

— А почему детектив, которого наняла Светлана Игоревна, чтобы он выследил ее мужа и его любовницу, вдруг взялся передавать записки от Алены к Михаилу, тебя, значит, не удивляет? — наконец спросила я.

— Удивляет, но не в такой степени, — сказала Мариша. — Мне кажется, я догадываюсь, почему он выполнил просьбу Алены, отвез и сунул ее записку в дверь Михаила.

— Да, и почему? — спросила я.

— Вот вернемся домой к Любовь Сергеевне, и ты сама все поймешь, — сказала Мариша.

Что нам было делать? Мы вернулись. Разумеется, надежды на то, что Григорий Андреевич сидит дома и спокойно поджидает нас там, было мало. Мы и не надеялись. По пути мы купили еще бутылку коньяка. Тратить деньги на закуску мы не стали, все равно Любовь Сергеевна пила, не закусывая.

При виде нас и бутылки коньяка женщина непритворно обрадовалась.

— Не догнали моего супружника? — спросила она у нас. — В толк никак не возьму, чем это вы его так напугали?

— Можно посмотреть фотографии вашей старшей дочери? — вместо ответа спросила Мариша.

Этот вопрос ненадолго поставил женщину в тупик.

— Отчего же? — наконец пожала она плечами. — Если найду ее школьный выпускной альбом, то смотрите сколько влезет.

За альбомом она ушла вместе с бутылкой коньяка. Прождав полчаса, мы стали всерьез опасаться, как бы женщина не забыла и про нас, и про альбом, увлекшись дегустацией любимого напитка. Но в конце концов, когда мы уже совсем отчаялись и перестали ее ждать, Любовь Сергеевна все же вернулась. В одной руке она сжимала покрытый толстым слоем пыли и паутины серый альбом, а в другой бутылку, в которой на самом донышке плескался коньяк.

— Вот моя Ленка! — очень гордо ткнула пальцем Любовь Сергеевна в стройную симпатичную девочку с большими озорными глазами и длинными волосами, забранными в хвост.

Черты лица девочки были правильные. И вообще, она была почти красавицей. Чуть побольше бы мягкости в линии ее подбородка и…

— Боже мой! — выдохнула я, когда до меня наконец дошло, кого я рассматриваю последние несколько минут. — Это же Алена!

Мариша пихнула меня в бок, предупреждая, чтобы я держала язык за зубами, но было уже поздно.

— Вы знаете мою дочь? — оживилась Любовь Сергеевна. — Ну, и как она? Расскажите мне! Мне ужасно хочется знать, все ли у нее в порядке.

Мы с Маришей посмотрели друг на друга, потом еще раз на фотографию, убедились, что на ней точно изображена Алена, и Мариша сказала:

— Ваша дочь мертва. И скорей всего, ваш муж знал об этом, поэтому сегодня он так стремительно и покинул нас с вами.

— Ленка мертва? — недоуменно прошептала Любовь Сергеевна. — Не может быть! Нет, только не Ленка.

— Только без слез! — довольно резко сказала Мариша. — Вы не виделись с дочерью почти десять лет. И ее судьба вас не слишком тревожила. Так что нечего теперь изображать перед нами всемирную скорбь.

— Но я же не виновата! — забормотала Любовь Сергеевна. — Я искала ее. Подавала в розыск. Не моя вина, что Ленка не давала о себе знать столько времени.

Она вздохнула и посмотрела на нас:

— Вообще-то ваша правда. Нечего мне нюни распускать. Я Ленку в мыслях сто раз похоронила. Так что теперь мне киснуть нечего. Но все равно я имею право знать, как это случилось. И какую роль во всем этом играет мой муж?

— А как давно ваш муж обмолвился, что случайно увидел Алену? — спросила Мариша.

— Так точно я не вспомню, но было это уже года полтора назад, — сказала Любовь Сергеевна.

— И с той поры благосостояние вашего мужа резко пошло вверх?

— В общем, да, — кивнула женщина. — Вы что думаете, что Алена давала Грише деньги для меня и младшей сестренки, а он, паскуда, все себе прикарманивал?

— Хм, — хмыкнула Мариша с таким видом, будто бы она ни капли не сомневается.

Я же рискнула заметить, что про младшую сестренку Алена могла и не знать, коль скоро Таисия появилась в семье лишь шесть лет назад, а сама Алена исчезла почти десять лет тому. Но мои слова почему-то только подлили масла в огонь.

— Ах он кобель проклятый! — взорвалась Любовь Сергеевна на своего мужа. — Это надо же! Все денежки себе прикарманивал! Ну надо же!

Судя по всему, ее больше всего интересовал факт того, что деньги, которые ее старшая дочь передавала отцу, оседали в его карманах, не доходя до нее. Про то, что дочь мертва, любящая мать и не вспоминала. Она в упоении осыпала бранью своего отсутствующего мужа — пьяницу, бездельника, мерзавца и лгуна.

— Пошли отсюда! — прошептала я Марише. — Противно очень.

И мы ушли.

— Одно ясно: мать Алены тут ни при чем, — сказала Мариша. — Она знать не знала, где живет ее дочь. Иначе бы сама в первую очередь помчалась к разбогатевшей старшей дочери за денежным довольствием.

— Да, — кивнула я. — Надо же такому случиться, что папаша Алены оказался тем самым детективом, которого Светлана Игоревна наняла, чтобы разыскать эту самую Алену.

— Думаю, что это не было простым совпадением, — сказала Мариша. — Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, что Григорий Андреевич сам явился к Светлане Игоревне с предложением своих услуг.

— Может быть, — согласилась я. — Но в таком случае при чем тут записка, которую он сунул в дверь Михаилу? Выходит, он знал адрес, по которому скрывался Михаил? Так почему бы ему просто не дать этот адрес Светлане Игоревне? Она бы нашла своего мужа, и все были бы счастливы. Вспомни, Светлана Игоревна рвалась побеседовать именно со своим мужем. А Алена ее интересовала лишь постольку, поскольку она думала, что Михаил скрывается у нее.

— Нужно срочно сообщить ментам, что мы нашли детектива, которого нанимала Светлана Игоревна. Нужно им сказать, что он реально существует, и что мы его даже видели, — сказала Мариша. — Может быть, ей это чем-нибудь поможет.

— И не забудь их предупредить, что он еще вдобавок и отец жертвы, — сказала я. — Менты просто описаются от счастья.

Мариша хмыкнула и начала звонить Феде. Тот внимательно выслушал ее рассказ и мрачно заметил, что если бы мы сразу пришли с имеющейся у нас информацией к нему, а не занимались самодеятельностью, то папаша Алены сейчас был бы у них в руках. И уж он, Федя, может поклясться, что ему удалось бы вытянуть из этого типа все, что тот знает.

— А где теперь нам прикажете его искать? — допытывался Федя у Мариши. — Если он в чем-то замешан, то ляжет на дно. Денег, я так понимаю, у него для этого достаточно.

— Но вы можете перекрыть дороги, — возразила Мариша.

— Так вы номера его машины запомнили?! — обрадовался Федя, смутив нас с Маришей окончательно.

Номеров мы не запомнили.

— Но разве так трудно установить номера машины, если известен ее владелец, — сказала Мариша.

— Если машина старая, то почти наверняка она перепродавалась уже несколько раз, — сказал Федя. — И вовсе не факт, что все владельцы оформляли документы передачи машины в другие руки по всей форме. Скорей всего, ездит наш детектив на своей машине по доверенности, а машина записана совсем на другое лицо.

— И все равно машина достаточно приметная, — возразила Мариша. — И потом, его жена должна знать регистрационные номера машины. Спросите у нее. Или просто объявите план «Перехвата» на все помятые «Форды» до девяностого года выпуска.

В ответ Федя только тяжело вздохнул и повесил трубку.

— Ну как? — спросила я у Мариши. — Получила свою порцию морали?

— Чувствую себя последней дурой, — призналась Мариша. — Надо же в самом деле, два раза видела машину и оба раза не потрудилась запомнить ее номера.

— Просто ты была в шоке, — утешила ее я.

— Знаешь, — немного подумав, изрекла Мариша, — папаша Алены — это, конечно, хорошо. Но он сам по себе. То, что мы на него вышли, не решает главного вопроса: от кого скрывался Михаил Цветиков? Он же Семен Боровиков. Из-за кого он поменял место жительства, фамилию, а потом и имя? Знаешь, мне кажется, нам нужно уточнить, может быть, Аленин отец тоже раньше жил или работал в Пскове.

— Давай уточним, — согласилась я. — Почему бы и нет? Только помнишь, Делон нам рассказывал, что Алена говорила, будто бы сбежала из квартиры своего отца и его матери. Да и ее мать говорила, что они стоят на очереди на расселение уже почти сорок лет.

— У меня большие сомнения в правдивости того, что рассказывала Делону Алена, — сказала Мариша. — Помнишь, она говорила, что ее отец убил ее мать и за это отправился в тюрьму? А воспитывала Алену бабушка — мать отца. А на самом деле оказалось, что Аленина мать жива и вполне даже здорова. А отец не только не сидел в тюрьме, а совсем наоборот, служил в органах, пока его оттуда не поперли.

Мы поднялись обратно в квартиру Алениных родителей. Дверь нам открыл какой-то лохматый и довольно грязный отпрыск, который сразу же испарился, предоставив нам самим добираться до комнаты, которую занимали Любовь Сергеевна и Тая. Как ни странно, но, выпив семьсот пятьдесят граммов коньяка, Любовь Сергеевна как ни в чем не бывало стояла у гладильной доски и гладила постельное белье.

— Снова вы! — приветствовала она нас. — Гришка не возвращался. Тая, иди поиграй к Павлику.

— Скажите, а вы родная мать Алены? — спросила я, дождавшись, когда девочка выйдет из комнаты.

— Конечно! — воскликнула Любовь Сергеевна. — Могу и свидетельство о ее рождении показать.

— А вы первая жена у Григория Андреевича? — спросила Мариша.

— К чему эти вопросы? — насторожилась женщина.

Пришлось рассказать ей про то, в каком свете выставляла свою семью Алена. Выслушав наш рассказ, Любовь Сергеевна неожиданно опустилась на стул и загрустила.

— Узнаю богатую фантазию моей старшенькой, — наконец сказала она нам. — Вечно она всякие небылицы придумывала. Ей, бедняжке, должно быть, казалось, что так жизнь будет забавней. А насчет вашего вопроса что скажу: мы с Гришей поженились, когда он только после армии вернулся. Конечно, я у него первая жена. Да и вообще первая женщина в его жизни.

— А в Пскове ваш муж не служил?

— Нет, — покачала головой Любовь Сергеевна. — Он на Ржевском полигоне служил. Его отец тогда был еще жив. Пошел и похлопотал, чтобы сына оставили поближе к престарелым и больным родителям служить. В военкомате пошли старику навстречу. Так что служил Гриша под Питером.

— А вообще он в Пскове бывал?

— Ну, я думаю, любой житель нашего города хоть раз, но бывал в Пскове, — пожала плечами Любовь Сергеевна. — Вот я, например, была целых три раза. По туристическим путевкам и на отдыхе.

С этим нам и пришлось удалиться.

— Делать нечего, придется ехать в Псков и разыскивать там каким-то образом этого Семена Боровикова, которым раньше был наш Михаил Цветиков, — сказала Мариша, когда мы вышли на улицу.

— Займемся этим завтра, — простонала я. — У меня уже ноги отказываются повиноваться. И в голове какой-то звон.

— Разумеется, завтра, — нервно согласилась Мариша. — Думаешь, я железная? Я тоже устала.

И мы поехали ко мне. Потому что, как сказала Мариша, до меня ближе. Но как выяснилось по приезде, мы здорово промахнулись, что не поехали ночевать к Маришиной маме. Потому что не успели мы затормозить возле дома, как перед нами материализовался Делон собственной персоной. В руках он держал картонную коробочку, перевязанную веревочкой, из которой сладко пахло кремом и свежей выпечкой.

— Привет, девчонки! — приветствовал он нас. — Как поживаете? Что новенького?

— Имеешь в виду, не появился ли еще один труп? — ехидно поинтересовалась у него я.

— Ну, раз уж у вас такое странное хобби — находить трупы, то почему бы и не поинтересоваться? — оскалился в дружелюбной улыбке Делон.

— Для этого совершенно необязательно было мчаться ко мне домой, — сказала я.

— Но ведь по телефону вы со мной разговаривать отказываетесь, — возразил Делон. — Трубки швыряете.

— А кто обещал нам помочь выяснить про помятого типа на «Форде»? — спросила я. — Кто обещал задействовать все свои каналы?

— Спорю на сто долларов, — обратилась ко мне Мариша, — что ему отлично было известно, кто этот человек.

— Да, откуда? — почти искренне удивился Делон.

— Брось, пожалуйста! — возмутилась я. — Этот мужик оказался ближайшим родственником Алены. Да чего там, ее отцом. И последний год он активно пощипывал свою дочурку. Так что ты, Делон, будучи близким другом Алены, не мог об этом не знать. И я почти уверена, что ты сталкивался с этим типом — отцом Алены, потому что вы оба бывали у нее дома.

— Ну, знал! — помрачнев, признался Делон. — Но зачем мужику жизнь портить? Он Алену не убивал. Родная дочь все-таки. И к тому же, вы правильно сказали, он с нее кое-какую мелочишку имел. На жалость давил. Мама, мол, на обследование должна лечь. Бабушке сиделку нанять. Сестренке учителя рисования, чтобы частным образом с ней занимался, талант развивал.

К этому времени мы уже оказались у меня дома.

— Но почему Алена не пыталась восстановить отношения с семьей? — спросила я у Делона. — Деньги давала, а к ним сама не совалась.

— Кто тебе это сказал? — удивился Делон.

— Ее мать, — сказала я.

— Должно быть, услышала, что дочь мертва, и не захотела впутываться в это дело.

— Что ты хочешь сказать? — удивилась я.

— Алена общалась со своей семьей. Не слишком часто, но общалась. Во всяком случае, ее мамаша и папаша регулярно навещали дочурку.

— Но почему же тогда мать Алены нас обманула? — растерялась я.

— А чего тут удивляться? — пожал плечами Делон. — Как говорится, наша хата с краю. А то решили бы, что она знала про богатство дочери и решила Аленку прикончить из жадности. Чтобы Аленины деньги и дом достались наследникам, то есть ее родителям.

— А ведь это мысль?! — воскликнула Мариша. — И в самом деле? Почему бы родителям вдвоем не прикончить свою ставшую слишком богатой старшую дочурку? Алена ведь особой щедростью к своей семье не отличалась?

— Конечно, нет! — фыркнул Делон. — По сравнению с теми деньгами, которыми она ворочала и которые у нее были, она своим родителям давала сущие копейки.

— Да, — задумалась Мариша. — И в самом деле, почему бы родителям ради денег не прикончить свою блудную дочурку, которая, в общем-то, стала им почти чужой? Денежки, как известно, не пахнут! А в деньгах Аленины родители явно нуждаются.

— Ужас какой вы говорите! — возмутилась я. — Как это родители могут сговориться, чтобы убить родную дочь?

Мариша с Делоном молчали. Кажется, их этот факт ничуть не смущал.

— Тогда становится понятно, зачем Аленин отец сообщил Светлане Игоревне вместо адреса Михаила, который у него был и которого добивалась Светлана, адрес Алены, — сказала Мариша. — Светлана Игоревна была идеальной подозреваемой. Она примчалась к Алене домой в своем светлом пальто, засветилась там перед соседями, и вот результат — уже сколько времени сидит в изоляторе.

— Но зачем в таком случае Алениному отцу совать в дверь Михаилу записку, в которой Алена умоляет приехать Михаила к ней домой? — спросила я.

— Ну, должен же был кто-то обнаружить труп, — пожала плечами Мариша. — А Михаил был для этого вполне удачным объектом. Лишний подозреваемый.

— Да, звучит довольно складно, — согласился Делон.

— И тогда становится понятно, почему отец Алены задал стрекача, как только мы заговорили с ним о Светлане Игоревне, — добавила я. — Слушай, Делон, а у Алены было много денег?

— Ты имеешь в виду тех, до которых могли бы добраться ее родители? — усмехнулся Делон. — Вообще-то, на мой взгляд, немного. Но как судить. Для людей, живущих на зарплату, это могло показаться солидным кушем.

— А все-таки? Уточни, — попросила я.

— Ну, во-первых, дом, — принялся перечислять Делон. — Он еще недостроен, но все равно тысяч на пятьдесят «зеленых» потянет. Во-вторых, машина Алены. Тоже тысяч восемь за нее можно взять. Ну, и в доме Алена держала кое-какие деньги на текущие нужды. Тысячи три. И кредитки, насколько я знаю, у нее остались при себе. А на счету Алена могла держать и десять, и двадцать тысяч. А может быть, и больше.

— Прилично, — сказала я, вспомнив почти откровенную нищету, в которой жили родители Алены. — Очень даже приличное наследство.

— Поживи я пару десятков лет в коммуналке, где постоянно толчется куча народу и носится табун детей всех возрастов, тоже неизвестно, на что бы я пошла, чтобы только оттуда вырваться, — поддержала меня Мариша.

После того как Делон, напившись чаю с купленными им же самим пирожными, наконец уехал, Мариша сказала:

— Но все это не объясняет того, кого так боялся Михаил. И от кого он прятал своих дочерей.

— Да, — согласилась я. — Вряд ли родители Алены имели что-то против дочерей Михаила.

— А если предположить, что эти два убийства никак между собой не связаны, — сказала Мариша, — то вполне вероятно, что человек, который убил Михаила, и не думал лишать жизни Алену? И наоборот.

— Хорошо, — кивнула я. — Пусть так. Предположим, Алену убили ее родители ради того, чтобы захапать деньги дочери. Дикая версия, но чего только в жизни не бывает. А кто тогда убил Михаила? Вдруг тоже из-за его денег?

— Каких денег? — возразила Мариша. — Фирму он свою продал.

— Правильно! — воскликнула я. — Продал! Часть денег он отдал проституткам и Алене за ее услуги. А остальное? Денег ведь возле тела Михаила мы не нашли! Вдруг это был банальный грабеж? Грабители узнали, что у Михаила с собой полно денег, и решили его грохнуть. А подобрать ключ к двери, пусть даже металлической, — это не такая уж и проблема.

— Версия грабежа мне не нравится, — сказала Мариша. — Мы не знаем, где болтался Михаил последние несколько дней. А значит, не можем вычислить и личности грабителей. Михаил же должен был с ними где-то познакомиться.

И Мариша пошла к телефону.

— Позвоню сестрам Цветиковым, узнаю у них, не говорил ли им отец, куда собирается деть деньги, полученные от продажи имущества его фирмы, — сказала она мне.

Я кивнула и осталась на кухне доедать пирожные, которые притащил Делон. Оставалась трубочка с белковым кремом и булочка со взбитыми сливками. Некоторое время я колебалась, что взять. Наконец разрезала оба пирожных пополам и засунула в рот одну половинку. Разумеется, как только я начала ее жевать, в кухню вернулась Мариша.

— Что-то ты быстро! — хотела сказать я, но вместо этого у меня изо рта донеслось мычание.

— Чего? Чего? — спросила Мариша. — Чего ты мычишь?

Я попыталась побыстрей проглотить пирожное, но оно застряло в горле. А когда проскользнуло, то не туда, куда нужно. Я закашлялась, Мариша принялась бить меня по хребту и чуть не убила насмерть. Рука у Мариши тяжелая. А делать она все привыкла на совесть.

— Что тебе удалось узнать? — спросила я, отдышавшись и перестав кашлять.

— Деньги Михаил положил в банк на имя своих дочерей, — задумчиво сказала Мариша. — Во всяком случае, он дал им две сберегательные книжки. И на каждой было по двадцать тысяч долларов. Примерно две трети того, что он выручил от продажи своей фирмы.

— А где оставшаяся треть? — спросила я. — Тут, знаешь, речь идет не о копейках, а о таких тысячах, что и за одну-единственную треть размером в двадцать тысяч долларов убить могут.

— Не знаю, — сказала Мариша. — В общем, придется нам с тобой завтра ехать в Псков, как и собирались. Там все и выясним.

Глава 10

Утро следующего дня мы встретили в пути. Мариша, которая терпеть не могла вставать до полудня, на этот раз изменила своим привычкам. И выехали мы около восьми утра. То есть, как только более или менее рассвело. Встали мы еще раньше. Есть мне не хотелось, Мариша насильно влила в меня чашку крепкого растворимого и потому очень мерзкого кофе и погнала вниз, садиться в машину.

О дороге в Псков у меня сложилось какое-то смутное представление. Когда я не спала и смотрела по сторонам, то там мелькали деревеньки, села, поля и леса. Кроме того, время от времени Мариша принималась громко петь, и тогда я просыпалась окончательно.

— Не спи! — кричала Мариша. — А то я тоже засну, и мы с тобой врежемся в какого-нибудь чудака.

За четыре часа, которые мы провели в дороге, Мариша всего двенадцать раз нарушила правила движения. И всего два раза попалась на этом гаишникам. Оба раза нарушения были настолько серьезные, а вина Мариши настолько очевидной, что любой другой человек на месте лишился бы прав. Но Мариша выходила из своего «Опеля», расправляла плечи и грудь, и гаишники забывали обо всем на свете. В итоге Мариша отделалась сущей безделицей на общую сумму в двадцать долларов, а права и все прочее осталось при ней.

И думаете, это научило Маришу быть осторожней? Ничуть не бывало. Я просто удивляюсь, как таким, как она, выдают права. Я лично просто умирала со страху, когда моя бедовая подруга выезжала на встречную полосу и принималась обгонять какой-нибудь грузовик в самом конце подъема на крутую горку, которых на шоссе до Пскова было навалом.

— Мариша! — кричала я. — Ничего же не видно! А если нам навстречу с другой стороны поднимается какой-нибудь автомобиль?

— Свернет! — равнодушно пожимала плечами Мариша.

— Куда свернет-то?! — верещала я. — Там же грузовик едет! Он что, по твоему мнению, в грузовик свернуть может?

— И что ты нервничаешь? — удивлялась Мариша. — Нет там никого. В такую рань никого тут быть не может.

В населенных пунктах, которые попадались вдоль дороги довольно часто, Мариша снисходительно сбрасывала скорость до девяноста километров в час, если замечала знак, который настойчиво утверждал, что данные три домика вдоль дороги — это и есть населенный пункт. А если знака не замечала, то мы так и мчались мимо этих самых домиков со скоростью сто — сто двадцать километров в час.

В общем, когда мы доехали до Пскова, то у меня от нервов остались одни жалкие ошметки, а Мариша была весела и уверяла, что давно так себя бодро и хорошо не чувствовала.

— Немного адреналина не помешает, — говорила она мне. — А что это ты такая бледная? Укачало?

Я молча потрясла головой. Разговаривать мне не хотелось. Пскова мы с Маришей не знали, поэтому карта автолюбителя, которую мы захватили с собой, нам не слишком помогла в поисках загса. После долгих расспросов мы наконец нашли бывшую улицу Ленина, которая теперь называлась улицей Рабочей Молодежи. Чем одно название было лучше другого, мы вдумываться не стали. А просто спросили первую попавшуюся старушку, где находится загс.

— Сейчас поедете направо, доедете до площади, потом переедете через мост и слева будут развалины. Так вы их обогните и увидите двухэтажное здание. Это и будет загс. Точней, раньше-то загс в другом месте был. Но только теперь там ремонт, вот временно и перевели.

Нам было все равно. Мы помчались в загс. Разлетевшись, мы уперлись в препятствие. Загс регистрировал рождение, браки и смерти граждан. Где данные граждане в точности были прописаны, работников загса не волновало.

— Что вам тут, адресное бюро, что ли? — очень недовольно осведомилась у нас упитанная тетка с забранными в пышную прическу крашеными желтыми волосами.

— Адресное бюро! — воскликнула Мариша, хлопая себя на лбу. — Ну конечно же! Оно-то нам и нужно! А вы не подскажете, где оно находится?

Тетка величественно ткнула пальцем куда-то вправо от себя. Там находился коридор. И мы пошли вдоль него, посматривая по сторонам. Похоже, ремонт коснулся не одного только загса. В этом коридоре находилось управление муниципальным советом. Кабинет его начальника. Орган социального обеспечения населения. И даже аптека. Дойдя почти до конца коридора, мы наконец наткнулись на дверь с надписью «Справочное бюро». И, решив, что это самое подходящее из всего того, что нам уже приходилось видеть, мы вошли.

— Семен Боровиков? — хмуро поинтересовалась у нас женщина средних лет.

Тоже упитанная, но почему-то еще более сердитая.

— Отчество? Год рождения?

Мы с Маришей переглянулись.

— Где-то пятидесятые годы, — наконец нерешительно сказала я. — Лет десять плюс или минус.

Женщина обиделась. Она даже поднялась со своего места, тыча пальцем в объявление, где говорилось, что справки о месте проживания горожан выдаются только в том случае, если имеются их полные данные. Фамилия, имя, отчество и год рождения.

— А нельзя ли как-нибудь исхитриться? — поинтересовалась Мариша. — Мы готовы заплатить вам лично, если вы постараетесь нам помочь.

И она вытащила две сотни. Стоимость справки с полными данными составляла всего пятьдесят один рубль.

Работница бюро еще немного поворчала и села к компьютеру, продолжая, впрочем, ворчать, что ходят тут разные, сами не знают, чего хотят. Прошло полчаса. Наконец женщина выпрямилась и посмотрела на нас, потом на деньги. Видно, в ее душе шла борьба.

— Людей с такими фамилиями и именами в городе трое, — сказала она. — Но все они не подходят вам по возрасту. Двое подростки. Десяти и девятнадцати лет. И один Семен Боровиков — ветеран войны, совсем преклонных лет старик.

— А кто-нибудь из них живет на бывшей улице Ленина? — спросила Мариша.

Женщина снова уткнулась в компьютер.

— Да, — наконец сказала она. — Живет. Тот Семен Боровиков, которому девятнадцать. Тот и живет. Прописан вместе с матерью Боровиковой Татьяной Дмитриевной и отцом Лучко Степаном Андреевичем.

— Дайте! — разволновалась Мариша. — Дайте нам их адрес.

Получив наконец вожделенный адрес, мы поехали разыскивать семью Боровиковых-Лучко. Найдя нужный дом, мы разыскали квартиру номер семнадцать. И начали звонить в дверь. Но нам никто не открывал.

— Конечно! — простонала Мариша. — Рабочий день! Они все на работе! Явятся не раньше вечера. И что нам делать?

— Можно попытаться поговорить с соседями, — предложила я. — Псков — город небольшой. Может быть, кто-то из соседей знает, где работают Боровиковы-Лучко.

И мы принялись звонить во все соседние квартиры подряд. По прошествии некоторого времени за одной из дверей раздался легкий шорох.

— Тише! — поднесла палец к губам Мариша. — Прислушайся, кажется, там кто-то есть!

В свою очередь, этот «кто-то» тоже прислушивался. Так могло продолжаться до бесконечности. Нужно было как-то вызвать затихшего соседа на беседу.

— Простите! — закричала Мариша. — Нам нужна Татьяна Боровикова. Вы не скажете, где мы можем ее найти?

В квартире царила тишина. Кто бы там ни шуршал, войти в контакт с нами только из-за желания поговорить о Татьяне Боровиковой он не собирался.

— У нас вести от ее брата! — крикнула я. — Семена.

Мариша пихнула меня в бок, покрутив одновременно пальцем у виска. Мол, какой брат? Чего ты плетешь? Но мои слова неожиданно разбудили сонное царство. Дверь, перед которой мы стояли, открылась, и на нас уставился любопытный глаз.

— Вы и в самом деле приехали от Семена? — недоверчиво спросил старческий голос.

— Да! Да! — обрадовались мы. — От Семена Боровикова. Он сказал, что его сестра живет по этому адресу. В семнадцатой квартире. А мы звоним туда, звоним, но нам никто не открывает.

— Еще бы вам открыли! — фыркнул все тот же голос. — Они же все на работе.

После этого дверь открылась полностью, и мы увидели на пороге худенькую старушку, напоминавшую какую-то птицу.

— Проходите, — велела нам старушка. — Я их соседка. Если вы торопитесь, то можете передать мне послание Семена. А я передам его Тане.

Было видно, что старушке самой не терпелось узнать новости. И она явно считала, что имеет на это полное право. Что же! Мы не стали ее разочаровывать. И рассказали душераздирающую историю о похищении из семьи Семена двух его дочерей.

— Так у Семена взрослые дочери? — удивилась старуха. — Надо же! Сколько лет прошло! И вы говорите, что их похитили? И его жена с инфарктом в больнице? И сам Семен тоже пропал?

Мы с готовностью закивали головами.

— Кошмар! — заключила старушка. — Но я вам верю. Верю, потому что хорошо в свое время знала Семена. Этот человек постоянно умудрялся попадать в какие-нибудь неприятности. Ему и отсюда пришлось уехать из-за одной такой истории.

— Да? — неподдельно оживились мы. — В самом деле?

Старушка, увидев наш интерес, тоже оживилась. И вроде бы даже помолодела. Пригласив нас в просторную кухню, она плеснула нам неожиданно густого черного чая из заварочного чайничка с аккуратно подклеенной крышечкой. Потом добавила в чашки немного кипятка, а себе положила только лимон.

— У меня давление низкое, особенно по утрам, — объяснила она нам. — А кофе не люблю.

Мы достали свои припасы, которые захватили в дорогу. Упаковку готовых кексов с клубничной начинкой, пачку глазированного шоколадом печенья и плитку молочного шоколада. После этого старушка окончательно прониклась к нам доверием, а выпив чайку, порозовела и начала рассказывать.

— Зовут меня Елизавета Михайловна, — представилась она нам. — Мы с семьей Боровиковых соседствуем уже больше тридцати лет. Я еще их мать хорошо знала.

— Чью мать? — спросила я.

— Как чью? Семена и Татьяны, разумеется, — пожала плечами старушка. — Мою подругу — Людмилу Боровикову. И вот ведь неблагодарный, все у матери в любимчиках ходил. А на ее похороны даже не приехал. А ведь она и умерла-то больше от того, что по нему тосковала очень. И болезни у нее никакой особой не нашли. Просто жить без своего сыночка больше не хотела.

— Может быть, Семен не знал, что его мать умерла? — спросила я.

— Конечно, не знал! — фыркнула Елизавета Михайловна. — Откуда бы ему узнать, если мы не сообщили? А куда нам было сообщать, если Семен нам даже адреса своего нового не оставил? Как сгинул двадцать с лишним лет назад после той последней истории, так и все.

— Какой истории? — спросила Мариша.

Елизавета Михайловна налила себе еще чаю, прожевала кусок кекса и, уставившись куда-то в прошлое, начала рассказывать. Семья Боровиковых была, что называется, неполной. Отец у них отсутствовал. То есть, в принципе, где-то он был, но вестей о себе не подавал, ограничиваясь уплатой алиментов. Так что жили они втроем. Мать и двое детей — сын и дочь.

— С Татьяной никогда проблем не было, — рассказывала Елизавета Михайловна. — Училась она всегда на четверки и пятерки. Школу вообще закончила на одни пятерки. Пошла в институт учиться на врача. Потом замуж вышла, родила ребенка. Муж у нее хороший, хоть и старше ее. Военный в отставке. В общем, у Тани всегда и все обстояло благополучно. Ровно и без кризисов. Она даже в детстве ничем серьезным не болела.

И как водится, если в одном месте прибывает, то в другом убывает. Сын у Людмилы Боровиковой оказался просто магнитом для всевозможных неприятностей. Начать с того, что с его рождением из семьи неожиданно ушел отец. Потом в детстве у Семена одна болячка сменяла другую. Мать ночами не отходила от его кровати, выхаживая кровиночку. И привязалась к младшенькому, постоянно требовавшему ее заботы, сильней, чем к самостоятельной почти с трехлетнего возраста дочери.

— Вы не представляете, во что только Семен не влипал! — воскликнула Елизавета Михайловна. — Про синяки, разбитые окна, сломанные руки и ноги даже и говорить нечего. Это в жизни каждого мальчишки случается. Но с Семеном эти неприятности случались постоянно. Даже если окно в школе разбивал не он, а всего лишь стоял рядом, то вызывали все равно Людмилу. Если класс шел в поход, то вывихивал себе ногу именно Семен. И остальным приходилось тащить пострадавшего до самого дома. Если дети шли купаться, судорога сводила ногу именно Семену, и спасать его приходилось опять же остальным. Семену даже гадалка предсказала, что дни свои он закончит на дне морском. А сколько раз Семен тонул — и не пересчитать! Прямо магнитом его в воду тянуло. Но ничего, каждый раз успевали откачать. Разумеется, когда он подрос и пошел служить в армию, то его отправили служить в какую-то «горячую точку».

— Мать была в ужасе! — вспоминала Елизавета Михайловна. — Рыдала каждый день и бегала ставить свечки.

Как бы то ни было, то ли свечки и молитвы матери помогли, то ли случайно как-то, но из армии Семен вернулся живым. Единственным, между прочим, живым из всего его подразделения. Остальные, угодив в засаду, сложили головы где-то в далекой жаркой стране. И их матери даже не знали, в какой именно.

— А Семена как раз накануне змея укусила. У него нога распухла. И его в санчасть в город отправили. А потом после гибели его подразделения и вовсе демобилизовали и домой отправили. В общем, в тот раз его злосчастная звезда сыграла ему на руку. Но, по-моему, это был единственный раз, когда Семену действительно повезло. Поэтому, когда он после многих мытарств пошел работать шофером, я была против. Я считала, что такому невезучему парню нужно бы выбрать себе занятие поспокойней. Потому что его злосчастье приносило неприятности не только ему, но страдали и окружающие.

И в тот день, когда произошла автодорожная авария, которая полностью перевернула жизнь Семена, Елизавета Михайловна ничуть не удивилась. А только внутренне похолодела. Она ждала беды с того момента, когда Семен пошел работать водителем автобуса. И вот дождалась.

— Семен умудрился не заметить красный свет и проехать перекресток не в свою очередь. Но если бы за рулем был обычный человек, то, скорей всего, ничего бы особо ужасного не случилось. Ну, столкнулись бы несколько машин, побились бы слегка. Но городок у нас тихий, а в те годы машин на улицах и вовсе было мало.

Но так как за рулем был именно Семен, то судьба подложила ему подлянку в виде лужи какой-то маслянистой жидкости, взявшейся неизвестно откуда, на которой колеса автобуса Семена поскользнулись, и он не сумел вовремя затормозить и увернуться от едущего на него «КамАЗа». Тяжелая машина врезалась в бок автобуса и смяла его вместе с находящимися в той части пассажирами. Пострадавших с переломами рук, ног и сотрясением мозга было много, но смертельный исход всего один. Уже в больнице от полученных травм умер мальчик пяти лет, который ехал в автобусе вместе со своим отцом.

Сам Семен в той аварии не получил ни царапины. Разумеется, с работы его уволили. И даже был суд. Но Семен отделался условным сроком, потому что судьи решили, что он не мог знать про скользкий участок дороги, поджидавший его впереди. К тому же они учли героическое прошлое Семена, его молодость и полное признание своей вины. В общем, можно было считать, что Семен понес заслуженную кару, осознал свою вину, исправился, и говорить тут больше не о чем.

— Но был один человек, который так не считал, — немного помолчав, сказала Елизавета Михайловна. — Отец того мальчика, который погиб в результате аварии. Тот человек прямо помешался от горя. И упрямо считал, что кровь его ребенка целиком на совести Семена. И он буквально начал преследовать Семена своими угрозами. Он звонил им по телефону и кричал, что не простит Семену смерти своего сына. И что обязательно отомстит. Людмила попыталась обратиться за помощью в милицию, но в этот же день на Семена было совершено покушение. Прохожему, который шел следом за Семеном, на голову упал бетонный блок и раздавил беднягу насмерть. Семен отделался испугом и ушибленным плечом, потому что за секунду до этого провалился в открытый канализационный люк. Таким образом его природная неуклюжесть и падение в люк спасло его от верной смерти. Потому что погибший прохожий обогнал Семена и угодил в заготовленную Семену ловушку.

— Но почему вы уверены, что это была ловушка? — спросила я.

— Я ничего не придумала! — обиделась Елизавета Михайловна. — Это в милиции сказали, что кто-то затащил кусок бетонного блока на крышу дома и сбросил вниз специально. Они даже нашли следы обуви на крыше, по которым было видно, что этот человек суетился вокруг куска бетона, потом тащил к краю крыши. И что этот человек провел на крыше довольно много времени, прежде чем сбросить блок вниз.

— Это могла быть простая случайность, — возразила Мариша.

— Да? — возмутилась Елизавета Михайловна. — Простая случайность? А как быть еще с двумя случайностями, когда пострадали опять же невинные люди? Тоже мне скажете, простая случайность! Нет, не случайность. И вот после того, как погиб друг Семена, которому тот одолжил свой мопед, который взорвался, мы и поняли, что Семену нужно уехать из города. Хотя бы на время.

— И куда он уехал?

— Сначала он перебрался в Новгород, — сказала Елизавета Михайловна. — Там у меня жила сестра. Ее я и попросила приютить Семена.

— И что случилось? — спросила я, видя, что лицо старушки помрачнело.

— Никогда не прощу себе, что послала Семена именно к ней.

— А в чем дело? — удивилась я.

— Когда Семен жил у моей сестры, к ним в дом ночью забрался какой-то человек, — ответила Елизавета Михайловна, видно, что слова даются ей с трудом, — сестру утром нашли мертвой в своей постели. Похоже, она пыталась поднять тревогу, и грабитель ударил ее ножом. Но странное дело, ничего из вещей сестры не пропало. А у нее были дорогие ювелирные украшения, которые лежали тут же, в спальне. Были кое-какие деньги и облигации. Но ничего это убийца не тронул.

— А что же Семен?

— Как ближайшая родственница, я ездила к сестре после ее смерти. И милиция допрашивала меня о Семене. Ведь до смерти сестры он жил у нее. Вот в милиции и хотели знать, где он? Кто он? Не мог ли он убить мою сестру, а потом взять и удрать?

— Ну и?..

— Отпечатки мужской обуви в спальне моей сестры оказались теми же самыми, которые нашлись на крыше дома, откуда столкнули вниз бетонную плиту, — сказала Елизавета Михайловна. — После этого милиция отстала от Семена и занялась розысками того человека, чей сын погиб в автокатастрофе. Менты согласились, что, скорей всего, это он проник в квартиру моей сестры, чтобы свести счеты с Семеном. А моя сестра пострадала случайно.

— И менты нашли того человека?

— Насколько мне известно, нет, — вздохнула Елизавета Михайловна. — Точно не нашли. Я бы узнала.

— А Семен? Куда делся он?

— А Семен после той ночи, когда убили мою сестру, словно в воду канул, — грустно ответила Елизавета Михайловна. — И даже на похороны матери семь лет назад не приехал. Думаю, что он и в самом деле мог утопиться от такой постоянной невезучести.

— А вы не пытались его разыскивать? — спросила я.

— Нет, — покачала головой Елизавета Михайловна. — Ведь Людмила была против. Она боялась, что если мы найдем Семена, то тот человек, который мстил ему за гибель своего сына, тоже пронюхает об этом. И Семену снова будет грозить беда. Она считала, что пусть лучше Семен живет вдали от нее и родных, лишь бы остался жив.

— А тот человек, который преследовал Семена, как его звали? — спросила Мариша.

— Не помню, — покачала головой Елизавета Михайловна. — В милиции должны знать. А я не спрашивала. Для меня и родственников Семена он так и остался просто отцом погибшего мальчика.

— Может быть, Татьяна знает, как звали этого человека? — спросила я.

— Поймите, для нас эта история была очень тяжелой. Как ни крути, а именно по вине Семена погиб этот мальчик. И хотя мы все старательно делали вид, что Семен не виноват, но в глубине души понимали, что вина его все-таки есть. Да и он сам понимал это. Так что где-то я могу понять того человека, который обезумел от горя после смерти сына. И мы старались даже не упоминать об этом человеке вслух. Нет, не думаю, чтобы Татьяна знала его имя. Вам лучше пойти в наше отделение милиции. И спросить у них.

Так как в любом случае Татьяна сейчас была для нас недоступна — она работала участковым врачом и сейчас находилась на вызовах, — мы отправились в милицию. Встретили нас там неласково. Впрочем, я вообще не могу припомнить случая, чтобы в милиции кого-то приветливо встречали. Молоденький лейтенант, узнав, по какому вопросу мы явились, ядовито ухмыльнулся и велел нам убираться прочь.

— Мы никуда не уйдем, — возмутилась Мариша. — Не уйдем, пока вы не покажете нам это дело.

— А кто вы такие, чтобы я показывал вам уголовные дела? — вскипел лейтенантик. — Не говоря уж о том, что у меня их нет и быть не может.

— А где? — спросила я. — Где они могут быть?

— Если, по вашим словам, история с аварией приключилась больше двадцати лет назад, то единственное место, где уголовное дело может храниться, это архив суда, — сказал лейтенант. — Идите туда.

И мы пошли туда. Но предварительно мы заскочили обратно к Елизавете Михайловне, чтобы узнать у нее, где находится суд, в котором судили Семена. Вернувшись домой к Елизавете Михайловне, мы застали у нее женщину средних лет, которая быстро поднялась нам навстречу.

— Это вы привезли новости о моем брате? — спросила она нас.

Пока Мариша пересказывала нашу версию случившегося, я с интересом вглядывалась в лицо сестры нашего знакомого Михаила. Прикинув так и этак, я подумала, что, пожалуй, брат и сестра похожи друг на друга совсем немного. Профиль, форма подбородка были у брата с сестрой почти одинаковые. Цвет глаз тоже. А вот все остальное, в том числе и фигуры, у них было совершенно разное. Татьяна была высокой и довольно сухощавой. А Михаил, он же Семен, невысокий и какой-то оплывший.

— Я могу вас проводить в архив суда, — сказала Татьяна, выслушав Маришин рассказ. — Это даже необходимо сделать, потому что вряд ли они выдадут уголовное дело посторонним людям. А я все-таки родная сестра. Единственная близкая родственница.

Такое уж было наше везение, что в архиве суда сегодня был неприемный день. Мы постучались в несколько дверей, но всюду нас отфутболивали.

— Приходите завтра, — предлагали нам. — С десяти часов архив будет открыт.

— Не можем мы застрять тут почти на сутки, — в отчаянии прошептала я Марише. — Во-первых, Жихарев совсем разволнуется, а во-вторых, мои родители будут мне звонить. Когда я была в Турции, я им сказала, что еду на пару дней отдохнуть к Юльке на дачу. А сейчас я им ничего не сказала. Они будут волноваться.

— Ты можешь возвращаться в Питер, — сказала Мариша. — А я останусь тут и узнаю фамилию того типа, который преследовал Семена. И выясню, где он жил и что с ним сталось.

— Зачем тебе он? — спросила я. — Чего ты прицепилась к этой истории? Неужели думаешь, что больше чем через двадцать лет этот человек снова начал угрожать Семену?

Мариша кивнула.

— Это бред! — вспыхнула я. — Семен к тому времени сменил фамилию, имя, адрес. И к тому же за двадцать лет он должен был до неузнаваемости измениться. Его преследователь просто не узнал бы его.

— Если бы они случайно встретились на улице, возможно, и не узнал бы, — согласилась Мариша. — А если он все эти двадцать лет старательно разыскивал след убийцы своего сына? Разыскивал и разыскал наконец. Тогда что? Разумеется, узнал своего врага даже постаревшим и обрюзгшим. В общем, ты как хочешь, а я остаюсь тут. Переночую в гостинице. И ты тоже можешь остаться. В крайнем случае можешь позвонить своим в Италию и что-нибудь им соврать. А насчет Жихарева, так он как-нибудь перетопчется.

— Понимаешь, Делон, он сегодня вечером обещал заехать… — пробормотала я.

— Ах вот оно в чем дело! — разозлилась Мариша. — Так бы сразу и говорила, что мужик тебе свидание назначил!

— А я так и говорю! — тоже разозлилась я. — Зачем ты меня потащила с собой в этот Псков?

— Конечно же, исключительно ради того, чтобы не дать тебе встретиться с этим скользким типом Делоном! — яростно прошипела Мариша. — Да я вообще не знала, что он назначил тебе на сегодня свидание.

Но наше затруднение неожиданно помогла разрешить Татьяна.

— Послушайте, я завтра возьму дело из архива и пошлю его вам по факсу с работы мужа. У вас есть какой-нибудь знакомый, у которого был бы факс, чтобы принять мое письмо?

— Конечно, есть! — закричала я. — У Юлькиного отца на работе куча факсов. Я и номер помню.

Таким образом все уладилось самым лучшим образом. Мы довезли Татьяну до дома, зашли попрощаться к Елизавете Михайловне. А потом я помчалась в машину, а Мариша осталась еще о чем-то переговорить с Татьяной. Переговоры заняли примерно около двадцати минут. Я терзалась от желания прикончить Маришу, будучи совершенно уверенной, что она нарочно затягивает наш отъезд исключительно с целью добиться того, чтобы я опоздала на свидание с Делоном.

— Скоро ты там?! — закричала я, высунувшись из окна машины.

Мариша подошла довольно быстро. Не обращая внимания на мое ворчание, она завела машину, и мы наконец поехали домой. Всю дорогу Мариша была необычно задумчива и даже мрачна. Должно быть, благодаря этому ехали мы с разумной скоростью, и нас ни разу не остановили работники ГИБДД.

Первым, кто нам позвонил, стоило нам с Маришей оказаться дома, был Жихарев.

— Где вы все время шляетесь? — сердито спросил он у нас.

— А в чем дело? — спросила я. — Ты нас в чем-то подозреваешь?

— Подозреваю, — сказал Жихарев. — Подозреваю в том, что вы ведете самостоятельное расследование. Что-то слишком часто я о вас слышу от своих подчиненных, а?

Я промолчала.

— Это всего лишь обычный интерес человека, которому за несколько дней угораздило найти целых два свеженьких трупа, — сказала я.

— Ага, — вспомнил Жихарев. — Кстати, о втором трупе! Верней, о вашем алиби.

— А что с ним? — прошептала я.

— А то, что у вас его нет! — радостно объявил Жихарев. — Еще хорошо, что отпечатки на ноже, которым был убит Михаил, не совпадают с вашими.

— С нашими отпечатками? — ошеломленно переспросила я. — А откуда наши отпечатки оказались у вас в милиции?

— Так вы же ко мне приходили? — удивился Жихарев. — Воду пили? А вода в чем была?

— В стаканах, — машинально ответила я, вспомнив, как настойчиво Жихарев предлагал нам выпить натурального «Боржоми» из высоких, ослепительно чистых бокалов.

— О господи! — простонала я.

Надо же было попасться в такую детскую ловушку. Да над нами с Маришей теперь могут потешаться все наши подруги и весь преступный мир. Преступный мир вряд ли, потому что едва ли узнает. А вот от подруг ничего не скроешь. Они мигом сложат два и два и получат верный ответ. Остается только вообще никому не рассказывать про эту историю.

— И что это еще за интерес к ножу, которым был убит Михаил? — продолжал допытываться у меня Жихарев. — И главное, что вы делали сегодня в Пскове?

Теперь я окончательно онемела.

— Ты за нами следишь? — обретя способность говорить, прошипела я, прочно переходя с Жихаревым на «ты». — Это противозаконно!

— Ты не ответила на мой вопрос, — невозмутимо сказал Жихарев. — Впрочем, я и сам догадываюсь. Зачем вы сначала помчались к семье Боровиковых, а затем в архив суда. Так вот, я звоню, чтобы предупредить, не ждите. Никто вам результаты дела по факсу не перешлет. Они будут выданы нашему сотруднику, и он доставит их прямиком ко мне. А вы, девочки, отдыхайте. Честное слово, вы за последние дни столько всего наворотили, что лучше бы вам немножко сбавить обороты. Мне и без двух дур есть чем заняться.

Окончание разговора было настолько хамским, что я не выдержала и бросила трубку.

— Ты чего трубки бросаешь, — возникла у меня над ухом Мариша. — Кто звонил? Надеюсь, Делон?

— Нет, — покачала я головой. — Жихарев.

И я пересказала ей содержание нашего разговора.

— Вот дурак! — захихикала Мариша. — Думает, что всех обманул. И самый умный. Ну и пусть радуется!

— Не пойму, как он узнал, что мы были в Пскове? — задумалась я. — И как он узнал, что мы были в архиве суда и пытались добыть дело Боровикова Семена?

— Должно быть, Жихарев позвонил в суд, чтобы договориться насчет того, чтобы ему завтра выдали это дело. И там ему рассказали про двух особ, которые тоже интересовались им.

Маришино объяснение прозвучало правдоподобно.

— Как он сказал про нас, две дуры? — злилась Мариша. — Ну, я ему еще покажу, какие мы дуры! Хочет получить дело Семена Боровикова? Ну и плевать! Пусть получает!

— Как, разве ты не расстроена из-за того, что дело из архива не попадет к нам? — спросила я.

— Плевать я на него хотела, — повторила Мариша. — Завтра с утра мы с тобой едем в Новгород?

— Куда? — вытаращила я на нее глаза. — Зачем?

— Затем, чтобы наведаться еще в один судебный архив, — сказала Мариша. — И получить на руки дело об убийстве сестры Елизаветы Михайловны.

— Зачем оно тебе? — спросила я.

— Затем, что нам с тобой нужна не только фамилия того типа, который преследовал Семена, но и его фотография. Фотография даже, пожалуй, важней. Имя и фамилию, как мы видим на примере Семена, сменить довольно просто. А вот изменить до неузнаваемости собственную внешность, не прибегая к услугам хирургов, будет потрудней.

— В общем, да, — согласилась я. — И что дальше?

— Дальше вот что, — продолжила развивать свою мысль Мариша. — В судебном деле, которое хранится в архиве в Пскове, фотографии преследовавшего Семена человека, скорей всего, нет. Ведь там этот человек если и фигурирует, то только в качестве потерпевшей стороны. Нет, нам нужно дело, в котором он бы фигурировал в качестве обвиняемого. Вот там его фотография должна быть, или я ничего не понимаю в судебной практике.

Я немного подумала и возразила:

— Мне как-то раз довелось побывать в суде. И там папки с этими самыми уголовными делами валялись в полном беспорядке на столе у секретаря и у судьи. Смотри — не хочу. Так вот, пока они их листали, я что-то там фотографий обвиняемых не заметила. Да и зачем судье любоваться на фотографию подсудимого? Что он, артист какой? Или эстрадная знаменитость?

— Ты просто не заметила, — возразила мне Мариша.

— Да, могла и не заметить, — согласилась я. — Помню, были в деле фотографии с места преступления, тела жертв, были фотографии орудий убийства. Это все было, и очень зрелищно представлено. Не спорю. А фотографии самого преступника я из-за обилия впечатлений могла просто не заметить.

— Да, скорей всего, ты просто не обратила на фотографию самого преступника никакого внимания, — предположила Мариша. — Может быть, она была совсем маленькая. Наклеена где-нибудь в углу. Вот ты и не заметила.

Я молча пожала плечами.

— В разных судах, конечно, могут быть свои порядки, — сказала я.

— Вот и чудно, — вздохнула с облегчением Мариша. — Значит, ты согласна, что завтра нам необходимо съездить в Новгород.

— Хорошо, — пробормотала я. — Завтра поедем. А кстати, ты знаешь фамилию сестры Елизаветы Михайловны?

— Угу, — пробормотала Мариша. — Не бойся. Твоя подруга все предусмотрела. Колокольчикова ее фамилия.

— Похоже, ты уже знаешь все, кроме фамилии того несчастного, который преследовал Семена, — сказала я. — Но у меня в голове не укладывается, как ты собираешься искать в архиве Новгорода это давно положенное на полку дело, если даже не знаешь фамилии главного обвиняемого.

— Говорила же я тебе, что нужно остаться в Пскове! — набросилась на меня Мариша. — Вместе с Татьяной мы бы как-нибудь нашли способ заглянуть в дело Семена, несмотря на то, что Жихарев тоже послал в архив своих людей.

Я молчала. Возразить было нечего. И я сгорала от стыда, что предпочла свидание с Делоном нашему общему с Маришей делу. Да еще явится ли этот Делон? Да и, если разобраться, зачем он мне вообще нужен? Но неожиданно раздался телефонный звонок и оторвал меня от мрачных мыслей.

— Иди, — сказала Мариша. — Твой красавец небось звонит.

Но она ошиблась. Звонил вовсе не Делон. Звонила моя подруга Юлька, та самая, на работе папы которой стоял факс.

— Слушай, Даша, — недоуменно сказала Юлька, забыв даже поздороваться, — мне только что звонил мой папа. Он уверяет, что ему час назад пришел факс на твое имя. Такое может быть?

— Может! — обрадовалась я. — Если это факс уголовного дела, то вполне может быть.

— Та-ак! — протянула подруга. — Опять что-то расследуете? Надеюсь, ничего опасного для жизни?

Я промолчала, а Юлька вздохнула.

— Ну ясно, — сказала наконец она. — Могла бы и не спрашивать. Ладно, позвоню сейчас папе и скажу, чтобы он взял полученное письмо домой. А то он, бедный, уже час сидит на работе и не знает, что ему с ним делать дальше.

— Лучше я сама позвоню, — сказала я. — И мы с ним сразу договоримся, где сможем сегодня встретиться, чтобы он передал мне бумаги.

— Ладно, — согласилась Юлька. — Но знаешь, ты в следующий раз, прежде чем пользоваться папиным факсом, сначала все-таки предупреждай его. А то он мне целый выговор сделал.

Я позвонила Юлькиному отцу на работу. И, как ни странно, мне он ни словом не заикнулся о своем недовольстве. Даже наоборот, мне показалось, что он рад избавиться наконец от странной бумаги. Мы договорились с ним, что Мариша будет ждать его через сорок минут возле Парка Победы.

— А ты сиди дома и жди звонка от Делона, — велела мне Мариша, уходя. — Может быть, я насчет него и ошибаюсь. И от него будет хоть какая-то польза.

Но она не ошиблась. Мариша съездила, получила от Юлькиного отца факс, вернулась обратно, а от Делона не было ни слуха ни духа.

— Видишь! — обрадовалась Мариша. — Я же тебе говорила, что он очень необязательный и ненадежный тип.

Я кивнула. За последние полтора часа у меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить свое отношение к жизни. И свое отношение к Делону, в частности. Теперь я была полностью солидарна с мнением Мариши. И, избавившись от разногласий, мы склонились к письму, полученному от Татьяны из Пскова. Это не было уголовное дело все целиком. В начале своего послания Татьяна писала:

«Дорогие девочки, я очень рада, что могу прислать вам это письмо уже сегодня. По счастливой случайности, тетка одной из моих постоянных пациенток работает в том самом архиве. И она помогла мне проникнуть в него уже сегодня. Но взять с собой уголовное дело не получилось. Она сказала, что завтра из Главка намечается какая-то ревизия. И что ей специально позвонили, чтобы она привела все дела в порядок. Так что она позволила мне лишь пролистать дело моего брата. Но главное я сумела запомнить. Фамилия того человека, который преследовал в свое время Семена, в деле не указана. Но зато есть фамилия того мальчика, который скончался в результате несчастного случая. Его фамилия Ковальчук. Игорь Ковальчук. Думаю, что и у его отца была та же фамилия. Кстати, в деле был указан их адрес. Я уже наведалась туда и опросила соседей. Но ни о каких Ковальчуках там не слышали. Должно быть, они съехали тогда же, больше двадцати лет назад. Желаю вам удачи. Татьяна».

— В самом деле удачно вышло, что она раздобыла дело уже сегодня, — сказала я. — Завтра бы ей фиг чего обломилось. Уверена, что эта ревизия, о которой твердила тетка из архива, и есть человек Жихарева.

— Угу, — кивнула Мариша. — Жаль, фотографии старшего Ковальчука нет.

— Далась тебе эта фотография! — возмутилась я.

— А как, по-твоему, мы сможем его вычислить и поймать? — сердито спросила Мариша. — И потом, если он задумал отомстить Семену — Михаилу за смерть своего сына, то не ограничится убийством одного Михаила. Он попытается добраться и до сестер Цветиковых. Конечно, пока они сидят дома, они в относительной безопасности. Но не будут же они там сидеть всю жизнь.

— Слушай, тут все говорят об отце этого погибшего мальчика, — сказала я. — А о его матери ни слова. Ее что, у ребенка вообще не было?

— Можно позвонить Татьяне и узнать, — сказала Мариша. — Заодно и поблагодарим ее за оперативность.

Мы позвонили Татьяне в Псков. Она оказалась дома и очень обрадовалась, что ее факс благополучно дошел до нас. Но на вопрос о матери погибшего мальчика она надолго задумалась.

— Я не уверена, но мне кажется, что матери во время аварии в автобусе не было, — сказала она. — Поэтому она и в деле не фигурирует.

— А потом? — спросила я. — Потом она вас угрозами, по примеру своего мужа, не преследовала?

— Нет, — ответила Татьяна. — И вот почему. Я теперь вспомнила: когда Ковальчук звонил Семену в очередной раз с проклятиями, к телефону подошла я. И я помню, что Ковальчук упомянул, что Семен не только убил его сына, но и почти погубил жену. Что она сошла с ума или что-то в этом роде. Во всяком случае, после случившегося она была тяжело больна, попала в больницу, и врачи опасались за ее рассудок.

— Жуткая история, — вздохнула я.

— И не говорите, — согласилась Татьяна. — И хотя все это коснулось не меня лично, но мне страшно даже вспомнить о том времени. А что чувствовал мой брат! Он ужасно терзался угрызениями совести. Знаете, он даже пытался наложить на себя руки. Кричал, что не хочет жить, что приносит людям одни страдания и беды. Нам в тот раз с трудом удалось его успокоить.

— Да, ужасно, — согласилась я. — И конечно, звонки этого Ковальчука постоянно напоминали Семену о его пусть и невольном, но все же преступлении.

— Мне даже страшно подумать, что Ковальчук все-таки добрался до Семена, — заплакала Татьяна. — И теперь подбирается к его дочерям.

Мне стоило немалых усилий, чтобы успокоить женщину. Пришлось даже раскрыть карты и сказать, что ее племянницы пока в относительной безопасности, сидят у себя дома.

— Все равно, — всхлипнула Татьяна. — Завтра же попрошу отпуск на работе. И поеду к ним. Я должна быть уверена, что с ними все будет в порядке.

На этом наш разговор и закончился. Я посидела некоторое время возле телефона. И неожиданно мне в голову пришла мысль, что Карина с Варей могут и не знать о существовании у них родной тетки. Даже наверняка не знают. Ведь Катерина Николаевна вскользь упомянула, что Михаил сказал, будто он круглый сирота. Очень разумный ход для человека, который решил полностью порвать со своим прошлым.

Ну и ладно, пусть приезд Татьяны будет для девочек приятным сюрпризом. Только нужно их предупредить об этом сюрпризе. А то еще станется, что напуганные нами с Маришей девчонки не пустят родную тетку и на порог. Сделав такой вывод, я набрала телефон квартиры Цветиковых. К телефону подошла Варя. И я сказала, что завтра вечером или в крайнем случае послезавтра к ним приедет их родная тетка. Сестра их погибшего папочки, которую нам удалось разыскать.

— Ваш адрес ей дали мы, — сказала я. — Она очень славная женщина. Вам понравится. И она очень любила вашего отца.

— Пусть приезжает, — согласилась Варя. — Вместе нам будет легче пережить случившееся.

— А как мама? — спросила я у девушки. — Ее не отпустили?

— Нет, она все еще в изоляторе временного содержания, — сказала Варя. — Мы наняли адвоката, он подал прошение об изменении меры пресечения на подписку о невыезде, но пока ничего неизвестно. Там есть один противный следователь, он говорит, что в этом деле ему еще многое неясно. В общем, тянет время, как может.

— Ну что там? — спросила Мариша, вернувшаяся из кухни, где готовила ужин. — Узнала что-нибудь новенькое?

— Светлана до сих пор в тюрьме, — сказала я и потянула носом.

По квартире разливался въедливый запах чего-то горелого. Вдобавок из кухни следом за Маришей вполз какой-то подозрительно сизый дымок.

— Мариша! — завопила я, бросаясь на кухню. — Что это? Пожар?

Мариша кинулась за мной следом с криком:

— Да успокойся ты! Подумаешь, мясо немного подгорело.

Я ворвалась в кухню и замерла на месте с открытым ртом. Окно в кухне было распахнуто на обе створки, вытяжка гудела изо всех сил, но тем не менее ни холодному осеннему воздуху, ни немецкой технике было не под силу сразу справиться с дымом, который получился от одного-единственного куска мяса, лежащего на противне в мойке. Верней, куском мяса это было до того, как Мариша взялась приготовить из него жаркое. Сейчас это был просто черный кусок угля.

— Немного подгорело, — выдохнула я. — Да оно же все черное! Как ты могла допустить такое? Ты что, не чувствовала дыма? Ты что, заснула тут?

Мариша, не отвечая, возилась у мойки, пытаясь отодрать кусок угольно-черного мяса от железа, к которому оно прилипло намертво.

— Мариша! — требовательно повторила я. — Как это получилось?

— Ну, задремала чуток, — призналась Мариша. — Думаешь, легко сидеть за баранкой почти девять часов? И выехали мы чуть свет. Ты-то всю дорогу дрыхла, а я вела машину.

— Так какого лешего ты вызвалась готовить ужин? — рассердилась я. — Я бы сама все приготовила. Так нет же! Ворчала, что мою стряпню даже вечно голодные животные в зоопарке есть не станут.

Мариша молча отковыривала прилипший кусок мяса. Насколько я помнила, это был довольно внушительный окорок килограмма на два. Сейчас он уменьшился в размерах наполовину. Остаток вечера мы провели, счищая обгоревшую корку с нашего ужина. К тому времени, когда мы ее всю ободрали и выкинули, дым развеялся. И мы смогли приступить к ужину. Пахнущего дымком мяса осталось всего два небольших, с ладонь, кусочка. И на том спасибо. На гарнир я достала банку консервированных овощей, и мы смогли наконец поесть и лечь спать.

Глава 11

Среди ночи меня разбудил звонок. Не разлепляя глаз, я прошлепала к телефону и взяла трубку.

— Алло, детка! — раздался жизнерадостный голос Делона. — Заждалась?

Я молчала, соображая, что бы ему такое ответить похлеще.

— Ты что, спала? — удивился Делон.

— У тебя есть новости об Аленином папаше? — вспомнив о деле, спросила я.

— Нет, но…

— Тогда пошел к черту, — пробормотала я, шлепнула трубку и отправилась обратно в свою постель.

Но не успела я доползти до нее, как телефон зазвонил снова. Я допустила стратегическую ошибку, не оценив собственной привлекательности. Потому что это звонил опять Делон.

— Эй, Дасик, со мной так разговаривать не стоит, — угрожающе сказал он.

На этот раз я с ним и разговаривать не стала. А сразу положила трубку на рычаг, отключила телефон и пошла наконец спать. Но если я думала, что таким образом избавилась от Делона, то здорово ошибалась. Не успела я заснуть, как раздался звонок в дверь. Он у нас в квартире такой пронзительный, что хочешь не хочешь, а проснешься.

— Господи, что это? — умирающим голосом спросила Мариша.

— Не что это, а кто-то приперся, — сказала я.

— Который теперь час? — приподнимаясь на локте, снова спросила Мариша.

— Почти половина пятого, — злобно прошипела я.

— И кто к нам так поздно? — с интересом спросила Мариша.

Не отвечая, я побрела к двери, потому что дверной звонок продолжал звонить. А его так легко, как телефонный, не отключишь. К тому же Делон за дверью начал петь. Слуха у него не было, поэтому звучало ужасно.

— Это что? Делон все-таки приперся? — поразилась Мариша. — Ну надо же! Ни за что бы ни поверила, что он появится.

— Мариша, что мне делать? — простонала я. — Он поет!

— Как что делать? — удивилась Мариша. — Открывай! А то он всех соседей переполошит. Тебе же потом отдуваться придется.

Пришлось дверь открыть. Стоящий за ней Делон выглядел несколько помятым и опухшим.

— Ты чего телефонные трубки бросаешь? — первым делом сердито спросил он у меня. — Пришлось к тебе среди ночи из ночного клуба мчаться. Ты хоть соображаешь, что ты натворила?

— Что тебе нужно? — сухо спросила я, твердо занимая позицию между Делоном и проходом в мою квартиру.

Но все испортила Мариша, появившаяся позади меня. Появилась она, обмотанная простыней, которая оголяла у нее плечи и прочие пикантные места. Увидев такое зрелище, Делон напрочь забыл о том, что я стою на пороге, и ринулся обниматься к Марише. Я едва успела устраниться с его дороги. А то не миновать бы мне быть растоптанной. Но Делона ждало разочарование.

— Чего ты явился? — холодно отпихнув Делона подальше, спросила у него Мариша.

— Так договаривались же, — удивился Делон. — Вчера еще.

— Договаривались на вечер, — сказала я. — А сейчас утро.

— Утро следующего дня, между прочим, — поддержала меня Мариша.

— Но я не виноват, девчонки, — извинился Делон. — Вас целый день дома не было. А я звонил, чтобы сказать, что могу немного опоздать.

— Ну да! — фыркнула я. — Немного! А у тебя сотового с собой не было, чтобы позвонить и предупредить, что вечером не сможешь прийти? Мы, между прочим, из-за тебя из Пскова вернулись, а ты…

Произнеся эту фразу, я прикусила язык. Но сказанного не воротишь.

— Псков? — заинтересовался Делон. — И что же вы там делали? И надо же, такое совпадение, сегодня Жихарев отряжал одного своего парня в этот же милый старинный городок.

— Понятия не имеем, зачем ему это понадобилось, — высокомерно сказала Мариша. — Мы с Дашей там просто отдыхали.

— Ну нет! — взревел Делон. — Вы мне врать не вздумайте!

Переход от нормальной беседы был таким внезапным, что мы с Маришей опешили. Глаза у Делона налились кровью, и мы с Маришей порядком перетрухнули, вспомнив, как он бывает страшен в гневе. А тут еще и пьяный вдобавок. Делон сделал шаг по направлению к Марише, намереваясь вцепиться ей во что-нибудь, но опоздал. Мариша увернулась и скрылась в комнате, оставив меня разбираться с Делоном один на один. Делон перевел на меня взгляд своих глаз и явно ждал ответа.

— Мы тебе, конечно, можем сказать, зачем мы ездили в Псков, — промямлила я, жутко жалея, что открыла этому грубияну дверь. — Только тебе это будет вряд ли интересно.

— Ничего, рассказывай, — ответил Делон, слегка смягчаясь. — Как-нибудь выдержу. Только, смотри мне, без вранья!

Пришлось рассказать ему про нашу добычу, которую мы привезли из Пскова. И про то, что Михаил вовсе не Михаил, а Семен Боровиков. И что его в молодости преследовал какой-то психически неуравновешенный гражданин Ковальчук, и вполне возможно, что этот Ковальчук опять принялся за старое, только на этот раз уже с большим успехом.

— Надо же! — протянул Делон, когда я закончила рассказывать. — Прямо «Санта-Барбара».

— Угу, — кивнула я.

— А кстати говоря, — внезапно произнес Делон, — я выполнил обещание и навел справки.

— Какие справки? — устало спросила я.

— Ну как же? — удивился Делон. — Вы же просили узнать насчет Алениного отца. Разве вам неинтересно, где он?

— Предположим, — пробормотала я. — И что тебе удалось узнать?

— Во-первых, папаша Алены из города до сегодняшнего вечера никуда не уезжал. Его видели у него на работе. За зарплатой приезжал. Разминулся, подлюга, с моим человеком всего на несколько минут. Теперь во-вторых — мои люди его ищут. А в-третьих, когда найдут, побеседуют.

Я хмуро кивнула. Конечно, хорошо, что Делон взялся за розыски Алениного папаши, но благодарить его я сочла преждевременным. Может быть, все это пустой треп.

— А чего ты чаем гостей не угощаешь? — спросил вспомнивший свои хамские юношеские замашки хмельной Делон.

Впрочем, приглашения он дожидаться не стал. А прямо прошел в кухню. Там он устроился на табуретке и, уронив голову на руки, задремал. Я тем временем заварила чай, с тоской поглядывая на часы. Скоро нам с Маришей предстояло выехать в Новгород. А я так и не успела выспаться. И теперь еще нужно было думать, что делать с этим нежданно свалившимся на нас любителем чая.

— Заварила? — неожиданно раздался голос Делона. — Наливай, чего ждешь?

Я послушно налила ему в самую большую кружку, которая нашлась в моем хозяйстве, заварки пополам с кипятком. Придвинула сахарницу и пакет с молоком «Веселый молочник».

— Молоко пью только парное, — отказался Делон.

Я едва не вспылила.

— Сейчас помчусь тебе добывать парное! Дите какое на мою голову выискалось.

Делон тем временем выпил чай, попросил вторую кружку и неожиданно начал жаловаться на свою жизнь, полную проблем.

— Не представляю, что мне делать, — говорил он. — Дома эти принадлежат после смерти Аленки мне. А самому мотаться в Турцию недосуг. Других дел по горло. А без присмотра жуликоватые армянские турки все разворуют. Ну, с мужиками я бы еще разобрался. А с девочками? Не могу я с ними быть суровым. И они, сучки, это чувствуют. Как только девчонки поймут, что вместо Алены теперь заправлять делами буду я, сразу же пойдут скандалы. Капризы у них всякие начнутся. То им не так, то им не этак. Денег мало, клиенты грубые. И каждая будет норовить забраться ко мне в постель, надеясь, что я на ней женюсь.

После этих слов Делон поднял голову и в упор посмотрел на меня.

— Я не пыталась забраться к тебе в постель, — поспешно напомнила я на тот случай, если он не помнит. — И замуж я не хочу. Я уже была. Три раза. Разводясь, каждый раз чуть ли не рыдала от счастья.

— Три раза многовато для такой молодой девки, — усмехнулся Делон. — Я вот еще ни разу не сподобился. А чего ты разводилась? Мужики плохие попадались? Или сама не сахар?

— Да по сравнению с моими мужьями я была просто ангел небесный! — вознегодовала я.

— Ясно, — кивнул Делон. — Значит, дело в твоем характере. В общем, я так и подозревал, что характер у тебя скверный. Ну это ничего. Я тебя быстро перевоспитаю. По струнке у меня ходить будешь и пикнуть бояться.

Надеясь, что он шутит, я посмотрела ему в глаза. Но Делон не шутил. Он говорил вполне серьезно. И при этом смотрел на меня, явно ожидая моей реакции.

— Так, значит, Алена в конечном итоге работала на тебя? — чтобы что-нибудь сказать, спросила я.

Это было явно не то, что ожидал услышать Делон. Поэтому он поморщился и ответил:

— Какая, собственно, разница? На меня она работала или на кого другого? Тебе-то что?

— Так просто, — ответила я. — Интересно все-таки. Человека убили, на наших глазах, можно сказать. Необходимо разобраться.

— Ну, на меня Алена работала, если тебе так уж интересно, — ответил Делон. — И дома, которые вы видели, и еще несколько тоже мне принадлежат. Только я из-за своей любви к вашему полу не могу сам управлять делами. А Алена держала девиц в строгости.

— Так вот почему ты летела в Турцию! — догадалась я. — Чтобы напомнить там, что хоть Алена и умерла, но настоящий хозяин все еще жив!

— Да, — кивнул Делон. — А что тут такого?

— И ты искал сестер Цветиковых вовсе не потому, что тебя так заботила смерть Алены, ты хотел через девушек найти Михаила, — продолжала я свои разоблачения. — Ты просто испугался, что если сестер начнут искать и, не дай бог, найдут в Турции в том публичном доме, куда их должна была запихнуть Алена, то у тебя могут возникнуть неприятности. Дома ведь в конечном итоге были твои. Так? Поэтому ты полетел в Турцию? Алена не предупредила тебя, что вместо сестер Цветиковых полетят настоящие проститутки?

— Ну да, — кивнул Делон. — Алена многое от меня утаивала. Но, поверь, я говорил тебе правду, меня действительно интересует, кто убил Алену. Потому что Алена работала на меня. Я платил ей процент. И я постараюсь найти ее убийцу. Но сейчас я пришел не за этим.

— А зачем? — спросила я.

Делон открыл рот и изрек самую удивительную вещь, которую мне приходилось слышать за последнее время.

— Мне срочно нужна замена Алене, — сказал он. — Как думаешь, твоя подруга не согласится? Турецкий выучить не проблема.

Я вытаращила на него глаза. Представить себе Маришу в роли хозяйки публичного дома, даже не одного, а целой сети публичных домов, я при всем желании не могла.

— Она бы отлично подошла, — продолжал развивать свою мысль Делон. — Сразу видно, что воровать бы не стала. И комплекция у нее такая, что с ней особенно не поспоришь. Сразу видно, что умеет на своем настоять.

— Это уж точно, — пробормотала я себе под нос.

— Позови подругу-то, — велел мне Делон. — Чего задумалась?

— Мариша, иди сюда! — крикнула я. — К тебе разговор есть!

Мариша появилась в кухне, уже полностью экипированная для поездки в Новгород. Умытая и причесанная.

— Ну чего? Вы тут еще долго? — нетерпеливо спросила она у меня, поглядывая на Делона, который и не думал уходить.

— Мариша, тебе тут предложение пришли делать, — давясь от сдерживаемого хохота, сказала я. — Деловое. Насчет работы.

— Да? — подняла брови Мариша. — И кто?

И она в полном недоумении огляделась по сторонам. Делона в качестве работодателя она явно не рассматривала.

— Не хочешь поработать в публичном доме? — спросила я у подруги. — У нашего гостя, оказывается, целая сеть публичных домов. И все девушки, которые там работают, нуждаются в присмотре. Раньше этим занималась Алена, а теперь… Теперь этим можешь заняться ты. Во всяком случае, Делон был бы очень доволен, если бы ты приняла его предложение.

И мы с Делоном уставились на Маришу, а она на нас. При этом Мариша все время меняла окраску от малиновой до снежно-белой. Широта цветовой гаммы Маришиной физиономии просто поражала. Лично мне никогда бы так не сделать. Но трактовали мы эту смену цветов с Делоном совершенно различно. Я полагала, что Мариша злится, как никогда в жизни. А наивный, плохо знающий мою подругу Делон полагал, что Мариша в себя не может прийти от свалившегося на нее счастья.

— Ну как? — спросил наконец Делон, когда молчание стало затягиваться. — Рада? Язык от радости небось проглотила? Не думала, что тебе когда-нибудь такое предложение на голову свалится? Пляши давай, а то еще могу и передумать!

— Как ты сказал? — неожиданно прорезался у Мариши густой бас. — Чтобы я работала в публичном доме? Заруби себе это на носу, ни-ког-да! Понял? Никогда!

И Мариша начала гневно пыхтеть. Закончив пыхтеть, она спросила у Делона:

— Ты уже выпил свой чай? Выпил? Тогда вон отсюда!

И она указала Делону на дверь. У Делона отвисла челюсть. Такого поворота он не ожидал.

— Вон! — повторила Мариша.

— Ну и дура! — бросил Делон, вставая. — Просто дура! Могла бы получать десять тысяч в месяц и иметь весь почет и уважение. А теперь прибежишь ко мне, но я уже тебя не возьму. Потому что дура!

И он ушел. А мне еще долго пришлось отпаивать Маришу валерьяновыми каплями, прежде чем у нее перестали трястись руки и голос вновь стал нормальным.

— Меня в жизни еще так никогда не оскорбляли! — заявила Мариша. — Даже когда мужики на Невском предлагали мне переспать с ними за какие-нибудь паршивые пятьдесят долларов, мне не было так мерзко! Они хоть немного сомневались, соглашусь я или нет. А этот тип! Он же ни капли не сомневался, что я приму его гнусное предложение.

— Зато ты видела, какая у него сделалась рожа, когда он понял, что ты отказалась? — спросила я.

И мы дружно захихикали, вспоминая вытаращенные глаза Делона.

— Ладно, повеселились, и хватит, — внезапно стала серьезной Мариша. — Ты почему до сих пор в пижаме ходишь?

— Ты что, не помнишь? Я же Делона чаем поила, когда ты меня наедине с ним бросила. Когда же мне было переодеться? — удивилась я.

— Живо скидывай свой халат и пижаму и иди умывайся! — распорядилась Мариша. — Нам пора ехать.

Ах, да! Ехать! Из-за раннего визита Делона у меня совсем вылетела из головы мысль о запланированной Маришей поездке в Новгород. То есть не до конца вылетела, но как-то Делон ее своим предложением перешиб. В общем, собралась я и привела все в порядок в рекордно быстрый срок. Мариша к этому времени успела плотно позавтракать, а мне пришлось жевать свои бутерброды уже в машине.

— Так какого черта ты с этим Делоном пустой чай распивала? — рассердилась Мариша, когда я указала ей на это обстоятельство. — Могла бы уж заодно и позавтракать.

На этот раз до Новгорода машину вела я. Впрочем, ничего трудного в этом не было. Если сравнивать с маневрами по городу, где тебя постоянно подрезают всяческие придурки, то ехать по трассе сплошное удовольствие. И до Новгорода мы добрались без всяких осложнений. И архив суда нашли без проблем. И он даже работал.

Мы заглянули в кабинет и увидели, что там сидит одна довольно пожилая и явно недовольная жизнью тетка и пьет дымящийся кофе из чашки с красными маками. Больше никого в архиве не было. Зато прямо перед дверью на стене висело большое объявление, что дела нужно заказывать из архива за три рабочих дня.

— Значит, так, — вынырнув из-за двери, сказала Мариша, — компьютера я там не видела. То ли его вообще нет, то ли они его прячут.

— И что?

— А то, что все теперь будет зависеть от этой тетки. Захочет она нам помочь, будет у нас дело об убийстве сестры Елизаветы Михайловны, а заартачится — и все. Больше нам никто не поможет.

— Так, и что делать-то? — спросила я. — Нужно эту тетку как-то задобрить?

— Вот именно, — активно кивнула Мариша.

И мы отправились задабривать незнакомую нам женщину. Для начала мы купили в соседнем магазине десяток пирожных, взяв разных видов. И с легким кремом, и пожирней. Потом купили большую банку кофе и коробочку норвежского плавленого сыра. Кроме того, Мариша заскочила в соседний магазин и приобрела там бутылку белого вина «Слезы Мадонны».

— Ну, теперь мы готовы! — сказала Мариша. — Пошли!

Когда мы вернулись, выяснилось, что тетка уже допила свой кофе. И посетителей прибавилось. Пришлось ждать, пока они оформят бумаги и уберутся. Наконец дошла очередь и до нас.

— Что вам? — спросила женщина, подняв на нас глаза с отекшими веками.

Мариша поставила на ее стол мешок с купленной провизией и жалобно заголосила о том, какой деспот у нее начальник. Требует от нее невозможного, хочет получить дело какого-то Ковальчука уже сегодня. А ведь заказывать дело нужно за три дня. Это всем известно.

— Ну да! — подтвердила женщина. — Именно! За три дня.

— Вот, а он ничего слушать не хочет и грозится уволить. И ведь уволит! Контора-то частная. А платят хорошо. Потерять такую работу из-за дурости начальства было бы жалко. Помогите, а!

И Мариша выставила на стол наши покупки. Кроме того, она полезла в сумку и достала кошелек.

— Сделайте исключение, а я вам век буду благодарна, — заканючила она. — Очень вас прошу. Умоляю. Хотите, я перед вами на колени встану?

Этого работница архива явно не хотела. Зато пухлый кошелек в руках Мариши произвел на нее самое благоприятное впечатление. Оно и понятно, наверняка у работников архива зарплаты не превышают прожиточный минимум. И подработать каждому хочется. Во всяком случае, уже через десять минут мы были с Анжелой Владимировной лучшими подругами. Она полностью прониклась Маришиными сложностями, тоже поругала ее дурака-начальника и сказала волшебную фразу:

— Ну, что же! Видно, придется вам помочь!

После этого Мариша прямо едва не лопнула от распиравшего ее чувства благодарности. Она прямо говорить не могла, как была благодарна Анжеле Владимировне за то, что та даст ей возможность не потерять работу. Получив на руки сумму в пятьсот рублей, Анжела Владимировна тяжело поднялась и куда-то отправилась.

— Уф! — выдохнула Мариша. — Прямо вся вспотела.

— И не стыдно тебе так нагло врать этой симпатичной женщине? — спросила я. — Она же тебе поверила.

— Думаешь? — с сомнением спросила Мариша. — Мне кажется, что основной аргумент тут все же деньги.

Анжела Владимировна вернулась минут через пять.

— Придется вам все же подождать около часа, — сказала она нам. — Я послала девочку в архив. Толковая девочка. Если дело вашего Ковальчука хранится у нас, то она его найдет. Присядьте. За дверью вы найдете несколько стульев. Там и подождите.

И она указала нам на дверь. Нам не оставалось ничего другого, как удалиться и ждать.

— Как думаешь, не обманет? — с тревогой спрашивала я у Мариши.

— Не знаю, это ты восхищалась этой Анжелой, — отвечала моя подруга.

Но Анжела Владимировна не подвела. Даже меньше чем через час она выглянула в коридор и махнула нам рукой, приглашая заходить.

— У нас небольшая проблема, — сказала она нам. — Ковальчуков у нас за все годы в архиве оказалось целых девять человек. Из них по делу об убийстве проходит четыре. И три дела из этих четырех прекращены.

— И что это значит? — не поняла я.

— Это значит, — терпеливо принялась объяснять нам Анжела Владимировна, — что дело по какой-то причине было закрыто. Например, за недостаточностью улик. Или подозреваемый по факту данного преступления так и не был арестован. Или его вообще не нашли, или он успел сбежать, или умер до суда. Но в общем, положенной ему по закону кары преступник не понес. Вообще-то такие дела к нам в судебный архив попадать не должны. Ведь никакого суда над преступником совершено не было. Но уж так получилось, что все уголовные дела свезли к нам в архив. Вот и вышло, что даже те дела, по которым преступник так и не был пойман, оказались у нас.

— А, понятно, — сказала Мариша. — Действительно, удобно.

— Не знаю, кому как, а нам лишняя морока, — ответила Анжела Владимировна. — Так вот, таких дел, по которым гражданин Ковальчук так и не предстал перед судом, у нас набралось целых три. Вам придется самим выбрать из них нужное вам. У меня других дел полно.

Мариша расписалась в нескольких ведомостях, и наконец мы смогли обменять Маришины деньги на несколько пыльных серых папок, выданных нам до конца рабочего дня архива, то есть до пяти часов вечера.

— Ознакомиться с делами можете вот в той комнате, — сказала Анжела Владимировна. — Но поторопитесь. У меня через час обед.

Мы зашли в ту комнату, куда она указывала. Там сидели еще две работницы, которые что-то переписывали из одних бумажек в другие. Мы с Маришей сели за свободный стол и приступили к изучению. Нужное нам дело нашлось среди других довольно быстро. Пострадавшей в нем была Колокольчикова Наталья Михайловна. Незамужняя.

То есть та самая сестра Елизаветы Михайловны, которую и убил таинственный Ковальчук. Зарезал кухонным ножом, как мы поняли из дела. А поняв, встревоженно переглянулись. Ведь таким же образом был убит и Михаил Цветиков, он же Семен Боровиков.

Прочитав дело, мы поняли, что сначала менты подозревали Семена Боровикова, который временно проживал в квартире убитой женщины. Тем сильней подозревали, что после убийства Семен куда-то таинственно исчез. И фотография орудия убийства, которым была убита женщина, была тоже приложена — обычный кухонный нож. Но отпечатки на нем, как следовало из дела, никак не совпадали с отпечатками пальцев Семена Боровикова.

Поэтому в деле появился второй, и последний, подозреваемый. Некий Ковальчук Евгений Тарасович. В деле было указано, что данный подозреваемый неоднократно угрожал Боровикову и даже, по словам родных, пытался убить Семена посредством устройства несчастных случаев.

Тут же к делу была приложена копия акта отдела криминальной экспертизы города Пскова о том, что отпечатки пальцев на ноже, которым была зарезана Наталья Михайловна Колокольчикова, полностью совпадают с отпечатками пальцев, обнаруженными на бетонной плите, которая чуть было не убила Боровикова.

Ничего не скажешь, новгородская милиция хорошо поработала. И практически вычислила личность убийцы. Тут же была заметка о том, что по месту прописки Ковальчук Евгений Тарасович больше не проживает. Жена дать внятных объяснений тому, где находится ее муж, не может по причине психической травмы, полученной в результате гибели сына. И потому Ковальчук Евгений Тарасович объявляется во всесоюзный розыск. На этом дело и закрылось.

— И, как мы видим из дела, они его до сих пор ищут, — сказала Мариша.

В деле была фотография этого самого Ковальчука. Но боже мой! Что это была за фотография! Та самая, которую вывешивают на стендах «Их разыскивает милиция». А там все преступники практически на одно лицо. Вдобавок Ковальчук на ней был с пышными усами.

— Наверно, поэтому его и не поймали, — сказала я. — Фотография не очень четкая.

И все-таки кого-то этот Ковальчук мне напоминал.

— Ну что? — спросила Мариша, заметив, что я пялюсь на фотографию. — Не видишь сходства?

— Вижу, только не пойму, кого и с кем. А ты что, его узнала? — удивилась я.

— Узнала, и ты узнаешь, если постараешься. Посмотри внимательней на фотографию, — велела мне Мариша. — Неужели не видишь, кто перед тобой?

Я послушно уставилась на фотографию. Но это мне не слишком помогло. Ковальчук стал мне казаться совсем уж знакомым, почти родственником. Но где я его видела раньше, я не понимала.

— Ну и ну! — поразилась Мариша. — Совсем у тебя с абстрактным мышлением плохо. Ты попытайся мысленно убрать ему усы.

Я попыталась. Всмотрелась в лицо Ковальчука и неожиданно ахнула.

— Это же мой бывший сосед. Это же Михаил! Только он тут молодой! — воскликнула я. — Господи, Мариша! Или мне это чудится?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Не чудится. Это он и есть. Ковальчук он же и есть Михаил Цветиков.

— Но как ты сумела увидеть! — восхитилась я. — Я бы ни за что его не узнала. Усы тут на фотографии. И потом, прошло двадцать лет. Ковальчук за это время здорово располнел.

— Я его увидела, потому что знала, что должна увидеть тут, — сказала Мариша.

— Знала?! — удивилась я. — Почему?!

— Ну, — замялась Мариша, — помнишь, когда мы прощались с Татьяной — сестрой настоящего Семена Боровикова, я с ней осталась и поговорила наедине.

— Помню, — кивнула я. — И что?

— А я увидела в доме Татьяны аквариум и спрашивала Татьяну, не принадлежит ли этот аквариум ее покойному брату. И Татьяна мне сказала, что это ее сын раньше увлекался разведением аквариумных рыбок, а никак не брат. И еще Татьяна сказала, что подобного хобби за ее братом отродясь не наблюдалось и наблюдаться не могло. Он с тех пор, как едва не утонул, рыбу вообще терпеть не мог ни в каком виде. Вот тогда у меня и шевельнулось первое сомнение, что твой сосед Михаил вовсе не Семен. А значит, не тот, за кого себя выдает. И я попросила у Татьяны показать мне фотографию ее брата.

— И что?

— А то, что на фотографии был совершенно другой человек. То есть вообще-то он был немного похож на Михаила. Но фотография была цветная. И на ней был виден цвет глаз! Они у Семена были синими. А того Семена — Михаила, которого мы знали, они были серыми.

— Ну да, серыми, — подтвердила я.

— И к тому же фотография, которую мне показала Татьяна, была на редкость четкой. И я увидела, что форма подбородка и носа у настоящего Семена несколько другие, чем у твоего убитого соседа. И получалось, что брат Татьяны — это вовсе не тот Михаил — Семен, которого мы знали. Мы с тобой ошибались, думая, что настоящий Семен живет под именем Михаила Цветикова.

— Так что же это выходит? — недоуменно спросила я. — Убийца Ковальчук, получается, занял место Семена Боровикова? А потом уже под чужим именем женился, еще раз сменил имя и стал наконец зваться Михаилом Цветиковым?

— Вот именно! — воскликнула Мариша. — Прямо в точку!

— А куда же в таком случае делся настоящий Семен Боровиков?

— Откуда мне знать? — пожала плечами Мариша. — Думаю, что Ковальчук прежде чем занять место бедняги Семена, все же добрался до него. Убил, забрал документы. И кости бедного Семена гниют где-нибудь в безымянной могилке. А скорей всего на дне реки или озера. Недаром на роду Семену было написано утонуть. Он и утонул, а его место занял Ковальчук. Вот с таким водяным ты столько времени и жила по соседству.

— Ну, предположим, — сказала я. — Но как Ковальчук умудрился жить по чужому паспорту? Разве по фотографии не было видно, что паспорт не его?

— Господи! — воскликнула Мариша. — Да ты себя-то хоть узнаешь, когда тебе фотограф предлагает найти свои фотографии, которые ты делаешь на паспорт? С трудом, ведь верно? Ну и Ковальчук немного себя подретушировал. Сделал себе, наверное, такую же прическу, какая была у Семена. Сбрил усы, подложил под щеки немного ваты. И потом, не забывай, когда человеку исполняется двадцать пять лет, то в паспорт вклеивают новую фотографию. Так?

— Да, — кивнула я. — Так.

— А Семену как раз должно было исполниться через несколько месяцев после того, как он исчез, двадцать пять. Так что в чужой паспорт Ковальчук вклеивал уже свою фотографию. Ну, и мало ли еще способов есть, чтобы завладеть документами другого человека и начать выдавать себя за него. Ковальчук мог устроиться на какую-нибудь стройку, утерять паспорт и обратиться в милицию. Они бы послали запрос в его город и по полученному запросу выдали бы ему новый паспорт.

Я посмотрела на фотографию усатого Ковальчука. И все же сомнения у меня еще оставались.

— Нам нужно взять это дело с собой, — сказала Мариша. — Во всяком случае, те отчеты экспертизы, где есть отпечатки пальцев с ножа, которым убили гражданку Колокольчикову, и отпечатки с бетонной плиты. Словом, отпечатки пальцев Ковальчука. Пусть Жихарев сравнит их с отпечатками Михаила Цветикова. Тогда последние сомнения отпадут.

В общем, дело мы на руки получили. Не знаю, в какую сумму материально это обошлось Марише, но мы его получили! И теперь везли дорогому Жихареву в качестве подарка. Пусть теперь посмеет сказать, что мы только мешаем и путаемся под ногами.

Выйдя из здания архива, мы помчались к Маришиному «Опелю». Уже сев в машину, я неожиданно ахнула.

— Что такое? — встревожилась Мариша.

— Татьяна! Она же сегодня собиралась ехать к своим племянницам в Питер! — воскликнула я. — А ведь теперь выяснилось, что они вовсе и не ее племянницы! Что же делать? Представляешь, какой для всех будет шок, когда Татьяна увидит фотографии Михаила и поймет, что это вовсе не ее брат?

— Что? — возмутилась Мариша. — Почему ты мне не сказала, что Татьяна собирается в Питер?

— А почему ты мне не сказала, что уже давно знала, что мой сосед Михаил вовсе не Семен Боровиков? — огрызнулась я.

Мариша ничего не ответила, а схватила сотовый и начала названивать Татьяне в Псков. Трубку снял сын Дима и сказал, что мама уже уехала. Верней, еще не совсем уехала. Поезд у нее только через полчаса. На вокзал ее поехал провожать отец. И что родителям до отправления поезда нужно еще зайти в несколько мест. Так что, даже если бы и хотел, маму он вернуть уже не успеет. Потому что он только что вернулся домой, принял душ, и вообще до вокзала ему добираться больше получаса. Так что успеть до отхода поезда он не сможет.

— Вот черт! — вспылила Мариша. — Не хватало еще, чтобы Татьяна узнала, что все эти годы под именем ее брата жил его же убийца. Поехали скорей обратно в Питер! Перехватим ее у дома Цветиковых!

И мы поехали в Питер. На этот раз за рулем сидела Мариша. Так что ехали мы быстро. Я бы даже сказала, очень быстро. Но мысли у меня мчались еще быстрей.

— Послушай, Мариша, а кто же в таком случае убил Ковальчука? — спросила я. — Если Михаил — это не Семен, а Евгений Ковальчук, то от кого же он прятал своих дочерей и от кого скрывался сам?

— Не знаю, — ответила Мариша. — Теперь прямо и не знаю, что думать. Подумаем об этом потом, когда расстроим свидание Татьяны со своими предполагаемыми племянницами. Жаль тетку, она не заслужила такого кошмара. Увидеть, что место ее обожаемого брата все эти годы занимал подлый убийца. Жуть!

— Слушай, а сколько идет поезд до Пскова? — немного подумав, спросила я.

— Часов семь, наверное, — сказала Мариша.

— Тогда нам не о чем волноваться, — сказала я. — Обратно ведь поезд идет примерно столько же. А учитывая, что Татьяна в данный момент еще и на поезд-то не села, мы приедем в Питер первыми, опередив поезд с Татьяной. Ведь мы с тобой доедем до Питера часа за четыре. Так?

— Так, — кивнула Мариша.

— Еще и документы эти успеем отдать Жихареву, — сказала я. — И перехватить Татьяну тоже успеем.

— Пожалуй, ты права, — немного расслабилась Мариша. — Да, на машине мы до Питера доберемся быстрей, чем Татьяна на поезде. Определенно, быстрей.

И, сказав это, она нажала на газ.

В Питер мы приехали лишь через пять часов. Полчаса нам пришлось потратить на гаишников, которые во что бы то ни стало хотели отнять у Мариши права, а машину поставить на штраф-стоянку. В конце концов Марише удалось убедить их не делать этого, но время было потеряно. Первым делом, оказавшись в Питере, мы поехали к Жихареву. Хоть он в последнее время разговаривал с нами исключительно в хамском тоне, но мы его простили. Работа у него уж больно нервная.

В отделении выяснилось, что Жихарев у себя в кабинете. А Федя, которого отрядили в Псков в судебный архив, еще не возвратился. Мы вошли в кабинет Жихарева и небрежно швырнули ему на стол толстую папку.

— Что это? — поинтересовался у нас Жихарев с опаской.

— Дело об убийстве Натальи Михайловны Колокольчиковой, — сказала я.

— Кто такая? — немедленно занервничал Жихарев. — Только не говорите, что вы, девушки, нашли еще один труп. Нет! Я этого точно не вынесу!

— Не беспокойтесь, — снисходительно сказала Мариша. — Труп нашли давным-давно. И вовсе не мы. А милиция города Новгорода, где и проживала данная гражданка. Но зато если вы посмотрите на фотографию подозреваемого Ковальчука, то вам кое-что станет ясно. А в особенности, если вы сравните отпечатки пальцев с ножа, которым была зарезана Наталья Михайловна, с отпечатками пальцев убитого Михаила Цветикова. Уверена, что они будут одними и теми же.

Жихарев открыл рот, но Мариша его быстро перебила:

— Не нужно нас благодарить. Мы это сделали в интересах следствия, чтобы тебе не пришлось гонять своих подчиненных еще и в Новгород.

Против ожидания Жихарев рта не закрыл. Но никакой особенной благодарности на его лице не отразилось. Он молча придвинул к себе поближе папку с делом Ковальчука и погрузился в изучение материалов дела.

— В общем, если вкратце, то мы с Дашей думаем, что этот Ковальчук двадцать лет назад завладел паспортом убитого им Семена Боровикова, — внезапно произнесла Мариша, когда ей надоело ждать, что Жихарев оживет, — потом под его именем приехал в наш город, женился на Светлане Игоревне Цветиковой. И тут он уже сменил имя на Михаил, а фамилию на Цветиков. И это значит, что для чего-то ему нужно было это сделать. Кого-то он опасался. Может быть, правосудия, а может быть, и кого-то еще. А вот кого именно, это мы предлагаем выяснить вам. Сейчас же разрешите удалиться.

И она гордо направилась к дверям.

— Извините нас, — сказала я. — Нам нужно успеть в одно место. Но мы еще вернемся.

Жихарев издал какой-то невнятный звук. Кажется, он против чего-то протестовал. Но вот против чего, мы так и не узнали. То ли он не хотел, чтобы мы уходили, то ли не хотел, чтобы возвращались. В общем, мы ушли, оставив его наедине с его протестами. К тому времени, когда нижняя челюсть Жихарева вернулась на место и он пришел в себя, мы уже были далеко внизу и садились в нашу машину.

К дому Цветиковых мы подъехали еще через сорок минут. Всему виной были пробки на дорогах.

— Думаю, что мы даже рано приехали, — успокаивала меня Мариша.

Но, поднявшись в квартиру Цветиковых, мы застали там одну лишь Катерину Николаевну.

— А девочки ушли со своей тетей! — радостно сообщила она нам. — К ним тетя приехала. Из Пскова.

— Как?! — воскликнули мы хором. — Когда она успела?

— Да вы только подумайте, оказывается, у Миши была в Пскове родная сестра, — с восторгом говорила Катерина Николаевна. — Представляете, тетка Карины и Вари. Когда девочки вчера мне сказали, что ты, Даша, сказала, что сегодня к нам приедет Мишина сестра, я сначала не поверила. Ведь Миша нам про нее и вообще про свою семью ничего не рассказывал. А его сестра взяла и приехала. И знаете, я всегда говорила Свете, что Миша от нее что-то скрывает. Какую-то семейную тайну.

— И куда пошли девочки? — выдавила я из себя.

— Не знаю, — удивилась Катерина Николаевна. — Кажется, тетя повела их показать одно место, которое как-то связано с историей Мишиной семьи. Но чего вы беспокоитесь, она не сделает им худого. Она же их родная тетка.

Мы с Маришей переглянулись.

— И давно она приехала? — спросила Мариша. — Я имею в виду тетку девочек?

— Буквально за полчаса перед вами, — ответила Катерина Николаевна. — Даже не передохнула. Сразу же повела девочек куда-то, как она сказала, пообщаться. А я не возражала, им ведь есть что сказать друг другу.

Выйдя из квартиры, мы снова переглянулись.

— Все ясно, — сказала Мариша. — Татьяна поехала не на поезде. А в последний момент они с мужем переиграли, и кто-то подвез Татьяну до Питера на машине. Поэтому она и смогла обогнать нас.

Мы вышли на улицу и в задумчивости посмотрели по сторонам. Внезапно мы увидели торопливо шагающую в нашем направлении Татьяну. Она была одна, если не считать дорожной сумки у нее в руках.

— Девочки! — обрадованно воскликнула Татьяна, не обращая внимания на наши вытаращенные глаза. — Вы меня поджидаете? Спасибо вам, а то я у вас в городе почти заблудилась. Только что с поезда. Таксист оказался какой-то недотепа. Высадил меня совсем не там, где я просила.

Пока мы продолжали ошеломленно таращиться на Татьяну, она спросила:

— Ну и где дом моих племянниц?

— То есть как это где? — недоуменно переспросила у нее я. — Вы что, не знаете сами?

— Нет, — удивилась Татьяна. — Откуда мне знать, если я там никогда не была?

— Как это не были? — закричала Мариша. — А полчаса назад?

— Полчаса назад я только сошла с поезда, — ответила Татьяна. — А в чем дело?

Но мы с Маришей ей не ответили. Вместо этого мы кинулись назад в квартиру Цветиковых. Дверь нам открыла Катерина Николаевна.

— Как выглядела та женщина, которая представилась теткой девочек? — закричала Мариша, не дав домработнице открыть рот.

— Как? — переспросила Катерина Николаевна. — Обыкновенно выглядела. Одета скромно. Высокая, я бы даже сказала, крупная. Средних лет. Бледная. Но это и понятно, она же только недавно узнала о смерти родного брата, которого не видела столько лет.

— А документы? — воскликнула я. — Вы спросили у нее документы?

— Нет, я… — растерялась Катерина Николаевна. — …Я как-то не догадалась. Она позвонила в дверь, сказала, что она сестра Михаила, родная тетя Карины с Варей. Я ее и впустила. Она выглядела вполне приличной, если не считать ее бледности.

Не слушая продолжения рассказа, мы кинулись вниз, не отвечая на вопросы недоумевающей Татьяны и встревоженной Катерины Николаевны. Внизу мы сразу же накинулись на консьержку тетю Тоню.

— Ну, видела я их, — кивнула та в ответ на наши вопросы, видела ли она, как мимо нее прошли сестры Цветиковы с незнакомой женщиной. — Они втроем вышли на улицу, сели в машину и уехали.

— В какую машину? — воскликнула я.

— В такси, — ответила консьержка. — Номер еще такой страшный три шестерки. Число сатаны. Точно вам говорю.

— А буквы? — спросила я.

— Какие буквы? — не поняла тетя Тоня.

— В номере на машине должны быть не только цифры, но еще и буквы, — нетерпеливо сказала я.

— Буквы я не запомнила, — пожала плечами тетка Тоня.

— Ладно, бежим, — дернула меня за рукав Мариша. — Достаточно и того, что мы знаем. Такси с тремя шестерками в номере.

И, не тратя больше времени на разговоры, мы побежали к Маришиной машине.

— Остается только надеяться, что у этого Ковальчука, выдававшего себя за Михаила Цветикова, тоже имелась родная сестра, — пробормотала Мариша. — И именно она и забрала девочек с собой. И сейчас они втроем мирно сидят в каком-нибудь кафе, разговаривают о Ковальчуке и вспоминают, каким он был чудесным отцом и братом.

— Что-то мне в такую развязку не слишком верится, — с сомнением сказала я.

— Мне тоже, — вздохнула Мариша.

Но на всякий случай мы объехали все окрестные кафе, бары и прочие места, где холодным осенним днем можно было бы сесть и спокойно поговорить. С нами в машине ездили и Катерина Николаевна с Татьяной, помогая нам в поисках. Катерина Николаевна информировала нас о наличии в том или ином переулке уютного кафе.

В результате мы осмотрели их все. Смотрели мы также и такси с номерным знаком три шестерки. Но ни машины, ни девушек, ни незнакомой дамы, которая представилась их тетей, мы так и не нашли.

— Ничего не поделаешь, — с тяжелым вздохом сказала Мариша. — Придется ехать за помощью к Жихареву.

— Ой! — пискнула я. — Он нас убьет. Точно тебе говорю, убьет. Особенно после того, как мы с ним гордо попрощались, сказали, что у нас есть дела, а через час врываемся обратно к нему в кабинет и воем, что сестры Цветиковы снова похищены. Ты хоть представляешь, что он нам на это может сказать?

— Представляю и сама боюсь, — хмуро кивнула Мариша. — Но у тебя есть другой вариант? Только милиция сможет разыскать, если сможет, это такси и странную женщину.

— Девочки, я что-то совсем ничего не понимаю, — вмешалась в наш разговор Татьяна. — Кому могло понадобиться похищать Карину с Варей?

— Не знаю, — мрачно ответила я.

И мы с Маришей действительно не знали. Все наши догадки оказались ошибочными. Но нас можно было понять, если все только и делали, что притворялись не теми, кем были на самом деле. Михаил был вовсе не Михаилом и даже не Семеном, а подозреваемым в убийстве Ковальчуком. Сестры Цветиковы в Турции оказались обычными проститутками. А отец убитой Алены был тем самым детективом, которого наняла Светлана Игоревна для поисков своего мужа.

В общем, сплошная путаница. А в результате мы упустили что-то очень важное. Мимо нашего внимания проскользнула та самая женщина, которая сейчас увезла в неизвестном направлении сестер Цветиковых. И эта женщина была как-то связана с покойным Михаилом — Ковальчуком.

Когда мы вчетвером ворвались в кабинет Жихарева, там уже сидел Федя и еще один парень. Похоже, у них было совещание. И нас они видеть хотели меньше всего на свете. Пока мы переводили дыхание, Жихарев произнес:

— Что случилось на этот раз? Что вы еще натворили? Выкладывайте живо. Я же по вашим лицам вижу, что что-то случилось.

И тут нас прорвало. Путаясь и перебивая друг друга, мы хором начали объяснять ему ситуацию. Причем фальшивые тетки путались в нашем рассказе с числом сатаны, такси — с поездом из Пскова, а неожиданно возникшие женщины мешались с перечнем кафе и баров, в которых нам пришлось побывать за последние полтора часа.

Но, как ни странно, Жихарев уловил главное. Он побагровел и завопил:

— Вы что, хотите сказать, что какая-то неизвестная женщина почти час назад увезла сестер Цветиковых в неизвестном направлении? А вы вместо того, чтобы сразу же сообщить мне об этом по телефону, потащились искать их по кафе? Вы что? Вы совсем идиотки?

И, не дожидаясь нашего ответа, он немедленно схватил телефонную трубку.

— Какой номер был у машины, на которой, по вашим словам, их увезли? — крикнул он нам. — Это вы по крайней мере запомнили?

— Три шестерки, — сказала Мариша. — А машина была с шашечками на крыше. Такси.

Жихарев ничего не сказал, а начал кому-то звонить, объяснять ситуацию и требовать подкрепления и организации плана «Перехват».

— Вы хоть понимаете, что с этими девочками могло случиться за то время, пока вы искали их по кафе? — спросил у нас Федя. — Господи, а я еще не соглашался с Жихаревым, когда он утверждал, что у вас не все дома.

Мы молчали. Возразить нам было нечего. Мы совершили ошибку, хотя и не вполне понимали, как это могло случиться.

— Федя, а что тебе удалось узнать в Пскове? — елейным голоском спросила Мариша, когда Жихарев выскочил из кабинета.

— Подозреваю, то же самое, что и вам, — холодно ответил ей Федя. — Кто из вас брал уголовное дело Семена Боровикова?

И он обвел нас всех строгим взглядом.

— Я! — выступила вперед Татьяна. — Я родная сестра Семена. По профессии я врач. И в архиве работает одна моя пациентка. Она и помогла мне ознакомиться с делом брата.

— Понятно, — кивнул Федя. — А я все голову ломал, как этим пронырам, — и он кивнул на нас с Маришей, — удалось проникнуть в закрытый архив и заполучить дело.

— Но откуда ты догадался, что дело кто-то брал? — спросила Мариша.

— Когда я взял в руки папку с делом, то сразу понял, что передо мной ее кто-то уже читал. И совсем недавно. На папке и листах не было ни пылинки, — ответил Федя. — А женщина из архива сказала, что за день до моего приезда этим делом уже интересовались две приезжих из Питера девицы. Так что сложить два и два было несложно.

— Федя, а ты знаешь, кто мог похитить девочек Цветиковых? — спросила я.

— Догадываюсь, — кивнул тот.

— И кто? — хором спросили мы. — Кто эта женщина?

Но Федя не успел бы нам ответить, если бы даже захотел. Потому что в этот момент Жихарев ворвался в кабинет.

— Собирайтесь! — закричал он Феде и другому менту. — Мы засекли их машину.

Менты бросились вон из комнаты, а наша четверка последовала за ними. На нас никто не обратил внимания. Во всяком случае, делать по-своему нам не запретили. И мы, усевшись в Маришин «Опель», помчались следом за милицейской «семеркой». О чем менты разговаривали между собой в машине, нам, понятное дело, слышно не было. Но мы уповали на то, что на месте, где менты обнаружили такси с тремя шестерками в номере, все выяснится. И в самом деле все выяснилось. И даже ехать нам туда пришлось недолго.

Жихарев, который сидел за рулем, лавировал так и этак и наконец подрезал такси, желтую «Волгу», в номерном знаке которой и в самом деле были три шестерки. С другой стороны машину зажал патрульный милицейский «Форд». Так что водителю такси, высокому рыжему парню, деваться было некуда. Он вылез из машины с явным недоумением на лице.

Жихарев и еще двое ментов бросились к водителю такси. Мы с Маришей тоже вылезли и помчались к ним же.

— Где твои пассажиры? — кричал Жихарев, уже успевший заглянуть в салон такси и убедиться, что он пуст.

— Какие именно? — недоумевал водитель такси. — Кого вы имеете в виду? У меня за день в машине без малого десятка полтора пассажиров побывало. Какие из них вас интересуют?

— Крупная баба с двумя светловолосыми девушками! — крикнула Мариша, не обращая внимания на уничижительный взгляд Жихарева. — Они сели к тебе на Петроградской стороне.

— Нет, — поправил ее парень. — Это только девушки там сели. А бабу я подобрал на Большой Пушкарской.

— И куда ты отвез всех троих? — спросил у него Жихарев.

— В Петродворец, — ответил водитель. — Высадил их возле частного дома. Хороший такой дом. Только недостроен немного. Второй этаж и мансарда еще не готовы.

— Недостроенный дом в Петродворце? — пробормотала Мариша. — А как он выглядел? Что-то мне это напоминает.

— Ну, я не присматривался, — пожал плечами таксист. — Забор возле него красивый, кирпичный такой, с металлическими перекладинами.

— Это же дом Алены! — не сдержавшись, воскликнула я.

Жихарев вздрогнул и оглянулся на нас.

— Зачем вы тут? — закричал он на нас. — Убирайтесь с глаз моих! Или я за себя не ручаюсь.

Мы сочли за благо не спорить с ним. Вид у Жихарева был такой угрожающий, что с него и вправду сталось бы наброситься на нас. Вместо этого мы вернулись в «Опель», развернулись и уехали. Нас никто не остановил, и мы направились прямиком в Петродворец, к бывшему дому Алены.

— Позвони Делону, — сказала мне Мариша. — Как ни крути, а дом начал строить он. Ему может быть интересно, что в нем делает какая-то посторонняя тетка. Да и дом может оказаться закрытым. Тогда понадобятся ключи от дверей.

— Ключи? — спросила я.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Ты же помнишь, там на первом этаже на окнах поставлены такие красивые витые, но все же решетки. Так что штурмовать дом через окна первого этажа не получится. А пока менты будут вызывать ОМОН и все прочее, та тетка может прикончить девушек.

— Если уже не прикончила, — пробормотала я едва слышно. Так, чтобы услышала Мариша, но не Татьяна и Катерина Николаевна, сидящие у нас в машине на заднем сиденье. Женщины и так были в шоке от всего, что на них свалилось.

К счастью, Делон, когда я до него дозвонилась по сотовому, был трезв, не спал и не был ничем особенно занят. А как только услышал, что в бывший Аленин дом кто-то самовольно вселился, да еще с сестрами Цветиковыми, сказал, что немедленно выезжает.

Но первыми в Петродворец успели все же мы. Через пять минут после нас к дому Алены подъехал Жихарев с таксистом, который показывал ментам дорогу. А еще через десять минут появился Делон. Жихарев только зыркнул на него злобным взглядом, но ничего не сказал. Нам с Маришей он тоже ничего не сказал, только жестом велел убраться куда-нибудь подальше. Мы послушно отошли, но не слишком далеко. А так, чтобы иметь возможность наблюдать за развитием событий.

Ситуация была такова. На первом этаже в доме горел свет. Но что именно там происходило, нам не было видно. Потому что все окна были плотно занавешены шторами. Пока мы рассматривали дом, пытаясь обнаружить, где находятся сестры и их похитительница, Жихарев подошел к патрульной машине и взял из нее громкоговоритель.

— Вера Геннадьевна, мы знаем, что вы в доме. Вам не уйти! Дом окружен! Сдавайтесь!

Татьяна, которая стояла рядом с нами, неожиданно наморщила лоб.

— Хм, — сказала она, — Вера Геннадьевна. Где я слышала это имя? И ведь совсем недавно слышала! Готова поклясться!

— Не отягощайте свою совесть еще двумя смертями! — надрывался тем временем Жихарев. — Отпустите девочек, и я даю слово, что вы получите снисхождение на суде.

Неожиданно шторы на одном из окон распахнулись, и в нем показалось бледное женское лицо.

— И не мечтайте! — злобно прорычала женщина. — Я совершаю не убийства, я совершаю акт возмездия. Ваш суд меня не страшит. И вам меня не остановить. Ради мести я преступила уже многие законы — и человеческие, и божеские. Ради мести я продала душу дьяволу! И он уже помог мне наказать двух предателей.

— О-о! — простонала Мариша. — Она и в самом деле сумасшедшая!

А женщина тем временем продолжала:

— И теперь мне ничего не страшно. Я не боюсь смерти, но месть моя должна свершиться! Пусть та женщина, которая отняла у меня мужа, страдает так же, как страдала я, потеряв и мужа, и ребенка.

Нам с Маришей лицо исступленно кричащей женщины было совершенно незнакомо. А Катерина Николаевна испуганно охнула.

— Она! — бормотала домработница себе под нос. — Она! Она! Та женщина, что увезла моих малюток. Господи, что же это делается? Она что, безумна? О какой мести она говорит?

— Вспомнила! — неожиданно воскликнула Татьяна. — Вера Геннадьевна — так зовут заведующую в моей поликлинике.

— Но при чем тут мои девочки? — зарыдала в ответ Катерина Николаевна. — Они не причинили никому никакого вреда.

— Да, пожалуй, моя заведующая тут ни при чем, — задумчиво согласилась Татьяна. — Но где же в таком случае я еще могла слышать это имя?

Делон тем временем стоял в сторонке и задумчиво рассматривал дом. Наконец он принял какое-то решение и направился к ментам. Движимая любопытством, я пошла за ним.

— Вызывать штурмовиков нет никакого смысла, — сказал Делон, подойдя к Жихареву. — Во-первых, они не успеют приехать. Эта ненормальная способна в любой момент убить обеих своих заложниц. Вы же слышали, что она сказала. А во-вторых, даже если штурмовики приедут, то им все равно не успеть проникнуть в дом так быстро, чтобы захватить женщину врасплох. Я бывал в этом доме и знаю, как там все устроено. ОМОНу придется войти через окна второго этажа. А, насколько я помню, Алена приказала мастерам вплоть до окончания отделочных работ наглухо заколотить ход со второго этажа на первый. Иначе на первом этаже, где, собственно пока и жила Алена, очень тянуло холодом от входных дверей.

— И что ты предлагаешь? — спросил у него Жихарев. — Попытаться самим проникнуть в дом?

— Да, вы отвлечете внимание этой психопатки, а я и еще двое ваших или моих парней попытаемся войти в дом через черный ход, — ответил Делон, извлекая из кармана связку ключей. — Думаю, что это будет самым разумным выходом.

Жихарев думал всего несколько секунд. Наконец лицо его немного прояснилось.

— Ладно, — кивнул он. — Попытаемся сделать так, как ты предлагаешь. Но будь осторожен! — сказал Жихарев.

— За меня не беспокойся, — хмыкнул Делон.

— Я говорю не о тебе! — разозлился Жихарев. — Я говорю о заложницах. Сделай так, чтобы они не пострадали. Эта баба может быть вооружена чем-нибудь похлеще удавки или ножа.

— Вряд ли, — возразил ему Федя. — Судя по тому, как она расправилась со своими предыдущими жертвами, в качестве орудия убийства она обычно использует подручные средства.

Услышав это, я раскрыла рот. Выходит, ментам известно и о других преступлениях этой безумной особы, которая сейчас скрывается в бывшем Аленином доме. И они знают, как ее зовут по имени-отчеству! Надо же, какая прыть у ментов. Я почувствовала нечто вроде зависти. Выходит, менты знают личность преступницы. А я все еще терялась в догадках, кто такая…

— Вера Геннадьевна! — закричал Жихарев, когда Делон и еще трое парней пошли на штурм. — Вы напрасно погубите две невинных души. А между тем главный виновник жив. Да! Да! Ваш муж жив!

— Я вам не верю! — воскликнула женщина, снова появившись в окне. — Я своими руками вонзила нож ему в грудь! Вода его не взяла, но сталь свое дело знает лучше! Он не может жить! Если только дьявол не воскресил его, он должен быть мертв.

— Его воскресил не дьявол, которого вы тут совсем некстати приплетаете все время, а современная медицина! — возразил Жихарев. — В больнице ему сделали переливание крови, и сейчас он жив.

— Я вам не верю! — воскликнула женщина. — Но если он жив, то так даже лучше. Пусть живет и страдает, что не смог спасти ни одного своего ребенка.

— Но подумайте о собственном ребенке! — надрывался Жихарев, видя, что Делон уже скрылся за углом дома. — Ведь он сейчас на небе. И плачет, видя, как страдает его дорогая мамочка.

— Жихарев просто садист! — пробормотала я, возвращаясь к своим. — Зачем он растравляет бедной женщине раны?

— Молчи, он правильно все делает, — возразила Мариша. — Пусть она лучше думает о своем ребенке, чем о том, как бы лишить жизни двух чужих дочерей.

Я недоуменно посмотрела на Маришу. Похоже, моя подруга понимала в происходящем больше, чем я. Но времени на расспросы у меня не было. Жихарев что-то еще вопил, но мы его уже не слушали. В доме явно что-то происходило. Оттуда донеслись поочередно громкие мужские крики, женский истошный вопль, шум падающей мебели, а потом все стихло. Одновременно в окне показалось лицо Делона, он махнул рукой.

— Заходите! — сказал он. — Все кончено!

Разумеется, менты во главе с Жихаревым ворвались в дом первыми. Мы скромно проследовали за ними на некотором расстоянии. Но всем было не до нас. Менты столпились в гостиной, где недавно висело тело Алены. Сейчас в этой комнате на полу лежало другое женское тело. Та самая тетка, которая проклинала свою судьбу и предателя-мужа, лежала на полу, а горло у нее было перерезано от уха до уха, и из жуткой раны хлестала кровь.

— Ох! — Катерина Николаевна не выдержала и отвернулась.

— Мы сделали, что могли, — сказал Делон. — Но у нее хватило времени, чтобы покончить счеты с жизнью.

— Зато девчонки остались целы, — добавил Федя.

И он указал на сестер Цветиковых, которых мы только сейчас заметили. Обе девушки тряслись словно в лихорадке и жались к стене. Но обе были целы и невредимы. Во всяком случае, без видимых глазу ран. Их поскорей увели из комнаты, а остальные мрачно смотрели на тело, из которого на пол уже натекла порядочная лужа крови. Но внезапно тело покойницы зашевелилось, и из горла послышалось невнятное шипение.

— Господи! Она жива! — воскликнул Федя.

После этого все заметались, вызывая «неотложку» и оказывая первую медицинскую помощь неизвестной нам женщине. Когда пострадавшая с перебинтованным горлом и воткнутой в руку капельницей укатила в больницу, мы все смогли немного прийти в себя и успокоиться.

Жихарев снова проявил свою садистскую натуру и настоял на том, чтобы допросить сестер Цветиковых прямо сейчас, а потом уж отправить их в больницу для врачебного осмотра. Но девушки мало что могли поведать о той женщине, которая сначала представилась сестрой их погибшего отца и, следовательно, их тетей из Пскова, а потом увезла девушек в этот дом и неожиданно у них на глазах сошла с ума.

— Она словно совсем спятила и перестала соображать, что к чему! — вздрагивая, сказала Карина.

— Главное, она все время так жутко смеялась, — рассказывала Варя, все еще дрожа от пережитого ужаса. — Сначала, когда мы ехали в такси, она все молчала. И на наши вопросы отвечала, что сейчас приедем в одно место, там и поговорим о нашем папочке. Там, мол, нам никто не сможет помешать.

— А когда мы приехали и вошли в этот дом, она выхватила из сумки тот нож, которым потом полоснула себя по горлу, и начала нам угрожать, — добавила Карина. — Велела сесть на стулья, не шевелиться и слушать ее.

— Да, несла всякий бред! — поддержала сестру Карина. — Говорила, что она наша мачеха. Что мы должны любить ее, потому что нашей родной матери нам уже никогда не видать. И все время смеялась этим своим жутким смехом. Он у меня до конца моих дней в ушах стоять будет.

И сестры одновременно кивнули. И переглянулись.

— А потом она обещала убить нас, — всхлипнула Варя. — Если бы вы не появились, она бы точно нас убила.

— Но она объяснила вам, почему она хочет вас убить? — спросила у девушек Мариша.

— Ее очень трудно было понять, — сказала Карина. — Но мы поняли, что это она убила нашего отца. И что она была его первой женой, а он ей вроде бы изменил. И еще что-то случилось с их первым ребенком. Что-то, в чем она тоже обвиняла нашего отца.

— Вот оно что, — едва слышно пробормотала Мариша. — Так это была жена Ковальчука.

И она подтолкнула меня в бок. В ответ я кивнула. Я тоже все поняла. Похитительницей сестер оказалась свихнувшаяся много лет назад из-за гибели своего сына жена Ковальчука. Но как же получилось, что и мы, и милиция, которая занималась расследованием покушений на Семена Боровикова и убийства гражданки Колокольчиковой, упустила эту женщину?

— И еще у нее были претензии, что наш папа сбежал от нее, — добавила тем временем Варя. — Честно говоря, я не могу осуждать его. Я бы тоже сбежала от такой мегеры за тридевять земель. Жуткая особа!

— Не торопитесь ее осуждать, — пробормотала Мариша. — У каждого свой порог выносливости. Похоже, эта бедная женщина давно свой порог перешагнула. И для нее перестали существовать всякие понятия о добре и зле. Или они так основательно перемешались в ее больной голове, что она и сама не понимала, что хорошо, а что нет.

— Но я не понимаю, какие у нее могли быть претензии к нам? — воскликнула Карина. — Мы ей ничего плохого не сделали. Мы вообще ее впервые в жизни увидели пару часов назад.

— Трудно сказать, что делается в голове у психически больного человека, — сказал Жихарев.

— Во всяком случае, нам она призналась в убийстве нашего отца и ничуть в этом не раскаивалась, — вздохнула Варя.

— Она даже считала это справедливым возмездием! — поддержала сестру Карина. — Бедный папа, теперь я понимаю, почему он поменял свое имя и переехал в другой город. Как, однако, не повезло ему в его прошлой жизни! Какая жуткая особа досталась ему в жены.

— Еще неизвестно, кому из них двоих больше не повезло, — пробормотала Мариша. — Вы, девушки, конечно, вправе защищать своего отца. Но мне, честно говоря, жалко эту женщину.

Сестрам Цветиковым, судя по их лицам, первую жену их отца было ничуть не жаль. Но их можно было извинить, они ведь не знали ее историю так хорошо, как теперь знали мы с Маришей. Да и досталось им от нее существенно больше, чем всем нам.

В этот день мы вернулись ко мне домой совсем поздно. Сначала Делон отвез нас в ресторан, где долго беседовал с нами, умоляя не рассказывать в милиции о нашем с ним путешествии в Турцию. И об экскурсии по публичным домам, принадлежащим ему. Так как он пристал к нам как банный лист, а мы страшно устали, то мы в конце концов пообещали ему держать язык за зубами. И вообще забыть о том, что мы были в Турции.

После этого Делон отпустил нас, но не забыл присовокупить, что у него длинные руки. И уши тоже. Если мы проболтаемся в милиции кое о чем, то он обязательно узнает об этом. И тогда нам не поздоровится.

— А мне еще сегодня, когда он первым предложил и потом не побоялся войти в дом, где бесновалась эта помешанная, показалось, что он совсем не так плох, — с горечью сказала Мариша. — Но, видно, я ошибалась.

— Может быть, капля благородства в нем и есть, но все остальное сплошное дерьмо, — согласилась я с Маришей.

И после этого мы разъехались по домам. Верней, решили, что разъедемся. Но все опять получилось не совсем так, как мы ожидали. Возле моего дома мы увидели Татьяну.

— А я вас жду! — воскликнула женщина. — В милиции мне дали ваш адрес.

— Тебе негде переночевать? — догадалась я.

— В общем, да, — кивнула женщина. — Так как мои племянницы оказались, в конечном результате, дочерьми Ковальчука, а вовсе не дочерьми Семена, то идти ночевать к ним я сочла неэтичным. А других знакомых в Питере у меня, кроме вас, нет.

— Ладно, поднимайся, — сказала я. — Переночуешь у меня. И прости, что так получилось. Но я, честное слово, до последнего момента не догадывалась, что убитый Михаил является вовсе не твоим братом Семеном, а этим гнусным Ковальчуком. Мариша вот знала, но мне почему-то не сочла нужным сказать.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Татьяна. — Я уже давно смирилась с мыслью, что Семена я больше никогда не увижу. Теперь я только надеюсь, что жена Ковальчука сможет рассказать, где могила моего брата. Но я узнавала, врачи сказали, что она сможет дать показания никак не раньше, чем через две недели.

В общем, когда мы легли спать, настроение у нас было отвратительное. Утром мы проводили Татьяну на вокзал, а сами вернулись к своей повседневной жизни. Из отпуска вернулись мои родители с Сашкой. Они привезли с собой массу впечатлений. И постепенно за каждодневными хлопотами эта жуткая история, участницами которой стали мы с Маришей, отошла на второй план.

Но, увы, ей не суждено было закончиться с отъездом Татьяны домой. Однажды вечером мне позвонила Мариша и самым хмурым голосом поинтересовалась у меня, не помню ли я, куда она дела свой российский паспорт. Вопрос на некоторое время поставил меня в тупик. Но пока я думала, куда Мариша могла запихать свой паспорт, я вспомнила, что уже подозрительно давно не видела и своего собственного паспорта.

— Мариша! — внезапно осенило меня. — Какие же мы с тобой рассеянные дурочки. Ведь наши паспорта забрал Жихарев! Помнишь, когда он подозревал нас в убийстве Михаила?

— Точно, забрал! И до сих пор не вернул! — воскликнула Мариша. — Вот собака! Сейчас же ему позвоню и потребую назад документы. Уже больше трех недель прошло, как они у него.

Мне она перезвонила минут через пятнадцать.

— Сегодня Жихарева на работе нет, — сказала Мариша. — Но сказали, что завтра будет.

— Что ж, — вздохнула я. — Подождем до завтра.

Но назавтра мое настроение ничуть не улучшилось, потому что позвонил Жихарев, но, ни словом не заикнувшись про наши с Маришей паспорта, просто потребовал, чтобы мы вдвоем с ней заехали к нему на работу. Разумеется, мы не стали с ним спорить, собрались и поехали. Теперь, когда настоящий преступник был пойман, нам нечего было опасаться Жихарева.

После того как была задержана Вера Ковальчук, произошло много всякого разного. Например, состоялись похороны Евгения Ковальчука, которого мы знали под именем Михаила Цветикова. И мне несколько раз звонил Делон. Похоже, что он даже после того отпора, который дала ему Мариша, не оставил надежду заполучить ее к себе на работу в оставшиеся без присмотра публичные дома Турции.

И пока он выяснял у меня, чем бы ему привлечь Маришу, он случайно обмолвился о том, что похороны Алены он оплатил из своего кармана, так как у Алениных родителей не нашлось на это ни копейки. Продолжать он не стал, предоставив мне самой домысливать, как и куда могли деться деньги, числившиеся Алениными.

В милиции в кабинете Жихарева нас встретил Федя. Приветливо поздоровавшись, он предложил нам садиться. Мы сели, и через несколько минут в кабинет вошла Татьяна. Мы вскочили и кинулись к ней обниматься.

— Вот, — смущенно говорила Татьяна. — Вызвали. Сказали, что у них есть новости о моем брате.

Не успели мы поговорить, как в кабинет вернулся Федя. Он поздоровался с Татьяной, подошел к столу и торжественно вернул нам с Маришей наши российские паспорта, которые все это время так и пролежали в столе у Жихарева. А через несколько минут появился и сам Жихарев. Настроен он был довольно дружелюбно.

— А, явились! — начал он. — Ну, девчонки, радуйтесь, что я человек не вредный. Любой другой на моем месте обязательно привлек бы вас к ответственности за то, что вы всячески мешали расследованию.

— Мы мешали!? — фыркнула Мариша. — Да мы только и делали, что помогали вам. Кто, например, сказал вам, что Михаил Цветиков — на самом деле скрывающийся много лет от правосудия убийца Евгений Ковальчук?

— В том-то и дело, что он никакой не убийца, — вздохнул Жихарев.

— Не убийца!? — воскликнула я. — А как же его угрозы, которыми он засыпал Семена Боровикова? А покушения на жизнь Семена Боровикова? А убийство гражданки Колокольчиковой, в конце концов? Его ведь даже объявили во всесоюзный розыск. С этим как быть?

— И ведь отпечатки на ноже, которым зарезали Колокольчикову, были те же самые, что и на плите, которую спихнули на голову Семена? — вторила мне Мариша. — Как же в таком случае Ковальчук не убийца?

— Отпечатки те же самые, — снова вздохнул Жихарев. — Но принадлежат они совсем другому человеку. Его жене. Жене Евгения Ковальчука. Той самой особе, которая ровно десять дней назад пыталась свершить свое справедливое, как она полагала, возмездие и убить двух дочерей своего бывшего мужа.

— Так это Вера Ковальчук спихнула плиту на голову Семена? — поразилась я. — Как же она ее затащила наверх? Я помню, в уголовном деле было сказано, что плита весила почти шестьдесят килограммов. Нет, это просто невозможно.

— Во-первых, я хочу вам сказать, что Вера Геннадьевна Ковальчук пришла в себя и вчера смогла дать показания, — сказал Жихарев. — И чтобы больше не возвращаться к этой теме, скажу, что, по словам гражданки Ковальчук, муж помог ей дотащить плиту на крышу. Но столкнула вниз на голову прохожего эту плиту именно она, сама Вера Ковальчук.

— Это точно? — спросила Мариша.

— Во всяком случае, ее никто не заставлял брать вину на себя, — ответил Жихарев. — Нет, она добровольно призналась, что пыталась убить Семена Боровикова, считая, что только так он может расплатиться за смерть ее сына. Ведь Семен Боровиков сидел за рулем в той катастрофе, когда погиб ее сын.

— Но как же плита? — спросила Мариша. — Они же затащили ее наверх вместе? На плите ведь были отпечатки пальцев Евгения Ковальчука?

— Затащили вместе, — кивнул Жихарев. — Но, возможно, ее муж не знал или, что более вероятно, не хотел знать, что затевает его жена. Он просто избегал с ней спорить, зная, что она перенесла психическую травму. И похоже, что жена вертела им как хотела, шантажируя беднягу тем, что он не смог уберечь от смерти их малолетнего сына.

— Так это она заставляла Евгения Ковальчука третировать Семена Боровикова и все время напоминать тому про его вину? — спросила Мариша.

— Скорей всего, да, — кивнул Федя. — Я беседовал с врачами, которые наблюдали ее после смерти мальчика. Они сказали, что она полностью ушла в себя и в свои переживания. И внешне агрессии не проявляла. Во всяком случае, у нее хватило хитрости, чтобы обмануть врачей. И поэтому они признали ее достаточно безопасной для жизни в обществе. И отпустили вместе с мужем.

— А она все это время толкала мужа на преступления, напирая на его чувство вины перед ней? — предположила Мариша.

— Да, похоже, она упрекала мужа в том, что он во время той автомобильной аварии не смог сохранить жизнь их ребенку, — сказал Жихарев. — И, виня его в этом, заставляла выполнять ее дьявольский план. Она хотела смерти Семена Боровикова. Любой ценой. И ее не останавливал тот факт, что по ее вине гибнут невинные люди.

— Значит, это точно она всадила нож в Колокольчикову? — спросила Мариша.

— Да, она детально описала, как это все происходило. Описала обстановку в квартире убитой, — кивнул Жихарев. — Так что собственное признание Веры Ковальчук в этом убийстве кое-чего стоит.

— Но почему Вера Ковальчук убила совершенно незнакомую ей женщину? — спросила Мариша.

— По ее словам, она убила женщину, потому что та могла поднять тревогу и спугнуть Семена Боровикова, — ответил Жихарев. — Личной неприязни она к ней не испытывала.

— Но почему работники милиции, которые тогда занимались расследованием этого убийства, не заподозрили саму Ковальчук, а начали подозревать ее мужа?

— Конечно, в этом есть элемент просчета, — кивнул Жихарев. — Но их может извинить тот факт, что все угрожающие звонки Семену Боровикову были сделаны Евгением Ковальчуком, а не его женой. Отпечатков пальцев Веры Ковальчук я в деле тоже не нашел. Должно быть, она каким-то образом умудрилась ускользнуть от внимания следователя.

— И что было дальше? — спросила Мариша.

— Что произошло дальше с Семеном, мы пока не знаем. Как ни странно, гражданка Ковальчук взяла на себя вину в нескольких убийствах, в том числе и в убийстве Семена Боровикова, но не желает рассказать о том, каким образом закончил свои дни Семен. А также, где он похоронен.

При этих его словах Татьяна всхлипнула и разрыдалась.

— Ну ничего, ничего, — попыталась утешить ее Мариша, поглаживая по руке.

— И именно за этим я и пригласил вас, — не обращая внимания на рыдания женщины, продолжил Жихарев, обращаясь к Татьяне. — Я надеюсь, что вам удастся разговорить Веру Ковальчук. И она, может быть, расскажет вам, где и как закончил свои дни несчастный парень. И вы сможете перенести его останки, куда сочтете нужным.

— Я готова, — уняв рыдания, сказала Татьяна. — Готова поговорить с этой женщиной.

— Вот и отлично, — обрадовался Жихарев. — Тогда вы сейчас поедете с нашим сотрудником в больницу, где до сих пор находится гражданка Ковальчук, и попытаетесь поговорить с ней.

И он указал на Федю, который уже поднялся, готовясь сопровождать Татьяну в больницу.

— А убийство Алены? — спросила я, когда они вышли. — Ее все-таки убила Светлана Игоревна?

— В свете появившихся у нас дополнительных фактов, а также собственного признания гражданки Ковальчук я могу вас обрадовать и сказать, что со Светланы Игоревны в ближайшие дни будет снято обвинение в убийстве Алены, — ответил нам Жихарев.

— Ура! — закричали мы с Маришей.

— А от себя могу добавить, что я еще до признания гражданки Ковальчук своей вины был почти на девяносто процентов уверен, что Светлана Игоревна не убивала Алену, — сказал Жихарев.

— Что?! — воскликнули мы с Маришей. — Но зачем вы тогда арестовали Светлану Игоревну и держали за решеткой столько времени?

— Дело в том, что иногда безопасней посидеть за решеткой, чем вести обычный образ жизни, — усмехнулся Жихарев. — Согласитесь, лучше уж ей было посидеть в тюрьме, чем закончить свои дни как Алена или Евгений Ковальчук.

— Так вы уже давно знали, кто именно орудует, оставляя после себя трупы? — удивилась я.

— Да, — кивнул Жихарев. — Знал, что это не Светлана Игоревна. Дело в том, что соседи, видевшие, как в дом Алены входила женщина, твердо держались того мнения, что женщина была очень бледной и высокой. А как вы помните, Светлану Игоревну трудно назвать бледной. Да и полнота ее сразу бросается в глаза. Так что у меня были все основания подозревать в убийстве Алены другую женщину. И по результатам экспертизы я знал, что Светлана Игоревна не могла собственноручно задушить Алену. Однако, когда произошло второе убийство, я сопоставил его с исчезновением девочек Цветиковых и решил, что их матери лучше посидеть за решеткой. Для ее же собственной безопасности.

— Но зачем Вере Ковальчук было убивать Алену? — спросила я. — Что она имела против нее?

— Она говорит, что вовсе не хотела смерти девушки. Но она потребовала от нее сказать, где прячет своих дочерей ее несчастный муж-двоеженец — Евгений Ковальчук, он же Михаил Цветиков, — сказал Жихарев. — Алена отказалась. И чтобы ее припугнуть, Вера Ковальчук схватила девушку за горло. Но говорит, что не рассчитала своих сил. И в результате Алена оказалась мертва.

— А зачем она повесила труп на люстру? — спросила Мариша. — Она что, думала, что смерть Алены сочтут самоубийством?

— Именно так она и думала, — кивнул Жихарев. — И не спрашивайте меня, как Вере Ковальчук удалось выследить своего мужа на его съемной квартире. На все мои вопросы она пускается в такие туманные рассуждения о том, что ей помогали рок и судьба, что я просто теряюсь.

— Меня больше интересует, как она проникла в квартиру, — сказала Мариша. — Ведь, судя по всему, Михаил до ужаса боялся своей первой жены. Это ведь спасаясь от нее, он превратил свой бизнес в наличные, от нее он пытался спрятать своих дочерей. И от нее он прятался сам. Так ведь?

— Так, — кивнул Жихарев.

— И почему же этот человек, до безумия боящийся свою первую жену, все же открыл ей дверь, а не забаррикадировался изнутри и не позвал на помощь? — спросила Мариша.

— Звать на помощь он не стал бы в любом случае, — сказал Жихарев. — Ведь Вера могла погубить его, рассказав о его прошлом, помните, он ведь был объявлен в розыск по подозрению в убийстве гражданки Колокольчиковой. А почему он открыл ей дверь? Этого я не знаю. И думаю, что мы никогда этого не узнаем. Может быть, он не хотел скандала. Может быть, хотел откупиться деньгами от своей первой жены. Заплатить ей за молчание. Или ему просто надоело от нее прятаться. И он решил раз и навсегда выяснить с ней отношения. А может быть, он замышлял и кое-что похуже. Но какова бы ни была причина, по которой он открыл дверь, — он ее открыл. И это решение стало для него роковым.

— А как Вера нашла своего сбежавшего мужа? — спросила Мариша. — Ведь не случайно же она его на улице встретила?

— Знаете, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет, — ответил Жихарев. — Евгений Ковальчук сбежал от жены в ту самую ночь, когда она разделалась с Семеном Боровиковым. Должно быть, он не смог смириться с мыслью, что его жена превратилась в злобную убийцу. И он, как мы знаем, сделал вид, что утопился, потом взял имя убитого женой человека и скрылся в неизвестном направлении. С тех пор она его не переставала искать, потому что не верила в то, что муж взял и утопился, оставив ее одну на всем белом свете. Но, поскольку Ковальчук Евгений сменил свое имя сначала на имя Боровикова Семена, а потом — на Михаила Цветикова, все попытки его первой жены оказывались бесплодными.

— И как же?..

— Случай, судьба, рок, — пожал плечами Жихарев. — Называйте это как хотите. Вы же знаете, что Ковальчук был страстным любителем аквариумных рыбок. Это было единственное, что он захватил с собой из прошлой жизни. Он сменил семью, место жительства, работу, имя и даже частично внешность, но он не сумел отказаться от своего хобби. И именно оно в конце концов его и погубило. Вера Ковальчук увидела своего мужа в одном из журналов, напечатавшем статью, посвященную разведению редких пород аквариумных рыб. На фотографии были запечатлены и другие люди, но Вера обратила внимание на человека, похожего на ее пропавшего мужа. И она решила присмотреться к этому человеку.

— И что? — спросила я.

— Присмотревшись, она решила, что это все-таки он. Но за эти годы ее муж здорово изменился. И к тому же ее смущало, что у него другие фамилия и имя. И в конце концов она решила просто показаться ему на глаза и сказала всего одну фразу: «Ну, здравствуй, водяной ты мой!» И его реакция лучше всяких доказательств убедила ее в том, что она на верном пути. Евгений испугался и пустился бежать. Он не знал, откуда его жена узнала о нем, поэтому предпринял ряд мер для того, чтобы обезопасить своих дочерей. Он знал свою первую жену достаточно хорошо, чтобы понять: ее гнев будет направлен в первую очередь на него и его детей. Он стал провожать своих дочерей в университет и забирать их домой. Он ликвидировал свою фирму и пытался найти безопасное место, где можно было надежно спрятать девочек, пока проблема как-то не решится. Так он и познакомился с Аленой, которая помогла ему найти девушек для замены его родных дочерей. Карина с Варей отправились на хутор, который Михаил считал достаточно безопасным местом. Хозяйка хутора получила строгие указания не позволять девушкам звонить, не выпускать их с хутора и бдительно следить, чтобы возле хутора не появились посторонние. А две другие девушки поехали по паспортам сестер в Турцию. Таким образом Евгений Ковальчук надеялся обезопасить своих девочек от мести первой жены.

— А где все это время жила Вера? — спросила я.

— После смерти сына и измены мужа она переехала в другой город, — ответил Жихарев. — Ее поступок вполне понятен. В родном городе ей все напоминало о трагедии.

— И как далеко она переехала? — спросила я.

— Вы будете удивлены, но она жила в нашем же городе, — сказал Жихарев.

— Все эти годы она прожила со своим исчезнувшим мужем в одном городе? — удивилась я.

— Да, но встретила его только спустя двадцать с лишним лет. То есть случилось то, что и должно было рано или поздно случиться. Как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец всегда найдется.

— А та записка, с которой все и началось? — спросила я у Жихарева. — Та самая, которую принес отец Алены и где Алена просила Евгения Ковальчука приехать к ней? Так речь шла о его жене. О какой? О первой или второй?

— Теперь это не имеет значения, — сказал Жихарев. — Как только мы узнали, что детектив, который сообщил Светлане Игоревне адрес Алены, является, по случайному совпадению, отцом Алены, мы сразу же насторожились.

— Да, такие совпадения очень подозрительны, — согласно кивнула Мариша.

— А когда мы со слов Светланы Игоревны узнали, что не она нашла этого детектива, а детектив сам явился с предложением услуг, то насторожились вдвойне, — продолжал Жихарев. — Отцу Алены зачем-то было нужно, чтобы Светлана Игоревна встретилась с его дочерью.

— Но зачем ему это было нужно?

— Сколько мы у него ни допытывались, он молчит, — ответил Жихарев. — А предъявить нам ему нечего. Мы, конечно, можем подозревать, что он с недобрыми целями хотел стравить супругов Цветиковых с его дочерью. Согласитесь, если бы Светлана Игоревна явилась к Алене и застала бы там своего мужа, то скандала не избежать. Не знаю, может быть, отец Алены даже надеялся на что-то более драматичное, чем просто скандал. Не всегда ведь известно, чем закончится простое выяснение отношений. Но, как бы там ни было, вменить ему в вину смерть Алены мы не можем. Он свою дочь не убивал, а что у него там за черные мысли в голове крутились, это не нам судить. Он и так кричит, что его ограбили. Что после Алены должно было остаться гораздо больше денег, чем нашлось. Что машина ее барахло, дом этот еще строить и строить, а наличных, на которые он рассчитывал, почти нет.

— Да? — обрадовались мы.

Почему-то нам страшно не хотелось, чтобы деньги Алены достались ее противному папаше. Хотя мы подозревали, что ему до них в жизни не добраться. Не такой Делон человек, чтобы позволить всяким там посторонним родственникам заграбастать кровное.

— И кого он обвиняет в пропаже наследства? — спросила я.

Жихарев лишь усмехнулся.

— Вроде бы заикнулся, что это дело рук Делона, даже написал заявление, но на следующий день явился с синяком под глазом и заявление забрал.

Мы кивнули. С этим вопросом было все ясно. Алениных денег, во всяком случае целиком, ее папаша не получит. И я задала вопрос, который не давал мне покоя уже много дней.

— А почему Евгений Ковальчук спрятал своих дочерей, но не свою вторую жену? — спросила я. — Светлана Игоревна ведь оставалась дома. И Вера Ковальчук могла при желании убить ее?

— Думаю, ему настолько трудно было открыть второй жене свое прошлое, что он так и не решился этого сделать, — ответил Жихарев. — Ковальчук, как вы уже, наверное, поняли, вообще был не борец. От своей первой жены он попросту трусливо сбежал, испугавшись дьявола, вселившегося в нее. И всю оставшуюся жизнь прятался под чужим именем. И вообще он, похоже, полагал, что месть его первой жены будет направлена в первую очередь на Карину с Варей. Их он и старался уберечь.

— Что ж, — вздохнула Мариша. — Хотя бы за это он может быть спокоен.

— Да, девочки живы и уже приступили к занятиям, — кивнул Жихарев.

Затем Жихарев начал энергично перебирать у себя на столе какие-то бумаги, демонстрируя жуткую занятость. Мы его намек поняли. Поднялись, тепло попрощались и ушли. Кажется, Жихарев был счастлив избавиться от нас. Во всяком случае, стоило нам закрыть за собой дверь его кабинета, как оттуда донесся бодрый ритм чечетки, которую Жихарев отбивал, должно быть, на радостях.

Мы с Маришей переглянулись, засмеялись и поспешили прочь. Однако и это еще не все. Этим же вечером нам позвонила Татьяна и сообщила, что ей удалось разжалобить Веру Ковальчук. И та указала ей место, где она зарыла тело убитого Татьяниного брата.

— И завтра мы вместе с Жихаревым и его людьми едем на могилу Семена, — сказала Татьяна. — Я вам звоню, чтобы предложить: хотите поехать вместе с нами?

Мы представили себе выражение лица Жихарева, когда он увидит нас. Извинились перед Татьяной и отказались. Так и закончилась эта история. Заполучив обратно свой паспорт, Мариша наконец почувствовала, что сполна насладилась романтикой родного города и теперь способна какое-то время поскучать в Вене. Тем более что там ее возвращения давно и с нетерпением ожидал муж.

После проводов Мариши в Австрию я наконец вздохнула с облегчением. Но ненадолго. Потому что опустевшую соседскую квартиру тетка Света надумала сдавать. И сдала ее такой странной паре, что у меня буквально глаза на лоб лезли, когда я видела, что они вытворяют на своей лоджии. Но о том, что они там делали, я расскажу в следующий раз.

Content

Дарья Калинина
Рандеву с водяным

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11