Григорий Крячко — ПЕРВЫЙ

РАССКАЗ

— В связи со сложившейся обстановкой вы должны проявлять особое внимание к сообщениям службы гражданской безопасности, передаваемые по радио… — монотонно гудел голос учителя, но Денис его слушал только краем уха. Голова же была забита совершенно другими мыслями, не имевшими ничего общего с уроком ОБЖ.

Рядом было окно класса, в которое Денис равнодушно наблюдал обычную дневную суету на улице. Правда, сейчас там было оживленнее, чем всегда. Уже третий раз проезжала колонна из нескольких армейских тентованных грузовиков с солдатами внутри, пожарные машины, а однажды даже прополз, рыча мотором, приземистый массивный БТР, крашеный в темно-зеленый цвет.

Неудивительно! После произошедшего землетрясения власти стояли на ушах, по телевизору все программы были только о случившемся, а взрослые все чаще говорили между собой об эвакуации, хотя лично Денис сильно сомневался, что до нее вообще дойдет. Слишком далеко, по его мнению, все случилось, чтобы можно было всерьез беспокоиться. Правда, из-за творящейся неразберихи никто толком не мог сказать, что же именно произошло тогда. По телевизионным каналам несли такую чушь, что передачи воспринимались просто дурацкими попытками привлечь к своим программам побольше внимания. Но что-то там, в трех десятках километров от города, где жил Денис, все же творилось. Иначе нельзя было объяснить эти военные машины на улицах, анархию в видеоэфире и тревогу всех людей!

Сидящая рядом Таня больно ткнула его локтем в бок, отчего Денис вскинулся, стукнулся коленом о парту и приглушенно выругался. Произведенный им шум не мог не привлечь внимания одноклассников, и они захихикали. Учитель же, заметив всеобщее оживление, вперил свой затуманенный очками взгляд в нарушителя спокойствия и назидательно произнес:

— В случае же распространения катаклизма, произошедшего позавчера и до нашего населенного пункта, необходимо принимать меры эвакуации, либо просто прятаться. Величенко у нас настолько умный, что ему этого знать не надо, он и так все помнит. Вот пусть он теперь назовет, где находятся бомбоубежища в нашем городе. Просим к доске.

Денис, ненавидяще взглянув на соседку по парте, поднялся и поплелся к учительскому столу. Чувства у него были аналогичны ведомому на расстрел партизану. У доски мальчишка обернулся к классу и замер, вопросительно глядя на нескольких своих друзей, ожидая подсказки. Но те молчали. Скорее всего, не знали сами. С задних парт «услужливо» посоветовали укрываться в подвале, среди мешков картошки и моркови, но шутка поддержки не получила.

После минуты напряженного молчания учитель печально вздохнул:

— Вот именно оттого в годы войны во время бомбежек первое время гибло столько людей. Многие элементарно не помнили пути к убежищу. Садись, Денис, и пусть тебе будет стыдно.

Ученик всем своим видом изобразил непременное покаяние и вернулся за парту, мысленно пожелал Татьяне лопнуть и от нечего делать, скрипя зубами от злости, принялся рисовать на полях тетрадки чертей с электрогитарами наперевес.

— Денис свинью загрыз, — хихикнула Юлька сзади, наклонившись к самому уху мальчишки, но тот только раздраженно дернул плечом…

Конца урока он дожидался, вертясь как на иголках. В голове у него уже начал созревать план действий, и он уже почти точно знал, как ему быть и что делать. Денис, обдумывая это, сосредоточенно грыз ручку. Знай учитель ОБЖ о творящемся в голове мальчишки, он пришел бы в неописуемый ужас… Но, к счастью для Дениса, телепатией пожилой педагог не обладал.

Позвенел звонок, и ученики, наспех побросав тетради и учебники в сумки, толпой ринулись к выходу их класса. Денис же не сводил взгляда с учителя, сосредоточенно роющегося в своем столе. Кажется, он ни на что не обращал внимания, да и вообще плохо видел, даже несмотря на очки. Судорожно сглотнув внезапно ставшую горькой слюну, мальчишка решился и незаметно, благодаря своей щуплой комплекции и невысокому росту, скользнул в приоткрытую дверь подсобной комнаты кабинета. Он знал, что у него есть буквально пара минут.

Вдоль стен каморки в полумраке тянулись длинные стеллажи, заставленные разными муляжами, свернутыми в трубку плакатами, кипами бумаг и тетрадей, макетами мин, гранат, отдельной же кучкой лежали сумки с противогазами. Денис схватил одну, запихал в ранец, а потом выудил из белой пластмассовой коробки длинный вытянутый пенальчик, напоминавший обычный градусник. Датчик уровня радиации. Быстро сунул его в карман. Отдельно стояли автоматы и даже ручной пулемет Калашникова. Эх, какая жалость, что это всего лишь учебные массо-модельные макеты, которым никогда не суждено сделать ни одного выстрела!

Все, теперь надо уносить ноги, пока его не изловили с поличным на воровстве. Денис еще раз наскоро обвел взглядом подсобку, лихорадочно соображая, что еще ему может пригодиться, но в голове роилась полная неразбериха. «Не спеши и осмотрись» — такой девиз для себя вывел юный авантюрист уже давно, и теперь тоже решил ему следовать.

Мальчишка был слишком занят рассматриванием стеллажей и имущества на них, и потому проморгал на один миг мелькнувшее в двери заинтересованное происходящим лицо своей одноклассницы Татьяны. Она же успела заметить, как Денис брал с полки противогаз и радиометр, как рассматривал автоматы. Таня хотела было войти внутрь и поинтересоваться сутью происходящего, но что-то удержало ее. Девочка, отвернувшись, пошла вон из класса.

Конечно, она никому ничего не сказала.

— Сколько дашь? — барыга в упор, исподлобья смотрел на Дениса.

— Пять косарей.

— Мало. Накинь еще косарь, за два десятка маслят. Волына новая, вон в масле еще.

Барыге не нравился этот покупатель, очень не нравился. Он привык за все время, что занимался торговлей оружием, наркотиками, детским порно и контактами очень полезных людей ко многим клиентам. Дерганые истеричные гопники его смешили идиотской манерой «распускать пальцы», строить из себя неизвестно что, пренебрежительно швырять засаленные купюры, явно еще вчера перекочевавшие к ним в лапы из карманов школьной детворы или маминых кошельков.

Важные «мажоры» с холеными руками и барственными манерами раздражали. Впервые решившие попробовать себя в мелком криминале пацаны удивляли своей примитивной глупостью. Пенсионеры, покупавшие очередной диск со сценой изнасилования малолетней девчонки вызывали чувство гадливости (хотя деньги не пахнут). Дамочки, приобретающие номер телефона местного криминального авторитета, чтобы он помог им выбить долги с нерадивого бой-френда просто забавляли, и часто торговец не отказывал себе в маленьком удовольствии в виде бонусной части оплаты за свои труды провести ночь с какой-либо понравившейся ему «куклой». К наркоманам, дрожащими руками хватающим вожделенный чек с героином, барыга вообще не испытывал ни малейших эмоций. Они уже не были людьми и даже просто мыслящи существами. Так, шелуха. Отработанный материал, который скоро станет удобрением земли.

Клиенты же наподобие этого белобрысого пацана позднешкольного возраста вызывали стойкое чувство неприязни. Барыга, сам птица не самого низкого (по меркам этого города, разумеется) полета не хотел сознаваться себе, но в душе иной раз проскальзывал страх. Пару раз его услугами пользовались даже наемники — головорезы, нанятые за солидные деньги для сведения счетов, и барыга хорошо запомнил спокойное, равнодушное выражение их лиц, твердый, непроницаемый взгляд. Но там были мужики лет сорока от роду, явно прошедшие огневое крещение где-то в «горячей точке». Откуда же эта железобетонная уверенность взялась в этом шестнадцатилетнем мальчишке? Что он задумал? И ведь не электрошокер покупает, не «травматику», а настоящий боевой пистолет. Причем явно не для стрельбы по пустым банкам.

«Черт тебя побери, — нервно подумал барыга, вертя в руках тканевый кулек с оружием, — Еще хвост ко мне прицепишь, только разборок с легавыми мне не хватало».

Мальчишка же тем временем вытащил деньги и протянул торговцу, тот тщательно пересчитал купюры, сунул во внутренний карман жилетки и протянул увесистый мешочек клиенту.

— Владей, — усмехнулся барыга, показав желтые прокуренные зубы, — Если что, то ни я тебя, ни ты меня не видели, не знаем.

— Само собой. Всего хорошего…

Дениса на миг кольнула острая жалость, что для добывания нужной суммы пришлось продать замечательный горный велосипед с титановой рамой, подарок покойного отца. Нельзя сказать, что мальчишка очень уж любил родителя: чего стоил хотя бы выбитый зуб в нижней челюсти, когда разбушевавшийся папаша, побывав на родительском собрании в школе, взялся прививать тягу к знаниям нерадивому сыну. Велосипед же он подарил Денису просто в припадке барской щедрости в честь окончания учебного года, когда еще челюсть даже не успела еще зажить. Да и помер отец год назад по-дурацки, отравившись паленой водкой на дне рождения приятеля.

А вот велик и правда жаль. Хотя что сделано — то сделано, все равно уже ничего не воротишь.

Денис еще раз взвесил на ладони оружие и решительно сунул его за пазуху.

Куртку мальчишка выбрал старую, основательно поношенную, с побелевшей тканью на плечах и локтях, но все еще крепкую. Штормовка с капюшоном когда-то была темно зеленая, теперь же после нескольких лет активной носки на даче и в походах по лесам приобрела светло-салатовый цвет, но дырок не нажила, только немного растрепались на концах веревочки завязок и оторвалась нижняя пуговица. Именно из-за такой малопрезентабельной внешности, но отличного качества куртка и приглянулась Денису. Главное, что от матери не будет нагоняя за «испорченную» вещь.

Порча же заключалась в обшивании внутренней части куртки карманами из плотной ткани, в которые Денис вставил, а после наглухо зашил прямоугольные пластины из текстолита. Материал удалось найти в кладовке, где от отца осталась куча самого разного барахла, пилил их мальчишка обычной ножовкой по металлу, зачищал напильником, а потом прилаживал на место. Куртка вполне позволяла подобное надругательство над собой, так как на худом теле Дениса висела мешковато, и если надеть под нее свитер, то вставки будут практически незаметны. Что, собственно, и требовалось.

Денег на обычный бронежилет, разумеется, не имелось, и потому мальчишка решил выпутываться из ситуации своими силами. Были серьезные мысли о кольчуге, но плести ее означало потерять уйму времени, да и тяжеловата она вдобавок, взять у кого-то на время тоже не выходило: вещь ценная, дорогая, никто рисковать не станет.

Текстолитовые пластины в сантиметр толщиной обеспечивали неплохую защиту: эксперимента ради Денис с размаху ударил ножом в лист, но осталась только неглубокая зарубка. В итоге после целых двух вечеров возни получилась легкая, но более или менее надежная защита тела, особенно спины, груди, боков и живота. На рукава и плечи пластины вшивать было проблематично, и потому Денис остался доволен тем, что у него уже имелось. В качестве защиты локтей и колен он решил использовать велосипедные щитки на резинках и застежках-липучках. На руки были применимы толстые кожные перчатки. Поначалу Денис хотел было лишить их пальцев, но, подумав, не стал этого делать: пригодятся в первозданном виде.

Потом парень потратил несколько патронов и немного пострелял за городом на пустыре по стеклянным бутылкам. До этого опыта обращения с огнестрельным оружием у него не было, хоть и их пневматического аналога ПМ он стрелял довольно неплохо. Боевой «Макар» вел себя иначе, да и прицельность у него оставляла желать еще лучшего, чем у шарикового «собрата». На миг Денис даже пожалел, что не купил у барыги «наган». Револьвер стоил гораздо дешевле, но был уже ремонтированный и без накладок на рукояти, которая оказалась просто замотана лейкопластырем. Зато сама по себе конструкция оружия была надежна и бил он поубойнее ПМки.

Хорошо, что мать приходила домой поздно: очень уж занята на работе и какими-то своими делами, иначе неизбежно заметила бы странную возню сына, догадалась о чем-то и у Дениса возникли тогда серьезные осложнения. Поэтому все приходилось делать тайком, скрытно, тщательно убирать за собой опилки, нитки, куски ткани до прихода родительницы.

Слава богу, что до эвакуации города и близлежащих поселков так и не дошло. Неведомый катаклизм, разразившийся несколько дней назад, не дошел до опасной близости населенного пункта, хотя многие деревни он все же подмял. Другой разговор, что они уже давно стояли без жителей и находились внутри периметра так называемой чернобыльской зоны отчуждения, возникшей после знаменитой катастрофы в апреле восемьдесят шестого.

Саму ЧАЭС и Саркофаг Денису довелось даже видеть воочию, в девятом классе, во время экскурсионной поездки, куда мальчишке удалось напроситься вместе с приятелями матери. Все же стыдно жить рядом с легендарной Станцией и не побывать у нее! Признаться, грозное место не произвело на Дениса очень уж большого впечатления. Фото и видео советского периода, когда вместо четвертого энергоблока полыхал атомный пожар, были не в пример внушительнее. Теперь же серая громада Саркофага выглядела очень мирно и как-то несерьезно.

Знаменитая Припять оказалась просто заброшенным городом и очень напоминала в сотню раз увеличенные и снабженные девятиэтажками развалины детского лагеря отдыха совсем рядом от городка, где жил Денис. Стены домов оказались уже исписаны кое-где надписями и граффити, а на улицах валялись вполне свежие окурки, сигаретные пачки и банки из-под пива. Туристы не грешили склонностью к чистоте. Ветхие деревянные дома брошенных поселков, покосившиеся столбы с ржавой колючей проволокой, заросшие бурьяном и полынью поля и огороды… Вообщем, зона отчуждения практически ничем не напоминала о своем мрачно прошлом. Знал бы мальчишка тогда, чем обернется все это спокойствие всего пару лет спустя!

В ночь накануне самой катастрофы произошло землетрясение, правда, не очень сильное, только закачались люстры, зазвенела в шкафах посуда да заметались перепуганные домашние животные, перебудившие хозяев своими воплями. Денис тогда проснулся, подскочил к окну, но ничего страшного не увидел, толчков больше не последовало и он снова улегся в постель. Наутро мать, уходя на работу, упомянула, что слышала на рассвете со стороны Станции какой-то свистящий гул. «Наверное, работы какие-то ведут, — пожал плечами сын, наливая чай в кружку, — Там же два энергоблока до сих пор работают»

День выдался тихий, солнечный, в ярко-синем небе ползли пушистые облака. Легкий теплый ветер шевелил занавески на окнах. Учился Денис со второй смены, в школу ему надо было к двум часам, и потому он мог позволить себе любоваться красивым утром совершенно спокойно, раскрыв окна настежь и сидя на подоконнике. Будь мать дома, она велела бы немедленно прекратить это безобразие, так как жили они на четвертом этаже, но Денис вывалиться не боялся. Он вообще мечтал прыгнуть с парашютом, после ВУЗа желал пойти служить в воздушно-десантные войска, а также давно приучал себя совершенно не бояться высоты.

Когда откуда-то издалека донесся низкий, могучий рокот, Денис поначалу не обратил на это никакого внимания, приняв его за звук работы какого-то мощного двигателя. И только когда этот звук начал нарастать до дребезга стекол в окнах, мальчишка понял: дело неладно. Он проворно убрался с подоконника и даже отступил вглубь комнаты. Сердце прошила игла страха, оно сжалось в предчувствии непоправимой надвигающейся беды.

Хорошо, что Денис перевел взгляд на часы, висящие над дверным проемом, и не смотрел в окно, иначе вполне мог бы ослепнуть от ярчайшей вспышки, вдруг полыхнувшей на горизонте. Там как будто взошло новое солнце или сто тысяч сварщиков одновременно зажгли свои электроды. Свет был настолько ярок, что тени, легшие на обои, оказались невероятно четкими, черными, с резкими границами. Но Денис даже не успел этому удивиться. Вспышка погасла, и глазам насмерть перепуганного мальчишки, вновь повернувшегося к окну, предстала жуткая картина.

Никогда в жизни, за все свои шестнадцать лет Денис не видел такого. Легкие облака, бегущие за горизонт, вдруг принялись стремительно таять, испаряться, исчезать в ослепительно — белом мареве неба. На несколько мгновений наступила полная, непроницаемая, оглушительная тишина, разорвавшаяся в конце концом чудовищным грохотом. Далеко-далеко, там, где за холмами, лесами и заброшенными полями пряталась громада ЧАЭС вертикально вверх ударил луч огня, уперся в покачнувшуюся небесную твердь, а потом, завихряясь огненным колесом с тысячей спиц, раздался во все стороны. Это немного напоминало ядерный взрыв, и даже был классический «гриб» от взметенных в воздух тысяч тонн пыли и пепла. Наверное, именно так бы выглядело рождение нового вулкана. Только теперь природа была не при чем: катаклизм породили человеческие руки…

Денис не потерял сознания, даже не сошел с ума от страха. Он просто неподвижно стоял и наблюдал, как катится огромный вал огня и дыма, вперед и вперед, прямо на их город. Но не дошел, опал, сдулся, подобно волне, запущенной брошенным в воду камнем. А земля продолжала грохотать, корчиться, сотрясаться, со стороны Станции полыхали вспышки, правда, уже не такие яркие, небо, на несколько минут вернувшее свою обычную синеву, скоро наполнилось грозовыми облаками, молнии сверкали среди серо-черных туч. Но дождь пошел только ночью.

Грому и бликам молний вторили завывания сирен пожарных машин, автомобилей «скорой помощи» и целым колоннам военной техники, спешащих к месту катастрофы. Денис и его мама не спали всю ночь, боясь повторения взрыва, но на улицу, под ливень выходить было еще страшнее: если на АЭС произошел второй взрыв реактора, то в воде, падающей с неба, содержится много радиоактивной пыли, а облучиться невидимой смертью не хотелось никому.

Новости с места трагедии стали поступать на следующее утро, но в них был такой хаос, неразбериха и сумятица, что люди просто отказывались им верить. Денис из всех совершенно диких рассказов понял только две вещи. Первая — зона отчуждения расширилась в два раза, теперь стала чем-то гораздо более страшным, опасным и таинственным, а вторая — что на АЭС и правда произошло что-то вроде взрыва, только с гораздо более серьезными последствиями, и теперь вокруг Станции творится настоящий ад. Военные просто выставили кордоны, наспех обтянули периметр колючей проволокой, ощетинились всеми видами оружия и чего-то ждут.

Знать бы еще только, чего именно?

Уроки в школе начались только день спустя, когда стало ясно, что эвакуации не будет, и радиоактивных осадков не выпало. Но из всех предметов особое внимание было уделено исключтельно ОБЖ. Перед учениками даже выступил майор службы радиотехнической разведки, потом — начальник службы гражданской обороны. Правда, их слова ясности творившемуся в тридцати километрах от города не добавили. Зона отчуждения, превратившаяся в Зону, корчилась в муках своего рождения, на глазах у тысяч перепуганных медиков, военных, пожарных, помнивших, что и там, в ней самой, внутри остались живые люди. Много людей: энергетики, самоселы — гражданские, военные, ученые с научных секторов, обитатели небольших городков, деревень и поселков возле зоны отчуждения, теперь захлестнутые катаклизмом. Никто не знал, что сталось с ними, спасся ли вообще хоть кто-то из них.

Перепуганным людям, следившим за катастрофой со стороны никто ничего не мог толком объяснить по банальной причине. Военные сами не знали, что творится, какие действия предпринимать и будет ли ситуация развиваться далее. «Ждать» — велело пока командование. «Не суйтесь туда, ждите и наблюдайте. Все может быть гораздо хуже, чем кажется сначала»

Колеса электрички мерно стучали, и этот звук навевал сладкую дремоту, голова тяжелела, нестерпимо хотелось зевнуть во весь рот, сочно, с подвывом, так, чтобы хрустнули челюсти. Денис не выспался, пришлось встать в шесть утра, а потом бежать на вокзал. Матери он не сказал вообще ничего, так как родительница привыкла к исчезновениям сына в выходные дни до самого вечера. Мальчишка вообще обладал скрытным и довольно молчаливым характером, поэтому выпытывать у него отчеты, где он был и что делал было заведомо пропащим занятием.

Утро выдалось прохладное, туманистое, но даже сквозь жемчужную дымку были видны военные машины на дорогах, наспех возведенные шлагбаумы, а в вагоне, несмотря на ранний час, было много людей в военной форме, хоть и без оружия. Пассажиры переговаривались между собой, а Денис внимательно прислушивался к ним, хоть не показывал этого. Везде звучало «Зона… Взрыв… Станция… Эвакуация…» На одинокого мальчишку, забившегося в угол сидения, обнявшего небольшой рюкзачок и дремавшего там никто не обращал внимания.

Когда электричка притормозила перед очередной своей станцией, несколько человек пассажиров засобирались к выходу. Среди них затесался и Денис. В вагоне было тепло, но мальчишку уже начала легонько подтрясывать нервная дрожь. Стоило ему только подумать о предстоящем, как желудок наполнялся ледяным холодом, а сердце начинало молотиться бешеным ритмом. Последние внутренние тормоза еще продолжали толкать его остаться в поезде, просто покататься и вернуться домой, но ноги уже сами несли тело вперед, к раскрывшимся дверям.

Очутившись на перроне, Денис сразу же пошел прочь, не быстро, чтобы не привлечь ненужного внимания, но и не задерживаясь. Он уже успел заметить, как среди людей, толпившихся на станции ходили патрули милиции, явно проверяя документы. Попасть им в руки не хотелось совершенно. Денис закинул рюкзак за плечо, свернул на проселочную улицу небольшой деревни и зашагал вперед. Он уже примерно знал, как ему добраться до нужного места.

Скоро поселок кончился, потянулись огороды, заборы, а дорога запетляла между оврагов. Здесь недавно, буквально вчера проезжали тяжелые машины, размесившие грязь широкими колесами, и идти по траве оказалось удобнее, чем все время запинаться, рискуя хлопнуться лицом в глинистую жижу. Ночью выпала обильная роса, кроссовки моментально промокли, а следом и штаны до самого колена. «Ничего, терпи! — мысленно ободрял себя Денис, — Скоро по этой сырости еще и на брюхе ползать придется, так что это все мелочи»

Когда поселок окончательно остался за спиной, пришлось шагать через лес. Место было безлюдным, как правильно догадался Денис, и случайные встречи ему не грозили. Идеальным вариантом было бы отправиться ночью, но потом бы его ждал нешуточный допрос разгневанной таким самовольством матери.

Пронесшийся во время катаклизма ураган оставил в лесу свои следы. На земле то и дело попадались обломанные ветви деревьев и ворохи содранной листвы, а несколько мертвых, высохших стволов вообще повалило. Денис представил себе, что бушевало тут совсем недавно, и поежился. Страх прочно поселился в сердце, но сил бороться с ним пока хватало. Проклятое любопытство, погнавшее молодого авантюриста в эту «экспедицию» пересиливало любую осторожность.

Денис всегда был невероятно любознателен, а когда доводилась возможность забраться куда-то в тайное, запретное место, то вообще буквально сходил с ума. Тайны, особенно с оттенком опасности притягивали его магнитом. Все начиналось с простых страшных книжек на ночь, фильмов ужасов, триллеров, рассказов старших товарищей. Потом — рейды на заброшенные военные бункеры, бывшие ракетные базы с взорванными шахтами, покинутые или недостроенные бомбоубежища. Теперь же Зона манила распаленное воображение Дениса, дразнила его интерес. Именно поэтому, из-за атмосферы мрачных тайн и опасностей он шел сегодня туда, вперед. В полную неизвестность, куда еще, скорее всего, не успела ступить после взрыва нога человека.

«Я только загляну туда, и сразу же обратно. Даже на полкилометра вглубь не пойду, посмотрю, что там случилось, и вернусь» — увещевал себя Денис, успокаивая страх. Но сам себе он не верил, не зря же сделал импровизированный бронежилет, взял с собой оружие и противогаз. Никто ведь не знает, что там внутри, в этой зоне отчуждения, с чем или кем придется столкнуться…

Пройдя по лесу чуть больше километра, мальчишка вышел на накатанную гусеницами БМП и колесами грузовиков свежую дорогу. Вдоль нее тянулся ряд двухметровой высоты столбов, опутанных колючей проволокой, всюду виднелись свежеспиленные пни сосен, берез и осин. На стесанных верхушках кольев виднелись выступившие капельки смолы, в воздухе прочно висел запах сырой земли и недавно срубленных деревьев. Военные сработали с удивительной скоростью, буквально за сутки соорудив ограждение вокруг опасной зоны.

Денис оглядел забор, но пробираться на другую сторону пока не спешил, залег за могучим основанием большого дерева, да еще накидал себе на голову и плечи березовых веток с еще не успевшей засохнуть листвой. Принялся ждать, терпеливо замерев на сырой земле, слушая, наблюдая и стараясь быть как можно незаметнее.

Минут через пятнадцать раздался гул мотора, он усиливался, становился все ближе, и вот из-за деревьев показалась неспешно ползущая туша военной БМП. Броневик перемалывал дерн и землю траками гусениц, грибообразная башенка нацелилась пушкой в сторону забора, туда, в Зону. На броне сидело несколько человек вооруженных солдат. БМП проехала в нескольких метрах от залегшего Дениса, но никто из военных не заметил его. Скоро броневик скрылся за деревьями, стих и рокот его дизеля, осталась только удушливая вонь выхлопных газов, не спешивших рассеиваться в туманном утреннем воздухе.

«Пора!» — решил Денис, резво вскочил с земли, подхватил рюкзак, отбросил с головы маскировку и в несколько больших скачков преодолел расстояние до забора. Там он плюхнулся наземь, выхватил из-за пояса саперную лопатку и начал быстро — быстро рыть рыхлую, податливую после работ саперов почву, выворачивая целые комья дерна. Скоро неглубокая — только под колючей проволокой проползти — траншейка была готова. Взрослому мужчине тут бы не пролезть нипочем, но Денис обладал субтильным телосложением, он просочился под витками «колючки», даже не задев ее. Еще минут пять ушло, чтобы предать земле первоначальный вид, дабы не возбудить подозрений патруля. Денис спешил, как оказалось, не напрасно. Не успел он скрыться за деревьями леса, как вновь послышался шум. С той же стороны, откуда явилась БМП, ехали теперь друг за другом два бронетранспортера. Мальчишка спрятался в небольшой овраг, переждал патруль, а потом быстро пошел вглубь запретной территории.

Скоро он был разочарован. Лес новоявленной Зоны ровным счетом ничем не отличался от обычного, которым пришлось идти со станции электрички. До совсем недавнего времени здесь бродил народ, о чем свидетельствовали подмокшие после дождя окурки, пачки из-под сигарет, пустые бутылки и даже белая полоса туалетной бумаги, повисшая на кустарнике.

Единственное, что выдавало теперь саму Зону, был запах. Совсем не такой, как в простом смешанном лесу. Помимо аромата листвы, травы, земли и влаги в него щедро вплеталось что-то, заставлявшее Дениса идти почти крадучись, поминутно оглядываясь во все стороны. Причем это было отнюдь не разыгравшееся сверх меры воображение, подстегнутое страхом. Человек впервые видел Зону вблизи, а она молча присматривалась к гостю.

Между ветвей осин растянулось белесое кружево паутины, а в центре замер большой паук — крестовик. На его ловчей сети драгоценными камешками серебрились большие капли росы. Денис внимательно рассмотрел маленького хищника, легонько дунул на него, и паук резво удрал на ветку дерева. Обычный лесной житель. Ничего опасного или странного в нем не было заметно.

А вот муравьиные кучи оказались вымершими, теперь же напоминали просто рыхлые, рассыпчатые кочки, видневшиеся под деревьями. Денис удивился отсутствию их обитателей, даже копнул одну кучку ногой, полагая, что муравьи просто попрятались внутри. Ничего подобного. Муравейник послушно рассыпался, обнажая совершенно пустые ходы и внутренние миниатюрные галереи. Его обитатели ушли неведомо куда.

Вдруг Денис замер, как вкопанный, даже затаив дыхание. Рука сама скользнула в карман, где покоился пистолет с досланным в ствол патроном, палец щелкнул предохранителем. Впереди, в паре десятков метров кто-то стоял. Высокий, черный, худой, как скелет. Во рту у мальчишки пересохло, ладони покрылись ледяным потом. Но время шло, а силуэт не шевелился. Денис крадучись двинулся вперед, держа оружие наготове, собираясь в случае чего бить на поражение. Черный силуэт становился все ближе и ближе, пока на оказался самым обычным обгоревшим пнем, торчавшим на пару метров, а вместо «рук» имевший короткие обуглившиеся ветки. Вот и все чудовище! Денис облегченно вздохнул, вспоминая, что год назад тут впрямь бушевал сильный лесной пожар.

Счетчик радиации показывал повышенный уровень, но не намного, во всяком случае, Денис, загодя разыскавший в интернете и переписавший на бумажку таблицу степеней опасности фона пришел к выводу, что тревожиться пока поводов нет. Дальше будет видно, не зря же пришлось тащить с собой противогаз! Денис не знал вообще, будет ли тут радиация, но он тщательно штудировал за пару дней, что готовился к ходке, все книжки и материалы в Сети касаемо первого взрыва на ЧАЭС, и видел фотографии ликвидаторов последствий аварии. Комплекта химзащиты, конечно, школьник не добыл, но высокими — до локтей — толстыми резиновыми перчатками обзавелся. Он думал, что такая защита будет приемлемой.

Лес редел, деревья мельчали, сменяясь пышными зарослями кустарника боярышника. Роса на листве не успела высохнуть, и скоро Денис вымок почти насквозь, ведь приходилось буквально продираться через кусты вперед. Судя по распечатанной на принтере карте местности, скоро должен быть заброшенный еще со времен советского союза колхоз и поля вокруг него. Дальше него Денис пока забираться не намеревался.

Скоро он стал замечать, что деревья и кустарник утратили свою обычную зелень, листья свернулись, сморщились и высохли. Некоторые, на самом верху растений, оказались вообще обожжены по краям, и легко падали вниз от малейшего прикосновения. Как будто их опалил очень сильный, но кратковременный огонь.

Мальчишка шел быстро, понемногу утратив напряженную осторожность, поэтому буквально запнулся о тушу лежащего на земле животного. В воздухе звенели стаи трупных мух, уже основательно попахивало пропастиной. Денис пригляделся к туше и понял по морде, что это был кабан. Вепрь лежал ничком, уткнув снабженную могучими клыками голову в землю, распаханную падением массивного тела, пасть была полуоткрыта, а на траве до сих пор виднелись засохшие шматы темной пены. Задняя же часть туши выглядела просто ужасно: кожу как будто обварили крутым кипятком, шерсть вылезла вся, темная шкура висела лохмотьями. Наверное, кабан мчался сломя голову, пока просто не умер от болевого шока. Или еще от чего-то непонятного, страшного.

Денис испугался. В воздухе висел сладковатый запах разлагающейся плоти, забивался в ноздри, вызывал тошноту. Зона на примере этого трупа показывала человеку, чего от нее стоит ожидать. А вокруг было поразительно тихо, царило прямо-таки гробовое безмолвие, с неба ярко светило уже разогнавшее туман солнце, и от такой безмятежности становилось еще страшнее.

Денис достал из-за пазухи припасенный фотоаппарат и сделал несколько снимков кабана с разных ракурсов. Он всегда фотографировал те странные и непонятные вещи, которые видел во время своих вылазок, чтобы потом дома спокойно рассмотреть их, покопаться в воспоминаниях. Это помогало ему делать выводы.

Мальчишка пошел дальше. Буквально через несколько десятков шагов он наткнулся на еще одну кабанью тушу, причем обожжена она оказалась еще сильнее, чем первый труп. Животное лежало на боку, вытянув ноги, будто даже после смерти продолжало свой бег, спасаясь неведомо от чего. Падальная вонь усилилась.

Дальше туши животных пошли еще чаще. Денис дрожащими от страха руками фотографировал их, но даже без «цифровика» в памяти у него навечно отложатся эти изуродованные тела, налитые кровью мертвые глаза, высунутые распухшие языки, роящиеся на гниющем мясе мухи, отпечатки пронесшейся здесь совсем недавно смерти. Среди туш попалось также несколько коров. Денис подумал, что где-то недалеко могут быть и человеческие тела.

К своему ужасу, он не ошибся. Труп он заметил на небольшом пригорке, возле самой границы леса, там, где начинались бывшие колхозные поля, теперь заброшенные, заросшие травой и небольшими деревцами. Покойник лежал навзничь, широко, крестом раскинув руки, голова была повернута в сторону Дениса, а ощеренный рот, казалось улыбался. За поясом мертвеца торчал свернутый кнут, одет он был в тканевую куртку, джинсы и кирзовые сапоги. Наверное, это оказался пастух тех самых мертвых коров.

Денис собрал в кулак всю свою волю и на подгибающихся ногах подошел ближе. Лицо покойника было обезображено настолько, что с трудом угадывались даже его черты. Кое-где из-под лопнувшей кожи выглядывали уже подсохшие кости черепа, обваренные глаза напоминали белые шары, затолканные в ямы глазниц, волосы на голове отсутствовали. Вспышка, полыхнувшая над этой землей, прокатилась от самой Станции, выжигая по пути живое. Денис замерил прибором радиационный фон, но существенных изменений не заметил.

Разум подсказывал повернуть обратно, бежать прочь, пока не поздно, и мальчишка замер в нерешительности, не зная, как ему поступить, что делать дальше. С одной стороны, загадка всех увиденных мертвецов разжигала невероятное любопытство, с другой же становилось очень страшно. Настолько, что хоть прочь беги, сломя голову, не останавливаясь, пока не упрешься в забор.

Денис вытащил из рюкзачка литровую бутыль с холодным чаем, смочил пересохшее от волнения горло. Потом пригляделся. Невдалеке уже виднелись металлические каркасы теплиц и плоские крыши построек заброшенного колхоза. «Только туда и сразу обратно. Все, железно!» — решил молодой авантюрист и решительно зашагал через бывшее поле.

Высохшая после вспышки на корню трава, совсем недавно бывшая свежей, зеленой, но теперь тревожно шелестела под ногами, разливая в воздухе горький запах гари. Облачка пепла поднимались вверх от каждого шага человека, оседая на мокрых штанах, кроссовках, руках и лице. Мертвое безмолвие царило вокруг, только едва-едва нарушаемое шепотом мертвых растений.

«А вдруг я заблудился, и теперь останусь тут навсегда?» — мелькнуло в голове. Но эта мысль сейчас не была для Дениса чем-то ужасным. Напротив, он воспринял бы такой факт с ледяным спокойствием. Да, его напугали мертвецы, погибшие неведомо от чего, обожженные и изуродованные. Да, зона отчуждения теперь явно стала во сто крат опаснее. Но тем не менее, ему, шестнадцатилетнему школьнику, здесь почти нравилось. Недаром заброшенные, пустынные места всегда манили его. Теперь же он пришел туда, куда, как теперь понимал, всегда стремился. Он сам еще не осознавал до конца, но, боясь Зоны, в глубине души уже полюбил ее.

Не была эта лужа похожа на грязь. Да и ни на что похожее тоже. Блестящая, коричневая, она имела немаленькие размеры, примерно метр на три, и растеклась прямо по дороге. Денис рассматривал лужу и размышлял, как бы проверить на деле, что же это такое. После пары минут напряженных соображений, он подобрал с земли камешек, отошел на безопасное, как ему казалось, расстояние и кинул его в лужу. Денис ожидал брызг, хлюпанья, волн на поверхности. В крайнем случае — что лужа окажется твердой, гладкой, камешек просто покатится по ней. Ничуть не бывало. Коричневая, цвета шоколада поверхность просто совершенно беззвучно проглотила «подарок», не выдав его исчезновение ни единой помехой или рябью.

Денис сломал длинный прутик и потыкал им в лужу. Ему на миг показалось, что непонятная субстанция просто расступается непостижимым образом при вторжении инородного тела, не марая и вообще не оставляя на нем следов. Во всяком случае, прутик остался совершенно чистым и сухим, как был. Совать в лужу руку, даже в резиновой перчатке Денис все же не решился. Он осторожно обошел непонятное вещество стороной, не сводя с него глаз.

Внимание мальчишки привлекали странные булькающие звуки, доносившиеся из строения бывшего склада. Здание было невысоким, но широким и очень длинным, с двустворчатыми дверьми по обе стороны и двускатной крышей. В его ворота свободно мог проехать грузовик, они были распахнуты, причем давно, даже успели обрасти по низу густой травой.

На створках мощных дверей повисло нечто, напоминающее неряшливые куски мочалки, только грязно-рыжего цвета. Денис вынул из кармана пистолет, остановился, приглядываясь. Потом подобрал с земли еще один камешек, пустил в черный квадратный проем ворот. Ветра на улице не было вообще, а летящий кусочек мрамора величиной с виноградину сильных колебаний воздуха создать не мог, однако наблюдавший за процессом Денис мог поклясться, что космы рыжего мочала шевельнулись, даже потянулись следом за движением.

Слышно было, как камешек с цоканьем прокатился по бетону внутри склада. Ничего не происходило, и Денис двинулся вперед. Он шел очень медленно, осторожно, пристально рассматривая место, куда ставить ногу. После увиденной коричневой лужи, особенно ее поведения, ему вообще расхотелось спешить. Мальчишка вполне справедливо подозревал, что здесь, в Зоне вообще творится черт знает что, не поддающееся законам этого мира. По крайней мере, увиденного тут Денис раньше не встречал нигде. Мозг просто воспринимал происходящее вокруг как должное, удивляясь, но в меру, предоставляя себе возможность просто наблюдать за происходящим. Денис решил, что обдумыванием увиденного займется потом.

Он не ошибся, заметив движение «мочала». Его бороды зашевелились сами собой, но как-то вяло, неохотно, потянулись было к миновавшему их человеку, но снова бессильно опали вниз. Похоже, их привлекала не величина движущегося мимо них объекта, а его скорость. Так, это надо запомнить! Господи, какая дичь творится вокруг… Главное, откуда все это взялось? С другой планеты? Из потустороннего мира? Вряд-ли кто-то мог дать ответ.

Денис замер напротив проема ворот, дожидаясь, пока его глаза привыкнут к царившему внутри склада полумраку. Помещение было совершенно пустым, а на покрытом многолетней грязью бетоне навсегда отпечатались рубчатые отпечатки автомобильных колес. Бульканье, носившее теперь какой-то урчащий призвук, доносилось из противоположного угла помещения, слева от входа. Денис зажег фонарик, посветил туда. Сначала он ничего странного не заметил, потом пригляделся внимательнее.

Вот это уже точно было из области совершенно необъяснимого, воплотившегося со страниц фантастического романа! Подросток был так поражен, зачарован увиденным, что окаменел на месте, забыв даже дышать.

Воздух в углу склада кипел, пузырился, переливался, будто радужная пленка мыльного пузыря диаметром добрых два с половиной метра. Иногда на его поверхности возникали волнения, завихряющиеся воронки, и именно они создавали урчащий звук. Пузырь тоже не стоял на месте — надувался, пульсировал, дрожал, даже чуть-чуть перемещался из стороны в сторону. Возле него на бетонном полу лежала россыпь небольших — с монетку величиной — ярко блестящих предметов.

Денис быстро выудил фотоаппарат, запечатлел рыжее «мочало», а потом и пузырь. Непонятное явление отреагировало на вспышки снимков: «задышало» еще чаще, затрясся сильнее. Подходить к нему Денис не рискнул. Ну его к черту, вдруг еще взорвется или бросится? Вместо этого применил уже испытанную тактику «разведки на расстоянии».

Но пузырь повел себя далеко не так инертно, как коричневая лужа. Вовсе даже наоборот! Денис, приметившись, метнул в него камешек, но он, едва влетел в пульсирующее марево, не выскочил с другой стороны. Вместо этого пузырь дрогнул, дернулся, а мимо мальчишки что-то пронеслось с пронзительным визгом. Раздался мощный удар в стену, во все стороны разлетелась бетонная пыль и мелкое каменное крошево. В цементном блоке же осталась довольно глубокая ямка, как после попадания крупнокалиберной пули.

Денис, увидев это, попятился, запнулся о бугорок на полу, едва не упал, не отводя глаз от снова «задышавшего» пузыря. Он представил себе, что сталось бы с его головой, угоди камешек, пущенный с невероятной скоростью, ему в лоб. Доэкспериментировался, балбес! А все же — как вообще устроена эта штука, рикошетящая брошенные в нее камни? Откуда она тут взялась? Что это вообще такое? Блестящие предметы, рассыпанные по полу вокруг пузыря так и притягивали внимание, но Денис не решился приблизиться, чтобы взять хоть одну.

Хриплое, надсадное дыхание позади него раздалось громко, страшно, и подросток обернулся, как ошпаренный, вскидывая оружие. Но на курок не нажал. На улице, напротив ворот, стояла средних размеров собака. Она тяжело, громко дышала. Не рычала, не скалила зубы, а просто дышала, но от этих звуков человеческая душа приходила в ужас.

— Господи… — пробормотал Денис, присмотревшись к животному. — Да что же это такое?…

Шерсть на теле псины частично слезла, обнажая мокрую, сочащуюся сукровицей кожу, вместо одного уха виднелся нелепый огрызок. Наверное, из-за этого собака все время дергала головой. Пасть была открыта, из нее постоянно текла слюна, но страшнее всего выглядели глаза. Точнее, их отсутствие. Вместо них на морде виднелось сплошное месиво гнойного цвета, уже подернувшееся коростой. Неизвестно, видела ли собака хоть что-то, но человека она явно чуяла.

— Иди отсюда! — срывающимся из-за нервного напряжения голосом крикнул Денис, — Пошла!

Собака, услышав голос, завертела головой, нервно задергала носом, а потом тихонько, жалобно заскулила. Животное явно не знало, как себя вести. Наверное, следовало просто застрелить это чудовищное создание, избавить его от дальнейших мучений, но Денис не мог просто так, без веских на то причин оборвать жизнь не сделавшего ему зла существу. Поэтому он просто отвел ствол пистолета в сторону и выстрелил. В пустом помещении склада грохот был очень сильным, оглушительным, даже уши заложило. Собака же, пронзительно взвизгнув от страха, бросилась прочь, нелепо вскидывая зад. Мгновение — и она исчезла в высокой полыни, обильно росшей вокруг построек. Только коротко прошуршало, да закачались метелки высокой травы.

Денис понял, что пора уходить. Нервы и так звенели готовыми лопнуть струнами, воздуха не хватало, горячий пот лился по лицу, хотя было не так уж жарко по причине утра. Позже он вернется сюда еще раз, но на сегодня достаточно.

Когда мальчишка возвращался назад, он намеренно обошел подальше то место, где видел мертвого пастуха. Правильно сделал, так как не увидел то, что человеку видеть вообще нельзя: как неведомым образом оживший труп сидит на пригорке, покачиваясь из стороны в сторону, разевает рот с уродливо распухшими черными губами, и слепо шарит уже тронутыми разложением вытянутыми руками в воздухе перед собой. Наверное, Денис от подобного зрелища сошел бы с ума, но судьба милосердно сберегла его.

В Зоне нельзя возвращаться тем же путем, каким пришел, но Денис не мог этого знать. Только вот незнание законов не освобождает от ответственности…

Опасность мальчишка почуял, когда в горле внезапно запершило, зажгло, глаза начали слезиться. Однако у него хватило ума не стоять столбом, соображая, что делать, а проворно вынул практически наощупь из сумки противогаз и натянул резиновую маску. Сразу стало намного легче, удалось осмотреться вокруг. Удивительно, но ничего особенного не происходило, даже если довелось вдохнуть какой-то ядовитой дряни, то она себя внешне ничем не демонстрировала.

Жжение в горле и глазах постепенно стихало. Денис сделал несколько шагов назад, потом начал обходить странное место. Не стоило бы ему этого делать, не разведав предварительно дорогу хотя бы теми же самыми камешками! Но опыт приходит со временем. Да и то лишь к тому, у кого остается возможность жить это самое время.

Неладное подросток почуял лишь тогда, когда его начало покалывать в ступни ног прямо через подошву кроссовок, вдобавок мокрых насквозь. Лишь сделав несколько шагов, он сообразил: это не колючки и не попавший внутрь обуви мелкий мусор, а самые настоящие электрические разряды! Приглядевшись, было заметно, как по сухой траве бегают крошечные прожилки голубоватых молний. Еще шаг, и тут же мощный удар как раскаленной плетью обжег все тело. Мышцы скрутило мучительной судорогой. Денис, перепуганный мало что не насмерть, застыл на месте. Стекла противогаза запотели изнутри, мешая видеть, но даже сквозь такой «туман» было видно, как на его металлических частях вспыхивают и тут же гаснут точечки статических разрядов.

Шаговое напряжение! Это же совсем недавно рассказывали в школе. Если произошел обрыв высоковольтной сети и провод упал на землю, надо двигаться маленькими-маленькими шажками, не создавая разность потенциалов между расставленными ногами. Сейчас это может спасти жизнь.

Ноги у Дениса после удара почти онемели, и по ним распространялась вверх стылая истома, холод, отдающий гибелью. Похожие ощущения уже доводилось встречать, когда получал удар током из розетки, правда, в гораздо меньшей степени. В этой ситуации Дениса спасло лишь то, что он вовремя остановился, не сделал следующий шаг. Повторный разряд убил бы его на месте.

Мало-помалу подросток вышел из зоны действия странного и страшного места, а потом совершенно без сил бухнулся на траву. Ноги постепенно оживали. Денис снял противогаз, вытер мокрое от пота лицо и принялся энергично растирать ладонями колени, голени, щиколотки. Только теперь он обратил внимание, что нижняя часть гач штанов и кроссовки вдруг оказались густо усыпаны мелкими черными точками, шершавыми на ощупь. В точности также выглядели металлические части противогаза.

Точки отдаленно напоминали краску, но никак не счищались даже ножом. Металл послушно покрывался царапинами, ткань надрывалась, а точки также оставались неуязвимыми.

Денис достал из кармана радиометр и обомлел, глянув на жидкокристаллическое табло. Фон уже подходил к опасной цифре! Оказывается, это место не только хранило в себе большой силы электрический заряд, но вдобавок было радиоактивно.

Тут же забыв об еще не до конца вернувших чувствительность ногах, Денис резво вскочил и, часто оборачиваясь, пошел прочь.

На другой день в школе Денис на уроках фактически спал. Вчера он вернулся домой поздно, почти в час ночи. Сразу выбраться за ограждение зоны отчуждения ему не удалось, так как военные, привезя еще колючей проволоки, принялись сооружать второй ряд столбов ограждения. Из-за этого Денису пришлось аж до наступления ночи лежать на животе, затаившись, буквально в нескольких десятках метров от работавших солдат.

Деваться ему все равно было некуда, движение бы выдало его: охраняя саперов, вдоль забора постоянно прохаживались несколько вооруженных бойцов. Возвращаться в Зону ночью и коротать время там Денис не решился бы даже под прицелом автомата, поэтому он просто лежал, спрятавшись в полной старых листьев яме, выжидая. Один раз он чуть было не попался, когда один из солдат наметился справлять малую нужду совсем рядом с ним, но обошлось. Денис даже на расстоянии уловил крепкий запах перегара: похоже, что «срочник» оказался попросту пьян.

Солдаты работали быстро, но как-то заполошно, нервно, поминутно переругиваясь. «Да они же просто боятся, — вдруг подумал наблюдавший за ними Денис, — Они трусят задерживаться здесь, попасть в Зону или просто дотянуть время до темноты. Вдобавок, похоже, все пьяные»

Солдаты закончили свою работу, затаившийся и уже начавший замерзать подросток уже собрался примериваться к преодолению усиленного периметра, но тут снова пришлось отступить в лес и прятаться. Мимо, по дороге, идущей вдоль столбов, медленно прополз танк, потом остановился совсем недалеко, развернул башню в сторону Зоны и так замер. «Ну что тебе тут надо? — мысленно уговаривал его не на шутку нервничавший Денис, — Уматывай отсюда! Ничего тут нет интересного!» Но танк, прежде чем продолжить патрулирование, проторчал там почти час. Потом включил прожектор, посветил им в разные стороны и, заревев двигателем, уполз.

Проползая в потемках под колючей проволокой, Денис умудрился разорвать-таки куртку на спине и оцарапал шею, правда, неглубоко. До станции пришлось вообще бежать через лес, так как последняя электричка должна была вот-вот прибыть. Но мальчишке повезло — в который раз за этот день. Поезд опоздал на пятнадцать минут.

Дома ждал непременный нагоняй от матери, в итоге пришлось оправдываться заранее сочиненной историей о походе на озеро, располагавшееся на окраине города. Чтобы придать истории достоверность, Денис предварительно намочил под водокачкой голову, умылся, а куртку с пистолетом в кармане спрятал в тайник вне дома. Мать, разумеется, ругалась, но до детального расследования не дошло — вранье удалось.

Хуже было то, что проклятые черные крапинки со штанов и обуви так и не отчистились, даже когда отчаявшийся авантюрист начал соскабливать их бритвенным лезвием. Бритва моментально затупилась — таким оказался весь итог. Пришлось просто сложить одежду с кроссовками под кровать перед тем, как лечь спать.

В школе, несмотря на то, что Денис проспал до обеда, отдыхая после шастаний по лесу и впечатлений Зоны, пришлось совсем туго. Спать хотелось невероятно, глаза слипались, челюсти хрустели от зевоты. На уроке физики Денис все же раскис окончательно и, пользуясь своим местом на задней парты, тайком от учительницы заснул. Разбудили его одноклассники, причем довольно бесцеремонно, шурнув локтем в бок. Мальчишка вскинулся, продрал глаза. Оказывается, занятие кончилось, а так как урок был последний, то весь народ уже собирался домой.

Денис собрался, закинул рюкзак за плечо. Все же время для следующих ходок в Зону надо подбирать соответствующе, иначе потом можно легко выдать себя раскисшим видом, сразу же нарываясь на неприятные вопросы: где был? Что делал?

На улице Дениса вдруг догнала его соседка по парте Таня, какое-то время просто шла рядом, молча и искоса поглядывая. Подростка это удивило не на шутку, ведь девчонке домой идти было совсем в другую сторону. Особой дружбы между ними никогда не водилось, просто общение по учебе — и не более того. Что же ей тогда надо?

— Красивые у тебя джинсы! — промолвила Таня, улыбаясь краешком рта. Вся ее фигура буквально источала ехидство и непоколебимую уверенность в себе. Денис же похолодел.

— Ага, — как можно небрежнее бросил он, — Вчера на даче забор красили, забрызгал немного. А ты как воскресенье провела?

— Хорошо провела, — не желала менять тему Таня, — Классная у тебя дача! Видела!

— Где ты ее могла видеть? — разговор Денису нравился все меньше, тем более никакой дачи у семьи Величенко не имелось — Я тебя туда вроде не приглашал.

— Я просто фото видела на твоем «цифровике». Интересные у тебя там огурцы растут…

Дениса словно окатило ледяной водой. Он понял, что попался. Вот ведь дурак!!! Забыл фотоаппарат вынуть из рюкзака, когда днем наспех собирался в школу, теперь предстояло за это расплачиваться. Непростительная ошибка! Его тут же накрыла волна бешенства и он, резко остановившись, развернулся к Тане. Пойманный с поличным преступник может быть опасен! Денис, наверное, мог бы сейчас ударить девчонку, но еще сдерживался. А та, отступив на шаг, ехидно смотрела ему в глаза и улыбалась, совершенно не показывая ни малейшего страха.

— Какого черта ты полезла в мои вещи и взяла камеру? — с плохо скрываемой ненавистью спросил Денис у одноклассницы.

— Ты так сладко спал, что не хотелось будить, — невинно захлопала глазами Таня, — Мне нужно было линейку, вот я и посмотрела, нет ли ее у тебя. Фотоаппарат на самом верху лежал, а мне папа как раз обещал купить «цифрик», вот просто решила глянуть модель, какие у нее возможности… Не подумай плохого, я ведь ничего у тебя не украла! Такими делами, в отличие от тебя, не занимаюсь.

Денис огляделся по сторонам. Редкие прохожие, спешившие по своим делам, шли мимо, не обращая на подростков ни малейшего внимания. Улица вообще была почти пустая.

— Врешь ты все, — зло выдохнул Денис. — Шпионка проклятая!

— Ага, вру! — безмятежно улыбнулась Таня, — Еще я видела, как ты у учителя по ОБЖ противогаз спер. Это ведь воровство чистой воды. Как думаешь, что тебе за такое дело на педсовете скажут? Посадить, положим, не посадят, а вот от позора не отмоешься.

— Что ты хочешь? — угрюмо спросил припертый к стенке Денис. — Я от тебя откупаться должен?

— Да, — кивнула девчонка, подошла ближе. — Не ты один такой умный.

Как же хотелось ее сейчас убить! Но желания, конечно, не всегда совпадают с возможностями.

— Ты был в зоне отчуждения, — уже совершенно спокойно, без ехидной насмешки продолжала Татьяна, — По телевизору вчера была про нее передача, там сказали, что в ней творятся странные и непонятные вещи, только не показали, какие именно. В самом деле, увиденное на твоем «цифровике» просто не может быть, но оно есть. Следовательно, такие снимки ты мог сделать только там, в Зоне. Ты подготовился к этому заранее, пробрался через охраняемый периметр и побывал там.

Денис молчал. В самом деле, что тут скажешь? Оказывается, проклятая Выдра (так Таню звали вследствие ее фамилии — Выдрина) наблюдала за ним с самого начала, ей не составило труда сопоставить одно с другим, а снимки в памяти фотоаппарата просто были лишним доказательством. Плюс эти штаны… Денис бы выбросил или припрятал их, но запасных просто не было, разве что зимние. Не ходить же в итоге голым?

— Ты самоубийца, — продолжала Таня. — Сумасшедший человек. Что тебе там было надо?

— Посмотреть хотел… Интересно было просто.

— Ты проведешь меня в Зону, — решительно, будто ставя точку, сказала девчонка.

— Зачем? — опешил от такого заявления Денис. — Сдурела?

— Не больше, чем ты. Предлагаю тебе сделку: никто никогда не узнает от меня, чем ты занимаешься, а ты берешь меня с собой туда. Не волнуйся, бегать, прыгать и ползать я умею, у меня все же юношеский разряд по легкой атлетике. Соглашайся! У тебя все равно нет выбора.

Денис молчал. Он уже понимал, что Выдра была права…

Было тихо. Очень тихо и очень спокойно. Недавно прошел короткий, но сильный дождь, точнее, даже ливень, в воздухе ощущалась приятная свежесть, мокро пахло землей и травой. Капельки воды повисли на ветках деревьев, на метелках вездесущей полыни, на листве кустов. Зона умела быть невероятно красивой, даже если это была даже красота смерти.

— Холодно, — зябко поежилась Таня, взяв себя крест-накрест за плечи, — Вообще здесь как-то страшно, правда? Тишина такая…

Денис и Татьяна шли вдоль опушки леса. Перед самым ливнем они успели проскочить под колючей проволокой двойного ряда столбов ограждения. Теперь вдобавок вдоль него всюду оказались навешаны таблички с надписями на русском, украинском и даже английском языках: «Стой! Опасно! Запретная зона! По нарушителям ведется огонь без предупреждения!»

— Домой еще не захотела? — язвительно осведомился мальчишка.

— Нет! Здесь интересно. Только правда страшно… Пусто уж очень. Слушай, а как думаешь, тот труп там все еще лежит? Пойдем посмотрим?

— Зачем? Вонь нюхать? — удивился Денис. — Нет уж. Я тебе лучше те странные штуки покажу, только издалека. Они опасные очень.

Впрочем, одну уже удалось рассмотреть вблизи. Ее заметила первой сама Таня, и так удивилась ей, что застыла с разинутым ртом. Конечно, ведь это противоречило всем мыслимым законам физики! Денис тоже стоял рядом, но без такого сильного изумления. Его разум уже успел притерпеться к осознанию всей воплощенной невероятности происходящего тут.

В мягкой лесной земле был глубоко — не меньше полутора десятков сантиметров — вдавлен круг почти правильной формы. Поверхность его выглядела не просто ровной, а вообще идеально гладкой. Казалось, что всю траву, палые листья и брошенный когда-то окурок сверху накрыли тяжелым листом прозрачного стекла. Выглядело это, конечно, очень причудливо.

— В прошлый раз такого не видел, — сознался Денис. — Что это за хрень такая?

Он подобрал с земли гнилой сучок, швырнул в круг, применяя проверенную камешками тактику, и тут же пригнулся, невольно боясь, что деревяшка возьмет да вылетит обратно с сумасшедшей скоростью. Но она не вылетела. Даже не достигла середины круга, но моментально рухнула вниз, едва миновала его границу. Причем с такой скоростью и силой, будто весила не меньше мешка цемента.

— Гляди! — воскликнула Таня и подалась вперед, — Она аж в землю вошла!

— Стой, дура! — Денис схватил ее за руку, — Не подходи! Расплющит в блин.

На месте сучка действительно осталось, фигурально выражаясь, мокрое место. Точнее, его просто размазало по спрессованной земле и вдавило в нее. Видимо, в этом странном «круге» сила тяжести возрастала в тысячи раз, как бы дико это не выглядело. В зоне отчуждения все обычные земные законы буквально сошли с ума…

Поселок, встретившийся им по пути, оказался вообще наполовину сгоревшим. Пожар бушевал здесь совсем недавно: воздух до сих пор хранил витавший в нем горький, едкий запах гари. К нему примешивалась уже знакомая сладковатая мерзостная вонь гниющего мяса. Из развалин, засыпанных пеплом, при приближении людей с пронзительным визгом выскочило несколько крыс и помчалось прочь, скрываясь в траве. Татьяну всю аж передернуло от вида грызунов. Не хотелось даже выяснять, что именно они тут промышляли.

Денис давно уже предлагал закончить «экскурсию» и двигаться в обратный путь, но досужая девочка настояла заглянуть в заброшенный еще со времен Первой Аварии поселок, чьи крыши виднелись с опушки леса. Наверное, в нем когда-то еще во времена Советского союза жили работники колхоза.

Дома, простояв почти четверть века, выглядели еще относительно неплохо, но пожар пережили далеко не все. Частично сгнившее, трухлявое и рассохшееся дерево горело отменно. Страшно даже представить, каково здесь было во время буйства огненной стихии. Денису уже доводилось видеть в своей жизни большие пожары, и он навсегда запомнил это страшное зрелище.

Таня подавленно взирала на пепелища и развалины домов. В ней уже практически ничего не осталось от той самоуверенной, ехидной и энергичной девчонки, когда она заставляла Дениса вести ее на «экскурсию», когда шли по лесу к забору, преодолевали его, уходили в Зону. Тогда Выдра пыталась язвить, поддразнивала хмурого одноклассника экстремалом, насвистывала песенки. Теперь же, прочувствовав тяжкую атмосферу запустения и смерти, настроение Тани резко переменилось.

Она шла медленно, подавленно озиралась по сторонам, все время ловила Дениса за руку и вообще старалась быть к нему как можно ближе. Не надо было иметь качества отменного психолога, чтобы понять: ей очень, очень страшно, настолько, что ее всю трясло. Тем не менее, природное упрямство брало свое. Именно повинуясь ему, Таня настояла на продолжении похода.

Один из домов поселка выглядел вовсе уж причудливо. Он скособочился, накренился, остался без единого стекла в окнах, да к тому же лишился доброй трети крыши и почти всей торцевой стены. Вгрызшись в несчастный дом, в воздухе висело нечто, напоминающее полупрозрачный, грязно — серый воздушный шар исполинского размера. Денис даже на глаз прикинул, что диаметр его был никак не меньше пяти-шести метров.

Шар негромко гудел, веяло ощутимым теплом и чувствовались довольно сильные воздушные потоки, направленные к нему в центр. Когда Денис и Татьяна подходили к искалеченному дому, с развалившейся крыши сорвалось, громко каркая и хлопая крыльями, несколько крупных ворон. От махов их крыльев поднялось облачко мусора. Было видно, как соринки и мелкие сухие листики тут же устремились к мареву, всосались в него, а после принялись неспешно кружить по часовой стрелке внутри. В центре диковинного пузыря застыл сравнительно небольшой, с арбуз величиной, шарик с размытыми очертаниями темного цвета.

— Ни фига себе! — Таня указала на марево. — Что это оно делает?

— Не знаю. Мне так кажется, что крутит все, что попало внутрь, как карусель.

Денис достал фотоаппарат, включил его, подошел ближе, сделав несколько снимков. Потом, не удовольствовавшись этим, пинком ноги снес остатки гнилого забора, криво торчащего из бурьяна, и полез через кусты. Колючки несколько раз больно царапали кисти рук, даже лицо, но Денис, поглощенный азартом исследователя — первооткрывателя, не обращал на это внимания. Таня что-то взволнованно говорила за спиной, потом, кажется, двинулась следом.

Вблизи стало видно, что зависшее над домом марево имеет такой цвет благодаря всосанной им в себя пыли, мелких кусочков мусора, листве и даже нескольким птичьим перьям. Теперь все это добро неспешно крутилось внутри. И в самом деле ни дать ни взять — карусель!

Денис взобрался на какой-то деревянный щит, сколоченный из досок, и присел, обеспечивая себе удобную позицию для наблюдения. Старое дерево под весом человеческого тела захрустело и немного просело, но выдержало. Сквозь марево было видно содержимое искалеченного дома, его обвалившиеся стены, комнату, опрокинутый шкаф внутри, какой-то ворох пестрого тряпья.

— Готово! — пробормотал Денис и встал.

— Ааааа! — вдруг завопила за спиной не своим голосом Таня. — Денииииис!!!

Подросток резко обернулся, уронил фотоаппарат. Рука метнулась в карман штормовки, где лежал пистолет. Татьяна отчаянно вопила, прижав ладони к щекам. Было от чего! Прямо по улице явно по направлению к людям шагал труп. Вернее, сказать, что он шел было бы чересчур преувеличенно. Нелепое перемещение, выбрасывание вперед плохо гнущихся ног, раскачивание всего тела и криво согнутую спину нельзя было назвать человеческими движениями. Но живые не восстают из могил, а визитер явно недавно покинул свое законное место на кладбище. Полуистлевшие лохмотья одежды волоклись следом за ним, с черепа слезла пергаментная кожа, да и вообще зомби весь высох наподобие мумии фараона.

Однако двигался он довольно резво, причем необъяснимым способом чувствовал, куда именно надо идти. Ни глаз, ни ушей у него по вполне понятным причинам не сохранилось, но крик Тани, наверное, служил ему «путеводной звездой». Мертвец свернул с бывшей проселочной улицы и попер прямо к дырке в заборе. Отвалившаяся до груди челюсть сухо клацала зубами при каждом шаге, костлявые руки мотались тряпками.

Денис, глядя на этого выходца из среднебюджетных фильмов ужасов, ощутил, как в нем вздымается темная, густая волна первобытного страха, дремавшего где-то в чуланах подсознания. Он, уже плохо соображая, что делает, вытянул руку с пистолетом, щелкнул предохранителем и начал стрелять. Таня отчаянно орала. Даже удивительно, как она может удерживать столько воздуха в легких для такого крика.

Первая пуля прошла мимо цели, но зомби подобрался уже достаточно близко, и промазать во второй раз было уже трудно. От попаданий он покачнулся, повеяло страшной могильной вонью, но мертвец продолжал идти напролом сквозь бурьян. От добычи его отделяло буквально несколько шагов. Денис поднял ствол пистолета чуть выше, две пули почти в упор разнесли ожившему трупу голову. Он запрокинулся назад и рухнул, продолжая в такт шагам перебирать ногами.

Лицо Тани было белее снега, глаза закатились, вместо крика из горла вырывался тонкий вой.

— Все уже, все! — кричал Денис ей в ухо, — Он умер! Я убил его!

Но девчонка не понимала. Тогда подросток решился на крайнюю меру: влепил ей наотмашь две оплеухи. Только после них взгляд насмерть перепуганной Татьяны стал осмысленным. Ее не просто трясло — всю колотило крупной неостановимой дрожью. Убедившись, что истерика окончена, Денис обернулся, чтобы подобрать с земли фотоаппарат.

В этот момент его нога поехала на сырых, ослизлых досках и он упал набок, в сухой бурьян, прямо к висящей в воздухе «карусели». Сначала он ничего не почувствовал, кроме сильного удара плечом о землю и резкой боли в повернутой кисти руки. Мальчишка, разумеется, сразу же попытался встать, но тут же ощутил мягкие, но настойчивые, почти ласковые токи воздуха. Неведомая сила влекла его к «карусели», тянула будто магнитом.

Денис рванулся, упал снова, но его уже обвил за ноги невидимый аркан и пока медленно, но безостановочно тянул к мареву. Таня увидел борьбу товарища с порождением Зоны, вскрикнула, мотнула головой, отчего во все стороны полетели текущие по ее щекам крупные слезы.

Она поспешила на помощь. Вцепившись гибнущему Денису в руки, она тянула его на себя, что было сил, но вот их явно недоставало. «Карусель» почувствовала, как добыча ускользает, и низко загудела, от нее повеяло сухим жаром. Таня громко завопила, дернула, что было мочи.

Свершилось чудо. Денис наконец-то вырвался из смертельного притяжения, покатился кубарем прочь. Но это усилие погубило девчонку. Она шатнулась, потеряла равновесие, попыталась выпрямиться, но поздно. Ее уже опрокинуло и быстро поволокло к разваленному дому.

Денис ничего не успел сделать. Он просто молча, оцепенело сидел на траве и глядел, как Татьяна катится по земле вперед, влетает в зону действия страшной ловушки, ее поднимает в воздух и влечет по кругу. Тело девушки в зеленом спортивном костюме безвольно моталось в такт нарастающему движению. На миг мелькнуло ее белое-белое лицо с неестественно большими от ужаса глазами. Кровь из прикушенной губы струйкой текла по щеке.

«Карусель» раскручивала жертву все стремительнее, подобно центрифуге для тренировки космонавта, затягивая Таню в центр себя. Вот тогда девчонка закричала, и этот вопль, чудовищный в своем обнаженном, неприкрытом страдании гибнущей жизни бил по нервам раскаленным стальным прутом палача.

Резкий хлопок оборвал крик. Тело Тани, раскрученное до огромной скорости, вдруг сжалось в маленький комок, а потом со звуком ружейного выстрела разлетелось в мелкие кровавые брызги. Денис ошалело поднес руку к лицу, на которое брызнуло чем-то горячим, и увидел на ладони ярко-алый мазок. Точно такие же щедрые капли усеивали траву, забор, даже медленно шевелящееся тело зомби, из которого не спешила уходить псевдожизнь.

Недалеко от Дениса в бурьян упал вылетевший из ловушки какой-то небольшой, с половину его кулака величиной предмет, напоминавший грубое подобие яйца темно-красного цвета, с коричневыми и зелеными прожилками. Мальчишка, еще не вполне понимая, что произошло, протянул руку, взял этот «подарок», ощутил легкое покалывающее жжение в ладони и вдруг, незряче подняв голову к небу, протяжно, совсем не по-человечески завыл.

Зона молча приняла его крик. Только монотонное гудение «карусели» — убийцы нарушало гробовую тишину…

— Долг мародеров опять изловил, — кивнул в сторону приближающегося к блокпосту отряда Басмач, — На «Арену» потащат. Точно вам говорю.

— Не проще ли сразу к стенке поставить? — осведомился бродяга по кличке Кашалот, названный так за здоровенные массивные челюсти и острые, как у хищника, зубы. — Чего развлечение устраивать? Кровожадно как-то…

— Да ну тебя, в самом деле. Тебе, может, зверство, а кому-то способ заработать, дела выправить или вообще жизнь спасти!

Бродяги ожидали здесь двоих своих товарищей, отставших, чтобы выудить из ловушки ценный артефакт, и грелись у костра, коротая время.

К посту, охранявшему проход на «Росток» со стороны Свалки шли десятка полтора человек. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что долговцев среди них только шестеро, остальные люди больше напоминали полубомжей — полууголовников. Заросшие щетиной физиономии, на которых не читалось даже минимума интеллекта, нелепые спортивные костюмы, разбитые кроссовки на ногах и отрепанные, вытертые кожаные куртки выдавали их профессии как нельзя лучше. Руки у пленников оказались скованы за спиной браслетами наручников, а ноги спутаны веревкой так, чтобы бандиты не могли делать шагов больше, чем половина нормального. Что ж, разумная мера предосторожности, когда имеешь дело с такой публикой.

Идущий впереди долговец приветствен помахал рукой, к отряду двинулись еще несколько бойцов группировки. Говорили они между собой довольно громко, не таясь. Соображения Басмача насчет Арены только подтверждались. Бандиты, изловленные на Свалке, уже знали о своей будущей участи, равно как и о возможности выйти победителем в «гладиаторском бою», поэтому особенно не нервничали, почти весело щерясь на сидевших у костра сталкеров.

Один из долговцев, командир отряда, ведущего бандитов на «Росток», подошел к сталкерам, пошарил в кармане, выудил оттуда небольшой предмет, напоминавший по форме темно-красное яйцо или виноградину, только прикрепленный посредством изящной серебряной оправы к цепочке. «Яйцо» когда-то явно носили на шее, как украшение.

— Мужики, нужна кому-нибудь эта штуковина? — поинтересовался боец.

— Что за хрень? — удивился Кашалот, а потом пригляделся внимательнее. — Эй, народ! Это же «выверт». Только странный какой-то. Первый раз такой вижу, елки зеленые.

— Ну-ка, покажи, — вдруг заинтересовался молчаливый бродяга, сидевший с задумчивым видом в стороне. Блики костра освещали из вечерней тьмы его щедро забеленную сединой голову.

Сталкер принял из рук долговца артефакт, повертел его и вдруг взволнованно спросил:

— Где ты его взял?

— У бандита одного отобрал! Лунь, ты чего? Знакомая вещичка?

— Это принадлежало Дэну, — Лунь обернулся к остальным сталкерам. — Помните, Дэн пару недель назад в Темной Долине пропал? Лихо еще сказал, что мог бандитам попасться…

Все согласно закивали головами. Кашалот встал с автомобильной шины, заменявшей ему кресло, и обратился к долговцу:

— Будь добр, Пуля, покажи, у какой именно сволочи ты бирюльку взял? Пара вопросов к нему есть на серьезную тему…

Боец уже сам понял (а скорее всего, уже догадался), о чем идет речь. Дэна, полулегендарного бродягу, про которого говорили, что он вообще первым из людей побывал в Зоне сразу после аварии, когда был еще подростком, знали или слышали почти все. Долговец без лишних разговоров привел, держа за шиворот, к костру одного из уголовников.

— Он ваш, мужики. Делайте с ним что хотите, — после чего вернулся к своим.

Законы сталкерской чести знали и уважали в Зоне все честные бродяги, особенно если это касалось мести за своего погибшего товарища. Тут вовсе не надо доводить дело до командующего группировкой. Был бандит — и нет его. Их племя подлежало искоренению хотя бы за подлость, с которой они грабили других ходоков Зоны, даже не гнушаясь нападением на лагеря ученых. Поэтому командир отряда «Долга», взявшего в плен недобитых бандитов, не маялся угрызениями совести, отдавая уголовника на суд бродяг.

Сталкеры обступили со всех сторон пленника. Лунь сунул ему под нос артефакт на цепочке.

— Где ты это взял?

— Нашел! — бандит нагло усмехнулся, показывая гнилые зубы, — Хоть у пацанов спросите за базар Пельменя, вам все подтвердят. Мля буду, нашел!

— Добром не договоримся, — вздохнул разминавший кулаки Басмач. — Ладно, пошли за лагерь. Будем по-другому спрашивать…

…Через десять минут допроса бандит, захлебываясь слюнявым воем и кровавыми соплями, рассказал все. Как втроем с приятелями устроили засаду на сталкерской тропе. Как заметили идущего бродягу, убили выстрелом в затылок, обыскали его, не погнушавшись даже потрепанным защитным комбинезоном, в надежде обменять его хотя бы на ящик водки. Труп «скормили» ближайшей аномалии, чтобы не оставлять следов. Артефакт на цепочке, снятый с шеи убитого, хотели поначалу выкинуть, но Пельмень из чистой жадности забрал необычную вещицу себе.

Бродяги выслушали рассказ бандита молча, склонив головы, после чего Лунь тихо произнес:

— Вечная тебе и твоей Тане память, Дэн. Пусть земля будет вам пухом…

Пельмень, неизвестно чего ждавший и на что надеявшийся, вдруг отчаянно завизжал, когда мощные руки Викинга схватили его за шиворот и куда-то поволокли.

— Эй, фраера! Вы куда меня? Я все рассказал, мля буду! Эй! Хорош, в натуре!

— Не вопи, падаль, — негромко ответил ему Басмач. — Лучше молитву вспомни.

— Какую еще молитву? — орал перепуганный, извивающийся уголовник, — Куда меня тащите?

— Как куда? — удивился могучий Викинг, даже не напрягавшийся от усилия. — На «карусели» кататься!

Неподалеку от блокпоста «Долга» мерно гудела, дышала теплом, перемешивая воздух, ожидавшая свою законную жертву ловушка…

Сталкерские истории на: http://www.bookflash.ru

20 декабря 2011 г.

Иркутск

Content

Григорий Крячко — ПЕРВЫЙ

РАССКАЗ