САФАРИ

Часть 1. Разведка боем

Пролог

Окрестности системы Эпсилон Индейца, 15 января 2535 года

Я сидел в командирском кресле абордажного модуля, равнодушно изучая картинку со сканера наружного наблюдения. Ничего, в общем-то, сверхординарного: из темноты космоса медленно наплывал борт трехсотметровой громады старого камиона, перестроенного хитромудрым владельцем в рейдер. По сути, весь корабль представлял собой огромный топливный бак, позволяющий унести запас активного вещества на пару-тройку лет автономных действий в глубоком космосе. В этом нет ничего удивительного. Приближающееся корыто, выросшее настолько, что стали видны усеявшие обшивку царапины, принадлежало "черному археологу". При такой профессии не каждый месяц имеется возможность зайти в порт для пополнения запасов. К тому же это довольно рискованное занятие — власти планет Федерации не очень-то приветствуют разграбление могил, и вояж в обитаемый мир легко может закончиться "посадкой" на нары. Собственно, и вне планетных систем не было гарантии от встречи с флотским патрулем, особенно здесь, на Фронтире. Доказательством этого утверждения был я сам, упакованный в бронекостюм второго класса защиты, навьюченный кучей оружия и разнообразных спецназовских прибамбасов. Абордажный модуль десять минут назад был отстрелян катапультой патрульного фрегата "Отважный" в направлении подозрительного корабля. В ближайшие три минуты он прилипнет к камиону в районе пассажирского шлюза и начнется работенка, ради которой я и пятеро моих подчиненных теснимся в не отличающемся комфортом десантном отсеке бочки из композитного сплава.

Началась вся история с "черным археологом" достаточно банально. На тянущий рутинную патрульную лямку "Отважный" поступил сигнал из Сети, что обнаружен старый грузовик, маневрирующий на границе Эпсилон Индейца с явным намерением направиться к внутренним планетам системы. Что уже подозрительно, так как еще со времен Войны система покинута, и кроме обломков кораблей и развалин военных баз в ней нет ничего интересного. К тому же Эпсилон Индейца закрыта для посещения — в плоскости эклиптики торчит гравитационная аномалия. Злые языки связывают ее происхождение с утерянным экспериментальным оружием Федерации, применявшимся в войне более ста лет назад. Впрочем, согласно другой теории данная аномалия образовалась из-за использования гравитационной пушки легорийцами, а согласно третьей она является естественным природным образованием. Однако факт остается фактом: гражданским навигация в данной системе запрещена.

Вахтенный офицер "Отважного" согласно инструкции послал через Сеть запрос на камион, шкипер которого обращение проигнорировал и попытался скрыться в астероидном поясе системы. Вызванный по такому случаю на мостик командир "Отважного" кап-3 Дмитров дал команду на перехват. Фрегат за каких-то полчаса совершил сверхмалый гиперпрыжок и догнал грузовик почти на самой границе астероидного поля, нанеся удар из ЭМ-орудия. Элетромагнитный импульс обрушил командные цепи маршевых двигателей камиона, и тот был вынужден резко замедлиться, полыхнув тормозными дюзами. Соваться в мешанину из камней и кусков льда на практически неуправляемом корабле не отважился бы и самый безбашенный капитан.

Нарушитель тут же был опознан. Название "Ловкач", выведенное по бортам десятиметровым шрифтом, не оставляло сомнений — корабль принадлежит некому Рику Стражински, разыскиваемому Службой Безопасности за злостное попрание законодательства четырех систем Федерации в виде контрабанды и незаконную археологическую деятельность. Старый знакомый.

Сомнений больше не осталось, и в дело вступила абордажная команда. То есть я и еще пятеро бойцов — "… элита морских пехотинцев Военно-Космических Сил Федерации", как пишут на сайте Призывной комиссии. Предельно идиотское название для частей силовой поддержки кораблей флота. Какие мы, на фиг, морские пехотинцы! Многие из нас и моря-то ни разу в жизни не видели. Однако же прижилось еще со времен США, да так и осталось, несмотря на абсурдность — традиция! А вот войска на шариках адекватно называются — Десант.

Испещренный царапинами борт камиона навалился глыбой, чмокнули магнитные захваты. Из торца абордажного модуля выдвинулась гофрированная кишка переходного рукава, присосалась чуть выше и левее основного пассажирского шлюза. Место стыковки было выбрано не случайно. В этом районе в бронеплите имелась глубокая каверна технического коридора, отделенная от холода космоса лишь листом композитной стали толщиной в пять сантиметров. Этот кусок металла собственно и представлял собой герметичный люк.

Абордажники в строгом порядке, отработанном сотни раз на тренировках и в реальных условиях, просочились в переходный рукав. Четверо прижались к стенам, приготовив оружие. Пятый — сержант Черенков, наш штатный подрывник — распылил на люк раствор "симплекса", воспользовавшись баллончиком. Пришлепнул миниатюрный взрыватель, отскочил на пару шагов назад, и с криком "Бойся!" активировал подрывную машинку. Коротко пыхнуло, и кусок броневой плиты просто испарился, открыв доступ в технический коридор. В дыру тут же нырнули бойцы первой двойки — ефрейтор Николаев и рядовой Бергер. В их задачу входила зачистка коридора от противника, буде таковой обнаружится. Через пару минут сопение в переговорниках прервалось коротким "Чисто", и в проеме скрылась следующая штурмовая пара — младший сержант Иванов и рядовой Лемаев. Пожалуй, пора. Я протиснулся в узкий лаз зачищенного коридора. Черенков шагнул следом.

Герметичная дверь, отделявшая технический коридор от "предбанника" шлюза, была аккуратно вскрыта. В самом помещении пусто — бойцы убыли выполнять поставленную задачу: первая двойка должна захватить машинное отделение, вторая направилась в жилой сектор. На нашу с сержантом долю как обычно осталась ходовая рубка.

Вообще грузовик подобного типа не требует большой команды. Для осуществления навигации достаточно двоих — дежурного моториста в машинном отделении и пилота. Однако космические полеты дело довольно длительное и утомительное, поэтому служба несется восьми или двенадцатичасовыми вахтами. При движении в гиперпространстве достаточно одного человека на пост, но при маневрировании в обычном космосе посты как минимум удваиваются. Получается, что для успешного управления кораблем необходима команда из одиннадцати человек — две вахты пилотов, две вахты мотористов, командир корабля, медик и повар. Корабль не военный, вооружен по принципу достаточности, при этом все оружейные системы максимально автоматизированы. Управление вооружением завязано на пост второго пилота, которому в случае необходимости остается лишь подать команду. Учитывая тот факт, что захватываемый нами корабль — "черный археолог" и по совместительству контрабандист, можно с большой долей вероятности предположить присутствие на борту собственно "копателей", то есть людей, непосредственно занимающихся осмотром и грабежом старых обломков в космосе и на планетах. Обычно такая команда не превышает пяти-восьми человек. Сейчас все они, кроме дежурной вахты, скорее всего, сосредоточены в жилом секторе. Иванову с Лемаевым придется изрядно потрудиться.

Традиционно наибольшую опасность представляли обитатели ходовой рубки. Данные товарищи уже знали о нашем присутствии на борту, и у них было время подготовиться к встрече. А посему захват рубки приходилось осуществлять самым опытным членам абордажного отряда — командиру, то есть мне, и его напарнику, в данном случае сержанту Черенкову.

"Черный археолог", пускай даже не чурающийся контрабанды, далеко не пират, хотя и совершает противоправные деяния. Зачастую это образованные люди, не обделенные мозгами — тупому в этом бизнесе делать нечего. Местоположение добычи ведь еще надо вычислить, а, значит, нужно уметь работать с информацией, сопоставлять и анализировать факты, с головой зарываясь в архивы. Космос велик, и даже если координаты мест крупных сражений и расположения оборонительных сооружений общеизвестны, то определить место нахождения конкретного корабля или орбитальной крепости — та еще задачка. Такая подготовительная работа занимает вдвое больше времени, чем само путешествие к вычисленному объекту и его грабеж. С одной стороны, с интеллигентными людьми дело иметь проще — вряд ли такой персонаж примется палить из автомата в представителей власти. С другой стороны сложнее: нельзя просто закидать отсеки корабля гранатами и потом добить уцелевших, или, тем паче, просто расстрелять корыто из главного калибра фрегата. "Черный археолог" подлежит задержанию, а не уничтожению. А посему приходится работать специально обученным малым абордажным группам.

Двойка сержанта Иванова сейчас размеренно движется по коридору жилого сектора, выполняя привычную работу. Иванов с парализатором контролирует возможные перемещения членов экипажа. Рядовой Лемаев вышибным зарядом проделывает в двери дыру и закидывает в каюту гранату-"глушилку". Немудреный ритуал повторяется энное количество раз, согласно числу "апартаментов". Попавшие в зону действия "глушилок" пассажиры теряют дееспособность примерно на полчаса. Этого времени с избытком хватает, чтобы нацепить на всех попавших под раздачу наручники и дождаться стыковки с фрегатом. Далее в дело вступает призовая команда, волокущая пленников и трофеи на патрульное судно.

Николаев и Бергер в это время при помощи спецкомпа взламывают замок люка в защитной переборке, проникают в реакторную и захватывают дежурную вахту мотористов.

Тем временем мы с Черенковым пересекли "предбанник" шлюза и по длинному коридору от "кают-компании" дошли до ходовой рубки, где и уперлись в броневую плиту. Прислонив к замку спецкомп, я запустил программу взлома. Через пару секунд в утробе люка что-то щелкнуло и он отъехал в сторону. Тут же навстречу нам хлестанули автоматные очереди. Не ожидавшего подобного приема Черенкова отбросило ударами двух пуль в грудь и третьей по шлему, я же оперативно распластался на палубе, укрывшись за комингсом.

— Рик, ты охренел?! Ты чего творишь, скотина?.. — в бешенстве заорал я, лихорадочно нашаривая на поясе "глушилку". — Порву ведь на британский флаг!!!

В ответ снова расчетливыми короткими очередями захлопал автомат, ведя огонь на подавление. Ну, я вам сейчас покажу, скоты… Свернул голову "глушилке" и забросил ребристый цилиндрик в рубку. Дождавшись яркой вспышки, смягченной поляризованным забралом шлема, рывком из положения лежа закинул тело в люк. В момент броска баллистический компьютер активировал защитное поле, однако ударов пуль я не ощутил. Прорвался. Плюхнувшись на пузо, тут же откатился в сторону, уходя с линии огня. За мгновение комп засек три цели, две из которых — в кресле пилота и на командирском месте — классифицировал как неопасные. Они полностью дезориентированы и с трудом воспринимают происходящее. А вот третий человек в рубке явно крепкий орешек.

Скафандра на нем я не заметил, но однозначно была какая-то защита. Он меня видел, и ствол автомата немного замедленно и неуверенно, но все же поворачивался в мою сторону. Не дожидаясь выстрела, я всадил заряд парализатора ему в грудь, но противник словно и не заметил попадания. Указательный палец на спусковом крючке напрягся, и в это мгновение я перекатом ушел в сторону, выпустив из рук бесполезный парализатор, и тут же прыгнул. Ударил всем телом, впечатывая оппонента в стену. Брякнулся на пол автомат. Не давая вражине опомниться, боднул его в лоб шлемом, и для верности воткнул колено в солнечное сплетение. Этого оказалось достаточно, и противник бесформенной массой сполз по стенке.

Подойдя к ошалело трясущему головой Стражински, я вколол ему прямо через одежду стимулятор. Через несколько секунд тот перестал трястись, как эпилептик, и с затаенным страхом и одновременно с каким-то облегчением уставился на меня.

— Что тут происходит? — спросил я, глядя археологу в глаза. — Ты совсем страх потерял? Что это за тип с автоматом?

— Этттто К-к-к-курт С-с-содерберг, — выдал тот, лязгая зубами от страха. — К-к-к-кличка В-в-в-веревка…

— Успокойся!

— Он… Он мне угрожал, заставил идти в систему Эпсилон Индейца. Надеялся найти тут что-то очень ценное. Я не знаю, откуда у него сведения, и не знаю, что он точно хочет найти. Но последнюю неделю он вел себя как сумасшедший — на людей кидался, начал таскаться всюду с автоматом и генератором поля…

Понятно теперь, почему парализатор его не взял, да и "глушилка" тоже. Не понятно только, что его заставило так нервничать. А ну-ка, что это у него из кармана торчит? Карта, всего лишь древняя ключ-карта. Ничего особенного.

Ожил передатчик, голосом Иванова доложив об окончании зачистки жилого сектора. Тут же в разговор вклинился Николаев — у него тоже все прошло успешно. Нда… Я таким успехом похвастаться не мог.

— Вытяни руки перед собой, — сказал я Стражински, доставая из кармана разгрузки одноразовые пластиковые наручники.

Тот, понятно, возражать не стал и терпеливо перенес экзекуцию. Затем для надежности я такие же наручники нацепил на пилота и бесчувственного отморозка. Ключ-карта перекочевала в мой собственный нагрудный карман. Осмотрев Веревку внимательнее, больше ничего стоящего не обнаружил — обычные мелочи, каких полно в карманах любого космонавта. Его автомат валялся рядом — "Манлихер" R-315, гражданская версия под слабенький унитар калибра 5,56 мм, но переделанная под фулл-авто. Что незаконно, кстати. Судя по всему, загадочный Курт "Веревка" Содерберг пиратом не был. Он больше походил на мелкого уголовника, умудрившегося где-то натолкнуться на что-то ценное, и этим ценным отчаянно не хотел ни с кем делиться. Вот и нервничал, даже стрелять начал.

В коридоре послышалась возня, затем стон и невнятная ругань — сержант очнулся. Хоть в него и попали из гражданской игрушки, полновесный удар трех пуль даром не проходит — как минимум компрессионный перелом нескольких ребер и сотрясение мозга обеспечено. Ладно, хоть жив остался. Будь у Веревки что-то типа "Вихря" — и кранты, насквозь прошило бы…

Со стороны борта донесся скрежет и короткий удар — фрегат "Отважный" пристыковался к плененному "археологу". Кавалерия прибыла.

Глава 1

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

21 февраля 2535 года

Привычно измерив шагами центральный коридор штаба дивизиона, в этот предполуденный час изрядно забитый спешащим по своим надобностям служивым народом, я вошел в ставший уже родным брифинг-зал. Занял крайнее правое кресло в первом ряду, на спинке которого красовалась табличка "кап. — лейт. Тарасов А.А.".

На первый взгляд зал, рассчитанный на пятьдесят мест, был пуст. Однако более пристальное изучение полумрака помещения, в котором обычно проводились предварительные инструктажи абордажных групп, выявило наличие в нем еще четверых совершенно мне не знакомых военных. По извечной войсковой привычке они стремились обратиться в невидимок в новом месте — просто так, осторожности ради и сохранения возможности маневра для. Сам такой же. Это я просто местный, а потому и завалился так нагло в зал и уселся в именное кресло, никого и ничего не опасаясь. Хотя поводы для раздумий присутствовали: внезапный вызов в середине дня, да еще и без остальной команды, две недели до отправления в патрульный рейд фрегата "Отважный", к каковому я, как офицер Морской Пехоты космического флота Федерации, был приписан вкупе с вверенным мне подразделением, а также полное отсутствие каких-либо слухов среди личного состава. По совокупности признаков можно смело утверждать, что намечается нечто необычное. Впрочем, годы службы давно отучили строить какие-либо предположения. Проще дождаться начальства, уж оно-то, родимое, снимет все вопросы. Или не снимет — это как получится. Зависит от степени секретности задания, настроения старшего по званию, тяжести похмельного синдрома капитана первого ранга Борщевского и множества иных, зачастую неочевидных, факторов.

Автоматическая дверь брифинг-зала скользнула в стену, пропустив в помещение того самого кап-1 Борщевского — командира второго патрульного дивизиона Флота-2, базирующегося на "Северной" — в сопровождении двоих, затянутых в полевую[1] форму управления "Космос" Службы Безопасности Федерации. Один из вошедших безопасников пребывал в звании старшего лейтенанта, второй, постарше и полысее, аж целого подполковника. Подполковник этот был мне знаком.

… Два дня назад капитан первого ранга Борщевский вызвал меня для приватной беседы. Завалившись к нему в кабинет, я застал там сутуловатого подполковника-безопасника и своего непосредственного начальника. Борщевский прервал на полуслове доклад о прибытии, буркнув что-то вроде "пообщайтесь", и из кабинета немедленно удалился. Безопасник окинул меня внимательным колючим взглядом и жестом предложил присаживаться. Я привычно занял гостевое кресло, в котором обычно сидели посетители Борщевского, конечно, если не получали нагоняй. В этом случае полагалось стоять по стойке "смирно" в самом центре кабинета и молча пожирать начальство глазами.

— Капитан-лейтенант Тарасов Александр Александрович?

— Так точно!

— Инспектор управления "Космос" СБФ подполковник Калинин. Мне бы хотелось побеседовать с вами, капитан, в так сказать, неформальной обстановке… — безопасник удобней устроился в кресле, уставившись в монитор встроенной в стол информсистемы. — Вот тут у меня досье на вас. Родился в 2503 году, в 2526 году окончил Самарский Технический Университет, очное отделение факультета "Общее машиностроение", призван во Флот в звании лейтенанта технической службы, в 2529 переведен в корпус Морской пехоты, подразделение силовой поддержки патрульного фрегата, с 2531 года командир взвода, с 2532 по сей день командир штурмового отряда. Все верно?

— Абсолютно. Что бы вы хотели уточнить, товарищ подполковник? — я пока не смог понять, куда клонит собеседник, а потому решил плыть по течению и тупо отвечать на вопросы. Кстати, весьма неплохая тактика, когда не знаешь, чего от тебя хотят.

— У вас высшее техническое образование. Окончили очно гражданский вуз. Как же вы во Флот попали? — вздернул бровь подполковник.

— Все просто. Я окончил военную кафедру по специальности "Транспорт, техническое обеспечение и тяжелое вооружение малых штурмовых групп", военно-учетная специальность 02063. Попал под призыв, уклоняться не стал. Было интересно попробовать себя во Флоте.

Ну да, с работой пролетел после выпуска, вот и не стал кочевряжиться. Обычно около двадцати процентов выпускников военных кафедр призывают в ряды, так сказать, вот я и попал под раздачу. Причем весьма удачно. Служба оказалась интересной и где-то даже захватывающей. Потому, отслужив положенный срок в технической службе, остался во Флоте, но уже по контракту.

— Срочную служили в технической службе?

— Да, техник-лейтенант патрульного фрегата, командир группы технического обеспечения штурмового отряда. Занимался обслуживанием абордажных ботов, тяжелого вооружения и индивидуального снаряжения бойцов.

— Значит, с оружием хорошо знакомы… — удовлетворенно хмыкнул безопасник.

— Так точно. А когда контракт заключил, попал в штурмовой отряд, на место командира отделения техподдержки. Тут уж пришлось непосредственно в боевых операциях участвовать, корабли и базы штурмовать. Один раз в передрягу попали, на пиратской базе в системе Росс-128. Есть там планетенка, Угрюмая называется. При высадке накосячили, нарвались на сопротивление. Челнок с командиром отряда ракетой разнесли, а взводных в самом начале штурма выбили. Пришлось принять командование. После той заварухи предложили вакантное место командира взвода. Я отказываться не стал. Общая тактическая подготовка была, еще коллеги поднатаскали, в общем, прижился на новой должности. А потом курс переподготовки прошел, подтянулся до необходимого уровня.

— Занятно, — безопасник кивнул и что-то пролистал на мониторе. — Вот тут написано, что вы дважды проходили курсы повышения квалификации. Можно подробнее?

— Конечно. Через год после назначения отправили меня на стажировку в систему Барнарда, в Центр подготовки десантных войск.

— На Соллерсе? — оторвался подполковник от монитора.

— Так точно. Там крупная база. Прошел курс полевой и общефизической подготовки офицера Десанта. Полгода на шарике парился — стрельбы, марш-броски, высадки-захваты и прочее в том же духе. У нас во Флоте специфика немного другая, но знания и навыки лишними не стали.

— А вторые курсы?

— Это в прошлом году, на Болле, система Росс-614. Тоже шесть месяцев, подготовительный офицерский курс Корпуса Егерей. У нас всякие эксцессы случаются, и на планетах в автономных условиях, бывает, действуем. Так что пришлось озаботиться овладением навыками выживания в дикой природе, — улыбнулся я.

Да уж, бывает… Свежи еще воспоминания. Но это совсем другая история, может, и расскажу когда-нибудь.

— Любопытно… — выдал новое слово безопасник. — И как же вас командование за последние три года дважды на такие длительные сроки из действующей части отпускало?

— Понимаете, товарищ подполковник, у нас работа достаточно специфическая. Патрульный дивизион действует в основном против пиратов. Поэтому офицер штурмового отряда, а тем более командир, должен обладать навыками ведения боевых действий как в условиях космических кораблей, так и в условиях наземных баз. Профессиональным военным это все преподается в Академии, а у меня базовое образование гражданское техническое. Пришлось наверстывать. А так как в Академию я уже ни по возрасту, ни по званию, ни по должности не прохожу, выход один — стажировки в профильных спецзаведениях, которые офицеры проходят. Поэтому мой уровень подготовки в смежных дисциплинах значительно выше, чем у среднестатистического офицера Морской Пехоты.

— То есть, можно сказать, что вы достаточно универсальный специалист, — заключил безопасник. — А увлекаетесь вы чем, помимо основного рода деятельности?

— Хобби?.. — я на секунду задумался. — Вообще в жизни своей я занимался много чем, но страсти всего две — боевые искусства и история техники, особенно военной.

— Разрешите полюбопытствовать? — по лицу подполковника невозможно было понять, всерьез он интересуется, или так, разговор поддержать. Говоря это, он вообще на мониторе что-то пристально рассматривал.

— Ну, боевыми искусствами я с детства увлекаюсь, насмотрелся старинных азиатских фильмов. Занимался всем понемногу, от бокса до самбо, в соревнованиях участвовал. А в университете серьезно занялся ушу винчун. Да и сейчас, помимо обязательных армейских комплексов, практикую помаленьку.

— Холодным оружием владеете?

— Ножевой бой в рамках армейской программы. Немного занимался шестом и ножами-бабочками, но чисто любительски, серьезной подготовки не имею.

— А второе хобби? — напомнил безопасник.

— История военной техники? Тоже практически со школьной скамьи увлекся, отец заразил. Он у меня кандидат исторических наук, директор Самарского филиала "Оружейной палаты". Занимался изысканиями в области старинного вооружения. Книг по тематике дома полно, вот я и втянулся.

— Ну что ж, не смею больше задерживать, — подполковник встал и протянул руку для пожатия. — Было весьма приятно побеседовать.

— Мне тоже, товарищ подполковник…

Все это я вспомнил, застыв по стойке "смирно" и пожирая глазами проходящего к президиуму Калинина. Занятно, как он выражается. Ну что ж, будем посмотреть, чем вторая наша встреча закончится.

Прибывшие заняли места за командирским столом, причем лейтенант-безопасник тут же занялся установкой информера.

— Здравствуйте, товарищи офицеры! — поприветствовал Борщевский присутствующих, то есть нас.

— Здражлатащплкник!!! — вернули мы любезность в пять луженых глоток.

— Вольно, садитесь! — командир дивизиона дождался, пока прекратится шум в зале, и продолжил: — Товарищи офицеры! Не буду долго вас терзать неведением, сразу приступим к делу. Для начала познакомимся. Капитан-лейтенант Тарасов!

— Я!

— Командир штурмового отряда фрегата "Отважный", прошу любить и жаловать, — ухмыльнулся мой начальник. — Присаживайтесь, капитан.

— Капитан Гречко!

— Я! — поднялся сидевший ближе всех русоволосый крепыш.

Возрастом уже далеко за тридцать. Роста чуть ниже среднего, широкоплечий, с тяжелой челюстью и стальным взглядом, он производил впечатление серьезного дядечки. Чувствовалась в нем стать опасного зверюги типа медведя.

— Командир разведроты третьего полка Пятой Гвардейской дивизии Десанта. Присаживайтесь.

— Старший лейтенант Матвеев!

— Я!

— Командир взвода артиллерийской разведки Второй Отдельной Самоходно-артиллерийской бригады, Пятая Гвардейская дивизия.

Вставший в дальнем углу брифинг-зала офицер был почти полной противоположностью капитана Гречко — такой же невысокий, но сухой и жилистый, он больше походил на подростка, чем на побитого жизнью мужика. Да и молод был — лет двадцать пять на вид, не больше. Если от капитана веяло некой кряжистостью и крестьянской основательностью, то Матвеев был подвижен, как ртуть, и невероятно ловок, если судить по плавности и грации движений. Этакий дикий кот на охоте. Оно и понятно — артиллерийская разведка совсем не то, что разведка войсковая — мотаться ребятам приходится столько и по таким местам, что поневоле высохнешь, весь жир растерямши.

— Присаживайтесь, старший лейтенант. Лейтенант Котов!

— Я!

— Сотрудник спецподразделения "Вымпел" управления "Космос" СБФ.

Ага, коллега безопасников. Совсем молодой парнишка со средней во всех отношениях внешностью: средний рост, среднее телосложение, незапоминающееся лицо ярко выраженного славянского типа, русоволосый… Полевой агент. Таких еще рейнджерами называют. Специально подготовлен для длительных автономных действий в условиях населенных планет. Несмотря на возраст тот еще волкодав.

— Присаживайтесь. И, наконец, мичман Алексеев.

— Я! — поднялся со своего места полноватый мужик в форме флотского[2] техника.

— Техническая служба Флота, специалист по коммуникационным системам и системам навигации среднетоннажных кораблей. Присаживайтесь.

Мичман Алексеев заметно из нашей компании выбивался. Уже немолодой, наверняка за сорок, если не ближе к пятидесяти, он олицетворял собой образ флотского или армейского старшины — основательный, неторопливый. При этом чувствовалось, что опыта ему не занимать, и если потребуется — всех нас, салабонов, на место поставит. Колоритный дядечка.

— Я, как вам уже известно, капитан первого ранга Борщевский, — мой начальник обвел взглядом присутствующих, словно хотел убедиться, что до всех дошел смысл сказанного. — Командир второго патрульного дивизиона Флота-2 и по совместительству комендант базы "Северная", где мы все в данный момент и находимся. Я буду курировать операцию под кодовым названием "Сафари" со стороны вооруженных сил Федерации. Со стороны Службы Безопасности Федерации курирует операцию подполковник Калинин.

Безопасник привстал и согласно кивнул.

— Он подробнее расскажет о предстоящей операции. Прошу, товарищ подполковник, — Борщевский вышел из-за трибуны и уселся на свое место за командирским столом.

Калинин окинул присутствующих внимательным взглядом.

— Товарищи офицеры, начну с небольшого экскурса в историю. Как вы знаете, космическая эра человечества началась в ХХII веке с освоения Солнечной системы. Для этой цели использовались корабли на фотонной тяге, оснащенные термоядерными реакторами. Скорость перемещения в пространстве оставляла желать лучшего, однако они позволяли в достаточно короткие сроки достигнуть внутренних планет. Затем в начале ХХIII века случилась очередная научно-техническая революция — люди открыли гиперпространство, позволившее достигнуть ближайших звезд. Навигация в гиперпространстве, согласно неких физических ограничений, может осуществляться на скоростях, не превышающих десятикратной скорости света. При этом гипердвигатели современных кораблей могут обеспечить скорость в тридцать, сорок, а новейшие экспериментальные модели и в пятьдесят раз больше скорости света. Поэтому освоение Пространства шло довольно низкими темпами. Несмотря на это к середине века было обследовано и частично освоено около тридцати звездных систем в радиусе двадцати световых лет от Солнца. Примерно тогда же был открыт принцип гиперпрыжка, дальность которого теоретически не ограничена. Однако тут тоже имелась сложность — для совершения гиперпрыжка необходимо знать координаты точки выхода, заданные с определенной точностью. Все было бы достаточно просто, представляй Галактика собой неподвижный конгломерат. Однако все объекты Вселенной непрерывно движутся. В связи с этим для вычисления координат любой планетной системы с достаточной точностью банально не хватает существующих на сегодняшний день вычислительных мощностей. Прыжок же без известных координат точки выхода превращался в лотерею. Выход нашелся почти сразу — необходимо использовать маяки. Тогда прыжок становился очень эффективным и надежным средством преодоления пространства. Единственная трудность — доставить маяк в нужную точку. С уже освоенными системами проблем не возникло, однако дальнейшая экспансия была затруднена. Но наши предки были рисковыми людьми. Они не побоялись отправить несколько новых кораблей в неизвестность. Каждый из них нес по несколько маяков, и они были установлены в каждой посещенной планетной системе. Когда исследователи вернулись в метрополию, выяснилось, что такой метод весьма нерационален, потому что даже при прыжке на дальность до двадцати-тридцати световых лет погрешность выхода превышала пятнадцать процентов, что приводило к необходимости следующего прыжка или длительного перехода на гипердвигателях. От дальнейших экспериментов было решено отказаться. Однако силы и средства были потрачены не зря — первый из исследовательских кораблей, "Гелион", вышел из пробного прыжка слишком далеко от ближайшей планетной системы, поэтому вынужден был добираться до нее в гиперпространстве. При этом кто-то из команды активировал радар, который осуществлял наводку на маяки, и был совершенно случайно обнаружен чужой сигнал. Крейсер совершил гиперпрыжок и попал в систему Каледо — форпост цивилизации Тау. Таурийцы попытались атаковать "Гелион", так как он не ответил на запрос "свой-чужой", но быстро разобрались, что перед ними совершенно неизвестный им тип корабля. Любопытство победило. Состоялся обмен сообщениями со всеми вытекающими. Эта встреча вошла в историю двух цивилизаций под названием "Первый контакт". Таурийцы к тому времени уже довольно давно поддерживали связь с цивилизацией Л'Хеу. Соответственно, представители человечества тоже вступили с ней в контакт. Был заключен союз, известный ныне как Триумвират. Как вы знаете, территории Человечества, таурийцев и цивилизации Л'Хеу отделены друг от друга значительными расстояниями — порядка двухсот световых лет — и образуют равносторонний треугольник в пространстве. Связь между ними, в том числе торговая, возможна только посредством гиперпрыжков по маякам. Триумвират подразумевал размещение на территориях держав специальных маяков, передающих кодированный сигнал, поэтому воспользоваться ими могли только суда союзников. Трем гуманоидным цивилизациям оказалось нечего делить, и союз процветал к обоюдному удовольствию.

— Порядка десяти-пятнадцати тысяч лет назад в нашем секторе Галактики существовала могущественная цивилизация, о которой в настоящее время почти ничего не известно. Эта цивилизация в современной исторической науке фигурирует под названием "Первые". Первые примерно тогда с неизвестной целью вывезли с Земли значительную человеческую популяцию. Поместили ее на планету Легория в одноименной системе, удаленной от Солнечной на семьдесят три световых года. Перемещение целого народа получило отражение в мифе об Атлантиде. Все это время легорийская цивилизация шла по технологическому пути развития. К восьмидесятым годам XXIII века Федерация освоила сферу пространства радиусом около тридцати пяти световых лет. Легорийцы к тому времени заняли примерно такую же территорию. Первый контакт двух ветвей Человечества произошел в секторе пространства, сейчас известном как Фронтир. На протяжении почти десяти лет контакты были мирными. Выяснилось, что загадочные Первые поставили над легорийцами социологический эксперимент, направляя их общественное развитие по пути идеализации сообщества. За тысячи лет легорийцы развили общество, устроенное по принципу термитника или муравейника — личность не значит ничего, значение имеет только социум в целом и отдельные особи-мыслители. Что-то подобное было и на Земле, в виде коммунистического учения, однако данный строй у нас оказался нежизнеспособным. Легорийцы же были подвергнуты Первыми неким изменениям, которые в конечном итоге привели к возникновению на планете коллективного разума. Каждый отдельный индивидуум вне общества осознавал себя личностью, наделенной определенной самостоятельностью. Но чем больше легорийцев собиралось вместе, тем сильнее становился коллективный разум и тем в меньшей степени самостоятельным каждый отдельный индивидуум. Коллективный разум позволил легорийцам решать труднейшие задачи даже до появления сложной вычислительной техники. Однако эта особенность данной цивилизации проложила глубочайшую пропасть между двумя ветвями Человечества. Внешне почти неотличимые, ментально мы были абсолютно враждебны друг другу. Как и следовало ожидать, со временем всякие контакты между легорийцами и Федерацией были прекращены. Казалось, нам нечего делить. Мы абсолютно разные. Но легорийцы были другого мнения. Исподволь, не торопясь, они готовили вторжение, тайно доставляя в миры Фронтира маяки. В 2407 году они осуществили массированное нападение на системы Федерации. Преимущество первого удара осталось за легорийцами. Разгорелась война, длившаяся до 2413 года. Результаты этого конфликта мы можем наблюдать и сегодня. За годы противостояния было потрачено столько ресурсов, что пришлось отказаться от так называемых Внешних Миров — систем, лежащих на расстоянии более двадцати световых лет от Солнца. Миры Фронтира стали ареной многочисленных кровопролитных битв и в результате длительной позиционной войны были потеряны. Связи с дальними системами Фронтира нет уже более ста лет. Известно лишь, что все они были атакованы в первый год конфликта, еще до того, как легорийцы потеряли темп, увязнув в нашей обороне. Нам неизвестно, что стало с населением этих миров после окончания боевых действий. Однако не только мы понесли столь существенные потери. По донесениям разведки в военный период легорийские миры в результате крупной наступательной операции объединенных флотов Триумвирата пострадали в не меньшей степени. Воцарилось хрупкое равновесие. Сколько еще времени оно будет сохраняться — неизвестно.

Калинин прервался на минуту, чтобы смягчить горло глотком воды. Я решил воспользоваться паузой.

— Товарищ подполковник! Разрешите вопрос?

— Не спешите, капитан Тарасов, — отмахнулся безопасник. — Я примерно представляю ваш вопрос: при чем тут вы? Потерпите, это была предыстория.

— А история, интересующая нас, такова, — продолжил он. — В самом начале конфликта у Федерации появилась технология, позволяющая совершать гиперпрыжки без маяка, с отклонением от точки назначения не более трех-пяти процентов. Согласитесь, увеличение точности прыжка в три-пять раз — весьма существенный бонус. Были построены два экспериментальных корабля. Они направились в систему Ахерон, которая должна была стать отправной точкой для испытательного прыжка. Однако в это же время система подверглась нападению легорийцев. Вся инфраструктура системы, в том числе и гиперпространственные маяки, была уничтожена. Связь с колонией прервалась. Корабли затерялись. До сих пор неизвестно, уничтожены они или нет. Сами представляете, какой ценностью является эта технология как для нас, так и для вероятного противника. Не так давно нам в руки попала ключ-карта к системе мгновенного внутрисистемного масс-транспорта, а попросту телепорта, военной базы Ахерона. Наши специалисты попытались активировать транспортную ветку извне, и им это удалось. Мы можем открыть четыре станции в системе Ахерона. Ваша задача — проникнуть на базу и провести разведку.

— А почему бы не направить туда разведывательный корабль? — полюбопытствовал Матвеев.

— Даже если отправить корабль отсюда, преддверия Фронтира, ему понадобится преодолеть более пятнадцати световых лет. Это полтора года… — терпеливо пояснил Калинин. — Идти придется через область гиперпространства, нашпигованную всяческими сюрпризами типа гипермин. Опять же доподлинно не известно, что происходит в системе. Риск слишком велик, даже если не считать потерю времени.

— Единственный реальный вариант, — вступил в беседу Борщевский, — это гиперпрыжок. Для него нужен маяк. Здесь мы опять упираемся в тупик. Система Ахерон слишком удалена от обжитой территории. И ладно бы это было просто пространство. Но это сплошное поле боя. От обеих воюющих сторон осталось огромное количество смертоносных сюрпризов, как в гиперпространстве, так и в обычном космосе. Мы даже в близлежащие системы типа Эпсилон Индейца не суемся, настолько там все захламлено. Плюс "гравиямы". Искуственного, что характерно, происхождения.

Капитан первого ранга сморщился, как от зубной боли. Искусственные гравитационные аномалии стали результатом бездумного использования обеими сторонами гравиоружия — жутких установок, разрывающих и перемешивающих гравитационные силы в пространстве. Такая аномалия для кораблей была страшнее черной дыры, потому как расположение черных дыр было хорошо известно, а сколько аномалий и где они — не ведал никто. Плюс сверхмассивная звезда начинала притягивать корабль на достаточно большом расстоянии, поэтому было время среагировать. Аномалия же отличалась наличием огромного количества разнонаправленных гравитационных векторов, в результате любой попавший в зону ее действия объект просто разрывало в куски.

Наш дивизион познакомился с аномалией как раз в системе Эпсилон Индейца — в нее влетел малый разведывательный крейсер. Экипаж не успел среагировать. Нынешнее поколение кораблей внутрисистемную навигацию могло совершать на диких скоростях — до одной десятой световой — поэтому пилот только успел испуганно вскрикнуть, а потом треск помех в передатчике — и все… Даже обломков крейсера не нашли — они затерялись в океане других таких же, оставшихся со времен войны.

— Корабль на Ахерон можно послать, — вновь вступил в разговор Калинин. — Специальный разведывательный рейдер, на котором установлен детектор гравитационных возмущений. Но идти он будет не полтора года, а все пять — с учетом маневрирования в опасной зоне. А сейчас у нас есть шанс проникнуть в систему очень быстро. Да, не спорю — с огромными затратами энергии. Внутрисистемный телепорт не предназначен для переброски объектов на расстояния в десятки световых лет. Но командование готово пойти на такие жертвы. Энергию можно восполнить. Потерю еще нескольких лет на ожидание результата — нет.

— Поймите, товарищи офицеры! — с жаром продолжил подполковник. — Впервые за сто с лишним лет появилась возможность узнать, что творится в системах Фронтира. Федерация наконец оправилась от войны, появились ресурсы, которые можно направить на восстановление потерянного. И мы просто обязаны воспользоваться предоставленным шансом. Ахерон, помимо того, что является планетой земного типа с почти идеальными для людей условиями, еще и форпост человечества. И этот факт будет иметь решающее значение уже в ближайшие десятилетия. Ведь если от войны оправились мы, то, вполне вероятно, то же самое произошло с легорийцами. Вам напомнить, кто был инициатором войны? А если еще и обнаружить экспериментальные корабли удастся? Или хотя бы какие-то о них сведения? Вы представляете перспективы?

— В общем, разведка в системе — вопрос решенный! — прервал полемику Борщевский. — Осталось уточнить некоторые детали.

— Техническая служба будет готова осуществить переброску через двое суток, — продолжил он. — Сейчас идет процесс накопления энергии. Необходимо будет осуществить одновременный переброс по четырем векторам. Прошу вас, товарищ подполковник.

Лейтенант-безопасник, переставший наконец возиться с инфором, вывел на большой экран схему планетной системы.

— Система звезды Риггос-2, больше известная как Ахерон — по названию третьей планеты системы, — вновь поднялся со своего места Калинин. — Звезда того же класса, что и Солнце. Излучение для людей не опасно. В систему входят пять планет — первая от звезды Муспелльхейм, абсолютно не пригодна для жизни. Никаких искусственных объектов на ней не располагалось.

На экране вырос буро-коричневый шар планеты, но тут же сменился изображением шара побольше, светло-коричневого с бурыми поперечными полосами.

— Вторая планета системы — Вальхалла. Несмотря на название, раем не является ни разу, — хмыкнул подполковник. — Ей больше подошло бы название Хельхейм, но первооткрывателям виднее, может у них чувство юмора такое извращенное было. Климат чуть мягче, чем на Венере, однако не настолько, чтобы активно ее осваивать. Имелось несколько военных и научных объектов.

— Третья планета системы — Ахерон. Полный двойник Земли, только спутников два — Локи и Тор. Оба примерно вдвое меньше Луны.

Лейтенант-безопасник вывел на экран изображение голубого шара, действительно весьма напоминающего Землю.

— До войны планета была довольно густо заселена. Численность гражданского населения превышала триста миллионов человек. В основном были освоены два материка из четырех — в Северном полушарии Нордланд и в Южном полушарии Ютланд. Как видите, первопоселенцы не долго думали, когда давали им названия. Оба этих материка лежат в зоне умеренного климата, потому и осваивались в первую очередь. Они расположены в западном полушарии. В восточном полушарии находятся еще два материка, вытянутые с севера на юг — Зюйд-1 и Зюйд-2. Очертаниями весьма напоминают земные Южную и Северную Америки. Климат не столь ровный, поэтому население незначительное — около пяти миллионов человек. Кстати, в некоторых доступных нам источниках упоминалось наличие на планете аборигенов гуманоидного типа, но никаких точных сведений на этот счет не сохранилось. На планете располагалось большое количество военных, научных и промышленных объектов. В довоенное время Ахерон был одним из крупнейших испытательных полигонов Федерации.

Шар планеты на экране уплыл вглубь, вокруг него образовались три концентрические окружности разных цветов.

— Непосредственно Ахерон был окружен тремя поясами оборонительных сооружений, — продолжил лекцию Калинин. — Первая сфера обороны представляла собой равномерно распределенные вокруг планеты автоматические орбитальные орудийные и ракетные платформы. Вторая сфера обороны включала орбитальные крепости, одновременно являющиеся базами для истребителей и перехватчиков, а также орудийные платформы. Здесь же на высоких орбитах располагались верфи. Третья сфера обороны обеспечивалась истребителями планетарного базирования, крупнокалиберными батареями и ракетными шахтами, размещенными на поверхности планеты.

— Такой же серьезной обороной обладала четвертая планета системы — Мьёллнир, — подполковник указал на выросший на экране каменистый шар. — Аналог Марса в Солнечной системе. На нем располагалось значительное количество исследовательских и военных объектов, а также самые крупные в системе верфи.

— Пятая планета — Нифльхейм — газовый гигант на задворках системы.

На экране возник мохнатый шар, окруженный кольцами и чуть ли не двумя десятками спутников.

— На нескольких спутниках располагались передовые форты и станции дальнего обнаружения. Здесь же велась добыча водорода.

— Между Мьёллниром и Нифльхеймом располагается два астероидных пояса, в которых велась добыча полезных ископаемых. Периферию системы прикрывали два пояса минных полей.

— На момент нападения легорийцев в системе базировался Пятый Флот в составе семи линейных кораблей, тридцати двух фрегатов огневой поддержки и пятидесяти одного крейсера. Плюс корабли обеспечения. Плюс два авианосца. Планетарные силы насчитывали две дивизии десанта на Ахероне, полк морской пехоты на Мьеллнире, а так же пять артдивизионов наземного базирования на Ахероне, три на Мьеллнире. Также на этих двух планетах были расквартированы два ракетных полка. Плюс силы планетарной обороны — экипажи орбитальных крепостей и истребительных подразделений. Всего в системе присутствовало около двухсот тысяч человек личного состава Десанта и Флота, а также силы самообороны, в случае необходимости способные поставить под ружье около миллиона бойцов из числа колонистов.

— Начало войны характеризовалось просто молниеносными операциями, проводившимися силами космических флотов, — продолжил подполковник. — Ахерон оказался на самом острие удара и был потерян буквально на пятые сутки конфликта. Судя по докладам вырвавшихся из системы кораблей, Пятый Флот оказал отчаянное сопротивление, нанеся противнику значительные потери. Однако численный перевес был на стороне легорийцев. Судя по всему, они разгромили в системе все сколько-нибудь крупные военные объекты в пространстве и на планетах, высадили десант на Ахерон и Мьеллнир, и направились дальше вглубь территории Федерации. Здесь их силы увязли в затяжных боях, шедших с переменным успехом. Некоторые данные позволяют предположить, что в систему Риггос-2 легорийцы больше не вернулись. Самые крупные сражения войны развернулись сначала в глубине территории Федерации, потом перекинулись на системы легорийцев, а под конец конфликта противостояние представляло собой всеобщий хаос, и лишь поддержка со стороны партнеров по Триумвирату позволила Федерации записать победу на свой счет. Близлежащие системы Фронтира превратились в пустыню, так как именно в них легорийцы тайно доставили маяки и туда же потом совершали прыжки корабли флота. Пример — система Эпсилон Индейца, лежащая в зоне ответственности вашего дивизиона. В этот период было впервые использовано гравитационное оружие. В самом начале войны наше командование применило тактику противника — из Внешних Миров Фронтира были отправлены на территорию легорийцев корабли с маяками. К 2413 году они достигли внутренних миров врага. В этом же году был совершен массированный удар силами объединенных флотов Триумвирата по этим системам. В других сражениях союзники не участвовали — они посчитали, что земляне способны довести дело до логического конца без дальнейшей помощи. Финальное сражение войны оказалось воистину жестоким — исчерпали ресурсы обе цивилизации, и конфликт затих сам собой. Воцарился паритет сил, сохраняющийся до настоящего времени. В результате Внешние Миры Фронтира оказались в полосе отчуждения, отделенные как от Федерации, так и от легорийцев обширными поясами мертвых систем и пространства, засоренного минными полями и гравитационными аномалиями. Поэтому есть надежда, что какая-то часть населения Ахерона выжила, сохранив остатки инфраструктуры.

— Что касается предстоящей операции… — подполковник Калинин кивнул коллеге-лейтенанту, и тот вывел на экран схему всей звездной системы. — В системе сохранилось как минимум четыре действующих телепорта. Возможно, больше, но обнаружить их не удалось. Однако наличие действующих телепортов говорит о том, что частично сохранились как минимум четыре военных объекта, и мы можем этим воспользоваться. Три действующих телепорта расположены на Ахероне. Два из них на Нордланде.

Лейтенант увеличил изображение планеты, затем масштабированием вывел на экран спутниковую фотографию какого-то города.

— Город Чесма. В пригороде размещалась станция мониторинга пространства и наземная батарея. Скорее всего, действующий телепорт располагается на территории военной части. Сюда отправится капитан Гречко.

Лейтенант прокрутил карту, переместившись на другой край материка.

— База истребительного полка. Телепорт находится на территории диспетчерского пункта. Ближайший к базе город Чернореченск в трехстах километрах севернее. Между базой и городом располагался испытательный полигон Десанта. Сюда отправится капитан-лейтенант Тарасов.

Далее изображение переместилось на материк в южном полушарии.

— Ютланд, город Калвертон, — прокомментировал Калинин. — Телепорт также на территории артиллерийской части. Сюда отправляется старший лейтенант Матвеев.

— И, наконец, четвертая точка выхода — Мьеллнир, главная верфь, — подполковник ткнул пальцем в направлении экрана, на котором возникло изображение суровой безжизненной планеты. — Здесь население с вероятностью 99 % не сохранилось. Сюда отправляются лейтенант Котов и мичман Алексеев. У них будет свое задание, связанное с исследованием системы в целом.

— В заключение хочу сказать следующее, — подполковник обвел взглядом присутствующих. — Трое из вас были выбраны как люди, обладающие универсальной подготовкой, военной и технической. Вам придется действовать автономно в условиях планеты с предположительно дружественным населением, как долго — не известно. У вас будет возможность поддерживать связь друг с другом и с группой на Мьеллнире. Однако рассчитывать следует только на себя. Командование надеется на вас. Дальнейший инструктаж будет проведен индивидуально непосредственно перед переброской. Сегодня остаток дня — отдых, завтра подготовка снаряжения. Отправка через двое суток. Все свободны!

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

21 февраля 2535 года

Сытно отобедав в штабной столовой, я прошел в жилой кубрик и завалился на кровать. Сегодня можно нарушить режим дня, вон какое высокое начальство разрешило. А потому я, не мудрствуя лукаво, решил отоспаться.

Как ни странно, сон не шел. В голове роились мысли… Да знаю я, что офицер-абордажник и мысли — две вещи несовместные. Избитая шутка, давно уже не смешно. Мысли именно роились — по-другому не скажешь. Беседа с командованием наводила на размышления.

Например, почему на Мьеллнир отправляются два человека — техник со специфической профессией и безопасник? Что предполагается там обнаружить? Что-то, с чем может справиться специалист по навигационным системам? А безопасник в нагрузку и обеспечения секретности для? Получается, их миссия наиболее важна? Занятно… Блин, заразился от Калинина.

А что такого особенного в телепорте на территории Ютланда? Почему туда направляют разведчика-артиллериста, который способен неделями шататься по самым глухим местам? Любому рейнджеру фору по части марш-бросков даст.

Что-то тут нечисто. Скорее всего, командованию известно больше, чем довели до нас. Хотя чего это я возмущаюсь, когда было по-другому? Не припомню такого. Исполнителей как всегда информируют по принципу достаточности: меньше знаешь — целее шея. А то, что от недостатка информации в поле может серьезно пострадать задница оного исполнителя, командование как всегда не е… беспокоит. Не хотелось бы влипнуть в секретные игры.

Или вот дела давно минувших дней… Еще из школьного курса истории любому гражданину Федерации известно, что легорийцы начали войну. Но ни в одной из прочитанных мною книг по военной истории — а прочитал я их, видит Бог, немало, спасибо отцу — не сказано о ее причинах. Такое впечатление, что никто из ученых просто их не знает. Хотя в основе любого военного конфликта должен лежать конфликт чьих-то интересов… Сам собой возникает вопрос: а был ли мальчик? Судя по результатам был, но вот найти бы его. Возможно, в будущем удастся избежать повторения подобной бойни… По ходу конфликта стало ясно, что легорийцы готовились к вторжению едва ли не с первого контакта. Почему? Или они предвидели будущее, или по каким-то еще причинам… В общем, тайна сия великая есть.

Даже если абстрагироваться от первопричины конфликта, возникает второй вопрос: чего они достигли? Заперли нас в сфере радиусом двадцать световых лет? Затормозили технический прогресс? Породили демографический кризис? Так ведь и с ними случилось то же самое. Воспользоваться оставленными нами территориями они не сумели. Патовая ситуация.

Уже более ста лет нет связи с системами Фронтира. Что стало с их населением — неизвестно. К концу войны ресурсы Федерации настолько оскудели, что не было возможности обеспечивать развитие Внешних Миров. Парламент принял решение эвакуировать население во Внутренние Системы — благо места хватало. Вне Фронтира тогда существовало семь довольно развитых колоний, которым нападение легорийцев не грозило, но располагались они достаточно далеко от Метрополии. Предполагалось вывезти людней и промышленные мощности, которые могли бы стать значительным вкладом в восстановление подорванной войной экономики. Однако поселенцы вовсе не стремились покинуть насиженные места. Когда из Внешних Миров ушли регулярные войска, власть там захватили промышленные олигархи. Им показалось, что синица в руках в виде власти над колонией куда лучше, чем журавль в небе — сомнительное удовольствие от игр на политической арене Федерации. Население, что характерно, их поддержало.

Внешние Миры оказались предоставлены сами себе. Правительство каждой колонии думало лишь о собственной выгоде, в результате возникло семь замкнутых систем, варящихся в собственном соку. Как результат — локальные войны, в которых выжили самые сильные, жестокие и наглые. Они навели порядок на центральных планетах, частично восстановили экономику, начали понемногу торговать между собой, наладили кое-какие контакты с Федерацией. Вроде все утряслось.

Но были другие — чуть менее жестокие, но не менее наглые, выжившие в мясорубке. Их оттеснили на периферийные планеты, в большинстве своем безжизненные. Нет сельского хозяйства. Война — синоним разрухи, а когда разрушена промышленность, что остается делать? Правильно, идти на большую дорогу. Вот эти неудачники и пошли. Семь пиратских кланов стали головной болью не только Внешних Миров, но и Приграничья Федерации. Хода им не было только во Внутренние Системы, где были сконцентрированы основные силы Метрополии.

Особенности навигации в глубоком космосе сделали нападение на корабли в пространстве не только возможным, но и несложным. При переходе из одной системы в другую корабль как минимум дважды пребывал в уязвимом положении. Уйти в гиперпрыжок в зоне действия гравитационных сил звезды с ее планетарной семьей не представлялось возможным — мощности реактора не хватало. Поэтому нужно было дойти до точки перехода вне системы — на эволюционных внутрисистемных двигателях, либо на маршевых в гиперпространстве. Причем что в плоскости эклиптики, что под углом к ней — без разницы. В эклиптике даже энергетически выгоднее — векторы воздействия звезды и планет лежат в одной плоскости, поэтому тягу сфокусировать легче.

Второй способ был возможен не только в теории, но на практике возникали значительные трудности — нырок в гипер сопровождался искажением пространства, что было чревато повреждением весьма развитой в человеческих мирах космической инфраструктуры, да и наличие вблизи массивных тел превращало навигацию в гиперпространстве в лотерею. Потому и вынуждены были корабли выходить за пределы системы на относительно небольших скоростях. Тут-то их и поджидали пираты. Второй удобный для нападения момент — выход корабля из гиперпрыжка. Само собой, хоть и наводился корабль на маяк в системе, вываливался он в обычное пространство на значительном удалении от внешних планет, и до пункта назначения также шел на эволюционниках, представляя собой весьма заманчивую цель. Чем пираты беззастенчиво пользовались.

В первые годы Изоляции, как стали называть период после конца войны обитатели Внешних Миров, пираты предпочитали нападать на подступах к собственным системам. Правительства отделившихся планет не справлялись, но в конце концов отчаявшиеся перевозчики и торговцы на свой страх и риск образовали конвойные войска, и наглецов слегка прижали к ногтю.

Тогда пираты обратили внимание на Приграничье — окраинные системы Федерации, из которых в основном и пролегали торговые пути во Внешние Миры. Ответом Федерации стало создание Патруля — восьми флотов, каждый из которых отвечал за неприкосновенность одной восьмой части пограничной сферы. Я, стало быть, служил на корабле, входящем в состав Флота-2, который отвечал за половину Фронтира. За оставшуюся половину Фронтира отвечал Флот-3. Кораблей и личного состава в Патруле было более чем достаточно. Возникла другая проблема — значительность расстояний между системами Приграничья. Чтобы обойти зону ответственности, обычному патрульному фрегату потребовалось бы порядка шести-восьми месяцев движения в гиперпространстве. А из гиперпространства с пиратами много не навоюешь.

Решением стала сеть маяков-ретрансляторов, позволявшая патрулям прибывать в зону ответственности посредством гиперпрыжков, и уже на месте вести патрулирование, двигаясь либо в гипере, либо на эволюционниках. Сеть маяков, не мудрствуя лукаво, так и назвали Сетью. Кроме Приграничья Сеть протянули по всей территории Федерации. В ее состав вошло около ста тысяч маяков, являвшихся одновременно автоматическими станциями слежения и ретрансляторами сигналов связи. Эта инфраструктура создавалась почти двадцать лет и легла в основу информационной сети Федерации.

В далеком ХХI веке на Земле существовали системы навигации, основанные на позиционировании по трем и более спутникам, находящимся в зоне доступа. Сеть по такому же принципу позволяла определять координаты корабля с точностью, достаточной для совершения гиперпрыжка на сверхмалые расстояния. В результате патрульный фрегат мог появиться в необходимой точке пространства буквально в течение двадцати-тридцати минут. Этого вполне достаточно для перехвата корсаров. Вскоре после ее завершения пиратов удалось на какое-то время утихомирить, но после недолгого затишья нашлось немало сорви-голов, готовых рискнуть жизнью, но пощипать жирных торговцев-федералов. Пираты пробирались в Приграничье, подстерегали гражданские корабли, их самих обнаруживала Сеть, Патруль гонялся за пиратами — и так продолжалось до настоящего времени. Смертельная игра, которую с переменным успехом вели обе стороны.

На Фронтире пираты представляли чуть меньшую проблему, но и сюда забирались особо отчаянные флибустьеры — наличие Сети помогало преодолевать гигантские расстояния в самые короткие сроки не только Патрулю. Но больше хлопот в нашем секторе доставляли черные археологи, подрабатывавшие еще и контрабандой…

Испокон веков рука об руку с человечеством шествовали две болезни — жадность и коррупция. Везде, где собиралось более трех человек, начиналась борьба за власть и кусок послаще. В наше просвещенное время власть всегда опиралась на два столпа — деньги и информацию. А информация, как правило, всегда является оборотной стороной чьей-то тайны. Тайны же притягательны, особенно когда за них хорошо платят. Есть тайны грязные, политические, одно обладание которыми подвергает человека смертельному риску. Есть тайны не менее грязные, но более приземленные — например, инопланетные технологии. Либо утерянные во время войны разработки. И если первым типом тайн интересуются в основном достойные люди — политики, то второго типа не чурается и всякое отребье — мечтающие о мировом господстве олигархи, планирующие разжиться чудо-оружием пираты, да и просто правители-диктаторы. Известный экономический закон гласит: спрос рождает предложение. Есть люди, готовые за тайны космоса платить. Как результат, появились люди, готовые этими тайнами торговать. Отчаянные парни, которые не боятся соваться в самые гибельные места Космоса, обшаривать мертвые системы, мародерничать на останках великих флотов прошлого и потрошить мертвые корабли в гравитационных мешках аномалий. Настоящие стервятники наших дней. Их деятельность и приходилось пресекать нашему дивизиону.

Тут, конечно, есть нюансы. Юридически черные археологи, в отличие от пиратов, не объявлены вне закона, а потому нельзя просто расстреливать их корабли — чревато трибуналом. К тому же сами по себе раскопки не являются противозаконным действием. В отличие от перевозки и продажи обнаруженных ценностей третьим лицам — для этих целей существует государственная Компания. Поэтому застуканные в момент перемещения корабли-"археологи", пренебрегшие услугами официальных скупщиков, полагается задерживать, используя при этом достаточно жесткие методы. Арестованные экипажи отправляются во Внутренние Миры и предаются суду. И если за ними не тянется шлейф из криминала, получают они не больше года тюрьмы за вандализм, в особо тяжелом случае до трех лет за мародерство, но чаще всего отделываются условными сроками или штрафами. На факт контрабанды федеральные судьи предпочитают закрывать глаза — нельзя же, в конце концов, пересажать на длительные сроки всех археологов. Люди из Компании неправильно поймут. После отбытия наказания "копателям" еще приходится выкупать корабли со "штраф-стоянок", что выливается в довольно приличную, но не критичную для большинства из этой братии сумму. Выйдя на свободу и выкупив корабль, черный археолог, как правило, возвращается к своему занятию. Среди экипажей Патруля одно время даже бытовала шутка про "круговорот археологов на Фронтире" — некоторые знаменитые личности типа Рика Стражински попадались по нескольку раз, часто одному и тому же экипажу. В результате флотские и археологи чуть ли не дружили командами. Мнится мне, что подобное положение дел немыслимо без весомой поддержки сверху. Да и пиратов наверняка подкармливает кто-то из политической верхушки, не может такой инструмент влияния обходиться без хозяина. Ладно, не о них сейчас речь.

Мысли снова плавно скользнули к предстоящему заданию. Интересно, почему цветущую планету земного типа назвали Ахероном? С чем ассоциировалось у первооткрывателей это не самое веселое название? Что такого пугающего могло быть на шарике? Вряд ли мне кто-то ответит, придется выяснять самому. Равно как и выживать в совершенно незнакомых условиях. Не готов я к подобному, все-таки я флотский офицер-силовик, а не ученый. И уж тем более не егерь из соответствующего Корпуса. Продолжая предаваться абстрактным размышлениям, я незаметно для себя уснул.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

22 февраля 2535 года

Весь следующий день прошел в хлопотах. Пока сдал дела в отряде заместителю, пока прибрал кубрик, разобрался с текучкой — подошел обед. После обеда меня нашел уже знакомый лейтенант-безопасник и пригласил в "каптерку" на подгонку снаряжения, куда мы незамедлительно и отправились.

"Каптерка" представляла собой внушительный ангар, разделенный внутренними перегородками на несколько отсеков-"лабазов". В одном хранилось тяжелое пехотное вооружение, в другом — броня и обмундирование, в третьем — средства связи и прочие электронные приблуды. Четвертый был занят контейнерами с ручным оружием и боеприпасами, а пятый совмещал ремонтную мастерскую и "примерочную" — искомое нами помещение для подбора и подгонки снаряжения. На месте нас дожидались остальные бравые разведчики в компании пожилого старшего прапорщика из наземного персонала базы. Прапорщик был местным владыкой "всея лабаза", и именно у него нам предстояло получать снаряжение.

Местного завскладом я прекрасно знал — имел возможность познакомиться за несколько лет службы. Звали прапора Леонтий Палыч Скупой, и он полностью соответствовал своей "говорящей" фамилии.

— Здравия желаю, — вежливо поздоровался я с присутствующими.

Присутствующие отреагировали довольно вяло, только Палыч пожал руку как старому знакомому, но не преминул при этом заметить:

— Опять разорять пришел, ирод!

— Побойся бога, Палыч, когда я тебя разорял? — ушел я в глухой отказ.

— Кхе-кхе… Товарищи офицеры, прошу внимания! — вклинился в нашу беседу безопасник. — Я старший лейтенант управления "Космос" СБФ Офиногенов. Отвечаю за техническую сторону подготовки операции. Сейчас я познакомлю вас с некоторыми особенностями снаряжения, которым вам предстоит пользоваться во время выполнения задачи командования. Прошу за мной.

Вслед за лейтенантом Офиногеновым мы прошли к закрытому стеллажу высотой в рост человека. Лейтенант провел ключ-картой по замку, и двери-жалюзи отъехали в сторону, открыв нашим взорам ниши с бронекомбезами. На первый взгляд ничего особенного — стандартная защита класса А. Бронекомбезов примелькавшегося темно-серого цвета в наличии оказалось числом два, что наводило на размышления.

— Начнем со снаряжения лейтенанта Котова и мичмана Алексеева, — заговорил лейтенант. — Как вы можете видеть, это скафандр класса А, позволяющий находиться в безвоздушном пространстве до пяти часов. Особенностью данной модели является увеличенный ресурс патронов-регенераторов, а также повышенная емкость энергоблоков, что в совокупности позволит действовать в условиях отсутствия атмосферы в течение десяти часов. Так же в шлемы встроены передатчики, способные установить кодированную связь на расстояние до одной астрономической единицы. Скафандры оснащены экзоскелетом и легким антигравом. Задача группы — проникновение через грузовой масс-терминал на территорию планетарной верфи Мьеллнира. Вместе с людьми будет отправлено спецоборудование, при помощи которого необходимо восстановить энергоснабжение и обеспечить герметичность одного из отсеков промышленного комплекса с последующим оборудованием временной базы. Терминал верфи высокой грузоподъемности, поэтому планируется одновременная отправка персонала и двух контейнеров с оборудованием. Более подробно задачи до вас будут доведены непосредственно перед переброской. Остальное оснащение и вооружение стандартное флотское, получите у прапорщика Скупого. Вопросы?

— Никак нет! — отчеканил лейтенант Котов, а мичман только помотал головой.

— Ну и замечательно. Тогда можете приступить к подгонке снаряжения. А мы, товарищи офицеры, пойдем дальше.

Безопасник провел нас в противоположный конец "лабаза", в совсем небольшой закуток, отделенный пластиковой перегородкой.

— Ваше снаряжение, товарищи офицеры, — лейтенант жестом волшебника указал на длинный стол, заваленный разнообразным шмотьем. — Как видите, ничего особенного, стандартное десантное снаряжение. Тип камуфляжа соответствует местности, в которой предстоит действовать. По крайней мере, мы надеемся, что за сто лет на планете климатические пояса местами не поменялись. Особенности снаряжения заключаются в наличии в шлемах мощных передатчиков-декодеров, при помощи которых вы сможете связаться друг с другом, а также с группой на Мьеллнире. Коды доступа содержатся в баллистическом компьютере костюма. Кроме того, в него интегрирована навигационная система с картами всей планеты. Само собой, карты довоенные, современный Ахерон мог до неузнаваемости измениться. Плюс в забрало шлема встроена постоянно функционирующая микрокамера, записи сохраняются в специальном инфоблоке, вот он на поясе. Постарайтесь не потерять, все добытые вами сведения будут иметь очень большое значение. К сожалению, следить за происходящим в реальном времени мы не сможем, поэтому позаботьтесь о сохранности регистрирующего оборудования. Мы не можем предположить хотя бы приблизительно, сколько времени вам придется действовать автономно, поэтому придется взять с собой тройной запас энергоблоков.

— С оружием определяйтесь сами, исходя из личных предпочтений, — закончил лейтенант свою речь. — Если нет вопросов, можете приступать к подгонке снаряжения. Все недостающее можете получить у прапорщика Скупого. На этом я вас оставлю.

Безопасник подождал с полминуты, однако вопросов не дождался и удалился по делам.

Мы же все трое, не сговариваясь, подошли к столу со снаряжением. Перепутать комплекты было проблематично, благо размеры у нас всех значительно отличались, и я, скинув повседневный комбинезон[3] и ботинки, принялся облачаться в обновку.

Лейтенант оказался прав. Костюм состоял из двух предметов — усеянной карманами камуфляжной куртки на молнии под самое горло, изготовленной из усиленной металлокерамической ткани со встроенным экзоскелетом, и такого же фасона штанов. Кстати, заметил, что у Десанта в полевой форме никогда не используются собственно комбинезоны, хотя ее и называют так. Причина проста — попробуйте проходить в комбезе несколько дней кряду, да еще увешанные кучей снаряжения. Посмотрим, насколько удобно вам будет справлять естественные надобности организма. Костюм, как и любая полевая форма, слегка мешковатый, с широкими штанинами, но при этом совершенно не стесняющий движений. К нему в комплект шли десантные ботинки с высоким берцем с самозатягивающимися застежками, изготовленные из какого-то столь же неубиваемого синтетического материала, с металлизированными подошвами. В таких можно в лужу из концентрированной серной кислоты залезть, и ничего им за это не будет. Они также являются составной частью экзоскелета. При этом что костюм, что ботинки удивительно легкие. Под внешний усиленный камуфляж обычно одевается специальное термобелье, утилизирующее пот и нейтрализующее запах, плюс у него можно регулировать теплообмен с окружающей средой, добиваясь комфортной температуры тела. Вещь просто незаменимая, особенно при длительных переходах либо марш-бросках.

Дополняется снаряжение бравого десантника композитными наколенниками и налокотниками, которые интегрируются в экзоскелет костюма и играют в нем роль суставов. Плюс боевые перчатки, пояс с энергоблоками и

медкомплексом, а также наплечники, которые в активированном состоянии вкупе со шнурами экзоусилителей, протянутыми вдоль тела, рук и ног, образуют жесткий каркас экзоскелета. Связующим звеном между усилителями в куртке и штанах является пояс. Управляется эта конструкция все тем же баллистическим компьютером, встроенным в шлем.

Тело десантника обычно защищает легкий бронежилет, а глухой сферический шлем довершает композицию. Поверх бронежилета надевается разгрузка, на которую навьючивается боекомплект. В шлем встроены воздушный фильтр и патроны-регенераторы, так что можно даже под водой просидеть какое-то время. Активированный боевой костюм полностью закрывает бойца, не оставляя ни одного кусочка незащищенной кожи, образуя герметичный кокон. Плюс в активированном состоянии включается защитное силовое поле, генератор которого встроен в пояс. При наличии достаточного запаса энергии костюм в боевом режиме держит удары десятиграммовых автоматных пуль, разогнанных магнитными полями до бешеных скоростей в три-четыре тысячи метров в секунду, и при этом частично гасит кинетическую энергию удара, что дает подставившемуся под выстрел балбесу шанс на выживание. Экзоскелет позволяет вдвое увеличить мышечное усилие бойца, что также предоставляет некоторые преимущества перед лишенным подобной благодати недругом.

Облачившись в комплект, полюбовался на себя в зеркало. Зрелище оказалось забавным — ну не привык я себя эдакой пятнистой гориллой ощущать, флотское снаряжение все больше черное. А тут даже шлем в зеленых пятнах, только забрало матово-черное. И даже берцы у ботинок камуфлированные. Занятно…

— А что это у шмоток цвет такой странный? — спросил я в пространство, на ответ, в общем-то, и не надеясь.

— Нормальный цвет, правильный, — подал голос капитан Гречко. — "Выцветшая флора" называется. Считай, на все случаи жизни подходит, особенно если местной растительности сверху навешать. И в городе не сильно в глаза бросается. Для нас лучше не придумаешь.

Ну да, тут он прав. В автономке с включенным "хамелеоном" не побегаешь, энергозапас ограничен. А основам маскировки я обучен, придумаю что-нибудь на месте.

С обмундированием все ясно — для полного счастья нужно получить у Скупого пару комплектов нижнего белья с носками, да на всякий пожарный случай комплект полевой формы: вдруг придется отдыхать в приемлемых условиях, в деревне какой-нибудь, а там боевой костюм будет явно не к месту. Осталось определиться с оружием и боекомплектом.

Для начала неплохо бы узнать, в какой местности предполагается действовать будущему посланцу Федерации на землях Нордланда. Проблему решил элементарно — активировал боевой режим костюма и спроецировал на внутреннюю поверхность забрала трехмерную карту Базы-7, как, оказывается, официально называется пункт моего назначения на планете Ахерон. Центральная часть материка, лесостепная зона — типичная картина русской Средней Полосы: довольно обширные ровные поля перемежаются лиственными массивами, изредка попадаются мелкие речушки, почти ручьи, и небольшие озера, обрамленные кольцом деревьев, поразительно похожих на ивы. Никогда не думал, что в баллистический компьютер боевого костюма можно запихнуть такую базу данных — в интерактивной карте имелись даже довоенные фотографии местности. Сама база располагалась на обширном поле, имела форму прямоугольника километров десяти длиной и чуть более пяти шириной, вытянутого с севера на юг. С трех сторон взлетная полоса была окружена заросшими лесом высотками, на которых наверняка располагались в свое время зенитные батареи, и только с юга имелся относительно удобный доступ к территории по широкой асфальтированной дороге. Впрочем, с этой же стороны располагались гарнизонные корпуса с КПП и довольно солидные оборонительные сооружения. Что из инфраструктуры сохранилось по сей день — трудно сказать. Но, судя по наличию функционирующего телепорта, как минимум один из ангаров-складов на северной стороне уцелел. Будем посмотреть на месте, как говорят в одном веселом городе.

Укрупнив масштаб и пробежавшись глазами по окрестностям, я выяснил, что похожая местность тянется во всех направлениях километров на сто пятьдесят-двести, и лишь после полигона, официально именовавшегося, как это ни смешно, Полигон-1, переходит в дремучие лиственные леса, кое-где пересекающиеся нитями дорог. Город Чернореченск со всех сторон окружен чуть ли не дикой пущей, которая уступала людскому напору лишь вблизи пригородов. Сто лет назад город имел население около двухсот тысяч человек, в нем располагалось несколько серьезных производств типа нефтеперерабатывающего завода и ремонтной базы истребительных сил планетарного базирования, а промзона занимала едва ли не половину городской территории. Хотя, по тем временам городок не особенно крупный, да и военных объектов, кроме рембазы, в нем не было. Вряд ли он стоял на первых местах в списке по нанесению орбитальных ударов, а потому мог частично сохраниться. Впрочем, хватит гадать впустую, на месте разберусь.

Деактивировав карту и сняв шлем, я слегка задумался. Местность не самая легкая, однако, бывало и хуже. Стоит серьезно отнестись к подбору вооружения и дополнительной экипировки.

Начал со снаряжения. В качестве основного холодного оружия остановил выбор на стандартном армейском мачете с сорокасантиметровым прямым клинком, предназначенным для прорубания проходов в джунглях. В полой трубке рукояти содержался любопытный набор мелочей, как-то: зажигалка, моток лески, крючки, нитки, игла — в общем, стандартный комплект для выживания. Весьма полезная штука — шест вырубить, дрова опять же заготавливать удобно, да и как оружие ближнего боя не худший вариант. Ножны пустил вдоль левого бедра, закрепив на два ремня, режущей кромкой мачете расположил по ходу движения, чтобы относительно удобно было доставать правой рукой. Примерился, пару раз выхватил и вернул на законное место — вроде терпимо, хотя и достаточно медленно. Но это не принципиально — кусты и дрова от меня никуда не убегут, а в бою, буде возникнет такая надобность, я гораздо быстрее выхвачу и использую по назначению штатный боевой нож "Стерх" — обоюдоострый, с удобной обрезиненной рукояткой и темным покрытием клинка, чтоб не бликовал. Расположил я его на груди, прицепив ножны к соответствующим креплениям на разгрузке, рукояткой вниз — предпочитаю нож в правой руке прямым хватом. Люблю тычковые удары на контратаках.

Теперь рюкзак. Стандартный десантный, повышенной емкости, со встроенным бурдюком для воды. В нем разместятся запасное белье, полевая форма, средства гигиены, сухой паек на пять дней, пищевые концентраты, а также дополнительный комплект унитаров в пачках. Слева сбоку прицепим малую саперную лопату — вещь во многих случаях просто незаменимую. Здесь же разместим моток тонкого тросика двадцати метров длиной. Компактный подъемник займет законное место в гнезде на поясе. В карман на левом бедре — комплект инструментов для ремонта снаряжения в полевых условиях. Сюда же поместился ЗиП к наладоннику. Еще кое-какую мелочевку типа индивидуального перевязочного пакета, дезинфицирующих салфеток и таблеток на все случаи жизни рассуем по мелким карманам на рукавах и груди комбеза. В правый набедренный карман идеально помещается комп-наладонник — друг и товарищ, без которого я не мыслил своей жизни. Он-то уж точно не раз пригодится. Нужно только вечером загнать в него всю имеющуюся информацию по Ахерону — чисто на всякий пожарный. Взгромоздил рюкзак на спину, подтянул лямки, нажал кнопку активации, и мой переносной склад интегрировался в боевой костюм: крепления утонули с легким щелчком в защелках, трубка от бурдюка с водой проросла в горло комбеза1[1 — в Десанте все по привычке так называют боевой костюм из куртки и брюк, хотя собственно комбинезоном он и не является. Не стал исключением и я.], объединившись с его системой жизнеобеспечения. Теперь даже в полностью задраенном обмундировании я в любой момент мог глотнуть воды либо тоника на выбор, не отвлекаясь на дополнительные действия. Удобно.

Попрыгал на месте, прислушиваясь. Вроде не гремит ничего, что не может не радовать, однако основная часть груза на меня еще не навьючена. Не снимая рюкзака, я прошествовал в секцию вооружения.

Здесь заправлял другой прапор — Серега Акимов, с которым я был на короткой ноге. Он меня очень уважал и выделял из других офицеров за глубокое знание оружия, а также за умение реанимировать самый безнадежный ствол даже в боевых условиях. Впрочем, ничего удивительного в данной способности нет — технический вуз и два года службы главным оружейником штурмового отряда научат и не такому. К тому же я частенько захаживал сюда по вопросам снабжения отряда, а так как отряд был действующим, то боеприпасов и принадлежностей мне требовалось много и часто. На этой почве мы с Серегой и сошлись.

— Здражла, т-щ каплейт! — поздоровался он, едва я зашел в помещение. — Что, опять дармоеды твои все унитары высадили по черным археологам?

— Черных археологов мы бьем прикладом по хребту, — отреагировал я на подначку. — Не хватало еще на них боекомплект жечь!

— Варвары… — притворно огорчился прапор. — Вам бы все по хребту. А может, они приличные люди и к такому обращению не привыкли. Нет бы просто пристрелить, чтоб без мучений…

— Добрый ты, Сережа, — я по-хозяйски уселся на Серегин рабочий стол. — На дело иду, в автономку. Надо боекомплект подобрать.

— Примерный круг задач? — посерьезнел Акимов. Специалист он хороший, и к делу относился ответственно, без приколов.

— Один на планете земного типа, предположительно дружественное население, лесостепная и степная местность типа Средней Полосы. Зверье соответствующее. Наличие дополнительных пунктов боепитания весьма сомнительно.

— Стволы?

— Думаю со своими стандартными идти, не буду изобретать велосипед.

— Чудненько… — ввернул свое любимое словечко Серега и зарылся в шкафу с боеприпасами.

— Я думаю, надо тебе в основном УС затариваться. Пару пачек УУ и пару магазинов к автомату снарядить. УОД вряд ли тебе пригодятся, по кораблям шариться ты вроде не собираешься. К пистолету бери пятьдесят на пятьдесят УУ и УОДов, стандарт не бери. С УУшками ты в случае чего не хуже чем из автомата пальнешь, а для ближнего боя в помещении УОДы.

Помявшись для виду, я все же решил согласиться с Серегиной точкой зрения. УС — это "унитар стандартный", то бишь безгильзовый патрон в виде пули, объединенной с энергобатареей, который используется для стрельбы из оружия на основе эффекта Гаусса. Выпущенный из такого автомата стандарный унитар прошибает около пяти сантиметров стали или пару сантиметров композитной брони, обеспечивает прицельную дальность до километра, высокий темп стрельбы и приемлемую кучность, несмотря на небольшую массу — всего десять граммов. Пистолетный УУ — "унитар усиленный" — лишь слегка уступает автоматному УС по основным показателям, тогда как стандартный пистолетный унитар уже вдвое слабее. Потому и нечего им затариваться — рюкзак с разгрузкой не резиновые, лучше автоматных боеприпасов взять побольше. Минимум автоматных УУ — они на десять граммов тяжелее, с урановым сердечником и повышенным энергозарядом, потому и вылетают из ствола с большей скоростью, летят дальше и попадают точнее. Однако от них отдача удвоенная, очередями особо не постреляешь. Нужны будут, когда кого-нибудь с большой дистанции снять понадобится. Ну и УОД — унитары "увеличенного останавливающего действия" — для пистолета в самый раз: они при выстреле раскрываются тремя лепестками, обнажая тупой стальной сердечник. Удар такой пулей слона с ног сшибает, человека в бронежелете и с силовым полем отбрасывает на несколько метров, а незащищенного вовсе рвет в куски. По здравому размышлению дробовик с собой я решил не брать, итак уже немеряно на меня навьючено.

— С гранатами что посоветуешь?

— Бери пару десятков ВОГов, оборонительных, — предложил Серега. — Из подствольника если палишь, то на значительную дистанцию, так что осколков можно не жалеть. Пяток ручных гранат, наступательных, и будет чудненько.

— Добро, — согласился я. — Сам примерно так и предполагал. Только ты мне еще пару брусков "симплекса" дай, да взрывателей дистанционных десяток.

— Вот, — начал выкладывать передо мной боеприпасы прапор. — Как заказывал. Два боекомплекта к автомату — восемь магазинов УС, два магазина УУ, четыреста УэСок и восемьдесят УУшек в пачках. К пистолету четыре магазина УУ, четыре магазина УОДов, двести патронов обоих видов в пачках, поровну. ВОГи для подствольника, оборонительные осколочные — двадцать штук в лентах. Пять ручных наступательных гранат ГРН-3. Два бруска пластичной взрывчатки типа "симплекс", десять дистанционных детонаторов. Спрей нужен?

— Давай баллончик, пригодится, — решил я не отказываться от предложения.

Хорошая штука спрей — гомогенная смесь "симплекса" с жидким наполнителем. Распыляется на какую-либо поверхность, приляпывается детонатор, одно нажатие кнопки — и препятствие испарилось без шума и пыли. Идеальное средство для вскрытия всяческих дверей и люков.

— Получите, распишитесь.

Я молча рассовал магазины по карманам разгрузки, подвесил гранаты к поясу, а ВОГи затолкал в специальный подсумок на поясе. Скинул рюкзак, сложил патроны в пачках, туда же закинул баллончик со спреем. И ощутил себя вьючным животным — одного боекомплекта на мне было больше двадцати кило. Вроде как все. Личное оружие в кубрике в сейфе хранится, мне как офицеру положено.

— Бывай, Серега! — попрощался я и с кряхтением взвалил на плечо разом потяжелевший рюкзак.

— Смотри, не надорвись, — позлорадствовал в ответ прапор.

Собственно, сборы можно считать законченными. Офиногенов относительно дальнейших планов ничего не сказал, поэтому я прошел в "предбанник" и сгрузил добытое снаряжение в персональный шкаф. Все равно завтра мимо не пройду, а в кубрике все это добро хранить опасно. Скинул заодно и боевой комбез, переодевшись в повседневный синтетический, да и ботинки старые обул. Нахлобучил на голову пилотку. Наладонник не забыл переместить в правый набедренный карман — традиционное его место. Тут и боевые товарищи нарисовались, снова облаченные в полевой камуфляж4[4 — повседневная форма Десанта отличается от формы Морской Пехоты цветом — обычно камуфляж того или иного вида, в зависимости от места службы, покроем — два предмета: куртка и брюки — вместо комбинезона, и знаками отличий. Головной убор — берет, цвет в каждой дивизии разный. У Гречко и Матвеева береты черные.], весьма довольные посещением прапорщика Акимова. Они незамедлительно последовали моему примеру, заняв два соседних шкафчика.

— Капитан, какие планы на вечер? — поинтересовался вдруг Гречко.

— Да ничего особенного не планировал. Оружие приготовлю и спать завалюсь, — честно признался я.

— Есть предложение, и не только мое, посетить вечером офицерский клуб, отдохнуть перед заданием, — Гречко кивнул на старшего лейтенанта. — Матвеев тоже идет. Котов вроде как согласен, а мичмана и спрашивать не надо — правильный мужик, жизнь тонко чувствует.

— Я, в принципе, не против, — решил я не отказываться от предложения. — Во сколько?

— В восемь, в "Эполете".

Кто бы сомневался. Офицерский клуб на базе ровно один.

— Заметано.

На этом мы расстались. Я, как и планировал, перебрался к себе в кубрик, имея целью подготовку к походу личного оружия.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

22 февраля 2535 года

Кубрик на базе мне, как командиру штурмового отряда целого фрегата, полагался индивидуальный (в отличие от борта, где я делил жилище со своим заместителем, Мишкой Ивановым, жизнерадостным старшим лейтенантом). Комнатушка три на четыре метра, отделенная от коридора небольшим тамбуром, зато с окном, нормальной койкой, рабочим столом с информсистемой и стеной-экраном. Здесь же втиснут встроенный шкаф с отделением для обмундирования и оружейным сейфом. Посреди комнаты торчало кресло на колесиках, которое я вечно задевал. Еще один несомненный плюс — наличие совсем крошечного индивидуального санузла, объединенного с душевой кабиной. Хочешь — справляй естественные надобности, хочешь — мойся. Как ни крути, это лучше, чем общие удобства, размещенные в конце коридора.

Первым делом подключился к Сети, законнектил с информсистемой наладонник и поставил на закачку массив информации по Ахерону, который, как выяснилось, подготовили предусмотрительные безопасники. Офиногенов доступ к инфе открыл по первому требованию. Что, в общем-то, сэкономило мне приличное количество времени и нервов, а посему воздадим хвалу мудрости и дальновидности начальства, да не поразит его запор.

Проведя ключ-картой над замком сейфа, я дождался щелчка открывающейся дверцы и извлек на свет божий стандартный оружейный кофр цвета металлик. Откинув крышку, полюбовался на содержимое. В кофре я храню личное оружие — штатный автомат Михайлова АМ-2515 "Вихрь" и автоматический пистолет Сергеева АПС-17 в набедренной кобуре.

Об оружии надо рассказать особо. Вот уже более трехсот лет в индивидуальном ручном оружии используется принцип Гаусса — пуля в стволе приводится в движение не энергией пороховых газов, а магнитными полями, как в ускорителях частиц. Подобный тип оружия показал свое превосходство над огнестрельным за счет большей убойной силы и точности, а над различными видами энергетического — за счет относительно малого энергопотребления и сложности изготовления защитных средств. Любой энергетический заряд, будь то лазерный луч, электрический разряд или сгусток плазмы, обычно обрушивал всю мощь на первое же препятствие, стремительно теряя в убойной силе, в то время как разогнанный до бешеных скоростей магнитными полями кусочек металла с легкостью прошивал что пластик, что композиты, что сталь, не говоря уже про незащищенное человеческое тело. Лазер, в принципе, теоретически тоже мог пробить любое препятствие, но тут все упиралось в мощность излучения и время воздействия. Всю вторую половину XXI века военные ведомства разных стран пытались разработать ручное лазерное оружие, но результаты этих попыток так и остались на уровне опытных партий, не пойдя в серию. "Бластерам" или не хватало мощности, или они были слишком громоздкими для индивидуального применения. Замену им быстро нашли в виде винтовок, работающих по принципу Гаусса. Первоначально они стреляли металлическими шариками, которые разгонялись по стволу без нарезов магнитными ускорителями, кольцом охватывающими ствол оружия. Питание ускорителей осуществлялось от отдельной энергобатареи. После выстрела приходилось ждать восстановления заряда в конденсаторах магнитной системы, поэтому скорострельность была довольно низкой, примерно как у винтовок со скользящим затвором. К тому же оружие обладало весьма сильной отдачей. Об автоматическом огне речь даже не шла. Однако пытливый конструкторский ум найдет выход из любого тупика, не стали исключением и эти проблемы. Ответ, как это часто бывает, отыскался в прошлом. В середине XXII века русский конструктор Петр Иванович Кирилленко предложил использовать в качестве боеприпаса унитар — объединенные в одно целое заостренную пулю и индивидуальный конденсатор, содержащий энергию ровно на один выстрел. Идею удалось блестяще реализовать на практике — винтовка Гаусса, оснащенная механизмом подачи боеприпасов, как в легендарных автоматах прошлого, позволяла вести автоматический огонь. С отдачей справились, сделав ствол нарезным и разместив его в магнитных опорах — при выстреле часть энергии унитара затрачивалась на нейтрализацию импульса ствола, который по всем законам физики в момент вылета из него пули стремился переместиться в противоположном направлении, а вращение пули в нарезах придавало ему крутящий момент. Это комплексное движение использовалось для привода автоматики. Также стандартным для такого типа оружия стал приклад с гидрокомпенсатором по типу накатника древних артиллерийских орудий. Такая схема индивидуального автоматического оружия прижилась и вот уже более двухсот лет не подвергалась изменениям. Совершенствовались боеприпасы, магнитный контур, но не компоновка и принцип действия.

Сходное со старинными пороховыми автоматами устройство и компоновка породили сходство в эргономике и дизайне. Лежащий сейчас передо мной "Вихрь", созданный совсем недавно, всего двадцать лет назад, внешне здорово напоминал бельгийскую разработку начала XXI века — штурмовую винтовку FN SCAR, разве что ствол короче и целиком упрятан в полимерном кожухе. Калибр, правда, больше — 11,5 мм, и пуля вкупе с конденсатором весит целых десять граммов. Плюс пластиковый приклад изменяемой длины с гидрокомпенсатором отдачи. Отсутствие механических прицельных приспособлений компенсировалось компьютерной системой наведения, интегрированной в шлем боевого костюма, а при ее отключении использовался съемный коллиматорный прицел. Питание автомата осуществлялось из традиционного тридцатизарядного отъемного магазина. Конструкция предусматривала три типа огня — одиночными, короткими очередями с отсечкой после третьего выстрела и полностью автоматический режим. Несмотря на относительную сложность устройства магнитного контура, автомат отличался высокой надежностью и неприхотливостью в эксплуатации, за что, собственно, и был принят на вооружение. Мой экземпляр еще оснащен подствольным 25-мм гранатометом, а в ЗИПе хранится десятикратный оптический прицел — сделали мне его по индивидуальному заказу, чисто на всякий случай.

В разряде вспомогательного оружия в моей личной коллекции представлен АПС-17 — двадцатизарядный автоматический пистолет калибра 9 мм, внешне весьма похожий на бельгийский же FN Browning PRO-9 начала XXI века. Хороший, мощный и надежный пистолет, разве что очередями из него стрелять все же не рекомендовалось — отдача уводила ствол влево-вверх. Лучше стрелять одиночными, в самозарядном режиме. Или, если совсем припечет, сдвоенными — так называемый "дабл тап". Как раз под этот режим была оптимизирована программа наведения баллистического компа.

Несомненным плюсом современного личного оружия являлась также его низкая шумность — отсутствовал грохот от сгорания пороха и лязг металлических деталей. Акустическое воздействие наблюдалось только от резкого заполнения канала ствола воздухом после вылета пули, что напоминало не слишком громкий хлопок в ладоши.

Оружие, не раз побывавшее в деле, доказавшее свою надежность. Будем надеяться, что оно не подведет меня и при выполнении нового задания. А посему еще раз осмотреть, протереть и вернуть в шкаф. Чем я и занялся.

Запиликал наладонник, извещая об окончании закачки информации. Устроившись в кресле перед стеной-дисплеем, я отсоединил КПК от информсистемы, спрятал в набедренный карман и обратил внимание на значок нового сообщения в командной строке. Занятно… Кто бы это мог быть? Развернув окно icq-клиента, увидел знакомый ник — Freya — и прочитал следующее сообщение: "Тарасоff, до меня дошли слухи, что ты нас покидаешь на неопределенный срок. Надо встретиться, урегулировать некоторые вопросы интимного свойства:)".

Тарасоff: "Когда и где?".

Freya: "Жди меня в "Эполете", около десяти вечера".

Абонент разорвал связь, оставив меня в легком недоумении. Чего это она удумала? Хотя место и время вполне приемлемы — в восемь там же распитие спиртных напитков с новыми коллегами. А посему я не стал терзаться лишними раздумьями и завалился спать, поставив будильник на полвосьмого.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

22 февраля 2535 года

В "Эполет" я заявился без пяти восемь, но, как выяснилось, опоздал — все четверо моих новых сослуживцев уже сидели за столиком в дальнем от двери углу зала. Впрочем, опоздал не сильно — красовавшаяся на столе бутылка водки "Гвардейская" даже не была вскрыта, а из закусок присутствовали лишь тарелки с консервированной мясной нарезкой и такими же консервированными огурчиками.

— О, Тарасов! Давай присаживайся, только тебя и ждем, — поприветствовал меня верховодивший за столом Гречко.

Хваткий мужик, ничего не скажешь.

Я уселся на единственный свободный стул — что характерно, спиной ко входу, что меня несколько нервировало — и пододвинул стопку из небьющегося стекла.

— Наливайте, что ли…

Последующие два часа пролетели незаметно под чинную беседу на вечные армейские темы — кто, где и с кем служил, в каких передрягах побывал, кто чем планирует заняться после армии — с неизбежным переходом на незамысловатые философствования о смысле бытия. Сопровождалось оное действо неторопливым потреблением крепких спиртных напитков под горячее — шашлык из свинок, выращенных на подсобном хозяйстве базы.

Выяснилось, что у капитана Гречко очень схожая с моей судьба — тоже гражданский вуз, тоже военная кафедра, срочная служба, потом контракт и переход в десант. Только родился и вырос он не на Земле, как я, а на старейшей Колонии — планете Артемида в системе Вольф-359. Климат на ней посуровее, да и сила тяжести слегка превышает стандартную g, что и отразилось во внешности капитана. Он уже больше десяти лет женат, имеет двоих сыновей, а последним местом службы была как раз родная Артемида, откуда подразделения Пятой Гвардейской убывали в боевые командировки практически по всему Приграничью. В общем, и пороху понюхал бравый капитан, и жизнь повидал.

Старший лейтенант Матвеев, сослуживец Гречко, наоборот, был профессиональным военным. Окончил Академию СБ по программе рейнджера, но попал не в силовые подразделения СБФ, а в действующие войска, в артиллерийскую разведку. Надо полагать, немалую роль в этом сыграло его происхождение — родился и вырос он на планете Фергюссон в системе Росс-614. Почти вся она представляла собой один большой континент, занятый ровными, как стол, пространствами — экваториальные саванны сменялись степями средней полосы, которые плавно переходили в тундру в окрестностях полюсов. Лесов было мало, практически все они представляли собой мелкие перелески, либо обширные заросли кустарников, типа южноафриканских бушей. С детства увлекавшийся охотой в таких условиях Матвеев превратился в неутомимого ходока, способного преодолеть немыслимые для обычных военнослужащих расстояния. Миниатюрный, сухой и жилистый, он обладал удивительной выносливостью. Семью еще не завел, хотя кандидатура имелась.

Единственный среди нас представитель Службы Безопасности — лейтенант Котов — как оказалось, два года как выпустился из Академии СБ, где обучался по программе подготовки полевого агента. Не ошибся я в нем — с этого факультета те еще волкодавы выходят. Хотя служил почему-то в "Вымпеле" — антитеррористическом спецназе, а не в "поле". Родился и вырос на Земле, в Костромской области. Почти земляк — сам я родом из Самары. Семьей не обременен — молод еще. А так родители и сестра в Костроме.

Однако больше всего запомнился мне мичман Алексеев. Родом с Брода — суровой планеты в системе Эпсилон Эридана. На ней самым комфортным для жизни является экваториальный пояс, очень схожий с Сибирью — такие же суровые зимы, короткое лето, необъятная тайга — здешние деревья весьма напоминали земные хвойные породы. Мир неприветливый, требующий полного напряжения сил для выживания. И народ соответствующий — упертый, кряжистый и хозяйственный. Вот и вырос Петр Кузьмич Алексеев, потомственный охотник, весьма целеустремленным, знающим себе цену мужиком. Окончил училище связи, а дальше попал под призыв и оказался в технической службе флота, где и провел последующие тридцать с лишним лет. За годы службы овладел профессией в совершенстве, благо натура соответствовала — если уж берешься за дело, то доводи его до конца. Офицером не стал только ввиду отсутствия высшего образования, чему не очень печалился. Жизнь принимал такой, какая она есть, не терпел излишней суеты и был — самую чуточку — философом.

— Жизнь, ребята, такая стерва, — неторопливо вещал он, вертя в руках стопку с водкой, — что всегда найдет, куда тебя куснуть. Неважно, плывешь ли ты по течению, или из кожи вон выпрыгиваешь, чтобы изменить собственную судьбу. Вот, допустим, живет человек, активно участвует в общественной деятельности, планы строит, рвется на верх изо всех сил, видит себя если не президентом Федерации, то уж сенатором точно — а тут раз, и влетел в аварию на личном авто, что характерно, со смертельным исходом. И осталась после него куча едва начатых дел, а ничего толком завершить он в свои тридцать лет не успел. И пропали все его усилия зазря. Все потому, что взвалил на свои плечи слишком тяжелую ношу, не оценил силы собственные. А вот другой — вроде и не полный балбес, но вбил себе в башку, что все само собой обустроится, а потому и лежит целыми днями на диване. Ждет, когда соотечественники вспомнят, что есть такой, допустим, Сеня Жуков — алмаз неграненый, талант непризнанный. А сам и пальцем не шевелит, чтоб чего-то добиться. И доживает такой человечишко до ста лет. Умирает. А после него даже семьи не остается — лень ему в свое время было от дивана задницу оторвать, с девушками пообщаться. А все потому, что вовсе никакой ответственности на себя принимать не захотел, решил, что кто-то за него все сделает.

— Я это к чему все, ребята, — продолжает он после принятой стопки. — Надо ценить и на все сто процентов использовать каждый прожитый миг. Любой человек ценен на своем месте. Работаешь ты на заводе — работай так, чтоб потом не было стыдно. Не прыгай, как кузнечик, с места на место. Не оставляй за собой хвост из неоконченных дел, и тогда, сколько бы ты не прожил, после тебя останется добрая память. Пускай у одного человека, но она будет. И помянет он тебя не раз от чистого сердца. А нет памяти — считай, и не было человека. Для чего жил, зачем — не понятно.

— Я вот не боюсь смерти как таковой, — рассуждает он дальше. — Хорошо пожил, достаточно сделал, семья, опять же, неплохая — и сын есть, и дочь, и даже внук намечается. А боюсь я подохнуть глупо, не поменяв жизнь свою на что-то стоящее — хотя бы на жизнь врага. Или на жизнь друга, если смерть моя поможет ему спастись и отомстить. Но в жизни всякое случается, бывает, кирпич на голову упадет — и готово, пожалте в деревянный полушубок! Никто от такого не застрахован. Потому бояться Безносую глупо и бесполезно, надо относиться к ней как к мошеннице, и быть готовым ее обмануть, как она нас обманывает. Цену настоящую когтями выцарапывать, зубами выгрызать. И не бояться ее, ни при каких обстоятельствах.

Самурай доморощенный, блин. Философ из глубинки. Хотя в чем-то прав, надо признать. Да и импонирует мне его подход к жизни — кремень-человек, сказал — сделал. Настоящий мужик. Такому собственную спину в бою можно доверить не задумываясь. А с другой стороны, упертый и упрямый до невозможности. Как с ним начальство ладит, ума не приложу.

Сидя со стопкой в руках и наблюдая за сослуживцами, я не уставал удивляться профессионализму военных психологов — так точно подобрать исполнителей для нашей миссии — это надо умудриться. Насчет себя ничего не скажу, со стороны виднее, но вот остальные… Гречко и Матвеев, при всей своей непохожести напоминали братьев-близнецов, которые даже мыслят одинаково. Разве что Гречко был поопытнее и помудрее. Мичман Алексеев служил просто идеальным противовесом для пылкого и излишне инициативного молодого лейтенанта Котова. Тот, в свою очередь, мог кипучей энергией расшевелить старшего товарища, что в некоторых обстоятельствах может быть очень полезным. Эти задачу выполнят любой ценой. Либо подохнут в процессе. Но не сдадутся и не вернутся побитыми собаками. А я, интересно, смогу так? Время покажет…

Сидящий напротив меня Гречко вдруг округлил глаза и вытянул губы трубочкой, как будто собрался присвистнуть. Но не успел. За моей спиной послышались легкие шаги, и на плечо легла узкая ладошка. Сослуживцы дружно вскочили с мест и склонили головы в галантном поклоне.

Поднявшись со стула и обернувшись, я встретился с ней взглядом. Бездонные синие глазища приковывали, манили и заставляли утонуть в них, забыв все на свете. Банальные слова, но по-другому я свои мысли и чувства выразить не в силах. Помню, как первый раз случайно пересекся с ней в диспетчерской. Это было как выстрел, как удар по голове, как адреналиновый выброс… Она буквально обожгла меня взглядом, проходя мимо. Мы знакомы уже больше года, но каждая встреча как первая. Никак не могу привыкнуть к ее присутствию. Наверное, кто-то скажет: влюбился как мальчишка. И не стыдно, тридцатник мужику! А мне плевать, я хочу ее просто видеть, хочу тонуть в этих глазах, трогать эти руки, целовать эти губы…

— Здравствуйте, товарищи офицеры! — поприветствовала она всех сразу. — Боюсь, мне придется лишить вас общества некоего капитана-лейтенанта…

Тут я вышел из ступора и решительно взял ситуацию в руки.

— Господа! — легкий наклон головы. — Разрешите представить — Ольга Нефедова, лейтенант диспетчерской службы Флота.

— Капитан Гречко, старший лейтенант Матвеев, лейтенант Котов, мичман Алексеев, — представил я присутствующих.

Сослуживцы реагировали на присутствие Ольги так же, как я когда-то, то есть пребывали в состоянии легкого обалдения. Разве что мичман Алексеев хитро щурился — мол, молодец, не упускай такую кралю.

Посмотреть действительно есть на что — небольшого роста стройная брюнетка с по-уставному короткой — до плеч — стрижкой, пронзительными синими глазами и правильными чертами лица. Чуть вздернутый нос, чувственные губы, смуглая кожа — само совершенство. Лет двадцать пять на вид. При взгляде на нее само собой всплывало определение — знойная женщина.

Представьте мое состояние, когда она с месяц назад начала проявлять ко мне интерес. И не профессиональный, а как к мужчине. Началось все, правда, несколько раньше — примерно три месяца назад — с разговора во флотском чате. Меня привлекли высказывания девушки с ником Freya о счастье. Уж очень они отличались от обычного девичьего бреда о любви, второй половинке, семье и доме.

Freya: "Счастье — это когда человек, которого ты провожаешь в путь, возвращается живым. Счастье — это когда ты сообщаешь окружающим, что он вернулся. Когда наблюдаешь за их лицами, видишь на них радость и радуешься сама от осознания того факта, что это ты доставила им это счастье. А еще большее счастье видеть лицо вернувшегося живым человека".

Тарасоff: "А как же любовь? Чувства? Романтика? Семья? Дом?".

Freya: "Глупости. Бред гражданских дурочек. На войне счастье вполне конкретно, и лично для меня оно такое. Я диспетчер".

Мы проболтали несколько часов, вечер незаметно перерос в ночь, а спать я лег вообще под утро. Я тогда не знал, что Freya — та самая девушка с синими глазами, что так запала в душу. Через два месяца она предложила встретиться. Сюрприз удался на славу.

Потом она призналась, что сразу поняла по нику, кто ее собеседник. И постепенно заинтересовалась мной всерьез. Вот уже месяц мы встречаемся. У нас романтический период — прогулки по зоне отдыха, совместные посещения развлекательных мероприятий в "Эполете", поцелуи под местной луной, правда, в оранжерее — вне Базы не очень-то погуляешь, планету недаром назвали Бурная. Процесс терраформирования на ней еще в самом начале, это лет через пятьдесят здесь будет более-менее приемлемый климат…

— Пойдем, — потянула она меня за руку.

— А может… посидите с нами немного? — отчаянно краснея, спросил оробевший Котов.

— Извините меня, но нам нужно обсудить кое-какие вопросы личного характера, — отрезала похитительница и потащила меня к выходу.

Мне не оставалось ничего иного, как виновато улыбнуться собутыльникам и направиться за ней. Хотя я не очень-то и сопротивлялся, если честно.

Ольга привела меня в оранжерею, на наше обычное место. Не представляю, как можно в таком небольшом искусственном садике отыскать более-менее укромный уголок, но ей это удалось. В самом дальнем углу, на стыке двух стен и крыши из прозрачного пластика, из нескольких земных туй, обвитых боллианскими лианами, образовался небольшой растительный грот, где можно было с некоторым трудом усесться двоим, если тесно прижаться друг к другу. И кусок местного сурового неба в просвете крон. Сейчас как раз один из редких моментов, когда тучи расступились, и проступил рисунок звезд, таких ярких в еще только формирующейся атмосфере колонизируемого мира…

Устроившись на мягкой траве, я приобнял спутницу за плечи и принялся изучать рисунок созвездий над головой. В кои-то веки я не знал, что сказать. Ольга сидела, обняв колени, и о чем-то думала.

— До меня дошли слухи, что ты завтра уходишь… — наконец проговорила она. — Мне кажется, что мы так и не успели сделать нечто важное… Иди ко мне.

Я не стал сопротивляться. Бывают такие моменты, когда лучше подчиниться женщине. Они на инстинктивном уровне чувствуют, что сейчас будет правильно, а что не очень, и умудряются не разрушить волшебное очарование таких мгновений неуклюжими попытками что-то сказать или сделать. Я просто поддался ее порыву, почувствовав вкус ее губ, прижав к себе разгоряченное тело. Она впилась в меня, словно пытаясь выпить без остатка, чтобы как можно дольше потом сохранить памятью тела воспоминания. Но первый бешеный порыв быстро сошел на нет, уступив место нежности и томлению сердца, присущим всем влюбленным. А что ее люблю, я уже давно не сомневался…

Мы долго не могли оторваться друг от друга, но, наконец, Ольга устало выдохнула и толкнула меня в грудь ладошками, отстраняясь.

— Хватит здесь маячить, — сказала она, загадочно сверкая глазами. — Пошли к тебе.

И потянула меня за руку к выходу из оранжереи.

Я шел за нею словно во сне, машинально переставляя ноги, а в голове билась только одна мысль: наконец-то она моя…

Когда с тихим щелчком за спиной захлопнулась дверь кубрика, Ольга решительно толкнула меня в грудь, роняя на кровать, и одним гибким движением избавилась от комбинезона, оставшись в форменной белой футболке и черных трусиках-резинках. Ткань туго обтягивала идеальной формы небольшую грудь с набухшими сосками, и я почему-то никак не мог отвести от них взгляда… Потом она столь же решительно избавилась от трусиков, продемонстрировав гладко выбритый лобок, потянулась, давая возможность оценить тело с самых соблазнительных ракурсов, и скользнула на кровать. А дальше все было как в тумане…

Потом мы просто лежали обнявшись, тесно прижимаясь друг к другу. Невыразимо приятно было ощущать бархатистость ее кожи, вдыхать запах волос, слушать биение ее сердца. Так вот, оказывается, какое оно — счастье…

— Помнишь наш первый разговор в сети? — вдруг произнесла она.

— "Счастье — это когда человек, которого ты провожаешь в путь, возвращается живым", — процитировал я по памяти, зарываясь лицом в ее волосы.

— Да… Возвращается живым… Мой муж два года назад не вернулся. Я думала тогда, что не смогу дальше жить. Но теперь у меня есть ты… И я прошу тебя, нет, умоляю — вернись! Вернись живым! — сорвалась она на крик.

И тут же замолчала, как будто перегорело что-то внутри.

— Я буду ждать… Ждать до конца, — прошептала она, — потому что я люблю тебя.

Вот так вот просто взяла и сказала то, что я не решался сказать уже год. Теперь я точно знаю, что пройду весь путь до конца и вернусь, ведь у меня есть такой мощный стимул — любимая женщина, которая ждет…

— Я вернусь, обещаю… — я заглянул ей в глаза. — Обязательно вернусь, потому что я тоже тебя люблю. Ты только жди. Обязательно.

Я крепче прижал ее к груди, чтобы эти последние часы быть как можно ближе. И все повторилось…

Глава 2

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

23 февраля 2535 года

— Товарищи офицеры! Через десять минут начнем процедуру переброски, — известил нас лейтенант Офиногенов. Он склонился над громоздким пультом, соединенным толстенным кабелем с рамкой внутрисистемного грузового телепорта.

Я стоял и маялся ожиданием, мысленно проверяя список снаряжения. Вроде ничего не забыл, даже на всякий случай к "Вихрю" тактический фонарь прицепил, а на пояс повесил флягу с коньяком — лишним он точно не будет. Нервы, они ведь не железные. Рядом точно так же мялись полностью экипированные капитан Гречко и старший лейтенант Матвеев. Парни вчера допоздна засиделись в "Эполете" и сегодня слегка страдали похмельем, но не настолько сильно, чтобы это угрожало заданию. В общем, нормальное для военного состояние. В руках Гречко сжимал такой же, как и у меня, автомат, а из кобуры на правом боку торчала рукоятка мощного "Ругер Про 9" калибра 11,5 мм. Матвеев в качестве основного оружия предпочел снайперскую винтовку "Кобра-М" под зверский четырнадцатимиллиметровый унитар. Отдача у нее будь здоров, не представляю, как миниатюрный старлей с ней управляется. Для ближнего боя у него был припасен компактный "Викинг", здорово смахивающий на древний хеклеровский МР-5, калибром 9 мм, и стандартный АПС-17, благо, боеприпас оба ствола потребляли одинаковый. Серьезно подготовились парни к походу, ничего не скажешь.

Вообще день 23 февраля начался совершенно буднично — никто не выдергивал нас из постелей, не орали сирены по всей базе, а суета в коридорах не выходила за обычный свой уровень. И оркестра с толпой провожающих у входа в грузовой терминал не было. Даже обидно как-то.

Я дисциплинированно поднялся по будильнику в восемь утра, поцеловал сладко спящую Ольгу. Умылся, побрился, принял душ, озаботился завтраком для двоих, оставив ее половину на подносе в кресле. Затем облачился в повседневку и, загрузившись оружейным кофром, отправился на вещевой склад. Ольгу будить не стал, все самое важное сказано ночью, а продлять прощание не хотелось.

На складе под присмотром прапорщика Скупого облачился в подогнанное вчера снаряжение, навьючился рюкзаком, увешался оружием и убыл в сторону грузового терминала. Где и столкнулся с сослуживцами в лице Гречко и Матвеева, а также с начальством числом двое: капитаном первого ранга Борщевским и подполковником Калининым. Офиногенов ошивался тут же, колдуя над аппаратурой. Наручные часы показывали половину десятого утра. Нормально, отправка намечалась на десять ноль-ноль.

— Здравия желаю! — поздоровался я сразу со всеми.

— И тебе не кашлять, — отозвался Борщевский. Он у нас, когда в хорошем настроении, и пошутить может. Правда, не все его шутки можно назвать безобидными. — Скоро начнем уже, садись, не мельтеши тут.

И правда, рядом с рамкой телепорта стояло несколько стульев, занятых присутствующими, но была и парочка свободных. Поэтому я не стал упорствовать и уселся на ближайший.

Кому-то может показаться, что у нас не военный объект, а чуть ли не гражданский порт — судя по бардаку и весьма демократичному распорядку дня. Это далеко не так. Патрулирование ведется вахтовым методом — две недели в пространстве, в консервной банке фрегата, потом две недели на базе. Пребывание на базе, хотя и считается отдыхом, является неотъемлемой частью службы. Потому и дисциплина среди личного состава поддерживается строгая, и распорядок выполняется неукоснительно. Просто по сравнению с рядовым и младшим командным составом, обитающим в казармах, офицеры во внеслужебное время обладают куда большей свободой. Это как на работу в офис, например, ходить — отбыл с восьми до пяти, и свободен. В будни офицер Морской Пехоты вместе с бойцами занимается учебой, тренировками и подготовкой оружия и снаряжения. Охрану базы несут специально для этого предназначенные подразделения, поэтому выполнять не свойственные задачи нам почти не приходится. Плюс персональное распоряжение коменданта базы "отдыхать" до отправки. Так и получилось, что последние два дня я был занят блаженным ничегонеделанием. Ну, почти, если не считать брифинги и посещения вещевого склада. Ах да, забыл — еще в медблок пришлось заглянуть, на прививки. И вот "час Х" почти настал.

Подполковник Калинин поднялся со стула и окинул нас сосредоточенным взглядом.

— Товарищи офицеры. Заключительный инструктаж никто не отменял. Ваша задача — проникнуть на планету Ахерон и провести первичную разведку. Задача-минимум — разведать пункт назначения и ближайшие окрестности. Постараться вывести телепортационное оборудование из режима сна, подключить источник энергии. Тогда мы сможем организовать более устойчивый и менее энергоемкий канал для вашего возвращения. Если этого сделать не удастся, вам необходимо установить связь с группой на Мьеллнире. Котов и Алексеев благополучно совершили переход два часа назад. В их задачу, помимо активации маяка для приема разведывательного крейсера, входит и ваша техническая поддержка. Задача-максимум — вступить в контакт с местным населением и собрать как можно больше сведений о текущих делах в системе. Приоритетным также является проникновение в базы данных военных объектов, буде таковые сохранились. Любые сведения о положении на момент начала конфликта с легорийцами обладают высочайшей ценностью, особенно места базирования кораблей флота, а также боевые приказы первых часов войны. Более всего нас интересует местонахождение экспериментальных крейсеров "Гордый" и "Персей", или любые, повторяю, любые сведения об их судьбе. Связь с базой будете держать через группу на Мьеллнире, с вероятностью более 70 % им удастся в ближайшее время наладить стабильный канал переброски. Также каждый седьмой день в 13.00 по Федеральному времени мы будем открывать канал для старшего лейтенанта Матвеева, в 13.10 для капитана Гречко, а в 13.20 для капитана-лейтенанта Тарасова. В активном состоянии каналы будут держаться в течение пяти минут. Это основной путь эвакуации. Чаще осуществлять связь посредством телепорта не представляется возможным. Шесть суток — минимальное время, требующееся для накопления необходимого количества энергии. Вопросы?

— Вопросов нет, — закончил речь Калинин. — В таком случае желаю удачи.

Лейтенант Офиногенов оторвался от пульта и переключил внимание на нас.

— Товарищи офицеры, готовность пять минут! — возвестил он. — Первым отправляется старший лейтенант Матвеев, потом около пяти минут на перенастройку точки выхода, и уходит капитан Гречко. Затем еще корректура, и совершает переход капитан-лейтенант Тарасов. Вопросы есть?

Какие тут могут быть вопросы… Я вообще в теории телепортации мало смыслю, хоть и технарь. Как удалось умникам из техотдела СБ вклиниться во ВНУТРИСИСТЕМНЫЙ телепорт через такую бездну пространства, а тем более активировать его извне — за гранью моего понимания. Но, видимо, трудности тут есть, и весьма значительные, иначе такой способ перемещения из системы в систему вовсю бы использовался уже не один год. Все упирается в энергозатраты, Калинин на брифинге это упоминал.

— Вопросов нет, — вместо лейтенанта резюмировал Борщевский. — Не буду напоминать вам, ребята, как много от вас зависит. Не мальчики уже, сами понимаете. Просто постарайтесь уцелеть. С Богом!

— Начинаю обратный отсчет, — произнес Офиногенов, — пять, четыре, три, два, один, канал открыт.

В раме телепорта возникла зеркальная поверхность, изредка бегущая рябью. Где-то под нами натужно загудели энергоблоки, по балкам портала пробежали синие искры, и пространственное окно из серебристо-зеркального превратилось в черное. Однако через забрало активированного шлема в бледно-зеленом свете можно было разглядеть очертания какого-то довольно сильно захламленного помещения.

— Матвеев, пошел! — скомандовал Офиногенов.

Тот не стал медлить и решительно шагнул в черный провал. Поверхность перед ним спружинила, вытянулась, как мембрана из эластичной пленки, но, наконец, поддалась. Матвеев, прорвав завесу измененного пространства, провалился куда-то в темноту. Края мембраны моментально срослись, и перед нами снова возникла рябая зеркальная поверхность.

— Переход осуществлен в штатном режиме, — тут же прокомментировал лейтенант Офиногенов. — Перенастраиваю координаты точки выхода. Готовность пять минут.

Признаться, я несколько мандражировал, наблюдая за отправкой Матвеева. Почему-то до самого конца не верилось, что все пройдет как надо, и лейтенанта не распылит на атомы в момент перехода. Однако обошлось, и я украдкой выдохнул облегченно.

Офиногенов тем временем с пулеметной скоростью барабанил по клавиатуре навигационного комплекса. Выражение лица сосредоточенное, однако без признаков беспокойства.

— Начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один, канал открыт.

Капитан шагнул к раме телепорта.

— Переход осуществлен в штатном режиме, — вновь доложил лейтенант Офиногенов. — Перенастраиваю координаты точки выхода. Готовность пять минут.

Это у него прямо мантра. Успокаивает себя так, или может по инструкции положено? Наверное, все-таки по инструкции, без них у нас ничего не делается… Поймал себя на том, что мысли скачут чуть ли не галопом. Думаю обо всем и ни о чем одновременно, лишь бы не фокусироваться на предстоящем прыжке сквозь бездну пространства. Страшно до жути. Даже стыдно.

— Канал перенастроен, — опять завел песню Офиногенов, — начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три… О, черт!!!

Энергоблоки загудели особенно натужно, с надрывом. По зеркалу телепорта побежала крупная рябь, по раме вились искры, образуя светящуюся змейку. Не нравится мне это.

— Канал не стабилен, канал не стабилен! — заволновался Офиногенов, меняясь в лице.

— Осуществляем переход, — спокойно произнес подполковник Калинин, сверля меня тяжелым взглядом.

— Как скажу "один", резко впрыгивай в окно! — проорал Офиногенов, бешено стуча по клавиатуре. — Не бойся, исходов может быть только два — или уйдешь в систему Ахерона, или здесь выбросит. На куски не разорвет, прецеденты были. Сейчас, еще чуть-чуть…

Я подошел вплотную к мерцающей раме, напрягся в ожидании команды…

— Один!!! — проорал лейтенант, и я ласточкой нырнул в провал, изо всех сил оттолкнувшись ногами.

Не знаю, что наблюдали провожающие, но в момент прорыва мембраны я ощутил, что меня будто сжимает в огромных тисках. Тут же в тело вонзился заряд энергии колоссальной мощности, заставляя каждую клетку буквально завопить от боли. А затем сознание померкло. Но перед самым уходом в небытие я ощутил удар всем телом обо что-то твердое…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

23 февраля 2535 года

Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Придя в себя, первые пару минут не ощущал абсолютно ничего, даже сомнение закралось — а не в отключке ли я до сих пор? Однако затем все встало на свои места — в мозгу будто щелкнул выключатель, и накатила волна дикой боли, заставившая тело скрючиться в позе эмбриона. Ощущение было такое, словно меня окунули в чан с крутым кипятком, и он впитался в каждую пору кожи, по капиллярам проникнув в кровеносную систему и добравшись до костного мозга. Наверное, так себя чувствуют мученики в аду на сковородках. Я дико заорал, пытаясь смягчить боль, но помогло это слабо. Жжение даже усилилось, отбивая желание шевельнуть хоть пальцем, путая мысли, и, наконец, я снова провалился в забытье…

Повторное возвращение из глубин беспамятства далось легче. Боль никуда не исчезла, однако стала значительно слабее — настолько, что я смог сдержать стон. Вернулась способность конструктивно мыслить, что позволило заняться анализом собственного состояния. Приказав себе забыть о боли, прислушался к ощущениям. Забавно, но кроме осязания, сообщившего, что лежу на чем-то твердом, остальные чувства служить отказались. Я ничего не слышал — тишина нарушалась только звоном в ушах; ничего не видел — только цветные пятна перед глазами, какие бывают, если неосмотрительно взглянешь на солнце без темных очков. Еще очень хорошо ощущалось пересохшее горло, а язык напоминал наждачную бумагу. И еще я дышал. Немного затхлый воздух с привкусом плесени благодатным потоком вливался в легкие, минуя патроны-регенераторы. Зацепившись за данный факт, мысли побежали веселее. Какие мы можем сделать выводы из вышеизложенного? Во-первых, я не в открытом космосе, иначе не лежал, а парил бы в невесомости. Во-вторых, меня окружает пригодная для дыхания атмосфера, значит, я на поверхности планеты или в каком-то помещении с вентиляцией. На заброшенных космических объектах неоткуда взяться атмосфере, а если и есть, то не может там воздух, бесконечное число раз прошедший через регенераторы, пахнуть плесенью. В-третьих, я относительно цел, то есть все руки-ноги в комплекте, о чем не позволяет забывать жжение в каждой из конечностей. И, в-четвертых, что-то стряслось с боевым костюмом.

Собственно, думать уже достаточно, пора переходить к действиям. Чем я и занялся, с некоторым трудом переместив тело из лежачего положения в сидячее. Переждал приступ головокружения, глотнул тоника из трубки в шлеме. Полегчало. По крайней мере, горло уже не напоминало Сахару, а язык из крупной наждачки превратился в мелкую шлифовальную бумагу. Затем ощупал голову и решительно стянул шлем. Сразу же услышал шорох собственной одежды, глухо стукнуло забрало, задев магазин в кармане разгрузки. Где-то недалеко капала вода. Зрение тоже вернулось — позади меня располагался слабенький источник света, который не позволял толком различить детали окружающей обстановки, зато сам легко фиксировался глазом. Обернувшись, я разглядел раму телепорта, на которой светился синий диод — стандартный сигнал подключенного питания. Это радует, даже очень: помещение не обесточено, значит должно работать хотя бы аварийное освещение. Чтобы осмотреться, мне и его будет за глаза. Осталось только найти рубильник.

Медленно и осторожно поднявшись на ноги, дабы со всей дури во что-нибудь не врезаться головой, я нашарил автомат, висящий на правом плече, и включил тактический фонарь. Не зря все-таки озаботился его установкой, сразу же пригодился. Пошарив ярким лучом по раме телепорта, пультам рядом и близлежащей стене, ничего похожего на рубильник не обнаружил. Крутнулся вокруг собственной оси, разрезав лучом многолетнюю тьму. Подсвечивая под ноги, осторожно пошел вправо, в скором времени упершись в боковую стену. Судя по размеру телепорта, терминал был небольшой. Прием массивных габаритных грузов здесь не предусматривался, а потому и зал должен быть довольно скромных размеров. Так оно и оказалось. Буквально через пару десятков шагов я уперся в торцовую стену, в которой были устроены ворота с широкими раздвижными створками. Здесь же в простенке располагался распределительный щит аварийного освещения с искомым рубильником. С некоторой опаской повернул рычаг, ожидая удара током. Ничего не произошло. Неужели резерв сдох? Досадно… Однако в этот момент в стенке загудело натужно, мигнули пару раз и зажглись тусклые диодные лампы, развешенные по периметру на высоте чуть выше человеческого роста. Я с облегчением выдохнул, выключая фонарь на автомате. Теперь можно и осмотреться.

Первичный осмотр помещения выявил в нем отсутствие живых существ, за исключением меня самого. Внушительные ворота закрыты, щель между створками отсутствовала, так что можно какое-то время чувствовать себя в безопасности. В остальном терминал ничем не отличался от аналогичных помещений на любой базе — прямоугольный зал метров десяти длиной и около пяти шириной. Дальняя торцовая стена занята рамой телепорта примерно два на два метра. Рядом громоздкий пульт системы управления, перед ним кресло оператора. Боковые стены уставлены невысокими стеллажами, в ближнем левом углу отгорожен закуток для складирования мелких грузов — в общем, все, как обычно. За исключением того факта, что все поверхности, кроме разве что потолка, покрыты толстенным слоем рыхлой пыли. Да и в воздухе ощущалась приличная концентрация, особенно после того, как взрыл ее хождениями — на полу остались глубокие следы. Чувствуется, что помещение не используется уже давно, десятки, если не сотни, лет. А я, наивный, думаю, что лампы тусклые! Да они просто пылью заросли, и свет с трудом пробивается.

Не обнаружив в зале ничего интересного, чихая и отплевываясь я проковылял к стене с телепортом. Скинул рюкзак, аккуратно положил автомат на сенсорную клавиатуру навигационного компьютера — у Офиногенова на пульте, помнится, такая же была — и осторожно опустился в кресло оператора. Провалился самую малость — обивка за много лет успела истлеть, но пластиковое сиденье держалось крепко. Ну вот, теперь можно о себе позаботиться, а то достало уже противное жжение во всем теле. Стянул перчатки, пошарил в нарукавном кармане и извлек на свет божий упаковку с универсальным обезболивающим. Сжевал таблетку, ощущая, как уходит боль, оставляя взамен лишь легкую слабость и головокружение. Но и это скоро пройдет — побочный эффект от лекарства. Тоника бы сейчас, но рюкзак ворочать лень. А посему дотянулся до фляги на поясе и с удовольствием глотнул коньяка. Подумал чуточку, и извлек из потайного кармана маленькую плитку шоколада. Так совсем хорошо стало. Однако увлекаться не стоило, а посему ограничился еще парой глотков и убрал флягу на место. Все-таки молодец я, предусмотрительный тип.

Посидев несколько минут в расслабленной позе, я решительно поднялся на ноги и занялся осмотром снаряжения. Поверхностный анализ выдал неутешительные результаты. Оружие и боеприпасы целы, но баллистический компьютер приказал долго жить. Вот почему я ничего не видел и не слышал в шлеме. По этой же причине не сработала аптечка. С экзоскелетом тоже можно было попрощаться — без компьютера он превратился в бесполезные эластичные жгуты, протянутые вдоль тела — равно как и с активной защитой, несмотря на достаточный заряд в энергоблоках. Чем же меня так приложило во время перехода? Сдается мне, тут причина всех бед…

Взгляд зацепился за пульт телепорта. Под толстым слоем пыли ничего не было видно, но когда я положил на него автомат, а затем и перчатки бросил, целостность покрытия нарушилась. Теперь на нем можно различить мерцание какого-то сенсора. Недолго думая, я сгреб в сторону автомат с перчатками, смахнул пыль и получил доступ к контрольному монитору, который, собственно, и мигал диодом. Ткнул в сенсорный экран пальцем, пробудив его к жизни. Прямо по центру торчала большая табличка с предупреждением: "Критический уровень энергии! Возможны сбои в работе! Рекомендуется включить основное питание".

Ну, вот все и прояснилось. За сотню лет энергонакопители почти сдохли, и если на поддержание системы управления в ждущем режиме, равно как и на аварийное освещение, энергии хватало с избытком, то на активацию телепорта и переброску груза уже нет. Тем более, на такие расстояния. Поэтому непосредственно в момент перехода произошел сбой канала. Мне еще повезло, что выбросило в пункте назначения и целиком, а не фрагментами, что бы там Офиногенов не говорил. Всего лишь под энергопробой угодил. Однако всей активированной электронике хана приснилась. И каждые седьмые сутки обратный канал теперь не пробьют, это сто процентов. Со связью даже в пределах планеты вполне очевидная проблема — передатчик в шлеме, а он сдох. Как говорит один мой знакомый прапор, мы не ищем проблем, они сами нас находят.

А как обстоят дела относительно хороших новостей? Из снаряжения ничего не потерял — уже хлеб. Есть инструменты, оружие и боеприпасы — это не электроника, магнитные контуры экранированы по полной, чтобы здоровью не вредить. Есть запас энергии в батареях, есть сухпай. Временное убежище тоже в наличии. В общем, жить можно. И самое главное — есть комп-наладонник с массивом нужной, а теперь даже жизненно необходимой информации. Извлек девайс из набедренного кармана, нажал кнопку включения, заледенев на секунду от дурного предчувствия, и тут же обрадовано выдохнул — экран тускло засветился, возвестив о загрузке системы.

Первым делом вывел на дисплей схему Базы-7, отыскал расположение грузового терминала, и увиденное меня обрадовало. Судя по плану, убежище располагалось в складском комплексе в стороне от взлетно-посадочной полосы и ангаров с истребителями. Комплекс большой по площади, но не высокий — два этажа вверх и подвал, в котором устроен телепортационный узел. Даже если в него попали при обстреле, завалить намертво не должно. Согласно схеме, от грузового терминала до ближайшего выхода на первый этаж около десяти метров. Что, в общем-то, логично — многие грузы требовали немедленной доставки в мастерские или другие отделы, а потому далеко таскать их муторно. Весь остальной подвал выделен под склад длительного хранения. На первом этаже располагались складские службы и грузы, хранящиеся до использования не более тридцати суток — так называемый активный резерв. На третьем хранили имущество, которым этот резерв восполнялся, то есть большие партии однотипных изделий. Если строение не разрушено, можно будет тут пошариться, может, что нужное найду. Но это потом. Сейчас перекусить и спать. А после отдыха нужно ремонтом заняться.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

23 февраля 2535 года

Проспал я почти пять часов, судя по таймеру в наладоннике. Кстати, наручные часы тоже при переходе накрылись — теперь у меня и компаса нет. Нужно с этим что-то делать. Я в подвале вечно сидеть не собирался — еды всего дней на пять, при самой жесткой экономии. Правда, есть еще концентраты, но их жрать можно, только если совсем припрет. Вода нужна, ее у меня вообще немного — сколько в бурдюк в рюкзаке умещается. Литров пять примерно. Придется вылезать наружу, а там проблема ориентирования на местности весьма актуальна.

Но первым делом надо привести себя в состояние хотя бы минимальной боеспособности. Чем и занялся. Для начала осмотрел шлем. Баллистический комп сгорел, превратив дисплей на внутренней стороне забрала в черную светонепроницаемую поверхность. С этой проблемой я справился достаточно легко — обрезал шлейф видеовыхода и подсоединил к силовым жилам питание напрямую от батареи (для чего у меня в наборе инструментов имелся специальный девайс в виде кабеля с "крокодильчиками"). Дисплей тут же ожил, пленка жидких кристаллов начала светлеть, пока не стала прозрачной. В левом верхнем углу дисплея высветилась иконка отключения изображения. Ткнул в нее пальцем, дождался прекращения мигания значка активации и отрубил питание. Забрало осталось прозрачным изнутри и матово-черным снаружи, но это уже просто поляризованное покрытие — антибликовое и одновременно светофильтр. Шлем превратился в элемент брони — вся электронная начинка в нем либо погорела, либо была отключена. Теперь я лишен компьютерного целеуказания и наведения, равно как и системы навигации. Жаль, конечно, но не смертельно.

Порылся в рюкзаке, извлек подсумок с ЗИПом к автомату. Раскрыл, заглянул внутрь, удовлетворенно хмыкнул. Как говорил Филеас Фогг — "используй то, что под рукой, и не ищи себе другого". Раз компьютерный прицел накрылся, будем пользоваться коллиматорным — закрепим его над стволом на специальной рельсе, почти над самым цевьем. Так он десятикратнику, который устанавливается на ту же верхнюю рельсу, мешать не будет. Быстро и удобно. Благо оптика довольно компактная — три сантиметра диаметром и около десяти длиной, и хранить ее можно в специальном кармане разгрузки. Оба прицела пристреляны еще на базе, а качество изготовления и жесткость крепления избавляли от необходимости повторения этой процедуры после каждого демонтажа. Конечно, если я их на другой автомат нацеплю, тут уж ничего не поделаешь — придется пристреляться.

Готово. Приложился пару раз к автомату, навел точку в рамке коллиматорного прицела на рубильник в дальнем углу, резко повернулся несколько раз, выцеливая трубки ламп на стенах — вроде нормально. Оптику потом проверю, когда на поверхность выберусь. С одной проблемой разобрались.

С экзоскелетом пришлось повозиться дольше. Защиту и разгрузку я перед сном скинул, чтоб хотя бы с минимальным удобством улечься. А теперь еще и боевой комбез снял, оставшись в термобелье. Вся закавыка в том, что питанием экзоусилителей управлял баллистический комп, реагировавший на мысленные приказы. Для этой цели у него имелся специальный датчик с фильтром, который регистрировал излучение мозга при произнесении про себя определенных команд. Он настраивался на каждого бойца индивидуально при первой активации компьютера. Изменяя подачу энергии в реальном времени, баллистический комп позволял варьировать степень усиления. Ориентировался он на встроенные в комбез датчики движения, определявшие скорость и положение частей тела в пространстве, а также напряжение мыщц. Соответственно, с активированным компом можно нормально контролировать усилие экзоскелета — оно всегда пропорционально мышечному. При должной сноровке можно даже хрупкие предметы, типа куриного яйца, брать в руки. Теперь же эта функция недоступна. Восстановить подачу энергии на силовой контур легко, я бы даже сказал, элементарно — перерезать шлейф от компа и пустить провод питания напрямую от батареи. Ну, еще сенсор включения-выключения не забыть приспособить. Жаль только, что такая схема позволяла осуществлять работу экзоскелета лишь в двух режимах — "вкл." и "выкл.". Причем режим "вкл." постоянно вдвое увеличивал максимальное для данной конкретной мышцы усилие, невзирая на степень ее напряжения. Проблема проистекала из того факта, что встроенная непосредственно в боевой комбез микросхема БИОС отслеживать и анализировать данные с датчиков движения не способна, но при этом в нее зашит механизм защиты — она аппаратно ограничивает подачу энергии на экзоусилители, не позволяя превышать максимальное усилие мышцы более чем вдвое. Нижний же порог ограничивать нечему — комп сгорел. Вот и получался из морпеха при нажатии сенсора в режим "вкл." этакий разрушитель, неспособный контролировать собственную силу. Однако даже такой однобокий режим гораздо лучше, чем ничего, а посему я проделал все вышеизложенные операции, выведя сенсор управления на липучке через горло комбеза. Крепить его на наплечнике буду, так удобнее всего получится.

По такому же принципу восстановил функционирование защитного поля — подал питание на генератор напрямую от батареи и интегрировал в контур сенсор управления. Сенсор, правда, на наплечник выводить не стал, закрепил на самом генераторе — левой рукой его там легко достать. Хоть активной защиты я лишен, однако уже тот факт, что можно включить постоянное поле вручную, откровенно радовал. В таком режиме защита съедает прорву энергии, и тройного запаса батарей хватит на полчаса, не больше. Но это дополнительный шанс сохранить в целости шкуру, потому манкировать им не стоило.

Облачившись в боевой костюм и нацепив броню, я потыкал в сенсоры, проверяя работоспособность свежевосстановленных систем. Результатом остался весьма доволен — и поле, и усилитель включались без проблем. Ну и замечательно. Единственная проблема возникла с выключением экзоскелета — все левое плечо отбил, пока попал по сенсору. Но и с этим справился успешно — стал нажимать на него подбородком.

Осталось решить проблему с навигацией. Тут у меня были домашние заготовки — не зря с собой наладонник тащил. К этому замечательному устройству существует множество дополнительных прибамбасов, и один из них — компактный беспроводной монитор в виде монокуляра, похожий на половинку очков. Крепится соответственно на ухе дужкой, в которую интегрирован динамик и приемное устройство с аккумулятором. При желании его можно запитать от батареи наладонника, но тут уже от провода никуда не деться. Мой КПК из разряда "high-cost" моделей, а потому такой полезный девайс шел в комплекте, наряду с беспроводными стереонаушниками. Посему лишний раз порадовался, что не поленился закинуть в футляр с инструментом еще и ЗиП к наладоннику.

Нацепив активированный монокуляр на правый глаз, переключил на него отображение рабочего стола. Получилось не очень удобно — чтобы пользоваться стилусом, все равно приходилось коситься на экран наладонника левым глазом. Впрочем, после включения программы-навигатора управлять ею уже не требуется, а потому во время пути комп будет покоиться в предназначенном для него кармане. Для надежности все же подключил к монокуляру питание от батареи, пропустив провод под комбезом вдоль спины и правого бедра через специальное отверстие прямо в набедренный карман, куда и упрятал наладонник, запустив предварительно приложение с картой местности. Прямо на карту проецировался план здания, на котором иконкой в виде человеческого силуэта отмечено мое местоположение. Точка отсчета координат, таким образом, в наличии имелась, а дальше уже дело техники — в наладонник встроен необходимый инструментарий для ориентирования в пространстве. Так, с навигацией тоже все ясно. От батареи мой компактный компьютер проработает в активном режиме до сорока часов, этого времени с избытком хватит на совершение двух дневных переходов. Потом его придется заряжать, что тоже особой проблемы не представляло — я нес с собой тройной энергозапас, а полный заряд батареи наладонника не составлял и сотой доли имевшейся в наличии энергии. Все, что мне нужно — обычный кабель питания с мини-разъемом, и десять минут времени.

Все. Лучше подготовиться к выходу на поверхность все равно не смогу, так что не будем тянуть кота за некий орган на букву "х" (я про хвост, а вы что подумали?) и приступим к дальнейшей реализации плана действий. Попросту говоря, настал черед двери.

Хотя стоп, дверь подождет несколько минут. Я задержал взгляд на пульте телепорта с мерцающим дисплеем. И тут же возникла мысль покопаться в компе — чем черт не шутит, может, что ценное обнаружится. Не откладывая дело в долгий ящик, подошел к пульту и ткнул пальцем в предупредительную надпись, так и горевшую в центре экрана. Она тут же свернулась, явив взору стандартный рабочий стол служебного компьютера. Попытка просмотреть содержимое логических дисков выявила "наличие отсутствия" какой-либо посторонней информации — диск D девственно чист, даже порнухи никакой не завалялось, а диск С содержит стандартные системные файлы. Правда, тут обнаружился журнал учета грузов, но ничего интересного в нем не оказалось. Рабочий компьютер грузового терминала являлся частью локалки, но в данный момент значок сетевого подключения был перечеркнут красным крестом — доступ к сети отсутствовал. Ну что ж, подобного результата и следовало ожидать. Однако попытаться в любом случае нужно, я бы потом сам себя извел, если бы не попробовал пошерстить включенный комп. А теперь можно с чистой совестью приниматься за дверь.

Подхватив автомат, до того лежавший на пульте, дабы не мешаться под руками, я подошел к двери и внимательно ее осмотрел. Она оказалась весьма солидной — две броневые переборки, откатывающиеся в стороны, плотно прилегали друг к другу, не оставляя в стыке даже малейшей щели. Вот будет хохма, если приводной сервомеханизм накрылся от старости! Пульт нашелся в том же простенке, где и рубильник аварийного освещения. Первичный осмотр привел к неутешительным результатам — датчик готовности не горел, а сенсорная клавиатура не реагировала на касания. Вывод очевиден — сервомеханизм обесточен. Проблема, в общем-то, серьезная — добраться до проводки я не мог, равно как и запитать привод от батарей боевого костюма — он, судя по всему, располагался или с другой стороны стены, или вовсе в нее вмурован. Оставался только варварский метод — взорвать стену. Но если к нему прибегать, то проще рвануть непосредственно одну из створок двери. Что я и решил проделать.

Снял рюкзак и, немного в нем порывшись, я извлек на свет божий баллончик с жидким "симплексом" — мы такие используем при абордаже, когда вскрываем двери и переборки. Мощная штука, при желании можно даже в борту корабля дыру пробить, правда, в несколько заходов. Распылил взрывчатку по створке, оконтурив будущий "люк" высотой примерно в рост человека и шириной около полуметра, приляпал дистанционный взрыватель. Отошел в простенок, чтобы железякой не накрыло, и нажал на кнопку. Раздался громкий хлопок, завоняло расплавленным металлом, и кусок броневой створки около пяти сантиметров толщиной с глухим гулом рухнул на пол. Из дыры с шорохом посыпался разнообразный строительный мусор — щебень, раздробленный в пыль раствор, просто земля. Все это было сдобрено мелкими кусками пластика и осколками стекла. Занятно… Это что же, я тут замурован, что ли?

Дождавшись, когда иссякнет поток мусора, я зафиксировал автомат за спиной в специальных зажимах на рюкзаке, и, вооружившись саперной лопатой и снятым с "Вихря" тактическим фонарем, заглянул в проем "люка". Луч уперся в какую-то преграду буквально в полутора метрах от створки. При более внимательном рассмотрении она оказалась плитой межэтажного перекрытия, которая надежно похоронила вход в грузовой терминал. Вполне возможно, что только по этой причине он и сохранился. Хотя, судя по наличию питания телепорта, должен уцелеть почти весь подвал — если верить плану здания, энергоустановка с батареями аварийного энергозапаса располагалась в самом дальнем от входа углу. Скорее всего, два верхних этажа складского комплекса разрушены, а также частично разрушены подвальные помещения в районе входа. А посему рациональнее всего пробиваться к поверхности прямо здесь и сейчас. Проламываться глубже в подвал нет смысла — неизвестно, какой толщины могут быть завалы в других частях здания. А посему будем взрывать.

— Люблю запах свежего динамита по утрам, — пробормотал я, извлекая из рюкзака брусок "симплекса".

Направленным взрывом тут не обойдешься, из дыры в плите может еще бог знает сколько мусора насыпаться, замучаюсь откапывать. Поэтому взрыв нужно устроить мощный, чтобы волной и давлением плиту откинуло.

Закрепив на поверхности плиты брусок пластичной взрывчатки и воткнув в него дистанционный взрыватель, я вернулся в помещение терминала. Такое количество "симплекса" рванет весьма нехило, что в закрытом помещении чревато травмами разной степени тяжести, включая тяжелую контузию. Потому необходимо позаботиться о собственной безопасности. Активировав экзоскелет, я довольно быстро переволок вырубленный взрывом из створки кусок брони в дальний угол, где и отгородил им небольшой закуток. Отключил усилитель, поудобней разместился за импровизированным щитом и активировал защитное поле, не забыв нахлобучить шлем и загерметизировать стык. После этого оставалось лишь нажать кнопку на пульте, что я и проделал. Грохнуло оглушительно, пробарабанили по броневому листу мелкие камни и прочий мусор, толкнула упругая волна воздуха, и слегка заложило уши. Мигнули лампы аварийного освещения, но, против ожидания, не погасли. Вроде живой, пронесло. Отключил силовое поле и отправился посмотреть на дело рук своих.

Результат впечатлял и весьма обнадеживал. Вместо плиты перекрытия пролом в двери теперь был заблокирован рыхлой смесью из земли, щебня и пластиковых обломков. Пришло время поработать лопатой. Закаленное лезвие легко погружалось в "грунт", и я принялся увлеченно разгребать завал, откидывая мусор штыком лопаты. Примерно через полчаса в проем перестали сыпаться новые порции, через сорок минут в дыре над завалом показался свет, а через час работы я выбрался из подвала, оказавшись почти на самом дне большой воронки. Похоже, в здание попала ракета класса "воздух-земля" с фугасным боеприпасом, взрыв которой смёл верхние этажи и разрушил часть подвала. В общем, угадал с направлением — в любом другом месте завалы гораздо значительнее.

Я сел на дно воронки, и, прищурившись, посмотрел в небо нового для меня мира. А мир в ответ весьма неприветливо посмотрел на меня, нахмурив брови низких облаков, совершенно скрывших местное солнце, сиречь звезду Риггос-2. Хорошо хоть не разрыдался дождем, с таких туч станется…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

23 февраля 2535 года

По здравом размышлении на одном месте я решил не засиживаться. Сиди не сиди, а яснее обстановка сама по себе не становится, нужна хотя бы поверхностная разведка. А из старой оплывшей воронки много не увидишь. Пришлось выбираться наверх. Странно, сто лет прошло с момента бомбардировки, а местная растительность так и не отвоевала клочок земли, занятый когда-то людьми… По склонам воронки кое-где торчали чахлые пучки травы, но и только. Что же тут такое рвануло, что почва превратилась в бесплодную смесь пыли и мелкого гравия? Такое ощущение, что в складской комплекс сначала попал фугас, превративший его в развалины, а потом сверху все тщательно проутюжили вакуумными бомбами, так что выгорел даже слой гумуса. А что, похоже на правду…

Выбравшись из воронки, укрылся за угловатым валуном, на поверку оказавшимся куском межэтажного перекрытия, и первым делом осмотрел окрестности. Если верить плану базы, в том районе, где я сейчас находился, располагался ремонтный комплекс, включавший склады запчастей и принадлежностей, а также ангары, в которых ремонтировалась поврежденная техника. Территория базы тянулась на десять километров с севера на юг, ремкомплекс притулился в ее верхнем правом углу. По этой же стороне периметра ниже через каждый километр размещались ангары с готовыми к бою истребителями, по эскадрильям. В самом низу, на юге, располагался административный комплекс — штаб, диспетчерская, казармы комендантского батальона, автопарк, склад ракетно-артиллерийского вооружения и заправочная база. От нее топливо по подземным трубопроводам поступало к заправочным терминалам непосредственно в расположении эскадрилий. Сейчас о былом величии базы напоминали только руины почти до основания разрушенных зданий да потрескавшийся, как от сильного жара, пенобетон взлетных полос. Сквозь широкие щели в нем пробивалась не только трава, но и кусты, образовывавшие вполне приличный подлесок. Серо-зеленая равнина бывшего стартового комплекса истребителей планетарного базирования тянулась на юг и запад до предела видимости, тут и там взгляд натыкался на кучи камней и искореженный металл остатков боевой техники. В северном и восточном направлениях пейзаж выглядел веселее. За остатками пенобетонных стен периметра, от которых частично сохранилось даже несколько пролетов, буквально в километре зеленел лес, густо покрывавший склоны невысоких холмов довольно плотной гряды. Судя по карте, на некоторых из них были размещены зенитные батареи. Достав из кармана разгрузки прицел-десятикратник, я вооруженным взглядом осмотрел цепочку высот, сразу же выявив несколько заросших кустами проплешин в рядах деревьев. Все ясно. От батарей тоже мало что осталось. Осмотр взлетного поля через оптику только укрепил меня в мысли, что База-7 была разрушена до основания интенсивной атмосферной бомбардировкой. С вероятностью девяносто процентов можно было предположить, что больше никаких источников информации я здесь не найду, если только вернуться в терминал и попытаться пробиться в сохранившиеся подвальные помещения. Однако план здания показывал, что все вычислительные мощности склада располагались на разрушенном первом этаже, в подвале же если что и было, то только рабочие станции типа компа на пульте телепорта. Ценность их как источников информации стремилась к нулю, если не к отрицательной величине. Посему вставал очень важный вопрос — что дальше? В принципе, реальных вариантов всего два — идти на юг в надежде хоть что-то обнаружить на месте, несомненно, разрушенного административного комплекса, или же идти на север, в сторону Полигона-1, а затем и города Чернореченска.

Первый вариант мне нравился мало — тащиться десять километров по незнакомой открытой местности, чтобы в результате полюбоваться очередными руинами, представлялось весьма сомнительным удовольствием. Однако второй вариант мне нравился еще меньше — перспектива пешего марша минимум на полтораста километров по лесостепной местности без каких-либо ориентиров, по азимуту, с возможным призом в конце пути в виде безжизненной кучи обломков, самого отъявленного оптимиста легко превратит в пессимиста. Пока есть хоть малейший шанс что-то раздобыть на базе, надо его использовать. По лесам побродить я всегда успею. Поэтому все же решил провести полную разведку объекта — для очистки совести, да и просто пугающий поход в неизвестность оттянуть.

Осталось решить, когда отправляться в путь. Затянутое тучами небо не позволяло даже приблизительно определить, сколько времени осталось до темноты — вокруг царил легкий полумрак, который легко можно было принять за начало сумерек. К тому же складывалось впечатление, что с минуты на минуту пойдет дождь, противный такой, мелкий и моросящий. Вообще, если верить компьютеру, на этой широте в северном полушарии сейчас стояло лето. Однако погода больше напоминала середину октября или конец марта в Самаре — промозгло, свежо и ветренно. Таймер в наладоннике показывал федеральное время, но сутки на Ахероне примерно на час длиннее стандартных, а местный год составляет 413 дней, поэтому скореллировать показания компьютера с местным временем у меня не получалось. Хотя стоп, чего это я торможу… У меня же нехилый массив информации по системе имеется, надо в нем порыться.

Искомые данные нашлись в первой же папке, под названием "Краткое описание системы Риггос-2". Был тут и местный календарь, и карта часовых поясов населенных планет системы, и таблица соответствия стандартного летоисчисления местному. Зная свои координаты, я легко определил местное время с точностью до часа и задал его текущее значение во втором окошке таймера. Выходило, что до темноты еще около четырех часов. В принципе, времени на десятикилометровый марш-бросок достаточно, но где потом в потемках укрытие искать? Переночую лучше в грузовом терминале, а оставшееся до отбоя время потрачу на проникновение в заваленный подвал — вдруг что интересное обнаружу.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

23 февраля 2535 года

В заблокированную часть подвала удалось проникнуть на удивление легко — в очередной раз помог баллончик с "симплексом". Перегородка из пенобетона далеко не броневая переборка, поэтому я не стал мудрить с вырубанием прохода направленным взрывом, а просто распылил аэрозоль по площади. В результате кусок стены достаточного размера, чтобы протиснулся человек среднего телосложения со снаряжением, просто испарился, открыв доступ в соседнее помещение.

Из дыры тянуло плесенью и затхлой пылью, что недвусмысленно говорило о разгерметизации помещения, потому что-то полезное отыскать там вряд ли светило. Однако я решил быть последовательным в претворении в жизнь собственных планов. Решительно придушив робкие ростки лени и совсем незначительный страх темноты, протиснулся в свежеобразованный пролом, разгоняя тьму лучом тактического фонаря, вновь поселившегося на автомате. Судя по плану, за стеной грузового терминала располагался вспомогательный склад, предназначенный для кратковременного хранения тех грузов, которые не требовали немедленного перемещения на верхние этажи. Представший передо мной бокс был немного меньше терминала, однако захламлен куда значительнее. Повсюду без видимой системы навалены ящики из гофрированного металла и пластика, кофры типа оружейных, а также странные кучи мусора, на поверку оказавшиеся обыкновенными картонными коробками, просто сгнившими в труху. А тут прямо Клондайк какой-то, как я посмотрю…

Осмотрев помещение на предмет наличия других входов и выходов, я убедился, что такая же двустворчатая броневая переборка, как и в терминале, плотно закрыта. Отыскался и рубильник аварийного освещения, как легко догадаться, в простенке рядом с дверью. Лампы нехотя, с миганием и через одну, но загорелись, залив помещение тусклым светом сквозь пылевой фильтр. Опять придется проламываться через броню, чтобы выйти в центральный коридор. Если он не завален, или завален частично, это будет оптимальный путь к остальным боксам. Кто знает, что в них может храниться — вероятность упереться в штабель тяжеленных контейнеров после элиминации куска стены очень высока. Однако сначала надо здесь пошариться, потешить любопытство.

Выбрав отдельно лежащий металлический ящик с магнитным замком, я подошел к нему и попытался открыть. Удивительно, но крышка легко откинулась вверх, явив взору ряды плотно уложенных пластиковых коробочек размером с мой наладонник. Вскрыв первый попавшийся, обнаружил в нем… Что бы вы думали? Компьютер-наладонник столетней давности. Вот так находка!.. Да тут что угодно может валяться, вплоть до оружия и боеприпасов. Хорошее место, в общем.

Ткнул в кнопку включения, попытавшись реанимировать наладонник, но результата достиг нулевого — оказывается, батарея из него вынута. Покопался в ящике и обнаружил искомое на самом дне, в специальном отделении. Там их оказалось около сотни, видать, по количеству компов. Вщелкнул небольшой параллелепипед в гнездо наладонника, повторил попытку включения — снова ничего. Или батарея разрядилась за десятки лет, или, что более вероятно, поступила с завода в незаряженном виде. Ну, эту проблему мы легко решим — помогут девайс с "крокодильчиками" и энергобатарея на поясе. В очередной раз нажав кнопку питания, я удивленно уставился на оживший экран наладонника. Работает, надо же… Хотя, если подумать, что ему могло сделаться? Стандартная военная модель, защищенная от всех мыслимых воздействий, чуть ли не с десятикратным запасом механической прочности, в пылевлагонепроницаемом корпусе — этим наладонником гвозди можно забивать, и ничего ему за это не будет. Главное, что батареи живые. Если на планете сохранилось население с минимумом технологий столетней давности, этот ящик может стать большим подспорьем. Жаль только, что для меня он никакой ценности не представляет — память компа девственно чиста. Они же прямо с завода, или с оптового склада, кроме операционной системы в них и быть ничего не может. Однако спрятал оживленный экземпляр в рюкзак — кто знает, может и пригодится. Иногда я бываю таким куркулем, что сам диву даюсь.

Осмотрев еще несколько ящиков, убедился, что в них тоже хранятся комплектующие к сложной электронике. Это я определил по маркировке, открыть удалось лишь еще один, наполненный компактными блоками питания для стационарных компьютеров. В сгнивших коробках когда-то хранилось обмундирование или что-то похожее, а в кофрах, по-видимому, содержались наборы инструментов и прочие ремонтные приблуды. Тут я вспомнил про обнаруженный в памяти рабочей станции телепорта журнал учета груза и обругал себя матерно. Нечего больше по подвалу шариться, надо просто документацию изучить — и будет мне счастье.

Вернувшись в терминал, законнектил наладонник с рабочей станцией, скопировал нужный файл и вырубил комп телепорта, дабы не тратил и так уже мизерные запасы энергии из накопителей здания. Затем перекрыл дыру в створке двери "растяжкой" — гранатой с активным лазерным взрывателем, реагирующим на пересечение луча (не зря запасся такими полезными мелочами, знал, куда иду) — и ради экономии отключил аварийное освещение. Ночевать решил во вспомогательном складе, предварительно перекрыв дыру в стене штабелем тяжелых ящиков.

С трудом расчистив небольшой клочок пространства, я скинул рюкзак, разгрузку с бронежилетом, и относительно удобно устроился на полу, воспользовавшись в качестве подушки все тем же рюкзаком. Шлем тоже решил снять — прошлой ночи с избытком хватило, шея потом долго ломила от неудобности позы. Поужинал сухпаем, запив тоником. На сон грядущий полистал журнал учета, оказавшийся на редкость нудным и скучным, но вовсе не лишенным полезности чтивом. Из этого чисто бюрократического документа удалось выяснить, что как раз за пару дней до вторжения легорийцев на базу пришел груз разнообразной электроники, предназначенной для апгрейда ее вычислительных мощностей. В дело ее пустить просто не успели, и осталась куча компьютерного железа пылиться в подвале, замурованном взрывом. Что характерно, в журнале напротив названия груза аккуратно вписаны номера помещений, в которые этот груз отправлялся на хранение. Надо будет на досуге изучить его подробнее… С этой мыслью я благополучно заснул.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

24 февраля 2535 года

Второе пробуждение в этом мире оказалось гораздо приятнее первого. Относительно, конечно. По крайней мере, шею не ломило, и голова не раскалывалась от боли, как вчера. Хотя умыться бы не помешало, но в данный конкретный момент это для меня роскошь — вода только питьевая, да и той в обрез. Даже зубы нормально не почистишь. Впрочем, для гигиены полости рта давно уже придумали специальный антисептик — набрал в рот, погонял немного и выплюнул. В результате свежее дыхание на весь оставшийся день. Говорят, его специально для Десанта разработали, это потом он повсеместно распространился. Ну и как тут не скажешь, что армия — двигатель прогресса? Все же вместо умывания пришлось довольствоваться влажной гигиенической салфеткой из предусмотрительно захваченного запаса. Ее хватило, чтобы стереть с лица крем-эпилятор — не терплю щетины — и кое-как протереть руки. Хорошо, что под комбезом термобелье, которое пот утилизирует моментально, а то уже благоухал бы на всю округу…

Дальнейшие сборы не заняли много времени. Разобрал баррикаду и выбрался на поверхность, предварительно деактивировав "растяжку". Немного подумав, решил вход слегка присыпать, чтобы никто не забрался. На что и потратил ни много ни мало полчаса драгоценного светлого времени суток.

Было уже восемь утра по местному, когда я, наконец, двинулся в путь. Самопальный навигатор в наладоннике худо-бедно функционировал, поэтому с ориентацией на местности проблем не возникло — я просто и без затей зашагал на юг, по мере возможности маскируясь в буйно разросшемся в трещинах покрытия кустарнике. Другими укрытиями, как-то: воронки, искореженные останки техники, куски пенобетона из разрушенных стен периметра — тоже не пренебрегал. Однако рельеф местности не всегда позволял двигаться относительно скрытно, довольно часто приходилось пересекать большие куски открытого пространства. На этот случай применил давно известную хитрость — наломал веток и навесил их на себя везде, где получилось. Смысл прост — необходимо смазать силуэт, сделать его неопределенным, расплывчатым, тогда далекому наблюдателю будет труднее зацепиться за вас взглядом, что вкупе с камуфляжной расцветкой обмундирования и снаряжения обеспечивает вполне приемлемый уровень маскировки. Вообще-то, если по уму, то в таких условиях в одиночку действовать строго противопоказано. Тут нужна слаженная работа целой группы, с передовым дозором и арьергардом. И крайне желательно хотя бы одного егеря в составе иметь — кто знает, какое зверье тут может водиться. Егеря по этой части самые крутые, убедился еще на стажировке. Их специально учат по внешнему виду животины определять ее характер, образ жизни, способ пропитания, и, соответственно, повадки. Меня тоже учили, но полгода на полигоне — это не пять лет в академии, да еще с ежегодными практиками. Настоящий егерь с первого взгляда определит, в какую часть тела зверя надо стрелять, чтобы убить гарантированно и с первого выстрела, даже если впервые с таким животным столкнулся. Равно как и моментально выработать стратегию поведения, чтобы избежать неприятностей. Я же верхушек нахватался, и теперь из себя крутого специалиста строю. Впрочем, за универсальность всегда приходится платить качеством полученных навыков, поэтому что егерю, что рейнджеру в их епархиях я в подметки не гожусь. Умею всего понемногу. Разве что к стрелковой и рукопашной подготовке не придерешься, равно как и к тактической. Ну и некоторый багаж специфических технических знаний в наличии имеется.

За пару часов неспешным темпом отмахал около пяти километров, что для скрытного передвижения по захламленной местности со сложным рельефом весьма неплохой результат. За это время пришлось пройти через расположение четырех истребительных эскадрилий. Вернее сказать, бывших расположений, поскольку от былой инфраструктуры остались только жалкие обломки. Все постройки разнесены чуть ли не в пыль, обломков больше метра в поперечнике просто не попадалось. Что характерно, разбитой техники в разы меньше, чем у складского комплекса. Хотя тут ничего загадочного нет — где еще могло скопиться значительное количество поврежденных аппаратов, как не у ремонтной мастерской? Непосредственно в расположении техники не было — что могло летать, летало, пока не получало свое. Ее обломки украшали пейзаж совсем в других местах.

Увиденное еще больше укрепило меня во мнении, что базу бомбили после того, как была сломлена оборона планеты — тщательно и не спеша, благо сопротивление оказать уже мало кто мог. Почему же тогда легорийцы не стали укрепляться в системе, а бросили ее на произвол судьбы и сунулись дальше вглубь территории Федерации? Практически захваченной системе они предпочли сомнительное удовольствие штурма новых укрепрайонов во Внешних Мирах, а там оборонительные рубежи были не в пример мощнее. Взять ту же Эпсилон Индейца — там войск базировалось чуть не в десять раз больше, чем на Ахероне, и флот многократно более мощный. Всем известно, чем закончилась операция в этой системе — вместо Внешнего Мира мы получили кусок Фронтира, более того, запретную зону для любой гражданской деятельности. Заходить туда рисковали только военные. А здесь такой лакомый кусок брошен… Еще одна загадка.

По пути трижды встречал представителей местной фауны — все они оказались мелкими грызунами, аналогами земных кроликов. Наладонник услужливо подсказал, что здесь их звали ушанами — коротко и со вкусом. Не заморачивался тут народ с названиями, это я еще на инструктаже у Калинина заметил.

На исходе третьего часа удалось найти воду. Пришлось, правда, немного — примерно на полкилометра — отклониться от прямолинейного маршрута. Внимание мое привлекли несколько здешних аналогов ив, какие видел на картинках, когда на базе тип местности выяснял. Они обычно по берегам водоемов произрастали, вот и в этот раз я не обманулся. Совсем крошечное озерцо, скорее даже пруд искусственного происхождения, о чем свидетельствовали остатки небольшой дамбочки, перегораживавшей когда-то ручей. Она была частично разрушена, однако вода задерживалась в бочаге. Водоем зарос тиной и из него выбегал небольшой ручеек, терявшийся в трещинах пенобетона взлетной полосы. Питал же озерцо другой ручей, чуть больше, и в нем вода чистая, как слеза. Универсальный тестер из аптечки показал, что она вполне пригодна к употреблению. Насчет местных микроорганизмов можно было не беспокоиться — перед заброской нас привили от всех известных болезней, к тому же универсальный антидот тоже никто не отменял. А его у меня в запасе аж три упаковки. Можно вволю напиться и даже умыться. Что я и вознамерился сделать. Переместив автомат за спину, чтоб не мешал, я откинул забрало шлема, стянул перчатки, засунув их под разгрузку, и опустился на колени перед ручьем.

— Рррррр… — сказал кто-то в зарослях ивняка.

Я медленно повернул голову в направлении звука и встретился с взглядом узких желтых глаз с вертикальным зрачком. Глаза располагались на слегка приплюснутой кошачьей башке. Верный наладонник тут же выдал характеристику зверюги, оказавшейся местной рысью. Этак раза в полтора больше своей земной родственницы, хвост длинный, полноценный, а не обрубок, а вот в остальном она повторяла облик прототипа.

— Рррррыыы… — снова издала рык зверюга, пристально наблюдая за мной.

Из глубин памяти, подстегнутой адреналиновым выбросом, стремительно всплывали знания, полученные на стажировке в Центре подготовки егерей. Рык тихий, неагрессивный, хвостом зверь себя по бокам не хлещет, сразу не напал… О чем это может говорить? Скорее всего, я признан равным соперником, а может и более сильным, к тому же он сыт — вон как брюхо выпирает. Попробуем разойтись мирно.

Не отводя взгляда от желтых гипнотизирующих глаз, я предельно медленно выпрямился, поднялся с колен, и, не делая даже намека на резкое движение, перевел автомат в боевое положение. Сделал шаг назад, другой — и вот между нами уже расстояние метров в пять. Для такого зверя это не преграда, одним прыжком перемахнет, но теперь у меня появился реальный шанс успеть всадить в него пулю. Зверь уловил перемену моего настроения и решил не связываться со странным двуногим, от которого разило металлом и пластмассой. Еще раз коротко рыкнув, кошка неторопливо развернулась и скрылась в зарослях.

Уфф… Однако, сцыкотно! Надо внимательнее здесь быть, а то, неровен час, сожрут на фиг. Хотя странно, что это лесной житель на открытой местности делает? Забрел случайно в чужие владения? Очень может быть… Поэтому и не агрессивен был. Земные рыси точно в лесах живут, причем преимущественно в дремучих. Местный зверь по повадкам ничем не должен отличаться, строение его тела само за себя говорит. Не приспособлен он к жизни в степи. Теперь, видимо, в лес вернется, благо недалеко до него. А мне нужно остерегаться настоящего владельца обширных охотничьих угодий, по которым пролегал мой путь. Судя по каталогу из памяти наладонника, в лесостепи хозяйничают волки — очень похожие на земных, только крупнее и окрасом потемнее. И живут они, что характерно, стаями… Нарвусь на такую — мало не покажется.

Убедившись, что рысь действительно убралась, я все-таки напился вкусной холодной воды. Не отказал себе и в удовольствии плеснуть несколько пригоршней в лицо. Потом натянул перчатки, захлопнул забрало шлема и продолжил путь.

Еще через час с небольшим добрался до пункта назначения. Укрывшись в тени чудом сохранившегося пролета периметра, осмотрел руины, оставшиеся от административного комплекса. Сохранилось, прямо скажем, немного. Создавалось впечатление, что здесь отбомбилась чуть ли не эскадрилья — настолько тщательно все постройки сровняли с землей. Можно было и не тащиться за десять километров, чтобы подобное увидеть. Хотя в таком положении есть и плюсы — одно направление отпадало. Теперь нужно было двигаться на север, через лес в сторону Полигона-1 и далее до Чернореченска. Других реальных вариантов попросту нет.

Прежде чем отправиться в путь, решил все-таки осмотреть руины поближе. Максимально быстро преодолев открытое пространство перед развалинами, я принялся осторожно нарезать круги по бывшему административному комплексу базы. Старания мои вскоре были вознаграждены — на месте штаба (если верить схеме) обнаружилось укромное местечко, образованное двумя вставшими под углом плитами межэтажных перекрытий. С трех сторон они были присыпаны строительным мусором, а с четвертой располагался довольно большой проход — можно пройти, чуть пригнувшись — в небольшой грот искусственного происхождения. В этом гроте я нашел свежее пепелище от костра — выходит, это место посещается аборигенами. С одной стороны, факт отрадный — на планете имеется население. С другой стороны, неизвестно, как это население отнесется к непонятному чужаку… Вот и думай, что дальше делать. Пообщаться с местными было бы неплохо, вопрос в том, как это осуществить. Пепелище хоть и свежее, не более двух-трех дней, однако, поди знай, когда сюда вновь кто-нибудь забредет. Сидеть в засаде в моем случае занятие бесперспективное — в самое ближайшее время придется озаботиться поиском пропитания. Сделать это проще в лесу. Да и укрыться там тоже не проблема. А торчать здесь, посреди развалин, без укрытия — весьма и весьма чревато, особенно в ночное время. Поэтому обойдемся без общения. Сегодня до темноты успею вернуться к ставшему родным подвалу, переночую там и завтра с утра отправлюсь через лес к полигону.

Я выбрался из грота, намереваясь отправиться в обратный путь, и в этот момент на шлем обрушился мощнейший удар. Отлетев назад, ударился всем телом о плиту, еще раз сильно приложившись головой, и рухнул на землю. Автомат, который я просто держал в руках, не зафиксировав ремнем (неудобно с ним было в гроте), улетел в сторону. Охренеть… Что это было? Резво вскочив на ноги, я цапнул пистолет из кобуры и завертел головой в поисках врага.

Враг нашелся тут же. Тело сработало на автопилоте, и теперь я держал на прицеле троих странного вида людей, неспешно приближавшихся со стороны бывшего КПП, от которого в настоящее время осталась лишь куча щебня. Все трое высокие жилистые мужики, заросшие бородами, с волосами, заплетенными в косы. Судя по фигурам, приспособлены большие расстояния преодолевать пешком — длинные ноги, сухие тела, легкие движения. Как у кенийцев в земной Африке. Только, в отличие от кенийцев, кожа у них белая, а волосы и бороды светлые с рыжеватым оттенком. Одеты как в историческом фильме — холщовые рубахи и штаны, на ногах нечто, напоминающее мокасины с чувяками, предплечья обмотаны ремнями, по-видимому, заменяющими наручи. Торсы прикрыты безрукавками из грубой толстой кожи, на головах шапки мехом наружу, типа малахаев. На поясах у всех троих короткие ножи, у одного за плечами торчит лук. Двое держат копья с листовидными наконечниками, а третий раскручивает ременную петлю с камнем. Все ясно, это он меня из пращи приложил. У этого третьего с пояса свисают еще и ножны с мечом. Вид у всех весьма решительный. По крайней мере, направленного на них пистолета нисколько не страшатся. Ну и что мне прикажете делать? Перестрелять всех троих, или все же попытаться пообщаться? Ладно, попробуем поговорить, пристрелить их всегда успею. Даже из пистолета.

— Мужики, хорош! Давайте поговорим! — крикнул я по-русски, ни на секунду не теряя бдительности.

Ответа не последовало. Все трое медленно приближались, держа наготове оружие.

Тогда я попробовал пообщаться на интере. Затем на английском. Все с тем же нулевым результатом — меня или не понимали, или просто игнорировали. Все так же вращалась праща в руках главного, судя по наличию меча. Вдруг он что-то гортанно выкрикнул и метнул камень. В тот же миг его напарники бросились ко мне, замахиваясь копьями…

Время привычно замедлилось от выброса адреналина. Уловив резкое движение, я нажал на спусковой крючок, выстрелив главному в голову, и тут же кувырком переместился вправо, поднырнув под копье одного из нападавших. Голова мужика с пращой взорвалась фонтаном крови, мозгов и осколков костей — УОД, хоть и пистолетный, для незащищенного человека страшная штука. Обезглавленное тело энергией удара швырнуло наземь, а вылетевший в этот момент из пращи камень ушел в небо. Выйдя из кувырка в положение "на колено", я мгновенно навел пистолет на ближайшего копейщика и всадил ему пулю в грудь. Этого на куски не разорвало, но со страшной силой отбросило на несколько метров. Грудь его превратилась в кровавое месиво — тоже однозначно покойник. А я уже целился в последнего агрессора.

Тот при виде лихой расправы просто оторопел и застыл в нерешительности, явно не зная, что делать. В последнее мгновение я удержал палец на спусковом крючке — хватит на сегодня трупов. Надо его в плен взять. С этой мыслью медленно убрал пистолет в кобуру и показал противнику пустые руки.

А тот явно перестал колебаться — увидев, что я убрал оружие, рванулся вперед, попытавшись провести укол копьем. Я ответил классическим приемом боевого самбо — ушел вправо-вперед, отведя копье мягким блоком, который тут же перевел в захват, и врезал правой ногой в живот, боковым ударом отбросив противника на пару метров. Копье, что характерно, осталось у меня в руках. Лишившись основного оружия, оппонент схватился за нож. Я легко отскочил, уходя от выпада, отшвырнул мешающее копье и встретил блоком удар сверху. Мужик бил хорошо, быстро и резко, пытался комбинировать, но успеха не достиг. Захватив руку с ножом, врезал ему правым локтем в нос и тут же саданул коленом по вооруженной конечности, выбивая клинок. Возвратное движение ноги перевел в классическую подножку и тут же взял руку на болевой контроль, лишая противника возможности продолжить драку.

Прижав слабо трепыхающегося аборигена к земле коленом, я сделал попытку продолжить общение.

— Ты кто? Почему вы напали на меня? Ты меня вообще понимаешь? — заорал я ему в ухо на интере, потом продублировал по-английски и по-русски.

Тот в ответ забормотал что-то на совершенно незнакомом языке, подвывая от боли. Вот это номер! Судя по информации в наладоннике, до Войны на Ахероне население было все больше российского и европейского происхождения, если кто-то и не знал русского или английского, то уж интером владел в любом случае. А этот ни слова не понимает, да еще и сам изъясняется на жуткой тарабарщине, слегка напоминающей смесь польского с болгарским. Не мог же русский язык всего за сотню лет так неузнаваемо измениться. И как население скатилось за столь короткий срок даже не в средневековье, а где-то на уровень VIII-Х века нашей эры, если судить по одежде и оружию аборигенов? Или это туземец, про которых вскользь упоминал Калинин на брифинге? Гуманоидного типа. Очень-очень гуманоидного — от человека не отличишь. Очередная загадка этого безумного мира.

А мне предстояло решить, как поступить с пленником. Убивать его совершенно не хотелось, возбуждение боя схлынуло, скоро отходняк начнется. Но и в плену его держать совершенно не с руки… Ладно, хрен с тобой, живи.

Отпустив многострадальную конечность, я встал с аборигена и отпрыгнул в сторону, положив руку на рукоятку пистолета.

— Иди! — сказал я недоуменно уставившемуся на меня парню, и продублировал команду жестом, махнув в сторону степи.

Тот нерешительно поднялся, пожирая меня взглядом.

— Вали-вали давай! А то передумаю…

Пленник сделал робкий шаг назад, затем еще один, и вдруг, подхватив оказавшееся у него под ногами копье, с диким криком бросился на меня. И тут же словил пулю в грудь, отлетев на кучу щебня. Даже напрягаться особо не пришлось — рука сама цапнула пистолет, безошибочно навела на цель, и палец нажал на спусковой крючок. Рефлекторно, на автомате. Вот и пощадил дурака…

Нет, надо срочно валить отсюда. В лес, подальше от сумасшедших аборигенов. И, кровь из носа, но найти хоть какой-нибудь источник информации.

Подобрав автомат, я решительным шагом двинулся в обратный путь, наплевав на скрытность перемещения. Скорость будет сейчас лучшей защитой. Десять километров не расстояние, часа за полтора дойду по знакомому маршруту…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

24 февраля 2535 года

До леса добрался быстро и без приключений. До темноты оставалось еще довольно много времени, поэтому от первоначального плана переночевать в подвале решил отказаться. Честно говоря, просто поленился откапывать засыпанный несколько часов назад вход. Ну его на фиг, лучше пройду сколько сумею, углубившись в лес, а там и ночлег устрою. Наверняка какое-нибудь укрытие отыщется, в крайнем случае на дерево залезу.

Собственно, так и поступил. Лес оказался смешанным, лиственно-еловым. Понятно, что это я так его обозвал, наверняка местные деревья назывались иначе. Просто те, что украшены листьями, сильно напоминали земные дубы и березы, а хвойные весьма походили на ельник. Даже удивительно, как может образоваться подобное сходство на двух планетах, отстоящих друг от друга больше, чем на тридцать световых лет… И это проявлялось не только в деревьях. Животный мир вообще чуть ли не двойник земного. Чего только стоит рысь, повстречавшаяся у озерца с питьевой водой. Любопытства ради я просматривал на ходу файлы из раздела "Ахерон. Фауна" и тихо офигевал. Ну не может быть такого сходства, просто не может. Однако получается как в том фильме: "Видишь суслика? И я не вижу, а он есть…" Никакого вразумительного объяснения наблюдаемым явлениям я был не в состоянии придумать. Список загадок ширился. А ответа я пока не получил ни на один вопрос. Ну что ж, будем искать истину, которая, как известно, "… где-то рядом".

Лес довольно густой, однако слабо захламленный — почти не встречалось поваленных стволов, бурелома или непроходимых зарослей кустарника. Мне так ни разу и не пришлось пустить в ход предусмотрительно захваченный мачете, даже когда уперся в заросли местного малинника, сумел легко обнаружить в нем звериную тропу и миновать преграду. Продвигаться вглубь массива удавалось едва ли не быстрее, чем пробираться по сильно пересеченной местности на территории бывшей Базы-7. К тому же маскировкой можно было особо не заморачиваться — мой камуфляж как нельзя лучше подходил для скрытного перемещения по лесу.

В лес я вошел в три часа пополудни по местному времени, таким образом, до темноты в запасе оставалось никак не менее четырех-пяти часов. За три часа удалось углубиться в лесной массив примерно на десять километров. За все время пути не встретил ни одного животного крупнее зайца, или, по-местному, ушана. Этих-то как раз было очень много, такое ощущение, что естественных врагов у них нет. Хотя встреченная несколько часов назад рысь убеждала в обратном. После одной из таких встреч добыл себе ужин — УС весом десять граммов и калибром 11,5 мм начисто снес голову зверька, тот даже пикнуть не успел. Я, признаться, такого эффекта не ожидал. Живого веса в нем оказалось примерно килограмма четыре, тащить его с собой далеко не хотелось, а потому я мужественно принял решение подыскивать место для ночлега. Кое-как приторочив добычу к рюкзаку (пригодилась нейлоновая веревка, припасенная на случай связать кого-нибудь — она у меня всегда в одном из карманов живет, пластиковых наручников на всех не напасешься), побрел дальше, сосредоточив усилия на поиске укромного уголка. Таковой в скором времени нашелся — на берегу небольшого живописного озерца, к которому я вышел совершенно неожиданно. С трех сторон его окружали плотные заросли местного ивняка, а с четвертой йводоем упирался в неведомо откуда здесь взявшуюся скалу метров десяти высотой. К скале с одной стороны примыкал совсем крошечный пляжик, а россыпь довольно крупных валунов образовывала нечто вроде пещерки. Из озера вытекал ручей с чистейшей прозрачной водой. Подойдя ближе к скале, я обнаружил, что она состоит из изрядно изъеденного ветрами известняка, равно как и валуны рядом. Все понятно. Озерцо образовалось на месте провалившейся карстовой пещеры, и питается подземными водами. Что ж, место весьма укромное, в пещерке можно вполне успешно спрятаться от непогоды, буде таковая случится, да и от любопытных взглядов тоже.

Первым делом, освободившись от рюкзака и автомата, я пустил в ход мачете и нарубил дров. Благо совсем неподалеку обнаружилась сухая лесина в руку толщиной. Ее легко удалось разрубить на небольшие поленья и перетаскать к пещере. Получился довольно значительный запас топлива, которого должно было хватить на всю ночь. Впрочем, жечь костер постоянно я не собирался, он нужен был только для приготовления жаркого. Посуда есть, причем помимо фляжки с коньяком на поясе. Сухпай в егерском варианте комплектовался универсальным складным котелком с переменным объемом — в сложенном виде это неглубокая тарелка диаметром 15 сантиметров, а в разложенном — полноценная кастрюлька объемом 3,5 литра. Ну и промежуточных вариантов около десятка, по количеству металлокерамических колец, из которых он, собственно, и состоит. Раскладывалось это чудо на манер телескопической удочки. К тому же было оснащено ручкой, как у ведра. Поэтому его можно совершенно спокойно подвешивать над костром. Хорошая вещь, легкая, компактная и практичная.

Егерям порой по несколько недель приходится действовать автономно в условиях дикой природы, а потому вопрос приготовления пищи весьма актуален. Без такого наиполезнейшего девайса никак не обойтись. Плюс в тот же паек входит складной столовый прибор с ложкой, вилкой и небольшим ножом, скорее декоративным, чем действительно полезным. Вы спросите, откуда на флотской базе егерские пайки? В этом нет ничего необычного — они только по номенклатуре проходят как "егерские", да и разрабатывались конкретно для нужд этого рода войск, однако широко используются во всех специальных подразделениях, к каким, без сомнения, относится и Морская Пехота. Слишком уж широкий спектр задач нам приходится решать, и среди них захват пиратских баз на планетах стоит не на последнем месте. Конечно, у каждого подразделения Морской Пехоты есть специализация, но наиболее всего в наших условиях ценится универсальность. Она, в свою очередь, подразумевает снабжение на все случаи жизни. У нас на складе чего только нет, одних вариантов маскхалатов около десятка расцветок. И сухпайки всего выпускаемого спектра — от спецупаковок для использования в невесомости, до арктического, повышенной энергетической ценности. В обычных же войсковых частях уже несколько веков солдаты на поле боя питаются спецрационами — готовыми блюдами в саморазогревающихся банках и тарелках, с одноразовыми вилками и ложками.

Я все же решил не усложнять себе жизнь и просто поджарить "зайца" на вертеле, изготовленном из довольно толстой ветки. Освежевать ушана удалось легко — еще не забылись навыки, полученные на стажировке у егерей. К тому же мой боевой обоюдоострый "Стерх" оказался весьма удобным инструментом мясника. Поэтому уже через полчаса тушка, насаженная на заостренную ветку, жарилась на костре, разведенном в глубине пещерки. Я даже выкопал по такому случаю довольно глубокую ямку, дабы отблески огня никто не увидел в набежавших сумерках. Рядом висел котелок, в котором булькала закипающая вода — будущая грибная похлебка, в которую превратится треть плитки концентрата.

Вход в пещеру обезопасил проверенным способом — "растяжкой" из гранаты с лазерным чувствительным элементом. Крупный зверь не пройдет — разнесет на куски, а от всяческой мелочи прекрасно защищал боевой костюм. В этот раз шлем решил не снимать. С затекшей к утру шеей придется смириться.

Вскоре местный длинноухий грызун был готов, равно как и густое грибное варево, и я с удовольствием поужинал, приправив диетическое мясо солью и перцем из сухпая и заедая его галетами. Напился вкусной холодной воды из ручья, бравшего начало в озере, и напоследок не отказал себе в десерте — паре глотков коньяка с остатками шоколадки. После сытного ужина меня, как и следовало ожидать, стало неумолимо клонить в сон. Сопротивляться я не стал и благополучно уснул. Перед сном лишь ополоснул котелок, чтоб к утру он не оброс слоем застывшего жира.

Кто-то может сказать, что я излишне беспечен. Не могу согласиться с этим утверждением. В условиях боевых действий такое поведение, безусловно, выглядело неадекватным — нож в спину обеспечен уже во время первой ночевки. Однако прошу учесть, что в этом случае я был бы не один, а действовал в составе группы, и мы бы остановились на ночь с соблюдением всех требований безопасности и организовали охранение. В одиночку же, в самом сердце довольно крупного лесного массива опасаться следовало только лесных хищников и мелких насекомых. При этом спать нужно в любом случае, поэтому приходилось идти на некоторый риск. Впрочем, на следующее утро, проснувшись живым и здоровым, я убедился, что в своих предпосылках не ошибся.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, окрестности Базы-7,

25 февраля 2535 года

Ночь прошла в общем и целом спокойно. Пару раз просыпался, потревоженный громким шорохом, весьма напоминавшим довольно тяжелые шаги, а ближе к утру какой-то массивный зверь изрядно нашумел в прибрежных зарослях. Однако непосредственно в убежище никто проникнуть не пытался, а потому я благополучно засыпал, обругав непрошенных визитеров матерно.

Мне снилась Ольга. Подсознание выуживало из памяти самые приятные воспоминания и оформляло в виде сновидений, немного ирреальных, но чертовски приятных. Открывать глаза совершенно не хотелось — казалось, что стоит только проснуться, пусть на мгновение, и волшебная иллюзия тихо рассеется, оставив меня наедине с самим собой и окружающим миром. Однако, против ожиданий, каждый раз, повторно проваливаясь в сон, я вновь видел Ольгу — грустную или улыбающуюся, задумчивую или громко смеющуюся, но всегда одинаково обворожительную.

Как известно, все в нашем не самом лучшем из миров имеет конец. Особенно быстро заканчиваются наиболее приятные вещи. Не стала исключением и нынешняя ночь, плавно перешедшая в предрассветные сумерки, а затем и в полноценное утро. Хочешь не хочешь, а пора вставать. Благо погода радовала — на небе ни облачка, безветренно, удивительно тепло для столь раннего часа. Ничего сверхестественного — здесь лето в разгаре.

Как я вчера и предсказывал, шея дико затекла, так что я едва мог ею пошевелить. Пришлось снять шлем и некоторое время потратить на массаж, восстанавливая нормальную циркуляцию крови. Окончательно проснувшись, приступил к водным процедурам. Побрился, нанеся на лицо крем-эпилятор с последующим смыванием. Был соблазн залезть в озеро целиком, однако осторожность победила — неизвестно, кто может обитать в нем. Да и оставаться совершенно голым, безоружным, и, стало быть, абсолютно беззащитным совсем не хотелось. Потому ограничился всего лишь умыванием, зато предавался этому делу долго и с удовольствием, фырча и покрикивая от холода.

Позавтракав остатками вчерашнего жаркого и воспоминаниями о кофе, который варил автомат на базе (что удивительно, во времена оны я этот напиток за кофе не считал, а теперь он казался верхом совершенства), дезактивировал "растяжку", навьючился имуществом и отправился в путь.

От Базы-7 до объекта, обозначенного на карте как Полигон-1, без малого сто пятьдесят километров. За вчерашний день я покрыл около десяти. Учитывая, что сегодня вышел с самого утра, до темноты надо пройти не менее тридцати-сорока километров, по пути озаботившись добычей пропитания и поиском места для ночлега.

Шагалось легко и радостно. Это даже маршем можно было не считать — так, легкая прогулка. Никакого тебе бурелома, никаких непроходимых зарослей, да и овраги попались всего дважды. Собственно, овраги — слишком громко сказано, их даже обходить не пришлось — до того мелкие и с пологими склонами. Ближе к полудню меня ждал не очень приятный сюрприз — лес начал редеть, а потом оборвался опушкой. От места ночлега ушел километров на десять, прежде чем уперся в довольно широкую — километра три, если на глаз — прогалину между соседними лесными массивами. А я и забыл, что настоящие леса только от полигона начинаются, а до него километров на сто лесостепь. Но это еще полбеды — к югу километров через двести сплошная степь начинается. Хорошо, что мне туда не надо.

Однако, хочешь не хочешь, а пересекать поле придется. Тут есть два варианта, и оба мне одинаково не нравятся. Можно положиться на скорость движения, а можно на скрытность. Во втором случае потери времени обещают стать весьма значительными — совсем скрытно это только по-пластунски. Такими темпами до полигона я и за две недели не доберусь. Придется идти на компромисс…

Скрытно подобравшись по кустам к самому полю, еще раз оценил обстановку. Оказалось все не так плохо — травостой был по пояс, растительность сочная и зеленая, самое время для сенокоса. Но здесь, по-видимому, подобной ерундой никто не заморачивался. Поэтому я решил идти пригнувшись, предварительно озаботившись хотя бы элементарной маскировкой. Для этого вместо веток натолкал под ремни снаряжения пучки травы, не забыв несколько нацепить на шлем и горб рюкзака. Вполне сносно получилось, силуэт размывался достаточно качественно. Еще раз осмотрев себя и довольно хмыкнув, отправился в путь. Идти пригнувшись было еще то удовольствие, чую, пока до леса доберусь, спина отвалится. Но придется терпеть.

Через каждые двести-триста метров я замирал на месте и прислушивался. Местность, хоть и открытая, ровностью рельефа похвастать не могла — поля тянулись волнами с небольшими, не более двух метров, перепадами высот, поэтому вполне можно проложить путь по мелким балкам. Что с одной стороны облегчало положение — увидеть издалека меня было труднее, а с другой — могло неплохо сыграть на руку потенциальному противнику, потому как и я вряд ли смогу засечь его на достаточном расстоянии. Вот и приходилось полагаться на остроту слуха. Впрочем, в тех местах, где рельеф позволял, осматривал окрестности через монокуляр, включив максимальное увеличение.

Прогалину удалось пересечь минут за сорок. И это с учетом частых остановок и низкого темпа ходьбы в положении пригнувшись. В общем, я остался доволен — скорость удалось сохранить почти такую же, как и в лесу. Однако совсем без последствий обойтись не удалось — спину зверски ломило, и затекли ноги. Едва скрывшись в густом кустарнике опушки, я с огромным удовольствием рухнул на мягкий ковер из прошлогодних листьев и свежей травы, и принялся массировать бедра. Продолжить путь смог лишь после пятнадцатиминутного перекура. Новый лесной массив все так же радовал чистотой и отсутствием серьезных препятствий.

До темноты еще раз пришлось пересекать открытое место. Второй лесной массив в ширину был чуть меньше пятнадцати километров, если верить карте, и отделялся от следующего островка леса четырехкилометровой прогалиной. В этот раз без приключений обойтись не удалось. Дойдя примерно до середины поля, я в очередной раз остановился и напряг слух. И уловил на самой границе слышимости странный шорох, сопровождаемый тихим гулом. Я стоял на дне балки, тянувшейся в нужном направлении, и разглядеть источник шума не мог. Поэтому пришлось скрытно выползти на самый взлобок, откуда и осмотреться, задействовав монокуляр.

Источник шума обнаружился быстро. С запада в мою сторону двигался караван. Колонна, конвой — как хотите, так и называйте. Состоял он из полутора десятков даже не повозок, а волокуш, которые тянули медлительные животные, весьма похожие на земных волов. Эти волокуши и издавали шорох, а гул складывался из шагов животных и голосов людей, которых было довольно много, не меньше полутора сотен. Женщины, старшие дети и старики покрепче шли пешком, прижимаясь к волокушам. Маленькие дети и немощные старики расположились среди тюков с разнообразным скарбом. Обогнав караван метров на пятьдесят, шла группа вооруженных мужчин числом полтора десятка — авангард. Точно такая же группа замыкала колонну. По бокам процессии шло еще по десятку воинов, охранявших сородичей от всяческих мелких неприятностей вроде нападения хищников, а заодно и следивших, чтобы никто не отстал — по недомыслию ли, или от недостатка сил. Чувствовалось, что народ к подобным путешествиям привычный, порядок движения отработан и дисциплина блюдется. Не удивлюсь, если у них еще и передовой дозор имеется. Точно, вот они — на полкилометра вперед ушли. Тройка быстроногих воинов в легком снаряжении. Хорошо, что они движутся почти в километре от меня, пересекающимся курсом. Я просто затаюсь, а они спокойно пройдут мимо. И будет нам всем счастье — мне не придется никого убивать, а им, соответственно, никого хоронить не нужно будет. Благо собак у них нет, некому меня засечь и выдать нервным брехом.

Караван неспешно тянулся на запад, а я лежал в невысокой траве, укрытый срезом взлобка, и внимательно наблюдал за людьми, впитывая всю возможную информацию. Параллельно снимал происходящее на камеру монокуляра — потом на досуге можно будет пересмотреть материал, может, что полезное удастся узнать. Местные жители производили странное впечатление. Одежда простая, холщовая, кожаная обувь типа мокасин, причем у всех, от мала до велика. Женщины в юбках, мужчины в просторных рубахах и штанах, волосы у всех заплетены в длинные косы. Черты лица европеоидные, но складывалось ощущение, что есть в них толика восточной крови. Подавляющее большинство русые, черноволосых нет вообще, зато есть рыжие. Тела стройные, легкие, приспособленные для длительной ходьбы… Да что их расписываю, ничем они не отличались от тех троих, что на меня на базе напали. Мужики вооружены луками, копьями и короткими кинжалами, мечей, топоров или палиц не видно. Доспехи в основном кожаные, равно как и легкие щиты. Женщины и дети постарше все как один с пращами. Серьезные ребята. Не хочется с такими связываться.

Взгляд снова сфокусировался на волокушах. И тут до меня дошло. Судя по одежде и вооружению, местное население было довольно высокоразвитым в плане ремесел. Однако в качестве транспорта использовались совершенно примитивные приспособления. Они не знали колеса! Уж до такого бы колонисты в любом случае не опустились. При этом народ занимался обработкой кожи и металла, ткал полотно. Очень странно… Опять вспомнились слова Калинина о гуманоидных туземцах.

Ну да бог с ними. Колонна благополучно скрылась в очередной балочке, и я продолжил путь. До леса добрался без приключений, передохнул в кустах на опушке и углубился в массив. Время уже шло к вечеру, и следовало озаботиться поиском места для ночлега. В отличие от предыдущего дня, сегодня решил воспользоваться картой. Подходящее место обнаружилось километрах в пяти от опушки, и как раз в северном направлении. Довольно обширное для такой местности — более километра в диаметре — озеро, с островком недалеко от южного берега. Карта не соврала — где-то через час я вышел к искомому водоему. Как это часто бывает, берега заросли ивняком и прочим влаголюбивым кустарником, а отмели красовались камышовыми стенами — чтобы добраться до воды пришлось потрудиться. Островок метрах в ста от берега оказался увенчан довольно крутой известняковой скалой, и густо зарос деревьями. Хорошее место для ночевки.

Я загерметизировал боевой костюм и шагнул в воду. Из всех возможных путей проникновения на остров выбрал простейший — решил просто перейти протоку вброд. Благо оружие воды не боялось, а рюкзак и подсумки на разгрузке влагонепроницаемые. Озеро здесь оказалось мелковатым — чуть выше головы в самом глубоком месте. А вот дно просто отвратительное — илистое, захламленное корягами, да и камыши с водяными лилиями изрядно затрудняли передвижение. Однако перебрался благополучно, патроны-регенераторы вовремя включились в работу, среагировав на изменение плотности окружающей среды. Вода мутноватая из-за поднятого ила, но дорогу разглядеть можно.

Выбравшись на крошечный песчаный пляжик, украшавший оконечность островка, я осмотрел поверхность протоки на предмет оставленных следов. Следы имелись, и весьма заметные — пролом в камышах, отчетливая прогалина в зарослях местных кувшинок, да и дно взбаламучено изрядно. Но, в принципе, ничего страшного — из леса их не обнаружишь, а с воды следы искать некому. Это установил достаточно точно, осмотрев окрестности через монокуляр. Хотя в прибрежных зарослях при желании хоть роту десанта спрятать можно, и без боевого сканера их не обнаружишь. Однако с данным фактом поделать ничего было нельзя, а потому я решил на нем не зацикливаться. Разгерметизировал костюм, почистил кое-как ботинки и принялся обживаться на новом месте.

Осмотрев островок, остался весьма доволен — чисто, сухо, дров можно набрать, да и удобное укрытие имеется. У подножия скалы большой кусок известняка почти полностью разрушился от ветровой эрозии, образовав козырек. Под ним можно вполне комфортно разместиться человеку. К тому же с двух сторон этот природный карман прикрыт плотно стоящими деревьями. Если прогалы между ними закрыть кустами, получится почти пещера. Собственно, этим я и занялся в первую очередь, нарубив веток с прибрежного ивняка, с внутренней части, разумеется. Заодно и сбором дров озаботился — в зарослях хватало сушняка, принесенного в половодье. В результате получилось уютное логово, защищенное, как минимум, от непогоды. Здесь же вырыл ямку под костер. По здравому размышлению решил, что место достаточно безопасное, а потому спать на голой земле в загерметизированном наглухо боевом костюме я сегодня не хочу. И устроил себе довольно удобную лежанку из мягких веток и травы. Посплю хотя бы с минимальными удобствами.

На ужин решил соорудить уху. Леска и крючки у меня были, недлинное удилище срезал в зарослях ивняка, а на наживку пустил местных земляных червей. Рыбы в озере оказалось много, и уже через полчаса в котелке булькало варево с местными версиями ерша и пары линьков. Треть плитки пшенного концентрата тоже пришлась как нельзя кстати, равно как и сорванный по пути дикий лук. Консервы из сухпайка все же решил поберечь, пока есть такая возможность, и так днем на ходу из этих запасов перекусывал. Вода в озере тоже оказалась вполне пригодной к употреблению, особенно когда потревоженный ил осел на дно. Все же сырую ее пить не стал, хватает родниковой воды в бурдюке. Питьевой водой я по пути запасался при первой же возможности. К счастью, местность оказалась богатой на родники и чистые ручьи, это вам не пустыня и не сухая степь. Здесь существовать вполне можно. Пока хлопотал по хозяйству, стемнело.

Отужинав рыбным супчиком, я обезопасил логово стандартным уже способом — лазерной "растяжкой" — и завалился спать.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, окрестности Базы-7,

26-28 февраля 2535 года

Следующий день прошел, как и предыдущие два — километры пути через смешанный лес, изредка рассекавшийся степными языками, обед сухомяткой на ходу, неторопливый ужин с главным блюдом в виде поджаренного на вертеле "зайца", и ночевка в небольшой песчаной пещерке под вывернутым ураганом могучим дубом. Переход прошел без эксцессов, если не считать мимолетную встречу с местным медведем — зверем сильным и хитрым, но при этом весьма добродушным и ленивым. А потому, в силу озвученных качеств, ему со мной связываться оказалось, что называется, "в лом" — он возлежал в самом центре колючих зарослей, весьма напоминавших малину, и лакомился. Ну и я, понятно, приставать к нему не стал, просто прошел мимо, обогнув медвежью делянку за несколько десятков шагов. А зверь здесь непуганый, к людям относится не просто легкомысленно, а прямо таки наплевательски. Даже любопытство неуместное проявляет, которое уже стоило жизни двум зайцам. Из данного факта можно сделать некоторые, весьма неприятные, выводы: людей здесь нет, а если и есть, то мало, и они не охотятся. Степняки-кочевники не в счет — они в лес явно не суются. А оседлых аборигенов так до сих пор и не встретил, даже косвенных следов их присутствия не попадалось. Все страньше и страньше, как говорила одна литературная героиня. Места-то богатейшие, живи да радуйся — ан нет, пусто вокруг. А может, я просто чего-то не понимаю в местных реалиях. Даже совсем ничего не понимаю — эта формулировка будет наиболее соответствовать истине.

К вечеру преодолел уже около девяноста километров из ста пятидесяти, то есть прошел "точку невозвращения", после которой обратный путь становился бессмысленным. Проще и быстрее дойти до места назначения и уже там определиться с дальнейшими действиями.

Четвертый день преподнес сюрприз — очередной лесной массив кончился, обрубленный у опушки обширнейшим полем. Впрочем, сюрприз — это сильно сказано, по карте я уже давно определился с маршрутом и морально подготовился к необходимости длительного перехода по открытой местности. Это поле являлось последней и далеко не робкой попыткой великой степи отвоевать у леса кусок жизненного пространства — мне предстояло преодолеть около пятнадцати километров ровной, как стол, местности, а потом еще километров пять редколесья. Обходных путей, которыми, как всем известно, предпочитают пользоваться нормальные герои, не наблюдалось — с востока на запад кусок степи тянулся чуть ли не на сотню километров, а вышел я к его границам аккурат посередине. Не повезло. Однако делать нечего, пришлось идти открыто, положившись лишь на скорость движения. Тут главное задать ритм и стараться его не нарушать — благо рельеф местности способствовал, можно даже бежать при желании. А потому я скорым уверенным шагом отмерял километр за километром, не отвлекаясь на перекуры и осмотр местности. В результате пересек равнину за рекордные три часа, позволив себе небольшую передышку лишь в начавшемся редколесье — предвестнике Великой Пущи, которая тянулась дальше на север до самого полярного круга, уступая затем место холодной тундре. К вечеру пересек полосу молодого подлеска с разбросанными местами купами взрослых деревьев и углубился в чащу на десяток километров, вновь остановившись на ночлег на берегу глухого лесного озерца.

До цели оставалось чуть менее тридцати километров — неполный дневной переход. Отужинал традиционной ухой из свежевыловленной рыбы и с чистой совестью завалился спать, на этот раз соорудив себе некое подобие гнезда в развилке могучего дуба. Благо одна ветка, чуть не в полтора обхвата толщиной, тянулась параллельно земле на высоте трех с небольшим метров. Не очень удобное ложе, зато совершенно безопасное, как выяснилось ночью. По крайней мере, стая местных волков в десяток голов добраться до меня не смогла. Зато твари разбудили меня возбужденными взвизгиваниями и возней. Однако быстро поняли, что я недосягаем, а потому лишь порычали разочарованно и убрались восвояси, избавив от необходимости устроить локальный геноцид волчьего племени. И я вновь заснул, на прощание ругнув серых пакостников матерно.

Поднявшись с утра пораньше и озаботившись водными процедурами, а также легким завтраком в виде заваренного в котелке чая и пары галет, снова отправился в путь. Теперь я шел осторожно, периодически останавливаясь и прислушиваясь к окружающему миру, однако никаких признаков близкой опасности не ощущал. Лес стал глуше и захламленней, чем в лесостепной полосе, иногда пускал в ход мачете, чтобы расчистить проход в густых зарослях. Один раз пришлось обойти глубокий овраг, неведомо как возникший в сердце пущи. Впрочем, этот провал в земле был весьма похож на борозду от падения достаточно крупного объекта, например, атмосферного бота. Если он падал по довольно пологой траектории, да еще и одним куском, то его пятидесятиметровый корпус вполне мог посносить деревья и пропахать глубокую рытвину длиной в несколько сот метров. А если он еще и взорвался в конце пути, то неподалеку имеется нехилая воронка размером с кратер небольшого вулкана. Предположения оказались верны — дав крюк почти в пять километров, я обошел и рытвину, и ямину, в которой легко мог поместиться легкий крейсер типа "Шилка" — приплюснутый диск диаметром сто метров. Рвануло тут знатно, но по всему видно, что давно — края оврага заметно оплыли и заросли мелким кустарником. И если бы не его глубина — почти на всем протяжении не менее десяти метров, и не крутизна склонов, я бы просто пересек ров в любом месте. А так пришлось обходить, тратя время. Хорошо хоть, что взрыв был не ядерный — "термояд" на атмосферной технике не использовался, обходились более традиционными реактивными двигателями вкупе с антигравом.

В общем, из-за постоянных задержек на преодоление препятствий к полигону я вышел лишь в четвертом часу пополудни, по пути не забыв пополнить запас питьевой воды в чистом лесном ручье и подстрелив очередного любопытного зайца. А что, хорошо здесь, почти как на курорте — природа, питание диетическое… Еще бы женщину любимую в комплект, и был бы рай. Жить бы тут остался — вырыл бы землянку на берегу озерца, частоколом окружил, и изображал Робинзона Крузо. Однако это лирика, а сейчас передо мной стояла весьма важная практическая задачка — как на огромной территории Полигона-1 (между прочим, общая площадь почти двести квадратных километров) отыскать следы пребывания людей. Решив по примеру Скарлетт О'Хара подумать об этом завтра, я принялся устраиваться на ночлег.

Глава 3

Система Риггос-2, планета Ахерон, Полигон-1,

28 февраля 2535 года

Двести квадратных километров сильно пересеченной местности, местами заросшей лесом, с разбросанными тут и там руинами… Попробуйте в одиночку обнаружить здесь следы присутствия людей, и я сниму перед вами шляпу. Хотя бы за упорство. Потому как меньше чем за пару-тройку месяцев такие просторы осмотреть нереально. Однако у меня нет столько времени, при этом надо — кровь из носу — найти вменяемых местных. Можно, конечно, просто пересечь территорию Полигона и направиться прямиком в Чернореченск, но тут уже начинали бунтовать рефлексы, вбитые в подкорку за годы службы — нельзя соваться в потенциально опасное место без разведки. А как ее провести, когда ты один-одинешенек, даже элементарной связи с базой нет, равно как и самой базы. Не привык я в таких условиях действовать, да и мало кто в современной нашей армии почувствовал бы себя в своей тарелке, лишившись всякой технической поддержки. Разучились мы без навороченных девайсов воевать. Без спутниковой навигации как без рук, накрылась электроника в боевом костюме — и, считай, уже не боец, половина эффективности потеряна. Нельзя так, неправильно. Однако, как ни крути, это темная сторона технического прогресса, от которой никуда не денешься — куда, на фиг, с подводной лодки, в которую человеческая цивилизация превратилась. Лиши современного человека элементарных удобств, которые в повседневной жизни никто даже не замечает, и не протянет он дольше нескольких дней. Военные хотя бы специальную подготовку проходят, но и они слишком привязаны к снаряжению.

Впрочем, хватит скулить, надо делом заниматься. Пусть нет связи со спутником на орбите, да и самого спутника тоже, и радар не работает, потому как баллистический комп сдох, но мозги-то в наличии имеются, и неплохо бы ими пораскинуть. Как сказал, любо-дорого послушать! Рано еще мозгами раскидывать, шевелить ими надо. В наладоннике есть достаточно подробная карта Полигона, столетняя, но сильно сомневаюсь, что за прошедшие десятилетия кто-то озаботился реконструкцией объекта. Если только легорийцы со свойственной им тщательностью проутюжили тут все фугасными атмосферными зарядами. Но это мы скоро проверим — согласно карте, пятью километрами восточнее располагался малый наблюдательный комплекс, обслуживавший артиллерийское стрельбище. Комплекс небольшой — два приземистых двухэтажных здания, в которых размещались во времена оны наблюдатели с оборудованием. Вот к нему и направимся, вдруг что интересное там удастся обнаружить. А если ничего полезного не найду, пройду еще семь километров и выйду к стрельбищу, на котором индивидуальное ручное оружие испытывалось — там чуть ли не городок целый, со складами, тирами, оружейными мастерскими и казармами. Следующий на очереди узел связи, но до него довольно далеко — километров около двадцати на северо-восток. И совсем уж напоследок отложу автопарк с его гаражными массивами и ремонтными мощностями. Этот объект, по логике, вообще самым первым должны были разбомбить.

Определившись с первоочередной задачей, я бодро зашагал вдоль бетонного периметра, местами сильно поврежденного эрозией. Лес подступал к стене чуть ли не вплотную, за сотню лет отвоевав двухсотметровую полосу безопасности, кусты и цепкие лианы оплетали плиты пролетов, внося свой вклад в их постепенное разрушение. Поэтому идти я предпочел с внутренней стороны периметра, где деревья разрастись не сумели, а к колючим кустам, то и дело попадавшимся на пути, пришлось отнестись как к неизбежному злу. Тем более что ткань бронекомбеза они повредить не могли, равно как и крепчайшие десантные ботинки.

Территория полигона оказалась сильно запущенной, что не удивительно, однако чувствовалось, что когда-то здесь были людские владения. Теперь же все поросло вездесущим кустарником, а местами попадались и полноценные лиственные деревья, как одиночные, так и целые купы. Однако даже на рощицы такие скопления не тянули. Вдоль внутренней стороны периметра когда-то были проложены полноценные дороги для наземной техники, теперь покрытие почти повсеместно разрушено корнями и вспучено причудливыми пенобетонными торосами. Удобства ходьбе это тоже не прибавляло. Все же мне удавалось достаточно быстро перемещаться на восток, не забывая при этом осматривать окрестности. Несколько раз в стенах попадались проломы, но видно, что плиты рухнули, подточенные эрозией и вездесущими вьюнами, а не разрушены, например, выстрелом из гранатомета. Часто встречались звериные тропы, да и просто следы. А вот примет недавнего человеческого присутствия не попадалось.

Пять километров — смешное расстояние, даже для такой пересеченной местности, а потому уже меньше чем через час я разглядывал здания наблюдательного комплекса через монокуляр с максимальным приближением, на всякий случай укрывшись в небольшой ложбинке, заросшей кустами. На первый взгляд здания совершенно целые, но после более тщательного изучения строений я пришел к выводу, что они необитаемы и заброшены очень давно. В окнах отсутствуют стекла, или что тут вместо них использовалось, двери распахнуты. Дорожки и заасфальтированные площадки перед входом растрескались и заросли сорняками, стены местами довольно сильно подточены ветром — пенобетон не вечен, без постоянного присмотра быстро ветшает и начинает выкрашиваться. Вроде безопасно, нужно заглянуть в здания, удостовериться, что тут пусто, и идти дальше, к стрельбищу. Хотя уже тот факт, что строения не разрушены бомбардировкой, внушает уверенность. Не то, что на Базе-7, где каждый квадратный метр территории проутюжен фугасами…

Здания действительно оказались пустыми. Абсолютно. Все, что можно было вынести, кто-то заботливо переместил в другое место, даже рам в окнах не осталось. Все поверхности покрыты толстенными слоями пыли, на которых не отпечаталось ни одного следа, хотя бы отдаленно напоминающего человеческий. Птичьи имелись, но и только. Я прошел вглубь холла, сгребая ботинками рыхлый налет. Пыль мгновенно взвилась в воздух, заполнив все помещение, так что даже пришлось включить фильтр в шлеме, да и на видимости это сказалось отрицательно. Совершенно очевидно, что на дальнейший осмотр тратить время незачем — никого в этих постройках как минимум пару-тройку лет не было. Хотя, как ни крути, отсутствие результата — тоже результат. С тем и вернулся на улицу.

Под номером два в моем личном списке местных достопримечательностей числилось стрельбище, располагавшееся семью километрами восточнее. Время до темноты есть, еще до сумерек доберусь, а там, как говорили в одном веселом городе, "будем посмотреть". По крайней мере, место для ночлега успею найти засветло. Благо об ужине и пополнении запасов воды беспокоиться не надо — с утра позаботился.

Приняв решение, я с максимально возможной скоростью направился на восток, все также придерживаясь внутренней стены периметра. Маскировкой особо не заморачивался, шел беспечно, справедливо полагая, что лучшей защитой от неприятностей сейчас будет скорость, а не скрытность. Тем более что не по чистому полю иду, стена прикрывает. И разглядеть меня можно только с территории полигона, а он зарос изрядно за сотню-то лет. Дело шло к вечеру, местное светило за спиной уже подкатывало к горизонту, да еще и усталость начинала о себе напоминать — все же с раннего утра на ногах, отмахал уже чуть не сорок километров. Пришлось темп немного снизить, поэтому путь до стрельбища занял около полутора часов.

Когда до цели осталось меньше километра, я услышал стрельбу. Сначала даже не понял, что это за странные звуки — сухие, резкие, перемежающиеся треском ломающегося хвороста, причем такое ощущение, что его ломали сразу пучками. И лишь примерно через минуту до меня дошло, что это перестрелка. Я выстрел винтовки Мосина хорошо знаю, и в видеохрониках слышал не раз, и на стрельбище музея, где мой отец работает, самому из нее стрелять приходилось. Очень похоже, только почему-то глуше, примерно как выстрел из СКС. Может, из-за расстояния? А хруст ломающегося сушняка — это всего лишь очереди из легендарного АК — автомата Калашникова. Хорошо, что предок мой историк, причем конкретно оружейного дела. У него знаний нахватался, а то нипочем бы не понял, что за звуки такие. Современное оружие совсем ведь по-другому звучит — хлопки негромкие, когда воздух заполняет ствол вслед за вылетевшей с бешеной скоростью пулей, да гудение магнитных катушек непосредственно в момент выстрела. И никаких больше спецэффектов.

Я присел за ближайшим колючим кустом и, замерев, внимательно прислушался. Похоже, стреляли из нескольких винтовок, а вот огрызался лишь один "калаш", экономно, короткими очередями. Кто-то в беду угодил, однако. Надо бы помочь. Откуда здесь огнестрельное оружие пятисотлетней давности взялось, потом разбираться буду.

С максимальной осторожностью преодолев последние метров семьсот по подлеску и колючим зарослям, я скрытно выдвинулся в район стрельбища. Занял позицию на подвернувшемся крошечном холмике, в самую гущу акации влез, не поленился. Замаскировался качественно, а тут еще и сумерки опустились, пока еще не очень густые. Обзор с холмика открывался достаточно хороший, видно и приземистые строения складов с мастерскими, и непосредственно стрельбище с оборудованными ячейками, заросшее и запущенное. Стрельба не утихала, а в подступающих сумерках дульные вспышки моментально выдали позиции всех действующих лиц разворачивающихся передо мной событий. Не пришлось даже в режим ночного видения монокуляр переводить.

Обороняющийся с автоматом засел в дальнем пакгаузе, изредка огрызаясь короткими очередями через подслеповатое окошко. До него метров сто, не больше. Осаждали его пятеро бойцов с винтовками, причем засели они за срезом вала, ограничивающего стрельбище, метрах в двухстах или чуть меньше от убежища автоматчика. Укрывались грамотно, огонь вели экономно, похоже, стремясь просто не дать осажденному возможности свалить из убежища и скрыться в зарослях. Стреляли трое, а еще двое скрытно перемещались в сторону пакгауза, стараясь зайти со стороны боковой стены. Через монокуляр в ИК-режиме, который я все же активировал, их было прекрасно видно. Правда, возник нюанс — без баллистического компа антибликовое покрытие забрала в сумерках стало абсолютно непрозрачным, хуже, чем в темных очках в подвале без света. Пока по лесу шел, особо защитой не заморачивался, а тут загерметизировал шлем, чисто на всякий случай — и сюрприз! Пришлось забрало откинуть, наплевав на возможность словить пулю в лицо. Впрочем, зарубку на память сделал — будет время, озабочусь.

Позицию я занял довольно выгодную — сбоку от обеих конфликтующих сторон. При желании мог вести подавляющий огонь как по автоматчику в пакгаузе, так и по стрелкам на валу, вопрос только, нужно ли мне это. По зрелому размышлению решил, что нужно. Как раз в этот момент первый из двух диверсантов выскочил из кустов, обрывавшихся в паре десятков метров от строения, давшего прибежище автоматчику. Рывком попытался преодолеть открытое место, при этом подставившись под фланговый огонь. И я не замедлил этим воспользоваться. Пропустив бегуна почти до угла пакгауза, я дождался, когда из кустов выскочит второй, и снял первого короткой очередью. Второй не успел сообразить, что произошло, и тоже свалился, получив пулю в голову. Унитар стандартный с такого расстояния прошивает незащищенного человека насквозь, оставляя небольшие входные отверстия и менее аккуратные рваные дыры на выходе. Никто даже вскрикнуть не успел, мгновенно отбыв в страну вечной охоты.

Засевшие за валом стрелки, похоже, не поняли, что произошло, равно как и автоматчик на складе. Вялая перестрелка продолжалась. А я в уже совсем сгустившихся сумерках бесшумно заскользил к позиции оставшейся тройки нападавших, беззастенчиво пользуясь преимуществом в экипировке.

Почему я решил помочь человеку в пакгаузе? Хрен его знает, если честно. Может потому, что он один против пятерых, а может, он просто перспективнее в плане получения информации показался — все же более совершенным оружием владеет, а это уже что-то значит. Скорее, оба фактора сыграли роль, равно как и интуиция, которой я привык доверять.

Зашел со спины, как положено — все трое азартно палили в сторону пакгауза, не слишком напрягаясь тщательным прицеливанием — и затаился в кустах. Точно, огонь на подавление ведут, больше надеются на двойку "диверсантов", чем на собственную меткость. Делом увлечены, по сторонам не смотрят, вот меня и проморгали. А мне только того и надо…

Рассмотрев их во всех подробностях, я пришел к выводу, что на давешних кочевников-аборигенов они совершенно не похожи. Добротная одежда вполне современного дизайна из грубой брезентовой ткани — штаны с накладными карманами, куртки-штормовки, шапки-"пидорки". На ногах крепкие ботинки с высокой шнуровкой, а один и вовсе в кирзачи обут. Я такие сапоги только в хрониках видел. На спинах рюкзаки, на каждом навьючен ремень с патронными подсумками, у всех вполне качественные ножи, небольшие топорики к рюкзакам приторочены. Серьезно экипированы ребята, как раз по лесу ходить. Но самое сильное впечатление произвели винтовки. По звуку на "мосинки" не очень похоже, глуше и не так хлестко, ошибся я. А вот затворы как в трехлинейке передергиваются, и заряжаются пятизарядной обоймой. Выглядят очень необычно — вместо деревянного ложа угловатая конструкция из зеленого пластика, приклад, тоже пластиковый, со щекой и резиновым затыльником, совмещен с пистолетной рукояткой, как на СВД. Оригинальная конструкция, в общем.

Горе-стрелки продолжали палить по пакгаузу, один даже что-то азартно выкрикивал при выстреле, я не смог разобрать, что именно. Показалось, что матерится, причем по-русски, а вот это уже прямая заявка на общение, пускай и не добровольное. А посему я решил этого говорливого пленить. Закинул автомат за спину, извлек из кобуры пистолет. Заменил обойму с УОДами на усиленные унитары — нечего грязь разводить, броников на стрелках не видно. Подполз к ним метров на пять, если не ближе, привстал на колено и всадил двоим пули в головы. Пистолетные УУ по пробивной силе лишь немногим слабее автоматных УСов, а посему они прошили насквозь кости и мозг, даже не заметив преграды, и ушли глубоко в землю. Оба незадачливых стрелка уткнулись лицами в дерн, не издав ни звука.

А третий что-то заподозрил. Он вдруг суетливо перевернулся на спину, почувствовав взгляд, и попытался направить на меня винтовку. Однако двигался стрелок неуклюже и дергано, что и сыграло с ним злую шутку. Пока он пытался совладать с длинной футуристической "мосинкой", я успел выпрыгнуть из положения "на колене" и пересечь разделявшие нас несколько метров. И от души врезать по винтовке ногой, отшибая оружие в сторону. Металлизированная подошва десантного ботинка встретилась с пластиковым ложем — звук получился громкий, сочный — и винтовка отлетела в кусты, вывихнув пистолетной рукояткой пальцы незадачливого боевика. Затем прямо в нос ему уперся пистолетный ствол.

— Лежать… — негромко, но твердо приказал я пленнику. — Дернешься — словишь пулю для начала в ногу. Как понял? Прием.

— П-п-п-п-понял… — просипел тот в ответ и попытался вжаться всем телом в землю.

Ну, это ты, братан, зря. От меня таким способом не спрячешься. Кстати, понял он прекрасно, и ответил по-русски, но с каким-то едва различимым акцентом. А может, просто от страха заикался. Не суть. Я отошел от пленника на несколько шагов, продолжая держать его на прицеле, присел на колено.

— Очень медленно встань, — приказал я, для надежности показав направление стволом пистолета. — И руки вверх подними.

Тот молча поднялся на ноги, выбивая зубами дробь.

— Чего трясешься, как осиновый лист?

— Б-б-боюсь… Меня щас горожанин пристрелит…

Это самое "горожанин" он произнес с ненавистью и страхом одновременно. Занятно.

— Не пристрелит, — заверил я пленника. — Повернись в его сторону и крикни, что сдаешься. Он тебя разглядит, еще не совсем темно.

Кстати, осажденный в пакгаузе автоматчик стрелять перестал уже довольно давно — я еще половину пути до позиции нападавших не преодолел. Патроны кончились, что ли?

— Давай, не тяни резину.

Пленник медленно повернулся лицом к пакгаузу, старательно демонстрируя поднятые руки.

— Эй, горожанин! Я сдаюсь!

Молчание в ответ. Не верит своему счастью? Или ищет, в чем подвох? А фиг его знает, я бы тоже так просто не купился на внезапную капитуляцию врага. Сначала бы для верности башку ему прострелил, и только потом беседовать начал.

— Горожанин! Я серьезно сдаюсь, я один тут живой остался! — с дрожью в голосе выкрикнул пленный.

— Иди сюда, — раздалось из пакгауза. — Только медленно, и руки держи, чтоб я их видел.

Голос довольно молодой, должно быть, парень лет двадцати-двадцати пяти. И тоже едва уловимый акцент. Но это объяснимо, сто лет в изоляции не шутка, в любом случае язык изменится. Чую, еще та будет проблема с подменой многих понятий. Ничего, прорвемся.

— Иди давай, — вполголоса обратился я к пленному. — Не торопись, спокойно. Я за тобой слежу.

И нырнул в кусты, намереваясь контролировать перемещения боевика со стороны, дабы не лезть засевшему в пакгаузе пареньку в сектор огня. Уж лучше подстраховаться, чем потом синяки на ребрах залечивать.

Стометровое стрельбище преодолели за пару минут, причем я постоянно скрывался в зарослях, не сводя прицела с головы пленника. Тот понуро шагал к пакгаузу, сложив руки на затылке, и мрачно озирался по сторонам, пытаясь меня обнаружить. Дохлый номер. И не такие пробовали, и с носом оставались. Я скрытному перемещению по зарослям у егерей обучался, а они в этом деле великие мастера.

Пленник остановился, не доходя пяти шагов до мощной двери пакгауза. Из окошка высунулся автоматный ствол и молодой мужской голос велел ему встать лицом к стене и упереться руками, раздвинув ноги шире плеч. А что, толково. Мы в таком раскоряченном положении обычно захваченных "черных археологов" обыскивали. Пленный стрелок молча выполнил команду.

Дверь пакгауза отворилась, и из нее выскочил невысокий паренек в камуфляже, в сумерках казавшемся черным. Воткнул ствол автомата в почку раскоряченного пленника, и ловко охлопал его свободной рукой, проверяя на наличие скрытого оружия. Такового не обнаружилось, кроме охотничьего ножа на поясе. Клинок отлетел в сторону, тускло блеснув в свете двух лун, и зарылся в пыль. Парень отошел на несколько шагов назад, не сводя с пленного прицела, и недоуменно спросил:

— А где остальные? Вас же пятеро было…

— Умерли, — буркнул пленник.

— Не понял, — поразился парень. — Как умерли? Кто их убил?

Пришло время раскрыть инкогнито. Вообще, по уму надо было давно себя обозначить, еще от вала крикнуть. Вот только сильно сомневаюсь, что удалось бы в этом случае до парня добраться. Хрена с два он тогда из пакгауза вылез. Так и сидел бы внутри, а я снаружи распинался, пытаясь его убедить, что не привидение. А тут он просто обалдел от неожиданного подарка небес, и осторожность потерял. Ладно, спишем это на нештатность ситуации. Хотя я точно бы не купился, скорее пристрелил потенциального пленника.

— Это я их перебил, — заявил я, выходя из кустов. — Не дергайся, ты у меня на прицеле.

Парень сначала побледнел, потом стремительно покраснел, буравя меня взглядом, но автоматом воспользоваться не попытался. А ничего так паренек, сообразительный.

— Не очкуй, сынок, я просто хочу поговорить…

Как-то само собой получилось, что пленный остался на время беседы без присмотра. И решил, что это его последний шанс на спасение, упускать который по меньшей мере глупо. Отлипнув от стены, он прыгнул к парню в камуфляже и попытался прикрыться им, захватив одной рукой шею, а другой автомат. Однако тот моментально среагировал на движение за спиной, мгновенно развернулся и встретил нападающего прикладом в лицо. Пленный успел прикрыться руками, уведя удар вскользь, но на ногах не устоял. Правда, тут же ловко подшиб паренька под колени, и тот с размаху свалился на землю, весьма чувствительно приложившись головой. "Калаш" отлетел в сторону. Пленный, не пытаясь больше нападать, на четвереньках рванул к зарослям, через несколько метров поднявшись на ноги. Он почти успел. Вложил в рывок все оставшиеся силы и все отчаяние. Однако пистолетная пуля оказалась быстрее. Не желая упускать альтернативный источник информации, я прострелил ему правое бедро, постаравшись не задеть кость. Нога подломилась, и беглец рухнул как подкошенный, взвыв от боли. Все, теперь не уйдет. Рана не опасная, но весьма и весьма неприятная.

В этот момент прыткий паренек, очень быстро оправившись от падения, прыгнул на меня, ударив всем телом. Захватил руку с пистолетом, отпихнул куда-то вверх, и мы грузно рухнули на землю, причем он оказался сверху. Дыхание не вышибло — спасибо рюкзаку и бронику — а потому я живо отреагировал, когда он, не отпуская мою руку, немного отстранился и попытался всадить мне в глаз нож, до того мирно висевший у него на поясе. Заблокировав удар левым предплечьем, я тут же схватил его за воротник и натянул на удар забралом, на встречном движении, от души. Парень мгновенно обмяк. Чтобы окончательно его вырубить, для надежности долбанул рукояткой пистолета в висок. Этого оказалось достаточно.

Спихнув поверженного противника, я поднялся на ноги и направился к подранку, который пытался доползти до кустов, поскуливая от боли. Интересно, на что он надеялся? Что сумеет спрятаться в зарослях? Или что про него в кутерьме все забудут? Наивный. Или глупый. А может, и то и другое сразу. Беглец с ужасом уставился на меня, ловя взглядом малейшее движение, но я не стал долго испытывать его нервную систему и просто вырубил незадачливого пленника рукояткой пистолета.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Полигон-1,

28 февраля 2535 года, вечер

Я сидел, глядя в огонь, и пытался наметить дальнейший план действий. Костер, разведенный в специально оборудованном очаге в дальнем углу пакгауза, сухо потрескивал, настраивая на минорный лад. Языки пламени плясали перед глазами, отбрасывая причудливые тени на стены и потолок, и огонь шипел, когда в него капал жир с насаженного на импровизированный вертел зайца. Рядом в подвешенном на треноге котелке закипала вода. В общем, полная идиллия — только что-то мысли тревожные роятся в голове, не давая расслабиться.

Возле меня громоздилась куча снаряжения — как моего, так и трофеев. Заперевшись изнутри в относительно безопасном строении, я позволил себе избавиться от порядком надоевших рюкзака и броника с разгрузкой, равно как и несколько дискредитировавшего себя шлема. Оставил на месте лишь набедренную кобуру с пистолетом. Наплечники с перчатками тоже снял, как и ножны с мачете, обеспечив некое подобие комфорта — и так уже несколько ночей подряд сплю в полной сбруе. По утрам шея отваливается и спина разгибается с трудом. Сегодня можно расслабиться. Тем более, автомат рядом — стоит только руку протянуть. Тут же грудой свалены пять винтовок-"мосинок" и два "калашникова" — сегодняшние трофеи. Второй автомат я нашел рядом с телом молодого парня в камуфляже, лежавшим в проходе между двумя складами рядом с открытым автомобильчиком на мощных внедорожных колесах. Парню пуля попала прямо в лоб — он умер мгновенно, даже не успев понять, что умирает.

По окончании побоища я пару минут соображал, что же делать дальше, и в результате решил заглянуть в пакгауз, который довольно успешно оборонял давешний автоматчик. И не прогадал — в свете фонаря открылось большое помещение, явно частенько использующееся для ночлега. Оно было разделено почти пополам деревянной перегородкой чуть ниже человеческого роста, причем в передней части устроены места для хранения всяческих грузов, будь то ящики, бочки или иная тара. Тут же имелась небольшая поленница аккуратно нарубленных дров и стояла сварная металлическая емкость с водой. За перегородкой скрывались грубо сколоченные, но крепкие на вид нары, опоясывавшие помещение по периметру, а к задней стене прилепилось подобие очага с вытяжкой, уходящей куда-то вверх. Тут же лежала немудреная кухонная утварь — тренога для котелка, вертел, разделочная доска и тому подобные мелочи. Если на глазок, то в этом пакгаузе могло с минимальным комфортом и с максимальной безопасностью заночевать человек десять. А уж для меня и двух моих пленников места хватило с избытком.

С них я и начал. Затащил обоих в "спальню" и уложил в уголок, не забыв связать по рукам и ногам. А то еще очухаются и снова в драку полезут. В принципе, "подранка" можно было не опасаться — простреленное бедро особо резвиться не позволит. Разрезав штанину, осмотрел рану и остался весьма доволен — пуля прошла навылет, прошив мышцу и не задев кость, равно как и больших сосудов. А посему я просто залил поврежденные участки гелем-антисептиком и замотал широким эластичным бинтом — для такого ранения более чем достаточно. Гель еще и за обезболивающее сойдет, так, чуть подергивать будет — потерпит, не красная девица. Его по уму вообще пристрелить надо бы, но пусть пока живет, может, получится пообщаться. Ага, еще на лбу шишка — след пистолетной рукоятки — но это вообще мелочь, оставим без внимания. Очухаться должен скоро, я в удар особенно не вкладывался.

Второй пленник, которого я полагал за потенциального союзника, отделался легче — ссадиной на лбу и синяком на виске. А нечего в драку лезть, когда можно просто поговорить. Тоже скоро очнется, тогда и поговорим. По размышлению обработал ссадину гелем и вколол обезболивающее — ему по башке все же не хило досталось, голова трещать будет, когда он в себя придет.

Позаботившись таким образом о раненых, я перешел к более перспективному в данных условиях занятию — сбору трофеев, а если отбросить политкорректность, то попросту к мародерству. Для начала обшмонал пленных, сняв с подранка рюкзак и подсумки с патронами, а с будущего союзника грубую брезентовую разгрузку с автоматными магазинами и парой гранат в подсумках. С него же снял кобуру, в которой обнаружился наиклассический Кольт-М1911А1 "Правительственная модель", безо всяких футуристических излишеств. После более тщательной проверки разгрузки нашлись и запасные обоймы странного вида, похожие на двухрядные. А также компактный коммуникатор устаревшего образца, на вид весьма древний, и в таком же состоянии компьютер-наладонник — потертый и поцарапанный, с разбитым пулей дисплеем. Жаль, можно было бы его распотрошить на предмет новой информации. Еще на пареньке обнаружился бронежилет старинного дизайна, легкий и довольно удобный, не стесняющий движений.

Закончив с пленными, я отправился за трофеями на улицу, где и подобрал автомат и нож потенциального союзника, притащил рюкзаки, оружие и снаряжение убиенных стрелков и подранка, сложив все это кучей в "спальне". Справился всего за две ходки, а потом решил затащить трупы в соседний пакгауз, дабы не спровоцировать ночью нездоровый ажиотаж местного зверья. Задействовав экзоскелет, доволочил сначала двоих из-за вала, а затем "диверсантов". Когда пошел осматривать дверь на предмет открыть, обнаружил между пакгаузами машину и рядом с ней убитого напарника паренька в камуфляже.

Соседний пакгауз оказался открыт, но запущен и захламлен различным мусором. Впрочем, места у входа было достаточно, и я заволок туда тела стрелков и их противника. Последнего обшаривать не стал — все же соратник потенциального союзника, да и убил его не я. Если с пленным пареньком договоримся о сотрудничестве, он сам о мертвом напарнике позаботится. Подобрал лишь автомат. Закрыл склад, пропустив в петли вместо замка кусок арматуры, который при помощи экзоскелета скрутил на пару витков. Теперь никакой зверь до тел не доберется. Машину оставил на месте, решив, что за ночь с ней ничего страшного не случится, только забрал два рюкзака, лежавших в багажном отсеке.

Позаботившись таким образом о трофеях и павших в битве, я запер пакгауз изнутри на массивный стальной засов и пошел готовиться к ночевке, заодно озаботившись ужином. Закончив возиться с костром, собственно, и предался размышлениям, сопровождающимся созерцанием пламени.

За спиной заворочался один из пленников. Обернувшись на шум, я понял, что потенциальный союзник пришел в себя. В неверном свете костра лицо его казалось смертельно бледным и осунувшимся, впечатление усугубляла клякса геля-антисептика на лбу. Наткнувшись на мой взгляд, он резко, как от удара, дернулся и глухо застонал. Ну да, когда человека бьют по голове тяжелыми тупыми предметами, к каковым, без всякого сомнения, можно отнести десантный шлем и рукоятку пистолета, возвращение сознания сопровождается весьма неприятными ощущениями.

— Сейчас развяжу, — произнес я, глядя пленнику в глаза. — Постарайся не делать резких движений.

Дотянувшись до кучи собственного снаряжения, я извлек из ножен на разгрузке нож и перерезал на руках и ногах парня пластиковый скотч, каковой использовал в качестве веревки. Надо сказать, что связывал чисто для проформы, учитывая его состояние и перспективы дальнейшего сотрудничества, а потому особо не злодействовал. "Подранка" же упаковал со всем тщанием — руки стянуты скотчем за спиной, здоровая нога согнута в колене и задрана к поясу, и в таком виде примотана к рукам. И лежит он на животе в этаком натянутом состоянии, не в силах пошевелить конечностями. Простреленное бедро все-таки зафиксировал, чтоб не помер невзначай от болевого шока при попытке освободиться.

Освободив пленника, я вернулся на свое место, однако в огонь пялиться перестал — наблюдал за приходящим в себя парнем. Тот со стоном принял сидячее положение, поддерживая голову руками, и уставился на меня. Странно, обезболивающее не подействовало, что ли?

— Ну, давай знакомиться, потенциальный союзник! — обратился я к страждущему. — Поговорим? Или опять драться будешь?

— Поговорим, — нехотя буркнул тот.

— Тебя как звать-то?

— Сашка… Александр. Из Иволгиных… — неожиданно легко поддержал беседу паренек.

— Оп-па! Тезки, значит! — восхитился я совпадением. — А если официально — капитан-лейтенант Военно-Космического Флота Федерации Александр Тарасов. Прошу любить и жаловать.

— Как?!

Удивляются люди по-разному. Для кого-то вздернутая бровь и невнятное хмыканье является верхом эмоциональности, а кто-то застывает с отпавшей челюстью. В принципе, очень большую роль играет объект удивления — одно дело, если тебе сообщили какой-то любопытный факт, и совсем другое, если ты вдруг вляпался в кучу мерзости непонятного происхождения, причем в таком месте, где ее отродясь не бывало. Согласитесь, реакция будет абсолютно разная. В первом случае вы лишь усмехнетесь с иронией, а во втором как минимум ругнетесь матерно. А уж изумленное выражение физиономии врага, словившего пулю или нож как раз в тот момент, когда он уже почувствовал себя победителем, и вовсе не поддается описанию. Однако удивление Сашки… Александра из Иволгиных, как он отрекомендовался, было несколько иным. Сначала на его лице появилось выражение упрямого отрицания, но через мгновение оно сменилось печатью напряженной умственной деятельности, которое плавно трансформировалось в радостно-недоверчивую гримасу.

— Какого-какого флота? — переспросил он, пожирая меня взглядом.

— Военно-космического. Земной Федерации, — уточнил я на всякий случай. — Да не повредил я тебе мозг, не переживай.

Тот ничего не сказал, лишь внимательно осмотрел меня с ног до головы, потом переключил внимание на снаряжение, сваленное в кучу, мазнул взглядом по "Вихрю", и, наконец, лицо его приняло вполне осмысленное выражение.

— А документы есть какие-нибудь?

Вот это правильно, одобряю. Всегда и везде надо требовать подтверждения личности, а то мало ли что незнакомый человек наплетет, а ты потом расхлебывай. Это если время останется расхлебывать, бывали случаи, что и прямиком на тот свет отправлялись не проявившие здоровой бдительности горе-проверяльщики. Как там в старой шутке говорилось? Если у вас нет паранойи, это еще не значит, что они за вами не следят…

— Держи, — протянул я идентификатор. — Может, еще военный билет показать? Продаттестат? Бляху с личным номером? Или историю болезни?

Тот на издевку не отреагировал, внимательно изучая пластиковый квадратик с фотографией и личными данными. Осмотрел со всех сторон, полюбовался переливами голографического орла и силуэта фрегата на обороте документа и вернул идентификатор хозяину, то бишь мне.

— Поговорим?

— Поговорим…

— Ты из Чернореченска? — начал я с самого насущного на данный момент вопроса. — И давай лучше сам краткую автобиографию выкладывай, не жди наводящих вопросов.

— Из Чернореченска, откуда ж еще… — вздохнул он. — Лет мне двадцать, по воинской специальности "мародер", то есть поисковик. Сюда с напарником прибыл для встречи с группой местных "копателей", которые должны были нам передать кое-какое имущество из раскопок, а они, суки, на нас напали. Дали залпом из засады. Димона сразу убили, а меня комп спас — пуля в него попала, меня за "бобик" отбросило, вот и не успели застрелить. А потом уже укрылся в "перевалке" и отстреливаться начал. Дальше ты, наверное, и сам знаешь.

— Знаю, — подтвердил я. — Я от артиллерийского наблюдательного комплекса шел, выстрелы услышал и решил выяснить, кто с кем схлестнулся. Напарника твоего в соседнем складе положил, чтоб зверье не растащило за ночь. Сам думай, что с ним дальше делать.

— Да что тут думать… С собой заберу, в Чернореченске у него родители и сестра младшая, похороним, как положено.

Это правильно, негоже напарника в безымянной могиле черт-те где оставлять. А я помогу, тем более, что нам по пути.

— Теперь подробнее. "Мародер" — это кто?

— Спецподразделение поисковое у нас в армии есть. Ищем предметы старинные, из тех времен, что еще до Бойни. В основном электронику, она у нас дефицитная, на старых запасах живем. По разгромленным военным объектам шаримся, и по развалинам городов. Мародерствуем, короче.

— Успешно?

— Ну как тебе сказать… Когда как. Все перспективные места, что поближе, еще лет шестьдесят-семьдесят назад разграбили. Теперь или в дальние рейды катаемся, километров на пятьсот, а то и больше, или раскопки ведем в округе. Работа опасная и нервная, а потому элитным спецподразделением считаемся, в "мародеры" с четырнадцати лет готовить начинают в Училище, курс четыре года длится.

Училище, надо думать, у них вуз военный… По логике, тогда и гражданские вузы должны быть, значит, знания не растеряли, что не может не радовать. А вдруг еще и архив имеется? Это было бы просто прекрасно.

— А "копатели" это кто?

— Да сброд разный… Из отребья. И горожане бывшие, и из деревенских много, даже аборигены в артелях встречаются. Занимаются тем же, чем и мы. Конкуренты, в общем. Но с властями сотрудничают — им больше добычу сбывать некуда, кроме как в Чернореченск. Эти, — Сашка злобно зыркнул на связанного "подранка", — на нашего командира вышли, посулили партию пехотных передатчиков. Мы с напарником на встречу приехали, ну и вляпались.

Ага, все-таки есть аборигены, и именно местного происхождения, а не из опустившихся землян, иначе Сашка по-другому бы выразился. Возьмем на заметку.

— А ты что скажешь? — обратился я "подранку". Тот пришел в себя довольно давно, и сейчас внимательно прислушивался к разговору. — Или тебя мотивировать к беседе надо?

— А чт-т-т-то говорить? — просипел он, заметно испугавшись.

— Зачем на нас напали? — влез Сашка. — Договоренность же была с вами. Суки, порвал бы…

— Это все Седой!.. — ушел в отказ "подранок". — Он договаривался с вашими, а нас набрал на разовую ходку, сказал, знает место, где передатчики завалило. Мы туда пришли, а там уже пусто. Или вообще ничего не было. И тыловик городской с двумя охранниками на "шишиге". Мы подумали, что он нас опередил, грохнули их, короче, чтоб товар забрать… А в кузове брус деревянный оказался. Они там, судя по всему, на привал остановились. Мы машину спрятали, оружие, что с убитых взяли, чтоб не палиться, в ней оставили. Седой сказал, что теперь в город соваться нельзя. Нужно уходить на юг, там народец дикий, можно дела делать. И предложил еще "мародеров" раздербанить, оружие добыть и стать полноценной бандой.

— Урроды… — не выдержал Сашка. — Удавлю, суку…

— Спокойствие, только спокойствие, мой юный друг… — придержал я его. — "Подранок" теперь проходит сразу по двум пунктам грузовой ведомости — соучастник тяжких преступлений — одна штука, он же важный свидетель — одна штука. Давай его до города довезем живым и относительно целым. Если будет врать, прострелишь вторую ногу.

Чтобы показать серьезность последнего утверждения, я кинул Сашке у него же ранее отобранный кольт. Тот ловко поймал оружие за рукоятку, по-кошачьи извернувшись в процессе, однако тут же поморщился от боли — голова все еще давала о себе знать. Однако пистолет не выпустил, и весьма красноречиво уставился на "подранка". Пленник же еще более осунулся под пронзительным взглядом и заерзал на животе, пытаясь сильнее вжаться в землю. Опасается, значит. Это хорошо, разговорчивее будет.

— С "перевалкой" вроде понятно, — вернул я беседу в конструктивное русло. — А "бобик" с "шишигой" — это что?

— "Бобик" — это УАЗ-469, машина древняя, но простая и дубовая. По нашим нынешним возможностям самый оптимальный вариант легкового транспорта — полный привод, рама, военная комплектация, грузоподъемность опять же хорошая. У нас на таких все "спецы" катаются, а у гражданских больше в почете "козел" — ГАЗ-69-й, этого еще во вторую мировую придумали. А "шишига" — ГАЗ-66, военный грузовик. На их базе малыми сериями разные машины делают. На бензиновых двигателях у нас вся техника.

— Ни хрена себе… — удивился я. — Вы что же, все технологии растеряли?

— Не, с технологиями все в порядке. До Бойни в городе были значительные производственные мощности, половина гражданского наземного транспорта на материке у нас обслуживалась. А вот военных производств не было, поэтому нас не очень сильно бомбили. Больше половины города уцелело, население процентов на шестьдесят-восемьдесят выжило. Удалось оборону организовать, большинство мужиков служило, на Фронтир люди все больше рисковые едут. Отбились и от десанта легорийского, и от аборигенов. Потихоньку жизнь налаживать принялись. Лет через десять после Бойни стал наш Чернореченск самым сильным и богатым городом в округе. В пределах ближайших двух-трех тысяч километров в любую сторону второго такого нет. Остальным городам досталось гораздо сильнее, выжившие конечно снова объединяться стали, поселения возникли, но жили они на скудных довоенных запасах.

Власть взял Федор Терешков, главный инженер Машиноремонтного завода, начал потихоньку производство возрождать. На заводе репликаторы сохранились, и у него в личном архиве великое множество старинной технической документации нашлось, чуть не с XVII века еще. Коллекционером он был, к нашему счастью. Убедил он Совет — это типа наше правительство выборное, но рулит там всем Председатель — что можно совершенно свободно тяжелую промышленность построить. За образцы взять технику из середины ХХ века примерно. Еще старее смысла нет, а уже с 80-х годов техника очень усложнялась, электроники много использовалось, хоть и примитивной. Репликаторы решили почем зря не гонять, изготовлять на них только промышленное оборудование, или что-то очень нужное в единичных экземплярах, типа лабораторной техники.

Оборудовали сначала "оружейку" — Первый Механический завод. Стали на нем огнестрельное оружие и боеприпасы выпускать. Потом Машиностроительный организовали — поставили оборудование на полный цикл. Сейчас простенькие автомобили на двигателях внутреннего сгорания собираем. Благо нефть тут вокруг, добывать легко. А раз нефть, то грех ее не использовать — нефтеперерабатывающий поставили, пластик различный получаем, топливо, каучук синтетический… В общем, обеспечили сначала себя, а еще лет через двадцать и с соседями торговать начали. Только с электроникой беда — оборудование слишком сложное, даже для технологий ХХ века, и сырья нужного поблизости нет. Приходится "копательством" и мародеркой заниматься. На том и попались… — грустно закончил рассказ Сашка.

— Занятно… А с населением у вас как?

— Сейчас расплодились, по последней переписи двести тридцать тысяч население, и это только в Чернореченске.

— А что, еще города рядом есть?

— Не, городов больше нет. Городок есть, Застава называется, форпост северный, население тридцать тыщ. Но у нас много народа по деревням и хуторам живет, — пояснил Сашка. — Еще тыщ около ста. Чернореченск столица, а княжество километров на полтораста во всех направлениях.

— Княжество? — хмыкнул я недоверчиво. — Вы к монархии вернулись?

— Да нет же, — возмутился парень. — Совет у нас выборный командует, во главе с Председателем. Но государство в наличии имеется вместе со всеми атрибутами — и судебная власть есть, и исполнительная, и армия, и даже валюта собственная, нефтью и товарами обеспеченная. Называть же его как-то надо, вот и зовем княжеством, вроде как в шутку. На самом деле удобно — коротко, язык ломать не надо, и по существу.

— Понятно… А народа откуда столько взялось?

— Своих после Бойни больше ста тысяч в живых осталось, потом из ближних земель колонисты уцелевшие начали подтягиваться — все же у нас полегче выжить, чем в маленьких общинах. Тем аборигены покоя не давали. А в Чернореченске только с продовольствием проблемы были в первые годы, однако выкрутились, сельское хозяйство развили, по лесам охотничьи артели мотались. Сейчас нас деревни да хутора едой обеспечивают с большим запасом. Да и с местными, что поближе обитают, замирились, торгуем — они нам продовольствие и предметы роскоши в виде пушнины и драгметаллов, а мы им одежду, инструменты, оружие… Зажили сыто и спокойно — плодиться начали.

— Постой-ка, это вы аборигенам огнестрел продаете, что ли?

— Ну да, а что такого? — удивился Сашка.

— И проблем себе не нажили?

— Не-а. Мы ж им автоматическое оружие не продаем, только винтовки-"болты", а они выпускаются под универсальный боеприпас — 7,62х39, автоматный. Потому и преимущества в дальности и точности у таких винтовок перед "калашами" нет. Да и продаем их все больше на дальняк, местные уже давно все вооружились. А самый большой сдерживающий фактор — патроны для аборигенов дороговаты, они винтари больше для обороны и междоусобных разборок держат. Охотятся с луками, даже арбалетов не знали до нас.

— Автомат у тебя интересный, — уцепился я за тему. — Почему "калашников", а не американец какой-нибудь, или немец?

— Смеешься? — возмутился Сашка. — Раз в оружии понимаешь, значит, должен знать, что надежнее "калаша" в ХХ веке не было ничего. В производстве прост, пластмассы у нас много — вот и поставили на поток АК-103, ничего придумывать не стали, даже дизайн менять не пришлось — он тоже весь где не железный то из пластика. А калибр 7,62 используем, так как живем в лесном краю, 5,45 тут не котируется.

— А еще что из вооружения производите?

— Если по классам — то довольно много оружия. А вот моделей всего ничего. Тут как патронную фабрику в строй ввели, встала проблема ее рациональной загрузки. Собрались все инженеры, кто хоть какое-то касание к оружейному делу имели, и решили сообща, что надо сводить номенклатуру боеприпасов к минимуму, чтобы ресурсы не распылять. Приняли на вооружение универсальный боеприпас 7,62х39, он и автоматный, и винтовочный, и для пулеметов ручных. Под него наладили производство АК-103, винтовки Мосина в версии карабина 1944 года, правда, ложе делаем пластиковое, и затворная группа больше на "маузеровскую" смахивает, под гильзу без закраины, да ты и сам видишь — вон валяются, и пулемета РПКМ. Еще ограниченными партиями выпускается 7,62х51 НАТО, специально под единый пулемет. Его на основе "печенега" сконструировали, просто под патрон с гильзой без закраины. Его оказалось проще в производство внедрить, чем 7,62х54R. Второй боеприпас — под пулеметы "корд", калибра 12,7 мм, эти вообще никуда не продаем, производим только для внутреннего пользования, они на защите периметра и на боевой технике. Третий — гранаты ручные, Ф-1 и РГН-5, тоже для себя, на сторону пускаем только в дружественные армии, например, в Порт-Владимир. Четвертый — реактивные огнеметы "Шмель", страшная штука. Я такой в руках всего лишь раз держал, на выпускных учениях. Ну и пистолетный боеприпас, тоже универсальный, 9х19 "парабеллум", под него делаем Кольт 1911, как у меня, и гражданскую версию — Кольт-компакт.

— Оп-па… А я и не заметил… — слегка огорчился я. — Думал калибр.45, серьезная пушка.

— Она и с таким патроном куда как серьезная. Пятнадцать в двухрядном магазине, автоматический — плотность огня дает ого-го какую. Да и патрон парабеллумовский более универсальный. Идет только в армию и "спецам", гражданские восьмизарядный с укороченным стволом пользуют. Вообще сначала "беретту" армейскую хотели воспроизвести, но решили что кольт в плане механизмов надежнее будет.

— А с артиллерией как?

— Не очень, по большому счету в ней надобности нет. Подствольниками обходимся и минометами. ВОГи ограниченными партиями клепаем, а мины восьмидесяти двух миллимитровые — вообще мизерными.

— Понятно. Вооружены вы неплохо. А охотятся люди тоже с "мосинками"?

— Нет, у нас есть несколько мелких мастерских, небольшими партиями выпускают дробовики-помпы и просто двустволки. Хотя при необходимости любой ствол могут собрать. Иногда этим государство пользуется — например, пистолеты-пулеметы для полиции и спецназа частникам заказывали. Боеприпасы они же делают. Государственные заводы с такой мелочью не связываются. Еще вся военная справа производится на казенных предприятиях, и техника самоходная. А всем остальным свободные предприниматели ведают.

Теперь понятно, почему я с винтовками в лужу сел. Патрон-то промежуточный, звук больше на СКС похож. Симоновский карабин не стали воспроизводить из соображений безопасности — не дело самозарядное оружие аборигенам продавать. Да и свои гражданские обойдутся.

Неплохо они устроились, я думал, будет все гораздо хуже… Надо еще геополитическую обстановку уточнить, желательно с картой в руках, но это подождет. "Заяц" готов уже, пора к ужину приступать.

— Пища духовная в виде новых знаний — это прекрасно! — подпустив патетики в голос, провозгласил я. — Однако пора подумать и о желудке. Кролик готов.

— Да, пожрать не помешало бы… — поддержал Сашка. — Только мутит меня немного.

— Не переживай, скоро пройдет. Тем более перекусить надо, организму силы нужно восстанавливать. Ты же стресс сегодня перенес нешуточный, и адреналиновый выброс.

— Кто бы спорил… — не стал возражать парень. — У меня в рюкзаке одноразовая посуда есть, щас достану.

— Эвон как!.. — удивился я. — Котелок с ложкой с собой лень таскать?

— Одноразовая удобнее — пожрал и выбросил. У нас все такой пользуются, она же штампованная, из дешевого пищевого пластика. Копейки стоит.

В подтверждение своих слов Сашка извлек из рюкзака тонкую стопку упаковок со столовыми наборами, бросил одну мне. Я разорвал полиэтиленовую пленку, достал глубокую тарелку с тремя отделениями — для первого, второго и компота?! — в этом же пакете нашлись вилка, ложка и нож, тоже из белого пластика. А что, вполне прилично — не все же с китайского фарфора кушать, можно иногда и по-простому.

— Может, у тебя еще и салфетки есть?

Вместо ответа Сашка извлек из бездонного рюкзака рулон туалетной бумаги и бросил мне. Потом достал мятую металлическую кружку и пару консервных банок.

— Консервы тоже производите?

— А как же! Хорошая статья дохода для города. Мы в основном мясные консервы делаем, рыба и морепродукты из Порт-Владимира идут. А вот это наша гордость — "Каша гречневая с говядиной". Сожрал банку — и сыт. Только подогреть надо.

А я и не откажусь. Надоели уже эти зайцы, честно говоря. Так что гарнир к жаркому совсем не помешает.

— С говядиной, говоришь…

— Угу. Местные коровы от земных ничем не отличаются, разве что копыта немного по-другому устроены, и что-то в желудке, дополнительная камера какая-то. Так что самая натуральная говядина. Тут, кстати, и свиньи есть, и лошади, да и вообще вся живность очень на земную похожа.

— Я заметил.

— Странно, конечно. Но у ученых какое-то объяснение есть этому явлению, я не вникал особо. Если интересно, сам у них спросишь.

Возьмем на заметку — ученые в Чернореченске имеются, и они отнюдь не изолированы от общества. Значит, пообщаемся. Потом. А сейчас я просто жрать хочу.

Снятый с вертела и порезанный на порционные куски заяц пах весьма аппетитно, подогретая на костре каша тоже оказалась очень недурна на вкус, а потому беседа на некоторое время прервалась — мы с моим новым напарником предались чревоугодию. У Сашки весьма кстати обнаружились еще и ржаные сухари, так что ужин удался на славу. Забытый "подранок" ворочался и сглатывал слюну, но мы демонстративно не обращали на него внимания. Обойдется.

— Хорошо-то как! — потянулся я, опустошив тарелку. — Чайку еще — и будет рай.

— Щас заварю, у меня сбор травяной есть. Силы восстанавливает, и душистый — не оторвешься… — предложил Сашка. — Только сначала "копателя" покормить надо, чтоб раньше времени не подох.

— А может, обойдется? До города дотерпит, а там или в расход его пустят, или в каталажке на довольствие поставят…

— Пусть пожрет. До города еще целый день пути, и двинемся неизвестно когда.

Сашка выудил из кучи трофеев первый попавшийся рюкзак, решительно залез в него и извлек банку "Каши гречневой с говядиной" — ишь ты, и правда популярная! — и гнутую алюминиевую ложку. Вскрыл консервы ножом, причем крышку с острыми рваными краями отделил от банки, подогрел. Затем отволок пленного в дальний угол, поставил пайку на лежак, тут же положил ложку, и только затем перерезал на нем путы. Отошел к дальней стене, контролируя "подранка", при этом не убирая руки с кольта в кобуре.

— Жри давай быстрее…

Пленный не заставил себя ждать — охая при каждом неловком движении от боли, он торопливо опустошил банку. Уложился минут за пять, не больше, и по окончании трапезы снова был связан по рукам и здоровой ноге.

Покончив с кормлением "подранка", Сашка оставил его в дальнем углу, вернулся к костру и принялся заваривать обещанный чай. Тот оказался неожиданно душистым и вкусным — даже сахар класть не пришлось. За чаепитием беседа, как нетрудно догадаться, продолжилась.

— Какие планы на завтра? — решил уточнить я.

— В город надо ехать, — задумался Сашка. — По-любому. Первым делом к безопасникам этого субчика отвезти. Они же еще кого-то завалили, вот пусть органы и займутся. Димона отвезти. Жара стоит, медлить нельзя. Тут хоронить негоже. Собственно, мы и собирались завтра возвращаться, по пути еще в одно место заскочив на разведку. Но на нее теперь можно забить. А сам ты как думаешь?

— Мне надо как можно скорее встретиться с вашим руководством. Задание у меня такое. Поэтому нам по пути, — сказал я, чуть понизив голос. Нечего "подранку" в чужие секреты лезть. — Кстати, к кому ломиться в первую очередь

— К полковнику Соломатину сначала надо… — прикинул Сашка. — Это начальник нашей поисковой службы, и погранцами он же командует. А уже через него выходить на начальника гарнизона генерала Злобина.

— А на фига мне гарнизонный начальник? Он вообще как, фамилии соответствует?

— Нет, он нормальный мужик. Жесткий и умный. Если с ним общий язык найдешь, то считай сразу на Совет выйдешь — он там второе лицо после Председателя.

— Годится. А у тебя случайно карты княжества нет?

— Была. В наладоннике… — вздохнул Сашка.

Ну да, судя по его рассказу с подобными девайсами тут серьезные проблемы, замучается списывать утраченное имущество… Стоп. А я ему сейчас настроение подниму. Залез в рюкзак, достал найденный в подвале базы КПК, протянул парню.

Сашка остолбенело уставился на подарок.

— Бери, мне не нужен. А тебе пригодится.

— Где взял? — обрел он дар речи.

— Нашел. Не с собой же приволок. Мне одного хватает, — продемонстрировал я собственный девайс. — А этот вроде такой же, как у тебя. Только новый.

Глаза у Сашки загорелись — видать, профессиональные рефлексы взыграли. Он даже слегка стал похож на спаниеля, сделавшего стойку, разве что в струнку не вытянулся.

— Где взял пока не скажу, — прервал я возможные поползновения. — Но их там целая партия, штук сто. И еще уйма комплектующих к электронике. Если с вашим руководством договоримся о сотрудничестве, то покажу.

Сашка ничего не ответил, лишь кивнул задумчиво.

— А вообще спать давай ложиться, завтра с утра еще четверых гавриков зарыть надо. Не подумал я, когда "подранку" ляжку прострелил, теперь самим корячиться придется…

Впрочем, легли мы не сразу — сначала сходили "до ветру", прикрывая друг друга, и пленника вывели. Потом еще битых полтора часа Сашка выпытывал у меня подробности жизни в Федерации. Я отвечал, стараясь, чтобы "подранок" не слышал. Новый напарник готов был так просидеть до самого утра, но я решительно этому воспротивился, пообещав продолжить беседу по дороге. И только потом мы с чистой совестью улеглись, благо в крепком пакгаузе нам ничего не грозило — по крайней мере, со стороны зверья. А люди по ночам, если Сашке верить, предпочитали таиться в укрытиях.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Полигон-1,

1 марта 2535 года, утро

Выехали ближе к обеду — раньше никак не получилось. Пока вырыли за пакгаузом яму, достаточно вместительную, чтобы принять четыре тела — малыми саперными лопатками, прошу заметить, пока свалили туда трупы, пока зарыли-утрамбовали — два часа пролетело. Ночью было довольно прохладно, поэтому убитые "копатели" испортиться не успели, а то бы нанюхались на всю оставшуюся жизнь. Перед погребением Сашка обшарил их карманы и выгреб все до мелочей, особое внимание уделяя документам, а затем упаковал добычу в пластиковый мешок. Как он объяснил, для безопасников. И попросил заснять лицо каждого крупным планом, что я и проделал при помощи встроенной в монокуляр камеры.

Дмитрия, Сашкиного напарника, завернули в брезентовый полог, заменявший "бобику" крышу, и разместили на полу в багажном отделении. Туда же сгрузили взятые с "копателей" трофеи и собственный скарб. "Подранку" пришлось ютиться на жесткой боковой лавке, к которой его Сашка еще и веревкой притянул, дабы тот не выпрыгнул или банально не вылетел из кузова на первой же кочке.

На этом подготовительные операции закончились. Сашка занял место водителя, я уселся рядом, разместив автомат стволом на приборной панели, и мы тронулись в путь, оглашая окрестности ревом двигателя и хрустом подминаемых машиной кустов.

Грубый военный внедорожник древней конструкции оказался неожиданно шустрым, только норовил "скозлить" на неровностях едва различимой в траве грунтовки, но дорогу держал уверенно. Судя по показаниям спидометра, скорость держалась в среднем тридцать-сорок километров в час. Если темп не снизим по какой-либо причине, то полторы сотни километров до Чернореченска пройдем максимум за пять часов, а до ближайшей деревни доберемся и вовсе через полтора. Так что в поле ночевать не придется в любом случае.

Кстати, утро я провел в весьма полезных хлопотах по хозяйству. Проснувшись по традиции в семь, не стал будить новообретенного напарника, вышел в "складское" отделение, где и умылся, воспользовавшись водой из бака, а заодно и котелок наполнил. Развел по новой прогоревший за ночь костерок в очаге, пристроил котелок на треногу и в ожидании утреннего чая решил заняться работой над ошибками, то есть довести до ума шлем. Справился быстро — всего и надо, что подключить к дисплею энергобатарею с обратной полярностью. Кристаллы антибликового покрытия поменяли ориентацию, и забрало стало прозрачным не только изнутри, но и снаружи. При отсоединенной батарее эффект сохранялся — чтобы воздействовать на кристаллы, нужен внешний источник энергии, а без ее подвода они находятся в равновесном состоянии и свойств не меняют. В общем, вся работа заняла чуть больше пяти минут. Вода в котелке даже и не думала закипать, поэтому я начал прикидывать, чем бы еще заняться. Весьма кстати на глаза попался простреленный Сашкин наладонник — он его с вечера бросил на рюкзак, убедившись в окончательной и бесповоротной гибели. Насчет окончательной и бесповоротной он слегка погорячился… В ЗиПе к моему КПК нашлись все необходимые инструменты, и я легко вскрыл пылевлагоичерттезнаетчегонепроницаемый корпус девайса. Военная электроника всегда проектировалась чуть не с десятикратным запасом прочности, поэтому легкая автоматная пуля лишь разбила дисплей, почти не повредив внутренности устройства. Соответственно удалось оживить наладонник, подцепив к нему внешний источник питания в виде поясной энергобатареи, и дополнительный дисплей, в качестве какового выступил мой компьютер. За последние сто лет программные средства, в отличие от технологий, шагнули далеко вперед, поэтому мне легко удалось взломать систему защиты древнего аппарата. После этого лишь оставалось перекачать содержимое жесткого диска на свой наладонник, что я и проделал, затратив еще примерно десять минут. Переправить полученную информацию на подаренный вчера Сашке комп посредством беспроводного соединения удалось минут за двадцать — столетний возраст девайса давал о себе знать, банально не хватало скорости приема.

Пока закачивался инфомассив, закипела вода в котелке. Решив, что пора будить напарника, я слегка пнул его в ребра. Сашка вскочил сразу, на автомате цапнув из кобуры кольт, но тут же сообразил, где находится, и уже спокойно пожелал доброго утра. Я ответил на приветствие, и союзник отправился совершать утренний туалет.

Потом пили чай и завтракали консервами из Сашкиных запасов, кормили и выводили оправиться "подранка", хоронили убитых "копателей" и грузили "бобик". Кстати, новости о реанимации наладонника Сашка весьма обрадовался, даже не обратив внимания на тот факт, что я с него информацию к себе на комп продублировал. Наверное, подумал, что там никаких секретов не содержится. С его точки зрения, скорее всего, так и есть, а с моей — я разжился значительным количеством сведений об интересующем объекте, причем без особого труда.

Потом была долгая и довольно утомительная дорога на тряском внедорожнике. Хорошо хоть местность не пустынная, а почва почти повсеместно чернозем, так что пыли немного, а то, ввиду откинутого вперед лобового стекла, надышался бы досыта.

Поначалу Сашка постоянно озирался, ожидая нападения со всех сторон, но по мере удаления от полигона все больше успокаивался, пока, наконец, не плюнул на это занятие вовсе, сосредоточившись на управлении. Мне такое поведение показалось несколько странным, о чем я и спросил.

— Да не опасно тут, — отмахнулся он. — Мы уже границу княжества пересекли, а на этом направлении патрули часто ездят, пресекают всякое. Тут просека на просеке, скоро деревни и хутора на вырубках сплошняком пойдут, людей уже достаточно много. Банды редко балуют — торговые пути верст на полста севернее проходят, а тут если только на аборигенов напорешься… И то вряд ли, местные оседлые уже давно поняли, что с нами связываться себе дороже, а залетные южнее промышляют.

— А что раньше? Чего опасался?

— Если честно, то не знаю. Все казалось, что дружки этих "копателей" нагрянут. Возможно, это моя профессиональная паранойя.

В ответ я лишь хмыкнул, задумчиво уставившись на дорогу. И верно, буквально минут через десять мы выехали на обширную вырубку, на краю которой притулился немаленький хутор, обнесенный глухой бревенчатой стеной. По полю ползал колесный трактор с каким-то прицепным оборудованием — я в сельхозтехнике слабо разбираюсь, тем более древней. Сидевший в открытой кабине оператор не обратил на нас ровно никакого внимания, хоть рядом с ним и лежала винтовка. Видать, действительно безопасно, оружие больше для порядка таскают. От каждого проезжающего не шарахаются, равно как и обстрелять не пытаются.

— Глянь, а фермеру совсем пофиг! — восхитился я таким поведением.

— А чего ему? Сидит, баранку крутит, — отозвался Сашка. — Делом полезным занят. О его безопасности другим беспокоиться положено — вон на вышке дежурный.

И точно, на одном из углов стены хутора была возведена наблюдательная вышка — такая же бревенчатая и весьма прочная на вид, с крытой площадкой, обложенной мешками с землей. А может еще с чем, хрен его знает. На площадке устроился рядом с ручным пулеметом караульщик в камуфляже и каске с бронежилетом. Его напарник со снайперской винтовкой укрылся в тени в глубине площадки. Разглядел я их через монокуляр во всех подробностях. Серьезные ребята, все поля вокруг хутора могут простреливать.

— У вас что, на каждом хуторе отделение военных дежурит? — полюбопытствовал я.

— С какой целью интересуетесь? — вопросил Сашка, сделав строгое лицо. Однако долго не выдержал, расплылся в ухмылке. — Нет, конечно. Чтоб на всех дежурить личного состава не хватит. Сами жители службу несут. У нас от армии косить не принято, от умения владеть оружием жизнь часто зависит. Поэтому служат все и с удовольствием — где еще нужных знаний на халяву наберешься? На каждый хутор по закону положен комплект вооружения — не меньше пяти винтовок и ручной пулемет. Хотите больше — никаких проблем. Ограничения только на автоматическое оружие. Пулеметы в деревнях в персональном владении у старост, они за них отвечают, и за утерю могут нехилый срок получить. Впрочем, еще ни одного не получилось бандитам увести — в них заряд подрывной встроен, реагирует на прекращение сигнала от ретранслятора в управе. Ушел от деревни, и можешь с пулеметом прощаться. А по-другому нельзя. Боеприпасами тоже казенными снабжают, равно как и снаряжением. Форму уже сами покупают, чисто по привычке — и удобно, и достаточно дешево.

— Что за ретрансляторы?

— У нас связь коротковолновая, на транзисторных передатчиках, — пояснил Сашка. — Только их в производство удалось пустить. А дальность у них не больше тридцати километров. Вот в каждом населенном пункте, даже на самом крошечном хуторе, обязательно есть дом, или хотя бы отдельное помещение, где установлен ретранслятор. Называется "управа", отвечает за нее староста, который вообще-то государственным служащим является, а заодно и функцию охраны порядка выполняет. Там же обычно устроена оружейная комната, на худой конец, просто сейф. Казенное оружие там хранится, а личное у каждого дома. Службу с казенным оружием несут, по всем остальным нуждам личное используют.

— Толково, — похвалил я организацию местной службы. — Так это у вас почитай каждый мужик готовый боец в случае чего?

— Не только мужики, бабы тоже все стрелять обучены. И дети с десяти лет обращению с оружием учатся.

Боевой народ. Понятно, почему аборигены тут тише воды, ниже травы — попробуй побеспредельничай, живо на пулю нарвешься.

Тем временем миновали вырубку, вновь углубившись в лес. Просека незаметно превратилась в достаточно укатанную грунтовую дорогу, вдоль которой кусты были аккуратно вырублены.

— Там у одного на вышке винтовка была снайперская, — вспомнил я. — Вы их специально производите, или как?

— Или как! — отозвался Сашка. — Обычная "мосинка" это, под стандартный боеприпас. Прицел только снайперский присобачен, ПУ двукратный. Их один частный оружейник производит. А вообще любую винтовку можно снайперской сделать, у них ложе пластиковое с универсальным креплением еще с завода идет. Тот же частник и для автоматов с пулеметами оптику производит, даже армия у него закупается.

— А дальнобойных винтарей не делаете? Под 12,7 калибр, например?

— Насколько я знаю, нет. Для таких случаев есть небольшой запас "гауссовок", типа как у тебя.

— Так вы и для них боеприпасы делаете?!

— Смеешься? Говорю же: старые запасы. Унитары могут вечность храниться в разряженном виде. Как возникает нужда, конденсаторы заряжаем и готово. Энергоустановки подходящие есть.

Еще одна зарубка на память — боекомплект тут можно будет пополнить. Потенциально. Насколько я помню, унитар 11,5х35 мм стоит на вооружении уже больше ста пятидесяти лет — никто не собирается изобретать велосипед и улучшать и так хорошее. Если в нем что и менялось, так тип энергоконденсатора, а размеры как были, так и остались. Ну, форма наконечника пули еще может быть разной, но все равно, к моему "вихрю" боеприпас столетней давности должен подойти. Останется только выцыганить дефицитный товар у местного руководства.

— Ты, кстати, шлем-то сними, — посоветовал напарник, когда хутор исчез из вида. — У нас таких нет и не было никогда, нечего людей пугать.

Я молча снял вызвавший озабоченность Сашки элемент брони и закинул его на заднее сиденье. Действительно, не стоит привлекать лишнего внимания. Если обмундирование и обвес издали еще можно было принять за местные, то шлем явно выбивался из общего ряда. Так что пускай полежит в укромном месте. Хотя совсем без головного убора тоже стремно.

— Что, совсем защиты для головы никакой нет? — полюбопытствовал я. — Или думаете, что голова кость и пули ей не страшны?

— Именно! — хмыкнул Сашка, не отвлекаясь от вождения. — Шучу, есть конечно. Только у нас для головы каски стальные, сверху обычно чехол камуфляжный натягиваем. Есть модификация с пластиковым забралом. Но на твой шлем они совсем не похожи.

Тем временем лесная грунтовка вновь вывела нас на обширную вырубку с очередным хутором, практически неотличимым от предыдущего. Проскочили мимо, не задерживаясь ни на минуту, соответственно, и интереса у местных жителей никакого не вызвав. От безделья я запустил сканер наладонника на предмет пошарить в эфире, и к удивлению своему почти сразу же наткнулся на довольно интенсивный радиообмен на коротких волнах. Точно, цивилизованные места начинаются. Сашка, вспомнив ночное обещание, вновь принялся донимать меня расспросами о Федерации. Я озаботился было сохранением секретности, но, глянув мельком на "подранка", понял, что тому наш разговор по барабану — он жутко мучился, подвывая от боли в ноге. В грузовом отделении трясло неимоверно, поэтому каждая кочка заставляла пленника шипеть и корчиться, проклиная нас последними словами.

Примерно через час достигли большого села, целиком занимавшего немалого размера вырубку, окруженного защитным периметром из нескольких рядов колючей проволоки с проходами между ними, а также бревенчатой стеной выше человеческого роста. В село с нашей стороны вела наезженная дорога, в которую совершенно незаметно превратилась разбитая грунтовка. Перед мощными воротами располагался блок-пост из пенобетонных блоков, на его крыше устроился в укреплении из мешков с землей станковый крупнокалиберный пулемет, в котором я узнал российский "корд". Точно, Сашка же говорил, что они его выпускают.

Не доехав немного до периметра, Сашка остановил "бобик" и полез в карман разгрузки за рацией.

— С командованием хочешь посоветоваться? — "догадался" я. По уму, еще у первого ретранслятора это надо было сделать, но ему виднее, он в местных реалиях лучше разбирается. — Думаешь, меня в деревню не пустят?

— Я не думаю, я уверен, — отрезал Сашка, настраиваясь на канал. — В лучшем случае прогонят в шею, в худшем пристрелят. Ну и промежуточных вариантов масса. Не мешай мне, я с отцом-командиром пообщаюсь.

Не мешай, так не мешай. Пусть общается, я даже особо прислушиваться не буду. Вру, конечно. Еще как буду.

Сашка возился недолго, почти сразу вышел на нужную волну и запросил некоего "Тополя". Ответили быстро, но потом пришлось подождать минут пять, пока дежурный вызывал начальство. По его приходу Сашка доложился, кратко описав обстановку и собственное положение, не забыв упомянуть нападение "копателей" и смерть напарника. Командир на том конце провода удивился, потом огорчился, потом озаботился — как, собственно, и подобает командиру, но тут подчиненный, то бишь Сашка, преподнес ему главный сюрприз — меня. По-видимому, на такой случай инструкций у них никаких предусмотрено не было, потому что мой напарник выдал прямым текстом в эфир: "… капитан-лейтенант ВКС Земной Федерации Тарасов Александр…" и"… да, с Земли". Что ему ответили, я не расслышал, зато прекрасно услышал ответ Сашки: "… никак нет, не пил. И не курил тоже. Точно, с Земли". Продолжительное молчание. Потом очередные помехи в динамике, неразборчивые слова, и ответ напарника: "Так точно. Есть… Село Дубовка, ждем".

— Ну? — подал я голос.

— Нормально все, — отмахнулся Сашка. — Щас местному старосте сверху цеу придет, чтоб нас принять, помыть, накормить и спать уложить.

— Чего это?! — возмутился я в ответ. — В город не едем?

— Не-а. Приказано здесь ждать прибытия группы сопровождения.

— Понятно. Паранойя в тяжелой форме — первый признак толкового военного. Небось особиста с охраной выслали, на предмет меня допросить. А что, верно. Кто знает, может я диверсант и шпиён…

— Не смешно, — возразил Сашка. — У нас тут чего только не случалось. Осторожность еще никому не вредила.

Возражать я не стал. Надо — значит, надо. Тем более прекрасно их понимал — заявился какой-то хрен с горы, ксиву тычет, требует контакта с руководством. Тут все инстинкты нормального военного прямо-таки возопят, требуя согласовать действия с вышестоящим начальством, а в идеале и вовсе спихнуть ответственность на соответствующие органы.

— А от первого хутора ты в эфир не вышел, чтобы там не застрять?

— Угу. Лучше тут пересидим, тут и кабак приличный имеется, и пленного на ответственное хранение сдать можно, да и больница тут есть, Дубовка у нас уездный центр. В морг Димона сдадим.

И то верно. Лучше в большом селе ждать, чем на глухом хуторе, где из доступных развлечений только самогон и баня. Не может быть, чтоб на хуторах самогона не гнали.

— А быстрого транспорта у вас нет? — поинтересовался я. — Может, за нами какой-нибудь геликоптер пришлют, или там дирижабль…

— Держи карман!.. — отозвался Сашка. — Нет у нас авиации, только наземный транспорт. Некуда летать. Вернее, есть, но там принять не могут, а где могут — туда дальности не хватает. В свое время долго думали, как быть, но решили не заморачиваться. Поршневые самолеты и вертолеты клепать можно, не такие уж они сложные, но инфраструктуры нет для обслуживания. Решили, что овчинка выделки не стоит. А для военных целей опять же штурмовики имеются, хоть и немного. Берегут их, по пустякам не гоняют.

— Я гляжу, у вас в загашнике много чего полезного отыскать можно…

— Отыскать-то можно, да только кто ж тебе даст…

На этой пессимистической ноте я предпочел беседу прервать, тем более, что Сашка снова завел мотор, воткнул передачу и повел "бобик" к КПП.

Блок-пост миновали достаточно быстро — пока стояли под прицелом "корда", боец в камуфляже и полной выкладке с неизменным "калашом", с сержантскими лычками на погонах, внимательно изучил Сашкино удостоверение личности. Мельком глянул на мой идентификатор, скользнул взглядом по снаряжению и оружию. Задержался на связанном "подранке" и брезентовом свертке, в котором покоился Сашкин напарник, кивнул сам себе и показал жестом — проезжай.

Шлагбаум перед воротами поднялся, и мы въехали в село. Проехать удалось недалеко — нас встречала целая делегация на таких же "бобиках". В одном сидело четверо бойцов с автоматами, в другом важный мужик в полувоенной одежде — видать, сам староста, а с ним офицер в чине лейтенанта, в полевой форме и с пистолетом на боку.

Сашка притормозил, из первого "бобика" выпрыгнули двое солдат и без лишних вопросов выволокли из нашего кузова "подранка", предварительно избавив того от веревок. Загрузили в свою машину, затем старший с лычками младшего сержанта, спросил:

— Убитого заберем?

— Куда вы его? — решил уточнить Сашка.

— В больницу отвезем, в морг, — пояснил младший сержант.

— А как мы его оттуда заберем потом?

— Не знаю, у меня приказ только насчет доставить.

— Не пойдет, — ушел в отказ Сашка. — Сами довезем, сами договоримся.

— У меня приказ! — набычился сержант.

— А мне на твой приказ класть вприсядку!..

— Кх-кх… — привлек наше внимание незаметно подошедший важный мужик в полувоенном. — Позвольте представиться. Я Гончаров Петр Михайлович, староста поселения… А это лейтенант Иноземцев, командир комендантского взвода.

— Чем могу?.. — выжидательно уставился на него Сашка.

— Вы младший лейтенант Иволгин из поискового отряда?

— Допустим…

— В таком случае извольте представиться по форме! — рявкнул староста. — Я высшее должностное лицо, со мной начальник гарнизона, на территории Дубовки вы находитесь в моем непосредственном подчинении. И отвечаю за вас тоже я, персонально!

Оп-па… А староста весьма непрост, скорее всего, из отставных военных. Вон какой голосище поставленный, Сашка аж вытянулся во фрунт. И отрапортовал, пожирая начальство глазами:

— Младший лейтенант Иволгин, поисковая служба!

— Вот это другое дело! — восхитился местный градоначальник. — Узнаю орла! У вас возникла какая-то проблема?

— Хочу позаботиться о напарнике!

— Можете смело предоставить это нам. Мы получили приказ от полковника Соломатина разместить вас до прибытия особой группы, а также принять на содержание пленного и поместить тело вашего напарника в морг. После экспертизы оно будет доставлено в Чернореченск родственникам специальным транспортом. Имущество его тоже нам передайте.

После такой отповеди Сашка спорить не стал и отступил от багажника, позволив бойцам перенести напарника в их "бобик", потом лично перегрузил его рюкзак, а автомат отдал младшему сержанту.

— А трофеи куда девать? — поинтересовался он, покончив с перегрузкой. — Они не мои, "копателей" Тарасов перестрелял…

Староста вопросительно уставился на меня. Я демонстративно пожал плечами, глянул на Сашку. Тот стоял с непроницаемым лицом.

— А что с ними обычно делают? — задал я невинный вопрос.

Судя по лицу старосты, он сильно удивился. Стоявший рядом лейтенант Иноземцев хмыкнул, но ничего не сказал.

— Ну, есть несколько вариантов… — наконец нашелся, что ответить местный градоначальник. — Все зависит от вашего статуса. Если вы военнослужащий, трофеи отходят в пользу армии. Если вы частное лицо, то мы можем принять их на ответственное хранение, а затем выкупить в пользу села. Или можете сами их охранять, но тогда вы несете за них полную ответственность.

— Я думаю, сами справимся, — задумчиво выдал я, глядя на подмигнувшего Сашку.

— Ну что ж, ваше право… — несколько разочарованно вздохнул староста. — Только придется все огнестрельное оружие опечатать, во избежание, так сказать… Прошу следовать за нами.

С этими словами староста вернулся к машине и несколько неуклюже устроился на переднем сиденье. Иноземцев занял место водителя и запустил двигатель. Мы тоже забрались в "бобик" и двинули следом за хозяевами. Джип с солдатами, взрыкнув движком, уехал в другую сторону — видать, не по пути нам.

— Ты здесь был раньше? — поинтересовался я у напарника. — Куда нас везут, как думаешь?

— Был, как не быть… — безмятежно отозвался Сашка. — А везут нас в местный ППД, где комендачи квартируются. Это как бы небольшой укрепленный форт, с бетонным забором, пулеметными вышками и прочими атрибутами — короче, гарнизон. Там казармы для рядового состава, и есть небольшое офицерское общежитие. Вот в нем нас, скорее всего, и поселят. Дешево и сердито — и вроде не в карцере, и никуда не денешься. Не факт, что нас даже до базара дойти выпустят. Будем куковать, пока безопасники не приедут.

— А когда приедут?

— Я думаю, к вечеру ближе. И сегодня с нами разговаривать не будут. С утреца займутся. Все мозги просушат, по-любому. Так что готовься.

— Оптимист ты, Сашка! — пожурил я напарника, но тот лишь отмахнулся. — А старосту хорошо знаешь?

— Достаточно. Лучше, чем он меня. Так-то мужик неплохой, но власть показать любит. Он раньше во внутренних войсках служил, до прапора дослужился. Вот его народ и выбрал в старосты, как уволился по выслуге лет. Но нам на него, по большому счету, плевать с высокой колокольни. Максимум, что может сделать — накапать безопасникам, что мы тут бузили. А Серега — тот вообще свой человек.

— Иноземцев?

— Ага. Погранец, после ранения в комендачи перевелся. Так что пороху понюхал. И Михалыча не очень любит, все больше воюет с ним потихоньку на предмет передела власти. Он ведь гражданский начальник, но гарнизон вроде ему подчиняется, в мирное время, естественно. В случае заварухи, конечно, вся полнота власти переходит к воинскому командованию, но пока тихо, староста свою линию гнет, пытается вояк строить, по хозяйству припрягать. А Сереге оно на фиг не надо — он говорит: моя задача — бойцами командовать, а у них задача — мне подчиняться. Уборка картошки и облагораживание деревни в списке первоочередных задач не значатся.

Я кивнул задумчиво — расклад понятен. Ничего нового, всяк на себя одеяло тянет, пока есть что делить. Зато как подступит Большой Кирдык, сразу про армию вспоминают — чего она нас не защищает? При этом каждый второй считает, что собственному государству ничего не должен, оно же его обязано на халяву кормить, одевать, оберегать от супостата — а он, бедный, налоги бешеные платит, так что отвалите от него. Типичная ситуация. У нас, по крайней мере, так дела обстоят. Тут должно быть попроще в этом отношении, все же жизнь довольно суровая и опасная, понимают люди, что государство без поддержки населения может и не справиться.

— А насчет трофеев ты чего разговор завел?

— Как чего? — удивился Сашка. — Это ж живые деньги. Если б я не сказал, что они твои, Михалыч их как минимум у себя придержать попытался бы. Под предлогом увеличения огневой мощи комендантского взвода. А комендантскому взводу эти винтари как рыбе зонтик — и получает их староста безвозмездно, то есть даром. А если бы ты согласился у него их оставить, то он бы их выкупил по льготной цене — почитай, в два раза дешевле. Ну ее на хрен, такую благотворительность. Лучше сдадим моему корешу в оружейный магазин. Рюкзаки и прочая справа, кстати, тоже денег стоят.

— А чего они тогда имущество пленного не забрали?

— А оно тоже твой трофей. Кстати, — задумался Сашка. — У тебя ведь статус вообще какой-то неопределенный… Вроде военный, но не из княжеской армии. И не гражданский. Не пойми кто. Проблемы могут возникнуть.

— Безопасники разрулят, — отмахнулся я. — Если заинтересованы в контакте.

— Это они могут… — не стал спорить напарник.

За разговором я не заметил, как мы фактически пересекли все село и остановились у крошечного военного городка. Тот был прямо как из учебника по фортификации — глухие бетонные стены с колючей проволокой по гребню, наблюдательные вышки по углам, КПП со шлагбаумом на входе. В будке часовой в полной выкладке, в крошечной сторожке с зарешеченными окнами — дежурный.

Сашка затормозил впритык к головной машине, вопросительно уставился на старосту. Тот молча выгрузился из лейтенантского транспорта, и, не говоря ни слова, направился к еще одному открытому джипу, попроще и подубовее на вид, чем "бобик". Машина явно его ждала, потому что водила тут же чуть не с юзом сорвался с места, стоило старосте взгромоздиться на переднее сидение. Я хмыкнул глумливо, но комментировать ситуацию не стал. Сашка же обратился к лейтенанту:

— Куда нам дальше?

— За мной езжайте, — ответил Иноземцев, для большей ясности махнув рукой в сторону КПП. — На постой вас определим, только сначала до оружейки доскочим, трофеи опечатаем.

Шлагбаум гостеприимно поднялся перед лейтенантской машиной, и мы миниколонной въехали на территорию гарнизона. Я впервые оказался на действующем местном военном объекте, поэтому принялся вертеть головой, с интересом осматриваясь. В общем-то ничего нового не увидел — стандартный гарнизон с плацем, казармой, зданием штаба и офицерским бщежитиием. Вопреки ожиданиям, все строения полноразмерные, даром что в селе только взвод вояк расквартирован. И склад имеется, весьма внушительных размеров, и автохозяйство, отделенное от основной территории забором из пенобетонных плит. К складу и направились в первую очередь.

Притормозив у входа, лейтенант пару раз бибикнул, и уже через минуту из недр капитального пакгауза на свет божий вылез приземистый прапор в летах. Молча козырнул, уставился на начальство вопросительно.

— Петрович, опломбируй стволы.

— Все? — подал голос вышепоименованный Петрович.

— Нет, только винтари.

— Сделаю… — кивнул прапор, и вновь скрылся в утробе склада.

Вышел с пломбиром в руках, деловито перетянул тонкими тросиками спусковые крючки с рукоятками затворов, зажал свинцовыми пломбами. Полюбовался на работу, кивнул лейтенанту, мол, готово, и молча удалился в прохладу царства стеллажей и пыльных ящиков.

— Ну что, коллеги, поехали в общагу…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, деревня Дубовка,

1 марта 2535 года, вечер

Заселились быстро, хоть общага и оказалась абсолютно пуста, даже дежурный отсутствовал. Пришлось специально вызывать старшину, который жил недалеко от гарнизона в частном секторе, ибо был мало того, что семейный, так еще и местный уроженец. Повезло мужику с местом службы, ничего не скажешь. Прапор в летах, чуть ли не близнец начсклада — и где таких берут? специально разводят, что ли? — в общагу явился минут через десять, вызванный вестовым. Поворчав для виду, заселил нас в двухместную комнату в самом конце коридора, в который выходили двери от восьми "нумеров", зато рядом с душевой и сортиром, да и общая кухня была в двух шагах. Комната оказалась неожиданно просторной, обставленной в стиле минимализма — две кровати, две тумбочки, письменный стол, шкаф. И я чуть не ошалел, обнаружив в углу при входе допотопный белый холодильник, какой лишь в исторических хрониках видел. Прямо из потолка торчал провод с тускловатой лампой накаливания.

— Офигеть!.. — только и смог произнести я, оглядывая это великолепие.

Чувствовал я себя при этом путешественником во времени, или, на худой конец, героем исторической виртуалки. Беленые стены и потолок, скрипучий дощатый пол, казенные занавески на окнах — как в музее, экспозиция "Быт середины ХХ века". Бывал я в такой несколько раз, у отца на работе есть, но больше, конечно, по оружейным выставкам лазил.

Ворчливый старшина, откликавшийся на Пал Палыча, неодобрительно зыркнул из-под бровей, но ничего не сказал. Выгрузил на кровати комплекты постельного белья, снабдил нас вафельными полотенцами, тапочками без задников с инвентарными номерами, и отбыл восвояси, поручив дальнейшую заботу о постояльцах лейтенанту Иноземцеву. Тот долгих речей произносить не стал.

— Располагайтесь, короче… Обед через час, в столовую приходите. Сашка знает, где.

И тоже очистил помещение, предоставив нас самим себе.

— Вот это кайф! — заключил я, развалившись на кровати.

Занял койко-место, разумеется, лишь после того, как освободился от навьюченной сбруи в виде разгрузки и броника с рюкзаком, а также пристроил шлем на стол. Однако лежать на кровати в пластиковом обвесе все же неудобно, поэтому нехотя поднялся и принялся избавляться от остатков снаряжения.

— Кстати, куда имущество складывать будем? — поинтересовался я у напарника, занятого тем же делом.

— Вон в шкаф закидывай, — отозвался он.

— А не сопрут?

— Смеешься? Это же гарнизон. Хоть посреди плаца барахло бросай, ничего ему не будет. Хотя насчет плаца я преувеличил — через пять минут на складе окажется. Но, опять же, ничего не пропадет, попадешь только на выпивку Петровичу.

Тут я Сашке, как, несомненно, более опытному в подобных делах, решил довериться. А потому без долгих раздумий запихал в шкаф снаряжение, заняв шлемом-наплечниками-наколенниками-налокотниками верхнюю полку. К некоторому моему удивлению в шкафу обнаружился встроенный оружейный сейф с примитивным механическим кодовым замком.

— А это для чего? — осведомился я, показав на железный ящик.

— Для оружия!.. — выпендрился Сашка, но тут же добавил: — Офицерская же общага, надо постояльцам где-то личное оружие хранить. В оружейку местную стволы приезжим сдавать не принято.

А я-то думаю, чего нас не разоружили при въезде на территорию. Впрочем, умно. Множество проблем решает, особенно в таком крошечном гарнизоне. Людей едва хватает наряды тянуть, какой уж дежурный по общаге! Хотя в оружейке по-любому пост есть, и человек материально ответственный неотлучно при имуществе находится. Однако это все лирика, если есть сейф — надо его использовать по назначению. Что я и проделал, с некоторым трудом запихав в ящик "вихрь" и пистолет в кобуре. Мачете вместе с ножнами положил рядом с броником. Сашка последовал моему примеру.

— Слушай, — задумчиво проронил я, — тут же вроде взвод всего расквартирован, а городок чуть не на полк. Как так получается?

— Ну, с полком ты загнул, а при введении военного положения на базе комендантского взвода батальон ополчения разворачивается из местных запасников. И взвод комендантский — это не армейский, в нем полста человек личного состава только под ружьем, и еще человек двадцать из вспомогательных служб — техники, завскладом, повара, медработник. Вооружение на этот батальон тут же хранится — видал, какой склад здоровый. Только техники реально на взвод, в случае чего ее из деревенского парка привлекают.

— Кто первый в душ?

— А кто займет, тот и первый! — и Сашка, хитрец этакий, вышмыгнул в коридор в одних трусах, не забыв захватить полотенце.

Я тем временем разулся, неторопливо скинул бронекомбез, вылез из термобелья, тоже раздевшись до трусов, и принялся потрошить рюкзак на предмет извлечения сменки. Хоть по-человечески душ приму, впервые за неделю. Да и постирушками заняться бы надо — термобелье, оно хоть пот утилизирует, но тоже ухода требует. Развесил аккуратно комбез на спинке стула, влез в тапочки и побрел в сторону душевой, не забыв прихватить исподнее, как свежее, так и требовавшее стирки.

Насчет душа Сашка беспокоился зря — кабинок оказалось целых три, отдельных, аккуратно выложенных белым кафелем. И вода горячая — то, что надо. Так что завис я надолго.

В комнату вернулся лишь через полчаса, развесил термобелье по спинкам кровати, натянул свежую футболку, штаны от полевой формы, сунул ноги в тапки и выжидательно уставился на Сашку. Тот безмятежно развалился на койке, задрав босые ноги на спинку, и, судя по виду, изучал рельеф беленого потолка.

— Чего там Иноземцев говорил про обед? — напомнил я.

— А… — очнулся напарник. — Пора уже. Здесь в гарнизонной столовке кормят, одевайся, а то не поймут и застроить попытаются.

Вот в этом я нисколько не сомневаюсь. Сам такой — не могу мимо одетого не по форме бойца спокойно пройти. К тому же считаю, что командир должен быть примером для подчиненных, потому и не стал возникать, а молча одел носки, сунул ноги в берцы, влез в куртку, подпоясался ремнем с кобурой — негоже офицеру без личного оружия по военному объекту шастать. У меня как раз для такого случая дублирующая кобура имеется, куда остается лишь пистолет сунуть. Ну и пилотку на голову нацепил, куда же без головного убора.

Сашка со страдальческим видом напяливал потрепанный камуфляж — сменки нет, он в длительный рейд не собирался. Потому жестоко мне завидовал, такому всему чистенькому и свежему, благоухающему дезодорантом. Это я в честь прибытия выпендрился, в поле обычно ничем подобным не пользуюсь, дабы не выдать себя неестественным запахом. Но на всякий случай карандаш сухого "подмышечника" с собой взял — не велика тяжесть, а порой бывает весьма приятно.

— А че эт у тебя за кепка такая странная? — удивился напарник, уставившись на мою небесно-голубую пилотку. Сам он щеголял в обычном полевом кепи с мягким матерчатым козырьком.

Понимаю, на фоне камуфляжа смотрится весьма забавно, но поделать ничего не могу — по форме положено.

— Это спецдевайс дьявольской силы. Дает плюс десять к меткости и плюс пять к харизме, — туповато пошутил я, ухмыльнувшись при виде вытянувшейся Сашкиной рожи.

— Пилотка это, — подурачился, и будет. — Я вообще-то флотский, абордажник из экипажного состава. А нам по форме только они положены — никаких фуражек и прочих кепи. А у вас такие не носят, что ли?

— Неа…

— Понятно. У всех свои заморочки. Хотя знаки отличия вроде совпадают… Кстати, а ты почему без погон?

— У "мародеров" в поле погоны носить не принято. Мы же вроде спецагентов, только работаем все больше на природе. Хотя знаки отличия имеются, — он ткнул пальцем в куртку, которую как раз застегивал.

Действительно, прямо над левым нагрудным карманом располагалась нашивка с обозначением группы крови, а рядом с ней пришпилен значок в виде силуэта "бобика" с рельефной звездочкой посередине.

— Так это ж эмблема автобата…

— Нет, у водил просто колеса, без излишеств. А "бобик" — эмблема поисковиков, нам часто и далеко мотаться приходится. Звание по количеству и размеру звезд определяется. С майора и выше звезды большие, еще сверху и снизу перекладины — типа как просветы на погоне.

— А сержантский состав как же? — удивился я.

— В "мародерах" только офицеры, с младшего лейтенанта начиная, его сразу после Училища дают.

— Это сколько же у вас офицерья тогда…

— Немного. Во всей поисковой службе личного состава не больше тысячи человек, включая вспомогательный персонал. А непосредственно "мародеров" сотни четыре — и вот они все офицеры. Мы в основном парами действуем, а когда нужно прикрытие, привлекаем пехоту.

— Ха… Голубая кровь, получается? Круче самого крутого спецназа?

— Нет. У нас задачи разные, и подготовка соответственно, — терпеливо пояснил Сашка. — Мы более универсальны, хотя чистых вояк намного лучше меня полно.

Вот и прояснилась ситуация. У нас таких называют коротко и ясно — рейнджер. И по задачам, и по специфике работы очень похоже.

— Ладно, хорош трындеть, в столовку пора. И сними эту, как ее… пилотку. Внимание привлекаешь.

Тоже верно. Желудок уже давно недвусмысленно сигнализирует, что пора бы подумать и о еде, а не только о пище духовной.

Столовка оказалась чистой и просторной, с полностью застекленной передней стеной — видно, что здание для приема пищи приспособлено, а не для обороны. Впрочем, надо же хоть где-то солдату от серых стен с окнами-бойницами отдохнуть. В столовке самое для этого место — все же тут удовольствие получают, второе доступное для служивого человека после сна.

Мы двое оказались не единственными посетителями предприятия общепита — здесь уже обедало человек двадцать бойцов, занимавших целый ряд столов у дальней стены. У окна напротив сидел Иноземцев, призывно махнувший рукой. Возражать мы не стали и заняли места за его столом, весьма кстати сервированном на троих.

— Как устроились? — поинтересовался лейтенант.

— Нормально… — отозвался Сашка, не забывая вертеть головой в поисках обслуживающего персонала.

В качестве такового выступала весьма симпатичная юная особа с длинными русыми косами, в аккуратном белом фартучке и косынке. Девушка довольно миниатюрная, но здоровенный поднос с тарелками держала крепко, уверенно курсируя меж столами. Подошла, улыбнулась и принялась выставлять перед нами душистый борщ.

— Приятного аппетита, товарищи офицеры! — и упорхнула в кухню, оставив после себя легкий фруктовый аромат.

— Это Елена Павловна, — пояснил Иноземцев. — Дочь нашего старшины. Так что слюни не пускать.

Ага, это ее папенька нас в общаге устраивал. Ну и ладно. Все равно я дальше мыслей греховных заходить не собирался — ибо ждут меня.

— У вас тут и духи производят? — удивился я.

— А как же!.. — лейтенант зачерпнул полную ложку борща, подул. — У нас чего только не производят… Частники. На заказ вообще что угодно могут сделать, лишь бы тебе денег хватило. Чем эксклюзивней товар, тем дороже.

Ну да. Частный бизнес — двигатель прогресса. Судя по всему, в руках государства лишь производство жизненно необходимых товаров — оружия, снаряги, техники. А все остальное на откуп свободным предпринимателям отдано. Интересно, что насчет сельского хозяйства?

— А село как? Тоже частники?

— Свободные арендаторы. Земля государственная, поэтому они половину продукции сдают по фиксированным ценам в госприемку, а со второй что хотят, то и делают. В принципе, всем хватает.

На этом разговор увял — все отдали должное борщу. Потом подоспела перемена блюд — на второе потчевали свиной отбивной с картофельным пюре. В заключение подали чай — травяной, как у Сашки, которым он меня на "перевалке" поил.

После позднего обеда — или раннего ужина, хрен поймешь — распрощались с гостеприимным лейтенантом и вернулись в общагу. Я вознамерился отоспаться на всю катушку — в безопасности и в удобной койке, хоть и малость скрипучей. У Сашки на вечер были планы, а потому он вскоре куда-то смылся, не забыв нацепить на пояс кобуру с кольтом, хотя при посещении столовой этим аксессуаром пренебрег. Вернулся он уже затемно, когда я, прокемарив часа три, проснулся и принялся копаться в технично умыкнутых с Сашкиного КПК файлах.

Больше в этот день нас никто не побеспокоил, и мы с чистой совестью завалились спать. Я немного удивился, что Сашка не пристает с вопросами, но заострять внимание на этом факте не стал.

Глава 4

Система Риггос-2, планета Ахерон, деревня Дубовка,

2 марта 2535 года, утро

Утро следующего дня встретило прохладой, прямо как в древней песенке. Прибыл я на планету в самый разгар лета — по крайней мере, в этих широтах — потому был порядочно разбалован сухой и теплой погодой. Чуть не попал под дождь, когда в первый раз из бункера вылез, потом как отрезало. А тут прямо таки подвезло — за ночь небо затянуло почти черными грозовыми тучами, в приоткрытое окно пахнуло холодной сыростью, и даже под одеялом стало весьма неуютно. Рассвело уже довольно давно, но за окном стояла серая хмарь, отчего на душе становилось пакостно. Хотелось принять на грудь чего-нибудь, крепостью не менее сорока градусов. Однако желания не всегда совпадают с возможностями — несмотря на наличие НЗ в виде фляжки с коньяком, от употребления горячительных напитков ввиду скорой встречи с местной "кгявавой гебней" решил воздержаться. Во избежание. Завтрак в постель в обслуживание также не входил, поэтому мужественно принял решение встать и приступить к утреннему туалету — благо для этого в офицерской общаге все удобства имелись. С некоторым усилием разлепив глаза, добрался до санузла. Склонившись над раковиной, с удовольствием плеснул в лицо холодной водой, и даже от чистки зубов надоевшим ополаскивателем получил кайф — ага, после недели ночевок в лесу куда как приятно. Не менее приятно облачиться в свежее белье — пока есть такая возможность, решил постирушками не пренебрегать. Жаль, что сменка только одна, но шастать по гарнизону в полном боевом облачении я посчитал извращением, а потому снова влез в полевую форму, не забыв подпоясаться ремнем с кобурой. На всякий пожарный сунул КПК в набедренный карман, нахлобучил пилотку — ну все, ко встрече с безопасниками готов.

Закончив с утренним туалетом, решил разбудить напарника — ибо не фиг дрыхнуть, когда решаются, можно сказать, судьбы мира. Люблю иногда подпустить пафоса, ага. Однако рекомого напарника в койке не обнаружилось, равно как и обмундирования. Вот стервец! Куда он, интересно, подался в такую рань? Хотя, как говорит один мой знакомый — ну и ладно! Пойду завтракать.

Несмотря на ранний час, столовая работала. На завтрак подавали яичницу с салом (моя печень выразила решительный протест), свежие булочки и травяной чай. Наплевав на яичницу, воздал должное печеностям. Тем более к ним полагался десерт в виде малинового варенья или меда на выбор. Сидеть в теплой столовке, пронизанной вкусными запахами, и не спеша попивать чай было невыразимо приятно. Однако долго предаваться сибаритству мне не дали — в общий зал вошли двое незнакомых военных в вездесущем камуфляже, дополненном фуражками с серыми околышами и зеленым верхом. У одного в руках коричневая кожаная папка, такая, знаете, в какой обычно всякие справки-копии-заключения таскают, с завязками и золотым тиснением. На этой разве что тиснения не было, а остальные атрибуты присутствовали. Второй тащил чемоданчик типа "кейс", достаточно компактный, но, судя по позе, весьма тяжелый. Оба средних лет, с незапоминающейся внешностью. На поясах неизменные кольты "правительственной модели", но другого оружия не видно. Рядом вышагивает вероломный напарник Сашка, рожу его не покидает гнусная ухмылка — дескать, вот он, вражина, сидит, булки лопает с чаем, и в ус не дует. Вот блин! Уж не с ними ли он вчера с вечера загулял, да еще и с употреблением спиртных напитков? Все может быть…

— Капитан-лейтенант Тарасов? — осведомился военный с папкой, остановившись в шаге от стола.

— Допустим, — с сожалением отодвинул я тарелку с булочками. Доесть вряд ли удастся. — С какой целью интересуетесь, позвольте полюбопытствовать?

— Майор Зубов, Служба Безопасности, — отрекомендовался папконосец. — Третье управление. Мой напарник, лейтенант Нефедов. Рады приветствовать.

— Не менее рад, — решил я проявить вежливость, оторвав зад от стула. — Присаживайтесь, товарищи офицеры! Места хватит.

— Спасибо, мы позавтракали, — отказался майор. — Я вижу, вы еще не закончили. Мы будем ждать в девятом кабинете, лейтенант Иволгин вас проводит.

Проводив задумчивым взглядом особистов, я переключил внимание на напарника. Тот, как ни в чем не бывало, уселся напротив и махнул официантке. Через минуту перед ним возникла тарелка с булками, которые он принялся с аппетитом уплетать, запивая чаем.

— Ну что, Иуда, тридцать сребреников прожираешь?

Однако Сашка даже ухом не повел. Правильно, в общем-то, режим — дело святое. Если бы я на собственную базу приволок случайно встреченного типа, пускай и оказавшего помощь, тоже в первую очередь к особистам его отвел бы. Порядок есть порядок.

Закончив завтрак, я поднялся из-за стола, одернул китель и выжидательно уставился на напарничка. Тот заглотил последний кусок булки, допил чай, и пошел к выходу, дожевывая на ходу. Вот засранец! Ладно, обострять ситуацию не будем, я его прекрасно понимаю.

Вышли на улицу, в царство сырой хмари и прохладного ветра. Сашка, наконец, перестал жевать, поднял вверх указательный палец и глубокомысленно выдал:

— Когда я ем, я глух, нем и вообще не способен адекватно реагировать на окружающую действительность.

— Пожра… ээээ, покушал?

— Угу.

— Ну, тогда объясняй, куда идем, и что будем врать, чтоб складно было.

— А врать не надо. Будем говорить правду.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Они задают вопрос — ты отвечаешь. Они вчера ближе к вечеру приехали, вот я к ним на огонек и зашел, — пояснил напарник. — Благо обоих хорошо знаю, они "мародеров" курируют. Так вот, они мне вчера по секрету разболтали, что там — Сашка ткнул указательным пальцем в хмурое небо — не могут определиться, что с тобой делать. Поэтому много не болтай, ограничься необходимым минимумом. Пусть они лучше нас в Чернореченск отвезут, а там, скорее всего сам Соломатин с нами разбираться будет. Нам это выгодно.

Войдя в здание штаба, без проблем миновали охрану в виде двух молодцев в полной боевой выкладке. Девятый кабинет располагался в самом дальнем конце коридора, причем дверей я насчитал всего шесть. Выразил недоумение по этому поводу, на что Сашка ответил, что традиция такая — на любом военном объекте девятка зарезервирована за особистом, даже если весь военный объект из этого кабинета и состоит. Как оказалось, представитель Службы Безопасности имеется в каждом достаточно крупном населенном пункте, где базируются войска, однако непосредственно в контингент не входит и армейскому начальству не подчиняется. Исключение составляет лишь военное положение.

Постучал деликатно в дверь, дождался возгласа "Войдите!". Кабинет оказался довольно просторным, прямо в середине стоял огромных размеров письменный стол, к нему буквой "Т" приставлен еще один, уже не письменный, а просто узкий и длинный — для посетителей. Обстановка стандартная — шкафы, забитые папками с документами, грубый сейф, еще один стол в углу — его как раз занял лейтенант Нечаев, возившийся с раскрытым "кейсом". Майор Зубов восседал за чудом столярного искусства, перед ним лежала раскрытая кожаная папка — та самая, с тесемочками. Рядом аккуратно примостилась фуражка. Больше никого в кабинете не было.

— А где местный? — чуть слышно процедил я, толкая напарника в бок.

— Выгнали, ты ж секретный, — шепнул он в ответ.

— Еще раз здравствуйте, — поднялся навстречу Зубов. — Присаживайтесь, разговор предстоит долгий.

Я опустился на стул с высокой спинкой — по-военному грубый, но крепкий. Сашка уселся напротив.

— Приступим.

Я согласно кивнул.

— Начнем со стандартных вопросов — имя, звание, с какой целью прибыли?

— Капитан-лейтенант Тарасов, Флот-2, экипажный состав. Отправлен вышестоящим начальством в систему Риггос-2 для проведения разведывательных мероприятий и установления контакта с местным населением. Это все, что могу вам сообщить.

— Вы утверждаете, что прибыли из сектора пространства, контролируемого Земной Федерацией?

— Точно так.

— Вы говорите правду?

— Точно так.

— Вы не будете возражать против небольшой проверки?

— На предмет?

— Нам нужна уверенность в вашей правдивости. Тест на мнемосканере.

— Возражаю.

— В таком случае мы будем вынуждены вас арестовать и доставить под конвоем в Чернореченск. Разумеется, предварительно воспользовавшись сканером.

— У меня есть предложение лучше, — я полез в набедренный карман за наладонником. Пугать он меня еще будет, ага. — Можете изучить во всех подробностях.

Передав активированный КПК майору, извлек из нагрудного кармана идентификатор и переправил ему же.

— Могу также продемонстрировать оружие и снаряжение.

Зубов задумчиво покрутил в руках пластиковый прямоугольник с орлом и эмблемой абордажников на обороте.

— Хорошо, — наконец выдал он. — Вы меня убедили. Тем более у меня есть приказ в случае вашего отказа от сканирования не настаивать. Но в Чернореченск ехать придется.

— Кто бы возражал, — пожал я плечами.

— В таком случае час на сборы. Отправка в одиннадцать ноль-ноль! — завершил беседу безопасник, возвращая мое имущество.

Вот тебе и длинный разговор! Подозрительно легко он сдался. Где угрозы, где применение физического насилия, где попытка вколоть "сыворотку правды"? Где, я вас спрашиваю?!

Когда мы подошли к двери, майор остановил нас деликатным покашливанием.

— Капитан-лейтенант, у нас имеется просьба. Необременительная, но весьма настоятельная.

— Я весь внимание.

— Вот в этом мешке в углу — полевая форма нашего образца. Размер должен подойти. Не сочтите за труд ехать в ней, хотелось бы свести демаскирующие признаки к минимуму. Не будем привлекать лишнего внимания.

— Есть.

Выбравшись в коридор, перевел дух. Однако странно, он даже не потрудился хоть чуть-чуть на меня надавить — сразу пошел на попятный. На Службу Безопасности это совсем не похоже, какой бы убогой она ни была. Я понимаю, что дата изготовления КПК, равно как и срок действия, проставленный на идентификаторе, говорят сами за себя, но можно же хотя бы попытаться из меня вытянуть какие-то сведения… Похоже, действительно у них приказ убедиться в моем инопланетном происхождении и доставить к вышестоящему начальству.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь? — толкнул я локтем Сашку. — Это была шутка такая? Им действительно хватило идентификатора и капекашки? А если они поддельные, или новоделы местные, как вариант?

— Расслабься, — улыбнулся напарник. — Я примерно такого развития событий и ожидал. Да и доказательства у тебя весьма убедительные — оборудования, чтоб такой документ создать, у нас нет. Можно, конечно, на репликаторе воспроизвести, но, опять же, оригинал нужен. То же самое и к компу относится. Поэтому и отстали. Вот когда в Чернореченск приедем, они тебе устроят баню. И мать Кузьмы, и "здесь вам не тут" в одном флаконе. При непосредственном участии полковника Соломатина.

— Умеешь ты успокоить боевого товарища…

— А ты мне вовсе не товарищ, ты на меня вероломно напал и пленил. Пыткам подверг. Вот я и проявил слабость, выдал сверхсекретную военную тайну. Так что с меня взятки гладки.

— Про пытки поподробнее, пожалуйста, — подпустив льда в голос, потребовал я. — И про вероломное нападение.

— А кто меня связал, бросил на пол, аки куль с картошкой, и ушана на вертеле жарить начал? Да я, к твоему сведению, едва жив остался — чуть слюнями не захлебнулся.

Вот балбес. Ладно, не буду обращать внимания, само и отстанет…

Вернувшись в общагу, приступили к сборам. У Сашки из имущества кроме снаряжения лишь рюкзак да автомат с боекомплектом. Мне пришлось тяжелее — надо выполнять просьбу майора. Как и следовало ожидать, полевой камуфляж местной расцветки оказался слегка великоват — все в соответствии с древней армейской мудростью: бывает лишь два размера — слишком большой и слишком маленький. Ибо мы не ищем легких путей, а обязаны мужественно переносить тяготы и лишения службы. Натянув штаны, обнаруживаю, что все не так уж и плохо — сидят немного мешковато, но с задницы не сваливаются, особенно с ремнем. Куртка почти впору, обхожусь закатыванием рукавов и утяжкой талии специальными тесемками, вшитыми в подкладку. Ботинки оставляю свои — обувь в выданный майором комплект не входит. А вот головной убор имеется — такое же патрульное кепи, как у Сашки.

Оглядел отражение в оконном стекле — вроде нормально, за местного вояку сойду легко. Затолкал в освободившийся мешок собственный боевой костюм, туда же с некоторым трудом забил весь пластиковый обвес, даже наплечники поместились. Облачился в бронежилет с разгрузкой — если не присматриваться, сразу и не поймешь, что они от местных образцов довольно сильно отличаются. Пристегнул к правому бедру кобуру с пистолетом, а мачете в ножнах затолкал в рюкзак. Туда же отправил полевую повседневку, в которой разгуливал по гарнизону последние сутки. В результате оказывается, что шлем засунуть решительно некуда.

— Забей, — советует напарник, увидев мое замешательство. — Пошли, пора уже.

Забей, так забей. Навьючившись рюкзаком, зафиксировал автомат в захватах на спине, в одну руку мешок с комбезом, в другую шлем — вроде готов. Сашка подхватил свой автомат, закинул на плечо рюкзак. Вышли из комнаты, и нос к носу столкнулись с Пал Палычем — местным комендантом общаги и по совместительству старшиной комендансткого взвода.

— Стоять, орлы! — рявкнул он. — А кто комнату сдавать будет?

Против старшины не попрешь — это любой служивый знает. Пришлось вернуться и отчитаться перед дотошным прапором по всем мелочам. Процесс занял около десяти минут, из которых львиную долю Палыч потратил на внимательный осмотр постельного белья и пересчет принадлежностей, выданных перед заселением. Наконец избавляемся от назойливого старшины и шагаем в гараж, за машиной и остальным имуществом.

Безопасники уже ждали нас перед КПП. Мы пристроились в середину небольшой колонны из двух камуфлированных "бобиков" и кургузой бронемашины на четырех мощных колесах. Присмотревшись, понял, что передо мной древняя БРДМ-2, из башни которой торчит ствол крупнокалиберного пулемета. Наверняка "корд", если Сашке верить. Рядом выглядывало дуло поменьше — похоже, танковый "печенег". А что, для местных условий вполне достаточно — с броней и такими пулеметами любого встречного можно легко на ноль помножить. Первый "бобик" с тремя бойцами, один из которых устроился у "печенега" на вертлюге, сорвался с места и укатил вперед — наверняка передовой дозор. Зубов с напарником сидят во втором джипе, с ними еще один пулеметчик. Затем мы, а замыкала колонну "коробочка". Перед отправкой я все же решил прояснить ситуацию касательно одного вопроса, и подошел к Зубову, сидящему за рулем второго "бобика".

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Обращайтесь, капитан.

— Стесняюсь спросить, но зачем этот маскарад с переодеванием?

— Приказ вышестоящего начальника… — пожал плечами Зубов.

— А вас не смущает, что меня уже и так много народу видело в моем обмундировании, и по прибытии обо мне лейтенант Иволгин прямым текстом в эфир докладывал?

— На этот счет не волнуйтесь. Мы запустили информацию, что возвратился из рейда наш сотрудник, экипированный из Запасника, ввиду особой важности и сложности порученного задания. Коротковолновую связь перехватывать еще никто не догадался, надобности нет. Доклад принимал непосредственно полковник Соломатин. Если даже кто-то случайно и услышал, то и бог с ним.

— А пленный?

— Он уже доставлен в Чернореченск. В Дубовке его не допрашивали.

— Спасибо. Разрешите идти?

— Идите.

На том и разошлись. Что ж, если безопасники считают, что секретность соблюдена — доверимся, ибо им виднее. В конце концов, пусть у них по этому поводу голова болит.

Тронулись, предварительно обменявшись рабочими частотами для связи. Путь наш пролегал по хорошо наезженному широкому тракту, машины шли бодро, глотая подвеской небольшие неровности дороги. Весьма кстати заморосил дождик, прибив пыль — а то бы надышались. Замыкающая БРДМ темп держала, так что ехали с приличной для движения в колонне скоростью — около пятидесяти километров в час.

— Нормально идем! — обернулся ко мне довольный Сашка. — Через пару часов в Чернореченске будем.

— А хрен ли тогда вчера не уехали? Смешное расстояние — четыре электрички…

— А?!

— Не обращай внимания, шутю я. Говорю, че вчера-то не уехали?

— Э, брат, тут большая политика! — ухмыльнулся напарник. — Мне, конечно, не докладывали, но я могу тебе сообщить свое личное мнение на этот счет.

— Было бы любопытно…

— Понимаешь, у нас хоть население по вашим меркам не очень большое, но по местным реалиям мы крупное и богатое государство. И как в любом государстве, у нас идет постоянная закулисная борьба. Не удивлюсь, если генерал Злобин при помощи Соломатина решил разыграть твою карту. Я уверен, что кроме них в верхнем эшелоне про тебя не знает никто. Поэтому и группу сопровождения выслали, и легенду придумали, и секретность блюдем. А с вечера не поехали по одной простой причине — к твоему прибытию подготовиться надо. Вот они время и выиграли таким образом.

— Звучит разумно…

— А ты думал, мы лаптем щи хлебаем? Тут знаешь, какие интриги закручивают! Круче, чем при французском дворе.

Что ж, обстановка немного прояснилась. Поэтому я перестал дергать напарника — путь машину ведет внимательнее. Достал наладонник и принялся копаться в спи… позаимствованной с Сашкиного КПК документации.

Большую ее часть я еще вчера вечером изучил, узнав много интересного, в основном, из области местной географии. Напарник оказался педантом по части информации — ничего лишнего, только то, что относилось к профессиональной деятельности. Даже фотографии любимой девушки не нашлось, не говоря уж о таком неизменном атрибуте любого компьютера, как скрытая папка с порнухой. Лишь инструкции, боевые наставления и карты — вот их было великое множество. Все аккуратно рассортированы по папкам в соответствии с разбивкой на квадраты — система оказалась аналогичной нашей армейской. Но в такие крупномасштабные дебри я лезть не стал и ограничился изучением карты континента. Точнее, той его части, что прилегала к Чернореченску — примерно по тысяче километров во всех направлениях. В общих чертах местность совпадала с довоенной спутниковой фотографией, имевшейся в моей собственной базе данных, однако обнаружилось много отличий, обусловленных последствиями боевых действий. Например, все сколько-нибудь крупные довоенные населенные пункты на Сашкиной карте помечены как разрушенные и необитаемые, за исключением Чернореченска. Сам он располагался в сердце лесного массива, на берегу речки Черной, в честь которой, собственно, и назван. Город окружала целая россыпь значков, обозначающих деревни и хутора, однако все они находились в пределах ста пятидесяти-двухсот километров от него.

В двухстах километрах севернее столицы расположился городок Застава, про который мне Сашка при первой встрече уже рассказывал. К юго-западу в трехстах километрах от Чернореченска в излучине Черной разместился Разгуляй — крупный речной порт. Судя по примечаниям к карте, выше Разгуляя река была несудоходной, поэтому от столицы товары шли сушей, а уже потом перегружались на баржи и сплавлялись на юг почти на тысячу километров, к Порт-Владимиру, окруженному, как и Чернореченск, двумя десятками деревень. Это уже порт смешанный — и речной, так как располагался в устье Черной, и морской, благо имелся прямой доступ к Внутреннему морю. Кроме того, на карте обозначено около двух десятков населенных пунктов, которые идентифицировались как города аборигенов. Получается, у местных тоже имеются государственные образования. Значит, не такие уж они и дикари. Что ж, будем иметь в виду.

Нашел я и Базу-7, и Полигон-1, правда, судя по условным значкам, они были заброшены. Впрочем, как и все остальные довоенные объекты, которых обнаружилось неожиданно много. Один из них, База-Центральная, располагался в середине заштрихованного пятна неправильной формы с надписью "Мутагенка". Больше никаких пояснений не было. Однако у Сашки интересоваться не стал, потом выясню.

На карте полушария обнаружилось еще несколько интересных объектов. Например, стало понятно, что Внутреннее море — не море вовсе, а немалых размеров залив, являющийся частью Северного моря Срединного океана. По крайней мере, я таким макаром перевел North Sea и Middle Ocean, обозначенные на карте, в очередной раз поразившись убогой фантазии местных колонистов. Залив от остальной акватории отделялся цепочкой довольно крупных островов, вроде Японской гряды на Земле, с несколькими аборигенскими городами. Посреди залива располагался загадочный объект, обозначенный как "Океанариум". Больше ничего интересного на данный момент для себя я не обнаружил. С изучением остальных материков решил не заморачиваться, тем более, что для нынешних чернореченских картографов они представляли собой одно большое белое пятно.

Собственно, сейчас мое внимание привлекли отброшенные вчера как наименее актуальные руководства к стрелковому оружию. Мне довелось в свое время пострелять и из автомата Калашникова (музейный экземпляр АК-74 мне отец не доверил, но в ведомственном тире имелись современные реплики), и из винтовки Мосина. Так что представление об оружии имею, но, как говорится в старом анекдоте — есть нюансы. Тут основной калибр 7,62х39 для обеих систем, то есть местный автомат мощнее "семьдесят четвертого", а "мосинка", наоборот, похлипче прародителя будет — тот патрон 7,62х54 пользовал. Вот и получается, что в баллистике различия весьма велики, нужно заново учиться. Эк загнул! Еще неизвестно, что меня в городе ждет. Может, и вовсе — бритвой по горлу, и в колодец… Утрирую, конечно, но в жизни всякое случается.

Между тем дорога потихоньку становилась все ровнее и шире, перелески сменялись полями на обширных вырубках, то и дело попадались встречные машины — уже знакомые "козлы" и кургузые двухосные грузовики с квадратной кабиной, по-видимому, "шишиги". Один раз наша колонна обогнала нечто огромное и неуклюжее, под завязку нагруженное сеном. Сашка пояснил, что это большегрузный тягач на базе бэтээра. Народ на БРДМ реагировал спокойно, за стволы никто не хватался, видать, тут в порядке вещей передвижение усиленными колоннами. Собственно, одиночные машины почти не встречались — шли как минимум парой. А это уже показатель. Шалят тут на дорогах злые люди, как пить дать, шалят.

— Бандитов много тут? — отвлекшись от КПК, спросил я напарника.

— Не-а, — Сашка спокоен, как танк. — Здесь вообще нет. До Чернореченска десять минут езды осталось, безопасная зона.

— А почему в одиночку люди не ездят?

— Привычка. Это здесь безопасно, а километров на пятьдесят отъедешь, и уже легко в неприятности вляпаться можно. Вот и не расслабляются.

Ага, почти приехали. Убрав деактивированный наладонник в карман, я принялся оглядывать окрестности. Пока кроме деревьев вдоль дороги ничего интересного не видно. Однако едва мы вырвались из перелеска на очередную вырубку, Чернореченск предстал пред взором во всей красе.

Он впечатлял. До него оставалось еще около трех километров, но даже с такого расстояния были видны мощные стены защитного периметра. Город с двухсоттысячным населением и развитой промышленностью — это весьма крупный объект, однако периметр тянулся змеей и вправо, и влево, не оставляя ни малейшей незащищенной лазейки, насколько доставал взгляд. Предполье пересекалось тремя поясами заграждений из "спиралей Бруно", то и дело на глаза попадались квадратные таблички. Я даже не стал осматривать их через монокуляр — и так ясно, что там мины. Проходы в заграждениях свободны, шлагбаумы были свернуты в стороны. В небольших будочках скучали дежурные наряды, роль которых, по-видимому, в случае опасности сводилась к блокированию прорех мотками "колючки" с последующим бегством под защиту Периметра. На колонну солдатики не обращали никакого внимания.

Дорога, вившаяся по двухкилометровой полосе отчуждения, сначала вывела колонну к проходу в многорядном заграждении из колючей проволоки типа "егозы". Здесь у главного колонны проверили документы хмурые патрульные, занимавшие пенобетонный блок-пост со шлагбаумом и "кордом" на крыше, но без каких-либо претензий пропустили дальше.

Когда подъехали вплотную к Периметру — именно так, с большой буквы, ибо невозможно без уважения относиться к пятиметровой высоты стене, по гребню которой чуть ли ни через каждые пятьдесят метров торчали бетонные капониры с крупнокалиберными пулеметами — мощные броневые створки ворот уже гостеприимно разъехались в стороны. За ними обнаружился хитровыгнутый коридор с глухими торцами — этакий перископ в разрезе. В прямых углах прятались крупнокалиберные пулеметы. Свернули, проехали метров двадцать под прицелами двух "кордов", еще раз свернули и выбрались на свет божий. Причем, не в сам город, а в очередной загон-"отстойник", отделенный от жилых кварталов путаницей "колючки". Здесь нас ожидал еще один пост с парой пулеметов и двумя бронемашинами, очертаниями напоминавшими БТР-80. Собственно, это они и были, только башенки какие-то странные… Ну да, в них же пара "корд" плюс "печенег" установлена, вместо классических КПВТ и ПКТ. Вполне себе самодостаточные мобильные огневые точки. В случае чего ими даже входной тоннель закупорить можно, и разбирать на запчасти плотным огнем любого супостата. Кстати, изнутри Периметр уже не поражал величественностью — стены высотой всего лишь в пару метров, что объяснялось наличием земляной насыпи, из стандартных пенобетонных плит двадцатисантиметровой толщины, да колонны капониров, собранных из пенобетонных колец диаметром около двух метров. По всей длине забора протянуты сварные мостки, по которым курсировали редкие часовые.

Этот пост проверкой документов не ограничился — пара серьезного вида пареньков в полной боевой выкладке еще и осмотрела машины, не поленились даже в БРДМ заглянуть. Что искали, я так и не понял, возможно, шпиёнов. А может и незаконно ввозимый на территорию Чернореченска деревенский самогон.

Выехав из отстойника, колонна разделилась — бронемашина сопровождения резко взяла вправо и укатила по широкой асфальтированной дороге, проложенной вдоль внутренней стороны Периметра. Прямо МКАД, блин! Наши же два "бобика", присоединившись к джипу передового дозора, неторопливо направились в сторону центра.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

2 марта 2535 года, день

Движение в городе по местным меркам было довольно оживленное, хотя после мегаполисов Федерации с их бешеным трафиком мне улицы показались чуть ли не пустынными. Я с интересом вертел головой, изучая окрестности. Жилые районы плотно застроены, видать, ограниченная площадь дает о себе знать, но при этом домов выше пяти-семи этажей пока не видно. Много сквериков, везде, где позволяет место, растут деревья. Улицы довольно широкие, заасфальтированные, газоны и пешеходные дорожки ухоженные. Симпатичный городок, чистый и уютный. Чем ближе к центру, тем плотнее движение, тем больше народу на улицах. И в спальных районах то и дело попадались магазинчики, кафешки и просто пивные, а уж в местном "сити" вообще все нижние этажи зданий были заняты разнообразными заведениями, призванными безболезненно облегчить карманы трудового народа.

— Сашка, а че мы через центр прем, как на выставке? — удивился я. — Вроде ж мы секретные.

— Фигня, — отмахнулся напарник. — Здесь такие колонны по десять раз на дню ходят — самая короткая дорога от "Армейки" к южным воротам.

— "Армейки"?

— Ну да. Ты че, до сих пор в план города не заглядывал?

Вот блин! Я аж смутился. Прогнал, признаю.

— Объясняй уже…

В последующие пять минут я узнал, что Чернореченск условно делится на две части: Северную — промзона и основные военные объекты, сосредоточенные в районе, который называется "Армейка", и Южную — спальные районы и Центр, здесь располагается жилье, вся торговля и культурно-развлекательные заведения. Основной парк военной техники, как нетрудно догадаться, базируется в "Армейке", и чтобы добраться до южных ворот, нужно сделать нехилый такой крюк километров в десять по обводной кольцевой дороге. Вот хитрые вояки, дабы не терять драгоценного времени, и повадились кататься через Центр. Это, конечно, не одобряется Советом и лично Председателем, но больше как-то на словах, потому на это неодобрение военные со свойственным им здоровым цинизмом забивают болт и продолжают ездить, как ездили. Короче, и здесь бардак. И мы еще скромно идем, не в силах тяжких — БРДМ-2 по обводной дороге на базу отправили.

Пока суть да дело, пересекли Центр и выехали к пенобетонной стене, тянущейся в обе стороны. До Периметра ей конечно далеко, однако сверху пущена колючка и высота такая, что не каждый перелезет с наскока. Колонна взяла вправо, некоторое время тащилась вдоль угрюмых серых плит, но вскоре остановилась на очередном КПП. Здесь уже особых строгостей не наблюдалось — хлипкий шлагбаум, пара бойцов с автоматами и дежурный в чине лейтенанта. Майор Зубов что-то сказал офицеру, и колонна безо всяких формальностей проследовала на закрытую территорию.

— Ну, вот мы и дома! — улыбнулся во все тридцать два зуба Сашка. — "Армейка"! Через пять минут в ППД будем.

Действительно, очень скоро колонна притормозила перед огороженной территорией типичной ВЧ. Дежурный в будке активировал электропривод, и тяжелая створка ворот отъехала вбок, освобождая проезд. Машина сопровождения тут же ушла к видневшимся слева гаражным боксам, а мы проследовали за "бобиком" Зубова к приземистому двухэтажному зданию. Как я и предполагал, оно оказалось штабом Поисковой службы, о чем недвусмысленно свидетельствовала соответствующая табличка. О военном назначении постройки напоминали лишь решетки на окнах и мощная металлическая дверь, впрочем, не запертая. Припарковались на аккуратно размеченном пятачке и благополучно выгрузились, оставив пожитки в кузове. Я попытался было захватить рюкзак, но Зубов посоветовал ограничиться личным оружием. Сашка на это отреагировал спокойно, потому я с чистой совестью бросил барахло в машине.

Как и положено, за дверью располагалась проходная с турникетом, сбоку в специальном закутке сидел наряд. На наше появление не обратили особого внимания, лишь лейтенант-дежурный поинтересовался целью посещения. Аккуратно записал данные прибывших в журнал учета и без возражений выделил одного из дневальных на охрану машин. Автоматы пришлось оставить под роспись в имевшемся тут же оружейном шкафу. Дальнейший наш путь пролегал на второй этаж, в кабинет начальника службы полковника Соломатина.

В приемной нас встретил хмурый адъютант в капитанском звании. Выслушав доклад Зубова, он велел ждать и скрылся за дверью. Вернувшись через несколько минут, предложил Нечаеву и Сашке отбыть в расположение и озаботиться написанием подробных отчетов, а нас с майором пригласил в кабинет.

Обитель местного руководства до боли напоминала логово моего непосредственного начальника кап-1 Борщевского — просторное светлое помещение с ковролиновым полом, парой стеллажей со всяческой дребеденью вроде кубков и грамот, и всенепременными столами — хозяйским письменным и несколькими обычными, составленными буквой Т. Ну и платяной шкаф в углу — куда ж без него. На больших окнах с пластиковыми рамами жалюзи, стены и потолок тщательно побелены. Над головой хозяина кабинета красуется портрет мужика средних лет с очень усталым лицом.

Пока Зубов докладывался, я успел довольно подробно рассмотреть полковника Соломатина. Среднего роста, худощавый, с твердыми чертами лица и умным взглядом, он производил впечатление серьезного человека, профессионала в лучшем смысле слова. Достаточно молодой — на вид чуть за сорок, но битый жизнью дядька. На подбородке едва заметный шрам, и кожа на левой щеке отдает глянцем — такое бывает после регенерации тканей. Повседневная форма цвета хаки сидит как влитая, и в какой-то другой одежде полковника представить трудно. Плавные, выверенные до миллиметра движения выдают опытного бойца — подобная пластика вырабатывается годами полевой работы. Не уверен, что смогу с ним легко справиться в случае чего. Но самое главное — глаза. Серо-стальные, колючие — кажется, что этот человек видит тебя насквозь и читает как открытую книгу. Мне даже стало немного не по себе — в этом отношении Борщевскому до местного начальства далеко. Впрочем, кап-1 берет несколько другим — его взгляд буквально придавливает к полу. Разумеется, когда он того хочет.

— Вольно, товарищи офицеры! — выслушав доклад, произнес полковник. — Присаживайтесь.

Зубов привычно разместился на ближнем к хозяйскому столу гостевом стуле, я устроился напротив. Полковник несколько секунд буравил меня взглядом, проверяя на прочность, но я проявил стойкость и глаз не отвел. Хотя, видит бог, было трудно.

— Будем знакомы, — протянул руку хозяин кабинета. — Я, как вы уже поняли, начальник Поисковой службы полковник Соломатин, Николай Иванович.

Я пожал крепкую ладонь с грубой кожей и представился в ответ:

— Капитан-лейтенант Тарасов Александр Александрович, Военно-космические силы Земной Федерации.

Соломатин задумался ненадолго, видимо, до сих пор не решил, какую линию поведения выбрать. Затем все-таки определился и заговорил.

— Признаться, вы своим появлением поставили меня в неловкое положение, — полковник потер шрам на подбородке. — Впрочем, не только меня. Сначала мы не поверили, потом засомневались, теперь, когда вы прибыли в Чернореченск, отпали последние сомнения. Однако проблем возникло великое множество…

Полковник замолчал, выразительно глядя на меня. Потом перевел взгляд на Зубова, мотнул головой в сторону выхода. Тот не заставил себя долго ждать и скрылся за дверью.

— Для начала хотелось бы узнать цель вашего появления, — нарушил молчание Соломатин. — Первоочередные задачи, планы на ближайшее будущее.

— Мои личные планы, товарищ полковник, или вас больше интересуют намерения моего командования? — уточнил я.

— Все сразу.

— Если коротко — я должен провести разведку планеты и по возможности установить контакт с населением. Это приоритетные задачи.

— А ваши личные планы?

— Мои личные планы совпадают с заданием командования. За исключением одного — мне необходимо найти способ вернуться домой.

— Возникли какие-то проблемы? — вздернул бровь полковник.

— Чисто технического плана.

Соломатин собрался что-то ответить, но в этот момент отворилась дверь и в кабинет вошли двое мужчин средних лет. Полковник вскочил, застыв по стойке смирно, я последовал его примеру. Армейский рефлекс, что поделать…

— Садитесь, — махнул рукой мужик постарше, с побитым оспой лицом.

Одет он был в обычный камуфляж, но на фальшпогонах красовались большие генеральские звезды.

— Есть, товарищ генерал! — Соломатин слегка расслабился, однако присел на одно из гостевых стульев, а камуфляжный генерал занял хозяйское место.

Второй визитер — среднего роста, бородатый, с заметным пузом — уселся рядом со мной. Тут же сунул руку, буркнул: "Зайцев!" и переключил внимание на Соломатина с генералом. Судя по повадкам и растрепанной одежде туристического типа, мой новый знакомый являлся представителем ученого племени.

— Продолжай, Коля, — ободряюще кивнул полковнику генерал.

— Мы, собственно, еще толком и не разговаривали, — развел руками Соломатин. — Вы ничего не пропустили.

— В таком случае начнем с процедуры знакомства, — взял беседу в свои руки генерал. — Я генерал Злобин, Павел Михайлович. Начальник гарнизона Чернореченска. Рядом с вами сидит Зайцев Лев Валентинович, наш главный научник. Специалист по всему на свете, хоть упорно от этого факта открещивается.

— Да ладно вам, — замахал руками ученый. — Я просто начитанный дилетант, ничего толком не умею, только языком трепать.

— Капитан-лейтенант Тарасов, Военно-космические силы Земной Федерации! — снова вытянулся я.

— Вольно, капитан, — отмахнулся Злобин. — Звать-то вас как?

— Александр.

— Саня, значит… Я не буду ходить вокруг да около, сразу раскрою карты. Ваше появление дает нам шанс решить множество проблем, но одновременно с этим вы сами очень большая проблема. Сейчас объясню.

— С некоторых пор у нас возникли стойкие подозрения, что на планете орудуют некие таинственные силы, — генерал поиграл желваками, Соломатин вновь потер шрам. — Причем силы враждебные. Похоже, к нам пожаловали легорийцы.

Ага, не зря мое начальство опасалось подобного развития ситуации. Еще бы чуть-чуть, и все — финита. Пока же шансы есть. Однако дослушаем генерала, прежде чем делать далеко идущие выводы.

— Прямых доказательств у нас нет, только косвенные, — продолжил развивать мысль Злобин. — Даже больше догадки, подтвержденные слухами и анализом обстановки. В последние полгода резко увеличилось количество стычек на границах с аборигенами, особенно осмелели кочевники. Настораживает тот факт, что они активно пользуются огнестрельным оружием, чего ранее за ними не наблюдалось. Пару месяцев назад пограничники захватили небольшой обоз, в нем обнаружились боеприпасы неизвестного происхождения. В принципе, обычные патроны 7,62х39, только клейма нашего Механического завода отсутствуют. Точно так же к нам в руки попали винтовки под наш стандарт, только неизвестно где изготовленные, с деревянными ложами. Но это еще полбеды. Кто-то весьма рьяно занялся пиратством на Черной, причем ниже по течению, между Разгуляем и Порт-Владимиром. И у этих пиратов имеется тяжелое вооружение — пулеметы и гранатометы. Что вообще за гранью возможного. Плюс гуляющие по всему побережью слухи о каких-то таинственных людях с неба, обосновавшихся на островах Южной гряды. Что характерно, парни из Порт-Владимирской морской разведки ни слухом, ни духом об этих загадочных пришельцах. Кроме того, наши люди, занимающиеся торговлей с аборигенскими княжествами, все чаще докладывают о разнообразных технологических прорывах, случающихся в самых разных ремеслах, причем никаких предпосылок к этому раньше не было. На черном рынке появилось довольно много предметов домашнего обихода и орудий труда, никогда ранее не производившихся местным населением. И кто-то занялся целенаправленным демпингом, сбивает цены на наши товары. Напряженность растет, а ясности в обстановке все меньше и меньше. Поэтому мы и сделали вывод о вмешательстве наших заклятых друзей.

— Ваше появление пришлось как нельзя кстати, — подвел итог генерал. — Есть мнение, и не только мое, что сотрудничество с Землей куда лучше, чем оккупация чужаками. Поэтому хотелось бы узнать, что именно может предложить ваше командование в плане взаимодействия.

Злобин пристально уставился мне в глаза, ожидая ответа. Я же задумался, переваривая услышанное. В общем, картинка достаточно ясная. Но это для меня, новичка в этом мире. Местные спецы пришли ко вполне с их точки зрения правомерному выводу, но я разглядел тут одно "но". Причем такое, что перекрывало все возражения. Никто в Федерации ни разу не видел, чтобы легорийцы торговали с землянами. Все контакты сводились либо к обмену информацией в той или иной сфере деятельности, либо к стрельбе из всех стволов. Впрочем, тут загадочные пришельцы торговали с аборигенами, непонятно в каких отношениях с землянами состоявшими — так до сих пор и не удосужился на их счет расспросить Сашку. К тому же с трудом верилось, что легорийцы будут копировать древние земные технологии, чтобы всучить их местному населению. С моей колокольни более интересной выглядит версия с нашими пиратскими кланами из Внешних Миров. Вполне в их стиле провернуть изящную операцию с тайным внедрением агентов влияния, подкрепленную грамотной торговой политикой. Опять же, ключ-карту к телепорту мы именно у пиратов добыли… Однако информации для такого глобального вывода все-таки маловато, поэтому попридержу эти соображения при себе. Тем более что версия с легорийцами тоже имеет право на жизнь.

— Товарищ генерал, я не обладаю необходимыми полномочиями, — я решил не юлить и выложить все начистоту. — В мои задачи входит предварительная разведка и оценка обстановки. По возможности — установление связи с местным населением. Ничего более. Поэтому все, что я могу предложить — выход на мое командование для переговоров. Но тут есть нюансы…

— Нюансы?

— Возникли проблемы чисто технического плана. Ничего сверхсложного, но потребуется некоторое время для их устранения. Ну и без вашей материальной поддержки не обойтись.

— Сроки? — генерал начинал мне нравиться, ничего лишнего, голый прагматизм.

— От недели до месяца, может больше.

— Ну что ж, — генерал хлопнул ладонями по столу, поднялся. — Я и не рассчитывал на немедленный результат. Я бы начал вас подозревать, предложи вы решить проблему за сутки-другие. Считайте, что поддержка у вас есть. Детали обсудите с Соломатиным и товарищами из научного отдела. Лев Валентиныч, озаботьтесь.

— И еще одно, — обернулся он уже от двери. — Некоторые весьма влиятельные люди из руководства города и Торгового Братства не заинтересованы в разрешении кризиса. Поэтому мне хотелось бы, чтобы вы действовали инкогнито. Постарайтесь не афишировать своего происхождения. Детали, опять же, обговаривайте с полковником.

Некоторое время после ухода генерала в кабинете царило задумчивое молчание. Первым заговорил Соломатин.

— Ну что, коллеги, может чайку? — осведомился он, занимая законное место за письменным столом.

— Не откажусь, — отозвался Зайцев. — Давай чаю, Коля, и займемся делами не столь приятными.

Чай оказался травяным сбором вроде Сашкиного, заваривал его полковник в архаичном металлическом чайнике, электрическом. Заваривал сам, находя в этом процессе удовольствие. И кружки у него были поллитровые, не чета одноразовым стаканчикам из автоматов у нас на базе. Заполучив свою долю душистого пойла, расселись за полковничьим столом.

— Ну что ж, капитан, давайте, заваливайте нас проблемами… — перешел к делу Соломатин, отхлебнув чаю.

— Давайте для начала определимся с моим статусом, — о насущном нужно заботиться в первую очередь, а то забудется, и бегай потом за начальством. — Я у вас на птичьих правах, или как?

— Статус… — задумался полковник. — Со статусом дела обстоят следующим образом. Генерал приказал блюсти секретность, поэтому козырять принадлежностью к ВКС Земли не стоит. Теперь вы капитан Поисковой службы Чернореченска, со всеми вытекающими последствиями. Вот ваш офицерский билет, вот продовольственный аттестат, вот аванс за месяц вперед.

Соломатин выложил на стол два пластиковых прямоугольника и пачку бумажных банкнот. Присовокупил к ним кобуру с пистолетом — ага, старый знакомый, модификация 1911 "Правительственная модель" под парабеллумовский патрон. Не зря они ночь на подготовку выгадывали.

— Форма у вас есть, — продолжил полковник. — Остальное снаряжение принесут чуть позже, на склад человека уже послали. С жильем определяйтесь сами — можете жить на территории части, у нас есть офицерское общежитие. Или снимайте квартиру в городе, с этим проблем нет. В любом случае с вашим собственным снаряжением придется расстаться — оно будет храниться в нашей оружейке, здесь, в штабе.

— КПК оставлю, — сразу оговорился я. — Он на вид от ваших не сильно отличается, не специалист и не поймет.

— Хорошо. Все остальное сдадите моему адъютанту. Вернем по первому требованию, сохранность гарантируем.

— Подчиняетесь непосредственно начальнику службы, то есть мне, — Соломатин выложил на стол еще одну пластиковую карточку. — Вот это универсальный пропуск, он же карт-бланш. Если кто-то из служивых попытается вас застроить, просто покажете его. Вы сейчас сотрудник группы специального назначения, которая работает под моим непосредственным руководством, даже начальник гарнизона не может прыгать через мою голову. Если кто-то начнет интересоваться, откуда вы взялись — ссылайтесь на подписку о неразглашении, но можете пустить слух, что долго работали в Порт-Владимире. Вопросы?

— Кто еще входит в состав группы?

— Пока только вы. Группа создается для решения какой-то конкретной задачи, потом распускается. Постоянного состава нет, привлекаем специалистов по мере необходимости.

— Я бы хотел, чтобы со мной работал младший лейтенант Иволгин.

— Не вопрос. Я как раз его и планировал привлечь для вашей опеки. Будет куратором от Службы. Лев Валентинович, — обратился полковник к научнику, сосредоточенно хлебавшему чай. — От вашего департамента будет человек?

— Обязательно, — кивнул тот. — Хотелось бы самому поработать с таким интересным материалом, однако ж дела… Еремеева пришлю, Петрушу.

— Годится. Я думаю, вы сработаетесь, — подмигнул мне полковник. — Только сразу его не убивайте, потерпите чуток. Ко мне еще вопросы есть?

— Никак нет! Со статусом все понятно. Остались технические и организационные вопросы.

— Насчет технических вопросов к представителю научного отдела! — отрезал Соломатин. — Обговорите, составите заявку, Лев Валентиныч подпишет. Насчет прикрытия, сопровождения и охраны решайте с куратором от Службы. На стадии планирования операции можете привлекать специалистов, Иволгин подскажет кого.

Полковник обновил чай, устроился за столом поудобнее.

— Ну а теперь вкратце обрисуйте нам сложившуюся ситуацию.

— Если коротко, то есть проблемы, — приступил я к рассказу. — Для проникновения на планету использовалась довоенная телепортационная сеть. Внутрисистемная. Не спрашивайте меня, как мы к ней подключились, я сам не понимаю. Знаю только, что удалось обнаружить три активных телепорта в разных частях планеты. Соответственно отправились на разведку трое агентов. В момент моего перехода произошел сбой канала, я попал под энергопробой. По прибытии на место выяснилось, что вся электронная начинка снаряжения сгорела. Поэтому у меня сейчас нет связи с остальными. Телепорт нестабилен, насколько я понял, энергоблок практически сдох. Чтобы поддерживать постоянный канал, не хватит запасов энергии целого флота, поэтому планировалось открывать переход каждую неделю в определенное время на пять минут. Но приемная станция в нынешнем своем состоянии не сможет обеспечить даже такое кратковременное включение. Собственно, проблема как раз в этом — нужен специалист по энергетике, ремонтное оборудование и материалы.

— Это вполне реально, — заключил Зайцев. — Найдем все необходимое.

— Неплохо было бы пообщаться со специалистом по электронике. Если удастся реанимировать мой баллистический компьютер, сможем выйти на связь с другими агентами. Если они все еще на планете. Хотя в этом я сомневаюсь. Они ушли в штатном режиме, могли уже выполнить поставленные задачи и вернуться на базу.

— Поищем. Но тут никаких гарантий, с электроникой у нас туго, — не стал меня обнадеживать научник. — В Океанариум бы вам попасть, там помогут.

— Не пойдет, — вмешался Соломатин. — Время не терпит. Принимаем вариант с телепортом. Место сможете указать?

— Конечно.

— Тогда решили.

— Товарищ полковник, небольшая просьба…

— Я вас слушаю.

— У меня есть еще одно задание, секретное, — обломал я полковника. — Могу лишь сказать, что оно связано с поиском довоенной информации. Я могу надеяться на вашу поддержку?

— Смотря в чем она будет заключаться.

— Мне бы хотелось поработать с вашими архивами. Ну и в случае необходимости получить военную помощь, если вдруг куда-то лезть придется.

— Архивы… — задумался полковник. — Могут возникнуть трудности.

— Меня интересует только информация о довоенном периоде. Ваши современные секреты мне не нужны. Плюс в качестве жеста доброй воли могу предложить небольшую библиотеку — в основном публицистика, исторические труды, художественной литературы немного. Из моей личной коллекции. Больше, к сожалению, помочь ничем не смогу.

— Хорошо, я дам вам ограниченный допуск. Информацию моему адъютанту передайте. Насчет силовой поддержки будем решать по ходу дела.

— Благодарю, товарищ полковник!

Полковник встал, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

2 марта 2535 года, день.

Про склад я при свидетелях полковнику рассказывать не стал, лучше потом скажу, наедине. Пусть прогиб засчитается, мне с вояками еще долго сотрудничать. С научниками, в принципе, тоже, но при поддержке Соломатина, думаю, проблем не возникнет. Пускай главный "мародер" разделом имущества занимается, ему по должности положено. Кстати, о птичках… В штабе службы после окончания разговора с полковником я долго не задержался — сначала плотно пообщался с майором Зубовым на предмет отчета по инциденту с "мародерами", а потом буквально за каких-то полчаса сдал свое снаряжение на ответственное хранение местному начальнику артмастерской. Соответствующее подразделение располагалось в том же здании, в другом крыле. Привел меня туда соломатинский адъютант, но нянчиться не стал — видать, своих дел хватало. Незамедлительно нашел общий язык с главным оружейником, в итоге процесс передачи материальных ценностей прошел быстро и безболезненно. Сложил все приблуды в персональный сейф, оружие и боеприпасы по описи в индивидуальную ячейку в оружейном шкафу, оставшись при КПК и дареном "кольте". Правда тут же был вознагражден новеньким АК-103 с положенным боекомплектом и стандартной разгрузкой. Бронежилет оставил свой, и с термобельем расставаться не стал. Обул новенькие скрипучие берцы, навьючился рюкзаком с обещанными остатками снаряжения и сменной формой и в таком виде потопал на выход.

Ушел я недалеко — остановился аккурат у стойки проходной. Наверное, с донельзя задумчивым видом, потому что почти сразу меня окликнул лейтенант-дежурный.

— Товарищ капитан, вам помочь?

— Ага, — радостно кивнул я в ответ. — Было бы неплохо. Скажите, лейтенант, а можно как-нибудь связаться с лейтенантом Иволгиным из "мародерской" службы?

— Конечно, — уверил меня дежурный, поставив на стойку странного вида аппарат, в котором я с удивлением узнал старинный проводной телефон. — Вот прямо сейчас и позвоним.

Приложив трубку к уху, он уверенно натыкал на цифровом блоке номер.

— Алло, из штаба беспокоят, — произнес он через несколько секунд. — Лейтенант Иволгин на месте? Пригласите его к аппарату, пожалуйста.

— Ну вот, сейчас позовут его, — лейтенант перевел взгляд на меня. — Вы, наверное, не местный?

— А что, сильно заметно? — уподобился я древним евреям.

— Есть немного. Местный бы знал, что отчеты "мародеры" пишут всегда в расположении части, причем немедленно по прибытии. У них отдельный корпус, в котором у всех есть свое рабочее место. Вот если бы вы часика через два искать начали, то пришлось бы на домашний звонить, потому как рабочий день закончился бы уже.

Угу. Все предельно просто, оказывается. Тяжело на новом месте привыкать будет. Ладно, служебных реалий не знаю. Так я еще и на мелкой бытовухе легко проколюсь, и доказывай потом, что не шпиён. Как подумаю, что в общагу заселяться придется, так страшно становится. А все из-за никому не нужной секретности, которую"… блюдем, раз начальство приказало".

— Товарищ капитан! — лейтенант трубку протягивает, видать появился Сашка.

— Алло! — нерешительно произнес я, прижав к уху шипящий пластиковый агрегат.

— Сам ты алло! — передразнил на том конце провода Сашка. — Чего хотел? Я отчет пишу, задолбался уже, а тут ты со своим "алло"!

— Не паясничай. Проблема нарисовалась, ты местный, вот и помогай. Тем более, Соломатин сказал, что ты со мной в спецгруппе и куратором будешь.

— В курсе, — отозвалась трубка.

— Короче, с жильем решить надо.

— Тьфу, проблему нашел. У меня жить будешь.

— В общаге, что ли?

— Смеешься? — возмутился Сашка. — Дома у меня. Сдам тебе комнату по всем правилам. Нечего по общагам ютиться, к тому же на довольствие тебя возьмем, мать рада будет. Мы-то с отцом все больше на работе пропадаем, ей готовить некому.

— Годится. Где встречаемся?

— Стой у штаба, я отчет почти добил. Минут через пятнадцать подскочу, поедем в оружейный лабаз, а после домой.

— Добро, — Сашка не дослушал, согласие я выражал уже гудкам.

Напарник не обманул — не прошло и двадцати минут, как он лихо подкатил к крыльцу штаба на все том же давешнем "бобике". Я как раз спорил с лейтенантом-дежурным о достоинствах и недостатках калибра 9х19 Para, когда с улицы донесся звук клаксона — надо сказать, сильно режущий слух. Оборвав дискуссию на полуслове, схватил пожитки и вышел на улицу.

— Ну, поехали… — закинув поклажу в багажное отделение, я устроился рядом с Сашкой.

— Не нукай, не запряг! — ответил он банальностью, но тут же воткнул передачу и плавно тронул машину с места. — Поехали сначала в магазин, Михалыч ждет.

— Кто такой Михалыч?

— Увидишь.

Ишь ты, загадками говорить начал. Ладно, мы не гордые, подождем чуток.

— А машину тебе в постоянное пользование дали?

— Ага. Но ты не обольщайся, не из-за тебя, — Сашка лихо вырулил к КПП. — Я ж "мародер", мне машина по роду деятельности положена. И отвечаю я за нее материально. Ну и начальство глаза закрывает на небольшое нецелевое использование матбазы, пока за бензин плачу.

До "оружейного лабаза" оказалось довольно далеко — пересекли почти весь Центр, потом долго крутились по узким улочкам какой-то полупромышленной зоны. Как выяснилось, между спальными и торговыми районами предприимчивые дельцы устроили нечто вроде складского комплекса, где честные коммерсанты могли снять помещение для перевалочной базы. Здесь же притулились несколько автосервисов и оружейных мастерских. Искомый "лабаз" оказался небольшим магазинчиком в полуподвальном помещении здоровенного двухэтажного склада чуть ли не в квартал длиной. Причем вход был не с улицы, а со двора — если не знать дороги, то и не найдешь. Странно, вообще-то — магазин все-таки, клиентов заманивать надо, а тут вон как. Впрочем, бывают такие заведения, из разряда "только для своих" — кто попало не зайдет, да и не привечают случайных людей.

— Добро пожаловать в "Ларец"! — провозгласил Сашка, выпрыгивая из "бобика". — Наш рекламный слоган — "Найдем все, что закажут, а что не закажут — тоже найдем"!

Не теряя времени, выудил из багажника тюк с "мосинками" и решительно направился к внушительной бронедвери, спрятавшейся под бетонным козырьком. Я последовал за ним, навьючившись остатками трофеев.

— Ты еще скажи, что владеешь этим предприятием, — решил я подковырнуть напарника.

— Ага. На равных долях с Михалычем! — облом с подковыркой вышел. — У нас тут не только магазин, но еще и мастерская и сервисный центр. Занимаемся штучным товаром, работаем в основном по заказам. Что не можем найти на стороне, изготавливаем сами. Михалыч на этот счет золотой человек.

— Ну и как, доходы стабильные?

— Более-менее… По крайней мере, на жизнь Михалычу хватает, да и мне приработок неплохой. Клиентура постоянная имеется, опять же. Причем не из последних людей.

— А нафига ты тогда в армию подался?

— Из жажды приключений и врожденной склонности к романтике, — отрезал Сашка, отворяя дверь.

Изнутри "лабаз" все-таки больше походил на магазин, чем с фасада. По крайней мере, пара витрин с образцами товара имелась, а стена за прилавком и вовсе представляла собой один большой стеллаж, заваленный разнообразным оружейным хламом — от стволов до штык-ножей и всяческих пружинок-штифтов-фиксаторов. Там же обнаружилась небольшая бронированная дверь, ведущая, по-видимому, в подсобные помещения. Сашка, не чинясь, сгрузил винтовки прямо на прилавок, я последовал его примеру, привалив рядом баул с трофейной снарягой.

— А чей-то тут никого? — выразил я закономерное удивление, обнаружив отсутствие персонала.

— Михаааалыыыыч!!! — вместо ответа завопил Сашка, для усиления эффекта еще и подолбив рукояткой кольта по стеллажу. Громоздкая конструкция из стальных уголков обиженно загудела, хлам на полках издал далеко не мелодичный звон.

— От я щас кому-то конкретных люлей отвешу! — донеслось из подсобки, и в дверь протиснулся весьма интересный персонаж.

Молодой мужик — может, чуть меньше тридцати на вид — достаточно субтильного сложения, однако с таким глубоким прокуренным басом, что я чуть не присел от удивления. Левая сторона лица в сетке тонких шрамов, волосы длинные, убраны в хвост. Левой руки нет по локоть, вместо нее сложный механический протез. Одет, как и многие горожане, в смесь военного с туристическим — потрепанные камуфляжные штаны, ботинки, куртка-ветровка с закатанными рукавами. На поясе кобура с чем-то невообразимым — я, признаться, не сразу понял, что у него там торчит охотничий револьвер могучего калибра.

— Знакомьтесь! — не обратил внимания на сулимые неприятности Сашка. — Это Михалыч, мой партнер и лучший оружейный механик города. В прошлом знаменитый охотник.

— А это капитан Тарасов, мой напарник на ближайшее время. Весьма интересуется историей Чернореченска, особенно любит охотничьи байки.

Я пожал протянутую руку, незаметно сделав Сашке страшные глаза.

— Весьма рад! — прогудел Михалыч, крепко стиснув мою ладонь.

Блин, вот это ручищи! Вроде не гора мышц, а так сжал, что чуть кости не хрустнули. Впрочем, ничего удивительно — работает много руками… Рукой, я имею в виду.

— Взаимно, — ответил я любезностью. — А что это у вас за револьверчик такой любопытный?

— Интересуетесь? — легко пошел на контакт Михалыч. Правда, к голосу еще привыкнуть надо. — Легендарная вещь, итить! Кольт "Анаконда", калибр.44 Magnum, удлиненный ствол 203 мм. По заказу делали, серийных таких не найдете. Я с ним охотился. Раньше…

— Разрешите? — протянул я руку.

Несколько поколебавшись, мой собеседник все же извлек этого монстра из кобуры и протянул рукояткой вперед. Ну да, сам не люблю оружие в чужие руки отдавать. Но интересно до жути, тут уж не до вежливости. Покрутил тяжеленную железяку, осмотрев со всех сторон. С первого взгляда поразило качество изготовления — все детали идеально пригнаны, поверхности тщательно обработаны. Охотно верю, что эксклюзивная вещь. Вернул оружие хозяину, попутно поинтересовавшись:

— А патроны где берете?

— Есть у нас мастерская неподалеку, на охотничьих боеприпасах специализируется, — пояснил Михалыч, махнув протезом куда-то за спину. — Любого мыслимого калибра малыми партиями клепают. Да и сам не без руки, итить — переснаряжаю.

— А на кого охотились, если не секрет?

— Не секрет… — вздохнул оружейник. — На хищников, в основном. Ну и доохотился, итить, в результате.

Сашка из-за михалычевой спины показал кулак и закатил глаза, кивнув на партнера по бизнесу. Понял, не дурак. Надо съезжать с темы.

— Михалыч, принимай товар! — пришел мне на помощь напарник. — Партия "мосинок", почти новые. Ну и по мелочи снаряжение всякое.

— Где взяли? — вышел из задумчивости Михалыч, выуживая из сумки одну из винтовок.

Сашкины объяснения он выслушивал, занятый тщательным осмотром оружия. И в ствол заглянул, и затвор оттянул, разве что не обнюхал. Хороший, видать, специалист, дело свое любит. Закончив осмотр, окинул меня оценивающим взглядом.

— Твои трофеи, говоришь… Болты нормальные, дам стандартную цену — полторы сотни за ствол. Ну и за остальное барахло, итить, еще три сотни накину.

Сашка стоял молча, не возмущался — значит, нормальная цена. Хотя может и подыграл партнеру, бизнес есть бизнес. Ну ладно, на первый раз поверю.

— Годится. Только мне кое-что прикупить надо, давай взаимозачетом? — предложил я.

— Что нужно?

— Коллиматор нормальный к "калашу".

— "Ласточкин хвост"? Или Пикатинни предпочитаешь? — осведомился оружиейник, склонившись над коробкой с автоматными приблудами.

— Мне серийный армейский выдали, там планок нет.

— Не проблема, — отмахнулся Михалыч. — Щас ствольную накладку поменяю и будет тебе счастье. Под Пикатинни у меня коллиматоры покачественнее. И вся эта роскошь, итить, обойдется тебе ровно в сто рублей.

Оппа! Круто, тут рубли в обороте. Только сейчас на это внимание обратил. Когда Соломатин зарплату выдал, я банкноты рассмотреть не удосужился, не до того было. Хотя чему я удивляюсь? Русский город, не в долларах же им расчеты вести. Кстати, в Федерации давно уже национальных валют не осталось, единая денежная система внедрена, а расчетное средство — кред, от "кредитная единица". Это по российской версии. А по буржуйской — просто слово "credit" сократили для удобства. А вот во Внешних Мирах разные валюты, в каждой системе своя, отчего у них постоянно возникают финансовые кризисы.

— Ну, давай, грабь новичка… — попытался я надавить на жалость. В ответ Михалыч лишь осклабился и помотал головой, дескать, фиг тебе, а не скидка. — Ладно, согласен. Когда забирать автомат?

— Давай сюда. Через полчаса готово будет. А вы тут пока с этим, итить, иродом — кивок в Сашкину сторону — чайку попейте.

Оружейник скрылся за бронедверью, а мой напарник извлек из-под прилавка электрический чайник предельно простой конструкции — с ТЭНом и питанием от розетки. Достал оттуда же здоровую, чуть ли не десятилитровую, пластиковую бутыль с водой.

Я присел на обнаруженную у стены грубую табуретку и поинтересовался:

— А кто это Михалыча так разделал? Почище, чем бог черепаху.

— Давно было дело, — отозвался Сашка, не переставая хлопотать по хозяйству. — Скоро уже пять лет как. Волк его порвал на охоте.

— Ни фига себе волк! — удивился я. — Они у вас тут с быка размером?

— Угу. В Мутагенке еще и не такое бывает.

Я тут же вспомнил карту, неровное заштрихованное пятно вокруг отметки База-Центральная.

— А подробнее?

— Да хрен его знает, что это за беда такая — Мутагенка. Особая зона, мутантами кишит. Образовалась аккурат во время Бойни. Жуткое место, в общем. Суются туда только погранцы-разведчики и особо отмороженные охотнички, вроде нашего Михалыча. Завтра Петруша Еремеев придет, его расспросишь.

— А ты откуда про Еремеева знаешь?

— Так он мне сам отзвонился, обрадовать поспешил. Мы с ним, как бы это помягче, заклятые друзья — как в песне про тещу, мимо дома без шуток не ходим.

Блин, еще их ребячеств мне не хватало. Ладно, будем устранять проблемы по мере их возникновения.

— Вот один раз Михалыч и полез в Мутагенку, на волков поохотиться, — продолжил между тем Сашка, задумчиво поглядывая на закипавший чайник. — Поохотился. Матерый попался, мимо загонщиков прошмыгнул и на ближайшего засадника напал, им как раз Михалыч и оказался. Отхряпал руку, горло порвал, пол-рожи исполосовал — и смылся, только его и видели. Ладно, хоть группой охотились, успели его до госпиталя доволочь. Вот с тех самых пор и завязал с охотой наш Михалыч.

Какая грустная история… Мораль же басни такова — а неча лезть, куда не просят, и пистолетиком размахивать. Никогда не понимал людей, охотящихся ради удовольствия.

— Я думаю, завтра вечером завалимся сюда, — сообщил Сашка, разливая кипяток по кружкам. — За знакомство посидим, да и Димона помянуть нужно. Заодно ты с Михалычем пообщаешься. Не смотри, что он молодой — все охотничьи байки Чернореченска знает. Бесценный источник информации.

— А на фига мне охотничьи байки? Я вроде не в этнографической экспедиции, фольклор не собираю…

— Темнота! — хмыкнул напарник, и принялся дуть на чай. — Это ж охотники — кто лучше них окрестности знает? Вот именно, никто. Даже мы, мародеры, им в подметки не годимся. Ты ж вроде как довоенными архивами интересуешься?

— Откуда информация? — немного ненатурально удивился я.

— От Соломатина, откуда ж еще… Он же меня к тебе в помощь определил, ну и соответственно круг интересов обрисовал. По городским архивам можешь не шариться, вряд ли что стоящее найдешь. Хотя опять же с Петрушей переговори на эту тему. Я так думаю, что самый реальный вариант — сходить на Базу-Центральную. Это единственный на всю округу объект, помимо Чернореченска, сохранившийся со времен Бойни.

— Думаешь, База цела?

— Есть такое мнение. По крайней мере, разведчики докладывали, что визуальным осмотром повреждений комплекса не выявлено.

— Давно там были?

— Последний раз так глубоко в Мутагенку лет тридцать назад забирались. После того похода одна из самых знаменитых баек родилась. Теперь тебе любой горожанин клятвенно подтвердит, что База-Центральная цела, но превратилась в рассадник чудовищ.

— Ндя… — что-то не вызывает у меня доверия такой источник информации. — А менее реальный вариант?

— Менее реальный — ехать в Океанариум. Но там тебя с вероятностью 99 % к архивам не допустят. Легче собрать охотничью артель, раздобыть пару бэтээров и прорваться в самое сердце Мутагенки, чем ихних бюрократов переубедить.

Ну что ж, информация к размышлению получена, будем думать.

— Кстати, а когда ты с полковником умудрился пересечься?

— У тебя приступ шпиономании? — съехидничал Сашка в ответ. — Не видел я его после того, как отчет ушел писать. Но у нас есть такая штука — телефон называется. Даже начальство им пользоваться умеет.

Уел, и возразить нечего.

— Слушай, напарник, — задумчиво произнес я, прислушиваясь к урчащему животу. — Есть мнение, что неплохо было бы перекусить. Михалычевым чаем сыт не будешь.

— Фигня вопрос, — отмахнулся Сашка. — Щас автомат заберем и рванем ко мне домой, на постой тебя определять. Там и пожрем, мать наверняка с вечера всякого наготовила.

— А у тебя семья большая? — наконец-то выдался нормальный повод поинтересоваться, а то все неудобно было.

— Ну как тебе сказать, — задумался напарник. — Если всех родственников посчитать — таки большая. А если только близких — то не очень. Мать, отец, сестра. Как у Димона…

— Жилищные условия то хоть нормальные? А то может я лучше в общагу…

— Не вздумай. С жильем все в порядке — отец у меня главный инженер на Механическом, ему по статусу коттедж отдельный в Академгородке положен. Не сказать, что огромный, но пара свободных комнат имеется. В мансарде.

— Ну ладно тогда.

Тут как раз истекли затребованные Михалычем полчаса, и он выполз на свет божий из берлоги подсобки. С гордым видом протянул автомат, на новенькой ствольной накладке которого красовался весьма неплохой коллиматорный прицел американского образца в виде рамки с экранчиком. Накладка была выкрашена в камуфляжные цвета и смотрелась странно на фоне стандартного черного пластика. Ну да ладно, нечего на нее любоваться, и так сойдет.

Я приложился к "калашу", навел на ближнюю витрину, резко поводил стволом, меняя точку прицеливания — нормально. Удобная приблуда, можно целиться, не щуря левый глаз. Не хуже, чем на моем "вихре".

— Большое человеческое спасибо! — похвалил я мастера. — А пристрелять его где можно?

— Да прямо здесь, итить, — прогудел Михалыч. — Айда за мной.

Я вопросительно глянул на Сашку, тот возражать не стал. Протиснувшись за оружейником в подсобку, пересекли ее и нырнули в еще более узкую дверь, оказавшись в неплохо оборудованном пятидесятиметровом тире.

— Круто! — выдохнул я, обозревая все это богатство. — А зачем вам такое стрельбище?

— Помещение это зело необходимое в нашей работе, — отозвался Михалыч. — Где, по-твоему, я должен товар испытывать? На военное стрельбище не набегаешься, да и не больно туда пускают. Вот и пришлось раскошелиться. Потому и ютимся, итить, с мастерской и торговым залом в двух каморках.

Больше я ничего выпытывать не стал и занялся делом.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

2 марта 2535 года, ближе к вечеру

С пристрелкой справился быстро — и полчаса не прошло, как автомат удобно устроился у меня на плече, а несколько ассигнаций на общую сумму девятьсот пятьдесят рублей грели нагрудный карман кителя. Покинув Михалычеву берлогу, мы с Сашкой оседлали верный "бобик" и направились в сторону дома, петляя по узким улочкам полупромышленной зоны. Впрочем, из лабиринта складов и мастерских мы выбрались через каких-то несколько минут, тут же попав в хитросплетение многоквартирных жилых домов. Сашка уверенно вел машину, то и дело сворачивая во дворы и переулки, так что я окончательно утратил чувство направления, положившись на инстинкты напарника.

В конце концов и спальные районы мы миновали, выехав в частный сектор — обширный участок земли почти у самого Периметра, застроенный аккуратными коттеджами. Что характерно — с обратной стороны стены, пришлось даже через очередной КПП проехать. Видно было, что дома типовые — два этажа либо мансарда, соток пять земли, невысокие изгороди из пеноблоков веселой расцветки. Сашкин дом притулился в самом конце улицы, отделенный от защитной полосы из "спиралей Бруно" лишь красным забором в человеческий рост и полосой обводной дороги. Зато участок при нем был несколько больше, чем у соседей — соток восемь-десять, и имелись различные надворные постройки, в одной из которых я опознал баню. Все это выяснилось, когда напарник лихо припарковал "бобик" у ворот, и мы зашли во двор, отягощенные рюкзаками и оружием.

— Добро пожаловать в Академгородок! — буркнул Сашка, возясь с запором на створке. — Постой тут, щас я машину загоню.

— Ага, — не стал спорить я. — Собаки у вас случайно нет?

— Случайно есть. Но ты со мной, так что не бойся, — Сашка всмотрелся куда-то в сторону сараев. — Ромка! Подь сюды, знакомиться будете!

Из-за ближайшей стены неторопливо вышел огромный кобель немецкой овчарки, стандартного для этой породы двухцветного окраса. Важно прошествовал к нам и остановился, внимательно глядя мне в глаза.

— Ромуальд! — торжественно произнес мой напарник. — Смотри и запоминай — это Александр, он у нас поживет некоторое время.

Пес понюхал мою руку, кивнул и оскалился в понимающей улыбке, дескать, будь спок, хозяин, не порвем по ошибке. Потом улегся посреди бетонированной дорожки, вывалив розовый язык.

Тем временем Сашка справился с воротами и загнал тарахтящий "бобик" во двор. Аккуратно прикрыл створки, защелкнул замок, и, подхватив рюкзак, направился к крыльцу. Я шагнул следом.

— А чего это вы за Периметром поселились? — поинтересовался я. — Не боитесь неприятностей?

— Какие, на фиг, неприятности, — отмахнулся Сашка. — Лет пятьдесят уже никто к Чернореченску не суется. А на Периметр ты не смотри, это пережиток первых лет изоляции. Тогда еще стычки с аборигенами случались, да и с бандами колонистов тоже. Сейчас он не актуален, службу больше по привычке гарнизонные несут.

— А почему тогда Злобин в авторитете, если гарнизон ничего не решает? — удивился я.

— Потому что Гарнизон — это название всей чернореченской армии, — пояснил Сашка. — Злобин, как бы тебе объяснить… Не верховный главнокомандующий, скорее, министр обороны.

— Понятно. А что, с этой стороны вообще укреплений нет?

— Вон Периметр, — махнул Сашка за спину. — Какие тебе еще укрепления нужны?

— Хлипкий он что-то, после южной-то стороны…

— Ну да. Южная сторона самая мощная, оттуда в основном нападения были. А с севера и востока нас болота прикрывают, не бог весть какие, но все же. Плюс заграждения из колючки и минные поля. Патрули постоянно ездят. На западе в пяти километрах от города Форт находится, учебная база Гарнизона. Там постоянно две-три тысячи личного состава с тяжелым вооружением и техникой квартируются.

— Сам видишь, — продолжил напарник, отпирая дверь. — Население растет, места внутри Периметра мало, вот и селимся последние лет двадцать в пригородах. Академгородок — один из них. Тут в основном ученая братия и инженерно-технические работники с семьями селятся. Еще есть Торговый район, там барыги и купцы всяческие живут и склады оптовые держат. Потом Ярмарка — там базар и гостиницы для хуторян. И Гетто, в нем аборигены из оседлых живут.

— Они-то вам зачем? — хмыкнул я. — Острых ощущений не хватает?

— Ты будешь смеяться, но от них неприятностей меньше, чем от своих, — отозвался Сашка. — Те же хуторяне многие во хмелю буйны, постоянно драки устраивают. А аборигены живут тихо, свои проблемы сами улаживают, в других районах тише воды, ниже травы. Они в основном у купцов работают, грузчики-разносчики-курьеры. Ну и в самом Чернореченске, в коммунальных службах, их охотно привечают. В любом случае, работа гораздо легче, чем в аборигенских княжествах, а уровень жизни много выше. К тому же кого попало не берем, безопасники хитромудрых быстро вычисляют и пинком под зад, чтобы воду не мутили.

Дом оказался весьма симпатичным — чистый и ухоженный, довольно просторный. Чувствуется, что маленьких детей тут нет, а взрослые к порядку приучены. Бросив рюкзаки в прихожей, отправились на экскурсию.

На первом этаже располагались кухня, зал, родительская спальня и две детских, в которых обитали повзрослевшие Сашка и его сестра. Здесь же весьма симпатичная ванная комната, оснащенная душевой кабинкой и раковиной. Санузел раздельный, через стену. В мансарде, заменявшей второй этаж, имелось еще две небольших уютных комнатушки, с большими окнами в торцевых стенах. Одну из них мне и предложили выбрать.

— Смотри сам, — рассуждал Сашка, меряя шагами помещение. — Они обе совершенно одинаковые, только окна на разные стороны выходят.

Действительно, комнаты были сделаны под копирку — обшитые деревянными панелями стены, деревянный же пол, из обстановки — односпальная кровать, тумбочка, платяной шкаф и письменный стол. Все, что необходимо для жизни. Лучшего и желать сложно.

— Тогда мне левую, — принял я решение. — Буду на поля из колючей проволоки и дорогу любоваться.

— Как скажешь, — согласился Сашка. — Бросай вещи, переодевайся и спускайся на кухню. Обедать будем. Или ужинать, сам решай. Заодно оружейку покажу, у нас по городу с автоматами разгуливать как-то не принято.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

2 марта 2535 года, вечер

Прием пищи, который мы так и не решили, как назвать, прошел весьма бодро и в непринужденной обстановке. Сашкиных родственников не было дома — как выяснилось, отец на дежурстве, сестра после окончания занятий в университете как обычно проводит время в библиотеке, а мать еще не вернулась со смены. Поэтому предаваться чревоугодию пришлось вдвоем, благо в наличии имелся комплексный обед из трех блюд — хорошенько настоявшиеся щи, зразы с грибами и отварной картошкой и настоящий домашний вишневый морс. В общем, повеселились от души. Вернее, от пуза.

— Вот это по-нашему! — удовлетворенно провозгласил я, отвалившись от стола. — Теперь я точно тут жить останусь. Давно такой кормежки на постое не было.

— Эт ты щас так говоришь, — лениво отозвался Сашка, прихлебывая морс. — Вот познакомишься с маман поближе, взвоешь. Есть у нее одна вредная привычка — ей все кажется, что мы мало едим. Пока не слопаешь минимум двойную порцию, из-за стола не выпустит.

— Прорвемся, — легкомысленно отмахнулся я. — За постой сколько платить надо?

— Стандартная цена — две сотни в месяц. Питание включено.

— Договорились. Держи деньги, — протянул я две сотенные бумажки. — Мне бы еще по магазинам прошвырнуться, закупиться кое-какими мелочами…

— Пошли хоть сейчас, — откликнулся Сашка. — А что покупать собрался?

— Да так, предметы первой необходимости. Трусы-носки-футболки, что-нибудь типа спортивного костюма и кроссовок. Ну и тапки.

— Нда… — задумался напарник. — Это в Центр тащиться придется. Магазины допоздна работают, но идти далеко. Давай "бобика" седлать.

— Погнали, — поднялся я из-за стола.

Сашка нехотя поплелся следом. У дверей мы столкнулись с довольно симпатичной светловолосой стройной женщиной лет сорока-сорока пяти, которая как раз вошла в прихожую и выискивала, куда бы поставить объемистую сумку.

— Привет, мам! — тут же среагировал напарник.

— Привет, охламон, — отозвалась женщина. — С товарищем познакомишь?

— Обязательно! — Сашка забрал у матери сумку и пристроил рядом с вешалкой. — Это Тарасов Александр, мой новый напарник. Он недавно из Порт-Владимира, поэтому я сдал ему комнату. Ты не возражаешь?

— Очень приятно, — улыбнулась мне хозяйка дома. — Ольга Сергеевна.

— Взаимно, — не остался я в долгу. — Александр Александрович, можно просто Саша. Приношу извинения за причиненные неудобства.

— Оставьте, — отмахнулась Ольга Сергеевна. — Какие неудобства, комнаты пустуют. А у нас все же лучше, чем в общежитии. Кстати, этот охламон вас не обсчитал?

— Все честно! — надулся Сашка. — Двести рублей в месяц, питание включено. Вот наличность.

— Ладно, живи, — смилостивилась женщина. — А то знаю я тебя, торгаша несчастного… А вы куда-то уходите?

— До военторга доскочим, — проинформировал мать Сашка. — Напарнику кое-чего прикупить надо. Мы быстро.

— Уж постарайтесь, скоро ужин.

— Да мы только что из-за стола… — попытался отмазаться я.

— Ничего не знаю, — отрезала Ольга Сергеевна. — Ужинать будут все.

И скрылась на кухне, не забыв захватить сумку.

— Видал? — осведомился Сашка, когда мы вышли на улицу и занялись воротами. — То ли еще будет. Сегодня наверняка торжественный ужин закатит, вон, как сумку набила…

— Знаешь, Александр, — задумчиво произнес я, устраиваясь на пассажирском сиденье "бобика", — от обильной и вкусной еды еще никто не умирал. А уж ты, как военнослужащий, вообще к жратве должен философски относиться и не упускать любую возможность набить брюхо. Рефлекс у тебя такой должен быть, профессиональный.

— Да ну на фиг!..

— Значит, не дорос ты еще до высокого звания солдата.

Сашка возражать не стал, просто молча воткнул передачу и вывел "бобика" на кольцевую.

— А ворота?!

— Пускай, мы быстро.

Действительно, ехали недолго. Проскочили КПП, на приличной скорости обогнули спальные районы и оказались в торговом квартале, застроенном супермаркетами и большими магазинами. Здесь Сашка тормознул, припарковавшись на стоянке у двухэтажного здания с издалека заметной вывеской "Военторг" на фасаде.

— Нам сюда, — Сашка заглушил мотор и выпрыгнул из джипа. — Хороший магазин, как говорили англичане, all in one. Как раз все необходимое закупишь.

— Ну, пошли, посмотрим, — направился я за напарником.

"Военторг" оказался прямо-таки забит всякими полезными в хозяйстве мелочами, причем ассортимент весь был с военным уклоном — вещи сугубо утилитарные и практичные, никаких излишеств. Не прошло и двадцати минут, как я стал счастливым обладателем нескольких комплектов армейского белья — трусов и маек цвета хаки, запаса крепких эластичных носков, трех полосатых черно-белых тельников (как раз в тему, я все-таки marine, то бишь морской пехотинец), а так же весьма приличного спортивного костюма синего цвета. Кроссовки брать не стал, отдал предпочтение кедам. Ну и тапочки прикупил, куда же без них.

— Вроде все, — облегченно выдохнул я, рассчитавшись с продавщицей — могучего сложения прапорщиком тыловой службы. — Можно возвращаться.

— Мыльно-рыльные принадлежности не забыл? — напомнил Сашка.

— Неа, свое есть.

— Тогда поехали. По пути еще в "Приют рожденных ползать" заедем.

— А это что за?

— Бар, — отозвался Сашка. — Владелец, Верещагин Гена, с юмором человек. Он заведение позиционирует как настоящий ирландский паб, ассортимент и интерьер соответствующие. Так вот, он говорит, что из настоящего ирландского паба клиенты должны выползать, и никак иначе. Отсюда и название.

— Давай заглянем, — признаться, ирландский паб в условиях Чернореченска меня заинтриговал несказанно. — Стесняюсь спросить — а зачем?

— Ну, ты даешь! — удивился напарник, занимая водительское место. — За пивом, конечно же. Баня без пива — это как пиво без водки, деньги на ветер.

Баня… Баня — это всегда хорошо. А с пивом, да в приятной компании — совсем замечательно. Так что если вы думаете, что я начну отказываться — спешу вас огорчить, не дождетесь.

Искомое заведение обнаружилось совсем недалеко — буквально в паре кварталов от "Военторга". Как и Михалычев лабаз, паб прятался в цокольном этаже довольно большого офисного здания, однако его с легкостью мог обнаружить любой желающий — по огромной вывеске. На ней так и было написано — "Приют рожденных ползать". И чуть ниже буквами помельче — ирландский паб. Видимо, чтобы устранить последние сомнения. В сгущающихся сумерках неоновая подсветка и вовсе сводила вероятность ошибки к нулю. К моему удивлению, парковка у столь солидного заведения была почти пуста — буквально пара угловатых "козликов" и один "бобик". Ну и мы приткнулись сбоку.

— А чего это тут пусто? — выразил я удивление подобным фактом. — Или рано еще?

— Не, — отозвался Сашка. — Просто Гена о репутации заведения заботится, поэтому подавляющее большинство посетителей действительно из бара выползают. Ну и как в таком состоянии машину вести? Вот все и стараются пешком добираться, а до дома на общественном транспорте или на такси, если уж совсем в уматину. Это машины персонала. Ну и такие, как мы — проездом.

Протиснувшись в низкую дверь из потемневшего дуба, мы оказались в большом полутемном зале, действительно оформленном в ирландском стиле — повсюду темное дерево, тяжелая деревянная же мебель, на столах перед посетителями кружки английского стандарта — пинты и полупинты. На фоне равномерного гула голосов и стука посуды звучал какой-то кельтский мотив, наполняя пространство стоном волынки. Действительно, атмосферное заведение.

Сашка, не обращая внимания на царящий вокруг бардак, прошествовал прямо к барной стойке, за которой скучал парень лет двадцати пяти. По виду типичный славянин — белобрысый, курносый, со смеющимися серыми глазами. Только одет весьма странно — белая рубашка с пышным жабо, черный пиджак, килт в зеленых тонах и блестящие туфли в комплекте с белыми гольфами.

— Привет, Ген! — протянул Сашка руку. — Знакомься, это мой напарник. Тоже Александр.

Гена кивнул, ответив на мое рукопожатие, и вопросительно уставился на напарника.

— Как обычно, темного на вынос?

— Именно.

— Сейчас принесу.

Хозяин заведения скрылся в подсобке, а к нам припорхнула миниатюрная девица в псевдоирландском одеянии и предложила налить пива. Мы, понятно, отказываться не стали, и уже через несколько секунд потягивали портер из полупинтовых глиняных кружек.

— Весьма недурно, — высказался я, распробовав напиток. — Действительно, портер, и действительно, очень похож на "гиннесс".

— Так это он и есть, — ухмыльнулся Сашка, продемонстрировав логотип на кружке.

Точно, так и написано — "Гиннесс". Причем русскими буквами. Правда, снизу помельче приписано — Чернореченское особое. И еще ниже — портер.

— Это уже фарс напоминает, — хмыкнул я. — Еще бы написали "Настоящий ирландский черный портер"!

— Да что бы ты понимал, — отозвался напарник. — Между прочим, Гена считает, что все эти атрибуты вокруг создают неповторимый стиль его заведения. Именно что легкий фарс с уклоном в этнику на ирландской почве. Это просто большой прикол, лубок, если хочешь. А пиво тут действительно "Гиннес", Геннадий по оригинальной технологии и на фирменном оборудовании варит. Ему все это богатство от деда досталось, тот до войны как раз пивоварней в Чернореченске владел. Вон там на стене лицензия висит.

Теперь все предельно понятно. Как бы вам объяснить попроще… Еще когда только-только открыли гиперпространство и люди начали робко осваивать ближайшие звездные окрестности, выяснилось, что подобные переходы очень плохо влияют на продукты питания, полученные при помощи брожения. Проще говоря, пиво, йогурты и им подобная продукция после гиперперехода безнадежно портилась. Ученые до сих пор бьются над разгадкой этого явления, но результатов так и нет. Впрочем, при телепортации наблюдался аналогичный эффект. Поэтому получилось так, что экипажи кораблей и колонисты лишились обширной номенклатуры пищевых продуктов, причем весьма популярных. Особенно болезненно жители Внеземелья восприняли отсутствие пива. Понятно, что сразу нашлись умельцы на местах, которые начали возрождать традиции частного пивоварения, но их продукции не хватало на всех, да и качество оставляло желать лучшего. И вот тогда какой-то светлый ум в компании "Гиннесс" предложил продавать в колонии минипивоварни, снабжая их фирменным сертификатом соответствия, ну и заодно поставлять туда же сырье, благо ни хмель, ни ячмень на гиперпространство не реагировали никак. Так и получилось, что в колониях чуть ли не в каждом поселке имелся пивзавод с громким именем. Надо отдать должное производителю оборудования — продукт эти комплексы выдавали даже более качественный, чем огромные предприятия на Земле.

Что ж, "Приют рожденных ползать" имеет полное право именоваться ирландским пабом, со скидкой на местную специфику, конечно. И специфическое чувство юмора владельца.

— И давно заведение функционирует? — поинтересовался я у напарника, отдававшего должное пиву.

— Два года. Гена как из армии уволился, решил возродить наследие предков. Собрал всю наличность, занял немного, да и запустил заводик. Начал пиво барам и ресторанам поставлять. До него никто здесь портер не варил, все больше самопальное светлое. А тут такой эксклюзив. Дела пошли в гору, Гена до того поднялся, что решил свое заведение открыть. И тут конечно выделился — это первый бар в Чернореченске в подобной стилистике. Все остальные такими вещами не заморачиваются — бар, значит бар. А заведение становится все более популярным, скоро, боюсь, в элитное превратится.

Тут наш разговор прервался появлением хозяина заведения, который выставил на барную стойку десятилитровый деревянный бочонок в фирменных цветах. Сашка полез в карман за деньгами.

Видно, что ритуал отработан до автоматизма — Сашка не глядя извлек бумажный полтинник, Гена также равнодушно спрятал купюру в поясной кошель, кивнул и отбыл обслуживать других клиентов. Мы же с напарником подхватили неожиданно увесистый бочонок и протолкались сквозь довольно плотную толпу к выходу.

Обратный путь до дома занял буквально несколько минут — загнав "бобик" во двор и заперев за собой ворота, мы принялись за разгрузку.

Глава 5

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

3 марта 2535 года, утро

Вчера засиделись далеко за полночь, поэтому сегодня с утреца отрывать голову от подушки категорически не хотелось. Однако, как я не пытался спрятаться от реальности, укрывшись с головой одеялом, реальность в лице сверхнастойчивого Сашки одержала убедительную победу. Пришлось вставать и тащиться в ванную. Умывание ледяной водой помогло не то чтобы сильно, но в какое-то подобие боевой формы я все же пришел. Окончательно проснулся уже за столом — после двух кружек крепкого чая, то есть, конечно, отвара из местных трав. Понятное дело, одним чаем не обошлось, умял несколько бутербродов с домашней жареной колбасой. Что бы там Сашка не говорил, а мать у него готовит просто изумительно.

Удивительно, но после десяти литров отменного портера, потребленного в три лица, не ощущалось даже малейших признаков похмелья. Хотя обычно после пива у меня голова трещит так, что соседям слышно. В принципе, три с небольшим литра — не та доза, чтоб поутру страдать мигренью и по стеночке добираться до крана с водой, дабы залить великую пустыню Мохаве (абсолютный максимум температуры +56,7 °C), перекочевавшую из Северной Америки в мою глотку. С другой стороны, приличное количество спиртосодержащей жидкости, вполне достаточное, чтобы обеспечить беспробудный сон часов этак на двенадцать. А тут безжалостно разбудили уже в восемь утра, причем цинично мотивировали данное непотребство до предела банальной фразой — на службу пора.

Посидели мы вчера на славу. Начали вдвоем с Сашкой, после сверхсытного ужина завалившись в баню. Затем к нам присоединился обещанный научником Зайцевым Петруша Еремеев. Я еще удивился — Лев Валентиныч обещал прислать своего человека завтра, а он уже с вечера приволокся, да еще так удачно — к бане с пивом. Однако оказалось, что третий участник нашей группы прибыл не по наши с Сашкой души, а вовсе даже к Сашкиной сестре. Имел на нее весьма определенные виды. Впрочем, как мне показалось, взаимности от Варвары ему вряд ли удастся добиться в обозримом будущем.

Я, признаться, был порядочно удивлен, когда за ужином познакомился с Сашкиной сестрой. Почему-то я думал, что она младше брата, однако Варвара оказалась весьма привлекательной особой двадцати четырех лет от роду. Типичная девчонка-пацанка — среднего роста, ладная и крепко скроенная. Зеленоглазое блондинистое создание с двумя смешными косичками, одета в стиле "милитари" — впрочем, как и большинство населения Чернореченска моложе тридцати лет. Взгляд серьезный, но в уголках глаз лукавые морщинки, при этом часто и с удовольствием смеется. Смех у нее на удивление мелодичный, а на смеющееся лицо правильных пропорций с чувственными губами смотреть одно удовольствие. В общем, во всех отношениях приятная девушка. К тому же заканчивает пятый курс местного Университета, учится на археолога.

За ужином я на правах гостя развлекал хозяев беседой. По крайней мере, пытался. Довольно скоро оказалось, что мое участие в ней свелось к поддакиванию с глубокомысленным видом и формулированию наводящих вопросов, а говорила в основном Варвара. Ольга Сергеевна предпочитала хранить молчание, а ехидный Сашка то и дело подкалывал сестру. Несмотря на это, беседа получилась весьма содержательной, и я убедился, что Варвара Иволгина не только красивая, но еще и умная девушка. Прямо-таки ворох достоинств — и все они объединены в одной представительнице прекрасного пола. Я даже начал подозревать, что моя собеседница воплощенный идеал, когда наконец сумел разглядеть один ее крупный недостаток — Варвара оказалась той еще язвой, нападки брата отбивала с большим для того уроном. А когда явился Петруша Еремеев, я еще больше укрепился в своем мнении — ухажера девушка отбрила моментально, сказав тому, что нянькаться с инфантильным маньяком-программистом не входит в ее планы на вечер, и ему лучше вернуться домой и заняться любимым делом — просмотром контента определенного содержания. В общем, Сашкина сестра мне очень понравилась. Даже фривольные мысли возникли в ее отношении, которые я тут же погнал прочь, вспомнив Ольгу.

А потом мы пошли в баню. Мы с Сашкой согласно ранее намеченному плану, Петруша — с горя. Кстати говоря, Варварино определение нашего нового партнера на сто процентов соответствовало действительности. Действительно, программист. Действительно, маньяк. К тому же еще и инфантильный — Сашкин ровесник, недавно двадцать исполнилось, но по нему видать, что в солдатиков еще не наигрался, энтузиазм из его субтильного долговязого тела так и прет. Знакомый типаж, в Федерации таких чуть ли не каждый третий. Хотя местный вариант программиста-маньяка от общеизвестного немного отличался. Прежде всего тем, что Петруша Еремеев окончил Училище, то есть являлся хоть и бедовым, но все же военным, а потому некое представление о порядке и дисциплине имел. Тощ, но жилист, движения резкие, но не дерганные — координация неплохая, видать, натаскивали в рукопашке. Щетина на худом лице не более чем двухдневная — не сравнить с буйной спутанной бородищей среднестатистического программера. Патлы, опять же, не до плеч, а по-уставному аккуратный ежик. Камуфляж не сидит, как влитой, но и не свисает мешком, а лейтенантские погоны на плечах вовсе не выглядят чужеродно. Короче, на первый взгляд вполне нормальный человек. И лишь при дальнейшем общении становилось ясно — все-таки маньяк…

Петрушу мы вчера спровадили лишь в первом часу ночи, для чего даже пришлось вызывать такси — жил он в офицерском общежитии. А это, осмелюсь напомнить, в Армейке, то есть не ближний свет. Можно было бы и зажать финансирование столь барской привычки — не маленький, и пешком дотопает — но нам с Сашкой стало его элементарно жалко. Больно уж вид у него был печальный после общения с Варварой. Пусть выспится перед совместной работой, а то не хватало его еще и опохмелять утром. Сами же просидели в бане еще почти два часа, и сегодняшнее пробуждение было вовсе не в радость, я даже Еремееву слегка позавидовал.

Впрочем, водные процедуры и сытный завтрак слегка скрасили недосып, и я почти ощутил себя человеком, когда ведомый Сашкой "бобик", наконец, притормозил у знакомого КПП. На "мародерскую" территорию нас пропустили без вопросов, не пришлось даже пропуск предъявлять, а потому еще минут через пять мы с напарником поднялись на второй этаж служебного здания, где у Сашки имелся крошечный кабинет, который он раньше делил с погибшим Димоном. Теперь же мне предлагалось занять освободившуюся площадь. Признаться, я почувствовал себя неловко, когда Сашка вчера в бане мне эту новость преподнес, но тот поспешил объяснить, что ему так будет легче. Тем более, что все личные вещи Дмитрия он уже выгреб из стола и шкафов, упаковал и приготовил к передаче родственникам. Ну что ж, так тому и быть.

Кабинет действительно оказался крошечным, особенно после вчерашнего визита к Соломатину. Из обстановки присутствовали лишь два письменных стола, приставленных друг к другу так, что коллеги вынуждены были сидеть лицом к лицу, да оружейный шкаф, выступавший заодно и в роли платяного. Правда, имелось окно почти на всю стену, прикрытое пластиковыми жалюзи, с широким, когда-то белым, подоконником, заваленным сейчас разнообразным хламом, среди которого затерялся телефонный аппарат. Да и стулья были достаточно удобными — с мягкими седушками и спинками, собранные из металлических трубок, то есть по определению прочные и надежные. Сашка уверенно занял правый стол, выглядевший позахламленней, и предложил мне располагаться за оставшимся. Что я и проделал, убедившись заодно, что доставшийся мне предмет мебели не столь прост — на рабочем месте имелась выдвижная полка, на которой покоилась порядком обшарпанная сенсорная клавиатура.

— А где терминал? — поинтересовался я, разглядывая разъем подключения док-станции, торчащий из столешницы.

— В верхний ящик загляни, — отозвался Сашка. — Вроде туда вчера засунул.

Сам он уже достал и присобачил на положенное место компактный переносной терминал вроде моего наладонника, только раза в три больше. Открыв указанный ящик, я обнаружил в нем такой же девайс — столетней давности сенсорный дисплей в комплекте с док-станцией. Повертел в руках, осматривая со всех сторон. Неплохо, весьма неплохо… Хоть я и не великий спец в компьютерной технике, но продвинутым юзером себя считаю совершенно заслуженно. Поэтому с уверенностью могу сказать, что доставшийся мне терминал век назад был последним словом техники. В принципе, за это время "железо" по развитию не далеко ушло, и мне подобными устройствами пользоваться доводилось неоднократно — собственно, дисплей представлял собой планшетный компьютер с ограниченной функциональностью. Такой можно и стационарно использовать, и как часть более удобной рабочей станции в комплекте с клавиатурой и мышью, а также прочей дополнительной периферией. Письменный стол как раз и являлся информкомплексом, а дисплей был его сердцем. У нас повсеместно в офисах такую технику используют, разве что современная полегче будет, да и помощнее, чего греха таить. Однако, странно — мне чуть ли не каждый второй плакался, что с электроникой напряженка, а тут в одном кабинете, считай, рядовых сотрудников поисковой службы аж два комплекта…

— Саш! — позвал я напарника. — А откуда такая роскошь? Ты ж переживал, что тебя за КПК со свету сживут, я думал у вас совсем напряженка с компьютерной техникой…

— Есть такое дело, — отозвался он. — С мобильной электроникой и правда напряг. А стационарных комплексов достаточное количество, они ж почти неубиваемые. С бору по сосенке собрали, во всех госучреждениях полная компьютеризация. Все это добро казенное, закреплено за конкретным рабочим местом, по наследству переходит от одного служащего к другому. Вот эти компы, почитай, уже лет пятьдесят тут стоят, с тех пор, как "мародерка" корпус свой отстроила. И выносить оборудование из корпуса без особого разрешения строго запрещено.

— Понятно, — кивнул я, пристраивая дисплей на стол. — А дома как, совсем глухо?

— У кого как, — улыбнулся Сашка. — У меня, например, нормально — КПК есть. И сеть беспроводная весь город охватывает. Терминал типа этих даже купить можно, только дорого. По цене как "бобик" выйдет, а то и дороже. Телевизоры, опять же, почти в каждой семье есть.

— Теле кто?

— Телевизоры. Приборы такие, позволяют принимать эфирные телевизионные передачи. Правда, совсем простенькие, транзисторные на электронно-лучевых трубках. Зато с цветным изображением. Их производить легко, один небольшой заводик справляется.

— Это что же, их частник производит? — удивился я.

— Ага. Петр Кучин. Десять лет выискивал технологию, нашел все-таки, и потом за какой-то год разбогател безмерно. Он еще и первый телеканал организовал коммерческий, это потом уже отцы города спохватились и начали телесеть использовать как информационную систему. Крутят в основном старые программы, еще времен Федерации, фильмы, опять же, и все в таком духе. И новости местные гоняют, как и рекламу.

— А почему ты мне это чудо не показал?! — ненатурально возмутился я, колдуя с дисплеем и док-станцией.

— Потому что у нас поинтересней занятие было. Или ты предпочел бы старинный вестерн смотреть вместо бани с пивом?

Ну да, на это возразить нечего. Ладно, я свое еще наверстаю. Пока же надо разобраться с местной сетью. Подключенный к разъему в столе дисплей засветился, позволив полюбоваться загрузочным экраном операционной системы, затем комп показал мне фигу в виде окошка с требованием пароля.

— Упс, — произнес я, тупо пялясь в монитор. — И чего теперь делать?

— Чего там? — встрепенулся Сашка. — А, волшебное слово просит… Тебе же Соломатин обещал ограниченный доступ к сети предоставить.

— Да я как-то забыл в суете…

— Понятно, — хмыкнул напарник. — Иди сюда, сейчас все решим.

Я встал у Сашки за спиной и принялся наблюдать за его манипуляциями. Сначала он, судя по всему, зашел на сервер "мародеров", где авторизовался и перешел на страничку с внутренними приказами и распоряжениями. Потом принялся шустро перелистывать вкладки, перещелкивая их с такой скоростью, что я просто не успевал прочитать шапки, и, наконец, остановился на странице со стандартной таблицей распознавания пользователя — два окошка для введения логина и пароля, и код подтверждения.

— Давай, авторизуйся, — толкнул он меня в плечо. — Сейчас как логин вводи фамилию, пароль — тоже фамилия. Как войдешь, проверь почту. Там от Соломатина должно быть письмо, в нем допуск. Возьмешь этот код, в настройках поменяешь данные на какие хочешь. Потом уже под ними зайдешь — и вуаля! — сможешь пользоваться сетью в пределах разумного. У нас это стандартная процедура.

Выслушав Сашкины инструкции и выполнив их в точности, я оживил свой новый терминал и вышел в местную локальную сеть.

— Сетка только внутренняя? — уточнил я у напарника.

— Нет, еще и общегородская есть. У нас тут все просто — производителей софта нету, пользуемся тем, что от предков досталось. Поэтому унификация стопроцентная. Есть, конечно, самородки, но их за самодеятельность по голове не гладят. Запускай браузер, и через него хоть в общую, хоть в локалку лезь. Центральный сервер по учетной записи сам определит, куда тебя пускать, а куда нет.

— Класс! — восхитился я простотой решения. — А с капекашника я в сеть могу залезть?

— Можешь, наверное, — пожал плечами Сашка. — Только опять же сервер логин и пароль запросит.

Ну вот и прояснилась ситуация с местным информационным пространством. Очень даже недурно тут все устроено, особенно учитывая дефицит вычислительной техники. Однако, хватит изучать инфраструктуру, пора и что-нибудь полезное поискать. Вбив в строку поиска слово "архив", я получил около десятка ссылок. Ткнул в первую курсором, и спросил напарника:

— Саш, а какие у нас планы на ближайшее время?

Страничка загрузилась не сказать чтобы моментально, но достаточно быстро — за пару секунд всего. Видимо, коммуникации в достаточно приличном состоянии.

— Сегодня будем планировать поход на Базу-7, - оторвался Сашка от монитора. — После обеда согласуем план операции с начальством. Если будет что согласовывать. Завтра утром похороны Димона. Потом подготовка матчасти.

— А Петруша нам зачем? — уточнил я. — Мы без него спланировать не сможем?

— Петруша нам на фиг не нужен, — отозвался Сашка. — Его дело техническое обеспечение. Он сейчас тоже архивы шерстит, на предмет телепортов. И особенно энергоподстанций этих самых телепортов. К обеду ближе наверняка заглянет и сообщит, что надумал.

— В таком случае, что нам мешает приступить к непосредственным обязанностям? — я решительно свернул окно браузера, хотя загруженная страничка выглядела многообещающе. — Ты "мародер", тебе и карты в руки. Как у вас обычно набеги на залежи ништяков происходят?

— Да ничего особенного, — задумчиво протянул напарник. — Обычно мы изучаем архив, находим ссылку на определенное место. Дальше дело техники — берешь карту, смотришь подходы, прикидываешь, как добираться, какой объем работ по извлечению, ну и прочая рутина.

— Короче, вот тебе вводные: место — База-7, подвальные помещения складского комплекса рембазы, это в северной части. От здания сохранился только подвал, верхние этажи полностью разрушены. Вход в помещения терминала засыпан, лаз тесный, проникнуть можно только по одному. Он находится на дне внушительной воронки. Еще могу точно сказать, что сохранилось несколько боксов с имуществом. Я пробился в один, дальше было лень стены крушить, да и взрывчатку жалко стало. В энергоподстанцию не лазил. Знаю только, что терминал практически обесточен — подпитка шла от резервной линии, скорее всего, аварийный генератор работал. Этого достаточно?

— Вполне, — буркнул Сашка. — Теперь не мешай, я думать буду.

Давай, думай. А я пока все-таки по местным архивам прогуляюсь. Уж больно любопытная страничка по первой же ссылке вылезла.

Некоторое время мы сосредоточенно занимались своими делами — я гонял курсор по экрану, а Сашка морщил лоб, уставившись в одному ему известную точку на потолке. Затем он выдохнул, откинулся на спинку кресла и удовлетворенно выдал:

— Видит бог, это было трудно. Но мой богатейший опыт, а также живой ум и ясность мышления помогли составить оптимальный план действий. Внемлите же, и не говорите потом, что не слышали!

— Давай, удиви меня! — усмехнулся я, отвлекшись от браузера.

— План такой. Нам понадобится стандартный набор "мародера" и стандартная же команда — пара "шишиг" с шанцевым инструментом, да десяток человек личного состава. Тупо едем, тупо откапываем, тупо грузим имущество и уматываем.

— Не пойдет! — отрезал я. — Основная задача — оживить телепорт. Про имущество можешь на начальном этапе забыть. За пару-тройку часов мы явно не управимся. В лучшем случае сутки-другие. А может и больше — от недели до нескольких месяцев. Думай дальше.

— Хорошо, — не стал спорить Сашка. — Тогда немного меняем алгоритм. Будем действовать в два этапа. Этап первый — выдвигаемся, разворачиваем малый опорный пункт, выставляем охранение, откапываем вход. Проникаем в терминал, осматриваемся. Дальше по результатам осмотра — если работы много, и если есть имущество под вывоз, связываемся с Чернореченском и вызываем второй эшелон. Как тебе такой вариант?

— Ближе к делу, — согласился я. — Сколько народу надо будет?

— Малый опорный пункт перевозится на четырех "шишигах", личный состав — до взвода. На месте разворачивается периметр — грузовики ставят квадратом, между ними устанавливают забор щитовой, поверху пускают колючку. На "шишигах" пулеметные гнезда в башенках. Бойцы живут в кунгах. Автономность до месяца.

— Нормально! — восхитился я. — А от кого в таких укреплениях прячетесь?

— Да от всех подряд — от наших городских бандюков до аборигенских шаек. Все знают, что "мародеры" опорный пункт разворачивают только в богатых местах. И не все могут соблазн преодолеть, — вздохнул Сашка. — Идиоты потому что. На любую банду четырех "кордов" и взвода автоматчиков за глаза хватает. Но в нашем случае, учитывая отдаленность объекта, можно пару "бардаков" на усиление взять. Или бэтээров. Это уж что Соломатин выделит.

— Кстати, я когда Базу обследовал, на аборигенов наткнулся. Трое их было, они в меня камнем из пращи запустили. Я попытался с ними поговорить, но они невменяемыми оказались. Пришлось всех положить.

— Это плохо, — обрадовал меня напарник. — Раз трое попалось, значит, недалеко целое племя кочевать могло. И если они нашли убитых, то очень разозлились. А нравы у них патриархальные — им религия велит мстить за сородичей при первой же возможности. Ты их как грохнул?

— Из пистолета…

— Зашибись. Значит, они точно в округе шариться будут. Упорные, блин. Как минимум, дозоры оставили. Если мы "крепость" развернем, наверняка засекут и через пару дней нагрянут на разборки. Броню берем, однозначно.

— Грузовики?

— Вторым эшелоном. В первом пойдем мы, техники и силовики. Маршрут только набросать надо…

— У меня в компе маршрут сохранен. С привязкой к местности с указанием рельефа и видеосъемкой, — ошарашил я напарника. — Нужно?

— Ну ты предусмотрительный! — удивился Сашка. — Мы обычно простой картой обходимся.

— У меня задача такая — фиксировать все, до чего дотянусь, — пояснил я. — Мы же сто лет ничего про вас не знали. Каждый мегабайт информации ценен. А еще у меня есть план Базы-7 и всех построек на ее территории. Интересует?

— А как же! — улыбнулся напарник. — У нас с такой информацией плохо, а если точнее — то вообще ее нет. Город же не военный был, армейских архивов сохранилось очень мало. А еще что у тебя есть?

— У меня много чего есть. Только хотелось бы про запас немного оставить.

— Гарантии нужны? — понимающе ухмыльнулся Сашка. — Ладно, дело твое.

— Как только доберемся до Базы и разберемся с терминалом, я вам весь массив информации скину. Мне не жалко. А в комп ко мне лезть не советую — Петруша не поможет. Надеюсь, между нами не осталось недомолвок?

Сашка окинул меня изучающим взглядом — нехорошим таким, с прищуром, но угрожать не стал, просто кивнул. Надеюсь, он не обиделся. Хотя какие тут обиды — нормальные рабочие отношения. Они-то мне ограниченный допуск дали. Почему я в таком случае должен сразу все козыри выкладывать?

— Теперь надо маршрут обдумать, — вернул меня напарник на грешную землю. — Не ближний свет, триста километров все-таки, и большая часть по бездорожью… Ты сам-то что предлагаешь?

— А что тут можно предложить? — отозвался я. — Транспорт у вас подходящий, так что можно и по бездорожью рвануть. До Полигона, я так понимаю, тропки имеются?

— Ага.

— Значит до Полигона по вашему обычному маршруту, а вот дальше придется мозг напрячь. Сейчас карту глянем, может, до Бойни дороги какие имелись. Тогда по ним и пойдем, все легче будет. Через поля-степи не проблема, а вот через массивчики лесные можем и не пробиться…

Не откладывая дело в долгий ящик, я извлек из кармана КПК и врубил модуль беспроводной связи. К моему удивлению, с компами столетней давности связаться удалось легко, примерно как с наладонником, найденным на складе рембазы. Правда, как Сашка и предсказывал, пришлось помучиться с паролями и прочими логинами. Через пару минут мы с напарником рассматривали трехмерную карту окрестностей Базы-7, выведенную на мониторы рабочих станций.

— Мда, — протянул он, внимательно разглядывая переплетение разноцветных линий. — Проблематично будет добраться…

Проблематично — это слабо сказано. Судя по всему, сто лет назад до Базы-7 был предусмотрен один основной путь — воздушный. Прокладкой сколько-нибудь сносной дороги никто не заморачивался, ибо без надобности. А нам теперь придется объезжать лесные массивы по степным языкам, благо обходные пути обнаружить удалось легко. Лишь в одном месте крюк получался километров в шестьдесят, что не есть хорошо. Придется через лес пробиваться. Однако с учетом всех петель пройти по бездорожью придется не полторы сотни километров, а все триста.

— Не расстраивайся, — приободрил я напарника. — Не пешком потащимся. Это я на своих двоих почти четыре дня шел, а на колесах за день доберемся. Максимум за два, с одной ночевкой.

— Вот как раз это и напрягает, — отозвался Сашка. — Места там дикие, кочевниками населенные. Они над собой ничьей власти не признают — ни нашей, ни князей местных. Если нас обнаружат, нападут однозначно. Одно радует — огнестрела у них очень мало.

— А чего смурной тогда? Отобьемся…

— Не сомневаюсь. Только мне бойня не по нраву. А они упорные, если нападут, то до последнего человека лезть будут. Всех перебить придется.

— Беда… — протянул я.

Представил на секунду, как встреченное мной племя пытается атаковать автоколонну, из которой отстреливаются два десятка автоматчиков и четыре крупнокалиберных пулемета. Фарш получится. Меня передернуло от отвращения.

— А чего они такие? — поинтересовался я, переварив информацию. — Жить не хотят? Или не понимают, куда лезут?

— Черт их разберет, — задумчиво проговорил Сашка. — Никто не знает. Наши ученые зареклись связываться после пропажи двух экспедиций. А оседлые аборигены, из княжеств которые, те вообще что-то странное рассказывают. Будто есть в степи место святое, где с кочевниками боги говорят. И эти самые боги не велят им принимать ничего нового, жить, как предки завещали. У них огнестрела почему нет? Они все, нами привнесенное, греховным считают. И упорно пользуются только тем, что производят сами. Думаешь, они на колонну нападут из-за добычи? Как бы не так… Если удастся им нас перебить, они все машины пожгут, себе разве что оружие и патроны заберут. И то только для того, чтобы в другой раз с нашими людьми проще было справиться. А в повседневной жизни на наши вещи табу. Тут недавно Зайцев гипотезу выдвинул, что они все вещи, что не входят в определенный перечень, предками завещанный, порождением демонов считают. И уничтожают, дабы очистить мир от скверны. К людям то же относится — кто не кочевник, тот не человек. С оседлыми неохотно, но торгуют. В степи же никого не пускают, всех подряд режут.

— Занятно… — присвистнул я. — Видел я таких, пока до Полигона шел. Спрятаться догадался.

— Это ты правильно, — одобрил Сашка. — Один бы не отбился.

— Отбился бы, — отмахнулся я. — Только весь боезапас бы извел. Потому и связываться не стал. Но они мне сразу странными показались.

— Почему?

— Колеса не знают, а ремесла развитые. И тягловых животных используют. Очень странно.

— Это да, — не стал спорить Сашка. — Подобных странностей у них много. Причем только у кочевников. Оседлые в княжествах давно у нас колесо переняли, да и так по мелочи много чего.

— Соломатин рассказывал, — подтвердил я. — А еще он сказал, что какие-то хитромудрые негоцианты появились. Начали аборигенов снабжать всяким.

— Есть такое, — Сашка задумчиво повертел в руках карандаш. — Не очень давно началось, но настораживает. Только это к нашей непосредственной задаче не относится, не отвлекайся.

За разговором я как-то незаметно набросал в маршрутизаторе путь и показал напарнику. Получилось от перевалки на Полигоне двести семьдесят шесть километров. Плюс-минус двадцать. Вполне приемлемо. Сашка одобрительно кивнул.

— Нормально. По бездорожью средняя скорость километров тридцать в час будет, так что часов за восемь доберемся. Я думаю, с утра пораньше двинем, на Перевалке привал сделаем. На месте засветло будем.

— Твоим бы хлебалом, да медку!.. — подначил я его. — Знаешь, один из законов Мерфи гласит: если неприятность может произойти, то она обязательно произойдет. А дополнение к нему говорит, что произойдет она в самый неподходящий момент. Так что особо не рассчитывай на легкую прогулку.

Сашка в ответ лишь хмыкнул, уткнувшись в монитор.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

3 марта 2535 года, день

До самого обеда мы уточняли детали предстоящего похода, прикидывали, сколько и каких запасов брать, сколько человек включить в состав экспедиции. Причем Сашка дважды консультировался по телефону с вышестоящими офицерами, как я понял, замом Соломатина по личному составу и зампотехом. По результатам переговоров ограничились мотовзводом (двадцать автоматчиков, четыре расчета пулеметчиков по два человека, восемь водил — основные и сменные, взводный с замом и санинструктор с медбратом — всего сорок человек), двумя бэтээрами без десанта (плюс еще шесть человек) и от технической службы четверо научников на "шишиге" с кунгом. Плюс мы с Сашкой. Насколько я понял, операцию планировалось провести силами "мародеров", к армии за силовой поддержкой обращаться не стали. Да и незачем, по здравому размышлению. "Мародерский" усиленный взвод по всем позициям крыл стандартный пехотный.

Со связью тоже все в порядке — в одном из грузовиков мотовзвода имелась стационарная радиостанция с питанием от генератора. При разворачивании опорного пункта монтировалась десятиметровая антенна, а мощности передатчика за глаза хватало, чтобы покрыть триста километров. К тому же до ближайшего ретранслятора в действительности и двухсот километров не набиралось. Так что с этой стороны мы обеспечены полностью.

С боеприпасами дело обстояло еще лучше — учитывая, что мы собирались забраться вглубь диких земель, зампотылу выделил аж четыре боекомплекта. Благо загрузить было куда, кунги у "шишиг" вместительные. Бэтээры тоже забили под завязку патронами, и для "кордов", и для "печенегов". Десантные отсеки пустые, так почему не запихать туда по десятку ящиков с припасом? Плюс по паре бочек бензина — как оказалось, местные "коробочки" столь же прожорливы, как и их далекие предки из двадцатого века. Хоть у "фортификаторов" техника и адаптирована к длительным переходам, но на одной заправке бэтээр мог преодолеть по бездорожью километров триста. Поэтому их оборудовали дополнительными навесными баками, да и каждая "шишига" имела в недрах кунга пару емкостей общим объемом пятьсот литров. Элементарный подсчет показывал, что взводная колонна из четырех "шестьдесят шестых" и двух БТР имела запас топлива в две тысячи литров, что обеспечивало ей автономность хода, учитывая аппетиты брони, почти на тысячу километров. Если идти дальше, пришлось бы включать в состав наливники.

В общем, к обеду план операции вырисовался достаточно четко, осталось лишь с технарями определиться. Что мы и проделали в компании с Петрушей Еремеевым. Встретили мы его в офицерской столовой, куда он наведался подзаправиться. Мы, ясное дело, там оказались с аналогичной целью. Поэтому, насытившись, маньяка-программиста не отпустили, хоть он и порывался вернуться к горячо любимым железякам, а затащили его к себе в кабинет, усадив за мой стол. Сашка делиться своим рабочим местом категорически не пожелал.

Первым делом мы поинтересовались у представителя дружественной службы, каким составом планируют идти техники.

Тот глянул на нас немного раздраженно, но ответить соизволил:

— Стандартным отделением пойдем — четверо специалистов на "шишиге".

— А кто именно? — вцепился Сашка в собеседника. — Я их знаю?

— Одного точно знаешь, — высокомерно ответствовал Петруша. — Я за главного буду. И еще двое из энергетиков. Ты их не знаешь. Плюс Ванька Петровский, он универсальный специалист.

— Нормально, — отреагировал мой напарник на полученную информацию. — Машина одна от вас будет?

— Ага, "шишига" с кунгом.

— Значит, их в середине колонны пустим, — сообщил Сашка, повернувшись ко мне. — И я думаю, мы с тобой на "бобике" пойдем, будем передовым дозором. Пулемет на вертлюг поставим, бойца из мотовзвода одолжим. Получится дополнительная мобильная боевая единица.

— Согласен, — не стал спорить я. — Только я свое обмундирование возьму. И оружие тоже, на всякий случай.

— Да без вопросов! — ухмыльнулся Сашка. — Только "калаш" тоже бери, процентов восемьдесят, что им обойдешься.

На том и порешили.

В принципе, предварительное планирование операции можно было считать завершенным, поэтому мы отрядили лейтенанта Иволгина на доклад начальству. Тот безропотно отправился к Соломатину, я же в отсутствии напарника принялся развлекать Петрушу беседой. Впрочем, интерес у нас обнаружился взаимный.

— Я так понимаю, Петр, вы у нас главный научный консультант? — завязал я беседу. А что, немного лести не помешает. — И по всем вопросам к вам обращаться нужно?

— Именно, — Петруша смерил меня высокомерным взглядом. И вроде как в объеме увеличился — от важности, видать, раздуло. — Я представитель технической службы и несу ответственность за наладку оборудования грузового терминала.

— Прямо гора с плеч, — выдохнул я. И ухмыльнулся. — С такими орлами любую железку наладим. А у тебя, коллега, документация по телепортам имеется какая-нито?

— Во-первых, это информация для служебного пользования, — процедил Петруша. — Во-вторых, что за ирония? Я, между прочим, Училище с красным дипломом закончил.

— Это аргумент, — сдался я. — Так что насчет информации?

— Да почти ничего нету… — вздохнул коллега. — Все архивы перерыл, нашел только схему подвода энергии. И то типовую.

А вот таким он мне нравится гораздо больше — когда сбрасывает напускное высокомерие, на человека похож становится.

— Не расстраивайся, — подбодрил я парня. — Сам телепорт исправен, насколько я понимаю. Все дело как раз в энергообеспечении. С этим-то справитесь?

— Должны, — отозвался Петруша, рассматривая что-то на мониторе. И куда это он под моим логином залез? — Федька энергетик отличный. Так что разберемся. В крайнем случае все линии прозванивать будем.

— А это процесс небыстрый…

— Ага. Явно за пару часов не управимся. У нас только оборудования диагностического полкунга.

Эх, Петруша-Петруша! Вот сейчас ты настоящий — восторженный пацан, впервые собравшийся "в поле". Где мои двадцать три, первая высадка. Незабываемые ощущения!

— Товарищ капитан!.. — гляди-ка, оробел. Чего это он? — Можно вопрос?

— У нас в десанте, лейтенант, в таких случаях говорят — можно Машку за ляжку, и козу на возу, — оборвал я его. — Все остальное разрешите. Спрашивай.

— А как у вас там?..

— В Федерации, что ли?

— Ну да…

— Вроде нормально пока, — задумался я. Так сразу и не сообразишь — как оно у нас. — Люди живут, детей заводят, работают. Воруют потихоньку, как же без этого. Политики занимаются политикой, их за это простой народ не любит. А кого если любят — то это неправильный политик, ненастоящий. За сто лет вроде оклемались, численность населения на довоенный уровень вышла недавно. По этому поводу был большой праздник. Армию развиваем помаленьку. Да все как обычно, короче…

— Ээээ… — Петруша выглядел не то чтобы обалдевшим, но близко к этому. — А подробнее?

— А подробнее в книжке прочитай, — отрезал я. — Тебе, наверное, больше про Фронтир интересно, про Внешние Миры, про Приграничье? Про пиратов там всяких, алиенов страшных-опасных?

Весь вид Петруши говорил, что именно про это ему и интересно. Вот только меня перспектива многочасового рассказа не прельщала.

— Доставай свой КПК, я тебе библиотеку свою скину, — предложил я парню.

— А это не секретно разве? — сделал тот большие глаза. Хотя видно по нему, что не верит своему счастью.

— Да что там секретного, — отмахнулся я. — Общедоступная литература, художественная и публицистика. Что самому нравится. Сашка, вон, особо не заинтересовался. А ты, я гляжу, натура романтичная. Почитай на досуге.

Вот так и приобретаются верные соратники — казалось бы, чего особенного? Пара гигибайт текста, а человек тебе по гроб жизни благодарен… Тем более, что местное большое начальство я еще вчера подобным подарком осчастливил.

Не верящий своему счастью Петруша поспешил свалить из кабинета, справедливо опасаясь, как бы я не передумал. Оно и к лучшему, некогда мне ему ликбез проводить, сам прочитает, не маленький. А меня ждет страничка с десятком многообещающих ссылок по запросу "архив"…

Следующие два часа я увлеченно штудировал местные хроники за последние сто лет. Отыскались они уже на третьей открытой странице, допуск сработал и мне оставалось лишь перекачать в память рабочей станции десяток наименований литературы. Особенно порадовала местная "Повесть временных лет" — достаточно подробное описание основных событий, затрагивавших Чернореченск, от Бойни и по настоящее время. Не знаю, для чего эта летопись — по-другому и не назовешь — была составлена, но источником информации она оказалась толковым. Год за годом, коротко, без лишних подробностей, так сказать, экстрактивно, описывалась жизнь сначала города, потом княжества. Я окунулся с головой в события столетней давности и не заметил, как вернулся Сашка.

— Ну что, Тарасов! Могу поздравить, — напарник упал в кресло и закинул руки за голову. — Полковник наш план, в общем, утвердил. Выходим послезавтра, чтобы времени не терять. Командование поручено майору Волчаре, он у нас калач тертый. Мы с тобой будем его замами. Знакомиться завтра тебя поведу, после похорон.

— Лады, — отозвался я, не отрывая взгляда от монитора. — Завтра, значит завтра. У нас сколько до конца рабочего дня осталось?

— Ну ты даешь, Тарасов! — восхитился Сашка. — Счет времени потерял?

— Чтиво увлекательное попалось, — отмахнулся я.

Кстати, почему-то все более-менее близкие знакомые, а тем более друзья, зовут меня по фамилии. Прямо загадка. Клички не прилипают, а по имени не хотят. Сашка вот тоже каким-то сверхъестественным образом выбрал форму общения, мне наиболее привычную. Впрочем, гарнизонный психолог однажды сделал попытку объяснить данный феномен. Из его получасовой речи я уловил только, что фамилия звучная, на язык так и просится. Еще он там что-то про энергетическое наполнение звуков втирал, но это вообще из области мистики. Поэтому со временем я бросил попытки понять природу явления и принял его как данность.

— Ээээ, коллега… — с сожалением оторвался я от чтения, — помнится, мы сегодня к Михалычу собирались зайти. И вы обещали увлекательнейший рассказ из жизни охотников.

— Было дело, — ухмыльнулся Сашка. — Ты на Базу-Центральную идти собираешься?

— Вообще-то я еще не планировал так далеко… Сначала с терминалом разберемся.

— Неважно, — махнул рукой напарник. — Идти все равно придется. Так лучше ты сейчас Михалыча расспроси, заранее. Чтобы информация в голове по полочкам разложилась, чтобы ясно себе представлял, во что вляпаться собираешься. Да и меня заодно втянуть.

Я в ответ на эту сентенцию лишь хмыкнул. С другой стороны, Михалыч мужик интересный, почему бы и не пообщаться?

— Ты в сетке про Мутагенку инфу поискать попробуй, — не отставал Сашка. — Мне допуска не хватает. Может, тебе что-нибудь удастся выцепить?

Здравая мысль. Историю последнего века я вечером перед сном изучить успею, благо в КПК уже все закачал. А Мутагенкой можно сейчас заняться. Поисковик выдал целую россыпь ссылок, большая часть которых выводила на местную версию универсальной сетевой энциклопедии. Ценностью информации данный ресурс похвастаться не мог. Еще несколько вели на информационный сервер Пограничной службы, который мой пароль не принял.

— Облом, — резюмировал я после нескольких бесплодных попыток. — А чего ты про Мутагенку такого особенного хотел найти?

— Погранцы статистику ведут по фактам нападения тамошнего зверья на людей, — отозвался Сашка. — И базу данных собирают по методам противодействия. Нам бы очень пригодилось…

— Не вижу проблемы, — пожал я плечами. — Вернемся с Базы-7 героями, попросим Соломатина, он вопрос с пограничниками решит. Наверное.

— Остается надеяться… — протянул напарник. — Кстати, время. Можем сваливать с рабочего места.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

3 марта 2535 года, вечер

После сытного ужина, как всегда великолепно приготовленного Сашкиной матерью, мы, как и планировали, завалились в магазин к Михалычу. Тот встретил нас достаточно приветливо, поставил чайник и обеспечил грубыми, но весьма прочными табуретами. Извлек из-под прилавка бутылку водки — "Кузьминка", если этикетке верить — и принялся довольно ловко шинковать немудреную закуску: сало, черный хлеб и немного зелени. Покончив с приготовлениями, разлил водку в четыре граненых стакана, один накрыл краюхой хлеба. Остальные разобрали мы.

— Помянем Димона… — никак к его басу не привыкну. Хоть и негромко говорит, но так только хуже — вообще инфразвук. — Не самая лучшая смерть для воина — пуля из засады. Но за свою жизнь немало хорошего он сделать успел. Так что память добрую по себе оставил.

Молча опрокинули стаканы. Водку предусмотрительный Михалыч охладил, но полстакана одним глотком для меня серьезное испытание. Однако не поперхнулся, и даже выражение лица почти не изменилось. Помолчали.

— Пусть земля тебе будет пухом… — Сашка поставил пустой стакан на прилавок, опустился на табуретку. — Ты был хорошим напарником, Димон. И знай, мы за тебя отомстили. Жестоко.

Я оседлал свой стул, потянулся за салом с хлебом.

— Странная у вас традиция — еще не схоронили, а уже поминаем…

— От охотников пошла, — пояснил Михалыч. — В первые годы самая опасная профессия была. Частенько и хоронить-то, итить, нечего было. Вот и перестали соблюдать догмы. К тому же официальной церкви у нас нет, правильность обрядов контролировать некому. А простые люди на формальности внимания обращать не склонны. Но завтра после похорон будут официальные поминки. А мы здесь сами по себе, последний долг отдаем.

Помолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Потом Сашка разлил еще по одной. Выпили, не чокаясь, и напарник перевел беседу в конструктивное русло:

— Михалыч, у нас к тебе дело. Есть необходимость пробраться на Базу-Центральную. Ты как, подписываешься?

Если Сашкин партнер по бизнесу и удивился, то виду не показал. Похмурил брови задумчиво, прикидывая варианты, и выдал вердикт:

— Вы, парни, совсем с ума посходили.

Мы с Сашкой обменялись быстрыми взглядами.

— Обоснуй! — потребовал он.

— Легко, — пробасил Михалыч. — База-Центральная, итить ее. Порядка трехсот пятидесяти километров на юго-восток от Чернореченска. Расположена в лесном массиве площадью около двухсот квадратных километров. Подходы с любой стороны затруднены. До Бойни к ней вела достаточно качественная дорога с пенобетонным покрытием. Что с ней сейчас, неизвестно. Вот вам и первая проблема — как добираться? Пешком нереально, на технике тоже не вариант.

— Бэтээр? — предложил Сашка.

— Как вариант, — не стал спорить Михалыч. — Хотя "бардак" получше будет, у него проходимость выше. Но вы забываете, что объект расположен в самом центре Мутагенки. И этот факт делает бесполезным использование бронетехники.

— Почему? — удивился я. — По-моему, наоборот, надо защитой озаботиться.

— Броня не поможет, — хмыкнул Михалыч. — Пробовали неоднократно. Максимум километров на десять вглубь Мутагенки продвинуться удавалось. Потом зверье, итить, начинает наваливаться с такой силой, что никакое бронирование не выдерживает. А боезапас небезграничен.

— Сашка говорил, что лет тридцать назад разведчики там были, — не сдавался я. — Как они добрались?

Михалыч только хмыкнул в ответ.

— Он тебе еще самую страшную историю рассказать не успел? Ну, тогда слушай.

— Было это аккурат тридцать лет назад. Понадобилось нашему мудрому командованию, да не поразит его запор, за каким-то лешим провести разведку Мутагенки и особенно Базы. Хотели заслать группу на броне, но погранцы к тому времени уже учеными были, решительно воспротивились. Ибо не хотелось им терять качественные, обученные да опытные, кадры. Да и насчет техники жаба баланс подписывать отказывалась. Короче, надавил тогдашний шеф Пограничной службы на руководство, отстоял свою точку зрения. И приняли решение разведку провести сначала с воздуха, а затем и группу высадить непосредственно на Базу. Достали из закромов малый десантный бот, привели в божеский вид, вооружение подшаманили. Пилоты имелись. В десант шестерых лучших погранцов назначили. Вооружили из запасов довоенных, от сердца оторвали. Унитаров отсыпали по два боекомплекта на ствол. Бронескафандры выдали — короче, чем смогли. Охотники о таком даже не мечтали. И отправилась разведгруппа в самое сердце Мутагенки.

Михалыч перевел дух, хлебнул чаю. Я про свой стакан давно уже забыл, а вот Сашка наслаждался душистым отваром и щурился как кот. Ему-то что, он эту историю неоднократно слышал.

— Покружились они над Мутагенкой, засняли все в подробностях с высоты. И обнаружили, что База не разрушена. То есть сверху вообще все в порядке, никаких повреждений. Зато в лесу неподалеку прореха обнаружилась. Нехилая такая прореха, я вам скажу. Как будто огромным плугом прошлись. Рытвина, итить, километров трех в длину, и глубокая. В воронку упирается, а в ней уже озеро с хороший стадион размером. Решили по размышлению, что грохнулся тут корабль вражеский. И объяснение мутантам нашли — радиация. На том и успокоились. Подобрались поближе к Базе, сели чуть не перед центральными воротами. Вылезли из челнока — осмотреться. И тут началось. Сначала птицы как с ума посходили, начали стаями на погранцов пикировать. Но со скафандрами не справились. Потом звери подтянулись — сперва мелочь типа крыс, потом волки, рыси, медведи мутировавшие. А затем и люди появились. Хотя людского в них очень мало осталось — очертания фигуры да злоба лютая. И вот тогда пришлось разведчикам удирать со всех ног. В челнок-то лишь трое из шести прорваться сумели. Поднялись кое-как, волну звериную стряхнув. Пока взлетали, их люди-мутанты всяким мусором закидывали, потом птицы за дело принялись — попытались своими телами сопла забить и воздухоприемники. С огромным трудом выбрались. Весь боекомплект расстреляли, но до границы Мутагенки дотянули. И грохнулись прямо на пузо — все-таки успели птички нагадить. При падении один из пилотов получил свое. Хорошо, что неподалеку группа быстрого реагирования дежурила, вовремя подоспели. Короче, четверо спаслись. Пилот потом летать не мог, все ему жуть мерещилась. Рассказывал, будто кто-то на Базе есть и напрямую в мозг приказы передает. И будто бы этот кто-то пытался его заставить машину разбить. Но это потом. Сначала приказ был из бортового вооружения погранцов покрошить. Но парень не поддался. На одном упрямстве из Мутагенки всех вытащил.

— Занятно… — протянул я, переваривая информацию. — И что же за зараза на Базе засела?

— А этого никто не знает, — заключил Михалыч. — Погранцы, кстати, ничего подобного не чувствовали. Но одному из них показалось, что от комплекса давление идет на мозг, он даже не смог ни с чем его сравнить. Странное что-то. Так что может там сидеть все, что угодно. И соваться туда не след, если вы, конечно, в здравом уме и трезвой памяти.

— А страшилки-то откуда?

— Это уже потом, со временем, служивый люд начал приукрашивать. Сам знаешь, как бывает: один рассказал по пьяни, второй по пьяни послушал. Потом другому пересказал. Опять по пьяни. И с каждым разом подробностей все больше, и с каждым разом все страшнее и страшнее. Сейчас каждый горожанин свято уверен, что на Базе сидит инопланетный мутант-телепат, вынашивающий планы по захвату нашего мира. И мне иногда кажется, что они, итить их всех, недалеки от истины…

Вот те раз! А я-то думал, что это все бредни… Хотя что-то мне это напоминает. Но пара уточнений не повредит.

— Михалыч, а что еще странного в Мутагенке?

— Да все там странное… — отозвался тот, наливая очередной стакан чая. — Растения странные, иногда кажется, что они разумные. Птицы и звери тоже. Когда по одиночке, звери как звери. Но когда собираются стаями, ведут себя совершенно иначе. Как будто ими управляет кто. Чем больше стая, тем разумнее действия.

— А ходите по Мутагенке как?

— С опаской, — усмехнулся Михалыч. — Ежели хорониться, на глаза зверюгам не лезть, можно спокойно ходить. Но уж если облажался и заметили тебя, то тут только один выход — сразу зверя бить. Тогда можно будет дальше идти. А ежели упустил, то к границе дуй не мешкая. С максимально возможной скоростью. Может, и успеешь. Мутанты границу почему-то пересечь не могут. Вернее, могут, но сразу превращаются в обычных зверюг, разве что уродливых. Так у нас одиночки ходят, которые на определенного зверя охотятся, или растения полезные собирают. Когда большая артель, там по-другому.

— А нафига в Мутагенку артелью ходить? — удивился я.

— Поохотиться. Удаль молодецкую потешить… — Михалыч задумчиво помахал протезом. — Или когда большой заказ. Тогда собираются человек тридцать-сорок, грузятся в "шишиги" бронированные, да с пулеметами, да пару-тройку бэтээров с крупным калибром в поддержку берут. И гуляют по окраинам, потому как больше, чем на три-четыре километра вглубь зайти зверье не даст. Волнами прут, итить, на пули внимания не обращают. Давят массой.

Очень интересно. Не так уж и неправ был Михалыч, когда говорил, что соваться к Базе-Центральной сумасшествие. Легкой прогулкой это точно не будет. Но идти придется.

— Короче, Михалыч! — взял быка за рога Сашка. — Делай что хочешь, но к нашему возвращению план придумай. Нам на Базу надо, кровь из носа. А мы тоже пока думать будем.

— Ну, спасибо, партнер, удружил! — буркнул Михалыч, задумчиво почесывая затылок протезом. — Меня-то хоть возьмете с собой?

— А как же!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

4 марта 2535 года, утро

По-моему, просыпаться с тяжелой головой становится традицией. Вчера у Михалыча выпили совсем немного, но это оказалось только началом длительной и вдумчивой пьянки под мудрым руководством Сашкиного отца — Андрея Вениаминовича Иволгина. Он вернулся со смены и по случаю знакомства настоял на продолжении банкета, несмотря на наши возражения. А так как пива он не признавал, да и начали уже с водки, то и развивалось застолье по хорошо знакомому сценарию — незаметно одна за другой ушли три бутылки "Кузьминки". А хороша, зараза! У нас в Федерации так делать не умеют, видать, издержки массового производства. А тут сам Кузьмин, первый в Чернореченске винокур, за качество отвечал. В общем, посидели на славу, до кровати я добрался во втором часу ночи. И теперь, как и положено, маялся похмельем. Правда, не очень сильным, но достаточно неприятным. Хорошо, что на службу к восьми утра не надо — сегодня мы вместе со всем Сашкиным семейством идем на похороны Димона…

Кстати, старший Иволгин мне живо напомнил незабвенного мичмана Алексеева, Петра Кузьмича. Не внешностью, тут Сашкин отец был его полной противоположностью — высокий и худой, движения немного нервные, но при этом видно, что человек не суетится, просто конституция у него такая. А вот по складу ума, по характеру — вылитый мичман. Такой же философ из глубинки с высшим техническим образованием. Всю душу из меня вчера вынул расспросами. Интересно, почему Сашка такой спокойный и нелюбопытный? Батя, вон, до полночи меня про политическую обстановку в Федерации пытал, а сынуля даже вскользь не поинтересовался. Я еще удивился, откуда Иволгин-старший про меня знает, секрет ведь. Но Сашка меня успокоил — Андрей Вениаминович, как главный инженер Механического завода, был весьма дружен с Соломатиным. Наверняка от него и узнал. А насчет секретности все в порядке, батя сплетничать не склонен, за что военные его и привечали.

Вынос тела был назначен на десять утра, к этому времени у дома покойного собралась порядочная толпа народу. В основном соседи, но было много сослуживцев из "мародерки", и отделение почетного караула с винтовками. Сами похороны ничем не отличались от принятого на многих планетах Федерации ритуала, смешавшего церковные традиции с воинскими. Разве что батюшка отсутствовал как класс, но про это мне Михалыч еще вчера рассказал, так что я не особенно удивился. А так все по канонам — вынос тела, речи над гробом, минута молчания, троекратный залп в воздух… В общем, проводили в последний путь.

Удивило еще, что кладбище устроено за пределами Периметра. Хотя, чего тут удивительного? В деревнях испокон веку так заведено. Это в мегаполисах кладбища в каждом муниципальном районе, и могилы очень маленькие — как раз под урну с прахом и символический памятник. А в Чернореченске нравы простые, по старинке люди своих мертвых хоронят. По большому счету, что может кладбищу угрожать? Среди своих вандалов не водится, аборигенам безобразничать не дают, зверья крупного в округе давно нет. А в пределах Периметра место ограничено, уже тесно становится народу — размножились за сто лет-то. И правильно — мертвые не должны мешать живым.

Ближе к обеду справили поминки в небольшой кафешке недалеко от Димонова дома, и на том простились с его родственниками — работу никто не отменял. Иволгину-старшему хорошо, он двое суток отдыхает, поэтому остался поддержать друга: как оказалось, родители напарников тоже приятельствовали. Ольга Сергеевна отправилась готовиться к смене, а Варвара умчалась на последнюю лекцию в институте. Мы же с Сашкой направились в Армейку, знакомиться, как он и обещал, с личным составом и особенно майором Волчарой — нашим непосредственным начальником на этот поход.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

4 марта 2535 года, день

В Армейке со вчерашнего дня ничего не изменилось: проходная встретила нас приветливо поднятым шлагбаумом веселой красно-белой расцветки, часовой даже не соизволил заглянуть в пропуска. Приелись мы тут, однозначно. Фырчащий "бобик" пронес нас мимо здания родной службы, и притормозил Сашка лишь у следующих ворот с электроприводом. Здесь дежурный своими обязанностями манкировать не стал — пропуска изучил вполне добросовестно. Вернув нам пластиковые карточки, старший наряда — молоденький лейтенант — махнул рукой куда-то за спину:

— Проезжайте! Вас ждут уже.

Я вопросительно глянул на Сашку, но тот лишь отмахнулся, сосредоточившись на управлении. Ну, раз знает, куда едем, то и флаг ему в руки.

По территории покружиться пришлось изрядно — такого хитросплетения пеноблочных заборов с колючкой поверху, боксов под технику и просто пакгаузов я давно не видел. На незабвенной базе егерей, где я проходил стажировку, было нечто похожее. Я там только через пару недель освоиться сумел, а до того с проводником гулял. Но рано или поздно заканчивается все, в том числе и блуждание по закоулкам: Сашка лихо притер "бобик" к бэтээру с распахнутыми люками, в котором копошились техники. Сам бэтээр расположился перед воротами в огромный бокс, способный вместить еще как минимум тройку таких же монстров, но сейчас подозрительно пустой.

— Привет, орлы! — окликнул Сашка техников.

Один из них нехотя высунулся из люка и уставился на нас с сонным выражением лица:

— Чего изволите?

— Майора Волчару хочу!

— Слышь, Виталя, — толкнул технарь в плечо напарника, — совсем "мародеры" обнаглели, Волчару хотят. Обычно он сам всех подряд хочет, и сношает в удобной позе. Гы-гы!

Сашка сначала побагровел, потом лицо его залила мертвенная бледность. Я еле успел перехватить его руку, потянувшуюся за пистолетом.

— Не реагируй, — шепнул я. — Начнешь нервничать, только хуже сделаешь…

— Эй, орлы! — переключил я внимание на техников. — Я гляжу, вы на субординацию и воинскую дисциплину кладете вприсядку. Нехорошо.

И голову к правому плечу склонил, чтобы левый погон лучше стало видно. Техник оказался не только наглым, но еще и глазастым. По крайней мере, глумливое выражение с морды убрал, да и тон сделал попроще.

— Никак нет, товарищ капитан! — гаркнул он. — Майор Волчара в РМО ушел, дела у него какие-то там.

— Давно ушел?

— С полчаса назад. Скоро вернуться должен.

— Вольно, солдат! Спасибо за информацию. Мы подождем майора в боксе.

— Кто бы возражал, — буркнул под нос наглый "мазута", но я на такую мелочь внимания обращать не стал.

— Мы точно туда приехали? — поинтересовался я у напарника, когда мы выбрались из "бобика" и вошли в бокс. — Майор же вроде пехтура?

— Туда-туда, — успокоил Сашка. — Майор не пехтура, он ротный у "фортификаторов".

— У кого?

— У "фортификаторов", — повторил Сашка. — Мы так называем ребят из усиленного батальона, которые опорные пункты разворачивают. Они у нас отдельная боевая единица, так удобнее. Рота — три мобильных опорных пункта, соответственно, три взвода личного состава и приданный автовзвод, три отделения по четыре "шишиги". "Мазута" тоже батальонная, восемь бэтээров постоянно приписанных. В случае необходимости дополнительную броню привлекают со стороны. Но до сих пор своими силами обходились.

— Тут как раз из первой роты техника базируется, — Сашка решительно толкнул дверь небольшой кондейки, притулившейся у дальней стены. — Проходи, тут у майора приемная.

Я ждать второго приглашения не стал. За хлипкой фанерной дверью, по старой армейской традиции выкрашенной в зеленый цвет, обнаружилось небольшое помещение с продавленным диванчиком и парой табуреток. Здесь же стоял письменный стол, за которым восседал сержант зверской наружности.

— К кому? — рокотнул он, кося налитым кровью глазом.

— Пантелей! Сколько лет, сколько зим! — обрадовался Сашка при виде громилы. — К майору мы, к кому же еще.

— А, лейтенант… — Пантелей тут же потерял к посетителям, то есть к нам, всяческий интерес.

— Мы присядем, подождем? — уточнил Сашка.

— Да в кабинет заходите, — рыкнул сержант. — Что вы с товарищем капитаном будете тут торчать, как нашкодившие рядовые…

Я поймал Сашкин остерегающий взгляд, хмыкнул, и проследовал за напарником. Кабинет у майора Волчары оказался совершенно обычным — примерно три на четыре метра, с окном, прорубленным в кирпичной стене бокса. Правда, выходило оно прямиком на пеноблок забора, опутанный колючей проволокой, но сам факт его наличия говорил о многом. Плюс кондиционер архаичного вида, я такие только в исторических фильмах из жизни полицейских начала двадцать первого века встречал. Но больше всего меня поразил стол — огромный, даже на вид тяжелый, выполненный из массива какого-то дерева. Какого, по фактуре не разберешь — стол был покрыт несколькими слоями зеленой краски, уже начавшей шелушиться и облетать. А вместо столешницы использовался кусок брони, явно вырезанный из корпуса бэтээра. Края всего этого безобразия заботливо обклеены бумажным скотчем — чтобы не царапаться, надо думать. Кресло же оказалось самым обычным — стандартным армейским, с минимальными удобствами, но предельно функциональным. Дополняли обстановку три трубчатых стула с мягкими сиденьями и ничем не примечательный двустворчатый шкаф. Нет, еще сейф имелся — типа "шкаф старинный, несгораемый". Весом как бы не в тонну. Где только доблестный майор это все отыскал…

Этот вопрос я и озвучил, устроившись на стуле.

— Это боевые трофеи, — отозвался Сашка, по-хозяйски занявший кресло. — Наш Волчара большой оригинал. Стол добыл в экспедиции, не поленился дотащить до Чернореченска. Уж очень он ему понравился — сохранился прямо на удивление. Правда, потом от варварского обращения сам видишь во что превратился. А столешницу майор угробил во время грандиозной пьянки по случаю присвоения очередного звания. И приспособил эту железяку. Просто ничего более подходящего в тот момент не нашел. Так и прижилась. А шкаф несгораемый ему сам Соломатин подарил, раньше он у него в кабинете стоял.

— Понятно, — кивнул я, продолжая осматриваться. — Ты что-то про "фортификаторов" рассказывать начал, когда нас гориллоид в приемной перебил.

— Это Пантелей, — еще раз довел до моего сведения Сашка. — Ротный старшина. Прапора ему не дают за буйство во хмелю, но и сержанта не снимают уже который год — в деле ему равных нету. А что вид у него такой суровый, так это издержки профессии. Ну и по наследству досталось — папа у него тот еще шкаф был. На самом деле он рубаха-парень, душа компании. Только поначалу его все почему-то боятся.

— А фамилия у него какая?

— Ты только не смейся, — попросил Сашка. — Тут через стенку слышно хорошо, обидеться может. Крохин его фамилия.

Да уж! Но вроде сдержался, звук, вырвавшийся из глотки, за смех мог сойти лишь с очень большой натяжкой.

— Так что там про "фортификаторов"?

— Короче, на роту личного состава у них двенадцать "шишиг" и четыре бэтээра. Постоянно. Этот бокс под броню, ну и ремонтники тут же прописаны. А с обратной стороны уже автопарк. Так как техники много, да и вооружения тяжелого тоже в достатке, то и рота матобеспечения им положена. Тут недалеко они квартируются, через расположение второй роты прошел, и на месте уже. РМО занимается снабжением и серьезным ремонтом, еще три бэтээра скорее всего там сейчас, к походу готовят, или еще чего. Вот майор и пошел проведать своих.

— А чего тогда четвертый бэтээр тут торчит? — удивился я.

— Он, наверное, готов, — пожал плечами Сашка. — А оболтусы, что нас встретили — экипаж. Точно не техники, те не такие наглые.

Поскольку вопросы у меня закончились, я принялся молча изучать вид из окна. Сашка что-то насвистывал под нос. За этими занятиями нас и застал вернувшийся майор. Скрипнула дверь и в кабинет зашел коренастый крепыш лет тридцати пяти на вид. Круглолицый, стрижка ежиком, крупные черты лица. И густые черные усы, придающие Волчаре молодцеватый вид. При виде начальства Сашка живо освободил кресло и вытянулся во фрунт. Я последовал его примеру.

— Здражлатащмайор!!!

— Вольно, — отмахнулся тот. — И вам здравствуйте, товарищи офицеры.

Голос у майора оказался тихим и блеклым, но пробирающим до костей. Силен, чертяка. Я так не умею. А этот может хоть шептать в кузнечном цехе, все равно его услышат. И послушаются беспрекословно.

Волчара занял свое законное место, жестом предложив нам присаживаться. Мы отказываться не стали, устроились на стульях.

— Ну что ж, давайте знакомиться, — майор задумчиво дернул ус, уставившись на меня. — Я Волчара Игнат Филиппович, командир первой роты отдельного усиленного батальона Поисковой службы. С лейтенантом Иволгиным мы знакомы. Товарищ капитан?

— Капитан Тарасов, Александр Александрович, — отозвался я. — Поисковая служба, группа специального назначения. На время рейда поступаю под ваше командование.

— Это вы проводником будете?

— Так точно.

— Спрашивать, откуда у вас информация, наверняка бессмысленно? — понимающе улыбнулся майор.

Я лишь развел руками в ответ: мол, и рад бы, да нельзя.

— Расслабьтесь, капитан!.. — рассмеялся Волчара. — Меня инструктировал лично полковник Соломатин, так что я в курсе вашего маленького секрета.

— А еще кто в курсе, простите за любопытство?

— Из моих ребят больше никто, — пожал плечами майор. — Техники все в курсе, но им задачу поставить трудно, если информацию не довести. Но они под подпиской, так что все в порядке.

Ну что ж, раз утечка информации санкционирована на самом верху, то и переживать не о чем.

— Товарищи офицеры, перейдем к делу.

Майор встал из-за стола, прошелся по кабинету, едва не оттоптав нам с Сашкой ноги.

— Я так понимаю, примерный план действий вы уже наметили?

Следующие два часа пролетели незаметно. Собеседником Волчара оказался въедливым, вникал во все мелочи, поэтому согласование действий и маршрута следования затянулось. Зато майор обещал дать нам из ротных запасов "корд" для установки на Сашкин "бобик", а также предоставить опытного пулеметчика. В целом он не имел ничего против нашей идеи с мобильным дозором, даже высказался в том ключе, что "не повредит, туда-сюда". Ибо путь длинен и опасен, более того, маршрут покрыт мраком неведения. В таких условиях любая дополнительная информация будет на вес золота, а спрятаться и избежать неприятностей у одинокого юркого внедорожника шансов всяко больше, чем у конвоя из семи единиц тяжелой техники.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

4 марта 2535 года, день

Поскольку выход колонны был назначен на завтра, на шесть утра, то на сегодня у нас было намечено несколько весьма важных дел. И в первую очередь установка на Сашкином внедорожнике вертлюга под пулемет. Соответственно, под занавес беседы он об этом майору и напомнил. Тот не стал откладывать дело в долгий ящик и провел нас прямиком к давешнему бэтээру.

— Иванов! — Волчара постучал в борт, привлекая внимание "мазуты". — Иди сюда, дело есть.

— Есть, товарищ майор! — чертиком выскочил из люка знакомый наглец.

— Слушай задачу. Сейчас поставишь вот на этот "бобик" вертлюг, под "корд". Но это еще не все. На время рейда, туда-сюда, поступаешь под командование капитана Тарасова. Будешь у них в экипаже за пулеметчика. Вопросы есть?!

— Никак нет!

— Вот и славно…

Потеряв к нам интерес, майор скрылся в боксе.

— Ну что, боец, — я обошел вокруг вытянувшегося в струнку парня. — Понял теперь, что означает "не плюй в колодец"?

— Так точно.

— Не слышу.

— Так точно!

— Не слышу!

— Так точно!!!

— Представьтесь.

— Рядовой Иванов, первая рота усиленного батальона Поисковой службы, экипажный состав!

Ну вот, на человека стал похож. Хватит его кошмарить, пусть лучше делом займется.

— Рядовой Иванов, задача ясна?

— Так точно!

— Приступайте к выполнению.

— Есть!

Мы с напарником отошли в сторонку, устроившись в теньке. Проштрафившийся Иванов развил бурную деятельность вокруг "бобика", да еще до кучи привлек второго техника. Буквально через пять минут они приволокли из бокса странную гнутую железяку на распорках и принялись монтировать ее в грузовом отсеке.

— Есть в жизни справедливость, — хмыкнул Сашка, наблюдая за суетой. — Расслабились, голубчики. Давненько их к серьезным делам не привлекали, вот и оборзели от безделья. Как их Волчара в руках держать умудряется, ума не приложу.

Теперь я разглядел Иванова во всех подробностях. Знакомый типаж, еще со студенчества таких помню. В любой группе есть заводила, неформальный лидер по части нашкодить. При этом он всегда остается в тени при разборе полетов, и от одногруппников умудряется отбрехаться, когда те справедливо собираются устроить ему взбучку. И вроде не злобный, да и не подлый по большому счету, но вот характер такой, что не может упустить случай устроить каверзу. Причем не против однокашников, а против классового врага — начальства любого калибра, будь то преподаватель, декан или просто староста группы. В армии тоже такие имеются, причем в каждом подразделении. Правда, если сержант или старшина нормальный в части есть, то не получается у таких разгуляться. Но тут, видимо, случай другой. "Мазута" здесь вроде государства в государстве, майор больше своими стрелками интересуется. А эти живут отдельным мирком, вот и появляется у подобных Ивановых обширное поле деятельности. Что характерно, у таких людей характеры схожи необычайно, а вот внешность может быть любая. У меня в группе заводилой был Толик Мальцев, тишайший на вид паренек, рыхлый и невысокий, с простецким лицом. За все пять лет он ни разу не был под подозрением, хотя являлся инициатором девяноста процентов каверз нашей группы.

Рядовой Иванов внешним видом тоже не поражал: высокий, нескладный, рыжий, с сонным выражением лица. По первому впечатлению тормоз тормозом. А вот поди ж ты…

— Саш, я пойду с сержантом пообщаюсь, — окликнул я напарника.

— Ага.

Сержанта Крохина я нашел на законном месте — в приемной майора. Тот сидел за столом и сосредоточенно жевал кончик сигары. Видимо, пытался понять, что с ней нужно делать. Меня он окинул безразличным взглядом, но сигару убрал и нехотя поднялся.

— Сержант, я хотел бы с вами переговорить, — я примостился на продавленный диван, бросил рядом кепи.

— Я слушаю, товарищ капитан.

— Некий рядовой Иванов, приданный нам в качестве пулеметчика. Меня интересуют его профессиональные качества.

— Отличный он пулеметчик, — рыкнул сержант. — Не подведет. В быту, правда, шебутной, но, я думаю, вы справитесь.

Ага, старшина в курсе. А почему тогда к ногтю его не прижал до сих пор?

— Давно "в поле" были?

— Давненько, — вздохнул сержант. — Оболтусы со скуки беситься начинают. А вы тот самый капитан, который Иволгина спас? Давно у нас такого не случалось, чтобы копатели "мародеров" валили.

Откуда дровишки? Вроде официальная версия, что я недавно из Порт-Владимира? Сашка проболтался?

— Не понимаю, о чем вы говорите, сержант.

Тот хмыкнул, но развивать тему не стал. Я же поспешил закруглиться с разговором и решительно поднялся с дивана.

— Товарищ капитан! — донеслось мне в спину. — Хорошо, что вы за Димона отомстили, хороший был парень.

Я молча вышел из кондейки. Через несколько секунд присоединившись к Сашке, сказал на его вопросительный взгляд:

— Старшина рекомендует. Говорит, отличный пулеметчик. Только от безделья бесится.

Напарник понимающе кивнул и вновь вернулся к наблюдению за работой Иванова с товарищем. Между тем они закончили установку вертлюга и принялись монтировать зарядные ящики вдоль бортов. Правильно, Волчара предупреждал, что идем с двойным боекомплектом к крупняку, а к автоматам вообще в четырехкратном размере запас берем.

Минут через двадцать с оборудованием "бобика" было покончено.

— Куда теперь? — лениво поинтересовался я.

— В оружейку. Завтра амуницию получать некогда будет, сейчас заберем твои шмотки, и на посту в шкафу закроем. С утреца останется заскочить и под роспись забрать. Сбор в расположении роты, тогда же пулемет установят и БК загрузят. Так что подъехать надо будет часам к пяти.

— Нормально. Только давай сегодня без алкоголя обойдемся, не люблю на дело идти с треском в башке.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

5 марта 2535 года, раннее утро

Вчера, как и планировали, обошлись без "нехороших излишеств" (с), поэтому я без труда вскочил под звук будильника, установленного на четыре утра. Водные процедуры, зарядка и завтрак заняли сорок минут, после чего мы с Сашкой, экипированные по полной программе, запрыгнули в "бобик" и помчались в сторону Армейки. Благо по случаю раннего утра движение было никакое. Добрались за считанные минуты, без помех миновали КПП и высадились у здания "мародерской" службы. Внутри пробыли чуть больше десяти минут, под роспись получив мое снаряжение. "Калаши" с боекомплектом хранились в домашней оружейке, так что с этим заморачиваться не пришлось. Наплевав на секретность, я тут же облачился в бронекостюм, но сбрую нацепил местную. Шлем тоже запрятал подальше — под скамейку в грузовом отсеке. Там же устроил "вихрь" и родную разгрузку с боекомплектом. Накрыл захоронку от лишних глаз брезентом. Рюкзак напяливать не стал, запихал к остальному снаряжению. В результате я превратился в гибрид футуристического штурмовика с обычным местным бойцом, учитывая мое вооружение. Немного подумав, прицепил к разгрузке ножны с ножом, мачете же отправил к рюкзаку и прочим шмоткам. На голову нахлобучил стандартное кепи и на том успокоился.

Сашка окинул меня изучающим взглядом и показал большой палец.

— Нормально, Тарасов! Не переживай, сильно не попалишься.

Ну да, если со стороны смотреть, то кроме как цветом и узором мой комбез от местного камуфляжа не отличается почти. Броник так вообще один в один. У настоящих "мародеров" налокотники и наколенники имелись, только наплечников не было. Плюс стандартная разгрузка с магазинами от "калаша", сам автомат, в кобуре на бедре "кольт". Я даже не поленился гранатный подсумок прицепить к поясу, и фляжку в камуфляжном чехле.

Монокуляр с дисплеем я пока напяливать не стал, до Перевалки "фортификаторы" дорогу прекрасно знают. А вот потом придется выполнять функции проводника, благо привязка к местности имелась, а остальное дело техники.

В десять минут шестого Сашка припарковал "бобик" у бокса, перед которым в полной готовности застыли два бэтээра и четыре "шишиги". Не успели мы вылезти из машины, как из распахнутых ворот шагнул майор Волчара. Мы козырнули, он в ответ кивнул и пожал нам руки.

— Ну что, товарищи офицеры, туда-сюда, принимайте подарки.

Из-за его спины вынырнул рядовой Иванов, с кряхтением волочивший тушку "корда". Забрался в багажное отделение, зафиксировал пулемет на вертлюге и утер трудовой пот со лба. Однако не присел, как от него можно было ожидать, а принялся принимать коробки с лентами, которые тащили еще трое бойцов. Они же приволокли четыре цинка с автоматными патронами, которые Иванов с трудом пристроил под лавками. Пришлось даже на него цыкнуть, когда он попытался откинуть брезент с моей захоронки. Здесь же разместили две коробки с сухим пайком. Через несколько минут суета прекратилась, наш новый член экипажа выпрыгнул из "бобика" и браво отрапортовал:

— Товарищ майор, рядовой Иванов к выполнению задачи готов!

— Вольно, — Волчара довольно ухмыльнулся в усы. — Видали, какого орла вам выделил? Как от сердца оторвал, туда-сюда. "Двойка" с дублирующим пулеметчиком пойдет, а ведь они у нас лучший экипаж роты. Но для вас не жалко.

— Спасибо, товарищ майор, — поблагодарил Сашка. — Если бы в "бобике" не было так тесно, я бы у вас еще шофера попросил. А так придется без сменщика.

Майор смерил меня недоуменным взглядом, но комментировать Сашкин пассаж не стал.

— Давайте сейчас к плацу подъезжайте, Иволгин знает, куда. Через десять минут общее построение, постановка задачи, а там и тронемся.

Видимо, посчитав, что мы не маленькие и дальше справимся без него, майор направился к "шишигам", на ходу раздавая распоряжения. Мы же запрыгнули в верный внедорожник, подождали, пока Иванов заберется в багажный отсек, и Сашка тронул машину с места. Плац обнаружился буквально в двух шагах — аккурат в середине расположения роты. С двух сторон его ограничивали боксы с техникой, с оставшихся двух — казарма и комплекс РМО. Как объяснил Сашка, батальон был двухротным и компоновался симметрично — комплекс РМО был проходным, и с обратной стороны граничил с расположением второй роты.

На плацу толпились немного сонные "фортификаторы". Впрочем, все были при оружии и полностью экипированные, поэтому на команду "стройся" среагировали моментально. Сашка приткнул машину на правом фланге и мы вылезли из "бобика", изобразив нечто, отдаленно напоминающее строй: первый я, следом за мной более низкорослый Сашка, а замыкал шеренгу напоминавший каланчу Иванов. Чуть позже подъехали "шишиги", выстроившись линией. Экипажи застыли рядом. Майор Волчара вышел на середину плаца и оглядел строй. Хмыкнул, углядев какой-то косяк. Подозвал зама, о чем-то негромко переговорил с ним. Тот умчался в казарму, откуда вернулся через несколько минут довольно взъерошенный.

А еще через десять минут появились виновники задержки — техники из научного отдела. Кто бы сомневался. Если у них старшим Петруша Еремеев, то в опоздании нет ничего удивительного. Научники притерли "шестьдесят шестой" в хвост колонны и пристроились на левом фланге. Еремеев при этом виновато козырнул. Волчара поморщился, но промолчал.

— Отряд! Равняйсь! Смииирррнааа!!! Слушай боевую задачу!

А голосище у майора все-таки будь здоров. Умеет, когда нужно. Обманул меня вчера.

— В шесть ноль-ноль выдвигаемся в район Перевалки. По достижении отправляемся на юг в сторону объекта База-7. На месте разворачиваем малый опорный пункт и охраняем представителей Научного отдела. Столько, сколько потребуется им для выполнения задачи. Порядок следования в колонне: до Перевалки в голове колонны экипаж "единички", потом транспорт с личным составом, потом научники, "бобик" с проводником. Замыкающей идет "двойка". После Перевалки порядок движения изменим. Вопросы есть? Вопросов нет. Вольно!

— Отряд! По машинам!!!

Сорок с лишним человек загрохотали ботинками по асфальту, в четком порядке занимая места в кунгах "шишиг". Волчара забрался в головной РУзовик, а его зам влез в бэтээр с единицей на борту. Мы в свою очередь оседлали "бобик" и заняли назначенное майором место в ордере. Великий поход "фортификаторов" начался.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

5 марта 2535 года, раннее утро-день-вечер

По случаю раннего утра майор Волчара решил не заморачиваться и провел колонну через Центр, наплевав на всяческие запреты. Шума мы издавали изрядно, все-таки восемь движков, причем достаточно мощных, но местные жители отнеслись к причиненным неудобствам прямо-таки наплевательски: ни в одном окне свет не зажегся. Привыкли, видать. А вот меня натужное гудение бензиновых моторов немного напрягало, в Федерации техника все-таки не столь шумная. А тем более в космосе, где, как известно, звук не передается ввиду отсутствия среды, необходимой для распространения колебаний. Но ничего, уже через несколько минут притерпелся, а когда добрались до отстойника и ворот в южной стене Периметра, и вовсе не замечал мерного басовитого гула. Против ожидания, осматривать все машины колонны комендачи не стали, удовлетворились краткой беседой с Волчарой. После этого наша техника гуськом втянулась в изогнутый тоннель прохода. Краткий переход, отмеченный многократным усилением рева моторов, эхом отразившегося от сводов, и вот мы уже на свободе — "бобик" принялся уверенно глотать километры хорошо укатанной грунтовой дороги.

Передвижение в столь крупной колонне мало отличалось от езды в компании одного "бардака", как три дня назад. Разве что пыль глотать придется через часок-другой: пока что почва была сырой от росы. Но на этот случай предусмотрительный Сашка припас повязки из клетчатой ткани. Конечно, до фильтров или хотя бы элементарного респиратора им далеко, но за неимением гербовой…

Скорость, как мы и предполагали, удавалось держать в пределах тридцати-сорока километров в час, поэтому полтораста километров пути до Перевалки преодолевали около пяти часов. До места добрались без приключений, разве что население придорожных хуторов провожало колонну заинтересованными взглядами. Не каждый день в силах тяжких "мародеры" здесь ездили. В одиннадцать утра прозвучала команда "стой". Личный состав горохом высыпался из кунгов выстроившихся в линию "шестьдесят шестых" и под присмотром командиров отделений занялся подготовкой к приему пищи. Однако от моего взора не укрылось перемещение бойцов, сноровисто занявших устроенные со всех четырех сторон света наблюдательные пункты. "Двойка" тоже сохраняла полную боевую готовность, молотя движком на холостых оборотах. Башенка с двумя пулеметными жалами периодически поворачивалась из стороны в сторону, контролируя окрестности.

Подкрепились сухим пайком, оправились, у кого уши опухли — перекурили. Как мне объяснил заядлый курильщик Иванов, выращивание табака достаточно доходная статья у многих фермеров, хоть и рынок сбыта ограничен. Аборигены, из тех, что еще до прихода землян на планете обитали, этой вредной привычке не подвержены. А вот наши дымят с удовольствием. Так как я табачного дыма не выносил, то не смог отказать себе в удовольствии прогнать пулеметчика куда подальше — не важно, куда, лишь бы не портил воздух.

В полдень прозвучала команда "по машинам!" и буквально через пару минут колонна тронулась в путь. Перед этим майор Волчара уточнил порядок движения. В принципе, поменялось только наше место в ордере — теперь Сашка вел "бобик" метрах в ста перед основным отрядом, стараясь не исчезать из поля зрения. На случай потери визуального контакта было предусмотрено слежение по радиомаяку — наше местоположение выводилось на майоровский КПК. Я нацепил монокуляр, запустил программу-навигатор в наладоннике и приступил к выполнению обязанностей проводника. В принципе, с этим мог справиться и Сашка, карту я ему сбросил, но в моем случае интерфейс был удобнее, поэтому я и взялся указывать дорогу.

Двести семьдесят шесть километров на экране компа в реальности грозили превратиться во все триста, или даже в триста пятьдесят. Мой пеший маршрут во всех подробностях сохранился в памяти КПК, поэтому я по возможности старался придерживаться разведанной местности. От Перевалки до опушки великого леса, занимавшего почти всю территорию Чернореченского княжества, пришлось преодолеть около тридцати километров. Но это были места достаточно изученные, воспользовались старинной просекой, которую деревьям так и не удалось отвоевать полностью. Потом был степной язык, пересекли его по удобной ложбинке, которая хоть и имела, как в известной песне, "семь изгибов на версту", но направление выдерживала подходящее. А вот затем начались проблемы. Упершись в подлесок, недвусмысленно символизирующий о скором возникновении непролазной чащи, свернули на запад. Вдоль опушки массива ехать было не всегда удобно, периодически встречались овраги, к счастью, преодолимые. Но все равно крюк вышел километров на двадцать пять. Кое-как обогнули лес, и тут пришлось выбирать: возвращаться вдоль линии деревьев к точке пересечения с моим пешим маршрутом, или переехать обширное поле просто по азимуту. Посоветовавшись с майором, остановились на втором варианте, благо следующий массив обходить нужно было в восточном направлении. И так чуть ли не до самого вечера. В результате, когда перед нашими взорами открылся периметр старинной базы, маршрут колонны напоминал загогулистую линию, оставленную справляющим малую нужду быком. Судя по засечкам картографа, преодолели мы двести девяносто три километра. В принципе, в заданные плюс-минус двадцать уложились, что не могло не радовать. Еще сильнее грел душу тот факт, что на всем протяжении пути мы ни разу не пересеклись с кочевниками. Даже не верилось, что все прошло хорошо. Путь от Перевалки до Базы-7 занял чуть менее восьми часов, как Сашка и предсказывал. До места добрались засветло.

Благодаря маршрутизатору я вывел колонну достаточно близко к пункту назначения. Один из бэтээров свалил ветхую секцию защитного периметра, полуразрушенную еще во время Бойни, и ордер втянулся в разлом, перемалывая колесами куски пенобетона, кусты и строительный мусор. Через четверть часа неспешного передвижения по сильно пересеченной местности мы достигли знакомой воронки. Я приподнялся в джипе и махнул рукой, типа "стой, приехали". Майор Волчара меня прекрасно понял. Раздалась команда "колонна, стой!", через несколько мгновений последовал приказ "позицию занять!", и "фортификаторы" принялись разворачивать малый опорный пункт. Взвод функционировал как хорошо отлаженный механизм, и уже через двадцать минут воронка была окружена достаточно серьезным укреплением. Все, как рассказывал Сашка — квадрат из четырех "шишиг", пространство между ними перекрыто броневыми щитами, поверху пущена колючая проволока. Два пояса из "спиралей Бруно" — в двадцати и в сорока метрах от стены. С внутренней стороны загородок имелось нечто вроде стремянок, на которые в случае необходимости забирались автоматчики и вели огонь через бойницы. Плюс четыре "корда" в башнях кунгов. Плюс на каждом из грузовиков собрали сторожевые вышки. Меня поразила простота решения — больше всего они напоминали передвижные строительные леса с площадкой на двух стрелков. На каждую из них забрались бойцы с "мосинками" в местном футуристическом дизайне, оснащенными оптическими прицелами. Вышки устанавливали с тем расчетом, чтобы они не мешали пулеметам обрабатывать сектор в двести семьдесят градусов, то есть каждый ствол гарантированно перекрывал не менее половины зоны ответственности соседнего, а при необходимости можно было вести перекрестный огонь. В итоге защитный периметр представлял собой квадрат со стороной пятьдесят метров. Внутри его легко поместилась воронка, скрывавшая вход в подвал ремонтного комплекса, "шишига" научников и наш "бобик". Бэтээры курсировали снаружи на предмет патрулирования местности.

В суете время пролетело незаметно. Вокруг начали сгущаться сумерки, еще немного, и совсем стемнеет. Поэтому майор Волчара принял решение не ломать руки и ноги в потемках, а оставить проникновение в комплекс на утро. Возражать никто не стал. Выставили охранение, свободные от дежурства бойцы наскоро поужинали все теми же сухпаями и отправились спать. Нам с Сашкой места в кунге не полагалось, поэтому мы поставили палатку, припасенную предусмотрительным напарником (вернее, она постоянно жила в "бобике"), скинули разгрузки, броники с наколенниками-налокотниками, и влезли в спальные мешки. Вредного Иванова отправили во взвод, пускай сам договаривается насчет ночлега. Не пропадет, не маленький.

Глава 6

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

6 марта 2535 года, утро

День начался с нездоровой суеты — в предрассветных сумерках грохнул винтовочный выстрел. Я дернулся было, но разглядел, что никто не вскакивает по тревоге и не несется занимать места согласно боевому расписанию. Поэтому справедливо решил, что не горит — и без меня разберутся. Рядом заворочался Сашка, но даже головы не поднял. Вот что значит привычка. Еще несколько минут безуспешно боролся со сном, потом с облегчением сдался и провалился в полузабытье без сновидений. Второй раз проснулся от крика "Взвод, поооодъем!". Было семь часов утра, если верить часам в наладоннике. Тут уже никуда не денешься, пришлось вылезать из спальника и наскоро приводить себя в порядок. В семь тридцать последовал незамысловатый завтрак из сухого пайка, а в восемь майор Волчара созвал руководящий состав на планерку.

Мы с Сашкой неторопливо побрели к штабному кунгу, который ничем не отличался от остальных, разве что наличием высоченной антенны и лежаком для командира. Пришли последними, даже Петруша Еремеев уже был на месте. Кроме него присутствовали сам майор, его зам, командир взвода Валерка Игнашов, старшина Крохин и Иван Петровский — универсальный специалист из команды научников.

— Товарищи офицеры и сержанты, начнем, пожалуй, — Волчара обвел присутствующих оценивающим взглядом. — Вводная вам всем известна. Повторяться смысла нет. У кого какие будут предложения?

— Нужно определиться с точкой проникновения, — подал голос Еремеев.

— А разве еще не определились? — удивился майор. — Капитан Тарасов?

— Лейтенант Еремеев прав, — отозвался я. — Первым делом надо определиться с точкой проникновения. Я могу показать место, куда ведет лаз из терминала. Откопать его дело буквально десяти минут. Но это не приблизит нас к выполнению основной задачи. Ведь нам нужно не только добраться до оборудования, а восстановить его энергоснабжение.

— Что вы предлагаете? — осведомился майор.

— Петруша, доставай планшетник, — кивнул я научнику. — Сейчас перекину схему комплекса и вместе подумаем, с какой стороны лучше подступиться.

Через пару минут на дисплее Еремеевского переносного терминала красовалась трехмерная схема бывшего складского комплекса ремонтной базы. Энергоцентраль обнаружилась сразу — как я и предполагал еще когда только попал на планету, генераторы располагались в том же подвальном этаже, буквально через две стены от телепорта. Только не в той стороне, куда я ломился. Особо защищенные помещения, с многослойной изоляцией и впечатляющими перекрытиями. Они должны были пережить бомбардировку фугасами, тем более что большая часть подвала сохранилась. С другой стороны, осмотр поверхности земли над интересующими нас объектами выявил наличие впечатляющей рытвины, раза этак в четыре больше той воронки, на дно которой я вылез из грузового терминала. По всему выходило, что без большого объема землеройных работ не обойтись.

— Куда ни глянь, всюду жопа, — подвел итог раздумьям майор. — Рыть придется в любом случае. Вопрос в том, как вырыть поменьше, а узнать побольше, туда-сюда.

— Я предлагаю залезть в подвал по проходу, показанному капитаном Тарасовым, — подал голос старшина. В принципе, понятно: непосредственно ему и придется руководить работами. Научники руки лопатами ломать не станут. — Пластита взяли достаточно, лопат тоже в избытке. Роем, залезаем, пробиваемся во все помещения, какие возможно. После этого смотрим по плану, куда смогли попасть, а что разрушено. Пока будем рыть, научники с оборудованием поколдуют.

Ага, не соврал Волчара — кроме него в подразделении никто не знал, зачем именно идем. Даже старшине не рассказал всей правды. Видать, наплел что-то про старинное оборудование, которое якобы можно восстановить. А что за оборудование, уточнить забыл. Чудо, что меня до сих пор не спросили, а откуда я про все эти дела знаю. Уж старшина мог сообразить. Может, поэтому и не спрашивает? А научники и так в курсе…

— Возражения по существу есть? — обвел взглядом присутствующих майор. — Возражений нет. В таком случае, приступайте к расчистке, старшина. По готовности доложите лейтенанту Еремееву. Научники свободны.

Те молча козырнули и испарились, равно как и старшина Крохин. Волчара же посерьезнел и выдал:

— Утром наблюдатель с южной вышки засек кочевника. Снял, — майор дернул себя за ус. — Труп патруль приволок. Вот только, судя по следам, не один он был. Мысль продолжать, туда-сюда?

Судя по выражению Сашкиного лица, продолжения не требовалось. Да и я при этих словах вспомнил позавчерашний разговор. Тогда напарник популярно объяснил, чем чревата встреча с кочевниками. Старлей Игнашов, стоявший рядом с майором, удивленным не выглядел. Надо думать, уже давно в курсе. Так вот что за суета была утром…

— Положение аховое, — подтвердил мои подозрения Волчара. — У нас часов пять-шесть спокойных осталось. Надеюсь, за это время научники успеют хоть как-то определиться. Очень не хочется в бойню ввязываться.

— Майор, вы прекрасно знаете, какое значение имеет найденное оборудование, — я посмотрел ему в глаза. Волчара взгляд не отвел. — Я не очень хорошо разбираюсь в здешних реалиях, но от нашего задания зависит будущее не только Чернореченска, а всей планеты. И если вы свяжетесь с полковником Соломатиным, я на сто процентов уверен, что он отдаст команду на продолжение операции. Не считаясь с потерями. В случае надобности вышлет подкрепления.

— Скоро увидим, — процедил майор. — Я все прекрасно понимаю, но если дело дойдет до стрельбы… Кошмары потом вам долго будут сниться, капитан.

— Как-нибудь переживу, — пожал я плечами. — Мне это нравится не больше вашего. Но другого выхода нет. Я советую, даже настаиваю, уже сейчас поставить в известность вышестоящее начальство. Пусть озаботятся усилением заранее. Тогда не придется терять людей.

— Хорошо, — кивнул Волчара. — Полковник Соломатин предупреждал о такой возможности, и особенно настаивал на выполнении задания несмотря ни на что. Хотя, видит бог, мне этого очень не хочется… Планерка закончена, все свободны.

Оказавшись у родного "бобика", я принялся доставать Сашку расспросами:

— Саш, а чего это майор так напрягся, когда про кочевников рассказывал?

— Я ж тебе объяснял, — поморщился напарник. — Бойня будет. Избежать ее можно только одним способом: с максимально возможной скоростью свалить обратно в Чернореченск. Тогда не догонят. А так придется их всех валить.

— Да я понимаю, — я задумчиво почесал затылок. — Но вот ты реагируешь достаточно спокойно. Я вижу, что тебе неприятно, но не до такой степени, как майору. И старлей спокойно себя ведет…

— Ага, ты тоже спокоен, как танк, — поддакнул Сашка. — А все потому, что мы лично в подобных переделках не бывали. А майору пришлось с кочевниками воевать. С тех пор он очень изменился. Полгода по психологам мотался, чуть из "мародеров" не уволился. Но как-то справился, третий год уже пошел с тех событий. Я его еще по Училищу помню, практику он у нас вел. Тот майор и теперешний — два разных человека. Причем современный вариант куда угрюмей и нелюдимей старого.

Ага, обычный посттравматический синдром. Что же ему такое творить пришлось, что в психике перекос заработал? Наверняка что-то страшное… Блин, не дай бог сегодня повторится. Я хоть и давно воюю, и навидался всякого, но если Сашке верить, придется племя под корень вырезать… С бабами, стариками, детьми… Бррр… Даже думать не хочется.

— А зачем с ними вообще связываться? — выразил я недоумение. — Мы за периметром, нам ничего не грозит. Пускай беснуются снаружи, флаг, как говорится, в руки…

— Не получится отсидеться, — вздохнул Сашка. — Пробовали. Ничего хорошего из этого не вышло. Если подпустить вплотную, они в периметр прорвутся, и тогда будет резня. В рукопашной они страшный противник. Единственный способ — расстрелять на подходе.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

6 марта 2535 года, день

— Шевелитесь, обезьяны! — ревел старшина Крохин, раздавая подзатыльники направо и налево. — Или вы хотите жить вечно?!!

Личный состав взвода вихрем носился по опорному пункту, спеша занять места согласно боевому расписанию. Пулеметчики уже сидели в башенках, водя стволами вдоль секторов обстрела, оба бэтээра с рыком разворачивались к южной стене периметра, а автоматчики запрыгивали на стремянки, прикладывались к бойницам, оценивая обстановку. Мы с Сашкой помогали Иванову — тот снял "корд" с вертлюга и волок тушу пулемета к командирской "шишиге". Волчара приказал установить дополнительный пулемет на наблюдательной вышке. Мы с напарником тащили за рядовым коробки с лентами.

Добравшись до места назначения, с помощью снайпера-наблюдателя закинули пулемет в гнездо, передали короба, затем на позицию забрался Иванов. Через минуту над броневым листом ограждения возникла его голова:

— Товарищи офицеры, тут место есть. Давайте ко мне кто-нибудь вторым номером. Снайпер не поможет, у него своя задача.

Мы с Сашкой переглянулись, и он отвел взгляд.

— Я не смогу, — пробормотал он. — Оттуда все будет видно, я не выдержу. Лучше на периметр пойду.

— Ладно, — кивнул я. — Только далеко не пропадай, ежели совсем худо будет, я тебе крикну, мое оружие принесешь.

— Лады, — обрадовался парень, и тут же испарился в неизвестном направлении.

Я по лесенке забрался на вышку и пристроился рядом с Ивановым. Как оказалось, на бортиках ограждения имелись подобия вертлюга, хоть и отличавшиеся от установленного в нашем "бобике". Поэтому с рук стрелять не придется. Хоть с "кордом" такой трюк проделать и возможно, но четверть центнера навесу держать и при этом умудриться попасть хоть куда-то — трюк сродни цирковому. Иванов пристроил пулемет и уже примеривался к нему, оценивая сектор обстрела. Рядом на складном стульчике устроился снайпер из "фортификаторов". Мне место тоже нашлось, хоть и с трудом.

— Готовность!!! — разнесся по расположению рык старшины.

Мы все трое, не сговариваясь, посмотрели в южном направлении. Метрах в трехстах от опорного пункта начинались заросли колючего кустарника, и сейчас из него выныривали десятки странно одетых фигурок, потрясавших копьями. У многих в руках вращались ременные пращи. Старые знакомые, мать их!!! Майор оказался прав, бойни не избежать. А ведь как хорошо все начиналось!

Как Волчара и предсказывал, спокойно поработать удалось около пяти часов. За это время личный состав под руководством старшины Крохина расчистил прорытый мной лаз и сумел пробиться во все остальные помещения, свободные от строительного мусора. Таковых нашлось числом семь, и все они практически под завязку были набиты разнообразными комплектующими к электронике. Крохин прямо-таки сиял, докладывая о находках майору. Впрочем, есть чем гордиться — как я понял, подобная удача последний раз улыбнулась "мародерам" лет этак пятьдесят назад. За такое количество трофеев можно было бы у Соломатина много ништяков выторговать. Теперь уже поздно, но надеюсь, что в рейтинге полезности напротив моей фамилии полковник поставит жирный плюсик. В принципе, с точки зрения "мародеров" поход уже закончился весьма удачно. По всем канонам нужно грузить товар в "шишиги" и уносить ноги, но мы продолжили сидеть в опорном пункте, положившись на остроту зрения наблюдателей. А все из-за научников, которые уже пять часов кряду колдовали с телепортом. Пока они уверенно могли сказать, что основной источник питания телепорта не функционирует, жизнедеятельность системы поддерживается аварийным аккумулятором, который не вечен. С текущим уровнем энергии активировать телепорт не представляется возможным. Для установления причины выхода из строя основного энергоконтура нужно время. Много времени.

Попытка пробиться на энергоподстанцию результата не дала: слишком толстые стены, слишком много броневых прослоек. Попасть внутрь можно только через вход. Впрочем, входов было два: один через подземную галерею прямо из подвала, второй снаружи. Первый вариант отпадал — от галереи не осталось и следа. А вот второй… Судя по схеме в моем КПК, искомое место располагалось чуть ли не в центре рытвины, столь нас удивившей. А тут копать не перекопать. Бойцы как раз начали прочесывать указанную точку, когда прозвучала команда "к бою".

Была еще одна причина, по которой мы не могли банально унести ноги, причем, сугубо меркантильная: найденный товар в "шишиги" элементарно не помещался. В нашем случае или нужно будет возить частями, нарушая целостность периметра, или вызывать подкрепления. Майор Волчара выбрал второй вариант. Сеанс связи с Чернореченском был проведен еще три часа назад, причем слова Соломатина полностью оправдали мои ожидания — он недвусмысленно приказал держать оборону, даже если для этого придется вырезать несколько племен кочевников. Подкрепления вышли, причем в силах тяжких — весь оставшийся батальон "фортификаторов" плюс десяток грузовиков из автобата. Как пояснил Волчара, командование приняло решение возводить постоянный опорный пункт с последующим расширением до полноценного форпоста. Грузовые "шишиги" шли не порожняком, а везли элементы конструкции усиленного периметра. Но это, конечно, дело не одной недели, а может и месяцев. Нас больше интересовали боевые возможности высланного усиления. Но и тут руководство не подкачало — прикомандировало к "фортификаторам" и автомобилистам роту погранцов. Они как раз на отдыхе в Чернореченске стояли, вот их и припрягли. Большим, чем они, боевым опытом в этом мире практически никто не обладал. Напрягало одно — в самом лучшем случае подмога прибудет завтра к обеду. По радиоканалу удалось перекинуть в Чернореченск маршрут, пройденный нашей колонной, так что наугад идти не придется, вот только вышли они далеко не утром, ночь однозначно в степи коротать. А нас к тому времени с землей смешать могут… Как в той старинной сказке, "нам бы день простоять, да ночь продержаться".

— Оружие к бою! — разнесся по расположению зычный рев майора. Эвон как, голосище прорезался.

Я обвел оценивающим взглядом предстоящий театр военных действий. Кочевников на глаз собралось человек триста, если не больше. С монокуляром я со вчерашнего дня не расставался, так что комп услужливо увеличил изображение, позволив во всех подробностях рассмотреть противника. Все те же высокие светлокожие аборигены, в холщовых одеждах и кожаных доспехах. Вооружение разнообразием не поражает — копья, ножи, пращи. Мужики в самом расцвете сил: ни стариков, ни безусых юнцов, и уж тем более нет женщин и детей. Чего Волчара так переживал? Усиленный взвод с автоматическим оружием при поддержке брони раскатает их в блин. Однако чего ждем? Пора уже ударить как минимум из пулеметов. Для крупнокалиберных "кордов" триста метров не расстояние, пока укроются, половину положим. Но майор почему-то занял выжидательную позицию. Я крепче сжал "сто третий", поудобнее устраиваясь за броневым листом. Не вовремя коллиматор поставил, ох не вовремя. Да еще на ствольную накладку. Но ничего, я на триста метров стрелять не буду, подпущу поближе.

А через минуту примерно я понял, чего выжидал майор — первого хода со стороны кочевников. Он явно знал, к чему готовиться. Из кустов за боевыми порядками противника грохнул нестройный и довольно жидкий винтовочный залп. Затем еще один, и еще. Пули застучали по бронелистам, лопнуло лобовое стекло командирской "шишиги", украсившись аккуратной дырочкой в ореоле стеклянного крошева. Что-то взвизгнуло над ухом… Я инстинктивно присел за ограждение, но тут же вновь выглянул, оценивая обстановку. Кочевники нестройной толпой ломанулись в атаку. Какая незамысловатая тактика — под прикрытием ружейного огня сократить дистанцию и перейти в рукопашную. Старо, как мир. И крайне неэффективно против засевших в крепком месте солдат с автоматическим оружием. В подтверждение моей мысли басовито загрохотали "корды" из башенок двух "шишиг", сбоку застучал пулемет Иванова. Тьфу, зараза! Оглушил совсем. К громогласному трио присоединились "печенеги" с бэтээров. По толпе аборигенов прошлась огненная коса. Как бы банально это не звучало. Тяжелые пули буквально выкашивали кочевников, зачастую разрывая тела на куски. Я судорожно сглотнул, рассмотрев во всех подробностях через монокуляр, как одному воину оторвало руку у самого плеча, а следующая пуля разнесла голову, как перезрелый арбуз. Однако на кочевников плотный огонь не произвел ровно никакого впечатления — они продолжали бежать, ступая по телам поверженных товарищей. И за считанные секунды сократили расстояние до полутора сотен метров. Еще чуть-чуть, и они окажутся в мертвой зоне для башенных пулеметов. Бэтээры предусмотрительно отошли к флангам, чтобы иметь возможность отсекать аборигенов огнем от периметра, но тут опять возник нюанс — стрелять могла только одна "коробочка", второй пришлось на полном ходу уйти метров на триста в чистое поле и попытаться зайти нападающим в спину. При этом еще экипажу приходилось следить, чтобы не попасть под дружественный огонь. После первого рывка кочевники потеряли около сотни бойцов, следующие сто метров до мертвой зоны стоили жизни нескольким десяткам, но их все еще оставалось с избытком на четыре десятка наших бойцов. Строго говоря, против них приходилось пятнадцать автоматчиков, занявших южную стену периметра — полностью оголять остальные направления майор не стал. Башенные пулеметы вышли из игры, лишь Иванов мог достать нападавших в мертвой зоне. И все это под ружейным огнем, хотя и довольно жидким. То и дело взвизгивавшие над ухом и рикошетившие от бронелистов пули не давали расслабляться. Аборигенам осталось преодолеть около ста метров — и тут вступили в бой автоматчики. Если бы противник шел плотным строем, эти сто метров стали бы для него последними. Однако высокая эффективность пулеметного огня в начале атаки сыграла с нами злую шутку — к периметру кочевники подошли достаточно редкими кучками, поэтому положить всех сосредоточенным огнем не получилось. Громыхнуло несколько гранат, но особого результата это не принесло. Около трех десятков вражеских воинов, ловко перемахнув заграждения из "колючки", прорвались под самые стены и с неимоверной ловкостью принялись карабкаться наверх.

— Ммать!!! Чего ждали-то?! — проорал я, короткими расчетливыми очередями опустошая магазин "сто третьего". С вышки еще можно было достать некоторых особенно нерасторопных врагов.

Иванов злобно выматерился в ответ, безуспешно пытаясь зацепить очередями скрывшихся под стенами кочевников. Сосед-снайпер мой рев проигнорировал, методично всаживая пулю за пулей в кусты на той стороне проплешины. Я сменил опустевший магазин, передернул затвор, и в этот момент отчетливо понял, что стрелять больше не в кого — аборигены добрались до оборонявших периметр бойцов.

Я заворожено смотрел, как неимоверно ловко кочевники взбирались по, казалось бы, ровным бронеплитам, стремительно перемахивали их, не обращая внимания на колючую проволоку, и тут же сцеплялись с "фортификаторами" врукопашную. Двухметровый забор не остановил их ни на мгновение… Кое-кто из бойцов пытался, взобравшись на "стремянки", высовываться из-за периметра и простреливать мертвую зону, но заканчивались эти попытки плачевно. Я отчетливо разглядел, как одному смельчаку разбило голову камнем, запущенным накоротке из пращи — парень с залитым кровью лицом рухнул на землю внутри периметра. Еще одному снизу вонзили копье прямо под челюсть — листовидный наконечник пробил череп и разорвал ремень каски, сбив ее с головы — столь велика была сила удара. За стеной прорвавшиеся аборигены устроили натуральную свалку, орудуя копьями и дубинами. Наши бойцы пустили в ход приклады и ножи. Над полем повис многоголосый рев сцепившихся в смертном бою людей. А потом я осознал себя стремительно соскальзывающим по лесенке, крыша кунга больно ударила в ноги, и я спрыгнул на землю, в самую гущу схватки. Приземлился хорошо, с перекатом, в движении успев выхватить нож, и тут же на выходе в стойку вонзил его под ребра занесшему для удара копье аборигену. Резким рывком освободив клинок, я пинком отправил труп в сторону ближайшего врага, нырком ушел от замаха еще одного кочевника, выпрямляясь, полоснул по горлу зазевавшемуся громиле с тяжелой дубиной, обратным движением резанул по плечу первого и от души врезал классическим маваси-гери дальней ногой в голову. Кочевник рухнул, неудобно вывернув ногу, отчетливо хрустнула кость, но он даже не почувствовал этого — мой удар выбил из него дух. И тут вдруг как-то разом схватка затихла.

Я осмотрелся, пытаясь перевести дыхание. Взору моему открылась страшная картина — все пространство небольшого пятачка между двумя угловыми "шишигами" было забито трупами, кочевниками и нашими вперемешку. Аборигенов существенно больше, но от этого картина не становилась менее удручающей. Я насчитал восемь трупов "фортификаторов", застывших в причудливых позах — кто проткнут копьем, у кого разбита голова, а у одного бойца было вырвано горло. Ччерт!.. Как хреново…

— Не расслабляемся! По местам! — заорал со стены майор Волчара. Без каски, с рассеченной щекой, он выглядел жутко, но при этом излучал властность и уверенность в своих словах. — Сейчас вторая волна пойдет! Не подпускать близко! Валить всех, ВСЕХ!!! Не дайте им подойти близко. На стены, живо на стены!

Подгоняемые вездесущим старшиной Крохиным, мчались свежие бойцы, оставившие позиции с других направлений. Все свободные люди сосредотачивались на южной стороне периметра. Я успел лишь найти взглядом потрепанного Сашку и тоже полез на вышку, работать вторым номером у Иванова.

На ставшей уже родной наблюдательной площадке царил кавардак. Невозмутимый снайпер бинтовал Иванову руку, а тот ругался, все больше матерно. Правда, в промежутках между матюками еще и шипел от боли.

— Что стряслось? — спросил я, подхватывая брошенный перед рукопашной автомат.

— Подстрелили меня, мля! — простонал пулеметчик. — Козлы, мать их!..

— Кость задета, — прокомментировал добровольный санитар, не прерывая своего занятия. — Стрелять точно не сможет.

Хреново… Придется самому за "корд" браться, благо из похожего оружия стрелять приходилось. Справлюсь как-нибудь.

— Мне показалось, или не стреляют? — спросил я в пространство, пристраиваясь к пулемету. Блин, короб пустой почти, менять надо.

— Заткнулись сразу после прорыва, — отозвался снайпер.

Он закончил бинтовать Иванова и снова занял позицию с винтовкой. Несчастный рядовой же, заметив мой взгляд, левой рукой подал короб с лентой. Я принялся перезаряжать пулемет, силясь припомнить порядок действий.

— Сейчас перегруппируются и снова полезут. Упорные, гады. Как муравьи какие…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

6 марта 2535 года, день

Передышку кочевники нам дали очень маленькую — буквально через пятнадцать минут из тех же кустов вывалилась небольшая толпа человек в сто и молча ринулась в атаку. В этот раз огневой поддержки не было — стрелки бежали вместе с остальными, на ходу постреливая из винтовок. Состав нападающих изменился — много было мужиков за пятьдесят, и юнцы появились. Эта атака захлебнулась, едва начавшись. Наученные горьким опытом "фортификаторы" сразу же накрыли аборигенов пулеметным огнем. Внесли свою лепту и снайперы с автоматчиками. Я достаточно быстро приноровился к "корду" и косил нападавших наравне с другими пулеметчиками. Плюс на этот раз бэтээры действовали слаженно, заранее согласовав сектора обстрела. До периметра не добежал ни один кочевник, последнего, запутавшегося в "спирали Бруно", разорвало на куски несколькими скрещенными очередями.

И тут же третья волна — совсем древние старики, бабы и дети. Этих было около двух сотен. Я зажмурился, выдохнул, медленно досчитал до пяти. Открыл глаза, но картина не изменилась — разношерстная толпа приближалась.

— Огонь! — заорал Волчара, первым подавая пример — одной очередью высадил магазин по плотному скоплению явных некомбатантов. — Огонь, сучьи дети! ОГОНЬ!!!

Я сжал зубы, до крови закусив губу. Пулемет в моих руках затрясся, выводя мелодию смерти. Пули рвали ничем не защищенные тела, но толпа упорно продвигалась вперед, не реагируя на потери. Волчара был прав — кошмары теперь долго будут сниться. И даже не от кровавых подробностей — такого я навидался досыта, но вот эта нечеловеческая целеустремленность, полное презрение к смерти, и упорство, больше свойственное насекомым. Так не бывает! Это не правильно!! Люди, опомнитесь!!! Кажется, я кричал это во весь голос, но меня никто не слышал. Даже мои собственные руки продолжали наводить пулемет, палец жал на спусковой крючок, а мозг с четкостью компьютера фиксировал результат…

Жуткая целеустремленность обреченных навевала ужас, лишь с огромным трудом я заставлял себя оставаться на позиции. Все мои силы уходили на борьбу со страхом, я действовал на автомате — выпускал очередь за очередью, менял короба с лентами, которые подавал рычащий Иванов, и сам издавал странные звуки — полукрик-полустон, реакцию пораженного сознания на нечто противоестественное. В какой-то момент сосед-снайпер вдруг отбросил винтовку, упал на колени и завыл, обхватив голову руками. Иванов сноровисто огрел его по каске патронным коробом, отправив в нокаут, и зло зыркнул на меня. Но я не обратил на это внимания, поглощенный жуткой работой. Краем сознания отмечал, как с флангов заходят бэтээры, водя жалами пулеметов, как тут и там замолкают автоматы, как бойцы в ужасе начинают пятиться от стен, не в силах вынести вида бойни… И тут сильно поредевшая толпа аборигенов достигла периметра.

— От стен, от стен!!! — благим матом заголосил Волчара, подавая пример. Рядом с ним ревел старшина, тумаками подгоняя бойцов.

Они успели. Когда первые кочевники, вернее, кочевницы, перебрались через стену, цепь бойцов полукругом охватывала пятачок между "шишигами". Подстегнутые криками майора и затрещинами Крохина, перепуганные парни застыли в положении "на колене". Стволы автоматов смотрели на стену, и когда жуткие в своей неустрашимости аборигены посыпались с бронеплит, их встретили плотным огнем десятка автоматов. Пули почти в упор били по незащищенным телам, отбрасывая передние ряды на подпирающих сзади. Мгновенно образовалась куча-мала из трупов и еще живых, но уже вряд ли разумных кочевниц и подростков обоих полов — старики до стен не добежали. Я тоже внес посильный вклад в избиение, перекинув пулемет на соседний вертлюг. Последний порыв обреченных поражал яростью — я видел, как одна женщина, получившая очередь в живот, из последних сил дотянулась до крайнего бойца в шеренге и впилась зубами ему в горло. За ней тут же последовало еще несколько кочевниц, похоронивших под своими телами несчастного парня. Казалось, бойня продолжалась уже вечность, и тем внезапнее пришло осознание, что все закончилось. Аборигены полегли все, до последнего человека.

Я отпихнул пулемет, оставив его в задранном стволом вверх положении, и без сил опустился на площадку вышки. Сорвал с головы каску, судорожно отер пот со лба. Размазал по лицу кровь, сочащуюся из прокушенной губы. Хотелось блевать. Но еще больше хотелось орать, громко ругаться матом и крушить все вокруг. Прав, ох прав был Волчара!

Сидевший рядом Иванов вдруг истерично засмеялся, размазывая по щекам слезы здоровой рукой. Я посмотрел на него недоуменно, но потом тоже улыбнулся, а через мгновение зашелся в приступе неуемного хохота. Мы живы, я жив, вашу мать!!!

— Эй, на вышке! — донеслось снизу. — Заткнитесь уже!

Я приподнялся над бортиком и запустил в возмущавшегося Крохина каской. Промазал, конечно. Зато попался на глаза Волчаре.

— Тарасов! — заорал он, ткнув в меня пальцем. — Слезай на фиг, и с оружием! Еще ничего не кончилось!

Вот тебе раз! Я подхватил "сто третий" и резво соскользнул с вышки, а потом и с кунга.

— Тарасов, Иволгин, Крохин — за мной! — распорядился майор. — Игнашов, остаешься за старшего!

Я переглянулся с Сашкой — на лбу царапина, левый рукав пропитан кровью, на правую ногу припадает — красавец! — тот пожал плечами, и мы в сопровождении старшины дружно порысили за Волчарой. Бежали не долго — до восточной стены периметра. Взобрались по "стремянке", перемахнули бронеплиту и оказались возле "двойки". Бэтээр гостеприимно распахнул люки десантного отделения.

— Сейчас пойдем, проверим лагерь кочевников, — пояснил майор, когда мы заняли места в отсеке и люки захлопнулись. — Там сейчас, скорее всего, только совсем маленькие дети. Взрослых никого не осталось, туда-сюда.

— Мы их — того?! — судорожно сглотнул слюну Сашка.

— Как вариант, — не стал скрывать Волчара. Ухмылка на его окровавленном лице получилась жутковатая. — Но лучше мы их в кунги загрузим, дождемся подкрепления и отправим в княжество.

— Зачем? — удивился я.

Не производил майор впечатления гуманиста, а тут такая забота о сиротах.

— Затем, что рука не поднимется, — отрезал Волчара. — Те, кому меньше десяти лет, в безумие не впадают. И их можно социально адаптировать, по-научному выражаясь. Оседлым в деревню отдадим, Чернореченск их финансово поддерживать будет.

В безумие… Тут ты не прав, майор. Это не безумие. Это нечто иное. Пока не могу понять, что именно. Носится в голове мысль, но постоянно ускользает. Что-то с насекомыми связанное…

— А с каких пор аборигенов адаптировать начали? — поинтересовался Сашка.

Мысль оставить детей в живых ему явно понравилась.

Волчара ответил под аккомпанемент взревевшего движком бэтээра:

— Новая методика, два года как обкатываем. Пока срабатывает.

На этом разговор угас сам собой. Майор принялся осматривать автомат, старшина флегматично жевал кончик неведомо откуда взявшейся сигары, Сашка о чем-то думал, закрыв глаза.

— Что с Петрушей? — ткнул я его в бок. — Живой хоть?

— Да что с ними сделается, — немного невпопад отозвался напарник. — Майор научников приказал в подвал загнать и не выпускать до конца заварухи. Петруша рыпнулся было, но старшина ему в бубен дал и заволок в укрытие. Остальные на словах поняли.

Ага, хоть это радует. Но потери неоправданно большие…

— Майор, а почему сразу не отдал приказ на открытие огня? — поинтересовался я, перекрикивая рев двигателя.

— Бесполезно потому что, — зло сплюнул тот. — Наши чистоплюи воспитываются с верой в человека, не может до них никак дойти, что бить надо первым, тогда и выживешь. Если бы я сразу приказал стрелять, никто бы не почесался — аборигены же такие отсталые, что они могут нам сделать? А я видел уже, что они могут. Хотя… До этого таким же чистоплюем был. И от иллюзий избавился, только когда наш взвод чуть не поголовно вырезали, а командира моего у меня на глазах порвали. В буквальном смысле слова. На лоскуты, туда-сюда.

Дела… Это что, все аборигены такие? Как же с ними торгуют и в контакт вступают? Я тут же озвучил возникший вопрос и выслушал пространный ответ майора:

— Которые кочевники все такие. Но их не так много по сравнению с оседлыми. Почему и когда произошло разделение аборигенов на две неравные группы, нам неизвестно. Но еще до Бойни отмечались случаи конфликтов с кочевниками, тогда как оседлые легко пошли на контакт. В первое время после войны, когда только происходило становление княжества, с кочевниками было много проблем, но еще больше их доставили оседлые. С этими удалось договориться — они прекрасно понимали силу нашего оружия, и инстинкт самосохранения у них прекрасно развит. Теперь живем мирно. Кочевники же другое дело. Они режут всех, кто не относится к их племени. И нас, и оседлых местных — им без разницы. Но есть сведения, что между собой племена как-то уживаются, войны идут, но не превращаются в тотальный геноцид.

— И что, в переговоры даже не пытались вступить? — изумился я.

— Пытались, ага, — сплюнул майор. — После этого и появилась тактика тотального уничтожения. Увидел кочевника — убей не задумываясь. Наименьшее из возможных зол. Сам в живых останешься, и племя вырезать не придется. Ну, или беги без оглядки, чтобы не догнали.

Между тем бэтээр, плавно раскачивающийся на неровностях покрытия взлетного поля, да изредка похрустывающий подминаемыми кустами и небольшими деревцами, достиг места назначения. Остановился, рыкнув движком на холостом ходу.

— На выход! — распорядился майор, распахивая люк.

И первым выпрыгнул из уютного нутра бронированного монстра.

Я последовал за Волчарой, взяв автомат наизготовку. Рядом зашуршали травой Сашка со старшиной. Крохин, шедший замыкающим, захлопнул люк и вскинул РПКМ с "банкой", контролируя окрестности. А я и внимания не обратил, что у него ручник за основное оружие… Весть дисками увешан, хотя что ему, гориллоиду. С его комплекцией и "корд" можно таскать.

Растянувшись редкой цепью с майором во главе, мы осторожно пошли вдоль забора из вездесущего колючего кустарника. Что-то вроде акации, но есть и отличия — более низкорослый.

Вообще, местность вокруг для бывшей Базы-7 весьма характерная — перепаханные пенобетонные плиты взлетной полосы, тут и там растянуты живыми изгородями труднопроходимые заросли. Периодически глаз натыкается на более крупные обломки. Схорониться есть где, что радует. Не хотелось бы попасться на глаза охране лагеря. Не верю я, что самое ценное — детей — могли люди, пускай даже столь архаичные, оставить без присмотра.

Однако майор уверенно хрустел травой под подошвами, бесцеремонно раздвигал кусты и продирался сквозь колючки, немало не заботясь о соблюдении скрытности. Правда, автомат держал наготове, сопровождая любой взгляд движением ствола. Значит, чего-то опасаелся…

К лагерю, если так можно назвать скопление тягловых животных, впряженных в волокуши и брошенных стоять без всякой привязи, подошли минут через десять. Как и предсказывал Волчара, взрослых не оказалось — самому старшему из найденных аборигенов было лет девять на вид. Кроме этого пацаненка на волокушах сидело, лежало и плакало, требуя еды, еще десятка четыре разновозрастных детей, от младенцев до вполне самостоятельных пяти-семилетних. Они пугливо жались к узлам с домашним скарбом, глядя на нас большими грустными глазами, в глубине которых застыл страх.

— Млять! — в сердцах высказался майор, осматривая табор. — И что с ними делать? Долбаные кочевники, собственных детей не жалеют… Суки!

Сопротивления оказать никто не пытался, наоборот, при виде сурового старшины дети сжимались в комочки, силясь слиться с окружением. Суровый сержант Крохин, крепко державший в мозолистых руках целую роту отчаянных вояк, это зрелище выносил с трудом — щека его дергалась, а в уголках глаз набухали слезинки. Мне тоже было не по себе. Такого я не мог представить даже в самом страшном сне. Вспомнились слова майора: "… рука не поднимется". Вот именно. Самые обыкновенные дети, страшно испуганные и покорно ждущие свою судьбу.

— Что делать будем, товарищ майор? — срывающимся голосом поинтересовался старшина. — Нельзя их тут одних оставлять, волки порвут. Или другим кочевникам на поживу пойдут.

— Так, мля! Сержант, хорош нюни распускать! Слушай мою команду, — Волчара овладел собой и принялся раздавать распоряжения. — Детей пересчитать, выявить количество младенцев, требующих особого ухода. Осмотреть обоз на предмет теплой одежды или одеял. Еду тоже собрать, туда-сюда. Сейчас вызову из лагеря машину, "двойка" их сопроводит. Потом грузим всех в кунг, перевозим в расположение и размещаем в одном из помещений подвала. Там вроде есть не особенно захламленные?

— Так точно! — отозвался Крохин. — Имеется один полупустой склад, всех разместим.

— Молоко у нас в сухпайках есть?

— Есть немного сухого, — задумался старшина. — Водой разведем, подогреем… Сообразим мелким перекусить, не сомневайтесь. А тех, что постарше, тем более накормим.

— Вот и славно. Приступайте, старшина! — майор обернулся к нам с Сашкой. — А мы, товарищи офицеры, пока покараулим, волков тут действительно много. Придется, видать, всех волов им на поживу оставить…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

6 марта 2535 года, вечер

Остаток дня прошел суетно. Началось все с того, что я, наконец, уловил не дающую покоя мысль и тут же пристал к Волчаре:

— Майор, слушай, — тот недовольно покосился на меня — я его выловил, когда он бежал куда-то по сверхсрочным делам. — Я вот тут подумал — откуда в племени столько воинов?

— А? Капитан, тебе делать нечего? — возмутился майор, и изменился в лице. — Твою мать!..

— Вот именно, — подтвердил я, опершись о борт кунга. — В первой волне сколько было народу? Что-то около трех сотен. И все отборные бойцы. Во второй около сотни, это уже резерв военного времени — пожилые и юнцы. И в третьей волне пара сотен стариков, женщин и подростков. Вопрос — на триста мужиков в расцвете сил триста человек нагрузки? И детей всего десятка четыре…

— Да понял я, куда ты клонишь, — буркнул Волчара. — В таком племени должно быть человек семьдесят бойцов. Край сотня. Но никак не три. Млять! Очень похоже, туда-сюда, что они ополчение с нескольких племен собрали. Как раз около шести часов понадобилось для сбора. К тому же мы не знаем, когда они нас обнаружили. Может, еще с вечера. Так что дело швах.

— Думаю, не все так страшно, — покачал я головой. — Если это ополчение, то мы выбили наиболее боеспособных, плюс остатки ближайшего племени. До стойбищ остальных далеко, если и появятся, то нескоро, плюс из кого им отряд собирать? Из стариков и баб?

— Может, ты и прав, капитан, — задумался Волчара. — Если бы они от нас отстали, все проблемы бы решились. Еще одного штурма мы можем не выдержать.

А вот тут он прав. Пока мы возились с доставшимся в качестве трофея детсадом, остававшийся в расположении старлей Игнашов провел инвентаризацию и подсчитал потери. Одиннадцать человек убитых, двое тяжелораненых — парень с разбитой камнем головой, и, к моему изумлению, боец, которого бабы грызли. Порвали его основательно, но не до конца. Легкораненых много больше — фактически каждый второй. Захватили одного пленного — его я моментально опознал по рассеченному плечу и сломанной ноге. Собрали трофеи — кучу металлолома и два десятка "мосинок" в разных исполнениях: как с пластиковыми ложами, так и с деревянными. Что делать с трупами, не ясно. Похоронить всех имеющимися силами нереально, поэтому просто вынесли убитых кочевников за периметр, а своих погибших разместили в одном из складских помещений, подальше от подвальчика, отведенного для содержания детей. Их, кстати, удалось накормить — обычные перепуганные дети, причем, голодные, на контакт пошли достаточно легко, разве что языка не понимали. С младенцами, правда, пришлось повозиться, но и тут хитрый старшина нашел выход — налили разведенного сухого молока в фляжки и заткнули горлышки скрученными в жгут тряпицами. Получилось некое подобие бутылочек с сосками. С горем пополам, но и грудничков накормили. Хорошо, что их всего семеро было. Потом поручили заботу о них двум восьмилетним девчонкам — как оказалось, маленькие кочевницы уже вполне сносно владели искусством ладить с малышней. Параллельно разбирались со стойбищем — шерстили поклажу на предмет всякого полезного, распрягали волов и разгоняли по округе. Все-таки больше шансов выжить, чем с волокушей за плечами. В делах и заботах прошло два часа, а потом состоялся мой разговор с майором Волчарой. И все это время царило затишье — ни одного кочевника на горизонте. Поэтому я и предположил, что нападений больше не будет, по крайней мере, сегодня.

— Надо с начальством связаться еще раз, — подвел итог беседе майор. — В подробностях доложить.

О боестолкновении радиограмму отправили сразу по его завершении, но описали положение предельно кратко. А теперь майор вполне справедливо решил разделить ответственность с руководством. Он скрылся в кунге поклеванной пулями командирской "шишиги", возле которой я его и выловил, а я отправился к нашему "бобику", приводить себя в порядок и пополнять боезапас.

Вокруг царили разгром и разрушение. Старшины на все не хватало, поэтому личный состав сосредоточился на делах насущных, в список которых уборка территории на данный момент не входила. Ладно, хоть трупы за забор перекидали, а лужи крови и обойти можно, чай, не баре. После бойни майор усилил охрану — на каждой вышке дежурила пара из снайпера и пулеметчика с РПКМ, а на южной башенке так и остался наш "корд", правда, вместо Иванова за ним закрепили другого бойца. Один из бэтээров дежурил у стен, а второй патрулировал окрестности, нарезая круги по буеракам. Научники во главе с оклемавшимся Еремеевым вооружились лопатами и под охраной четверки автоматчиков ковырялись в воронке в поисках входа в энергоцентраль. В общем, все занимались делом, и только мне заняться было нечем. Впрочем, вру — Сашка тоже бездельничал. По уважительной причине: рана у него оказалась хоть и легкой, но не настолько, чтобы заниматься тяжелым физическим трудом. В рукопашной он заработал обширный, хоть и неглубокий, порез левого плеча, и ногу повредил. В горячке боя не заметил, но, когда добрались до стойбища кочевников, выяснилось, что ходит он с трудом, а хромота усилилась. По прибытии в лагерь Волчара прогнал его отдыхать, на что возражений не последовало. Вообще, из офицерского состава я оказался наименее пострадавшим — не считая прокушенной губы, других повреждений не обнаружилось. Майору рассекли щеку наконечником копья, так что шрам обеспечен. Игнашов отделался обширным ушибом и переломом пары ребер. Петруша Еремеев, словивший в дыню от старшины, маялся головой с подозрением на легкое сотрясение мозга. Я же ополоснул лицо водой из фляжки и на этом обработку ран решил считать завершенной. Некогда болеть, надо магазины заново набивать, почти все расстрелял, причем сам не заметил, когда. За этим занятием меня и застал майор примерно через полчаса — я еще и Сашкины под шумок набил, ему с порезанной рукой неудобно было.

— Ну, капитан, мы и переполох устроили! — без предисловий выдал он, плюхаясь на левое сиденье "бобика". — Только что начальство передало, что отправляют к нам штурмовик со спецбригадой медиков. Прикинь, а?! Штурмовик не пожалели, врачей каких-то особенных… Что мы тут разворошили, туда-сюда?

Я лишь пожал плечами в ответ. Откуда я знаю? Я вообще не местный.

— Завтра с утра авиаразведку местности обещали устроить и раскатать все обнаруженные стойбища, — продолжил майор. — Завтра же еще колонну со стройматериалами отправят. Будут строить не просто опорный пункт, форпост заложат. Периметр не хуже, чем у Чернореченска, и войск чуть не полк загонят. Это что же творится-то…

Я на известие отреагировал вяло — кивнул разок, и все. А вот Сашка слушал, уронив челюсть. Значит, действительно нечто из ряда вон происходит.

— Короче, через час прилетят спецы, — закончил майор разговор.

Выбрался из "бобика" и побрел к суетящимся у забора бойцам, на ходу раздавая распоряжения и вставляя фитили встречным-поперечным. Сашка растерянно хлопал глазами, сопровождая взглядом удаляющегося Волчару.

— Ты чего? — толкнул я его в бок.

— А?.. — очнулся Сашка. — Офигеть, на моей памяти еще такого не было, чтобы штурмовик отправили перевозить каких-то медиков, да еще обещали поддержку с воздуха. Что делается, что делается!..

— Да ладно, забей! — утешил я его. — Пойду Петрушу проверю, спрошу, чего нарыли.

— Давай.

Еремеева я нашел там, где и ожидал — в рытвине у стены, на самом ее дне, с лопатой в руках и мукой во взгляде. Рядом суетились остальные научники, упакованные в бронежилеты и увешанные автоматами с боекомплектом. С шанцевым инструментом гиганты мысли управлялись весьма сноровисто, да и оружие им совсем не мешало. Видно было, что и не такое вытворяли в случае надобности. Боевые ребята, зря их Волчара в подвале запер. На стенах не хуже "фортификаторов" постояли бы.

— Товарищ лейтенант? Разрешите обратиться?

Петруша смерил меня уничижительным взглядом, как это он умеет, и скривился от боли — видать, качественно ему старшина зарядил, можно сказать, душу вложил. Сплюнул зло, воткнул лопату в землю.

— Что скажешь, Петр? — прекратил я валять дурака. — Восстановим энергоснабжение?

— Дохлый номер, — отозвался страждущий лейтенант. — Генератор разбит вдребезги. Это можем точно сказать. Аккумулятор почти сдох, нужно новый ставить. Но это не выход. В ближайшее время телепорт не запустим.

— Досадно, — почесал я бровь. — А когда? Хотя бы приблизительно?

— Федя, объясни товарищу капитану, — перевел стрелки Петруша и уселся на землю, облокотившись на лопату.

— Если максимально форсировать работы, то примерно через месяц, — разогнулся один из научников, с нетипичной для этой братии внешностью — габаритами чуть меньше старшины, лицо грубое, как топором вырубленное. — Как сказал лейтенант, генератор накрылся медным тазом, тут, похоже, прямое попадание было. Поэтому выхода два — либо монтировать новый генератор, либо таскать сюда аккумуляторы. Заряжать их в Чернореченске и перебрасывать на грузовиках. Но наших аккумуляторов едва на один сеанс связи хватит, и канал продержим минут десять, не больше. Поэтому лучше смонтировать стационарный генератор. Тут проблемы — его надо изготовить, это примерно неделя. Потом перевезти сюда по частям, потому как бандура еще та. Плюс здесь под него надо помещение. В идеале расчистить вот это самое место. Потом монтаж, проводка, тестирование — вот и набегает месяц в лучшем случае.

— Аккумулятор за сколько сможете подключить?

— Не знаю. От трех дней до недели. Нужно подвал расчищать, аккумуляторная засыпана. Опять же, кабели прозванивать, выяснять схему подсоединения… — пожал плечами Федя.

Связь по расписанию у меня через два дня, восьмого числа. Значит, и на этот раз в пролете.

— Если в ближайшие день-два начнете с аккумуляторами работать, к пятнадцатому числу запустите телепорт?

— Сто процентов гарантии не дам, — задумался научник, — но восемьдесят — смело.

Приемлемо. Значит, у меня еще полторы недели вынужденного простоя. Но это ничего, Мутагенкой вплотную займемся.

— Хорошо, — кивнул я. — С Зайцевым договорюсь. Готовьтесь завтра отправляться в Чернореченск. Параллельно будем заниматься генератором. Еремеев, согласуйте с начальством.

— Есть, — нехотя процедил тот.

Эх, Петруша! Воспитывать тебя еще и воспитывать. Надо тебя в Мутагенку взять, на предмет проведения спецмероприятий. Может, тогда человеком станешь.

Посещение научников особой ясности в обстановку не внесло. Можно сказать, в очередной раз убедился, что ничего не ясно. А тут еще мысль свербит, ускользает, покоя не дает. Все-таки я ее ухватил за хвост, когда к "бобику" подошел. Понял, наконец, что меня смущало в поведении кочевников. Когда-то давно смотрел я древний фильм, еще двадцатого века выпуска — "Звездный десант". Там люди воевали с расой разумных пауков — арахнидов. Особенно впечатляющими были сцены атаки насекомых: безудержная лавина, сотни и тысячи особей, рвущихся вперед, не обращая внимания на потери. Управляли ими особые арахниды-"мозги", которым на отдельных представителей расы было наплевать, а потому инстинкт самосохранения у паучков отсутствовал как класс. Нечто подобное я наблюдал сегодня днем, в исполнении людей. Но тут вряд ли участвовал сверхразум, больше было похоже на срабатывание какого-то могучего инстинкта, затмевавшего даже стремление к сохранению жизни. Как толпа зомби, но тем все равно, они тупые и хотят жрать. А кочевники хотели лишь убить пришельцев, неважно, какой ценой. Инстинкт, значит. Какие-то ассоциации в мозгу рождались при произнесении этого слова, но очень смутные. Так и не додумав мысль до конца, плюнул и залез в палатку. Тем более, время к ужину близилось.

Обещанные Волчарой спецы прибыли как по расписанию — только мы с Сашкой вскрыли упаковки с сухпаем, как в небе заревело, пыхнуло выхлопом из дюз, и рядом с периметром опустился штурмовик класса "Ястреб-4" — машина столетней давности, но достаточно мощная как в плане тяги, так и вооружения. К тому же способная переносить десант из двадцати человек. Аппарат раскорячился на стойках шасси, распахнулись люки, и из его утробы горохом посыпались люди. Я насчитал десять бойцов в полной экипировке и с тяжелым вооружением в виде реактивных огнеметов "шмель", а также десяток снаряженных чуть проще медиков, нагруженных металлическими контейнерами и баулами с оборудованием. Хмыкнув заинтересованно, я отложил в сторону ужин и направился к командирскому кунгу, справедливо полагая, что новоприбывшие в первую очередь отметятся у майора. Так оно и вышло.

Когда я подошел к командному пункту, старший пополнения, шустрый лейтенант с быстрым взглядом, уже докладывал Волчаре:

— … прибыл на усиление. Старший команды, лейтенант Бездельных!

— Вольно, лейтенант, — усмехнулся в усы майор. — Поступаете в распоряжение старшего лейтенанта Игнашова, он укажет ваши места в боевом расписании. Свободны.

— Есть!

Шустрый лейтенант мигом испарился и в беседу вступил командир медиков:

— Военврач первого класса майор Шнайдер. Прибыл для сбора образцов.

Волчара вопросительно вздернул бровь. Врач взглядом показал на меня.

— А, забыл совсем! — хмыкнул Волчара. — Капитан Тарасов, главный виновник торжества.

— В таком случае, все в порядке, — медик заметно успокоился. — Полковник Соломатин просил держать вас в курсе.

Я кивнул, принимая его слова к сведению.

— У нас задание собрать образцы для исследований, — продолжил Шнайдер. — Мы заберем пленного, всех детей, включая младенцев, и возьмем образцы мозговой ткани у некоторых убитых кочевников. Чтобы не было вопросов — вместе с головами. Хранить будем в криоконтейнерах.

— Стесняюсь спросить — зачем? — насупился Волчара. — Особенно детей. Что вы с ними собираетесь делать?

— Ничего противоестественного, — заверил медик. — Они пройдут комплексное медицинское обследование. Из этих показаний мы сформируем контрольную группу. Потом подвергнем этим же процедурам пленного, после того, как подлатаем, естественно. Образцы мозговых тканей, взятых у мертвых, разберем на молекулы. У нас в Океанариуме прекрасная лаборатория.

Упс. Оказывается, майор Шнайдер не простой коновал, а представитель таинственного Океанариума! Очень интересно. Причем, не только мне. Волчара тоже удивился, хоть и постарался вида не подать.

— Позвольте полюбопытствовать, а какой результат ожидается? — вступил я в беседу.

— Хотим выявить отличия в мозговой активности у детей и взрослых, — пояснил Шнайдер. — Один наш коллега, профессор Юм, высказал предположение, что на мозг взрослых кочевников оказывается влияние извне, в результате они способны преодолевать даже базовые инстинкты, такие, как самосохранение. Есть подозрение, что мы имеем дело с последствиями экспериментов Первых.

Вот и объяснение некоторых странностей. Теперь понятно, откуда взялись аборигены и почему сведения о них засекречены. Ахерон — еще один двойник Земли, как и Легория. Если тут в свое время порезвились Первые, то сходство местных флоры и фауны с земными, так поразившее меня при появлении на планете, вообще не должно вызывать удивления. Великие экспериментаторы славились щепетильностью в исследованиях — если они меняли какой-то параметр, то все остальные старались сделать идентичными, или очень похожими. А так как в данном случае объектом научного интереса является человечество, то для чистоты эксперимента окружающая среда унифицирована. Изменения внесены в людей. У легорийцев — возможность объединяться в кластеры и образовывать коллективный разум. У землян по некоторым предположениям особенностью является как раз индивидуализм. Хотя многие ученые склоняются к мысли, что обитатели Солнечной системы и есть исходное человечество, не подверженное изменениям. Контрольная группа. Тогда получается, что аборигены Ахерона — еще одна экспериментальная общность. Но что в них изменено? Пока я обнаружил лишь одно значительное отличие — презрение к инстинкту самосохранения. Хотя нет, есть еще одно — болезненный консерватизм, отрицание всего нового. Фанатичное отрицание, переходящее в стремление это новое и его носителей просто уничтожить. Да, есть над чем подумать на досуге.

— А потом что с детьми будет? — не унимался Волчара.

— Отдадим в интернат, вырастим, адаптируем к жизни в нашем обществе, — удивился Шнайдер. С таким видом обычно прописные истины невеждам втолковывают. — Станут гражданами Океанариума. Но в степь однозначно не вернутся. У вас есть еще вопросы, товарищ майор? В таком случае, позвольте приступить к исполнению служебных обязанностей.

— Приступайте, — махнул рукой Волчара.

Медик откланялся и направился к группе подчиненных. Через несколько минут половина врачей убыла за периметр, нагруженная криоконтейнерами, а остальные под командованием майора скрылись в разрытом подвале.

— Видал?! — сделал большие глаза Волчара. — Океанариум, туда-сюда! Быстро прознали, еще быстрее сориентировались и прислали коновалов. Теперь понятно, почему так долго летели — крюк немалый. У подводников авиатранспорта нет, только морской. Штурмовик наш, чернореченский. Видать, и вправду что-то ценное раскопать могут, раз топлива не пожалели. Тут ведь не на один перелет груза, детишек только чтобы отправить пару рейсов сделают. Плюс пленный и бошки. Засуетились подводнички, однозначно. Давненько такого не было.

Я слушал майора и машинально поддакивал. Пищу для размышлений Шнайдер подбросил щедро. Знать бы еще точнее, что за Океанариум. Вернусь в Чернореченск, по архивам пройдусь.

— А раненых когда эвакуируют? — поинтересовался я, чтобы поддержать беседу.

— Тяжелых сейчас заберут, в Океанариуме медики лучше, — отозвался майор. — Легких завтра отправим, с первой колонной. Убитых тоже. Кстати, Соломатин приказал тебе с Иволгиным в Чернореченск возвращаться. Делать тут вам пока нечего. Место указал, дальше мы сами.

Ага, кто бы сомневался. По мне оно даже лучше, не придется скучать в оцеплении. Тут действительно остались чисто технические трудности. И это уже проблемы зайцевского ведомства. Как запитают телепорт, так и вернусь. В районе пятнадцатого числа.

Больше ничего интересного в этот вечер не произошло — ужин, поверка, дежурство на вышке, сон. Обычная армейская рутина. Разве что штурмовик сделал еще четыре рейса, в двух из них возвращаясь со свежими бойцами.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

7 марта 2535 года, утро

Утро нового дня порадовало прекрасной погодой и тишиной. В смысле, стрельбы не слышно, равно как и других посторонних звуков. Стрекочут насекомые в траве, ветер завывает в опорах наблюдательных вышек, птицы какие-то порхают — лепота! Вокруг покой и умиротворение: личный состав неторопливо завтракает, часовые меряют шагами периметр, снайперы на вышках зорко осматривают окрестности. Бэтээры стоят с заглушенными движками. Нас с Сашкой даже будить не стали, но тут уже сработали внутренние часы — вскочили в семь утра, как по расписанию. Неторопливо умылись, полив друг друга водой из канистры, почистили зубы и принялись сибаритствовать за кружками с травяным отваром — Сашка предусмотрительно захватил заварку, а кипятком разжились у "фортификаторов". В блаженном ничегонеделании провели часа полтора, потом к нам подсел старшина Крохин, уже загрузивший бойцов работой, а потому сейчас свободный. Контролировать результат было рано, вот он и решил скрасить ожидание беседой.

— Доброе утро, товарищи офицеры! — прогудел он, пристраиваясь на краешек сиденья "бобика". С его габаритами это не составило труда.

Мы с Сашкой, расстелив перед машиной кусок брезента, расположились прямо на земле у импровизированного стола, подложив под задницы сложенные спальники.

— Чайку? — осведомился Сашка, хрустя галетой.

— Не откажусь, — старшина сладко зевнул и потянулся. — С самого утра не присел, дела. Даже перекусить некогда было.

Напарник намек понял: на брезент вернулись убранные было харчи, а старшину одарили кружкой с душистым отваром. Тот довольно улыбнулся и извлек из кармана горсть карамелек в цветастых фантиках — типа, внес посильный вклад. Сашка сладкому обрадовался, сам он запастись такой мелочевкой перед походом не догадался. А я тем более, ибо даже не знал, где затариться можно. Некоторое время молчали, отдавая должное травяному чаю, потом Крохин поинтересовался:

— Вы как, парни?

Сашка непонимающе округлил глаза, я прищурился, изучая физиономию старшины.

— После вчерашнего, — пояснил сержант. — Я до сих пор в себя прийти не могу, как вспомню, мутить начинает… А ночью кошмары снились. Впервые в жизни. С ребятами поговорил, почти все в отвратном настроении. До чего дошло — многие завтракать не стали. Ходят, как в воду опущенные. Еле по работам разогнал, пусть хотя бы немного развеются.

Нда, тут сержант прав — на душе погано. Проснулся, вроде ничего, а теперь как вспомню, в дрожь бросает. Сашка вон тоже нахмурился, кружку в сторону отставил. Вчера в суете думать особо некогда было, а сегодня бездельничаем, вот и накатило. Старшина еще тут с разговорами…

— Майор сказал, с первой колонной в Чернореченск пойдем, — поделился новостью Крохин. — Всех меняют, только из научников двое останутся. Остальные свежие будут. С колонной недавно связывались, к обеду прибудут.

Это радует. После вчерашней бойни оставаться здесь больше необходимого не было ни малейшего желания. Слишком свежи воспоминания. И трупы кочевников за южной стеной курганом навалены, этакое немое напоминание. Лужи крови, правда, землей присыпать успели, так что внутри периметра относительно чисто, да и бардак немного разгребли. Но все равно атмосфера давит, не дает спокойно нести службу. И кошмары всю ночь мучили, прав старшина. К утру подробности из памяти стерлись, помнится лишь, что отбивался во сне от накатывающихся волнами арахнидов с человеческими лицами. А в небе светилась огромная физиономия непонятного строения — помесь обезьяньей морды с паучьей — и оглашала окрестности зловещим хохотом. В конце атаки у меня кончались патроны, "арахниды" наваливались, раздирая тело хитиновыми лапами-иглами, и я просыпался в холодном поту. Чтобы через пару минут вновь провалиться в сон и пережить очередную атаку с последующей смертью и мучительным пробуждением. Но, как ни странно, выспался и уставшим я себя не чувствовал.

— И куда вас теперь? — поинтересовался я, имея в виду всех "фортификаторов".

— На реабилитацию, — прогудел старшина. — Будут пару месяцев по психологам гонять, отпуск внеочередной дадут, возможно, рутиной какой нагрузят, вроде сопровождения грузов в Порт-Владимир. Под шумок на воды загонят, этак на недельку. По крайней мере, так майор сказал, а у него опыт на этот счет имеется.

Интересно, как себя Волчара чувствует? Пойти, поинтересоваться? Лениво мне, да и муторно на душе, ничего делать не хочется. "Фортификаторам" хорошо, их вон реабилитировать собираются. А мы с Сашкой как же? Впрочем, напарника можно на отдых отправить, на нем не висит задание от высокого начальства. И вообще, он местный, а не смелый разведчик Федерации, направленный с секретной миссией на планету Фронтира. Мне же покой только снится. Столько еще непонятного на Ахероне, что и за год не справиться, а года меня как раз нет. Полторы недели, если все хорошо пойдет. Если нет — то месяц. Про совсем плохой вариант думать не хотелось вовсе. В этом случае времени на изучение всех загадок будет с избытком. Вот только смысл этого занятия пропадет. Старшина, зараза, разбередил душу.

— Хорошо с вами, товарищи офицеры, но пора и честь знать, — закруглился Крохин. — Пойду, охламонов своих проверю.

Вот изверг! Растравил и смотался, а ты сиди, как оплеванный.

— Саш, пошли до майора домогнемся, — предложил я из вредности. — Чего только нас старшина допекает?

— Отчего не сходить? Пойдем, — хмыкнул тот. — Только я домагиваться не буду. Сам как-нибудь.

Кто бы спорил. Тем более интересно посмотреть на реакцию майора. Как оно, второй раз подобное пережить? Не сломался бы…

Переживал я напрасно. Майор встретил нас в прекрасном расположении духа. Насчет прекрасного это я, конечно, погорячился, но и вены он себе резать не собирался. Был бодр и сосредоточен, лишь рваный шрам на правой щеке, кое-как стянутый пластырем, напоминал о вчерашних событиях. До нашего появления он распекал какого-то бойца, судя по бравому виду, из пополнения. Причем в выражениях не стеснялся, говорил все как есть. Я аж заслушался. В нашей-то армии, пораженной вирусом толерантности, такие слова произносить категорически запрещалось, хотя иногда очень хотелось. Завидев нас с напарником, майор бойца отпустил. Тот поспешил испариться, радуясь нечаянному спасению.

— Здравия желаем, товарищ майор.

— И вам не кашлять, товарищи офицеры! Слышали новость — с первой колонной в Чернореченск возвращаемся?

— А как же, старшина рассказал уже.

— Вот старый пройдоха! — ухмыльнулся Волчара. — Это я ему велел бойцов в известность поставить, туда-сюда, для поддержания боевого духа, так сказать. А он еще и вас решил поддержать…

— Скорее он сам себя поддержать старался, — хмыкнул я. — Это с виду он грозный и страшный, а внутри на плюшевого медведя похож. Но не раскисает, молодец. Повезло тебе со старшиной, майор.

— Не без того, — согласился Волчара. — Считай, всю роту на себе тянет. Тарасов, если не секрет, чем планируешь дальше заняться?

— Дальше?.. — задумался я. — Есть наметки, а тебе зачем?

— Отпуск мне положен внеочередной, на две недели. Вот думаю, чем себя занять, — пояснил майор.

— А семья? — удивился я, и тут же получил тычок в ребра от Сашки.

— Нету, — нахмурился Волчара. — Была, да вся вышла. Так что колись, давай, куда еще намылился.

— В Мутагенку собрались, — признался я. — Только план операции еще не разработали.

— Кто идет?

— Кроме меня и Иволгина, — я кивнул на напарника, — Михалыч собрался, Сашкин партнер по бизнесу. Остальные вакансии пока свободны.

— Тогда меня записывай в команду, — решительно заявил Волчара. — Я себе не прощу, если такую заваруху пропущу.

Я глянул на Сашку, тот кивнул. Майор наблюдал за нами с хитрой усмешкой.

— Уговорил, — обрадовал я Волчару. — Опыт походов в Мутагенку есть?

— Естественно, — оскорбился тот. — Я после Училища в погранцах три года отпахал.

А вот это очень даже хорошо. В принципе, консультант у нас имеется — Михалыч, но еще один знающий человек не повредит.

— Только сразу предупреждаю, поход неофициальный, санкции на проведение операции от Пограничной службы и от Соломатина пока нет. Но полковник обещал сам не препятствовать, и на погранцов повлиять.

— Тогда все в порядке, — улыбнулся майор. — С матобеспечением у вас как?

— Соломатин обещал помочь, — пожал я плечами. — Только мы еще сами не знаем, что нам понадобится. Если есть опыт, подумай на досуге над планом.

— Добро, — кивнул Волчара. — Постараюсь что-нибудь придумать. Как вернемся, заявлюсь к Михалычу и вместе подумаем под пару рюмок чаю.

Поржали над шуткой, потом я пожал майору руку в знак скрепления договора, и мы с Сашкой ушли готовить "бобик" к дороге.

Впрочем, подготовка транспорта много времени не заняла. Она и заключалась-то в основном в передаче боеприпасов старшине под роспись — "корд" нам возвращать "фортификаторы" не стали, мотивируя это тем, что на обратном пути в Чернореченск нам головным дозором работать не придется. Ладно, хоть автоматные патроны оставили, хотя Крохин, жлоб такой, порывался экспроприировать.

А потом прибыла долгожданная колонна. Сначала мы услышали слитный гул множества моторов, затем показался головной бэтээр. Через несколько минут длинная змея мощных внедорожных грузовиков сгрудилась вокруг периметра, из кунгов посыпались солдаты в полной экипировке, началась обычная суета, сопровождающая прибытие крупной воинской части. Подкрепление выглядело внушительно — восемь бэтээров, около тридцати "шишиг", десяток "бобиков" с погранцами, "шестьдесят шестой" с кунгом-холодильником, пять тягачей с платформами, нагруженные строительной техникой… А про экскаваторы и бульдозеры Сашка ничего не рассказывал. Хотя меня больше бы удивило их отсутствие — как-то же они Чернореченск строили.

Минут через двадцать суета улеглась, новоприбывшие равномерно распределились по округе, занявшись делом. Военные строители — были и такие, Сашка подтвердил — развернули технику и принялись лихо размечать будущую строительную площадку. Из вновь прибывших "шишиг" с пулеметными башенками на кунгах сформировали основу периметра, раз этак в пять больше нашего, между ними раскатали мотки колючей проволоки, похожей на древнюю "егозу", причем в несколько рядов, смонтировали наблюдательные вышки с пулеметами. Местность преображалась прямо на глазах.

Еще через час к нам подошел Волчара. Настроение у него было бодрое, можно сказать, шапочное.

— Через час отчаливаем, — объявил он. — Сейчас медики убитых погрузят, периметр демонтируем, и двинем. Первую партию трофеев уже погрузили, в Чернореченск пойдем в составе колонны из десяти "шишиг" с грузом. Нас напрягли в охранение, так что придется поработать напоследок. Усиление дали — два отделения из свежих. Обратно они с грузовиками пойдут, плюс в городе еще мотовзвод на "коробочках" выделили.

— Ночевать в степи будем? — нахмурился Сашка. Не прельщала его такая перспектива.

— Нет, дорогу укатали уже, маршрут нормальный, с ориентирами. Пойдем до упора, одним рейсом до города. Комбат еще сказал, что с утра эскадрилья штурмовиков степь прочесала на сто километров вокруг. Нашли несколько стойбищ, отработали ракетами. Маршрут тоже почистили, так что нападения опасаться не приходится.

Я мысленно прикинул — выступаем в районе часа пополудни, восемь часов примерно в дороге… К девяти вечера в Чернореченске будем. Это если без эксцессов. А там ужин, Сашкиной матерью приготовленный, банька… Эх, красота!

— Лицом не щелкать, еще не прибыли в ППД! — напомнил майор. — В дороге всякое случиться может, туда-сюда. Готовьтесь, короче.

Мы проводили удаляющегося майора взглядами и принялись грузить в "бобик" наши невеликие пожитки.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7 — Чернореченск,

7 марта 2535 года, день-вечер

Против ожидания дорога до Чернореченска затянулась. Когда прикидывал, не учел, что теперь в колонне техники как бы не вдвое больше, плюс ближе к вечеру пришлось идти с включенными фарами, что также скорости не прибавило. Плюс сложный рельеф и фактическое отсутствие собственно дороги — две параллельных полосы примятой колесами растительности на это высокое звание явно не тянули. Ладно, хоть обошлось без эксцессов, никто не напал, никто не поломался в пути, никто не заблудился. В город прибыли в первом часу ночи, в глубокой темноте. Столь позднее прибытие не отменило тотальной проверки при прохождении ворот, потому в отстойнике провели еще чуть ли не час. Потом в окружную добирались до Армейки, проезжали через КПП, ставили технику и сдавали вооружение. Слава богу, с трофеями разобрались без нас — мы с Сашкой отделались переданным по описи в оружейку моим снаряжением, причем напарник остался со мной лишь из чувства солидарности. Плюс добираться потом в одно место — вот и подождал. В конце концов, мы добрались до дома. Был третий час ночи, поэтому ужином заморачиваться не стали, тем более, что в пути перекусили на привале. Я не отказал себе в удовольствии залезть в душ, но затягивать с этим делом не стал, лишь смыл дорожную пыль. Посвежевший и довольный жизнью я поднялся в свою комнату, и тут обнаружил, что сон перебил абсолютно. Однако унывать не стал, решил использовать подвернувшуюся возможность для изучения информации по Океанариуму и Мутагенке. Как Сашка и обещал, допуск сработал, и я спокойно зашел в сеть с КПК.

Про Океанариум удалось узнать довольно много. Выяснилось, что до Бойни это был крупный исследовательский центр на дне Внутреннего моря, почти в самом его центре. По какой-то прихоти природы как раз в этом месте располагалась песчаная отмель и максимальная глубина составляла пятьдесят два метра, а средняя около тридцати. По сравнению с остальной акваторией с ее средними глубинами в триста метров — очень мелко. Поэтому научный отдел колонии первоначально развернул там малый исследовательский комплекс из трех небольших куполов, всего по сто метров в диаметре, и высотой десять. Место оказалось настолько удобным, что вскоре базу пришлось расширять, и через двадцать лет после основания на дне образовался целый научный городок с нешуточными производственными мощностями. Население перевалило за сорок тысяч, причем подавляющее большинство составляли высококлассные специалисты в своих областях. Не мудрствуя лукаво, поселение обозвали Океанариумом, причем история умалчивает, в чью светлую голову пришла эта идея. Хоть и значительно разросшийся, Океанариум в первую очередь оставался научным центром, специализирующимся на морской биологии. Наличествовали также отделения геологическое и гидрографическое, плюс значительный парк техники — как чисто подводной, так и амфибийной. И все это богатство благополучно избежало бомбардировки. Обитатели Океанариума полностью сохранили научный и производственный потенциал, однако испытывали значительные трудности с сырьем. Репликаторы в подводном городе имелись, и сразу после Бойни руководство задумалось о будущем. Потому большая часть запасов была потрачена на изготовление дублирующих узлов системы воспроизведения. Первые десятилетия с начала изоляции планеты ученые отгораживались от остального мира, ограничиваясь разведывательными экспедициями. Жили на старых запасах, с продовольствием тоже проблем не было — гидропонные фермы снабжали растительным белком из водорослей, наладили промышленный лов рыбы и прочих морских гадов, в общем, выкручивались. Однако оборудование мало-помалу изнашивалось, и люди начали задумываться об организации добычи полезных ископаемых. Репликаторы сами по себе, без активной массы для переработки, были бесполезной грудой металла и электроники. Требовалось как минимум два вида сырья — железная руда и нефть. Нефть нашли неподалеку от Океанариума, на шельфе, и даже сумели организовать ее выемку и переброску по трубопроводу, проложенному по дну залива. С железной рудой оказалось сложнее — ближайшее месторождение обнаружилось в горах на западном побережье Внутреннего моря. Но и тут подводникам повезло — в этом районе имелось достаточно крупное и довольно развитое княжество оседлых аборигенов. После нескольких инцидентов со стрельбой местные жители предпочли с колонистами подружиться и организовать взаимовыгодную торговлю. Особенным спросом у обитателей подводного поселения пользовалась железная руда. На почве этой торговли княжество обзавелось крупным грузовым флотом, а в Океанариуме соорудили надводную платформу, заменившую порт. Обеспечив таким образом промышленные мощности сырьем, город еще более окреп и начал активно осваивать акваторию Внутреннего моря. Через пятьдесят лет после Бойни подводники установили контакт с Порт-Владимиром, а через него с Чернореченском. Был подписан договор о сотрудничестве, и с тех пор все три человеческих поселения действовали сообща, особенно в решении глобальных задач, типа развития промышленности. К настоящему времени Океанариум превратился в крупнейший из сохранившихся научный центр и занимался в основном исследованиями в самых различных направлениях. Чернореченск снабжал подводников продовольствием, поэтому они смогли больше ресурсов направить на научную деятельность. Особенных успехов обитатели Океанариума достигли в медицине и в биологии вообще. Так что не удивительно, что именно медикам из этого города передали пленного и детей. В других местах толку от них никакого не было, а тут, глядишь, и выяснят что-нибудь полезное. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

С Мутагенкой дела обстояли сложнее. Информации нашлось огромное количество, но большая ее часть представляла собой описание флоры и фауны этой аномальной территории. Надо признать, весьма обстоятельное описание, с фотографиями, цветными схемами внутреннего строения, детальным перечислением повадок и рекомендациями по рациональным способам убиения. Подавляющее большинство этих рекомендаций сводилось к банальной очереди из крупнокалиберного пулемета. Эти сведения меня мало интересовали, проще будет с Михалычем побеседовать, он распишет в подробностях. А вот насчет истории образования Мутагенки информация была очень расплывчатой. В конце концов из вороха разрозненных фактов сложилась следующая картина. В самом центре аномалии располагалась База-Центральная — крупный координационный центр истребительного соединения. В частности, именно оттуда управлялись эскадрильи, располагавшиеся на Базе-7 и еще как минимум на шести базах, под номерами с первого по шестой. Неудивительно, что она стала с первых же минут атаки легорийцев одной из важнейших целей. Но планы агрессора дали сбой — База-Центральная не была разрушена. Результаты разведки тридцатилетней давности дают основания полагать, что система ПВО базы оправдала название и сбила атакующий тяжелый бомбардировщик. В качестве такового легорийцы часто использовали особый класс кораблей — универсальный крейсер, вооруженный мощными ракетами "воздух-земля" и "космос-земля", а также несущий два десятка атмосферных бомберов. Достаточно крупный корабль под управлением искусственного интеллекта, с командой в пару сотен особей и большим запасом автономности. В Федерации подобных судов не строили, предпочитая авианосцы на двести-триста единиц атмосферно-космических истребителей и штурмовиков, и крейсеры с могучим вооружением для космического боя. В военной доктрине землян бомбардировке населенных планет вообще уделялось мало внимания. Как выяснилось в ходе войны, напрасно. Пришлось срочно разрабатывать так называемые "разрушители миров", которые в конечном счете и решили исход противостояния, прорвавшись в сопровождении флотов поддержки во внутренние системы легорийцев, где и разнесли всю инфраструктуру на планетах, лишив врага возможности продолжить конфликт. Но что-то я отвлекся. В общем, с высокой долей вероятности легорийский универсальный крейсер был сбит над Базой-Центральной. Именно сбит, а не разнесен на молекулы, и рухнул недалеко от нее. Наличие рытвины и кратера, заполненного водой, подтверждало эту версию. При падении корабля нарушилась герметичность топливных элементов и окрестности базы подверглись мощному облучению, что впоследствии привело к образованию Мутагенки, населенной мутировавшими животными и людьми. Да и растениям крепко досталось. Такова была официальная версия, правда, размазанная по десятку документов. Но что-то мне в ней не нравилось. Пока не мог понять, что именно. Если было мощное облучение, то где остаточный фон? Как минимум на границах зоны и вглубь на десяток километров ничего подобного не фиксируется. Что предельно странно. Потом поведение животных и растений, описанное Михалычем. Очень похоже на безумство кочевников. Точно, как я раньше не догадался! Вот она, связь. Кочевники ведут себя неадекватно, при виде чужаков теряя разум и скатываясь к инстинкту убивать. Монстры Мутагенки при вторжении людей сбиваются в стаи и действуют чуть ли не осмысленно, но после преодоления критического порога начинают давить массой… Это не может быть просто совпадением, наверняка есть какая-то связь. Надо бы с ребятами из Океанариума связаться, сто процентов они занимались изучением образцов из аномальной зоны. Может, что подскажут… Но это завтра, сейчас спать. Придется Соломатина подключать к добыче информации. С этой мыслью я и заснул, забыв отключить капекашник.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

8 марта 2535 года, утро.

Начало нового дня ознаменовалось праздничным завтраком. Как выяснилось, традиция отмечать международный женский день, чаще называемый днем матери, на Ахероне не исчезла. Поэтому мужская половина семейства Иволгиных при моей поддержке долго поздравляла женскую, наговорив кучу комплиментов. К тому же день был выходным, спешить никуда не надо. Всем, кроме нас с Сашкой — служба есть служба. Варвара попыталась было возмутиться, но быстро прикусила ехидный язычок, одернутая матерью. Основательно опустошив стол, мы с напарником собрались и свалили из дома, влекомые долгом. По пути в Армейку я озвучил результат своих полуночных поисков, на что Сашка отреагировал довольно вяло:

— Ну и что? Сравнил мутантов с кочевниками. Мутанты звери безмозглые, а кочевники люди, разумные существа. По-моему, ничего общего.

— А вот увидишь, — не сдавался я. — Надо через Соломатина допуск к информации Океанариума организовать. Это реально?

— Неа, — огорошил меня напарник. — К серверам Океанариума нам допуск точно не дадут. Даже пытаться нечего. А если дадут, то через пару месяцев согласований. Проще устроить сеанс связи. Ты там кого-нибудь знаешь?

— Шутишь? Я на планете без году неделя… Хотя знаю. Вчера с майором Шнайдером познакомился, медиком.

— Не пойдет. Если его в поле послали, значит, не высокого полета птица. Давай-ка мы лучше к Зайцеву сходим. Он наверняка кого-нибудь присоветует.

Мысль показалась мне здравой, и я согласился. Однако осуществить задуманное удалось лишь ближе к полудню — очень уж Лев Валентинович был занят. Причем именно нашим делом, как раз курировал изготовление и зарядку аккумуляторов для телепорта. Одним по здравому размышлению решили не заморачиваться, делали сразу три, чтоб использовать по очереди. Ну и генератор никто не отменял, пока еще шла стадия предварительной разработки технической документации. Примерно через неделю чертежи будут готовы, еще две уйдет на изготовление, плюс неделя на перевозку и монтаж. На Базе-7 уже шли работы по расчистке места, а к концу месяца и бункер будет готов. Все это нам рассказал сам Зайцев, когда мы, наконец, пробились к нему в кабинет.

Хозяином Лев Валентиныч оказался гостеприимным, напоил чаем с медом, поделился последними новостями. Поинтересовался подробностями боя с кочевниками. Попереживал в процессе. Даже предложил индивидуальный курс реабилитации, от чего мы отказались — дела. Сашка старанием медиков из Океанариума уже вполне оклемался, поэтому особого ухода нам не требовалось. Когда все приличия были соблюдены и хозяин кабинета удовлетворил любопытство, я перешел к делу:

— Лев Валентинович, тут такое дело… У вас есть знакомые в Океанариуме? Желательно из ученых.

— Есть несколько, — задумчиво пожевал губами научник. — А вам зачем, если не секрет?

— Да какой тут секрет, — отмахнулся я. — Хочу узнать, изучали они образцы из Мутагенки, или нет.

— Конечно, изучали, — не стал отпираться Зайцев. — А что конкретно хотите узнать?

— Меня интересуют особенности мозговой активности, а также любая информация, связанная с высшей нервной деятельностью мутировавшей фауны. Есть у вас знакомые, занимавшиеся этой тематикой?

— Есть, как не быть, — кивнул главный научник. — Профессор Юм, умнейший старичок.

Ага, где-то я уже это имя слышал. Точно, майор Шнайдер упоминал.

— Не могли бы вы организовать с ним сеанс связи? — поинтересовался я.

— Мог бы, но не вижу смысла, — отозвался Зайцев. — У меня есть его отчет о проделанной работе. В электронном виде. Могу поделиться.

— Замечательно! — обрадовался я. — К кому обратиться?

— Чай не дурак, сам справлюсь, — ухмыльнулся Лев Валентинович. — Доставай КПК.

Через пару минут в мой наладонник перекочевал объемистый текстовый файл. Засим мы с Зайцевым распрощались и отправились обедать, благо время подошло. После приема пищи засели в кабинете. Сашка принялся мучить терминал, разыскивая в сети какую-то ерунду, а я углубился в чтение отчета профессора Юма. Уже через полчаса анализа информации я наткнулся на весьма примечательный факт, который расставил все по своим местам. Я даже ругнулся в сердцах, заставив Сашку подпрыгнуть в кресле.

— Ты чего? — возмутился он, стремительно сворачивая окна на мониторе. — Совсем озверел?!

— Александр, — строгим голосом произнес я, — заканчивай сортировать порнуху. Я нашел разгадку.

— Какую, на фиг, разгадку? — Сашка прямо пылал негодованием. — Чего людей пугаешь, да еще и матом?

— Забей, — отмахнулся я. — Лучше послушай. Цитирую: "… в мозговой ткани предоставленных для исследования образцов обнаружены инородные вкрапления органического происхождения. Однако белковые цепочки, из которых данные вкрапления состоят, не характерны для местных организмов. Вкрапления равномерно распределены по головному мозгу, а также содержатся во всех значительных нервных узлах, включая спинной мозг. Обнаруженные вкрапления при жизни образцов каким-то образом были связаны с нервной системой. После гибели исследованного организма они были отторгнуты". Круто, правда?

— Ну и что? — не понял Сашка. — Паразит какой-то? Так ничего особенного…

— Сейчас я тебе расскажу, почему на самом деле образовалась Мутагенка, — огорошил я напарника. — Интересно?

— Давай, колись уже.

— Дело было так. Я вчера пошерстил сеть в поисках информации по Мутагенке, и выяснил, что в этом районе был сбит легорийский универсальный крейсер с искусственным интеллектом. Причем его именно сбили, а не разнесли в клочья в воздухе. Чтобы такого эффекта добиться, нужно очень точно поразить какую-нибудь жизненно важную систему. Если попасть в двигатель, корабль тупо взорвется. То же самое с топливными баками. Про реактор вообще молчу, при его взрыве в радиусе десятка километров остаётся пустыня. Еще есть система управления — это десяток корректирующих дюз и гравигенератор. Чтобы корабль рухнул на землю, нужно повредить их все, что нереально. Но есть еще одно слабое место — искин. В кораблях Федерации они не используются, люди искусственному интеллекту традиционно не доверяют. Все управляющие цепи дублируются и постоянно контролируются пилотами. У легорийцев же немного другая система — управлять кораблем может один-единственный пилот, задающий основной вектор действия. Дальше вступает в игру искин корабля — здоровенный биокомпьютер, занимающий цистерну объемом с десяток кубометров. Связь тут прямая — чем больше биомассы, тем больше вычислительная мощность. Так вот, скорее всего пушки Базы-Центральной повредили капсулу искина, и биомасса начала рассеиваться над территорией нынешней Мутагенки. Корабль рухнул и взорвался, на месте падения образовалось озеро. Облучение, конечно, имело место, но не столь мощное, чтобы вызвать такие устойчивые, а главное, быстрые мутации. Во всем виноват легорийский биокомпьютер. Частицы биомассы, попадая на живые организмы, будь то растения, животные или люди, внедрялись в нервную систему и запускали программу перестройки организма. Адаптировали под свои потребности новые вместилища. Вот и объяснение поведению животных — когда их собирается много, образуется кластер из логических ячеек биокомпа, возникает коллективный разум. Животные начинают действовать осмысленно. Как только их набирается определенное количество, достаточное, чтобы образовать несколько кластеров, искин осознает себя единым существом. При этом коллективный разум трансформируется в единый мозг. Этот мозг не воспринимает отдельных особей-носителей как индивидуальные организмы, а управляет сразу всей общностью. Как раз тогда мутанты теряют инстинкт самосохранения и начинают давить массой. Все предельно просто. Когда количество животных уменьшается, начинается обратный процесс.

— Дела!.. — только и смог выдохнуть Сашка, дослушав меня.

— Угу, — подтвердил я. — А ты представь, какие перспективы открываются!

— Не могу. В голове каша после твоего рассказа.

— Во-первых, зная причину, можно управлять последствиями. Нужно подкинуть ребятам из Океанариума мысль насчет волн, излучаемых симбионтом-искином. Для этого надо отловить мутанта и передать его им живьем. А лучше прямо в Мутагенку с оборудованием залезть, для чистоты эксперимента. Охотников в аномальной зоне почему не жалуют? Правильно, от них излучение другое идет, значит, инородное тело. От инородного тела нужно избавляться. И понеслась. Во-вторых, нужно поискать в нервной системе кочевников структуры, схожие с описанными Юмом вкраплениями. Мне кажется, это перспективный след, он может подтвердить теорию профессора. В-третьих, это же научная сенсация! Если предположение подтвердится, то мы нашли третью ветвь человечества, измененную Первыми. Как тебе такой расклад?

— Офигеть, — выдохнул напарник. — А ты откуда про биокомпьютер знаешь?

— Историю военную изучал, — пожал я плечами. — Хобби у меня такое. Подобные случаи отмечались неоднократно, правда, не столь масштабные. Но то, что логические ячейки биокомпьютеров легорийцев могут внедряться в живые организмы и образовывать симбиоз — доказанный факт. И не просто внедряться, а носителей перестраивать. А насчет кочевников я думаю, что Первые заблокировали им участки мозга, отвечающие за творческий потенциал. Ну и внедрили в подсознание императив на неприятие ничего нового. Плюс притупили инстинкт самосохранения. Но для этого нужно набрать критическую массу, чтобы "биокомпьютер" образовался и начал действовать. Эта теория идеально вписывается в их модель поведения. Сам все прекрасно видел.

— А оседлые тогда как же? — не сдавался Сашка.

— Тут тоже все просто — сбой программы. Какие-то факторы действуют, которые Первые не учли. Природное излучение, да все, что угодно, вплоть до окружающего ландшафта. Тут вдумчивый подход нужен, и достаточное количество информации для статистического анализа. Нам этим заниматься не с руки. Оставим проблему потомкам.

— Убедил, — согласился напарник. — Пошли к Зайцеву.

Глава 7

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

11 марта 2535 года, утро.

— Ну что, парни, сбылась мечта идиотов, — протокотал Михалыч. — Вот она, Мутагенка. Пошли, что ли?

Сашкин бизнес-партнер и по совместительству наш главный эксперт по аномальной зоне задумчиво устремил взгляд к виднеющейся у самого горизонта кромке леса — что он там пытался разглядеть, ума не приложу. Сам я уже минут десять изучал впередилежащее пространство через монокуляр с максимальным увеличением, но, кроме несколько отличающегося травяного покрова, ничего интересного обнаружить не смог. Обычная степь, обычная растительность, по крайней мере, на первый взгляд. Вокруг пустынно, кроме нашей разношерстной группы в пределах прямой видимости ни одного живого существа. Что перед нами та самая Мутагенка, можно было понять только по границе — разнотравье, характерное для здешних просторов, внезапно превращалось в сплошной ковер сероватых острых ростков, напоминающих осоку, только гораздо ниже. Переход довольно резкий — буквально за пару метров, плюс цвет — вместо сочного зеленого, разбавленного пестринками цветов, сплошная серость. Граница, кстати, весьма неровная, кое-где языки степи врезались в тело аномалии, а в других местах Мутагенка вонзала иглы серого покрывала в свежесть зелени. Других отличий пока не ощущалось, но это только пока, если верить Михалычу. Впрочем, Волчара, расположившийся на водительском месте второго "бобика", бывшего охотника полностью поддержал.

— Что-то мне не по себе, — подал голос Сашка с соседнего сиденья. В этот раз внедорожник вел я, решил освоить навыки вождения древней техники.

— Не сцать, рано еще! — пристыдил его бывший охотник.

Михалыч был за пассажира в майорском "бобике", но сейчас из машины вылез и стоял почти на самой границе. Я притер джип рядом, но вылезать мы не стали, справедливо рассудив, что и из салона без крыши все прекрасно видно. Да и было б на что смотреть… Волчара так вообще никакого интереса не проявил — насмотрелся за три года в Пограничной службе.

— Поехали, чего стоять-то, — подогнал я охотника. — Мутанты сами в гости не придут.

— Ото ж! — хохотнул Михалыч и взгромоздился в майорский "бобик", в грузовое отделение. — Яйцеголовые, итить, скоро от нетерпения палатки грызть начнут.

В его руках появился короткоствольный самопал, снаряженный дротиками со снотворным. Где он эту игрушку раздобыл — тайна сия великая есть. Да мне, в принципе, все равно, главное, чтоб сработала. Не догадался я с собой парализатор захватить, хотя кто мог предположить, что мне придется живьем брать страшных мутантов из аномальной зоны? А в закромах "мародеров", равно как и на складах погранцов, ничего подобного не нашлось. Михалыч же, выслушав мои сетования, лишь хмыкнул иронично. Но потом снизошел до объяснения: не катит парализатор в таком мероприятии против ружжа с дротиками, ибо дальность маленькая. А звери не дураки, совсем близко охотников не подпускают. Зато одарил таким же девайсом Сашку, который в нашем экипаже был за стрелка. По идее, его бы за руль посадить, но он уперся — очень хотел поохотиться. А мне все равно — что в лоб, что по лбу. Буду рулить. Тем более, что нам, скорее всего, отведена роль статистов, так как у Михалыча с Волчарой опыта действий в Мутагенке хоть отбавляй.

Я повернул ключ в замке зажигания, выжав сцепление, дождался, пока не остывший с дороги движок ровно затарахтит, врубил передачу. За это время Волчара успел с юзом тронуться с места, так что мне осталось пристроиться в хвост и повторять маневры впередиидущего экипажа. Когда колеса джипа начали перемалывать серый ковер аномальной зоны, показалось, что на мозг что-то давит. Однако ощущение было очень легким, почти на грани чувствительности, поэтому я не стал на него обращать внимания. Имелись дела поважнее. Охота началась.

И кончилась, не успев толком начаться. Когда мы углубились в Мутагенку примерно на километр, Михалыч засвистел пронзительно, показывая на что-то впереди рукой, Волчара газанул, резко ускоряясь, и головной джип ушел в отрыв, выворачивая зубастыми покрышками клочья травы с землей. Я на этот маневр среагировать сразу не успел, засуетился, рано отпустив сцепление при переключении передачи, и позорно заглох. Пока завелись, пока догнали — все было кончено. Михалыч довольно лыбился, любуясь на тушу непонятного зверя: толи волка, толи кабана, сразу не разберешь — настолько уродлив.

— Помогайте давайте! — крикнул он нам, когда я остановил внедорожник в паре метров от трофея. — Тяжелый, сцуко. Сейчас я его спутаю, и загрузим в мой "бобик".

— А это кто? — поинтересовался я. — То есть как его зовут?

— Кабан это, мутировавший, — пояснил Волчара, пиная тушу в холку. — Все, спекся. Вяжи его, Михалыч.

Обидно, однако. Все самое интересное пропустили, зато к тяжелой физической работе как раз подоспели. Сашкин партнер сноровисто опутал ноги кабанчика, оснащенные острыми мощными копытами, прочным нейлоновым тросиком, захлестнул петлей шею, обмотал в несколько витков пасть. А клыки у хрюшки дай боже, таким можно человека насквозь проткнуть. Что твои слоновьи бивни. Однако Михалыч не обращал на них ни малейшего внимания, сосредоточенный на работе. Протез вместо левой руки при этом ему совсем не мешал.

— Готово, — утер пот охотник. — Игнат, давай помалу!

Волчара, вернувшийся за руль, виртуозно притер "бобик" почти к самой туше. Михалыч откинул задний борт, оказавшийся складным. В разложенном положении он превратился в довольно крутой пандус.

— Лезте в кузов, — скомандовал Михалыч. — Там трос ленточный, перекиньте его через блок и второй конец мне. Я буду толкать, а вы тяните.

Мы с Сашкой послушно забрались в багажное отделение, где и обнаружили импровизированную таль с ручным приводом. Как тут все у Михалыча приспособлено! Недаром он на своем джипе поехал. Знал, что нас ждет. Общими усилиями буквально за пару минут заволокли громоздкую тушу в кузов, где охотник накрепко принайтовал изловленного зверя цепями с крючьями.

— Все, валим! — скомандовал Михалыч, когда с погрузочными работами было покончено. — Повезло, итить, что так тихо вокруг. Но теперь бежим без оглядки, ни на что не отвлекаемся!

Нас долго упрашивать не нужно, не маленькие. Уже через несколько минут внедорожники пересекли границу аномалии, оглашая окрестности рыком движков. Удирали мы на максимально возможной скорости, и притормозили только в лагере научников, с нетерпением ждавших результатов вылазки.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

двумя днями ранее.

Предыдущие два дня прошли в суете и заботах — соваться в Мутагенку с бухты-барахты было сродни самоубийству. Поэтому мы столько времени потратили на планирование. В принципе, время тратил ушедший в отпуск майор Волчара — в безуспешных попытках родить мало-мальски пригодный план проникновения в самое сердце аномалии. Он целыми днями не вылезал из "Ларца", обговаривая с Михалычем различные варианты, но консенсуса наши эксперты так и не достигли. Выход, как ни странно, нашел я. Когда Зайцев выслушал мою гипотезу о происхождении Мутагенки, он глубоко задумался, примерно на полчаса, по истечении которых велел мне ждать в кабинете, а сам куда-то ушел. Вернулся часа через два, когда я совсем измаялся в ожидании, хоть и скрашенном чаепитием с секретарем-референтом — весьма привлекательной дамочкой лет тридцати. И с ходу огорошил меня новостью:

— Профессор Юм весьма заинтересовался вашей теорией, Александр! Завтра в Океанариум отправится челнок, привезет оттуда команду исследователей с оборудованием. Мне удалось убедить руководство города в необходимости этого шага. Вашей задачей будет обеспечение прибывших образцами. Справитесь?

В этом я не сомневался, с такими помощниками, как Волчара и Михалыч — легко. Примерно в таком ключе и ответил Зайцеву.

— Вот и чудненько, — заключил он. — Если теория подтвердится, это будет прорыв в ксенопсихологии. Правда, с практической точки зрения пользы от него мало… По крайней мере, сейчас, пока мы изолированы от Федерации. Но я искренне надеюсь, что положение скоро изменится.

На этом разговор завершился и я ушел напрягать экспертов новым заданием. А на следующий день прилетели ученые из Океанариума. Встречали их Соломатин и Зайцев, меня позвали уже по факту, когда все формальности были соблюдены, а гости накормлены и напоены. Встреча происходила в памятном для меня соломатинском кабинете. Когда я вошел, полковник все так же сидел в своем кресле, Зайцев притулился за одним из совещательных столов, а напротив него устроились трое средних лет мужиков и совсем юная девчушка, лет девятнадцати-двадцати на вид. Одеты они были немного странно — в комбинезоны цвета морской волны, на ногах нечто, напоминающее кеды на толстой резиновой подошве. На нагрудных карманах эмблемы в виде осьминога, обвивающего микроскоп, на плечах мягкие погоны. Старшим по званию был мой старый знакомец майор Шнайдер. Остальные двое мужиков пребывали в капитанских чинах, а миловидная шатенка с точеной фигурой могла похвастаться лишь малюсенькими звездочками младшего лейтенанта.

— Здравия желаю, — поздоровался я со всеми сразу, присаживаясь рядом с Зайцевым.

— Знакомьтесь, это капитан Тарасов, группа специального назначения Поисковой службы, — представил меня гостям полковник. — Он автор гипотезы, для проверки которой вы сюда прибыли. Прошу любить и жаловать.

Я коротко поклонился, не вставая со стула.

— Со старшим исследовательской группы майором Шнайдером вы знакомы, — продолжил церемонию Соломатин. — Добавлю только, что он представляет отдел нейрохирургии Института Морской Биологии.

Ага, про это я читал. В Океанариуме Институт главное научное заведение, под его эгидой проводятся все исследования в области биологии и смежных дисциплин, а также по медицине.

— Капитан Гавриленко, — один из мужиков, пошире в кости и попухлее, привстал со стула. — Отдел психологии.

— Капитан Юциус, — кивок на второго мужика, высокого и тощего. — Технический отдел.

— И, наконец, наша гостья — младший лейтенант Юлия Герасименко, аспирантка профессора Юма.

— Очень приятно, — улыбнулся я. Девушка в ответ немного смутилась, но взгляд не отвела. — Хотелось бы поточнее определиться с нашим взаимодействием. Уточнить, так сказать, планы.

— У нас с собой есть все необходимое оборудование для исследования мозговой активности живых организмов, — вступил в разговор Шнайдер. — Мы можем действовать в полевых условиях. Но нам необходимы образцы. Ваша задача предоставить их.

— Не проблема, — заверил я собеседника. Михалыч дал гарантию, так что я чувствовал себя достаточно уверенно. — Но наш эксперт по Мутагенке утверждает, что проще всего проводить исследования непосредственно на месте. Он предлагает выдвинуться к аномалии и разбить лагерь недалеко от границы. И там уже работать.

— Такой вариант нас устраивает, — не стал спорить Шнайдер. — Единственная проблема — транспорт.

— Это вообще не проблема, — успокоил гостя Соломатин. — Машины дадим, сколько скажете. И охрану бы дали, но она там без надобности — пограничники проводят постоянный мониторинг аномалии, так что угрожать вам могут только животные. А с ними охотники легко разберутся.

— Одеты вы не по сезону, — вставил свои пять копеек Зайцев. — По степи в резиновых тапочках ходить последнее дело.

— Не беспокойтесь, у нас с собой имеется снаряжение, подходящее для полевых условий, — заверил Шнайдер главного чернореченского ученого. — И оружие есть, и пользоваться им умеем. Мы же в первую очередь военные, а уже потом все остальное.

Это точно, по Базе-7 медики из Океанариума рассекали в весьма добротном снаряжении, десанту впору. И автоматы у них были любопытные. Тогда в суете внимания особого не обратил, а сейчас вспомнил — столетней давности девятимиллиметровые укороченные "страйкеры", под пистолетный унитар. Если проводить параллели с огнестрельным оружием, аналог пистолета-пулемета получается. А они на гаусс-оружии не экономят, и боеприпасов, видать, в достатке. О чем я незамедлительно спросил.

— Вообще-то это информация для служебного пользования, — отперся Шнайдер. — Но вам расскажу. У нас армия очень небольшая, в основном, военные ученые, которые больше за микроскопами время проводят, чем в боевых действиях. Для силовых акций есть специальные отряды. Они в основном действуют на суше, вот их и вооружают гауссами. Внутренняя безопасность обходится пистолетами. Поэтому основной образец — "страйкер", калибра 9 мм. Боеприпас универсальный. Расход смехотворно мал, город у нас тихий и спокойный. А под водой гауссами пользоваться не получается, для этого у нас специальные гарпунные ружья есть, многозарядные.

Облом. Боекомплект за счет подводников пополнить не удастся. А с другой стороны, и черт с ним. Местный "калашников" мне весьма понравился, в переделке на Базе-7 показал себя с лучшей стороны. Поэтому не будем выделяться из толпы — воспользуемся тем, что дают.

Я собирался и дальше расспрашивать майора, но тут вмешался Соломатин:

— Ну что ж, все познакомились, поэтому не смею больше задерживать. Остальные проблемы решайте в рабочем порядке. По факту доложите, что необходимо для экспедиции, я распоряжусь, чтобы выдали.

Полковник встал, показывая, что разговор завершен. Мы безропотно очистили кабинет, галантно пропустив девушку вперед. Зайцев поймал меня на выходе:

— Александр, налаживайте контакт со Шнайдером, он может оказаться весьма полезным человеком. Из наших на усиление дать никого не могу, специалистов такого профиля у нас нет.

— Хорошо, Лев Валентинович, — серьезно ответил я. — Буду стараться. Надеюсь, результаты не засекретят? Хотя бы от меня?

— На этот счет не беспокойтесь, — заверил научник. — Если вы найдете способ обезопасить людей от тварей Мутагенки, сами же первый его и испытаете.

Ага, какой добрый дядечка. Впрочем, большего мне и не надо, лишь бы добраться до Базы-Центральной и распотрошить сервер. Распрощавшись с Зайцевым, я бросился догонять ушедших вперед подводников. Со Шнайдером переговорить действительно нужно.

С майором я договорился встретиться на нейтральной территории — в столовой. Благо до обеда оставалось всего ничего — чуть больше часа. Пока же гости отправились в офицерское общежитие, оформляться на постой. Барахла у них с собой оказалось действительно много, в дежурке высилась внушительная гора из рюкзаков и металлических кофров. Дежурному даже пришлось выделить пару человек из наряда в помощь. Впрочем, в общежитие пожитки им тащить не пришлось — свалили все в оружейке. Жилье занимать приезжие отправились налегке, с небольшими чемоданчиками вполне современного вида, с такими в Федерации каждый второй гуляет. Как я заметил, подводников уже снабдили стандартными "кольтами" в поясных кобурах. Негоже военнослужащим без оружия по части ходить.

В столовую майор явился затянутым в повседневный камуфляж, скрипя новенькими берцами. Видать, Соломатин позаботился — в родных голубеньких комбезах по расположению расхаживать примерно то же самое, что на лбу написать: "Я из Океанариума". А секретность блюсти надо, тут полковник прав. Я заблаговременно занял стол, прогнав любопытного Сашку. Потом все равно ему разговор передам, а вот майор может неправильно понять и на контакт не пойти.

Шнайдер вежливо со мной раскланялся и занял стул напротив, вооружившись меню. Я не стал ему мешать, так как сам заказом озаботился заблаговременно и уже уминал свою порцию. Некоторое время сосредоточенно жевали — война войной, а обед по расписанию. Затем майор отодвинул пустую тарелку и вопросительно уставился на меня.

— Чаю? — предложил я. — Тут замечательные травяные настои готовят.

— Не откажусь, — согласился Шнайдер. — У нас эти смеси достаточно дороги, обходимся в основном водой и фруктовыми соками.

— Забавно, — хмыкнул я. — Чая нет, а сока полно… Гидропоника?

— Торговля, — усмехнулся собеседник. — Княжество Горный Агил. Больше полувека с ними бок о бок существуем, вот и снабжаем друг друга ко взаимному удовольствию — они нам соки и эль, мы им морепродукты.

— Генерал Злобин при знакомстве упомянул, что в Порт-Владимире и среди аборигенов побережья Внутреннего моря ходят странные слухи про людей с неба, — припомнил я. — Не слышали?

— Краем уха, — майор с удовольствием отхлебнул душистого отвара. — Простите великодушно, но это не мой профиль. Вам лучше по этому поводу с представителем внутренней безопасности пообщаться.

— А разве внешними угрозами они занимаются? — удивился я.

— Чем они только не занимаются, — вздохнул мой собеседник. — У нас ведь изначально был научный городок. Ученые и техники высочайшей квалификации. Служба безопасности выполняла чисто декоративные функции. А после Бойни, когда контакт со всем остальным миром потеряли, пришлось с нуля силовые структуры образовывать. А ресурсы ограничены. Вот и развернули на базе службы безопасности общественного порядка отдел внутренней безопасности. На него легли функции полиции, разведки и армии. Флот у нас отдельно, слишком уж задачи разные. Строго говоря, мы с коллегами тоже к отделу внутренней безопасности относимся, военно-медицинская служба. Ее организовали, когда выяснилось, что к работе в полевых условиях кабинетные ученые абсолютно не приспособлены. Военные медики у нас нечто среднее между спецназовцем и научным сотрудником — умеют все понемногу. Но большее внимание при подготовке уделяется боевым навыкам. Я, например, если очень понадобится, могу санинструктором в действующих войсках служить. А при случае и командные должности занимать, вплоть до комбата.

— То есть вам необходимо будет после исследования образцов вернуться в Океанариум? — уточнил я. — В поле анализ результатов провести не сумеете?

— Почему же? — удивился майор. — Предварительные результаты выдадим сразу. Гавриленко и Герасименко как раз в основном ученые, а не бойцы, причем одни из лучших в Институте. Капитан забросил научную работу из авантюрности характера, хотя ему блестящую карьеру пророчили. А Юленька на практике, ей скоро диссертацию защищать у профессора Юма.

— Ух ты, у вас даже ученые степени дают? — удивился я. — Уровень Института Морской Биологии настолько высок?

— Это скорее дань традиции, — отмахнулся Шнайдер. — Но уровень действительно высокий, думаю, наши специалисты по некоторым вопросам не уступят представителям науки Федерации.

— Соломатин сказал? — хмыкнул я на последнюю фразу.

— Да. А до этого Зайцев, — не стал отпираться собеседник. — Профессор сказал, такие баталии были! За каждую кроху информации бились. Но им пришлось поставить мое руководство в известность, ну и меня, как командира группы. Остальные не в курсе, и желательно их в этот вопрос не посвящать.

— Хорошо, не буду, — я отставил кружку с остывшим чаем и вытащил из кармана фляжку с "кузьминкой". — По пятьдесят, за начало совместной деятельности?

— Не откажусь, — оживился майор.

Разлили, выпили, закусили зеленым яблоком. Все же неплохо люди в Чернореченске живут — климат благодатный, по два урожая в год собирают. И фруктов море, в столовой на каждом столе блюдо с яблоками стоит. Ешь не хочу.

— Значит, предварительные результаты сразу выдать сможете, — вернулся я к беседе. — А с материальным обеспечением как?

— Если найдем отличия в мозговом излучении, генератор соорудить сможем не отходя от кассы, — уверил повеселевший майор. — Капитан Юциус в этом отношении гений.

— Замечательно, — заключил я. — Значит, прямо там и испытаем. Еще по одной?

Дальнейший разговор свелся к обсуждению технических подробностей и подготовки к предстоящему полевому выходу. Расстались мы с майором весьма довольные друг другом. Впрочем, я подозреваю, что поллитровая фляжка "кузьминки" тут сыграла далеко не последнюю роль.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

11 марта 2535 года, день.

— Сгружай скотину, а то скоро очнется, — Михалыч вполне вжился в роль старшего команды и уже привычно принялся распоряжаться процессом. — Придется тогда его еще раз стрелять, итить, а у меня дротиков мало.

— Зажал? — не упустил я случай подколоть охотничка. — На таких вещах не экономят, тебе ли не знать.

— Ррразговорчики в строю! — рыкнул Михалыч. — Тяни, давай, если брыкаться начнет, вообще ничего сделать не сможем.

На подначку слегка обиделся, по лицу видно. Но отвечать не стал, об имидже заботится. Кремень.

Мы с Сашкой потянули за тросы, переброшенные через таль в обратном порядке, Михалыч с Волчарой уперлись в тушу руками, и тяжеленный мутировавший кабан грузно съехал по пандусу на землю, едва не придавив мне ногу. Я успел отскочить, но высказал все, что по этому поводу думал. Волчара с некоторым удивлением посмотрел на меня, мол, не ожидал такого. Михалыч же крякнул уважительно, но комментировать не стал.

— Эй, коновалы, принимай товар! — проорал он в сторону палаток.

Лагерь под руководством все того же Михалыча разбили по всем правилам охотничьего искусства: метрах в трехстах от границы, что гарантировало отсутствие проблем со стороны аномальной фауны, лабораторная палатка немного на отшибе. В нее ученые сгрузили несколько тяжелых кофров с оборудованием, рядом поставили мобильный энергоблок. Собрали клетку из внушающих уважение толщиной прутьев на сварном каркасе. Жилые палатки у подводников были двухместные, числом три — Шнайдер и Герасименко жили отдельно, а вот капитаны квартировались вместе. В принципе, такая дискриминация легко объяснима — я тоже не мог представить, как майор будет обитать в одной, не самой просторной, палатке с особью женского пола. Жилища подводников Михалычу категорически не понравились, главным образом, из-за цвета — они выделялись яркими оранжевыми пятнами на фоне серо-зеленой лаборатории и таких же оттенков палаток охотников, то есть наших. Не мудрствуя лукаво, Сашка изъял две штуки из магазинных запасов. Палатки расставили в два ряда, достаточно компактно. Затем гости из Океанариума в очередной раз поразили меня запасливостью. Капитан Юциус, охарактеризованный майором как технический гений, минут за двадцать окружил лагерь двумя охранными контурами: внешний просто сигнализация, причем реагировавшая на достаточно крупные объекты, с кролика величиной и более, а второй — поражающий током. Выглядело это следующим образом. Капитан прошелся вокруг лагеря, втыкая в землю полуметровые штыри, потом подсоединил к двум соседним провода от небольшого ЭБУ. Туда же вывел кабели от энергоблока. Прошелся пальцами по сенсорной панели, на электронном блоке замигал красный диод. На этом построение защитного контура завершилось. Сигнальный контур оказался еще проще — датчики шли в комплекте с батареями, поэтому не требовалось вообще никаких проводов. Между окружностями из штырей капитан оставил расстояние в пару метров.

— Готово, — произнес он, полюбовавшись делом рук своих. — Сейчас я раздам браслеты, все в обязательном порядке одеваем, если не хотим словить разряд в несколько тысяч вольт.

Окружающие моментально прониклись серьезностью момента и защитными средствами манкировать не стали. Даже Михалыч, пробурчав что-то насчет слишком умных, нацепил браслет на правое запястье. Я же стоял, прислонившись к борту "бобика", и тихо офигевал — нечасто мне приходилось видеть в деле стационарный защитный комплекс "Ограда". Штука достаточно древняя, говорят, приняли на вооружение чуть ли не триста лет назад, с тех пор он неоднократно модифицировался, но основа сохранялась. Например, у егерей, когда я проходил курс подготовки, в ходу был комплект "Ограда-М 15.3", то есть "модифицированный, версия пятнадцатая, исполнение третье". Хорошая вещь, жаль только, что против людей защиты не дает, особенно если у них есть хоть какое-то дистанционное оружие. А от зверей то, что доктор прописал. Хорошо подводники живут, богато.

У научников в закромах нашелся защитный контур малого радиуса, поэтому обезопасить удалось лишь жилые палатки. Лаборатория и импровизированная стоянка в виде сгрудившихся двух "шишиг" и наших "бобиков" остались в стороне. Но это ничего, в каждом "шестьдесят шестом" живут по трое бойцов из мародерской службы — два водилы и пулеметчик. Они палатки ставить не спешили, им и в кунгах достаточно удобно.

Суета с разгрузкой имела место непосредственно рядом с клеткой — Волчара умудрился притереть внедорожник к самой дверце. Хотя, дверце — слабо сказано, целая стена на направляющих поднималась вверх. Да и сама клетка больше напоминала вольер, в который при желании можно запихнуть слона. Кабанчик же, при всей его массивности, едва тянул на пару центнеров живого веса. В общем, свалили зверюгу прямо в клетку, Михалыч перехватил тросы ножом, не заморачиваясь возней с узлами, и быстро выскочил на волю. Дверца скользнула в пазах, намертво перекрыв животине доступ к окружающей среде. И вовремя — кабанчик начал подавать признаки жизни.

На зов Михалыча явился сам майор Шнайдер. Критически осмотрел добычу и остался доволен:

— Хороший экземпляр, будем работать.

И направился было к лабораторной палатке. Однако так легко его отпускать я не собирался.

— Майор! — схватил я его за локоть. — А вам не кажется, что мы что-то забыли?

— А?!

— Как вы на звере датчики крепить собираетесь? — уточнил я, не отпуская собеседника. — Опять усыплять будем?

— Зачем? — не понял майор. — Клетка и есть один большой датчик. Будем снимать комплексные показатели, в том числе и мозговое излучение. Часа через два приходите, будут первые результаты.

На это я не нашелся что ответить, и Шнайдер, воспользовавшись моим замешательством, скрылся в палатке. Словосочетание "исследование мозговой активности" почему-то всегда у меня ассоциировалось с распростертым на больничной каталке телом, увитым проводами и датчиками на липучках, причем два из них обязательно должны быть укреплены на висках. А тут эвон как. По-моему, даже наших яйцеголовых в этом вопросе подводники обскакали. Времени зря не теряли, развивали науку.

Между тем кабанчик окончательно оклемался и принялся испытывать клетку на прочность, с разбега врезаясь лбом в прутья. Однако быстро понял, что ни к чему хорошему это не приведет — после четвертого или пятого тяжкого удара зверюгу просто долбануло током, да так, что шерсть задымилась в месте контакта. Я даже забеспокоился, не коротнуло ли "датчик", но из лабораторной палатки никто не выскочил, не донеслось даже столь естественного в таких обстоятельствах матерного ругательства. В связи с чем я сделал вывод, что с оборудованием все в порядке, а экзекуцию трофею устроили вполне сознательно, дабы не калечил себя в бесплодных попытках освободиться. Кабан успокоился и улегся в дальнем от меня углу клетки. Сменил тактику: если добраться до обидчиков не удается, то хотя бы психологически давить путем демонстрации презрения. Смотреть на спокойно посапывающего зверя мне довольно быстро наскучило, поэтому я вернулся к соратникам, как раз сейчас смакующим у костра под фляжку "кузьминки" подробности давешней охоты.

В хорошей компании за интересным разговором время летит незаметно, поэтому я слегка удивился, когда неслышно подошедший майор Шнайдер тронул меня за плечо:

— Капитан, предварительные результаты готовы.

Черт, уже два часа прошло? Ну, Михалыч, ну шельма! Совсем голову заморочил своими охотничьими байками. Да и Волчара тоже хорош, оказался знатным любителем потрепаться. Только у него все больше истории из жизни погранцов и "фортификаторов", чаще всего смешные. Но и поучительные весьма и весьма, с моралью.

— Уже? — не сразу дошел до меня смысл сказанного. — Так быстро?

— Какой быстро, — отмахнулся майор. — Почти три часа копались, много в этом кабанчике непонятного. Так вы идете?

Под заинтересованными взглядами соратников я проследовал за Шнайдером. Тот провел меня прямиком в лабораторную палатку, заставленную разнообразной электроникой до такой степени плотно, что места осталось лишь протиснуться двоим-троим посетителям. В самой ее глубине на складной табуретке примостилась у терминала рабочей станции юная аспирантка профессора Юма, а по совместительству младший лейтенант военно-медицинской службы, Юленька Герасименко. Она сосредоточенно изучала мешанину разноцветных линий, выведенную на монитор. Вид у нее при этом был восторженно-удивленный, как у ребенка, нежданно-негаданно получившего вожделенный леденец на палочке.

— Видите? — ткнул меня в бок майор. — Наша Юленька в ступоре. И не выходит из него уже больше часа. Результаты превзошли все наши ожидания.

— Значит, нашли? — уточнил я, озираясь по сторонам.

Техника в палатке ничуть не выглядела устаревшей, скорее, у нас ничего похожего не найдешь. Хотя я в медицине полный профан, дальше оказания первой помощи при ранениях мои знания не распространяются.

— Еще как нашли! — вклинилась в беседу девушка. — Я такого еще никогда не видела! Это же чудо!

— Что нашли-то? — попытался я вернуть ее на грешную землю. — И без умных слов, пожалуйста, я технарь.

— Ваше предположение полностью подтвердилось, — оторвалась от монитора аспирантка. — У образца действительно излучение головного мозга отличается от показателей всех известных нам живых организмов на этой планете. Видите — вот эта красная линия. Дополнительный спектр, у других животных его нет, даже у обычного, немутировавшего, кабана он отсутствует. Мы просканировали подопытного и обнаружили в центральной нервной системе и головном мозге симбиотические включения органического происхождения, аналогичные описанным профессором Юмом. Судя по всему, именно они модифицируют излучение мозга.

— Вы уверены в результатах? — в этом деле мелочей быть не может, лучше лишний раз перестраховаться. — Спектр точный?

— На девяносто процентов, — отмахнулась девушка. — Для чистоты эксперимента неплохо бы изучить еще пару-тройку образцов, но я думаю, что результат не будет сильно отличаться. Насколько я помню отчет профессора, у всех мутантов из аномалии, тела которых были предоставлены нам для исследований, симбионты обнаружены. Причем их строение в разных животных отличалось незначительно.

— Хорошо, мы доставим вам еще образцы. Нужны кабаны, или подойдут другие животные?

— Лучше другие. Тогда мы сможем полностью удостовериться в истинности гипотезы.

На этом разговор с лейтенантом Герасименко мы завершили и вышли из лабораторной палатки. Я придержал майора за локоть и поинтересовался:

— Как быстро ваш технический гений сможет собрать излучатель?

— Смотря какой мощности и для чего именно, — задумался Шнайдер. — Вообще-то, у нас аналогичный прибор существует, нужно лишь модулировать его излучение под полученный спектр. К вечеру сделает, я полагаю. Но лучше у него самого спросить.

— Резонно, — согласился я, направляясь за майором.

Капитана Юциуса удалось найти в палатке, где он предавался самому популярному среди военных занятию — спал. Шнайдер довольно бесцеремонно растолкал коллегу, и пока тот тер спросонья глаза, ошарашил вопросом:

— За сколько "мозговерт" перенастроить сможешь?

— За пузырь! — не задумываясь, отозвался тот.

Я хрюкнул, едва сдержав смех. А капитан-то юморной товарищ!

— Я серьезно! — рявкнул майор. — Юлька спектр получила, за сколько перенастроишь?

— Мощность излучения какая нужна? — поинтересовался окончательно проснувшийся капитан.

Шнайдер уставился на меня, я на него. Вот спросил, так спросил. Я в душе не сношаю, какая мощность нужна. Даже не представляю, в каких единицах в данном случае она выражается, не в киловаттах же.

Видя наше затруднение, капитан пришел на помощь:

— Под какую задачу "мозговерт" настраивать будем? Сколько человек прикрывать, какая техника, как далеко пойдете?

Это уже лучше. Сейчас соображу…

— Короче, нужно несколько вариантов, — принялся перечислять я. — Мы еще сами точно не знаем, как пойдем, поэтому будем пробовать по-разному. Первый вариант — "бардак" с экипажем плюс четверо десанта.

— "Бардак" — это что? — не понял капитан. Ну да, подводник же.

— Боевая разведывательно-дозорная машина, — пояснил я. — Броневичок небольшой, с "шишигу" размером, только пониже.

— Ясно, — сделал пометку в КПК Юциус. — Второй вариант?

— Два "бобика", по два человека в каждом.

Капитан снова что-то чиркнул стилусом на дисплее.

— Третий вариант — четверо без техники.

— Все понял, буду думать, — заверил меня научник. — Сразу скажу, третий вариант малоосуществим, прибор достаточно габаритный и весит около двадцати килограммов. Первый и второй равнозначные.

— Давайте тогда по первым двум вариантам, — не стал спорить я. — Когда приходить за результатом?

— Часа через три, я думаю, — почесал в затылке капитан. — Прибор один, сделаю два варианта программы, будете переключать в случае необходимости. Управление с КПК.

— Замечательно, — я задумчиво уставился на солнце, начавшее клониться к закату. — Боюсь только, сегодня испытать не успеем…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

12 марта 2535 года, утро.

Вчерашний день завершился грандиозным сафари по Мутагенке — под руководством Михалыча мы двумя экипажами в общей сложности трижды прорывались вглубь аномалии, выискивая образцы для научников. Все выходы оказались весьма удачными — коллекция яйцеголовых пополнилась оленем-мутантом, парой саблезубых кроликов и жутко искореженным волком, больше похожим на хищного насекомоподобного пришельца из старинного фильма, как бишь его — "Чужой". Одного из кроликов удалось подстрелить мне. Я Сашку за руль усадил в приказном порядке, как старший по званию, а сам вооружился самопалом с дротиками. И первый трофей не заставил себя долго ждать. В общем, остаток дня прошел бодро и весело, особенно порадовал эпизод с доставкой оленя. Выяснилось, что у научников другой клетки нет, а имеющуюся уже оккупировал кабан-мутант. После краткого раздумья Михалыч предложил целых два выхода: либо кабана пристрелить, либо тупо выпустить. К первому варианту склонялись научники — они были не прочь обзавестись чучелом этой страхолюдины. Однако я решительно воспротивился планам по умертвлению зверя, и разбил все доводы противной стороны одним-единственным контраргументом: если мы кабана пристрелим, кто и, самое главное, как будет извлекать тушу из клетки? Тут меня активно поддержали Сашка с Волчарой. В результате сошлись на том, чтобы сохранить свину жизнь. Народ попрятался внутри периметра, вызвавшийся добровольцем Михалыч забрался на клетку, открыл ее, подтянув вверх подвижную стенку, а Юленька одним нажатием кнопки на терминале долбанула пленника током. Кабан с визгом унесся в дальние дали, даже адреса не оставил. Правда, на миг мне показалось, что в процессе бегства зверь на секунду оглянулся и выдал в наш адрес нечто непечатное. Но я списал это на усталость, тут же выбросив глюк из головы. После обследования свежевыловленного оленя по той же схеме заменили волком, а саблезубых кроликов запихали в металлический ларь, смонтированный в кузове Михалычева "бобика". Как и предполагала лейтенант Герасименко, результаты исследований сошлись процентов на девяносто пять. Поэтому препятствовать капитану Юциусу, колдующему над прибором уже который час, мы не стали — авось такими темпами к утру закончит. Техник ожидания превзошел: предоставил функционирующий образец к ужину.

А сегодня, как нетрудно догадаться, охотничья команда под предводительством Михалыча занялась полевыми испытаниями предоставленного прототипа. Начать решили с "бобиков". Вызванный для консультации Юциус подтвердил, что если не удаляться от головной машины больше, чем на двадцать метров, радиуса действия прибора с лихвой хватит для прикрытия обоих экипажей. Второго аналогичного прибамбаса в наличии не было, мы сразу же подали заявку Соломатину. Тот обещал помочь, но такое оборудование можно было достать только у подводников. Поэтому доставка затянется как минимум до завтрашнего утра. Хотелось бы получить второй "мозговерт", а то при наличии лишь одного резко ухудшалась мобильность команды — элементарно в дозор вторую машину не пошлешь без защиты. Заодно попросили прислать "бардак" с экипажем, тут трудностей не возникло. Часа через два прибудет, припахали местных погранцов.

Пока же сунулись в аномалию как есть — на двух джипах, "мозговерт" в первой машине. Традициям изменять не стали — в головном внедорожнике устроились Михалыч в роли стрелка и Волчара в качестве водилы. В багажном отделении расположился капитан Юциус, его решили единовременно привлечь в качестве технического специалиста. Плюс дополнительная гарантия — если прибор не сработает, то ему тоже худо придется. Шутка, конечно. Но, как известно, в каждой шутке есть доля правды. В этот раз мы планировали углубиться в Мутагенку километров на пять минимум, а если хорошо пойдет, то и на все десять. Опасность данное мероприятие представляло нешуточную, поэтому я задействовал всю имеющуюся в наличии электронику и вооружился "вихрем" с оптикой. "Сто третий" тоже держал под рукой, но им воспользуюсь только в самом крайнем случае. В первом экипаже тяжелого оружия не было вообще — майор со стандартным "калашом", Михалыч, вооружившийся чудовищного калибра охотничьим штуцером, и техник Юциус с девятимиллиметровым "страйкером". В принципе, Михалычев штуцер как бы не помощнее моего ствола, но по скорострельности и плотности огня уступал очень сильно. Так что в случае осложнений придется мне выступить в качестве основной огневой мощи. Очень хотелось думать, что до этого не дойдет.

— Готов? — повернулся Михалыч к капитану.

Дождавшись ответного кивка, скомандовал: "Погнали!"

Внедорожники взревели моторами и дружно рванули в сторону видневшейся на горизонте полоски леса. Через несколько минут граница аномалии осталась далеко позади. Водилы, как сговорившись, выжимали из джипов максимум возможного, так что неслись мы по однообразной серой степи со скоростью километров около восьмидесяти в час. По странной прихоти природы поле впереди было ровным, как стол, машины даже не особенно раскачивались, так, переваливались с боку на бок, как большие океанские лайнеры при легком волнении. По крайней мере, прицеливанию это особо не мешало, поэтому я не стал возмущаться, а просто покрепче вцепился в дугу безопасности, встав в багажном отделении во весь рост. Михалыч в первом "бобике" что-то восторженно орал, грозно потрясая штуцером, но из-за свиста ветра и смачного хруста сминаемой зубастыми покрышками травы слов разобрать не удалось. Да ну и черт с ним! Меня постепенно тоже охватывал странный восторг, хотелось орать, подставив лицо потоку воздуха, раствориться в мчащейся навстречу степи. Я чувствовал, что теряю над собой контроль, разумом понимал, что надо взять себя в руки, но сердце и душа решительно воспротивились скучным доводам рассудка. И только внезапно выскочивший из-под колес переднего экипажа мутировавший волк привел меня в чувство.

Впрочем, волк — сильно сказано. Скорее волчонок-недоросль, еще не совсем потерявший сходство с обычными сородичами, обитающими в степях и лесах этой планеты. Вместо того, чтобы отскочить в сторону, пропустив мимо ревущих и плюющихся выхлопными газами монстров, он помчался прямо вперед, вкладывая в рывок все силы. Со стороны складывалось ощущение, что наше приближение оказалось для зверя большущим сюрпризом. Было похоже, что он до самого последнего момента не принимал шумы и запахи всерьез, и лежку покинул только ввиду опасности попасть под колеса. Это немного не вязалось с поведением крупных животных, добытых нашей командой для научников вчера вечером. Так себя вели только безмозглые саблезубые кролики. И олень, и волк почувствовали наше приближение заранее и постарались оторваться. Правда, им это не удалось, но лишь по причине грамотно организованного бывалым Михалычем процесса. Сейчас же мы наблюдали нечто иное — паника охватила волчонка, первобытная, ничем не прикрытая паника. Секунд десять мы гнали с максимальной скоростью, грозя смять и раздавить беглеца, потом Михалыч что-то крикнул Волчаре, и тот сбросил газ. Внедорожник резко замедлился, Сашка с трудом успел среагировать, судорожно утопив педаль тормоза в пол. Я клюнул носом, едва не угодив этой частью тела по дуге безопасности, но все обошлось. Волк между тем умело разорвал дистанцию, так что я уже не мог без окуляра разглядеть трусливо зажатый между ногами хвост. Майор Волчара из озорства надавил на клаксон, огласив окрестности громким хриплым воем неизвестного хищника. На удирающего зверя это произвело неизгладимое впечатление — он подпрыгнул чуть ли не на метр и еще быстрее заработал лапами, даже чуть увеличив скорость. Михалыч улюлюкал, азартно размахивая штуцером, и только капитан Юциус сидел спокойно, поглощенный изучением графиков на дисплее переносного терминала.

— Что, майор, пожалел родственника? — крикнул я, когда Сашка подрулил к первому экипажу. — Чего стоим?

Волчара в ответ весело осклабился, зато высказался Михалыч:

— Мы его специально отпустили, итить, типа стукача будет у нас. Если с прибамбасом капитанским ничего не вышло, минут через двадцать тут будет не протолкнуться от зверья. Так что двигаем потихоньку, надо хотя бы немного запутать потенциального противника.

Я кивнул, Сашка тоже — типа, все понял, готов к труду и обороне.

— Погнали! — издал традиционный клич Михалыч, взмахнув зажатым в правой руке штуцером.

Он даже на вид казался тяжелым, но бывший охотник обращался с оружием как с легоньким прутиком. И откуда только сила берется в этом достаточно тщедушном теле? Про голос я молчу, тут причина объективная.

Майор Волчара плавно тронул машину с места, нам не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. На этот раз до бешеных скоростей разгоняться не стали, ехали потихоньку, держа километров тридцать-сорок в час.

За обещанные Михалычем двадцать минут углубились в аномалию еще километра на три, прибавив их к той паре, что преодолели до встречи с волчонком. Однако предсказанного звериного столпотворения не наблюдалось — спугнули несколько саблезубых кроликов, пару оленей и одного кабана. Этот вообще до последнего мгновения отказывался верить в реальность угрозы и рванул почти из-под самых колес головного внедорожника. До леса оставалась пара километров, но по молчаливому согласию решили туда не соваться — не то место, чтобы на ничем не защищенных "бобиках" рассекать. Свернули почти точно на юг, чтобы обойти массив, не покидая Мутагенку. Еще около часа нарезали круги по унылой степи, однако какого-либо сопротивления, особенно осмысленного, не встретили. В конце концов, занятие нам наскучило, и Михалыч махнул рукой на север, в направлении оставленной под опекой научников базы. Отъехать успели на порядочное расстояние, поэтому возвращение заняло минут сорок неспешной езды. И вновь нас никто не атаковал, все встреченные животные вели себя естественно — то есть удирали со всех ног. Однако бдительности мы не теряли, Мутагенка есть Мутагенка. Лишь когда пересекли границу и остановились в прямой видимости от лагеря, решили обменяться впечатлениями. Первым на правах самого опытного высказался Михалыч:

— Все, мужики, фурычит приблуда. Зуб даю.

— Похоже, работает, — поддержал напарника по экипажу Волчара. — Чтобы углубиться в Мутагенку на пять километров и не нарваться на неприятности, туда-сюда, — такого на моей памяти еще не было. Причем шли, не скрываясь. Шумели даже.

Я задумчиво кивнул, переваривая информацию. Потом вопросительно глянул на Юциуса.

— Оборудование функционирует в штатном режиме, — отчитался капитан. — Перебоев не наблюдалось. Потребление энергии в пределах нормы. С таким расходом еще часов десять кататься можно.

— А ты что скажешь? — посмотрел я на напарника.

— А я что? — отозвался Сашка. — Я не погранец, да и не охотник. Если Михалыч говорит, что все путем, значит, так оно и есть.

— Ну что ж, коллеги! — принялся я подводить итоги. — Функционирующее оборудование в наличии имеется. Теперь надо определиться с составом команды и видом транспорта. Ваши предложения?

— Надо "бардак" испытать, а потом уже решать, — буркнул Волчара.

— На "бобиках" очень даже неплохо, — высказался Михалыч. — Скорость, маневренность, и в случчего можно на одной машине обратно выбраться.

— Аргумент, — согласился я. — Майор, что думаешь?

— Две машины — это плюс, — задумался Волчара. — Брони нет — это минус. Я больше склоняюсь к "бардаку". Пускай медленнее, зато под защитой, плюс пулемет в активе. Даже два.

— Разрешите? — вклинился Юциус. — Стесняюсь спросить, а на сколько в аномалию идете?

Мы все четверо переглянулись, затем слово взял Михалыч:

— Нам надо пробраться на Базу-Центральную. Это километров сорок, из них около тридцати по лесу. В самом лучшем случае это часов пять, даже на "бардаке". Напетляемся от души. Сколько будем на месте, не известно. Плюс обратно выбираться. Грубо приблизительно — часов двадцать. А что?

— Я вот тут подумал, — прищурился капитан, — а вам энергии хватит? Аккумулятор не резиновый, при зафиксированном уровне энергопотребления хватит его часов на двенадцать-тринадцать. А что потом делать будете?

Нда, задачка! Судя по вытянувшимся лицам коллег, они думали примерно в том же направлении. Вернее, совсем не думали. Тупо упустили из вида. Придется озаботиться дополнительными энергоэлементами.

— Аккумуляторы сменные можно достать? — поинтересовался я.

— Можно, но очень трудно, — не стал скрывать капитан. — Задолбаетесь согласовывать. В лучшем случае через пару-тройку дней, и это если ваше руководство еще раз штурмовик в Океанариум пошлет.

Не вариант, однозначно. Соломатин хоть и обещал помогать, но на такие расходы точно не пойдет. Тем более, что польза от предприятия намечается весьма сомнительная. Скажем прямо, никакой пользы от нашей вылазки местному руководству нет. Разве что способ отгородиться от агрессивных обитателей аномалии заинтересует, но он уже разработан и опробован. Можно дальше не напрягаться. А мне очень нужно попасть на Базу-Центральную, от этого выполнение задания зависит. Выпотрошить чертов сервер, а дальше видно будет. Ммать! А кто потрошить-то будет? Вот умора, самого главного спеца не нашел. Вообще, Петруша Еремеев на примете был, но ему отпуска не дали, он бойню благополучно в подвале пересидел, так что психологическую травму не заработал. А раз не нужна реабилитация, то и без отпуска обойдется. Тем более, что он вплотную занят разработкой и сборкой генератора для телепорта. Короче, Зайцев его не отпустил, а нас послал в категоричной форме, когда мы попытались ценного специалиста выклянчить. А мне теперь голову ломай…

— Я так понимаю, капитан, что вы имеете что-то предложить? — я пристально посмотрел Юциусу в глаза.

— Ага, — ответил тот, выдержав взгляд. — Только у меня есть одно условие.

Ну что ж, играем по его правилам, деваться некуда.

— Какое условие?

— Я хотел бы отправиться с вами, — не сказать, что я удивился, чего-то такого и ожидал.

— А вам зачем, если не секрет?

— Просто интересно, — улыбнулся капитан. — Вам Шнайдер не рассказывал, почему я из "подающих большие надежды молодых ученых" перепрофилировался в полевого специалиста?

— Как, и вы тоже? — сделал я большие глаза. — Майор это про Гавриленко говорил, дескать, характер авантюрный. Но вы же вроде техник?

— Техник, — не стал спорить Юциус. — Я и в бытность ученым в основном техническим обеспечением занимался, разрабатывал всякую ерунду для исследований. Скучно мне в Институте показалось. Перешел во Флот. Но и там не прижился, а в военно-медицинской службе — вполне. Уже пятый год. Люблю решать практические задачки.

Чего-то он недоговаривает. Тут может быть два случая: или маньяк, типа Михалыча с Волчарой, без риска ему жизнь не мила, либо по заданию вышестоящего руководства к нам внедриться пытается. И сдается мне, что рекомое руководство имеет непосредственное отношение к внутренней безопасности. Помнится, Шнайдер говорил, что военно-медицинская служба часть этой структуры. Собственно, нам абсолютно параллельно, по какой из двух причин капитан изъявил желание с нами отправиться. А вот уточнить кое-что не помешает…

— Капитан, а вы с компьютерной техникой вообще как?

— Второе образование — программист, — без тени бахвальства ответил капитан. — А вам зачем?

— Вы нам подходите, — проигнорировал я вопрос. — А ваше руководство не будет против?

— Вряд ли, — пожал плечами Юциус. — Разве что шпионить за вами напрягут. Вам это неудобства не доставит?

— Отнюдь, — отмахнулся я. — Ради бога, дело житейское.

— В таком случае по рукам, — подвел итог переговорам техник. — Вот мое предложение по энергообеспечению. Идти надо на БРДМ. Я за пару часов запитаю аккумулятор от генератора, тогда мы получим достаточно большой запас энергии. Генератор у нас на твердотопливных элементах, ему нужно питание от бортовой сети чтобы запустить реакцию. Электрооборудование автомобиля такую нагрузку не потянет, а "бардак" — вполне. Разве что скорость чуть уменьшится. Как я понимаю, это не принципиально, зато автономность увеличится до трех суток примерно. Это если просто периодически подзаряжать аккумулятор. А если уж совсем припрет, можно запитать "мозговерт" от бортового энергоблока. Это даст еще пару часов работы.

— Может выгореть, — согласился внимательно слушавший Волчара. — На "бардаке" в качестве источника питания используется стандартный энергоблок, с кислотными аккумуляторами и генераторами переменного тока при проектировании решили не связываться. Все равно одной зарядки блока хватает на весь срок эксплуатации техники. В нашем случае он вполне потянет систему зажигания и поддержку реакции в топливных элементах. Правда, про освещение и прочие электроприводы придется забыть. Но это не смертельно, выедем с утра пораньше. К тому же заряжать надо периодически. Постараемся заниматься этим в спокойной обстановке, а то пулеметов, туда-сюда, лишимся.

— Ваше мнение? — обернулся я к невысказавшимся коллегам.

— "Бардак", значит "бардак", — прогудел Михалыч. — Только испытаем сначала, без этого я в Мутагенку не сунусь.

— Я за, — флегматично отозвался Сашка. — Тогда второй "мозговерт" нам будет без надобности, зря полковника напрягали.

— Мнения ясны, — подвел я итог. — Единогласно принимаем вариант с "бардаком". Осталось самое трудное — выцыганить его у погранцов.

— И рацию, — добавил Волчара. — Последнее дело в такую авантюру без связи соваться.

— И рацию, — согласился я, прикидывая усилия, которые придется приложить для получения необходимого. Выходило много.

Совсем уже было собравшись дать команду "разойдись", я вдруг поймал за хвост ускользавшую мысль и посмотрел на Волчару:

— Майор, а мы все в "бардаке" поместимся? Насколько я помню, экипаж четыре человека, и боевое отделение маленькое. А у нас еще прибор габаритный…

— Поместимся, — уверенно ответил тот. — Только придется родную команду выгнать взашей. У погранцов БРДМ специальная, под их задачи модифицированная. Экипаж вообще два человека — мехвод и командир, он же стрелок. Башня и пулеметы с электроприводом, управляются дистанционно. Поэтому я про них упомянул, когда расход энергии прикидывал. Электроники не пожалели, хоть это для наших условий и нетипично. А в боевом отделении обычно патрульная группа ездит, пять человек с полным вооружением.

— А чем обоснована такая численность? — поинтересовался я.

— Специфика работы пограничников. У нас, по большому счету, сплошной границы нет, заставы на приличном удалении друг от друга разбросаны. Выходит "бардак" с группой в заданный район, окапывается, патрульные совершают обход "земли". Это примерно десять километров в каждую сторону. Если нарушителей выявляют, то или задерживают, или ликвидируют. Учитывая возможности соседей, пятерки экипированных профессионалов всегда хватает, чтобы отбиться до прихода брони. В случае крупных неприятностей в район стягиваются дополнительные силы. В бытность мою погранцом однажды таким макаром банду оседлых аборигенов человек этак в пятьсот за пару часов с землей смешали четырьмя "коробочками".

Ну что ж, поверим более опытному товарищу на слово. Тем более, что мысль о бэтээре, посетившая меня ранее, разбилась об один, но весьма важный аргумент — запас хода у него очень уж маленький. Хоть Михалыч и уверяет, что до Базы-Центральной сорок километров, но это тупо по прямой, карту я помню. А если учесть, что большая часть пути пролегает через лесной массив, то эти сорок километров легко могут вырасти в сто сорок, а то и в двести. А это уже не есть хорошо — на обратный путь элементарно может не хватить топлива.

— Значит, останавливаемся на варианте с БРДМ, — заключил я. — Все свободны, кроме майора Волчары.

Когда мы с Волчарой остались одни, я извлек из кармана КПК и уселся на предусмотрительно расстеленный около "бобика" спальник. Похлопал рядом с собой рукой, приглашая майора присаживаться.

— Надо посоветоваться насчет маршрута, — пояснил я. — Что-то я сильно сомневаюсь, что получится через лес по прямой шпарить.

— Согласен, — отозвался Волчара. — По прямой однозначно не получится. Только подробных карт Мутагенки не существует, туда-сюда. Пограничники худо-бедно изучили предполье, а в лес уже очень давно никто не суется. Так что тут я не помощник.

— Не страшно, — отмахнулся я. — Вот карта этого квадрата, довоенная, правда. Но я не думаю, что за столетие конфигурация лесного массива могла сильно измениться.

Майор минут десять изучал высвеченный на экране КПК район, задумчиво почесывая бровь, и, наконец, выдал:

— Прямо не пойдем. Лучше сделаем крюк, вот здесь между двух массивчиков можно будет очень хорошо проскочить. Похоже, тут дорога была, просто замаскированная. А вокруг самой Базы, насколько можно судить из доклада тридцатилетней давности, двухкилометровая полоса безопасности сохранилась. По крайней мере, деревьями не заросла, кусты одни. Через них пробьемся. Итого, через лес придется продираться километров пять, вот здесь. Обойти никак не получится.

— Нормально, — оценил я предложенный майором маршрут. — Со всеми петляниями километров девяносто с копейками. Еще двадцать накинем с учетом леса. Я думаю, даже лагерь переносить не будем, прямо отсюда рванем. Больше десятка километров по предполью все равно не выиграем. Осталось с экипажем определиться.

— Погранцов берем? — уточнил майор.

— Не знаю. Надо решать.

— Лучше взять, — задумался Волчара. — В крайнем случае я за механика могу, но тут есть нюанс. Нужно брать или весь экипаж, или вообще никого, все своими силами. Если, не дай бог, что с нами на Базе приключится, командир без механа не выберется, и механ один не справится. Или оставлять в пару кого-то из наших.

— Не вариант, — мысль оставить кого-то из наших показалась мне на редкость неудачной. — Кого оставлять? Михалыча? Тебя? Или, может, Сашку? Да вы ж меня порвете, если я об этом заикнусь. А Юциус вообще незаменим — ему и "мозговерт" обслуживать, и электронику на базе ломать.

— Берем "бардак" с экипажем, — подытожил Волчара. — Потеснимся немного, в тесноте, да не в обиде. Ладно, хоть старшина мой не напросился. Кстати, вот и погранцы пожаловали.

Из-за пологого холмика, у подножия которого размещался наш палаточный лагерь, выскочил "бардак" в камуфляжных разводах. Шла машина довольно бодро, взревывая движком, глотая подвеской мелкие неровности и мерно покачиваясь на больших колдобинах. В последний раз фыркнув струей выхлопных газов, "коробочка" замерла рядом с "шишигами" мародеров. Откинулся командирский люк, и из него легко выскочил молоденький лейтенант с эмблемой Пограничной службы на левом плече. Окинув лагерь беглым взглядом, он быстрым шагом направился к нам с майором.

— Товарищ капитан! Экипаж прибыл в ваше распоряжение, — вытянулся пограничник. — Командир экипажа лейтенант Торопов.

— Вольно, лейтенант. Вам какую задачу поставили?

— Поступить в ваше распоряжение для испытаний какого-то нового прибора в условиях аномальной зоны, — отчеканил тот.

Все ясно. Придется с его начальством договариваться.

— А что вы скажете, если я предложу вам доставить нашу команду к Базе-Центральной? — огорошил я пограничника. — Только долго не думайте.

— Я скажу, что это невозможно, товарищ капитан! — по-уставному рявкнул лейтенант, но глаза его заинтересованно блеснули. — Еще никому за всю историю Пограничной службы не удалось достичь базы на наземном транспортном средстве.

— Хотите стать первым?

— Так точно!

Эх, молодость. Не била тебя жизнь, вот на подвиги и тянет. На вид совсем молодой еще, чуть больше двадцати, а может, и Сашкин ровесник. Этот сунется в пасть льву, не задумываясь. Ну и ладно, как говорил один мой знакомый.

— В таком случае мне нужен позывной вашего командира для согласования дальнейших действий.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

12 марта 2535 года, вечер.

Послеобеденное время потратили на испытание свежеприбывшего "бардака" с установленным "мозговертом" и полной загрузкой в виде штатного экипажа и нештатной пятерки охотничков в полной экипировке. Надо сказать, после часового болтания по предполью аномалии я резко изменил свои взгляды относительно удобства десантной техники Федерации. Если раньше мне казалось, что в том же десантном модуле при абордаже впятером тесно, то теперь я понял, что такое "тесно" на самом деле. И не просто тесно, а очень тесно. Боевое отделение у "бардака", что бы там не втирал майор Волчара насчет модификации, оказалось крошечным — нам пятерым, причем не самым крупным в мире мужикам, в компании с ящиком "мозговерта" сидеть пришлось коленка к коленке, постоянно задевая друг друга элементами экипировки, а то и просто стволами автоматов. А уж если попадалась достаточно крупная неровность, с которой не справлялась подвеска, то наша компания начинала напоминать популярный в разных офисах сувенирчик — несколько стальных шариков, подвешенных на ниточках и упирающихся друг в друга. Отводишь крайний шарик, отпускаешь — и он при ударе передает импульс через несколько средних на последний в ряду, и тот отскакивает. По его возвращении процесс происходит в обратном порядке, и так с затухающей амплитудой несколько раз. Офигительное удовольствие, короче. А уж как капитан Юциус проторчал здесь битых два часа, запитывая "мозговерт" от генератора, а тот, в свою очередь от бортовой сети — выше моего понимания. Когда ходовые испытания закончились (весьма успешно), и мы с нескрываемым удовольствием выбрались из плена стальной коробки, я высказал Волчаре все, что на душе накопилось:

— Майор, ты извращенец!

— Обоснуй, туда-сюда, — хмыкнул обвиняемый. — По-всякому меня называли, но чтобы извращенцем…

— Если ты три года умудрился прослужить в Пограничной службе, то ты просто мазохист! — обвиняющее ткнул я в его сторону пальцем. — Это по отношению к себе. А по отношению к подчиненным ты самый натуральный садюга! Блин, у меня шея затекла… И позвоночник чуть в трусы не ссыпался. Как ты представляешь себе провести несколько часов в этой душегубке!?

— Есть вариант без толкотни, — невозмутимо отозвался тот. — Сказать?

— Не надо, — отмахнулся я. — На броне не поеду. И следом не побегу, не уговаривай. Но я знаю, что делать… Лейтенант Торопов!

— Я! — чертиком из табакерки выскочил из-за "бардака" пограничник.

— Вы маршрут знаете?

— Никак нет!

— В таком случае до базы я буду штурманом. Поеду рядом с водилой.

— Обломишься, — хмыкнул Волчара. — Кто с пулеметами управляться будет?

— Справлюсь как-нибудь, — огрызнулся я. — Разберусь по ходу дела. Лейтенант, есть возражения?

— А я как же? — растерялся тот.

По лицу его было видно, что оставаться в лагере с учеными он категорически не согласен.

— В боевом отделении поедешь. Будешь перенимать опыт у товарищей офицеров и охотников. Наверняка всю дорогу байки травить будут. Есть тут у некоторых склонность к словоблудию.

Сашка заржал в голос, Юциус улыбнулся, а вот Михалыч надулся — понял, в чей огород камешек. На Волчару же мой выпад не произвел ни малейшего впечатления:

— Давай-давай, штурман. Пропустишь много интересного. Второй раз рассказывать буду только за отдельную плату.

На том и разошлись. Вскоре рядом с "бардаком" кроме расстроенного лейтенанта остались лишь мы с Юциусом. Остальные переместились поближе к палаткам, тем более что приближалось время ужина. Я тоже было собрался присоединиться к коллегам, но ученый задержал меня:

— Капитан, позвольте полюбопытствовать, а внутрь Базы вы как планируете проникнуть?

Ну что за человек, спросит так спросит! Хотя я этот момент совершенно из вида упустил. Позор на мою седую голову.

— Думаете, ломом не получится? — задумался я.

— Однозначно, — улыбнулся научник. — И Кузькина мать не поможет.

— Ну, если навскидку, то есть пара вариантов, — прищурился я. — У меня есть с собой спрей "симплекса", и еще взрывчатка в пластичном виде. Плюс я надеюсь подключиться к охранной системе через КПК. Имеется у меня пара специализированных программ.

Как показывает опыт, сын ошибок трудных, указанного набора обычно хватает даже для проникновения в космические корабли, а там обшивка попрочнее будет, чем пенобетон, пускай и армированный, наземного комплекса.

— Достаточно серьезная заявка на успех, — кивнул капитан. — Но я, с вашего позволения, еще плазменный резак прихвачу.

— Из старых запасов?

— Почему? — удивился Юциус. — Сами производим, репликаторы позволяют. Если судить по устройству Океанариума и некоторых других довоенных построек, стальных переборок внутри хватает. В случае чего сможем резаком не только вскрывать двери, но и заваривать.

— Хорошо, — согласился я. — А у вас еще много оборудования с собой будет?

— Не очень, — отмахнулся ученый. — Стандартный кофр, примерно как "мозговерт" размером. Я его прямо сверху и поставлю, чтобы никому не мешал. Вы не против?

Я помотал головой, пребывая в некотором офигении от хозяйственности нашего технического специалиста. С другой стороны, запас карман не тянет. Я, например, местное оружие оставлю в лагере, в "бобике" в специальном рундуке запру. С собой возьму снаряжение десантное, буду главной ударной силой в случае чего. Интуиция мне подсказывает, что предстоящая прогулка легкой не будет.

Проводив взглядом удаляющегося капитана, я помотал головой, сбрасывая наваждение. Со стороны я в такие моменты становлюсь похожим на мерина Ваську, жившего в деревне у моего деда. Тот тоже отличался склонностью к философствованию, особенно в оглоблях, за что и огребал периодически от Виталия Кузьмича вожжами. В такие моменты он ржал недоуменно, типа, за что? На что дед степенно отвечал: "Думать вредно! Вот так задумаешься, глядь, а уже поздно — обосрался!" Вот как бы и мне не того самого… Не задуматься…

Как показывает все тот же опыт, предусмотреть абсолютно все мелочи невозможно. Всегда в самый неподходящий момент обнаруживается, что нужную вещь забыл, и даже не думал о ней при подготовке. А посему нечего ломать голову и лишний раз грузиться — припрет, будем решать проблему при помощи подручных средств. В первый раз, что ли?! И так давеча нервов потратил на год вперед. Начальник Пограничной службы оказался непробиваемым служакой, не желающим ни на букву отступить от устава. Я битый час уговаривал его передать экипаж лейтенанта Торопова в мое подчинение, но на этого солдафона обещания славы первопроходца совершенно не действовали. Дело сдвинулось с мертвой точки лишь после привлечения в качестве посредника полковника Соломатина. Не знаю, что он пообещал зловредному погранцу, но, судя по голосу, каким он сообщал мне об итоге переговоров, влип наш шеф по самые гланды. Соответственно, мы тоже. Ума не приложу, как должок будем отрабатывать. Ну да ладно, что-нибудь придумается. Пока же надо ужинать и ложиться спать — подъем завтра намечается с рассветом.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, утро.

Экспроприированный у пограничников "бардак" бодро молотил движком, пожирая километр за километром. Я сидел в командирском кресле, периодически сверяя курс с маршрутом, проложенным по карте в КПК, и корректировал направление движения. Механик-водитель у Торопова оказался толковый — паренек с погонами младшего сержанта, отзывавшийся на имя Жека. Вел он достаточно тяжелый броневик, можно сказать, виртуозно, безошибочно выбирая для проезда наименее изрезанные участки местности. Сейчас, когда мы углубились в аномалию уже километров на двадцать, стараясь обойти по опушке лесной массивчик, это было весьма актуально — рытвины, остатки поваленных деревьев и купы колючего кустарника встречались буквально на каждом шагу. Поневоле вспомнишь предполье с его серой "осокой" и ровным волнистым рельефом. В общем и целом окружающая действительность соответствовала карте столетней давности, то есть отклонения не превышали двадцати-тридцати процентов. На практике это означало следующее: если на экране КПК значилась опушка леса, то реально в этом месте уже торчали достаточно мощные деревья, а непосредственно опушка начиналась в паре километров. Причем опушкой назвать ее язык не поворачивался — там просто не было растительности, представлявшей для "бардака" непреодолимую преграду. Ясное дело, кусты и валежник за таковую мы не считали, равно как и колдобины различной глубины и разветвленности. Однако подвеска с ними справлялась из рук вон плохо, и я боялся даже представить, каково сейчас остальным в тесном боевом отделении. Благо переборка герметичная, от прототипа осталась — тот еще и плавать мог. Посему мы с механиком слышали только неровный гул голосов, но конкретные матюки различить не могли. Да оно и к лучшему, у Волчары с Михалычем фантазия богатая, такого бы о себе наслушался, что уши в трубочку могли свернуться.

Выехали, как и собирались, с рассветом, едва успели покидать в рот бутерброды и оправиться перед дорогой. На последнем особенно настаивал Михалыч, аргументируя тем, что в Мутагенке до ветру сходить будет проблематично. Ему поверили сразу и к делу отнеслись со всей ответственностью. Волчара, правда, посетовал на скудность боезапаса "бардака" — всего тысяча выстрелов к "корду" и полторы к "печенегу". Его тут же послали: если "мозговерт" не сработает, нам и тройной боекомплект не поможет. Капитан Юциус клятвенно заверил, что сработает. Под шумок ему удалось загрузить в боевое отделение кофр с инструментарием, и никто даже не возмутился, только Торопов пребывал в легком шоке — ему еще никогда не приходилось ездить в собственном броневике в столь стесненных условиях. Я на правах штурмана оккупировал командирское кресло и провел краткий инструктаж среди технического персонала в лице механика-водителя. К взаимопониманию пришли буквально сразу, Жека врубил движок и плавно тронул "бардак" с места.

Обзор с командирского кресла открывался достаточно приличный, равно как и с водительского. Как объяснил Жека, в Мутагенке бандитов с огнестрельным оружием отродясь не водилось, охотники не в счет — те погранцов почитали за спасителей. Поэтому закрывать окна броневыми пластинами необходимости не было, хоть те и предусматривались конструкцией.

Примерно час двигались по предполью, перемалывая покрышками травостой. Изредка из-под колес выметывались в стороны представители местной фауны — чаще всего саблезубые кролики, но однажды попался кабанчик. Дважды, судя по порядочным прыжкам, мы кого-то переехали. Вылезать и проверять желания не было, поэтому личности пострадавших остались невыясненными. Ради интереса я взялся осваивать управление пулеметами и буквально через десять минут смог успешно навестись на очередного обезумевшего ушастого грызуна, условно поразив цель. И чего Волчара беспокоился? Я на симуляторах и не такое вытворял.

Затем предполье кончилось, отступив перед чащобой. Вернее, сначала о чащобе речи не шло — так, редкие заросли кустарника, одинокие деревца с руку толщиной… Потом как-то сразу перед мордой "бардака" возникла настоящая стена из странно скрученных стволов. Казалось, какая-то неведомая сила хорошенько смяла столетних красавцев, потом небрежно выправила, не особенно заботясь о результате, да так и оставила. На редкость уродливый лес, угрюмый и страшный. Даже под броней чувствовалось давление на психику. Не хотел бы я тут бродить пешком, и наличие брони с силовой защитой энтузиазма не прибавляло. Хорошо, что Михалыча не послушали и не сунулись на джипах. Тут и выяснилось, что в карту местности не помешает внести поправки — за прошедший век конфигурация лесных массивов изменилась. На ходу подкорректировали маршрут, благо отклониться пришлось всего лишь на пару километров. Вырвавшись на оперативный простор, Жека поддал газку, по принципу "больше скорость — меньше ям". Тяжелая машина легко сминала кусты и пародии на деревья, но все равно пришлось замедлиться до тридцати с небольшим километров в час. По предполью мы шпарили под шестьдесят, теперь же это стало попросту невозможно — трясло сильно, несмотря на все Жекины усилия.

Часа через два снова уперлись в стену деревьев. Начинался самый сложный участок — пятикилометровая перемычка между двумя лесными массивами. Здесь, судя по карте, не имелось даже просек, но обнаружился извилистый ручей в километре от опушки. Я открыл люк в переборке и озадачил коллег:

— Все, приехали. Впереди лес. Какие будут предложения?

— Ты штурман, ты и предлагай, — запустил шпильку Волчара. — Хрен ли думать, туда-сюда, ехать надо.

Я посмотрел на Михалыча, но тот лишь пожал плечами, типа, я что, самый умный?

— На карте ручей обозначен примерно в километре, — оповестил я соратников. — Попробуем по руслу пробраться?

— Можно, — согласился Волчара. — Вряд ли он глубокий, "бардак" должен пройти.

Будем считать военный совет успешным. Закрыв люк, я хлопнул механика по плечу:

— Давай, Жека, трогай.

Тот с сомнением покосился на деревья, но послушно запустил движок. Некоторое время двигались вдоль опушки, но вскоре обнаружили небольшой просвет, в который механику удалось протиснуть машину. Буквально через пару десятков метров, ободрав кору с пары стволов, мы вырвались из плена: В глубине лес оказался не столь густым, между стволами даже кустов не наблюдалось. "Бардак" с некоторыми усилиями протискивался между деревьями, упрямо продвигаясь вперед. Скорость упала километров до пяти в час, но нас это не огорчало. Главное, что движемся. Примерно через полчаса таких переползаний машина уперлась в русло ручья, обозначенного на карте. По моему знаку Жека заглушил мотор. А я вновь обратился к вконец измаявшимся коллегам:

— Кто пойдет со мной на разведку?

— Совсем сдурел? — покрутил пальцем у виска Михалыч. — Не вздумай вылезать, итить, нарвешься на мутанта.

— Я быстро, — отмахнулся я. — Капитан, на сколько можно отойти от машины?

— Метров на пятнадцать, — прикинул тот. — И чем дальше, тем излучение слабее. Может и не сработать. Я бы не полез, если честно.

— Я бы тоже, но нужно. Надо проверить, как местная живность на нас будет реагировать. Все равно вылезать придется, когда к Базе подъедем.

— Вот там бы и проверили, — хмыкнул Волчара. — Чего сейчас вылезать, пятнадцать метров мертвая зона для пулемета. Как отбивать будем в случае чего?

Сашка согласно кивнул. Слова майора меня слегка смутили, но отступать желания не было.

— Жека, встань бортом к воде. А вы, коллеги, меня через бойницы прикрывайте.

"Бардак" поелозил на месте, расталкивая прибрежные заросли, и повернулся правым боком к ручью. Я нахлобучил шлем, не забыв загерметизировать стык, откинул крышку командирского люка и выбрался из машины. Осторожно осмотрелся, прижавшись к башенке с торчащими хоботками пулеметов. Типичная картина — берега ручья густо поросли влаголюбивым кустарником, затрудняя проход, а сверху переплелись ветви уродливых деревьев. Этакий тоннель из зелени, метра три в высоту и шириной около пяти. На броне в полный рост встать точно не удастся. Включив монокуляр на увеличение, осмотрел ручей. Тоже ничего особенного — берега не топкие, но достаточно крутые — с полметра перепад будет. Из подмытой земли торчат корни, вода мутноватая, но дно видно. Должен "бардак" пройти.

Соскользнув с брони, я включил силовое поле и осторожно приблизился к воде. Шагов пять всего до машины, а уже мурашки по спине побежали — до того неприятно здесь находиться. Лишь тяжесть "вихря" в руках внушала некоторую уверенность. Пересилив себя, вошел в воду. Штурмовые ботинки увязли в иле по щиколотку, но дальше не провалились. Дно хорошее, крепкое. Можно ехать. И неглубоко — чуть выше колен всего. Сделав еще пару шагов, я повернулся налево и вгляделся в темноту под сводами тоннеля. Разглядеть что-либо не удавалось — слишком плотная листва сверху. Переключил монокуляр в инфракрасный режим, но особого результата не достиг: повсюду однообразный тепловой рисунок растительного фона. Ладно, будем считать, что путь свободен. Сделав осторожный шаг назад, я вдруг почувствовал направленный мне в спину злобный взгляд. И тут же заголосило чувство опасности. Мгновенно развернувшись, я уловил краем глаза движение и тут же рухнул в воду под тяжестью здоровенной изломанной туши. Перед забралом клацнули зубы, силясь добраться до горла, меня скрутило от смрада из пасти и тут же когтистая лапа заехала по шлему, подняв тучу брызг. Удар был страшен. Если бы не силовая защита, зверюга запросто бы свернула мне шею. А так я лишь заорал матерно, отпихивая скалящуюся морду автоматом. Помогло не очень, мутировавший волчара оказался здоровенным лосем, поневоле вспомнился Сашкин рассказ про михалычевы приключения. Хорошо хоть, что зверь прижал меня ко дну, и между фильтрами шлема и зловонной пастью возник слой воды. Еще чуть-чуть, и меня вывернуло бы. Выдержав еще один сокрушительный удар по голове, я отпустил автомат, повисший на ремне, и сунул левое предплечье волчаре в зубы. Рискованное предприятие, доложу я вам. Без активной защиты я бы на такой трюк ни за что не решился — зубы, что те кинжалы, руку перекусят в момент. Однако силовое поле выдержало давление, а я освободившейся правой рукой выхватил из кобуры пистолет и всадил зверю в ухо пулю. Пистолетный УОД показал себя во всей красе — со столь близкого расстояния, фактически в упор, раскрывшийся лепестками унитар буквально снес зверю верхушку черепа. Силой удара тушу отбросило к противоположному берегу, чуть не выдернув мне левую руку из сустава. Зубы-то скотина мутировавшая изо всех сил сжимала. На всякий случай еще раз пальнув в труп, я как был, в положении "на заднице" дополз до берега. Поворачиваться спиной к зарослям категорически не хотелось.

Выбравшись из воды, я, все так же пятясь, подобрался к "бардаку". Сунул пистолет в кобуру, схватил за рукоятку "вихрь", контролируя сектор прямо перед собой, и постучал кулаком по броне. Командирский люк, предусмотрительно закрытый механом, откинулся, открывая доступ в чрево машины. Я со всей возможной скоростью маханул на броню и скользнул в гостеприимно распахнутый лаз. Устроившись в кресле, захлопнул крышку, отгородив свою драгоценную персону от окружающей среды.

— Ммать! — выдохнул я, отключая силовое поле. Сорвав с головы шлем, откинулся на спинку сиденья. — Никогда не привыкну к таким моментам! Чуть не обделался от страха!

— Это еще цветочки, — успокоил меня Михалыч. — А ты представь, что такие волной прут, и никаких патронов не хватит, чтобы их перебить. Вот где жуть!

Волчара хмыкнул — типа, и не такое видали. Юциус невозмутимо сидел возле ящика "мозговерта" и что-то рассматривал на экране терминала.

— Зря вы силовое поле включили, — задумчиво произнес он. — Оно вас от излучения отсекло, едва вы на пару метров от "бардака" отошли. Вот и нарвались на приключение. А так до противоположного берега защиты хватило бы.

— Учтем, — кивнул я. — Жека, заводи машину. Дно крепкое, русло вроде чистое. Должны пройти.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

Импровизированная дорога, хоть и петляла немилосердно, все же в конце концов вывела нас к полосе безопасности, располагавшейся сто лет назад вокруг Базы-Центральной. На преодоление лесополосы ушло около полутора часов, тащились с черепашьей скоростью. Плюс пару раз русло перегораживали упавшие от старости деревья, которые пришлось таранить с разгона. К счастью, массы "бардака" с лихвой хватало, чтобы свернуть эти препятствия в сторону и освободить проезд. Правда, удары сотрясали броневик до основания, я чудом не прикусил язык, отделавшись ударом о потолок. В боевом отделении тоже обошлось без потерь, если не считать отдавленную кофром с инструментарием ногу Михалыча. Кое-где встречались густые заросли кустарника вроде земной ивы, полностью перекрывавшие русло, но и здесь "бардак" показал себя с лучшей стороны. Он легко подминал хлипкие прутья и рвал с корнем переплетенные ветки, медленно, но верно преодолевая препятствие. Уровень воды едва доходил до середины колес, поэтому проверить герметичность корпуса возможность не представилась.

Выбрались из ручья в излучине, когда до опушки лесополосы оставалось метров триста. Ближе к краю он не подходил, резким поворотом смещаясь западнее. Судя по карте, он брал начало в небольшом озерце в десятке километров от нашего текущего местоположения, и распадался на несколько рукавов в предполье, питая в нижнем течении небольшое болотце. Но нас это интересовало мало, куда больше беспокоили оставшиеся до относительно свободного пространства метры. "Бардак" легко взобрался на крутой берег, Жека даже не стал выдвигать дополнительные колеса. Прорвав прибрежные заросли, механик вписал машину в просвет между двумя мощными стволами. На наше счастье, деревья росли достаточно редко, чтобы между ними можно было протиснуть корпус. На петляния потратили еще полчаса, но наградой за мучения нам стала довольно пересеченная густо заросшая местность. Типичный пейзаж Мутагенки — одиночные деревья, повсюду колючий кустарник, и все это на колдобинах и рытвинах, разве что оврагов нет. После лесополосы подобный ландшафт препятствием не воспринимался, и Жека поддал газку, разогнав броневик километров до тридцати в час.

За считанные минуты преодолели около километра, потом как-то резко заросли кончились, уступив место такой же серой осоке, как и в предполье. Но на это никто не обратил внимания, благо имелось зрелище интереснее — База-Центральная. Я, конечно, видел ее фотографии столетней давности, но они были сделаны со спутника, и вид сверху впечатлял не сильно. Стандартный прямоугольник внешнего периметра, два защитных контура — в ста и двухстах метрах от стен, громада главного корпуса с взлетной площадкой на крыше и колоссальной решеткой радара… Типовой командный центр истребительных сил наземного базирования. Однако с той точки, где по моему сигналу остановил "бардак" механик-водитель, база производила гораздо более сильное впечатление. Становилось понятно, насколько огромна приемо-передающая антенна локационного комплекса. Выставив в окуляре увеличение на максимум, я с затаенным восторгом изучал циклопическое сооружение. На каждой ферме мог свободно уместиться наш броневик, и еще бы место осталось, чтобы обойти сбоку. Пространственная решетка сложной формы возвышалась в пятидесяти метрах над землей, под ней пряталось основное здание комплекса. Судя по схеме, имевшейся в КПК, это здание в основном занимала энергоцентраль, питавшая радар и оборонительные системы. На нем располагалась взлетная площадка, способная принимать истребители класса "земля-космос", а также любую атмосферную технику. В том случае, конечно, если она помещалась в тридцатиметровый зазор между крышей и антенной. Насколько я смог разглядеть, видимых повреждений комплекс не имел — как минимум не подвергался бомбардировке и орбитальному удару. А вот периметр, мало уступавший чернореченскому по основательности, потрепало изрядно. Увиденная картина напомнила мне Базу-7: такие же вывалившиеся пролеты, раскрошившийся во многих местах пенобетон и цепкие кусты, упорно ползущие по плитам ближе к свету. От защитных контуров не удалось обнаружить даже остатков.

Распахнув люк в переборке, я известил коллег о прибытии. Новость вызвала живой интерес, Волчара даже попытался протиснуться между мной и механом, но ничего у него не получилось.

— Как будем действовать дальше? — поинтересовался я у присутствующих. — Осмотрим издалека, или сразу приблизимся, насколько сможем?

— Лучше осмотреться, — буркнул Михалыч. — Из наших еще никто так далеко не забирался, не могу даже предположить, что нас может ждать.

— А те погранцы из байки? — напомнил я.

— Насколько я знаю, они высадились с севера, около центральных ворот, — прищурился Михалыч. — На крышу сесть не решились, хотели пешком к шлюзу подойти. Но ничего из этой затеи не вышло. Зверье массой задавило.

— Майор?

— Лучше осмотреться, — высказал мнение Волчара. — Ну его нафиг, вслепую лезть.

— Я осмотрел базу с нашей стороны, — проинформировал я коллег. — Ничего разглядеть не удалось, слишком далеко. Я за то, чтобы осмотреться. Только надо хоть на какой-нибудь бугорок заехать.

— У меня есть малый радарный комплекс, — вступил в разговор капитан Юциус. — Можно будет просканировать постройки. Полную картину не гарантирую, но метров на пять вглубь пробьемся. Только мне нужно будет выйти наружу и настроить аппаратуру. Сможете безопасность обеспечить?

— Сколько времени займет? — поинтересовался Волчара.

— Минут двадцать на развертывание комплекса, — пожал плечами Юциус. — Еще минут пять на сканирование. Обработать результаты можно будет на ходу. Демонтаж займет пару минут.

— Полчаса плюс-минус пять минут, — принялся размышлять вслух майор. — В прямой видимости от Базы-Центральной, туда-сюда. Если "мозговерт" вдруг накроется, придется бросать все и сматываться с максимально возможной скоростью. Первая волна появится в течение десяти минут.

— Нормально, — встрял Михалыч. — Если приблуда фурычить перестанет, все тут останемся, так что этот вариант даже рассматривать нечего. А так полчасика должны простоять, только от "бардака" отходить не будем.

— Тогда план следующий, — я обвел внимательным взглядом экипаж. — Сейчас по дуге вдоль опушки объезжаем базу, заходим с севера. Находим пригорок, разворачиваем аппаратуру. После сканирования прячемся у леса, анализируем информацию и определяем точку проникновения. Вопросы есть? Вопросов нет. Погнали, Жека!

Глава 8

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

Подходящий пригорок нашелся в прямой видимости от центрального шлюза. Минут за двадцать неспешного хода "бардак" обогнул базу и немного в стороне, примерно с северо-запада, обнаружилась весьма привлекательная возвышенность, украшенная парой деревьев и вездесущим колючим кустарником. Жека мастерски загнал машину в просвет между двумя стволами и заглушил мотор. Вообще место удачное — вокруг зелень, если не знать, что мы здесь, то и хрен рассмотришь невооруженным глазом. Вместе с тем вершина холмика достаточно плоская, и даже имеется небольшой пятачок, свободный от зарослей. Все это я разглядел, высунувшись в командирский люк. С моей позиции открывался великолепный вид на Базу-Центральную — ее громада возвышалась метрах в четырехстах впереди, подавляя монументальностью и циклопичностью антенны. Воспользовавшись монокуляром, я через пролом в периметре в подробностях рассмотрел тяжелую бронеплиту центрального грузового шлюза. В такие ворота легко можно было загнать тяжелый атмосферный бомбер, пожалуй, даже легкий крейсер прошел бы. Оживлять все это великолепие для проникновения внутрь базы нескольких человек представлялось весьма неразумным. Чтобы такие громадные створки развести в стороны, потребуется минут пять, если не больше. Плюс источник энергии изрядной мощности. Так что ну его на фиг. Нам бы что-нибудь поскромнее…

Я спрыгнул с брони и осмотрелся, сопровождая взгляд движением ствола "вихря", но ничего подозрительного не обнаружил. Наученный горьким опытом, силовое поле включать не стал, поэтому чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Осторожно обошел корпус "бардака", продираясь через колючие кусты, но с другого борта тоже был полный порядок. Постучал по броне, типа, можно выходить, и вернулся на облюбованную полянку. Хороший механик Жека, машину умудрился так остановить, что с трех сторон зеленкой прикрыт, а с правого борта как раз проплешина — открывай дверцу и высаживайся. Как раз в нужное место попадешь. Здесь меня уже ждали Волчара с Сашкой, оба при полном параде — в брониках, с "калашами" в руках, на головы нахлобучены шлемы с пластиковыми забралами. Рассредоточились по площадке, контролируя каждый свой сектор. Мне достался участок с видом на базу, майор караулил тыл. Сашка скучал, созерцая недалекую опушку леса. На первый взгляд опасность отсутствовала, но я хорошо помнил, как угодил в лапы волчары-мутанта, поэтому расслабляться не собирался. Опустившись на одно колено, я принялся рассматривать участок относительно открытой местности, отделявший нас от центрального шлюза. За спиной звякал приборами капитан Юциус, рядом пыхтел Михалыч, все с тем же штуцером зверского калибра в руках. В общем, все при деле — даже экипаж "бардака". Лейтенант Торопов занял сейчас законное место, вооружившись дистанционкой от башенных пулеметов, а Жека и так из-за руля не вылезал.

Как капитан и обещал, на развертывание малого радарного комплекса ушло около двадцати минут. Закончив работу, он удовлетворенно выдохнул и окликнул меня:

— Товарищ капитан!

Я быстро оглянулся, опасаясь оставлять сектор без наблюдения, но меня тут же хлопнул ладонью по плечу Михалыч. Пристроился рядом, положив штуцер на сгиб локтя, мотнул головой — мол, иди, подменю. Бронежилетом он не пренебрег, равно как и прочим обвесом, а вот от шлема отказался категорически, заявив, что тот мешает ему слушать. Как истинный охотник, в лесу он больше полагался на слух, нежели на зрение. Однако это не помешало ему оснастить свой чудовищный самопал мощным оптическим прицелом. Вот и сейчас он принялся тщательнейшим образом изучать окрестности, плавно водя стволом из стороны в сторону. Я, конечно, еще тот разведчик, и наблюдатель из меня аховый, но Михалыч на мой взгляд действовал грамотно — не зацикливался на какой-то одной точке, постоянно держал в поле зрения всю зону ответственности. Так что я со спокойной совестью оставил позицию, переместившись к Юциусу.

Капитан времени даром не терял — рядом с ним покоился ящик полевого баллистического вычислителя (по крайней мере, очень похоже), тут же развернута зонтиком антенна сканера, и еще какой-то прибор на треноге, напоминавший одновременно бинокль-переросток и древнюю артиллерийскую буссоль. Все эти прибамбасы связаны жгутами кабелей с тихонько гудящим энергоблоком. Плюс терминал в руках научника.

— Приступим? — поинтересовался я, с интересом рассматривая машинерию.

Очень хорошее матобеспечение у подводников, даже по меркам Федерации.

— У вас есть схема базы? — вопросом на вопрос ответил капитан.

— Есть типовая, — подтвердил я. — Хотите сначала определиться со слабыми местами?

— Именно, — кивнул Юциус. — Когда знаешь, что ищешь, легче работается.

Я извлек из кармана КПК и вывел на дисплей трехмерную схему комплекса. Нда, здоровенная бандура. То, что мы сейчас могли наблюдать перед собой, являлось лишь вершиной айсберга. Подобно ледяной горе в океане, основная часть базы пряталась под землей — сооружение уходило на шесть уровней вниз. На поверхности оставались еще два уровня и антенна. В настоящий момент нас больше всего интересовал плюс первый уровень, в частности, сторона квадрата с центральным грузовым шлюзом. Я несколько раз ткнул стилусом в изображение, увеличивая масштаб.

— Вот это выглядит интересно, — оживился капитан. — Центральный шлюз открывать смысла нет, тут рядом есть ворота поменьше — для технического персонала и малых транспортных средств. Через них можно попасть во вспомогательный терминал, а оттуда есть доступ к центральному коридору.

— Ага, и лифт недалеко, — согласился я. — Нам придется на минус четвертый уровень спускаться, там все основные службы располагались. Сомневаюсь, что с первого попавшегося вспомогательного терминала получится на сервер залезть. Так что придется побегать. Но с этим разберемся по ходу дела, сейчас задача одна — проникнуть внутрь и забаррикадироваться, чтобы зверье не добралось.

— Ну-ка, посмотрим, — капитан приник к окулярам гибрида бинокля и буссоли. — Ага, есть.

Энергоблок загудел громче, зонтик антенны пару раз дернулся и сориентировался точно в направлении громады базы. По дисплею вычислителя побежали вереницы цифр, выстраивались в реальном времени какие-то графики. Сюда бы сейчас старлея Матвеева, он бы развернулся — с такой аппаратурой чаще всего как раз артиллерийская разведка работала. У нас, морпехов, приблуды попроще: нам обычно хватает встроенных в бронекостюм вычислителей. Жаль, что мой накрылся медным тазом при переходе, очень бы пригодился. Но, как говорится, на нет и суда нет, обойдемся окуляром с максимальным увеличением.

— Сканирую стены, — прокомментировал свои действия Юциус. — Пока ничего интересного, но имеются активные источники энергии. Думаю, оборудование базы все еще в рабочем состоянии. Ага, вот наши ворота…

Я вдруг заметил краем глаза какое-то движение на крыше комплекса, и тут же всмотрелся пристальнее, включив увеличение на максимум. Из плоского перекрытия в ближайшем к нам углу вырос броневой купол, из него высунулись четыре телескопических трубы. Шатнулись вверх-вниз, купол немного довернулся в нашу сторону…

— Ммать! — заорал я, падая на землю. Попутно умудрился зацепить Юциуса, так что тот распластался рядом. — Валим отсюда быстро!!!

За считанные мгновения я убрался с проплешины, доказав, что слова у меня с делом не расходятся. Растерянный капитан последовал моему примеру, при этом умудрившись сохранить терминал. Буквально через секунду бугор расцвел земляными фонтанами от попадания тяжелых двадцати двух миллиметровых бронебойных снарядов. Повезло нам, что не осколочно-фугасных.

Остальные члены команды среагировали моментально. Не успел я еще доорать "Ммать!", как Волчара перекатился следом за нами, а Сашка с Михалычем просто нырнули в кусты, не обращая внимания на колючки. Поэтому от первой очереди счетверенной автоматической пушки из системы ПВО базы никто не пострадал. Зато с ювелирной точностью накрыло развернутый Юциусом малый радарный комплекс. Жить нам оставалось считанные секунды…

— Валим!!! — проорал я, с максимальной скоростью скатываясь под горку. Очень мешали кусты, цеплявшиеся колючками за амуницию, так что приходилось буквально прорываться через заросли, теряя клочья снаряжения. — Бегом за мной, прорываемся к Базе!!!

Юциус несся за мной, как привязанный. Через несколько секунд нас догнали остальные, к тому же я с огромным облегчением услышал рев движка — Жека среагировал на опасность и поспешил увести "бардак" из-под удара. Чует мое сердце, экипажу сейчас придется много хуже, чем нам. Бронированная машина куда более значительная цель, чем несколько пехотинцев. К тому же сильно сомневаюсь, что в программе пушки вообще предусмотрено использование ее в качестве противопехотного оружия. Однако лишние меры предосторожности не помешают…

— Рассредоточиться! — заорал я, лихорадочно перебирая ногами. — Все к шлюзу!

Объяснять что-либо элементарно не было времени, да и надобности тоже — команда подобралась опытная, все прекрасно понимали, что групповая цель гораздо удобнее одиночного бойца. Поэтому мы быстро набрали дистанцию метров в десять и ринулись в сторону базы, даже не пытаясь укрываться в складках местности или как-то маскироваться — сейчас гораздо лучшей защитой являлась скорость. Чем быстрее удастся войти в мертвую зону, тем больше шансов остаться в живых. С автоматической пушкой шутки плохи — одного попадания хватит, чтобы разлететься кровавыми ошметками.

Несколько очередей перепахали вершину холма, буквально сметая кусты и деревья, а потом воцарилась тишина — автомат наведения потерял цель. Я представил, как пушка хищно водит стволами, силясь отыскать врага, и еще прибавил скорости, проламываясь сквозь кусты и с разбега перепрыгивая мелкие рытвины. Триста метров, отделявшие холм от периметра базы, я преодолел с личным рекордом, однако и тут надолго не задержался — дождавшись коллег, рванул в пролом. Мы с Юциусом знаем, куда бежать, а вот остальным показать не мешало бы. Растянувшись короткой цепью, мы на последнем дыхании пробежали последние сто метров, на всякий случай пригнувшись — кто его знает, какие еще оборонительные системы могли проснуться… К концу дистанции ноги отказались повиноваться, то и дело норовя подломиться в коленях. Однако выдержали, на силе воли и упрямстве. Плюс очень не хотелось попасть под снаряд, жажда жизни — великий стимулятор в таких случаях. Лучше любого допинга. Перевели дух, лишь оказавшись под самой стеной комплекса. Вышли прямиком к вспомогательным воротам, я их еще от периметра заметил и пер дальше вполне целенаправленно. Рухнули полукругом, мордой в землю. Ощетинились стволами, хватая воздух, как выброшенные на берег рыбины.

— Капитан, приступай! — прохрипел я, силясь продышаться после гонки. Коллеги вокруг выглядели не лучше — перекошенные лица, воздух с хрипом выходит из легких. Михалыч зашелся в кашле, чуть ли не легкие выхаркивает. — У нас не больше десяти минут, ломай замок! Мы прикроем!

Юциус подполз к воротам, встал и принялся их осматривать, буквально уткнувшись носом в металл створки. Я слегка перевел дух, поэтому нашел в себе силы занять положение "на колене", выставив ствол автомата перед собой. Так действительно стало лучше видно окрестности, но пока ничего подозрительного в поле зрения не появлялось. "Бардак" я тоже не обнаружил, что весьма радовало — на выбритой вершине холма его не было. Значит, успели спрятаться за гребнем. Теперь лишь бы к нам прорываться не вздумали, с Торопова станется. Решит, что без "мозговерта" нам конец, и полезет на рожон. Хотя, дело именно так и обстоит — если за десять минут ворота не вскроем, кранты нам. Массой задавят.

Время от избытка адреналина сгустилось, секунды потекли тягучими смоляными каплями. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах тревожным набатом, хотелось хоть что-нибудь делать, лишь бы не сидеть, ожидая нападения. Но в данный момент нам ничего иного не оставалось, поэтому пришлось, стиснув зубы, выжидать, когда Юциус разберется с дверью. У того что-то не заладилось, судя по глухим матюкам, и по прошествии примерно трех минут он сдался:

— Капитан, дохлый номер! Рвать надо!

Я обернулся на голос, и в этот момент оглушительно грохнул Михалычев штуцер. От неожиданности я пригнулся, выставив перед собой ствол, но охотник лишь удовлетворенно хмыкнул:

— Первый есть, итить!

Тут же заговорил "сто третий" Волчары — майор умудрился засечь какую-то зверюгу в зарослях и тут же угостил ее короткой очередью. Блин, быстро они опомнились, как бы не это самое, не задуматься, как дедов мерин Васька. Плюнув на маскировку, я выпрямился рядом с капитаном:

— Чего тут?

— Есть пульт, — ощерился тот. — Только не подключусь я к нему, с терминалом это дохлый номер. Взломщик, сука, в "бардаке" остался!..

— Предлагаешь рвать? — осведомился я, лихорадочно запуская КПК.

— А что еще остается? — сплюнул капитан. — Попробуем внутри спрятаться, небольшую дыру легче защищать, чем такой сектор!

За спиной вновь застрекотал автомат. Я даже не стал оглядываться, чтобы посмотреть, кто стрелял. Не важно. Еще пара минут, и палить начнут все.

— Капитан, на позицию! — заорал я. — Дайте мне немного времени!

КПК благополучно ожил, и я запустил любопытную программку, рожденную в недрах информационного отдела Флота. Прибор тут же нащупал линию беспроводной связи с древним пультом управления замком и принялся потрошить программную начинку столетнего раритета. Уж если на современных кораблях с помощью этой приблуды замки за пару минут вскрываются, то что говорить об этом вековом монстре… Однако я ошибся. Секунды текли, а в интерфейсном окошке все никак не высвечивался таймер, отсчитывающий время до открытия. Сзади заговорили уже два автомата, вновь громыхнул одиночным штуцер, а потом Михалыч принялся бегло выпускать пулю за пулей. Зачихал капитанский "страйкер", почти потерявшийся на фоне огнестрельного оружия. Ммать! Чего тебе не хватает, долбанная железяка!? Я в сердцах врезал по КПК ладонью, и — о чудо! — подействовало! На дисплее проявились цифры, показывающие обратный отсчет — девяносто две секунды.

— Мужики, полторы минуты держимся! — проорал я восторженно. Пускай тоже подбодрятся, а то совсем жарко стало — стрельба не прекращается ни на секунду. — Ммать! Это еще что?!

Сквозь трескотню автоматов и буханье штуцера до моих ушей донесся низкий гул движка. Блин, как не вовремя! И чего они вздумали из-за холма вылезать?! Разнесут на подходе, и фамилии не спросят! Я рванул из кармана разгрузки коротковолновку, которыми мы предусмотрительно запаслись еще в Чернореченске, ткнул в кнопку, нащупывая нужный канал:

— Торопов! Лейтенант, ммать! Ответь главному!!! Прием!

— На св… зи… Тщ… капитан! — донеслось сквозь треск помех.

— Вали обратно! — заорал я. — Обратно вали, сука! Без тебя справимся!!!

— Пл… сл… но…

— Вали за холм, ммать!!! — однако ответом мне стал многократно усилившийся треск помех.

Глушат, что ли? Хотя, кто бы это мог сделать? Дух Черного Диспетчера?! Не смешно ни хрена…

Пришлепнув капекашник к броневой створке на встроенный магнитный держатель, я повернулся к шлюзу спиной и принялся лихорадочно оценивать обстановку. Зверье сильно активизировалось — то тут, то там в траве и кустах мелькали спины, головы и прочие части тела представителей местной мутировавшей фауны. Некоторые особо смелые, а может, просто тупые, пытались добежать до нашей позиции, но их четко срезали очередями автоматчики либо догоняла чудовищная пуля Михалыча. Через монокуляр я мог даже разглядеть тягучие нити слюны, свисающие из оскаленных пастей уже знакомых волков и грубо слепленных чудищ, отдаленно напоминающих медведей. Под ногами у них крутились десятки саблезубых кроликов, но на эту мелочь пока можно было не обращать внимания. В небе с глухим карканьем вилось воронье — пока еще немногочисленное, но стая с каждым мгновением увеличивалась, закручиваясь в воронку. Блин, плохо дело! Еще немного, и попрут волной, массой давить начнут. И при поддержке с воздуха. Очень хреново, очень. Если не сказать словечко покрепче. Но это все фигня, успеем скрыться во внутренних помещениях базы, немного осталось, меньше минуты…

Из-за выбритой снарядами горушки показалась морда "бардака", на максимально возможной скорости несущегося в нашу сторону. Километров под шестьдесят разогнались, это Жека правильно решил — лучше раскурочить подвеску, но живыми остаться. Машина высоко подпрыгивала на рытвинах, с хрустом ломая кусты при приземлении, но уверенно неслась по полю, успевая выделывать зигзаги, чтобы сбить наводку противнику. И все бы у отчаянных погранцов могло получиться, если бы не одно "но" — противостоял им автомат ПВО, специально рассчитанный на создание плотного роя снарядов, перекрывающего большой объем пространства. А как иначе бороться с юркими бомберами и истребителями, атакующими на бешеных скоростях? Четыре тысячи выстрелов в минуту — это такой шквал огня, сквозь который прорваться просто нереально… В чем мы и убедились через пару десятков секунд. "Бардак" преодолел уже половину расстояния до базы, когда на пути его возникло довольно плотное скопление живности. Олени и волки отчаянно бросались под колеса машины, кости и мясо с хрустом перемалывались зубастым протектором, но наперерез тут же спешили следующие камикадзе, ничуть не устрашенные судьбой предшественников. Продавив орущее стадо примерно до половины, "бардак" вынужденно сбросил скорость — колеса впустую скользили по окровавленному мясу, одна шина выпускала через длинный разрез воздух, даже центральная подкачка помогала слабо. Заговорил башенный "корд", выкашивая очередями зверье прямо перед машиной, но погоды не сделал — скорость безнадежно снизилась, превращая броневик в легкую цель для автоматической пушки. Та не заставила себя долго ждать — шквал снарядов накрыл место схватки, смешивая с землей и своих, и чужих. В воздух полетели ошметки плоти, зверье рвало на куски, разметывая по местности кровавым дождем. Однако автомат наведения дал сбой — пушка послала очередь с большим упреждением, видимо, компьютер не учел падение скорости "бардака". Разметав зверье, снаряды впустую ушли в почву, заодно расчистив пограничникам дорогу. Жека не замедлил утопить педаль газа в пол, машина вырвалась из жуткой кучи-малы и рванулась вперед, стремительно набирая скорость. Следующая очередь ударила за кормой, выбив из земли фонтаны пыли, еще одна ушла левее, зацепив "бардак" самым краем — водила как раз выписывал очередной зигзаг. Пара снарядов прошила броню в силовом отсеке, но движок не задела, и машина с ревом подпрыгнула на очередном ухабе. Блин, да они же там все кости переломают! Да пофиг, лишь бы проскочили… До мертвой зоны уже метров пятьдесят осталось, не больше. Давай, Жека, давай, родной! Выжми из этой железяки максимум возможного!..

Я уже почти поверил, что обойдется, и тут "бардак" накрыло прямым попаданием. Два десятка снарядов, выпущенных четырехствольной пушкой за какую-то секунду, прошили машину, как градины прошивают раскидистые листья лопухов. Грохот стоял неимоверный — бронебойные болванки прошибали стальные листы, не замечая препятствий в виде людей, электроники и даже чугунного блока движка, в клочья рвали покрышки и полосовали диски колес. За мгновение "бардак" превратился в решето, закашлял черным дымом, но, против ожидания, не застыл покореженной грудой железа, а продолжил катиться в нашу сторону, с каждым мгновением замедляясь.

— Тарасов, шлюз открылся! — проорал Волчара, хлопнув меня по плечу. — Валим быстро!!!

Завороженный последними секундами верного "бардака", я почти не обращал на окружающее пространство внимания. Между тем натиск зверья немного ослабел — "коробочка" оттянула на себя значительную часть тварей, большинство из которых нашли смерть под колесами и дружественным огнем установки ПВО. Одиночных мутантов успешно расстреливали на подходе — Михалыч оказался прекрасным стрелком, и протез вместо левой руки ему нисколько не мешал. Тех зверюг, что успешно избежали тяжелой пули из штуцера, полосовали очереди Волчары и Сашки, да и Юциус неплохо управлялся со "страйкером". Мне почти не пришлось принять участия в избиении, но я этим фактом нисколько не расстроился — боезапас целее будет, пригодится еще. Тем более, что дополнительные БК остались в "бардаке".

— Давай, чего тормозишь, туда-сюда?! — дернул меня за рукав Волчара. — Нечего тут торчать на самом виду, пошли!

Я стоял, сопровождая взглядом искалеченный броневик. Вот он пересек остатки периметра, слегка качнувшись на куче раздробленного пенобетона, прокатился еще десяток метров и застыл с креном на левую сторону — обе покрышки превратились в лохмотья резины. Несколько секунд машина не подавала признаков жизни, потом башня ее рывком провернулась градусов на шестьдесят, и плюнула короткой пулеметной очередью. Примерно на пятом выстреле "корд" заклинило, однако башня продолжала дергаться, поворачиваясь из стороны в сторону…

— Ммать! — восторженно заорал я. — Жив кто-то!!!

— И что? — взвился Волчара. — Ты попрешься их вытаскивать?! Да нас сомнут через несколько минут, ты об остальных подумал?!

— Да мне похер! — огрызнулся я, вырываясь из цепких майоровских лап. — Кто-то еще жив, нужно их достать! Морпехи своих не бросают! Ты понял, майор?! Не бросают!!!

— Мне кажется, нужно занять оборону в шлюзе, — вклинился Юциус. К нему уже вернулась былая интеллигентность, и на нашем фоне он казался спокойным, как скала. — Сформировать ударную группу, и пусть она под прикрытием подберется к машине.

— Капитан дело говорит! — пророкотал Михалыч, не забыв между словами всадить пулю в очередного мутанта.

Сашка молча кивнул на мой вопросительный взгляд. Он как раз менял опустошенный магазин, некогда ему было разговоры разговаривать.

— Да хер с вами! — сдался Волчара. — Кто пойдет?

— Я один пойду, — пресек я разговоры. — Вы все сейчас заляжете в шлюзе, по возможности хлама какого-нибудь накидайте, хоть какая-то защита будет. А я быстро смотаюсь к "бардаку". Пойду на усилителях, за мной никто из вас не угонится, только мешать будете. Пусть Михалыч меня прикрывает, а остальные зверье не подпускают вплотную. КПК с ворот не снимать! Все, по местам!

— Хер ли ждете?! — заорал Волчара, окунаясь в привычную стихию командования. — Бегом, бегом!!!

Я прижал подбородком кнопку усилителя и гигантскими прыжками понесся к груде металла, бывшей некогда "бардаком". Мельком успел заметить, как мои товарищи один за другим скрываются под сводами шлюза. На виду остались лишь Волчара с Михалычем, прилипшие к стенам — молодцы, страхуют.

Семьдесят с небольшим метров, отделявшие покореженный "бардак" от шлюза, я преодолел секунд за пять. Приземление после каждого прыжка было достаточно жестким, удары о землю отдавались острой болью в пятках, но я терпел, матерясь про себя. Один раз под ноги мне бросился молодой волк, но я впечатал его подошвой в серую траву, с хрустом сокрушив шею. Еще одна зверюга, вроде бы олень, попыталась перехватить меня в прыжке, но добилась лишь небольшого изменения моей траектории, а сама отлетела с раздробленными ребрами. Зато я сам с размаху влетел в борт броневика, не рассчитав последний прыжок, буквально стек по броне и согнулся в приступе жестокого кашля — столкновение выбило из легких весь воздух. На одной лишь силе воли я сумел прижаться спиной к покореженному колесу и чуть ли не в упор встретить ВОГом из подствольника очередного мутанта. Матерый медведь, больше напоминавший груду перекореженных мышц с ошметками шерсти, разлетелся на куски, окатив меня потоком вонючей крови. От разорванной туши потянуло волной зловония, и я чуть было не блеванул, но спазм отразился от все еще сведенных мышц грудной клетки, и немного отпустило. Ммать, как же это я?.. Наверное, на размер среагировал. Секунд через пять я все-таки продышался, машинально отмечая валящихся на землю мутантов — Михалыч с Волчарой дело свое знали крепко. С трудом разогнувшись, я приложился шлемом о борт — совсем забыл про включенный усилитель. Ошеломленно мотая головой, вырубил экзоскелет и неуклюже вскарабкался на броню в районе отделения управления. Люк механика-водителя оказался покорежен прямым попаданием — почти в самой его середине зияла идеально круглая дыра. А вот командирский люк удалось вскрыть, даже не подключая усилитель. Откинув броневую крышку, я осторожно заглянул внутрь, опасаясь обнаружить на месте экипажа фарш. Ожидания мои оправдались наполовину — все-таки не кумулятивным снарядом попали, а бронебойными болванками. В тесном кубрике густо пахло кровью — она толчками выплескивалась из обрубка левой ноги лейтенанта Торопова. Жека был безнадежно мертв — один снаряд попал в грудь, буквально разворотив ее на куски, которые удерживались лишь кителем и насквозь прошитым бронежилетом, а второй, пробивший под углом люк, снес ему верхушку черепа. И шлем не помог. А вот лейтенанта он, похоже, спас — на левой стороне отчетливо проступили царапины, оставленные кусками разлетевшейся аппаратуры. Забрало расцвело звездой битого пластика, но выдержало удар — голова цела, слава богу. Корпус защитил броник, но из левого плеча торчал зазубренный кусок железа, похожий на сюрикен. Плюс нога… Сильно ему досталось, спешить надо.

Осмотрев окрестности на предмет наличия мутантов, я срезал очередью самого наглого, сунул "вихрь" в магнитный захват на спине и почти до пояса просунулся в командирский люк. Перехватил ножом ремень безопасности, освобождая вырубившегося лейтенанта, и с некоторым трудом выволок его из "бардака", воспользовавшись петлей на бронежилете. Тут же спрыгнул на землю, под защиту броневого корпуса, стащил Торопова, по возможности смягчив удар. Аптечка была наготове, поэтому я за считанные секунды успел жгутом перетянуть покалеченную ногу чуть выше колена, вкатить прямо через штанину обезболивающее и густо залить рану бактерицидной пеной из баллончика. Все, тридцать секунд на застывание, и можно валить. Жгут потом снимем, тем более таймер на нем уже автоматически активировался — не передержим. Кстати, еще одно дело…

Врубив усилитель, я буквально с мясом выдрал пробитую в двух местах дверцу боевого отделения и окинул внутренности покореженной машины взглядом. Кранты. Как Торопов выжить умудрился? Это не "бардак", это просто решето… Коротковолновка в кармане разгрузки издала протяжный хрип, сквозь который пробился голос Волчары:

— Тар… в… волн… ща… п… прет… Хррр…

Ммать! Я не глядя вырвал из захвата на стенке ближайший цинк с автоматными патронами и вывалился из боевого отделения. А ведь очухались зверушки, уже толпа собирается неподалеку. Еще несколько секунд, и устремятся на нас всесокрушающей волной. И вот тогда-то мне пипец…

"Вихрь" на шею, Торопова навьючить, зацепить петлю на бронике за выступ наплечника, цинк в левую руку, правую на рукоятку автомата — и дай бог ноги!

Ткнув подбородком в кнопку усилителя, я припустил в сторону шлюза. Впрочем, припустил — сильно сказано. Почти удвоившаяся масса позволяла мне сейчас поддерживать нормальную скорость бега обычного человека, нагруженного бойцовской экипировкой, не более. А вот мутанты были явно резвее меня — периферийным зрением я улавливал броски зверей в мою сторону, но теперь на нашу безопасность работали сразу четыре ствола. Туши сносило ударами пуль с траектории прыжка, Михалычев штуцер разносил головы как арбузы — только пыль кровавая облаком, и обезглавленное тело валится в траву. Одного волка он достал за мгновение до удара — я отчетливо видел вытянутую лапу с мощными когтями, еще чуть — и они встретятся с забралом, опрокидывая меня навзничь, и все, финита. Массой задавят, похоронят под горой тел. Именно в этот момент тяжелая пуля ударила в волчью башку, разнесла ее на куски, сшибая тело на землю, и просвитела в сантиметре от шлема, заставив меня втянуть голову в плечи. Я в голос ругнулся матерно, из последних сил увеличив скорость. Буквально через несколько секунд ввалился в шлюз, по пути опрокинув подвернувшегося Сашку. Рухнул на пенобетонный пол, клацнув железом, и тут же несколько сильных рук сняли с меня покалеченного лейтенанта, вырвали патронный цинк и поставили на ноги. Машинально отключив усилитель, я повернулся к воротам — как раз вовремя, чтобы увидеть капитана Юциуса, сорвавшего со створки мой капекашник. Против ожидания шлюз закрываться не спешил — лицо ученого удивленно вытянулось, но сказать он ничего не успел. За него все сказал Волчара.

— Всем огонь! — проорал он, подавая пример. — Держим зверье!!! Тарасов, комп хватай!

Я выхватил из рук капитана КПК и принялся лихорадочно тыкать пальцем в дисплей, вводя команду на закрытие шлюза. В этот раз программа сработала оперативней — таймер показал лишь двадцать семь секунд до взлома.

— Полминуты, мужики!!!

Пришлепнув КПК к броневой окантовке проема шлюза, я присоединился к коллегам, азартно палившим по накатывающей волне мутантов. На ходу заменив магазин, присел на одно колено рядом с влипшим в косяк Волчарой и принялся стрелять одиночными, выцеливая наиболее шустрых зверюг. Укрывшийся за вторым косяком Михалыч расчетливо бахал из штуцера, а Сашка с Юциусом, занявшие центр проема, от души поливали длинными очередями, сминая фронт катящегося на нас живого вала. Снова перед глазами возникли кадры из старинного фильма, того, который про войну с арахнидами. Я, когда его смотрел, очень удивлялся, как звездным десантникам удается сдерживать подобную лавину. А вот теперь самому довелось. Пренеприятнейшее ощущение, доложу я вам. Кажется, что твой огонь не оказывает на врага вообще никакого воздействия, хотя каждая пуля ложится точно в цель, заставляя мутанта кувыркнуться в последнем прыжке. Но их столько, что это капля в море — прореха тут же заполняется следующим телом, и волна все также неотвратимо накатывается на тебя… Я лихорадочно жал на спусковой крючок, едва успевая навести марку коллиматора на очередного зверя. Время привычно замедлилось, и мне казалось, что ствол автомата плавно смещается с цели на цель, слегка подрагивая от отдачи при выстреле. Я погрузился в какой-то неестественный транс, подсчитывая попадания, и очнулся, лишь когда "вихрь" замолчал, выплюнув последний унитар из магазина. Тут же мне в шлем ударила горячая гильза, выброшенная из майорского "калаша", окончательно возвратив к реальности. Плавным, но быстрым движением, многократно отработанным как на тренировках, так и в боевых условиях, я поменял магазин в автомате, но выстрелить не успел — до меня дошло, что створки шлюза довольно быстро ползут навстречу друг другу, с каждым мгновением уменьшая зазор. Наконец они с лязгом столкнулись и застыли, отрезав вспомогательный терминал от накатившейся живой волны. Сразу стало темно и страшно, и этот неосознанный испуг усугубили тяжелые удары по броневым листам ворот — мутанты в ярости бросались на внезапно возникшую преграду, будто задавшись целью сокрушить ее…

Я машинально включил подствольный фонарь, который так и оставался на автомате со времен моих блужданий по подвалам ремкомплекса Базы-7. Узкий луч прорезал тьму, выхватывая рифленые переборки стен. Потом он наткнулся на физиономию Волчары, который недовольно прикрыл глаза рукой и проворчал:

— Че дальше?

— Фонари еще у кого-нибудь есть? — осведомился я в темноту и уселся на пол, привалившись спиной к стене. С огромным удовольствием сорвал с головы шлем. — Давайте все ближе, надо обсудить сложившееся положение.

— Какое, на хрен, положение?! — возмутился Михалыч, присаживаясь рядом. — Вот я тебе удивляюсь каждый раз, такой канцелярщиной прет, что жуть. Прямо скажу — жопа, а не положение. Итить ее!

У запасливого охотника фонарь нашелся, равно как и у Юциуса. А вот Сашка с Волчарой подобными вещами не заморачивались — они тупо забыли их в "бардаке". Поэтому, дабы сэкономить заряды батарей, уселись тесным кружком, оставив включенным только один фонарик.

— Что с лейтенантом? — в первую очередь поинтересовался Волчара.

— Нетранспортабельный, — отозвался я. — Левую ногу оторвало, чуть ниже колена. Возможно, легкая контузия — по шлему нехило прилетело. Плюс в руке железяка торчит, я ее доставать не стал. Некогда было. Первую помощь оказал, несколько часов протерпит. Только жгут снять надо будет.

— Жека?

— Наповал, — не стал я вдаваться в подробности. — С потерями разобрались? Тогда дальше. Как с боезапасом?

— Херово, — Волчара, как всегда, предельно конкретен. — Я почти все высадил — один рожок остался. Плюс россыпью сотня. Гранаты, правда, все целы.

— У меня тоже, — вклинился Сашка. — Кто же знал, что "бардак" так внезапно накроется…

— Михалыч?

— Сорок семь к штуцеру и тридцать к револьверу! — бодро отрапортовал охотник.

Ага, помню я его револьвер — чудовищную "анаконду". Как он им пользуется, ума не приложу.

— Капитан?

— Три магазина осталось, — отчитался научник. — И пистолет с двумя запасными обоймами.

Выходит, я сейчас самый обеспеченный — едва полтора магазина потратил. Плюс запас в рюкзаке нетронутый. Это радует. Не говоря уже про гранаты — в этот поход я отправился, навьючив на себя полный комплект снаряжения. Как одним местом чувствовал.

— Саш, возьми фонарь, пошукай рядом с лейтенантом, там цинк с патронами должен лежать.

— Вот это дело! — оживился майор. — А я в суматохе и не разглядел, чего это ты приволок.

— Теперь надо определиться с планом, — вернул я разговор в конструктивное русло. — Сейчас схему будем смотреть. Капитан, у вас терминал цел?

— Живой, — кивнул тот. — Кидайте файл, сейчас приму.

Путем нехитрых манипуляций через несколько секунд схема базы перекочевала в планшетник Юциуса, а мы сгрудились еще теснее, чтобы всем было видно.

— Мы сейчас здесь, — ткнул капитан стилусом в небольшое помещение слева от центрального шлюза. — Вспомогательный технический терминал. От основного кольцевого коридора отделен тамбуром, двери двойные, броневые. Пока мы в относительной безопасности. По крайней мере внутренняя дверь закрыта, я рассмотрел, когда было светло. Можно попытаться найти рабочую станцию и запустить освещение, но она, скорее всего, в "скворечнике". Придется ломать люк технического коридора, а что там может быть, одному богу известно.

— Забьем пока, — высказал я общее мнение. — Нам нужно попасть на минус четвертый уровень. Ваше предложение, капитан?

— Судя по схеме, есть два варианта, — задумался наш главный технический эксперт. — Можно пройти по техническим кавернам, только придется ломать десяток дверей и не исключено, что зачищать несколько достаточно больших помещений. По нашим данным, в комплексе могут обитать мутировавшие люди.

— Ага, есть такие, — пророкотал Михалыч. — Сам лично одного видел, итить, правда, на самой опушке. Он на нас нападать не стал, слинял сразу. Издали толком не разглядел. А так две руки, две ноги, голова…

— Не суть, — отмахнулся Юциус. — Второй путь — по центральному кольцевому коридору. Ломать ничего не надо, но есть риск нападения мутантов. Спрятаться там негде. Коридор широкий, метров пять в поперечнике. И три в высоту. Зато до ближайшего лифта метров пятьдесят. Следующий за поворотом, плюс двести метров такого же коридора.

Капитан ткнул в дисплей пальцем, разворачивая на схеме вид уровня сверху. Вообще база не поражала сложностью планировки: квадратное здание со стороной триста метров, вдоль стен служебные помещения, кольцевой коридор, повторяющий контур уровня, а в середине еще один блок помещений различного назначения. На плюс первом уровне это огромный ангар, способный принять десяток атмосферных истребителей или пару малых крейсеров. По всем четырем углам центрального коридора располагаются лифты. В целом планировка повторяется на каждом уровне, разве что назначение различается. Ближайшие от нас лифты — грузопассажирские, значит, достаточно большие бандуры. В дальних углах агрегаты попроще — чисто пассажирские. Вот и думай, каким воспользоваться, и чтобы при этом задницу уберечь.

— На минус четвертом уровне нам нужно будет пробраться либо в ЦУП, либо в серверную, — дал я вводную. — И там придется провести достаточно много времени. Возможно, будем драться. Какие предложения?

— Лейтенанта тащить смысла нет, — буркнул Волчара. — Маневренности нас лишит, а это может боком выйти.

— Предлагаешь оставить его здесь? — прищурился я. — А кто его караулить будет?

— Я останусь, — пробасил Михалыч. — У меня оружие не для помещения, пользы будет мало. А тут в "скворечник" залезем с лейтехой, и будем сидеть, покуда не вернетесь.

— Лады, — согласился я. — Остальные идут со мной. Тогда я предлагаю разведать лифты. Пока рожки набиваете, я смотаюсь, гляну одним глазком. Потом решим, что делать дальше. Возражения?

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

За последующие полчаса удалось переделать множество дел. Во-первых, при помощи волшебной программки в КПК я вскрыл дверцу технического коридора и осторожно забрался в "скворечник" — притулившуюся у самого потолка небольшую кондейку с пультом управления местным хозяйством. Его удалось благополучно оживить и запустить аварийный энергоконтур. "Да будет свет!" — сказал я, и свет стал. Тусклые трубчатые лампочки по всему периметру помещения слегка разогнали тьму — большего было трудно ожидать, учитывая, каким слоем пыли они заросли. Совсем как в приснопамятном терминале Базы-7. Меня даже на ностальгию пробило. Во-вторых, сюда же перетащили Торопова — лейтенант пребывал в отключке, оглушенный лошадиной дозой обезболивающего. Жгут у него с ноги я снял, благо пена застыла, покрыв рану эластичной коркой, надежно перекрывшей кровотечение. Осколок в левом плече оказался страшным только на вид — засел в мякоти, не задев крупных сосудов. Брызнуть пеной из баллончика, и благополучно забыть. В-третьих, по зрелому размышлению решили всей компанией забазироваться в "скворечнике". Уж очень место удачное оказалось. Подойти можно только по техническому коридору, узкому и с крутой лестницей, перекрыть который даже одному вооруженному человеку не составляло труда. Плюс, если высадить прозрачный пластик в окошках, можно невозбранно отстреливать мутантов сверху. Понятно, что против серьезно экипированных бойцов тут не продержишься и минуты, но против зверья — самое оно. А потому команда принялась деловито обживать кондейку.

Пока Сашка с Волчарой обстоятельно набивали магазины к "калашам", я успел переснарядить два своих и присоединился к Юциусу, вдумчиво потрошащему пульт. В принципе, другого занятия для него не нашлось — боеприпасов к "страйкеру" у нас не было. Мои пистолетные унитары не подходили — другой стандарт, чуть длиннее, чем нужно. Поэтому любознательный капитан развлекался с местной машинерией, методом научного тыка разбираясь в управлении. К моему приходу в этом благородном деле он достиг определенных успехов.

— Как дела? — вопросительно глянул я на ученого.

— Все системы функционируют нормально, — с некоторым удивлением отозвался тот. — Невероятно, сто лет прошло, и хоть бы одна релюшка накрылась!

— А меня это совсем не удивляет, — хмыкнул я. — Где вы тут релюшки видите? Все на полупроводниках и волноводах. Главное, чтобы энергия была. Вот как раз ее наличие и настораживает. Помните пушку на крыше?

— Кстати, — вспомнил капитан. — Все хотел поинтересоваться, что за хреновина "бардак" разнесла?

— Стандартная автоматическая четырехстволка, — рассеянно ответил я. — Штатное средство ПВО. Вопрос в другом — почему она на нас среагировала? На излучение радара?

— Вполне может быть.

— Приняла его за систему наведения истребителя?

— Сомнительно, — покачал головой Юциус. — Частоты разные, да и мощность излучения тоже.

— По идее, она вообще не должна реагировать на наземные цели, — согласился я с капитаном. — В программе автомата наведения они не предусмотрены. Тем не менее, досталось нам на орехи. Очень странно…

— Вы что-то про энергию говорили… — напомнил капитан.

— Да, точно. Тут такое дело… — протянул я. — Если бы она была запитана от аварийного аккумулятора, то не сработала бы. Сто процентов. За век любой аккумулятор разряжается процентов на девяносто. А тут активное орудие, и выдало четыре очереди — значит, энергии достаточно. Какой можно сделать вывод из этого факта?

— Работает стационарный источник, — предположил капитан.

— Именно! Об этом же говорит запитанный контур управления, да и пульт вы осмотрели — есть тут индикатор энергообеспеченности?

— Вот он, — ткнул Юциус в угол сенсорного дисплея. — Энергообеспеченность восемьдесят процентов.

— Скорее всего, в рабочий режим выведен один из вспомогательных генераторов, — заключил я. — Основной реактор заглушен, система безопасности должна была сработать. Так что внезапный термоядерный взрыв нам не грозит. Зато с коммуникациями проблем быть не должно. Повезло, можно сказать.

Капитан согласно хмыкнул, но тему развивать не стал.

— Отсюда тамбур открыть можно? — вспомнил я, зачем пришел.

— Запросто. Можно даже грузовой лифт вызвать на уровень, — ошарашил меня капитан. — А вот на центральный сервер выхода отсюда нет. К сожалению.

— Точно нет? — задумался я. — А если попробовать?

— Попытка не пытка, — пожал плечами ученый.

Однако он оказался прав — ничего с выходом на сервер не получилось. Может, и существовала такая возможность, да только пульт беспроводным контуром связи оборудован не был, а все разъемы оказались настолько нестандартными, что я даже не смог разобраться, силовые они, или информационные. Поэтому КПК к нему подключить не удалось, а без программы-взломщика пробить софтверную защиту мне было не под силу. Даже Юциус, в лагере хваставшийся вторым образованием, тут оказался бессилен.

— Ну и ладно, — сдался я через несколько минут. — Тогда будем действовать по старому плану. Сейчас вызовем ближайший грузовой лифт, и я по коридору до него доберусь. Дальше по обстоятельствам. Держите рацию наготове, товарищ капитан.

Подготовка к вылазке много времени не заняла. Я скинул рюкзак, чтобы не мешал, положил сверху "вихрь" и накрыл все это разгрузкой с боекомплектом. На бронике оставил лишь подсумки с пистолетными обоймами и ножны с ножом — налегке, значит, налегке. Тем более что автоматных УОДов у меня не было, а палить в тесных коридорах стандартными унитарами себе дороже — рикошеты обеспечены. Вогнав в рукоятку АПС-17 свежую обойму, я сунул пистолет в набедренную кобуру. Самое то по помещениям шариться, особенно учитывая наличие встроенного лазерного целеуказателя. Плюс нож и мачете — короче, полный комплект для ближнего боя. Мелькнула мысль позаимствовать капитанов "страйкер", но я тут же отогнал ее — плохая идея с незнакомым оружием на дело идти. Активированный КПК устроился в родном кармане. Нечего в стремном месте время на включение тратить, за несколько минут от батареи не убудет.

Подстраховать меня вызвался майор Волчара, к этому времени обновивший боекомплект и потому пылавший жаждой деятельности. Задача ему была поставлена простая — находиться все время в тамбуре, страхуя меня на случай преследования. Особенности устройства этого перехода не позволяли одновременно открыть обе переборки, поэтому опасность могла нам грозить лишь в момент открытия внешней двери. Тут как раз и должен был вступить в дело майор, отсекая огнем преследователей.

Спустившись в терминал, мы замерли у стен по обе стороны от переборки — майор с "калашниковым", я с пистолетом. Я нахлобучил шлем, и, переглянувшись с Волчарой, скомандовал в коротковолновку:

— Капитан, открывайте!

Переборка с тихим шелестом утонула в стене, открыв узкий переходный тамбур — метра полтора в поперечнике, не более. Он был девственно пуст, если не считать толстенного слоя пыли на полу и стенах. Оставляя глубокие следы в рыхлом налете, мы с коллегой приблизились к створке внешнего люка. Майор присел на колено, взяв на прицел проем, а я вновь буркнул в рацию:

— Внешняя пошла!

Переборка позади нас вернулась на место, а следом за ней плавно скрылась в пенобетоне бронеплита выходной створки. Стало темно.

— Капитан, попробуйте включить дежурное освещение в кольцевом коридоре, — вполголоса произнес я в рацию.

Как ни странно, связь не пропала.

— Понял, — отозвался Юциус.

— Ты чего творишь? — шепотом возмутился Волчара. — На свет сейчас мутанты набегут, охренеем отстреливаться!

— Не успеют! — огрызнулся я. — А мне прикажешь в потемках ноги ломать?

— ИК включи!

— Вот уж хрен! На него еще быстрее среагируют, это все-таки посторонний источник излучения.

— Ну, как знаешь, — сдался майор.

А что ему еще оставалось делать? Тем более Юциус с заданием справился, и кромешная тьма поспешно отступила перед тусклым светом все тех же заросших пылью диодных ламп.

— Все, я пошел!

— Вали!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

Броневая переборка за спиной с шипением встала на место, отрезая меня от кажущейся безопасности вспомогательного терминала. Теперь я один на один с неизвестностью, и это пугало больше всего. Активировав ЛЦУ, я взял пистолет наизготовку и медленным перекрестным шагом двинулся вдоль стены вправо — по направлению к ближайшему грузовому лифту. Пятнышко лазера скользило по пыльному полу, отчетливо видимое в полутьме коридора.

Вообще он оказался изрядно захламлен — сразу видно, что во времена оны этот коридорчик активно использовался в качестве транспортной артерии. Повсюду валялись ящики из гофрированного металла, попадалась сгнившая деревянная тара, а метрах в тридцати от меня застыл вечным сном транспортер-платформа на электрическом ходу. Агрегат был под завязку нагружен какими-то коробками, под влиянием неумолимого времени превратившимися в кучу перегноя с торчащими тут и там тряпками. Весь этот мусор покрывал изрядный слой пыли, вызвавший у меня смутное беспокойство. И лишь когда я заглянул за транспортер, до меня дошло — в пыли отпечатались достаточно свежие следы человеческих ног. Вернее, только сейчас я разглядел отчетливый отпечаток, до того на глаза попадались лишь смазанные полосы и оплывшие продолговатые углубления. Ммать! Точно ведь есть мутанты! Как бы не нарваться…

Вокруг по-прежнему было тихо — никаких посторонних звуков, даже подошвы по металлизированному полу не стучали, все глушил пылевой демпфер. На фоне этой неестественной тишины шорох собственного снаряжения воспринимался громом посреди ясного неба, равно как стук крови в висках и сипение выдыхаемого воздуха. В общем, жутью окутало — хоть вой. Я почувствовал себя в шкуре киногероя-космолетчика, выискивающего с примитивным датчиком движения в руках затаившегося в дебрях корабля инопланетного монстра. Ощущение непередаваемое — вот сейчас выпрыгнет из-за угла, вцепится выстрелившей челюстью в забрало… Тьфу, мля!!! Да сколько можно-то?! Я все-таки опытный морпех, а не призывник-первогодок. Прекрасно же понимаю, что моя броня никаким зубам не под силу, а все равно, как в том анекдоте — в штаны класть не перестаю. Слава богу, вот и лифт!

Двустворчатая бронедверь впечатляла — судя по ней, этот лифт спокойно мог вместить истребитель, тот как раз по габаритам в коридор проходил. А уж про электроплатформы с грузом и вовсе молчу — сразу штук пять-шесть влезет. На правой створке почти у самого стыка приветливо мигал диодом пульт. Осторожно выглянув из-за угла в прилегающий коридор и не обнаружив непосредственной опасности, я подошел поближе и рассмотрел на дисплее приветливую надпись "заблокировано". За-ши-бись, как говорил один мой институтский приятель. Впрочем, другой приятель в таких случаях выражался еще проще: ну и ладно! Чего-то такого я подсознательно ожидал, поэтому даже не расстроился. Осталось лишь проверить пассажирский лифт прямо по курсу.

Новый коридор подлиннее будет — все двести метров придется пройти, лавируя между горами хлама. Собственно, чего откладывать?

Уже привычно придерживаясь правой стены, я не торопясь зашагал вперед, до предела напрягая слух и зрение. Жуть как-то сразу отступила, стоило лишь добраться до первого лифта. А вот это непорядок — рано расслабляться! Ну-ка, представь во всех подробностях жуткого зубастого монстра! Ага, вот так… А теперь осторожненько идем.

Первый мутант появился неожиданно. Можно сказать, по всем канонам фильмов ужасов. Я внимательно осматривал пространство в конце коридора, машинально переставляя ноги, и взгляд слегка бегал в такт шагам. Казалось, глаз сместился на долю миллиметра, и вот уже возник впереди смутный силуэт, весьма напоминающий человеческий. А еще через долю мгновения растаял, врос в тень, как будто его и не было. Организм впрыснул в кровь ударную дозу адреналина, аж волосы дыбом встали, но я даже не сбился с шага, лишь крепче сжал рукоять пистолета. Время спрессовалось в тугой ком и потекло медленно, как загустевший на холоде мед. Эк завернул, шельма! Вот они сейчас как напрыгнут!.. Будет тебе тогда мед.

Прыгнули. Одновременно, все пятеро. Я прошел уже метров сто по коридору, но ближайший поворот тонул в полутьме, поэтому определить, откуда вылезли мутанты, я не смог. Обнаружил их уже по факту, длинными прыжками несущихся по полу, ловко отталкивающихся от груд хлама и стенок. Действовали тварюги довольно слаженно — рассредоточились по фронту и глубине, чтобы друг другу не мешать и не сковывать маневр, и неслись ко мне, уверенно сокращая расстояние. Оцепенение прошло через какую-то долю секунды после их появления, а уже до первого мутанта осталось метров тридцать, не больше. Навскидку я стреляю достаточно уверенно, плюс ЛЦУ — его я снял с третьего выстрела. УОД снес голову с плеч, откинув тело под ноги бегущему следом, но тот даже не затормозил — легко перепрыгнул через препятствие и понесся дальше. Этот маневр я уловил краем глаза, выпуская унитар за унитаром по остальным — восьмым выстрелом зацепил еще одного, туловище отбросило в одну сторону, ногу — в другую. Не жилец, короче. Додумать мысль не успел — прямо передо мной распласталась в воздухе очередная тварь, силясь дотянуться до меня когтистыми руками. Тело сработало на автомате — правая нога выстрелила навстречу, подбородок уперся в кнопку усилителя. Соприкосновение грудной клетки мутанта с подошвой десантного ботинка совпало с моментом включения экзоскелета, в результате его с переломанными ребрами отбросило метров на пять. Тут же с полуразворота вбил левую ногу в грудь еще одному, и, выходя на следующее вращение, подловил последнего мутанта на круговой удар правой ноги снаружи-внутрь. Чистая связка, дэнтуй, цэчуай с разворота плюс лихэтуй, если воспользоваться китайской терминологией. Почти как на тренировке. Выходя из разворота, машинально выключил усиление и застыл в стрелковой позиции, зафиксировав пятнышко лазера на черепе отлетевшего дальше всех второго мутанта. Тот скреб пол когтями, поднимая тучи пыли, но подняться не мог. Наверняка грудную клетку смяло, а обломками ребер легкие пробило. Я равнодушно нажал на спусковой крючок. УОД превратил голову человекоподобной твари в кровавое облако, отбросив покореженное тело еще на пару метров. Затем так же спокойно дострелил распластавшегося на разваленном штабеле металлических ящиков первого мутанта и перевел взгляд на последнего. Тот сломанной куклой валялся у противоположной стены — удар пришелся на редкость удачно. Внутренняя часть стопы в крепком ботинке обрушилась сбоку на череп распластанного в прыжке порождения Мутагенки, сбив его с траектории и впечатав в пенобетонную перегородку. Но к тому мгновению он уже был мертв — сломанная шея не шутка. Тут даже контроль не требовался, гарантированное поражение. Пять-ноль в мою пользу. Однако, неизвестно, сколько тут еще таких шарится. Укрытий вокруг полно — начиная с мусорных куч и заканчивая вспомогательными помещениями, двери в которые не могли похвастаться монументальностью. Что сейчас творится в ангаре за стеной, я боялся даже представить. Не, надо скромнее быть, незаметнее. Однако любопытство взяло верх, и я осторожно приблизился к мутанту со свернутой шеей.

— Экий же ты урод, братец! — вполголоса процитировал я еще один древний фильм. — Жуть просто…

Не знаю почему, но мутировавший человек — а в этом не было никаких сомнений — показался мне гораздо страшнее волков и медведей. Вроде и не переломан, не скручен неведомой силой, даже строен и по-своему красив, но пугает до усрачки, даже мертвый. Пардон за мой французский. Все, как Михалыч и рассказывал — две руки, две ноги, голова. Хвоста нет, только крупная чешуя местами, да срам прикрыт роговой пластиной. На пальцах кривые полуторасантиметровые когти, темная кожа в пигментных пятнах, растительность полностью отсутствует. Но самое жуткое — лицо. Рот раззявлен в неестественной улыбке чуть не до ушей, глаза глубоко посаженые, маленькие. Вместо носа две дыры с хрящевой перегородкой. Уши как бы вдавлены в череп. А вот зубы вполне нормальные — ни тебе гипертрофированных клыков, ни игольчато-острых акульих резцов, да и растут в один ряд всего. Брррр! Если такой красавчик ночью приснится, можно и обделаться с перепуга. Меня передернуло от отвращения, но я пересилил себя и носком ботинка поддел пластинку, прикрывавшую пах. Мужик был, однозначно. Можно представить, какие у них бабы симпатичные. Тьфу, мерзость! Хотя самых первых людей, попавших под облако псевдоразумной биомассы из разбитого корабля, было жалко до слез. Трудно представить, какой ужас здесь творился сто лет назад. Самые кровавые современные триллеры нервно курят в сторонке.

Я тряхнул головой, отгоняя всплывающие в воображении картины. Жуть, конечно, но ничего страшного — от пуль дохли за милую душу, а один и вовсе от удара загнулся. Так что прорвемся. Сменив обойму, я осторожно пошел к лифту, благо совсем недалеко осталось. Больше на меня никто не нападал, поэтому до гораздо более скромной по сравнению с грузовой махиной двери добрался без приключений. Однако здесь меня вновь ожидало разочарование — точно такой же пульт с точно такой же надписью "заблокировано". Сенсорный дисплей на касания не реагировал.

— Товарищ капитан, пассажирский лифт можете открыть?

Рация в ответ разразилась треском и щелчками, но спустя мгновение донесся голос Юциуса:

— Команда с пульта проходит! Как дверь?

— Не открывается, — разочаровал я ученого. — И со здешнего пульта не получается. Придется взрывать.

— Не надо, — отозвался тот. — Возвращайтесь, обсудим одну идею.

— Вас понял, ждите!

Обратный путь по уже знакомому маршруту занял не более пяти минут. Сюрпризов заброшенная база больше никаких не преподнесла, чему я искренне обрадовался. Впрочем, Волчара тоже был весьма доволен. По крайней мере, встретил он меня с распростертыми объятиями — как только створка уползла в стену, сцапал за броник и зашвырнул в тамбур, тут же присев на колено с автоматом наизготовку. Расслабился он только когда броневой лист отрезал нас от центрального коридора, надежно оградив от неведомых опасностей.

— Спокойно, майор! — возмутился я, поднимаясь с пола. Швырнул он меня от души, едва во внутреннюю переборку не вплющил. — Чего дергаешься?! Нормально все!

— Нормально? — взвился Волчара. — Нормально? А кто палил беспорядочно, как будто на тебя волна мутантов перла?! Я, что ли, туда-сюда?!

— Включи логику, майор, — попенял я ему, срывая с головы шлем. — Если я подошел к двери, значит жив. А если жив, то опасности нет — устранил я ее. Догоняешь?

— Догоняю, — зло сплюнул он. — Мог бы хоть по рации сказать, что разобрался.

— А сам чего? — удивился я.

— Совсем дурак? Под руку говорить, что ли? А вдруг ты прячешься, а тут рация зашипела?

Я виновато потупил взор. Ну да, прогнал. Признаю.

— Кто хоть лез-то? — осведомился Волчара, несколько смягчившись.

— Мутанты, — коротко бросил я, поморщившись от воспоминаний. — Бывшие люди. Самые первые, или уже после расплодились — не разберешь. Но вид жуткий. Пять штук. Резвые, заразы. Из пистолета не вдруг попадешь. Всего двоих подстрелил, остальных пришлось врукопашную. Был бы без усилителя, там бы и остался навек.

— Дела-а-а! — протянул майор, выходя из тамбура.

— Пошли в "скворечник", Юциус обсудить что-то хочет, — буркнул я, пристроившись следом.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

— Что там, капитан? — вопрос Юциуса повис в вязкой тишине. Всем было интересно, чего я разведал.

— Ничего утешительного сообщить не могу, — разочаровал я присутствующих. Адреналин из крови уже выдохся, но меня все равно слегка трясло. Пришлось сесть, прислонившись к стене. — Оба ближайших лифта заблокированы. Программно, потому как доступ к дверям имеется. Я специально проверил и грузовой, и пассажирский. Картина одинаковая. Вторая новость — мутанты тоже есть. Сколько их — без понятия. Бывшие люди. Быстрые, действуют слаженно. Но, если не попрут волной, пострелять реально.

— Что предлагаешь? — это Волчара, ему всегда конкретику подавай.

— Надо взрывать створки, — пожал я плечами. — Можно, конечно, по лестнице попробовать спуститься, но я бы не рискнул.

— Почему? — а вот и Сашка вклинился. — Чего бояться? Пойдем клином, кого хочешь враз снесем из нескольких стволов.

— Лестница — это не рационально, — покачал головой Юциус. — Нам нужно будет попасть на минус четвертый уровень. Судя по схеме, лестница пролетная, поворотов много. Достаточно широкая, к тому же. И располагается почти в центре комплекса, то есть для начала нам придется зачистить как минимум ангар. А потом еще и казармы. Я даже предположить не берусь, сколько там может быть мутантов. А боекомплект у нас скудный. Боюсь, это будет дорога в один конец.

— Послушай умного человека, пацанчик! — поддакнул я. — Вы цинк весь оприходовали?

— Неа, — отозвался Волчара. — Еще на пару БК хватит. Только один хрен, посреди набитого мутантами уровня магазины снаряжать не будешь.

— А что делать? Как-то же вниз спускаться все равно придется, — не сдавался Сашка. — Пройдем, на сколько патронов хватит, забаррикадируемся в какой-нибудь дыре, и перезарядимся.

— Ага, а пока перезаряжаться будем, нас в этой самой дыре и заблокируют, — хмыкнул майор. Да, опыт не пропьешь. — Если идти, то максимально быстро, тупо проламываться, и баррикадироваться уже внизу, в ЦУПе.

— Есть вариант лучше, — остудил горячих голов ученый. — Мы воспользуемся лифтом.

Все присутствующие, включая меня, удивленно воззрились на капитана. Чего-то он темнит. Створки мне взрывать запретил, пульт не действует, как он им воспользоваться-то собирается?

— Я в порядке, — отмел он возможные обвинения в свою сторону. — Голова в том числе. Я тут успел немного с терминалом повозиться. Выясняются любопытные подробности — лифты заблокированы программно, причем блок не стандартный, он обходит основные логические цепи. Я могу прямо с этого пульта вызвать любой лифт на уровень, могу открыть двери — теоретически. Потому как на практике команды уходят, приходит сигнал об успешном выполнении, но на самом деле лифт как стоял на минус шестом уровне, так там и остается. В систему вплетена дополнительная программа, практически не взаимодействующая с операционной средой. Что-то типа вируса, чтобы понятней было. Откуда она взялась, я понять не могу. Да и здешний терминал сильно урезан по функциональности. Если найти нормальную рабочую станцию, можно будет попытаться нейтрализовать эту программу. Тогда мы сможем пользоваться лифтами. Когда придет время убираться отсюда, такая возможность будет весьма актуальной.

— Это все прекрасно, — я задумчиво потер подбородок. — А почему вы мне дверь взорвать не дали?

— А смысл? — удивился капитан Юциус. — Ну, взорвали. А толку? Посмотрели бы в шахту, плюнули ради интереса — и все. По шахте пассажирского лифта спуститься вниз вряд ли получится. Он на магнитной подвеске, а трап скобяной не предусмотрен.

— Значит, взрывать не будем?! — притворно огорчился я.

— Будем, обязательно будем, — подбодрил меня капитан. — Только в другом месте. Рвать будем грузовой лифт. Там четыре страховочных троса предусмотрено, по углам кабины, а основной привод тоже магнитный. Рвем створку, цепляемся к тросу и потихоньку спускаемся. Четыре уровня — это примерно двадцать метров вниз, главное, мимо нужного не промахнуться.

— Хороший план, — одобрил я. — Пока вижу только два слабых места.

— Целых два? — удивился ученый. — А можно поподробнее?

— Извольте, — пожал я плечами. — Первое: чем цепляться?

— Я нашел тут несколько монтажных поясов со страховочными петлями. И перчатки имеются — удивительно хорошо сохранились.

— Хорошо, спустились. И тут второе слабое место — как будем из шахты выбираться? Ведь там тоже дверь, и ее тоже взрывать нужно.

— А вот тут уже вы сами думайте, я ученый, а не диверсант! — окончательно уел меня капитан.

Сашка хрюкнул, сдерживая смех, Волчара же расхохотался в голос — он всегда отличался тактом и предупредительностью. Михалыч не отреагировал вовсе — о чем-то глубоко задумался.

— Ладно, слушайте тогда мой план, — я снисходительно улыбнулся и коротко изложил суть.

Вопросов и возражений со стороны коллег не последовало. Зато последовало предложение, на этот раз от Михалыча.

— Тарасов, а у тебя динамита много? — немного лениво поинтересовался он, поскребывая щетину на лице.

— А тебе зачем?

— Можно взрывные заграждения организовать, — зевнул он. — Сидишь себе спокойно, а от мутантов только клочья летят. И патроны целее будут. Мне-то все равно, итить, я тут остаюсь, лейтенанта караулить. А вот вам не помешает. Особенно когда до места доберетесь.

— Взрывчатка-то есть, — задумался я, — вот только мины соорудить не из чего. Чем боевую часть снаряжать? Какими, так сказать, поражающими элементами?

— Фигня вопрос, — отмахнулся Михалыч. — Главное, детонаторы имеются?

— Восемь штук, — отозвался я, быстренько подсчитав расход. — Из них как минимум два сейчас понадобятся. Итого остается шесть. Но это не снимает предыдущий вопрос.

— Вот тебе поражающие элементы, — Михалыч ткнул пальцем в окно "скворечника". — Пластик, твердый, итить, но хрупкий. Типа стекол в "бобике". Вытаскиваешь, хряпаешь об пол и собираешь осколки. Заворачиваешь в какую-нибудь тряпку, сбоку кусок взрывчатки с детонатором — вот и готова противопехотная мина направленного действия.

А что, выгорит ведь! Ну, Михалыч, ну шельма! Шесть мин с дистанционным управлением — это серьезно. Плюс пять гранат с лазерными взрывателями, узкие коридоры перекрывать милое дело.

— Значит, план принимаем, — подвел я итог. — Остается одна проблема — связь.

— С ней херово, — высказался Волчара. — Между собой, ежели что, на коротковолновках можно, но через четыре уровня они однозначно не пробьют. Мы, вообще, обратно как планируем?

— Я попытаюсь нейтрализовать вирус, — напомнил Юциус. — Если получится, то на лифте поднимемся. А если нет, то будем думать, исходя из обстоятельств.

— В любом случае возникает проблема связи с Михалычем, — задумчиво кивнул майор. — Поговорить сможем только в пределах уровня.

— Михалыч, пойдемте со мной, — позвал ученый, отходя к пульту. Интеллигент, блин. — Смотрите, вот тут есть текстовый клиент, ну, типа аськи, только локальный. Я его сейчас активирую. Номер сохраню в терминале. Если мы найдем внизу нормальную рабочую станцию, я вам сообщение пришлю. Пользоваться умеете?

— Чай, не тупее паровоза, — слегка обиделся Михалыч. — Не в деревне живем, итить. У меня в "Ларце" комп имеется, и я на нем не только в игрушки играю и на девок голых смотрю.

— В таком случае извините…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

Разработанный план удалось блестяще претворить в жизнь в кратчайшие сроки. На изготовление предложенных Михалычем мин ушло примерно полчаса, еще около десяти минут потратили на окончательную подготовку — подгонку снаряжения, проверку оружия и прочую рутину. Потом была быстрая, но осторожная пробежка до грузового лифта: против ожидания, никто на нас не напал, хотя были такие предчувствия. Что-то я сильно сомневаюсь, что на весь уровень всего пять мутантов отыскалось. И что их уничтожение осталось незамеченным. Однако обошлось, чему я был искренне рад — честно говоря, не до них. В предвкушении первой серьезной добычи меня начало потряхивать от азарта. Шутка ли — впервые с начала миссии до ценного источника информации рукой подать. Вспомнились большие грустные глаза дедова мерина. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

С дверью с момента моего первого появления ничего не случилось — все те же плотно сдвинутые створки и тот же пульт с приветливой надписью "заблокировано". Подав коллегам знак рассредоточиться, я вооружился баллончиком с "симплексом" и аккуратно распылил взрывчатку. Пришлепнул детонатор и отошел шагов на пять, присев на корточки спиной к стене рядом с Сашкой, добросовестно контролировавшим коридор с тыла. Стало быть, тот, по которому мы только что пришли. Перпендикулярное направление держали майор и капитан Юциус.

— Бойся, — по привычке буркнул я и нажал на кнопку дистанционки.

Негромко бухнуло, вспыхнуло на секунду ослепительным сиянием, и кусок створки размером примерно два на два метра испарился, открыв доступ в шахту.

— Знатная штука, — похвалил Волчара, оценив результат. — Время не тяни, принесет кого-нибудь нелегкая.

— Товарищ капитан, пойдемте, поможете, — позвал я ученого.

При помощи Юциуса и негромких матюков я достаточно прочно закрепил тросик, припасенный еще на родной базе, расклинив трехзубую "кошку" в направляющей искореженной створки. Остальное было делом техники — пропустить его через бегунок подъемника и поддерживающую петлю на левом наплечнике, сбросить свободный конец в шахту и смело шагнуть в пустоту, доверившись технике. В свободном падении преодолев первые метров пять, я резко затормозился и дальше спускался осторожно, контролируя тьму под ногами через монокуляр в ИК-режиме. Верный "вихрь" с прицепленным фонарем покоился в магнитном захвате на спине, поэтому с освещением было туго — того неяркого света, что проникал сквозь дыру в лифтовой створке на первом уровне, хватало на пару метров вниз. А дальше царствовала кромешная тьма — тут даже лампочек "дежурки" не предусматривалось, ибо не фиг. На всякий случай в правой руке я сжимал пистолет с активированным ЛЦУ, но воспользоваться им, к моей вящей радости, не довелось. Примерно через минуту вдумчивого спуска я достиг четвертой по счету двери, скрывавшей за своим металлическим телом темную пустоту центрального коридора минус четвертого уровня. Зафиксировал подъемник, дабы не ухнуть ниже. Некстати всплыла мысль о нулевом уровне: по логике, под первым ему самое место, а уже потом минусовые должны начинаться. Но схема базы недвусмысленно говорила, что такового здесь не имеется. Возводившие комплекс более ста лет назад военные строители подобными мелочами не заморачивались. Так что я поздравил себя с прибытием, сунул АПС в кобуру и извлек заветный баллончик. Зависнув на тросе с внутренней стороны двери, я заметил, что тут имеется небольшой выступ типа карниза, опоясывающий шахту. Он оказался весьма кстати — я зафиксировал на нем ноги и из достаточно удобного положения нанес слой спрея на створку.

Взрыватель, подъем на пару метров вверх, нажатие кнопки — и вот я уже скольжу вниз, прорезая тьму лучом фонаря. Ствол "вихря" направлен точно в дыру, а сам я зафиксирован в полуподвешенном состоянии — подошвы упираются в карниз, тросик заклинен в подъемнике, тело примерно под сорок пять градусов к дверному проему. ИК-режим в монокуляре я предварительно отключил — один хрен ничего не видно, источников теплового излучения нет.

Погонял луч по коридору, прислушался — вроде тихо. Осторожно пролез в дыру (не меньше первой получилась, даже рюкзаком не зацепился), и застыл на одном колене, обшаривая взглядом пространство прямо перед собой. Плохо, что лифт в углу, приходится контролировать сразу два коридора, сходящихся под девяносто градусов. В одиночку это проделать, прямо скажем, не реально. Но надо. Наибольшую опасность сейчас представляет тот, что прямо — из-за угла я его вовсе не просматриваю. А тот, что слева, похоже, пуст. Отцепив тросик, я отсчитал по левому коридору пять шагов и пристроил у стены одну из самодельных мин. Еще через пару метров установил лазерную растяжку. Порядок. Незамеченным никто не подберется, разве что по потолку.

Вернувшись на исходную позицию, я осторожно выглянул за угол, распугав вековую тьму фонарем. Или не вековую? Луч выхватил метрах в десяти впереди кучу какого-то хлама, явно недавно потревоженную — коробки валялись вразнобой, и слой пыли на них был подозрительно тонкий. Пошарив по стене, обнаружил до боли знакомые выбоины в пенобетоне. Да тут стреляли! И не очень давно — отметины отчетливые, разбитые лампы сверкают свежими сколами, отражая свет. Вот так номер… Быстро установив в нескольких шагах от лифта пару мин и сдобрив их растяжкой, я вернулся к дыре и дважды дернул за трос. Дождался, когда его сверху отцепят, и хозяйственно вернул на пояс, скрутив аккуратной бухточкой.

Через пару минут из шахты выбрался взъерошенный Волчара — ему пришлось труднее, чем мне. Монтажные пояса подъемниками не оборудованы, поэтому спускаться пришлось, упираясь ботинками и перебирая толстенный трос руками. Грубые рукавицы, использовавшиеся техниками при работе с тяжестями, пришлись как нельзя кстати — ободрать ладони при таком способе перемещения легче легкого.

Следом спустился Юциус, которого майор слегка подстраховал: проще говоря, выловил чуть ли не за шиворот, когда он совсем чуть-чуть промазал мимо дыры в створке. С Сашкой такого казуса не произошло — он ловко уперся ботинками в карниз и легко выпрыгнул в коридор, предварительно забросив к нам патронный цинк.

— Готовы? — шепотом осведомился я.

— Двигаем, — отозвался Волчара. — Плохо, что с фонарями. Любая тварь засечет, как не фиг делать…

Возразить на это было нечего, поэтому я оставил реплику без внимания. Фонари мы с собой забрали все три, Михалыч обойдется, а нам без них никуда. Можно было попробовать дежурное освещение запустить, но от этого намерения по здравому размышлению отказались. С фонарями нас можно только в прямой видимости засечь, а на "дежурку" все твари на уровне среагируют моментально. А тут, между прочим, казармы. Мутантов может быть немеряно.

— Погодите, — придержал я порыв коллег. — Сейчас мины сниму.

Разминировал я лишь тот коридор, по которому мы идти не собирались. Во втором, по которому предстояло добираться до местного центра управления полетами, оставил сюрприз в виде гранаты с лазерным взрывателем метрах в пяти от развилки, забрав с собой самодельное безоболочечное ВУ. Жалко, что просто сигналок нету — жаба душит на такие цели боеприпасы изводить. С другой стороны, если граната рванет, мы это однозначно услышим и будем готовы к нападению с тыла.

Покончив с саперными работами, я пристроился рядом с Волчарой и дал команду двигаться. Мы с майором играли роль авангарда и заодно основной боевой единицы, освещая путь фонарями. Юциус шел в центре, нагруженный терминалом и боеприпасами в виде цинка с патронами и связки мин. Сашка контролировал тыл.

Метров через двадцать повсюду начали попадаться следы интенсивного огневого боя. Я-то пулевые отметины на стенах уже давно обнаружил, успел даже немного привыкнуть к их виду, а вот для Волчары они стали сюрпризом. Однако он промолчал, продолжив сосредоточенно водить лучом фонаря от стены к стене, периодически посвечивая под ноги. Еще через несколько метров он что-то рассмотрел и резко замедлился, тронув меня за плечо.

— Мутант! — майор зафиксировал световое пятно на изломанном скелете, распластанном на дырявом гофрированном ящике. — Ящик прострелен, в стенах дырки… Кто тут воевал?

— Без понятия, — пожал я плечами. — А почему ты решил, что это мутант?

— Потому что без одежды, — отрезал майор. — И на руки глянь — видишь когти?

Без одежды… Может, она истлела давно, вот и валяется голый скелет. Хотя нет, если это труп кого-то из гарнизона, то комбез не мог без следа исчезнуть, даже за столетие. А уж ботинки и подавно. Тут либо смародерил кто-то, либо мутант. Местные охотники однозначно отпадают. Если даже мутанты заволокли сюда одного из погибших тридцать лет назад погранцов, все равно не сходится — у тех снаряжение из довоенных запасов было. Я приблизился к костяку на несколько шагов и всмотрелся в кисти рук. Действительно, когти. А скелет достаточно чистый, клочьев гниющего мяса нет, хотя это даже по запаху ясно. Верхняя часть черепа, начиная от носа, отсутствует — знакомая картина. Плюс пара ребер измолота в труху, и бедренная кость на правой ноге.

— Нехило его приложили, — прочитал мои мысли майор. — Три попадания минимум. И хорошим калибром.

— Не нравится мне это, — банально, но в точку. — Кто мог тут стрельбу устроить? И относительно недавно?

— Обоснуй насчет недавно, — потребовал Волчара.

Я изложил свои мысли насчет свежих сколов и пыли.

— А ведь верно, — согласился он. — По состоянию скелета, я бы сказал, месяца три назад мутанта грохнули. Может, чуть больше. Кости темные, связки и сухожилия на месте. Остатков мяса нет, и не воняет. Не думаю, что тут принудительная вентиляция до сих пор действует.

— Михалыча бы сюда, — вздохнул я.

— Ладно, пошли дальше, — майор осторожно пробрался между здоровенной, хотя и слегка разворошенной, кучей хлама и стеной.

Я последовал за ним, подстраховав на всякий случай тяжело нагруженного ученого. Сашка в это время удивленно рассматривал скелет. Дальше коридор был относительно свободен. Насколько хватало луча фонаря, пол равномерно покрывал разнообразный мусор и на нем отчетливо просматривалась картина разбегающихся от брошенного в воду камня волн. Судя по рисунку линий, камней было несколько и в разных местах коридора. Тут и там на глаза попадались фрагменты человеческих скелетов. Вернее, мутантских — без одежды и с когтями. Некоторые почти целые, от других остались лишь осколки костей. Попадались и целиком конечности, и отдельно грудные клетки. Из-под сплющенного ящика пялился пустыми глазницами череп.

Сзади коротко, но емко высказался Сашка. Майор Волчара сосредоточенно осматривал бойню, не забывая контролировать коридор прямо по курсу. Капитан Юциус особых эмоций не выказывал — видать, и не такого насмотрелся в застенках биологических лабораторий. Я мазнул лучом по стенам: так и есть, пенобетон выщерблен. Аккуратные круглые отверстия — от унитаров, а выбоины неправильных очертаний могли остаться от кое-чего другого.

— Хорош глазеть, идем к ЦУПу! — скомандовал я. — Потом впечатлениями поделимся!

Идти по устилающим пол обломкам костей, загребая мусор ботинками, было неприятно. Атмосфера как-то сразу сгустилась, стала давить на нервы. Плюс проявился тяжелый кладбищенский дух — не вонь гниющего мяса, нет. Она давно выветрилась, оставив после себя неуловимый оттенок тлена и запах смерти. И ожидание смертельной опасности, подстерегающей тебя за углом.

ЦУП встретил нас раззявленным шлюзом — створки вывернуты наружу, закручены в трубочки, как от внутреннего взрыва. Пятачок перед тамбуром идеально чист — весь мусор отброшен в стороны, пол украшен лишь тонким слоем пыли. Отпечатков следов не видать, что меня несказанно обрадовало. А вот от всего остального хотелось рвать на себе волосы, и не только на голове. Осторожно подсветив просторный туннель "предбанника", мы убедились, что внутренняя переборка тоже выворочена из направляющих, а металлопластиковые панели стен потекли от страшного жара.

— Ммать! — не сдержался я при виде этой картины. — Сашка, капитан — занимайте позиции в тамбуре, контролируйте коридор. Майор, пошли глянем, что внутри.

Типовая схема центра управления полетами подобных баз выглядит следующим образом: от центрального коридора основного комплекса через отросток переходного шлюза можно попасть в обширный зал, метров пятьдесят шириной и тридцать в глубину. Переднюю стену его обычно занимает здоровенный экран, использующийся для различных командных нужд. Здесь же располагается центральный пост, занимаемый в боевых условиях начальником штаба, и рабочие места координаторов, количество которых зависит от числа обслуживаемых кораблей. Обычно на десяток истребителей один координатор, но частенько это требование не выполняется. Всегда находится множество неотложных дел, и часть координаторов занимается выполнением посторонних задач, более важных на данный момент, чем отслеживание десятка меток на радаре. Непосредственно штаб занимает примерно пятую часть площади в центре, остальное пространство разделено на более мелкие клетушки перегородками чуть ниже человеческого роста. В них обитают связисты, техники, посыльные и прочий персонал, вплоть до стюарда, без которых жизнь в ЦУПе моментально замрет. Плюс здесь же хранятся запасные блоки управляющей аппаратуры и расположен вспомогательный сервер. Короче, картина типичного американского офиса начала двадцать первого века. У нас в Федерации сейчас так не принято, офис-менеджеры в двадцать втором объединились во всемирный профсоюз и пробили закон, гарантирующий каждому служащему отдельный полноценный кабинет. Даже на планетах с суровыми условиями, где люди теснились в городах под куполами, "офисный планктон" выцарапывал свою привилегию, вызывая справедливое негодование среди остального населения. Ладно, не об этом речь. Так вот, сейчас ЦУП представлял собой именно зал озвученных размеров — без каких-либо следов перегородок и оборудования, с оплавленными стенами и толстым слоем сажи на всех доступных взгляду поверхностях.

— Вот это жопа! — высказался майор в привычном ключе. — Это что тут рвануло, что выровняло все на хер?

— Потом скажу, — отмахнулся я, потрясенный картиной разгрома. — Одно ясно — кто-то нас опередил. Нужно осмотреть серверную, может, там повезет.

Сашке с Юциусом обстановку объяснять не стали, майор лишь помотал головой на вопросительные взгляды и решительно потопал по коридору, не слишком заморачиваясь соблюдением тишины. И правильно, ни к чему это сейчас. Я даже прибавил шагу, едва не перейдя на бег. Остановило меня только наличие мусора, концентрация которого по мере приближения к пассажирскому лифту увеличилась. Под ноги то и дело попадались ящики различной степени сохранности, и скелеты, по большей части целые, с пулевыми отверстиями в черепах и расколотыми костями. В общем, разор, разгром и разорение.

Но самый большой сюрприз поджидал нас около лифта. Майор, шедший первым, вдруг остановился и уперся лучом во что-то темное и бесформенное. Я осторожно приблизился, сделав знак Сашке с капитаном контролировать тыл. Нетрудно было догадаться, что обнаружил Волчара: в круглом световом пятне я рассмотрел еще пару скелетов. Причем один был стандартный, а от второго осталась только верхняя половина, затянутая в камуфляж странного рисунка. Присмотревшись, я понял, что труп экипирован примерно в такой же бронекостюм, что сейчас на мне. Только модификация незнакомая, и класс защиты пониже — загерметизировать его нельзя. Упрощенный вариант, такие поставляются на Внешние Миры. Да они и сами производство недавно освоили, но их продукция сильно уступает земной как по свойствам материалов, так и по качеству изготовления. Плюс забрало шлема выполнено в виде очков на пол-лица. Точно, бронекостюм пятого класса защиты — без активного силового поля, но с экзоусилителем. Не держит даже пистолетный унитар, противодействовать может только гражданским боеприпасам малого калибра с уменьшенной энергией. Зато продается свободно, на любой планете купить можно. Что тут еще интересного? Ага, стандартный скелет вцепился руками в шею ополовиненного, у того в правой руке пистолет, прижатый к виску противника. В черепе у того дыра. Картина ясна. Я склонился над экипированным мертвецом и тщательно проверил карманы разгрузки. Разрубило того чуть выше пояса, поэтому ремня с подсумками нам не досталось. В подвесной обнаружилось несколько магазинов, снаряженных унитарами калибра 5,56 мм — опять же, гражданские боеприпасы, имеются в свободной продаже. Рожки универсальные, используются в нескольких десятках моделей. Автомата рядом не видно, в лифте, наверное, остался. Пистолет тоже ничем не примечательный — широко распространенный на рынке "дефендер", самозарядный, двадцать патронов в обойме, калибр 9 мм "шорт". Их сейчас штампуют все, кому не лень. Поставив пистолет на предохранитель, я сунул его в брючный карман — доказательство будет. С какой точно планеты прибыл убиенный, сейчас сказать невозможно, но что он из Федерации либо Внешних Миров — сто процентов. На "дефендере" дата выпуска — 2533 год. Унитары в магазинах вообще тридцать четвертого года. Охренеть можно. Я поднял шлем, осторожно вытряхнув из него череп с остатками волос, и передал его Юциусу:

— Товарищ капитан, проследите. Комп на досуге попробуем пошерстить, если живы останемся.

— Кость какую-нибудь прихватите, — неожиданно попросил он. — Можно самую маленькую, фалангу от пальца, например.

— Зачем? — удивился я.

— Возьмите-возьмите, — отмахнулся ученый. — Выберемся, анализ сделаем. Скажу точно, когда он умер.

— Гля, еще один! — воскликнул Сашка, освещая угол. — Целый.

Повезло так повезло, называется! Я отпустил на волю хомяческие инстинкты и за пару минут со знанием дела распотрошил клиента. Мы разбогатели на один "манлихер" с боекомплектом, бронежилет и пояс с приблудами, в том числе с простеньким КПК производства неизвестной мне фирмы. Плюс еще один "дефендер". По размышлении снял разгрузку с полутрупа — ствол под этот боеприпас теперь имеется, не будем разбрасываться нечаянными трофеями. Вот только волочь все это проблематично… Пришлось увязывать барахло в узел, воспользовавшись куском нейлонового шнура, завалявшегося в моем в кармане. Напоследок выдернул из черепов по несколько волосков — чем черт не шутит, вдруг по ДНК удастся личности установить. Запрятал их в аптечку — ничего более подходящего для хранения генетического материала у меня не нашлось. Навьючили капитана скарбом и тронулись дальше, по направлению к шлюзу серверной. Никто на нас так и не напал, но теперь я знал этому причину.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

До шлюза серверной добрались без приключений. Практически весь коридор до самой переборки тамбура и дальше утопал в мусоре, но этот мусор был вполне себе обыкновенный, столетней давности. Кучи уже спрессовались от времени и просели, ящики и коробки заросли толстым слоем пыли. И самое главное — больше не попадались скелеты. Ни целиком, ни в виде фрагментов. Шлюз порадовал нас идеальной для таких условий сохранностью и приветливо мигающим диодом на панели управления. При виде этого неповрежденного великолепия сердце мое воспарило в горние выси, наполнившись надеждой. Судя по обстановке, неизвестные интервенты сюда просто не дошли, ретировавшись на пассажирском лифте. Однако время не терпит, нужно решать, как пробраться внутрь. Имелось минимум два варианта, и ко второму, который с дымом и грохотом, прибегать отчего-то не хотелось. Добрались ведь без шума, зачем лишний раз привлекать к себе внимание…

Дальше действовали по уже сложившейся схеме — трое коллег устроились полукругом, ощетинившись стволами, а я извлек верный капекашник. Законнектить прибор с дверным пультом удалось без труда, и уже через несколько секунд я любовался на таймер в интерфейсном окошке. В этот раз программа на взлом потребовала чуть меньше двух минут. Когда весело перемигивающиеся цифры отсчитали первые тридцать секунд, до слуха донесся тяжкий "буммммм" и из-за угла полыхнуло короткой вспышкой. Есть контакт, ммать!

— Сашка, майор! — заорал я, не отвлекаясь от компа. — Держите коридор! Мутанты на растяжку нарвались! Осталось семьдесят секунд!

Черт, если их там хотя бы десяток, по любому до нас доберутся. Они же шустрые, твари, с фонариком не сразу засечешь, если только тупо палить кинжальным, вслепую. Но так боеприпасов не напасешься…

— Капитан, возьмите комп! — окликнул я ученого. Тот сориентировался моментально и выхватил прибор у меня из рук. — Через каждые десять секунд время озвучивайте!

Не дожидаясь ответа, я выхватил из подсумка еще две гранаты. Свернул им головы, активируя лазер, и, широко размахнувшись, с двух рук запустил в коридор. Секунды тикали, но очередной выброс адреналина привычно сгустил время, поэтому мне показалось, что ребристые цилиндрики летели очень долго, выписывая лазерными лучами замысловатые узоры.

— Шестьдесят! — крикнул Юциус.

Я опустился на одно колено рядом с лихорадочно шарящим по разгрузке майором. Сашка уже сосредоточенно гонял луч фонаря по проходу, безуспешно пытаясь обнаружить врага. Я изготовил "вихрь" к стрельбе и активировал ИК-режим в монокуляре. Хоть в коридоре и темно из-за отсутствия источников тепла, но мутанты-то не холоднокровные, враз засеку. Они тут своими телами такую иллюминацию устроят, что мама не горюй.

— Есть, мля! — торжествующе заорал Волчара, выдирая какую-то продолговатую хреновину из подсумка.

— Пятьдесят!

Майор переломил найденный цилиндрик в верхней части, и в руках его расцвел ярким химическим пламенем фальшфейер. Не успел я опомниться, как он зашвырнул его метров на двадцать вперед, удачно послав факел на самую верхушку большой мусорной кучи. Тьма мгновенно отступила, уступив место призрачному синему свету, в котором достаточно четко выделялись стены и разнообразный хлам на полу. Вот только, к великому моему сожалению, монокуляр моментально ослеп, лишив меня ИК-зрения. Пришлось переключить его в оптический диапазон, мысленно чертыхнувшись. Майор не виноват, он хотел как лучше. И не факт, что получилось как всегда.

— Сорок! — чем мне нравится Юциус, так это обстоятельностью. Если уж берется за какое-нибудь дело, так всю душу в него вкладывает.

— Буммммм!!! — и ослепительная вспышка.

И тут же снова:

— Бууууммммммм!!!

Нас качнуло сдвоенной ударной волной, мусор разлетелся во все стороны и сейчас медленно оседал, живо напомнив мне предновогодний снегопад. Крупные снежинки неторопливо опускаются на сугробы, пушистым ковром на застарелую настовую корку. Совсем как полуистлевшие клочья и комья слежавшейся пыли. Майоров фальшфейер подбросило к потолку, откуда он благополучно сверзился на пол, почти в середине коридора. Стало еще светлее.

— Тридцать!

В неверном свете фальшфейера мелькнула тень. Хотя, мелькнула — сильно сказано. По сравнению с теми пятерыми живчиками с первого уровня эта казалась черепахой. Видать, оглушило знатно. Реактивный майор тут же выпустил короткую очередь, заставив тень сломанной куклой рухнуть у стены. Треск выстрелов послужил сигналом к нападению, и из полутьмы коридора хлынули мутанты. Хоть и ошеломленные взрывами, действовали они все так же слаженно — неслись огромными скачками, рассредоточившись по всей ширине прохода, и ловко прикрывались разбросанным повсюду хламом. Два, четыре, восемь… Двенадцать! Я машинально пересчитывал тварей, а руки в это время уверенно ловили силуэты в рамку коллиматора и жали на спусковой крючок. Рядом часто палил Волчара, переключив огонь на одиночные. Сашка же от души валил длинными очередями, роями пуль перекрывая мутантам путь. Визжали рикошеты, от стен отлетали крупные куски пенобетона, отбитые попаданиями, но и мутантам доставалось сполна. Такая тактика оказалась весьма эффективной, первую волну переколотили в считанные секунды, не подпустив тварей ближе десяти метров.

— Двадцать!

Мы лихорадочно сменили магазины, причем Сашка уже третий — поддерживать кинжальный огонь из автомата та еще морока. Сюда бы ручник, да хотя бы РПКМ с банкой на семьдесят патронов… Или саму банку, фиг с ним, с пулеметом! Однако успели и следующую волну встретили во всеоружии. Повторять один и тот же маневр в боевых действиях себе дороже. В этом мутанты убедились на собственной шкуре. Вторая волна была истреблена с такой же скоростью и беспощадностью, что и первая. Правда, в этот раз нас атаковало сразу восемнадцать тварей, и последнюю я сбил уже на лету, когда она взмыла в прыжке, вознамерившись дотянуться до Сашкиного горла. У того как раз опустел очередной магазин, и я едва успел отшибить тяжелое тело в сторону, вложив всю массу в удар ногой. Мутант влип в стену и тут же словил в череп пулю — майор среагировал как всегда вовремя.

— Десять!!

Смена магазинов, подъем на ноги и осторожное отступление. Плотным строем мы пятились к двери, не забывая контролировать коридор. Тик-так, шаг, еще шаг, тик-так — секунда за секундой…

— Есть!!! — заорал обычно невозмутимый Юциус, заглушая шорох скользнувшей в стену створки.

Из глубины коридора вынырнуло несколько очень быстрых теней. В неверном свете почти догоревшего фальшфейера они казались сказочными демонами, вырвавшимися из глубин ада. Вырвались и явились по наши души, не желая мириться с поражением.

— Ловите, суки! — немного замешкавшись, я швырнул навстречу теням гранату.

Коллеги уже скрылись в тамбуре, но предусмотрительный Волчара буквально заволок меня следом, схватив за рюкзак. Я едва успел сгруппироваться, но удар седалищем об пол все равно получил чувствительный. Бронепереборка скользнула на место, отсекая нас от нападавших тварей.

— Бумммммм! — донеслось из-за металлической створки. В дверь что-то ударило, и наступила тишина.

Я сорвал с головы шлем и утер со лба пот. Вообще-то он должен мгновенно утилизироваться, но я так перетрухнул, что система не справилась с объемом выделившейся соленой влаги. Рядом переводили дух коллеги.

— Повезло нам, — прохрипел я, — что дверь сама закрылась…

— Не сама, — невозмутимо отозвался Юциус. — Я ее закрыл, кнопочкой.

Вот те раз! Внутри шлюза ручное управление работает! Это очень хорошо, очень. Если бы не это обстоятельство, нам еще около минуты отбиваться пришлось бы. И неизвестно, чем бы это закончилось. А тут такой сюрприз!

Внутренняя переборка тамбура открылась столь же легко, среагировав на нажатие сенсора в стенной панели. Все перегородки в серверной были целы. Мотаться по этому лабиринту в полной тьме то еще удовольствие, поэтому предварительно определились с целью, изучив план помещения на схеме базы. Маршрутизатор в наладоннике с задачей справился блестяще, через пару минут выведя нас к рабочему месту системного администратора. Трех фонарей хватило, чтобы мы не врезались ежесекундно в тяжелые тумбы и легкие перегородки, оглашая серверную громкими матюками. Оказавшись на месте, Юциус тут же прилип к терминалу, освободив его от толстого слоя наэлектризованной пыли.

— Надо же, работает! — восхитился он через минуту. — Даже пароля не требует! В спящем режиме просто.

— Это он сейчас пароль не требует, — вяло возразил я. — А как полезем на сервер, так сразу же предъявит претензии.

— Разберемся, — отмахнулся ученый. — Сейчас свет включу.

Капитан не обманул. Уже через пару секунд закуток сисадмина залил тусклый свет запыленных диодных ламп. В основном помещении тоже стало светлее.

— Ну вот, теперь можно и делом заняться! — потер руки Юциус. — Сейчас посмотрим, что тут творилось все это время.

Я отошел к Сашке с майором. Не буду мешать человеку, пусть развлечется. Где он еще такую игрушку найдет в ближайших окрестностях? Более приземленные, в отличие от капитана, коллеги озаботились вещами обыденными — Волчара развалился в чудом сохранившемся крутящемся кресле, правда, без обивки, один каркас пластиковый остался, а Сашка, не заморачиваясь, устроился на полу. Оба, как истинные военные, уже распотрошили цинк и набивали магазины, решив не откладывать это дело в долгий ящик. Я же принялся за инспекцию наличного имущества. Однако даже не успел развязать узел из трофеев, как Юциус окликнул меня:

— Товарищ капитан! Нужна ваша помощь.

Ага, вредный комп пароль затребовал! Пришлось оторваться от хлама и пустить в дело хитрую программку, столько раз уже нас выручавшую. Минут через десять, потратив кучу нервов и мата, мне все же удалось сломать защиту и зайти в сеть с правами администратора.

— Ну-ка, посмотрим, — пробормотал я, зарываясь с головой в архивы.

Увы, по названиям определить ценность каждого не удалось. Хотя, сводки погоды за пятьдесят лет меня точно не интересуют. И динамика изменения положения планет друг относительно друга тоже. И еще много чего по мелочи… А вот штабная документация вся нужна. Плюс архивная копия лога из сети ЦУПа. Короче, около сотни терабайт набирается информации. В КПК однозначно не влезет. Если только… Точно, у меня же на поясе инфоблок, я про него забыл совсем. В подвалах Базы-7 от него проку никакого не было, а сейчас может пригодиться. Лишь бы не сдох при переходе… Жив, курилка! Запитан он через баллистический комп был, тот при переходе сгорел, спалив предохранитель. А непосредственно хранилище информации уцелело. Емкость у него… Ага, сейчас посмотрим. Пятьсот терабайт. Вполне достаточно, можно даже больше инфы скачать, чем рассчитывал, тут есть за что взгляду зацепиться. В ЗиПе к КПК нашелся соединительный кабель, подошедший к разъему инфоблока. Через такой же интерфейс удалось подцепить наладонник к рабочей станции сисадмина. Процесс пошел. Одно плохо — с такой скоростью передачи данных на скачивание архивов уйдет три с половиной часа.

— Нашел чего интересного? — лениво поинтересовался Волчара, закончивший снаряжать магазины. Теперь он отдыхал, вальяжно развалившись в остове кресла.

— Есть кое-что, — отозвался я. — Три с половиной часа можно курить.

— Это хорошо, — кивнул майор. — Нам есть, что обсудить.

— Я, с вашего позволения, в системе покопаюсь, — пробурчал Юциус, поудобнее устраиваясь у терминала. — Может, что-то полезное выясню. С Михалычем связаться надо, к тому же. Плюс попробую передатчик запустить.

— Передатчик — это хорошо, — согласился я. — Пора, коллеги, думать, как возвращаться будем.

— На лифте, как я уже говорил, — отозвался ученый. — Попробую сейчас вирус вычистить.

— А дальше? — вот умеет майор настроение испортить. Прямо талант.

— А дальше будет зависеть от того, сумею я передатчик активировать, или нет, — объяснил капитан. — Если сумею, свяжусь с Океанариумом, а уж мое руководство с вашим. Запросим штурмовик для эвакуации.

— Простенько и со вкусом! — похвалил план Волчара. — А если не запустите?

— Тогда придется пешком, — вздохнул капитан.

Ага, тогда проще сразу застрелиться. Впрочем, можно будет ангар пошерстить, авось что-нибудь летательное найдется. Но не факт, далеко не факт. Пусть лучше у капитана с передатчиком все получится.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

— Рассказывай, — потребовал Волчара, уперевшись в меня тяжелым взглядом. — В подробностях.

— О чем? — сделал я невинное лицо.

— Обо всем! — отрезал тот. — Особенно меня интересует, что тут произошло.

— Могу только предполагать, — вздохнул я. — На сто процентов восстановить картину вряд ли удастся.

— Рассказывай как есть, — встрял Сашка. Ему работы досталось больше — почитай, шесть магазинов высадил по мутантам. До сих пор патроны в рожок пихает, прикусив губу от усердия. — Мне тоже очень интересно, кто сюда вломился до нас.

— Судя по всему, это "люди с неба", — огорошил я слушателей. — Генерал мне про них рассказывал. Могу сказать, что это люди из Федерации или Внешних Миров. Точно определить пока не представляется возможным. Но экипированы они достаточно хорошо. Сто процентов — это не военные. Во-первых, мое начальство знало бы, во-вторых, снаряжение гражданское. Очень похоже на пиратов при поддержке какой-нибудь шишки из Внешних Миров. Если бы были замешаны федералы, они бы нашли способ снабдить боевиков более серьезными игрушками. А тут пукалки среднего качества, незаконно переделанные из самозарядок в фул-ауто. Я "манлихер" найденный посмотрел, кустарная работа.

— А сюда они зачем полезли? — спросил Волчара, подергивая ус. — Делать им больше нечего?

— Элементарно, Ватсон! — ухмыльнулся я. — В наше время главная ценность — что?

— Еда и патроны, — хмыкнул майор.

— Ответ неправильный. В наше время главная ценность — информация. Вот за ней они и полезли. Но, думаю, всю базу им скачать не удалось. Мутанты прижали. Помните коридор? Из гранатометов садили. А в ЦУПе вообще что-то термобарическое подорвали. Я думаю, они на чем-то прилетели, сели на крышу комплекса и запустили лифт.

— Они вспомогательный генератор дистанционно запустили, — подал голос из-за терминала Юциус. — Как раз лог просматриваю, вот запись. Видимо, нашли пароли от системы управления. Но не ото всей, поэтому в серверную не проникли.

— Примерно так, — согласился я. — Значит, высадились, сели в лифт, спустились на минус четвертый уровень. Здесь их мутанты прижали. Но, я думаю, не сразу. Те успели какую-то часть информации через систему ЦУПа слить. Потом твари насели. Они прорывались, а ЦУП заминировали. А может, и остался кто-то из них прикрывать, и подорвал себя, когда понял, что дело плохо. Но часть взломщиков прорвалась обратно на поверхность. У лифта полутруп помните? Как сейчас вижу — толпятся в кабине, ждут, пока двери закроются. И тут крайнего мутант хватает. У кого-то нервы не выдержали, пуск нажал. Мужика створками зажало, к потолку вздернуло и перерезало пополам. Нижняя часть наверняка в лифте уехала. А еще одного на подходе завалили, он до кабинки дойти не успел. Дальше дело техники. Кто выжил, поднялись на крышу, сели в нечто летающее и свалили. Вот и вся картина.

— Неувязочка только одна есть, — прищурился Волчара. — Почему их на подлете не сбили? ПВО же работает.

Ага, на собственной шкуре испытали.

— Это она сейчас работает, — вновь подал голос ученый. — А тогда, четыре с половиной месяца назад, не работала. Энергии не было. Я думаю, это уже реакция местного населения на вторжение. Вирус уж больно оригинальный. Логика какая-то нечеловеческая. Скорее всего, собрался кластер и внедрил в систему программу. Воспользовался беспечностью пиратов. Они биокомпьютеру шикарный подарок оставили — рабочий энергоисточник. Хорошо хоть, что мутантов много перебили, слабоват оказался кластер. Иначе он бы всю базу под контроль взял. А так ресурсов не хватило.

— Чего же он раньше в систему не влез? — спростодушничал Сашка.

— Защита очень хорошая, — объяснил капитан. — Система в полном порядке, повреждений никаких. Я думаю, когда базу накрыло облаком биомассы, персонал по тревоге пытался эвакуироваться. А из серверной и ЦУПа в первую очередь. Здесь капсулы предусмотрены специальные, прямо в ангар с эвакосредствами доставляют. Вот все и смотались, а система в спящий режим перешла. Двери заблокировала, антивирус и файерволл на полную мощность — все ходы перекрыла. Мы ее взломать смогли лишь при помощи спецпрограммы, обогнавшей здешний софт на столетие.

— Ага, а после нападения, да еще с энергией, биокомп сумел заблокировать лифты и перепрограммировать пушку, — закончил я. — А может, и не одну. Придется ломать.

— Попробую, — вздохнул Юциус. — Почти разобрался в системе, еще с полчасика, и закончу. Кстати, у Михалыча все в порядке, привет передает. Лейтенант все еще в отключке, но дышит.

— Система видеофиксации случайно не сохранилась? — поинтересовался я, ухватив за хвост не дававшую покоя мысль.

— Сейчас гляну, — капитан с головой погрузился в работу, но вопрос к сведению принял.

Ладно, не буду мешать, пусть специалист делом занимается. Мельком глянув на экран КПК (32 % complete), я вернулся к Сашке с майором. Они оживленно что-то обсуждали, Волчара даже привстал из кресла от возбуждения.

— О чем речь, коллеги? — вклинился я в беседу, опускаясь на пол рядом с Сашкой.

— Пытаемся понять, почему на нас так поздно насели, — отозвался майор. — Начали бы чуть раньше, туда-сюда, и накрылись бы мы все медным тазом, однозначно.

— И какие у вас соображения? — заинтересовался я темой.

— Сашка говорит, — кивнул майор на мародера, — что они нас тупо проспали.

— А ты сам как думаешь?

— Я думаю, они с силами собирались, — задумчиво произнес Волчара. — Напали сзади, со стороны раскуроченного лифта. Ты как будто знал, что так будет. Спецом растяжку оставил.

— Неа, не знал, — отперся я. — Интуиция. Но, я думаю, ты, майор, прав. Скорее всего, тварей на этом уровне всех расколошматили до нас. И популяцию они восстановить не успели. Поэтому пришлось собирать всех с остальных уровней. На это ушло время. Мы сколько сейчас свалили? Тридцать? Наверное, больше. Последняя граната наверняка кого-то зацепила, да и на тех трех тоже несколько мутантов подорвалось. Плюс пятеро на первом уровне. Достаточно много. Персонал такой станции человек триста будет, и это только одна смена. Но я сомневаюсь, что во время последнего боевого дежурства здесь было больше народу. Плюс наверняка многие успели эвакуироваться. Оставшимся не повезло, превратились в мутантов.

— Ты хочешь сказать, что это те самые, из персонала? — поразился Сашка. — Тарасов, это бред. Как они сто лет прожили и до сих пор скачут так резво?

— А что ты знаешь о мутациях? — спросил я. — Что-то мне подсказывает, что они не размножаются. Сомневаюсь, чтобы здесь было много женщин, это все-таки не космостанция, а режимный военный объект. Отсюда вывод — мутировавших людей мало, пара сотен, может быть. И их нехило проредили до нас.

— Замечательный вывод, — ухмыльнулся Волчара. — Мне очень нравится. Из него можно сделать еще один — всех мутантов уничтожить реально. Они не восстанавливают численность мгновенно, и они не бесконечны — их не больше, чем может прокормить лес. Надо будет подкинуть начальству идейку по возвращении. По-моему, реально. Собираем двадцать-тридцать "бардаков" и бэтээров, несколько грузовиков боеприпасов, и айда по Мутагенке гулять. Идти эшелонами — десяток машин мутантов крошат, остальные перезаряжаются и дозаправляются. Потом смена. За пару суток подчистим аномалию, а то и раньше. Потом лес спалить до основания, туда-сюда. Глядишь, лет через десять про Мутагенку вовсе забудем.

— А на фига? — удивился Сашка. — Кому она мешает?

— Ну да, погранцы будут сопротивляться, — хмыкнул майор. — Но недолго, успокоятся постепенно. Зато Чернореченск сможет наложить лапу на Базу-Центральную. Ресурсов здесь достаточно, чтобы ввязаться в любую авантюру.

Мыслил майор логично, на мой взгляд. Я подумывал о чем-то подобном, но за день такие дела не делаются. Плюс кто я такой, чтобы местное руководство выделило огромные ресурсы на зачистку аномалии? Пока выгоднее было патрулировать границы, предоставив Мутагенку самой себе. Однако в свете последних открытий приоритеты могут и поменяться…

— Все это замечательно, только на нас и оставшихся мутантов с лихвой хватит, — подпортил я настроение коллегам. — Как выбираться будем?

— Как Юциус предлагал, — пожал плечами майор. — Лучше план не придумаешь.

— Я не о том. Как из серверной выбираться будем? Наверняка ведь у тамбура караулят целой толпой.

— Пускай караулят, — отмахнулся Волчара. — Откроем дверь и в упор длинными очередями. Положим, сколько сможем, а дальше видно будет.

— А дальше нас порвут, — уверенно возразил я. — В четыре ствола всех не положим, они напирать будут. Задавят массой. Думать надо.

— Вот и думай, — огрызнулся майор. — Раз самый умный.

Вот и буду. И уже, кажется, придумал. Надо только у Юциуса некоторые детали уточнить.

— Товарищ капитан, что с системой наблюдения? — приблизился я к ученому. — Удалось реанимировать?

— Кое-что сохранилось, — оторвался капитан от терминала. — В основном на верхних уровнях. Внизу темно, и освещение включить не удалось, даже дежурное. Поэтому практически на всех камерах ничего не видно. С первого уровня есть картинка, там десяток камер работает. И, как ни странно, с минус четвертого. Целых три камеры, одна как раз наш коридор контролирует. Вот, полюбуйтесь — комитет по встрече.

Ага, целый тусняк перед шлюзом. Десятка два мутантов минимум. Еще сколько-то рассредоточились по коридору. Точно не сосчитать, но много. Если толпой навалятся, задавят. Я переключил камеру, задействовав одну из тех, что на первом уровне. Тут картинка была похуже — изображение размытое и как бы плывущее, но более яркое.

— Освещение включили на нашем уровне? — уточнил я.

— Да. Только много ламп повреждено, поэтому плохо видно.

— Нормально, — картинка меня воодушевила. Думал, будет хуже. — По темноте пробиваться не придется, уже это радует. Кстати, я, кажется, понял, в чем проблема системы наблюдения. На верхних ярусах камеры какие?

— Выносные, на кронштейнах.

— Все ясно. Вы когда их включили, они тут же тест сервопривода прогнали — поворочались из стороны в сторону, сектор охватили. И пыль с объективов осыпалась. По крайней мере, большая ее часть. А на нашем уровне взрывной волной ее снесло. Поэтому картинка четче, но более тусклая из-за плохого освещения.

— Похоже на то, — согласился капитан. — Я, кстати, передатчик запустил. Сейчас тест прогоняю и ввожу кодировку Океанариума. Так что минут через двадцать будет связь.

— Мужики, связь есть! — оповестил я остальных коллег.

Коллеги одобрительно забурчали, но своих мест не покинули — отдыхали, пока была возможность.

— Товарищ капитан…

— Пал Палыч.

— Чего? — опешил я. — Аааа, тогда тоже меня по имени зовите. А то все по званию да по званию. Неудобно как-то.

— А вас как по батюшке? — уточнил Юциус.

— Сан Саныч, — засмущался я.

Не привык, чтоб меня по имени-отчеству величали. Хотя капитана понимаю, в научной среде так принято среди равных. Мы ж по возрасту не сильно различаемся — ему лет тридцать пять, край тридцать восемь. Ладно, Пал Палыч, значит, Пал Палыч. Все лучше, чем "товарищ капитан". Достала уже эта казенщина.

— Пал Палыч, в тамбуре есть видеокамера? — вернулся я к насущным проблемам.

— Была когда-то, — отозвался ученый. — Сейчас не подает признаков жизни.

— Жаль, — пробормотал я под нос, впав в задумчивость. Придется монокуляром пожертвовать. — Коллеги! У меня есть план!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Мутагенка,

13 марта 2535 года, день.

План сработал практически безупречно. После того, как капитан Юциус вышел на связь с коллегами в Океанариуме, а те организовали нам канал с Чернореченском, оставалось решить одну проблему — как выбраться из серверной, не попав на зуб разъяренным мутантам. На переговоры ушло около часа. Пока докричались, пока городские связисты нашли полковника Соломатина, пока договорились об эвакуации силами звена штурмовиков — глава мародеров расщедрился — время шло. Массив информации практически весь перекочевал в память инфоблока, осталось подождать около двадцати минут. Пришла пора озаботиться тусняком у шлюза. Проблема решилась предельно просто — при помощи найденного в шкафу с разнообразным хламом технического скотча я прилепил оставшиеся шесть самодельных мин к стенам тамбура. По три с каждой стороны с таким расчетом, чтобы веер разлетающихся пластиковых ошметков был направлен в дверной проем. На полу посередине перехода вплотную к внутренней переборке пристроил монокуляр, все тем же скотчем закрепив его на спинке полусгнившего каркасного стула. Заряд батареи экономить было бессмысленно, поэтому интерфейсный шлейф я отцепил, активировав беспроводное соединение с КПК. Собственно, на этом ловушка для идиотов была готова. Оставалось лишь ждать.

Когда на дисплее наладонника замигала надпись "100 % complete", я отцепил прибор от админовского терминала и упрятал набитый под завязку инфоблок поглубже в рюкзак, под защиту бронеткани. Пал Палыч оповестил Михалыча, тот ответил, что пока все спокойно и приготовился прорываться к пассажирскому лифту. Как ученый и обещал, вирус он прищучил, управление лифтами восстановил, а вот систему ПВО, наоборот, обесточил. Не хватало еще, чтобы скорострельный четырехствольный автомат сшиб эвакуационный транспорт. Хоть Соломатин и направил сразу три штурмовика, но терять даже один крайне нежелательно. Почему три, спросите вы. Мы тоже поинтересовались, на что главный мародер ответил, что один для нас, а остальные два для прикрытия — будут смешивать с землей всех мутантов, попадающихся на глаза. Нас такая забота растрогала, но вида мы постарались не подать. Впрочем, учитывая прошлый плачевный опыт, перестраховка не помешает.

По моему знаку выстроились линией перед внутренней перегородкой шлюза, взяв проем на прицел трех стволов. Юциус традиционно остался в резерве — учитывая количество имеющихся в наличии боеприпасов к "страйкеру" и его особую ценность как технического специалиста. Сашку вооружили трофейным "манлихером" и он вновь приготовился играть роль отделения поддержки. Проще говоря, будет палить от бедра, создавая необходимую плотность огня. Трофейный автомат та еще поливалка, плюс магазины на сорок унитаров. И экономить не надо — с двух трупов в общей сложности взяли шестнадцать снаряженных рожков. Половину навьючили на капитана, остальные Сашка рассовал по карманам. Расставаться с любимым "сто третьим" он категорически отказался. Хозяин барин, охота лишнюю тяжесть таскать — пусть таскает.

Я вооружился КПК и рубанул рукой воздух, вглядываясь в экран. Юциус тут же с терминала открыл внешнюю дверь шлюза. В первую секунду ничего не произошло, потом в проем хлынули мутанты. Твари шли слаженно, в строгом шахматном порядке, чтобы не мешать друг другу в тесном проходе. Ни следа паники, при которой обычно толпа мгновенно закупоривает любую дверь. Если бы внутренняя переборка была открыта, бывшие люди легко и быстро просочились бы в серверную. Однако она оказалась закрыта, и первые ряды смешались, уткнувшись в броневой лист. Сзади напирали остальные, и в считанные секунды в тамбур набилось около трех десятков тварей. Я удовлетворенно кивнул и нажал кнопку дистанционки. За дверью прогрохотало шесть взрывов, практически слившихся в один, экран наладонника залило ярко-желтым, а через секунду он погас — конец монокуляру. Я ткнул в дисплей, сворачивая окошко медиаплеера, и сунул верный комп в набедренный карман. Бросив под ноги ставший ненужным пульт, я поудобней перехватил "вихрь" с включенным фонарем, и проорал:

— Давай!!!

Капитан открыл внутреннюю переборку. За долю секунды оценив обстановку — куча изорванных тел, кровавые ошметки на стенах — мы дружно открыли огонь, полосуя очередями полутьму коридора. Дико завизжали рикошеты, посыпались куски пенобетона, выщербленные пулями. Высадив по магазину, перезарядились и слаженно двинулись вперед, контролируя каждый свой сектор. Юциус пристроился сзади. Ему досталась самая тяжелая работа — тащить трофеи. Выбравшись из тамбура на оперативный простор, мы довершили разгром — несколько коротких очередей по недобитым мутантам, визуальный осмотр и прощальный подарок в виде активированной гранаты с лазерным взрывателем, которую я зашвырнул вправо от нас. Путь наш лежал к пассажирскому лифту, возле которого несколько часов назад мы обнаружили трупы незадачливых пиратов. Или не пиратов, не суть важно.

До места назначения добрались спустя пару минут — освещение хоть и неважное, но лучше, чем три фонаря на четверых. По крайней мере, видно, куда ставишь ногу, и на ящики не натыкаешься. Лифт был на месте — стоило лишь нажать сенсор на панели управления, как створки послушно разошлись, открыв доступ в тесноватую кабину. В ней обнаружилась нижняя половина давешнего полутрупа, но на нее никто не обратил внимания. Кое-как утрамбовались и Сашка ткнул пальцем в единицу на сенсорной панели.

— Осторожно, двери закрываются! — прогнусавил он, дурачась.

— Рано расслабился, боец! — рыкнул Волчара, не забывая контролировать коридор сквозь уменьшающуюся щель между бронеплитами двери.

— Бумммммм!!! — донеслось со стороны серверной.

— Ммать! — выдохнул я, облегченно покосившись на плотно сдвинутые створки, которые в этот момент плавно качнулись и поплыли вниз. — Сколько же вас там!

— Да похер! — оскалился майор. Сейчас он полностью оправдывал свою фамилию. — Главное, чтобы наверху их поменьше было.

Секунд через тридцать подъем завершился. Двери распахнулись, открыв доступ к освещенному перекрестку из двух сходящихся коридоров. Мы с Сашкой горохом высыпались из тесной клетушки, контролируя каждый свое направление, а Волчара взялся за коротковолновку.

— Михалыч, епть, прием! — гаркнул он, перекрикивая треск помех в динамике. — Готовься принимать гостей!

— В…гда… хррр… г…тов!!! Хррр…

— Тарасов, валим!

Я бросился следом за припустившим со всех ног майором. Сашка остался на месте, контролируя второй коридор. Мимо нас, в случае чего, мутанты не проскочат — либо мы на них нарвемся, либо они на нас. В любом случае Сашка это услышит.

Двести метров захламленного коридора, крутой поворот, еще около ста — и вот меньше чем через минуту бешеной гонки мы уперлись в знакомую переборку. Волчара несколько раз от души саданул ботинком по бронеплите, продублировав сигнал по рации:

— Михалыч, вылазь, мля!!! Некогда телиться!

Дверь почти бесшумно открылась, утонув в стене. В проеме показался охотник, нагруженный беспамятным лейтенантом. Майор пристроился справа, закинув руку Торопова себе на шею, и тут же рванул в сторону пассажирского лифта, буквально волоча раненого и Михалыча за компанию. При этом он умудрялся еще и контролировать коридор, держа автомат правой рукой. Охотник едва успевал перебирать ногами, то и дело натыкаясь на разнообразный мусор и сдавленно матерясь. Я держался в нескольких шагах позади, прикрывая тыл.

Обратный путь преодолели минуты за три. Все это время я горячо молился про себя, чтобы мутанты вдруг разом передохли от напавшего мора, или застряли в какой-нибудь узкой норе, или перегрызли друг друга — в общем, что угодно, лишь бы до нас не добрались. Видимо, кто-то в небесной канцелярии мои молитвы услышал — до лифта добрались без приключений.

Потом был недолгий подъем к крыше и очередной выматывающий силы бросок до одной из посадочных площадок. Дальнейшие события воспринимались калейдоскопом стремительно сменяющих друг друга кадров. Вот майор Волчара машет горящим фальшфейером, сопровождая каждое движение громкими матюками. Вот появилась на глазах увеличивающаяся точка штурмовика. Вот мы забрасываем в десантное отделение все еще беспамятного лейтенанта, следом летит связка трофеев. А вот мы смотрим на базу с высоты птичьего полета, и на наших лицах застыли ухмылки, больше похожие на гримасы боли… Получилось, ммать! У нас получилось!!!

Глава 9

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

13 марта 2535 года, вечер.

— Рассказывайте, герои! — полковник Соломатин придвинул к себе кружку с чаем и окинул нас внимательным взглядом.

Нас — это меня, Сашку и майора Волчару. Сразу по прибытии в Чернореченск глава "мародерской" службы затребовал нас на ковер. По-другому и быть не могло — мы сейчас являлись носителями важной информации. Наверняка протоколы допросов ушлые особисты снабдят штампами "совершенно секретно" и "только для служебного пользования". Но меня их переживания занимали мало, больше беспокоило присутствие на планете таинственных личностей, по стилю работы весьма напоминавших авантюристов из Внешних Миров. Присутствие давнее, они наверняка уже успели обжиться и заручиться поддержкой местного населения. И что они ищут — неизвестно. Если то же, что и мое начальство, то дело швах. У них форы полгода минимум. Вполне возможно, что главный приз уже изучают под микроскоп на какой-нибудь из лун Большого Змея. Есть такой газовый гигант во Внешних Мирах, там люди на спутниках обитают. Не суть важно. Сейчас нужно как можно быстрее организовать связь с базой флота на Бурной. Если появится устойчивый канал, мы любых пиратов размажем тонким слоем по астероидам. Если же с телепортом ничего не получится, то можно с системой Ахерона прощаться — клан вцепится в нее изо всех сил. Где еще такую роскошную базу найдешь? Готовая планета с остатками инфраструктуры. Все бесхозное, приходи и бери. Чернореченску этим людям с неба противопоставить почти нечего — несколько столетних штурмовиков и запас ручного оружия не в счет. Ушлые ребятишки их с орбиты в блин раскатают.

— С чего начинать? — поинтересовался я в безуспешной попытке потянуть время.

— С начала, — отрезал полковник. — Подробности меня не интересуют, все равно будете рапорт писать. Михалыч ваш уже с экспертами беседует, да и капитана в оборот взяли. Так что давайте общее впечатление и выводы. Майор?

— Базу зачистить реально, — сразу перешел к главному выводу Волчара. — Мы это уже с коллегами обсуждали. Судя по поведению мутантов, в комплексе их осталось немного. Можно на штурмовиках перебросить десант — высаживаемся на крышу, вскрываем лифты и этаж за этажом зачищаем. Главное плотность огня высокую создать. Человек пятьдесят за глаза хватит. Мы выработали основы тактики действий в комплексе, так что пойдем подготовленными. Потери не превысят допустимые.

— Хорошо, — кивнул полковник. — Еще что можете сказать?

— По Мутагенке мы пришли к аналогичным выводам, — продолжил майор. — Концентрируем бронетехнику, единиц тридцать-сорок, боеприпасов побольше, и вперед. Уничтожать всех встреченных мутантов. Работать эшелонами, тогда не смогут массой задавить. За пару дней реально аномалию зачистить. Потом напалмом пройтись по зарослям, и готово.

— В отчете подробно отразите ваше предложение, — велел Соломатин. — Плюс соображения по конкретным деталям.

— Есть.

— Лейтенант?

— Согласен с товарищем майором, — Сашка по старой армейской традиции решил свалить всю ответственность на старшего по званию. — У меня сложилось такое же впечатление.

— В таком случае слушайте приказ, — полковник на миг задумался. — В двухдневный срок разработать план операции по захвату и зачистке Базы-Центральной. Начнем с нее. Ответственный — майор Волчара. Лейтенант Иволгин поступает в его распоряжение. Вопросы? Свободны, "мародеры"!

Коллеги послушно поднялись из-за гостевого стола и просочились в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

— Чаю хотите, капитан? — предложил Соломатин. — Чувствую, разговор будет долгий. Может, бутербродов соорудить?

— Неплохо было бы, — согласился я. — Мы обед пропустили.

Бегство с Базы-Центральной получилось довольно сумбурным. Едва мы успели загрузиться в десантный отсек штурмовика, как машина взмыла в воздух и рванула к Чернореченску. Учитывая, что скорость ее лишь самую малость не дотягивала до звуковой, в город мы прибыли буквально минут за пятнадцать, даже сообразить ничего не успели. На старинной авиабазе в пригороде нас плотно взяли в оборот. Раненого лейтенанта тут же уволокли медики, тело Жеки, которого, как оказалось, подобрал экипаж одного из штурмовиков прикрытия, загрузили в гарнизонную труповозку и отправили в морг. Михалыча под белы рученьки приняли сразу двое офицеров СБ и увели в неизвестном направлении. Как объяснил Волчара, снимать показания. Зная дотошность безопасников, можно с уверенностью сказать, что наш друг вспомнит все до мельчайших деталей. О его судьбе мы не беспокоились — Служба Безопасности занялась охотником, так как тот был гражданским. Нас допросят с еще большим пристрастием, или еще хуже — заставят писать отчет. Капитана Юциуса обступили научники во главе с самим Зайцевым. Мы же погрузились в штабной "бобик", и как есть, при брониках и оружии, помчались на встречу с главой "мародерской" службы. Не прошло и получаса с прибытия, как мы завалились в кабинет начальства. Оружие и трофеи бросили в караулке, но в порядок себя привести не успели. Соломатин оказался краток — озадачил подчиненных написанием отчета (как знал, как знал), и выпроводил их вон, оставшись со мной наедине.

Теперь полковник потчевал меня чаем с бутербродами и готовился выжимать информацию по капле. А мне нужно срочно решить, что ему можно рассказать, а что оставить на будущее. Та еще задачка.

— Вы нашли интересующую вас информацию? — поинтересовался Соломатин, когда я уничтожил несколько бутербродов и ополовинил кружку с душистым отваром. — Я понимаю, что не в ваших интересах разглашать эти сведения, но все же любопытно…

— Честно говоря, сам не знаю, — пожал я плечами. — Забил инфоблок файлами столетней давности, но в них еще разбираться и разбираться. Почти пятьсот терабайт перекачал. Это колоссальный объем. Боюсь, "мозгу" нашей базы на Бурной понадобится не менее месяца, чтобы проанализировать все сведения. Так что сейчас ничего определенного сказать не могу.

Полковник побарабанил пальцами по столу, переваривая услышанное.

— Если хотите, могу скинуть инфу и вам, — добил я его. — Может, пригодится, когда будете Базу-Центральную обживать.

Действительно, чего жмотничать? Через неделю-другую погранцы базу зачистят, я в способностях Волчары не сомневаюсь. План разработает качественно, сто процентов. Спец по технике у них есть — Юциус себя уже показал в деле. Так что смысла нет утаивать что-либо. Тем более, в свете последних открытий архивы Базы-Центральной несколько потеряли прикладное значение. Насчет анализа я не преувеличил: такую уйму сведений придется толпе специалистов перетрясать несколько недель. И не факт, что что-то стоящее отыщется.

— Не думаю, что нам понадобится все, — покачал головой Соломатин. — Массивы хоть как-то упорядочены?

— По группам разбиты, с указанием назначения.

— Хорошо, я пришлю человека. Пусть посмотрит.

— Я так понимаю, информация с сервера базы не главное, — продолжил полковник. — Вы нашли что-то более значимое.

Это точно. Куда более значимое. Особенно для Чернореченска и других окрестных городов.

— Мы нашли доказательства присутствия на планете некой силы, — произнес я, глядя Соломатину в глаза. — И я уверен, что это не легорийцы. Генерал Злобин ошибается.

— А кто, в таком случае?

— Я точно не знаю, — отвел я взгляд. — Это люди. Могут быть из Федерации, что маловероятно. Скорее всего, это представители какого-то из пиратских кланов Внешних Миров.

— Это плохо?

— Вам решать. Если вас устроит жизнь под властью концерна авантюристов без чести и совести — то все обойдется. Будете платить дань, в первую очередь рабочей силой, во вторую женщинами. Через несколько лет превратитесь в пиратскую республику. В конце концов, нагрянет флот Федерации и разнесет здесь все к чертовой матери.

— Так себе перспектива, — заключил полковник. — А если она нас не устраивает?

— Тогда придется с ними бороться.

— Чем это может нам грозить?

— Вас расколошматят не через несколько лет, а через несколько месяцев. Пиратам нужно будет абсолютное подчинение. В случае сопротивления вас просто зачистят. С орбиты. Судя по косвенным данным, пришельцы в системе осели давно. Мы нашли на Базе-Центральной следы жестокого боя. Кто-то прорвался к ЦУПу и скачал часть информации с сервера. Однако мутанты вынудили их отступить. Произошло это четыре с половиной месяца назад. Нам удалось обнаружить два трупа этих таинственных людей. Если судить по экипировке и оружию, они могут быть из Внешних Миров. Я взял образцы. На Бурной попытаюсь установить их личности, тогда кое-что прояснится. Когда к вам начала поступать информация о "людях с неба"?

— Примерно полгода назад.

— Все сходится. Скорее всего, они каким-то образом сумели доставить в систему маяк. Может быть, просто прошли по гиперу, в этом случае интрига завязалась лет десять назад. Но факт остается фактом — они имеют доступ к системе. Могут перевозить большое количество грузов. И их достаточно много. Я подозреваю, что готовится полноценное вторжение. Без поддержки правительства какого-нибудь мира это невозможно. Противостоять ему без помощи Федерации вы не сможете.

— Задачка… — пробормотал Соломатин под нос. — И что же вы предлагаете?

— Я думаю, моему командованию придется поменять приоритеты, — сказал я. — Сейчас первоочередная задача предотвратить вторжение. Прислать флот мы пока не можем — маяка нет. Есть возможность его смонтировать на Мьеллнире, но это займет достаточно много времени. Можем не успеть. Остается второй путь — захватить маяк пиратов и перенастроить его на частоты флота. Это работа для спецназа. Без тесного взаимодействия с вами у нас ничего не выйдет.

— У вас есть план? — несколько оживился полковник.

— Наметки, — отозвался я. — Скорее даже, общее направление действий. Мне необходимо вернуться на Бурную и обговорить все с начальством. Как у нас дела с телепортом?

— Батареи смонтированы, научники говорят, что телепорт к пуску готов. Монтаж генератора идет по плану.

— Это радует. План вкратце такой: я возвращаюсь домой, договариваюсь с командованием. Через неделю возвращаюсь на Ахерон. Если канал будет устойчивый, мы сможем переправить необходимое снаряжение и группу спецназа, несколько человек. Плюс на Мьеллнире есть наша база с постоянно действующим телепортом. Главная проблема — отсутствие корабля, способного осуществлять навигацию в Системе. Плюс его нужно будет маскировать от пиратов. Они наверняка развернули систему слежения, в пространстве им никто не мешает. Дальше нам понадобится ваша помощь. Нужно будет провести расследование в Порт-Владимире и окрестностях. Возможно, придется сотрудничать с Океанариумом. Необходимо разыскать базу пиратов на планете. Потом мы спланируем и осуществим операцию по ее захвату. Или пленного возьмем, видно будет. Главное, обнаружить маяк. Если удастся его перенастроить, или хотя бы частоты сигнала узнать, флот прибудет в Систему в течение трех суток.

— Нужно подумать, — устало кивнул полковник. — Я не имею права принимать такие решения. Утром пятнадцатого числа вы будете знать наш ответ.

— Договорились. Отчет писать?

— Обязательно. Особенно обратите внимание на Базу-Центральную, саму Мутагенку тот же Михалыч лучше опишет. Вы свободны, товарищ капитан.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

14 марта 2535 года, день.

Сегодняшний день прошел в суете, равно как и вчерашний вечер. После аудиенции с полковником пришлось отправиться в едва обжитый кабинет и засесть за написание подробнейшего отчета. Сашка уже торчал за столом и старательно тыкал одним пальцем в сенсорную клавиатуру, вымучивая сухие строки рапорта. Судя по выражению лица, творческий процесс давался ему с трудом, однако врожденная деликатность не позволяла материться вслух, за что отдельное ей спасибо.

— Где майор? — поинтересовался я, занимая свое место. — Вы же вместе уходили.

— В батальоне, где ж еще, — хмыкнул Сашка. — У него там кабинет, забыл, что ли?

Ну да, туплю с устатку. За отчет браться категорически не хотелось.

— Вы же вроде должны план операции по захвату базы разрабатывать, — напомнил я. — Или опять все на старшего по званию свалил?

— Завтра, — отмахнулся напарник. — Сегодня дай бог с этой писулькой справиться.

Он с ненавистью ткнул пальцем в клавиатуру, чертыхнулся, не сдержавшись, и вновь сделал сосредоточенное лицо. Сочувствую, но помочь ничем не могу. Разве что…

— Саш, а ты что это одним пальцем тычешь? — притворно удивился я. — Нормально печатать не умеешь?

— Умею, мля, это прихоть у меня такая! — огрызнулся он. — Какая сволочь придумала отчеты? Убил бы…

— С тебя пузырь, — потребовал я.

— За что?

Я молча извлек из кармана КПК. Вот что значит вовремя вспомнить! Я, как и Сашка, бумажную волокиту ненавидел истово, от всей души. Поэтому давно уже озаботился завести небольшую программку, конвертирующую речь в текст. Наверняка и здесь такие есть, только напарник ни разу не программист, о подобных материях задумывается крайне редко. Исключительно во время написания отчетов, что случается хорошо если раз в месяц. В остальное время с лихвой хватает умения кое-как тыкать в клавиатуру.

— Вот, дарю! — я быстро законнектил наладонник с рабочей станцией и перекачал программу. — Запусти экзешник, и будет тебе счастье.

— Что это?

— Запускай, не бойся, — приободрил я. — Это переводчик речи в текст, "говорилка" наоборот. Микрофон-то есть в компе?

— А как же! — обрадовался Сашка.

— Классная штука, — одобрил он через несколько минут, хорошенько покопавшись в настройках. — Почему у нас до такого не додумались?

— Надобности не было, — отозвался я. — А у нас это широко распространенный софт, "электронный стенографист". Или секретарь. Кому как больше нравится. Только приноровиться надо — откалибровать прогу, и говорить внятно. Хотя даже после нее правка текста требуется.

— С меня пузырь, — возвестил Сашка еще через пятнадцать минут, когда процесс калибровки благополучно завершился, и на экране высветилась первая страница с текстом.

— Я, вообще-то, именно с этого и начал, — усмехнулся я. — Единственный минус — жутко раздражает, когда кто-то бухтит над ухом. И одновременно надиктовывать не получится. Так что ты давай, займись творчеством, а я немного сеть помучаю.

Дабы не смущать товарища насмешками над поражающими канцелярщиной перлами, я воткнул в уши вакуумные наушники и запустил медиаплейер. По сети шариться музыка не мешает, зато отвлекаться на напарника не буду.

Примерно через час Сашка закончил свой отчет, и мы поменялись ролями. У меня на эту работу времени ушло чуть меньше, сказывался опыт. Считай, после каждого абордажа бумагу мараю, да и командование целым штурмовым отрядом без писанины не обходится. Наверняка Волчара тоже в таких делах дока.

Домой успели аккурат к ужину. Тут, наконец, удалось избавиться от опостылевшего бронекомбеза и переодеться в спортивный костюм. После душа, само собой. Я-то еще ладно, почти не провонял, спасибо экипировке, а от Сашки потом несло, как от стада баранов. В кухню спустились посвежевшие и относительно довольные жизнью. За столом опять собралась вся семья, и расспросов о приключениях избежать не удалось. Сашкина мать, Ольга Сергеевна, удовлетворилась малым — мы целы и аппетит у нас зверский. А вот от Варвары отбитлись с великим трудом. Хотела за нами в баню увязаться, насилу отговорили. Решающее слово осталось за Андреем Вениаминовичем — он проявил твердость характера и спровадил дочурку к подружкам. В предбаннике нас ожидал бочонок "Чернореченского специального" и традиционные заедки, так что посидели от души, во всех подробностях расписав поход в аномальную зону. Правда, о находках постарались не распространяться — Соломатин запретил. Кому положено, узнают после захвата Базы-Центральной. К тому же мое отбытие развяжет генералу Злобину руки — он просто поставит противников перед фактом выхода на контакт с Федерацией. Хотя я до сих пор понять не могу, как ему удается сохранять в секрете суету на Базе-7 и отвлечение значительных ресурсов на изготовление генератора. В общем, спать отправились опять далеко за полночь.

Наутро мы с Сашкой дисциплинированно явились в "мародерскую" службу, как и положено, к восьми часам заняв рабочие места. Я попытался было разузнать насчет похода на Базу-7 — до очередного сеанса связи оставалось очень мало времени — на что Сашка предложил мне не суетиться, а вдумчиво заняться сборами, пока есть возможность. Он оказался прав — около десяти утра к нам в кабинет завалился щурящийся, словно обожравшийся сметаны кот, Петруша Еремеев.

— Товарищ капитан, у меня для вас хорошая новость! — с ходу возвестил он. — Испытания прошли успешно, аккумуляторы работают нормально. Завтра можно будет осуществить переход. Лев Валентинович немного занят, поэтому поручил мне заниматься подготовкой. Сам он прибудет на Базу-7 рано утром, а мы с вами отправимся сегодня вечером с очередным конвоем. Кстати, он везет элементы фундамента для генератора. Так что в график укладываемся.

— А чего это с вечера? — удивился я. — Связь у меня по плану в два по местному времени. Штурмовик зажали?

— Ага, — радостно кивнул Петруша. — Сказали, не баре, с конвоем доберетесь. А конвои сейчас чуть ни через каждые четыре часа идут. Уже целую дорогу набили в степи, площадки для привалов организовали. Можно хоть ночью ехать. Мы, собственно, ночью и прибудем — отправка в семь вечера.

— Хорошо, я буду готов. Откуда отбытие?

— Из расположения "фортификаторов", их на сопровождение припрягли.

— А если честно, — продолжил Еремеев, — штурмовики сейчас заняты все. По секрету ребята с авиабазы рассказали. Два борта постоянно мотаются до Океанариума и обратно. Еще три патрулируют Мутагенку — проводят аэрофотосъемку. Карту составлять будут.

— Расшевелили мы болото, напарничек! — хлопнул я Сашку по плечу.

— На моей памяти еще такого не было, — согласился тот. — Чтобы все наличные воздушные силы в дело пустили — да такого со времен Бойни не случалось. Что будет, ой что будет!!!

— Короче, я пошел, — стушевался Петруша. — Сбор в расположении "фортификаторов" в восемнадцать ноль-ноль.

— И еще, — обернулся он уже от самой двери, — товарищ капитан, спасибо за книги.

— Да не за что…

Когда за посетителем захлопнулась дверь, я недоуменно воззрился на напарника:

— И что это было?

— В смысле? — не понял Сашка.

— И это все? — продолжил удивляться я. — Мне завтра домой возвращаться, через телепорт, что характерно. И меня об этом ставит в известность лейтенант? А как же серьезный разговор на дорожку? И вообще, почему меня не мурыжат по полной программе? Я еще в Дубовке сильно удивился. А в Чернореченске на меня чуть ли не начихали с высокой колокольни… Как будто я не первый за сто лет человек из Федерации, а обычный погранец. Или "мародер". У вас безопасники настолько наивные?

— Я даже не знаю, что сказать… — растерялся напарник. — Самому странно. Эсбэшники у нас зверюги, если возьмутся, света белого не взвидишь.

— Кстати, все время забываю спросить, — уставился я на Сашку. — Ты почему такой не любопытный? Петруша вон хоть книжки выцыганил, а тебе вообще по фигу. Тебе-то известно, кто я и откуда. А ты с самой первой ночи как воды в рот набрал. Хотя нет, как раз первую ночь ты меня донимал, а потом как отрезало… Почему?

— Соломатин приказал, — признался напарник.

Ишь ты, смутился немного. Раньше я за ним такого не наблюдал.

— Понятно… Что ничего не понятно. А еще он тебе что приказал?

— А вот это конфиденциальная информация, — взял себя в руки Сашка. — Больше ничего не скажу.

Ага, это тоже знакомо — упрямая складка пересекла лоб, сидит набычившись. Точно не скажет. Даже пытаться нечего. Ну и ладно…

— До "фортификаторов" хоть довезешь? — поинтересовался я.

— Довезу. Только сейчас там делать нечего, после обеда собираться начнем. Как раз успеем.

— Ты тоже на базу? — удивился я. — Тебя же вроде в распоряжение Волчары передали.

— Нет, я остаюсь, — отозвался напарник. — Там без меня справятся. Приказали к штурму Базы-Центральной готовиться. Буду командовать одной из групп. Штурм дня через три намечен.

— Это тебе вчера сказали?

— Ага, как только мы с майором ушли от полковника. Зам его задачу уточнил. Так что поедешь на Базу-7 с Петрушей.

Досадно. А, все равно через неделю вернусь. Я почти уверен, что руководство с моим планом согласится. Правда, местное начальство что-то с ответом не торопится.

А вот и оно, легко на помине — в верхнем левом углу монитора замигал значок вызова по аське. Активировав окошко, увидел предписание явиться через двадцать минут к полковнику Соломатину.

— Вызывают? — оторвался от своего дисплея Сашка.

— Ага. К полковнику через двадцать минут.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

14 марта 2535 года, день.

В приемной начальника мародерской службы было пусто. Уже знакомый адъютант смерил меня равнодушным взглядом, потом заглянул в органайзер, выведенный на монитор, и величественно кивнул на дверь:

— Проходите, товарищ капитан, вас ждут.

Соломатин встретил меня в одиночестве. Я чуть было не спросил, где генерал, но вовремя опомнился. Удивляют меня местные начальники, очень удивляют. Казалось бы, самое время собраться и обсудить в подробностях дальнейшие планы. Как-никак, от них судьба Чернореченска, и не только, зависит. А тут эвон как — уматываешь, ну и уматывай…

— Товарищ полковник! Капитан Тарасов по вашему приказанию прибыл!

— Заходите, капитан, — Соломатин слегка поморщился, оглушенный моим уставным рыком. — Присаживайтесь.

Я устроился поближе к хозяину кабинета, как раз в самом углу, образованном двумя столами. Вопросительно глянул на полковника.

— Во-первых, капитан, давайте без этой уставщины, — зашел издалека Соломатин. — Не будем притворяться, что вы мой подчиненный. Пришло время равноправного партнерства. Да, вы правильно поняли. Руководство Чернореченска согласилось с предложенным вами планом действий. Скажу больше, коллеги из Океанариума тоже его поддержали. Мы пока не стали посвящать в происходящее людей из Порт-Владимира, но, если мы собираемся претворять план в жизнь, без их поддержки не обойтись. Это во-вторых.

— Есть еще и в-третьих? — осведомился я.

— Да, — полковник задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Мы хотели бы получить гарантии от Федерации.

— Как вы это себе представляете, товарищ полковник? — я удивленно вздернул бровь. — Письменный договор? Поставки вооружения?

— Понятия не имею, — вздохнул Соломатин. — Просто передайте командованию нашу просьбу. Пусть подумают, чем смогут нам помочь. Важен сам факт, этакий жест доброй воли в нашу сторону.

— Хорошо, передам.

— В таком случае, не смею вас больше задерживать, — поднялся полковник. — Встретимся через неделю.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

14 марта 2535 года, вечер.

Сказать, что Соломатин меня удивил — это ничего не сказать. Я был в недоумении. Я рассчитывал на длительные допросы, мнемосканирование (в Дубовке из чистого упрямства отказался, чтобы сразу не сдаваться), многократные проверки… Да все, что угодно — только не полное равнодушие. У нас бы такого посланца мурыжили долго и упорно, навязали бы толпу сопровождающих, напичкали одежду и снаряжение фиксирующей аппаратурой, загипнотизировать бы попытались, в конце концов. Можно, конечно, сослаться на техническую отсталость, но тоже не вариант — репликаторы работают, уж в единичном экземпляре изготовить любую шпионскую штучку не составит труда. Поверили, что я не вру? Может, и так, да только должность тому же полковнику не позволяет на веру ничего принимать. Как бы ни доверял, а проверить просто обязан. Опять же, в чем не вру? В том, что из Федерации? Это легко доказать, что я и проделал. А вот насчет целей меня должны были пытать старательно и предельно качественно. Чего в реальности не произошло. Что-то тут нечисто…

Настроение окончательно испортилось. До отправления конвоя оставалось не так уж много времени, а надо еще успеть пообедать и собраться. Приобретенные здесь пожитки я с собой забирать не собирался — смысл, если через неделю вернусь? Все равно у Сашки квартироваться буду. Добытой на Базе-Центральной информацией поделился с соломатинским адъютантом, когда от полковника вышел. Управились буквально за полчаса. Снаряжение в оружейке мародерской, получить под роспись не составит труда. Трофеи там же, но тащить их с собой никакого смысла не вижу. Зафиксировал все на видео, особенно номера стволов — и готово. Маркировку унитаров тоже записал. Шлемы, правда, с собой надо захватить, не хочу в таких условиях в сложной электронике ковыряться. Остается разве что казенное обмундирование домой закинуть, пригодится по возвращении. Сдать "сто третий" с кольтом. И посидеть на дорожку.

Сашка, увидев мою кислую рожу, вопросов задавать не стал. Просто накинул китель и сказал:

— Пошли, что ли?

Пообедав в "мародерской" столовой, мы наведались в оружейку. Обменяв свое снаряжение на казенное оружие, я принялся облачаться в верный бронекостюм, немало удивив местного прапора. Тот заинтересованно наблюдал за процессом и цокал языком. Сашка же на происходящее не обращал внимания. Покончив с переодеванием, я увязал камуфляж и берцы в аккуратный узел.

— Поехали до дома? — спросил я напарника.

— Поехали, — согласился тот. — Чего зря на работе торчать… Дома время скоротаем.

— А тебе разве не надо с Волчарой план разрабатывать? — в очередной раз напомнил я.

— Неа, — помотал головой напарник. — Все уже готово, Игнат в этом деле дока.

— Тогда погнали.

До коттеджа добрались быстро, хотя на КПП нас попытались было завернуть обратно. Дежурный лейтенант аргументировал это тем, что рабочий день еще не закончен. Однако Сашка слегка наехал на него, бравируя статусом сотрудника особой группы, и мы благополучно миновали препятствие.

В не успевшей стать родной комнате я долго не задержался, лишь повесил обмундирование в шкаф. Оставшиеся до сбора три часа скоротали за неторопливой беседой, обсуждая нюансы предстоящего штурма Базы-Центральной и попивая душистый отвар. Ольга Сергеевна собрала на дорогу домашней снеди, преимущественно всяких печеностей. Мой отъезд на неделю с небольшим объяснили служебной необходимостью, а в подробности она вдаваться не стала. Не тот характер.

Наконец, подошло время отправляться. Привычно загрузились в Сашкин "бобик" и неторопливо покатили по городу. У основной массы населения рабочий день как раз закончился, и транспорта на улицах хватало, поэтому в одном месте даже влипли в нечто, напоминающее пародию на пробку. Сашка возмущенно жал на клаксон и матюкался, а я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. После наших мегаполисов местный затор других эмоций не вызывал. В конце концов, добрались до ППД "фортификаторов", и даже почти не опоздали.

На знакомом плацу выстроилась небольшая колонна — четыре "шишиги" в сопровождении двух бэтээров. В этот раз конвой сопровождала вторая рота, так что знакомых лиц не было видно. Ротный, майор плотного сложения с удивительно незапоминающимся лицом, представился как Иванайский и определил меня в экипаж "четверки" — бэтээр с таким номером шел в голове колонны. Десантный отсек был пуст, поэтому я устроился относительно удобно — лавка длинная, можно даже полежать. Зная способность восьмиколесной машины глотать неровности, я приготовился немного подремать в пути. В общем, жизнь налаживалась.

Минут за пятнадцать до отправления я попрощался с Сашкой, и тот укатил по одному ему ведомым делам. Запоздало хлопнул себя по лбу — забыл спросить, как у Михалыча дела. Но тут же решил проблему. Устроившись в бэтээре, зашел с КПК в сеть и отстучал послание охотнику в магазинную аську. Тот оказался на месте, и мы перекинулись парой фраз, делясь впечатлениями о прошедшем дне. Безопасники его отпустили еще с вечера, тщательно запротоколировав показания. В награду даже пообещали привлечь к зачистке Мутагенки в качестве эксперта. В общем, приключением Михалыч остался весьма доволен. Я порадовался за охотника — хоть кому-то наша вылазка доставила положительные эмоции. С другой стороны, я его хорошо понимал — привыкнув постоянно рисковать, столько лет проторчать в мастерской, приводя в божеский вид оружие более удачливых охотников. Хуже пытку сложно придумать.

Раскатистая команда "по машинам!" застала меня в момент обшаривания очередного сайта. Я вырубил КПК и удобнее устроился на лавке — спать пока что не хотелось, вот примерно через часок начнет клонить в сон под мерное покачивание корпуса машины. Бэтээр плавно тронулся с места, и я мысленно попрощался с Чернореченском. Чисто на всякий случай.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

15 марта 2535 года, раннее утро.

Дорога заняла на удивление мало времени. Правда, я успел хорошенько вздремнуть, убаюканный качкой. Почти как на яхте в хорошую погоду, когда мелкая волна шлепает в борт. Не хватало только характерных звуков, но мерный рокот движков заменил и их. Спалось прямо-таки замечательно. Когда, наконец, колонна достигла места назначения, и бэтээр застыл на месте, потрескивая заглушенными моторами, я поймал себя на мысли, что вылезать из уютного чрева машины очень не хочется. Но надо.

От души зевнув, я подхватил пожитки и выбрался из десантного отсека. Хорошо, что у местных бэтээров корпуса как у восьмидесятой модели, боковые двери имеются. Не пришлось спросонья акробатикой заниматься.

База-7 встретила нас суетой и бестолковым мельтешением — по крайней мере, на первый взгляд. Стояла глубокая ночь, но это не мешало персоналу заниматься своими делами. Все вокруг куда-то спешили, из грузовых "шишиг", присоединение которых к конвою я благополучно проспал, под звучные матюки прапоров личный состав споро выгружал какие-то непонятные ящики. Внутреннее пространство базы то и дело прорезали ослепительные лучи прожекторов со сторожевых вышек. Со всех сторон доносился рев строительной техники, кто-то кому-то недалеко от меня вставлял пистон, не особо стесняясь в выражениях. В общем, нормальная армейская жизнь.

— А, капитан! Вот ты где! — вынырнул из тени майор Иванайский. — Приехали, пошли в палатку тебя определю. Будешь со мной квартироваться. Не против?

— Не против, — зевнул я.

— Я, собственно, только пожитки брошу, — пояснил майор. — Спать некогда. Разгрузка, патрулирование, еще кое-что по мелочи. Нас на неделю сюда пригнали, пересменок. Завтра вояки в Чернореченск, а мы на их место заступим.

Навьючившись вещами, я проследовал за жизнерадостным майором. А неплохо тут местные устроились! Со времен моего последнего визита База-7 претерпела значительные изменения. Не вся, конечно, а только ремонтный комплекс. Вокруг воронки, ведущей в подвал, вырос целый военный городок. От временного периметра из "шишиг" и металлических щитов не осталось и следа. Пенобетонный забор высотой в пару метров охватил территорию чуть ли не в пару гектар. Когда только успели. Хотя ничего удивительного — плиты готовые и относительно легкие, "шишига" сразу с десяток увезет. А это уже пятьдесят метров. Четыре грузовика — и одна сторона периметра готова. Вышки натыканы через каждые полсотни метров, и не быстроразборные, как на "фортификаторских" машинах, а капитальные, с большой площадкой. И для пулемета есть место, и для прожектора. По верху забора протянута колючая проволока. Въездов в периметр два, и оба перекрыты бэтээрами и КПП со шлагбаумами и пулеметными гнездами. Наверняка еще и заминировано все вокруг. Не сомневаюсь, что и окрестности как минимум двумя рядами заграждений из колючки опутаны. В общем, крепко обосновались военные. Помнится, Соломатин что-то про форпост говорил…

Внутри периметра территория была разделена на три неравных куска — на самом маленьком торчало четыре складских ангара настолько затрапезного вида, что я чуть не прослезился. Во всех мирах, где только ступала нога человека, таких построек как грязи. Совершенно стандартные, полукруглые, из рифленого железа. Складской комплекс отделен от большего куска забором из "егозы", и часовые прохаживаются, лениво посматривая на суетящихся рабочих. Самый большой участок занят под строительство — аккурат над воронкой несколько бригад с техникой возводят что-то непонятное. То ли штабное здание, то ли форт — хрен разберешь. Еще только первый этаж вывели под перекрытия. Да и не важно это, по большому счету. Наш с майором путь лежал вдоль внутренней стороны периметра к третьему клочку земли. Здесь густо торчали палатки — начиная от маленьких, двухместных, до прямо-таки гигантских, рассчитанных на взвод. В одну из них, на глаз четырехместную, мы с Иванайским и зашли. Изнутри она оказалась разделена на два блока — в первом здоровый стол и десяток складных стульев, а во втором пара раскладушек.

— Штаб у меня здесь будет, — пояснил мой спутник. — Пока вдвоем перекантуемся. Я так понимаю, ты только до завтра?

— Ага, — не стал я вдаваться в подробности.

— Ну, тогда располагайся, — сделал широкий жест майор. — А я пойду дармоедов своих гонять. Завтра отосплюсь.

Оставшись в одиночестве, я сгрузил пожитки рядом с одной из раскладушек и завалился спать. Даже раздеваться не стал, только шлем снял, да рюкзак скинул. Минут через двадцать, устав ворочаться, я провалился в забытье, перешедшее в беспокойный сон. Снилась всякая галиматья. Подсознание выдало жуткую мешанину из аборигенов, прущих на пулеметы, мутантов и почему-то "черных археологов". Все они пытались добраться до меня, я изо всех сил отбивался, но, в конце концов, они давили массой и я вскакивал, потерянно озираясь. Однако, полностью не просыпался, и через пару минут вновь проваливался в видение. Уже под утро приснился Соломатин, что-то строго выговаривающий Сашке с Волчарой. Те стояли, понурившись, и терпеливо ждали окончания разноса. Чем дело закончилось, я так и не узнал — проснулся. Часы в КПК показывали семь утра по местному. До перехода оставалась уйма времени, надо бы чем-то заняться…

Дело нашлось сразу же. Как оказалось, вскочил я на сигнал побудки — в военном городке, пусть и временном, и порядки оказались военные. Шустрый паренек ловко сыграл на трубе "подъем", и, когда я вылез из палатки, вокруг уже было множество сонного народа. Все спешили по неотложным делам — кто в сортир, кто в умывалку, а кто уже и к продуктовому складу — завтракали сухим пайком. Впрочем, позднее выяснилось, что горячим тут не пренебрегают — обед, как и положено, из трех блюд с пылу с жару. Просто заполночь раскочегаривать полевую кухню несколько не с руки.

Пока я был занят водными процедурами и посещением одного интересного места, кто-то приволок в палатку мою порцию. Оказалось, что это сам майор озаботился — завалился буквально через несколько минут и приглашающее махнул рукой:

— Налетай, капитан!

Я не стал отказываться, со своей стороны выкатив домашние гостинцы от Ольги Сергеевны. Иванайский довольно хрюкнул и с аппетитом принялся уплетать пирожки. Я не отставал.

После завтрака майор вновь умчался по делам, а я отправился прогуляться по базе. При дневном свете она произвела еще большее впечатление. Капитально устроились военные, теперь никакие кочевники не страшны. Попытался было подойти поближе к таинственной стройке, но меня остановил бдительный часовой и посоветовал прогуливаться в другом месте. Я не стал возражать, тем более что на глаза мне попался ни кто иной, как Петруша Еремеев. Эту жертву я не упустил.

— Петруша! — обрадовался я, прихватывая его за локоток. — Доброе утро!

— Доброе, — уныло отозвался тот.

— Чего грустим?! — удивился я. — Погода отличная, позавтракали хорошо, чего еще надо?

— Да забодали эти монтажники! — выпалил он, почувствовав во мне благодарного слушателя. — Как их к порядку приучить, ума не приложу!

— Что, не слушаются? Бывает, — неискренне посочувствовал я. — Наверное, они постарше тебя?

— Ага, старичье, блин! Сами все знают, желторотиков слушать не желают.

Ну да, молод еще парнишка, такому с опытными мужиками сложно. Но это его проблемы, раз погоны офицерские нацепил, значит, должен уметь с личным составом общий язык находить. Мне сейчас другое интересно…

— Петр, может, просветишь меня, пришлого? Чего это тут отгрохать задумали?

— А, база будет погранцовская, — отмахнулся тот. — Место уж очень удобное, и богатое, чего скрывать. Плюс если телепорт заработает на постоянной основе, его охранять нужно будет очень серьезно. Вот и решили городок здесь заложить, типа Заставы. Через пару лет будет нормальное место с большим населением. И княжество расширится, а это тоже хорошо — новые угодья, хутора вырастут.

Эвон как! Я своим появлением спровоцировал экспансию Чернореченского княжества на юг. Круто. С другой стороны, логично. Если телепорт наладим и договоримся, можно будет товары из Федерации гнать. Первое время, пока навигацию не откроем. Потом проще станет на кораблях доставлять грузы, энергетически выгоднее. Но телепорт все равно хозяйственного значения не потеряет, если в Океанариуме такой же есть, можно будет канал организовать. Кстати, идея. Что там Соломатин насчет гарантии намекал? Будет вам гарантия. Подкину начальству мысль поднять архивы и найти коды всех телепортов в системе. Потихоньку-полегоньку восстановится телепортационная сеть, в пределах планеты энергозатраты невелики. А выгода очевидна.

— Аккумулятор-то хоть смонтировали? — поинтересовался я. — Будет канал в расчетное время?

— Будет. Все готово, систему протестировали, прогнали в холостом режиме. Осталось с той стороны сигнала дождаться.

— Это радует, — кивнул я. — А то меня не пускают, часовой зверюга — не положено, и все.

— Никого не пускают, — отозвался Петруша. — Во избежание. За два часа до расчетного времени доступ откроют. Как раз Лев Валентинович должен будет прилететь.

— Не доверяет?

— Почему? — удивился Еремеев. — Доверяет. Но и самому интересно посмотреть на переброску. Это же первый переход за не знаю сколько лет. Уникальный опыт. Ни один ученый не согласится подобное пропустить.

— Ну ладно, бывай, — закруглился я.

Поболтали, и будет. Пойду время до обеда убивать.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

15 марта 2535 года, день.

Проблему свободного времени решил предельно просто — принялся наговаривать на КПК отчет о проделанной работе. Все равно от этого не отвертеться, так почему бы заранее не заняться? Пока свежи воспоминания. Так что оставшиеся три часа пролетели практически незаметно. А там и обед подошел — от горячего борща и гречки с мясом я отказываться не стал.

После обеда быстро собрал пожитки и отправился к таинственной стройке. На этот раз часовой меня пропустил, предварительно потребовав удостоверение личности. Сверил данные в офицерском билете с каким-то списком и поднял шлагбаум, перегораживающий проход в путанице "егозы". Я не стал испытывать терпение служивого и быстренько просквозил мимо.

Как я уже говорил, от воронки не осталось и следа. Вместо нее обнаружилась тривиальная пенобетонная лестница, ведущая в крытый переход. Спустившись вниз, я оказался в довольно просторном помещении, чем-то напоминающим бомбоубежище в старых многоквартирных домах. Серые стены, такой же пол, даже потолок не облагорожен слоем побелки или хотя бы водоэмульсионной краски. Художественный примитивизм как он есть. Квинтэссенция минимализма. Единственную обстановку бункера составляли две мощные бронедвери — судя по расположению, одна вела вглубь подвала, а вторая к терминалу. Около этой двери отирался взъерошенный отрок интеллигентного вида, скорее всего, кто-то из команды научников. Завидев меня, он несколько оживился и поинтересовался:

— Капитан Тарасов?

— Он самый, — отозвался я. — Пройти можно?

— Да, только вас и ждем, — отрок набрал код на сенсорной панели, и дверь величественно распахнулась, чуть слышно прошипев гидроприводом.

Да, не поскупились военные! Мало того, что она с электронным замком, но еще и толщиной чуть ли не полметра. Как в хранилище какого-нибудь швейцарского банка.

Отрок нырнул в дверной проем, приглашающе махнув рукой, и я последовал за ним в темноту грузового терминала. Впрочем, я ошибся — темным оказался переходной тамбур, отделенный от места назначения еще одной бронепереборкой, чуть более хлипкой — всего-то сантиметров десяти толщиной. Миновав импровизированный шлюз, я, наконец, попал в вожделенный зал с телепортом. Как же тут все изменилось! От слоев вековой пыли не осталось и следа, мусор собран и вывезен в неизвестном направлении. Дыра в стене, пробитая мной не так давно, тщательно заделана. Лампы отмыты, разбитые заменены — в ярком свете диодных трубок можно разглядеть мельчайшие щербины в пенобетонном полу. Пульт управления приведен в порядок, дисплеи таинственно мерцают, скрывая до поры до времени изображение под скринсейверами в виде гуляющих звезд. Рама телепорта надраена чуть не до блеска, толстые пучки силовых кабелей заново заизолированы и аккуратно собраны в шлейфы, чтобы под ногами не путались. Лепота.

От старинной мебели не осталось и следа — вдоль одной из стен вытянулась шеренга складных каркасных стульев, у пульта красуются три новеньких крутящихся офисных кресла со щегольской обивкой из кожзаменителя. Одно занято лохматым типом — вроде военный, если судить по растрепанному камуфляжу. По всем остальным признакам, как-то: безумный взгляд, недельная небритость, выпростанный из-под ремня китель — явный научник. Давешний отрок уверенно занял соседнее кресло и принялся выстукивать на сенсорной клавиатуре какие-то команды. Ко мне он интереса больше не проявлял — дескать, завел, а дальше сам. Сам, так сам. Я прошел к ближайшему от телепорта стулу и с удобством расположился на нем, скинув поклажу. После сытного обеда немного клонило в сон, и я решил не сопротивляться позыву, благо до "времени Х" еще оставалось около полутора часов.

Покемарить мне удалось примерно полчаса. Затем я был безжалостно разбужен завизжавшей сиреной и ослеплен мигалкой, расположенной над дверью — когда только поставить успели, гады. Когда я заходил в терминал, обошлось без спецэффектов. Кого, интересно, так помпезно встречают?

Ответ я получил буквально тут же — через открывшуюся дверь в терминал уверенно просочилось полтора десятка экипированных по последнему слову техники вековой давности коммандос. Уверенно выстроились вдоль стены напротив. Красавцы! Все при них — и шлемы типа моего, и броники, и защитные костюмы со всеми причиндалами. Неплохо запасники Чернореченска пошерстили, по всему видно. И вооружены соответственно — аналогами моего "вихря", слегка устаревшими по дизайну, но никак не по эффективности. Двое тут же принялись монтировать прямо напротив рамы телепорта нечто, до боли напоминающее крупнокалиберный пулемет. Собственно, он и есть — станковый "дестройер" калибра 14,5 мм. Это на кого же они такую дуру приготовили? На меня, что ли? Смешно, ей богу.

Пока я в состоянии некоторого ошеломления (сказал бы короче, да непечатно будет) пялился на бойцов, в помещении терминала появились главные действующие лица. Я удивился еще больше, узнав в вошедших генерала Злобина, главного научника Зайцева и — сюрприз! — майора Волчару. Гости своим привычкам не изменили — генерал все в том же камуфляже с генеральскими фальшпогонами, Лев Валентиныч красовался в чем-то растрепанном туристическом, а товарищ по недавним приключениям в дополнение к обычному обмундированию влез в бронежилет. Правда, разгрузки я на нем не наблюдал, все вооружение ограничивалось стандартным кольтом в набедренной кобуре. Не хватало в честной компании разве что Соломатина. Петруша Еремеев проскользнул тенью за спиной у начальства и занял последнее свободное место у пульта. Все это я отметил, вскакивая со стула и вытягиваясь по стойке "смирно". Однако, двусмысленная ситуация. Непонятно, толи докладывать по всей форме, толи отбиваться изо всех сил.

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Приветствую, товарищ капитан-лейтенант.

Зайцев коротко кивнул, а Волчара неожиданно подмигнул и показал большой палец — не дрейфь, мол. Ага, не дрейфь! Что за спектакль устроили, прямо дети малые. Маячивший позади генерала адъютант метнулся за стульями, и высокие гости устроились напротив меня. Волчара остался стоять, отступив Злобину за спину.

— Присаживайтесь, капитан, — махнул рукой Злобин. — Нечего передо мной тянуться, вы мне не подчиненный. Пришла пора поговорить на равных.

Где-то я это уже слышал, и недавно.

— Условия не подразумевают равенства, — мотнул я головой в сторону ребятишек при полном параде. — Вам не кажется?

— Не обращайте внимания, — отмахнулся генерал. — Это небольшая страховка на случай непредвиденных обстоятельств. Я от всей души надеюсь, что она нам не понадобится.

А уж я как надеюсь! Правда, вслух об этом говорить не стал.

— Чем, собственно, обязан такому вниманию? — попытался я завязать беседу.

Генерал тон принял:

— А как вы хотели? Первый за сто лет пришелец заслуживает куда больших почестей. Если серьезно — признайтесь, капитан, неужели вы не задавались вопросом, почему вас так просто отпустили? Почему не мурыжили несколько недель в застенках СБ, не подвергли принудительному мнемосканированию, на худой конец?

— Грешен, задавался, — я посмотрел генералу в глаза.

Нашел, кого пугать! Злобин в гляделки мог переиграть кого угодно — хоть памятник бронзовый. Видать, обширная практика у человека. Куда мне до него.

— Ответ, между тем, прост, — продолжил развивать тему генерал. — Первой моей мыслью как раз и было подвергнуть вас всем этим неприятным процедурам. Потом я подумал — какого черта? Слишком банально и даже немного пошло — бросить первого за сто лет представителя Метрополии в застенок и выбивать признания в несуществующих грехах. То, что вы именно из Федерации, не вызывало никаких сомнений. Оставалась самая малость — узнать истинную цель вашего появления. И тогда я решил поступить изящно — предоставить вам определенную свободу действий, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Только поэтому? — удивился я. — Могли бы просто спросить.

— Была еще причина. Если бы мы вас приняли, как полагается, то информация об этом уплыла бы на сторону максимум через сутки. Я не питаю иллюзий относительно полной неподкупности людей из СБ. А конкурентов у меня хватает, как вы знаете. Тут же поднялся бы шум до небес, а там и до полной огласки недалеко. Предоставить вас самому себе, интегрировав в "мародерскую" службу под простенькой легендой — оптимальное решение. В результате о вашем появлении узнал резко ограниченный круг лиц. По пальцам можно пересчитать — Иволгины, старший и младший, майор Зубов и лейтенант Нефедов из СБ, командир "мародеров" Соломатин, и мы со Львом Валентиновичем.

— Петрушу забыли, — подсказал я.

— Да, еще лейтенант Еремеев, — машинально повторил генерал. — Остальные вовлеченные в сферу вашей деятельности люди могли лишь послужить источником непроверенных слухов. А дальше все случилось само собой. После беседы с Соломатиным вы сами поддерживали режим секретности, освободив нас от порядочной головной боли. Однако не обольщайтесь — за вами неустанно следили.

— Сашка тоже? — кажется, голос мой немного дрогнул, не удалось сдержать разочарования.

— Иволгин — в первую очередь, — отрезал генерал. — Он и жить вас к себе сосватал, чтобы проще было контролировать. А старшего Иволгина мы привлекли как независимого эксперта. С его опытом работы с людьми он бы вас на счет "раз" раскусил, вздумай вы юлить. Плюс в обмундировании, выданном вам, было размещено несколько микрофонов и микрокамера. Не обижайтесь, капитан, но в подобных делах вы дилетант.

— Не спорю, — согласился я с очевидным фактом. — А кто еще следил?

— Вам поименно назвать всех сотрудников технического отдела? — хмыкнул Злобин. — Вас дистанционно вели. Это кроме Иволгина. А потом майор Волчара присоединился. Он действовал по прямому приказу. Поэтому и в Мутагенку с вами пошел. И никто ему в этом не препятствовал. Вам не показалось странным, что целый командир роты бросил подразделение в такое горячее время — в самый разгар строительства нового форпоста? "Фортификаторам" здесь самое место.

— Показалось, — подтвердил я. — Михалыч-то хоть не ваш казачок?

— Не наш. Но отчеты тоже писал. Добровольно-принудительно.

Вот и верь после этого людям! Хотя, если подумать — это гораздо лучше, чем жесткое потрошение в застенках местной "кгявавой гэбни". И на парней обижаться грех — они на благо Родины работали.

— И слежки вам хватило, чтобы убедиться в правдивости моих слов?

— По большей части, — кивнул генерал. — После мнемосканирования исчезли последние сомнения.

— Когда? — только и смог выдавить я.

— Помните, капитан Юциус целых два часа в БРДМ "мозговерт" монтировал? Тогда он еще сканирующий контур в командирское кресло встроил. Благо вы сами оттуда Торопова согнали. Если бы не догадались, кто-нибудь из ваших коллег идею бы подал. Сама процедура заняла примерно полчаса, данные напрямую передавались коллегам капитана. Они расшифровали показания сканера и полностью подтвердили вашу искренность. По крайней мере, в той части информации, что вы донесли до нас. О чем-то, безусловно, умолчали. Но это, как я понял, напрямую связано с вашим походом на Базу-Центральную.

— Так точно, — признаться, генерал добил меня окончательно. А я, наивный, все удивлялся, чего это Юциус всю дорогу с терминалом не расстается, все графики какие-то изучает! Теперь ясно, что он изучал. А подводники-то хороши! Однозначно нас обставили в этом вопросе. — Если начальство мне разрешит, я поставлю вас в известность о моем задании сразу по возвращении.

— Это полностью на усмотрение вашего руководства, — отмахнулся Злобин. — Мы не настаиваем, события столетней давности пока лежат вне сферы наших интересов. Нас больше заботит, что происходит здесь и сейчас. В свете ваших открытий в Мутагенке и наших агентурных сведений сотрудничество с Федерацией является единственным приемлемым способом преодоления текущего кризиса. Надеюсь, мы полностью прояснили ситуацию?

— Почти, — я машинально глянул на часы, которые кто-то присобачил прямо над рамой телепорта. Еще полчаса в запасе есть. Можно и дальше беседовать. — Мне одно не понятно — как вы сумели вот это все организовать?

Я сделал неопределенный жест рукой, охватывая окружающее пространство.

— Как я объяснил строительство форпоста? — усмехнулся генерал. — Предельно просто. Вы у нас по документам как проходите? Правильно, капитан Поисковой Службы. Что может быть естественнее "мародера", обнаружившего захоронку? Вот именно. Убедить Совет основать новый форт под предлогом освоения запасов Базы-7, и под шумок расширить территорию княжества не составило труда. Вот обосновать переброску сюда нескольких мощных аккумуляторов и изготовление генератора — задачка посложнее. Но, отправив вас в свободное плавание, я выиграл главное — время на обработку коллег из Совета. Когда дело дошло до энергетики, я уже привлек на свою сторону большую часть советников. Они в курсе, что здесь обнаружено кое-какое оборудование, могущее оказаться полезным, но без подробностей, конечно. И каждый из них думает, что в деле только он. Ну, может, еще парочка. Поэтому все молчат и поддерживают мои предложения. После вашего ухода я официально уведомлю Совет о вашем существовании. По факту. Им останется смириться, потому что контактируете вы только со мной.

— Для чего такие сложности?

— Политика, капитан. К тому же я процентов на девяносто уверен, что кто-то из совета связан с пришельцами. Скорее всего, ставленники Торгового Братства. Время открытой схватки с ними еще не пришло, поэтому приходится проявлять осторожность. Теперь я ответил на все ваши вопросы?

— А можно еще один? — наглеть, так до конца. — Зачем столько бойцов? Да еще с пулеметом?

— Элементарная предосторожность, — пожал плечами Злобин. — Хоть мы и удостоверились, что вы посланец именно Федерации, а не каких-нибудь проходимцев, и тем более не агент легорийцев, но осторожность проявить обязаны. Кто знает, вдруг мы телепорт включим, а из него какие-нибудь монстры повалят. Или десантники. Или того хуже — боевые педерасты. Я почитал кое-что из вашей библиотеки, признаться, впечатляет уровень бардака и терпимости ко всякой мрази. Шучу, конечно.

Если у вас нет паранойи, это еще не значит, что они за вами не следят. Как раз мой случай. Понятно теперь, почему никто не запретил мне библиотеку раздавать направо и налево — она дальше посвященных в проблему не ушла. Ну и ладно, как говорил один мой знакомый.

— А майор что здесь делает? — решил я полностью прояснить обстановку.

— Майор Волчара пойдет с вами, — огорошил меня генерал. — Как официальный представитель Чернореченска. Не беспокойтесь, он очень опытный офицер, и с дипломатической миссией справится. Не впервой.

А майор-то не прост! Вот шельма. А то все строил из себя тупого солдафона, туда-сюда. Ничего, посмотрим, как на той стороне тебя Борщевский с Калининым в оборот возьмут.

— Надеюсь, это все сюрпризы? — осведомился я, поднимаясь со стула. До переброски оставалось пятнадцать минут.

— У меня все, — кивнул генерал. — Лев Валентинович хотел уточнить с вами некоторые технические вопросы и передать запрос на кое-какую информацию. Чисто прикладного значения. Не откажите в любезности, поспособствуйте там. Официальное послание от Совета Чернореченска передаст майор Волчара.

О как, официальное послание от Совета! Уверен в себе генерал, ничего не скажешь. Уж если ему удалось провернуть такое дело, и при этом никто из Совета даже не почесался, значит, есть основания. Что-то мне подсказывает, что демократией в Чернореченске давно не пахнет. Если вообще она там когда-либо была. С момента Бойни власть в руках решительных и ответственных людей сосредоточена, так что горожанам крупно повезло. Начни они играть в равноправие и давно бы уже ассимилировались с аборигенами. Это в лучшем случае. В худшем — даже могил бы от них не осталось. В такое время заигрывать со всяческой швалью, готовой за свои гипотетические права вцепиться остальным в глотку, себе дороже. Надо будет историю Чернореченска проштудировать, нашел ведь нормальный источник. Все времени не хватало.

— Разрешите, Александр? — Лев Валентиныч, как истинный ученый, оставался предельно вежлив. — Вот, возьмите папочку, сделайте милость. Надеюсь, интересующие нас сведения не подпадают под категорию "совершенно секретно".

— Хорошо, Лев Валентинович, — я принял папку и сунул подмышку. — Первым делом передам вашу просьбу нашим научникам. Кстати, если вам оборудование какое специфическое требуется, вы не стесняйтесь. Если связь постоянную наладим, можно будет переправить.

— Не горит, — отмахнулся ученый. — Для нас сейчас важнее всего сам факт установления связи с Метрополией. Остальное со временем приложится. Ладно, идите, готовьтесь к переходу. Сейчас Петруша обратный отсчет начнет.

Я подхватил пожитки, то и дело роняя Зайцевскую папку, но пристроить ее половчее не получалось. В конце концов, ее забрал Волчара — у него руки были свободны. Мы встали напротив рамы, по балкам которой забегали синие искры. За стеной натужно гудели энергоблоки, запитанные от аккумулятора. Некоторое время ничего не происходило, потом давешний отрок принялся вслух отсчитывать секунды:

— Тридцать секунд до расчетного времени!

Десантники четко выстроились в два ряда — первый на колене, второй во весь рост — и взяли на прицел телепорт. Расположенный в центре построения пулемет смотрел нам в спины. Я толкнул майора, показав глазами на крупнокалиберную дуру, тот в ответ ухмыльнулся и сказал одними губами:

— Не дрейфь.

— Двадцать секунд до расчетного времени! — голос у отрока звонкий, мертвую тишину разгоняет моментально.

Остальные действующие лица застыли неподвижно, даже дышат через раз. Признаться, мне и самому жутковато. Кто его знает, а вдруг генерал Злобин прав насчет боевых педерастов. Настроится сейчас телепорт на приемную станцию каких-нибудь алиенов, и хлынут к нам толпы монстров.

— Десять секунд до расчетного времени!

— Девять!

— Восемь!

— Семь!

Я подобрался, приготовившись шагнуть в переход сразу же после установления контакта. Ну его на фиг, выжидать. Один раз уже подождал. Последствия известны.

— Шесть!

— Пять!

— Четыре!

Я тронул Волчару за плечо и кивнул на раму — мол, готовься, пойдем вместе.

— Три!

— Два!!

— Один!!! Есть канал!

В раме телепорта возникла зеркальная поверхность, изредка бегущая рябью. Балки снова окутались сетью разрядов, и пространственное окно из серебристо-зеркального превратилось в черное. Я сделал ровно один шаг вперед. Поверхность передо мной спружинила, вытянулась, как мембрана из эластичной пленки, и нехотя поддалась. Прорвав завесу измененного пространства, я вывалился в до боли знакомое помещение грузового терминала базы космофлота "Северная", что на планете Бурная системы Вольф 1061. Края мембраны моментально срослись, но поверхность сразу же вновь выгнулась, продавленная Волчарой. Майор благополучно выбрался из телепорта и завертел головой, оценивая обстановку.

Вот так, без шума и пыли. Не то, что первое мое путешествие. Даже приятно. Я с облегчением уронил на пол поклажу и счастливо рассмеялся, глядя на недоуменные лица Офиногенова и еще какого-то незнакомого техника. Я дома, дома, ммать!

Часть 2. Охотники и жертвы

Глава 1

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

15 марта 2535 года

Офиногенов пялился на нас недолго — дисциплина и чувство долга взяли свое. Он аккуратно прошелся пальцами по клавиатуре пульта, и зеркало телепорта растворилось, оголив раму из толстых балок.

— Переход осуществлен в штатном режиме, — возвестил он, уставившись в монитор. — Все системы работают нормально.

Я переглянулся с Волчарой, покрутил пальцем у виска. Тот пожал плечами, мол, тебе виднее, странное тут творится, или в порядке вещей такая встреча. К тому же обстановка в помещении с моего последнего визита кардинально изменилась — пульт был отгорожен от телепорта толстой переборкой из бронестекла. Раньше она отсутствовала, а теперь совершившие переход надежно отделялись от операторов.

— Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! — как ни в чем ни бывало поприветствовал меня лейтенант. Динамики послушно воспроизвели его голос. — Мы уж думали, что не вернетесь.

— А где начальство? — поинтересовался я, скидывая рюкзак и избавляясь от шлема. — И почему оркестра не наблюдаю?

— Мы же не знали, что вы в этот раз соизволите вернуться, да еще и с гостями, — хмыкнул Офиногенов. — Сколько вы сеансов пропустили? Два? Или три?

— Ты мне зубы не заговаривай, — прервал я научника. — Куда твой напарник делся?

— Какой напарник?!

Ответить на эту наглость я не успел — дверь в торцевой стене стеклянного загона отъехала в сторону, и в помещение за секунду просочился десяток штурмовиков в полной выкладке. Я изумленно уставился на собственных подчиненных, которые под командованием моего зама Мишки Иванова ловко окружили нас с Волчарой. Под прицелом десяти стволов я почувствовал себя на редкость неуютно, тем более что знал, на что эти парни способны. Сам натаскивал во времена оны.

— Спокойно, майор, — бросил я напарнику, поднимая руки. — Сейчас все урегулируем. Миша, это что было?!

— Стой спокойно, Саныч! — отозвался зам. — Борщевский подойдет, с ним и будете объясняться.

— Понятно, — сплюнул я. — Перестраховщики, блин.

Делать нечего, придется ждать капитана первого ранга. А вот и напарник лейтенанта, из-за пульта выглядывает. Скорее всего, он тревогу поднял, нехороший человек.

— Чего ж вы постоянно-то здесь не дежурите? — угрюмо поинтересовался я у Мишки. — Столько времени потеряли. А если бы я оказался алиеном? Уже бы пообедал Офиногеновым с напарничком.

— Не-не-не! — заржал Мишка. — Хотел бы я посмотреть, как какой-нибудь зубастый пришелец будет биться в переборку. Плюс тут в потолок парочка пулеметов вмонтирована.

— От кого бережетесь? — не оставлял я попыток прояснить ситуацию. — Когда уходили, таких строгостей не было.

— Вот именно, когда уходили, — хмыкнул Иванов. — А потом в первый же сеанс полезли из телепорта чудики с дубьем и железками всяческими, чуть Офиногенова с начальством не порешили. Насилу отбились.

— Что, прям так и полезли? — поразился я. — Сами?

— Нет, блин, — сплюнул зам. — За Матвеевым следом. Хорошо хоть, всего трое успели просочиться. Борщевский с Калининым их объединенными усилиями на ноль помножили. А Матвееву с той стороны нехило досталось, как до телепорта добрался, до сих пор рассказать толком не может.

— А Гречко как?

— Не вернулся. Недалеко от Чесмы его аборигены прихватили, отбиться не сумел.

— А как узнали?

— Котов с Алексеевым рассказали. Он с ними связь держал до последнего момента.

— Давно? — признаться, новости не впечатляли. А я-то, наивный, думал, что круче всех попал. — Когда это случилось?

— Две недели назад…

Ммать! Если капитан нарвался на кочевников, то ничего удивительного. Надо будет подробнее Борщевского расспросить. Или Калинина, тут уж как получится. Ага, вот и они, легки на помине.

Дверь вновь распахнулась, и в отстойник зашли двое медиков с мнемосканерами. За их спинами маячило начальство в лице коменданта базы и главного безопасника. Кап-1 Борщевский протолкался сквозь шеренгу штурмовиков и остановился напротив нас.

— Здравствуй, Тарасов! — поприветствовал он, сверля меня взглядом. — Как ты?

— Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! — отозвался я. — Вроде нормально. Задание выполнено, по крайней мере, в той его части, что касается установления контакта с местным населением планеты Ахерон. Майор Волчара — официальный представитель Совета Чернореченского княжества.

Мой напарник молча козырнул.

— Хорошая новость, — задумчиво проговорил Борщевский. — Капитан, надеюсь, ты понимаешь, что без сканирования не обойтись?

— Возражений не имеем, — ответил я за нас обоих.

Борщевский кивнул медикам, и те принялись суетиться, подготавливая нас к процедуре. Как по волшебству перед нами возникли складные кресла, в которых мы и разместились с некоторыми претензиями на удобство. "Мозгоправы" оперативно налепили на каждого по десятку датчиков и развернули два управляющих блока.

— Товарищи офицеры, процедура достаточно неприятная, хоть и безболезненная, — предупредил один из медиков, в звании старшего лейтенанта. — Для облегчения работы рекомендую расслабиться и попытаться не концентрироваться в мыслях на чем-то одном. Закройте глаза и постарайтесь не обращать внимания на звуки. Процесс займет не более десяти минут.

Правильно, расслабьтесь и получайте удовольствие. Я с некоторой тоской вспомнил хитроумных подводников, которые умудрились меня так просканировать, что я об этом даже не заподозрил. Обошли они наших "мозгоправов", как есть обошли.

Как и обещал медик, сканирование не затянулось. Примерно через четверть часа нас освободили от путаницы проводов с датчиками и мы вылезли из кресел, слегка покачиваясь от легкого головокружения. Немного мутило, но терпимо.

— Ну что ж, господа, — обратился к нам Борщевский. — Поздравляю. Тест вы прошли успешно. Добро пожаловать домой, Тарасов!

Кап-1 немного неуклюже приобнял меня и похлопал по спине. Давненько я за ним таких проявлений чувств не замечал. Обернулся было к Волчаре, но тот пресек попытку нарушения субординации на корню — вытянулся во фрунт и отчеканил:

— Товарищ полковник! Официальный представитель Совета Чернореченска майор Волчара прибыл в ваше распоряжение. Имею задачу установить официальный контакт с Земной Федерацией. Вы обладаете достаточными полномочиями для этого?

— Вообще-то я высшее должностное лицо на этой планете, — на секунду задумался Борщевский. — Командир дивизиона и комендант базы "Северная", на территории которой мы с вами находимся. Ближайший старший начальник сидит в нескольких световых годах от нас. Это командующий Флотом-2, адмирал фон Риттер. Представители гражданской власти еще дальше.

— Значит, будем работать с вами, — улыбнулся Волчара.

— Осуществить первичный контакт я уполномочен, — кивнул Борщевский. — В дальнейшем подключатся дипломаты с Земли. Вы, я так понимаю, посол?

— Никак нет! — отперся майор. — Я, скорее, курьер. Должен установить контакт с лицом, обладающим достаточными полномочиями, и передать ему пакет документов. А также решить вопрос по организации постоянного канала связи. Дальнейшие переговоры будут вести члены Совета.

— Хорошо. Считайте, что вы свою задачу выполнили, — заверил мой начальник "курьера". — Пойдемте, нечего тут торчать. Приведете себя в порядок, а там и побеседуем.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

15 марта 2535 года

Насчет "приведете себя в порядок" Борщевский слегка преувеличил. Первым делом пришлось наведаться в научный отдел, который занимал целое крыло отдельно стоящего здания. Вообще, "Северная" — достаточно крупная база, если бы речь шла о населенном землеподобном мире, я бы сказал, что она тянула на небольшой городок, с населением этак тысяч пятнадцать-двадцать. Но Бурная пребывала еще в самом начале процесса терраформирования, а потому климат оставлял желать лучшего, равно как и атмосфера. Конечно, при крайней необходимости можно было и на улицу выйти без скафандра, и даже прожить немного — около пятнадцати минут, а вот потом обычно наступали фатальные для организма последствия. Все эти факторы в совокупности определили необходимость возведения защитных куполов. Однако, дело это дорогостоящее и не всегда оправданное. В наших условиях это означало, что под куполом прятался лишь жилой городок, в котором располагались казармы и прочие сооружения, предназначенные для длительного пребывания личного состава. А вот все остальные службы, как-то: штаб, мастерские, научный отдел, непосредственно порт — размещались отдельно, имели независимые системы жизнеобеспечения и связывались между собой сетью скоростных капсул на магнитной подвеске. Конечно, это был не единственный способ перемещения — широко использовались колесные вездеходы, летательные аппараты, да и просто пешком пройтись можно было. Озаботившись, само собой, защитным снаряжением. У нас таковое на данный момент отсутствовало, поэтому пришлось воспользоваться ближайшей капсулой, благо от терминала она располагалась в нескольких шагах. Штурмовики, сопроводив нас до "остановки", убыли восвояси, оставив нас в компании начальства. Сама поездка заняла около пяти минут и завершилась в тамбуре шлюза научного отдела. Уж не знаю, совпадение это, или так задумано, но отдел этот ютился в том же здании, что и служба внутренней безопасности. Подполковник Калинин чувствовал здесь себя как дома, а вот кап-1 немного растерялся — не его епархия. В сопровождении безопасника мы довольно быстро добрались до небольшого, порядочно захламленного помещения, оккупированного троицей безумного вида парней из научной службы. Те дружно приняли нас с майором в оборот, общупав со всех сторон и несколько раз просветив какими-то сканерами. Отобрали поклажу, особенное внимание уделив моему снаряжению. Оружие тоже забрали, пообещав вернуть после обследования. Не ограничившись этим, заставили меня вылезти из бронекостюма, заменив его флотским комбезом на пару размеров больше, чем нужно. Покусились было на КПК, но тут я проявил твердость и с девайсом расставаться категорически не пожелал. Ученая братия ограничилась быстрым копированием его памяти. Трофейным шлемам парни обрадовались, как дети новым игрушкам, уже через пару минут заверив, что они в порядке и вскрыть их не составит труда.

От безумной троицы мы избавились минут через двадцать. Все это время Борщевский с Калининым терпеливо ждали, не делая попытки ускорить процесс. Посему я решил, что пареньки дюже умные и могут принести пользу — если их, конечно, вовремя изолировать от общества. Впрочем, тут же выяснилось, что начальство нянчилось с нами из сугубо меркантильных соображений — все отобранное у нас имущество было запротоколировано и сдано ученой братии под роспись. Нас с майором тоже заставили расписаться, поставив заодно автографы и в подписке о неразглашении. На этом вступительная часть закончилась и нас разлучили — Волчару увел Калинин, а мы с Борщевским вернулись на все той же капсуле в жилой городок. Кап-1 тут же убыл в штаб, а я, наконец, добрался до собственного кубрика.

С наслаждением избавившись от одежды, я залез в крошечную душевую кабинку и подставил лицо горячим струям. Однако долго предаваться блаженству мне не дали. Прошуршала переборка входного тамбура, и через несколько секунд в тесный санузел протиснулась Ольга.

— Вернулся, — прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Я же обещал, — сказал я, целуя ее в макушку. — Ты счастлива?

— Очень! — подняла она сияющие глаза. — Ты же знаешь, я диспетчер. Ты вернулся, и это самое большое счастье в моей жизни. Остальное неважно.

Я обнял любимую женщину, зарывшись лицом ей в волосы. Некоторое время мы просто стояли, наслаждаясь близостью друг друга, потом она робко потянулась ко мне губами. Сверху лилась горячими струйками вода, затекала в глаза, скатывалась каплями по щекам, но нам она не мешала. Я покрыл поцелуями родное лицо, шею, плечи… Плавно спустился к груди…

Из душа мы выбрались через полчаса, но лишь для того, чтобы оккупировать заждавшуюся кровать. Плохо помню, что именно мы делали, да и не важно — главное, что мы были рядом и любили друг друга, долго, до полного изнеможения.

А потом мы лежали рядом, укрывшись одним одеялом, и слушали собственное дыхание. В этот момент до меня, наконец, дошло, что я дома. А дом мой, отныне и навсегда, там, где любимая женщина.

— Как ты узнала, что я вернулся? — тихонько спросил я, накручивая на палец непослушный Ольгин локон.

— Мишка Иванов позвонил, — отозвалась она. — Сказал, что жив-здоров, но я не верила, пока сама не увидела.

— Ты что, меня в коридоре караулила?! — притворно возмутился я.

— Неа, — улыбнулась она уголками губ. — Сам же мне код от двери и от информера дал. Вот я и настроила уведомления. Ты как дверь открыл, мне сообщение пришло на КПК. Хорошо, что я не на дежурстве была. А то ждать бы пришлось.

— Действительно, хорошо, — не стал спорить я. — А сколько мы с тобой тут безобразничаем? Офигеть, почти три часа! И никто не вломился…

Тут же заверещал вызовом мой наладонник, который я перед походом в душ выложил на стол. Сглазил, ммать! Кое-как выпроставшись из кровати, я подхватил чертов прибор.

— Кто там еще?!

— Хорош развлекаться, капитан! — вместо приветствия рыкнул Борщевский. — Закругляйся уже, сколько можно. И так три с лишним часа тебя отмазываю. Чтоб через двадцать минут был у меня в кабинете, как штык!

— Есть!

Экран погас, разрывая связь.

— Начальство? — осведомилась Ольга, выбираясь из-под одеяла.

Как всегда обворожительна, особенно без одежды. Хотя, в таком виде я ее всего второй раз вижу. Привыкнуть не успел. И не надо привыкать, надо любоваться. Оно того стоит.

— Отвернись, — засмеялась Ольга и нагнулась за одеждой. — Дырку просмотришь. Или, что скорее всего, к начальнику не успеешь. Вон, какая бурная реакция!

— Да ладно, — смутился я. — Сама тоже хороша. Хватит изображать кошку, а то точно не выдержу.

— Иди уже! — отмахнулась она. — Опоздаешь.

Однако ничего не добилась — я упорно досмотрел до конца, и, лишь когда она выскользнула за дверь, шепнув на прощание "до вечера!", взялся за собственную одежду. В результате к Борщевскому я, все-таки, успел вовремя.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

16 марта 2535 года

Вчерашний день закончился предсказуемо — до самого вечера я загорал у начальства, вводя его в курс дел на Ахероне. Майор Волчара по мере своих сил тоже участвовал в разговоре. К моему приходу он уже достаточно плотно пообщался и с высшим должностным лицом базы (Борщевским, то бишь), выполнив официальную часть задания, и с безопасником Калининым, ввергнув того в состояние, весьма напоминавшее уныние. Собранные мной материалы ученая братия уже рассортировала, и часть из них поступила во владение сотрудников СБФ, добавив тем порядочно головной боли. Впрочем, к анализу они еще только приступили, каких-то результатов ждать нужно было через пару-тройку дней.

В награду за добытые сведения Борщевский поведал о судьбе остальных разведчиков. Причем различий между нами делать не стал, видимо, признав Волчару полноправным участником операции. Часть истории я уже слышал, спасибо Мишке Иванову. Остальное узнал сейчас.

Удачнее всего дела сложились у группы на Мьеллнире. Мичман Алексеев и лейтенант Котов благополучно перенеслись на планету, оказавшись в руинах главной верфи Системы. Первичный анализ обстановки показал, что руины — небольшое преувеличение. От колоссального комплекса, способного обслуживать линкоры (длиной, на минуточку, до четырех километров), причем не один за раз, осталось довольно много построек. В том числе корпус вспомогательного ремонтного дока, в котором во времена оны проходили ТО корабли поддержки флота — от фрегатов до легких крейсеров. Здание порядочно пострадало при орбитальном ударе, но по большей части лишилось верхних этажей, расположенных над землей. "Минусовые" уровни, в том числе и грузовой терминал, сохранились в неприкосновенности. Система отсечки сработала своевременно, поэтому частично потерян был лишь минус первый уровень. Оставшиеся три сохранили как ремонтную инфраструктуру, так и контуры жизнеобеспечения. Судя по найденным документам, остатки персонала эвакуировались на Ахерон, в самое пекло. Здание перешло в режим консервации, в каковом и пребывало прошедшее столетие, пока наши научники не сумели вклиниться в систему телепортации, оживив управляющий компьютерный комплекс. Тот врубил вентиляцию и энергоконтур, вывел в рабочий режим вспомогательный реактор и запитал телепорт. В результате Котов с Алексеевым пришли на все готовенькое, им осталось лишь влезть в компьютер и запустить сохранившуюся инфраструктуру. Энергии было с избытком, поэтому они спокойно принялись за дело. К следующему сеансу связи оборудовали неплохую базу, способную принять пару десятков сотрудников, оживили передатчик и принялись восстанавливать поврежденный штурмовой бот, обнаруженный в одном из отсеков минус первого уровня. Кораблик хоть и не поражал размерами, но был способен осуществлять навигацию в пределах Системы. К настоящему моменту на Мьеллнире постоянно находилась смена техников в количестве десяти человек. Компанию им составляло отделение штурмовиков из моего отряда. Работы продвигались стахановскими темпами, была обследована почти вся территория верфи. К сожалению, маяк на ней отсутствовал как класс, что затрудняло проведение финальной фазы операции. Некоторое количество комплектующих сумели переправить, но до конца монтажа и наладки было еще очень далеко. В лучшем случае, пара месяцев ударного труда. Плюс необходимость соблюдать конспирацию, что тоже работы не ускоряло. А теперь, в свете полученных сведений, и вовсе делало ее почти что бесполезной — вылезать из подземелья и приступать к монтажу достаточно габаритной ажурной конструкции, было сродни самоубийству. Вряд ли вторгшимся непонятным ребятишкам такая деятельность придется по нраву, а смешать монтажников с грунтом орбитальным ударом не составит для них большой проблемы. Таким образом, предложенная мной Соломатину спецоперация представлялась все более перспективной. Борщевский с Калининым склонялись к такому же решению, но уточнили, что сначала придется все согласовать с вышестоящим начальством. Впрочем, обещали к концу недели управиться, а команду комплектовать поручили уже сейчас, дабы потом не терять времени.

Старший лейтенант Матвеев, как я знал со слов Мишки, влип в историю к концу первой недели пребывания на Ахероне. Окрестности города Калвертон, что на Ютланде, то бишь южном материке, встретили его весьма неприветливо. На месте бывшего города обнаружилась пустыня, в самом прямом смысле слова. Рабочий телепорт прятался в глубоком бункере, поэтому в результате орбитального удара не пострадал, чего нельзя было сказать о самом военном объекте — артиллерийской части. Ее смешали с землей основательно, даже следов не осталось. Сам же бункер облюбовали в качестве места отправления религиозных обрядов выжившие в Бойне колонисты. Правда, выяснилось, что за сто лет они порядком одичали и растеряли практически все знания, фактически, их отбросило в средневековье. У них даже религия своеобразная образовалась, культ предков, повелевавших чудовищами. Это они так машины обзывали, да и вообще любые проявления технологии. Потому и поклонялись телепорту. Матвеев, понятное дело, ни о чем подобном не подозревал. По прибытии на место стал действовать по стандартной методике — обследовал бункер на предмет информации, потом направился к Калвертону. На месте города обнаружил огромный кратер, после чего решил вернуться в бункер и дожидаться сеанса связи. Просидел спокойно пару суток, а потом нагрянули аборигены. Те поначалу приняли лейтенанта за божество, того самого Предка, повелевающего Чудовищами. Понять друг друга с горем пополам смогли — местные изъяснялись на чудовищно искаженном английском. Но незадолго до срабатывания телепорта Матвеев в чем-то напортачил и спровоцировал нападение. На его счастье, до момента связи оставалось не больше получаса, и он сумел пробиться к терминалу, положив немало народу. Сам, конечно, тоже изрядно пострадал, но все же сумел нырнуть в телепорт, прихватив с собой в нагрузку троих преследователей. На нашей стороне подобного подарка никак не ожидали, но сработали быстро и профессионально — Офиногенов отрубил энергию, схлопнув переход, а Борщевский с Калининым, вспомнив молодость, в молодецком рукопашном бою успокоили интервентов, благо те были вооружены, как выразился Мишка Иванов, "железом и дубьем". После этого в помещении терминала появилась переборка из бронестекла, а в потолок вмонтировали два пулемета — чисто на всякий случай. Плененные гости с Ахерона подверглись всестороннему изучению и сейчас томились в застенках научников. Как выяснилось, к настоящим аборигенам они не имели никакого отношения, а были именно потомками колонистов, в одночасье вбомбленных в средневековье. Выжило тогда людей немного, едва ли несколько тысяч. Как часто в таких небольших общинах бывает, да еще в условиях скудной местности, власть захватил религиозный лидер. На первых порах он главную задачу — обеспечение выживания социума — выполнил, канонизировав остатки технологий. Однако, в дальнейшем это сыграло с людьми злую шутку — отсутствие какой-либо технической подготовки уже во втором поколении привело к возникновению того самого культа. А Матвеев, оказывается, покусился на главную святыню — рабочий телепорт. За что его и попытались наказать, принеся в жертву "богу из машины". В результате он уже три недели куковал в санчасти, восстанавливая подвижность правой ноги. Более мелкие повреждения — пару переломов и проткнутое легкое — он уже благополучно залечил.

Больше всех не повезло капитану Гречко. Его точка выхода располагалась непосредственно в городе Чесма. Судя по его докладам группе на Мьеллнире, от самого населенного пункта мало что осталось. Однако, как он вскоре убедился, часть инфраструктуры и жилых зданий уцелела после бомбежек. И даже какое-то время колонисты там жили. Но потом их всех вырезали аборигены. Капитан сумел обнаружить нечто вроде архива в одном из зданий, которое выжившие приспособили под ратушу. Поселение на руинах Чесмы просуществовало почти двадцать лет. Рабочих компьютеров или иных хранилищ информации Гречко не обнаружил, и занялся разведкой местности. Тут-то он и попался аборигенам. Несколько дней сумел от них прятаться, но округа была буквально наводнена кочевниками. В конце концов, попался. Капитана зажали в небольшой балочке, где он и принял, судя по всему, свой последний бой. По крайней мере, сообщение, принятое на Мьеллнире, гласило: "Наседают, суки. Сколько продержусь — не знаю. На всякий пожарный сохраните координаты…" После этого Гречко на связь не выходил. Но тут сомнений у меня не было — если это действительно аборигены, шансы выжить у капитана стремились к нулю. Если только вернуться в город и затеряться в развалинах.

Потом Борщевский показал снимки гостей, севших на хвост Матвееву. У меня отпали последние сомнения — к настоящим аборигенам Ахерона они отношения не имели. Ничего общего с теми кочевниками, с которыми мне пришлось свести столь тесное знакомство. Больше всего эти бедолаги на фото напоминали бандитов из постапокалиптических фильмов — укутанные в тряпье и нечто вроде доспехов из различных жестянок и прочего мусора, вооруженные дубинами и примитивными мечами и топорами, сработанными из кусков железа самого причудливого происхождения. А сегодня мне даже удалось перекинуться с ними парой слов, что еще более укрепило меня во мнении относительно этих несчастных. Донельзя упрощенный и искаженный английский ничуть не напоминал ту тарабарщину, на которой изъяснялись памятные по Базе-7 трое кочевников.

Из приятного можно упомянуть умопомрачительную ночь, проведенную с Ольгой. Едва отвязавшись от начальства, я поспешил заявиться в диспетчерскую. Там, правда, свою женщину не нашел — как оказалось, она поменялась дежурствами. Обнаружил я ее у себя в кубрике. Она решила устроить романтический ужин и умудрилась из стандартного набора провианта, доступного в столовке, соорудить нечто неописуемое. Впрочем, сам процесс поглощения претендующих на некоторую изысканность блюд много времени не занял и плавно перетек в бурную постельную баталию. Потом был сон под одним одеялом. И очень приятное пробуждение.

Сегодняшний же день был наполнен обычной рутиной. Сначала пришлось озаботиться отчетом перед оружейной службой: сдать по описи оставшиеся боеприпасы и оформить на списание истраченные. Пара часов ушла на общение с техниками, занимавшимися моим поврежденным бронекостюмом. Потом я добрался до давешних безумных хлопцев из научного отдела и отобрал у них табельное оружие с целью провести его очередное обслуживание. За хлопотами незаметно подошло время обеда. В штабной столовой я наткнулся на весьма довольного жизнью Волчару. Как выяснилось, устроился он достаточно комфортно, в офицерском общежитии, заодно являвшемся гостиницей. Время он коротал в беседах с безопасниками и кем-то из научной братии, имевшим отношение к этнографии и ксенопсихологии.

После обеда позвонил Борщевский и велел срочно подготовить отчет. Вид кап-1 имел помятый, что неудивительно: хоть он и свалил большую часть хозяйственных хлопот на зампотылу, а с текучкой в дивизионе неплохо справлялся начальник штаба, все же руководство такой специфической миссией отнимало много сил. Тем более, с непривычки. То ли дело Калинин — тут он был в родной стихии. Но и он погряз в бесконечных согласованиях с вышестоящим начальством. Все-таки не каждый день выходит на связь мир Фронтира, изолированный на протяжении ста лет. Впрочем, не мое дело разбираться в бюрократических нюансах, пускай у безопасника с Борщевским голова болит, раз уж не стали спихивать это дело наверх по инстанции. А скорее всего, как раз на них сверху спихнули, как малоперспективное. Теперь же в верхах лихорадочно думают, как быть дальше. Но это уже вовсе уровень, для меня недосягаемый, так что не буду забивать голову ерундой. Единственно, похвалил себя за предусмотрительность — не зря на Базе-7 перед переходом битых три часа заготовку отчета готовил. Оставалось лишь придать ей немного более удобоваримую форму и представить начальству. Чем я и занялся, посвятив сочинительству остаток рабочего дня.

А вечер и ночь вновь были только наши с Ольгой.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

17 марта 2535 года

Очередной день на родной базе принес новые хлопоты — Борщевский дал окончательное добро на подбор группы. Плюс, в качестве бонуса, на меня же скинул материальное обеспечение. Так прямо и сказал: пиши список, я потом подмахну. Ну, мы люди не гордые, раз дают такую свободу действий, почему бы и не воспользоваться? До обеда ломал голову, кого взять с собой. Сразу определился лишь с одной кандидатурой — к себе в пару беру сержанта Черенкова, благо работаем мы с ним давно и плодотворно. Привыкать к другому напарнику в боевой обстановке дело муторное и не всегда безопасное. Поэтому пусть будет верный человек рядом. Осталось подобрать еще четверых. Здесь сразу же возникла загвоздка — очень хотелось бы иметь в команде как можно больше специалистов разного профиля. Кто его знает, с чем на месте столкнуться придется. С Черенковым ясно, кроме как мой постоянный напарник, он еще и прекрасный подрывник. Кстати, его и заставлю писать заявку на всякие взрывающиеся приблуды. А вот остальные… Я больше двух часов корпел над списком личного состава собственного отряда, и никак не мог подобрать оптимальный вариант. Готовые двойки взять не получится — смотри выше про разных спецов. Чистых штурмовиков полно, да только оставшиеся четыре вакантных места нужно заполнить медиком, специалистом по связи, снайпером (на всякий пожарный) и специалистом по тяжелому вооружению (проще говоря, нужен толковый пулеметчик). Подрывник и оружейник в наличии имеются. Ближе к обеду все же справился.

Основательно подкрепившись в штабной столовой, приступил ко второй части намеченных работ. Проще говоря, завалился на склад, где и принялся третировать прапоров — завскладом Скупого Леонтий Палыча, и Серегу Акимова, главного по вооружению и боеприпасам. С Палычем к консенсусу пришли достаточно быстро: за каких-то полчаса я уломал его выделить шесть бронекостюмов второго класса защиты, в каких мы обычно идем на абордаж. Собственно, от того костюмчика, в котором я работал на Ахероне, они отличались лишь наличием встроенной системы "хамелеон" — маскировочного контура, позволявшего менять окраску снаряжения и сливаться с окружающей местностью. Энергии этот режим жрал просто море, но теперь мы в этом отношении не будем столь ограничены. А пригодиться может весьма и весьма — все-таки, пираты, хоть и из Внешнего Мира, куда более продвинуты технически, чем аборигены и обитатели Мутагенки. Обычно непробиваемый прапор сдался на удивление легко, мне всего лишь раз пришлось взяться за КПК и побеспокоить Борщевского. Про мелочь вроде сменной формы и нескольких комплектов белья Палыч даже не заикнулся, отсчитал, сколько положено. Оставив Скупому на прощание список личного состава с указанием размеров, я переключился на Акимова.

Серега поспешил меня увлечь в собственный закуток, дабы не мозолить глаза завскладу. Палыч у нас злой, и память у него хорошая. А большего преступления, чем увести из его владений материальных ценностей на энную сумму с весьма туманной перспективой на возвращение, придумать сложно. С Акимовым в этом отношении гораздо проще — он заранее знает, что большая часть выданных им припасов сгинет бесследно, ибо расходный материал.

— Товарищ капитан-лейтенант, огласите весь список, пожалуйста! — съерничал он, по привычке взгромоздившись на стол. Сколько его помню, всегда на столе сидит, стульев не признает. — Какие на этот раз будут пожелания?

Я вместо ответа извлек из кармана заветную фляжку. Серега соскользнул со стола и залез в верхний ящик — у него там необходимый инвентарь хранится. Извлек на свет божий пару рюмок и плитку шоколада. Это у нас ритуал такой — годами отработанный. Если мне нужен совет, я обеспечиваю допинг для мозгов, а он — все остальное. Разместились на стульях друг напротив друга, и приступили к делу.

— Короче, Серега, — начал я, разливая живительную жидкость по рюмкам, — дело такое. Идем в автономку. Отряд из шести человек. Пополнить боеприпасы можно будет раз в две недели. Оружейной мастерской и склада в прямой досягаемости также не предвидится. Задачи — действия в поле, весьма вероятен захват зданий и транспортных средств. Вероятный противник может быть оснащен броней пятого класса защиты и вооружен гражданскими образцами калибра 5,56 мм. Возможна поддержка легких летательных аппаратов. Что посоветуешь?

— Лимит по массе? — тут же поинтересовался прапор, принимая рюмку. — Будем!

— Будем! — я опрокинул стопку в рот, заел коньяк кусочком шоколада. — Фиг знает. Пару центнеров упрем, я думаю.

— Состав отряда?

— На, сам глянь, — я передал собеседнику распечатку. — Специализацию у всех помнишь?

— Угу.

Минут пять прапор предавался размышлениям, интенсивно морща лоб. Потом кивнул на пустую рюмку — мол, мало допинга, не думается что-то. Я спорить не стал, разлил. Накатили еще по одной, и Серега выдал вердикт:

— Раз по массе лимит достаточно большой, предлагаю следующий вариант. Универсального вооружения все равно вам не найти, поэтому нужно брать два комплекта. Первый — стандартный набор для отделения. Один пулеметчик, один снайпер, остальные со штатными "Вихрями". Снайперу "Кобру-М" дам, пулеметчику — смотри сам. На мой взгляд, лучше всего РПМ взять, будут у вас боеприпасы унифицированные.

Я согласно кивнул. Ручной пулемет конструкции все того же Михайлова, по сути, удлиненный "Вихрь" с ленточным питанием из коробов. Как в старину, была линейка оружия Калашникова. Принцип унификации себя оправдал, поэтому и сейчас велосипед изобретать не стали — в армии использовался комплекс из автомата и ручного пулемета, унифицированных процентов на шестьдесят. Для наших условий, когда основной задачей пулеметчика будет создание плотного огня, михайловский ручник самое то.

— Дальше. Подствольники однозначно у каждого автоматчика, — Серега многозначительно поднял указательный палец. — Воспользовался хоть раз там?

— Ага, — отозвался я, разливая по новой. — Один раз. Пальнул в мутировавшего медведя, шагов с десяти примерно. В клочья разнесло, любо-дорого было посмотреть.

— Фигня, — отмахнулся прапор. — Если столкнетесь с нормально экипированным противником, однозначно понадобятся. Дальше. Боеприпасов, как минимум, по четыре комплекта. Есть не просят, на спине их вам не волочь. Вот и не скупись. Бери УС и УУ, как и раньше. Гранат ручных побольше.

— Однозначно, — поддержал я Серегу. — Все до одной гранаты ушли. Кстати, насчет взрывчатки и приблуд с Черенковым будешь кумекать, пришлю его к тебе завтра. Или сегодня к вечеру.

— Лучше завтра. Ну, будем! — провозгласил очередной тост Акимов. — Второй комплект — сугубо для боя в помещении. Оптимальный вариант — как у Матвеева был в первый поход. "Викинг" плюс АПС-17. Боеприпасы — УС и УОД пополам. От УОДов рикошетов не будет, а УС на случай бронежилет пробить. Количество — чем больше, тем лучше. "Глушилок" возьмите, пригодятся. И парализаторов хотя бы пару штук. А лучше на каждого.

И тут я не нашел в Серегиной логике изъянов. Согласно кивнул и потянулся к фляжке. Разлил остатки коньяка по рюмкам.

— Еще надо что-то тяжелое, — я задумчиво потеребил подбородок. — Есть задумка относительно одной операции, возможно, придется отбиваться от лодок или катеров. Как вариант, от легкого глайдера или чего-то похожего.

— ЗРК? — уставился на меня Серега мутным глазом. — Или гранатомета хватит?

— Граник, только помощнее, — решил я. — И желательно с самонаведением.

— Есть "Горыныч", — известил прапор, примериваясь к рюмке. — Будем!

— Будем! — я аккуратно поставил рюмку на стол и промокнул рот рукавом. — "Горыныч" — это хорошо. К нему термобарических гранат, кумулятивных и осколочно-фугасных.

— Сделаю, — заверил Серега. — Пиши список, на подпись к Борщевскому, а потом ко мне.

На том и закруглились. Серегину обитель я покинул, весьма довольный результатами переговоров. "Горыныч" — это вам не жалкий подствольник, из него даже десантный бот разнести можно при желании и должном умении. В принципе, это такой же гаусс, как и остальное наше оружие, поэтому на дальности до километра граната сохраняет прямолинейную траекторию. Стреляй, не хочу. А самонаводящиеся гранаты оснащены химическим двигателем и мало отличаются от своих прародителей из двадцать первого века. Возьмем и тех, и тех, и будет нам счастье. Осталось только связиста заслать в соответствующий отдел, да медика напрячь посещением санчасти. Но это завтра, после утверждения списка личного состава у Борщевского.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

17 марта 2535 года

Насчет завтра я немного ошибся. Борщевский пожелал меня видеть немедленно. Едва я покинул гостеприимную Серегину обитель, как заверещал КПК, явив на экране насупленное лицо кап-1.

— Тарасов, бегом ко мне, — выдал он, едва я ткнул в иконку ответа. — И сожри чего-нибудь пахучего, а то знаю я, как вы с Акимовым кумекаете.

Ага, шила в мешке не утаишь. Тем более от коменданта базы. Ему по должности положено знать все и про всех. Равно как и с пониманием относиться к маленьким слабостям подчиненных, если, конечно, они не вредят делу. По моему сугубо личному мнению допинг в общении с Серегой только помогал. Однако раз сам Борщевский велел замести следы преступления, придется подчиниться. Я с сожалением извлек из кармана и, слегка скривившись, сжевал таблетку "антиалка".

До знакомого кабинета добрался минут через пятнадцать — пришлось воспользоваться капсулой, так как оружейный склад располагался в отдельно стоящем здании и со штабом был связан ниткой магнитной дороги. Одернул форму и решительно постучал в дверь. Потом до меня дошло, что я не в Чернореченске. Нажал сенсор вызова, дождался ответа адъютанта и решительно вошел в приемную. Дежурный старлей кивнул на дверь:

— Проходите, товарищ капитан, вас ждут.

Дожидаться повторного приглашения я не стал, уверенно шагнул к переборке, и та послушно утонула в стене, пропуская меня в "предбанник" кабинета. Перетерпев привычную процедуру сканирования системой безопасности, я, наконец, очутился в обители капитана первого ранга Борщевского. Вышел, как положено, на середину кабинета, отдал честь и отрапортовал:

— Товарищ капитан первого ранга, капитан-лейтенант Тарасов по вашему приказанию прибыл!

— Вольно, — буркнул мой начальник. — Садись, давай.

Я окинул взглядом кабинет, подыскивая свободное место. Стандартное гостевое кресло, которое мне полагалось бы занять, оккупировал незнакомый майор с донельзя незапоминающейся внешностью. Я даже удивился, как его сразу не заметил. Завладел стулом и присел к столу, приставленному торцом к хозяйскому. Стол был длинный, за ним обычно во время планерок размещалось около десятка офицеров, ответственных за тот или иной участок работ. Сейчас же, кроме меня и таинственного незнакомца, в кабинете никого не было. Поэтому я уселся поближе к Борщевскому, дабы выслушивать высокое начальство удобнее было. Незаметный майор остался где-то за кадром.

— Так, Тарасов, — хрустнул пальцами мой начальник, — давай начнем с группы. Ты, я гляжу, уже и у оружейников побывал, и завсклада чуть до кондратия не довел. Значит, людей подобрал.

— Так точно! — не стал я отпираться. — Вот список.

Борщевский несколько секунд изучал распечатку, потом хмыкнул и уточнил:

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Комендант на то и комендант, чтобы быть в курсе всех дел на вверенном объекте. А он еще, к тому же, командир дивизиона, а потому команду мою, как одну из самых эффективных в соединении, знал не понаслышке. Потому и удивился слегка, увидев список.

— А когда боевым слаживанием заниматься планируешь? — все же спросил он. — Не во время же миссии?

— Никак нет! — уверил я начальника. — Здесь потренируемся, прямо завтра же и начнем. Ребят я знаю, работаем не один год. Все надежные и опытные. За три-четыре дня притремся нормально. Вы только санкцию дайте.

— Не вопрос, — буркнул Борщевский. — С завтрашнего дня приступайте к тренировкам. Приказ набросай, я подмахну. Только одно маленькое уточнение — вас будет семеро.

Я недоуменно приподнял бровь, но вслух возражать не стал.

— С вами пойдет оперативный сотрудник СБФ, — пояснил кап-1. — В свете открывшихся обстоятельств, его присутствие в составе миссии просто необходимо. Так что прошу любить и жаловать — старший инспектор Службы Безопасности, майор Шелест, Виталий Егорович.

Я обернулся на шорох гостевого кресла, и уставился на незнакомца. Тот слегка поклонился — мол, это я и есть. Подошел к столу, протянул руку. Я в свою очередь поднялся и пожал жилистую ладонь.

— Рад познакомиться, — прошелестел безопасник. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

— Взаимно, — вернул я любезность. — Думаю, нам необходимо обсудить кое-какие вопросы?

Первое впечатление о собеседнике у меня сложилось странное. Обычно я достаточно интуитивно решаю, как относиться к новому знакомому, буквально через несколько секунд становится ясно, приятен мне человек, или вызывает отторжение. В случае с майором интуиция молчала. Нельзя сказать, чтобы он поражал физическим уродством, или еще какой аномалией. Совсем нет, лицо приятное, но на редкость незапоминающееся — никаких отличительных черт, никаких ярко выраженных признаков локализации — усредненный представитель европеоидной расы. Его с одинаковым успехом можно было принять и за немца, и за француза, и за славянина. Даже за испанца он с некоторой натяжкой мог сойти. Неопределенного цвета волосы, скорее темные, чем светлые, выцветшие глаза, среднее во всех отношениях телосложение — взгляду просто не за что было зацепиться. Потом вдруг до меня дошло — лейтенант Котов меня при встрече поразил примерно тем же. У них в СБ специально, что ли, самых незаметных набирают? Из этого образа выбивался лишь голос майора, напоминавший скорее шелест травы или осенних палых листьев, чем звуки, издаваемые нормальными мужскими связками. Но и он не отталкивал, а лишь служил малозначительной деталью, терявшейся на общем фоне незаметной серости. А фамилия-то у майора, что называется, "говорящая"! В его работе несомненный минус. Хотя, если не представляться настоящим именем… И кто мне сказал, что они настоящие? Может, это у безопасника такой юмор извращенный.

— Не откажите в любезности, — отозвался майор на мое предложение. — Я так понимаю, нам придется с вами работать в тесной взаимосвязи, и я не исключаю своего участия в силовых акциях. Поэтому хотелось бы поближе узнать коллег и по возможности поучаствовать в тренировках.

Я с сомнением глянул на Борщевского, но тот лишь кивнул, не встревая в беседу.

— Вы уверены насчет участия в силовых акциях? — напрямик спросил я. Лучше показаться немного грубым, чем оказаться введенным в заблуждение. — У вас, извините, подготовка какая?

— По основному роду деятельности я оперативный работник, — посмотрел мне в глаза Шелест. — То есть, работаю в основном головой. Но стандартный курс боевой подготовки проходил. И пересдаю нормативы раз в год, как положено.

— Не беспокойтесь, стрелять умею, — отреагировал он на выражение моего лица. — Обузой не буду. Азам работы в боевой группе тоже обучен. Неоднократно участвовал в захватах фигурантов, в том числе и в огневых контактах.

Ладно, это мы завтра проверим. Лишь бы выдюжил, а то не слишком богатырского сложения товарищ, да и годами уже чуть за сорок. В принципе, если дело обстоит так, как он описал, то должен справиться. Мы тоже не рассчитываем, что будем сутками по степи мотаться или пешие марш-броски совершать, как я вначале.

— Хорошо, с вашей подготовкой разберемся завтра, — обнадежил я собеседника. — Приходите к десяти в тренировочный комплекс, заодно с ребятами познакомлю. И решим, к какой двойке вас прикреплять.

Я вопросительно уставился на капитана первого ранга. Вроде бы исчерпаны все темы для беседы, пора и закругляться. Тем более, рабочий день к концу подошел.

— Если у уважаемого коллеги нет больше вопросов… — начал было я, но оный коллега быстро вскинул руки в протестующем жесте.

— Если не возражаете, я бы хотел услышать краткую характеристику на каждого из ваших бойцов, — огорошил меня Шелест. — Хочу на досуге составить психологические портреты, да и просто прикинуть, как себя с ними вести. Товарищ полковник, к досье допуск дадите?

— Отчего же не дать? — хмыкнул Борщевский. По правде сказать, недолюбливал он, когда его полковником звали, но поделать с этим ничего не мог. — С терминала зайдете и посмотрите. Все?

— Мне интересен отзыв непосредственного командира, — уперся безопасник. — Досье — это просто дополнительные детали. Живое мнение гораздо лучше характеризует личности.

Ага, а ты себя уже охарактеризовал. Как порядочная зануда. Но делать нечего, придется ублажать коллегу.

— Хорошо, — вздохнул я. — Вам как удобнее, в алфавитном порядке, или по заслугам?

— Без разницы, — улыбнулся уголками губ Шелест.

Смотри-ка, не обидчивый! Это хорошо. Ребята у меня на язык острые, моментально что-нибудь этакое приклеят.

Я помолчал немного, собираясь с мыслями. Давненько мне такую задачку не ставили, это не проще, чем характеристику накатать для представления к очередному званию. Который год уж занимаюсь, а навык все никак не выработаю.

— Сержант Черенков, Иван Алексеевич, — начал я с собственного напарника. — Двадцать девять лет. Основная специализация — штурмовик, дополнительная — специалист по минно-взрывному делу. Немного замкнут в себе, производит впечатление достаточно угрюмого типа. В быту неприхотлив, с сослуживцами в общении ровен. Вредных привычек не имеет. Надежен, исполнителен, в делах основателен. Любит порядок, за нарушение оного людей из своего отделения безжалостно дрючит.

Борщевский хрюкнул в кулак, но от проявления других эмоций удержался. Шелест невозмутимо кивнул, пометив что-то в блокноте.

— Сержант Борисов, Артем Сергеевич, — пошел я дальше по списку. — Двадцать пять лет. Основная специализация — штурмовик. Имеет дополнительную подготовку медика. Общителен, характер открытый, унывает редко. Рубаха-парень. В быту слегка неряшлив, зато со всеми в отряде в приятельских отношениях. Из вредных привычек — пристрастие к электронным играм. Достаточно надежен, достаточно исполнителен, но требует незначительного контроля.

— Младший сержант Федотов, Марк Максимович. Двадцать шесть лет. Основная специализация — снайпер. Дополнительная — штурмовик. Не склонен к общению, волк-одиночка. Философ-практик.

Майор Шелест заинтересованно прищурился.

— Издержки воспитания, — пояснил я. — Отец у него преподает философию и историю древнего мира в одном из московских вузов. Имечком тоже он наградил.

— Как же он к вам попал? — поразился безопасник.

— А как раз из-за склонности к философии, — встрял Борщевский. — Решил познать жизнь через смерть. Мало ему показалось университета и аспирантуры, пошел в армию по контракту. Рядовым. И это с кандидатской степенью по философии.

— Сочувствую, — чуточку притворно вздохнул Шелест. — Такого подчиненного врагу не пожелаешь. Как вы с ним справляетесь-то?

— Да они с Тарасовым два сапога пара, — засмеялся кап-1. — В этом случае, что называется, нашла коса на камень. Капитан у нас с высшим техническим образованием, и отец у него кандидат исторических наук, директор музея. Хобби соответствующее.

— Я, с вашего позволения, продолжу? — вернул я беседу в конструктивное русло. — В быту неприхотлив, к трудностям относится, что называется, философски. По той же причине немного неряшлив. Надежен, исполнителен, но требует особого подхода — для достижения максимальных результатов лучше доводить до него максимум информации. К недоговоркам и сокрытию важных фактов относится резко отрицательно. Умеет любой конфликт разрешить словами с большим для противника уроном. Из вредных привычек — увлеченность восточной философией и дзен-буддизмом, старается соблюдать обряды, поэтому портит жизнь соседям по кубрику сожженными ароматическими палочками.

Майор с сосредоточенным видом орудовал карандашом, кивая в такт моим словам.

— Ефрейтор Константинов, Олег Николаевич. Двадцать два года. Основная специализация — штурмовик. По гражданской специальности специалист по связи. Окончил соответствующий колледж. Во флоте прошел дополнительную подготовку в этом направлении. Охарактеризовать можно одним словом — раздолбай. Типичнейший. Без меры болтлив, очень общителен, характер открытый. В быту неряшлив до крайности. Требует постоянного присмотра и давления авторитетом. В деле надёжен и исполнителен. Из вредных привычек — курение и склонность к розыгрышам, не всегда безобидным. Записали?

— Далее. Рядовой Кысь, Григорий Тарасович, — я ухмыльнулся, представив кряжистого хохла, любимца отряда. — Тридцать два года. Специалист по тяжелому вооружению. Пулеметчик, гранатометчик. Дополнительная специализация — штурмовик. Характер хохляцкий. Прижимист, хитер, ленив до крайности. В подпитии общителен, в повседневной жизни индивидуалист. Работает из-под палки. Немного философ. В деле надежен и исполнителен, контроля не требует. Вредные привычки — сало с чесноком, горилка, трубка. И рыбалка. От отсутствия таковой может впасть в кратковременную депрессию, вылечивается легко при помощи остальных вредных привычек.

Борщевский от греха подальше отвернулся, сдерживая смех. Шелест же с совершенно непробиваемым видом продолжал марать блокнот.

— А почему он рядовой до сих пор? — поинтересовался безопасник.

— Это у него принципиальная жизненная позиция — знать ничего не знаю, и знать не хочу. Рядовой отвечает только за себя, остальное по боку. Хата, как говорится, с краю.

— Так и запишем — индивидуалист, — погрыз кончик карандаша Шелест. — Все?

— На самого себя я характеристику дать затрудняюсь, — развел я руками. — Можете спросить у товарища капитана первого ранга.

— Спасибо, не стоит, — серьезно сказал майор. — Я уж как-нибудь сам. Это все?

— Да, согласно списка, — подтвердил я. — Завтра познакомитесь.

— Благодарю за ценную информацию, — безопасник отвесил легкий поклон. — Разрешите идти, товарищ полковник?

— Идите, — с непроницаемым лицом отозвался тот.

Дождавшись, когда за майором закроется дверь, он с облегчением расплылся в ухмылке.

— Твою мать, Тарасов! Я тут чуть со смеху не помер! Что ж ты, нехороший человек, когда на звания людей представляешь, такие характеристики не пишешь! Прямо неудобно перед коллегой, — кап-1 утер слезу. — Он серьезно, а у меня чуть истерика не случилась.

— Извините, товарищ капитан первого ранга, — я недоуменно пожал плечами. — Майор просил кратко и с личными впечатлениями. На что нарывался, то и получил.

— Действительно, сам виноват, — хрюкнул Борщевский. — А ты чего остался? Есть еще что предложить?

— Так точно! Генерал Злобин просил меня передать маленькую просьбу. Товарищи из Чернореченска хотели бы получить от нас гарантии.

— Например? — уставился на меня начальник.

— Он сказал — на наше усмотрение. Какой-нибудь шаг навстречу, что-то символическое. Договоры, подписанные кровью, их не интересуют.

— А сам ты как думаешь?

— Есть одна мысль, — уставился я в свою очередь на начальника. — У них в системе четыре рабочих телепорта. Могу с уверенностью предположить, что еще как минимум два потенциально можно задействовать. В Океанариуме и на Базе-Центральной. Нужно залезть в архивы и найти коды ко всем терминалам в Системе. И передать чернореченцам. Нам от этого ни холодно, ни жарко — связь можем только мы установить, с нашей стороны. А вот внутрисистемными телепортами они будут пользоваться. К тому же это может быть полезным при выполнении нашей миссии. Как вам такой вариант?

— Любопытно, — одобрил Борщевский. — Только согласовать нужно. В принципе, если "добро" получим, это будет оптимальное решение.

Капитан первого ранга задумался, обмозговывая предложение. Я поднял взгляд на настенные часы — ого, уже полседьмого! Рабочий день закончен, закругляться надо.

— Разрешите идти? — поднялся я со стула.

— Иди, — рассеянно отозвался мой начальник.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

20 марта 2535 года

В течение последующих трех дней мы до умопомрачения тренировались на полигоне, занимаясь боевым слаживанием. Подобранная мной группа была весьма неплоха как полноценное пехотное отделение, но как штурмовая группа мы едва дотягивали до троечки. Поэтому пришлось, не покладая рук, отрабатывать раз за разом проникновение в помещения различной сложности с последующей их зачисткой, благо все необходимое на территории базы имелось. К концу третьих суток сложились, на мой взгляд, оптимальные пары штурмовиков — я с Черенковым, Борисов с Федотовым, и Кысь с Константиновым. К этим двоим я прикомандировал майора Шелеста, который оказался весьма сведущ в нелегкой науке штурма и захвата преступного элемента. Правда, тройка эта смотрелась весьма комично — тощий длинный Константинов, огненно-рыжий и постоянно скалящийся, кряжистый круглолицый Кысь, достающий напарнику макушкой едва ли до плеча, и незаметный во всех отношениях безопасник. Роль в тактической схеме им досталась важная, но менее ответственная, чем остальным — они прикрывали тыл и вступали в дело последними, помогая контролировать уже захваченное помещение. Оставшиеся пары были равноценными и выступали в качестве "чистильщиков", меняясь ролями в зависимости от количества смежных комнат. На отработку перемещения "змейкой" и уходила львиная доля времени тренировок.

Второй важной составляющей тренинга являлась стрелковая подготовка. В силу специфики работы, пистолетами-пулеметами пользоваться нам приходилось достаточно редко. При абордажах чаще шли в дело парализаторы или штатные "вихри", снаряженные УОДами. Но к тяжелой артиллерии прибегали процентах в пяти случаев, если уж совсем невменяемые клиенты попадались. В остальных стычках довольствовались нелетальными средствами. ПП все-таки слишком специализированное оружие, чтобы осваивать его всерьез. А теперь пришлось, в свете вновь открывшихся обстоятельств. Компактные "викинги" оказались на редкость удобными для использования в тесных коридорах, и даже уэсы, выпущенные из них, почти не давали рикошетов — они просто-напросто прошивали насквозь пенобетонное покрытие композитных перегородок, и вязли в нем. УОДы же плющились о стены, выщербливая из них целые пласты обмазки. К концу наших тренировок комплекс, имитирующий внутреннее устройство типового корабля, мог похвастаться обширными проплешинами на переборках — столь усердно мы избавляли их от пенобетонной облицовки. Боюсь, если бы мы работали с "вихрями", они бы красовались пробоинами с рваными краями.

На стрельбище майор Шелест снова удивил нас — он весьма ловко управлялся и с табельным АПС-17, и с "викингом". Чувствовалось, что товарищ имеет реальный опыт их применения. В общем, от души у меня отлегло, и я смело включил безопасника в боевое расписание, причем безо всяких скидок.

Пару раз за это время к нам присоединялся майор Волчара. Как он выразился, "перенимать, туда-сюда, опыт по захвату жилых объектов". Судя по его комментариям, заниматься чем-то подобным ему ранее не приходилось, специализация не та. А вот случая попасть на стрельбище он не упускал. Когда еще выдастся возможность на халяву сжечь тысячу-другую унитаров? Вот именно. Так что капитан Вайсман, инструктор по огневой подготовке и по совместительству комендант стрелкового комплекса, выгонял его под вечер чуть ли не пинками. Однажды даже пожаловался мне слезно, в том ключе, что еще никогда в таком количестве унитары не списывал. Бравый Иржи справедливо опасался получить по шапке от зампотылу за перерасход боеприпасов, но я его успокоил, пообещав решить вопрос через Борщевского.

Время, между тем, шло. До очередного сеанса оставалось чуть менее двух суток, а начальство не торопилось с постановкой задачи. Перехваченный в коридоре штаба кап-1 отделался неразборчивым бурчанием, мол, в процессе, не кипишуй. Подполковник Калинин вообще на глаза не попадался. Результатами анализа доставленной информации с нами тоже никто поделиться не стремился. Тут одно из двух: или ничего не накопали, или, что более вероятно, секретность блюдут. Во избежание, так сказать. У пиратских кланов из Внешних Миров руки хоть и коротки, зато уши чуть ли не из каждой стены растут. В противном случае их бы уже давным-давно к ногтю прижали. А может, и нет — из чисто политических соображений. Мало ли кому выгодно их существование.

В общем, жизнь шла своим чередом, заполняя дни изнурительными тренировками, а вечера приятным ничегонеделаньем в обществе друзей и знакомых. И Ольги, само собой. Позавчера, когда она была на дежурстве, я затащил Волчару в "Эполет", где и попытался напоить вдрызг в компании Мишки Иванова и еще пары знакомых офицеров. Игнат по части выпить оказался не дурак, перепил всех и еще добавки попросил. На следующий день мне пришлось долго и упорно бороться с похмельным синдромом, а тренировку, между прочим, никто не отменял. Результаты я показал отменно плохие, более-менее придя в форму лишь после обеда. К вечеру, правда, оклемался, и любимую женщину встретил во всеоружии.

Накануне вечером удалось переговорить с Матвеевым. Он уже фактически восстановился после ранения, но злобные медики, среди которых отличался особой невменяемостью подполковник Гаврилов, и слышать ничего не хотели о посещениях. Пришлось в очередной раз напрягать родное начальство. Борщевский, недовольно на меня покосившись с экрана КПК, все же выслушал соображения из области "надо пообщаться на предмет обмена опытом", и на врачей повлиял. В общем, прорвался.

Матвеев встретил меня приветливо. Он занимал отдельный бокс со всеми удобствами и большой кроватью с разнообразными медицинскими приблудами. Увидев меня, расплылся в улыбке. Ответил на приветствие и сел, осторожно придерживая правую ногу. Хлопнул по одеялу рядом с собой, мол, устраивайся. Я возражать не стал, присел на краешек койки.

Старлей производил достаточно удручающее впечатление. Он и до похода на Ахерон особой статью не блистал, но сейчас совсем высох, щеки ввалились, а глаза лихорадочно блестели.

— Красавец? — хмыкнул он, перехватив мой взгляд.

— Бывает и хуже, — философски буркнул я. — Оклемаешься. Руки-ноги целы, а голова… Что нам голова, это ж кость.

Матвеев жизнерадостно заржал на старую шутку и на мгновение превратился в себя старого, памятного по застолью в "Эполете". Точно выкарабкается, пару недель интенсивной кормежки, потом месяц-другой тренировок, и форма вернется. А пока ему лучше лежать. Я поднялся с кровати и устроился на мягком стуле, приставленном к столику, заваленному разнообразными больничными радостями — консервированными фруктами, соками в картонках и тому подобными мелочами.

— Сам-то как? — поинтересовался лейтенант, откидываясь на подушку. — Я тут как в вакууме, ничего не говорят. Самый главный садюга, который Гаврилов, заладил — стресс, стресс, не нервируйте его. Покой, коллега, и только покой! — прогнусавил он, явно передразнивая военврача.

— Сейчас расскажу, — заверил я собеседника, извлекая из кармана заветную фляжку. — Я вообще через Борщевского к тебе пробился, не хотели пускать, изверги.

Я зашарил взглядом по столу, силясь отыскать подходящую тару под коньяк. Матвеев, заметив мои потуги, дотянулся до прикроватной тумбочки и извлек на свет божий пару мерных пластмассовых стаканчиков.

— Славик принес, санитар, — пояснил он. — Единственный нормальный мужик в этом вертепе. Пару раз с ним даже дернули по соточке. Ему ночью на дежурстве скучно бывает.

Я уже привычно разлил живительную влагу и вскрыл жестянку с консервированным ананасом, наугад вытянутую из горки провизии на столе.

— Помянем Андрея, — глухо проговорил Матвеев, принимая стопочку.

Я непонимающе уставился на него, потом до меня дошло. Блин, а я ведь по именам и не знаю никого, только Алексеева.

— Ты был хороший мужик, капитан, — провозгласил лейтенант, и мы опрокинули рюмки в глотки.

Странно, но прекрасный коньяк пятилетней выдержки обжег слизистую не хуже неразведенного медицинского спирта. Или не в коньяке дело? Я сжевал дольку ананаса, с трудом протолкнув ее в горло, и посмотрел на Матвеева:

— Тебя как хоть звать-то, напарник?

— Виктор, — недоуменно уставился он на меня. Потом просветлел лицом, протянул ладонь. — А тебя?

— Александр, — пожал я бледную, но вполне себе крепкую руку. — Смешно, правда? Пили вместе, на задание уходили вместе, а имен узнать не удосужились. Я не сразу сообразил, что ты про Гречко говорил.

— Бывает, — отмахнулся лейтенант. — Я вообще с трудом собственное имя вспоминаю, обычно или по званию, или по фамилии. А чаще всего по кличке.

— Дай угадаю — Кот?

— Угу! — ухмыльнулся собеседник. — Как догадался?

— Вспомнил тебя на брифинге. Первое впечатление именно такое было.

— Сначала звали Дикий Кот, — закатил глаза Матвеев. — Сократили до Дикого, потом и вовсе до Кота. Диком было прозвали, но я пару морд расквасил, и отцепились шутники. А у тебя какой позывной?

— Ко мне клички не липнут, легче по фамилии звать. Со школы так повелось, — пожал я плечами. — Хотя пытались неоднократно. Ладно, давай еще по одной, за здоровье.

Возражений не последовало, и вторая порция отправилась вслед за первой. Потом я почти час расписывал собственные приключения, наплевав на негласный запрет. Какого хрена?! Все равно Матвеев на планете был, так что он уже носитель секретной информации. К тому же Борщевский, услыхав мою фразу насчет "обменяться опытом", никаких особых указаний не дал. Стало быть, можно лейтенанта в курс дела ввести.

В ответ Матвеев поведал о собственных приключениях, в красках описав собственные мытарства по пустыне и длительное сидение в старом бункере. Особенно ярко у него вышел эпизод первого контакта с одичавшими колонистами. Вообще, к собственному ранению он относился с изрядной долей юмора и присутствия духа не потерял.

— Прикинь, вываливаюсь я из телепорта, сам уже в нескольких местах покоцаный, колено разбито, вздохнуть не могу… Свалился на пол, воздух хватаю, а начальство на меня пялится. И тут эти черти за мной. Выскочили, дубьем машут, орут что-то… А я чуть ли не в голос ржу! До того лица у Борщевского с Калининым забавные. Стоят, никак поверить не могут, что такие чудики приперлись. Правда, полковник ваш тот еще зверюга оказался — первого в лоб отоварил, толкнул на второго. Они на пол, в шмотье запутались. А третий железякой заточенной на него замахивается. Как тот в нырок ушел — любо-дорого посмотреть! И с локтя в ухо, да коленом в солнышко. Чудик и осыпался. А Калинин, пока остальные двое барахтались, обоих рукояткой пистолета по темечку приголубил. А лейтенантик, Офиногенов который, так и стоял столбом, челюсть до пола…

Я хмыкнул, представив описанную картину. Зрелище получалось фантасмагорическое — офицеры при полном параде мутузят каких-то оборванцев с арматурой в руках. Кому рассказать, не поверят.

Просидел я у Матвеева до девяти вечера, потом спохватился и убыл к себе в кубрик. Ольга уже заждалась, наверное, однако из врожденной деликатности не звонила.

Так оно и оказалось. Любимая женщина встретила меня в слегка возбужденном состоянии и сходу учинила небольшой скандал, благополучно разрешившийся в постели. После этого я пообещал ей, что все оставшиеся до отправки вечера непременно буду проводить с ней. Не обязательно под одеялом, но в ее компании. И это не обсуждается. Я, впрочем, сопротивляться и не пытался — сам еще не насытился. Неполная неделя — не тот срок, чтобы успеть надоесть друг другу. Это еще все впереди, после задания. Но не буду загадывать, примета плохая. Хотя в глубине души я уже был готов остепениться и позволить заволочь себя в ЗАГС. Или в церковь, это даже предпочтительнее…

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

21 марта 2535 года

День накануне отправки выдался на редкость нервным. Началось все с тревоги по дивизиону — как потом выяснилось, опять кто-то полез в систему Эпсилон Индейца, к тому же в силах тяжких — аж на трех боевых кораблях. Условно боевых, конечно же. Частным лицам никто военную технику не продает, пока она ресурс до первого капремонта не выработает. Вот уже потом, подлатав посудину и лишив ее львиной доли вооружения, выставляют на продажу. Половина частного флота из таких калош состоит — им еще ходить не один год, только обслуживать нужно вовремя. Наиболее лихие из перевозчиков стараются всеми правдами и неправдами корабли вооружить, но перепадает им в основном устаревший и снятый с вооружения хлам. Однако от этого он не становится менее смертоносным, особенно если ты сидишь в скорлупке обычного камиона, оснащенного лишь противометеоритными пушками, а на встречном курсе маячит пиратский крейсер. Тут может помочь только скорость и мастерство штурмана, рассчитывающего прыжок. Одно время, правда, в Приграничье процветал конвойный бизнес, однако вот уже около двадцати лет на услуги подобного толка нет спроса. Торговые пути Внешних Миров охраняются объединенным конвойным флотом, а в Приграничье хозяйничает Патруль. Впрочем, это не мешает пиратам время от времени совершать крупные рейды и собирать кровавый урожай с космических трасс. Это обычно случается, когда какой-то из кланов обзаводится приличной боевой флотилией, при активной помощи и поддержке "черных археологов". В обозримом космосе в избытке мест, где можно разжиться поддающимся восстановлению боевым кораблем столетней давности. А имея связи и базу в каком-либо из Внешних Миров, отремонтировать его и оснастить современными системами навигации не представляло особой сложности, были бы деньги. Но не суть важно. На перехват трем пиратам выдвинулись два тяжелых крейсера при поддержке звена фрегатов. Битва закончилась, не успев толком начаться — одного пирата разнесли главным калибром крейсера, оставшиеся два попытались уйти. Удалось только одному, второго повредили и догнали фрегаты. Дело кончилось абордажем и большой кровью — экипаж не пожелал сдаться и дрался до последнего. Штурмовой отряд со "Стремительного" потерял убитыми семерых и почти два десятка ранеными.

Суета продолжалась до самого обеда, и закончилась лишь после приема последней партии раненых — и своих, и пиратских. Все стояли на ушах, включая безопасников. Такое крупное столкновение в этом секторе за последние два года произошло в третий раз, но первые два случая разительно отличались. Тогда мы большими силами штурмовали целые базы — один раз на астероиде, второй раз на планете. Сейчас же тройка боевых кораблей чуть ли не в открытую вторглась в запретную зону, наплевав на предупреждение, и сшибла патрульный эсминец. Возмездие их настигло буквально через полчаса, но почти пятьдесят человек экипажа уже не вернешь. Равно как и погибших штурмовиков. Это не считая материальных ценностей. И чего их в эту забытую богом систему тянет? Прямо как мухи на мед — то "археологи", то пираты…

По случаю всеобщего шухера тренировку я на сегодня отменил, заменив ее походом на склад. Под шумок удалось почти безболезненно выбить из Скупого все, что положено по штату, и подогнать снаряжение. Даже для майора Шелеста бронекостюм нашелся. Серега Акимов боеприпасы выдал безропотно, и даже к грабежу, учиненному Черенковым, отнесся добродушно. Стволы дополнительные, правда, не отдал, велев приходить завтра. Да мы и не настаивали, до кучи оставив всю гору снаряжения ему на хранение.

Начальство вспомнило о нашем существовании уже после обеда, когда я прогнал личный состав на стрельбище. Мы с Шелестом и присоединившимся к нам Волчарой сидели в офицерской столовой, попивая кофеек, и обсуждали сложившуюся на данный момент политическую ситуацию. Как в Федерации, так и в Чернореченске. Безопасник оказался весьма талантливым аналитиком и сходу вник в проблемы княжества. В основном он и говорил, я просто сидел и слушал. И поражался. Я за неполный месяц, проведенный на Ахероне, не смог так разобраться в обстановке, как майор по рассказам и отчетам за неполные трое суток. Волчара лишь изредка многозначительно хмыкал, поглядывая на Шелеста. В самый разгар беседы заверещал мой КПК.

— Тарасов, собирай команду на брифинг, — рыкнул с экрана Борщевский и отключился.

Я пожал плечами в ответ на недоуменные взгляды соратников. Неторопливо поднялся из-за стола.

— Ну что, товарищи офицеры, долг зовет.

Товарищи офицеры дружно допили кофе и направились следом за мной.

Беспокоить лишний раз Борщевского я не стал, набрал номер Офиногенова. Как и следовало ожидать, тот оказался осведомлен о предстоящем мероприятии и ввел меня в курс дела. Переполох на базе случился отменно не вовремя, тем не менее, операцию "Сафари" никто не отменял. Поэтому нам предлагалось собраться полным составом в памятном брифинг-зале в четырнадцать ноль-ноль по федеральному времени. До назначенного срока оставалось еще минут сорок. Так что я успел спокойно собрать группу и не торопясь довести до места. Даже подождать пришлось минут пятнадцать.

Как и в прошлый раз, компания собралась достаточно пестрая: пять дуболомов-штурмовиков, их командир, безопасник и майор-"фортификатор" из системы Фронтира. Разбавляли общество капитан первого ранга Борщевский, подполковник СБФ Калинин, лейтенант Офиногенов и еще один незнакомый техник, занявший место оператора информкомплекса. Я было удивился, но тут же все прояснилось — рядовой и сержантский состав остался в брифинг-зале для инструктажа, а офицеры переместились в небольшой смежный кабинетик, оснащенный всеми необходимыми приблудами.

— Присаживайтесь, товарищи офицеры! — Борщевский приглашающе махнул рукой и устроился во главе круглого (на самом деле квадратного) стола.

Мы последовали его примеру, зашуршав креслами. Перед каждым из нас вырос монитор информсистемы, а Калинин еще и вооружился сенсорной клавиатурой и мышью, взяв на себя роль оператора.

— Мы планировали провести брифинг утром, — начал кап-1, - но в связи с известными событиями и последовавшей за ними суетой его пришлось отложить. Приношу свои извинения. Мы разделили вас на две группы из соображений секретности. Лейтенант Офиногенов сейчас инструктирует рядовой и сержантский состав. До ваших людей, капитан, в основном доведут общую информацию о планете. Мы же с вами, товарищи офицеры, обсудим более важные вопросы. Товарищ подполковник, приступайте.

Калинин кивнул и бодро забарабанил по клавиатуре. Мониторы ожили, украсившись какими-то схемами.

— Я, с вашего позволения, начну, — кашлянул подполковник.

— Надеюсь, все присутствующие более-менее разбираются в обстановке, сложившейся на данный момент в системе Риггос-2 и на планете Ахерон. Поэтому начну с главного. Аналитический отдел Службы Безопасности обработал массив информации, доставленный капитаном Тарасовым, а также сведения, любезно предоставленные Советом Чернореченска. Удалось также извлечь информационные массивы из найденных на планете шлемов, и с достаточной долей вероятности идентифицировать оружие и боеприпасы, использовавшиеся вторгшимися в Систему неизвестными. Теперь по порядку.

Калинин слегка перевел дух и вывел на мониторы пару фотографий в сопровождении текста.

— Нам удалось главное — установить принадлежность пришельцев. Во-первых, по номеру партии унитаров калибра 5,56 мм мы проследили их путь до системы звезды 37-я Близнецов. Это самый дальний из Внешних Миров, от Земли до него пятьдесят шесть световых лет. Самоназвание — Гемини-Прайм. Боеприпасы реализовывались в розничной сети, поэтому приобрести их мог кто угодно. Следы полуавтоматических карабинов "манлихер" и пистолета "дефендер" теряются в Приграничье. Учитывая, что карабины подверглись кустарной переделке, большая часть их пути нелегальна. Но это не важно. Капитан Тарасов предоставил нам два образца для генетического анализа. Один код не проходит по нашей базе данных, что косвенно подтверждает происхождение его обладателя. Все граждане Федерации еще в раннем детстве получают генетическую карту, поэтому отсутствие таких данных говорит о том, что обладатель данного конкретного кода родился во Внешних Мирах. Или в системах Фронтира, что гораздо менее вероятно. А вот второго мы установили. Это некий Мишель Лафорт. Вот его фотография.

Я опустил взгляд на монитор. С экрана на меня смотрел улыбающийся во все тридцать два зуба смуглый коротко стриженый красавец с аккуратными усиками и едва намеченной бородкой. Так сразу и не поймешь, какой нации. Скорее всего, намешано чуть ли не все Средиземноморье — есть что-то и от европейца, и от араба, и от испанца. Возможно, кто-то из его предков даже был чернокожим. Французик, значит.

— Родом из Метрополии. Родился и вырос в Марселе, во Франции, — продолжил подполковник. — В юности был активным членом уличной банды. В возрасте семнадцати лет вляпался в крупные неприятности. В деле фигурировало как минимум пять трупов и несколько десятков покалеченных. Был арестован, но с помощью подельников бежал. Идиоты разнесли полицейский участок, убив как минимум еще троих сотрудников при исполнении. Как вы понимаете, после этого в системах Федерации оставаться ему было нельзя. След его потерялся почти на десять лет. Всплыл относительно недавно, пару лет назад. Все в той же системе 37-й Близнецов. Поступили агентурные данные. Наши сотрудники взяли в разработку клан некоего "Плохиша" Себастьена Фенье, Лафорт обнаружился в его ближайшем окружении. Правда, в роли банальной шестерки — он был рядовым членом команды по особым поручениям. То есть участвовал в самых темных и самых кровавых делишках Плохиша. Вот досье на клан и его верхушку. Ознакомьтесь.

Минут на двадцать в кабинете воцарилась тишина. Я углубился в чтение, не особенно вдаваясь в подробности. Все равно я эти файлы у Калинина тисну, и изучу от буквы до буквы в свободное время. Пригодится.

А ребятки-то довольно одиозные. Один из крупнейших пиратских кланов Внешних Миров. Контролируют перевозку наркотиков и контрабанду оружия. Тесно сотрудничают с "черными археологами". Оп-па! И тут старина Рик Стражински засветился. Вряд ли это простое совпадение. И Курт Содерберг тоже тут. Проходит как наводчик и тайный агент клана в Приграничье. Красавцы! Таким вполне по силам провернуть дельце в изолированной системе Фронтира. И ресурсов хватит, и бойцов. Да и кораблей в избытке.

— Товарищ капитан первого ранга, а сегодняшних нарушителей идентифицировали? — глянул я на начальника.

— Захваченного только. Вольный стрелок, ни в одном клане не состоит. Работал по найму, не гнушался даже перевозками.

Ага, промашка вышла. Хотя, не факт. Остальные два корабля могли оказаться связанными с кланом Плохиша Фенье. Интуиция прямо-таки вопила об этом. А ей я привык доверять.

— Шлемы выпотрошили? — вспомнил я еще про один источник информации.

— Выпотрошили, — подтвердил безопасник. — Только это мало что дало. Гражданская модель, модуль памяти малого объема, баллистический комп не рассчитан на выполнение дополнительных функций. Мы заполучили две примерно часовых записи, почти идентичных. На них запечатлено вторжение пиратов на Базу-Центральную. Вернее, уже завершающая фаза операции. И непосредственно моменты смерти носителей. Плюс частичные изображения еще семерых фигурантов, из которых опознать удалось еще двоих. Тоже люди из клана, из той же команды для особых поручений. Плюс в маршрутизаторе небольшой отрезок пути, его не удалось сопоставить с имеющимися в нашем распоряжении довоенными картами планеты. Так что зацепок никаких. Записи и прочее мы вам предоставим.

Я кивнул и снова углубился в чтение.

— Будем считать, что вкратце все с досье ознакомились, — ожил через некоторое время Калинин. — Продолжим, в таком случае.

— Мы запросили профильный отдел Службы Безопасности, коллеги предоставили анализ деятельности клана Фенье за последний год. Вырисовывается весьма любопытная картина — значительные ресурсы клана задействованы в какой-то тайной операции. Все знают, что готовится что-то крупное, но никто не знает, где, и что конкретно. Из поля зрения спецслужбы за этот период пропало около десятка клановых кораблей, около тысячи человек экипажного и штурмового состава также прохлаждаются неизвестно где. Коллеги в недоумении — клан почти на треть снизил объем традиционных для него операций, наркотрафик упал почти на двадцать процентов. При этом явных конфликтов у ребят ни с кем не наблюдается. Вопрос — куда делась прорва народу на десятке кораблей?

— Впрочем, вопрос риторический, — подполковник прочистил горло и продолжил: — Теперь мы можем приблизительно оценить мощность вражеской группировки в системе Риггос-2. Такому соединению местное население сопротивления оказать не сможет. Плюс еще один маленький фактик: эмиссары клана в настоящий момент активно вербуют людей в остальных Внешних Мирах, даже в Приграничье орудовать не стесняются. Пока завербованные концентрируются на Гемини-3 — базовой планете клана. Но сам факт сбора в одном месте заставляет предположить, что вся эта масса в скором времени пойдет в дело. А это ни много ни мало, около четырех тысяч человек. И еще — оборот черного рынка вооружений во Внешних Мирах упал примерно на десять процентов. За последние два месяца, прошу обратить внимание. Из представленных фактов вытекает простое заключение: пираты готовятся к крупной наступательной операции. Концентрируют живую силу и запасаются оружием на всю эту ораву. Глубже копать мы не стали, но я уверен, что не менее активно они приобретают защитное снаряжение и боеприпасы.

— У нас осталось очень мало времени, — вклинился в доклад Борщевский. — Месяц, может быть, два. Потом они перекинут людей в Систему. На осуществление непосредственно захвата у них уйдет пара недель, потом начнутся репрессии.

— Они получат полноценную партизанскую войну, если сунутся, — угрюмо бросил Волчара. — Легкой прогулки не получится.

— Они могут решить проблему буквально за несколько минут, — скривился Калинин. — Орбитальным ударом. Мы, конечно, предполагаем, что пираты попытаются захватить Чернореченск. Уж больно соблазнительная цель. Хорошая по меркам Внешних Миров производственная база плюс бесплатная высококвалифицированная рабочая сила — весомый аргумент. Но ожесточенное сопротивление легко может спровоцировать их на радикальные меры. Плохиш славится несдержанностью в гневе, под влиянием эмоций может совершить необдуманный поступок. В том числе осуществить геноцид местного населения.

Волчара на это предпочел промолчать, лишь дернул нервно усом. Я с подполковником был в принципе согласен — подонкам наплевать на средства, все оправдывает цель. А цель небывалая. В случае успеха предприятия под контролем клана окажется целая планетная система. Если пираты сумеют в ней закрепиться, их уже оттуда не выкуришь — за считанные месяцы, максимум, год туда стечется такая масса авантюристов и головорезов со всех Внешних Миров, что получится полноценная колония. Дальнейшие действия захватчиков легко предсказать. Они начнут захватывать ресурсы на Ахероне, и в первую очередь людей. Рабочая сила им понадобится. Чем кончится их столкновение с аборигенами-кочевниками, даже гадать не надо. Геноцид в масштабе целого мира. Это самая ближайшая перспектива. Со временем горячие головы слегка остынут, и Система начнет развиваться по схеме, отработанной уже в семи бывших колониях. В результате мы получим восьмой Внешний Мир, чудовищно бедный и очень агрессивный. Все закончится карательной экспедицией федералов — конечно, если удастся заполучить параметры сигнала маяка, или доставить в систему еще один. В любом случае, гибели сотен тысяч, если не миллионов, людей не избежать.

— Коллеги из профильного управления предоставили нам неплохую базу данных по клану, — напомнил о себе Калинин. — Она вам понадобится, если получится провести нормальную оперативную работу. Это епархия майора Шелеста. Однако руководство Службы не возражает против привлечения людей из местных спецслужб. Согласуете на месте. Далее. План, предложенный капитан-лейтенантом Тарасовым, в общем и целом одобрен. Мы категорически не успеваем собрать в Системе собственный маяк. Поэтому специальная операция представляется весьма перспективной. Мы переключим весь энергорезерв на один канал, поэтому переход будет открыт около пятнадцати минут. Думаю, времени хватит, чтобы переправить на ту сторону комплект оборудования и боезапас. К сожалению, транспортное средство отправить не получится. Я думаю, проще будет договориться на месте с руководством Чернореченска о предоставлении штурмовика. Так же мы предлагаем местным спецслужбам организовать крупномасштабный поиск базы с воздуха.

— Не получится, — вздохнул Волчара. — У нас очень мало атмосферной техники. Нужно локализовать месторасположение базы хотя бы примерно. Иначе на прочесывание территории наличной авиацией уйдет несколько месяцев.

— В таком случае, вам придется действовать по обстоятельствам. У вас будет возможность по кодированному каналу связываться с группой на Мьеллнире. Мы наладили устойчивую связь с планетой, примерно раз в двое суток осуществляется переброска грузов. При необходимости можете отправить запрос или доклад через них. Руководство настаивает на скорейшем проведении операции, поэтому план мы хотим получить как можно скорее.

— Есть ко мне вопросы? — осведомился Калинин. Вопросов не последовало, и подполковник закруглился: — В таком случае, копируйте информацию. Отправление завтра в тринадцать ноль-ноль по федеральному времени. Общий сбор в двенадцать.

— Ребята, постарайтесь уложиться за две, максимум три недели, — напомнил Борщевский, когда мы зашуршали креслами. — Потом будет поздно.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

22 марта 2535 года

Я лежал в кровати, вооружившись переносным терминалом, и лениво копался в сведениях, предоставленных Калининым. Шел второй час ночи, но мне категорически не спалось. Хоть я и порядочно вымотался за прошедшие пару часов, но последовать примеру Ольги, сладко посапывающей рядом, не получилось. Мешали беспокойные мысли о предстоящей операции. Насколько же проще было в первый выход! Никто никого никуда не торопил, а теперь предстоит гонка со временем. Воистину правы те, кто придумал поговорку про "меньше знаешь — лучше спишь". А как все хорошо начиналось! Прийти, установить контакт, поискать информацию о пропавших экспериментальных кораблях. Причем именно в такой последовательности и значимости. А чем закончилось? Самодеятельностью! Про корабли никто даже не вспомнил, куда важнее предотвратить захват целой Системы сбродом из Внешних Миров. И нам придется очень постараться, чтобы претворить в жизнь мой собственный, пока еще весьма приблизительный план.

Досье на главных фигурантов я уже изучил, и сейчас копался в Сети на предмет поиска информации непосредственно о системе 37-й Близнецов. Гемини-Прайм, под этим названием Внешний Мир был более известен. Сведений отыскалось неожиданно много. Я смело отмел кучу материалов по экологии, экономике, этнографии и прочей высокоумной хрени, и углубился в изучение истории этого Мира. Чтение оказалось на редкость захватывающим — что твой авантюрный роман.

Систему открыла в 2402-м году экспедиция под руководством профессора Патрика Люмьера, знаменитого в прошлом первопроходца. Вообще, тот сектор пространства после распада ООН и заключения четырехстороннего пакта о разделе сфер влияния достался Объединенной Европе, где на тот момент наиболее влиятельным государством была Франция. Ослабленная нашествием исламистов Германия боролась с очередным внутренним кризисом, едва не приведшим к гражданской войне, а французы к тому времени уже сообразили избавиться от засилия арабов — буквально за пятьдесят лет до этого бравые парни устроили очередную "резню гугенотов", только под раздачу попали мусульмане. В результате в Европе образовалось как бы два полюса — Франция вкупе с Бельгией и Нидерландами при поддержке Великобритании и Испании начали укрепляться и развиваться, весьма радикально решив национальный вопрос, а Германия с сателлитами — Швейцарией и Австрией — как раз переживала большие проблемы, связанные с нерациональной иммиграционной политикой. Буквально накануне большой войны с легорийцами дело там дошло до крупных столкновений на этнической почве. Озлобленным до последней крайности бюргерам помогли южноевропейцы, да и Славянский Союз не остался в стороне, а исламистам-переселенцам присылали подкрепления братья по вере из окончательно исламизированных Скандинавских стран. В общем, заварушка пошла крутая, но перевес был на стороне коренных европейцев. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не война. В условиях военного положения власти Федерации предельно жестоко пресекли конфликт, почти под корень вырезав горячих горцев и прочих пришлых, бюргеры же благоразумно подчинились и выжили. Но это не столь важно сейчас. На момент открытия системы сектор принадлежал Европейскому Союзу, в котором реально финансировать и осуществлять космическую программу могла лишь Франция. Кстати, на откуп Славянскому Союзу достался сектор, ныне превратившийся во Фронтир, так что наибольшие территориальные потери в войне с легорийцами понесли мои предки. Досталось еще и Азиатской Триаде (Китай, Япония и Корея), но они потеряли не так много. Последующая изоляция Внешних Миров уровняла потери двух участников Пакта с остальными — Южноамериканской Конфедерацией и объединенной Австралией и Океанией — и современная Федерация представляла собой сложный конгломерат из четырех крупных государств, делящих Землю и планеты Солнечной системы, равно как и колонии, по национальному признаку. И если относительно прародины человечества действовал договор о разделении ответственности — все планеты четко делились на четыре национальных сектора, то внешние колонии уже целиком принадлежали кому-то из Большой Четверки. Поэтому не было ничего удивительного, что систему 37-й Близнецов заселили выходцы из Южной Европы и частично из Северной Африки — в основном, бывшие марокканцы и египтяне. Тунисцев еще было достаточно много. На Земле Европейский Союз к концу XXIII века сумел подмять под себя северную оконечность Африканского континента, отгородившись от Центральной Африки. Это долгая история, корни ее лежали еще в финансовом крахе, постигшем Соединенные Штаты в XXI веке, и потере контроля над благополучно "демократизированными" ближневосточными и североафриканскими арабскими странами. Больше столетия они прозябали в хаосе гражданских войн, в результате чего многомиллионные армии народа арабского происхождения ломанулись в Европу. Как я уже говорил, французы с союзниками быстро смекнули, что к чему, и жестко ограничили приток мигрантов, остальные европейцы поддались вирусу "толерастии". Арабы подмяли под себя целые области и принялись насаждать законы шариата. Коренным жителям это не понравилось, и прокатилась первая волна столкновений на национальной почве. Были введены жесткие иммиграционные законы и на довольно длительное время ситуация стабилизировалась — около ста пятидесяти лет европейцы и слегка пообтесавшиеся исламисты мирно сосуществовали. Арабские же страны в результате междоусобиц раздробились на десятки мелких государств, в которых воцарилось некое подобие порядка. Однако численность пришлого населения в Европе неуклонно росла, в основном за счет высокой рождаемости, но большой вклад внесли и незаконные эмигранты. Как раз они и спровоцировали вторую волну национального кризиса. И огребли по самое не балуйся. При активной поддержке Славянского Союза, который к тому времени благополучно избавился от балласта в лице кавказских и среднеазиатских государств, а также агрессивных балканцев. Южной Европе этого хватило, чтобы укрепить свое положение, а германцы продолжили играть в поддавки. Скандинавы и вовсе ассимилировались с пришлыми, только финны вовремя сообразили присоединиться к Славянскому Союзу, и благополучно поглотили прибалтийские республики — в нагрузку, так сказать. По похожим сценариям развивались события и в остальных государствах Большой Четверки, в результате к началу войны с легорийцами Земля представляла собой достаточно неравномерное в политическом плане образование: четыре крупных конгломерата, поддерживающих строгий порядок на своих территориях, и так называемые Дикие Земли — почти вся Африка, Северная Америка, Средняя Азия и часть Юго-Восточной Азии. Здесь перманентно шла гражданская война, царили разруха и голод. И отсюда всеми правдами и неправдами пытался выбираться народ. Большая Четверка пользовалась этим, формируя здесь отряды первопроходцев, в задачу которых входила первичная колонизация вновь открытых миров. Как правило, в процессе девяносто процентов поселенцев благополучно отдавало богу душу, а потом на их место приходили люди из Четверки.

Вот так и получилось, что система 37-й Близнецов стала франкоговорящей. В ней обнаружилось пять планет, одна из них была весьма близка по условиям к Земле, еще на двух можно было существовать под защитными куполами. После Большой Войны поддержка со стороны Метрополии прекратилась, и населявший систему вздорный народец погряз в междоусобицах. Однако достаточно быстро власть в свои руки взяли местные промышленные олигархи, навели порядок на Гемини-2 — землеподобной планете, и вышвырнули всех недовольных новыми законами анархистов на Гемини-3, после чего на некоторое время оставили их в покое. Потом началась знаменитая эпопея с пиратством, закончившаяся образованием конвойных войск. Флибустьеров чувствительно прижали к ногтю, и они слегка остепенились. Выразилось это в том, что Гемини-3 превратилась в законопослушную планету с развитой промышленностью. Пиратские кланы никуда не делись, но численность их стала просто смехотворной — несколько тысяч человек и не больше сотни кораблей. Как только какой-то из кланов начинал бесконтрольно расти, против него тут же проводилась превентивная акция, после чего клан практически переставал существовать. В результате сложилось некое равновесное состояние: пираты гадили по мелочи, в основном в Приграничье, и участвовали финансово в экономике Внешнего Мира. За это правительство системы не вырезало их под корень. Теперь, судя по всему, кто-то возжелал стать повелителем собственного царства, и вряд ли это сам Плохиш Фенье, наверняка кто-то из промышленных олигархов замешан. А возможно, и целая компания. Не живется людям спокойно.

Мало нам проблем с сепаратистами во Внутренних Системах. Колонии вполне самостоятельны, законодательство в каждой свое — единственное требование, предъявляемое к ним Метрополией — непротиворечие его Конституции Федерации. Однако ж находятся чудаки, мало им власти, хочется еще и еще — и безразлично, что придется остановиться в развитии на уровне Внешних Миров, главное, независимость выцарапать. С такими успешно боролись, главным образом, за счет поддержки большинства населения. Но бунты время от времени вспыхивали, куда ж без них. С Приграничьем на этот счет было проще — места суровые, промышленность развита хуже, население меньше. Без поддержки Метрополии останется только погрязнуть в дикости. И народ местный это прекрасно понимал. Потому и не было в колониях такого бардака, как на Земле — все чинно и благородно, на государства делиться смысла никакого, так как население этнически однородно, и подчиняется правительству соответствующего представителя Большой Четверки. А заняться и без грызни за власть есть чем.

К тому же Большая Война оказала мощный эффект — перед лицом общей опасности люди сплотились, как никогда раньше. А тех, кто на интересы человечества в целом наплевал с высокой колокольни, безжалостно уничтожили в первые же месяцы войны. Превентивные меры подействовали, за все годы противостояния с легорийцами ни в одной системе не возникло даже попытки бунта. А после тяжело доставшейся победы было не до распрей — экономику бы восстановить, и детей нарожать достаточно. Так и жили последние сто лет, и только сейчас вновь повылазили из своих щелей всяческие либералы и толерасты на Земле и во Внутренних Системах. Приграничье пока держалось.

Глаза начали немилосердно слипаться. Блин, четвертый час уже! Вставать скоро. Я выключил терминал и устроил его на прикроватной тумбочке. Прикоснулся губами к Ольгиной щеке и откинулся на подушку. Буквально через пару минут я провалился в глубокий сон. Снился мне почему-то степной пожар, охвативший землю до самого горизонта.

Глава 2

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

24 марта 2535 года

Хорошо все-таки дома! Не то, что в тряском кунге на жестких нарах валяться. Тут тебе и кровать с чистым бельем — Ольга Сергеевна постаралась — и сортир со всеми удобствами, и душ… И тишина. Так что вторую половину ночи, после прибытия конвоя с Базы-7 в Чернореченск, я провел вполне комфортно, добирая недосып накануне переброски. И то сказать, двадцать третье марта выдалось на редкость суетливым днем. Подъем в восемь, торопливое прощание с Ольгой, общий сбор на тренировочной базе, контрольный прогон по полосе препятствий, потом поход к Сереге Акимову за оружием и прочим снаряжением, оставленным у него на хранение. Боеприпасы загодя были упакованы в спецконтейнер, который за нами следом должны будут протолкнуть через телепорт. Та еще дура — почти три центнера. После завернули на стрельбище — проконтролировать и при необходимости пристрелять новые стволы. Тренировались-то мы с местным оружием, которое нам под расписку выдавал капитан Вайсман. Поход в санчасть, за новой порцией прививок, здесь же наш санинструктор сержант Борисов затарился медикаментами. Малый кибермедик уже был упакован в пресловутый контейнер. В суете время пролетело незаметно, и после обеда группа в полном составе собралась в грузовом терминале. Последовал краткий инструктаж со стороны Борщевского, который можно было уместить в двух требованиях — "не нарывайтесь" и "быстрее"; затем уже привычный — в третий раз, как-никак — переход, и вот мы уже на Базе-7, за многие десятки световых лет от родной Бурной. Тут нас ждали. Можно даже сказать, с нетерпением. Комиссия по встрече собралась весьма представительная — полковник Соломатин, главный "мародер", при поддержке главного же научника Зайцева. Не хватало только генерала, но полковник опередил меня, буркнув, что Злобин сильно занят разборками в Совете.

Расспрашивать нас о результатах "поездки" высокая принимающая сторона не торопилась, Соломатин лишь забрал у Волчары пакет документов, который передало наше командование на Бурной, пообещав просмотреть в пути. А дальше события завертелись чуть ли не со звуковой скоростью — команду разделили, определив рядовой и сержантский состав на постой в как по волшебству выросшей казарме здесь же на базе, а нас троих — меня, Волчару и Шелеста — с ближайшим конвоем отправили в Чернореченск. Что характерно, главный "мародер" отправился с нами, оставив рулить на базе Зайцева. Прибыли в город посреди ночи, поэтому последовала команда расходиться по домам и досыпать, а к восьми ноль-ноль быть в штабе "мародеров". Я без колебаний выцыганил у полковника "бобик" с водилой, на котором и добрался до съемной квартиры. Шелеста Соломатин обещал разместить в офицерском общежитии. Они быстро нашли общий язык и всю дорогу о чем-то переговаривались, мешая мне дремать. На Волчару же это не произвело ни малейшего впечатления, он дрых без задних ног, хорошо хоть, не храпел. В общем, встретила меня Ольга Сергеевна, Сашкина мать. Выяснилось, что он уже четвертые сутки пропадает в Мутагенке, Андрей Вениаминович — отец — на дежурстве, а Варвара — старшая сестра — спит в своей комнате. А посему я отбрехался от предложенного перекуса и, извинившись за беспокойство, ушел к себе. Свежая постель встретила приятной прохладой и я благополучно уснул, даже сновидения не мучили. Проснулся на звук будильника, свежий и бодрый, чего за собой по утрам не замечал уже давненько.

Наскоро умывшись и шикарно позавтракав — Ольга Сергеевна расстаралась — я влез в местный камуфляж, нацепил поясную кобуру с родным АПС-17 и отправился ловить такси. Или служебный автобус, это уж как повезет. Кстати, оказалось, что в Чернореченске имеется общественный транспорт — те же "шишиги", но упрощенной конструкции, с задним приводом, и с просторным пассажирским кунгом человек на тридцать. Однако ждать или суетиться не пришлось — у ворот уже стоял служебный "бобик" с молоденьким водилой. Тот без лишних вопросов дождался, пока я усядусь рядом, и рванул в сторону Армейки. До места добрались в рекордно короткий срок, и без десяти восемь я уже торчал в приемной Соломатина. В оружейку решил не заходить, "сто третий" пока без надобности, а АПС набедренная кобура почти полностью скрывает, не сразу и поймешь, что там не стандартный кольт проживает, а навороченный гаусс.

Полковник в сопровождении Волчары и Шелеста явился ровно к восьми. Мы перездоровались за руку и ввалились в кабинет, где и расселись за столом согласно табели о рангах. Смешно, но в этой компании я оказался младшим по званию, поэтому меня запрягли заваривать чай. Я уже немного ориентировался на местности — не впервой, чать — поэтому с заданием справился, можно сказать, блестяще. Вооружились объемистыми кружками с душистым отваром, и Соломатин предложил заняться делом.

— Ну что, товарищи офицеры, — обвел он нас задумчивым взглядом, не забывая прихлебывать из кружки, — пора за работу браться. Доставленные Волчарой документы я изучил, с майором Шелестом тоже плотно пообщался, поэтому обстановкой в общих чертах владею. Хотелось бы услышать ваши предложения по нашим ближайшим планам.

— Товарищ полковник, может, введете нас в курс здешних дел? — поднял я руку. — Что за неделю нового произошло? Мы ж не в курсе.

— Логично, — не стал спорить Соломатин. — Непредвиденных событий не произошло, что радует. Все идет строго по плану. На Базе-7 ускоренными темпами строится Форт, ну да вы сами все прекрасно видели. Мутагенку чистим уже четвертые сутки. Базу-Центральную захватили, мутантов перебили. Сейчас там работают технические специалисты. Саму аномалию зачищаем по плану майора Волчары. Иволгин-младший с партнером сейчас как раз там. Потери есть, но даже меньше, чем мы ожидали. Дня через четыре, край — за неделю, закончим.

— Кстати, Тарасов, — перевел он взгляд на меня, — спасибо за жест доброй воли. Это ты хорошо придумал. Телепорт на Базе-Центральной нашли, он в удовлетворительном состоянии. Реактор техники запустят в ближайшие сутки. Так что будет прямая связь с Фортом. В Океанариуме вроде бы тоже сохранился терминал, но на согласование может уйти какое-то время, раньше, чем через неделю, связь установить не получится. Но все равно большое спасибо.

Ага, руководство последовало моему совету и снабдило чернореченцев кодами от внутрисистемной телепортационной сети.

— А почему только три точки? — поинтересовался я. — На планете еще как минимум два рабочих телепорта.

— А нам пока без надобности, — пожал плечами полковник. — Сам посуди, с какой радости нам сейчас куда-то соваться, силы распылять. Может быть, со временем…

— Жалко, здесь телепорта нет, — я сделал неопределенный жест рукой, подразумевая под "здесь" город. — Было бы весьма неплохо.

— Есть телепорт, — огорошил меня Соломатин. — Только заброшен за ненадобностью. В каком состоянии — неизвестно. Сегодня техники полезут разбираться. Боюсь, не скоро его в строй ввести сможем. Так что при проведении операции, как там ее? — "Сафари" — придется без него обойтись. Но ты не переживай, капитан, транспорт дадим. Ты только подробней объясни, что ты задумал и что конкретно тебе понадобится.

— Я же рассказывал, — пожал я плечами. — Нужно захватить пиратский маяк. Для этого в первую очередь нужно выяснить, где он находится. И это будет нашей первоочередной задачей. Я предлагаю действовать следующим образом…

На изложение и обсуждение плана ушло больше часа. Несмотря на кажущуюся простоту, вопросов возникло множество, но к консенсусу прийти удалось. Выполнение первой фазы я брал на себя (при поддержке остального отряда, естественно), вторая фаза подразумевала активные действия со стороны майора Шелеста. А вот дальше уже будем действовать по обстановке, пока предусмотреть следующий шаг решительно невозможно, слишком много неизвестных переменных в уравнении содержится. Со своей стороны полковник Соломатин обещал всяческую поддержку, особенно транспортом и иным материальным обеспечением. Плюс он же взялся задействовать генерала Злобина, чтобы тот через Совет подкинул кое-кому нужную нам информацию. На том и разошлись, оставив Шелеста в компании полковника — дела у них какие-то секретные нашлись. Мы же с Волчарой, как ответственные за подготовку и проведение первой фазы, уединились в нашем с Сашкой кабинете, благо в данный конкретный момент он пустовал.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

24 марта 2535 года

— Ну-с, приступим, туда-сюда! — ввернул любимую присказку Волчара, устроившись за Сашкиным столом.

Я развалился на своем стуле и достал из ящика терминал. Через пару минут комп загрузился, потребовав логин и пароль, и вскоре я уже просматривал служебную сводку из Мутагенки. Интересно, все-таки, как там дела.

— Тарасов, хорошо комп мучить, — буркнул майор. — Давай лучше прикинем, сколько народу брать. И какого.

— Не с того начинаешь, — отозвался я. — Нужно объект в первую очередь подобрать.

— Валяй, — согласился Волчара. — Тебе полковник допуск дал, вот и ищи.

Ага, с этим не поспоришь. Я с сожалением свернул страничку со сводкой, и залез на сайт порта города Разгуляй. В открытых разделах интересующей нас информации не нашлось, пришлось воспользоваться дарованным Соломатиным кодом доступа. Минут через десять сосредоточенного пыхтенья я нашел нормальный вариант и повернул монитор к майору:

— Вот, Игнат, по-моему, самое то, что нужно.

Волчара вгляделся в экран, пожевал губами и выдал вердикт:

— Пойдет, туда-сюда. Звони Соломатину.

Я подтянул к себе телефонный аппарат, натыкал на цифровой панели номер. Трубку поднял адъютант, но моментально переключил на полковника, как только я представился.

— Ало, товарищ полковник!

— Слушаю, Тарасов, — прохрипела трубка в ответ. — Чего надо?

— Мы определились с объектом, — доложил я. — Самоходная баржа "Морж", выходит из Разгуляя завтра утром. Груз — консервы, пиломатериалы и партия телевизоров. На нее наверняка и без нашей помощи внимание обратят. Но на случай отсутствия крота в пароходстве нужно подстраховаться. Можете передать генералу. Я советую особенно подчеркнуть, что телевизоров много, и часть в надстройках размещена.

— Подстраховаться хочешь? — хмыкнул полковник. — Понимаю. Пожалеют такой груз портить. В Порт-Владимире это дефицит. С другой стороны, не слишком ли заметный товар? Где его реализовывать?

— Да перестаньте, товарищ полковник! — рассмеялся я. — Вы лучше меня знаете, что черный рынок Порт-Владимира и не такое переварит и не поперхнется даже. Тем более такой эксклюзив. А уж консервы с пиломатериалами налево толкнуть вообще не проблема.

— Ладно, убедил, — буркнул полковник и повесил трубку.

— Все пучком! — бодро доложил я напарнику. — Теперь давай насчет команды мозговать. Сразу говорю, я своих всех беру, и Шелест тоже идет. Вооружение наше, не хочу рисковать. Сам-то пойдешь?

— А как же, — Волчара на минуту задумался. — С речниками может проблема возникнуть. Не бойцы они, хоть и ребята лихие. Могут растеряться, туда-сюда. Но и своими орлами я их заменить не могу.

— Тогда пойдешь под видом охраны, — зевнул я. — Сколько там по штату положено для такого груза?

— Отделение, — хмыкнул майор. — Девять человек плюс командир. Подберу ребят понадежнее из роты, возьмем "корд" и пару ручников. Можно попытаться пару-тройку "шмелей" выбить.

— Не надо, в случчего мы из "горыныча" жахнем. А то можно лишнее внимание привлечь.

— И то верно, — согласился Волчара. — Ни разу не слыхал, чтобы у конвойщиков на баржах реактивные огнеметы были.

— Десять человек, — задумался майор через пару минут. — Да плюс вас семеро. И нужно в Разгуляй завтра к утру. А лучше затемно, чтобы на месте определиться. Придется пару штурмовиков выбивать из руководства.

— Соломатин обещал, — пожал я плечами. — К тому же сейчас не время технику беречь. Можно так доберечься, что вообще все потеряем.

— Эт точно, — вздохнул Волчара.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Разгуляй,

25 марта 2535 года, раннее утро

Штурмовик мерно ревел движками, мешая разговаривать. К тому же, честно сказать, десантный отсек не дотягивал по удобству даже до бочки абордажной капсулы, сидеть приходилось впритык друг к другу. Некстати вспомнился поход в Мутагенку, хоть я и оккупировал тогда в "бардаке" командирское кресло, но на коллег насмотрелся досыта. Сейчас же сам оказался в очень похожем положении — семь человек в полном снаряжении с рюкзаками и парой объемистых вьюков с боеприпасами заполняли пространство столь плотно, что даже пошевелиться практически не было возможности. Боюсь представить, что во втором штурмовике творилось — там вообще целое отделение бойцов во главе с Волчарой.

Полет длился всего полчаса, но даже за это время ноги у меня порядком затекли, а шея одеревенела. От скуки я активировал в шлеме ночной режим и принялся пялиться в продолговатый иллюминатор — в штурмовике личный состав размещался спинами друг к другу, на двух лавках с общей спинкой по центру отсека, так что окинуть взглядом окрестности не составило труда. Другое дело, что смотреть особо было не на что — темно еще, и облачность довольно плотная. Так что ночное зрение не помогло, кроме неясного марева в окружающем пространстве ничего не было видно. Одно хорошо — ближе к иллюминатору нагнулся, и ноги немного отпустило. Скрючился в таком положении, пытаясь хоть немного активизировать кровообращение в страдающих конечностях, и просидел так еще минут десять.

Потом штурмовик резко пробил облачный покров, и взору открылась россыпь разноцветных огоньков далеко внизу. Увеличив разрешение на забрале, я с некоторым удивлением принялся рассматривать знаменитый своим разнузданным нравом Разгуляй — именно он привольно раскинулся в излучине Черной. Сверху изгиб реки напоминал Самарскую Луку в миниатюре, и я даже слегка взгрустнул, вспомнив родину. Подключив компьютерную коррекцию изображения, я получил картинку, очень близкую к дневной, и полюбовался на город. Размером Разгуляй сильно уступал тому же Чернореченску, больше напоминая планировкой и типом построек не в меру разросшуюся деревню, в крайнем случае, поселок городского типа. А вот речной порт поражал размахом — пристани тянулись почти по всей излучине, километров на десять в общей сложности. И вся акватория была плотно набита разнообразными судами в диапазоне от рыбацкой лодки до танкера. У правого, более пологого, берега тянулись на сотни метров плоты — лесной край во всю приторговывал древесиной, а ее проще всего было сплавлять по реке в связках своим ходом. Левобережье, занятое портом и городом, полыхало тысячами огоньков — светились окна домов, фонари на судах, бакены, обозначавшие фарватер, да и просто по улицам бесконечным потоком ползли грузовики. Товарооборот в городе нешуточный — почитай, из Чернореченска в Порт-Владимир и в обратном направлении процентов восемьдесят грузов через него проходило. Так что городок богатый, да и веселый до неприличия. Судя по рассказам местных, ночью в припортовых районах на поножовщину нарваться легче легкого. А уж по количеству кабаков, борделей и прочих увеселительных заведений на душу населения Разгуляй впереди планеты всей. Злачных мест море, и в любом из них крутились темные делишки, процветал игорный бизнес и проституция. К чести жительниц княжества, промышляли этим делом в основном не слишком щепетильные в этом вопросе аборигенки из оседлых. Тут даже гетто было, как и в Чернореченске — работы для грузчиков в порту хоть отбавляй, вот местные мужички и тянулись за легким по аборигенским меркам рублем.

Все это я рассмотрел, пока штурмовик заходил на посадку. Заложив широкий вираж, машина спикировала куда-то в район восточного пригорода, как раз к гетто, и приземлилась на заброшенном пустыре на задворках длинного лабаза непонятного назначения. Здесь уже стояли две "шишиги" с фурами, вызвавшие у меня нездоровый интерес. В Чернореченске я таких не видел, там все больше или с кузовами, или с кунгами (у военных), а тут прямо седельные тягачи с прицепами. Десантные люки откинулись вверх, сопровождаемые шипением пневмопривода, и мы горохом высыпались из чрева летательного аппарата. Похватали пожитки и тяжелой рысцой побежали к ближайшей фуре, от которой нам уже махали фонариком. Сзади приземлился второй штурмовик и отделение Волчары пронеслось следом, тяжко топоча берцами. Земля на пустыре была хорошо утоптана, лишь кое-где пробивалась чахлая травка — похоже, тут частенько тяжелая техника ездила, утрамбовала почву до каменного состояния.

Преодолев несколько десятков метров, отделявших нас от фур, мы остановились, построившись двумя неровными шеренгами. Мы с Волчарой подошли к человеку в грузчицкой робе, тот посветил сначала себе в лицо, потом мазнул лучом по нам и произнес:

— Добро пожаловать в Разгуляй, господа! Интересуетесь контейнерными перевозками? Может быть, двадцать первого числа?

— Нам бы наливняк до Чернореченска, к двадцать пятому, — хмыкнул Волчара.

— К двадцать пятому никак не успеть, — отозвался "грузчик". — Могу предложить двадцать седьмое.

— Порядок, — удовлетворенно выдохнул майор и спросил у встречающего: — Вы нас куда теперь?

Конспираторы хреновы… Это ж надо, до шпионских игр дожили — пароль, отзыв, подтверждение отзыва. И как в плохом фильме, в виде чисел. Не могли по рации опознаться. Как будто на двух штурмовиках могли какие-то левые люди нагрянуть. Да и на заброшенный пустырь две тяжелых фуры посреди ночи никакой дурак не погонит. Однако ж встревать в разговор я не стал, местным виднее.

— Вы охрана? — уточнил "грузчик".

— Да, — кивнул Волчара. — Десять человек, вот эти.

— Грузитесь в ту фуру, — махнул рукой встречающий. — Мы вас сейчас к казарме отвезем, там переоденетесь в форму конвойщиков. Как рассветет, на автобусе в порт вас перебросим, на баржу загрузитесь сами.

— А вы, — повернулся ко мне "грузчик", — со своими людьми грузитесь в ту машину. Боюсь, вам придется посидеть в контейнере несколько часов. В порту его перегрузят краном на баржу, потом выйдите.

— Нормально, — буркнул я. — Там хоть вентиляция-то есть?

— А как же! — усмехнулся собеседник. — И не только вентиляция. По периметру камеры встроены, можете подключиться к системе наблюдения. Мы там даже биотуалет установили, так что не переживайте.

Я без лишних слов махнул своим людям и направился к дальней фуре, которая, оказывается, и не фура вовсе, а поставленный на колеса судовой контейнер. А что, очень даже удобно — пара мостов со сцепкой, сверху коробка из рифленого железа — цепляй и езжай. И мучиться с перегрузкой особо не надо. Контейнер встретил нас гостеприимно распахнутыми створками грузового люка на заднем торце. Мы покидали внутрь поклажу и забрались сами. Подоспевший "грузчик" затворил люк и лязгнул запором. Внутри тут же вспыхнули лампы дежурного освещения — тусклые, но дававшие достаточно света, чтобы свободно ориентироваться во внутренностях контейнера.

Внутри оказалось даже уютно — стенки были предусмотрительно обиты каким-то пружинящим материалом, по центру несколько диванов с пристяжными ремнями, в дальнем углу пластиковая кабинка биотуалета. Мы быстро свалили груз к дальней стене, тщательно закрепили его весьма кстати оказавшимися резиновыми жгутами с крючьями, и расселись по диванам. Через несколько минут взревели движки тягачей и контейнер дернулся, вжав меня инерцией в спинку лежанки. В следующее мгновение металлический короб плавно тронулся с места, слегка покачиваясь на рессорах.

— Константинов, озаботься камерами, — приказал я нашему спецу по связи. — Большой экран собери, чтоб всем не скучно было.

— Есть, — буркнул тот и нехотя поднялся с дивана.

Придерживаясь за спинки, добрался до кучи рюкзаков и чуть не с головой зарылся в одном из них. Через некоторое время извлек из его недр стопку тонких мониторов и принялся укреплять их на стене. Родное командование расщедрилось на комплект оборудования для малого командного пункта, и теперь оно нам пригодилось. Ефрейтор оперативно собрал из шести пятнадцатидюймовых панелей большой обзорный экран и подсоединил его к терминалу. Вывел изображение с обзорных камер. Немного поколдовал с настройками и доложил:

— Готово, товарищ капитан-лейтенант!

Да я уж и сам вижу, что готово. Камер было четыре штуки, поэтому ефрейтор поделил большой экран на такое же число прямоугольников, для кругового обзора. Правда, пока ничего интересного разглядеть не получалось — темно, да и движемся мы довольно быстро, что тоже качества изображению, выводимому с простеньких, хоть и цветных, камер наружного наблюдения не прибавляло. Я попялился в экран с пару минут, потом бросил это занятие, как абсолютно бесперспективное, и развалился на диванчике. Если повезет, подремлю немного.

Не повезло. Уже через пятнадцать минут грузовик вырулил в район припортовых складов, и началась жуткая болтанка. Судя по изображению на мониторе, тяжелая фура петляла по лабиринту кривых улочек, в некоторых местах настолько узких, что чуть ли не задевала стены лабазов зеркалами заднего вида. Я подивился про себя мастерству водилы, правда, тут же ругнул его матерно, когда прицеп подпрыгнул как бы не на полметра, попав колесом в большущую рытвину в покрытии, некогда бывшем пенобетонным. Эта вакханалия продолжалась еще минут двадцать, а потом наконец тягач с контейнером на прицепе вырвался на оперативный простор — непосредственно в порт. Здесь места было много больше, на ширине проездов никто не экономил. В серых предрассветных сумерках отчетливо проступали виднеющиеся впереди громады козловых кранов, там и тут высились пирамиды контейнеров, тюки с чем-то мягким, упакованные в пачки специальными сетками, и прочий портовый хлам. Сновали погрузчики на электротяге, деловито прохаживались бригадиры грузчиков, то и дело покрикивавшие на нерадивых подчиненных — в общем, нормальная жизнь большого грузового терминала, которая мало отличается на любой планете Федерации. И неважно, что порт всего лишь речной, сходство тут не в масштабах, а в функционировании — тысячи человек обслуживающего персонала вкупе с разнообразной техникой действовали как единый организм, превращая кажущийся хаос в строгий порядок.

По терминалу ехали довольно долго, пересекли его чуть ли не из конца в конец, и остановились у последнего пирса, к которому приткнулась достаточно крупная баржа. К этому моменту окончательно рассвело, и я без труда различил метровые буквы на ее борту: "Морж". Все, мы на месте. Теперь осталось дождаться погрузки, поскучать пару часов, пока судно не покинет акваторию порта, и можно будет вылезать на свет божий.

С этим делом персонал терминала тянуть не стал. Сначала возникла небольшая суета вокруг контейнера — водила пробежался вдоль железных бортов, рассоединяя крепления. Затем сверху натужно загудело, кто-то грохнул по крыше тяжелыми ботинками, потоптался несколько минут, периодически ударяя по листам обшивки чем-то металлическим и звонким, и мы под аккомпанемент гудения нагруженных электродвигателей вознеслись в горные выси. Сердце вознамерилось было провалиться куда-то в район желудка, но организм быстро пришел в норму, вспомнив привитые множеством жестоких тренировок навыки. В боевых вылетах и не такое видали. Зависнув метрах в десяти над пирсом, контейнер плавно развернулся и, величественно покачиваясь, поплыл к барже. В одном из квадратиков обзорного экрана возник мощный кран, ранее прятавшийся в слепой зоне, и я разглядел сосредоточенное лицо крановщика. Молоденький парнишка осторожно орудовал джойстиком, прицеливаясь контейнером в круглую отметину на палубе кораблика. Задача не из легких, учитывая размеры груза и принимающего его судна. Однако паренек оказался крутым профессионалом — притер раскачивающийся контейнер к палубе с ювелирной точностью, уловив ритм его движения. Мы лишь почувствовали легкий толчок, и тут же снова кто-то запрыгнул на крышу, отцеплять крюки.

Кстати, с десятиметровой высоты открывался неплохой вид на излучину. За те пару минут, что контейнер болтался в воздухе, я разглядел нагромождение портовых построек, перемежавшихся россыпями грузов, тянущееся в обе стороны чуть ли не до горизонта. И всюду теснились лодки, яхты, кораблики, корабли и кораблища — многие сотни. Воистину, Разгуляй — ворота княжества. Пока не увидел собственными глазами, даже не представлял, какой колоссальный объем грузов проходит через него. Неудивительно, что вокруг такого лакомого куска сконцентрировано больше авантюристов, спекулянтов и просто уголовщины, чем во всем княжестве вкупе с остальными городами. Волчара вчера сказал, что в Порт-Владимире порт (извиняюсь за невольную тавтологию), хоть и морской, раза в три поменьше будет. Все-таки он транзитный, в отличие от разгуляевского — тут заканчивался водный путь и начинался сухопутный вглубь страны.

Суета с контейнером закончилась минут через двадцать. К этому времени его избавили от тросов с крюками и накрепко закрепили на палубе. Не думаю, что на Черной можно попасть в сильный шторм, но маневрировать в достаточно узком в верхнем течении фарватере придется много и часто, а пустой контейнер совсем не то, что набитый под завязку. От нечего делать при небольшом крене сползет в сторону, и фальшборт его не удержит. И доставай его потом со дна. К тому же насчет герметичности "грузчик" ничего не говорил, а даже в наших скафандрах под водой мы сможем просидеть пару часов, не более. Так что лучше подстраховаться. И мы целее будем, и палубная инфраструктура.

Больше ничего интересного не происходило, и я с чистой совестью завалился на диван досыпать. И благополучно провалился в сон под монотонное гудение голосов — неугомонный Константинов развлекал товарищей очередной порцией анекдотов.

Проснулся я через час, как и собирался — все-таки биологические часы великая вещь! Еще в бытность студентом натренировал. Бравые штурмовики все также бездельничали — кто лежал, кто по привычке возился с оружием, а штатный связист Константинов колдовал у терминала. Майор Шелест устроился на дальнем диване и что-то изучал на экране КПК. Я от души потянулся, хрустнув суставами, и направился к монитору. Отобрал у ефрейтора пульт управления камерами — тот его обнаружил в специальном ящичке — и принялся щелкать кнопками, переключая изображение на мониторе. С трех камер вид открывался умиротворенный — бликующие воды реки в просветах между бортами кораблей и в русле, а четвертая, выходившая на пирс, выдала картину локального хаоса в строгом порядке порта: из припаркованного почти на самом краю пристани автобуса выгружалась конвойная команда. Непривычные к подобному окружению "фортификаторы" бестолково кучковались у трапа, но на зыбкие мостки забираться не торопились. Майор Волчара при поддержке боцмана пытался загнать отделение на палубу, но пока без особого успеха. Я увеличил громкость звука, до того выкрученного в ноль, и явственно расслышал несколько смачных матюков. "Конвойщики" зашевелились и с опаской ступили на трап. С горем пополам десяток бойцов в полной экипировке забрался на палубу и выстроился неровной шеренгой недалеко от контейнера. Чтобы разглядеть их, мне пришлось немного развернуть камеру на кронштейне. Злой Волчара прошелся перед строем и занялся стандартной процедурой, которую я называл "промывка мозгов": хриплым матом высказал все, что думает про сборище тупых дегенератов, по недомыслию командования назвавшихся боевым подразделением. "Тупые дегенераты" скромно помалкивали, ковыряя носками берцев доски палубного настила.

Вообще-то майор слегка преувеличивал. Нормальные у него люди, по повадкам видно, что не зеленые первогодки. Вот только непривычная форма темно-синего цвета с брюками навыпуск несколько дисгармонировала со стандартным пехотным обвесом и камуфляжными бронежилетами. Ладно хоть, бескозырки на них напялить не догадались. А может, и нет тут их. По крайней мере, синие патрульные кепи с якорем на кокарде смотрелись более уместно на не очень уверенно себя чувствующих парнях. И это мы еще в порту, тут даже качка не чувствуется. А что будет, когда в фарватер выйдем? Или до нижнего течения (не дай бог!) доберемся? Там ширина Черной достигает пары километров, волны гуляют айда ушел. Как бы не слегли с морской болезнью. За своих людей я был уверен — каждый неоднократно прошел суровую проверку центрифугой и на легкое волнение обращать внимание не склонен. С нашими привычными организмами и шторм пережить не составляло большой проблемы.

Тем временем Волчара покончил с наведением дисциплины и разогнал людей устраиваться в кубриках. Те немедленно разбрелись в разные стороны, сопровождаемые ухмыляющимися речниками. Ага, до сих пор перед глазами рожа боцмана, растянутая в злорадной усмешке. Будет о чем экипажу посудачить в кабаках, если, конечно, живы останемся. В этом были определенные сомнения.

Я напялил шлем и настроил передатчик на условленный канал. Майорская коротковолновка зашипела в кармане разгрузки, и тот поспешил поднести рацию к уху.

— Как дела, Игнат? — с ухмылкой поинтересовался я. Хорошо, что он меня не видел, а то и мне бы порция матюков прилетела. — Чего-то ты распустил народ…

— Бездельники, туда-сюда! — зло сплюнул Волчара. — Сами как? Нормально устроились?

— Бывало и хуже, — философски пожал я плечами. — Когда отчаливаем?

— Кто бы знал, — фыркнул майор. — Сейчас пойду к капитану, или как там главный называется. Будь на связи.

— Ага.

Волчара щелкнул тумблером и направился к надстройке, довольно быстро скрывшись из вида. Минут через десять вновь ожил передатчик:

— Тарасов, кэп говорит, через полчаса отправка.

— Понял, конец связи.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, верхнее течение р. Черной,

25 марта 2535 года, день

— Смотри-ка, Игнат! — я пнул ботинком возвышавшуюся на баке странную конструкцию, напоминавшую одновременно орудийную башенку со срезанной под корень броней и кабинку колеса обозрения без трубчатого каркаса. — Что за убожество?

— Это не убожество, это штатное пулеметное гнездо, — серьезно отозвался тот. — "Морж" раньше, видать, военным транспортником был. На корме такая же штука имеется. Вообще, хорошая вещь, вот, гляди — поворотный механизм. Можно на триста шестьдесят градусов вертеться. Жалко только, что одна платформа осталась, ни брони, ни станка.

— Нашел проблему, — фыркнул я. — Сейчас кэпа разведем на мешки с песком, у них должны быть в трюме, вместе с пластырями. Соорудим огневую точку, поставим "корд", и будет нам счастье.

— А что, идея! — загорелся майор. — Не надо будет мучиться с выбором позиции в случае чего. Будет стационарный дзот, туда-сюда. Жалко, крупняк только один. В принципе, на корме такую же штуку сделаем — я туда бойца с ручником загоню, все лучше, чем за фальшбортом прятаться.

— А не боишься, что наши фортеции в первую очередь разнесут? — осведомился я, присаживаясь на платформу. — Из гранатомета?

— Интересно, где бы они его взяли? — возмутился Волчара. — Еще скажи, из "шмеля" жахнут.

— Насчет "шмеля" не уверен, — пожал я плечами. — А вот из чего-нибудь типа нашего "горыныча" — запросто. Забыл, с кем дело имеем?

— Тоже верно… — протянул майор, и глубоко задумался.

Разговор имел место через пару часов после отплытия, когда далеко за кормой остались даже передовые наблюдательные пункты и лоцманская станция, и нас уже не мог рассмотреть никто из персонала порта. Я со своими людьми выбрался из опостылевшего контейнера и вознамерился идти занимать каюты, но не тут-то было. Некстати появившийся старпом известил нас, что все жилые помещения набиты под завязку, а потому квартироваться мы будем все в том же железном ящике. Правда, выходить из него теперь не возбраняется, только желательно не светиться на палубе в футуристическом обвесе — команды встречных судов могут неправильно понять. Бойцы попытались было взбунтоваться, но второй человек в здешней иерархии быстро их успокоил, показав боцмана, основательно загруженного стопкой с одеждой. Тот приволок десяток комплектов моряцкой робы разных размеров, так что хватило на всех. Мы оперативно переоделись, свалив снаряжение и оружие в контейнере, и побрели осматривать гальюн и умывалку, оставив Кыся сторожить барахло — тот сам вызвался, как самый ленивый. Покончив с первичным осмотром помещений первой необходимости, включая камбуз, разбрелись кто куда. В ближайшие часов десять-пятнадцать активных действий не ожидалось, поэтому я разрешил людям осмотреться на судне. Те моментально рассредоточились по палубе — кто высматривать подходящую позицию (Федотов, например), а кто просто потрындеть с речниками.

— Ваня, — ухватил я за локоть проходившего мимо Черенкова, — проследи, чтоб чего не вышло.

— Есть, — отозвался тот. — Только сначала с боцманом переговорю, чтобы он своих орлов предупредил.

— Действуй.

Шелест по своему обычаю уединился с капитаном в рубке. Я, правда, думал, что тот его быстро выпроводит, однако ошибся — майор не вышел ни через час, ни через два. Видать, нашли общий язык. Даже на обед не появился, хотя, скорее всего, им прямо в рубку харчи принесли. Нам тоже доставили еду в контейнер, чему мы даже обрадовались — не пришлось давиться сухим пайком и толкаться локтями в крохотной столовой. Там команде-то места с трудом хватало, а "конвойщики" вообще во вторую смену обедали.

Покончив с приемом пищи, я дождался появления майора Волчары и потащил его на разведку. Пока есть время, нужно наметить размещение личного состава для отражения нападения. Да-да, вы не ошиблись. Именно в этом и заключался план, предложенный мной Соломатину — я вовремя вспомнил рассказ Злобина о свирепствующих в среднем течении Черной пиратах. Ловля на живца, старый как мир способ. В роли живца выступала баржа "Морж" с весьма лакомым грузом на борту. Генерал Злобин позаботился, чтобы информация о нем попала по назначению, невзначай проболтавшись в кулуарах Совета в присутствии одного из представителей Торгового Братства. Кого конкретно я не знал, да и знать не хотел — пусть сами разбираются с ренегатами, да и с внутренней политикой государства тоже. В нашу задачу входило отражение атаки на судно и обязательный захват пленных. Это первая фаза — силовая. Потом их распотрошит майор Шелест на предмет выявления связей в Порт-Владимире или Разгуляе. Определиться с территориальной принадлежностью пиратов пока не удалось — большинство отмеченных нападений происходило именно в среднем течении, на практически одинаковом удалении от обоих населенных пунктов. Примерно в этом районе мы и ожидали попытки захвата.

Обычно переход из Разгуляя в Порт-Владимир занимал чуть меньше трех суток — при скорости километров пятнадцать в час. Поэтому у нас в запасе не менее двадцати часов, потом нужно будет организовать боевое дежурство, да и свободным от вахты придется париться в полной экипировке. Пока ждали обеда, я просмотрел довоенные карты Черной. В общем-то, понятно, почему нападают именно в среднем течении — самое оптимальное место. Ширина реки метров пятьсот-шестьсот, берега достаточно пологие, подходы не затруднены. Почти по всей протяженности побережье скрыто густыми зарослями — в пойме реки это не удивительно. Плюс множество затонов: от совсем крошечных до огромных — в десяток километров длиной. Это не считая большого количества впадающих в Черную речек и речушек. Спрятать можно все, что угодно, вплоть до тяжелого патрульного катера с ракетным вооружением. Про моторные лодки молчу. Фарватер широкий, мелей почти нет, идти можно без опаски, даже ночью никто не вставал на якорь. И эта благодать тянулась почти на семьсот километров. Пара сотен километров от Разгуляя вниз по течению отличалась сложностью навигации ввиду частых мелей и извилистого фарватера, плюс до города недалеко, постоянно рыщут патрульные. Таким образом, примерно триста-триста пятьдесят километров акватории можно было исключить. Примерно столько же выпадало в нижнем течении со стороны Порт-Владимира — и широко, и мелко, и патрули то и дело мешаются. Оставался отрезок протяженностью чуть меньше трехсот километров, как раз в среднем течении, с удобными подступами и уймой мест для схронов. Да и в степь рвануть, ежели что, удобнее всего было именно там. Так что вторые сутки сплава — оптимальное время для нападения. Если не клюнут, так и придется до Порт-Владимира идти, а оттуда эвакуироваться на штурмовиках. Но такой исход будет означать провал операции и потерю нескольких суток драгоценного времени. Пусть уж лучше клюнут…

Снедаемый подобными мыслями, я и отправился гулять по судну, прихватив Волчару. Его команда тоже явно не будет сидеть без дела, если пираты появятся. А посему прямо-таки необходимо разделить секторы ответственности и спланировать порядок действий по тревоге.

— Гранатометы — это плохо! — вышел из задумчивости майор. — Но придется рискнуть, туда-сюда. Уж больно позиция удобная.

— Есть альтернативный вариант, — отозвался я. — У нас главная задача какая? Правильно, захват пленных. Поэтому разносить нападающих еще на подходе не дело. Давай оборудуем фальшивые огневые точки, как раз на платформах. И чтобы выглядели солидно. Пусть они их издали разнесут и на палубу сунутся без опаски. А уж тут мы их встретим.

Майор в принципе согласился, и мы еще около часа потратили на разработку схемы взаимодействия, постаравшись учесть как можно больше вариантов развития событий. А потом я ушел спать, предоставив оборудование огневых точек Игнату.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, верхнее течение р. Черной,

25 марта 2535 года, вечер

Выспавшись днем, с вечера я заступил на боевое дежурство, отправив Волчару отсыпаться. Тот времени зря не терял: пока я отдыхал, бойцы под его чутким руководством соорудили на поворотных платформах брустверы из мешков с песком и оснастили их муляжами часовых с пулеметами. Издали, да еще со стороны купиться на эту уловку было легче легкого. Особенно если нет биодетекторов. В наличии их у речных пиратов я сильно сомневался, если только кто-то из "людей с неба" будет непосредственно принимать участие в операции. Опять же, сомнительно — гражданская техника подобного типа не обладает необходимой дальностью, а обнаружить подлог с приближающейся лодки помешают углы обзора. Даже если и разберутся, будет уже поздно — не выпустим. Из трех пулеметов, в том числе крупнокалиберного "корда", реку можно перекрыть надежно, дальность позволит.

Мои люди уже давно осмотрели кораблик и выбрали оптимальные позиции. В принципе, я сам это сделал, дав некую свободу выбора лишь Федотову. Тот не стал мудрить и остановился на крыше мостика, прямо под антенной радара, как самой высокой точке корабля. В его задачу входило уничтожение вырвавшихся из ловушки пиратов. По зрелому размышлению решили "горыныч" в ход не пускать, если только не появится достойная цель — что-нибудь типа патрульного катера с полным вооружением.

Вообще была мысль, когда войдем в опасную зону, встать на якорь поближе к берегу в прямой видимости от какой-нибудь удобной заводи, и подождать. Однако я быстро отбросил ее как бесперспективную — ждать можно было несколько суток, если неправильно вычислить место. А это сродни выигрышу в рулетку, с такой-то протяженностью подходящей акватории. Поэтому действовать будем по стандарту — идти на средней скорости, ничем не выказывая готовности дать отпор. Слабенький план, и слишком многое отдано на откуп случаю, но другого нет. Будем надеяться, что сработает.

Незаметно накатились сумерки, окрасив окружающий пейзаж в темные тона. Над водой поплыла легкая дымка вечернего тумана, где-то недалеко плеснулась крупная рыба. Я окинул палубу оценивающим взглядом, нарушений не обнаружил и отправился на бак. Уселся, прислонившись спиной к брустверу импровизированной пулеметной точки, достал из кармана пакет с сушеными фруктами — стандартный, из сухого пайка. Сейчас бы пивка бутылочку, да рыбки копченой — леща там, или жереха. Чтоб дымком пах, и жирный чтоб был, обязательно со слезой. Однако такой роскоши взяться было просто неоткуда. Впрочем, и так хорошо. Тишина вокруг, даже лягушек не слышно — от берега далеко. Шум движка где-то на глубине трех-четырех метров под настилом уже давно воспринимался как незаметный фон, равно как и еле ощутимая вибрация корпуса, поэтому наслаждаться вечерним покоем не мешало ровным счетом ничего. Я глубоко вдохнул прохладный воздух и застыл, погружаясь в некий транс. Почему-то на природе мне всегда хочется раствориться в окружающей благодати, слиться с каждой травинкой, каждым листиком, почувствовать себя мельчайшей букашкой в корнях деревьев. Если меня в такие минуты не тревожить, могу просидеть неподвижно и час, и два, при этом отдохну лучше, чем после нескольких часов сна. Еще в бытность мою студентом тренер по ушу говорил, что у меня чувствительность высокая, и я улавливаю энергетические потоки в окружающей среде. Я в эту муру до сих пор не верю — какая, на фиг, внутренняя энергия! — однако факт имел место быть. Вот и сейчас я незаметно для себя погрузился в задумчивую неподвижность, уставившись застывшим взглядом прямо по курсу. С каждой минутой темнело все сильнее, но я этого не замечал, отдавшись релаксирующему воздействию речной глади.

Из оцепенения меня вывело прикосновение чьей-то руки к плечу. Я нехотя скосил глаза и рассмотрел силуэт Волчары. Тот устроился рядом и извлек из свертка — что бы вы думали? — копченую рыбину, очень похожую на жереха. Как раз о таком я мечтал несколько минут назад. Или не минут?

— Хорош расслабляться, Саня! — пробасил майор, жестом фокусника извлекая из карманов кителя знакомы бутылки. — Давай пивка. Давно на природу не выбирался, туда-сюда. Эх, благодать!

Он полной грудью вдохнул свежий воздух и медленно выдохнул, как будто пробовал его на вкус. Достал нож, порезал рыбину крупными кусками, обухом сковырнул пробки.

— Эх, Игнат! Мысли мои читаешь! — пробормотал я, принимая бутылку. — Где раздобыл-то?

— Боцмана раскулачил, — отозвался тот, выбирая кусочек посмачней. — Хороший мужик оказался, к тому же дальний родственник старшины моего. Крохина, помнишь его?

— Ага, его забудешь, — хмыкнул я, вгрызаясь в ароматное мясо. Рыба просто чудо, как хороша. — Пиво знакомое. Гена Верещагин и до Разгуляя добрался?

— А то! — ухмыльнулся Волчара. Мне даже показалось, что с гордостью за земляка. — Боцман, садюга, рыбой угостил, а пиво зажал. Пришлось на пузырь "Кузьминки" выменять. Благо знал, куда едем, взял с собой.

Разговор на некоторое время затих. В обступившей со всех сторон тьме слышалось только невнятное чавканье, разбавляемое бульканьем пива, потребляемого прямо из горла. Однако, ничто не вечно под луной, вот и угощенье быстро подошло к концу, оставив на душе легкость с еле чувствующимся привкусом грусти.

— Хорошо-то как! — озвучил я, в общем-то, банальную мысль. — Век бы так сидел.

— Век не получится, — отозвался майор, деликатно рыгнув в ладонь. — Завтра целый день будем на измене, туда-сюда. Ненавижу ждать. Потому и засады не люблю.

— А за что их любить? — философски пожал я в темноте плечами. — Ведь если разобраться, страшная штука — едут люди, или плывут, не важно. Сидят, анекдоты травят, или полезное что-нибудь делают. О смерти даже и не думают. А тут раз — пуля в башку, взрывы, осколки, мясо клочьями летит… Жуть.

— Пошли спать! — хлопнул меня по плечу Волчара, поднимаясь на ноги. — А то нас в философские дебри сейчас унесет.

— Пошли, — отозвался я.

Хорошо, что Федотова рядом нет. Так легко не отделался бы. С ним в философских спорах можно так увязнуть, что не заметишь, что утро наступило.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, среднее течение р. Черной,

26 марта 2535 года, день

— Кажется, сработало, — задумчиво пробормотал я, изучая берег с левого борта через окуляры полевого баллистического вычислителя. — Вон там, под кустами — ничего не замечаешь?

Стоявший рядом Волчара проследил за моей рукой и приложился к биноклю. С десяток секунд молча изучал заросли, потом отрицательно помотал головой:

— Фиг знает, ничего странного не вижу. Кусты как кусты.

— На, в мой глянь, — протянул я прибор майору.

Тот приблуду принял с некоторой опаской, но воспользовался по назначению. Через пару мгновений его лицо стало каменным.

— Похоже на них, — он медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы. — Охренеть, я на такое не рассчитывал! Пять катеров! Да они нас порвут, туда-сюда, как Тузик грелку!

— Не паникуй, — оборвал я его. — Все нормально. Действуем строго по плану. Расставляй своих. Задачу помнишь?

Майор кивнул, не отрывая вычислитель от глаз. Ладно, пускай получше засаду рассмотрит. Как хорошо, что на снаряжении в этот раз экономить не пришлось! Полевой баллистический вычислитель очень полезная в хозяйстве вещь. Примерно тоже самое, что и радарный комплекс капитана Юциуса, которым тот пытался просветить Базу-Центральную, только в одном компактном корпусе. Кусты для него вообще не преграда, равно как и тонкая противопульная броня катеров в засаде.

— Сержант Черенков! — рявкнул я, подпустив строгости в голос.

— Я! — отозвался сержант, до этого момента изображавший статую в углу мостика.

— Отделению занять позиции по схеме 2А! — скомандовал я, задумавшись на секунду. — И не высовываться до приказа. Связь по кодированному каналу. Выполняйте!

Сержант мячиком скатился по трапу и скрылся в контейнере, бывшим доселе нашим пристанищем. Через несколько секунд из него вывалилось отделение при полном параде. Парни сноровисто сконцентрировались за надстройкой в районе правого борта. По плану операции на первом этапе важно было сохранить как можно больше личного состава, к тому же не хотелось пугать потенциальных жертв контрзасады непонятными передвижениями явно военного вида людей. Пока что мы слишком далеко от предполагаемого места нападения, в бинокль особенно не разглядишь, что на палубе творится, но на всякий случай мои парни двигались пригнувшись.

— Петр Иваныч, — обернулся я к взволнованному капитану, — вы помните, о чем мы договаривались?

Тот кивнул, судорожно сглотнув слюну. Вообще он дядька хороший, но для этой планеты слишком мирный. Возраст о себе дает знать, да и прежний многолетний опыт навигации по Черной. Никогда еще ему не приходилось становиться жертвой пиратского нападения — явление это сравнительно новое, чуть больше полугода, как распространение получило. Так что не удивительно, что речники к подобному не очень готовы. Впрочем, те же старпом с боцманом куда как воинственнее, чуть ли не сами в пекло рвались. Еле уговорили действовать по плану, даже начальственный рык Волчары и трясение перед носами официальной бумажкой с подтверждением полномочий не особенно помогли. Хорошо, Шелест вмешался.

— Приступайте, в таком случае.

Капитан снова кивнул и покинул мостик. Рулевой закрепил штурвал, задав курс прямо по середине фарватера, и последовал за начальством. Машина глубоко под настилом застучала реже, с заметной вибрацией, и "Морж" начал потихоньку замедляться, сбрасывая скорость. Главное, чтобы эти, в засаде, ничего не заподозрили…

Я встал вплотную к обзорному окну и оглядел палубу. Как и было обговорено, несколько матросов под руководством боцмана суетливо переставляли с места на место тяжеленный ящик, еще двое елозили швабрами по доскам настила. В общем, имитация бурной деятельности налицо. С высоты мостика хорошо было видно прячущихся за пулеметными гнездами бойцов из псевдо-"конвойной" команды: двое на баке и двое на корме. Остальные скрывались в каютах на жилой палубе. Все вроде готово. Оставалось только ждать.

Пираты между тем не спешили. Я отобрал у Волчары вычислитель и не сводил глаз с заросшего устья извилистой речки. На карте она была отмечена, что радовало. Суховейка, захудалая речушка, исток которой терялся где-то в сотне километров от Черной, в нижнем своем течении была пригодной для судоходства — по крайней мере, катера и баркасы ходили свободно, а вот на барже типа "Моржа" соваться туда не стоило и пробовать.

— Чего ждут-то, суки?! — не выдержал Волчара, силясь разглядеть хоть что-то в буйстве зелени через бинокль. — Пройдем же мимо, туда-сюда!

— Спокойно, Игнат! — осадил я напарника. — Куда торопишься, на тот свет, что ли?

— Тьфу на тебя! — перекрестился майор. — Ага, вон они, вылезли!

Действительно, вылезли. И тут же взяли нас в оборот. Две скоростных лодки типа десантных "зодиаков" понеслись прямиком к барже, оставляя за кормой пенные следы от спаренных двигателей, а оставшиеся три бронированных катера повели себя немного странно: один чуть приотстал, а два ушли в стороны, обходя "Моржа" с флангов.

— Игнат, валим!!! — проорал я, дергая замешкавшегося майора за руку. — Сейчас они нам устроят кузькину мать!!!

Мы едва успели ссыпаться по трапу и присоединиться в укрытии к моему отделению, как предсказание сбылось: с тройки катеров почти синхронно ударили пулеметы. Пули с визгом рикошетили от фальшборта и с дьявольским грохотом крушили надстройку, прошивая обшивку. Стекла из окон моментально осыпались, внеся вклад в мелодию разрушения и всеобщего хаоса. Басовито гудел под ударами малокалиберных пуль контейнер, а ящик, который буквально минуту назад тягали матросы, то и дело выстреливал острыми щепками. Правда, обстрел имел скорее психологический эффект — к моменту проявления засады экипаж спрятался в трюме. Теперь главное, чтобы противник не передумал. Судя по усилившемуся обстрелу, нам это не грозило.

— Давай! — толкнул я скрючившегося рядом майора.

— Пулеметы, погнали! — проорал тот в рацию, силясь перекричать свист пуль и треск беспощадно избиваемой надстройки.

Прятавшиеся у поддельных гнезд бойцы принялись лихорадочно вертеть механизмы поворота, наводя палки, имитирующие пулеметные стволы, на атакующие катера. Я высунулся из-за надстройки и приник к окулярам вычислителя, ежесекундно рискуя словить пулю. Впрочем, риск минимален — бронекостюм переведен в боевое положение, активная защита включена. Я даже забрало шлема откинул, чтобы удобнее было работать с прибором. Шальная пуля ударила было в шлем, но срикошетила, отраженная невидимым силовым полем. Я на такую мелочь внимания не обратил, сосредоточившись на наблюдении.

— Бойся! — крикнул я, заметив подозрительную активность на двух фланговых катерах.

Бойцы тут же отбежали от поворотных платформ, одна пара укрылась за контейнером, вторая присоединилась к нам. И вовремя — катера украсились клубами дыма и в нашу сторону рванула парочка гранат. Оставляя длинные хвосты выхлопа, они преодолели почти по двести метров и разорвались точнехонько в конструкциях из мешков с песком. Пулеметные гнезда буквально разметало во все стороны, осыпав нас пылью и клочками ткани.

— Управляемые, ммать! — ругнулся я, имея в виду ракеты. — Видали? С двухсот метров с трясущегося катера — и тютелька в тютельку!

— У нас таких сто процентов нет! — проорал в ответ Волчара. — Сейчас еще парочку таких пустят, и кирдык!

Однако прогноз майора не сбылся. Три вооруженных катера приближались достаточно медленно, но обстрел не прерывали ни на секунду. Оно и ясно — тактика на редкость простая: давить плотным огнем любое сопротивление атакуемого объекта, пока "зодиаки" с абордажной командой не подкрадутся вплотную. Все, как мы и предполагали, даже скучно немного. А это что? Насчет скучно я погорячился…

Случайно скользнувший по правому борту взгляд остановился на быстро увеличивающейся в размерах точке. Здесь фарватер ближе к левому берегу, до правого метров четыреста будет. Вот и не обратили внимания сразу, а теперь вдруг выяснилось, что противостоят нам основательные хлопцы. Додумались еще группу пустить для подстраховки, как и положено, с тыла.

— Глянь, Игнат! — толкнул я майора, привлекая его внимание. — Вот уроды!

В окулярах вычислителя прекрасно было видно пригнувшихся к самым бортам затянутых в камуфляж бойцов. Надувная лодка с пластиковым днищем рассекала речную гладь с довольно высокой скоростью, оставляя за кормой сдвоенный пенный след. Все понятно, такая же посудина, что и по левому борту. Хотят с двух сторон одновременно атаковать. А мы вот вам сейчас малину-то обгадим!

— Кысь, пулемет на правый борт! Цель — "зодиак" с десантом. Огонь по готовности!

— Есть! — рыкнул наш штатный пулеметчик, пристраивая свой смертоносный агрегат стволом на фальшборт. — Здоровеньки булы, хлопчики!..

РПМ в руках Кыся мелко затрясся, выплевывая рои пуль. На фоне грохота, производимого пулеметами нападавших, негромкие хлопки нашего ручника напрочь потерялись, однако результат превзошел все ожидания — высокоскоростные уэски шили насквозь и лодку, и людей. Я отчетливо разглядел, как они выбивали из абордажников кровавые фонтанчики, и тела неподвижными куклами сползали на днище. Потом несколько унитаров пробили моторы, и лодка застыла на месте, окутавшись клубами едкого дыма. Все было кончено. Для гарантированного поражения цели пулеметчику потребовалось десять секунд времени и полкороба патронов. За какие-то мгновения десантный "зодиак" превратился в жалкую кучу обрывков резины, державшуюся на плаву лишь благодаря пластиковому корыту-днищу.

— Добре, Грицко! — одобрительно прогудел скорчившийся рядом Константинов.

Кысь, не говоря худого слова, подхватил пулемет и вернулся под защиту надстройки.

Так, с правого борта мы себя обезопасили. Теперь бы еще остальных не хуже принять… Я вновь высунулся из-за спасительного угла и окинул взглядом поле боя. Обстановка за неполную минуту изменилась достаточно серьезно — атакующие "зодиаки" уже вошли в мертвую зону, с палубы я их не разглядел. А вот суда поддержки замедлились, все также осыпая нас градом пулеметных пуль. Но это ненадолго — еще минута, может, две, и абордажники полезут на борт. И вот тут придется пиратам пулеметы из боя вывести, иначе своим действовать не дадут.

— Константинов, камера пошла!

Связист сноровисто разложил длинную штангу, украшенную многофункциональной камерой, и высунул ее из-за угла. Тут же на забрала шлемов всего отделения спроецировалось изображение пустой палубы, то и дело вздрагивающей от ударов пуль.

— До команды не высовываться! — проорал я, подпустив в голос стали.

И тут же подал пример подчиненным, вжавшись спиной в стену. Ждем. Теперь все зависит от нашей выдержки.

Обстрел прекратился через полторы минуты — я специально по часам в шлеме засек. Потом из-под борта взлетели чушки гранат, описали в воздухе параболы и покатились по палубному покрытию. Синхронно рванули, взвизгнув разлетающимися осколками. И тут же за ограждение зацепились крюки пары штурмовых лестниц. Первые абордажники забрались на палубу буквально через несколько мгновений. Сноровисто перевалились через фальшборт и застыли, присев на колено. Сыпанули длинными очередями по секторам, заставляя возможного противника укрыться. Под аккомпанемент выстрелов появилась еще одна пара, и штурмовики, сноровисто страхуя друг друга, двинулись вдоль борта на бак. Следующая двойка таким же манером направилась в сторону кормы, обстреливая все подозрительные закоулки. Пару раз рванули гранаты. Остальные штурмовики, не обращая внимания на пальбу, скапливались на палубе рядом с лестницами. Вскоре здесь образовался полукруг из десятка ощетинившихся стволами бойцов.

— Рано, — прошептал я, придерживая за рукав дернувшегося было Константинова. — Не все еще поднялись. Ждем.

Интересная у ребятишек экипировка. До наших бронекостюмов не дотягивает, но по местным меркам весьма доставляет: пятнистые бронежилеты, по форме и покрою отличающиеся от виденных мной в Чернореченске, композитные шлемы с прозрачными забралами, налокотники-наколенники, разгрузки со множеством карманов. В руках странные автоматы, непохожие ни на какой из виденных мной. Один из штурмовиков поднял руку, подавая знак остальным. Шеренга рассыпалась, расширяя охваченную площадь, и на палубу полезли бойцы, остававшиеся до сих пор в лодках.

Вообще-то, довольно по-идиотски действуют. Им бы сразу двойками по палубе рассредоточиться и связать боем обнаруженных членов экипажа, а они на месте толкутся, как будто специально напрашиваются. Ну что ж, не будем их разочаровывать.

— Отделение, товьсь! — вполголоса скомандовал я, попутно трогая Волчару за плечо. — Игнат, командуй своим. Начинаем на счет раз.

Я слегка напряг мышцы, приготовившись к рывку, и заорал:

— Раз!!!

В следующие несколько мгновений произошло одновременно множество событий. На жилой палубе распахнулись иллюминаторы и прятавшиеся до поры в каютах пятеро бойцов Волчары с двумя РПКМ и "кордом" обрушили шквал огня на катера прикрытия. Им от всей души помогли речники, дружно палившие из "калашей". Сто пятьдесят метров — не расстояние для пули калибра 7,62 мм, тем более, выпущенной из пулемета. Катера не спасло даже бронирование — в считанные секунды они превратились в некие подобия дуршлагов. Однако на достигнутом парни не остановились и азартно выпускали магазин за магазином, не оставляя на бедных посудинах живого места.

На палубе тем временем шло избиение абордажной команды. Отделение при поддержке Волчары и четырех псевдопулеметчиков в двенадцать стволов буквально смело высадившихся молодчиков за борт — не помогли ни бронежилеты, ни шлемы. Спрятаться особо было негде, хотя самые опытные тут же попадали на палубу, вжимаясь в настил. Автоматные пули броню не брали, но страшными ударами отбрасывали тела к фальшборту, а унитары, выпущенные из "вихрей" чуть ли не в упор, шили их насквозь. На полный разгром абордажников ушло не больше пяти секунд, после чего мы все ринулись к левому борту и сконцентрировали огонь на катерах. Те никак не хотели тонуть, хоть и напоминали больше сита, чем маломерные суда. Параллельно Черенков и Борисов покончили с двойками, забравшимися далеко вдоль бортов — загнали пиратов в укрытия и забросали гранатами.

Выпустив магазин по дальнему катерку, я пришел к выводу, что ничего живого на нем не осталось, равно как и на остальных двух.

— Прекратить огонь!!! — заорал я, пересиливая шум вокруг. — Федотов, на позицию! Контролируешь катера. Кысь, готовь "горыныча", будем топить посудины. Черенков, Константинов — осмотреть "зодиаки". Выбрать тот, что поцелее. Майор Шелест, на нас с вами пленные. Борисов, за мной.

Про пленных мы не забывали ни на секунду. Поэтому первый мой выстрел пришелся по касательной в шлем того абордажника, что раздавал команды жестами. Второй унитар я всадил ему в плечо, чтобы не вздумал отстреливаться, если очухается. По такому же алгоритму действовали Федотов и Черенков, как наиболее опытные стрелки. И хотя заранее цели мы не распределяли, но условились, что основные силы вступят в дело лишь после того, как трое "счастливчиков" свалятся на палубу. Гранаты использовать я запретил, дабы не лишиться пленных. Собственно, вышло, как и планировали. Мы с Шелестом благополучно отыскали "подранков" среди кучи искореженных тел и оттащили их в почти не пострадавший контейнер — хорошее железо на борта пустили, не экономили. Ни единой дырки, только вмятины остались. Здесь оперативно разместили пленных на диванчиках и приступили к реанимационным процедурам, в качестве эксперта задействовав сержанта Борисова.

— Так, Тём, вот этого, — ткнул я пальцем в командира, — приводи в чувство сейчас. Остальных двоих зафиксируй, чтоб концы не отдали, и будь готов оживить. Смотри только, чтобы не безобразничали, пока мы с майором беседовать с этим будем.

Сержант порылся в бездонной сумке с маленьким красным крестом и вколол указанному подранку в шею какую-то химию — я в подробности вдаваться не стал. Хватило того, что примерно через полминуты тот вдруг дернулся и вытаращил глаза, с ужасом глядя на нас с Шелестом. К тому времени от шлема мы его освободили, а наши собственные забрала были откинуты, так что такую реакцию я не совсем понял — люди как люди, чего в обморок-то падать? Борисов тут же вкатил ему еще один укол, на сей раз с успокоительным — пленник прекратил биться в судорогах и мучительно закашлялся. Через пару минут он, наконец, пришел в себя и скривился от боли в простреленном плече. Ладно, пусть нашему медику спасибо скажет, что рану обработал прежде, чем в сознание привел.

— Ты кто такой, болезный? — сочувственно осведомился я, глядя подранку в глаза. — Понимаешь меня?

Тот замотал башкой, всем своим видом показывая, что общение наладить не удастся.

— Точно не понимаешь? — я легонько врезал по больному плечу, выслушал тяжкий стон и отступился. — Не местный, что ли? Майор, он ваш.

— Merde!.. — просипел пленник, заполучив от меня на прощание пинок десантным ботинком в голень.

— Оппа! — обрадовался я. — Похоже, наш клиент.

— Еще раз спрашиваю, кто такой? — перешел я на интер.

— Je ne comprends pas! — заорал он, попытавшись закрыться от удара свободной рукой.

Впрочем, бить я его не стал. У меня нашлось дело поважнее — я прогонял его фотографию по базе данных, которой нас снабдили коллеги на Бурной. Было бы логично, если бы говоривший по-французски пленный проходил по картотеке — учитывая, какой пиратский клан заварил кашу на Ахероне. Я усмехнулся и перекинул ссылку на переносной терминал, которым вооружился Шелест. Тот осклабился довольно и серьезно посмотрел на подранка.

— Ну что, господин Эрве Люка, уроженец Гемини-3, что в системе 37-й Близнецов, будем и дальше играть в молчанку? — произнес он на интере.

По расширившимся от удивления зрачкам пленника было прекрасно видно, что фразу он понял. Не мудрено, в общем-то: из какой бы глуши ни происходил человек, интер он знал хотя бы в минимальном объеме. Даже во Внешних Мирах он входит в обязательную программу начальной школы. А в то, что скрючившийся перед нами малый школу не посещал, верилось с трудом — настолько тупого индивидуума во главе абордажной команды не поставили бы. Пленник и сам, похоже, пришел к такому же выводу, ибо перестал ломаться и прошипел с французским прононсом:

— Чего вы от меня хотите? И кто вы вообще такие, мать вашу?!

— Задавать вопросы будем мы, — я легким тычком поддых поставил пленника на место. — Спрашивают — отвечаешь. Не спрашивают — молчишь. Как понял, прием?

Он в ответ лишь затравленно кивнул, сжавшись в ожидании удара.

— Ты из людей Себастьена Фенье? Да или нет?!

— Да!!! Откуда вы знаете? Откуда вы тут вообще взялись? Вы ведь федералы?!

— Еще раз правило номер один: спрашивают — отвечаешь, не спрашивают — молчишь! — носок десантного ботинка повторно врезался в голень пленника, заставив того взвыть от боли. — Следующий вопрос: сколько вас?

— Н-не з-знаю, — застучал зубами допрашиваемый. — П-правда. Нас перекинули сюда полгода назад, с тех пор сидим на б-базе и захватываем корабли на реке.

— На базе вас сколько?

— Ч-чуть больше п-пятидесяти человек… Б-было… — пленник затравленно зыркнул на меня, видимо только теперь до него дошел весь ужас произошедшего.

— Все из клана?

— Н-нет, из клана человек десять. Остальные местные, в г-городе навербовали…

— В Порт-Владимире? — удивился я.

— Н-не знаю, в большом городе на побережье…

— Где база?

— Километров десять вверх по С-сюхвьейка, — с трудом выговорил название речушки пленник. — Т-там сейчас людей очень мало, человек д-десять всего…

— Молодец! — подбодрил я собеседника. — Теперь подробно: сколько человек было на катерах, кто главный в отряде, где его найти.

Тут бедную шестерку — а Эрве Люка ей и был, если судить по его профайлу в базе данных — проняло окончательно, и француз принялся взахлеб колоться:

— К-команда небольшая — на катерах по пять человек экипажа, на трех "зодиаках" по десять штурмовиков. Главным был Бугай Писсо, он на дальнем катере шел. На базе остался Жюль Лекур, он занимался хозяйственными делами. Через него же поступала информация. Мы вслепую баржи не брали, только по наводке.

Шелест задумчиво кивнул, просматривая что-то на дисплее терминала. Наверняка базу шерстит на предмет идентификации командного состава горе-пиратов.

— На фига вам вообще пиратствовать? Заняться больше нечем?

— Д-деньги нужны м-местные. И для торговли с дикарями т-товар. Я точно не знаю.

— Куда товар уходил?

— Н-не знаю, честно! Все через Сурка, это Лекура кличка.

— Где основная база? Где маяк? Отвечай, сука!!! — на последней фразе я скорчил рожу пострашнее, чтобы не расслаблялся собеседничек.

— Правда не знаю!!! — взвизгнул тот. — Нас как перебросили с Гемини, так сразу сюда закинули. Тут даже стройматериалы были заготовлены, мы только базу оборудовали и сидим безвылазно. Нас даже в степь не пускают, баб и жратву другие отряды добывают, из местных. Слышал только, что основная база где-то на островах. Больше ничего не знаю!

Ну что ж, поверим на слово. Только уточним кое-что.

— Так, говоришь, на Суховейке у вас база? Десять километров вверх. Посты наблюдательные, точки огневые есть?

Пленник замотал головой, отметая саму возможность существования подобных глупостей.

— Нету ничего! На нас никто не нападал за это время, по степи патрули из аборигенов постоянно ходят, а рекой никто не додумался.

— О результатах операции докладываете? Или по факту, когда возвращаетесь?

— Н-не знаю, у Б-бугая надо спрашивать…

Нда, недоработка вышла. Сейчас Бугай явно не в состоянии по рации болтать. Да и сама рация наверняка только на утиль годится. И нашей не воспользуешься, канала не знаем.

— Ну, вы, братцы, идиоты! — только и смог вымолвить я в ответ. — Пароль, отзыв? Или по радио опознаетесь?

— По радио…

Все с вами ясно, господа пираты. Пришли на дикую планету, на все готовенькое, запугали аборигенов, или наоборот, задобрили, и расслабились. Целых полгода безнаказанности и не до такого доведут. Вот мы теперь вам жизнь-то подпортим.

— Рисуй план базы! — подсунул я пленному КПК и стилус. — В общих чертах, где что находится. И живей давай, некогда с тобой возиться.

Несчастный Люка принялся водить стилусом по дисплею, то и дело шипя и охая от боли. Схемка получилась отменно корявая, но вполне читаемая.

— Где главный обычно сидит?

— Вот здесь, отдельный домик — штаб, — болезненно сморщился пленник. — У него два телохранителя есть, из наших. Остальные местные наемники.

— Минирование, полосы безопасности?

— Есть, но мы их особо не маскировали, легко найдете, — прошипел Люка. — Больно-то как! Сделайте укол, ну чего вам стоит?

— Сержант, озаботься! — кивнул я Борисову.

Тот без возражений полез в сумку.

— Майор, что скажете? — окликнул я Шелеста.

— Действуем по плану, — пожал плечами тот. — С этими пленными еще нужно поработать, наверняка что-нибудь ценное узнаем. Особенно если те двое местные. Но побеседовать с этим самым Лекуром было бы весьма желательно.

— Хорошо, — кивнул я. — Борисов, пакуй этих. Приставь часового, пусть майор Волчара человека выделит. Товарищ майор, прогоните базу, может, фотография мсье Лекура отыщется.

Мы с Шелестом выбрались из контейнера и я послал в эфир сигнал общего сбора. Через полминуты все отделение собралось вокруг нас. Заглянул на огонек и Волчара.

— Так, парни! — обвел я взглядом личный состав. — Все подтвердилось. Действуем по плану 1Б. Черенков, что с "зодиаком"?

— Оба на плаву, повреждений нет! — доложил сержант. — Можно любой брать.

— Проверить снаряжение, боезапас пополнить! Черенков, захвати пару парализаторов и комплект глушилок. Через пять минут выходим! Разойдись!

Я проводил взглядом разбежавшееся отделение и задумчиво пробормотал:

— Из чего же они все-таки контейнер сделали? Из РПК лупили с трехсот метров, и не пробили…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, среднее течение р. Черной,

26 марта 2535 года, день

Трофейный "зодиак" уверенно несся по достаточно широкой вблизи устья Суховейке, пожирая километр за километром. Далеко позади остались поклеванный пулями "Морж" и обломки пиратских катеров — на них заряды "горыныча" решили не тратить, расстреляли из подствольников, приблизившись чуть ли не вплотную. По счастливой случайности никто из членов команды не пострадал, и баржа самым малым ходом продолжила путь вниз по течению. Независимо от результата вылазки нам она уже не понадобится. Впрочем, вернуться за пленными и Шелестом, занявшимся работой по профилю, придется в любом случае, но для штурмовика из авиапарка Чернореченска нагнать тихоходное корыто не составит труда.

Отделение довольно комфортно устроилось в десятиместной лодке: на руль посадили Черенкова, на самом носу развалились Кысь с гранатометом и Волчара с РПМ. Остальные рассредоточились вдоль бортов, ощетинившись стволами. Майор напросился с нами, мотивируя свое желание отсутствием достойного занятия на борту "Моржа". Отказывать ему я не стал, лишь вооружил отобранным у Григория ручником, благо пользоваться им он научился в бытность свою на Бурной. Вообще, операция развивалась по очень странному сценарию — мне в страшном сне не могло привидеться, что будем вот так, среди бела дня в наглую добираться на трофейной лодке до вражеской базы. Еще более диким представлялось отсутствие каких-либо препятствий со стороны потенциального противника — я не мог поверить, что он не озаботился элементарным секретом на берегу. Однако мы преодолели уже около восьми километров по извилистому руслу, не встретив ни малейшей попытки нас остановить. Более того, сканирование побережья не выявило никаких признаков пребывания людей, даже срубленных деревьев не наблюдалось. Объяснить данный факт я мог только отсутствием у противника опыта в подобных делах. В самом деле, откуда у городских жителей, реку и лес видевших только на картинках (Гемини-3 весьма суровый мирок) и привыкших к лабиринтам домов и внутренностей космических кораблей, может взяться опыт боевых действий в лесной местности? Хотя, аборигены могли бы и подсказать.

— Слышь, Игнат! — проорал я, тронув майора за ногу. — Как думаешь, они совсем идиоты, или еще есть шанс исправиться?

— Идиоты, — сплюнул Волчара. — Знаю я этот сброд. Нормальные люди такими делами, туда-сюда, заниматься не станут. А отребью по фиг, лишь бы пожрать да развлечься. О службе понятия ноль. Даже если и есть кто с опытом, их слишком мало. Плюс расслабились, в чащобе сидючи…

В принципе, я был того же мнения.

— Как думаешь, прямо с реки атаковать, или лучше обойти?

— Был бы нормальный противник, я бы лучше обошел, — задумался майор. — Но тут вообще не знаю. Надо как быстрее. А то смотаться успеют, и ищи их потом по всей степи.

— Тогда разделимся, — предложил я. — Часть на лодке, с реки под обстрелом базу будет держать, а остальные берегом.

— Годится, — отозвался Волчара.

Так и поступили. Не доходя до места километра полтора, причалили к узкому просвету в зарослях, высадились на берег, изрядно затоптав рыжий песок. Навьючились снаряжением и углубились в прибрежный кустарник, с трудом проламываясь сквозь переплетение ветвей. Однако густой ивняк быстро сошел на нет, уступив место обыкновенному лиственному подлеску, и темп передвижения значительно ускорился. Разбившись на двойки, мы двигались короткими перебежками, страхуя друг друга. Шли достаточно бодро, и минут через пятнадцать появились первые признаки присутствия человека — обломленные ветки, нечеткие следы десантных ботинок, а потом и вовсе наткнулись на тропу, явно не звериную. Судя по всему, охрану базы пираты все же наладили, по крайней мере, патрули периметр обходили периодически. С этого момента двигались максимально скрытно, стараясь не производить ни звука.

Тем временем Кысь с Константиновым в компании с Волчарой на "зодиаке" приблизились к базе со стороны реки и, как и было условлено, схоронились под прикрытием кустов метрах в ста от бревенчатых мостков, игравших роль импровизированного причала. Последний километр они двигались на самом малом ходу, к тому же накрыв движки позаимствованным на "Морже" матрасом с поролоновой набивкой, поэтому остались незамеченными. Заняв позицию, немедленно поставили нас в известность, воспользовавшись кодированным каналом связи.

Между тем, мы пересекли что-то похожее на полосу безопасности — метров на десять вглубь массивчика пираты вырубили кусты, поленившись трогать деревья. Собственно, в этом не было необходимости: база располагалась на небольшой полянке и была окружена забором из колючей проволоки, так что между ней и лесом оставалось метров двадцать-тридцать свободного пространства. Объект не поражал воображение неприступностью, но выстроен был достаточно толково — бревенчатая пристань, скопление типовых щитовых домиков, в дальнем от нас углу пара стандартных ангаров из рифленого железа. Все, как на плане, что пленный Люка нацарапал. Даже вышка наблюдательная имелась, правда, расположенная на редкость неудачно. Рассмотреть с нее хоть что-то, кроме хорошо укатанной грунтовки, плавно переходящей в просеку, было решительно невозможно. Видать, обитатели базы опасались лишь недобросовестных клиентов, приходивших со стороны степи.

Все это я рассмотрел через окуляры баллистического вычислителя, схоронившись под здоровенным дубом в глубине массива. Рядом укрывались остальные десантники. База выглядела безжизненной, но по крайней мере в двух строениях при сканировании выявилась суета: в домике, украшенном антенной, связист безуспешно пытался докричаться до кого-то (скорее всего, до горе-пиратов), а в левом от нас ангаре несколько человек торопливо грузили тяжелые ящики в глайдер. Еще один местный житель торчал на вышке. Итого семь человек. Правда, неожиданно обнаружилось, что самый крупный домик в жилом секторе, на плане обозначенный как штаб, неплохо экранирован от сканирования, так что могут быть сюрпризы. С другой стороны, прошло уже больше часа с момента разгрома абордажников, в любой момент обитатели базы могут свалить на глайдере, оставив нас с носом. Так что нужно торопиться. Странно, что они до сих пор тут сидят, видать, что-то ценное грузят. Или не дошло еще до них, что неприятности начались.

— Внимание всем! — врубил я внутренний канал. — Федотов, контролируешь территорию отсюда. По команде снимешь часового с вышки. Борисов, пробираешься к дороге, будешь отсекать в случае чего машины. Черенков, мы с тобой пробираемся в ангар и валим грузчиков. Волчара, как слышишь, прием?

— Слышу хорошо, — отозвался тот. — Мы на позиции.

— По сигналу выдвигаетесь к пристани и сразу же разносите домик с антенной. Вам как раз его хорошо видно будет. Там связист сидит, нельзя допустить, чтобы он тревогу поднял раньше времени.

— Вас понял.

Я ушел с общего канала и на закрытой волне позвал Федотова:

— Марк, оставляю тебе вычислитель. Следи вон за тем домиком, самый большой который. Он защищен, как бы кто лишний из него не вылез. Если кто появится, стреляй по конечностям. Не получится — сразу дай знать.

— Есть, — слегка флегматично, в обычной своей манере отозвался младший сержант.

— Товарищ капитан-лейтенант! — тронул меня за плечо Черенков. — Может, не будем этих, в ангаре, наглухо валить?

— Ты их потом караулить останешься, а я один буду штаб штурмовать? — хмыкнул я. — Ну его на фиг, валим наглухо. А вот штабников попытаемся живьем взять.

Вроде все, цеу раздал, можно выдвигаться. Дал отмашку снайперу, и тот навскидку засандалил незадачливому часовому пулю в лоб. Федотов кадр опытный, подловил того в движении, и ударом крупнокалиберного унитара тело отбросило вглубь огороженной площадки. Композитный шлем не позволил разнести голову как гнилой арбуз, поэтому ошметки мозгов и брызги крови не вылетели за пределы вышки — никто из обитателей базы ничего не заметил. Я кивнул Борисову и тот беззвучно растворился среди деревьев. Жестом показав Черенкову направление движения, врубил "хамелеон" и быстро пополз к забору. Сержант последовал моему примеру. Сканирование защитной полосы выявило отсутствие высокотехнологичных сюрпризов вроде датчиков движения или стационарных разрядников, а редко натыканные сигнальные мины были рассчитаны скорее на диких животных и темных аборигенов. Поэтому до "колючки" добрались беспрепятственно и спокойно проскользнули под нижним рядом проволоки: эти олухи даже емкостный контур не установили. Гуляй, кто хочешь.

Дальше дело пошло веселее. Мы с Черенковым быстро пересекли открытое место и укрылись за ближайшим домиком, буквально слившись с его облицовкой — умная электроника моментально подстроила цвет экипировки под окружающую среду. Осторожно выглянули из-за угла и по очереди перебежали через "улицу" — проложенную через центр базы грунтовку, заканчивавшуюся аккурат у пристани. Обогнули очередную щитовую конструкцию и по задворкам подобрались вплотную к тому из ангаров, в котором прятался глайдер. Переместились примерно к центру — тут как раз и стоял летательный аппарат, около которого кучковались пятеро пиратов. Показал Черенкову на стенку. Тот молча извлек из кармана баллончик с "симплексом" и распылил спрей тонким слоем по рифленому железу. Пришлепнул таблетку взрывателя, отодвинулся на пару шагов. Я сместился в противоположную сторону и вжался в обшивку ангара. Выдохнул, концентрируясь, как всегда делал перед началом штурма, и дал отмашку, одновременно буркнув в передатчик: "Погнали!" Рядом полыхнула тусклая в свете дня вспышка и кусок стены испарился, открыв доступ к внутренностям строения. Одновременно с реки донесся рев лодочных моторов.

Мы с сержантом синхронно закатили в пролом гранаты, дождались сдвоенного взрыва и один за другим проникли внутрь, контролируя противоположные сектора. В ангаре царил разгром — вокруг валялись разметанные взрывами ящики, в воздухе висела белесая пыль, а под днищем глайдера кто-то заходился в крике. Прямо передо мной на полу распластался изорванный осколками труп в камуфляже. В полумраке впереди мелькнула тень, и я всадил в нее короткую очередь. Наградой мне стал сдавленный стон и звук падения тела. За спиной заговорил автомат сержанта.

— Минус один! — доложил он, продолжая контролировать сектор.

— Минус два! — поставил я его в известность.

Присел на колено, сыпанул веером под глайдер. Крик оборвался.

— Минус три!

Замена магазина, знак напарнику, рывок вперед — и вот мы уже с двух сторон обогнули глайдер и укрылись за ящиками, держа оружие наизготовку.

— Чисто! — доложил Черенков, проверив свою половину ангара.

— Чисто! — удивленно констатировал я, закончив осмотр зоны ответственности.

И мы как по команде развернулись к глайдеру, взяв на прицел люк.

За стеной оглушительно рвануло, и через мгновение по обшивке ангара забарабанили обломки разнесенного попаданием из "горыныча" домика с передатчиком. Громкий стук навел меня на мысль. Я подобрал с земли выпавшую из разбитого ящика банку консервов, кинул Черенкову и взглядом показал на лобовое стекло глайдера. Тот поймал ее и понимающе кивнул. Я сделал пару шагов назад, почти до упора в стену, и всадил короткую очередь в лобовуху. Против ожидания, она не осыпалась мелкими крошками, но отверстие образовалось достаточно большое. В него-то сержант и запулил банку, показав класс. У забившегося в глайдер "грузчика" сдали нервы и он тут же высунулся из люка, откинув вверх дверцу. Вот придурок, поверил!

— Привет! — сказал я и нажал на спуск.

"Вихрь" в моих руках коротко дернулся, выплюнув унитар, и во лбу незадачливого пирата образовалось не предусмотренное природой отверстие. Затылок взорвался фонтаном крови вперемешку с обломками костей и мозгами, порядочно загадив салон. Сверхскоростная пуля с легкостью прошила шлем и крышу глайдера, продырявила обшивку ангара и потерялась где-то вдали. Тело мешком повисло на порожке, и его зажало опустившейся под собственной тяжестью дверцей.

— Минус четыре! — подвел я итог нашим действиям. — Все готовы. Ваня, страхуй.

Я осторожно прокрался в дальний конец ангара и уставился на распластавшееся в пыли тело. Словивший два унитара в грудь пират был еще жив, но очень плох — на губах пенилась кровь, воздух выходил из легких с натужным хрипом. Не жилец, короче. Я склонился над раненым, откинул забрало шлема.

— Ты меня слышишь? Парень? — я поймал мутный взгляд закатившихся глаз и попытался привести подранка в чувство. — Сколько вас на базе? Еще люди есть? Понимаешь меня?

Раненый с трудом сфокусировал на мне взор и прохрипел:

— Е… есть…

— Сколько?!

— А… а… тр… — парень дернулся в судороге и взгляд его остекленел.

Готов. Блин, как неудачно! Вот что он имел в виду? Трое? Один связист, один на вышке, значит, есть еще один? Скорее всего, в том самом экранированном доме. Будем исходить из самого неблагоприятного варианта. Я вскинул руку, подзывая напарника, и мы осторожно выбрались из разгромленного ангара. Затаились у стены, не высовываясь за угол. Из стремного дома тут нас не разглядишь, а вот если выглянуть, вполне можно запалиться.

— Синий-один, как обстановка? — воспользовался я стандартной кодировкой.

Мы такие обозначения еще на тренировках ввели, очень удобно: мы с Черенковым — "красная" пара, соответственно один и два, Федотов и Борисов — "синие", а звено Кысь-Константинов-Шелест — "желтые".

— Красный-один, все спокойно. Наблюдаю движение в объекте "штаб".

— Просканировал, что ли?

— Нет, визуально. Через окна, — отозвался Федотов.

— Сколько человек?

— Не знаю.

— Синий-два?

— На дороге чисто, — доложился Борисов.

— Будем штурмовать, — решил я. — Синий-один, Желтые — прикрываете. Как поняли, прием?

— Есть, — Федотов, как всегда, краток.

— Так точно! — а это уже Кысь.

Ну что ж, как говорил персонаж одного забавного фильма, — погнали? Я махнул Черенкову и мы двинулись вдоль ангара, стараясь слиться с рифлеными листами обшивки. Учитывая наличие "хамелеонов", нам это вполне удалось. К штабу подобрались через пару минут и вжались в стенку под одним из окон. Я знаками растолковал напарнику порядок действий и вытащил из разгрузки "глушилку". Выдернул из креплений на рюкзаке парализатор, на его место воткнул "вихрь". Черенков тоже извлек ребристую чушку и перебрался под соседнее окно.

Я свернул "глушилке" голову и начал отсчет:

— Три!

— Два!

— Один!

Мы синхронно метнули "глушилки" в окна. Довольно тяжелые болванки легко пробили хрупкий пластик, заменявший дорогое стекло, и громко, до звона в ушах, рванули в глубине помещений. Ослепительно полыхнула сдвоенная вспышка. По стенам ударила тугая волна, породив грохот осыпающихся осколков. Черенков вскочил на ноги и обработал внутренности домика из автомата, а затем мы одновременно запрыгнули внутрь. Очутившись в комнате, я моментально откатился вправо и замер на одном колене, взяв на прицел дверь. Помещение оказалось сквозным, так что напарник расположился недалеко от меня. В принципе, и одной "глушилкой" бы обошлись. Я сделал сержанту знак поменять оружие. В этот момент где-то в глубине дома грохнула дверь, но тут же раздался глухой удар и до нас донесся свист унитара. Потом кто-то заорал, громко, с надрывом.

— Минус один, — флегматично доложился Федотов в наушнике. И тут же добавил: — Еще один в угловой комнате, осторожней, Красный-один!

Последняя фраза сопровождалась хрустом оконного пластика — остальные звуки заглушал надрывавшийся на улице подранок. Итого девять. Пленный Люка, помнится, говорил про десятерых. Но он выразился в том духе, что не больше десяти человек, так что понимай как хочешь.

— Работаем! — кивнул я напарнику.

Тут же молодецким пинком вышиб дверь и выскочил в коридор, держа парализатор наготове. Черенков просочился следом. Интересная планировка у домика, однако! Сквозной коридорчик, с одной стороны одна большая комната, и еще три с другой. По крайней мере, дверей именно столько. Придется все проверять. Что мы и проделали, по очереди вломившись в каждое помещение. Врывались по всем правилам — с выбиванием двери и контролем секторов — но в первых двух никого живого не обнаружили. Дальняя дверь вела в объединенный санузел, за средней скрывался, судя по всему, кабинет главного, а в последней комнате обнаружилось нечто вроде караулки. Окно в ней было выбито, и у стены испуганно сжался паренек лет двадцати на вид, с типично галльской внешностью. Понятно, Федотова работа. Я навскидку всадил в него заряд парализатора, дождался, пока тело застынет безвольной куклой. Осторожно приоткрыв входную дверь, выглянул на улицу. Прямо перед домом корчился в луже крови, заходясь в крике, мужик чуть за тридцать. Федотов обещание выполнил — стрелял по конечностям. Не учел только, что незащищенному человеку пуля из снайперки оную конечность просто отрывает, в нашем случае мужик лишился левой ноги, чуть ниже колена из штанины торчал обломок кости и тугой струйкой била кровь. Мой напарник для надежности всадил в раненого заряд из парализатора и принялся накладывать жгут, предварительно вколов ему антишоковый препарат.

Я же вернулся в оружейку и занялся тем из пленных, что сохранился одним куском. Его хоть из шока выводить не надо, вколол стимулятор — и готово. Секунд через тридцать тот пришел в относительную норму и испуганно сжался в углу, вперив в меня затравленный взгляд. От оружия я его избавил загодя, но, судя по его состоянию, о сопротивлении он даже не помышлял. Сопляк совсем, как его Лекур в телохранители взял?

— Где главный? — громко и внятно спросил я на интере.

— У… у… уш-шел… — с третьей попытки выговорил паренек. — Ч-через п-потайной х-ход…

Везет мне сегодня на заик.

— Где ход? Куда ведет?

— Н-не з-знаю, — ушел в отказ пленник. — П-правда н-не знаю, он м-мне такое н-не доверял, г-говорил, м-мал еще…

А вот в это охотно верю. Я такому бы тоже секреты не доверил. Безногий больше похож на доверенного телохрана. Вот только с ним сейчас конструктивную беседу вести весьма затруднительно. Оставив мальца на попечении сержанта, я переместился в кабинет Лекура.

— Отделение, доложить обстановку! — скомандовал я на общем канале, расположившись в роскошном кресле в кабинете.

Пока время терпит, нужно обследовать логово главного на предмет ценных сведений. На первый взгляд, поживиться было нечем, но письменный стол с несколькими запертыми ящиками выглядел многообещающе. Плюс наверняка замаскированный сейф имеется. Но с ним позже разберемся. Пока же я выслушивал доклады, попутно взламывая ящики десантным "стерхом". Нож к такой работе не был приспособлен, но я справлялся.

— Синий-один, все спокойно. Активности не наблюдаю.

— Синий-два, аналогично.

— Желтый-четыре, высаживаемся на берег, — доложился Волчара.

— Красного-два вижу, — подвел я итог перекличке. — Желтая команда, проверьте жилой сектор. Синий-два, лезь на вышку.

— Есть!

Я с выдохом надавил на импровизированный рычаг, и нож, наконец, вывернул чертов ящик, сопроводив сие действие громким треском. Содержимое его порадовало — целая стопка распечаток. Так, быстро их все в специально заготовленную водонепроницаемую сумку, и переходим к следующему…

И тут до меня дошло, что вот уже несколько секунд в уши настойчиво лезет низкий гул, доносящийся откуда-то со стороны ангара. Сначала он был еле слышен, на самой границе восприятия, но с каждым мгновением усиливался, и, наконец, перешел в рев турбореактивного движка.

— Ммать! — заорал я, выскакивая из кабинета.

По пути своротил стол и сшиб пару стульев, но не обратил на это никакого внимания. В коридоре нос к носу столкнулся с обалдевшим Черенковым. Тот окинул меня бешеным взглядом, но ничего не сказал — и так все предельно ясно. Вывалившись наконец на улицу, мы увидели, как глайдер прошиб бронированным носом крышу ангара и вырвался на простор. От удара его слегка повело, плюс дыра в лобовом стекле и несколько пулевых отверстий в корпусе не способствовали герметизации кабины. Пилотировать в таких условиях дано не каждому. Так что выровнять машину пилоту удалось лишь через несколько секунд.

Мы тупо наблюдали, как глайдер медленно, но верно набирает высоту. По корпусу ударила пуля, выбив искру из броневого листа — Федотов среагировал. Но машина уже поднялась метров на пятьдесят, а снизу защита у таких аппаратов достаточно серьезная, так что крупнокалиберный унитар, выпущенный из снайперской винтовки, ему что слону дробина. По той же причине я не стал даже пытаться вести огонь из автомата — момент был безвозвратно упущен…

Как мы его упустить умудрились, ума не приложу… Хотя вариантов как минимум несколько — от подземного хода из штаба в ангар до элементарной невнимательности: глайдер-то мы не проверяли, ограничились одним убитым. А у второго могли нервишки покрепче оказаться. Впрочем, не сходится — в ангаре мы бы его засекли при сканировании. Плюс малец-пленный ясно сказал — ушел через потайной ход. Блин!

Неведомый пилот тоже уверился в собственной безопасности и издевательски помахав плоскостями направил глайдер в сторону леса. Через считанные секунды он удалился уже на несколько сот метров. И тут свое слово сказал наш славный Кысь — штатный специалист отряда по тяжелому оружию. Выпущенная из "горыныча" самонаводящаяся ракета устремилась вдогонку за летательным аппаратом, оставляя за собой дымный хвост. Пилот сразу же заметил опасность и принялся маневрировать, невзирая на напор встречного ветра в разгерметизированной кабине, но ракета уверенно нагнала машину и вонзилась в корпус в районе кормы. Глайдер окутался облаком разрыва и стремительно рухнул в лес.

Я постоял несколько секунд, прислушиваясь, но второго, более мощного, взрыва так и не дождался. Переглянулся с Черенковым и помчался к КПП. Сержант без лишних вопросов последовал за мной. Вдалеке над лесом поднимался тонкий столбик дыма.

— Синие и Желтые, оставаться на базе! — на ходу прокричал я в передатчик. — Мы обследуем место крушения. Обыщите штаб, соберите все бумаги, какие найдете. И за пленными присмотрите. Игнат, понял?

— А как же! — отозвался Волчара. — Осторожней там, туда-сюда!

Отвечать я не стал, берег дыхание. Темп с самого начала мы взяли предельно высокий, чему способствовала хорошо укатанная грунтовка. К счастью, направление ее пока нас устраивало. Около километра пробежали за считанные минуты, потом пришлось замедлиться и ориентироваться на запах гари. Определившись с направлением, вломились в заросли. Минут через десять добрались до места падения глайдера.

Машина выглядела неважно. При падении аппарат сшиб верхушки с нескольких деревьев и вонзился носовой частью в ствол кряжистого дуба толщиной чуть ли не в несколько обхватов. Для глайдера он оказался неодолимым препятствием — от удара машину жутко покорежило, и она плашмя рухнула на землю. Сверху ее еще придавило упавшей ветвью сантиметров тридцати в диаметре — прощальный подарок дуба. Аппарат слабо дымился, заполняя окружающее пространство едкой гарью.

— Аккумуляторы не задеты! — воскликнул Черенков, с первого взгляда оценив ущерб. — Повезло, товарищ капитан-лейтенант.

— Проверяем кабину, — отозвался я. — Только быстро, может рвануть в любую секунду.

Совместными усилиями мы выворотили из креплений покореженную дверцу и выволокли из кабины бесчувственного пилота. Оттащили на несколько шагов в сторону, и я принялся его осматривать на предмет повреждений. Черенков снова метнулся к глайдеру, несколько секунд повозился в салоне и вернулся с портфелем из натуральной кожи в руках.

— Вот, на соседнем сиденье лежал, — пояснил он, протягивая добычу.

— Оставь пока у себя, — отмахнулся я. — Давай этого терпилу подальше утащим. Не нравится мне тут.

Сержант возражать не стал, и мы вдвоем поволокли все еще бесчувственного пленника прочь от места падения. На всякий случай удалились метров на триста и расположились посреди совсем крошечной полянки, где и продолжили осмотр тушки. Результаты оказались неутешительными — правая нога сломана как минимум в двух местах, несколько ребер перебиты, и наверняка одно из них проткнуло легкое — на губах кровавая пена. Блин, второй уже за сегодня такой. Везет мне. Дыхание трудное, хриплое. Воздух разве что в дырках не свистит, как у давешнего, в ангаре. Что еще? Ага, черепно-мозговая травма. Плюс наверняка множественные ушибы внутренних органов. Не жилец, однозначно… Пока еще дышит, нужно из него хоть какие-то сведения вытащить.

Как раз для подобных случаев у коллег из Службы Безопасности имеется прямо-таки чудодейственный препарат — мощный стимулятор в одном флаконе с сывороткой правды. Позволяет смертельно раненого немного задержать на этом свете и заодно разговорить. Перед операцией Шелест снабдил меня парой одноразовых шприцев с этой отравой. Вот сейчас и проверим ее. Я вколол дозу зелья пленнику в шею и принялся ждать.

Примерно через полминуты он широко распахнул глаза и мучительно закашлялся, содрогаясь от боли. Однако мощный препарат не позволил ему вновь нырнуть в беспамятство. Я схватил пленника за плечи и притянул к себе: лицо в лицо, глаза в глаза. Встряхнул слегка, приводя в чувство.

— Ты кто? — громко и четко произнес я, вспомнив инструктаж, устроенный Шелестом. — Слышишь меня? Назови имя!

— Жюль… Лекур… — прохрипел пленник.

Ага, это я и сам прекрасно вижу — на фотку свою похож, хоть и окровавлен сильно. Только торопиться надо. Глаза раненого стремительно подергивались поволокой. Еще несколько мгновений, и конец. Один вопрос, больше он не выдержит. Что же спросить? Что?!

— Кто ваш контакт в Порт-Владимире?! Имя! Адрес!!!

Пленный закатил глаза и захрипел, пуская кровавые пузыри изо рта.

— Кто?! Имя?!! — встряхнул я его еще раз.

— А… А-алексей… Ер… Ермиш-шин… К-купе-е…

Из горла раненого хлынула кровь, и он замолчал навеки. Я осторожно опустил тело на землю и сел рядом, не обращая внимания на окровавленные руки.

— Вот и все, Ваня! — известил я напарника. — Имя узнали. Операцию можно считать успешной. Свяжись с остальными, скажи, скоро будем. А я пока кавалерию вызову…

Последние мои слова утонули в грохоте взрыва — глайдер-таки не выдержал и рванул, сметая окрестную растительность ударной волной. До нас докатились лишь ее слабые отголоски, сыпанув в лицо кусками коры и прелыми листьями. Но мы на это внимания не обратили — имелись дела поважнее.

Глава 3

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

26 марта 2535 года, вечер

Кавалерия прибыла буквально через час, стоило только вернуться на территорию пиратской базы и отослать координаты. Это время мы постарались потратить с максимальной пользой, буквально перевернув вверх дном "штаб" и остальные домики. Правда, желанную добычу обнаружили только в обиталище покойного Жюля Лекура — в остальных халупках не нашлось ничего, кроме мусора. Да еще в каждой целый склад разнокалиберных бутылок. Весело жили молодчики, ничего не скажешь. Теперь понятно, откуда такой бардак и столь плачевные результаты в первой же серьезной стычке. Кабинет главаря обогатил нас несколькими килограммами разнообразной макулатуры, содержавшейся в ящиках стола. Еще несколько папок с бумагами извлекли из потайного сейфа, незамысловато укрытого за абстрактной картиной. Бронированный ящик быстро уступил профессионализму Черенкова и, в немалой степени, мощи "симплекса". Здесь же нашлась и крупная сумма в местных рублях. Пересчитывать не стали, просто закинули три плотных пачки сотенных купюр в портфель, доставшийся в наследство от Сурка. В этой же комнате обнаружился замаскированный подземный ход — не поленились, прорыли! — и даже без проверки было ясно, куда тот вел. Еще можно было бы поискать информацию в пункте связи, но прямое попадание фугасной гранаты из "горыныча" оставило на месте домика лишь глубокую воронку. В принципе, учитывая, что я еще и КПК нашел, обыскав лекуровский труп, да с корнем вырвал из письменного стола системный блок, информации для анализа набралась хренова туча. Не на одну неделю работы. Плюс пленные.

К моменту прибытия эвакуационного транспорта сбор компромата мы успешно завершили и оперативно набились в десантный отсек, кое-как рассовав пакеты с макулатурой под скамьями. С одноногим пиратом тоже пришлось повозиться — он пребывал в полнейшей отключке, накачанный по уши противошоковым препаратом. Последовал короткий перелет к ставшему на якорь "Моржу" и прием на борт Шелеста с пленными. Непосредственно на баржу сесть не представлялось возможным — десантный штурмовик штука тяжеленная — поэтому встретили дополнительных пассажиров на берегу, куда они добрались на оставшемся "зодиаке". Лодку рачительный Петр Иваныч решил захомячить, чему мы препятствовать не стали. Хорошо, что с капитаном не увиделись — наш безопасник потом жаловался, что кэп ему всю плешь проел по поводу безвозвратно утраченной надувнушки, на которой мы базу штурмовать отправились. На сей раз в тесный отсек народу набилось почти в вдвое больше, чем при перелете в Разгуляй, так что полет показался мне чуть ли не бесконечным. Отчаянно зудели затекшие конечности, к тому же напомнил о себе желудок — последний раз ели рано утром, чтобы в бой не идти с набитыми животами.

Однако все рано или поздно кончается, завершились и мои мучения. Натужно гудящий от перегрузки штурмовик доставил группу на Базу-7, где нас встретили люди из Службы Безопасности Чернореченска во главе с уже знакомым майором Зубовым. В отличие от нашей первой встречи в Дубовке, сейчас безопасник вид имел сосредоточенный и на провокации не поддавался. Первым делом отобрал у нас пленных, которых отправил под охраной в карцер (смотри-ка, Форту еще без году неделя, а "губой" уже обзавелся!), и решительно наложил лапу на все добытые нами материалы. Я было возмутился, но он тут же позвонил полковнику Соломатину, который полномочия майора подтвердил и посоветовал во всем следовать его рекомендациям. Потом еще пояснил, что Зубов самый большой специалист по Порт-Владимиру в службе, много лет проработал непосредственно в самом городе, а в настоящее время курировал в нем агентурную сеть княжества. Против таких аргументов возражений у меня не нашлось. Попросил только, чтобы майор Шелест принимал непосредственное участие в допросе пленных и анализе информации. Безопасник легко согласился, и я решил, что он с самого начала собирался привлечь коллегу к работе.

Избавившись таким образом от лишней головной боли, мы полным составом отправились в казарму, где и предались отдыху, прервав его ненадолго поздним ужином. И вот уже около пяти часов бездельничали — я в работе следственной комиссии участие принимать не пожелал, Волчара из солидарности составил мне компанию, а рядовому и сержантскому составу по должности не положено лезть не в свое дело. Игнат, правда, рассчитывал, что дойдет на "Морже" до самого порта, но начальство посчитало иначе — отделением "фортификаторов" остался командовать старший сержант Куропаткин, чем-то неуловимо напоминавший незабвенного старшину Крохина, а майор отправился с нами на Базу-7. Я предположил, что его наметили для участия в операции на территории Порт-Владимира, и Волчара со мной согласился — это было бы логично. С ним мы уже немало проработали вместе и составляли самодостаточную боевую единицу. Будем неплохо дополнять вполне возможную связку Зубов-Шелест: они мозг, мы — кулаки. Всерьез предполагать, что даже в дружественном городе нам позволят провести полноценную боевую операцию не приходилось. Скорее всего, последуют пресловутые "шпионские игры" с переодеваниями, слежкой и силовым задержанием в итоге. Что ж, тем интереснее.

Оперативники почтили нас своим вниманием поздно вечером. Незадолго до отбоя в кубрик, куда определили на постой нас с Волчарой, ввалились оба майора (блин, хоть желание загадывай — одни майоры кругом, только я чином не вышел!) и бесцеремонно оккупировали стол. Шелест тут же водрузил на него терминал и принялся копаться в файлах, на хозяев в нашем лице внимания не обращая. Зубов же, напротив, устало откинулся на спинку стула и провозгласил:

— Товарищи офицеры, мы закончили предварительный анализ информации. Вам интересно?

— А как же, — буркнул Волчара. — Давайте, туда-сюда, удивляйте нас.

— Постараюсь, — серьезно отозвался Зубов. — Я сейчас озвучу очень краткие выводы, потом будете задавать вопросы.

Мы синхронно кивнули.

— Речные пираты сбывали часть захваченного товара в Порт-Владимире, — начал майор. — Через купца по имени Алексей Ермишин. Это достаточно известная в тех краях и крайне притом одиозная личность. Давно на примете у тамошних правоохранительных органов, но поймать на горячем его до сих пор не могли. Сейчас у нас есть документация и свидетельские показания. Но не это главное. Важнее то, что вырученные деньги уходили еще куда-то. На базу возвращалась лишь малая часть — на материальное обеспечение и денежное довольствие для личного состава. Основные суммы, и весьма немалые, по захваченным документам проследить не удалось. Какой из этого факта можно сделать вывод?

— Генерал Злобин прав — в Совете Чернореченска кто-то у пиратов на зарплате, — задумчиво проговорил я. — И наверняка кто-то из Торгового Братства. Им и идут деньги. Потому как валюты и Внешнего Мира, и Федерации здесь не котируются.

— Мы пришли к такому же выводу, — согласился со мной Зубов. — Только никак не можем понять, как это поможет в выполнении задания. Предатели наверняка не в курсе, где основная база клана. К тому же, это внутреннее дело княжества, Федерации в него лучше не вмешиваться. Своих гнид мы покараем сами.

— В компе покойного Лекура координат случайно не обнаружили? — глупо, конечно, но чем черт не шутит.

— Эта машинка оказалась на редкость бесполезной игрушкой, — оторвался от терминала Шелест. — В КПК этой модели натыкана прорва гаджетов, но ни одним из них покойный не пользовался. Использовал комп как записную книжку, да игрушками электронными баловался. В основном, в стрип-покер резался. Ну, и в пасьянсы простенькие. Плюс хранил дубликаты файлов финансовой отчетности.

— Досадно, что не удалось осмотреть пункт связи, — посетовал Зубов. — Зная канал, можно было бы попробовать запеленговать их станцию.

— Стоп! — встрепенулся я. — Запеленговать. Передатчик. Есть идея.

Все присутствующие заинтересованно уставились на меня.

— В бумагах Лекура есть сведения о других клиентах, кроме Ермишина? — уточнил я, прежде чем приступить к изложению плана.

— Есть кое-что, — замялся Зимин. — Вообще-то, бумаги довольно хаотичные, много мусора. Лекур вел отчетность для внутреннего пользования. Мы думаем, этот учет пиратам нужен лишь в качестве компромата — на всякий случай. Но в некоторых документах фигурируют люди из окружения Ермишина.

— То есть, найти их мы сможем?

— Думаю, да. Особенно если подключим нашу агентуру в городе. В крайнем случае, можно будет привлечь местную службу безопасности.

— Пленные что-нибудь полезное рассказали?

— Например?

— В городе кто-нибудь из них бывал? Или, может, наоборот, на базу кто наведывался?

— Да, их вывозили периодически в Порт-Владимир, — кивнул Зубов. — Вроде как в увольнительную, в кабак сходить, в бордель. Ну и другие незамысловатые развлечения имели место.

— А вам не кажется странным, товарищи безопасники, что не владеющие русским языком подозрительные типы свободно отдыхают в Порт-Владимире? — удивился я. — А может, тут есть нюансы? Например, подкормленные кабатчики, содержатели борделей? Надо из них вытрясти сведения об этих заведениях.

— Думаете, выйдем на резидентов? — оживился Зубов. — А что, может сработать…

— Ну что ж, коллеги, слушайте план! — я ухмыльнулся и обвел взглядом сосредоточенных собеседников. — Придется вам, господа оперативники, поработать по профилю. Сначала мы отправимся в Порт-Владимир…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

27 марта 2535 года, раннее утро

Сборы много времени не заняли, и уже к утру мы подлетали к самому крупному на побережье порту, в очередной раз позаимствовав летательный аппарат в закромах княжества. Штурмовик авиационное начальство зажало, обосновав отказ малым количеством пассажиров и груза — было нас всего четверо, как я и предполагал. Плюс по большой дорожной сумке у каждого. Так что разместили нас в легком "скауте", машинке скоростной и юркой, причем с большими удобствами, чем в десантном летающем гробу. Мы, понятное дело, возражать не стали, тем более что перелет занял смешные сорок минут. Дольше план обсуждали и собирались, чем летели.

На место прибыли еще затемно, поэтому город с высоты рассмотреть не удалось. Да и не получилось бы при всем желании — высадили нас в таких дебрях, что самостоятельно мы бы не выбрались. Это даже пригородом не назовешь, какие-то развалины вековой давности, заросшие бурьяном. Однако заброшенным это место оказалось лишь на первый взгляд. Не успел "скаут" взреветь движком на взлете, как из-за ближайшей развалюхи вырулил до боли знакомый "бобик" и лихо тормознул перед нами. Из распахнувшейся передней двери высунулся отрок лет двадцати и приветливо махнул рукой — мол, грузитесь. Я несколько озадаченно переглянулся с Волчарой и жестом показал отроку, что неплохо было бы багажное отделение открыть. Ехать с сумкой на коленях мне совсем не улыбалось. Тот оказался весьма понятливым и выпрыгнул из салона.

— А мы думали, вас только двое будет, — известил он, орудуя ключом. — Бросайте сумки.

Дверца багажного отделения гостеприимно распахнулась, и мы с некоторым трудом запихали объемистые баулы в тесноватый отсек. Пока разбирались с багажом, шустрый малец выгнал водилу из салона, заняв его место.

— Рассаживайтесь, мужики! Другой транспорт ждать долго, а главный сказал вас быстро доставить, — объяснил он свои действия. — Веня до дома сам доберется, не беспокойтесь.

Изгнанный водила с индифферентным видом раскуривал сигаретку, извлеченную из-за уха. Тут одно из двух: либо профессионал, либо по жизни пофигист. Скорее второе — вон как кайфует, уж на что я закоренелый табаконенавистник, а тоже затянуться захотелось. До того у него вкусно это выходит. И нет ему до мелочей жизни ни малейшего дела. Умеет мужик наслаждаться каждым прожитым мгновением, завидую.

Майор Зубов тем временем оккупировал переднее сиденье, сократив таким образом наш выбор до минимума. Мы с Волчарой по молчаливому согласию загнали Шелеста в середину, разместившись по краям. Он по габаритам самый маленький, вот пускай и страдает.

— Готовы? — жизнерадостно осведомился отрок. — Тогда погнали!

С хрустом воткнув передачу, он резко отпустил сцепление, не забыв от души дать газку. Как и следовало ожидать, бедный "бобик" едва не опрокинулся, с визгом сорвавшись с места. Мы синхронно качнулись, едва не расшибив носы о передние сиденья, и Волчара в нескольких словах, исключительно нецензурных, охарактеризовал горе-водителя.

— Извиняюсь! — осклабился охарактеризованный, скорости, однако, не сбрасив. — Кстати, меня Виталик зовут.

— Сочувствую, — буркнул раздосадованный Игнат. — Притормози, туда-сюда, а то сейчас подзатыльник словишь.

Виталик несколько критически оглядел майора, поймал его злобный взгляд ("бобик" как раз подпрыгнул на очередной кочке) и нехотя сбросил газ, снизив скорость передвижения до приемлемой. Видимо, оценил габариты оппонента. Игнат хоть ростом и не поражал, но был отменно крепок. Отрок в этом отношении ему уступал минимум вдвое.

— Куда едем? — подал голос с переднего сиденья Зубов.

— Куда главный велел, — логично, в общем-то, ответил Виталик. — Вы расслабьтесь, не меньше часа еще ехать.

Майор ответом удовлетворился и закрыл глаза. Через пару минут даже похрапывать начал, счастливчик. Хорошо ему, переднее сиденье подпружиненное, слегка покачивается на колдобинах, как лодка на мелкой волне. А вот нам пришлось гораздо хуже — мы подскакивали даже на самой мизерной неровности, а на особенно крупных бились головами в крышу. Игнат вполголоса матерился, я, как человек интеллигентный, сдерживался. Отчаянно хотелось выполнить обещание Волчары насчет подзатыльника. И лишь майор Шелест был абсолютно спокоен. К счастью, минут через десять дорога из абсолютно непроходимой превратилась в просто отвратительную, и тряска несколько уменьшилась. В серых предрассветных сумерках вдоль грунтовки можно было рассмотреть плотную стену деревьев, изредка в них попадались небольшие просветы — видимо, от других просек. Шустрый Виталик машину вел уверенно, на местности ориентировался, поэтому доставать его расспросами я не стал. Но тот сам поспешил нас просветить, без напоминания.

— Те развалины, — ткнул он рукой за спину, имея в виду место высадки, — от старой военной части остались. Давно, еще до Бойни, там рота Десанта квартировалась. Сейчас, конечно, там все разграблено, одни руины. Одно хорошо — место глухое, просто так туда никто не суется. Репутация у него дурная.

— Чего так? — заинтересовался Шелест. — Призраки путникам являются? Или еще какая нечисть?

Виталик окинул майора оценивающим взглядом — не идиот ли, часом? — и поспешил пояснить:

— Не, просто тут местный криминалитет частенько разборки устраивает. Очень удобно. Кто победил, трупы в шахту вентиляционную сбрасывает, и все — следов никаких. Там этих жмуриков за век накопилось — жуть!

— И ни одного призрака? — не поверил Шелест. — На таком материале можно шикарнейшую страшилку придумать. А народ ленится. Мне, что ли, взяться?

Отрок обиженно надулся и сосредоточился на управлении сноровистым внедорожником.

Так, в относительной тишине, прошло еще полчаса. К тому времени, как мы углубились в пригород, окончательно рассвело, и мы, наконец, получили возможность в подробностях рассмотреть Порт-Владимир. Признаться, город не впечатлил. После Чернореченска с его предпольем, напичканным минными полями, и Разгуляя с огромным портом раскинувшиеся вокруг трущобы являли собой жалкое зрелище. Типичная деревня, разве что деревянная застройка начала постепенно отступать под натиском однотипных коттеджей, да улицы потихоньку принимали пристойный вид — сначала пошли засыпанные щебнем, а потом и пенобетонное покрытие появилось. Впрочем, к этому моменту трущобы мы благополучно пересекли и углубились в местный, так сказать, "сити" — обиталище среднего класса. Здесь дела обстояли немного лучше, улицы раздались вширь, а дома ввысь — нередко попадались на глаза трех-, пяти- и даже семиэтажки. В Чернореченске я такого не видел, там даже в Центре выше пяти этажей не строились. Несмотря на раннее утро, проспекты были порядочно забиты транспортом. Во всех направлениях неслись неизменные "бобики" и "козлы", чинно плыли "автобусы" — уже знакомые шестьдесят шестые с пассажирскими кунгами. Попадался и сугубо грузовой транспорт, но мало. Видимо, не принято здесь на тяжелых фурах через центр города ездить.

— Куда все-таки едем? — тронул я за плечо Виталика. — Не в гостинице же нас поселите, в конце-концов.

— Нет, конечно, — ухмыльнулся тот. — Главный сказал вас на конспиративной квартире устроить, это в Купеческой Слободе. Сейчас Середку проедем, выйдем к Южному Порту, а там и до места недалеко.

Взять на заметку — первым делом ознакомиться с картой города. А то, неровен час, снова в идиотском положении окажусь.

— Долго еще? — попытался я сгладить неловкость.

— Минут десять, — прикинул Виталик. — В Верхний Город соваться не будем, объедем по Середке. А в Купеческой в такую рань движение слабое, быстро проскочим.

Я решил удовлетвориться ответом и оставил проводника в покое. Тем более, вокруг было на что поглазеть. Не родная Самара, конечно, но достаточно крупный город с любопытной ретроархитектурой. Некоторые здания не лишены определенного шарма: резные балкончики, лепнина на стенах, один раз даже попалось панно, изображавшее героическую сцену из времен освоения планеты. Симпатичное местечко, вполне можно жить. Вот только машин слишком много, выхлопом сильно воняет. С непривычки тяжко.

Город произвел впечатление не только на меня — майор Шелест тоже силился рассмотреть окрестности, высовываясь из-за Волчары, но Игнат и сам был не прочь поглазеть по сторонам. Такое вот пересечение интересов.

Как и обещал Виталик, респектабельный район высоток достаточно быстро сменился угловатыми коробками пакгаузов, улочки усохли до двух полос, а стайки легковушек уступили место тяжеловесным фурам и трудягам-"шишигам". Некоторое время мы кружили по хитросплетениям переулков, затем пересекли широкий проспект, запруженный грузовиками, и нырнули в царство домов-крепостей. Скорее, складов, по совместительству бывших еще и жильем — первые этажи занимали лавки, украшенные замысловатыми вывесками, на вторых располагались квартиры, но большая часть монументальных построек отводилась под хранилища, выходившие на зады. Заборы месту вполне соответствовали — высоченные, метра по три, да еще и с колючей проволокой поверху.

— Купеческая Слобода, — пояснил Виталик. — Здесь в основном торговцы-оптовики селятся, торгуют разным с аборигенами. Те, что с Княжеством дела ведут, в Речном обосновались. А мелкие купчины на Торжище квартируются.

— Ты рули давай, экскурсовод хренов! — вызверился Волчара.

Ему уже порядочно надоело биться головой в крышу, да и ноги начали затекать. У меня, кстати, тоже. Только Шелест сидел, как ни в чем не бывало, да Зубов сопел спереди.

— Приехали уже, — поспешил объявить Виталик. — Вот наша контора. С задов только заедем, чтобы не попалиться.

Открывшийся взору полулабаз-полумагазин ничем не выделялся в ряду себе подобных, разве что вывеской. "Лосев и Сыновья" — гласила надпись, выполненная белым по темно-синему. И чуть ниже мелкими буквами: "Товары повседневного спроса".

— Чем торгуете? — поинтересовался я вслух.

— Всем подряд, — просопел Виталик, вырулив в переулок. — Это прикрытие, нам вообще по фигу, для вида коммерцией занимаемся. Хотя батя сердится, когда такое слышит.

— Батя? — хмыкнул я. — Так ты Лосев, из тех, что "сыновья"?

— Угу. Потомственный купец, между прочим.

— Шпиён тоже потомственный, — подпустил шпильку Игнат. — Тайный агент Чернореченского империализма в оплоте свободной торговли, туда-сюда.

Виталик пропустил выпад мимо ушей. Он подогнал "бобик" к внушительным воротам и пару раз посигналил. За забором зашелся в лае пес, судя по голосу, достаточно крупный экземпляр. Некоторое время ничего не происходило, затем массивная створка с громким скрипом отъехала вбок, открыв вид на внутренний двор. Виталик тронул машину с места и, обогнув по пути несколько завалов из разнообразной тары, через несколько секунд притер ее к неприметной дверце, притулившейся почти у самой стены дома. Заглушил мотор и возвестил:

— Приехали. Выгружаемся, мужики.

Второго приглашения не дожидались — кое-как выпростались из салона и принялись потягиваться, разминая затекшие члены. Игнат аж кряхтел от усердия — с его кряжистостью оказаться зажатым между дверцей и стандартным во всех отношениях майором Шелестом было еще тем испытанием. Я тоже не отказал себе в удовольствии хорошенько потянуться, но затягивать с этим делом не стал, тем более что Виталик уже суетился у дверцы багажного отделения. Однако первым к раздаче успел Зубов: навьючившись сумкой, он неторопливо направился к гостеприимно распахнутой двери. Расхватав баулы, мы последовали его примеру. Пересекли короткий тесноватый коридорчик и попали в довольно большое помещение, заставленное стеллажами с разной мелочевкой.

— Пойдемте за мной, — нагнавший нас Виталик приглашающе махнул рукой и двинулся вглубь склада, ловко лавируя между шкафами и рядами полок. — Батя сказал, вас в спецсекторе разместить. Чтоб, стало быть, не наткнулся кто. А то пойдут пересуды.

Мы сосредоточенно сопели под тяжестью поклажи, но Виталик в ответе и не нуждался — идем следом, и ладно. Он довел нас до дальнего угла склада и принялся колдовать у массивного стенного шкафа, набитого разнообразным металлическим хламом. Судя по зарослям паутины, до содержимого этого шкафа никому не было дела уже минимум несколько лет. Однако со своей ролью — маскировкой потайной двери сейфового типа — предмет меблировки справлялся на отлично. После неких манипуляций он бесшумно отъехал в сторону, открыв доступ к броневой переборке, украшенной дисплеем электромагнитного замка. Виталик, ничуть нас не стесняясь, ввел код, и дверь, прошипев сервоприводом, немного выехала из косяка. Наш проводник потянул за рукоятку, легко распахнув створку, и смело шагнул в тамбур. Мы последовали за ним. Я было подумал, что перед нами стандартный шлюз, но внутренняя дверь оказалась совсем хлипкой — стандартная межкомнатная из светлого пластика, а за ней открылось довольно большое помещение, обставленное в стиле минимализма: диван, стол, несколько стульев, на одной из стен большой составной экран, под ним стандартный терминал на журнальном столике. В общем, ничего лишнего.

— Располагайтесь! — обвел Виталик комнату широким жестом. — Вон за той дверью санузел с душевой кабинкой, за теми двумя — спальни. В них по три кровати, так что всем хватит. Там же в шкафах постельное белье. Завтрак через полчаса будет. Успеете себя в порядок привести?

— Успеем, — буркнул Волчара. — Ты, главное, с харчами не затягивай.

— Еще одно, — обернулся Виталик у самой двери. — Вы по городу в камуфляже разгуливать не вздумайте. Мы гражданскую одежду приготовили, в правой спальне целый шкаф. Подберите подходящую.

— А мода у вас какая? — заитересовался Шелест. — Что носят в основном?

— Мода у нас такая же, как и в Чернореченске, — хмыкнул Виталик. — Выбирайте полуспортивное-полутуристическое, не ошибетесь. У нас только молодежь выпендриваться любит, а те, кто постарше, предпочитают одежду практичную.

Себя Виталик, как видно, причислял к тем, кто постарше. По крайней мере, синюю ветровку и туристические брюки с накладными карманами к образцам высокой моды причислить проблематично. Я с внутренним содроганием вспомнил представителей молодежных субкультур, которых развелось как собак нерезаных во Внутренних Системах. Иной раз до такого доходило, что пугался вусмерть, особенно подшофе. Ладно, велосипед изобретать не будем, последуем совету. Завалившись как раз в правую спальню, я сгрузил баул на ближайшую кровать и залез в шкаф. Выбор, в принципе, был весьма скуден, но почти все вещи в моем вкусе. Покопавшись в завалах одежды пару минут, я обзавелся темно-серой водолазкой, брюками типа тех, что были на Виталике, и добротной полувоенной курткой цвета хаки. Покроем она весьма напоминала легендарную М-65, даже количество и расположение карманов совпадало. То, что надо. Быстро облачившись в обновки, я полюбовался на себя в зеркало, которым была оснащена одна из дверец, и остался весьма доволен своим внешним видом. Размеры подошли, не то, что у армейских каптенармусов. Несколько выбивались из общей концепции десантные ботинки с футуристическими застежками, но проблема решилась элементарно — в выдвижном ящике шкафа отыскалось несколько пар обуви. Туристические же полуботинки на рубчатой подошве в образ вписались идеально. Получился этакий модный любитель покатушек на природе, вырвавшийся на выходные из большого города. В общем, я новый себе весьма понравился.

Осталось лишь решить, куда девать личное оружие. Но и тут обошелся стандартными средствами — извлек из баула наплечную кобуру, в которой и устроился мой штатный АПС-17 с запасной обоймой. Из-под куртки его совершенно не было видно, что, собственно, и требовалось.

Разобравшись таким образом с внешним видом, я вышел в общую комнату и с комфортом устроился на диване, предоставив гардеробную в распоряжение коллег. С посещением ванной решил погодить — руки сполоснуть и перед завтраком успею. Дабы не терять понапрасну времени, достал верный КПК и вывел на дисплей карту города. Пожалуй, поболее Чернореченска будет, если по площади судить. И планировка сложнее. Порт-Владимир в плане имел вид почти правильного прямоугольника. С севера, откуда мы приехали, располагался так называемый Спальник — жилая зона со спальными кварталами, на окраине плавно превращавшаяся в трущобы. Восточный пригород носил название Торжища, про него Виталик упоминал, там в основном мелкие купчишки обитали. Весь запад занимал Речной порт, протянувшийся от самого устья Черной вдоль пролива, отделявшего остров Бобровый от левого берега реки, где, собственно, и раскинулся Порт-Владимир. Ближняя половина острова представляла собой район с оригинальным названием Заречье. Судя по информации, залитой в комп, в Речном происходило перераспределение грузопотока, направляющегося в сторону Чернореченска вверх по реке. Южная сторона шла вдоль береговой линии, и здесь имелась достаточно крупная бухта Замковая, служившая местом стоянки кораблей и перевалки грузов, предназначенных для торговли с окрестными аборигенскими княжествами. Морской порт с присущей местному люду выдумкой обозвали Южным. Центр бухты был отдан на откуп причалам с грузовыми терминалами, на восточной оконечности раскинулась Купеческая слобода. Именно в этом районе располагалось наше временное убежище. Слобода соседствовала с большим районом, застроенным разнообразными складами, которые также относились к портовой инфраструктуре. Ничего, в общем-то, сверхординарного. А вот с запада к бухте прилегали два района с многообещающими названиями: на самом берегу расположился Кузбасс, чуть выше его имелся сравнительно небольшой квартал Чудильня. Я не удержался и залез в базу данных за подробностями. С Чудильней все оказалось предельно просто — местный квартал красных фонарей плюс самая большая в городе концентрация питейных заведений. Наверняка все матросики там тусуются, чудят по-страшному, отсюда и название. А вот Кузбасс поставил меня в тупик. Если верить компу, это район компактного проживания обслуживающего персонала из обоих портов, но с одной оговоркой — все его население происходило из оседлых аборигенских княжеств. Как местные жители связаны с Кузнецким бассейном, да и угольной отраслью в целом, для меня осталось загадкой. Ладно, потом Виталика расспрошу. Перечисленные районы по периметру окаймляли так называемую Середку — престижные кварталы, занятые в основном дорогим жильем, магазинами и офисными центрами. Через него мы тоже давеча проезжали. А вот Верхний Город, расположенный в самой середине Порт-Владимира, мы обошли стороной. Судя по пометке в базе данных, это правительственный район, застроенный госучреждениями и важными присутственными местами. Вот, собственно, и весь город. Чего я на карте не нашел, так это расположения частей гарнизона. Видать, секретная информация. А вот деревеньки-сателлиты, снабжавшие Порт-Владимир сельскохозяйственной продукцией, были отмечены, равно как и основные дороги, их связывавшие. По факту мы имеем крупный город с населением за двести тысяч человек, да еще и неоднородным по этническому и имущественному составу. Плюс он разбит на районы, разительно отличающиеся друг от друга. Но что-то мне подсказывает, что искать нужно в двух местах, нет, в трех: в Чудильне, на Торжище и в Купеческой слободе. Кстати, в Речном тоже наверняка "крот" сидит — берут же пираты где-то информацию о грузах до Чернореченска. Или им хватает сведений из княжества? С другой стороны, не зря же Зубов полночи в пункте связи проторчал, должен был скоординировать деятельность местной резидентуры. Короче, будем посмотреть. А пока нечего голову забивать пустыми размышлениями. Лучше завтракать буду, тем более что Виталик слово сдержал и как раз завалился в комнату, толкая перед собой типичнейший сервировочный столик, какие в любой приличной гостинице имеются. Вырубив КПК, я отправился в ванную комнату — негоже за стол с грязными руками садиться.

Завтрак прошел в непринужденной обстановке. Военные люди, как я заметил, не склонны обращать внимания на окружение, и уж тем более комплексовать по такому смехотворному поводу. Есть крыша над головой, нечто, пригодное для использования в качестве ложа — и ладно. А если еще и кормят, так вообще замечательно. Наша нынешняя берлога этим условиям соответствовала на сто процентов, а посему освоились мы очень быстро и на еду набросились с энтузиазмом, более присущим вечно голодным новобранцам. За столом, как водится, разговор вертелся вокруг последних новостей, причем солировал Виталик — он оказался весьма сведущ в местных реалиях и подробнейшим образом отвечал на возникающие вопросы. Меня политика интересовала мало, поэтому я почти не прислушивался к беседе, предоставив возможность майору Шелесту собирать информацию. Зубов, судя по его индифферентному виду, был в курсе большинства сплетен, а потому лишь изредка поддакивал Виталику. Игнат тоже оказался не чужд теме и по мере сил разговор поддерживал, вставляя вопросы с подковыркой. Я же отдал должное великолепно приготовленным разносолам и копченостям домашней выделки, да под свежевыпеченный хлебушек, запивая эту роскошь душистым травяным настоем. И лишь раз вклинился в разговор, когда остальные участники взяли временный тайм-аут.

— Виталик, а почему припортовый район Кузбассом называется? — поинтересовался я с невинным видом, не забыв соорудить себе очередной бутерброд. — Там что, шахтеры живут?

Парень смерил меня изумленным взглядом — дескать, откуда ты такой свалился, элементарных вещей не знаешь? — но все же ответил:

— Нет, живут там аборигены из оседлых. Название к гетто лет пятьдесят назад прилипло, когда начали уголь возить из Нерлага — это княжество такое аборигенское на южном побережье. Перегружали его поначалу вручную, вот грузчики и разгуливали черные, что твой негра. А негров у нас только в фильмах можно увидеть, да в книгах. И вот один раз попались они на глаза тогдашнему городскому голове, который как раз плановый объезд города совершал. Он и сказанул в сердцах — что, мол, за район такой, все чумазые, как шахтеры в Кузбассе. Я, мол, в кино старинном видел, очень похоже. С тех пор и прилипло.

Ага, типичная история. Кто-то один ляпнет, не подумав, а остальные подхватят. Только странно, что гетто аборигенское почитай в самом сердце города устроили. Об этом я и спросил незамедлительно.

— Удобно просто, — пожал плечами Виталик. — И в Речной добираться быстро, и Южный Порт под боком. Плюс шалавы из борделей тоже там квартируются в основном, они в большинстве своем из аборигенок. Чудильня рядом уже позже возникла, опять же ввиду удобства доступа для целевой аудитории.

— А ты в кого такой умный, Виталик? — поддержал беседу Волчара. — Мысли как складно излагаешь! Или учишься где?

— А как же! — подбоченился паренек. — Второй курс в универе заканчиваю, на экономиста учусь.

— Интеллигент, значит, — с непонятным выражением буркнул Игнат.

Толи одобрил, толи наоборот. Но Виталик истолковал двусмысленную позицию майора в свою пользу и тему развивать не стал.

— А если аборигены взбунтуются? — заинтересовался вопросом Шелест. — Могут бед наделать.

— Не, не взбунтуются, — отмел подобную перспективу Виталик. — Они же всем довольны, чего им бунтовать? Правда, лет шесть назад пытались какие-то залетные бучу поднять, так их быстро в море загнали. Причем сами же мужики из гетто. Им хлебного места лишаться не с руки оказалось.

Тут разговор вновь плавно переместился на местную политику, и я потерял к нему интерес. К тому же наелся уже, в сон клонить стало. Позыву этому я сопротивляться не стал и ушел в спальню, прямо в одежде взгромоздившись на ближайшую кровать. Интуиция мне подсказывала, что ночью поспать вряд ли получится.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

27 марта 2535 года, вечер

Проснулся я сам, ближе к вечеру. Судя по тому факту, что никто заполошно не орал и не носился по нашей штаб-квартире, дела более-менее шли по плану. Плюс разбудить меня не удосужились, а это тоже звоночек. Нашарил КПК на прикроватной тумбочке, посмотрел время и слегка прифигел — полшестого вечера. Продрых я без малого часов восемь, оторвался за предыдущую ночь. Повалявшись еще пару минут, дальнейшего желания отдыхать не обнаружил и решительно слез с койки. Хорошо, обувь снять догадался, да куртку перед завтраком скинул, а то сейчас присказка про "слегка помятого" как раз бы пришлась впору. Посмотрелся в зеркало, взъерошил рукой ежик на голове, но результатом остался недоволен — срочно в ванную, умываться. Выгляжу хуже, чем с тяжкого похмелья. Да и чувствую себя ненамного лучше. Голова тяжелая, мысли ворочаются еле-еле, плюс в животе урчит — обед я благополучно проспал. Обувшись, наскоро привел в порядок одежду и побрел в сторону вожделенного санузла: употребленный за завтраком в изрядном количестве травяной отвар дал о себе знать.

Покончив с водными и прочими процедурами, наконец почувствовал себя человеком, даже появилось порядочно забытое желание сделать что-нибудь хорошее. Да вот хотя бы кота не трону. Лежит, понимаешь, посреди комнаты, так и напрашивается на волшебный пендель… Стоп, откуда кот? Что за бред? Глюки начались? Пора завязывать с местными травками.

Предавшись размышлениям о столь высоких материях, я машинально шагнул и, естественно, наступил вальяжной скотине на хвост. Кот утробно заорал и отскочил на пару метров, тут же схоронившись под журнальным столиком. Я такой реакции никак не ожидал, а потому тоже подскочил, как ужаленный, по пути своротив стул. Ругнулся матерно, помянув сволочную зверюгу. В общем и целом кошаков я люблю, но вот одну их врожденную особенность — попадаться под ноги в самый неподходящий момент и пугать людей до усрачки — ненавижу всей душой. Откуда-то из-за спины донеслись странные хрюкающие звуки, заставившие меня вздрогнуть всем телом. Но я моментально взял себя в руки и повернулся к источнику шума, обнаружив с трудом сдерживающего смех Волчару. Тот коротал время, развалившись на диване с самой натуральной, на бумаге напечатанной, книгой в руках, а потому стал свидетелем моего позора.

— Игнат, откуда взялась эта скотина? — поинтересовался я, унимая сердцебиение. — Сволочь хвостатая.

— Это Кузьмич, — пояснил майор, откладывая книгу. — Виталик принес, в нагрузку с книжкой. Чтоб нам, туда-сюда, не скучно было.

— Да уж, с ним соскучишься! — я злобно зыркнул на сделавшего попытку выбраться из-под столика котяру, и тот снова зашхерился поглубже в укрытие. — Котэ вульгарис, мля, породы "Сцуко! Опять ты под ногами!"

— Ты, кстати, не первый, кто на него нарвался, — ухмыльнулся в усы Игнат. — Шелест тоже наступил, а Зубов об него споткнулся. Но пока что миниатюра "Тарасов и кот" на первом месте, оценка девять-ноль из десяти возможных.

— Да ладно, — смутился я и поспешил поменять тему разговора: — Скучаешь, говоришь? Значит, ничего серьезного не произошло пока я дрых?

— Все идет по плану, как пелось в одной древней песенке.

— А подробнее?

— Наблюдают за десятком объектов, — пожал плечами Волчара. — Наши оперативники заперлись во второй спальне, Шелест распотрошил баул, понаставил хренову тучу всякой-разной аппаратуры, Зубов добавил. В комнату сейчас не войдешь — почище, чем в серверной в "мародерке". Я разок забредал, очень похоже.

— Что говорят?

— Пока ничего. Шелест выразился в том духе, что мало информации для предварительного анализа. Говорит, ждать будем, туда-сюда. Может, ближе к ночи что-нибудь конкретное появится. А пока мы с тобой отдыхаем.

— Я как-то иначе себе оперативную работу представлял, — признался я, устраиваясь за столом. — Пожрать ничего не осталось?

— Вон там, на сервировочном столике, — отозвался майор. — Твоя доля. Скажи спасибо, что я про тебя вспомнил.

— Спасибо.

— А что не так с оперативной работой? — поинтересовался Игнат. — Вроде работенка не бей лежачего. Сидишь, ждешь. Можно сказать, отдыхаешь.

— Вот именно, — я в нарушение не так давно данного самому себе слова пододвинул чайничек с травяным отваром. — Сидим. А где мозговые штурмы? Где слежка, где прослушивание? Где, в конце концов, игра мысли, головоломные комбинации, ловля на живца? Где вот это: "Разведчик работает головой, а не руками"?

— А ты к нашим майорам загляни, в избытке обнаружишь. Только не советую, — Волчара снова уткнулся в книжку. — Я попробовал было, так чуть ли не матом послали.

— Ну и ладно! — озвучил я универсальную формулу одного старинного знакомого. — Нас, в принципе, и тут неплохо кормят…

Последующая пара часов прошла в блаженном ничегонеделании. Покончив с поздним обедом, я засел было за местный терминал, но тот оказался пуст, как моя голова с похмелья, даже порнухи не обнаружилось. Попробовал смотреть телевизор, притулившийся в дальнем углу, но единственный пойманный канал навевал дремучую тоску посредством демонстрации какого-то древнющего, чуть ли не из двадцатого века, сериала про американскую полицию. Попытка докопаться до Игната успеха не возымела — тот на провокации не поддавался, лишь один раз послал меня недвусмысленным жестом. Из доступных собеседников оставался кот Кузьмич, но он на меня реально обиделся, видать, хвост у него больное место. На заигрывания не повелся и даже кусок колбасы, поднесенный с барского стола, оставил без внимания. Лезть за зверюгой под журнальный столик я поленился. Как обычно в таких случаях бывает, от скуки спас верный КПК — в завалах литературного хлама неожиданно для меня самого отыскался сборник рассказов про древнего сыщика Шерлока Холмса, и я с головой погрузился в приключения эксцентричного британца.

Я как раз добрался до эпизода с двумя пилюлями, вызвавшего смутные ассоциации с каким-то старинным фильмом про компьютерных фриков, когда дверь спальни, оккупированной оперативниками, распахнулась. В проеме показался порядочно взъерошенный Шелест и с ходу возвестил:

— Коллеги, у нас есть цель. Даже несколько. Готовьте снаряжение, через полчаса отправляемся.

— А поподробнее?! — встрепенулся Игнат.

— Подробнее по дороге, сейчас некогда! — отрезал майор, захлопывая дверь.

— Вот и поговорили, — констатировал Волчара. — Пошли, что ли, готовиться?

— Пошли, — согласился я. — Знать бы только, к чему.

Однако воплотить в жизнь этот план мы не успели. Из спальни вывалился майор Зубов, помятый чуть меньше, чем Шелест, и сходу раскомандовался:

— Товарищи офицеры, выдвигаемся на объекты. Задача: осмотреть на предмет обнаружения известных фигурантов. В случае обнаружения производим захват. Объекты — присутственные места, два бара и бордель. Народу много, большая часть гражданских. Поэтому действовать нужно осторожно, без применения огнестрельного оружия. На подготовку полчаса. Задача ясна?

— А как же! — зевнул Игнат, поднимаясь с дивана. — Поддержка будет, или своими силами обойдемся?

— Местная резидентура обеспечивает наблюдение и перекрывает возможные пути отхода, — пояснил Зубов. — Внутри будем действовать своими силами, агентуру подставлять не с руки. Виталик, правда, тоже задействован. Будет дорогу показывать. Собирайтесь, короче.

Зубов вновь скрылся в своем логове, а мы с напарником завалились во вторую спальню, превращенную в склад. Я чуть ли не с головой зарылся в баул со снаряжением, и через несколько минут извлек на свет божий пару легких бронежилетов, приспособленных для скрытого ношения, и два маломощных ручных парализатора, оформленных под "АПС-компакт" — гражданскую версию стандартного армейского пистолета с укороченным стволом. А вот рукоятки как бы не толще из-за упрятанных в них батарей. Отменно неудобная штука, надо сказать. Но порой бывает просто незаменима. Переправил половину добычи Игнату, облачился в броник и упрятал кургузый "ствол" в брючный карман. Подумав немного, достал из сумки две пары облегченных штурмовых перчаток — из особо прочного кевлара, с амортизирующими вставками. В драке не мешают, а вот руки от повреждений защитить смогут достаточно эффективно — хоть нож за клинок хватай, ничего им за это не будет. Остальные части тела, за исключением головы, само собой, от порезов и прочих неприятностей должна неплохо защитить одежда. Здесь на качестве материалов экономить было не принято, плюс специфика давала о себе знать — ткань без укрепляющей пропитки ни один нормальный производитель не использовал.

Игнат со снаряжением познакомился еще на Бурной, поэтому с облачением легко справился, и теперь критически рассматривал себя в зеркало. Признаться, в клетчатой толстовке с капюшоном и грубых джинсах он весьма напоминал фермера из американской глубинки, или откуда-нибудь из Канады. Усы тоже добавляли колорита. Не хватало лишь бейсболки с символикой любимой команды, но она была бы уже явным перебором.

Напоследок я извлек из багажа подсумок с газовыми гранатами и "глушилками" — кто его знает, чем наш рейд обернется, нехай, как говорится, будут.

В гостевой комнате мы столкнулись с оперативниками. Оба майора уже облачились в выходные костюмы и вооружились из своих запасов. Вид оба имели весьма забавный: Зубов напоминал громилу-лесоруба, буквально вчера выбравшегося из чащобы с целью проинспектировать пару ближайших кабаков, а Шелест походил толи на рыбака с похмелья, толи на загулявшего туриста. Рюкзака только не хватало. Впрочем, его весьма успешно заменял титановый чемоданчик в руке майора, нехило контрастировавший с его кондовым видом. Я даже не смог сдержать улыбку, наткнувшись взглядом на это чудо.

— Ничего смешного, — прошелестел майор. — Мы этот чемоданчик с собой брать не будем. В машине полежит. Но без него никак — это малый полевой анализатор. Вот, кстати, возьмите.

Шелест протянул нам с Игнатом очки-хамелеоны футуристического вида — дужки зализанной формы, стекла, обтекающие глаза — точь-в-точь, как мой утерянный на Базе-Центральной монокуляр. Хорошо майор прибарахлился. Я водрузил очки на нос, и по внутренним поверхностям линз пробежали строки активации. Конечно, не боевой шлем с баллистическим компом, но тоже вещь весьма полезная. У майора в чемоданчике — на самом деле, вычислителе анализатора — наверняка неплохая база данных на фигурантов, так что при встрече опознаем мы их мгновенно. Компьютеры в таких делах не ошибаются. Вот только не сочетались очечки с нашим полутуристическим видом. Будем надеяться, что никто из завсегдатаев внимания на нас не обратит.

— Передатчики, — Шелест раздал всем по две горошины из пористой резины. — Стереозвук, все дела. Голос передается резонансом костей черепа. Плюс в случае чего звуковой фильтр, так что "глушилок" можете не слишком опасаться.

Это да, "очки" уберегут сетчатку глаз, а уши защитят горошины передатчиков. А вот незащищенным людям мало не покажется.

— Мы "красная" группа, — продолжил инструктаж Шелест. — Я первый, майор Зубов — второй, Волчара — третий, Тарасов, соответственно, четвертый. Группа наблюдения — "синие". Виталик "синий-1", он будет ждать в машине. Синий-два наблюдает за входом, синий-три контролирует черный ход. Плюс еще "желтые". Они осуществляют наблюдение за подступами к объектам, примерно в радиусе квартала. Наша задача — войти, осмотреться, выявить фигурантов, по возможности тихо взять. Вопросы?

— Кто будет осуществлять захват? — поинтересовался я.

— Мы с майором Зубовым. Ваша задача — прикрывать и отсекать сообщников. Главное, дать нам спокойно упаковать фигуранта. Ну и обеспечить выход с объекта.

— Санкция на применение оружия?

— На ваше усмотрение. Но желательно обойтись вообще без стрельбы, в крайнем случае, без летальных исходов. Еще вопросы?

— Нет, — отозвался я.

— Майор Волчара?

Игнат лишь помотал головой, поправляя бронежилет. Что-то ему мешало, но разбираться было уже некогда. Бог с ним, не пиратскую базу штурмуем, и так сойдет.

— Сейчас Виталика дождемся и по коням, — закончил Шелест импровизированный брифинг. — Майор, как с "вырубателем" обращаться помните?

— Помню, не переживайте, — усмехнулся в ответ Зубов.

На этом разговор прекратился и в комнате воцарилась вязкая тишина, нарушившаяся лишь шипением входной переборки. Явился обещанный Виталик.

— Карета подана! — жизнерадостно возвестил он, просунувшись в дверь. — Пойдемте.

Мы молча проследовали за проводником, проделав уже знакомый путь по порядком захламленному складу, и загрузились в давешний "бобик". К текущему времени он обзавелся роскошной тонировкой всех боковых стекол. Я, признаться, в таких мерах особой надобности не видел — еще с полчаса, и станет достаточно темно, чтобы помешать досужему наблюдателю разглядеть хоть что-то в салоне. Но местным виднее, наверное. Рассевшись в том же порядке, что и утром, мы неспеша выкатились со двора и Виталик уверенно погнал машину куда-то на запад. По крайней мере, возникшие через несколько минут слева пристани недвусмысленно показали, что мы в данный момент огибаем Южный Порт.

— Куда сначала? — задал интересующий всех вопрос Зубов.

— В Чудильню, — с готовностью отозвался Виталик. — Веня говорит, в "Белой лилии" — это бордель из тех, что подороже — по приметам совпадающий мужик появился.

— Кто конкретно?

— Похож на Анри Блеза. По крайней мере, внешне.

— Что-то не сильно верится, что он может в низкосортный бордель забрести, — с сомнением покачал головой Шелест. — По базе он проходит как один из приближенных самого Плохиша. Сомневаюсь, что здесь он рядовой боевик. Да и согласно показаниям пленных, он вроде квартирмейстера на базе. Чего ему в Порт-Владимире делать?

— Скорее всего, пустышка, — согласился с коллегой Зубов. — Но проверить нужно. Тем более что в кабаки пока рано.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

27 марта 2535 года, вечер

Минут через пятнадцать неспешной езды мы миновали порт и углубились в лабиринт узких улочек, застроенных с претензией на богемность. По крайней мере, каждый из кабаков стремился выделиться если не экстерьером в целом, то хотя бы вычурной вывеской. Как пояснил всезнающий Виталик, время хоть и вечернее, но еще не прайм-тайм, потому питейные заведения сейчас практически пустые. Вот часа через полтора будет аншлаг. Еще мы узнали, что Чудильня, не смотря на скромные размеры, разбита на несколько зон. Ближе всего к портам располагались кабаки дешевые, рассчитанные на непритязательных матросов и докеров, равномерно разбавленные домами терпимости с умеренными ценами и скудным ассортиментом услуг. Ближе к центру начинались заведения из тех, что подороже, а, стало быть, и поинтеллигентней. Здесь предпочитали веселиться господа офицеры и старшины. Бордели оккупировали центр, и по местным стандартам относились к заведениям класса "люкс". В один из таких нам и предстояло вломиться.

Виталик остановил машину, когда я окончательно потерял ориентацию. Мало того, что улочки кривые и узкие, так еще и стемнело достаточно резко, что вкупе с тонировкой свело усилия рассмотреть что-либо вокруг на нет. Как он тут умудрялся сохранять чувство направления, для меня осталось загадкой. Скорее всего, как говорится, "жопой чуял". Тем не менее, заглушив мотор, Виталик жизнерадостно улыбнулся и доложил:

— Приехали. Вон наш бордель, через два дома.

Шелест наконец соизволил активировать анализатор, и стекла моих очков просветлели, позволив достаточно подробно рассмотреть высившееся в трех десятках метров от нас двухэтажное здание с лепным карнизом и

высокими окнами. Над широкой двустворчатой дверью висело нечто, весьма отдаленно напоминающее цветок лотоса, а дабы ни у кого не возникло сомнений, над ним вилась надпись из неоновых трубок: "Белая лилия". Правда, рекомая лилия почему-то была окрашена в желтый цвет. Над низким крылечком раскачивался подвешенный на кованный крюк красный фонарь. Прямо под ним отирался громила в стандартном полутуристическом облачении.

— Синий-два, как слышите, прием, — произнес майор Шелест, активировав передатчик.

С общего канала он уходить не стал, поэтому я прекрасно расслышал ответ наблюдателя:

— Синий-два на связи, прием.

— Клиента засекли?

— Так точно, — прохрипел абонент на том конце линии. — Мы его перед входом пометили, сейчас сканируем здание. Он на втором этаже, в "нумерах".

— Конкретнее.

— Номер семь, дальний от лестницы по левой стороне коридора.

— Вас понял, синий-два, отбой! — майор вырубил передатчик и обвел нас задумчивым взглядом. — Ну и что будем делать?

— Штурмовать смысла нет, — тут же отозвался Зубов. — Мало того, что место присутственное, так еще процентов девяносто за то, что ошиблись наблюдатели. Нужно без шума и пыли проверить клиента.

— Предлагаете послать кого-то одного? — вздернул бровь Шелест. — Под видом клиента?

— Почему нет? — пожал плечами Зубов. — Только надо решить, кто пойдет. Я сразу отпадаю, мне светиться здесь категорически нельзя. Потом в городе работать не смогу.

— Давайте я схожу, — вклинился Волчара. — Всю жизнь мечтал побывать в портовом борделе. Речники такое рассказывали! Проверю заодно, туда-сюда.

— Хорошо, — согласился Шелест. — Но я вас прошу, товарищ майор, посерьезнее. Не спугните раньше времени.

— Постараюсь, — посерьезнел Волчара и выбрался из тесной кабины "бобика".

Шелест врубил систему наблюдения и вывел показания с майоровских очков на общий канал, так что дальнейшее мы наблюдали глазами Игната. Виталик предусмотрительно припарковал внедорожник так, чтобы вышибале от входа нас не было видно, поэтому Игнат неожиданно для него вынырнул из ближайшего переулка и уверенным шагом направился прямо ко входу. Детина смерил подходящего мужика оценивающим взглядом, кивнул сам себе, по-видимому, присвоив тому статус потенциального клиента, и проревел как можно более приветливо:

— Чё надо?

— Бабу хочу, — буркнул Волчара. — Включи логику, парень! Что еще может понадобиться в борделе нормальному мужику? Впрочем, если косячок предложите, то не откажусь.

Громила засмущался и гостеприимно распахнул перед посетителем дверь. Игнат похлопал того по плечу и вошел в обитель разврата, не забывая вертеть головой по сторонам. Внутреннее убранство "приемной залы", открывшейся сразу за коридорчиком, поражало безвкусицей — бордовые драпировки на окнах, темно-красные с белыми лилиями обои, даже линолеум на полу вписывался в гамму. Не подкачал и местный распорядитель. Или вернее сказать сутенер? По стилю одежды скорее второе: ярко-зеленый пиджак, красные, в тон шторам, брюки, щегольские лаковые туфли, на шее чуть ли не килограмм золотых цацек, еще полкило на пальцах и в ушах. Прическа под стать — гладко зализанные длинные волосы, на подбородке нечто, призванное символизировать модную бородку-эспаньолку. Тот еще павлин, короче.

— Добрый вечер! — проворковал "павлин", окинув посетителя слегка удивленным взглядом — очки явно выбивались из образа фермера на отдыхе.

— Меня зовут Николя. Чем могу быть полезен?

— Слушай сюда, Колян! — бесцеремонно цыкнул зубом Волчара. — Бабу хочу, да потолще! Есть такие?

В непривычной обстановке он освоился на удивление быстро, и сейчас косил под типичного представителя бродяжьего племени, месяцами пропадающего на охоте. Только очки все портили, но без них никак.

— Сейчас посмотрим, — пролепетал Николя, несколько обескураженный напором незваного гостя. — Вот, выбирайте.

Он повернул к Игнату стандартный терминал с десятком фотографий и принялся характеризовать возможных претенденток на внимание майора:

— Вот Инночка. Сложения пышного, рекомендую. К тому же весьма сведуща в любовных утехах.

— Пойдет, — буркнул Волчара, мельком глянув на фотку. — Куда идти, где платить?

— Платить по факту, идти на второй этаж, номер три сейчас свободен, — пропел служитель борделя. — Желаю вам приятно провести время. Инночка поднимется к вам в течение десяти минут.

— Нормально, — Игнат потерял к "павлину" всяческий интерес и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Убранство второго этажа мало отличалось по стилю от приемной. Но Игнату на данный факт было глубоко плевать. Едва вырвавшись из поля зрения Николя, он перестал кривляться и упругим шагом прокрался к двери, украшенной цифрой семь. Прислушался к доносившимся из-за нее сладострастным звукам, извлек из кармана парализатор и слегка придавил створку плечом. Та не поддалась.

— Выбивайте дверь, красный-три! — скомандовал Шелест по общему каналу. — После захвата уходите через черный ход, синяя команда обеспечит прикрытие.

— Сейчас, — Игнат отошел от двери на пару шагов, прицелился и молодецким пинком в район замка вышиб ее.

Створка с громким треском ударилась в стену, а поскольку сила действия равна силе противодействия, то ничего удивительного, что она тут же попыталась захлопнуться. Но вновь налетела на ногу Волчары, который воспользовался моментом и просочился в "нумер". Наблюдать за всем этим через очки анализатора было весьма забавно — эффект присутствия получался почти стопроцентным: стереоизображение дополнялось столь же качественным стереозвуком. Не знаю как остальные, но я едва сдержал порыв пнуть переднее сиденье, когда Игнат расправлялся с дверью.

Тем временем события во взломанной комнате развивались лавинообразно. Перед взором Волчары предстала роскошная двуспальная кровать из массива какого-то дерева, на которой предавалась акту любви весьма колоритная парочка: медведеподобный мужик, заросший черным волосом по всему телу, уверенно штурмовал глубины пышной светловолосой дамочки. Каждое движение "медведя" она сопровождала сладострастным стоном, и даже треск выламываемого замка не оказал на прелюбодеев никакого эффекта. И лишь через несколько секунд до белокурой "нимфы" дошло, что вломившийся в комнату мужик достаточно грозного вида целится в спину ее любовника из пистолета. А Игнат все это время тупо стоял, соображая, что делать. Анализатор по контуру спины определить личность любовничка оказался не в состоянии, а тот в свою очередь был столь увлечен процессом, что на внешние раздражители не реагировал. "Нимфа" первой осознала всю двусмысленность происходящего и замолчала, сделав глубокий вдох. Лицо ее скривилось, а рот раззявился в сдавленном крике, полностью заглушенным оханьем "медведя". Тот прерывать приятное занятие в ближайшие минуты явно не собирался.

Волчара еще пару секунд созерцал ритмично двигающийся прямо перед ним мускулистый зад объекта, а затем наградил мужика смачным поджопником. Тот от неожиданности вздрогнул и мгновенно скатился за кровать, рефлекторно попытавшись укрыться от агрессора. Однако в узкой щели между ложем и стеной он элементарно не поместился, раскорячившись

в нелепой позе. Анализатор тут же зафиксировал лицо, выделив его рамкой целеуказателя, и по дисплеям поползли строки идентификации. Мужик еще ошеломленно тряс головой, не сводя затравленного взгляда с дула пистолета, а мы уже получили результаты сравнения фотографии с материалами базы данных. Как и предполагал Шелест, Анри Блезом, представителем пиратского клана, посетитель борделя не был.

— Тьфу, блин! — сплюнул Волчара под ноги. — Куда смотрели только, уроды!

Его возмущение вполне можно было понять — проходивший по базе данных Блез минимум вдвое уступал "медведю" телосложением. Не заметить этого факта могли или перестраховщики, или идиоты безглазые.

Замешательство пришельца немного взбодрило бедного мужика, и он на чистейшем русском выдал изумленное:

— Какого хера?!!

— Извини, мужик, ошибочка вышла! — Волчара сунул парализатор в карман и подошел к окну, примерившись к шпингалету. — И вы, гражданочка, извините! Однако я вынужден вас незамедлительно покинуть, туда-сюда!

Дальнейшее было делом техники. Спрыгнуть из распахнутого окна второго этажа, выходившего на задний двор, для Игната не составило труда. Подходы загодя проверили ребята из "синей" команды, поэтому риска напороться на досужего гуляку не было, и майор смело обошел здание по задворкам и вышел прямиком к "бобику", который сообразительный Виталик переместил к ближайшему переулку.

— Вот это я называю стремно! — прокомментировал Волчара свое приключение, с трудом втиснувшись на заднее сиденье. — Я там чуть сквозь землю не провалился от стыда. Да еще мужика, по ходу, импотентом сделал.

— Не переживайте так, майор, — утешил страдальца Зубов. — Все могло быть хуже — вдруг бы он сердечником оказался? А так без летального исхода обошлись. Зато теперь у нас осталось всего два возможных варианта. Куда сначала?

Шелест, которому и был адресован вопрос, задумчиво пожевал губами, изучая терминал, но все же ответил:

— Давайте-ка в "Трактиръ", он ближе. К тому же наблюдатели опознали по фотографиям как минимум двоих местных контактеров.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

27 марта 2535 года, вечер

Мы кружили по узким улочкам Чудильни уже минут пять, когда пришел вызов от наблюдателей. Шелест выслушал доклад с кислой миной, буркнул "Да!" и оповестил нас:

— Отбой. Субчики из "Трактира" ушли. Направляются на север, за ними хвост. Минут через десять дадут знать, где те присядут. Так что, Виталик, тормозни где-нибудь, будем ждать.

Несколько минут прошли в довольно нервозном ожидании (попробуйте спокойно посидеть втроем на заднем сидении "бобика", да еще в компании объемистого чемодана с электроникой), потом вновь ожил передатчик Шелеста.

— Все страньше и страньше, как говорила одна литературная героиня, — задумчиво выдал майор. — Эти субчики завалились в кабак "У Фомы", это второй номер программы. Похоже, у них сходка. Придется брать всех сразу. Виталик, трогай!

Проводник послушно воткнул передачу и "бобик" резво покатился по богатому пенобетонному покрытию, оставляя за спиной относительно респектабельный район. Вскоре за окнами начали мелькать заведения не столь притязательные, зато более демократичные. Всю дорогу майор Шелест грузил нас подробностями:

— Фигурантов пятеро: те двое, что свалили из "Трактира" — некие Иванов Петр, по кличке Шкаф, и Венедиктов Еремей, по кличке Дохлый. Местные бандюги, держат несколько точек в Южном. В кабаке еще трое — Зиновьев Евгений, известный также как Жека-Оглобля, Тихонов Трифон, кличка Тихий, и Стас Прокопчук — кличка Корыто. Эти трое из группировки, контролирующей склады на Торжище. Главный — Оглобля. Судя по данным из базы местной полиции, пареньки серьезные. Обслуживают в основном контрабандистов и скупщиков краденого, в том числе купца Ермишина. Слишком много совпадений, вы не находите, коллеги?

Коллеги находили, о чем незамедлительно просигналили энергичными кивками.

— Кого конкретно будем брать? — решил сузить круг задач Волчара.

— По обстановке посмотрим. Но желательно как минимум по одному из обеих партий. Вот их фото, — майор вывел на мониторы в очках несколько изображений. — Однозначно берем Оглоблю.

Тем временем шустрый Виталик подогнал "бобик" к довольно симпатичному домику, украшенному вывеской "У Фомы", но парковаться благоразумно не стал, проехал мимо, остановившись на той же стороне улицы метров на пятьдесят дальше. Шелест переключился на канал второй группы "синих" и некоторое время оживленно переговаривался с наблюдателями. Затем принялся доводить обстановку до нас:

— Кабак практически пустой. Фигуранты занимают отдельный столик в дальнем углу общей залы, бармен с ними о чем-то беседует. У входа еще двое посетителей за разными столиками. Прослушку наладить не удалось, наблюдение визуальное. Судя по поведению, "братки" что-то бурно обсуждают, причем бармен активно участвует. Думаю, будем брать всех.

— Бармен? — задумчиво проговорил Зубов. — Что у нас по нему есть?

— По полицейской базе проходит как мелкий перекупщик, — отозвался Шелест. — В крупных делах не замечен, но периодически выступает в роли посредника на переговорах.

— Попробуем взять и расколоть? — принялся вслух раздумывать Зубов. — Или ну его на фиг?

— Вам виднее, — пожал плечами Шелест.

— Берем, — решил Зубов. — Попробуем вербануть, такой источник информации не помешает.

— Как скажете.

— Как будем работать? — вклинился в разговор Волчара.

— По стандартной схеме, — не стал изобретать велосипед Шелест. — Входим, занимаем столик, нарываемся на драку. Валим всех, потом вяжем.

— Эвакуироваться как будем?

— Не будем, — вступил в полемику Зубов. — Там на втором этаже "нумера", типа как в давешнем борделе, только персонал приходящий. Но шалав сейчас нет, рано еще. Вяжем всех, включая бармена, случайных пассажиров выгоняем, потом заведение закроем и будем спокойно допрашивать голубчиков. С полицией проблем не будет, я сейчас дам команду, мои люди согласуют.

— А остальной персонал? — напомнил я. — Повара там, официанты?

— Это проблема, — согласился Зубов. — Мы дверь на кухню запрем изнутри, а черный ход наблюдатели перекроют. Обставим акцию как налет рэкетиров из конкурирующей бригады.

— А прокатит? — усомнился Игнат. — Они не дураки, туда-сюда. Если Оглобля с дружками сгинет с концами, и никто на себя ответственность не возьмет, поползут слухи.

— Нормально все будет, — отмахнулся Зубов. — Я тут под шумок один проект запускаю, как раз наши похождения в него идеально впишутся. Мы будем бригадой гастролеров, нанятых местным авторитетом. Короче, все продумано. В подробности вдаваться не буду, это секретная операция. Мы ее больше года готовили.

— Виталик, паркуйся у кабака, — велел Шелест.

Тот безропотно выполнил приказ, аккуратно притерев машину почти у самого входа, на небольшой стоянке, и заглушил двигатель.

— Все, господа офицеры, готовность ноль! — провозгласил Шелест, выбираясь следом за мной из салона. — Виталик, пойдешь с нами. В драку не влезай, контролируй вход. Оружие есть?

Дождавшись ответного кивка, майор немного вразвалку направился к гостеприимно приоткрытой двери. Мы не отставали, поэтому в зал пошли плотной группой, сразу же цепкими профессиональными взглядами оценив обстановку. Двое случайных посетителей опасливо осмотрели нас, но покидать заведение не спешили, решив не прерывать ужин.

Мы заняли сдвоенный столик через один от живо что-то обсуждавшей компашки и Зубов завертел головой, высматривая официанта. Того в пределах видимости не было.

— Виталик, как начнем, намекнешь тем двоим, что лучше сваливать, — шепнул Шелест. — Потом будешь контролировать вход. Майор Волчара, вы запираете дверь на кухню и контролируете лестницу на второй этаж. Мы втроем нейтрализуем фигурантов. Оглоблю не трогайте, я его сам отключу. Остальных на ваше усмотрение.

— Бармен мой, — буркнул Зубов, не прекращая вертеть головой. — Официант!

Против ожидания, на зов никто не явился. Зубов напустил на себя раздраженный вид и крикнул чуть громче:

— Официант!

Не дождавшись реакции, майор встал с места и возмущенно пробухтел:

— Что за бардак?! Где чертов гарсон? — тут он наткнулся взглядом на беседующего с посетителями бармена и обрадовано воскликнул: — Милейший! Прошу вас!

Тот не обратил на беспокойного клиента внимания, продолжая обсуждать что-то с подельниками. Зубов кивнул нам и направился к дискутирующей компании, демонстративно расталкивая попадающиеся на пути стулья. На шум бармен отреагировал, развернувшись лицом к майору, когда тот уже остановился рядом.

— Милейший, — Зубов подпустил в голос яда и ткнул нерадивого служащего пальцем в грудь. — Мы долго будем ждать, когда нас обслужат?

Бармен несколько опешил от такой бесцеремонности, но за него тут же впрягся один из громил, которого анализатор опознал как Жеку-Оглоблю:

— Чего надо? Не видишь, он занят?

— А вы, собственно, кто? — переключил майор внимание на нового собеседника.

— Не твое собачье дело, — пробасил тот, поднимаясь из-за стола. — Он нас обслуживает, иди, покури пока.

— Какие-то вы невежливые, — прошипел Зубов, положив руку на плечо рыпнувшегося было бармена.

Представитель местного обслуживающего персонала обмяк и расплылся по стулу аморфной массой. "Вырубатель" штука хорошая, действует почти мгновенно. Для нас это событие послужило сигналом к действию: Виталик не торопясь направился к входной двери, по пути шепнув пару слов праздным посетителям, Волчара ненавязчиво перекрыл лестницу, попутно позаботившись о блокировании кухни, а мы с Шелестом подтянулись поближе к задираемой компании. Поэтому, когда Жека-Оглобля обогнул стол и предстал перед Зубовым во всей красе, подкрепление уже было на месте. Майор помощи обрадовался и перешел в решительное наступление.

— Ты на кого тявкаешь, фраер?! — рыкнул Жека, попытавшись схватить оппонента за грудки.

Зубова такой исход дела совершенно не устраивал, потому он и ударил первым — вразрез, коротким прямым в челюсть. Оглобля застыл с совершенно ошеломленным видом, не столько потрясенный ударом, сколько наглостью нападавшего. Пауза затянулась почти на секунду, и мы с Шелестом воспользовались ей на полную катушку. Заметив краем глаза, как затерявшийся на фоне шкафоподобного громилы майор хлопнул того по шее ладонью, я подцепил стол и опрокинул его на растерянно лупавших глазами подельников Жеки. За последующие мгновения, размазанные адреналиновым выбросом чуть ли не на минуту, произошло несколько событий одновременно. Шелест ловко ткнул Оглоблю в солнечное сплетение кулаком и заботливо утянул согнувшегося пополам бандюка подальше от свалки. То же самое проделал с отрубившимся барменом Зубов. Не страдавшие излишней сентиментальностью праздные посетители пулей выскочили из залы, хлопнув на прощанье дверью, на что застывший у лестницы Волчара отреагировал извлечением из кармана парализатора. Я тем временем перескочил через опрокинутый стол, приземлившись рядом с копошащимся в осколках посуды бугаем, и сходу отоварил его стопой в висок. Тот без признаков жизни уткнулся в ошметки салата, а я переключил внимание на второго противника. Жилистый, если не сказать тощий, паренек уже почти поднялся на ноги, а потому словил мощный маэ-гери в живот и отлетел на пару метров, уткнувшись в стену. Оставшиеся двое не стали испытывать судьбу, но поступили каждый по-своему: самый крайний на карачках отскочил от стола и ломанулся к лестнице на второй этаж, совершенно упустив из вида наличие в том направлении Игната, а второй полез в карман за стволом. Осуществить планы им не удалось — Волчара легко остановил беглеца ударом рукоятки парализатора в лоб, я же пресек попытку извлечения оружия метким пинком по руке. Противник мне достался не из крупных, но размеры его компенсировались ловкостью — пистолет он все же успел вытащить, но только для того, чтобы тот улетел куда-то в угол, столкнувшись с подошвой моего ботинка. Следующего удара парень дожидаться не стал, кувырком назад ушел из зоны поражения и пружинисто вскочил на ноги, застыв в характерной боксерской стойке. Перехватив твердый взгляд серо-стальных глаз, я решил доставить противнику удовольствие и принял вызов. Пробный выпад он легко отбил и сам перешел в наступление, выбросив руку в классическом хуке. А вот это он зря! Ближний бой мой конек, столько лет уже практикую. Заблокировав бьющую конечность, я осыпал его градом ошеломляющих коротких тычков в грудь и лицо, воспользовавшись стандартным "цепным" ударом из вин-чун, и завершил комбинацию мощным толчком ноги, пришедшимся в диафрагму. Парня отбросило назад, но на ногах он устоял, хотя вид имел совершенно потерянный. Оклематься ему я не позволил, отправив в нокаут выпендрежной "вертушкой". Вся свалка заняла секунд тридцать, не более. Я мазнул взглядом по полю боя, выискивая возможного противника, но все уже было кончено. Обработанных "вырубателями" бармена с Оглоблей оперативники оттащили к барной стойке, остальные четверо бандюков пребывали в разной степени отрубах. Трое очнутся еще не скоро, а вот четвертый возился у стены, с трудом выхаркивая остатки ужина. Мощный удар в живот не шутка, после него можно желудок выблевать. Этому еще, можно сказать, повезло.

Хозяйственный Шелест достал из кармана упаковку с одноразовыми пластиковыми наручниками, извлек две армированные полоски, а остальные бросил мне. Я поймал подарок налету и занялся обездвиживанием поверженных противников. Покончив с этим занятием, вопросительно глянул на майора. Тот переглянулся с Зубовым и принялся раздавать указания:

— Тарасов, перетащите этих наверх, растолкайте по разным комнатам. Волчара, помогите ему. Виталик, стоишь на стреме. Дверь запри, табличку повесь, и жалюзи закрой.

— "Синие", как слышите? — взялся он за передатчик. — Обеспечьте нам хотя бы час спокойной работы.

Ответ наблюдателей я не услышал, но, судя по выражению лица майора, его он удовлетворил. Совместно с Зубовым они довольно споро поволокли обездвиженного Жеку на второй этаж, буквально через минуту вернувшись за барменом. Мы же с Игнатом занялись транспортировкой остальных молодчиков. Справились минут за десять и обосновались в нетронутом баре, решив в работу оперативников не лезть, дабы не мешаться. Пускай сами разбираются с пленными, мне и специфических звуков, доносившихся из-за закрытой двери "нумера", приспособленного под допросную, с лихвой хватило. Игнат придерживался аналогичного мнения, к тому же имел, как оказалось, определенные виды на содержимое бара. По-хозяйски устроившись за стойкой, он извлек на свет божий пару чистых рюмок и бутылку причудливой формы.

— Классная вещь, виноградная водка из Нерлага, — пояснил он, наполняя стопки. — "Кузьминка" рядом не стояла. Дорогущая, зараза!

Я скептически осмотрел предложенную емкость на просвет и с сомнением уставился на Игната.

— Мы по одной всего, — пояснил тот. — Не маленькие, туда-сюда, не развезет. А тебе рано еще!

Оживившийся было Виталик сник и вернулся на пост у двери.

— Ну, будем! — провозгласил традиционный тост Волчара и опрокинул стопку.

Я последовал его примеру. Огненный сгусток провалился по пищеводу в желудок, оставив на языке приятное виноградное послевкусие. А ничего так, пьется легче, чем традиционная водка. Горечь, можно сказать, вовсе не чувствуется. Игнат закатил глаза и мечтательно крякнул. Пару минут посидели молча, стараясь не прислушиваться к воплям в допросной. Потом Волчара лениво поинтересовался:

— А чем это наши майоры так ловко бугаев успокаивали?

— Полицейский прибамбас, "вырубатель" в просторечии, — не менее лениво пояснил я. — Тебе в подробностях, или вкратце?

— Давай вкратце, — буркнул Игнат, под шумок занявшись привычным для себя делом — мародерством.

Он хоть и "фортификатор", но оставить без внимания такой шикарный объект, как бар, не смог. Инстинкты взбунтовались.

— Если вкратце, это специализированный инъектор. Обычно выполняется в виде перчатки, на внутренней поверхности которой располагается множество малюсеньких иголок. Ткань специальная, синтетическая, из трубчатых нитей. На запястье резервуар с ядом, чаще всего нервно-паралитическим. При захвате рукой с надетым "вырубателем" какой-либо части тела иглы пробивают одежду и через них впрыскивается яд. Чем сильнее рука сжата, тем глубже иглы и больше давление в резервуаре. Поэтому степень поражения легко варьировать. Для надежности лучше, конечно, через открытую кожу воздействовать, как Шелест на Жеку. Видел, как он его по шее хлопнул? Тот и поплыл. А потом можно брать теплыми. Соответственно, если смертельный яд использовать, получается боевое оружие.

— Слишком много мороки, — поморщился Волчара, загремев бутылками в захомяченном где-то пакете. — Проще из парализаторов всех отоварить. Не пришлось бы возиться столько.

— Не скажи, — возразил я. — У нас какая задача? Верно, сработать под разборку. А если бы мы всех обездвижили, да при свидетелях, что бы было? Плюс "вырубатель" чаще всего используют при скрытых захватах. Идет, предположим, человек в толпе, к нему подваливает спец, за руку легонько, или приобнимет, а потом деликатно так за собой в подворотню. Без шума и пыли.

— На фиг такие заморочки, — пробурчал Игнат, закругляясь с мародерством. — Вот поэтому я в органы и не пошел, в "фортификаторах" прижился после погранслужбы. У нас все предельно просто — увидел врага, пристрели. Или уничтожь любым другим способом. Кстати, вроде закончили оперативнички бандюков колоть.

Действительно, вопли уже пару минут как смолкли. Я просто внимания не обратил, занятый приятной беседой. К тому же наше предположение тут же подтвердилось: по лестнице спустились оба майора, причем Зубов потирал ушибленную руку.

— Волчара, открывайте кухню, — скомандовал он. — Команда "чистильщиков" подъехала, они тут приберутся немного и о пленных позаботятся. С собой берем только Жеку, на месте пригодится. Виталик, подгони машину к черному ходу.

Игнат направился встречать коллег, гремя бутылками в пакете, а майор, дождавшись, когда Виталик выйдет на улицу, принялся делиться с нами добытыми сведениями:

— Короче, раскололись "братки", даже особо зверствовать не пришлось. Бармен оказался весьма полезным человечком, без него бы Оглобля дольше ломался. А так подловили на косвенных, он и запел. Судя по всему, сейчас у Ермишина гостит представитель клана. Жека точно не знает, но достаточно уверенно предполагает. Такое уже не раз было, Ермишин просил выделить людей для скрытой охраны лабаза на Торжище и патрулирования квартала. Столь серьезно он о безопасности заботится только при встречах с пришлыми, местные не настолько сумасшедшие, чтобы на него наезжать. А от приезжего всего можно ожидать. Бармен подтвердил. У них заказан на ночь "нумер" повышенной комфортности, и из борделя должны чуть позже отборных шлюх подвезти. Я думаю, ради кого-то из аборигенов, пускай даже благородных кровей, он бы так стараться не стал. Не те здесь нравы, в бандитской среде туземцы не котируются абсолютно. Таких бы в Кузбасс загнали и разговаривал бы с ними кто-то из среднего звена.

— Значит, следующий объект есть? — уточнил вернувшийся Волчара.

Следом за ним в залу просочились несколько человек неприметной наружности. Один из них подошел к нам поближе и кивнул Зубову.

— Есть, — подтвердил майор, и переключил внимание на новоприбывшего: — Значит так, Серега! На втором этаже клиенты упакованные, их нужно аккуратно вывезти из города. Что с ними дальше делать, скажу позже. Бармена местного знаешь? Его немного помять, чисто косметически, и оставить здесь. Я его уже обработал, дергаться не будет. Согласуй с ним только, что он другим "браткам" рассказывать будет. Должен разойтись слух, что тут поработали люди Лома.

Серега еще раз кивнул и направился к лестнице, на ходу созывая подчиненных. В дверях, ведущих на кухню, возник Виталик и просигнализировал, что карета подана.

— Тарасов, Волчара, волоките Жеку. Тащите сразу на улицу, погрузим его в багажник, — распорядился перехвативший инициативу Зубов. — Виталик, сейчас едем на Торжище, склад номер восемь, пятый массив третий ряд. Знаешь, где это?

— Конечно, — заверил начальника парень. — Это один из ермишинских лабазов. Не самый большой, зато не на виду. Прятать там удобно всякое. Мы с батей давно на него зубы точим, только подобраться никак не можем. Точнее, можем, но санкция нужна.

— Тогда по коням! — закруглился майор. — Там сейчас первая группа "синих" собирается, к нашему приезду обстановку оценят. Так что не гони, Виталик.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

28 марта 2535 года, ночь

До лабаза добрались без приключений, затратив на дорогу примерно полчаса. Воспоминания об этом перегоне у меня остались не самые приятные, на Торжище о состоянии дорожного покрытия не особенно заботились, так что растрясло нас порядочно. Что испытал запертый в багажнике Жека-Оглобля, я боялся даже представить. Правда, его мы сдали наблюдателям еще на подступах к массиву. В случае чего они смогут его использовать в качестве козыря в беседе с дополнительной охраной. К тому же выяснилось, что Жека как бригадир периодически связывался со старшими боевых групп, чисто проконтролировать обстановку. Этим он сейчас и занимался, пистолетный ствол у виска отличный стимул. К самому складу по сложившейся традиции подъезжать не стали, заняли позицию в проулке в паре кварталов. Добравшиеся до места раньше нас "синие" уже развернули наблюдение и даже задействовали кое-что из сугубо специфического оборудования, так что к нашему приезду общая картина происходящего была ясна.

Потайной лабаз купца Ермишина мало отличался от родового гнезда семейства Лосевых, разве что второй этаж тоже был занят складами, а не жилыми помещениями. А вот по основательности он мог поспорить даже с каким-нибудь средневековым замком на старушке-Земле. Шелест оперативно вывел на дисплеи план здания, так что мы сразу же приступили к планированию вторжения.

— Значит, обстановка на данный момент следующая, — принялся дублировать Зубов доклад начальника "синих". — В лабазе двадцать три человека. Вооружены все. Если верить словам Жеки, еще две пятерки его бойцов сидят в паре кварталов отсюда, машины не глушат. Это их группа быстрого реагирования. Еще два "джипа" периодически объезжают массив по периметру. Наши их засекли, так что опасаться их не стоит. Во внутреннем дворе три машины — самого Ермишина, его личной охраны и еще одна из автохозяйства купца. Какие будут предложения, коллеги?

— Однозначно нужен "гость", — задумался Шелест. — Но двадцать человек это слишком. Не справимся.

— Может, дождемся, пока Ермишин с охраной свалит? — предложил я. — И дальше посмотрим по обстановке. Или штурмовать будем, или "гостя" перехватим, когда он поедет наслаждаться культурной программой.

— А это вариант! — одобрил Зубов. — Если лабаз штурмовать, придется местный СОБР привлекать. Лишний шум нам не нужен. А эти дуболомы без стрельбы и взрывов однозначно не обойдутся. Плюс непосредственно Ермишина тоже лучше не трогать. Он еще понадобится, мы его хотим в разработку взять и выйти на "крота" в Совете. И чтобы с железными доказательствами. Виталик, расслабься. Позже будут подробности, без вас все равно не обойдемся.

Парень понимающе ухмыльнулся, но интереса к беседе не потерял.

— Значит, принимаем вариант с перехватом машины, — резюмировал Зубов. — Если в течение ближайших двух часов они не тронутся с места, придется штурмовать. Товарищи офицеры, что из оборудования понадобится?

— Пусть наши сумки привезет кто-нибудь, — отозвался я. — Там есть все необходимое.

— Виталик, озаботься.

— Есть!

Пока парень связывался с базой, мы занялись обсуждением подробностей предстоящей акции. Где-то через полчаса сложился достаточно надежный план, а десятью минутами позже сзади приткнулся еще один "бобик", из которого вылез наш старый знакомец Веня. Мы с Волчарой выбрались из кабины и отправились принимать груз, предоставив майорам сомнительное удовольствие мониторить обстановку. Содержимое баулов я помнил на память, но все равно некоторое время задумчиво рылся в снаряжении, пытаясь подобрать оптимальную конфигурацию. Наконец, принял решение и извлек на свет божий в дополнение к уже имеющимся бронежилетам легкие композитные шлемы, налокотники-наколенники и пару "викингов" с электронными прицелами. В шлемах имелись маломощные баллистические компы, для скоротечного огневого контакта на короткой дистанции их за глаза должно хватить. Плюс мы их еще с анализатором синхронизируем, вообще песня будет. Подсумок с гранатами и "глушилками" у меня уже и так был, но я достал еще один, для Игната. Полноценные разгрузки решили не надевать, обойдемся поясными почами с запасными магазинами. Нацепив снаряжение, мы стали похожи на террористов-самоучек из глубинки. Особенно забавно выглядел Волчара в своей клетчатой толстовке с капюшоном — футуристический обвес с одежкой нехило так контрастировал. Подготовившись таким образом к бою, мы вернулись в тесный салон "бобика", где и занялись синхронизацией электроники. Едва успели завершить процесс, как ожил передатчик Зубова. Майор с довольным видом выслушал доклад и известил нас:

— Кажется, началось. Синий-два говорит, Ермишин с охраной во дворе появился. Грузятся в машины.

— Синий-два, проследить! — приказал он наблюдателям и повернулся к нам: — Путь отъедут подальше, в случае чего ребята их задержат. А мы подождем "гостя". Ага, есть контакт! Желтый-один докладывает, "братки" с Жекой связались, сказали, что встреча закончилась и они маршрут проверять едут. А ГБР к лабазу сейчас подъедут, будут "гостя" сопровождать. Готовность номер один, коллеги.

Нда. Признаться, я на такое не очень рассчитывал. Три машины это не шутка. Скорее всего, один джип с охраной пойдет впереди, "гость" в центре, второй экипаж с "братками" замыкающий. Тут надо полноценную засаду устраивать.

— Майор, — тронул я Зубова за плечо, — можем не сдюжить. Надо хотя бы одну машину отсечь, лучше хвост. Тогда результат гарантирую.

— Хорошо, сейчас с "желтыми" согласуем. Они как раз маршрут отслеживают. Примерно треть уже известна, если принять за точку отправки лабаз, а за конечную остановку кабак.

— Тогда нам надо трогаться прямо сейчас. Сможем устроить засаду. Выведите схему маршрута мне на монитор, я подумаю, где лучше встать.

— Виталик, трогай! — майор справедливо решил, что в данном случае мне виднее. — Капитан сейчас точнее скажет, куда едем.

На анализ обстановки ушло совсем немного времени — что тут анализировать-то? Удобное место нашлось ровно одно — перекресток на выезде из Торжища. Вроде еще и не жилая зона, но застройка идет поплотнее, и не здоровенными лабазами, а достаточно мелкими лавчонками с пристроенными сарайчиками. В тупичке между парочкой таких и встанем.

— Виталик, глянь сюда, — я ткнул пальцем в точку на схеме, сунув терминал водиле под нос. — Вот здесь встанем. Место знаешь?

— Ага, там нормально будет. Тень густая, если без света встать, то разглядеть нас нереально.

— Вот туда и гони. Чем быстрее, тем лучше.

Виталик воспринял мои слова как руководство к действию и от души поддал газку. "Бобик" шустрым кабанчиком покатил по складской зоне, разгоняя тишину ревом движка.

— Всех переполошим, — поморщился Зубов. — Куда, кстати, группу перехвата засылать?

— Вот в этот переулок. Как раз нормально получится. Первые машины проскочат, а потом среагировать не успеют.

Больше вопросов не возникло и мы в относительной тишине (если не считать шума мотора, разогнанного почти до номинальных оборотов) по истечении буквально двух-трех минут прибыли на место. Виталик мастерски втер машину между двух сарайчиков и заглушил движок. Фары, понятное дело, тоже выключил.

— "Желтые" на позиции, — сообщил Зубов, выслушав доклад группы поддержки. — Синий-два говорит Ермишин уехал, "патрульные" у лабаза собрались. Во дворе наблюдается активность.

— Виталик, задачу помнишь? — парень кивнул, а я обернулся к Волчаре: — Игнат, на позицию!

Мы кое-как выпростались из салона и по густой тени, прикрывавшей нас от уличных фонарей, разбежались в разные стороны. Притаились, слившись со стенами сарайчиков. Теперь оставалось только ждать.

Впрочем, предаваться этому скучнейшему занятию пришлось недолго. Минут через пятнадцать до нашего слуха донесся равномерный гул нескольких движков, потом справа в глубине улицы показались пятна фар.

— Готовность ноль! — выдал я на общем канале и активировал прицел.

Режущий глаза свет фонарей послушно потускнел, а темень, наоборот, просветлела, протаяла вглубь, позволив достаточно подробно рассмотреть приближающийся кортеж. Пожалуй, зря я переживал за успех операции. Бандюки ни разу не телохранители, особого опыта сопровождения VIP-персон у них не было, поэтому они несколько растянули колонну, особенно замыкающий хорошо отстал. Это нам, кстати, на руку. Головной джип пересек перекресток, за ним втянулся внедорожник с "гостем". Как и было условлено, "желтые" пропустили первые две машины, но как только замыкающий "бобик" выкатился на пересечение двух довольно узких улочек, из глубины одной из них с ревом выскочил неприметный "козлик" и с разгону въехал ему в борт. Водила "козлика" рассчитал верно — ударил углом мощного сварного бампера в район заднего колеса, и бандитский "бобик" отбросило с проезжей части, закрутив вокруг оси. В конечной точке траектории он встретился с мощной бревенчатой стеной случившегося рядом амбара, а "козлик" оперативно развернулся к "патрульному" боком. Из боковых окон его высунулись руки с "калашами", разразившимися длинными очередями. Судя по толстым набалдашникам на стволах, автоматы были оборудованы ПББС, и негромкие хлопки выстрелов напрочь потерялись на фоне треска и звона, произведенного врезавшимся в стену внедорожником. Сделав свое черное дело, "козлик" моментально развернулся и канул в темноту прилегающей улицы.

Пока "желтые" разбирались с замыкающим колонны, мы времени даром не теряли. Как я и рассчитывал, впередиидущие машины на нападение среагировать не успели и проскочили метров на пятьдесят вперед, как раз в наш с Игнатом сектор. И хотя водилы попытались притормозить — очередная ошибка, кстати, профи бы наоборот побыстрее смотались — мы с напарником успели поразить заранее намеченные цели: Волчара с первого выстрела завалил сидевшего за рулем первого джипа бугая, а я всадил УС в голову второго "драйвера". У Игната получилось очень ловко — водила умер точно в момент начала торможения, и вмиг отяжелевшее тело резко утопило педаль в пол, отчего "бобик" встал, как вкопанный. Соответственно, машина "гостя" тут же въехала ему в зад, немало облегчив мою задачу. Пока Волчара расстреливал пассажиров первого внедорожника, я закинул "глушилку" почти к самым дверцам второго экипажа, благо до него от моей позиции было метров двадцать, не больше. Ярчайшая вспышка, сопровождавшаяся ударом тугой волны воздуха по барабанным перепонкам, окончательно дезориентировала пассажиров, и я рванул к джипу, на бегу контролируя "клиентов". Виталик, как и было договорено, запустил движок и вырулил из тупичка. До побитого внедорожника мы добрались практически одновременно, я лишь успел схватиться за замок задней двери, когда "бобик" со скрипом резины притормозил у меня за спиной.

Бросив беглый взгляд в салон, я моментально оценил обстановку. Она полностью отвечала первоначальной задумке: водила мертв, сидящий на переднем сидении молодчик застыл с рассаженным о приборную панель лбом, а обитатели заднего диванчика ошалело мотают головами, пребывая в полном офигении. Не мудрено, в общем-то — нас с Игнатом шлемы защитили, коллеги в "бобике" тоже были оснащены защитными средствами, а вот "гостю" с охранником от разорвавшейся рядом "глушилки" досталось сполна.

Выстрелив на всякий случай в голову сидящему впереди бугаю, я с максимально возможной скоростью вывернул из проема поведенную от удара дверь и выволок из салона "гостя". То, что это именно он, я понял сразу — внешность для местного люда очень уж нехарактерная. А вот французов таких много, особенно в южных провинциях. Чувствовалось, что в нашем "трофее" течет немалая толика арабской крови, и по чертам лица, и по курчавой шевелюре, и особенно по иссиня-черной щетине. Передав пленника с рук на руки майорам, я занялся его охранником. Этот был еще примечательней — толи мулат, толи квартерон, короче, негритянские корни имел сто процентов. Я мысленно поздравил нас с удачной операцией и поволок слабо трепыхавшегося телохранителя к нашей машине. Зубов с Шелестом уже упаковали "гостя" в наручники и погрузили в багажник. С телохраном поступили аналогичным образом.

На всю операцию ушло не более минуты. К этому времени Волчара закончил с "контролем" экипажа первого джипа, и мы вновь погрузились в салон. Виталик взял с места в карьер, и уже через несколько секунд побоище осталось далеко позади. Парень некоторое время покружился по району, заметая следы, а затем мы покинули Торжище, пересекли складские кварталы и окончательно затерялись в дебрях Купеческой Слободы. Минут через пятнадцать мы заехали во внутренний дворик родовой крепости Лосевых, и за нами захлопнулись мощные ворота, окончательно отсекая от возможного преследования. Только теперь я позволил себе немного расслабиться, полностью осознав, что операция прошла успешно.

Глава 4

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

28 марта 2535 года, ночь

Во внутреннем дворе лосевской крепости задерживаться не стали. По уже отработанной схеме выгрузились из "бобика", в очередной раз пересекли склад и оказались в ставшем родным спецсекторе. Виталик тут же смотался, пообещав озаботиться легким перекусом, майоры-оперативники уединились с "гостем" в "допросной", предварительно заперев мулата-телохранителя во второй спальне, а мы с Волчарой с комфортом расположились в гостевой зале на диване и в кресле соответственно. Баулы со снаряжением далеко не убирали, равно как и экипировку — кто знает, как дело повернется? А ну как придется через пять минут снова мчаться в неизвестность. Шлемы только сняли, потому как неудобно в них очень.

В тишине мы просидели минут двадцать — после адреналинового выброса даже на разговоры не тянуло, хотелось расслабиться — а потом заявился Виталик, толкая перед собой давешний сервировочный столик. Под ногами у него вился Кузьмич, то и дело норовя потереться наглой рыжей мордой о штанину. Виталик, по всему видно, к подобной его манере давно приноровился, а потому на кота не обращал ни малейшего внимания. Без единого эксцесса парень и кот пересекли залу и, как и подобает гостеприимным хозяевам, принялись накрывать на стол. Вернее, на стол накрывал Виталик, а Кузьмич высматривал, как бы половчее стащить кусок колбасы и вовремя свалить. Виталик все поползновения решительно пресекал, но в конце концов сжалился и одарил кошака солидным шматом копченой грудинки. Тот незамедлительно спрятался под журнальный столик и принялся с невероятной скоростью жевать подачку, оглашая залу громким чавканьем.

— Кузьмич, веди себя прилично! — погрозил пальцем Виталик, и кот тут же сбавил громкость процентов на восемьдесят. — Вот так-то! А то учишь тебя, учишь, и все без толку — как с голодного края, ей-богу!

— Присаживайтесь к столу, милостивые государи! — обернулся он уже к нам. — На кота внимания не обращайте, это он от смущения.

— Стеснительный какой, — буркнул Игнат, пододвигая к себе бокал и чайник с душистым отваром. — Может, и по кошкам не бегает?

— Бегает, как не бегать! — оскорбился за питомца Виталик. — И не только по кошкам. Собак местных тоже гоняет. Есть тут один псеныш, Геннадием кличут. Так его хозяева порог наш оббили — дескать, обижает. А тот Геннадий с хорошего волкодава размером, правда, тупой как пробка. Вот его Кузьмич и чмырит, извините за мой французский.

Кот тем временем схомячил грудинку и тихой сапой пробрался Виталику под руку. Тот прогонять его не стал, а даже погладил, приговаривая: "Что, Кузьмич, наглость — второе счастье?", чем растрогал сурового Волчару чуть ли не до слез. Во всяком случае, кусок колбасы он не пожалел, переправил зверюге. Кузьмич приподнял бровь, окинув майора внимательным взглядом, но до угощения снизошел.

Потом мы пили местный "чай" под аккомпанемент умиротворенного кошачьего урчания и травили байки, поэтому сверхранний завтрак несколько затянулся. Я было вспомнил про голодных оперативников, но те на стук в дверь никак не отреагировали, поэтому я перестал терзаться муками совести и предался сибаритству в теплой компании. Кузьмич по очереди посидел у всех на коленях, поиграв с каждым из присутствующих в игру "погладь кота", а затем улегся на диване, нагло оккупировав подушку. Мы к тому времени прикончили уже второй чайник травяного отвара и я уже подумывал избавиться от порядком надоевшей сбруи, но тут дверь "допросной" распахнулась, выпустив традиционно взъерошенного Шелеста.

— Шабаш, есть контакт! — с ходу возвестил он, подпустив в голос торжественности.

— Всем контактам контактище! — поддержал его появившийся следом Зубов. — Можем взять тепленькими, но своими силами не обойдемся.

Мы молча сидели, ожидая продолжения. Однако майоры решили поиграть у нас на нервах — подхватив свободные стулья, они подсели к столу и Шелест завладел чайником.

— Чайку, товарищ майор? — устало поинтересовался он у Зубова. — Мы таки заслужили. И не только чайку.

— Может, чего покрепче? — встрепенулся Волчара.

— Нет, перед делом лучше не надо, — буркнул Зубов, принимая чашку с отваром. — Хватит, товарищ майор, над ними издеваться, рассказывайте уже.

— Раскололись субчики, — известил нас Шелест. Блин, а мы-то, болезные, и не догадались! — Как мы и предполагали, "гость" с телохраном с базы клана. Кстати, Виталик, не мог бы ты нас ненадолго оставить?

Парень глянул на Зубова, но тот кивнул, подтверждая просьбу коллеги. Виталик дисциплинированно вылез из-за стола и вышел из залы, прихватив за компанию Кузьмича. Тот на такой произвол явно обиделся — как же, дослушать не дали. Сколько раз уже замечал, что коты очень любопытные твари.

— Значит, так, — прошелестел себе под нос майор, разворачивая терминал дисплеем в нашу сторону, — вот наши фигуранты. "Гость" — Малик Салех, в клане заведует подпольными сделками с контрабандой. Не всем, конечно, объемом, одно из направлений курирует. Здесь, соответственно, работает по профилю. Как источник информации весьма ценен, но координат базы, к сожалению, не знает. Он, видите ли, не штурман по образованию, а экономист.

На дисплее высветилась фотка в большом разрешении, на которой без сомнения был изображен плененный нами не так давно мужик арабской внешности. Майор перелистнул еще несколько фотографий, на которых Салех был запечатлен в компании с какими-то подозрительными типами, и вывел на экран физиономию второго пленника.

— Жан-Франсуа М'Барали, — прокомментировал Шелест. — Шестерка, но не самая мелкая. Профессиональный телохранитель, в клане работал почти со всеми представителями верхушки. Как источник информации полный ноль, в голове держит только то, что необходимо для успешного выполнения задачи, по окончании дела все ненужное мгновенно забывает. О координатах базы речи даже не идет.

— Стесняюсь спросить, а где же "есть контакт"? — немного ехидно поинтересовался я.

— Не спешите, молодой человек! — сурово осадил меня Шелест. — Я еще не договорил. Координат они, конечно, не знают, зато сообщили кое-что интересное. Как вы думаете, как они в город прибыли?

— Боюсь даже предположить, — включился в игру Волчара. — Прокопали подземный ход? Десантировались из космоса?

— Все гораздо проще. Они прилетели на глайдере. Прямиком с базы, — Шелест обвел присутствующих торжествующим взглядом. — Дальше объяснять нужно?

— Когда они планировали возвращаться? — мгновенно посерьезнел я.

— Салех говорит, утром за ними должен транспорт прибыть, — пояснил майор. — Если точнее, то в шесть ноль-ноль. В это время еще достаточно темно, чтобы незаметно убраться из зоны видимости, а над морем уже засветло полетят. Они и прибыли сюда с таким же расчетом, мы как раз около борделя прохлаждались.

Я бросил взгляд на настенные часы. Полчетвертого утра.

— А вы, товарищ майор, не задались вопросом, как мы их перехватывать будем? — вкрадчиво поинтересовался я. — Какими-такими силами? Это не "бобик" из автомата расстрелять, это все-таки глайдер…

— Не переживайте, капитан, — Шелест уставился мне прямо в глаза. — Я взял на себя смелость вызвать с Базы-7 отряд. Экипировку они доставят. Ждем из через сорок минут примерно.

— А успеем до места добраться? — несколько поостыл я. — Кстати, а место вычислили?

— Вычислили, — успокоил меня Зубов. — Они хоть и не местные, но не совсем дебилы. Местность описали очень хорошо, особенно М'Барали постарался. У него память на такие дела профессиональная. Но самое главное, он, когда место описывал, сказал, что Жека похвастался, что они там постоянно разборки устраивают — дескать, очень удобно, трупы в шахту побросал и готово. Ничего не напоминает?

— Напоминает, — кивнул я. — А что Жека?

— Подтвердил. Он, оказывается, лично гостей встречал. Так что место определили со стопроцентной точностью. Ладно, допиваем чай и отправляемся. Не ближний свет, а еще встречу подготовить нужно.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

28 марта 2535 года, раннее утро

Как это не смешно, в качестве секретной точки для встречи дорогих гостей местный криминалитет использовал именно те самые развалины военной части, где по иронии судьбы высадились по прибытии и мы. Я сначала не поверил, но все сходилось до мелочей, и Жека, допрошенный местной резидентурой, сведения подтвердил. Не удивительно, что там без конца разборки случаются — кому понравится, что на облюбованное тобой место для важной и, что характерно, тайной встречи припрутся еще какие-то мутные типы? Конечно, в нашем случае пересечения интересов можно было не опасаться — главный встречающий и провожатый в одном лице — небезызвестный Оглобля — как раз сидел в сыром подвале в гостях у чернореченской агентуры. К тому же он принимал непосредственное участие в операции — ему предстояло выйти на связь с приближающимся глайдером и подтвердить безопасность точки. На развалины базы его, понятное дело, никто везти не собирался, хватит с него рации. А вот нам следовало поторопиться.

К тому времени, как наш "бобик", набитый, как обычно, до отказа добрался до места, отделение мое уже комфортно расположилось на позиции, заблаговременно распределив сектора обстрела и озаботившись нехитрой маскировкой. Штурмовик пилоты, не мудрствуя лукаво, отогнали километров на двадцать в степь, где и приземлились. По сигналу до нас доберутся за считанные минуты, а в случае непредвиденных обстоятельств и на перехват вылететь смогут. Быстро переговорив с Черенковым и оценив в общих чертах обстановку, я облачился в привезенный верным сержантом бронекостюм и вооружился любимым "вихрем". До времени "Ч" у нас в запасе оставалось еще более часа.

— Товарищ капитан, у вас все готово? — поинтересовался Шелест, когда я закончил с текучкой и подошел к "бобику". — Наша помощь не понадобится?

— Нет, товарищ майор, — я окинул задумчивым взглядом поле предстоящей битвы. — Давайте, как договаривались. Отъезжаете километра на полтора, и ждете. По завершении захвата я даю сигнал. И ради бога, никакой самодеятельности! Игнат, проследи.

Волчара коротко кивнул, не прерывая возни с "викингом". "Вихря" ему не досталось, но и пистолета-пулемета для ближнего боя достаточно будет. Тем более что до этого ситуацию никто доводить не собирается.

Оперативники под присмотром Игната погрузились в машину и "бобик" скрылся в зарослях, глухо урча движком в предутреннем тумане. Я активировал баллистический комп и запустил программу привязки к местности. Через пару секунд на внутренней стороне забрала перед моим взглядом развернулась тактическая схема предстоящей операции. Еще раз пробежавшись по основным моментам, изъянов я не нашел и ленивой рысцой побежал занимать позицию. Надо признать, Черенков ребят расставил толково, поэтому улучшать и так хорошее я не стал, а просто залег за обломком древней стены, потеснив слегка заместителя. Теперь оставалось только ждать.

Утро выдалось туманным и влажным, листья и трава моментально потяжелели от росы. Не будь на мне надежного бронекостюма, я вымок бы до нитки. Однако ткань с водоотталкивающим покрытием сделала свое дело, и на сырость я не обращал внимания, весь обратившись в слух. Правда, периодически приходилось протирать забрало, но это мелочи. Баллистический комп отсеивал все посторонние шумы, поэтому глайдер я засек еще издали. Активное сканирование мы использовать опасались, кто знает, чем пираты свой летательный аппарат напичкали. Однако чувствительности звуковых сенсоров костюма вполне хватило, чтобы загодя распознать низкий гул движков.

— Готовность один! — скомандовал я на общем канале и переключился на волну пилотов штурмовика: — Есть контакт, готовность тридцать секунд.

Ответа летунов дожидаться не стал, вырубив передатчик. Радиомолчание при организации засады еще никому на моей памяти не повредило. Судя по тому, как уверенно заходил на посадку глайдер, мы себя ничем не выдали. Я запоздало подумал, что отсутствие на точке транспорта с "гостем" может выглядеть подозрительно, но сразу же успокоил себя: наверняка экипаж вышел на связь с Жекой, а тот по наущению проинструктированных Зубовым агентов соврал, что машина на подходе. Зато еще раз убедился, что оперативная работа — не мое. Столько мелочей упускаю, которые для Шелеста с напарником являются совершенно естественными, что просто жуть берет.

— Готовность ноль! — прошипел я, активировав передатчик. — Валим только охрану. Пилотов не трогать. И глайдер старайтесь не повредить.

Напоминание мое осталось без ответа — все участники операции прекрасно знали свои обязанности, это я для самоуспокоения и от волнения на мозги парням капаю.

Тем временем глайдер спокойно приземлился посреди небольшой полянки в самом центре развалин. Хорошее местечко, если не знаешь где, в жизни не отыщешь. И наблюдение со стороны предельно затруднено. Но вот если сюрприз готовили знающие люди, то ровный пятачок в обрамлении древних руин моментально превращался в смертельно опасную ловушку. Мы местность изучили загодя, поэтому преимуществом своим воспользовались на всю катушку.

— Летуны, давай! — вышел я в эфир на спецволне и переключился на общий канал: — Погнали!

Черенков разместил людей парами по широкой дуге, так что бить на поражение мы могли с трех направлений одновременно, при этом совершенно не опасаясь попасть под "дружественный огонь". Единственную проселочную дорогу, ведущую от развалин военной части к Порт-Владимиру, блокировали оперативники во главе с майором Волчарой. Отступление по воздуху должен был предотвратить штурмовик, как раз в этот самый момент несшийся над степью. Оставалось лишь дождаться, когда экипаж вылезет из глайдера и подставится под пули. Долго томить нас ожиданием гости не стали. Секунд через тридцать после приземления люки пассажирского отделения глайдера отворились, откинувшись на магнитных опорах вверх, и из чрева аппарата высыпалось четверо охранников при полном параде. Баллистический комп позволил рассмотреть их в мельчайших подробностях. В принципе, я совершенно не удивился, обнаружив на боевиках уже знакомые бронекостюмы пятого класса, гражданский образец, а в руках — "манлихеры" калибра 5,56 мм. Высадились молодчики парами с обеих сторон глайдера, поэтому нейтрализовать их пришлось нам с Черенковым, и двойке Борисов-Федотов. Кысь с Константиновым традиционно изображали гранатометно-пулеметный расчет и держали гостей на прицеле с фронта. Поскольку уже можно было не опасаться обнаружения, я врубил сканер, просветив кратким импульсом внутренности летательного аппарата. Убедившись, что оба пилота на месте, буркнул на общем канале "Огонь!" и сам же первый выполнил команду, всадив унитар в лоб одному из боевиков. Тот стоял крайне удачно, и пуля, прошив шлем и голову, усвистела куда-то вдаль, пролетев насквозь салон. Второй тут же свалился, словив УС в лицо из сержантского "вихря". Борисов с напарником столь же оперативно расправились с укрытыми от нас корпусом глайдера бойцами противника. Одновременно с этим из кирпичного завала буквально в двадцати метрах от летательного аппарата поднялся Кысь и наставил на лобовое стекло трубу "горыныча". Не успели летуны как следует испугаться, как я броском преодолел расстояние, отделявшее мою позицию от глайдера, и приветливо постучал стволом "вихря" в боковое окно пилотской кабины. Сидевший на месте первого пилота скромных размеров мужичок с франтоватой бородкой ошалело уставился на меня. Я ткнул пальцем сначала в него, потом в небо и отрицательно покачал головой. Тот отчетливо сглотнул и кивнул, соглашаясь с моим требованием. Его напарник в это время пытался нашарить что-то под приборной панелью, и я ткнул стволом в его направлении. Первый пилот оказался понятливым малым и занятие это пресек, что-то быстро объяснив сменщику.

Отступив на пару шагов назад и в сторону, я жестом велел пилотам выметаться из кабины. Те пару мгновений колебались, но все же решили послушаться. Немалым стимулом к этому послужило появление в небе ревущего на форсаже движками штурмовика. Боевая машина зависла метрах в тридцати от поверхности земли, взяв глайдер на прицел бортового вооружения, а оно на аппарате такого класса весьма впечатляло — пара лазеров, десяток ракет на выдвижных аппарелях, плюс два трехствольных "гатлинга", плюющихся бронебойными унитарами калибра 22 мм.

Летуны покинули вмиг ставшее столь неуютным нутро глайдера и дисциплинированно улеглись в мокрую от росы траву, сложив руки на затылках. Предоставив Черенкову паковать пленных и разбираться с трупами, я залез в кабину, вырубил боевой режим, откинув забрало шлема, и принялся осматриваться. Машина оказалась совершенно типичной, таких миллионы на многих планетах Федерации. Управиться с ним может любой мало-мальски грамотный водила, тут даже особой летной подготовки не требуется, взлет-посадка на автопилоте. Ага, уровень топлива в баке чуть больше половины. Значит, нехило пролетели молодчики, пару тысяч километров точно. А что у нас с маршрутизатором? Все в полном порядке, запоролено.

— Константинов! — проорал я, высунувшись в открытую дверь. — Пойди сюда!

Тот вылез из кучи кирпича, за которой хоронился до сих пор, и подбежал к глайдеру. Хоть непосредственную угрозу мы и устранили, но операция еще не завершилась, а потому боевое охранение никто не отменял.

— Давай-ка в темпе выпотроши эту приблуду, — ткнул я в блок навигатора. — Только не сломай, нам на птичке еще полетать придется в скором времени.

Наш штатный связист ответил коротким "Есть!" и с головой погрузился в работу. Я вылез из кабины, дабы ему не мешать, а заодно и проконтролировать обстановку. Поскольку угроза бегства по воздуху миновала, пилоты посадили штурмовик в десятке метров от глайдера, но вылезать на свет божий, как и было обговорено, не торопились. В общем, все вокруг спокойно, операция идет по плану.

— Игнат, как слышишь, прием! — активировал я частоту засадной группы. — Все нормально, можете подъезжать.

— Три минуты, — отозвался передатчик голосом Волчары.

Где-то на грани слышимости загудел мотор, с каждой секундой приближаясь к поляне. Все, обратный отсчет пошел.

— Олег, долго еще? — сунулся я в кабину трофейного летательного аппарата.

— Уже, товарищ капитан-лейтенант! — бодро отрапортовал Константинов, выпроставшись из неудобного при его-то росте кресла. — Есть маршрут.

— Внимание всем! — перешел я на общий канал. — Готовность полторы минуты! Время пошло!

На уединенной полянке началась суета, впрочем, почти мгновенно улегшаяся. Роль каждого была расписана заранее, поэтому к появлению "бобика" с оперативниками трупы уже благополучно покоились в пресловутой вентиляционной шахте, плененные пилоты безо всякого комфорта валялись на полу в пассажирском отсеке глайдера, а трофеи Черенков закинул в багажник все того же аппарата. Виталик лихо притер внедорожник почти к самому борту штурмовика, и из кабины выбрались все три майора. Шелест держал в руке чемоданчик анализатора, а Игнат волок загодя извлеченные из багажного отделения баулы со снаряжением и пакет с трофейной выпивкой. Зубов на ходу отдавал последние распоряжения, Виталик внимательно слушал и кивал.

— Грузимся, грузимся, товарищи офицеры! — подогнал я новоприбывших. — Операция прошла удачно, осталось только свалить отсюда. Не тормозим!

Шелест с Игнатом времени терять не стали и комфортно разместились в салоне глайдера, придавив баулами пленных пилотов. Зубов несколько задержался, потому место ему досталось менее козырное, однако спорить он не стал, молча устроившись рядом с забитыми снаряжением сумками. Ноги ему пришлось поставить на задницу второму пилоту, но тот, понятное дело, возникать не осмелился. Я занял место за штурвалом, усадив рядом в качестве штурмана Константинова. Остальная команда благополучно загрузилась в десантный отсек штурмовика. Тянуть время было абсолютно бессмысленно, поэтому я выдал на общем канале очередное "Погнали!" и врубил движки. Глайдер под управлением умной электроники элегантно взмыл в воздух, мне осталось лишь легким движением штурвала задать направление движения. Штурмовик послушно пристроился в хвост. Собственно, опасаться нападения с воздуха пока не приходилось, поэтому я и не стал прятаться под защиту бронированного монстра, а предпочел самолично присмотреть укромное место в нескольких десятках километров от точки высадки. Развалины военной части, в которых буквально несколько минут назад разыгралась очередная кровавая драма, исчезли из вида в считанные мгновения. Я лишь успел рассмотреть машущего нам вслед Виталика, и сосредоточился на управлении.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

28 марта 2535 года, утро

Летели почти пять минут, удалившись от места разборки на полсотни километров. Пойменный лес уступил позиции обширным полям, перемежающимся перелесками, и я посадил глайдер посреди одной такой проплешины, аккурат в небольшой ложбинке. Штурмовик пристроился рядом. На этот раз из душных коробок вылезли все, даже пилоты не пожелали торчать в тесной кабине.

Первым делом я напряг Черенкова организацией боевого охранения, выделив в его распоряжение половину отделения. Федотова, как самого глазастого, загнал на вершину небольшого холмика метрах в двухстах от стоянки, и на этом посчитал свои командирские обязанности выполненными. Правда, по пути к глайдеру, который вознамерился превратить во временный командный пункт, пришлось шугануть не в меру расслабившихся пилотов. Те намек поняли и больше от штурмовика не отходили.

Около трофейной машины хозяйственный Волчара уже расстелил обнаруженный в багажнике кусок брезента, или чего-то в этом роде, и члены импровизированного военного совета расселись тесным кружком, скучившись вокруг Константинова. Тот колдовал с терминалом, выводя на дисплей извлеченную из навигатора карту с координатной сеткой. Справился он с задачей в считанные секунды, после чего был отправлен в распоряжение Черенкова.

— Итак, что мы имеем? — задумчиво начал Шелест, внимательно глядя в монитор. — Мы, наконец-то, имеем координаты, и даже воздушный маршрут есть в наличии. Что это нам дает?

— Пока что ровным счетом ничего, — озвучил я собственное мнение. — Безымянный остров в Южной гряде. Судя по карте, совсем крохотный клочок суши. Ну, рельеф еще можно глянуть по довоенной трехмерке. Как специалист вам говорю, с такими предварительными данными туда нечего соваться. Только людей угробим.

— Согласен, — поддакнул Игнат, покусывая свежесорванную травинку. — Без разведки вообще не вариант, туда-сюда.

— Тогда вам и карты в руки, — не стал спорить Шелест. — Но хотелось бы услышать хотя бы примерный план действий.

— Нужна база, — озвучил очевидную вещь Волчара. — Желательно поближе и понезаметней. Оттуда можно будет разведрейд организовать. А дальше уже по обстановке.

— Собственно, коллега абсолютно прав, — согласился я. — База. И от нее уже плясать будем. Лично мне на ум приходит только один вариант — Океанариум. Товарищ майор, реально?

— Нужно с командованием согласовать, — немедленно отозвался Зубов. — На моем уровне такие вопросы не решаются.

— Константинов, готовь сеанс с Чернореченском! — озадачил я маявшегося неподалеку бездельем ефрейтора. — И чтобы мигом.

Тот незамедлительно убыл к штурмовику, в свою очередь напрягать летунов. Можно было, конечно, воспользоваться штатными средствами связи, но смысла в этом не было никакого — проще через авиадиспетчера вызвать Соломатина. Наши каналы хоть и кодированы, но от вдумчивого мониторинга эфира не защищены. И от диапазонов, что в ходу у местных военных, весьма далеки, могут подозрение вызвать. Хотя какие, на фиг, подозрения — через пару-тройку часов весь клан на ушах будет, как Салеха хватятся.

— Вы, капитан, хотя бы приблизительно очертите круг задач, — попросил Зубов. — Чтоб мы знали, о чем договариваться.

— Во-первых, помещения для личного состава, — начал перечислять я. — Во-вторых, информация по архипелагу в целом и по острову в частности. Транспорт, в идеале подводный. Проводник, если понадобится. Штурмовик еще крайне желательно выбить из Соломатина, и в Океанариуме разместить, чтоб под рукой был. Для глайдера помещение. Для пленных цугундер неплохо бы. И канал связи с Чернореченском. Ну и в случае чего подкрепление.

Зубов задумчиво кивал, делая пометки в блокнотике.

— Думаю, договоримся, — обнадежил он присутствующих.

— Товарищ капитан-лейтенант, полковник Соломатин на линии! — доложил незаметно подошедший Константинов.

Зубов пружинисто поднялся и ушел к штурмовику, сопровождаемый ефрейтором. Отсутствовал он меньше десяти минут, затем вернулся и весьма воодушевленно выдал:

— Все, товарищи офицеры! Пару часов можно отдыхать, раньше полковник не управится.

Собственно, этим мы и занялись, развлекаясь по мере возможностей и фантазии под достаточно надежной защитой штурмовика с активированным радаром. Я лично забрался почти под самое днище глайдера и улегся на землю, вооружившись КПК. Последующие два часа я посвятил детальному изучению довоенных карт Южной гряды и акватории Северного моря. Сведений о современном состоянии архипелага имелось очень мало, когда была возможность пользоваться сетью "мародерской" службы я этим вопросом особо не задавался, другие проблемы в тот момент имелись. Теперь же пришлось довольствоваться обрывками информации. Тем не менее время пролетело незаметно, и я даже слегка удивился, когда майор Зубов протиснулся в мое убежище и тронул меня за плечо, привлекая внимание.

— Соломатин дал добро, — ответил он на мой недоуменный взгляд. — С представителями Океанариума договорились о взаимодействии, можно вылетать. На месте нас встретят. Только надо в Порт-Владимире некоего мичмана Литке на борт взять. Он штурманом будет, и опознается на месте. А то "подводники" в последнее время нервные, могут и сшибить на подлете.

— Интересно, — хмыкнул я, — как они себе это представляют — посреди бела дня в городе чернореченский штурмовик приземляется. Или того хуже, трофейный глайдер.

— В море подберем, — пояснил майор. — Он как раз в Океанариум возвращается. Сторожевик "Быстрый", найдем по пеленгу. Они от побережья уже на сотню километров ушли, так что не засветимся.

— Вы его в лицо-то хоть знаете?

— Нет, — отозвался Зубов. — Но это и не нужно, он меня знает. Так что придется мне в штурмовик перебираться.

— Собирайте народ, товарищ майор! — закруглил я беседу, выбираясь из-под глайдера. — Федотова тогда в глайдер пересадите, как раз по габаритам полноценный обмен получится.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир,

28 марта 2535 года, утро

Обещанный сторожевик нагнали за какую-то четверть часа, причем львиная доля времени ушла на то, чтобы обогнуть Порт-Владимир по широкой дуге. А дальше уже было дело техники — штурман на головной машине шел по пеленгу, а я вел глайдер следом. Кстати сказать, как раз глайдер и ограничивал скорость — штурмовик мог лететь и вдвое быстрее. Когда внезапно открылась береговая линия, я даже мельком пожалел, что не получилось увидеть порт с высоты птичьего полета, но пейзаж внизу и так был на удивление хорош. Утренний бриз гнал длинные пологие волны, которые с глухим рокотом набегали на песок пляжа, доставая пенными космами почти до самых прибрежных зарослей, а прямо над ними вились неугомонные чайки. А может, и не чайки, но очень на них похожие птицы. То и дело отдельные представительницы пернатого племени срывались в пике, стремительно выхватывая из воды мелких рыбешек. За ревом двигателей гвалт их расслышать было проблематично, о чем я и не жалел, в общем-то. Резкие гортанные крики, издаваемые сотнями глоток одновременно — то еще удовольствие.

Прибрежный район миновали меньше чем за минуту, вырвавшись на простор, а еще через несколько минут, заложив пяток крутых виражей, вышли на искомый сторожевик. Головная машина зависла над ним ненадолго, подобрав пассажира, и вновь уверенно понеслась прочь от недавно скрывшегося из вида берега. Совсем скоро смотреть стало не на что. Однообразная рябь под днищем глайдера нагоняла тоску, а в моем случае еще и сонливость, учитывая общую монотонность процесса управления летательным аппаратом с автопилотом. Спасал Константинов, забавлявшийся с эхолотом. В стандартный набор снаряжения штурмовой группы Военно-Космических Сил этот прибор, понятное дело, не входил, но ефрейтор, как истинный компьютерный фрик, каковым в наше время является по умолчанию любой связист, в собственном КПК хранил чертову прорву программок на все случаи жизни. А синхронизировать эмулятор эхолокатора со стандартным сканером боевого костюма для него не составило ни малейшего труда, так что теперь он с интересом рассматривал рельеф дна прямо под нами, и изредка комментировал увиденное, когда на дисплее компа вырисовывался какой-нибудь особенно любопытный контур. Северное море действительно оказалось мелкой лужей, плюс летели мы примерно на ста метрах, поэтому дальности сканера хватало с лихвой. За этим занятием скоротали полчаса, а потом пейзаж внизу резко оживился.

Сначала попалась небольшая россыпь странных корабликов, уверенно режущих острыми носами волны. Уже когда они остались далеко позади, я понял, что меня насторожило — суденышки шли под парусами. Давно я такого не видел, вот и не сообразил сразу. Вторая партия уже не удивила, но эти лоханки от давешних отличались — как размерами, так и общей неуклюжестью. Эти растянулись широкой дугой, занятые, судя по всему, ловом. Рыбаки на нас особого внимания не обратили, мы, соответственно, ответили тем же. А потом прямо по курсу выросло странное сооружение, сразу и не скажешь, на что похожее. Сидевший рядом Константинов сориентировался быстрее:

— Смотрите, товарищ капитан-лейтенант, нефтяные платформы!

И ведь верно, чертовски похоже! Во Внутренних Системах уже давно обходились более дешевыми источниками энергии, а если и баловались добычей жидких углеводородов, то делали это цивилизованно, на дно морское уж точно никто за этой дрянью не лез. В качестве сырья для репликаторов годились и другая органика, например, растительного происхождения, а как топливо производные нефти уже давно не использовались. Вот и не сообразил сразу, хотя видел подобные циклопические сооружения в кино неоднократно. На Земле одну такую платформу в музей превратили, в назидание, так сказать, потомкам — никогда не лишне напомнить, что экология отдельно взятой планеты штука хрупкая, и похерить ее невероятно легко. Даже особых усилий прикладывать не нужно.

— Странные они какие-то, — пригляделся я к длинной цепочке сооружений, увеличивающихся в размерах с каждым мгновением. — Не похоже, что по назначению используются.

Впрочем, сомнения мои развеялись довольно быстро. Идущий впереди штурмовик заложил вираж, явно выбирая место для посадки, и я машинально повторил его маневр. Весь комплекс предстал перед моим взором, и стало понятно, что платформы вовсе не нефтяные. Их было около двух десятков, расположенных в два ряда по пологим дугам, и все они соединялись между собой множеством ажурных мостков, образуя банальный стыковочный комплекс. Причем комплекс многофункциональный, приспособленный для приема как надводного, так и воздушного транспорта. Примерно четверть возвышавшихся над волнами на приличной высоте платформ была занята посадочными площадками, на остальных же теснились типовые ангары складских зон. Массивные полые опоры вкупе с сотнями понтонов и лесом свай, объединенными в единую систему, образовывали причальные зоны для водного транспорта. Все это великолепие занимало площадь в несколько гектаров, а пространство между рядами платформ представляло собой весьма уютную бухточку: опоры и сваи достаточно надежно функционировали в качестве волноломов, поэтому даже в самый свирепый шторм корабли здесь были в относительной безопасности.

На меня, привыкшего к эстетике современной архитектуры, которой не чурались даже самые громоздкие производства Внутренних Систем, это сложное сооружение произвело впечатление гнетущее и где-то даже мрачное, живо напомнив антураж техногенного фильма ужасов. Потеки ржавчины, видные даже с нашей высоты, грубое листовое железо, перекрученные балки и торчащие в кажущемся беспорядке какие-то штыри и рваные клочья обшивки весьма доставляли. Как съемочной площадке для фильмов определенного жанра этому колоссу цены бы не было. Жаль только, что я не любитель подобной продукции. Сюда бы еще нефтяные пятна добавить, да заляпанных черной мерзостью чаек. Но чего нет, того нет — добыча нефти велась на шельфе, в паре сотен километров к востоку, если верить информации в "мародерской" сети. Здесь подобная картина возможна лишь при прорыве трубопровода, но за ним "подводники" следили неустанно и поддерживали в отличном состоянии.

Между тем пилот штурмовика с местом высадки определился и уверенно завис над одной из платформ. Посадочная площадка была обозначена здоровенным кругом веселой красной расцветки, обрамленным несколькими стрелками, указывавшими наиболее удобные направления для маневра. Наша головная машина приткнулась на краешек этой "мишени", и я тут же пристроил глайдер рядом. Рев движков затих, но моментально сменился свистом ветра в ажурных конструкциях, торчавших во всех четырех углах платформы. Я сделал знак Константинову оставаться на месте и высунулся в пассажирский отсек:

— Похоже, прибыли, коллеги! Ждем Зубова, наружу не лезем.

Игнат на это заявление согласно кивнул, а Шелест, похоже, вообще меня не расслышал, погруженный в изучение какого-то файла, выведенного на дисплей терминала. Немного мрачноватый Федотов сидел с видом решительным и напряженным, но он всегда такой в незнакомой обстановке. Ладно, хоть стволом в окно не тычет, сдерживается.

Снова развалившись в пилотском кресле, я принялся наблюдать за возникшей у штурмовика суетой. Собственно, ничего сверхъестественного не происходило, просто сразу же после посадки из типового щитового помещения типа караулки вывалилось с десяток бойцов при полном параде, и бравые защитники Океанариума взяли нас в полукольцо, многозначительно поигрывая "страйкерами". У одного, правда, имелась игрушка посерьезнее — труба нехилого диаметра с наростом аппаратуры с одного конца — но тот особой враждебности не выказывал, хотя и упокоил местный вариант "горыныча" на плече, правда, стволом вниз. Следом из того же помещения показался товарищ при синем кителе с жесткими погонами и фуражке такого же цвета — видать, местное начальство. Остановился в нескольких шагах от штурмовика, дождался, пока откинется вверх люк десантного отделения. Из чрева машины достаточно уверенно выбрался майор Зубов в сопровождении незнакомого парня лет двадцати пяти. Тот был облачен в комбинезон цвета морской волны и пилотку, на правом боку красовалась кобура. В общем, незнакомец мало отличался по стилю одежды от представителей встречающей стороны, и я вполне обоснованно решил, что это и есть тот самый мичман Литке, подобранный со сторожевика "Быстрый".

Переговоры заняли меньше минуты, потом офицер махнул рукой, и охранники скрылись в караулке. Зубов поступил проще — выдал на общем канале:

— Выгружайтесь, все в порядке.

Я, однако, с такой позицией не согласился, о чем и сообщил на той же частоте:

— Сидим пока. Нечего толпиться у всех на виду. Сначала пару вопросов урегулируем.

Нахлобучив предусмотрительно захваченный патрульный кепи, я вылез из уютной кабины на ветер. Шлем оставил на сидении, нечего палиться перед посторонними. Мы и так на их синем фоне камуфляжными воронами выглядим, но это хотя бы объяснить можно — мол, из Чернореченска люди. А как объяснишь футурстического дизайна горшок на голове? Хотя местный народ такими штуками не удивишь, пожалуй. Это во мне уже чернореченские стереотипы заговорили. Впервые на этой планете я в такое место попал, где можно не маскироваться. Отбросив некстати одолевшие сомнения, я приблизился к толковавшей о чем-то тройке и громко поприветствовал собравшихся, представившись в своей чернореченской ипостаси:

— Здравия желаю! Капитан Тарасов, Поисковая служба.

— Капитан-лейтенант Ковров, — отозвался владелец кителя. — Комендантская служба Порта.

— Мичман Литке, Отдел Внутренней Безопасности, — отрекомендовался паренек с "Быстрого", живо вызвав в моей памяти беседу с майором Шнайдером накануне похода в Мутагенку. — Командование поручило мне курировать ваше размещение в Океанариуме.

Странно, не нашлось, кого из хозслужбы к нам нянькой приставить? Или опять шпионские игры? Ладно, потом уточню.

— Помещения для нас готовы? — перешел я к подробностям.

— Должны, — неуверенно отозвался Литке. — Предупреждены были люди. Но для надежности давайте дождемся человека из квартирмейстерской службы.

— Пленные у нас еще, — напомнил я. — Цугундер подготовили?

Ковров воспринял это на свой счет и немного растерялся.

— Я, вообще-то, немного по другой части…

Из неловкого положения его спас возникший словно из-под земли шустрый паренек в заношенном комбезе.

— Кого тут размещать надо? Старшина сказал людей встретить.

Ковров облегченно вздохнул, а воодушевившийся Литке набросился на курьера:

— Вас где носит, товарищ матрос? И где, собственно, Фахрутдинов?

— Кубрики готовит, — с невинным видом отозвался шустряк. — Мне велел вас проводить. Более ничего не знаю, товарищ мичман! Виноват!

Литке махнул рукой на матросика и переключил внимание на нас с Зубовым:

— Выгружайтесь, дальше тут торчать бессмысленно.

— Нам бы пленных пристроить, — в очередной раз напомнил я.

— Товарищ капитан-лейтенант, выделите, пожалуйста, конвой, — со вздохом перевел стрелки на Коврова мичман. — Пока на гауптвахту сопроводите, а там разберемся.

Командир комендачей кивнул и убыл в караулку напрягать своих людей, а мы занялись разгрузкой. Через пару минут весь личный состав, включая пилотов, выстроился перед завалом из баулов со снаряжением. Тут же лежали носами в настил пленные.

— Господа! От лица командования приветствую вас на территории Океанариума! — торжественно провозгласил Литке, прохаживаясь перед строем. — Сейчас мы проследуем в отведенные для вашего размещения кубрики. Устраиваемся, приводим себя в порядок, в девять завтрак. Далее на усмотрение вашего командира. Вопросы?

Вопросов не последовало. Мои бойцы блюли дисциплину, а Игнат довольствовался новостью о скором приеме пищи. Тут как раз подошли выделенные Ковровым бойцы. Сбыв им пленных, мы расхватали поклажу и цепочкой двинулись вслед за мичманом.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Порт-Владимир — Океанариум,

28 марта 2535 года, утро

Идти пришлось относительно недалеко — до ближайшего щитового барака, внутри которого скрывалась кабина грузопассажирского лифта, вместо шахты использовавшего мощную трубу опоры. Тут пилоты принялись роптать, дескать, не положено бросать боевую технику без присмотра, но Литке в ответ заверил, что ничего со штурмовиком не приключится, техники предупреждены и оба аппарата в скором времени переместят в ангар. А после расквартирования летуны вольны хоть круглыми сутками торчать там, ибо с чернореченским командованием данный вопрос согласован. Те моментально заткнулись, воодушевленные перспективой скорого завтрака.

Площадка лифта от коридора отделялась всего лишь решетчатыми жалюзи, легко складывавшимися гармошкой у потолка. Какие-либо ограждения по краям квадратной площадки отсутствовали, и между настилом и стенами оставалась щель, в самом широком месте достигавшая примерно метра. Я, правда, не совсем понял, почему в круглую — по форме опоры — шахту не поместили круглую же платформу, видимо, по технологическим возможностям не потянули. Со стороны входа имелась сварная ажурная конструкция, делавшая преодоление расселины более безопасным. Несмотря на общую стилистику а-ля "конец двадцатого века", лифт был на магнитном приводе и скользил по четырем направляющим, проложенным по трубе опоры через девяносто градусов. Любопытная, в общем, конструкция.

Радовал тот факт, что размеры и грузоподъемность данной подъемно-транспортной машины позволяли спуститься вниз всей команде одним рейсом. Мичман Литке уверенно забрался на площадку и махнул рукой:

— Не стесняйтесь, господа!

— А оно не оторвется на фиг? — засомневался неугомонный Константинов. — Хлипко, товарищ мичман, выглядит. Даже боязно.

— Грузоподъемность двадцать тонн, — обнадежил ефрейтора Литке. — Вы же еще не завтракали, чего бояться?

Подобному аргументу вкупе со зверским взглядом Черенкова Константинов внял, и даже слегка подтолкнул зазевавшегося Кыся, чтобы тот не загораживал проход. С горем пополам погрузившись на платформу, разместили в ногах поклажу и принялись с любопытством изучать занятный образчик местной технологии. Долго любоваться ржавой обшивкой мичман нам не дал, опустив жалюзи и активировав привод. Лифт медленно и очень плавно пополз вниз, к основанию опоры.

Я подобрался поближе к куратору и принялся налаживать с ним рабочие отношения, то есть попросту трепаться на отвлеченные темы.

— Товарищ мичман, а звать вас как? — поинтересовался я для затравки. — Я вот, например, Тарасов, Сан Саныч.

— Звать меня Иван Карлович, товарищ капитан-лейтенант, — немного смутился Литке. — Но у нас как-то не принято по именам, больше по званиям.

— По званиям будем в официальной обстановке, а сейчас по-простому можно, — вклинился в беседу случившийся рядом Волчара. — Игнат.

Литке пожал протянутую ладонь и слегка покраснел.

— Иван, кхе-кхе, Карлович! — смачно выговорил майор, пробуя имечко на вкус. — А почему, туда-сюда, не Иоганн? Аутентичней было бы.

Я немного прифигел, услышав от Игната столь ученое слово, а мичман так и вовсе смутился не на шутку:

— Так Иоганн и есть, по паспорту. Просто у нас народ язык ломать не приучен, так и говорят — Ванька и есть Ванька, хоть и немчура обрусевшая. Да и мне так привычней.

— Ну что ж, Иоганн, дружить будем? — сурово вопросил Волчара, с намеком щелкнув пальцем по горлу. — У вас как тут с этим?

— Не очень, — вздохнул мичман. — Привозное все, в основном сидр и вино из аборигенских княжеств. А что покрепче так вообще не укупишь.

— В таком случае, я официально приглашаю вас, товарищ мичман, сегодня вечером к нам на огонек, — мечтательно прищурившись, выдал Игнат. — Для закрепления, туда-сюда, наметившихся дружеских отношений.

— Верно я говорю, Сан Саныч? — заговорщицки ткнул он меня в бок.

— Верно-верно, алконавт, — беззлобно огрызнулся я и переключился на мичмана: — А где нас, Иоганн Карлович, размещать собираются, если не секрет?

— Не секрет, — обрадовался смене темы Литке. — В тридцать седьмом куполе. Он тут рядом, в нем как раз гостевая зона расположена. Оттуда удобно добираться до остальных объектов будет.

— В тридцать седьмом, говорите, — задумался я. — А сколько всего куполов? Или тайна?

— Да какая тут тайна, — отмахнулся мичман. — Всего куполов сорок два. Все выращены еще до Бойни, потом мы уже только вглубь расширялись, да на поверхности Порт соорудили.

— Народу много?

— Точно не скажу, но тысяч пятьдесят будет. Это только здесь. А еще на побережье анклав пятнадцать лет назад основали, там тоже уже около тридцати тысяч население.

— А зачем вам столько взлетных площадок? — полюбопытствовал я, вспомнив поразивший меня факт. — Кого принимаете?

— У нас авиапарк около ста единиц, — посмотрел на меня с недоумением мичман. Потом, наверное, вспомнил, что я вообще не местный, даже не с этой планеты. — Около шестидесяти аэростатов. Грузопоток значительный, с Горным Агилом торгуем. Кораблями получается медленнее, многие продукты довозить не успевают, вот и пришлось обзавестись воздушным флотом. Правда, далеко цеппелины не гоняем, капризная все-таки техника. А тут плюс ко всему ветры постоянные имеются, очень удобно навигацию осуществлять.

— А чего это лифт такой медленный? — встрял все время вслушивавшийся в разговор Константинов, за что немедленно словил подзатыльник от сержанта Черенкова.

Однако Литке любопытного ефрейтора игнорировать не стал:

— Он в первую очередь грузовой, ему высокая скорость ни к чему. Плюс система безопасности — если даже магнитный привод откажет, вниз не рухнем, сползем достаточно медленно, примерно как на парашюте. С парашютом прыгать приходилось?

— А как же! — немедленно возгордился ефрейтор.

Тут он против истины нисколько не грешил — мы, как универсальные спецы, тренировали в том числе и такую технику высадки на планеты с атмосферой. А вот сам мичман где умудрился с парашютом прыгнуть? Вопрос вызвал во мне жгучее любопытство, и я не постеснялся его озвучить.

— Я практику проходил на дирижабле, — пояснил Литке. — В каждом экипаже положен специалист по безопасности. Синекура, по большому счету, только в Агиле и бывает работенка, но технику экстренной эвакуации отработать пришлось. Кстати, приехали.

Действительно, платформа с мягким толчком замерла на месте, явив взору такую же решетку, что и наверху. За ней располагались герметичные створки шлюза. Примерно в полуметре под площадкой виднелось дно шахты, захламленное разнообразным мусором, преимущественно обрывками каких-то ярких упаковок и пустыми консервными банками.

Проследив за направлением моего взгляда, мичман поморщился:

— Хозяйственники у нас люди со странностями, считают, если помещение не проходное, то там помойку можно устроить. И следуют этому правилу всегда и везде.

— Дрючить не пробовали? — усмехнулся я в ответ.

— Пробовали, — вздохнул Литке. — Им все как с гуся вода. Уберутся, где начальство пальцем ткнуло, но почему-то уже через пару дней там такой же бардак. Традиция, видимо.

Наш куратор ткнул в кнопку на пульте, и жалюзи послушно сложились гармошкой у нас над головами. Мы похватали баулы и нестройной толпой набились в предбанник шлюза. Здесь обнаружился стандартный цифровой блок, на котором Литке набил код. Створки герметичной переборки разошлись, пропустив нас в переходный тамбур. Последовала стандартная процедура шлюзования с выравниванием давления — внутри купола оно было чуть выше атмосферного — и мы, наконец, очутились в таинственном подводном городе. Впрочем, тут же выяснилось, что попали мы в тоннель монорельса и до самого купола еще только предстоит добраться. Ждать пришлось недолго. Через пару минут со стороны тонувшей в зеленой полутьме полукруглой шахты раздался характерный свист капсулы на магнитном приводе, и прямо перед нами остановилась стандартная пассажирская коробка с панорамным остеклением. У меня тут же возникло чувство дежа вю — капсула как две капли воды походила на своих сестер из транспортной системы родной флотской базы на Бурной. Дверца с шипением вышла из пазов и отползла в сторону, открыв доступ в довольно-таки уютный салон с рядами мягких кресел.

— Располагайтесь! — в очередной раз пригласил нас Литке и первый занял кресло, подавая остальным пример. — Сразу поедем в тридцать седьмой, это примерно десять минут.

Отделение во главе с Черенковым привычно набилось в капсулу, машинально постаравшись занять козырные места. Коробка, слава богу, оказалась рассчитана на перевозку тридцати человек, так что тесниться не пришлось. Равно как и сгонять рядовой состав с облюбованных кресел. Шелест с Зубовым привычно отсели немного в сторону и продолжили прерванный разговор, мы же с Игнатом устроились рядом с мичманом. Дверь закрылась и капсула плавно, как давешний лифт, тронулась с места, с каждой секундой разгоняясь. Через считанные мгновения броневое покрытие тоннеля сменилось прозрачными листами сверхпрочного стеклопластика, или что тут вместо него. Глубины здесь были небольшими, от тридцати до пятидесяти метров, поэтому света сквозь толщу воды пробивалось достаточно. Правда, она служила этаким оптическим фильтром, окрашивая все вокруг в неестественные тона и превращая людей в утопленников с зелеными лицами. Что, впрочем, совершенно не мешало любоваться окружающим пейзажем. А посмотреть было на что. Вокруг на сколько хватало зрения были разбросаны десятки куполов разных размеров, тут и там торчали толстые колонны опор причальных платформ, сновали сотни подводных аппаратов, от крошечных двухместных "скатов" до достаточно больших аппаратов класса "нарвал", водоизмещением в десятки тысяч тонн. Прямо на наших глазах от одного из куполов буквально метрах в трехстах отчалила здоровенная субмарина, напоминавшая кита, и я, не удержавшись, ткнул в нее пальцем:

— Иоганн Карлыч, а это что за чудо?

— Это "Тунец", — мечтательно закатил глаза тот. — Флагман нашего подводного флота. Боевой крейсер, сейчас приспособлен для длительных действий в автономном режиме. В поход отправляется, в Срединный океан. Институт Морской Биологии экспедицию организовал, хотят провести мониторинг фауны. На предмет мутаций и прочих неприятностей.

— В детстве, помню, мечтал стать астронавтом или подводником, — поделился я с окружающими воспоминаниями. — Самые, блин, романтичные профессии. А как вырос, выучился на банального инженера. Правда, потом романтики с избытком нажрался, во Флоте. Космическом. А ты, Карлыч, как в безопасники попал?

— Отец заставил Училище закончить, — признался тот. — Я сам в Институт собирался поступать, но батя характер проявил. А потом втянулся, понял, что и при нынешней профессии романтики через край. Аж блевать периодически тянет.

Игнат смерил мичмана уважительным взглядом, но комментировать эту тираду не стал. Хотя по лицу было видно, что он готов подписаться под каждым словом.

Капсула между тем стремительно миновала остекленный отрезок туннеля и нырнула в очередной шлюз, но не останавилась, просквозив мимо так и не распахнувшихся ворот. Буквально через пару мгновений она вновь вырвалась на свободу, предоставив нам возможность рассмотреть прилегающее дно, густо заросшее в этом месте напоминающими веревки водорослями, тянущимися к поверхности. На миг мне даже показалось, что мы попали в фантасмагорический лес из книжки старинного математика с больной фантазией, настолько ирреальным смотрелся окружающий мир, но заросли вскоре начали редеть и уступили место зеленоватой толще кристаллического купола, под которым теснились постройки непонятного назначения. Все они, включая крошечные будки, похожие на силовые подстанции, были построены с учетом местной специфики, то есть поражали основательностью и толщиной оконных стекол, а также герметичными стыками дверей и швов обшивки. Оно и понятно — в таких местах любой домишко в случае чего должен превращаться в безопасное убежище с автономной системой жизнеобеспечения. Купол куполом, но с водой шутки плохи.

— Купола по какой технологии строили? — тронул я за плечо задумавшегося о чем-то мичмана.

— Кристаллические они, — отозвался тот. — Выращивали стандартным способом. Да и сейчас периодически слой внутренний обновляем, по плану. Два-три купола в год, как правило.

Что ж, примерно так я и предполагал. В безвоздушном пространстве и в атмосфере, неважно какого состава, купола обычно выдувают из полимерной болванки, примерно как пластиковые бутылки для газировки. Соответственно, сколько сырья вбухаешь, такой объем и получишь. Или меньший, но с толстыми стенками. А вот под водой такой номер не проходит, приходится порядочно извращаться. Чаще всего берут заранее заготовленный мешок из армированной пленки, расстилают на дне в нужном месте, заякоривают и заполняют водичкой из окружающей среды. Мешок, понятное дело, расправляется и принимает форму купола. Его герметизируют и насыщают воду внутри сырьем и катализаторами. В результате с внутренней стороны полученного пузыря на пленке начинает кристаллизовываться стеклопластиковое покрытие. Собственно, длительностью процесса и концентрацией сырья и варьируется толщина полученных в итоге стенок. Обычно для таких глубин время выращивания купола колеблется от двух месяцев до полугода, от диаметра еще сильно зависит. Еще один весомый плюс такого подхода — это стеклопластиковое днище пузыря. Получается совершенно герметичная конструкция, знай сверли проходы да шлюзы монтируй. Правда, если требуется в грунт заглубиться, приходится опять же покрытие разрушать и герметизировать стык туннеля с днищем. Когда купол уже готов, воду из него выкачивают и заполняют воздухом. Нехитрая, в общем-то, технология, однако гораздо более трудоемкая, чем выдувание полимерной болванки в атмосфере. Там с толщиной стенок так заморачиваться не нужно, соответственно, и "пол" можно запросто отделить от стен и порезать на лоскуты. При малых давлениях герметизировать стык купола с почвой труда обычно не составляет.

— А чего новые не выращиваете? — продолжил я донимать мичмана.

— Смысла нет, — пожал тот плечами. — Уже имеющихся хватает. Проблема перенаселения сейчас не стоит, много народу в анклав на берегу перебралось. Плюс под каждым куполом в грунте как минимум пять уровней прорыто. Ну и с сырьем проблемы. Репликаторы не вечные, ресурс уже дорабатывают. Один вообще сейчас только запчасти клепает, ни дня еще не простаивал. Еще лет двадцать, и придется совсем на поверхность перебираться.

— Думаю, до этого не дойдет, — обнадежил я собеседника. — Если все сложится хорошо, вас в скором времени ждут большие перемены. В лучшую, что характерно, сторону.

— Я в курсе, — улыбнулся Литке. — Командование меня в суть операции посвятило.

— Слушай, Иоганн, все хотел тебя спросить, а почему ты в кураторы попал? Почему не какой-нибудь полкан с большими заслугами? Мы тебя вообще по дороге с кораблика выцепили. Нелогично как-то, тебе не кажется?

— Не кажется, — посерьезнел мичман. — Все предельно логично. Я в Службе Внутренней Безопасности в отделе обеспечения перевозок работаю, мотаюсь по всему побережью, периодически на Южной гряде бываю. Большой опыт полевой работы имею. Остальные наши больше кабинетные работники, вот меня и выбрали. Как владеющего наиболее полной информацией по интересующим вас вопросам. Координировать взаимодействие с другими отделами через меня будете, товарищ капитан-лейтенант. На уровне большого начальства, как я понял, уже все согласовано, дальнейшая работа на наши с вами плечи ложится. Я полагаю, сегодня с вами встретится кто-то из руководства, чисто для галочки, официально, так сказать, контакт установит. А уж дальше сами.

В принципе, вполне понятное решение. В масштабах такого крупного специализированного поселения наша операция почти не заметна, хоть и иметь будет далеко идущие последствия. У местного начальства о своих проблемах голова болит, хорошо хоть не послали открытым текстом, а обеспечили базой и с информацией помочь не отказались. Оно и к лучшему, не люблю, когда каждый чих согласовывать с большими чинами приходится. Какая-то свобода действий должна быть. Как показывает опыт, она прямо-таки необходима для выполнения задач такого плана, что предстояла нам.

— Тридцать седьмой, — оживился мичман, обращая внимание присутствующих на стремительно выросший из зеленоватого полумрака купол. — Прибыли, можно сказать.

В подтверждение его слов капсула нырнула в шлюз и застыла на месте. Герметичные переборки отсекли часть тоннеля, страхуя пассажиров монорельса от возможных неприятностей, и дверца капсулы с шипением распахнулась, выпустив нас на свободу. В отработанном порядке преодолев стандартный шлюз, мы оказались в достаточно просторном помещении, отделенном от остального пространства приемной станции прозрачной перегородкой. В проходе, оборудованном рамкой сканера, нас ждал приземистый мужичок ярко выраженной татарской внешности, одетый в стандартный для здешних мест синий комбез. На самой его маковке задорно торчала нахлобученная на манер традиционной тюбетейки пилотка. Лет мужичку было чуть за сорок, а широкое лицо, похожее на полную луну, прямо-таки лучилось приветливостью с изрядной примесью хитрости.

— Здравия желаю, товарищ мичман! — с едва уловимым акцентом поприветствовал он Литке и стрельнул прищуренными глазками на нас: — И вам здравствуйте!

— Привет, бабай! — мичман пожал протянутую руку и поспешил представить нас квартирмейстеру: — Вот, Ильяс Рифкатович, принимай постояльцев. Спецгруппа из Чернореченска, будут работать с нами. Главный — капитан-лейтенант Тарасов. Это майор Волчара, его напарник. Отделение капитан тебе сам представит. Майор Зубов, майор Шелест. Им больше с аналитиками общаться придется, но жить будут здесь. А это старшина Фахрутдинов, он размещением гостей заведует. Помещения готовы?

— А как же! — улыбнулся старшина, сверкнув редкими, но отменно белыми зубами. — Все готово, ждем давно. Кушать тоже готово.

— Вот и славно! — заключил Литке. — Давай тогда поскорее размещать народ, есть хочется.

Старшина Фахрутдинов мелко покивал и принялся вызывать какого-то Семенова, активировав передатчик-горошину в ухе. На зов не замедлил явиться второй мужичок, немногим моложе Ильяса Рифкатовича, а телосложением почти ему аналогичный. Квартирмейстер тут же сбагрил ему Черенкова с бойцами, и те плотной кучкой последовали за сопровождающим, не забыв навьючиться баулами со снаряжением. Старшина же занялся нами:

— Пойдемте, товарищи офицеры! Будем вас размещать. Каюты-люкс не обещаю, но Аллах свидетель, не самые плохие кубрики вам достались.

Идти пришлось относительно недалеко. Шлюз располагался в небольшом строении, до боли напоминавшем крохотную станцию монорельса где-нибудь во Внутренних Системах, а буквально в сотне шагов от него высилась ведомственная гостиница, если слово "высилась" можно применить к типовому трехэтажному жилому корпусу. Выше строить в данном конкретном месте не позволял купол. Ближе к центру, если меня зрение не обманывает, торчали свечки семиэтажек, при этом плоские крыши их почти что упирались в стеклопластик защитного пузыря. Нда, в таких условиях особо не размахнешься со строительством.

Гостиница выглядела очень даже симпатично, с учетом, само собой, местной специфики. Аккуратное зданьице о трех подъездах, вернее, шлюзах, с достаточно большими окнами, оборудованными герметичными ставнями, с небольшой парковкой перед ним, производило достаточно благоприятное впечатление. На парковке этой тесной кучкой стояли кургузые шестиместные электрокары, весьма смахивавшие на машинки, типичные для гольф-клубов. Разве что окраску они имели нежно-голубого оттенка, в соответствии с общим дизайном подводного рая. Шлюз перед старшиной открылся автоматически, видать, мерами безопасности в стандартном режиме постояльцам докучать тут не принято было. Мы гуськом проследовали за Фахрутдиновым, под его присмотром расписались в поданном дежурным журнале учета постояльцев, и, наконец, поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Внутреннее убранство заведения оригинальностью не отличалось — стены приятного глазу голубоватого оттенка, аккуратные гермодвери номеров с нашлепками кодовых замков, ковролиновые дорожки на полу. Прошествовав за старшиной в дальний конец коридора, мы остановились и побросали поклажу под ноги.

— Товарищи офицеры, ваши номера! — объявил квартирмейстер. — Двухместные, совершенно одинаковые. Вот ключи. Куда заселяться выбирайте сами. Все необходимое в них имеется. Столовая на первом этаже, завтрак через двадцать минут. Иван Карлыч, идем, и тебя накормлю заодно. Аллах свидетель, нельзя быть таким тощим. Как тебя только девушки любят!

— Рано мне еще пузом обзаводиться, — отбрехался мичман, ткнув пальцем в соответствующее место старшину. — Меня ноги кормят, а с таким комком нервов я быстро с работы вылечу.

— Ай, шайтан! — неодобрительно покачал головой старшина. — Никакого уважения к старшим! Пошли уже, завтрак стынет.

Фахрутдинов чуть ли не силком увлек мичмана к лестнице и через пару мгновений они скрылись из вида. Еще некоторое время до нас доносился характерный старшинский говор, но потом и он стих, оставив нас наедине с запертыми дверями, мигающими диодами замков.

Мы с Игнатом переглянулись и дружно уставились на дверь с цифрой девять. Потом в унисон хохотнули, и майор обратился к переминавшимся с ноги на ногу оперативникам:

— Товарищи офицеры, вам явно сюда.

Шелест удивленно вздернул бровь, а Зубов махнул рукой и выдернул у меня из руки ключ-карту от номера, буркнув напарнику: "Заходи, потом объясню". Мы с Волчарой подхватили баулы и завалились в апартаменты напротив. По иронии судьбы наш номер выходил окнами на купол, и из него открывалась шикарная панорама поселения. Я даже пару минут поторчал у ближайшего "иллюминатора" в задумчивом созерцании окружающих красот. Игнату же на экзотику было наплевать, его волновали более приземленные вещи, например, скорый завтрак, на который мы рисковали опоздать. Поэтому долго зависать у окна он мне не позволил, развив бурную деятельность, направленную в первую очередь на избавление от излишков снаряжения. В номере весьма кстати обнаружился стандартный оружейный сейф с программируемым замком, в него мы и сгрузили личное оружие и боеприпасы, оставшись при пистолетах. Я еще и из бронекостюма вылез, переодевшись в стандартную полевую форму. Пилотка пришлась весьма кстати, хоть и несколько демаскировала меня на фоне Игнатова кепи. С другой стороны, не в шлеме же по гостинице рассекать? А к флотской форме именно пилотка положена.

Покончив с подготовительным процессом, мы спустились на первый этаж и легко нашли столовую — главным образом, по запаху, но и стрелки указателей помогли, конечно. Все отделение во главе с сержантом Черенковым, включая приблудных пилотов штурмовика, уже восседало за длинным столом у дальней стены и активно работало ложками, уничтожая уху из свежей рыбы, если мне нюх не изменяет. Немного в стороне за более скромным столиком устроились мичман Литке с гостеприимным старшиной. Фахрутдинов заметил нас, едва мы переступили порог, и призывно махнул рукой. Свободных стульев имелось в достатке, поэтому мы без раздумий составили компанию квартирмейстеру с куратором. Уселись напротив хозяев, как раз лицом ко входу, как я люблю, и тут же перед нами возник самый натуральный стюард в белой рубашке, с бабочкой на шее и белым полотенцем через левую руку.

— Товарищи офицеры, ознакомитесь с меню?

— Я, пожалуй, воздержусь, — вальяжно развалившись на стуле, ответствовал Игнат. Быстро в роль вжился, каналья! — Вы нам подскажите-ка лучше сами.

— Весьма рекомендую суп из свежих морепродуктов, — с достоинством поддержал беседу стюард. — И стейк из семги. Могу предложить к рыбе неплохое белое вино, недавней поставки.

— Несите, — не стал спорить Волчара. — Только без вина.

Стюард вопросительно глянул на меня, и я поспешил отбрехаться:

— Мне аналогично.

— Минаев, шайтан! — встрял старшина. — Чего людей пугаешь? Тащи дежурные блюда, да кувшин сока яблочного не забудь. На шестерых накрывай, сейчас еще товарищи майоры подойдут.

— И рюмки принесите, — попридержал за рукав стюарда Игнат.

— Рюмок нет! — отрезал тот. — Самая маленькая посуда — стаканы.

— Ну, хоть стаканы тащи, туда-сюда, — огорчился майор. — И огурчиков не забудь прихватить.

Стюард на это возражать не стал, но взгляд его был красноречивее любых слов — в нем так и читался немой вопрос, типа, что за мажоров принесло? Тем не менее, заказ он записал добросовестно и неторопливо удалился к раздаточной стойке, откуда и вернулся через некоторое время с подносом. Расставил перед нами объемистые тарелки с супом, разложил приборы и убыл за остатками снеди. К тому времени, когда в столовой появились несколько припозднившиеся Шелест с Зубовым, стол уже украшал полный комплект посуды. В центре его громоздился трехлитровый кувшин с соком, а рядом красовались наиклассические граненые стаканы из мутноватого стекла.

— Чем кормят? — поинтересовался Шелест, пристраиваясь на стул рядом со мной. — Забыл предупредить, у меня на устриц аллергия.

— У нас такой зверь не водится, — удивленно воззрился на него старшина. — Что за шайтан? Осьминога знаю, кальмара знаю, а эту вот эээ… штуку не видел ни разу.

— Не обращайте внимания, старшина, коллега шутит, — разрядил обстановку Зубов. — Настоящий суп из свежих морепродуктов! У нас в Чернореченске такого при всем желании не отведаешь. Только из замороженных. И за бешеные деньги.

Он придвинул тарелку и втянул в себя воздух, прищурившись от удовольствия. Мне тут же вспомнился Виталиков кот Кузьмич — у того морда такой же становилась, когда ему вкусности с нашего стола перепадали. Еще чуть-чуть, и заурчит.

— А с хлебом у вас напряженка, гляжу, — задумчиво изрек он через некоторое время, окинув взглядом плетеную посудинку с несколькими начавшими черстветь краюхами.

— Что есть, то есть, — вздохнул Фахрутдинов. — Обычно вообще сухари грызем, в лучшем случае галеты. Хлеб свежий только в магазинах, и дорогой. Госслужбы им не снабжаются. Для гостей только выбиваем немного.

— А чего так? — заинтересовался Шелест, отдав должное супу. — Сложно пекарни запустить? Так они даже бытовые бывают, дома можно печь.

— Не в том проблема, — присоединился к разговору Литке. — Мука вся привозная, из Порт-Владимира и Чернореченска. А там излишков не очень много. Муку они только нам продают, к аборигенам вообще ничего не уходит. Оседлые, правда, сами земледелием занимаются, но у них качество не ахти, да и урожайность на уровне плинтуса. Вот и получается, что у нас хлебобулочные по графе "лакомства" проходят. Впрочем, привыкли все уже давно.

— Господа, предлагаю отметить прибытие! — решительно сменил тему Волчара. — Переправьте стаканы поближе.

Возражать никто не стал, даже старшина Фахрутдинов с готовностью подставил тару. В руках Игната возникла неведомо где доселе прятавшаяся плоская фляжка и он бережно набулькал в каждый стакан по паре глотков ароматной виноградной водки. Ага, смародеренное пойло в ход пошло. Хотя, надо отдать должное, нерлагская "граппа" пилась намного приятнее знаменитой чернореченской "кузьминки".

— Ну, с прибытием! — провозгласил Волчара и опрокинул стакан в глотку.

Мы тут же последовали его примеру. Фахрутдинов, проглотив свою порцию, прищурился от удовольствия, отчего глаза его превратились в совсем узкие щелочки, и пожаловался в пространство:

— Вот сколько обещаю себе не грешить, каждый раз срываюсь. Аллах высоко, как говорится, да и несколько десятков метров воды на зрение не в лучшую сторону влияют. Авось и не заметит. А и заметит, такой замечательный напиток лишнего греха стоит. Зато будет что шайтану, который сковородку в Аду греет, рассказать — пускай обзавидуется!

— Вот это правильная позиция! — похвалил Игнат. — Еще по маленькой?

Возражений, равно как и воздержавшихся, и на сей раз не нашлось. Волчара опустошил фляжку и провозгласил очередной традиционный тост:

— За знакомство!

Молча выпили и принялись за еду. Тем более что и суп из морепродуктов, и стейк из местной семги оказались на удивление приличными. А уж на фоне типовых сухпайков вообще смотрелись шедеврами кулинарного искусства.

Уже в самом конце завтрака в кармане у Литке заверещал индивидуальный блок связи. В последнее время я настолько отвык от вида мобильников, что не сразу понял, что извлек мичман на свет божий. Лишь когда он ткнул пальцем в сенсор и поднес прибор к уху со стандартным "Алло!", я распознал в плоском бруске простенькую "спектру" — модель столетней давности. Впрочем, судя по внешнему виду мобилы, изготовили ее совсем недавно, даже корпус не поцарапан.

— Да, товарищ капитан первого ранга! — выдал в трубку Литке. — Так точно… Понял… Есть!

— Вот и начальство про нас вспомнило, — пояснил он, убирая мобильник в карман. — Аудиенция вам назначена, в одиннадцать ноль-ноль по местному времени. У нас еще полчаса. Так что давайте закругляться, товарищи офицеры!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

28 марта 2535 года, утро

Очередная встреча с очередным большим начальником оригинальностью не отличалась и надолго не затянулась. В принципе, дольше до его кабинета, расположенного на втором этаже штаб-квартиры Службы Внутренней Безопасности аж в куполе номер три, добирались. Капитан первого ранга Штурмин после краткого знакомства ограничился приторно-казенным приветствием и заверением в вечной дружбе, после чего уже официально спихнул все обязанности по взаимодействию с местными силовиками на мичмана Литке. Ему же вменялось проследить за техническим обеспечением, буде таковое нам понадобится. По тону и содержанию разговора я убедился, что все уже давно с чернореченскими спецслужбами согласовано, и никто на нас лишнее время тратить не собирается. В общем, аудиенция закончилась, едва начавшись. Однако как минимум один сюрприз судьба нам преподнесла.

Когда Штурмин почти уже закруглился и собирался отправить нас восвояси, неожиданно засвиристел валявшийся на его необъятном столе мобильник, один в один как у мичмана. Кап-1 злобно зыркнул на прибор, но высветившееся на дисплее имя абонента заставило его принять вызов. Штурмин разразился раздраженным "Алло!", прижав трубку к уху, и несколько секунд молча слушал торопливую скороговорку на том конце провода. Потом задумчиво пожевал губами и выдал: "Сюда ведите!"

— Сегодня прямо день сюрпризов! — оповестил он нас, нажав на "отбой". — Научники звонили, у них там очередной тестовый запуск телепорта был. И, судя по всему, удачный — кто-то с Базы-Центральной к нам запрыгнул.

Мы с Волчарой переглянулись, и в его взгляде я прочел собственную мысль: это кто же такой ушлый нашелся?

— Я так понимаю, — продолжил Штурмин, — что вы к истории с Базой имеете непосредственное отношение?

— Только мы с майором Волчарой, — уточнил я. — А не сказали, кто прыгнул?

— Я не разобрал толком, — отмахнулся кап-1. — Но, если вам интересно, можете подождать гостя. Это ведь с вашей подачи, капитан-лейтенант, нам федералы коды от телепортационной сети Системы передали?

— Было дело, — не стал спорить я.

— Тогда вы просто обязаны с испытателем встретиться, ваше, можно сказать, детище проверили. Тем более, ему добираться буквально несколько минут. Все карантинные процедуры он уже прошел.

На том и порешили, заняв оставшееся время разговором на болезненную тему — где взять информацию по острову. Капитан первого ранга Штурмин оказался главой департамента землеописания, проще говоря, заведовал разведкой полевой. Собственно, именно поэтому он нас и встречал — по профилю, так сказать. Агентурной разведкой занимался другой отдел Службы Внутренней Безопасности.

Кап-1 немного ошибся в прогнозе — незадачливый гость с Базы-Центральной заявился минут через пятнадцать. И знаете, я ничуть не удивился, когда в кабинет в сопровождении пары мордоворотов при автоматах ввалился Сашка Иволгин собственной персоной. Нас он узнал мгновенно, но вида не подал. Рядом робко переминался с ноги на ногу товарищ с внешностью типичного младшего научного сотрудника. Комбез с погонами лейтенанта технической службы впечатления не портил.

— Товарищ полковник! Лейтенант Берштейн по вашему приказанию прибыл! — немного срывающимся голосом проблеял научник.

Штурмин окинул оценивающим взглядом Сашку и коротко бросил:

— Представьтесь.

— Младший лейтенант Иволгин. Поисковая служба Чернореченска! — бодро отрапортовал тот.

— Рассказывайте, только коротко, — переключился кап-1 на Берштейна.

Тот помолчал немного, собираясь с мыслями, и начал:

— Т-товарищ капитан первого ранга! Сегодня в девять тридцать по местному времени мы начали очередной тестовый прогон телепорта. Как вы знаете, два дня назад по просьбе коллег из Чернореченска мы расконсервировали "объект пятьдесят девять". Первые два запуска прошли в штатном режиме. А сегодня коллеги с Базы-Центральной связались с нами и предложили осуществить пробный переброс. Мы даже не могли предположить, что они добровольца отправят! Но переход прошел благополучно. Единственное, система энергообеспечения временно вышла из строя — накопители не выдержали кратковременной перегрузки. Что неудивительно, за сто лет им даже профилактическое обслуживание ни разу не делали. На восстановление энергоснабжения уйдет около трех суток.

Штурмин сдержанно кивнул, дав понять научнику, что информацию к сведению принял. Затем переключился на незадачливого испытателя:

— А вы что скажете в свое оправдание, лейтенант?

По Сашкиному виду с уверенностью можно было сказать, что оправдываться ему не в чем. Действительно, а что случилось-то? Перекинуло же его с Базы-Центральной аж в сам Океанариум? Перекинуло. Значит, эксперимент удался. А то, что телепорт местный издох, так это мелочи жизни.

— Товарищ капитан первого ранга! — уверенно отчеканил он. — Мой переход был согласован с непосредственным начальником, полковником Соломатиным.

— То есть предлагаешь мне с ним отношения выяснять? — хмыкнул Штурмин. — Ладно. Про трое суток слышал, герой?

— Так точно!

— Тогда после медкомиссии поступаешь в распоряжение капитана-лейтенанта Тарасова! С Соломатиным я вопрос согласую. Все равно обратно тебя не отправим в ближайшее время, а так хоть под ногами путаться не будешь. И даже если телепорт восстановим, я тебя через него не отправлю. До завершения полного цикла испытаний. Берштейн, сколько там по времени он идет?

— Еще не менее пяти запусков, раз в сутки примерно, — пояснил научник.

— Вопросы есть? — строго глянул Штурмин на провинившегося лейтенанта.

— Никак нет! — просиял Сашка, стрельнув по нам обещающим взглядом.

— Разрешите идти? — снова влез Берштейн.

— Идите, — буркнул кап-1. — Этого пострела не отпускайте, пока не прогоните через диагност. И если обнаружите хоть малейшую паталогию, сразу же в карантин. Сопротивление разрешаю подавить силовыми методами.

Проводив взглядом покинувшую кабинет делегацию, Штурмин снова вернулся к беседе с нами.

— Вы, капитан-лейтенант, не будете возражать, если Иволгин под ваше командование поступит? — немного виновато спросил он, не глядя мне в глаза. — Извините, что так получилось. Только некогда мне с ним нянчиться, да и людей лишних нет.

— Вы, товарищ капитан первого ранга, не переживайте на этот счет. Я вам больше скажу, он наверняка в телепорт сиганул в надежде с нами пересечься. Авантюрист еще тот, я его хорошо знаю.

— Вот и ладненько! — оживился Штурмин. — В таком случае позвольте откланяться. Коды доступа к базе Службы возьмете у Литке. Желаю удачи.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

28 марта 2535 года, вечер

День прошел в делах и заботах, которых обнаружилось довольно много. После аудиенции у Штурмина мы вернулись в тридцать седьмой купол, где после обеда занялись мелкими бытовыми проблемами. Успешно их разрешив, перебрались в соседний пузырь, под номером тридцать шесть, в котором обнаружился хорошо оборудованный стрелковый полигон. Здесь я оставил отделение под командованием Черенкова — пускай тренируются, нечего бездельничать. А то я своих обалдуев знаю, от скуки могут такого натворить, что разгребать охренеешь. Майоры-оперативники, проконсультировавшись с Литке, отбыли в неизвестном направлении, уведомив меня лишь, что получили задание от командования и мешать нам не будут. Переживать по этому поводу я не стал, и в компании Волчары с мичманом перебрался из тренировочного комплекса в филиал информатория, который размещался в семиэтажной свечке в центре купола.

Здесь мы проторчали до конца рабочего дня, зарывшись с головой в базу данных. У "подводников" информации по убежищу пиратов нашлось довольно много, но порядочно устаревшей. Здешние безопасники к обязанностям своим относились серьезно, в том числе и департамент землеописания, в составе которого имелась полноценная топографическая служба. Карта острова Птичий, как он проходил по местному каталогу, и прилегающей акватории нашлась сразу, правда, десятилетней давности. Выполнена она была по стандартам прошлого столетия, но современные от них недалеко ушли, так что трехмерное многоцветное изображение выглядело вполне прилично, и ориентироваться в ней было очень легко. Плюс ко всему в комплекте шел набор голограмм, снятых разведывательным беспилотником. К сожалению, о спутниковых фотографиях оставалось только мечтать. Впрочем, в моей собственной базе данных они отыскались, правда, столетнего возраста, что немного снижало их ценность. Однако имеющихся данных с лихвой хватило для предварительного анализа местности и планирования маршрута разведывательного рейда. Малую толику времени я посвятил изучению растительного и животного мира. Тут сюрпризов не последовало — стандартный приближенный к земному набор, так поражавший меня в первые дни пребывания на планете. Возьмите любой субтропический остров старушки-метрополии, и не ошибетесь. Убедившись, что со стороны эндемичной флоры и фауны особых неприятностей ждать не приходится, я к этому вопросу интерес утратил, и сосредоточился на планировании непосредственно похода. К вечеру план обрел стройные очертания, и я озадачил Литке транспортом. Тот возражать не стал, пообещав к завтрашнему обеду вопрос решить. Поинтересовался лишь составом "экспедиционного корпуса" и количеством груза. По окончанию рабочего дня мы вернулись в гостиницу, где и скоротали время до ужина в неспешной беседе, еще раз пробежавшись по деталям плана предстоящей операции.

За ужином к нам вполне ожидаемо присоединился Сашка. Вид он имел немного помятый, но довольный. Приткнув к столу четвертый стул, он не стал дожидаться появления стюарда и сам смотался к раздаточной стойке. Вернувшись с трофеями, уселся поудобнее и набросился на харчи. Я такому поведению удивился, но дал возможность заморить червячка, не докучая вопросами. И Игнату доставать парня не позволил. Мичман Литке, как человек малознакомый, из врожденной интеллигентности сам от расспросов воздержался. Впрочем, терпение наше было с лихвой вознаграждено. Сашка и сам сгорал от желания поделиться новостями, поэтому с бешеной скоростью закинул в топку что-то типа плова с морепродуктами и переключился на традиционный для здешней столовой яблочный сок, буркнув для приличия:

— Иволгин, Александр. Будем знакомы.

— Будем! — отсалютовал в ответ стаканом с соком мичман. — Литке, Иоганн. Можно просто Ваня.

Сашка на этом посчитал церемонию знакомства завершенной и переключил внимание на нас с Игнатом:

— Рассказывайте! Мне Соломатин принципиально ничего не говорил про вас, чтобы я от дела не отвлекался. Только и удалось вытянуть, что вы в Океанариум убыли.

— Значит, не положено! — отрезал Игнат, ухмыльнувшись в усы. — Сам рассказывай.

Сашка упрямо нахмурил лоб, и я поспешил вклиниться в разговор:

— Нечего особенно рассказывать. Так, пару раз в засаде посидели, кабак разгромили и нападение на кортеж с похищением устроили. Завтра в рейд. Вот думаю, брать некоего лейтенанта Поисковой службы с собой, или пускай тут покукует. Склоняюсь ко второму варианту, ибо не фиг.

Парень намек понял и к дальнейшим расспросам отнесся более благосклонно.

— Ну, рассказывай, — пошел на второй заход Волчара. — Как там на Базе-Центральной?

— Да все путем, — отмахнулся Сашка. — Как и планировали. Зачистили от чердака до подвала. Мутантов оказалось пара десятков всего, больше напугали, чем реального вреда нанесли. Часов за пять всех поизвели. Потом почти двое суток обследовали базу. Страшное, доложу я вам, дело! Чего только не накопали! Ты, Тарасов, прав был относительно персонала. Большинство эвакуировалось, а остальных биокомп в мутантов превратил. А с эвакуированными тоже беда приключилась — они под выброс все же попали, и глайдеры все попадали. Кто сразу не разбился, тоже мутировали. Короче, образцов собрали — море! Научники в экстазе. Плюс на базе много ништяков нашли во вполне приличном состоянии. В том числе грузовой терминал с телепортом. К тому времени мне скучно стало, вот я и надоумил Витьку Серегина его запустить. Витьку вы не знаете, кореш Петруши Еремеева. Он с нами за технического консультанта был. Запустили, что характерно. Как раз сегодня с утра. А потом Витька проговорился про коды и про телепорт в Океанариуме. Ему Зайцев дополнительную задачу поставил телепорт запустить. Тут уж я с него не слез, связался с Соломатиным и так его достал, что тот меня обругал матерно и разрешил делать все, что считаю нужным. Остальное дело техники. Под полковничьим прикрытием устроить сеанс связи с Океанариумом и согласовать запуск терминалов плевым делом оказалось. Правда, Витька собирался сначала контейнер с запиской пропихнуть и на этом эксперимент завершить. Но я его слушать не стал, сам полез. Переход прошел благополучно.

— Дать бы тебе по ушам, экспериментатор хренов! — возмутился я. — Додумался, блин! Я под пробой в бронекостюме попал, и то мало не показалось! А тебя убило бы на хрен высоковольтным разрядом!

— Соломатин так же сказал, — улыбнулся парень. — Только в выражениях не стеснялся. Даже местный начальник, как его — Штурмин, покраснел, услышамши. Кстати, я понял, что ругаться совершенно не умею.

— Радуйся, что он далеко был, — поддакнул мне Игнат. — А то бы точно в ухо схлопотал. Или по шее.

— Да ладно! — легкомысленно отмахнулся Сашка. — Ну, посадит на "губу", когда в Чернореченск вернусь. Так не в первой.

— Оптимист, сука, это тот же пессимист, только с отсутствующим инстинктом самосохранения, — поставил я диагноз Иволгину. — Хрен с тобой, все равно тебя уже не переделать. А в Мутагенке как дела?

— Нормально все, дочищают помаленьку, — Сашка допил сок и потянулся за кувшином. — С Мутагенкой вообще анекдот вышел. Как в Чернореченске слух прошел, что ее чистить собираются, так все охотничье братство бузу подняло. Дескать, где теперь охотиться будем? И вообще, уникальное место. Ученых на свою сторону перетянуть пытались. Однако те сказали, что образцов у них достаточно, и от проблемы устранились. А власти на поводу у охотничков не пошли, надавали по шее самым ретивым, и за дело принялись. Михалычевы дружки смирились, но вознамерились сами в аномалию залезть, отвести душу напоследок. Военные ни в какую — типа, валите, пока целы, здесь боевая операция. Едва до бунта не дошло. Но тут уж Совет палку решил не перегибать и охотников в Мутагенку пустили. Они в основном на оцеплении стоят, а самые опытные по конкурсу распределились в группы зачистки — проводниками. Там чуть драка за эти места не вышла. Михалыч, кстати, с первого дня по Мутагенке гоняет с одним из отрядов. Когда его в последний раз видел, сиял, как медный котелок. Давно, говорит, себя настолько хорошо не чувствовал.

— А ты чего свалил? — поинтересовался Игнат. — Тоже бы с охотниками забавлялся.

— Скучно мне! — чуть ли не по слогам выговорил Сашка. — Безмозглых тварей с бэтээра расстреливать — много ума не надо. У вас тут наверняка интереснее.

— Это как сказать, — осадил я его. — Пока что обычная рутина. Завтра сразу после обеда планируем в рейд идти. Сугубо разведывательный, боевых действий не предвидится. Я с Федотовым, ты его не знаешь.

— А остальные?

— Остальные будут здесь сидеть, тренироваться. Но ты не расстраивайся, Штурмин просил тебя при себе держать, чтоб ты тут какую-нибудь каверзу не учинил. Так что пойдешь с нами. Будешь на лодке дежурить, на всякий пожарный случай. Игнат тоже идет.

— А куда идем? — не удержался Сашка.

— Остров Птичий, пиратская база. Идем на субмарине класса "сирена", экипаж пять человек, десант — до десяти. Мы с Федотовым — разведгруппа, высаживаемся на остров. Вы с Игнатом и мичманом — резерв, подстраховать на берегу при эвакуации. Надеюсь, до этого не дойдет. Плюс Юциуса хотим привлечь в качестве технического спеца. Лодка неплохой системой наблюдения оборудована, будет составлять свежую карту и за эфиром следить. Еще вопросы есть?

— Что за пираты? Из тех, что на Базе-Центральной отметились?

— Это длинная история, Игната расспросишь. Вам все равно скучно будет, а так хоть тема для беседы найдется.

— А потом?

— После рейда? — я задумчиво почесал затылок. — Война план покажет, скорее всего, захват осуществим. Силами вверенного мне отделения. Вы точно не пойдете. Опыта необходимого нет и со снаряжением беда.

Глава 5

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

29 марта 2535 года, утро

Утро наряду с отдохновением после восьми часов сна в удобной кровати с анатомическим матрацем принесло и новые заботы. После стандартных процедур вроде умывания и завтрака разведгруппа почти в полном составе собралась на полигоне. Впрочем, остальное отделение я тоже сюда загнал, поручив Черенкову занять народ чем-нибудь полезным. Мы же с Федотовым занялись подготовкой оружия и подгонкой снаряжения, попутно озадачив Игната обучением Сашки азам обращения с гауссовками. У них и свои стволы нашлись, в виде все тех же "калашей", но с крайне ограниченным боезапасом, потому мы решили их вооружить из собственных закромов. Тут как раз получилась удачная комбинация — Волчара вооружился "вихрем", оставшимся от Федотова, а Сашке мы вручили один из вакантных "викингов". Полноценной брони не нашлось, а местных вояк напрягать по этому поводу показалось мне наглостью, в результате одарили нашу "группу поддержки" брониками из тех, что использовали в Порт-Владимире. В серьезную заваруху с такой защитой лезть себе дороже, но по предстоящим задачам вполне себе так нормально. Полноценных боевых действий на этом этапе операции мы не планировали, потому вооружились довольно стандартно — пистолет с автоматом у меня, снайперка и "викинг" у Федотова.

За хлопотами время прошло незаметно. Отвлек меня от увлекательной возни со смертоносными железками майор Шелест, почтивший своим присутствием полигон. Я немного удивился этому факту, но оперативник тут же объяснил свое появление в столь далеком от его настоящих задач месте.

— Товарищ капитан-лейтенант, есть минутка? — спросил он, увлекая меня под локоток в угол оружейки. — Надо обсудить пару вопросов.

— Минутка есть, — не стал спорить я. — Даже больше. Я вас внимательно слушаю, товарищ майор.

— Хотелось бы обсудить некоторые нюансы предстоящего рейда, — издалека начал Шелест. — Вы как планируете информацию добыть?

— Известно как, — хмыкнул я. — Наблюдением и захватом "языка". Литке обещал привлечь капитана Юциуса. Это мой старый знакомый, в Мутагенку вместе ходили. Великий спец по электронным делам. Будет обеспечивать техническую поддержку. Планируем составить свежую карту и остров просканировать на предмет искусственных сооружений.

— Это понятно, — отмахнулся майор. — У меня просьба — доставьте "языка" в Океанариум. Очень хотелось бы с ним пообщаться лично.

— Вот это вряд ли, — не стал я обнадеживать собеседника. — Тут дело деликатное. От "языка" однозначно будем избавляться на месте. Тащить его за пределы острова чревато лишней суетой в стане противника. А нам до захвата это ни к чему. У меня под ружьем не рота, и даже не взвод. Всего лишь отделение. С таким ресурсом можно рассчитывать на успех лишь в случае внезапного нападения.

— И все же я настаиваю, — не сдавался майор.

— Нет, — отрезал я. — Одно дело пропавший где-то в районе Порт-Владимира глайдер с "шишкой", другое — исчезнувший посреди бела дня с самой базы идиот. Они и так сейчас на взводе, но на острове должны чувствовать себя в относительной безопасности. Не хватало их еще этой иллюзии лишить. Будем устраивать несчастный случай, чтобы тело быстро нашли и успокоились.

— Тогда вам придется взять меня с собой, — обрадовал меня майор. — С начальством я согласую.

— Интересно, каким же образом? — усмехнулся я. — На Базу-7 собрались? Когда там очередной сеанс связи? Могу вас обрадовать — к тому времени мы уже из Океанариума свалим. Так что флаг вам в руки, товарищ майор!

Однако Шелест так легко сдаваться не собирался. Лицо его, столь серое и незаметное в остальное время, вдруг обрело жесткость не хуже, чем у моего непосредственного начальника кап-1 Борщевского. Он собрался было выдать гневную тираду, но я его прервал:

— Товарищ майор! Ну не доводите до греха! Не могу я вас взять, никак. Давайте вопросник, что ли, или хотя бы скажите, в каком направлении копать.

— Вы берете меня с собой, но на остров я не лезу, — упрямо боднул головой воздух оперативник. — Притаскиваете пленного на лодку, я его допрашиваю. Потом делайте с ним, что хотите. Как вам такой вариант?

— Ничем не лучше первого, — покачал я головой. — Поймите, не можем мы так светиться. У меня задача — захватить маяк. Она приоритетна. Других указаний я не получал. И я не позволю сорвать дело из-за вашего желания допросить пленного. Вообще, к чему такая спешка? Пойдем на захват, приволочем вам другого.

— Это будет поздно, — не поддался майор. — Честно говоря, устным допросом нужные сведения получить проблематично. Необходимо произвести мнемосканирование пленного.

— Нашли проблему! — рассмеялся я. — Для этого вовсе необязательно тащить пленного за тридевять земель. Скажу вам по секрету, майор, наши местные друзья кое в чем значительно обогнали науку Федерации. И плодами их технического прогресса мы вполне можем воспользоваться. Давайте больше не будем препираться. Сейчас я позвоню Литке и все выясню. Идет?

Майор поморщился, но возражать не стал. Не откладывая дело в долгий ящик, я извлек из кармана презентованный мне с утра мобильник и вызвал мичмана. Тот отозвался мгновенно, но выслушать суть проблемы не удосужился, буркнув, что будет через десять минут. На полигоне он и впрямь появился через какие-то четверть часа, и привел с собой капитана Юциуса, чем меня изрядно удивил.

— Вот видите, товарищ майор, еще и нужный специалист очень кстати появился! — объявил я, поздоровавшись с капитаном. — Здравы будьте, Пал Палыч!

— И вам не хворать, Сан Саныч! — в тон отозвался техник. — Вы чего опять такого задумали, что старина Юциус понадобился? Я еще Мутагенку чертову никак не забуду.

— А вам мичман разве не объяснил? — удивился я.

— Иоганн Карлыч-то? — иронически выгнул бровь капитан. — Объяснил. Хорошая у вас лоханка, оборудование качественное. Попробуем вам помочь.

— Тут еще задачка нарисовалась, как раз для вас, — обрадовал я собеседника. — Помните, как вы меня ловко просканировали, когда я в "бардаке" на командирском месте кайфовал?

Юциус легким кивком дал понять, что помнит.

— Просветите нас, на каком максимальном расстоянии можно мнемосканирование осуществить, — попросил я. — Только не грузите особо.

— Поконкретнее давайте, — потребовал техник. — Кого сканируем, в каком режиме, какое оборудование.

— Пленного нужно будет выпотрошить. Вы будете на лодке, мы с ним на острове. Расстояние пока сложно прикинуть, в пределах десяти-двадцати километров.

— Сложно сказать, — задумался Юциус. — Вообще сканирующий модуль можно стационарный взять, в виде шлема. Он всю информацию снимет. А вот передать ее уже проблема. Энергии не хватит. Процессы параллельны — в модуле объем памяти слишком мал, десятигигабайтный кэш всего лишь. Вот и думайте.

— Времени сколько надо будет на сканирование?

— Если глубокое, то не менее десяти-пятнадцати минут. Если быстрее, объект в овощ превратится. В любом случае, если от сканирующего модуля до приемного будет больше километра, напрямую его подпитать не сможем, а своего запаса энергии минуты на три максимум хватит.

— На состояние объекта плевать, — внес я коррективы во вводную. — Его все равно кончать будем на месте. А если законнектить этот ваш шлем с баллистическим компом? И уже по моему каналу переправлять информацию?

— Легко! — пожал плечами Юциус. — Тут уже все будет зависеть от вашей энерговооруженности и дальности связи. Плюс процесс можно форсировать, минут в пять уложитесь.

— Как вам такой вариант, — обернулся я к Шелесту. — Вы идете с нами, остаетесь на лодке, мы захватываем пленного, допрашиваем, потом сканируем в ускоренном режиме. А дальше уже ваши заботы, что с этим морем информации делать.

— Согласен, — пошел на мировую майор. — Когда отправляемся?

— В час пополудни, — отозвался не вмешивавшийся до того в разговор Литке. — "Сирена" готова, команда тоже. Сейчас проводят контрольный осмотр.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

29 марта 2535 года, день

Отправка в рейд субмарины класса "Сирена" в Океанариуме никого не удивила. Все прошло настолько обыденно и скучно, что мне даже стало немного обидно — не каждый день приходится бороздить воды отрезанной почти век от остальной цивилизации планеты, к тому же на порядочной глубине. Капсула монорельса послушно перенесла нас из купола номер тридцать семь в купол номер шестнадцать, приспособленный под стыковочный узел. Снаружи он выглядел как утопленный наполовину в грунт мутный пузырь, усеянный оспинами шлюзов и отростками пришвартованных тут и там подводных аппаратов различной конфигурации. Благополучно завершив шлюзование, мы перебрались на причальную палубу номер три, то есть фактически на самую верхотуру, и безо всякой помпы цепочкой втянулись в переходный рукав лодки. Еще до обеда, выкроив несколько минут времени, я поднял материалы на корабли такого типа и выяснил, что "сирены" были спроектированы сто двадцать лет назад как легкие высокоскоростные суда поддержки. Специфика боевых задач наложила отпечаток на внешний вид корабля — больше всего посудина походила на земного ската-хвостокола. Каких-либо выступающих частей на корпусе не имелось, вооружение пряталось в кавернах под люками. Собственно, особой огневой мощью субмарина похвастаться не могла — десять торпед различной мощности и назначения плюс ультразвуковая пушка — вот и все вооружение. Размеры тоже воображение не поражали: габаритами лодка была сопоставима со сверхлегким патрульным фрегатом Флота, а тот в длину не превышал сорока метров. Правда, в ширину суденышко, учитывая общую блинообразную форму, имело метров около тридцати, а максимальная толщина в районе экипажных отсеков достигала пяти метров. В движение корабль приводили два гидрореактивных двигателя плюс пара винтов на электрической тяге. Запас хода, если верить базе данных, составлял около трех тысяч морских миль в автономном режиме, что наши потребности перекрывало в несколько раз. В общем, "сирена" мне понравилась. Еще больше я укрепился в этом мнении после размещения в кубрике.

В стыковочном отсеке нас встретил молчаливый отрок в традиционном комбезе цвета морской волны, представился старшим матросом Петренко и проводил до жилой палубы, в центральный коридор которой, расположенный несколько асимметрично оси корпуса, выходили десять дверей. Проводник немногословно пояснил, что по правой стороне расположено жилье экипажа — одноместные каюты, а слева — двухместные кубрики десанта и предложил занимать номера с шестого по девятый. После оживленного, но краткого обсуждения разбились попарно — я с Юциусом, Волчара с Сашкой, а мичману Литке в соседи достался младший сержант Федотов. Шелест с понимающей усмешкой вселился в кубрик номер девять. Немного обжившись в тесноватых комнатках и избавившись от львиной доли поклажи, мы в сопровождении все того же Петренко явились в кают-компанию, где нас ожидал остальной экипаж. Последовала традиционная церемония знакомства, затем капитан распустил незанятый в маневрировании личный состав, то есть нас, по каютам.

Вернувшись в кубрик, я завалился на откидную койку и сам не заметил, как заснул. Проснулся часа через три, когда лодка уже была в открытом море и от Океанариума ее отделяла добрая сотня морских миль. Все это я выяснил, опросив случившегося неподалеку Петренко. Прикинул про себя — тридцать с лишним узлов скорость у нашей посудины, и это далеко не предел, как я понимаю. Если в километры перевести, почти две сотни получается. От Океанариума до Южной гряды восемьсот с небольшим километров, так что к острову Птичий подойдем часов этак через семь-восемь. Причем засветло еще, что для нас не очень хорошо. Придется ждать темноты. Сон я успешно перебил, поэтому в кубрик возвращаться не стал. Вместо этого завалился в кают-компанию, где обнаружил сержанта Федотова, коротающего время в компании с мичманом Литке и майором Волчарой. Вяло отмахнувшись от приветствий, я примостился на краешек дивана и поинтересовался:

— А где все?

— А пес их знает, — зевнул Волчара, пялившийся в обзорный экран.

Дисплей этот диагональю метра под три полностью занимал фронтальную стену помещения. На него выводилось изображение с ходовых оптических сенсоров, а качество картинки было столь высоко, что возникал эффект погружения. В прямом смысле слова погружения — под воду на глубину двадцать метров. Пейзаж, правда, разнообразием не поражал — темноватая толща с едва просматривающимся снизу песчаным дном, тут и там заросшим купами водорослей, да изредка проносились мимо стайки серебристых рыбешек. Тем не менее, Игнат от этого зрелища оторваться не пожелал, буркнув себе под нос:

— Сашка дрыхнет, туда-сюда. Как цуцик. Умотали его совсем безопасники, никак не отоспится.

Выдав толику информации, Волчара окончательно утратил ко мне интерес и вновь погрузился в созерцание забортного пейзажа. Я оставил его в покое и подсел ближе к Федотову с мичманом. По всему судя, между ними разгорелась дискуссия на философские темы. А вот это уже интересно — я, помнится, и сам немало часов провел в словесных баталиях с кандидатом философских наук.

— Было в старину в Японии сословие самураев, — втирал между тем Федотов собеседнику, — вот они говорили так: самое главное событие в жизни человека — это его смерть. И всю сознательную жизнь к нему готовились. Для них красиво и с честью умереть было смыслом жизни. Мне эта позиция не близка.

— Тогда чего ж ты в солдаты подался? — удивился Литке. — Если не считаешь смерть самоцелью. У нас, например, подобный род деятельности априори считается уделом личностей с суицидальными наклонностями.

— Это кто же к таким выводам пришел? — поразился сержант. — Психологи, что ли, доморощенные? Фигня это, извините за мой французский, товарищ мичман! Человек выбирает ратный труд по каким угодно иным причинам, но никак не из стремления покончить с жизнью. Готов до хрипоты спорить с любым вашим авторитетом по этому поводу.

— А тебе тогда чего не хватало? — не сдавался Литке. — За каким, извини, лядом ты в армию пошел? С твоим-то образованием и уровнем знаний? Сидел бы в каком-нибудь универе в Метрополии и горя бы не знал.

— Не в каком-нибудь, а в Московском Государственном Университете! — уязвлено буркнул Федотов. — Знаете, как звучит тема моей кандидатской? "Проблема смерти и ее место в философской науке". Я вам больше скажу, абсолютно каждый философ на том или ином этапе жизненного пути этим вопросом задавался. Судите сами — Шопенгауэр с теорией палингенезии, Шрёдингер, Полосухин — и это только двадцатый век. А еще раньше Энгельс, до него Танглю и Биша. Наука целая смерти посвящена — танатология. Про религии вообще молчу, абсолютно во всех уделяется много внимания этому феномену. А ясности до сих пор нет. Увлекла меня эта тема несказанно. Три года убил, диссер накатал, защитил успешно. А сразу после защиты осознал вдруг, что, в сущности, абсолютно ничего нового не сказал. Повторил путь множества философов, и безрезультатно. Задумался я глубоко, и понял одну простую вещь — все они изучали смерть со стороны. И хоть говорится, что умный человек на чужих ошибках учится, в данном конкретном случае этот подход абсолютно неверен. Отсюда вывод — необходимо изменить методику исследования. Бессмысленно наблюдать за смертью других существ, нужно прочувствовать этот процесс на собственной шкуре. Так я оказался в армии. Отец долго отговаривал, но, в конце концов, понял меня и препятствовать не стал. Пока что мой подход работает. Материала накопил на добрую докторскую, но чего-то все равно не хватает. А тут еще напасть — без адреналина и жизнь не в кайф стала. Все обещаю, как контракт закончится, уволиться. Но, чувствую, не получится.

— Что, Марк, опять старые песни? — подначил я для затравки. — Ты в адреналинового наркомана окончательно превратился, какая, на фиг, философия? В Академию тебе надо, на военного психолога учиться. Цены тебе тогда не будет, разведка с руками оторвет.

— Да скажете тоже, товарищ капитан-лейтенант! — отмахнулся Федотов. — Не интересно мне это. Вот почему я из действующего отряда не ухожу? Сами же чуть ли не силком в Академию проталкивали, Борщевский вообще весь мозг выел. А все потому, что нечего мне там делать. Меня интересует состояние человека и особенно его разума в момент соприкосновения с реальной опасностью, когда он от смерти на волосок. Сколько раз уж с ней в жмурки играл, и каждый раз как в первый. Не могу никак самое главное прочувствовать. Ведь вроде бы все ясно, но чего-то не хватает. Самого главного. Истины. Чую, самураи не зря к смерти всю жизнь готовились. Но у них все на уровне чувств, а не разума. Тем буддизм и прочие дальневосточные религии меня и не устраивают — там все просто, любое состояние воспринимается как данность. А я так не могу, мне нужно рациональное объяснение. Так что служить мне еще как медному котелку.

— Реально будешь с огнем играть, пока не познаешь жизнь через смерть? — поразился Литке. — Блин, хорошо, что я не философ. Мне такие выкрутасы вообще по барабану. Я просто научился радоваться каждому прожитому мигу. Вот и все. Смерти не боюсь, но и навстречу не очень тороплюсь. А вы как, товарищ капитан-лейтенант?

— Знаешь, Ваня, — задумчиво покачал я головой, — ты только что в двух словах весь кодекс Бусидо изложил. Но я так не могу. Просто радоваться жизни мне мало. Есть такая вещь, как воинский долг. И его надо исполнять. О смерти думать некогда. Моя философия очень проста — есть задание, и его нужно выполнить. Смерть — досадная помеха, мешающая данному процессу, поэтому ее надо всячески избегать, пока есть для этого хоть малейшая возможность. Долг превыше всего, и для настоящего офицера это главный жизненный императив. А всю эту заумь со смыслом существования, который не познаешь без познания смерти, оставляю Федотову. Пусть мозгами работает, глядишь, и напишет докторскую. Но и тут есть нюанс — смерть Марка может помешать выполнению задания, а значит, его заскоки не должны быть помехой в деле. Потому и дрючу его периодически безжалостно за склонность к излишнему риску.

— Товарищ капитан-лейтенант! — взвился Федотов. — Опять вы за свое!

— Ша, короче! — разозлился я. — Нашел, о чем спорить перед самым рейдом. Хорошо, Кыся рядом нет, он бы тебе сейчас все по полочкам разложил относительно дурных примет. Сменили тему.

— Есть, — нехотя буркнул сержант, всем своим видом давая понять, что я отменно не прав.

— Не поймите меня превратно, товарищ капитан-лейтенант, — зашел издалека несколько смущенный моей отповедью мичман, — но Марк затронул очень интересную тему. Про самураев, в частности. Я раскопал кое-какие методики и последний год пытаюсь осваивать восточные психотехники, медитацию, например. И знаете, мое мироощущение начинает понемногу изменяться.

— Так я этой фигней почитай с детства страдаю, — ухмыльнулся я. — И вот что я тебе скажу, Ваня! Не погружайся слишком глубоко во всю эту заумь. Создавались эти методики для менталитета слишком отличного от нашего. Один древний европейский мастер сказал буквально следующее — чтобы полностью овладеть традиционной восточной методикой, нужно самому стать японцем или китайцем. Ни к чему это. Медитация отменный способ снятия напряжения, прекрасный релаксационный метод, и ничего более. Прикладное значение не должно вытесняться всяческой малоприменимой на практике эзотерикой. Я тебе больше скажу — Кысь, пулеметчик наш, вообще без понятия, что все эти методики существуют. Даже слова такого не знает — медитация. Он это называет "дремой" и описывает как полусон-полуявь. На практике применяет постоянно, на ходу может отрубиться. Говорит, что от предков досталось умение дремать в любых условиях. Восстанавливается почти мгновенно даже после предельных нагрузок, стоит только приткнуться где-нибудь на полчасика. Во Флоте таких ценят.

— Кстати, давно хотел спросить, а почему у вас звания армейские? — ухватился за слово Литке. — Вы же флотские.

— И вовсе не флотские, — возмутился Федотов, ткнув пальцем в нарукавную нашивку. — Видите: "EF Marines", морская пехота Земной Федерации. Мы не экипажный состав, мы абордажники.

— Вот именно, морская! А личный состав рядовые и сержанты. А офицеры на флотский манер. Вообще ничего не понимаю, — озадачился мичман.

— Да у вас такая же петрушка, — хмыкнул я. — Почему у тебя звание морское, а у Юциуса того же войсковое? Вроде из одной службы?

— Так он и есть капитан-лейтенат, как и вы, — удивился Литке. — У нас у всех звания флотские. Издавна так пошло, еще до Бойни.

— Вот так номер! А чего же он тогда так спокойно на капитана отзывается? Да и начальник его, майор Шнайдер… — опешил я. — В Чернореченске они нам так представились.

— Вот именно, в Чернореченске! Там просто удобнее войсковыми званиями пользоваться. Все равно погоны одинаковые. Нечего лишний раз грузить союзников. А вот у вас реальное несоответствие! — окончательно пригвоздил меня Литке.

— Ладно, сдаюсь! — засмеялся я. — Тут все предельно просто. Во флотских вузах в Федерации силовиков не готовят. Рядовой и сержантский состав, по крайней мере. Офицеры да, на соответствующих факультетах обучаются, им надо много специфических знаний получить и навыков освоить. Соответственно, готовятся во флотских структурах и звания получают флотские же. А вот бойцов в абордажные команды набирают из Десанта. Тут два основных пути — либо проходят по конкурсу люди из боевых частей, либо сразу в учебке лучших отбирают. Выдержавшие конкурс проходят дополнительную подготовку и попадают во флотские штурмовые группы. Звания у них, соответственно, общевойсковые. Так и получается путаница. Но мы уже привыкли. А вообще морская пехота нынешняя это особая каста, вроде и не Десант, но и не экипажный состав. Нам, в сущности, вообще по барабану, на каком корабле служить. Мы мобильное подразделение, от носителя зависящее исключительно в одном аспекте — он доставляет нас к месту проведения операции. Хотя без нужды с корабля на корабль штурмовиков стараются не перекидывать.

— Чем же вы тогда от Десанта отличаетесь? — озадачился мичман.

— Задачами в основном, — пожал я плечами. — Десант действует на планетах, его удел — масштабные боевые операции. Мы же универсалы, с упором на действия в замкнутых пространствах — на кораблях, орбитальных базах, искусственных спутниках. Но без проблем можем и наземный объект захватить. Скажем так, мы наносим точечные удары. Напал, захватил. Или напал, нанес максимально возможный урон и смылся. Спецназ мы, короче.

Видимо, любопытство Литке я полностью удовлетворил, потому как продолжать расспросы он не стал. Зато теперь к нему пристал я.

— А скажи-ка, Иоганн Карлович, почему на лодке экипаж всего пять человек? — поинтересовался я.

— А больше и не надо, — настала очередь мичмана пожимать плечами. — Тут все автоматическое. Два навигатора, два моториста и один универсальный специалист. Как раз две вахты получается.

— Так Петренко и есть универсальный специалист? А чего же тогда званием не вышел?

— Универсальный специалист это вспомогательный персонал, — пояснил Литке. — Кок, стюард и боцман в одном лице. С учетом полной автоматизации всех процессов на корабле он в одиночку прекрасно справляется. Навигаторы обычно офицеры, могут друг друга дублировать в роли капитана. Они специалисты высшей категории, с вузом за плечами. Мотористы — старшины или мичманы, их в специальном флотском колледже готовят. То есть образование у них средне-специальное. А вот универсальный специалист обычно матрос-срочник. В принципе, у нас на всех кораблях по такому принципу команды формируются, только численность их от размера судна зависит.

— Занятно тут у вас все устроено, — в очередной раз хмыкнул я.

На этом разговор окончательно угас, и я решил вернуться в кубрик, добрать недостающие несколько часов сна. На острове спать не придется, это сто процентов.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего моря,

29 марта 2535 года, поздний вечер

Весь оставшийся до острова путь я благополучно проспал, вынырнув из объятий Морфея часов этак через семь. Судя по спокойной обстановке на борту, ничего сверхординарного за это время не случилось, да оно и к лучшему. Освежившись в крошечном санузле кубрика, я привел в порядок внешний вид и вывалился в коридор в надежде выловить кого-нибудь из команды. План мой успехом не увенчался, и я направил стопы в кают-компанию. Здесь тоже было темно и пусто, даже давешний обзорный экран отключен. Полюбовавшись немного на свое мутное в полутьме дежурного освещения отражение в матовой поверхности монитора, я задумчиво почесал в затылке и побрел в сторону перехода на главную палубу. Пробраться туда удалось совершенно свободно, при моем появлении герметичная створка гильотинного типа бесшумно утонула в стене, открыв доступ к трапу. Пересчитав десяток ступеней, я оказался в темном коридорчике, в котором даже ламп дежурного освещения не имелось — вместо них в стенах мерцали флюорисцентные панели, заливавшие все вокруг неестественным мертвенным светом. Дверей в коридорчик выходило числом три — две по бокам и одна в торце. Та, что прямо по курсу, была украшена весьма красноречивой табличкой: "Ходовая рубка! Посторонним вход запрещен!" На двери слева красовалась надпись "Оружейная", а створка правой отпугивала посетителей объявлением следующего содержания: "Шлюзовая! Опасно для жизни! Без скафандра не входить!" Скафандра, ясен перец, у меня в данный момент не было, поэтому я ткнул в сенсор люка ходовой рубки, проигнорировав оружейку как малоперспективную в плане получения информации. Бронеплита послушно скользнула в паз стены, и пред моим взором предстало тесноватое помещение с парой кресел и явно избыточным количеством разнообразных дисплеев и сенсорных панелей на единицу площади. Одно из кресел оказалось занято навигатором, в неровном мерцании экранов больше напоминавшим зыбкую тень. Тень эта моментально обернулась на шум и выдала: "Дверь запили!" Я немного опешил и попытался объяснить цель визита, но грубиян меня перебил очередным "Дверь запили, мля!!!", уже тона на два повыше. Я пожал плечами и покинул негостеприимную рубку, четко расслышав прощальное бурчание навигатора: "Устроили бардак на корабле, мать их!"

В плане добычи информации главная палуба ресурс исчерпала, поэтому я с легким сердцем вернулся в жилой отсек и постучал в кубрик номер восемь, занятый мичманом Литке на пару с Федотовым. Дверь почти сразу же отворилась, и я вошел в помещение, небрежным жестом остановив дернувшегося было сержанта. Тот вновь развалился на койке, уткнувшись в КПК. Против ожидания мичмана я в кубрике не застал, о чем и осведомился у Федотова.

— Он с капитаном Юциусом в резервной рубке, — просветил меня сержант. — Капитан там что-то вроде серверной устроил.

— Занятно, — протянул я, вспомнив подполковника Калинина. — А где это?

— Где-то в корме, в районе силовой установки. А вообще лучше Петренко попросите проводить вас, товарищ капитан-лейтенант. Сейчас я его вызову.

Сержант протянул руку и ткнул пальцем в яркий сенсор, примостившийся прямо над откидным столиком рядом с койкой. Универсальный специалист не заставил себя ждать, появившись буквально через полминуты.

— Товарищ капитан-лейтенант? — вытянулся он, завидев меня.

— Проводите меня в резервную рубку, матрос!

— Есть! Следуйте за мной, товарищ капитан-лейтенант.

Петренко прошел в дальний конец коридора и открыл низкий люк с высоким комингсом, воспользовавшись электронным ключом. Я с некоторым трудом нырнул за ним следом, поразившись тесноте открывшегося технологического прохода. Впрочем, идти сильно пригнувшись пришлось недолго, совершенно неожиданно лаз раздался вширь и ввысь, закончившись стандартным шлюзом. Петренко молча набрал код на панели замка и приглашающе махнул рукой:

— Проходите, товарищ капитан-лейтенант. Дальше будет техническая палуба, там всего два помещения — резервная рубка и стартовая шахта "ската". Капитан Юциус и мичман Литке в рубке. Там открыто.

— Спасибо, — кивнул я и шагнул в шлюз.

Переборка за мной выскользнула из паза и намертво отделила эту часть корабля от жилой палубы. К проблеме живучести тут относились серьезно. Переждав стандартную процедуру шлюзования, я, наконец, оказался на обещанной технической палубе. В принципе, ничего необычного, сотни раз в таких помещениях бывал, правда, на космических кораблях. Однако разницу можно было усмотреть лишь в малозначительных деталях. Такой же длинный ряд шкафчиков с индивидуальными защитными комплектами, стеллаж с ремонтным оборудованием, несколько емкостей с реагентом для регенератора воздуха. В случае чего в этом отсеке можно неплохо отсидеться. Вон, даже ящик с сухпайком в стенной нише торчит. Плюс очередной герметичный люк — судя по всему, за ним прячется обещанная пусковая шахта. Напротив него дверца попроще — не столь мощная, стандартного для подлодки гильотинного типа. Табличка на ней гласила: "Резервная рубка". Ага, это как раз то, что нужно.

Створка гермодвери привычно среагировала на мое приближение и я оказался в достаточно просторном по меркам корабля помещении, часть которого была занята парой кресел и громоздким пультом, мало чем уступающим собрату в основной рубке. Здесь, правда, меня встретили приветливо — оккупировавший одно из кресел Юциус, не отрываясь от мобильного дисплея, сделал мне ручкой, а развалившийся на соседнем сидении Литке привстал навстречу:

— Проходите, товарищ капитан-лейтенант! Давно вас ждем.

Пару раз споткнувшись о валяющийся в живописном беспорядке разнообразный хлам, я добрался до пульта и поискал взглядом, куда бы присесть. Не обнаружив дополнительного кресла, я облокотился на спинку того, что занимал мичман.

— Ну и как у нас дела?

Юциус на вопрос не отреагировал, погруженный в работу, зато Литке охотно поддержал беседу:

— Все нормально пока. Подходим к Птичьему. Пара миль всего осталась до мелководья. Капитан как раз сканирует побережье. Еще примерно полчаса хода, и можно будет высаживаться.

— Прямо вот так высаживаться? — не поверил я. — Они тут совсем охренели от безнаказанности?

— Как же, дождешься от них, — буркнул Юциус, внимательно разглядывая выведенные на дисплей разноцветные затейливо пересекающиеся окружности. — Запарились уже от радаров прятаться.

— Так вот почему навигатор в рубке такой злой! — хмыкнул я. — Не успел зайти, сразу на грубость нарвался.

— Ага, разозлишься тут, — поддержал мичман. — На моей памяти еще никому из наших экипажей не приходилось такую следящую систему преодолевать. У вас в Федерации все такое навороченное?

— Вряд ли у пиратов есть что-то навороченное, стандартный гражданский охранный комплекс. Такие частенько в Приграничье используют, особенно в мирах с высокой биологической активностью, — я пожал плечами и перестал пялиться в капитанский дисплей. — Военную систему мы бы не проскочили.

— Прям успокоили, Сан Саныч! — с сарказмом буркнул Юциус. — Ничего, еще полмили и ляжем на грунт. Тогда никакой локатор нас не возьмет. В принципе, уже самое трудное место проскочили, остальное дело техники.

— А в целом как обстановка? — продолжил я пытать капитана. — Раз уж оторвались от дела, Пал Палыч!

— Нормально все! — заверил меня техник. — Активных оборонных систем на дальних подступах не замечено, только локаторами шарят периодически. Помех тоже никто не наводит. Зато нам удалось просканировать береговую линию прямо по курсу и наложить свежие данные на карты рельефа столетней давности. Особых изменений нет, так что место для лежки уже выбрали. Как затаимся, выпустим "чайку". Так что насчет через полчаса отправляться мичман дал маху. Еще пару часов минимум на анализ обстановки понадобится.

— Оно и к лучшему, — согласился я. — Засветло мы высаживаться и не собирались. Так что хоть три часа анализируйте, мы не против.

— Нужно синхронизировать нашу систему с баллистическими компьютерами, — напомнил Юциус. — Коды доступа дадите?

— Дадим, — не стал я спорить. — Только попозже, перед выходом. Ладно, пойду снаряжение готовить.

Выбравшись из резервной рубки, я чуть ли не нос к носу столкнулся с хмурым старшиной второй статьи, как его бишь, Василенко. Вроде так его капитан представил утром.

— Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант, — буркнул он, протискиваясь мимо меня к люку пусковой шахты.

— И вам того же, товарищ старшина! — не остался я в долгу. — "Ската" активировать будете?

— А чего его активировать, — отмахнулся старшина. — Давно готов, родимый. На прошлой неделе последний раз на нем в море ходили. Так, предстартовое обслуживание.

Люк с отчетливым скрипом вышел из пазов, зашипел вырвавшийся из шлюза воздух и старшина скрылся из вида, буркнув напоследок что-то вроде "Умники хреновы, говорил же смазать!"

Больше на технической палубе меня ничто не держало, поэтому я с чистой совестью вернулся в жилой отсек, готовиться к разведывательному рейду на занятую противником территорию.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего моря,

30 марта 2535 года, ночь

В стандартных хлопотах два заказанных Юциусом часа пролетели незаметно. За это время лодка успела проскочить охраняемый периметр и лечь на грунт в небольшой впадинке, образовавшейся в незапамятные времена. Ложбинка эта на глубине тридцати с небольшим метров заслонялась от острова рифом, весьма крутым со стороны открытого моря. Это естественное препятствие надежно защищало нас от сканирующих систем засевших на Птичьем авантюристов, к тому же находилось всего лишь в километре от скалистого берега, что делало высадку достаточно простой даже для таких профанов в морском деле, как мы с Федотовым. Тем более выяснилось, что "скат" управляется дистанционно, и все, что нам останется сделать — спокойно лежать в противоперегрузочных креслах, пока юркая лодчонка скользит меж усыпавшими дно каменюками. Данный факт меня несказанно обрадовал, равно как и Федотова. Оптимальный курс уже был проложен и выведен на обзорный экран "ската". Чисто для подстраховки Юциус еще и продублировал его на дисплеи наших шлемов, синхронизировав их с главным вычислителем корабля. В общем, к тому времени, как окончательно стемнело, мы полностью подготовились к рейду и выстроились на технической палубе для заключительного инструктажа. Первым взял слово капитан Юциус.

— Значит так, ребята! — начал он, прохаживаясь вдоль короткой шеренги участвующего в операции личного состава. — Костюмы синхронизированы с вычислителем корабля, мы вас слышим, плюс изображение с ваших камер идет напрямую к нам. Самое главное — мнемосканер. Как пользоваться я вам уже объяснял, но на всякий случай напомню — одеваете на голову объекта, жмете вот этот сенсор, потом вот здесь выставляете третий уровень. Все. Дальше прибор будет работать сам. С баллистическими компьютерами костюмов он тоже синхронизирован. Дальше. Связь голосовая. При экстренной эвакуации активируете маяки, они узконаправленного действия, вас не засекут. Вроде все.

— Расчетное время операции шесть часов, — принял я эстафету у капитана. — Это значит, что эвакуироваться мы должны еще затемно. Если что-то пойдет не так, немедленно уходите. Лезть на остров и устраивать шухер категорически запрещаю. Иволгин, Волчара, вас особенно касается. Если придется эвакуироваться по резервному варианту, на рожон не лезьте. На берег не высаживаться, пока не удостоверились, что приближаемся именно мы. В случае провала операции и нашего невозвращения командование переходит к майору Шелесту. Майор?

Тот холодно кивнул, мол, все понял.

— Вопросы есть? Вопросов нет. По местам!

Прогрохотав ботинками по палубному покрытию, Юциус с Шелестом скрылись в резервной рубке. С ними убыл и Литке. Сашка с Волчарой остались дежурить на технической палубе, устроившись у стеллажей с ремкомплектом на складных табуретках. Они заблаговременно облачились в защитные комплекты: в случае чего им предстояло покинуть корабль, чтобы прикрыть наш отход с острова. У люка пусковой шахты остались лишь мы с Федотовым, да старшина Василенко, снова занявшийся замком. Преодолев следом за ним предбанник, мы вышли по узкому коридорчику к каверне с пристыкованным "скатом". Старшина ввел код на панели люка, и тот отъехал в сторону, открыв нам доступ в предельно тесную капсулу с двумя креслами-лежанками.

— Устраивайтесь, товарищи разведчики! — прогудел он, склонившись над дисплеем стартовой системы. — Вас поведут дистанционно, но на всякий пожарный тут предусмотрено ручное управление. Код четыре пятерки. Вот пульт активации. На каждом кресле есть джойстик, управлять очень легко. Автокорректор в случае чего не даст вам врезаться в дно или скалу прямо по курсу, так что ваша задача — задавать общее направление движения. Аварийная система жизнеобеспечения активируется вот этим рубильником. Чистая механика, надежность сто процентов. Дальше. Вот этот джойстик управляет вооружением. У вас есть четыре легких торпеды и трехствольный "гатлинг". Он двусредный, можно использовать и под водой, и на воздухе. Вот здесь НЗ, здесь — резервный регенератор. Вроде все. Вопросы есть?

— Никак нет, — буркнул я, устраиваясь в кресле.

Вообще-то оно больше напоминало противоперегрузочный лежак в десантной капсуле, там тоже приходится корячиться, прежде чем займешь положение, среднее между сидячим и лежачим. Однако опыт не пропьешь, и достаточно удобную позу мне удалось принять за считанные секунды. Мое тело тут же стянули страховочные ремни, а баллистический комп автоматически законнектился с системой "ската". На внутреннюю поверхность забрала тут же спроецировалась страничка с отчетом о состоянии всех систем суденышка. В соседнем лежаке ворочался Федотов. Прежде чем уйти, старшина помог надежно закрепить между креслами нашу поклажу, предусмотрительно упакованную в удобные водонепроницаемые кофры.

— Ну, с богом! — выдал напоследок Василенко и задраил люк.

— Красный-один, как самочувствие? — раздался голос Юциуса в передатчике, когда старшина задраил шлюз стартовой шахты и присоединился к Волчаре с Сашкой. — Проверка связи, прием!

— Нормально все, Синий-один! — отозвался я. — Запускайте процедуру расстыковки.

— Есть! Даю обратный отсчет. Пять!

Я еще раз пробежался взглядом по страничке с отчетом. Вроде все в порядке. Хотя "синим" в рубке виднее. Мы, не мудрствуя лукаво, снова воспользовались цветовой схемой кодировки — мы с Федотовым "красные" один и два, группа наблюдения в составе Юциуса и Шелеста — "синие", а Волчара с Сашкой — соответственно "желтые".

— Четыре! — вернул меня к реальности голос майора.

— Три!

— Два!!

— Один!!! Процесс пошел!

Магнитные захваты ослабили хватку, и скорлупка "ската" стремительно рванула прочь от туши "сирены", подгоняемая пинком силового поля. Зашипел сжатый воздух, продувая цистерны, и наш юркий кораблик за считанные секунды перебрался из нижнего эшелона почти к самой поверхности, зависнув на глубине пяти метров. Здесь он стабилизировался и рванул с нехилой перегрузкой к берегу, заставив меня прикрыть веки и матюкнуться сквозь зубы. Заложив несколько довольно крутых виражей, от которых потемнело в глазах, "скат" в считанные секунды преодолел отделявшее от берега убежище лодки расстояние, резко затормозил, вжав нас в лежаки с перегрузкой не менее пары g, и мягко ткнулся острым носом в песок крохотного пляжика, раскинувшегося у подножия скалы. Кстати сказать, у Ахерона наличествовало целых два спутника, разведенных почти в противоположные стороны — Локи и Тор — общей массой примерно с земную Луну, поэтому приливы в здешних морях имели менее выраженный характер, чем в той же Метрополии. В принципе, сами по себе прилив или отлив для нашей операции особого значения не имели — выгрузившись из "ската", я активировал автопилот и кораблик легко и непринужденно снялся с мели и скрылся в толще воды, удалившись от берега на сотню метров. Там он затаился в заранее присмотренной расселинке, сканируя эфир чуткими сенсорами.

Мы же с Федотовым перевели костюмы в режим "хамелеон" и по колено в воде перебежали вдоль линии прибоя под самую скалу, выбравшись на каменистую осыпь. Следы наши тут же уничтожила мелкая рябь, набегавшая на песок пляжа с периодичностью хорошего метронома. Укрывшись в густой тени, мы распаковали кофры и распределили между собой оружие и снаряжение, причем сержанту досталась львиная доля поклажи — в нашей двойке ему предстояло сыграть роль ведомого. Себе я оставил лишь компактный рюкзак с саперными прибамбасами, отметив машинально, насколько же легче стандартный "дэйпак" по сравнению с тем баулом, что украшал мою спину в первом походе по планете. К тому же в этот раз я был экипирован в полностью функционирующий бронекостюм, что существенно увеличивало мои возможности. И воспользоваться ими я собирался на сто процентов. Да что далеко ходить — вот прямо сейчас я активировал ночное видение, превратив муть на забрале шлема во вполне приличное отображение окружающего пространства, разве что цвета немного потеряли в сочности, да контуры предметов еле заметно расплывались. В остальном я видел ничуть не хуже, чем в обыкновенный хмурый день. Не теряя времени, мы продвинулись вглубь острова на пару сотен метров, достаточно легко преодолев невысокую скальную гряду, и укрылись в густых зарослях какого-то отменно колючего субтропического кустарника. Костюмы тотчас подстроились под окружение и окрасились в причудливую смесь зеленых пятен с плавными переходами полутонов. Разглядеть нас даже с пары шагов стало проблематично, плюс традиционная для этих широт темень. Выдать нас могло лишь шевеление ветвей, но и эту проблему мы решили, улегшись под самым кустом в тени здоровенного валуна. На наше счастье заросли для ночлега никто из горластой пернатой братии не облюбовал. Устроившись с максимально возможным комфортом, я принялся изучать выведенное на забрало шлема изображение острова с высоты птичьего полета. Голограмма была совмещена с картами, полученными несколькими способами дистанционного сканирования, и давала достаточно полное представление о месте действия. Не зря "чайку" гоняли почти час — компактный беспилотник, оформленный под местную морскую птицу, облетел остров по окружности, зафиксировав в оптическом диапазоне пейзаж вплоть до мельчайших деталей. Для перестраховки запускали его в автономном режиме, а по возвращении корабельный "мозг" еще полчаса обрабатывал данные. Но полученный результат того стоил. По факту у меня перед глазами сейчас имелась подробнейшая карта клочка суши около семи километров в длину и трех с половиной в самой широкой своей части. Как и все острова вулканического происхождения, однообразием рельефа Птичий похвастаться не мог — крутые, но не слишком высокие скалы сменялись распадками, те в свою очередь пологими пляжами сбегали к воде или переходили в холмистую местность, изобилующую хаотично разбросанными валунами до десяти метров в поперечнике. И все это великолепие покрывал густой субтропический лес, в котором и в столь поздний час кипела жизнь. Кстати сказать, визуальный осмотр острова выявить расположение базы не позволил, и лишь по косвенным признакам, полученным при сканировании, можно было сказать, что она притаилась в самом кратере вулкана — осыпавшемся и пологом до такой степени, что за жерло огнедышащей горы его можно было принять лишь с большой натяжкой. Хотя типичное для таких мест озерцо присутствовало. Однако сканирование показало наличие типичных для миров Федерации построек из пенобетона и композитных материалов, а также излучение сразу в нескольких радиодиапазонах, идущее от нескольких объектов. А посему сомневаться не приходилось — именно в кратере пряталось поселение пиратского клана. Скорее всего, под голографическим пологом — не дураки же они, должны были предусмотреть маскировку хотя бы от визуального обнаружения. Собственно, оставалось лишь прикинуть наиболее удобный маршрут, и можно было выдвигаться. С этой задачей я справился минут за десять, интегрировал полученную извилистую линию в маршрутизатор баллистического компа и выполз из зарослей, жестом приказав напарнику следовать за собой.

От места высадки до замаскированной базы по прямой не набиралось и пары километров, но с учетом пересеченной местности и необходимости, несмотря на ночь, скрытного передвижения, путь до намеченной в качестве наблюдательного пункта нависающей над кратером скалы занял почти два часа. Несмотря на мою егерскую подготовку, нашумели как минимум пару раз, спугнув стайки крикливых птиц. После этого минут по десять отлеживались, затаившись в тени кстати пришедшихся валунов, и шли дальше. Сканер бронекостюма все это время добросовестно просвечивал окружающие заросли на предмет обнаружения достаточно крупных объектов. Где-то на полпути мы, наконец, наткнулись на местного зверя, весьма напоминавшего земного белогрудого медведя, и я машинально пристрелил его, всадив УОД в широкую грудь. Выстрел из "вихря" в ночной тиши показался нам очень громким, однако пернатые трещотки, оккупировавшие пальму неподалеку, на него не отреагировали. Успокоив жестом напарника, я осторожно затащил убитую зверюгу в ближайшие кусты и немного поработал мачете, став обладателем охотничьих трофеев в виде медвежьих лап — одной передней и одной задней. Запаковав предварительно обработанные репарирующим гелем части тела невинно убиенного млекопитающего в герметичный мешок, я повесил его на пояс и мы с Федотовым продолжили путь. Тушу бросили в кустах — все равно от нее к утру останется лишь дочиста обглоданный скелет. До намеченной скалы добрались без приключений, легко забравшись на самую вершину. Здесь обнаружилась довольно удобная площадка, на которой нам удалось с минимальным комфортом улечься и приступить к наблюдению.

Первый же взгляд на кратер полностью подтвердил наши догадки — изображение на забрале слегка мерцало, изредка скрываясь за полупрозрачной пленкой, напоминавшей негатив от старинного фотоаппарата. Сканер бронекостюма таким образом отображал голограмму, подвешенную над базой. Немного поколдовав с настройками, я избавился от досадной помехи и принялся вдумчиво изучать прекрасно видное с нашей позиции поселение. База явно была построена по типовому проекту — охранный периметр из двух защитных линий, четыре наблюдательные вышки, вспомогательные постройки по краям, жилые модули и плац в центре. В дальнем от нас конце посадочная площадка с пенобетонным покрытием, в непосредственной близости от нее несколько традиционных ангаров для авиатехники, памятных по пиратской базе на Черной. С запада поселение упиралось периметром в озерцо метров трехсот в диаметре, и на берегу кто-то хозяйственный и нечуждый нехитрым развлечениям соорудил небольшой бревенчатый помост-причал. Рядом с ним меланхолично качались на мелких волнах две пластиковые лодчонки. Тут же приткнулся сарайчик, в каких обычно рачительные хозяева хранят рыбацкую справу. Остальные постройки в глаза не бросались — типичнейшие быстровозводимые щитовые модули, каких миллионы в освоенных мирах. Судя по застройке, в поселке обитало не менее трехсот человек. Что ж, легкой прогулкой нападение на оплот клана не будет. Однако какие-либо планы строить пока рано, ввиду явного недостатка информации. Настроив сканер на обнаружение биологических объектов, я еще около часа наблюдал за базой, выявив периодичность смены охраны и маршруты следования патрулей. Федотов в это время контролировал подходы с тыла.

Ребятишки из клана в очередной раз поразили меня безалаберностью и нежеланием соблюдать основные правила охраны особо важных объектов. Создавалось впечатление, что собственно охрана была организована по принципу наименьших затрат сил — патрулей всего два, время между повторными обходами участков без малого час, светомаскировки никакой. Даже прожекторы на вышках не используются за ненадобностью, полностью полагаются на охранные контуры. Вне периметра патрули вообще отсутствуют, и этот факт неожиданно сыграл против нас — захват пленного был весьма проблематичен. Помог случай — к концу второго часа наблюдения я засек покинувшего периметр мужика. Тот вышел за пределы поселка чуть ли не голым — в стандартном полувоенном камуфляже, вооружившись хорошо мне знакомым "манлихером". Судя по реакции охранников на КПП, мужик совершал ночной променад далеко не впервые. Дальности акустического сканера не хватило, чтобы записать их разговор, но, судя по жестам и выражениям лиц скучающих секьюрити, товарищ с "манлихером" отправился по какому-то достаточно важному и приятному для остающихся делу. Скорее всего, тип пошел на охоту. По крайней мере, ничего умнее мне в данный момент я придумать не смог.

— Марк, смотри! — тронул я напарника за плечо. — Перспективно выглядит, как думаешь?

— Стремно как-то, товарищ капитан-лейтенант, — шепнул Федотов, разглядев "охотника". — Может, ну его на фиг? Умыкнем лучше патрульного.

— Как раз патрульного стремно, — не согласился я. — Тревогу поднимут в течение часа.

— Тогда рыбака возьмем на утренней зорьке, — выдал второй вариант сержант.

— Утром будет уже поздно, — привел я контраргумент. — Плюс опять же стремно, среди бела дня-то. Нам оно не надо. Короче, будешь меня вести. Не упусти типа, а то я его в зарослях не найду. Задача ясна?

— Так точно!

— Синий-один, прием! — переключился я на Юциуса. — Есть объект, будьте готовы к приему информации.

— Вас понял, красный-один! Готовность три минуты.

Я перевел в активный режим отключенный на время ожидания "хамелеон" и бесшумно скользнул со скалы, сразу же затерявшись в густых зарослях.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

30 марта 2535 года, ночь

Темень вокруг стояла хоть глаз коли, и хотя на данный факт мне по большому счету было плевать, густая растительность для сканеров явилась почти непреодолимым препятствием. Не будь Федотова на господствующей высоте, обнаружить "охотничка" я бы не смог. А так получилось очень даже хорошо — раз захватив объект целеуказателем, сержант не потерял его даже в пальмовой роще, куда мужик завернул по дороге. Примерно тут мы и встретились минут через пятнадцать — я, порядочно утомленный ползанием по колючим кустам, и местный любитель охоты, безмятежно мерявший шагами неоднократно хоженую тропинку. Вычислитель федотовского костюма проецировал местоположение цели на карту, так что организовать засаду не составило особого труда. Я даже не стал выскакивать из укрытия и бить несчастного охотника тяжелым предметом по голове, а просто всадил в него заряд парализатора, предусмотрительно захваченного как раз на такой случай. Подхватив обмякшее тело и повесив выпавший из рук местного жителя "манлихер" на плечо, я поспешил скрыться в кустах подальше от тропки. Устроив пленника в глубине зарослей, вернулся к месту нападения и постарался придать ему естественный вид, замаскировав следы подозрительной активности. Если у пиратов нет хорошего траппера-следопыта, они вовек не догадаются, что именно в этом месте их человека кто-то вырубил и уволок в неизвестном направлении.

— Красный-два, есть объект! Отбой ведения цели, продолжай наблюдение за базой, — приказал я Федотову и переключился на Юциуса: — Синий-один, как слышите, прием!

— Слышу хорошо, — отозвался тот. — Готовы к приему информации.

— Подождите минут двадцать, — обломал я его. — Сейчас подыщу укрытие получше, потом с вами свяжусь.

— Окей, конец связи.

Некогда особо трепаться, пленным заняться нужно. Вон он уже ворочаться начал. Крепкий, зараза! Заряд парализатора, хотя и выставленного на минимальную мощность, не шутка. Человек без специальной защиты теряет возможность двигаться как минимум на полчаса, а этот "охотничек" и нескольких минут спокойно не пролежал. Силен, ничего не скажешь. Вон как скрючило всего, пытается шухер поднять. Только пока бесполезно — если крупные мышцы уже начали приходить в норму, то мелкие, в том числе и мимические, все еще сведены судорогой. Максимум, чего удалось достичь пленнику — издать тихий хрип, как будто ему по горлу бритвой полоснули. Бульканья крови разве что не слышно. Дабы не вводить пленника в искушение, я заклеил ему рот куском заранее припасенного скотча и перевернув на живот стянул за спиной запястья одноразовыми наручниками. Тот уже достаточно оправился от ступора и глухо мычал, мотая головой.

— Веди себя тихо, — шепнул я на интере, для усиления эффекта воткнув кулак ему в почку. — И не дергайся, а то ноги переломаю. Если понял, кивни.

Пленник задохнулся от боли, с шипением выпустив воздух через ноздри, и через силу кивнул.

— Вот и славно! — буркнул я, доставая еще одну ленту наручников. — Вставай, и без фокусов!

"Охотник" нехотя подчинился, и я затянул пластиковую полоску на его лодыжках, оставив кусок сантиметров тридцати между петлями. Достал из кобуры пистолет, продемонстрировал пленнику:

— Идешь спокойно, не дергаешься. В случае чего пристрелю не задумываясь. Пошел!

Стреноженный мужик засеменил впереди, с трудом преодолевая заросли. Идти ему было отменно неудобно, ветви то и дело хлестали его по лицу, но он стоически переносил неудобства, лишь пару раз злобно зыркнул на меня, обернувшись. Я не обратил на это внимания, пусть смотрит, лишь бы сбежать не пытался. Большой беды не будет, но лишний шум сейчас совсем ни к чему. Равно как и лишние следы. Далеко от пальмовой рощи уходить не стали, добрались до замшелого валуна, придавленного плоской каменюкой побольше, и схоронились в крохотной нише между ними, надежно защищенной от чужих глаз стеной разлапистого кустарника типа фикуса, только с длинными узкими листьями. Здесь я усадил пленника на землю, привалив его спиной к неровной поверхности камня, и сам устроился рядом, выразительно поигрывая пистолетом.

— Сейчас я освобожу тебе рот, — известил я собеседника, глядя ему в глаза. — Заорешь, пристрелю. Или нет, сначала дам в морду, рот заклею, а потом прострелю ногу. Процесс будем повторять до получения приемлемого результата. Кивни, если понял.

Дождавшись утвердительного жеста, я резко сорвал пластырь с лица допрашиваемого. В первый момент он замешкался, зашипев от боли, но уже через секунду выдал на интере с набившим за последнее время оскомину французским прононсом:

— Конец тебе, сука!

— А вот это зря! — я тут же пришлепнул пластырь на место и ткнул стволом пистолета ему в солнечное сплетение. — На первый раз прощаю. В случае повтора лишишься пальца. Да вот хотя бы указательного на правой руке. Или нет, тянуться неудобно. Ухо отстрелю. Правое.

Дав пленнику отдышаться, я повторил попытку установить контакт. На этот раз он от ругательств воздержался.

— Да кто ты такой, мать твою! — шепотом взвыл он, испуганно всматриваясь в непроницаемо-черное забрало моего шлема. — Ты федерал?! Откуда ты взялся?!

— Забавно, — хмыкнул я, поигрывая пистолетом. — Мне казалось, что это я тебя допрашиваю, а не наоборот. Но ты прав, я федерал. Боишься?

Пленный тут же сник, и лицо его приняло затравленное выражение.

— Боишься, — удовлетворенно констатировал я. — Это правильно. Вы что, ребятки, серьезно думали, что про ваши игры никто не дознается? А если дознается, то не доберется? Святая простота… Отвечай, где пункт управления маяком?!

"Охотничек" на миг опешил, и этого краткого замешательства хватило, чтобы из его уст помимо воли вырвались слова:

— О-он в-в мод-дуле, радиолокационном…

Что ж, в принципе, на этом можно считать допрос законченным. Даже если мне не удастся выудить из пленника больше ни одного слова, вычислить нужное строение по радиоэху и излучению чуть ли не во всех известных диапазонах не составит труда. Однако будет нелишним кое-что уточнить.

— Дублирующий контур есть?

— Где-то на одной из здешних лун, — буквально выплюнул слова пленный. — Точно не знаю! А тебе не один ли хрен? Все равно туда не доберешься!

— Кроме вышек еще огневые точки есть? — задал я следующий вопрос.

Пленник зажмурился и упрямо замотал головой, словно прогоняя кошмарное наваждение. Я двинул его в челюсть с левой, совсем легонько, чтобы привести в чувство.

— Чего теперь телиться-то, проговорился уже! Давай, дальше колись!

— Да пошел ты! — зло сплюнул мужик и вдохнул поглубже.

Крикнуть не успел — я сбил ему дыхание ударом в сплетение, и он зашелся в тяжелом кашле, завалившись набок. Привстав с корточек, я для закрепления успеха вколотил носок ботинка ему в ребра. Одно, кажется, сломал. Дав пленнику слегка перевести дыхание, за шиворот вернул его в сидячее положение и продолжил допрос.

— Ты вообще зачем ночью в джунгли поперся? — поинтересовался я, достав из кармана КПК. — Чего тебе в модуле не сиделось?

Мужик зыркнул на меня исподлобья, но нарываться не рискнул:

— Охочусь я ночью. На острове живности полно, но она сейчас пуганая стала, днем не подпускает. А свеженького хочется, заколебались на консервах и гидропонике сидеть.

Ага, правильно я догадался. А ребятишки реально расслабились на своем островке, давно, видать, тут сидят, не боятся уже ничего.

— Давно базу заложили?

— Скоро год как, — буркнул "охотничек". — Скучно тут, вот и придумываем развлечения по мере сил. Кто рыбачит, кто как я, охоту предпочитает.

— А что только на зверей? — поинтересовался я. — С вашими возможностями можно и в море хулиганить. Опять же, на побережье набеги устраивать. Дело полезное — и трофеи, и бабы. Тяжело, небось, без них? А?

Пленник нелепо скорчился, попытавшись закрыть поврежденные ребра, но я бить его не стал. И так все ясно. Суки, они везде суки. И сущность такая рано или поздно берет верх. Даже если поначалу и сидели тихо, то потом распоясались. Наверняка и похлеще номера выкидывали, чем я предположил. У подобных тварей фантазия богатая бывает. Я только покачал головой сокрушенно и ткнул мужику под нос КПК с картой острова. Увеличил масштаб, высветив на дисплее объемный план базы с привязкой к рельефу и обозначенными цифрами постройками:

— Рассказывай, что где размещается.

За последующие четверть часа я получил от пленника исчерпывающие сведения по устройству поселения с детальным расположением служб и именами всех сколько-нибудь значимых начальников. Не поскупился "охотничек" и на сведения о защитном периметре, и вообще раскололся до самой задницы. Информации к размышлению скопилось более чем достаточно, пора было переходить ко второму этапу допроса.

— Синий-один, как слышите? Прием! — вызвал я Юциуса, отключив внешние динамики. — Готов к сканированию. Освобождайте канал.

— Вас понял, Красный-один, — тотчас же отозвался капитан. — Что-то долго вы возились. Проблемы?

— Никак нет! — отмел я все подозрения. — Готовность две минуты.

— Принял.

Пленник заподозрил что-то недоброе, лишь когда я извлек из чехла ажурный шлем мнемосканера. Видимо, нечто подобное ему уже приходилось видеть. Однако я не обратил на расширившиеся от ужаса зрачки объекта ни малейшего внимания — заслужил, скот, свою участь. Тот дернулся было в сторону, но я успокоил его коротким тычком в многострадальное солнечное сплетение и, не давая ему опомниться, нахлобучил на голову сканер. Пробежался пальцами по сенсорам, вспоминая инструкции Юциуса. Шлем отозвался жизнерадостным огоньком готовности на дисплее, пленник обмяк.

— Процесс пошел! — известил я капитана.

— Есть контакт!

Как он и предупреждал, процесс мнемосканирования на третьем уровне мощности занял не более пяти минут. По прошествии этого времени диод на шлеме погас, сигнализируя о выключении прибора, и я осторожно снял его с головы пленника. Нда, жуткое зрелище. Говорил капитан, что объект в овощ превратится. Но я не думал, что реальность окажется настолько суровой — на меня смотрели два совершенно пустых глаза с расширенными как у законченного наркомана зрачками. Губы кривились в бессмысленной ухмылке, из уголка рта тянулась нитка слюны. Черт, действительно "объект"! Назвать эту опустошенную оболочку человеком язык не поворачивался. Мне на миг стало жутко, вдоль позвоночника пробежала ледяная волна, будто от недоброго взгляда в спину, но я тут же прогнал наваждение и за шиворот поднял бывшее недавно разумным существо на ноги. Оно не сопротивлялось, послушно застыв передо мной. Перехватив ножом путы на ногах пленника, я погнал его тычками ствола в спину к загодя намеченному для приведения приговора в исполнение обрывистому участку берега.

До места добирались почти полчаса — безмозглая оболочка человека была куда беспомощней грудного младенца и застревала в самых неожиданных местах. Достаточно было даже малейшего препятствия на пути, чтобы ввести "объект" в ступор. В первые мгновения он даже идти не мог, но после мощного тычка в спину пробежал по инерции несколько шагов и в нем проснулись наработанные за долгие годы рефлексы. Дальше дело пошло веселее, но все равно я порядочно измучился, пока довел опустошенное тело до облюбованного обрыва. Труднее всего оказалось не переполошить обитателей всех окрестных зарослей, но и с этой задачей я кое-как справился — пришлось просто-напросто постоянно контролировать "объект" органолептическим методом, то есть придерживать за плечо и задавать направление движения.

Место, подобранное мной в качестве декораций для финальной сцены спектакля, было удобным во всех отношениях — располагалось оно достаточно далеко от звериных и людских троп, от наблюдения с воздуха было укрыто нависающей кроной разлапистой пальмы и представляло собой крохотный пятачок, заросший густой травой. С двух сторон площадка была зажата между типичными для местного пейзажа валунами, а с третьей заканчивалась довольно крутым обрывом метров этак пятнадцати высотой. Прямо под ним начинался укромный пляжик, раскинувшийся на берегу затерявшейся в нагромождении скал бухточки. Склон усеян мелкими камнями и гравием вперемешку с рыжей лесной почвой, поросшей чахлой травкой. Судя по всему, когда-то давно тут случился оползень. Вообще, при должной сноровке по нему можно было спуститься к воде не сломав шею, но вот если оступиться и сорваться в неконтролируемое падение — множественные переломы, а то и летальный исход обеспечены.

Прислонив бывшего "охотничка" спиной к валуну, я извлек из мешка медвежьи лапы и некоторое время потратил на имитацию на пятачке бурной звериной деятельности. Закончив с этим делом, поставил "объект" спиной к обрыву, почти на самый его край, и резким движением отрубленной лапы располосовал комбез пленника. "Оболочка" на такое грубое обращение никак не отреагировала. Для сущей достоверности раздиранию звериными когтями подверглись правый рукав и обе штанины, а напоследок я еще полоснул трофейной конечностью "охотничка" по щеке. Из трех параллельных порезов моментально заструилась кровь, но пустота из глаз "объекта" не исчезла. Я спрятал лапы обратно в мешок и отступив на шаг, резко толкнул его ладонями в грудь. Тело с невнятным шорохом соскользнуло с кромки обрыва и покатилось вниз, то и дело ударяясь о попадающиеся на пути камни. Через пару секунд шум оборвался, и я выглянул из-за среза спуска, врубив максимальное увеличение в шлеме. "Охотничек" обнаружился почти у самой воды. Тело изломанной куклой громоздилось на песке, его неестественно вывернутую руку накрывало мелкой волной. Судя по положению головы, пленник при падении свернул шею. Просвечивание объекта сканером вывод подтвердило — "оболочка" была абсолютно мертва и стремительно остывала.

— Ничего личного, приятель! — прошептал я, пятясь от обрыва.

Черт! Никогда я еще себя так погано не чувствовал. Убивать врага мне и раньше неоднократно приходилось, но всегда это случалось в горячке боя, когда или ты, или тебя, и задумываться о вечном просто не было времени. А сейчас я совершенно сознательно и хладнокровно, не испытав даже тени сомнения, сначала превратил человека в пускающего слюни идиота, а потом и у этой жалкой "оболочки" отнял жизнь. Ну, Шелест, ну майор! Припомню я тебе это.

— Красный-два, как обстановка? — вызвал я Федотова, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

— Все спокойно, Красный-один! — отозвался тот. — Активности противника не наблюдаю. Подходы к позиции свободны.

— Буду через десять минут, жди.

— Есть!

Еще раз оглядев место разыгравшейся трагедии, я подправил несколько оставленных по неосторожности следов от ботинок и по каменистой осыпи вдоль валуна выбрался за пределы пятака. Потом резко отпрыгнул метров на пять, воспользовавшись сервоусилителем, и вломился в очередные заросли. Вроде все, без собаки и хорошего следопыта меня теперь не выследишь. Можно возвращаться к сержанту и вместе с ним пробираться к противоположному берегу острова, к той самой бухточке, где мы высадились со "ската". Однако планам моим не суждено было осуществиться. Не успел я преодолеть и половины расстояния до НП, как на связь неожиданно вышел Юциус.

— Красный-один, как слышите, прием! — выдал в эфир капитан — С вами хочет побеседовать Синий-два.

Оп-па! А Шелесту чего от меня понадобилось, да еще в такой момент? Самое время валить с острова, а он тут переговоры устраивает…

— Красный-один, это Синий-два! — донесся до меня голос майора. — Отставить эвакуацию! Как поняли, прием?!

— Не понял?!

— Отставить эвакуацию! Код один-два-два-девять! Как поняли?

— Вас понял, подтвердите полномочия! — зло рыкнул я, активируя протокол опознания.

На дисплее перед глазами возник сложный символ, отправленный с майорского терминала. Мой собственный баллистический комп извлек из тайных глубин памяти секретный файл и совместил полученное изображение со второй частью графического кода. Обе странные закорючки слились в нечто целое, отдаленно напоминающее толи китайский иероглиф, толи незавершенную буддийскую мандалу. Под изображением возникла мигающая подпись: "Полномочия подтверждены". Твою мать! Обожаю собственное начальство, всегда найдет возможность неприятно удивить в самый разгар операции.

— Принимайте пакет инструкций, — примирительно буркнул Шелест. — На анализ даю вам час, потом выйдете на связь и изложите свои соображения.

— Есть!

Я отключил передатчик и сосредоточился на скрытном передвижении в зарослях. До наблюдательного пункта добрался через несколько минут, устроился рядом с Федотовым, буркнул ему "Наблюдай, мне некогда!" и углубился в анализ полученных распоряжений, развернув виртуальный дисплей с не менее виртуальной клавиатурой. Со стороны это выглядело даже забавно — лежит на голом камне закованное с головы до ног в броню тело и производит странные пассы руками. И пальцы беспорядочно дергаются.

Вообще, самое плохое, что может случиться в "поле" — это вмешательство руководства в ход операции, что, как правило, влечет за собой экстренное перелопачивание планов на ближайшее будущее, лишнюю суету и неоправданные потери вследствие неудовлетворительной подготовки финальной фазы акции. Поэтому все нормальные военные сторонятся кодов типа нашего "один-два-два-девять" как черт ладана. Не зря в среде абордажников он получил неофициальное название "копчик" — в том смысле, что после получения этого кода над операцией повисает полная и недвусмысленная жопа. Вот и сейчас, распаковывая кодированные архивы инструкций, я предавался невеселым мыслям о ближайших перспективах. По всему выходило, что легкой прогулки не получится — зря я расслабился и даже набросок плана подготовил. Чую, будет офигительный сюрприз.

Предчувствие меня не обмануло. В первом же архиве обнаружилось досье на некоего Исайю Локхида-Бертье, доктора ксенопсихологии. Судя по фотографиям, вполне себе благодушный старичок с венчиком седых кудрей вокруг обширной лысины, маленький и сухощавый. Карикатурный ученый из старинных фильмов, типа дока Эммета Брауна. Однако при более подробном рассмотрении обнаружился и стальной взгляд подозрительно молодых глаз, и жилистые руки — на одной из фоток он был изображен в футболке с короткими рукавами, и твердая линия губ в неприятной ухмылке. Жесткий мужик, сразу видно. На внешность при общении с такими типами покупаться не стоит. Краткая биографическая справка выглядела не хуже резюме иного наемника: окончил медицинский колледж в Филадельфии, где изучал психологию, открыл частную клинику. Прогорел, чтобы укрыться от кредиторов завербовался в Десант. Участвовал в нескольких заварушках в Приграничье, несколько раз сталкивался с представителями других разумных рас. По истечении срока контракта из армии уволился и получил второе высшее — уже по ксенопсихологии. Ударился в науку, два десятка лет мотался по Федерации, не чураясь даже окраинных миров. Побывал во владениях Триумвирата — на планетах Цивилизации Тау и в одной из систем, принадлежащих Л'Хеу. Защитил докторскую и приобрел репутацию одного из крупнейших специалистов по психологии гуманоидных рас. В научных кругах имел большой вес, к его словам прислушивались в Академии Наук Федерации, несколько написанных им книг разлетались как горячие пирожки — и строгие научные труды, и научно-популярные. На этом деле док сколотил приличный капитал и посвятил все свое время малопонятным изысканиям. А два года назад вообще исчез из поля зрения журналистов, и даже спецслужбы не могли с уверенностью установить его местонахождение. На этом официальное досье с грифом "для служебного пользования" заканчивалось.

Я хмыкнул заинтересованно и вскрыл второй архив. На виртуальном дисплее высветилась еще одна справка, с пометкой "совершенно секретно". С фотографии на меня смотрел все тот же док Локхид-Бертье, но в окружении весьма интересных личностей, досье которых я изучал совсем недавно, на Бурной и в Порт-Владимире. Ага, ученый связался с нехорошими ребятами из клана Плохиша Фенье. На следующей фотке он вообще ручкался с самим Себастьеном, что окончательно рассеивало сомнения в причастности доктора к темным делишкам пиратов. Текст под изображениями был соответствующий. Из него следовало, что около пяти лет назад док Исайя начал активно устанавливать связи с людьми из Внешних Миров, особенно его интересовали кланы. Поначалу ничего предосудительного за ним не обнаруживалось, но вскоре он связался непосредственно с Плохишом и дела стали принимать несколько иной оборот. Спецслужбы очень заинтересовались странной деятельности ученого. Им удалось выявить связь между доктором и несколькими малозаметными для общественности преступлениями, в основном похищениями людей. Через некоторое время его следы обнаружились в деле о "мозголомах" — разгромленной Службой Безопасности подпольной лаборатории, занимавшейся экспериментами над людьми. В тот раз доктору удалось выкрутиться и избежать уголовного преследования, но с тех самых пор он окончательно перебрался во Внешние Миры. Какое-то время он действовал относительно открыто, затем исчез ненадолго, вновь вынырнув из небытия на той самой Гемини-3 системы 37-й Близнецов. В поле зрения спецслужб он попал случайно, связавшись с Себастьеном Фенье. И тут уже его из вида постарались не выпускать, раскрутив целую спецоперацию с задействованием ранее залегших на дно агентов. Однако выяснить удалось не очень много, лишь общее направление работ доктора. Но и этого хватило, чтобы переполошить руководство Службы Безопасности — неугомонный док Исайя весьма заинтересовался проблемой Первых. Задействовав чуть ли не все связи клана, он правдами и неправдами добывал информацию о таинственной расе, не гнушаясь шантажом, кражами и прямыми убийствами. Параллельно с этим он собирал сведения о легорийцах и большой войне, разыгравшейся век назад. Накопив достаточное количество улик, ученого вознамерились было брать силами регионального управления, но он внезапно исчез из системы. Много месяцев его след считался утерянным, все, что удалось выяснить незадачливым агентам, это тот факт, что доктор Локхид-Бертье убыл на тайную базу клана Фенье и занимается поисками каких-то диковинок, оставшихся от Первых. Однако в ходе операции "сафари" местонахождение этой базы удалось установить, и руководство СБ озаботилось проверкой данной возможности. Именно поэтому майор Шелест настаивал на полном мнемосканировании пленного — полученный массив информации он прогнал через полевой анализатор, сравнив изображения всех когда-либо виденных объектом людей с небольшой картотекой, выданной ему в Службе Безопасности. Сравнительный анализ показал, что допрошенный "охотник" неоднократно видел доктора на Птичьем, причем последний раз это произошло не более суток назад. В списке майора данный персонаж проходил под номером три и в характеристике его имелось недвусмысленное указание любыми способами задержать ученого при обнаружении. Причем только живым. Соответственно, майор приказал отказаться от эвакуации и привел во втором досье дословный текст приказа, согласно которому поимка дока по значимости приравнивалась к основной цели операции. Равенство приоритетов, так сказать. Отмазаться от такого распоряжения не было ни малейшей возможности. Попали мы, короче.

— Синий-один, прием! — вызвал я на связь "сирену", покончив с анализом информации. — Второго дайте.

— Синий-два на связи, — незамедлительно отозвался Шелест.

— Слушаю задачу, — не стал я тянуть время.

— Приказываю установить местонахождение объекта номер три и обеспечить наблюдение за ним, — принялся перечислять майор. — В плане операции предусмотреть его захват. На разработку даю сутки. Ваши предложения, капитан-лейтенант?

— Какие, на фиг, предложения! — отмахнулся я. — Весь план перелопачивать придется. Связывайтесь с Океанариумом, пусть остальное отделение переправляют. Точку встречи только подальше от острова назначьте. Плюс договоритесь насчет организации ракетного удара. Координаты целей дам сегодня ближе к вечеру. Еще прогоните скан мозга пленного на предмет определения местонахождения резервного пункта управления маяком. Он мне сказал, что пункт на одной из здешних лун. Придется озаботиться его нейтрализацией. Свяжитесь с Базой-7, пусть организуют сеанс связи с ребятами на Мьеллнире. Борщевский говорил, что у них бот есть штурмовой. Придется его задействовать. Пусть за сутки решат проблемы с боекомплектом и выйдут на оптимальную орбиту. Короче, озадачьте, а они пусть свои соображения выскажут. Будем координировать действия напрямую. Без них однозначно не получится маяк перенастроить и удержать в своих руках.

— Хорошо, — Шелест выдержал небольшую паузу. — Хотелось бы иметь хотя бы предварительные наброски плана.

— Через пару часов скину раскадровку, — обнадежил я его. — Хотя нет, пока темно надо будет вылазку в поселок сделать. Короче, к обеду ждите. С группой на Мьеллнире будем по ходу дела уточнять взаимодействие. А моих людей из Океанариума уже сейчас вызывайте. И договаривайтесь насчет ракетного удара.

— Все понял, конец связи.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

30 марта 2535 года, ночь

Задал майор задачку, ничего не скажешь! Одно радует — в пакете файлов, присланных Шелестом, имелась подробнейшая параметрическая характеристика, скан биополя искомого объекта. Это несколько облегчало поиск конкретного человека — достаточно было ввести необходимые параметры в баллистический комп и запустить сканер. Другое дело, что с нашего наблюдательного пункта заниматься сканированием поселка означало зря тратить время. На такой дальности электронная начинка бронекостюма могла лишь обнаружить наличие биологических объектов, об идентификации их даже речи не шло. Делать нечего, придется пробираться непосредственно на территорию базы и как минимум в нескольких местах оставлять пассивные усилители. Способ длительный, но надежный, как удар ломом по голове. И это намного проще, чем заглядывать в окна всех жилых модулей поочередно. Хорошо хоть, до рассвета еще есть в запасе около трех часов, успею, если мешкать не буду.

Освободившись от большей части снаряжения, оставив при себе лишь "вихрь" и малый джентльменский набор разведчика, я наказал Федотову продолжать наблюдение и соскользнул со скалы. До первого контура защитного периметра добрался минут через десять, потратив львиную долю времени на бесшумное преодоление густых колючих зарослей, повсеместно распространенных на этом не самом большом клочке суши. Первая линия защиты меня разочаровала — стандартные лазерные датчики движения и вкопанные тут и там разрядники я преодолел играючи, активировав в костюме режим "призрака". Баллистический компьютер моментально перехватил управление датчиками и на пару секунд открыл проход в заграждениях, сымитировав штатное функционирование системы. Гражданский комп, служивший здесь главным вычислителем и сервером в одном лице, военной электронике противостоять не смог. В принципе, можно было прямо сейчас взломать сеть и выкачать всю информацию с его носителей, имелось лишь одно "но" — незамеченным такой фортель однозначно не останется, а значит, цель операции достигнута не будет. Так что повременим с этим.

Второй контур сопротивлялся немногим дольше первого. Чтобы преодолеть стандартный энергетический барьер, поражавший нарушителя высоковольтным разрядом, потребовалось всего лишь подползти осторожно к одному из штырей-разрядников (типа тех, что входили в комплекс "Ограда", который использовал Юциус для защиты лагеря научников у Мутагенки) и перемкнуть пару проводников "крокодильчиками" из ЗиПа к наладоннику. Проскочив защитную линию, я вернул разрядник в первозданное состояние и осторожно углубился в поселок. На освещении пираты не экономили, густо развесив фонари на фасадах жилых модулей и просто на невысоких столбах вдоль улочек, поэтому пришлось пробираться по задворкам, задействовав "хамелеон" на полную мощность. Хорошо хоть, запасные батареи захватить догадались, а то к концу вылазки остался бы я с минимальным энергозапасом. Радовал также тот факт, что местные обитатели не имели привычки шастать по улице далеко за полночь. За все это время я не столкнулся ни с одним представителем клана, а с патрулями, курсирующими вдоль периметра, благополучно разминулся, подгадав время, когда они находились на максимальном удалении от точки перехода. Про прожектора на наблюдательных вышках я уже упоминал — похоже, здесь они были чем-то вроде украшений. Кстати, наблюдатель обнаружился лишь на одной вышке, той, что контролировала восточную сторону периметра с грунтовой дорогой и проходной с парой часовых. Мне он совершенно не мешал, так как от взора его меня отлично прикрывали постройки базы. К тому же у этого идиота на смотровой площадке горел мощный фонарь, что автоматически лишало его ночного зрения. Даже если он использует ПНВ, особого проку от него в этом случае не будет — сенсоры полностью забиваются близким источником излучения. Плюс щедро разбросанные по территории лампы, которые полностью исключали даже малейшую возможность разглядеть что-либо в тепловом диапазоне. Так что в поселке я мог себя чувствовать в относительной безопасности, нужно всего лишь избегать непосредственного контакта со здешним населением. По правде сказать, даже в этом случае можно было особо не волноваться — освещение освещением, но все-таки ночь на дворе, "хамелеон" в таких условиях делает человека практически незаметным. В лучшем случае глаз уловит размытое движение где-то на периферии зрения, а такой раздражитель любой нормальный представитель людского племени оставит без внимания. Обнаружить меня можно лишь врезавшись со всей дури, или наступив случайно, чего я, понятно, попытаюсь избежать.

Подошел я к поселку с юга, как раз со стороны жилой зоны, потому и начал обход именно с нее. Примерно за четверть часа незаметно оснастил десяток домиков горошинами пассивных усилителей, где закинув их на крышу, где утопив в щель между листами облицовочных панелей. В одном месте заныкал усилок под куском деревянного бруса, брошенного у двери в качестве ступеньки. Сеть получилась достаточно частая и равномерная, так что жилой сектор просканируем с необходимой точностью.

Однако останавливаться на достигнутом не стал и еще почти час потратил на осмотр ангаров и взлетной площадки. Тут пришлось немного сложнее ввиду наличия часовых. Те, правда, большинство времени посвящали игре в шашки и просматриванию эротических журналов, отпечатанных на бумаге — невероятный анахронизм для Внутренних Систем, но вполне обычная вещь для Внешних Миров. Избежать с ними встречи не составило особого труда, равно как и оставить в нескольких укромных местах усилители. Заодно я обогатился сведениями о составе авиапарка противника — в ангарах обнаружилось восемь бронированных глайдеров, способных нести по пятнадцать человек десанта. Вооружены эти "птички" были хоть и слабее чернореченских штурмовиков, но все же огневую мощь имели достаточную, чтобы общими усилиями помножить на ноль нашу "сирену", застань они ее в надводном положении. Кроме глайдеров у пиратов имелся в наличии аэрокосмический штурмовой бот. А вот это уже серьезный козырь! В случае чего такой аппарат может в пыль разнести город размером с Чернореченск. Ну и на закуску — пара космических челноков на открытой площадке. Их я заметил уже давно, просто особого внимания не обратил. Машины сугубо пассажирские, вооружения не несут.

Благополучно покинув посадочную площадку, я задержался на несколько минут у пристани с лодками, оставив и тут парочку сюрпризов. Затем вновь углубился в жилую зону, но уже с другой стороны. На этом участке были сконцентрированы служебные модули, в том числе и радиолокационный. Здесь я проделал основательную работу, оснастив домик не только горошиной усилителя, но и парой высокочувствительных микрофонов и до кучи лазерным сканером. Теперь мы сможем организовать прослушивание, что будет приличным подспорьем в разработке плана. Жалко, мало у меня подслушивающей аппаратуры, не получится всю базу охватить сетью. С другой стороны, есть у меня одна штучка интересная…

Удалившись от радиорубки и затаившись в густой тени какого-то явно нежилого модуля, смахивающего на продовольственный склад, я вызвал Федотова:

— Красный-два, врубай сканер, прием!

— Есть! — донесся до меня немного сонный голос напарника.

Ага, скучно ему, в дрему клонит. Ну ничего, днем отоспимся, чует мое сердце.

Федотов тянуть с исполнением приказа не стал, и уже буквально секунд через десять доложил:

— Красный-один, есть идентификация! Объект в модуле номер восемь. Как понял, прием?

— Понял тебя хорошо, Красный-два. Конец связи.

Свой сканер внутри охранного периметра я включить не рискнул, ну его на фиг, вдруг у них радист параноик, сидит сейчас в рубке и гоняет локаторы в режиме поиска. В такой близости от антенн может и засечь излучение сканирующей системы бронекостюма. Лучше перестраховаться. Тем более что Федотов с легкостью справился с задачей и засек объект.

На базе у меня осталось лишь одно дело, к которому я незамедлительно приступил. Пробравшись к модулю номер восемь, подсвеченному на плане базы, активировал "комара" — микроробота характерной формы размером примерно со своего земного прототипа — и пристроил его над дверью. Убедившись, что "жучок" функционирует в штатном режиме, я растворился в начинающей сереть тени. Времени у меня оставалось в обрез — только-только успел пересечь периметр и схорониться в зарослях. Рассвет в этих местах наступает быстро, равно как и вечерние сумерки. Не тропики, конечно, но тоже приятного мало.

Добравшись, наконец, до ставшей уже родной лежки, я расположился рядом с Федотовым и перевел "хамелеон" в пассивный режим. Сержант за время моего отсутствия озаботился маскировкой нашего и так надежного укрытия, так что тратить понапрасну энергию не было необходимости. Здесь я смело врубил сканер, заполучив на внутренней поверхности забрала схему базы с сотнями зеленых точек, обозначающих людей. Одна из них, в том самом модуле номер восемь, отличалась от остальных наличием бледно-зеленого ореола и выпадающим меню с характеристикой объекта. Это и был искомый док Исайя Локхид-Бертье. Пока мы могли наблюдать за ним лишь в пассивном режиме, но как только он покинет модуль, "комар" прицепится к его одежде и у нас появится возможность не только его видеть, но и слышать. Впрочем, это дело нужно будет запараллелить на вычислитель подводной лодки, пусть у Шелеста голова о нем болит. Мне же предстоит весьма увлекательная задача — разработка плана нападения на базу. Но это немного позже, сейчас завтракать и хотя бы пару часов поспать.

Глава 6

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

30 марта 2535 года, день

После двухчасового сна, наглотавшись до кучи стимуляторов и пищевого концентрата, я почувствовал себя человеком и принял вахту у Федотова, отправив того отдыхать. Уже давно рассвело, так что каких-то активных действий не предвиделось, оставалось лишь наблюдать да тщательно прорабатывать план предстоящей операции. На это дело времени у меня более чем достаточно — по самым оптимистичным прогнозам ребята из Океанариума подтянутся часов через пять. Штурмовики доберутся быстрее, но им в открытом море болтаться не с руки, наверняка у "подводников" забазируются до времени "Ч". Лазерный сканер, оставленный мной на боксе номер восемь, я, как и собирался, законнектил с вычислителем "сирены", выступив в роли ретранслятора. А учитывая тот факт, что наш "жучок" работал в динамическом режиме, то есть передачу включал лишь во время разговора дока с кем-либо, засечь его деятельность гражданской аппаратурой было просто нереально. Так что я перевел сканирующую систему в активный режим и занялся интеллектуальным трудом, вновь запустив виртуальную рабочую станцию. Дел предстояло множество — наметить первоочередные цели для ракетного обстрела, пути подхода и отхода, рассчитать приблизительно длительность каждого этапа акции, и не забыть примерную диспозицию для каждой контрольной точки. С учетом имеющегося личного состава задача весьма нетривиальная. Не часто приходится одним отделением штурмовать целую пиратскую базу. Незаметно для себя я погрузился в работу и перестал обращать внимание на окружающую действительность. Впрочем, она отвечала мне тем же, даже гнус местный не досаждал — спасал загерметизированный бронекостюм.

Часов в десять утра на территории поселка началась какая-то суета, о чем незамедлительно просигналил баллистический комп. Оторвавшись от работы, я сосредоточил внимание на базе, но там не происходило ничего серьезного — несколько человек в разномастом камуфляже с неизменными "манлихерами" вышли за пределы периметра, о чем-то обеспокоенно переговариваясь. За проходной они разделились на три пары и разбрелись в разные стороны, вскоре скрывшись из вида. Однако компьютер уже засек цели и теперь достаточно уверенно вел их даже в зарослях — дальности сканирующей системы хватало в таких условиях на пару километров, так что незаметно они к нам не подберутся даже случайно. Убедившись в отсутствии непосредственной опасности, я потерял к разбредшимся "охотничкам" интерес и вернулся к работе.

В следующий раз я оторвался от дела чтобы разбудить напарника. Посвежевший Федотов сладко потянулся и занял удобную для наблюдения позицию. Теперь уже ничто не отвлекало меня от работы, впрочем, осталось не так уж и много — еще пару деталей уточнить, и можно скидывать пакет Шелесту. Что я и проделал минут через пятнадцать, вызвав безопасника по кодированному каналу.

— Синий-два, Красный-один на связи, прием! — пробурчал я в микрофон, нетерпеливо барабаня бронированными пальцами по затесавшемуся под руку булыжнику.

— Синий-два на связи! — незамедлительно отозвался Шелест.

— Принимайте пакет, — лаконично известил я, отправляя файлы.

— Принял, — устало буркнул безопасник.

Судя по голосу, поспать ему сегодня ночью не удалось.

— Как продвигаются переговоры? — больше для проформы поинтересовался я.

— Нормально все, — отмахнулся Шелест. Я явственно представил этот его характерный жест. — Насчет ракетной атаки договорился. Координаты сейчас передам, и будем уточнять состав штурмовой группы.

— С Мьеллниром говорили?

— Ага, ребята на Базе-7 расстарались. Бот в полной готовности, сейчас они связываются с командованием на Бурной, боеприпасы нужны. Если все пойдет по графику, часов через десять смогут выйти в космос. Примерно к полуночи выйдут на оптимальную орбиту. Дальше уже все зависит от вас — дадите координаты запасного пункта или нет.

— У оппонентов как в Системе с кораблями?

— Я интересовался, но они передали, что это их проблемы и просили не волноваться по этому поводу, — заверил меня майор. — Вроде бы они систему маскировки на боте установили, гражданскими средствами их не вычислят.

Вот это славно. Хоть и похоже на "рояль в кустах", но я против такого развития событий протестовать не собираюсь. Очень нам повезло с этим космоботом, не пришлось таскать через терминал модули и собирать на живую нитку, как планировали вначале. Нормальное штурмовое судно, хоть и столетней давности, такому набору из серии "сделай сам" сто очков вперед даст в любом случае.

— "Объекта" слушаете? Есть что-нибудь интересное?

— Ага, он проговорился насчет запасного пункта управления маяком. Где-то на Локи он, так что одно направление отпадает.

— Все понял, Синий-два! — закругляться пора с беседой, канал хоть и кодированный, но теоретически перехвату поддается. — Время начала акции уточним ближе к вечеру. Если появится важная информация, дайте знать.

— Принял, Красный-один, конец связи.

Ну что ж, пока остается лишь скучать в ожидании. Впрочем, вполне можно воспользоваться обещавшей затянуться паузой и еще немного поспать. Я вознамерился было исполнить задуманное, но тут Федотов тронул меня за плечо:

— Товарищ капитан-лейтенант, похоже "объект" нашли…

И верно — по грунтовке медленно шли двое давешних "охотников". Один из них тащил на закорках неподвижное тело, второй контролировал окрестности, не убирая руки с рукоятки "манлихера". Что-то подозрительно быстро они справились. Черт, не получилось микрофон на КПП пристроить, теперь гадать будем, купились ребятки на мою уловку, или нет.

На проходной последовала немая сцена с участием охранников и как нельзя вовремя оказавшегося рядом начальника караула. Детина с кобурой на поясе импульсивно размахивал руками и что-то втолковывал "охотничкам", те слушать упорно не желали. Кончилось дело тем, что начкар связался с кем-то по рации и жестом приказал подчиненным пропустить бестолочей на территорию. Оказавшись внутри периметра, они направились прямиком к кучке служебных модулей, и этот шанс мы не упустили. Когда они проходили мимо радиорубки, я активировал микрофоны и уловил обрывок фразы на французском:

— … доигрался Тьерри. Говорил ему сто раз, не шляйся один по ночам. С медведем шутки плохи…

Зону покрытия микрофонов "охотнички" миновали очень быстро, поэтому ничего больше расслышать не удалось. Но и этого оказалось достаточно, чтобы я выдохнул облегченно — похоже, "деза" прокатила. Вскоре обремененная скорбным грузом парочка скрылась в модуле, обозначенном на плане как медблок. Еще через некоторое время вернулись остальные поисковики. Больше ничего интересного не происходило. Видимо, медик подтвердил предположение обнаруживших тело о нападении хищного зверя, так что никакой тревоги и прочей суеты не последовало, что нам было только на руку.

Решив не терять зря времени, я завалился спать и благополучно продрых до тех пор, пока меня не разбудил Федотов, принесший очередную хорошую новость:

— Товарищ капитан-лейтенант, Синий-один передал — ребята прибыли.

Значит, отделение в сборе. Это радует, но все равно придется ждать темноты, чтобы на остров высадиться. А это уйма времени. Отослав Федотова спать, я принялся в очередной раз прогонять план по пунктам, силясь отыскать малейшее слабое место. За этим занятием меня и застал очередной вызов Шелеста:

— Красный-один, на связи Синий-два, прием.

— На связи.

— Штурмовая бригада готова. Бот будет готов в условленное время, работы идут точно по графику. Назначайте время начала операции.

— Вас понял, Синий-два! — я на секунду задумался, в последний раз взвешивая все "за" и "против". — Начало в два часа ночи ровно. Команду "Красных" отправляйте в одиннадцать вечера. Я их встречу и проинструктирую. Как поняли, прием?

— Понял вас хорошо, Красный-один, конец связи.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

30 марта 2535 года, поздний вечер

Скоротав остаток дня в дреме, прерываемой очередной вахтой на наблюдательном посту, я около десяти часов вечера покинул лежку, наказав Федотову контролировать базу на предмет излишней активности. Стемнело уже достаточно давно и риск напороться на излишне рьяных "охотников" был ощутим, особенно после трагической кончины их коллеги — наверняка ведь теперь ломанутся медведя выслеживать. Они же не в курсе, что тот уже больше суток как мертв. В общем, элементарные меры предосторожности лишними не будут.

Затерявшись в ставших уже привычными колючих зарослях, я направился напрямик по буеракам к заранее присмотренной укромной бухточке на западном побережье. Выбрал я ее из тех соображений, что в этом районе мы еще не отметились, и нарваться там на засаду представлялось событием маловероятным. К тому же в скальной гряде, примыкавшей к пляжу в этом районе, имелся уединенный грот, как нельзя лучше подходивший на роль перевалочной базы. Без двадцати одиннадцать, порядочно поплутав по извилинам местного рельефа, я достиг своей цели и укрылся в россыпи камней у самого входа в совсем крохотный фьорд. Почувствовав себя в относительной безопасности, вызвал лодку. На этот раз откликнулся Юциус, дежуривший у аппаратуры:

— Синий-один на связи.

— Отправляйте "красную" команду, — распорядился я. — Вот координаты точки высадки.

— Окей, принял.

Вырубив передатчик, я затаился в своем укрытии. Ждать пришлось недолго — минут через пятнадцать чуткие сенсоры бронекостюма уловили еле слышный звук подвесного водометного двигателя, а чуть позже сканер высветил на забрале шлема силуэт стандартного десантного "зодиака" с темными фигурами по бортам. Парни сидели пригнувшись, врубив "хамелеоны", так что визуально их засечь можно было разве что по пенному следу от водомета. Однако место высадки я выбрал весьма удачно, поэтому обошлось без ненужных эксцессов. "Зодиак" ткнулся пластиковым носом в песок пляжа, ребята тут же выпрыгнули за борт, оказавшись по колено в воде, и вполне сноровисто выволокли лодку на берег. Я не стал дальше прятаться и обозначил себя, вначале врубив маячок, а затем поднявшись во весь рост. Командовавший высадкой Черенков приветственно махнул рукой, и я присоединился к отделению.

— Вон там пещера, тащите лодку туда, — распорядился я, осматривая народ.

Все были при полном параде, плюс у каждого объемистый рюкзак за спиной. Затарились с большим запасом, как я и приказал.

— Сержант, командуй.

Черенков занялся привычной работой, а я временно примерил на себя роль проводника. В пещеру забрались буквально через пару минут, с трудом разместившись в тесноватом гроте. Еще немного времени потратили, чтобы спустить "зодиак", медленно стравливая воздух через клапаны. Еще только свиста не хватало на весь остров. Лодку спрячем здесь, в плане предстоящей операции дальнейшее ее использование не предусматривалось. Покончив с рутиной, отделение выстроилось тесным кружком, голова к голове, и я запустил стандартную процедуру синхронизации. Теперь у каждого бойца в баллистический комп загружен подробнейший план действий, расписанный чуть ли не по минутам, причем с привязкой к местности. Дав людям несколько минут на предварительную оценку задачи, я перешел к более насущным проблемам.

— Так, господа штурмовики! Без малого через три часа начнется боевая операция. Мы с вами "красная" команда. Разбивка стандартная, я Красный-один, Федотов — Красный-два, Черенков — Красный-три и далее по списку. В случае потерь командование переходит по стандартной схеме. Группа поддержки на "сирене" — "синяя" команда. Звено штурмовиков — "шершни", с первого по пятый. Позывной космобота — "Орбита". Эвакуация либо на штурмовиках, либо морем. По ходу дела определимся. Сейчас выдвигаемся на позиции и ждем. Вопросы?

Вопросов, как всегда в таких случаях, не последовало. Все присутствовавшие были профессионалами и готовились к любой акции очень основательно. Убедившись в готовности личного состава, я повел отделение по уже разведанному маршруту. До места добрались минут за сорок, еще полчаса ушло у отдельных звеньев, чтобы занять позиции с двух сторон от базы. Федотов в одиночку остался на наблюдательном пункте — в предстоящей операции он будет снайпером, суть последней надеждой попавших в западню парней. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Мне в компании Черенкова предстояло захватить в суете внезапного нападения доктора Локхида-Бертье, а тройке Борисов-Кысь-Константинов досталась самая сложная задача — штурм и удержание радиорубки, пока наш главный хакер Константинов при поддержке Юциуса не перехватит управление маяком. Впрочем, перехватить — это лишь полдела, даже треть. Нужно еще максимально быстро установить местоположение запасного пункта управления, передать его координаты орбитальной группировке и блокировать любые попытки со стороны его персонала вернуть контроль над маяком. Вот оно, самое слабое место в плане. Неизвестно, на сколько этот процесс затянется, потому оборонять рубку придется всерьез. С этой целью двужильный Кысь в дополнение к верному пулемету тащит еще компактный генератор поля. Против полноценного ракетного залпа он не поможет, но от менее радикального воздействия убережет.

В общем, разместились с тем расчетом, чтобы максимально быстро после начала операции добраться до целей. Мы с Черенковым залегли в кустах на пологом склоне кратера метрах в тридцати от первого защитного контура. Константинов сотоварищи расположились почти прямо напротив нас, но не столь удачно — зарослей с той стороны было меньше, поэтому парням пришлось активировать "хамелеоны" заранее. Теперь оставалось только ждать.

Я еще раз мысленно пробежался по основным пунктам плана, очевидных изъянов не обнаружил и успокоился. Закон Мерфи, равно как и его следствие — если неприятность может случиться, она случится обязательно, причем в самый неподходящий момент! — никто не отменял. Но с этой напастью я предпочитал бороться по старому принципу: решать проблемы по мере их появления. Все равно предусмотреть каждую мелочь нереально, а нервы не железные. Вот и мандражирую по традиции.

Кстати, еще днем от скуки я прогнал через комп выцыганенные у Шелеста сканы биополей еще пары десятков типов, и благополучно обнаружил на территории базы четверых фигурантов из списка. На мое счастье, все они значились в разделе "захват необязателен, уничтожение по возможности", поэтому майор настаивать на изменении плана не стал. За что я ему был очень благодарен.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

31 марта 2535 года, ночь

Ровно в час пятьдесят девять по полуночи безмятежную тишину субтропической ночи прорезал слитный рев нескольких движков, и в сполохах разгонных дюз над базой пронеслась пятерка штурмовиков, разродившихся залпом двух десятков ракет с тактическими боеголовками. Как только последняя цифра на таймере, разместившемся в уголке моего забрала, сменилась с девятки на ноль, поселок в кратере давно потухшего вулкана расцвел бутонами разрывов. По ушам ударила тугая волна, несколько сглаженная шлемом, вспышки на долю мгновения ослепили аппаратуру, размыв изображение, которое тут же восстановилось, явив взору картину полного разгрома. База как таковая практически перестала существовать — ангары с авиатехникой превратились в горы искореженного листового железа, оба шаттла чадили жирным пламенем, причем один завалился на бок, зацепив хвостовое оперение штурмового бота. "Шершни" для надежности влепили в самую мощную вражескую боевую единицу целых пять ракет, но даже этого не хватило, чтобы полностью разрушить семидесятиметровый корабль. Однако главной цели они достигли — здесь и сейчас бот представлял собой груду бесполезного хлама, а, значит, сорвать действия дружественной авиации был не в состоянии.

Остальные разрушения были менее масштабными — от наблюдательных вышек не осталось и следа, на месте КПП зияла глубокая воронка, а периметр в нескольких местах был основательно нарушен — в нем образовались бреши по несколько десятков метров шириной.

Штурмовики с ревом заложили крутой вираж и пошли на второй заход, поливая строения из "гатлингов". Что ж, самое время приниматься за дело.

— Внимание, "красная" команда! Активировать маяки! — проорал я в эфир, и тут же выполнил собственный приказ. — "Шершни", как нас видите? Прием!

— Здесь Шершень-первый! — отозвался командир летунов. — Наблюдаем вас отчетливо, можете выдвигаться.

— Принял, — буркнул я, чувствуя, как веселее побежала кровь по жилам. — Красные, пошли!

И тут же бросил свое тело вперед, рывком преодолев перепаханную ракетами полосу земли, совсем недавно бывшую частью защитного периметра. Черенков рванул следом, контролируя свой сектор. Затаились под стеной одного из жилых модулей, переводя дух. Я тут же активировал сканер, но особо пристально вглядываться в россыпь зеленых точек не стал — Федотов "объект" засечет и активирует "комара", наша задача сейчас подобраться поближе к домику дока. Зато определился с собственным положением в пространстве и за несколько секунд набросал оптимальный маршрут, активировав своеобразный GPS. Кстати говоря, за системой спутникового позиционирования это название закрепилось еще с начала двадцать первого века, а после и вовсе стало нарицательным. Знаком приказав напарнику следовать за собой, я короткими перебежками от модуля к модулю решительно пересек почти весь жилой блок и оказался перед боксом номер восемь практически в тот же момент, когда его обитатели выскочили на улицу. Глупо, в общем-то: на относительно открытом пространстве спастись от проносящихся на бреющем полете штурмовиков было просто нереально. Перепугались, видать, вот и запаниковали. Или решили, что лучше побыстрее скрыться в зарослях, чем сидеть в четырех стенах и ждать, когда жилище смешает с землей очередь бронебойных унитаров из "гатлинга". Или ракетой шальной накроет.

Федотов не подвел. Как только док Исайя показался в двери, загодя активированный "комар" получил сигнал к атаке и вкатил ученому убойную дозу парализующего нейротоксина. Доктор успел сделать еще пару шагов, а затем плавно осел на землю, закатив глаза. Два дюжих бодигарда, закованных в уже знакомые броники пятого класса защиты, недоуменно уставились на выпавшего в осадок подопечного и благополучно прохлопали наше с Черенковым появление. Мы же постарались воспользоваться полученным преимуществом на всю катушку. Свой "вихрь" я загодя забросил за спину, вооружившись пистолетом, и сейчас накоротке имел некую фору по времени. Этого почти неуловимого мгновения мне хватило, чтобы всадить каждому из противников по УОДу в грудь. Бронежилеты выдержали, но тела со страшной силой швырнуло на землю, порядочно оглушив горе-охранников. И уже в следующий момент, не давая им опомниться, я аккуратно послал по унитару в пустые головы, прямо под срез забрала. Раскрывшиеся тремя лепестками поражающие элементы превратили черепа в кровавое месиво, густо разбавленное мерзкого вида ошметками мозгов, но шлемы не пробили, оставшись внутри. Получилось даже аккуратно — обычно после попадания УОДа в голову брызги разлетаются метров на пять вокруг.

За спиной у меня кашлянул короткой очередью автомат сержанта, но я не стал оборачиваться — Черенков кадр опытный, сам разберется. Меня в данный момент гораздо больше интересовало состояние доктора Локхида-Бертье. Дотронувшись указательным пальцем до его сонной артерии, я запустил диагностический комплекс. Всмотрелся в табличку характеристики, хмыкнул удовлетворенно — ученый пребывал в полном отрубе, но жизни его ничто не угрожало.

— Порядок, Ваня! — известил я напарника, подхватывая дока под правую руку. — Хватай его, и ходу отсюда!

У сержанта Черенкова в длинном списке неоспоримых достоинств имеется одно, в определенных случаях жизненно важное — он одинаково хорошо владеет обеими руками. Вот и сейчас, сунув "вихрь" в захваты на спине, он взял в левую руку штатный АПС и подхватил беспамятного ученого под левый же локоток. Получилось очень хорошо — таким макаром мы спокойно контролировали все пространство перед собой, к тому же волокли пленника с порядочной скоростью, даже не активируя сервоусилители. Территорию базы покинули за считанные секунды, лишь однажды наткнувшись на ошалевшего от ужаса местного обитателя. Его рефлекторно подстрелил сержант. Благополучно проскочив защитный периметр, мы в темпе преодолели тридцатиметровую проплешину и сходу вломились в кусты, окончательно лишив противника всякой возможности нам помешать.

В небе тем временем продолжалась вакханалия, разыгранная пятеркой штурмовиков. Юркие машины с ревом закладывали крутые виражи, снижались чуть ли не до самых крыш и обрушивали шквальный огонь на все подозрительные постройки, да и просто на движение в развалинах. Правда, кое-кто из обитателей поселка от первого шока уже оправился и даже пытался отстреливаться из ручного оружия, что для бронированных летательных аппаратов было не страшнее укуса комара.

Воспользовавшись минутной передышкой, я занялся анализом обстановки. Похоже, все шло по плану — Константинов с компанией успешно справились с задачей, захватив радиорубку в самые первые мгновения боя. Сейчас они уже развернули оборону, запустив генератор поля и посадив Кыся с пулеметом на крышу. Сержант Борисов играл роль активного резерва и редким огнем заставлял прятаться в развалинах нескольких оборванных пиратов, сохранивших, тем не менее, некую боеспособность. Федотов с господствующей высоты отсекал возможные попытки обхода или удара с фланга.

— Ваня, тащи трофей на точку к Федотову, — озадачил я напарника. — Как доберешься, доложишь. Вас подберет один из штурмовиков. Я пока ребятам помогу.

— Есть! — не стал перечить сержант.

Активировав сервоусилитель, он взвалил бесчувственное тело захваченного ученого на закорки и углубился в заросли, по широкой дуге огибая периметр. Путь его выдавала лишь мерно колышущаяся над головой растительность, но, думаю, пиратам сейчас абсолютно не до наблюдения за кустами. Пусть хоть ходуном ходят, или волну пускают как футбольные болельщики на трибунах.

— Красный-четыре, здесь Красный-один, прием! — попытался я вызвать Константинова.

— Красный-пять на связи! — отозвался вместо него Борисов.

— Доложите обстановку, Красный-пять!

— Пока все по плану, — успокоил меня сержант. — Рубка наша, Красный-четыре вычислитель взломал, координаты есть. "Орбите" переслали, те просят пятнадцать минут.

— Что с маяком?

— Красный-четыре работает над этим, — Борисов что-то невнятно буркнул и разразился проклятием: — Мать вашу, откуда вас столько, уродов?!

Эфир забили шорох снаряжения и заполошное кашляние сержантского "вихря". Борисов садил длинными очередями, забыв вырубить передатчик, и невнятно матерился. На этом фоне почти незаметно стрекотал РПМ Кыся. Потом что-то глухо грохнуло, еще и еще раз. Раздался громкий треск и крик Борисова:

— Отсекай, отсекай, мать вашу!!!

Все это я дослушивал, лихорадочно продираясь по колючим зарослям в сторону административного блока. Плохо то, что придется обходить жилую зону, а там сейчас может обнаружиться немало отошедшего от первого потрясения народа.

— Шершень-один, прием! — выплюнул я в эфир, ныряя под раскидистый куст типа фикуса на самом краю "зеленки".

Отсюда открывался неплохой обзор на ближайшие окрестности, и вид этот оптимизма не внушал. Залег я на склоне, так что в высоте выигрыш был метра в три-четыре, и со своей позиции я прекрасно видел, как в просветах между домами мелькают тени. Много теней, несколько десятков. И это уже не ошалевшие одиночки, а вполне осознанная атака. Как они так быстро вычислили основной объект нападения?! Как, ммать?!

— Шершень-первый на связи! — донеслось до меня сквозь свист помех.

— Отсеките противника от Красного-четыре! — проорал я. — Быстрее, они долго не продержатся!

— Сейчас сделаем, Красный-один! — заверил меня летун.

Тут же от карусели в небе отделилась пара штурмовиков и с диким ревом сорвалась в пике. По модулям внизу пронеслась очередная волна опустошения — трехствольные "гатлинги" клали бронебойные унитары ровными строчками, как швейные машинки. Прошлись в четыре стежки, смешав жуткий коктейль из обломков жилых боксов и окровавленных кусков тел, резко вывернули от самой земли и принялись набирать высоту. Однако уйти не успели — откуда-то с окраин поселка потянулись трассы бронебойных болванок, из трех мест минимум. Пересеклись на одном из штурмовиков, превратив его в облако раскаленного газа и осколков брони. Оставшийся летательный аппарат выписал резкий зигзаг, поэтому рой снарядов задел его лишь самым краем. Но и этого хватило, чтобы он резко клюнул носом, и, с трудом выправив траекторию, скрылся за гребнем скал. Тут же заговорили еще несколько установок ПВО, преступно прошляпленные нами. Был у пиратов толковый вояка, однозначно был. Базу защитил неплохо, особенно от нападения с воздуха. Другое дело, что долгие месяцы рутины расхолодили местный народ, потому нам и удалось на первых порах их ошеломить. Насчет дальнейшего хода операции с этого момента я не был уже уверен.

Между тем попавшие под кинжальный огонь с нескольких направлений штурмовики схватили порядочную дозу повреждений и поспешили ретироваться с поля боя. Удалось это не всем — последний из них уже почти вырвался из зоны поражения, но совсем немного не добрал высоты и врезался в склон кратера, порядочно проредив заросли. Взрыва не последовало — пилоты вовремя вырубили движки, но и катапультироваться не успели.

— Шершень-один, прием! — позвал я командира летунов, но ответа не дождался.

— Шершень-первый все, — устало буркнул кто-то из пилотов. — Третий на связи. Чего хотел?

— ПВО подавить сможете?

— Без вариантов, — отозвался тот же голос. — Они замаскированы отлично, мы их даже засечь не успели. Всех ссадят, если сунемся.

— Приказываю эвакуировать "красных" два и три! — сорвался я на крик. — Это приоритетная задача! Как понял, прием?!

— Есть эвакуировать! — похоже, в способности справиться с этим заданием Шершень-три не сомневался. — Еще задачи?

— Подбирайте ребят и сматывайтесь! И если возможно сделайте хотя бы один заход по базе, надо Красному-четыре с командой помочь.

— Сейчас организуем! — голос летуна вновь окреп. — Ждите, двадцать секунд до захода. Потом уйдем километров на пять от острова, будем там барражировать. В случае чего вызывайте. Конец связи.

Рев двигателей за гребнем кратера стих на некоторое время, потом вновь начал нарастать, но уже с другого направления. Наученные горьким опытом штурмовики заходили в атаку, набрав порядочную высоту и под максимальным углом к земле. Машины с дьявольским свистом неслись навстречу тверди, но еще быстрее были болванки унитаров, вырывающиеся из стволов "гатлингов". Вслед им ударили четыре ракеты. Я перевел взгляд на административный комплекс и отчетливо разглядел, как струи снарядов прошлись сметающим все на своем пути ураганом по боевым порядкам врага. Довершили дело разорвавшиеся в глубине позиций наступающих термобарические ракеты — вспухшие грибы разрывов раздались в стороны, испепелив даже металлические облицовочные плиты. Штурмовики вышли из пике, удачно увернулись от трассеров и на форсаже ушли за скалы, укрывшись от систем ПВО.

— Красный-один, удачи! — донесся до слуха знакомый голос. — Твоих подобрали.

— Спасибо, Шершень-третий! — облегченно выдохнул я. — Дальше постараемся справиться сами. Конец связи.

Так, половина дела сделана. Можно считать, что плененный док уже в руках у Шелеста. Осталось с основной задачей столь же блестяще справиться. А вот тут есть нюансы, и надо сказать, весьма неприятные.

— Красный-пять, ответьте первому! — позвал я, удобнее устраиваясь под кустом.

Обзор у меня хороший, буду вместо Федотова прикрывать. Для "вихря" это не дальность, тем более что у меня пара магазинов усиленных унитаров припасена.

— Красный-пять на связи!

— Как обстановка, прием!

— Херово все очень, товарищ капитан-лейтенант! — проорал на том конце провода Борисов. — Они зарылись под обломками, не достать! И обстреливают плотно, поле скоро сдохнет! Не дай бог гранатометы подтянут, кранты нам тогда!

— Четвертый что говорит?!

— Еще десять минут требует! Он сейчас на прямой связи с "Орбитой", те почти вышли на дистанцию атаки. Управление маяком перехватил, процесс перенастройки запущен. Держаться нужно, обязательно! Что с летунами?

— Летуны все, ПВО проснулось, — обломал я Борисова. — Не дрейфь, сержант, я прикрываю! Пошла синхронизация!!!

Через десять секунд у меня на забрале высветилась схема театра военных действий, синтезированная баллистическим компьютером из данных, поступающих со всех трех сканирующих систем — моей, Кыся и Борисова. Черт, как же хорошо все-таки, когда электроника нормально работает! Никаких корректировщиков не нужно, знай выбирай цель. Вычислитель тут же выдаст оптимальную траекторию с учетом рельефа местности. Спрятались, ребятки, да не совсем. Вот я вас сейчас с фланга. Кто у нас первый кандидат на пулю в жбан?!

"Вихрь" дернулся от отдачи, выплюнув усиленный унитар. Твердосплавная тяжелая пуля с урановым сердечником навылет прошибла несколько оказавшихся на пути обломков плит и облицовочных панелей, застряв в конечной точке траектории в черепе одного из пиратов. Я тут же перевел прицел на следующего противника и почти мгновенно выстрелил. Результат вновь превзошел все ожидания — притаившийся за сохранившимся от домика куском фундамента бугай сложился пополам и уткнулся лицом в землю. Второй пошел! Так, кто у нас следующий?

Я успел положить четверых пиратов, прежде чем они заподозрили неладное. После пятого попадания кто-то меня вычислил и обстрелял из автомата. Пули прошли подозрительно близко, и я почел за благо сменить позицию. В быстром темпе отполз от старой лежки метров на двадцать в сторону и принялся удовлетворенно наблюдать, как унитары клюют стволы пальм и сшибают кусты пожиже на том месте, где я прятался полминуты назад.

С новой позиции удалось поразить только троих. Впрочем, на большее я и не надеялся, сразу после третьего выстрела врубив усилитель и бодрым кабанчиком ломанувшись вглубь зарослей. Там я заложил широкий крюк и выбрался к обрезу "зеленки" на противоположном фланге. Отсюда противник был виден даже лучше, не понадобилась дополнительная картинка со сканеров ребят.

— Пятый, как слышишь, прием!

С моей позиции Борисов не просматривался. Судя по схеме боя, он укрылся с противоположной стороны рубки и прижимал огнем противника. Кысь с крыши обзор имел куда лучший и унитаров не жалел, отвечая очередью на любое движение. Пираты азартно палили в ответ, но пока парней спасало защитное поле. Судя по мерцанию в момент контакта с пулями, осталось ему недолго. Сколько тут у нас натикало? Ага, еще пять с небольшим минут.

— Синий-один, прием! — вызвал я Юциуса, не надеясь, в общем-то, на ответ.

— На связи!

— Что с маяком? — не прерывая разговора, я взял на прицел особо рьяного пирата и нажал на спуск. Обломок стены за его головой расцветился брызгами крови, и почти обезглавленное тело кулем свалилось на землю. — Управление перехватили?

— Практически, — буркнул майор. — Перенастройка идет успешно, еще две минуты. Потом пара минут на тест и готово.

— Вы сможете доделать самостоятельно?

— Что у вас там?

— Ребят прижали, можем не успеть смотаться, — пояснил я, выцеливая очередную жертву. — Млять! Красный-четыре, гранатометчик на три часа!!!

Один за одним три унитара, без пауз. Последним выстрелом удалось зацепить фигуру с характерной трубой на плече, и граната ушла косо вверх, безвредно рванув в высоте. Незадачливый гранатометчик тут же разлетелся крупными ошметками от пулеметной очереди.

— Кысь, не спать!!!

— Прижали нас, Синий-один! — блин, некогда объясняться, вон еще лезут! — Берите на себя управление, нам нужно срочно уходить из рубки.

Ох ты ж падла! Засекли-таки! Я чудовищным прыжком, усиленным сервоприводом, ушел из зоны поражения осколочной гранаты, но несколько осколков все же меня зацепили, срикошетив на излете от защитного поля. Перекатившись пару раз, я укрылся за толстым стволом полупальмы-полукипариса — странный гибрид, однако! — и затаился на время. Пусть успокоятся немного. Далеко бежать нет смысла, а сразу стрелять чревато — тут же вычислят. Лучше выждать немного.

— Синий-один, как слышите, прием!

— Красный-один, не выйдет, — устало произнес Юциус. — Радиорубка на базе как ретранслятор. Без нее ничего не получится.

— А, мать ее! — выругался я в сердцах. — Константинов, отвечай!!!

— Четвертый на связи, — недовольно пробурчал наш главный хакер. Как же, от работы его отрываю. — Занят я!

— Закрывай лавочку, сейчас вас накроют!

— Мне нужно еще три минуты, — отчеканил ефрейтор. — Веду "Орбиту" к цели. Обеспечьте время.

Нда, а ведь он прав. Чего-то разволновался я излишне, чего офицеру по чину не полагается. Есть приказ, и его надо выполнить. Смерть — досадная помеха. Мои же слова, не далее как позавчера мичману Литке втирал. Ну что, понеслась?!

— Кысь, Борисов — беглый огонь! Отвлеките их на себя, мне нужно…

Договорить я не успел — в дальнем конце базы, где всего четверть часа назад располагались ангары авиатехники, раздался громкий треск, сопровождаемый ревом движка, и из груды хлама вырвался на волю покореженный глайдер. Несмотря на потрепанный вид, в воздухе он держался уверенно. Выкрутив увеличение на максимум, я разглядел под одним крылом вполне исправную турель скорострельной пушки, под другим на пилонах висела пара ракет. Зависнув на секунду на месте, аппарат повернулся носом в нашу сторону и решительно рванул к радиорубке.

— Кысь, гранатомет готовь!!! — заорал я, лихорадочно всаживая унитар за унитаром в фонарь кабины.

Черт с ней, с маскировкой! Сбить наводку любой ценой! Иначе уже через несколько секунд от нас мокрого места не останется.

Маневр мой не остался незамеченным. В опасной близости засвистели унитары, несколько клюнули ствол гибрида, одна ударила меня в плечо, но срикошетила от силового поля, сбив прицел. Но я не обращал на это внимания, пока "вихрь" не щелкнул вхолостую. Кубарем откатившись от спасительного дерева, я умудрился в движении выщелкнуть опустевший магазин. Затем несколькими мощными прыжками на сервоприводе ушел из засвеченного сектора, укрывшись в слепом пятне за свечкой радиорубки. Воткнул магазин с уэсками, перевел дух и осмотрелся. Все же мой демарш возымел действие — нервы у пилота не выдержали, и он слегка отвернул от цели. Клюющие бронестекло усиленные унитары все же не шутка, впечатление производят зверское. Образовавшейся заминкой поспешил воспользоваться Кысь, торопливо выпаливший из "горыныча" кумулятивной гранатой. Однако летун на это среагировал, дернув машину, и болванка впустую прошибла правую плоскость аппарата, не нанеся критических повреждений.

Ход перешел к пилоту глайдера, и тот сполна воспользовался предоставленной ему возможностью. Скорострельная пушка выплюнула рой снарядов, с легкостью прошивших радиолокационный модуль. Следом за ними с пилона сорвалась ракета, однако в цель не попала — видать, систему наведения повредило обломками в ангаре.

— Константинов!!! — проорал я, выкатываясь из мертвой зоны.

Навел подствольник на глайдер, выжал спуск. Болванка гранаты ткнулась в днище машины, вспухла облачком разрыва, но аппарат даже не дернулся. Я лихорадочно воткнул в приемник следующий заряд, перекатился, спрятался в тени. Иллюминация вокруг стояла такая, что я напрочь забыл, что на дворе ночь. Но тени в таких условиях предметы отбрасывали четкие, чем я в данный момент и воспользовался.

— Е… ще… од… на… ми… — прохрипел ефрейтор, булькая кровью.

— Юциус, держи связь!!!

— Принял.

— Кысь, бей…

Ответом мне стал сдвоенный грохот разрывов — граната, выпущенная нашим специалистом по тяжелому оружию, попала прямехонько в фонарь глайдера, и одновременно с ней в радиолокационный модуль угодила болванка, выпущенная кем-то из нападающих. Следующая секунда растянулась чуть ли не на вечность — я увидел, как Кысь упал на колени под ударами унитаров в силовое поле, а прямо на него сверху рухнул объятый пламенем глайдер. В то же мгновение волна спрессованного воздуха ударила меня в грудь, отбрасывая в кусты, и следом за ней обрушился ворох обломков. В глазах почернело, и я на долю секунды потерял сознание.

Очнулся сразу же, от резкого писка сканера. Бросил взгляд на забрало, матюкнулся глухо — в принципе, жив, повреждений нет. Энергоресурс двадцать процентов. Живем пока что. С трудом поднялся на колени, высунулся из чудом уцелевших кустов, огляделся. От радиолокационного модуля не осталось даже воспоминаний — на его месте громоздилась куча обломков с торчащим из нее хвостовым оперением глайдера. Ммать! Троих ребят потерять за единый миг! Хотя нет, метка Борисова на схеме мигает зеленым, в отличие от темно-красных точек, обозначающих Кыся и Константинова. Потратив несколько секунд и часть драгоценной энергии на тщательное сканирование местности, я обнаружил сержанта под слоем мусора шагах в двадцати от пепелища. Если бы голова и правая рука не торчали на поверхности, вряд ли бы я его отыскал. Так, а что с противником? Судя по заполошному мельтешению желтых точек на дисплее, противник перегруппировывался. Скорее всего, будут сейчас развалины прочесывать на предмет захвата пленных. Сложная задачка, однако. Сержанта вытаскивать надо, это не обсуждается. Причем времени у меня кот наплакал. Осталось решить, каким именно образом.

— "Орбита", на связи Красный-один! — на всякий случай выдал я в эфир.

Ответом мне послужила тишина. Понятно, энергии мало. Плюс поврежден модуль дальней связи. Крепко меня по шлему приложило. Вторая попытка:

— Шершень-третий, прием!

И тут облом. Улетели птички, не стали вокруг острова крутиться. Или опять же с передатчиком беда. Ну, родные, хоть вы не подведите!

— Синий-один, прием!

— Слышу вас хорошо, Красный-один! — моментально откликнулся Юциус.

В голосе его слышалась плохо замаскированная радость. Я довольно осклабился — в порядке передатчик, живем!

— Готовьте эвакуационный транспорт, вариант два, — устало выдохнул я. — На двух человек. Что с "Орбитой"?

— Не знаю, связь прервалась. Эвакуацию готовим. Дайте пеленг.

— Чуть позже, — отмахнулся я. — Все, конец связи.

Опять полная неизвестность. Хорошо, если удалось выполнить задуманное и флот ушел в прыжок. В этом случае он будет в системе в ближайшие трое суток, или даже раньше, смотря какие корабли задействованы. Но эти трое суток еще нужно продержаться…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

31 марта 2535 года, ночь

Запустив сканер в активный режим, я подгадал момент, когда большинство желтых точек, мигающих на дисплее, сосредоточатся за руинами бывшего радиолокационного модуля, и тенью проскользнул к бесчувственному Борисову. Залег рядом, застыл на несколько мгновений, дождавшись, пока "хамелеон" полностью не сольется с окружающим пейзажем, и очень осторожно, не выдавая себя резкими движениями, запустил тест на сержантском костюме. Результат диагностический комплекс выдал утешительный — пара сломанных ребер, небольшие компрессионные повреждения внутренних органов и сотрясение мозга средней тяжести. Легко отделался, в общем. Автоаптечка сработала в штатном режиме, по уши накачав раненого стимуляторами и обезболивающими, но в себя Борисов пока что не пришел. Оно и к лучшему, а то демаскирует обоих ненужными телодвижениями.

Суета в разгромленном лагере между тем усилилась. Осознав, что непосредственная угроза миновала, местные обитатели спешили вылезти из щелей, в которые забились в поисках укрытия. И кто-то умный и решительный не замедлил этим воспользоваться, твердой рукой принявшись наводить порядок в пока еще дезорганизованной толпе изрядно напуганных людей. Сканер запищал, уловив закономерность в построении десятка точек, символизирующих противника. Бойцы из числа наиболее стойких растянулись довольно частой цепью и направились в нашу сторону, с двух сторон обтекая завалы на месте радиорубки.

Черт, не получится по-тихому смыться. Ладно, рисковать, так рисковать! Врубив сервоусилитель, я поднялся на корточки и одним рывком извлек сержанта из-под кучи мусора. Взвалил на спину и в положении пригнувшись рванул в сторону ближайших зарослей. "Хамелеон" тут же выключился, но я довольно удачно ушел из освещенной заревом пожара полосы. Мне почти удалось незамеченным добраться до спасительной "зеленки". Но, как известно, "почти" не считается — кто-то излишне глазастый уловил бросок темного силуэта на светлом фоне, и вслед мне засвистели унитары, взрывая фонтанчиками землю и сшибая ветки. Я успел нырнуть в колючие кусты, словив в спину — вернее, в бесчувственного Борисова — всего лишь два попадания. Третья пуля задела по касательной голову, срикошетив от силового поля.

Заросли против чаяния безопасности не обеспечили — противник принялся палить наугад из всех стволов, разбив "зеленку" на сектора. Пули летели столь густо, что пришлось распластаться на земле и дальше передвигаться ползком, подтягивая Борисова за петлю на разгрузке. Повышающийся склон на этот раз сыграл на руку пиратам, и я то и дело рефлекторно втягивал голову в плечи, когда очередной унитар зарывался в землю прямо по курсу. К счастью, пока тяжелых попаданий не случилось, лишь пару раз било по касательной. До гребня я, учитывая немалую ношу, добрался в рекордный срок. И здесь уже пришлось положиться на скорость, а не на скрытность — заросли кончились, метров десять вверх довольно крутой склон с редкими кучками кустов. Снова взвалив раненого товарища на спину, я максимально быстро понесся вверх по склону, не тратя времени на выписывание зигзагов. Маневр мой не остался незамеченным, однако огонь перенести успели всего двое или трое вражеских бойцов, поэтому мне удалось перевалить гребень, словив всего одну пулю в правую ногу и еще парочку в Борисова. Досталось ему порядочно.

С обратной стороны склон оказался не только крутым, но и усыпанным множеством валунов разного размера — от небольших, на несколько килограммов, до громадных глыб. Не рассчитав прыжка, я сорвался с гребня и съехал метров на тридцать вниз, сшибая встречающиеся по пути камни. Борисов бесформенным кулем проехался рядом, остановившись чуть ниже. Пару секунд отдышавшись, я вновь подхватил сержанта и припустил в сторону показавшегося родным леса. Сейчас главное затеряться и отлежаться немного в каком-нибудь укромном местечке.

Остановился, лишь отмахав чуть ли не два километра по звериной тропке, вившейся меж деревьев. Местность эта мне была хорошо знакома — здесь неподалеку я беседовал с незадачливым охотником, первой жертвой нападения на остров. Получилось неудачно — в полукилометре к востоку начинался обширный пляж, удобный для высадки с надувной лодки, но труднодоступный для полноразмерного судна. С этой стороны остров был пологим, на несколько километров от берега тянулась мель — глубины здесь не превышали десяти метров. Для "сирены" не очень хорошо, подойти вплотную к берегу не получится даже в надводном положении. Отсюда вывод — нужно искать более удобное место для эвакуации. Устроив Борисова в заросшей ложбинке, я прилег рядом и принялся изучать карту побережья. Результаты были неутешительными — подобный рельеф тянулся километров на пять, сменяясь скалистым обрывом на севере. Получалось, что нужно пробираться к месту нашей с Федотовым высадки, или к той бухточке с укромным гротом, где я встречал ребят.

Руины базы мы покинули больше часа назад, но Борисов до сих пор не очнулся, что настораживало. Повторно запустив диагностический комплекс, я глубоко задумался. Компьютер показал значительное ухудшение состояния сержанта. Открылось внутреннее кровотечение в поврежденной селезенке, пока еще незначительное, плюс неведомо откуда взялся закрытый перелом правой берцовой кости. Видимо, результат одного из попаданий. Долго напарник без квалифицированной медицинской помощи не протянет. Ему сейчас самое место в медотсеке "сирены". Кибер там хоть и устаревший, но надежный, любую дырку заштопает. Что же делать? Тянуть время и пробираться к одному из двух намеченных пунктов, или прямо отсюда дать пеленг и ждать ребят на "зодиаке"? Второй вариант мне нравился мало — подставлю парней самым натуральным образом. Несколько километров в надводном положении, потом еще как минимум пару на открытой всем ветрам надувнушке — лучше подарок для толкового стрелка на господствующей высоте трудно выдумать. И плевать на ночь. Небо очень некстати полностью очистилось от туч, залив окрестности тусклым светом Локи — одного из спутников Ахерона. Плюс ПНВ никто не отменял. А если у него еще и пулемет окажется под рукой? Результат легко предсказуем. Но и тащиться по густым зарослям с тяжелым "трехсотым" на горбу удовольствие ниже среднего. Дилемма…

Реальная жизнь, однако же, штука мало предсказуемая. Вот и сейчас выход нашелся против моей воли — неожиданно запищал сканер. Ммать! Все-таки организовали поиск, и весьма толково. Россыпи золотых точек на дисплее приближались с двух сторон, почти под прямым углом. Одна группа двигалась со стороны того самого пляжа, а вторая в хорошем темпе прочесывала лес от базы к берегу. Оставалось до них в лучшем случае метров пятьсот по прямой. Сканирующая система в буйной растительности дала маху. Думать нечего, пора сваливать.

Сунув "вихрь" в захваты на рюкзаке, я взвалил сержанта на спину на манер мешка с картошкой и покинул уютную ложбинку. Идти было неудобно, видимость сильно ограничивали густые кусты, но обратно на тропинку я выходить опасался. Через некоторое время продрался к скалам, что возвышались вдоль побережья и побрел по самой границе "зеленки". Здесь меня разглядеть проблематично, а усилий на перемещение в пространстве затрачивалось значительно меньше. Правда, петлять пришлось постоянно, в соответствии с очертаниями скальной гряды.

Вырвавшись из ловушки и удалившись от преследователей на порядочное расстояние, я присел отдохнуть и заодно вызвал "сирену":

— Синий-один, прием! Красный-один на связи.

— Слышу вас хорошо, прием, — в очередной раз отозвался дежуривший у передатчика Юциус.

— Готовьте транспорт, — прохрипел я, переводя дыхание. — Точка эвакуации — место первой высадки. Как поняли, прием?!

— Принял, Красный-один! — заверил капитан. — Контрольный срок сорок минут.

— Пеленг нужен?

— Желательно. В реальном времени следить удобнее будет. Огневое прикрытие обеспечить?

— Пока не знаю, — пожал я плечами. Юциус, понятное дело, этого не видел, но прекрасно понял по интонации. — У вас же все равно нечем. Готовьте лучше медблок к приему тяжелого "трехсотого".

— Принял. Насчет нечем — есть пара ЗРК, самонаводящихся. Загрузили на случай воздушной атаки.

— Приберегите, потом пригодятся, — отмахнулся я. Вот еще глупость, из ЗРК огневую завесу устраивать! — Конец связи.

Завершив переговоры, на всякий случай окинул взглядом дисплей с показаниями сканера. Непосредственной опасности не было, обе партии загонщиков встретились почти в самой точке, где я отсиживался некоторое время назад. Засекли они меня, что ли? Каким, интересно знать, способом? Ладно, фиг с ним, пора брать ноги в руки — до искомой бухточки минут двадцать ходу в лучшем случае.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, остров Птичий,

31 марта 2535 года, ночь

Соваться на пляж без предварительной оценки обстановки я постеснялся — кто его знает, может тут с утра засада поджидает. Маловероятно, но все же. Поэтому устроился в зарослях на склоне, уложив Борисова в тени валуна, и принялся наблюдать за предполагаемой точкой эвакуации. Крошечный пляжик с последнего посещения ничуть не изменился, все такой же уединенный и безлюдный. Даже морская живность по песку не мельтешила — ночь все-таки, не самое удобное время для активной деятельности. Собственно, на песчаном берегу разглядеть какие-либо следы я и не надеялся — мелкую волну никто не отменял — а на каменистой осыпи, что вела от подножия скалы к зарослям, я при всем желании не смог бы уловить изменений. Так что наблюдал больше для собственного успокоения, и чтобы время убить. На всякий случай сфокусировал сканер в передней полусфере, убедившись предварительно, что со спины не подкрадывается десяток-другой ворогов. Компьютер засек внизу несколько очагов биологической активности, которые уверенно идентифицировал как местную разновидность крабов — на редкость здоровенных и наглых. Мелькнула мысль о пиве, но я отогнал ее как крайне несвоевременную. Хотя чернореченский "гиннесс" хорош, чертяка!

— Синий-один, сколько еще ждать? — на всякий случай побеспокоил я Юциуса.

— Ребята на подходе, расчетное время десять минут, — меланхолично отозвался тот.

Совсем не спит, что ли? Вторые сутки уже пошли, между прочим. Кремень мужик, я бы только на стимуляторах держался. А этому хоть бы хны — бодр и весел, хоть сейчас в новую заваруху. Ладно, десять минут это не так много, надо потихоньку к пляжу спускаться. Тем более что осыпь мелких камней в качестве пешеходной дорожки оптимизма не внушает. С грузом запросто сверзиться можно, и остановишься уже у самой воды, собрав по пути все встречные валуны.

Убедившись, что пляж внизу не таит скрытой угрозы, я переключил сканер на круговой обзор и сразу же от души высказался трехэтажным матом, чего за мной обычно не водилось. Ммать! Как же я их прохлопал! Россыпь желтых точек обнаружилась метрах в двухстах от нашей с сержантом лежки. Когда только успели, суки! И движутся целенаправленно, такое впечатление, что они нас засекли. Ума не приложу, как, но наверняка нас видят. Уверенно прут сквозь густые заросли, обходя клыки скал, и направление выдерживают прямиком на пляж. Ладно, сейчас я вас встречу.

— Синий-один, ускорьте эвакуацию! — проорал я, лихорадочно обшаривая гранатные подсумки. — Противник в непосредственной близости, боюсь, придется отбиваться.

— Принял, Красный-один! — в голосе Юциуса прорезалась нотка беспокойства. — Может, точку изменить?

— Не успею! — какое тут точку менять, отрезали нам все возможные пути бегства. А с раненым сержантом на горбу по скалам особо не поскачешь. — Передайте парням, пусть готовятся поддержать огнем. Конец связи.

При штурме базы ручные гранаты я не потратил, и теперь этому обстоятельству весьма обрадовался. В подсумке их нашлось целых четыре штуки, да еще две у Борисова. Кстати, "вихрь" сержантский затерялся в груде мусора у радиолокационного модуля, да и от боекомплекта осталась всего пара магазинов УСок. Ладно, не о том сейчас голова должна болеть. Рюкзачок с саперными приблудами снабдил меня тремя лазерными взрывателями и тремя активными, со встроенными минивычислителями. Эти я моментально запрограммировал через комп бронекостюма на срабатывание при приближении биологических объектов массой более пятидесяти килограмм. Раскидал гранаты широким веером, перекрыв узкий промежуток между скалами, а оставшиеся с лазерными взрывателями расположил в два ряда непосредственно у лежки. За это время преследователи сократили расстояние между нами до ста метров. Еще чуть-чуть, и можно будет их шугануть. Для "вихря" на таком расстоянии не очень толстые стволы местных пальм препятствием не являлись.

Еще раз глянув на показания диагноста сержантского костюма, я мысленно призвал Борисова продержаться еще немного и решительно отволок его к краю осыпи, расположив головой к склону. Ну, с богом! Настроив сканер на переднюю полусферу и максимально увеличив разрешающую способность, я веером от бедра высадил из "вихря" магазин уэсок, прошив унитарами сектор на уровне пояса. Пара золотистых точек на дисплее тут же погасла, остальные несколько замедлили движение. Ага, проняло! Я вбил в приемную горловину автомата новый магазин и затаился рядом с сержантом в ожидании ответных действий. Стрелять, однако, никто не решился.

Своей экстравагантной выходкой я выиграл примерно минуту. Потом преследователи отошли от первого испуга и медленно двинулись вперед. Наверняка ползком, так что стрелять теперь бесполезно. А мы вот как сейчас сделаем: задрав автомат почти вертикально вверх, я выпалил из подствольника. Граната по крутой параболе ушла в небо, зависла на мгновение в верхней точке траектории и рухнула в лесу метрах в пятидесяти от меня. Треск разрыва почти затерялся на фоне шума листвы, но я дожидаться реакции врага не стал, а просто прыгнул вперед ногами на склон, не забыв схватить Борисова за петлю на разгрузке. Получилось не хуже, чем в детстве. Мелкие камушки сработали как шарики в подшипнике, и я с громким шорохом съехал на пляж, своротив по пути несколько булыжников покрупнее. Проехался в конце спуска около метра по рыхлому песку, затормозил, но сзади всем своим весом наподдал бесчувственный сержант, и мы проскользили еще немного, пока я окончательно не завяз ботинками в песчаной подушке пляжа.

Пока я собирал в кучу причудливо переплетенные конечности — свои и сержанта — наверху глухо бахнула граната, следом еще одна. Ага, нарвались. Сейчас вам еще парочка сюрпризов обломится. Ожидания меня не обманули — вскоре рванула третья болванка, стеганув осколками по древесным стволам. Сканер услужливо выдал сведения о вражеских потерях — на данном этапе противник лишился еще четверых бойцов. Желтых точек в зарослях на гребне осталось всего пять, однако и такого количества стволов с избытком хватит, чтобы попортить нервы ребятам на "зодиаке". Кстати, сколько там натикало? Еще около пяти минут. Что ж, придется еще что-нибудь придумать. Ну, например, еще раз из подствольника пальнуть — три из пяти точек собрались тесной кучкой неподалеку от оставленной лежки. Вот только Борисова пристрою в безопасном месте…

Сержанта я положил под скалой, обезопасив его от возможного обстрела с гребня. Могут, конечно, гранату закинуть, но для этого нужно будет на открытое место выйти, а уж тут я шанс свой не упущу. Боеприпасов пока достаточно, могу просто длинными очередями бить, не давая поднять голову. А там и кавалерия подоспеет. Немного успокоенный такими мыслями, я вышел из тени скалы и вскинул автомат, подбирая оптимальную траекторию для гранаты. Вычислитель услужливо зафиксировал ствол в нужном положении, и я нажал на спуск, про себя пожелав вражеским злыдням издохнуть в мучениях. В тот момент, когда осколочная болванка покинула канал ствола, на меня сверху обрушилось нечто темное и массивное, сбив с ног. Я от растерянности выпустил автомат из рук, и он отлетел в сторону, зарывшись в песок. Странное нечто придавило меня всей массой, боднуло в забрало раз, другой…

В третий раз повторить этот трюк я не позволил — сам подался навстречу, подставив под удар защищенный шлемом лоб. Раздался звонкий треск, какой бывает, когда ударяются две пластиковых посудины, и загадочное нечто отпрянуло назад. Я воспользовался выигранным мгновением и одним рывком, задействовав усилители, вырвался из-под противника. Откатился на пару метров в сторону, рывком из положения лежа на спине вскочил на ноги и застыл в пружинистой стойке. Мотнул головой, стряхивая песок с забрала.

Напротив меня замер в характерной позе закованный в десантную броню двухметровый детина. Похоже, обнаружился тот самый местный специалист, что так толково организовал атаку на захваченную радиорубку. Пару секунд, показавшиеся мне вечностью, мы неподвижно простояли, оценивая соперника. А потом "десантник" прыгнул на усилителях, одним рывком преодолев разделявшие нас четыре метра. Выбросил ногу, целясь мне в голову, но я машинально заблокировал правый маваси-гери левым предплечьем и ответил в тайском стиле — жестким прямым правым в голову. Добавил стоп-удар с правой же ноги, слегка оттолкнув противника, и завершил комбинацию мощным левым хай-киком. Получилось почти как в учебнике — с доворотом корпуса и вложением всей массы. Получивший ошеломляющий удар в шлем "десантник" сел на пятую точку, взрыв песок, но мгновенно оклемался и кувырком ушел из зоны поражения.

И вновь мы застыли в оборонительных стойках, ловя малейшее движение оппонента. Первая сшибка заняла буквально пару секунд и особых преимуществ никому не принесла. Сейчас я разглядел противника в подробностях и мысленно приготовился к затяжной схватке: экипирован он был в стандартный десантный обвес, мало чем уступавший моему бронекостюму в плане боеспособности. Такой же сервоскелет, такая же усиленная ткань с броневыми вставками, стандартный бронежилет с разгрузкой, а шлем так и покрепче моего будет. Плюс бронеперчатки и прочие налокотники-наколенники. Утешало одно — обвес был устаревшего образца, такие использовались в войсках лет тридцать назад. Соответственно, по энерговооруженности он моему костюму значительно уступал. Скосив глаза на индикатор заряда, я облегченно выдохнул — семнадцать процентов! Примерно на треть больше, чем в полностью заряженных батареях экипировки противника. Оно и понятно — мой костюм, как и первый, в котором я отправился на Ахерон, рассчитан был на длительные автономные действия. Десант же в отрыве от служб обеспечения работал очень редко, так что ему такая энергообеспеченность попросту ни к чему — в любой момент поменял батарею, и воюй дальше. Плюс автономной системой жизнеобеспечения стандартный десантный обвес не оснащен, а она в активном состоянии энергии жрет не меньше, чем защитное поле или сервоусилитель. На руку мне был и возраст вражеской экипировки — ресурс, видимо, уже порядочно выработался и мой последний удар не остался без последствий: забрало оппонента пересекла тонкая трещина. Мелькнула мысль попросту расстрелять "десантника" из пистолета, но я тут же отбросил ее как нерациональную — энергия у него еще есть, пока защитное поле пробью, он до меня доберется. А вот конечности, хоть и массивные тупые предметы, но все же их кинетическая энергия куда меньше, чем даже у пистолетного унитара, и активная защита на них не реагирует. Быстрее его забить на смерть получится, чем пристрелить.

Похоже, оппонента посетила аналогичная мысль, потому что он в очередной раз прыгнул, сокращая дистанцию, и даже обманул меня — сделав финт правой ногой, с оттягом въехал левой мне по ребрам. Усиленная броня не помогла — бок прострелило острой болью, однако поддаться ей я себе не позволил. Тело на рефлексах отбило стопорящим движением руки размашистый удар правой сверху-вниз, затем точно так же я отразил аналогичный удар с левой и перешел в контратаку — коротко боднул противника в забрало, отчего тонкая трещина начала ветвиться, и мощным толчковым мая-гери отбросил его назад. С разворота выбросил вдогонку левую ногу в классическом усиро-гери, попал, сбив "десантнику" дыхание. Тот рухнул на колени, хватая ртом воздух. Воспользовавшись полученным импульсом, я отскочил немного назад, чтобы не попасть в захват, и размашистой "вертушкой" в голову сшиб поднявшегося было противника на песок.

Следующий чисто рефлекторный удар — добивающий ногой в голову — нарвался на захват невероятно быстро оклемавшегося "десантника". Неуклюжим, но от этого не менее действенным движением он уронил меня рядом с собой и проворно взгромоздился сверху, вознамерившись провести классическое добивание, принесшее победу огромному количеству бойцов миксфайта. Спасло положение лишь то, что я не позволил ему занять позицию "маунт", крепко обхватив ногами за пояс — не менее классическая защита от подобной атаки. Застопорив удары сверху, я захватил его за правое запястье и, улучив момент, забросил левую ногу за голову. Мощным движением сбросил противника с себя и провел один из самых знаменитых приемов самбо — рычаг локтя. И вот тут сказалось мое преимущество в энергообеспечении — противостояние сервоскелетов, по мощности равных друг другу, растянулось почти на пять секунд и завершилось, когда из батареи "десантника" утекли последние крохи энергии. Рука оппонента противно хрустнула, переломившись в локтевом суставе, и тот истошно заорал. Я с размаху засадил левой пяткой ему по забралу, щедро расходуя остатки энергии, потом еще раз, и он наконец заткнулся. В этот момент в зарослях на гребне рванули одновременно все три оставшиеся гранаты. Я от неожиданности выпустил покалеченную руку "десантника" и откатился в сторону, подхватив в движении валявшийся на песке "вихрь". Застыл на одном колене, контролируя обрез "зеленки" в десятке метров наверху. Успел как раз вовремя, чтобы одной длинной очередью срезать двух одуревших от ужаса пиратов в стандартной для острова гражданской экипировке. Эти хлопот не доставили — прошитые унитарами сразу в нескольких местах, они сломанными куклами скатились по склону, застыв примерно на середине подъема.

— Красный-один, ответь Желтому-первому! — ожил передатчик.

Я нервно дернулся, но заставлять Волчару ждать не стал:

— Красный-один на связи.

— Три минуты до высадки, — известил меня Игнат. — Готовься. Огневая поддержка нужна?

— Вроде нет, — ответил я, продолжая контролировать гребень и одновременно косясь на дисплей. Желтых точек в пределах досягаемости не наблюдалось. — Кажется, отбился. Но вы поторопитесь, у меня тяжелый "трехсотый" и пленный до кучи.

— Принял, Красный-один! — в голосе Волчары невольно прорезалось уважение. — Когда успел?!

— Потом расскажу! — отмахнулся я. — Идите по пеленгу. Конец связи.

Переключив сканер на круговой обзор, я глянул на индикатор батареи — три процента, беда совсем! — и осторожно приблизился к распростертому на песке "десантнику". Вид он имел весьма потрепанный. Забрало шлема покрыто сеткой трещин, правая рука вывернута под неестественным углом, но левая силится дотянуться до кобуры. В себя пришел, но соображает пока плохо — пистолет на правом боку, в таком положении не дотянуться. Видимо, аптечка сработала, ввела обезболивающее со стимулятором, вот он и геройствует. Привстать пытается, еще немного, и получится. Однако не будем подставляться. Легким пинком в грудь я вернул поверженного "десантника" на песок и вытащил из кобуры знакомый по Базе-Центральной "дефендер". Освободил оппонента от ножа, сдернул с пояса подсумок с гранатами, отступил на шаг. "Манлихера" при пленном не оказалось — видимо, оставил на скале перед прыжком. Или улетел куда-то в сторону, когда я с ним работал. Не суть важно, главное, что теперь он относительно безопасен. И, похоже, окончательно оклемался — здоровой рукой дотронулся до шлема, и потерявшее прозрачность забрало откинулось на лоб, открыв лицо. Ох ты ж мать моя женщина! Негр! Вернее, афрофранцуз, так политкорректнее будет. Движением ствола я приказал пленнику встать. Тот подчинился, хотя и посерел лицом от боли и слабости.

— Ты кто? — забросил я пробный шар.

Оппонент заданный на интере вопрос прекрасно понял, но отвечать не спешил.

— Ну, как хочешь! — пожал я плечами.

Не время сейчас и не место подробный допрос учинять. Вот доберемся до "сирены", там и поговорим по душам. До Океанариума часов восемь идти, набеседуемся досыта. Я потерял к пленному интерес, сосредоточившись на контролировании обстановки. Считанные минуты до прибытия "зодиака" остались, самое опасное время — поддашься эйфории, и кранты. Тем более, уже шум водомета слышен. Было бы светло, и лодку бы разглядел. Хотя и сейчас разгляжу, режим ночного видения никто не отменял. Просто не охота к зарослям спиной поворачиваться.

Пленного, однако же, такое отношение прямо-таки покоробило. Он смешно сморщился, сразу же закатив глаза от боли в покалеченной руке, но пересилил себя и спросил:

— Ты кто? Федерал, да? Как вы нас нашли?!

Все тот же французский выговор, хоть и пользуется интером. Не ошибся я с его происхождением.

— А тебе не все ли равно? — хмыкнул я. — Попались уже, прикрыли вашу ла…

Договорить я не успел — противно запищал сканер, высвечивая неведомо откуда взявшиеся желтые точки прямо на срезе зарослей. Одна, две, три, пять… Черт, энергия почти на нуле! Вот и засбоила аппаратура! Ммать!!! Я же и одного попадания не выдержу!

Тело сработало само, метнувшись к пленному афрофранцузу. Я успел рвануть его на себя, закрываясь от выстрелов, и тут же в спину ему впились первые унитары. Спас меня гражданский калибр "манлихеров" — пули прошибали один слой брони и человеческое тело, но второй был им уже не под силу. Пленник моментально обмяк, повиснув на мне, и я начал медленно отступать к воде, содрогаясь от попаданий. Воспользоваться собственным автоматом не получилось — его зажало между мною и телом "десантника". Оставалось лишь надеяться на чудо…

И чудо не замедлило явиться в лице команды "желтых" — "зодиак" ткнулся пластиковым носом в песок и Волчара с Сашкой в два ствола смели нападающих с гребня, до кучи всадив туда пару гранат из подствольников. Игнат остался контролировать обстановку, а Сашка шустро выпрыгнул из лодки и ринулся мне на помощь.

— Сержанта хватай! — крикнул я ему, жестом показав направление. — Этого жмура я сам дотащу!

Парень тут же рванул к скале и через считанные секунды показался с Борисовым на плечах. Добрел до "зодиака", свалил неожиданно грузного в бессознательном состоянии сержанта в лодку и помог мне загрузить пленника. Против ожидания, он оказался жив, но, судя по состоянию, долго не протянет. Свалившись на пластиковое днище следом за ранеными, я облегченно заорал Волчаре:

— Игнат, валим!!!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего Моря,

31 марта 2535 года, ночь

До подводной лодки добрались без приключений — видимо, давешний "афрофранцуз" оказался последней сколько-нибудь значимой боевой единицей в закромах обитателей разгромленной базы. Вслед нам не раздались пулеметные очереди, не понеслась самонаводящаяся ракета, даже завалящий снайпер не попытался отправить "зодиак" на дно. Сложнее всего пришлось с ранеными — сержант хоть и был плох, но вполне транспортабелен, а вот пленник мог испустить дух в любой момент. Что нежелательно, его еще допросить нужно. Не важно, каким способом. А тут еще дал о себе знать ушибленный бок — в горячке боя я о нем совершенно забыл, к тому же наверняка аптечка сработала. Но теперь на каждое движение он отзывался вспышкой острой боли. Поэтому я вздохнул облегченно, когда прямо по курсу вода забурлила и на поверхности показалась плоская спина субмарины.

Встречал нас Петренко. Универсальный специалист ловко закинул на надувнушку швартовочный конец, который не менее ловко поймал Сашка. Через считанные секунды лодка была надежно привязана к субмарине, а мы с некоторым трудом выгружали раненых. На гладкой обшивке "сирены" стоять было неудобно, и если бы не помощь Петренко, я бы наверняка принял внеочередную морскую ванну.

— Пал Палыч, готовь быстро шлем! — первым делом заорал я, оказавшись в знакомом коридорчике жилой палубы. — Этого полудохлика надо "выпотрошить", пока он совсем ласты не склеил!!!

По случаю нашего прибытия Юциус покинул укромный закуток резервной рубки и лично встретил нас в жилой зоне. Тут же крутился второй навигатор, по совместительству являвшийся штатным медиком, сиречь оператором операционного кибера. Тот самый хамоватый парнишка, что меня из ходовой рубки выставил.

— Да брось ты его! — отозвался капитан, склонившись над освобожденным от шлема и большей части сбруи Борисовым. — Сержантом надо сначала заняться. Да и у тебя с организмом явный непорядок.

Ага, быстро он меня вычислил! Заметил, видать, как я скривился от боли, когда носилки с Борисовым на палубу опускал. Впрочем, медик-навигатор времени зря терять не стал, склонившись над пленным. Через несколько секунд он отрицательно мотнул головой:

— Не жилец. Еще несколько минут протянет, в лучшем случае четверть часа. Давайте сержанта в медблок, да и сами загляните, как свободная минутка появится.

— Пал Палыч, тащим этого жмурика ко мне в каюту! — взял я процесс в свои руки. — Реально нужно его выпотрошить, множество вопросов отпадет. Шлем приволок?

— Приволок, — вздохнул Юциус, убедившись в бесперспективности дальнейших пререканий. — Взяли!

Направив Волчару с Сашкой в помощь навигатору, мы вдвоем с капитаном отволокли "афрофранцуза" в каюту и разместили на откидной койке, застелив ее предусмотрительно прихваченным Юциусом брезентовым чехлом от какого-то довольно большого прибора. Я по пути на субмарину, конечно, обильно залил раны пленника репарирующим гелем, но все равно пачкать постель кровью не хотелось.

Капитан приподнял веко пленника, посветил крошечным фонариком ему в глаз, буркнул что-то нечленораздельное и нахлобучил на голову раненого шлем мнемосканера. Пробежался пальцами по сенсорной панели.

— Процесс пошел. Я думаю, ему уже все равно, насколько интенсивным будет мнемосканирование.

Я от его слов отмахнулся и принялся избавляться от снаряжения, складывая его на пол рядом со второй кроватью. В этот раз процесс "потрошения" шел в непосредственной близости от вычислителя, поэтому выступать в роли ретранслятора не было необходимости. Избавившись от "сбруи", я с огромным облегчением рухнул на койку и тут же скривился от боли. Прощупав бок, не защищенный бронежилетом, я обнаружил перелом как минимум одного ребра. Здоровый, сука, лось этот "афрофранцуз"! Если бы не броня, он бы мне тем пинком дух напрочь вышиб. Сломанным ребром однозначно бы не отделался. Устроившись поудобней, чтобы не беспокоить пострадавшую часть тела, я прикрыл глаза и погрузился в себя. Думать о чем-либо не хотелось, в голове стояла звенящая пустота. Так у меня часто бывает после тяжелого боя. А тут еще двоих ребят потерял, а третий в реанимации. Но осознаю я это позже, часа через два, когда мандраж пройдет.

— Готово! — вывел меня из полузабытья голос Юциуса. — И он готов… Добила его процедура.

— Забей, Пал Палыч! — посоветовал я, с некоторым трудом разлепив веки. — Их скоро всех в расход пустят. По крайней мере, я на это надеюсь. Когда сможешь информацию проанализировать? Интересуют последние двое суток.

— Часика через полтора придешь, — буркнул капитан. — Черт, ненавижу, когда под аппаратурой "клиенты" мрут.

— А что, не первый случай? — хмыкнул я.

Юциус оставил этот выпад без ответа. Сняв с головы отмучившегося пленника мнемосканер, он еще раз пристально глянул на меня и безмолвно вышел из каюты.

После ухода капитана я еще минут десять провалялся в койке, затем с некоторым трудом поднялся и отправился на поиски Волчары с Сашкой. Надо труп убрать, не будет же он у меня в соседях до самого Океанариума. Волчара обнаружился в коридоре жилой палубы, как будто специально меня ждал. Я с ним столкнулся, едва выбравшись из каюты. Рядом дежурил универсальный специалист, так что решить проблему с "двухсотым" удалось быстро — Игнат при помощи Петренко уволок тело на техническую палубу и поместил в холодильник. Избавляться от трупа совсем тоже было нерационально — по прибытии в Океанариум "афрофранцуза" нужно будет тщательно обыскать и не менее тщательно выпотрошить память его баллистического вычислителя.

Покончив с перемещением тела, мы с Игнатом уединились в моей каюте. У меня к этому времени накопилось довольно много вопросов, требовавших незамедлительных ответов.

— Где Шелест с ребятами? — первым делом поинтересовался я, устроившись на родной койке.

Игнат занял оставшуюся лежанку, брезгливо сбросив на пол брезент.

— На штурмовике в Океанариум ушли, — сообщил он, разглядывая потолок. — Там дозаправка, и на Базу-7. Или через телепорт, как получится.

— Через телепорт вряд ли, — лениво возразил я, вспомнив кипешь, поднявшийся после прибытия Сашки. — Не дадут. Скорее машину заправят и отправят с глаз долой.

— Ага, — поддакнул Игнат. — В любом случае мы их в Океанариуме не застанем. Улетят уже. У нас, кстати, какие планы?

— Догонять будем, — пожал я плечами. — Лично мне у "подводников" гостить не с руки. Я вообще не знаю, получилось у нас, или нет.

— Скорее да, чем нет, — переиначил классику на свой лад Волчара. — Вы управление маяком перехватили и радиорубку раздолбали. Это раз.

— Рубку они сами раздолбали, — скорее из вредности встрял я. — Глайдером. Заодно Кыся с Константиновым в расход пустили, суки!

— Не о том речь, — отмахнулся Игнат. — Ребят потом помянем, как полагается. Короче, связь перехватили и один пункт управления уничтожили. "Орбита" тоже вроде бы успела разнести объект.

— Вроде бы? — хмыкнул я. — У вас тоже связь оборвалась?

— Ага. Они успели доложить, что вышли на объект. Потом оператор крикнул "Пошел залп!" и все, как обрезало. Больше ничего не знаем.

— С Базой-7 связаться пробовали?

— Напрямую нет, побоялись демаскировать себя. А вы все ушли, вашим каналом воспользоваться не получилось. Хотя сейчас, думаю, можно Океанариум вызвать.

— А смысл? Уточнить, улетел Шелест или нет? Больше они вряд ли знают… Черт, и энергии в батарее практически ноль, заряжать надо. Это несколько часов минимум.

— У Борисова возьми, — предложил Игнат.

— У него вообще сухо, ему еще больше досталось. Не вариант. Придется, видимо, до Океанариума добираться, а уже оттуда с ребятами на Базе-7 связываться. Они первым делом должны были с Бурной поговорить, узнать, ушел флот, или где.

— И что нам это даст?

— Как что? — удивился я. — Если флот ушел, значит, засекли координаты и прыгнуть через гипер успели. Тогда заявятся в систему в течение трех суток. Но я думаю раньше гораздо. И пиратам кирдык. А вот если не успели, тогда к нам пушной зверек придет. Думаешь, клан станет и дальше придерживаться политики тихого вторжения? Ни фига подобного, соберут технику и живую силу в кулак, и раскатают в блин всех, кто сопротивляться станет. Им теперь терять нечего.

— Утешил, блин! — в сердцах высказался Волчара. — Думаешь, не отобьемся?

— Тут пятьдесят на пятьдесят, — пожал я плечами. — Если все закрома выгребете, может, и отобьетесь. Только обескровит вас такая атака, однозначно. Лет десять, а то и двадцать восстанавливать промышленный потенциал придется.

Игнат глубоко задумался, уставившись в потолок.

— И это самый оптимистичный прогноз, — добил я его. — Если маяк остался в их руках, они рано или поздно контроль над ним восстановят, это дело пары недель, край месяца. Потом в систему заявится весь клан в полном составе. От такого лакомого куска господа пираты не откажутся. И тогда вас в лучшем случае всех уничтожат, в худшем — станете рабами. Потому как федералы сюда доберутся через несколько лет. А за это время ребятишки из клана здесь укрепятся так, что без полноценной военной кампании не обойдешься.

Так себе перспектива, согласен. Впечатленный описанной картиной Волчара погрузился в собственные мысли, перестав реагировать на внешние раздражители. Я отвернулся к стенке и попытался заснуть хоть ненадолго. Вроде получилось, потому что какое-то время я провел в странной полудреме, а потом резко вскочил, как от укола. Скосил глаза на часы. Ага, пора с Юциусом пообщаться. Игнат все так же пребывал в глубокой задумчивости, и тревожить я его не стал, потихоньку выбравшись из каюты.

Капитан Юциус обнаружился в резервной рубке. Он развалился в кресле и просматривал мельтешащие на мониторе кадры, изредка останавливая их и барабаня по клавиатуре. Услышав шорох за спиной, он обернулся и устало кивнул на соседнее кресло:

— Присаживайтесь, Сан Саныч.

— Благодарствую, — не стал я отказываться. — Обнаружили что-нибудь интересное?

— Смотря что считать интересным, — отозвался тот. — Хотя бы примерно опишите круг интересов.

— Как они нас с сержантом вычислили? — озвучил я вопрос, мучавший меня уже несколько часов.

— Элементарно. У Борисова взрывом передатчик повредило и он начал в эфир код опознавательный выдавать. Они его обнаружили, когда принялись сканировать эфир после нападения. Запеленговали, и все. А дальше вы и сами знаете.

— Почему я тогда вызов не принял? — не поверил я.

— А вы эфир слушали? — парировал капитан. — Вот то-то и оно. Передатчик в пассивном режиме работал, не вызывал конкретного абонента, а просто орал на определенной частоте. Специально частоты перебирать не будешь, и не услышишь.

— Ммать! — ругнулся я. — Действительно, элементарно. Хорошо хоть, ракетой не накрыли по пеленгу.

— А вот это вряд ли, — не согласился с моей мыслью капитан. — Они вас в плен взять хотели очень сильно, поэтому лучших людей на перехват отправили. Этот ваш "афрофранцуз" — Франсис Соро — служил в Десанте, потом во французской колониальной пехоте. Профессионал высокого уровня, командовал охраной базы. Это он контратаку на радиолокационный модуль организовал. И на вас охотился с десятком рядовых боевиков.

— Будь у них хотя бы несколько человек с десантным снаряжением, раскатали бы они меня, однозначно! А так сам попался. Я его, кстати, живым взял, хотел побеседовать. Но при отступлении пришлось им как щитом воспользоваться. Не повезло ему, короче. Еще что-нибудь узнали интересного?

— Вроде бы ребятам на орбите удалось второй пункт управления уничтожить, — задумчиво выговорил капитан. — Стопроцентной гарантии не дам, но у покойного Соро были такие сведения. Правда, бот наш сбили, не дали уйти. Про базу на Мьеллнире ничего у него в мозгах нет.

— Вы меня конкретно успокоили, Пал Палыч! — все, можно вздохнуть с облегчением. С нашей стороны все условия для прибытия Флота созданы. — Еще бы с Базой-7 связаться…

— Пока никак, — огорчил меня собеседник. — Часов через пять можно будет всплыть и через Океанариум ретранслировать запрос.

— Ну что ж, в таком случае остается только ждать! — поднялся я из кресла. — Если узнаете еще что-нибудь важное, дайте знать.

— А вы куда сейчас, если не секрет?

— Медику пойду сдаваться, бок болит, сил нет…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего Моря,

31 марта 2535 года, утро

Общение с медиком свелось к тщательному просвечиванию моего организма во всех возможных диапазонах, по результатам которого хамоватый навигатор вкатил мне пару инъекций, наложил утягивающую повязку и отправил спать. Я возражать против такого сценария не стал и вернулся в каюту. Против ожидания, Игната я здесь не обнаружил — видимо, додумал думку тяжкую и ушел, скорее всего, сейчас Сашке мозг компостирует. Оно и к лучшему — несколько часов относительно здорового сна не повредит. Я вдруг почувствовал дикую усталость и рухнул на лежанку, даже не озаботившись раздеванием. В сон провалился мгновенно — зараза-медик, видимо, успокаивающего кольнул.

Проснулся почти мгновенно. По крайней мере, в первый миг мне именно так и показалось. Через несколько секунд осознал, что из объятий Морфея меня буквально выдернул Игнат — он весьма экспрессивно тряс меня за плечо и приговаривал:

— Тарасов, подъем! Подъем, туда-сюда! Ну, медик, я тебе покажу — небольшая доза транквилизатора!

— Че случилось-то?.. — вяло отмахнулся я, продрав глаза. — Только прилег, уже будят!

— Хрена се, только прилег! — возмутился Волчара. — Уже пять часов продрых. Подъем, говорю! На дистанцию прямой связи вышли, сейчас будем с Океанариумом связываться. Часа полтора ходу всего осталось.

Я рывком сел и замотал головой, прогоняя сонную одурь. Взгляд на часы подтвердил правоту майора — чуть меньше пяти часов, но это не существенно. Обхлопал себя, убедился, что одет и при пистолете. Нехотя поднялся с кровати.

— Куда идти?

— В ходовую рубку, там сам кэп сейчас. Сказал, бегом, он долго ждать не будет.

— Ну, побежали тогда! — я нахлобучил на голову пилотку и вопросительно глянул на Игната: — Борисов как?

— Нормально, жить будет, — отозвался тот, выбираясь из каюты.

Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. До места назначения добрались быстро и в этот раз препятствий чинить нам никто не стал. В ходовой рубке были заняты оба кресла — в одном расположился давешний навигатор-медик, во втором — капитан. Сейчас он сосредоточился на аппаратуре связи и на нас не обратил ровно никакого внимания. Его напарник окинул нас зверским взглядом, но промолчал. Мы с майором кое-как устроились в тесном закутке, облокотившись на переборки, и принялись ждать.

Капитан выводить звук на динамики не спешил, ерзал пальцами по сенсорному дисплею и сосредоточенно прислушивался к чему-то в наушниках. Лицо его, и без того сосредоточенное, приняло озабоченное выражение. Через несколько секунд он беззвучно матюкнулся, скинул беспроводную гарнитуру с головы и включил громкую связь. В первый момент я ничего не разобрал сквозь треск помех, потом слух вычленил размеренную скороговорку:

— Охотник-первый, прием! Заходит с запада, не упусти! Так, молодец! Уходи, уходи, млять! На хвост сел…

И далее в том же духе. Я обменялся недоуменным взглядом с Волчарой и уставился на капитана.

— Что это за херня?! — осведомился в пространство Игнат.

— В Океанариуме идет бой, — твердым голосом произнес капитан. — Порт атакован с воздуха неизвестной группировкой. Несколько платформ сильно повреждены, две захвачены. Потеряно два купола, еще по крайней мере три повреждены ракетными ударами.

— Наши друзья из клана хулиганят? — хмыкнул я. — Интересно, как они на такое решились…

— Мне тоже интересно, — поддержал меня капитан. — Хотя сдается мне, что это от безысходности. Больно уж быстро, без планирования и предварительной разведки. Похоже на жест отчаяния.

— Или месть, — поддакнул Игнат. — Вы связались хоть с кем-нибудь, или по гвалту в эфире все поняли?

— Диспетчер шестнадцатого купола отозвался, — пояснил капитан. — В любом случае нам туда, его прямая обязанность разъяснить обстановку. В районе стыковочного узла пока спокойно, бои идут в противоположном секторе города. Но там несладко — несколько десятков боевиков прорвались в один из жилых комплексов, взяли заложников. Наши ограничены в средствах. На сколько все это затянется предсказать сейчас невозможно.

— Наши дальнейшие действия? — поинтересовался я для проформы.

— По плану, — невозмутимо отозвался кэп. — Идем по графику, стыкуемся с шестнадцатым куполом, высаживаемся. Дальше по обстановке. Еще вопросы есть?

— Сколько у нас времени до прибытия?

— Чуть меньше полутора часов.

Это хорошо. Подготовлю оружие и снаряжение, да и Сашку с Игнатом настрополю. Чует мое сердце, придется в заварухе поучаствовать.

Глава 7

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего Моря,

31 марта 2535 года, утро

Обещанные капитаном полтора часа прошли в томительном ожидании. Из ходовой рубки мы ушли, переместившись в резервную — тут хотя бы места было достаточно, к тому же притащили из кают складные табуретки. Так что устроились даже с удобствами. Собственно, в порядочно захламленном помещении собрались сейчас все, кто не входил в команду судна. Юциус оккупировал кресло у пульта и врубил передатчик, воспользовавшись моим подзарядившимся шлемом в качестве ретранслятора. Я на правах хозяина дивайса занял место второго навигатора, Волчара с Сашкой и до кучи мичман Литке устроились тесным кружком рядом. Первое время капитан просто шарил по диапазонам, перехватывая обрывки разговоров как с нашей стороны, так и со стороны нападавших. Однако знатоков французского языка среди нас не нашлось, а программы синхронного перевода в вычислителе не было, так что вскоре Юциус перестал обращать внимание на фразы с характерным прононсом, сосредоточившись на репликах защитников Порта. По прошествии некоторого времени мы убедились, что из гвалта в эфире вычленить полезную информацию весьма проблематично, так что наш технический специалист вышел напрямую на одного из диспетчеров, воспользовавшись мощью моего передатчика. Тот сначала отнекивался, сославшись на общую занятость, но уступил давлению и ввел нас в курс дела. В общих чертах обстановка выглядела следующим образом. Третья, пятая и шестая платформы разрушены ракетными ударами почти до основания, есть жертвы среди персонала. Восьмая и девятая захвачены десантными группами противника. Воспользовавшись их грузовыми лифтами, пираты проникли в транспортную систему и сумели захватить два купола — тридцать второй и тридцать четвертый. И если тридцать четвертый в основном был застроен складскими помещениями и вспомогательными службами, то тридцать второй был жилым. Здесь нападавшим удалось захватить около двух десятков гражданских, среди которых было несколько детей, но спешно сосредоточенные в секторе бойцы службы внутренней безопасности блокировали их в помещении шлюза, отрезав от основной группы, перебравшейся в тридцать четвертый купол. Со стороны пиратов это был явно неосмотрительный поступок — вспомогательный персонал складов успел эвакуироваться, и буквально через полчаса после захвата "подводники" купол затопили, отправив всех сосредоточившихся в нем боевиков к праотцам. Не менее успешно действовали местные бойцы и на поверхности — штурмовые отряды на платформах были блокированы в полуразрушенных надстройках и сейчас шли своеобразные "уличные" бои. В таких условиях городские стражи порядка действовать умели весьма эффективно, поэтому разгром вторгшихся оставался делом времени. Больше хлопот доставляла авиация — в момент нападения в ангарах Порта пребывало чуть больше десятка штурмовиков, а пиратских тяжелых глайдеров и легких ботов класса "космос-атмосфера" набралось больше тридцати единиц. Плюс внезапность атаки. В результате в первые мгновения боя нападавшие получили преимущество, захватив господство в воздухе и оперативно высадив десант. Однако защитники города быстро оправились от неожиданности и оперативно организовали сопротивление, в воздушном бою рассеяв вражескую технику. Тут сказался класс городских пилотов и преимущество в вооружении — боевая машина, какой бы старой она не была, в этом вопросе на голову превосходила гражданские аналоги, состоявшие на вооружении клана. Началось нападение примерно полтора часа назад, и к настоящему времени от пиратской авиации осталось всего несколько машин, которых и гоняли по окрестностям штурмовики Океанариума. Именно их переговоры мы слышали в ходовой рубке. В принципе, все складывалось не так уж и плохо. Единственным по настоящему серьезным очагом сопротивления оставался жилой комплекс в тридцать втором куполе. Безопасники оказались не готовы к ситуации с заложниками, и она развивалась по наиклассической схеме — с требованиями, пустопорожними переговорами с целью потянуть время и яростными спорами насчет целесообразности штурма.

— Короче, влипли местные по самые помидоры, — выразил общее впечатление прямолинейный Волчара. — И на штурм решиться не могут — сцыкотно, туда-сюда! И ждать дальше чревато. У этих идиотов наверняка нервишки шалят, того гляди, начнут заложников убивать.

— Типичная ситуация, — согласился я. — По опыту коллег из дружественных ведомств могу сказать точно — кончится все большими жертвами. Заложников потеряют, однозначно. Вы, Пал Палыч, как думаете — будут штурмовать?

— Духу у командования не хватит, — угрюмо бросил Юциус. — Ситуация для наших условий нестандартная, не припоминаю, когда последний раз такое было. Беспорядки пресекать да банды гонять по трущобам они мастера, а здесь решимость нужна. Демократию излишнюю развели, жизнь каждого человека высшая ценность. Того не понимают, что всех потерять можно. Но самая главная причина — никто на себя ответственность не возьмет. Ведь если хотя бы один заложник будет потерян, с поста слетишь моментально. И плевать, что несколько десятков спасут. Своя жопа дороже, мля!

Обычно невозмутимый капитан выплевывал слова, невидящим взглядом уставившись в дисплей панели управления, и в бессильной ярости сжимал подлокотник кресла. Мичман Литке сидел молча, но вид имел бледный. Вполне понятная реакция, кстати. Я бы тоже самообладание потерял, случись такое в моем родном городе. А если еще учесть общую мизерность населения по сравнению с мирами Внутренних Систем, так вообще получалось, что чуть ли не родственники в беду попали.

Отогнав невеселые мысли, я попытался вызвать Федотова. К моему безмерному удивлению он отозвался почти мгновенно.

— Слушаю, товарищ капитан-лейтенант! — радостно рявкнул он в ответ на стандартный вызов. — Вы уже в Океанариуме?

— На подходе, — буркнул я. — Вы сами где? До базы добрались?

— Никак нет! В Океанариуме застряли. Пока дозаправки ждали, тут эта кутерьма с нападением началась.

— Где Шелест?

— Майор сейчас с местным командованием пытается ситуацию с заложниками разрулить, — с готовностью пояснил Федотов. По этой странной словоохотливости я понял, что он не на шутку взволнован. — На правах представителя Федерации вошел во временный штаб по разрешению чрезвычайной ситуации. Местные так эту говорильню обозвали.

— Сам-то как думаешь, договорятся до чего-нибудь толкового?

— Ни фига! Никто ответственность на себя не берет, перекладывают друг на друга. Время благоприятное упустили, боевики уже укрепились в комплексе. Возможно, даже заминировали помещение с заложниками. Короче, трындец, — завершил отчет сержант.

— Ты от майора далеко? — уточнил я.

— Вход караулю.

— Позови Шелеста, поговорить с ним нужно.

— Не получится, — ушел в отказ Федотов. — У них сейчас пыль до потолка стоит, ругаются чуть ли не матом. Я попробовал сунуться с одним предложением, так чуть ли не пинками выгнали.

— Тогда слушай приказ, сержант! Мы примерно через час к шестнадцатому куполу пристыкуемся. Организуй встречу, чтобы мы как можно быстрее смогли добраться до места. Снаряжение из гостиницы тоже приволоки. А дальше будем посмотреть. Задача ясна?

— Так точно!

— Иван где, кстати?

— Черенков на платформе застрял, когда атака началась. Меня майор с собой взял, пленного сопровождать, а Ваня с пилотами в штурмовике остался. Связывались недавно, прибился к местной спецкоманде и в Порту воюет.

— Цел хоть?

— Вроде да.

— Док пленный в порядке? — не первостепенной важности вопрос, но уточнить все же нужно.

— А что с ним сделается? — удивился Федотов. — Первым делом в цугундер определили, под надежную охрану. Майор пообещал лично охранникам головы поотрывать, если чего не так.

— Ладно, конец связи.

Вырубив передатчик, я обвел взглядом собравшихся. Юциус успокоился и вернул обычный невозмутимый вид, да и Литке немного порозовел, с надеждой уставившись на меня. Сашка с Волчарой сохраняли спокойствие, но некоторые признаки любопытства наблюдались.

— Ну что, господа, какие будут предложения? — поинтересовался я. — Пал Палыч, у вас случайно нет плана захваченного купола? Без него как-то не очень получится операцию планировать.

— Есть идеи? — встрепенулся Игнат.

— Кое-что есть, — не стал я его разочаровывать. — Не скажу, что гениальный, но все же какой-никакой план…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего Моря,

31 марта 2535 года, утро

С поставленной задачей сержант Федотов справился блестяще — на выходе из дока нас уже ждала капсула монорельса и целая делегация из трех серьезно настроенных безопасников. Местные силовики тут же мертвой хваткой вцепились в мичмана и Юциуса, на нас с Сашкой и Игнатом не обратив никакого внимания. Надо полагать, заслуга Федотова. Сумел перенаправить основной удар Службы Безопасности на относительно свободных в данный момент членов команды. Здесь же ошивалась бригада "скорой помощи", прибывшая по душу Борисова. Им же планировалось сбагрить тушку "афрофранцуза". Об аппаратуре убиенного специалиста обещал позаботиться капитан Юциус. В принципе, с этим делом можно повременить, никуда от нас накопитель бронекостюма не денется. К тому же вряд ли в его памяти содержатся сведения, отличающиеся от полученного мнемосканированием массива.

Остаток пути посвятили обсуждению наметок плана, поэтому опомнился я только в момент стыковки. А посему едва успел влезть в "сбрую" и захватить личное оружие, и тут же ломанулся на выход, подгоняемый напарниками. Волчаре с Сашкой предстояло сыграть в предстоящей операции небольшую, но не менее важную, чем нам с сержантом, роль. Загрузившись в капсулу, мы занялись распределением оружия и боеприпасов. С учетом сокращения штатов отделения "викингов" с боекомплектами хватило на всех. Больше всех провозился я, пока избавился от боеприпасов к "вихрю" и рассовал снаряженные магазины к пистолету-пулемету по карманам разгрузки. Столь же тщательно я запасся "глушилками".

Через десять минут капсула затормозила на приемной станции тридцать второго купола, вжав нас в кресла перегрузкой. Все-таки удобный транспорт монорельс, ни тебе пробок, ни воздушных ям. Уже покидая уютную кабину, я обратил внимание на некое несоответствие окружающего пейзажа ранее виденным пассажирским терминалам. Потом до меня дошло — основной зал перед шлюзом захвачен, и там сейчас содержатся заложники. Мы высадились в техническом туннеле и вышли из неприметного модуля службы поддержки прямиком на запруженную народом улочку. Присмотревшись к довольно пестрой толпе, я понял, что случайных людей здесь нет. За баррикадой из здешних электрокаров прятались бойцы Службы Внутренней Безопасности, чуть дальше в тылу расположились медики и вспомогательный персонал. В тени жилого здания, в мертвой для пассажирского терминала зоне, местные военные развернули временный штаб — просторный щитовой модуль, напичканный электроникой. В принципе, верно — штаб-квартиры силовых ведомств располагались в других куполах, а руководить операцией удобнее всего в непосредственной близости от места действия. Немного поработав локтями, мы тесной группой пробились сквозь толпу к штабу. Здесь возникла заминка — крепкий отрок в звании мичмана решительно преградил нам путь. Серьезность его намерений подтверждалась наличием за его спиной тройки автоматчиков.

— Дальше нельзя! — возвестил он, окидывая нас подозрительным взглядом. — Пропуск предъявите.

Я недоуменно глянул на Федотова. Тот без лишних слов отодвинул отрока с дороги, просочился к двери модуля и крикнул:

— Товарищ майор! Тарасов прибыл!

Мичман от такой наглости немного оторопел, но предпринять ответных шагов не успел — из модуля буквально вылетел всклокоченный Шелест. Шикнул на возмутившегося было парня и жестом велел мне следовать за собой.

— Ждите здесь, — приказал я соратникам и нырнул в низкую дверцу.

Внутри модуля царил гвалт почище, чем на улице. Безопасники натащили в небольшое, в общем-то, помещение чертову прорву разнообразной аппаратуры, я насчитал пятерых операторов, что-то бубнящих себе под нос. Их бормотание совершенно терялось на фоне обсуждения текущей обстановки местными высшими чинами. Беседа шла на повышенных тонах, больше всех старался пухлый коротышка в сером костюме. Собственно, единственный гражданский среди присутствующих — глава муниципалитета, что ли. Шелест его представил, но я не запомнил. Двое явно имели отношение к Службе Безопасности — особенно старый знакомец капитан первого ранга Штурмин. Напарник его красовался двумя звездами на погонах с парой просветов. Разбавляли компанию двое флотских в немалых чинах, один аж целый контр-адмирал. Здесь же за столом скромно притулился майор Зубов. Видать, как представитель дружественного Чернореченска затесался. Последним членом "экспертной группы" являлся майор Шелест. Он присел рядом с Зубовым, коротко кивнув на ряд складных табуреток у стены. Я намек понял и подхватил одну, пристроившись рядом с коллегами. С ходу вникнуть в суть происходящего не получалось, и я предпочел посоветоваться с сохранявшими спокойствие майорами. Однако Шелест терять время не пожелал. Встав со своего места, он властным жестом прервал срывавшегося чуть ли не на визг живчика в костюме:

— Евгений Сигизмундович, давайте прекратим переливать из пустого в порожнее. Уже больше двух часов мы не можем принять хоть какое-то решение. Между тем время утекает, я боюсь, что скоро появятся трупы. Вы этого хотите?

Уязвленный толстяк грузно опустился на табуретку и принялся промокать лоб белоснежным платком. Задницу-то припекает, вот и корежит тебя, аж на испарину пробило.

— Есть предложение привлечь к решению проблемы специалиста, — продолжил майор, не повышая голоса. — Капитан-лейтенант Тарасов — кивок в мою сторону — командир штурмового отряда патрульного фрегата. Эта работа как раз по его профилю. Нужно ввести его в курс дела. Есть возражения, коллеги?

Возражений не последовало. Штурмин окинул меня заинтересованным взглядом, но промолчал. Остальные восприняли предложение Шелеста с некоторым воодушевлением, флотские о чем-то шептались, склонив головы.

— В таком случае приступим, — майор вновь обвел взглядом аудиторию, но высказываться никто не спешил, даже "костюмоносец". — Я думаю, проще всего будет ответить на вопросы капитана-лейтенанта. Давайте, Александр.

— Товарищи офицеры! — я встал со своего места и тихо, но твердо, продолжил: — Давайте сразу разберемся, кто есть кто. Я специалист по захвату кораблей, много лет служу в абордажной команде. Специфика задач очень схожа с текущим случаем. За карьеру мне трижды довелось участвовать в операциях по освобождению заложников на космических кораблях. Один раз аналогичную задачу решал в условиях наземной базы. Так что опыт имеется. Сразу скажу — опыт не самый удачный. Если ситуация не разрешается в первые полчаса-час, в подавляющем большинстве случаев дело заканчивается жертвами. Террористы успевают подготовиться к штурму. Текущая ситуация не из легких. Более того, если промедлим еще с полчаса, кто-нибудь из боевиков слетит с катушек, извиняюсь за худое слово. Они сейчас и так на взводе. Теперь к делу. Кто-нибудь с ними пытался разговаривать?

— Пробовали люди из Внутренней Безопасности, — включился в беседу Штурмин. — Они ответили огнем на поражение. Больше попыток с нашей стороны не было. Мы их просто заблокировали в терминале. И шлюз затопили, чтобы они в туннель монорельса не прорвались. Двадцать минут назад боевики сами вышли на связь и озвучили свои требования.

— И чего же они желают? Миллион и глайдер?

— Почти угадали, — невесело ухмыльнулся Штурмин. — Требуют транспорт, провизию и запас топлива, чтобы добраться до побережья. На размышления дали час. Потом грозятся начать убивать заложников.

— Значит, у нас в запасе сорок минут, — задумчиво протянул я. Для моей задумки должно хватить. — На контакт идут, или просто озвучили требования и связь прервали?

— С частоты не уходят, но на вопросы не отвечают, — уточнил кап-1.

— Хоть какой-нибудь план штурма есть?

— Думали, но пока ничего конкретного предложить не можем, — ожил второй безопасник. — По всем раскладам получаются жертвы среди заложников.

— Сколько боевиков в шлюзе?

— Девятнадцать. У пятерых серьезное снаряжение. Стрелковое оружие у всех без исключения.

— Заложники?

— Двадцать пять человек, из них семеро дети.

— В систему вентиляции газ можно пустить? — перешел я к деталям.

— Можно, но бесполезно это, — покачал головой Штурмин. — Террористы сразу предупредили, что у них есть костюмы с автономной системой жизнеобеспечения. Успеют заложников перестрелять. Плюс говорят, что у них бомба.

— Просканировать сможете помещение?

— Уже, — пожал плечами кап-1. — Бомба точно есть. Термобарический боеприпас и какая-то пластичная взрывчатка. Судя по картине электромагнитных полей, управление взрывным устройством дистанционное, от пульта, работающего на размыкание.

— Это плохо. Пристрелить всех не выйдет. Просто вырубить, пустив усыпляющий газ в вентиляцию, тоже не получится. Рванет бомба. Последствия просчитывали?

— В случае подрыва боеприпаса неизбежно повреждение шлюза. Это означает затопление купола. Людей эвакуировать не успеем. Там такая куча взрывчатки, что часть "пузыря" вырвет. Получим концентраторы напряжения, и купол просто раскрошится на куски в течение нескольких минут.

— Отрезать сектор от остального объема можно?

— Технически невозможно. Непосредственно здание терминала — да. Но в случае взрыва повреждения будут слишком обширными.

— Тогда у нас остается только один выход — не допустить взрыва, — подвел я итог. — Действуем по следующему алгоритму. В первую очередь надо свести количество заложников к минимуму. Нужно предложить боевикам обменять гражданских на кого-нибудь из руководства силовых ведомств. Добровольцы есть?

— Я пойду, — подал голос Шелест. — Возражения не принимаются. Они на меня купятся, все-таки старший из присутствующих на планете федералов.

— В таком случае, товарищ майор, на вас ложится задача по обезвреживанию "бомбиста". Детали обсудим позже. Дальше. Перед обменом нужно их обработать. Есть записи из затопленного купола?

— Найдем, — буркнул второй безопасник. — И с платформ тоже.

— Самое жуткое выбирайте, и трупов побольше. Нужно убедить противника, что помощи ждать неоткуда.

— Сделаем.

— Последний этап — штурм, — продолжил я. — Мы с сержантом Федотовым проникнем в терминал по техническим туннелям. План я изучил, есть возможность. Но будьте готовы в любой момент их перекрыть. Майор Шелест нейтрализует подрывника, по нашему сигналу пускаете газ в вентиляцию, и мы с напарником выбиваем тех, что в скафандрах. Возражения, дополнения, предложения есть?

Ответом мне стала сосредоточенная тишина. Даже "костюмоносец" перестал хлюпать носом.

— Замечательно. Мне нужен подробнейший план терминала и результаты сканирования, лучше в реальном времени…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, акватория Внутреннего Моря,

31 марта 2535 года, утро

До истечения срока ультиматума мы успели подготовить все необходимое, а я еще и проинструктировал Шелеста, как лучше всего обезвредить "бомбиста". Судя по выражению лица майора, предложенный план ему совершенно не нравился. Главным образом, из-за жестокости — об этом он сам мне сообщил. Однако другого достаточно надежного способа мы придумать не смогли даже общими усилиями. Пришлось Шелесту согласиться. Тут как раз подошло назначенное боевиками время, и майор в сопровождении Сашки и Волчары отправился к шлюзу. Мы с Федотовым одновременно с этим незаметно проникли в систему технических тоннелей, проложенных под зданием, и начали потихоньку перемещаться в сторону главного зала. Маршрут был намечен заранее, потому встретившиеся в нескольких местах решетки и запертые переборки сюрпризом для нас не стали. На этот случай мы захватили плазменную горелку, легко справлявшуюся с препятствиями. Федотов неожиданно для нас обоих открыл в себе талант сварщика. В другое время я бы непременно подколол его по этому поводу, но сейчас было не до веселья. Пока майор заговаривает зубы боевикам, нам надо добраться до позиций. Интенсивный радиообмен налаживать не стали. Вместо этого технические специалисты Службы Безопасности вывели на дисплеи наших шлемов картинку с микрокамеры, спрятанной в волосах на виске Шелеста. Скрытый микрофон обеспечивал аудиоконтакт. Плюс ко всему изображение с видеокамер внутри терминала обрабатывал штабной вычислитель, работавший в синхронном режиме с нашими баллистическими компьютерами, так что перед глазами у нас имелась схема размещения боевиков и заложников в зале, отслеживаемая в реальном времени.

Майор Шелест между тем добрался до кордона из электрокаров и притаился за одним из них. Рядом устроились Сашка с Волчарой. На их долю выпала роль телохранителей и подстраховки при обмене. Если он состоится, конечно. Однако беспокоился я зря — ровно в назначенное время боевики вышли на связь со штабом. Ответил им Штурмин:

— Слушаем вас внимательно.

— Какого хрена слушаем? — взвился на том конце провода вражеский переговорщик. — Время вышло. Вы все приготовили? Или нам для начала пристрелить парочку сучек? А еще лучше — с их отродьями до кучи?! Ты меня слышишь, мля?!

— Давайте для начала успокоимся, и начнем беседовать конструктивно! — молодец Штурмин, хорошо держится. — Мы приготовили все, что вы просили. Корабль, запас топлива и провизии. Вам придется перейти в купол номер двадцать девять, это ближайший стыковочный узел.

— Что за нах? — задохнулся от негодования боевик. — Мы так не договаривались!!! Куда мы попремся, вы же нас перестреляете к хренам! Подгоняйте лодку сюда, мы через шлюз выйдем.

А в осторожности ему не откажешь, просек ситуацию! Я даже мысленно похвалил импульсивного переговорщика, не прерывая, правда, основного занятия — в этот момент мы с сержантом ползли по отменно узкому лазу, ежесекундно рискуя застрять.

— Поймите, месье, вы через шлюз выйти не сможете, — принялся уговаривать собеседника Штурмин. — Вам для этого придется пробить купол. Не уверен, что вам удастся при этом уцелеть. Единственный способ — переместиться в двадцать девятый купол, мы подадим вам капсулы и гарантируем неприкосновенность в процессе.

— Хрена с два!!! — зарычал переговорщик. — Вы кабинки на полпути между куполами остановите и туннель затопите. Не пойдет.

— У вас же заложники, — резонно возразил кап-1. — Их мы точно топить не станем.

— Нет, херня это все! — снова занервничал собеседник Штурмина. — Что нам мешает дождаться подкрепления?! Или может вас подстегнуть?! А?! Иди-ка сюда, сладенькая! Дядя сейчас сделает тебе чуть-чуть больно!!!

На заднем плане раздался истошный женский крик, что-то с жутким грохотом разбилось, и тут же к первой жертве присоединилось еще несколько, буквально оглушив слушателей визгом.

— Молчать, твари!!! Молчать, мля!!! — неуравновешенный переговорщик подкрепил слова звонкой пощечиной и, судя по звуку, отшвырнул жертву от себя.

Через несколько секунд в шлюзе воцарилась гнетущая тишина, изредка нарушаемая судорожными всхлипами.

— Мы все поняли, не нужно насилия! — зачастил Штурмин. — У меня есть еще одно предложение. Только сначала посмотрите на экран — видите, у входа, на котором расписание вывешено?

— Ну?!

— Посмотрите внимательно, — продолжил кап-1. — Я думаю, у вас не останется иллюзий относительно подкрепления. Это записи с камер наблюдения из тридцать четвертого купола. Вы хорошо все видите? А это — с платформ. Там сейчас как раз добивают последних ваших. Глайдеры ваши все сбиты, имейте в виду. Ну так что, будем разговаривать?

— С-суки! — вскипел переговорщик. — Вы их утопили! Уроды!!!

— Нам терять нечего, — Штурмин подпустил в голос холода. — Если начнете убивать заложников, мы и вас утопим.

— Ладно, что ты предлагаешь?! — сдался боевик.

— Обмен заложников, — начал давить кап-1. — Вы отпускаете гражданских. Всех. Мы взамен даем вам одного из наших высших должностных лиц. Можем предложить несколько вариантов.

— Нахера нам один заложник вместо двадцати? Вы одного легко в расход пустите с нами заодно.

В кого ж ты такой умный, сучонок?! Блин, опять решетка. Которая уже по счету? А еще ползти и ползти до места.

— Эй, ты, как тебя там, слышишь меня? — вклинился в разговор Шелест.

— Это еще что за?! — опешил боевик. — Какого тебе надо?!

— Я старший инспектор Службы Безопасности Федерации, майор Шелест, Виталий Егорович, — спокойно прошелестел безопасник. — Теперь ты представься, s'il vous plaНt!

— Жорж, — растерялся от такой наглости пират. — А тебе зачем?

— Жорж, говоришь, — хмыкнул майор. — Короче, Жорж! До тебя дошло? Я из СБФ. Вас достали федералы, всю вашу лавочку разгонят в считанные часы, как только флот прибудет. Поэтому не говнись особо, а слушай, что тебе говорят! Вы отпускаете всех гражданских, взамен я к вам перехожу. Равноценный обмен, как ты думаешь?

— Нам нужно подумать!!! — опять сбился на визг переговорщик. — Ответим через пятнадцать минут!

— Я жду, — не повышая голоса, согласился Шелест. — Учти еще одно — заложников сейчас больше, чем вас самих. В одну капсулу монорельса вы не поместитесь. Придется разделяться. В ваших же интересах сделать группу более мобильной. И лодка у вас не резиновая. Нахрена вам столько лишних ртов? Что вы с бабами да ребятишками на борту делать будете? Так что думай, Жорж. Я жду.

Молодец майор! Дожмет он этого Жоржа, как пить дать! Тот, кстати, нам роскошный подарок сделал — лишние пятнадцать минут на подготовку. Узкий лаз мы преодолевали непозволительно долго, из графика выбились. Теперь точно успеем.

Обещанная пиратом четверть часа прошла в томительном ожидании. За это время мы выбрались из осточертевшего туннеля во вполне приличный коридор — здесь даже можно было стоять, чуть пригнувшись. Судя по схеме здания, мы попали в нужное место. Через несколько метров будет развилка, и мы с сержантом разделимся. Он попадет в операторскую системы вентиляции и заберется в короб, по которому проникнет непосредственно в главный зал. Я же сделаю крюк и проберусь по дренажному каналу к залу со стороны шлюза. Таким образом мы сможем обстреливать противника с двух сторон без риска задеть друг друга.

Между тем время вышло, и нервный Жорж вновь появился в эфире:

— Эй, как тебя там, майор! Мы согласны! Сейчас гражданские будут выходить по одному. Ты выходи на открытое место, чтобы мы тебя видели! Будешь потихоньку подходить ко входу. Как только последний заложник выйдет, ты зайдешь в терминал. Как понял?

— Понял, не дурак, — буркнул Шелест. — Сначала выпускайте детей, потом женщин. Мужики в самом конце. Я выхожу.

Изображение в отдельном окошке на дисплее дернулось — Шелест вылез из-за электрокара и медленно пошел к зданию терминала. По плану Сашка с Волчарой в это время держали на прицеле вход, а техники запустили полевой сканер, сфокусировав его на гостеприимно распахнувшихся створках. Каждый выходящий из здания моментально идентифицировался — пираты ребята отчаянные, могут под шумок вылазку устроить.

Картинка с камеры майора перестала трястись, он осмотрелся, выдав на дисплей панораму с места действия. Зафиксировал объектив на входе в здание. В этот момент в дверях показался первый заложник — пацаненок лет шести. Следом за ним гуськом шли остальные дети. Я облегченно перевел дух — все семеро, не обманули пираты. Шелест начал медленно сокращать расстояние до здания, как и было договорено. На полпути встретился с детишками, кивнул им ободряюще и пошел дальше. Малышня благополучно добралась до кордона из электрокаров, где их приняли и моментально укрыли безопасники.

Женщины, потрепанные и заплаканные, появились вслед за детьми. Подгонять их не пришлось — за последние несколько часов они натерпелись столько, что даже лишней секунды не собирались оставаться во власти боевиков. Выбравшиеся из здания последними мужики вид имели решительный и угрюмый, почти все красовались ссадинами и синяками — наверняка сопротивлялись до последнего. Готов поспорить, что в терминале найдутся трупы — как местных мужчин, так и пиратов.

Когда последний заложник прошел мимо, Шелест поднял руки и решительно шагнул под своды терминала. Медленно, без резких движений он пересек "предбанник" стандартного аварийного шлюза и оказался в главном зале. Его тут же окружили несколько побитого вида боевиков, сноровисто обхлопали в поисках оружия, совершенно ожидаемо ничего не нашли и провели вглубь помещения. Здесь он предстал пред светлы очи предводителя шайки и переговорщика в одном лице. Пресловутый Жорж оказался довольно щуплым мужичком лет под сорок, с внешностью типичного киношного маньяка — аккуратно зачесанная набок челка, круглые антикварные очки, острые черты лица. Неприятный тип. Облачен он был в бронекостюм третьего класса защиты — весьма неплохой образчик гражданского снаряжения, с возможностью полной герметизации. В таких же костюмах щеголяли еще четверо боевиков. Остальные были экипированы в уже знакомые комбезы пятого класса. У всех без исключения имелись "манлихеры", а один бугаина таскал крупнокалиберный "каллипсо" — устаревший, но очень мощный ручной пулемет. Такие лет тридцать назад были в ходу у французской колониальной пехоты. Как он собирался использовать эту дуру внутри герметичного купола — лично для меня загадка. Тут из "викинга" УОДами стрелять боязно, того и гляди повредишь что-нибудь жизненно важное. А из его артиллерии бронированные глайдеры расстреливать можно…

Все это я наблюдал не только на картинке с камеры майора, но и воочию. К этому времени я благополучно занял позицию в нише дренажного канала, и от зала меня теперь отделяла лишь хлипкая сетчатая решетка. Федотов тоже дал сигнал готовности. Но первый ход был за Шелестом, и он не замедлил его сделать.

— Жорж? — обратился майор к предводителю, постаравшись не выказать враждебности. — Вы готовы? Вызывать капсулу?

— Так ты и есть шишка из Федерации? — боевик не обратил внимания на слова собеседника, занятый своими мыслями. — Говоришь, скоро флот прибудет?

— Именно так! — раздраженно отозвался Шелест. — Может, перейдем к делу?

— Значит, не зря наши боссы в штаны навалили… — закончил мысль главарь. — Удрали, суки, а нас бросили!

— Вот видите! — уцепился майор за фразу боевика. — Сдавайтесь, пока не поздно!

— Ну уж нет! — опомнился переговорщик. — Действуем, как договаривались! Давай команду, чтобы капсулу подгоняли. И без фокусов.

— Хорошо-хорошо, сейчас свяжусь со своими. Но вы должны понимать, что придется подождать немного — сначала надо шлюз осушить.

— Ждем, — раздраженно буркнул главарь. — Пусть резину не тянут.

Черт, время уходит. Сидя в укрытии, я успел хорошенько рассмотреть весь личный состав захватчиков, но бомбиста выявить не получилось. Все были экипированы примерно одинаково, визуальных признаков никаких. Сканер легко выявил местонахождение взрывного устройства, но нам от этого легче не стало: хитромудрые боевики установили бомбу прямо у герметичной переборки шлюза. Со своего места я ее не видел, но с одной из камер довольно объемистый тюк, замотанный в упаковочную пленку, просматривался неплохо. Сообразили, уроды, что так надежней — пульт мог быть у любого из девятнадцати пиратов.

— Федотов, бомбиста вычислил?

— Никак нет, товарищ капитан-лейтенант!

— Майор, спровоцируй подрывника, — переключился я на канал Шелеста. — Визуально опознать не получается.

Безопасник на мои слова не отреагировал ни единым жестом, но беседу тут же перевел в нужное русло.

— Жорж, я тут подумал — не буду вызывать капсулу. Гражданских мы вывели, а я шишка из Федерации, не стоит меня убивать. Сдавайтесь.

Предводитель опешил, узрев на физиономии майора глумливую ухмылку, и не нашелся, что ответить. Однако сгрудившиеся вокруг боевики оказались не столь сдержанными — один из них вдруг заорал, брызгая слюной:

— Суки!!! Они нас всех перебьют! Вали козла!

Его тут же поддержали еще несколько человек, наставив стволы на заложника, а один, видимо, самый неуравновешенный, вмазал майору в скулу прикладом "манлихера". Вернее, попытался вмазать — Шелест ловко пригнулся, пропустив удар над головой, и коротким пинком в пах отправил обидчика отдыхать. На него тут же навалились со всех сторон, повалили на пол и принялись дубасить ногами. Низкорослый крепыш в оборванном камуфляже ринулся к переборке шлюза и начал колотить в нее прикладом автомата, поскуливая в голос. В общем, переполох поднялся изрядный. У меня даже мелькнула мысль начать отстрел съехавших с катушек боевиков, однако я ее решительно отогнал — не время.

— Товарищ капитан-лейтенант! — видимо, сержанта посетила та же мысль.

— Не стрелять! — отрубил я. — Ждем.

Отрешенно наблюдавший за этим бардаком предводитель вдруг сбросил оцепенение и принялся железной рукой наводить порядок:

— Заткнулись все!!! Живо, мать вашу! Отцепились от федерала!

Однако увлекшиеся боевики его не услышали — визг главаря совершенно потерялся на фоне гвалта, издаваемого почти двумя десятками обезумевших мужиков. Надо отдать плюгавому переговорщику должное: не добившись результата словами, он перешел к более решительным действиям. Молча выхватив из кобуры пистолет, он с первого выстрела вынес мозги крепышу у шлюза. Тот моментально сполз по створке, обильно окрасив ее в багровые с серым тона. Второй унитар достался одному из увлеченно пинающих майора боевиков — УОД снес ему голову, буквально окатив остальных облаком кровавых брызг. Потрясенные пираты расступились, с ужасом глядя на изуродованные тела товарищей.

— Разбежались по углам, мля!!! — главарь сунул ствол под нос ближайшему подельнику, и тот предпочел за благо отступить. — Не трогайте заложника, он нам еще пригодится! Ты, ты и ты — бегом в "предбанник", караулить вход. Вы двое — будьте около шлюза. Остальные рассредоточились по залу, нечего кучей стоять. Бегом, скоты!

Пираты поспешили выполнить приказ. За какие-то мгновения они вновь обратились из безумного стада во вполне боеспособную группу. Предводитель начал меня не на шутку беспокоить — если такому удастся уйти, у местных будут большие проблемы на побережье. Жесткий и властолюбивый, за версту видно. Но, видимо, до настоящего момента не подпускали его к командованию. А теперь он ситуацией воспользовался. И, что характерно, присутствия духа не теряет. До последнего будет рвать всех вокруг, та еще зверюга. Не удивлюсь, если действительно маньяком окажется.

Главарь обвел зал бешеным взглядом, но сопротивляться никто не осмелился. Немного успокоившись, он склонился над скрючившимся в позе эмбриона Шелестом.

— Вставай, федерал! Не время валяться. Нам еще договор выполнять.

— Пошел ты! — харкнул ему на ботинок кровавой слюной майор. — Хер тебе, а не капсула! Сейчас штурм начнется.

— Это мы еще посмотрим! — прорычал предводитель и схватился за передатчик: — Эй, вы там, снаружи! Не вздумайте лезть! Вы меня видите, я знаю! Глядите сюда, мать вашу!

Жестом фокусника он извлек из кармана на разгрузке стандартную подрывную машинку, придавил большим пальцем кнопку на торце и поднял кулак над головой.

— Федотов, готовность ноль! — отреагировал я на это движение.

Получилось-таки у майора. А главарь-то какой шельмец! Знать бы, что у них пульт не активирован, давно бы уже всех перестреляли.

— Майор, внимание! Действуй, как договорились. У него на разгрузке нож. Начинаем по твоему сигналу.

Поднявшийся на четвереньки Шелест помотал головой, как будто прогоняя одурь — вполне естественный жест для человека, только что получившего множество тяжелых ударов по всему телу.

— У меня бомба! — между тем надрывался предводитель. — Если я отпущу кнопку, шлюз взлетит на воздух! Не тяните время, рука у меня может устать! Давайте транспорт! У вас пять минут!!!

— Поняли, ждите! — прохрипела рация голосом Штурмина. — Начинаем осушать шлюз.

Довольный произведенным эффектом главарь перестал искать взглядом камеры наблюдения и направился к слабо шевелящемуся майору. Большая ошибка с его стороны.

— Готовность! — буркнул я в передатчик и сжался перед рывком.

Кровь в жилах загустела, выброс адреналина замедлил бег времени, и последующие секунды показались мне вечностью, за которую произошло одновременно несколько событий. Предводитель приблизился к Шелесту почти вплотную, и майор подал условный знак — спрятав руку под животом, показал большой палец. Я начал выпрямляться в нише, головой и плечами выдавливая декоративную решетку из креплений, и в этот момент безопасник перестал изображать из себя страждущего и резко вскочил на ноги, в движении боднув врага в нос. Тот захлебнулся кровью и не успел среагировать на последующие действия майора: крепко сжав левой ладонью кулак главаря с зажатым в нем пультом, Шелест плавным движением выхватил из ножен на разгрузке противника нож и одним взмахом перерубил его запястье. Острейшее лезвие из спецсплава, казалось, не встретило ни малейшего сопротивления, рубанув аккурат в стык между бронеперчаткой и манжетой рукава. Отпихнув ногой не успевшего осознать произошедшее, истошно орущего главаря, майор рванул к шлюзу. Согласно плану он должен был укрыться в заранее присмотренной нише, предназначавшейся для установки стационарного сканера, но в данный момент пустовавшей. Я тем временем выбил решетку и выпрямился во весь рост, поймав в прицел ближайшего боевика в бронекостюме. Одновременно с этим вывалилась заслонка на вентиляционном коробе, и из проема высунулся ствол сержантского "викинга".

Однако выбить наиболее опасных и дождаться газовой атаки, как планировалось ранее, нам не удалось. Все карты спутала нелепая реакция давешнего пулеметчика — отброшенный майором покалеченный главарь врезался в одного из боевиков, отскочил от него вроде детского мячика и задел струей хлещущей из обрубка руки крови лицо бугая. Тот по-бабьи взвизгнул и от бедра сыпанул длинной очередью из своей крупнокалиберной дуры. В следующий момент я разнес его голову выстрелом, но рой тяжелых унитаров уже пронизал пространство перед покойником, насквозь прошив Шелеста и украсив герметичную переборку десятком дыр с кулак величиной. Из них тут же ударили тугие струи воды, посшибав с ног случившихся на пути боевиков.

Майора тяжелым ударом отбросило к самой переборке, и он выпал из поля зрения, скрывшись за водяной завесой. Впрочем, камера продолжала работать, и я краем сознания улавливал происходящее с безопасником. Рухнув на пол, он несколько мгновений лежал неподвижно, хрипло дыша и булькая пошедшей горлом кровью, а затем медленно, расходуя остатки сил, приподнялся, оперевшись на локоть, и свободной рукой стянул с пояса ремень. Неуклюже обвил петлей левую ладонь и активировал пряжку. Широкая кожаная полоса надежно зафиксировала зажатую в ладони безопасника отрубленную кисть с пультом, и майор без сил повалился на ковролин пола. Дыхание его замедлилось, а в скором времени прекратилось вовсе. Голова Шелеста неестественно вывернулась, уперев камеру объективом в ворс напольного покрытия.

Все это время мы с Федотовым занимались методичным истреблением мечущихся по залу боевиков. Кое-кто пытался отстреливаться, но довольно бестолково и вряд ли прицельно, но беспорядочная пальба добавила переполоха и облегчила нашу задачу. Плюс стремительно прибывающая вода усугубляла панику, изгоняя остатки разума даже из самых хладнокровных. А тут еще заверещала система оповещения:

— Внимание персоналу и пассажирам! Герметичность отсека нарушена! До изоляции сектора осталось тридцать секунд! Всем покинуть помещение!

Насыщенный адреналином организм на подобную ерунду уже не реагировал — я как заведенный переводил прицел с одной тушки на другую и жал спусковой крючок, выпуская расчетливые — на три унитара, не больше — очереди и периодически смещаясь в стороны, чтобы уйти с линии прицеливания.

— Капитан, валим! — не выдержал Федотов рева воды. — Заблокирует нас тут!

Он даже не стал вылезать из вентиляционной шахты, так и торчал в металлическом коробе, расстреливая мечущихся боевиков сверху. Признаться, у меня тоже мелькнула мысль с максимально возможной скоростью валить из зала, но я тут же прогнал ее — одного мимолетного взгляда на "предбанник" хватило, чтобы убедиться: при всем желании не успеем. Гильотинного типа створки уже начали сближаться, смещаемые мощной гидравликой. Затопление для нас большой опасности не представляло — бронекостюмы мы загодя герметизировали, а ресурса патронов-регенераторов хватит часов на десять. Следующая мысль — если пробило только внутреннюю переборку шлюза, то нас не затопит полностью. Сам по себе шлюз гораздо меньше зала, элементарно воды не хватит — уже напор снижается, струи перестали сшибать людей с ног.

— Не ссы, сержант! — рыкнул я, короткой очередью срезая очередного пирата. — Пускай блокирует, не потонем!

А потом как-то сразу в разгромленном терминале воцарилась тишина. Стих треск автоматных очередей, захлебнулись истошные крики недобитых боевиков, и даже вода перестала реветь и хлестать по стенам, с ослабевающим напором вытекая из пробоин в переборке. Уровень ее перестал подниматься, стабилизировавшись на высоте чуть менее метра. Еще несколько мгновений я водил стволом из стороны в сторону, контролируя сектор обстрела, потом опустил автомат и привалился к стене.

— Кажется, получилось, Марк!

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

31 марта 2535 года, утро

— Вы как там, ребята? — ожил передатчик.

Я сделал над собой усилие и ответил Штурмину:

— Здесь Тарасов. Операция завершена успешно. Террористы обезврежены, угрозы взрыва нет. Имеем одного "двухсотого".

— Кто?!

— Майор.

Мне вдруг стало очень тяжело дышать, показалось, что из регенераторов выходит пропитанный трупным смрадом воздух. Я закашлялся и разгерметизировал костюм, с трудом попав по аварийной кнопке на левой ключице. Сорвал шлем, даже не озаботившись выключением дисплея и совершенно забыв о предполагавшейся газовой атаке. Постоял несколько секунд, вдыхая полной грудью невероятно вкусный воздух, и лишь потом до меня дошло, что он насыщен тяжелым духом свернувшейся крови. Дурмана от усыпляющего состава не чувствовалось, значит, не пустили газ. Равнодушно проследив за выбравшимся из вентиляции Федотовым, я вновь нахлобучил шлем на голову.

— Когда нас выпустите? — устало поинтересовался я, не обращая внимания на слова Штурмина. — Тут воды по пояс, и трупов немеряно. Крови очень много. Короче, мне тут категорически не нравится.

— Потерпите час-полтора, — отозвался кап-1. — Мы выслали бригаду ремонтников, они по туннелю монорельса к шлюзу подберутся и разгерметизируют терминал. Вам, кстати, сильно повезло, что внешняя обшивка туннеля не повреждена. Вода унитары замедлила. Как же вы за майором-то не уследили… — сокрушенно добавил он.

— Глупая случайность, — вздохнул я. — Потом расскажу. Хотя чего зря трепаться, у вас же запись с камер наблюдения есть. Ладно, пойду, осмотрюсь, может, живой кто остался. Конец связи.

На самом деле двигаться с места мне совершенно не хотелось, но сильно напрягала кровавая жижа, в которую я был погружен чуть ли не по пояс. УОДы очень грязная штука, еще хуже, чем древние "глейзеры". При попаданиях людей разносит в куски, отрывает конечности и раскалывает головы не хуже перезревших арбузов. Ничего не поделаешь — такова плата за максимальное останавливающее действие и сниженную пробивную способность. После перестрелки с участием большого количества бойцов закрытое помещение обычно превращается в выездной филиал скотобойни — все залито кровью, повсюду валяются ошметки тушек вперемешку с осколками стекла и кусками штукатурки. Нужны очень крепкие нервы, чтобы спокойно смотреть на такое. Я же, хоть и был закален подобными зрелищами, привыкнуть к ним никак не мог и каждый раз боролся с внезапными приступами тошноты — как правило, с переменным успехом. В такие моменты поневоле жалеешь, что ручные "бластеры" и им подобное энергетическое вооружение слишком маломощны и не пригодны для серьезного боя.

Загерметизировав бронекостюм и тем самым избавившись от тяжелого кровяного духа, я активировал инфракрасный режим и побрел в сторону шлюза. Не дело майора оставлять валяться в мерзкой жиже. В тепловом диапазоне окружающая обстановка уже не выглядела столь тошнотворно, и рвотные позывы отступили.

— Марк, пошли майора вытащим, — окликнул я подчиненного.

Сержант перестал таращиться на результаты собственной деятельности и присоединился ко мне. Пока добрели до переборки, пришлось несколько раз отпихивать в сторону жутко изувеченные трупы. Впрочем, они уже почти полностью остыли и на дисплее выглядели странно изогнутыми темными пятнами, не вызывая практически никаких эмоций.

За телом Шелеста пришлось нырять — его придавило сорванным со своего законного места креслом. Видимо, в него попал случайный унитар, потому что ничем другим объяснить его появление далеко в стороне от зоны ожидания, чуть приподнятой над остальным залом, было решительно невозможно. В конце концов, майора мы вытащили и осторожно поволокли к той самой VIP-зоне, оборудованной вполне приличной мебелью с обивкой из кожзаменителя. Здесь уровень воды был всего по щиколотку, и куски тел сюда не заносило — они скапливались у среза подиума. Уже практически добравшись до места, я вдруг уловил краем зрения золотистую вспышку. Та-ак, кто-то недобитый…

— Марк, тащи майора к дивану, — распорядился я, останавливаясь. — Осторожнее только, руку не потревожь. А я пойду проверю вон тот закуток. Вроде недобиток нашелся.

Федотов кивнул и удобней перехватил тело Шелеста. Я же осторожно двинулся к закутку недалеко от "предбанника". До разгрома зала там располагался, по-видимому, ресепшн, а сейчас образовалась своеобразная заводь, защищенная от постороннего взгляда. Если бы не случайность, хрен бы мы кого засекли. По крайней мере, до тех пор, пока терминал не осушили бы.

Взяв "викинг" наизготовку, я осторожно заглянул за стойку. Так и есть — живой кто-то. Перевел зрение в оптический диапазон, машинально сглотнул слюну и удивленно воззрился на недобитка: по горло в багровой жиже сидел безрукий Жорж собственной персоной. Здоровой рукой он цеплялся за стойку. Увидев меня, он отпустил предмет меблировки и погрузил конечность в воду — видимо, пистолет хапнуть попытался. Это ему не удалось — лишенное поддержки тело тут же погрузилось по самую макушку, и бывший главарь пробкой вылетел из воды, фыркая и отплевываясь. Я между тем сократил расстояние между нами до минимума, выпустил из рук "викинг", благополучно повисший на ремне, и с правой втер старому знакомцу в нос — классический чунцюань вертикальным кулаком. Подхватил обмякшее тело за разгрузку, подтянул к себе. Вытащил из кобуры пистолет и отшвырнул за спину. Кусок смертоносного металла с отчетливым бульканьем ушел на дно. На всякий случай обхлопал пленника, но другого оружия не нашел и поволок его к относительно сухому островку подиума. К тому моменту, как мы с бывшим главарем достигли места назначения, Федотов уже разместил тело Шелеста на одном из диванчиков и задумчиво рассматривал его левую руку, откинув забрало шлема. Видимо, прикидывал, как проще всего освободить заблокированную подрывную машинку. Услышав за спиной хлюпанье шагов, он обернулся и удивленно воззрился на пленника:

— Жорж, сука! Живой! Вот это сюрприз!

— Еще какой сюрприз! — поддержал я напарника, швырнув недобитка на свободный диван. — Приятный, что характерно. Сейчас побеседуем по душам.

Однако сначала пришлось вывести бывшего главаря из столь жалкого состояния. Осмотрев бесчувственное тело, я пришел к выводу, что не все так плохо — кроме покалеченной руки и дважды разбитого носа других повреждений не обнаружилось. Возможно, сотрясение мозга еще имеется, но проверить это пока не получалось. Вообще, повезло ему несказанно. В бронекостюме третьего класса защиты имелась система экстренной помощи в виде встроенных в конечности жгутов и автоаптечки. Манжета перетянула руку, не позволив незадачливому предводителю боевиков истечь кровью, а инъекция "пейнкиллера" спасла от болевого шока. Немного подумав, я залил изуродованную конечность сначала антисептиком, а потом репарирующим гелем, и раскромсал рукав, перерезав стягивающий запястье жгут. Запихал в ноздри пару ватных тампонов и привел пленника в чувство, влепив пару пощечин. Жорж открыл глаза и уставился расширенными зрачками в непроницаемое забрало. Губы его затряслись от ужаса.

— Эй-эй, болезный, не вырубайся! — забеспокоился я. — Ты не в аду, ты все еще на этом свете. Жоржик, я не черт, я спецназовец!

В подкрепление своих слов я стащил с головы шлем и попытался располагающе улыбнуться. Видимо, получилось не очень, так как пленник испугался еще больше.

— Хорош, Жорж! Я тебя убивать не собираюсь! — и чтобы не кривить душой, добавил: — Сейчас, по крайней мере. Я федерал, один из подчиненных майора Шелеста. Вспоминай, вы на него заложников обменяли.

Дикий ужас в глазах бывшего главаря уступил место обычному страху, но трястись он не перестал.

— В-вы т-точ-чно м-меня н-не у-убьете? — проблеял он, попытавшись вжаться в диван.

— Не сцы, не убьем! — вклинился в разговор Федотов. — Раз выжил, то теперь до суда дотянешь.

— К-какого с-суда?

— Знамо какого — самого гуманного и справедливого! — хмыкнул я. — Еще раз повторяю, для тех, кто в танке — мы федералы. Самосуд устраивать не собираемся. Но если разговаривать с нами откажешься, тушку попортим основательно. Хоть и не до смерти. Будешь общаться? Кивни, если да.

Пленник судорожно закивал, еще не веря собственному счастью.

— Рука сильно болит? Может, еще обезболивающего вкатить?

— Н-не надо, — отказался бывший главарь. — Т-терпимо. Что вы хотели с-спросить?

К нему на глазах возвращалась способность трезво мыслить и связно выражаться. Крепкий, черт!

— Бомбу обезвредить можешь? — начал я с самого главного.

Недобиток вдруг запрокинул голову и нервно захохотал. Я задумчиво почесал затылок и вознамерился было вернуть пленника в чувство хорошей затрещиной, но тут он сам заткнулся, и через пару мгновений выдал:

— Нет никакой бомбы! Там просто куча "симплекса" и термобарический выстрел от ЗРК. Лежат рядом, в целлофан завернутые.

— Что ж вы нам мозги пудрили! — вызверился я.

— Идиоты потому что!.. — невпопад отозвался бывший главарь. — На испуг вас взять хотели, думали, будем условия диктовать…

— Ага, — хмыкнул Федотов. — Только мы таких шуток не понимаем, сам убедился. Ручка-то не болит?

Пленник болезненно скривился, но оставил выпад без ответа.

— Знали бы заранее, вообще без разговоров вас тут всех положили бы, — угрюмо бросил я. — И майор бы жив остался. Так что за тобой должок, сученок. Нехилый такой должок.

— Я все скажу, все!!! — испуганно вжался в диван Жорж. — Я много знаю, я спецкурьером был!

— Нахера вы вообще сюда полезли… — я все никак не мог осознать, что плюгавый главарь нас провел. — Додумались, мля.

— Мы не по доброй воле! Только из необходимости. Когда вы базу на Птичьем разгромили и перехватили управление маяком, боссы наши струсили конкретно и свалили из Системы. У нас здесь всего четыре корабля было, все не поместились. Они собрали приближенных, разнесли маяк и ушли в прыжок. Это произошло часа через четыре после нападения на остров. А нас бросили. Что нам оставалось делать, я вас спрашиваю?!

— Угомонись уже, — осадил пленника сержант. — Могли просто сдаться. Нет, вас на геройство потянуло. Чего в Океанариум-то полезли?

— Решили, что сможем здесь спрятаться, — вздохнул Жорж. — Все-таки подводное поселение, с воздуха не сразу достанешь. Ресурсы, опять же. На побережье у нас шансов вообще не было.

— И правда идиоты, — скривился Федотов. — Тут населения под пятьдесят тысяч, вы как их всех собирались контролировать? Это если бы вас не прихлопнули через день-другой, на крайняк просто массой бы задавили.

— Мне другое интересно, — задумчиво произнес я. — Чего ваши боссы так перетрусили? Вы же вроде бот сбили, который на Локи пункт управления разнес. У вас господство в космосе было. Восстановили бы контроль над маяком, и вся недолга. Нет, с места сорвались, на "подводников" напали…

— Донесение пришло от одного из агентов, — пояснил бывший главарь. — Флот с Бурной ушел в прыжок. Боссы наши обделались конкретно. Решили напоследок нагадить и свалить, пока не поздно. А мы остались.

— Да понял я уже, — отмахнулся я.

Выходит, засекли сигнал флотские. Так что не зря мы старались, все у нас получилось, хоть и не без потерь. Осталось только корабли дождаться.

— В общем, правильно Штурмин догадался — от безысходности эти гаврики в город полезли, — подвел я итог разговору. — Хотя понять не могу, каким нужно быть отморозком, чтобы такое учудить. Или вас как раз по такому принципу отсеяли?

— Скорее всего, — скуксился Жорж. — Осталось в основном пушечное мясо, тупые и быдловатые. И самые жестокие. Таких проще новых набрать на Гемини-3, чем отсюда вывозить.

— А ты, я гляжу, совсем не тупой. В эту гоп-компанию не вписываешься. Как умудрился к ним попасть?

— Отстал от босса по дурацкой случайности. А из-за одного человека отправку задерживать не стали. Вот и пришлось возглавить один из отрядов. Я, правда, предлагал в степь лететь и среди кочевников затеряться. С нашими силами можно было их к ногтю прижать. Только эти скоты не захотели — удобства им, видите ли, подавай! Пожрать послаще да поспать помягше. И чтоб бабы не совсем страшные были.

— Стадному инстинкту поддался, — заключил Федотов. — И поделом. Захватом заложников ты себе пожизненный срок обеспечил. И радуйся, что в Федерации мораторий на смертную казнь.

По лицу пленника можно было понять, что такая перспектива его вовсе не прельщает. Он уже полностью освоился со своим новым положением и пытался выжать из него максимум возможного. Знаю я таких типов — любой свой поступок оправдают, какую бы гнусность не совершили. Типа, а че такого-то? Заложников взяли? Так отпустили всех живыми. Угрожали бомбой? Так не взорвали же, чего теперь вспоминать? А ему жить хочется, и желательно на свободе. С теми самыми удобствами и бабами (совсем страшных не предлагать). Еще чуть-чуть, и попытается с нами договориться.

— Мужики, а может, договоримся?

Ну, что я говорил?! Однако любопытно, что предложит.

— Не о чем нам с тобой договариваться, — отрезал Федотов. — Ты, сука, радуйся, что не пристрелили.

— Я же вам лично ничего плохого не сделал! — зачастил пленник. — Какое вам дело до каких-то дикарей? Вы же из Федерации, цивилизованные люди! Должны понимать свою выгоду. А я могу очень хорошую цену дать. Моя жизнь дорого стоит!

Хрясь! Кулак сержанта врезался в многострадальный нос бывшего главаря. Я даже среагировать не успел. А Федотов, не удовлетворившись одним ударом, сбросил пленника с дивана и принялся макать лицом в воду, приговаривая:

— Жизнь?! Дорого стоит?! Да твоя жизнь, сука, вообще ничего не стоит! Капитан обещал тебя не убивать, а я ничего не обещал! Вот сейчас устрою тебе попытку бегства, и грохну с превеликим удовольствием!!!

— Марк! — я осторожно тронул сержанта за плечо. — Хорош, возьми себя в руки!

Федотов опомнился и отпустил Жоржа. Тот сжался около дивана и принялся с хрипом хватать ртом воздух, то и дело отплевываясь. Сержант напоследок зло пнул его в голень и уселся в кресло напротив. Уставился невидящим взглядом в какую-то точку на стене, и глухо заговорил:

— Всю свою сознательную жизнь я посвятил философии. Изучал труды великих предшественников, от Античности до Новейшего Времени. Все пытался понять, что такое смерть. Чем она так отвратительна? И одновременно притягательна — вот ведь парадокс! Несколько лет ходил по краю, искал с ней встречи. Докторскую хотел написать, дурак. Но сегодня я вдруг понял — все мои поиски, все исследования напрасны. Я совершил всего одну маленькую ошибку — неправильно сформулировал проблему. Кому интересна смерть, эта нищенка в черном балахоне и с косой в костлявых руках? Она довольствуется жалкими остатками на пиршестве жизни. Отбирает у нее всего лишь последнее мгновение. Какой бы короткой не была жизнь, она длится на много порядков дольше, чем смерть. Никто не знает, что ждет нас там, за порогом. Возможно, там ничего нет, и тогда смерть теряет значение — ведь мне уже все равно, что я умер. Возможно, после смерти происходит перерождение — в этом случае начинается новая жизнь, насыщенная событиями, яркими и не очень, приятными и наоборот. Но происходят постоянные изменения, делающие наше пребывание на этом свете осмысленным. А если ты при этом совершаешь хоть что-то хорошее, так вообще замечательно! В любом случае смерть всего лишь краткий миг, переход из одного состояния в другое, из бытия в небытие. Сама по себе она бессмысленна. Я раньше пытался понять, сколько будет стоить моя смерть. И в чем эта цена будет выражаться. Готовился рвать врага зубами, собирался забрать с собой как можно больше противников. Представлял, как расстреливаю накатывающиеся вражеские волны, до последнего вздоха, до последней капли крови. Красиво, ничего не скажешь! Героем себя прямо чувствовал. А сегодня вдруг понял — дело не в стоимости смерти. Гораздо важнее цена жизни. Тех, кто тебя окружает. Случайно встреченного ребенка. Женщины, с которой ты каждый день сталкиваешься на улице. Деда, гуляющего с внуком. И если своей смертью я смогу спасти им жизнь, мне глубоко по фигу, как я умру — красиво, или как последний бомж под забором. Быстро и безболезненно, или в диких муках. Захвачу с собой врага, или подохну, даже не дотянувшись до него. Не важно, сколько стоит моя смерть. Важно, сколько стоит жизнь. Раньше я никак не мог понять, что движет человеком, выбирающимся на карниз высотного здания, чтобы достать с него глупого котенка. Теперь понял.

Сержант замолчал, погрузившись в мысли. Молчали и мы с Жоржем — он от страха, а я пораженный внезапной исповедью подчиненного. Я отчетливо понял, что Марк нашел ответ на чрезвычайно важный для него вопрос и оставил за спиной целый этап своей жизни. Не удивлюсь, если он в отставку подаст по возвращении на Бурную. Однако я был за него рад. Обрести смысл жизни, хотя бы на некоторое время, дорогого стоит.

Довольно долго мы просто сидели, думая каждый о своем, потом я вспомнил посулы бывшего главаря и лениво поинтересовался:

— Так какую ты цену давал, а, Жоржик?

Пленник снова испуганно сжался, уставившись на Федотова, но сержанту все стало строго параллельно. Он развалился на диване и созерцал покрытый серыми разводами потолок, кое-где заляпанный кровью.

— Не сцы, Марк тебя больше не тронет, — ободрил я Жоржа. — Ты говорил, знаешь много? Откуда, если не секрет?

— Я ж-же говорил, что курьером был при боссе…

— Как звать босса?

— Малик Аш-Шариф. Но он на самом деле не босс, так, шестерка. В начальство выбился, когда настоящий босс пропал.

— Пропал?

— Да. Уехал на деловую встречу в город на побережье, тот, со сложным названием.

— Порт-Владимир?

— Он самый. Улетел и не вернулся.

— Как босса звать?

— Малик Салех. Он здесь главный был по торговле. Да и на Гемини-3 в этой же сфере работал. Обеспечивал, так сказать, получение материальных благ.

Вот это номер, как говорится! Если мне не изменяет память, речь идет об одном из захваченных нами в Порт-Владимире людей клана. И которые в настоящий момент томятся в цугундере здесь, в Океанариуме.

— Ну и какой же ценной информацией ты готов с нами поделиться, любезный Жорж? — вкрадчиво поинтересовался я. — Кого ограбили и где? И сколько выручили с перепродажи? Это нам не интересно. Это к местным прокурорам.

— Я секрет знаю.

— Пока что это всего лишь голословное утверждение.

— Я знаю, зачем клан в эту систему полез.

— Я тоже, — зевнул я. — Звездная система с двойником Земли — какая еще причина нужна? Приходи, занимай и властвуй. Тем более федеральный флот еще не скоро доберется. Не знаю только, как вы сюда маяк протащили.

— Стандартным способом, через гипер, — пожал здоровым плечом пленник. — Времени убили семь лет на это. А вы не задумывались, почему боссы пошли на такие затраты? Кто в наше время работает на перспективу, если не обломятся в результате нехилые дивиденды?

— Задумывался, как не задумываться. Ну и на какие дивиденды вы рассчитывали?

— Технологии Первых.

Нельзя сказать, что ответ поразил меня до глубины души. Примерно так я и думал. Слишком много совпадений и любопытных фактов и фактиков — аборигены с модифицированной нервной системой, завеса секретности до Бойни, экспериментальные корабли, интерес видного ксенопсихолога дока Ллойда-Бертье — как тут не заподозрить неладное?

— И кто же ваших боссов просветил насчет этих технологий?

— Один яйцеголовый, англичанин вроде, — нехотя ответил Жорж. — Фамилия у него забавная, двойная. Половина англосаксонская, а вторая часть на французский манер — Бертье.

— Знаешь, Жоржик, — задумчиво побарабанил я пальцами по подлокотнику, — маленькую цену ты даешь. Не тянет она на твою свободу. Так что извини. Придется тебе в местах не столь отдаленных остаток жизни провести.

— Но я могу опознать этого типа! — уцепился за последнюю соломинку пленник.

— Не нужно. Он у нас в цугундере сидит, вместе с твоим первым боссом. Салех который.

Жорж застыл в нелепой позе, уронив челюсть и выпучив глаза. Потом обреченно выдохнул и вновь скрючился у дивана. Видимо, смирился с поражением.

На этом разговор исчерпался, и я последовал примеру сержанта — развалился в кресле, краем глаза присматривая за пленником. А еще минут через десять за покалеченными створками шлюза что-то загремело, послышался шум хлынувшей воды и возбужденные голоса. Обещанные Штурминым спасатели прибыли.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

31 марта 2535 года, день

Последующие несколько часов прошли в непрерывных хлопотах. Спасатели действовали оперативно, вызволили нас даже раньше, чем я рассчитывал. Видимо, имелся опыт подобных работ. А вот к увиденному в зале терминала они были не готовы — двоих вывернуло наизнанку прямо в загерметизированные шлемы, третий его успел сорвать и наблевал на пол. Не мудрено, в общем-то. Как бы ты ни был привычен к виду жертв техногенных катастроф, но хлынувшая в распахнутые створки жижа мерзкого бордового оттенка и попадающиеся то и дело в потоке оторванные конечности и изуродованные тела, цепляющиеся за любые выступающие детали интерьера, кого угодно заставят добровольно расстаться с обедом. Преодолев первый шок, спасатели начали действовать быстро и сноровисто. Первым делом они бросились к телам на предмет поиска еще живых, но не преуспели в этом — УОДы убивают наверняка. Нас тут же взяли в оборот врачи числом двое: один принялся слушать и ощупывать нас с Федотовым, второй, убедившись, что Шелест мертв, занялся недобитым главарем.

Осушенный терминал прямо на глазах возвращался к нормальному виду: спасатели без лишних церемоний упаковывали тела в пластиковые мешки, не озаботившись их комплектованием — разрозненные конечности сложили отдельно. Посреди зала росла горка трофейного оружия и боеприпасов. Тут же притулилась несостоявшаяся бомба — убедившись в отсутствии подрывных приспособлений, прибывший со спасателями сапер пренебрежительно пнул сверток и махнул рукой — типа, сваливаем в общую кучу. Часть прибывшего персонала приступила к первичной дезинфекции помещения, заливая кровавые разводы на стенах и потолке едким раствором из компактных распылителей. Обработали и нас с сержантом, попросив загерметизировать шлемы. Мы, понятное дело, сопротивляться не стали — мало приятного ходить в снаряжении, заляпанном кровью.

Покончив с первоочередными процедурами, мы принялись домагиваться до командира спасателей — мол, когда нас из терминала выпустят? Тот сначала отбрехивался ничего не значащими фразами, но потом сдался и объяснил, что нужно еще подождать. Сработавшая система отсечки за несколько секунд не отключается, тут целая процедура. В общем, от человека мы отстали и вновь устроились на приведенных в порядок диванах VIP-зоны, приготовившись убивать время. Маяться бездельем пришлось не очень долго — уже через полчаса створки входного шлюза с тяжким гулом медленно разошлись, открыв путь к свободе.

Едва вырвавшись из осточертевшего терминала, мы тут же попали в объятия начальства. Стандартная канитель с докладом и надиктовыванием официального рапорта заняла еще около часа. К тому времени немного подлатанного медиками Жоржа определили в карцер главного корпуса Службы Внутренней Безопасности, а тело майора Шелеста отправили в морг. Туда же переместили мешки с останками незадачливых террористов. Из беседы с городскими высшими чинами вдруг выяснилось, что я теперь старший по званию среди присутствующих на планете федералов и на меня свалились обязанности по координации действий подчиненных и местных служб. Я особо напрягаться не стал, договорился лишь о предоставлении данных обследования убиенных пиратов для последующего установления личностей. Покончив, наконец, со служебными обязанностями, мы с сержантом в сопровождении вконец измаявшихся ожиданием Сашки с Волчарой отправились в купол номер тридцать семь, до которого оказалось буквально рукой подать — капсула монорельса, в которую мы загрузились в резервном терминале, добралась до него меньше чем за три минуты. Оказавшись в гостинице, отбили натиск старшины Фахрутдинова, спихнув беседу с ним на чернореченцев, и заперлись в номерах. Избавившись от снаряжения и одежды, я больше часа отмокал в горячей ванне. Потом пустой желудок настойчиво напомнил о себе, и я покинул берлогу, облачившись в запасной комплект полевой формы. Федотов к тому моменту тоже закончил приводить себя в порядок. Пообщавшись со случившимся рядом Семеновым и выяснив обстановку, спустились в столовую, где и обнаружили остальных членов команды, включая "подводников" Литке и Юциуса и отбившегося от отделения сержанта Черенкова. За составленными встык столами присутствовали также чернореченцы и Ильяс Рифкатович. В общем, вся компания в сборе.

Местные повара с подачи деятельного старшины расстарались и стол буквально ломился от харчей. Среди объемистых графинов с яблочным сидром красовались разномастые бутылки, смародеренные Волчарой еще в Порт-Владимире. Ради такого случая Игнат мелочиться не стал и выставил на общую поляну все наличные запасы.

По традиции выпив поминальную, набросились на еду. Когда первый голод был утолен, завязался неспешный разговор.

— Как Борисов? — первым делом поинтересовался.

— Медики сказали, через пару недель на ноги поставят, — отозвался Юциус и сокрушенно добавил: — Как же у вас так с майором-то вышло…

— Глупая случайность, — повторил я версию, озвученную ранее Штурмину. — Боевик попался отменно тупой и пугливый. Саданул из "каллипсо", задел майора. Заодно шлюз пробил. А Шелест молодец, хорошо сработал. Если бы не этот долбанный случай!..

Я махнул рукой в жесте "А, чтоб его!" и потянулся за бутылкой.

— Помянем Егорыча, ребята. Геройский мужик был…

Вторая скользнула вслед за первой, и я страдальчески сморщился — настойка из запасов Волчары показалась отменно мерзкой на вкус. Нервы, видимо.

— Олег с Гришей как свое получили? — угрюмо осведомился Черенков.

Ну да, они же с Федотовым на штурмовике ушли, еще до того, как все случилось.

— Олега из "гатлинга" накрыли, когда он в рубке торчал, — блин, муторно-то как! Вроде и раньше потери случались, но никогда я себя столь мерзко не чувствовал. — Он еще жив был. А потом Кысь глайдер снес из "горыныча", и он прямо на модуль рухнул. Всех накрыло. Гришу с Константиновым насмерть, Борисова сами видели. Правда, его еще несколько раз задели, когда я его с базы вытаскивал.

Помянули и их.

— Вань, ты-то как? — перевел я разговор на Черенкова. — Марк сказал, тебя на платформах отрезало?

— Ага, пришлось повоевать, — не стал вдаваться в подробности сержант. — Нормально все со мной, пару-другую попаданий словил, но отделался синяками. А вот пилотов мы потеряли. У нас хоть получилось?

— Скорее да, чем нет, — задумчиво протянул я. — Есть данные, что флот с Бурной ушел в прыжок. Еще совершенно точно знаю, что клан из Системы сбежал. Маяк разнесли и смотались. Здесь оставались только самые бесполезные и тупые. Они и устроили беспредел.

На этом разговор сам собой прекратился и дальше ели молча. Застолье, больше походившее на поминки, в обычную в таких обстоятельствах попойку не переросло, и примерно через полчаса мы разбрелись по номерам.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

31 марта 2535 года, вечер

Выпитое за обедом вдруг резко ударило по мозгам, и я с трудом добрел до номера, где распластался на кровати и моментально погрузился в беспокойный сон. Снилось что-то отменно мерзкое, что именно, не запомнил. Проснулся часа через два, с удивительно ясной головой, но с налитыми усталостью мышцами. Посмотрел на часы, решил, что раздеваться и снова засыпать, на этот раз основательно, еще рано и связался с майором Зубовым. Через него вошел в контакт с местными безопасниками и договорился насчет допроса пленных. Коллеги препятствий чинить не стали, снабдив всеми необходимыми пропусками. Откладывать в долгий ящик посещение цугундера я не стал и вышел в коридор, где и столкнулся с бездельничающим Сашкой.

— Тарасов, куда такой красивый? — осведомился он, окинув меня подозрительным взглядом.

Я машинально глянул в случившееся рядом зеркало, провел ладонью по лицу. Действительно, красавец! Щетина отменно жесткая и колючая, морда помята чуть меньше формы, разве что прическа в полном порядке. А что, собственно, может приключиться с коротким "ежиком"? Черт, надо было побриться, пока в ванной отмокал. За депилятором сходить поленился, теперь буду красоваться по всему куполу. Даже по двум — цугундер в штаб-квартире СВБ расположен, туда еще добираться и добираться.

— С доком побеседовать хочу, — зевнул я. — Пойдешь со мной?

— Спрашиваешь!

— Игнат где?

— Со старшиной пьянствует, лучше его сейчас не трогать, — предупредил Сашка. — Случаются у него периодически запои, от нервов. Я Рифкатыча попросил проследить, чтоб он вусмерть не упился, а то барагозить начнет.

— Ладно, пошли тогда…

До здания службы добрались без приключений. На проходной, правда, дежурный мичман прицепился к моему внешнему виду, но когда понял, с кем имеет дело, смягчился и пропустил, даже не озаботившись связаться со сменой в изоляторе, выписавшей пропуск. На Сашку не обратил никакого внимания, так что лишний раз препираться не пришлось. Попетляв по коридорам, спустились на три уровня вниз и оказались в застенках местной "кгявавой гэбни"?. Здесь нас уже ждал Зубов в сопровождении старшего лейтенанта средних лет — по-видимому, начальника смены. Майор первым делом вручил мне стандартный пластиковый портфель и пояснил:

— Личные вещи Шелеста. В смысле, материалы допросов, записи и прочее в том же духе. Наследство, так сказать. Вы с доктором долго беседовать собираетесь?

— Как получится, — пожал я плечами. — Вопросов у меня накопилось много…

— В таком случае я вас покидаю, — сообщил Зубов. — Веня, организуй все, как положено.

Старлей кивнул, и майор направился к лестнице, задумавшись о чем-то своем.

— Товарищ капитан-лейтенант, вам комнату для допросов подготовить? — напомнил о себе охранник.

— Может, мы лучше в камеру? — знаю я эти комнаты, подслушивающей аппаратурой нашпигованы под завязку. С другой стороны, скрывать особо нечего. — Там как, цивильно?

— Все как положено — койка откидная, стул, стол, удобства.

Понятно. Ничего лишнего.

— Готовьте комнату.

— Собственно, готова уже, — отозвался Веня. — Пойдемте, товарищи офицеры.

Означенное помещение больше напоминало брифинг-зал, чем место для общения с криминальными элементами: аккуратно выкрашенные водоэмульсионкой стены и потолок, кафельный пол, пара диванчиков, достаточно удобный стол и пара стульев. Дополняло интерьер огромное зеркало, целиком занимавшее одну из стен. Первым делом я пододвинул к столику диванчик и с удобством развалился на нем. Сашка последовал моему примеру и устроился на стуле. А через несколько минут Веня привел заключенного.

Доктор ксенопсихологии Ллойд-Бертье с момента первой и последней нашей встречи сильно сдал — видимо, психическую травму заработал, или комплекс неполноценности. По крайней мере, выглядел он не ахти — лицо по степени помятости не уступало моему, седые космы растрепаны, а глаза поражают пустотой. Док с деланным безразличием дождался, пока тюремщик освободит его от наручников, и привычно оседлал стул, облокотившись локтями на столешницу.

— Вот кнопка вызова, — проинструктировал нас старлей. — Если что понадобится, смело жмите, включится селектор. За дверью дежурят два человека. Док вроде смирный, но все равно будьте начеку. И постарайтесь уложиться в два часа, а то ваш собеседник на ужин опоздает.

— Спасибо, — кивнул я. — Сразу маленькая просьба — заварите нам чайку. В смысле, настоя травяного. Если не трудно.

— Через десять минут будет, — прогудел Веня и скрылся за дверью.

Я перевел взгляд на пленного ученого.

— Позвольте представиться — капитан-лейтенант Тарасов, Александр Александрович. Флот Федерации, командир штурмового отряда. Вы, насколько мне известно, Исайя Локхид-Бертье, доктор ксенопсихологии. Гражданин Федерации.

Ученый кивнул.

— Можно я буду называть вас просто док? — дождавшись очередного кивка, я продолжил: — С прискорбием сообщаю, что майор Шелест, с которым вы имели дело раньше, погиб в ходе спецоперации по освобождению заложников. Командование группой перешло ко мне. Записи майора мне передали, но просмотреть я их не успел. Поэтому не удивляйтесь, если какие-то вопросы будут повторяться. Вы согласны побеседовать со мной?

— Как будто у меня есть другие варианты, — бесцветным голосом буркнул док. По-русски он говорил достаточно свободно, с едва заметным акцентом. — Кстати, можно, я буду называть вас просто Алекс?

— Да на здоровье! — ухмыльнулся я как можно добродушнее. — Мне так даже удобнее. Начнем?

— Вы не представили своего коллегу, — напомнил ученый.

— Младший лейтенант Иволгин, Поисковая служба Чернореченска, — отрекомендовал я напарника. — Привлечен в качестве эксперта.

Сашка скромно промолчал, но уши навострил.

— Надеюсь, разговор не записывается?

— Доктор, ну вы прямо как ребенок! — укоризненно покачал я головой. — Конечно, записывается. Так что имейте в виду, каждое ваше слово может быть использовано в суде против вас.

— Да мне уже все равно! — махнул рукой ученый. — Свой срок я честно заработал. Нечего было связываться с подонками.

— Кстати, а зачем вы с ними связались?

— В тот момент мне эта мысль показалась весьма удачной, — несколько невпопад ответил док. — Понимаете, я сумел добыть засекреченные сведения. Еще довоенные. Не спрашивайте, чего мне это стоило. Они касались исследований, проводившихся военными учеными в системе Риггос-2. Из них четко следовало, что аборигены Ахерона суть третья ветвь человечества, причем модифицированная Первыми, как и легорийцы. Это произошло примерно десять лет назад. Изучив обстановку в секторе, я отказался от мысли об экспедиции. Причины очевидны. Ни одно из правительств Федерации не пошло бы на ее финансирование. То же касается правящей элиты Внешних Миров. Я забросил столь неперспективную затею и продолжил работать по плану.

— Да, я знаю. Читал ваше досье. Но что же вас побудило все-таки ввязаться в авантюру?

— Любопытство, проклятое любопытство! — воскликнул ученый. — Бич всей моей жизни! Если бы не оно, я бы давно уже возглавлял как минимум кафедру в одном из ведущих вузов! Мне даже предлагали стать директором научно-исследовательского института! Но я не смог… Не смог преодолеть свою пагубную страсть, будь она проклята!!! Почти два года я гнал мысли об Ахероне прочь, но они упорно возвращались. Не давали спать по ночам. Не давали сосредоточиться на работе. Я дошел почти до полного нервного истощения, чуть не стал наркоманом. И в конце концов я решил — будь что будет! Я нашел верных людей, они вывели меня на клан Папаши Фенье. Мне удалось убедить его самого и ближайших соратников помочь мне.

— Почему именно они? — задал я давно мучавший меня вопрос. — Родная система клана расположена в противоположном секторе пространства. Есть же гораздо ближе Внешние Миры. Причем в англоязычном секторе. Не понимаю ваш выбор.

— Мои соотечественники прожженные циники. В их разумах властвует Золотой Телец, они пальцем не пошевелят бесплатно! — не на шутку разошелся доктор. — К ним соваться бесполезно. Вот если бы у меня был в системе рабочий маяк, тогда бы они моментально вошли в долю. А так, на перспективу, работать никто не пожелал. Плюс я элементарно испугался — в их глазах я моментально стал бы нежелательным свидетелем, подлежащим экстерминации. Нет, лучше уж со славянами связаться, те просто, как у них говорится, кинут в случае чего, но убивать не станут. Но тут аналогичное препятствие — отсутствие сиюминутной выгоды. Остаются азиаты — но эти абсолютно закрыты для чужаков, мне не удалось выйти даже на мелких шестерок. Так что знакомство с Жаком Лелюшем я воспринял как знак свыше! Я даже спать стал спокойнее, когда с кланом договорился.

— Чем же вы прельстили бедных пиратов?

Ответить док не успел — скрипнула дверь, и в комнату вошел охранник с подносом. Сноровисто расставил на столе пластиковые кружки с исходящим паром душистым настоем, сахарницу, несколько одноразовых ложек и так же бесшумно испарился.

— Угощайтесь, — пригласил я собеседника и пододвинул к себе ближайшую кружку.

Док от питья отказываться не стал, равно как и Сашка.

— Так чем же вы соблазнили клановцев? — вернулся я к разговору.

— Я пообещал им доступ к технологиям Первых! — напустив на себя торжественный вид, возвестил док.

Я отхлебнул травяного настоя и недоверчиво хмыкнул:

— И они купились?

— Я сказал им чистую правду! — возмутился ученый. — Первая их реакция была похожа на вашу, Алекс! Но только первая — потом я предоставил им доказательства. Выдержки из доклада одного специалиста. Приплел еще экспериментальные корабли Флота, пропавшие в Системе…

Оп-па! А вот с этого места поподробнее! Однако не будем подавать вида, пусть выговорится.

— Они поверили! — с жаром продолжил док. — Поверили! Отправили корабль с маяком! Первый этап прошел успешно, оставалось только ждать. Долгие семь лет я не находил себе места, пытался собирать сведения об Ахероне, мотался по планетам Федерации и Внешних Миров. Что я только не делал, чтобы убить время! К тому же еще приходилось периодически подогревать интерес клана. Боже, благослови французов! Они совсем как дети. Всего-то и нужно, что поманить какой-нибудь загадкой! Они неисправимые романтики, даже самые циничные из них. Сам Фенье клюнул на эту приманку! Это уже потом они сообразили, что землеподобная планета в изолированной звездной системе сама по себе ценный приз. Начали строить планы насчет основания новой пиратской республики. А может, и подсказал им кто. У нас один промышленник с Гемини-2 в долю вошел, та еще меркантильная сволочь! Но мне было абсолютно все равно, главное, что они доставят меня в Систему!

— Легче, док, легче! — осадил я ученого. — Эк вы разошлись! Дальше-то что было?

— Через семь лет разведывательный корабль достиг цели, — вернулся к повествованию док. — Разведчики исследовали систему и установили маяк. Это произошло менее года назад. Я отправился сюда с первым же грузовым кораблем. Все мои ожидания оправдались с лихвой! На Ахероне действительно обнаружились аборигены, на которых поставили эксперимент Первые. Мы нашли их технологии — в степи. Место, где говорят Боги — так они его называют.

Я обменялся с Сашкой понимающим взглядом — помнится, упоминал он о чем-то подобном, когда мы к походу на Базу-7 готовились.

— В первый раз сунулись туда почти без подготовки, — доктор поморщился от неприятных воспоминаний. — Еле ноги унесли от аборигенов. Потом как следует подготовились. Пришлось, правда, несколько стойбищ с землей сровнять. Но в конце концов на базу Первых мы пробились. Это оказалась именно что исследовательская база, полуразрушенная, но все еще функционирующая. Вскрыли вычислители, почти полгода расшифровывали записи. Работа была адская! Но я достиг своей цели. В принципе, мне уже все равно, что будет дальше — я лишился смысла жизни. Пусть будет тюрьма, место ничем не хуже других.

— Еще что-нибудь интересное нашли?

— Все остальное мелочи, — отмахнулся ученый. — Мои "коллеги" из клана обыскали развалины нескольких довоенных баз, раздобыли горы информации. Но вся она представляет интерес разве что для историков. Впрочем, они дознались, куда делся как минимум один из экспериментальных кораблей, про которые я им рассказал.

— Ну и куда? — стараясь не выказывать особой заинтересованности, уточнил я.

— Понятия не имею, — пожал плечами док. — Спросите у кого-нибудь из них, да хотя бы у Салеха. Он же в соседней камере сидит.

— Вы что, совсем делами пиратов не интересовались? — не поверил я.

— А зачем мне это? — искренне изумился док. — Мне дали возможность поработать с информацией Первых. Мне доставляли столько пленных аборигенов, сколько я просил. У меня было все необходимое оборудование. Остальное меня не интересовало.

— Ну что ж, тогда у меня остался только один вопрос, — я отставил в сторону пустую кружку и поднял глаза на ученого. — Если не секрет, что вы так упорно пытались выяснить в своих исследованиях?

— Я пытался выяснить, почему легорийцы напали на нас, — просто ответил док Исайя. — И я, кажется, установил причину.

— Ну, доктор, не томите!

— В них сработала заложенная Первыми программа. Я думаю, нет, я доподлинно знаю, что мы до сих пор участвуем в грандиозном эксперименте. Я не знаю, зачем это понадобилось Первым, но они сознательно разделили человечество на три части и поместили в одинаковые условия, изменив социальную составляющую функционирования общества. Три попытки, понимаете? Человечество Земли — исходная формация, индивидуализм в нас заложен природой. Легорийцы — полная наша противоположность. Коллективный разум, способность мобилизовать резервы ради целого, пренебрегая частью. Аборигены Ахерона вообще уникальны. Первые остановили их социальное развитие, они долгие тысячелетия стоят на месте. Я предполагаю, что они хотели проверить, какое из этих сообществ окажется самым устойчивым к потрясениям. Скорее всего, они готовили расу идеальных солдат для каких-то своих целей. Только не успели — сгинули. Возможно, в той самой войне, в которой предстояло участвовать нам.

— Они затерялись во времени и пространстве, — после небольшой паузы продолжил ученый, — но эксперимент продолжился. Они заложили императив в легорийцев: по достижении человечеством Земли некоего предела в звездной экспансии развязать войну. Это была последняя проверка. Мы ее выдержали успешно и показали превосходство нашего пути развития. Жаль только, что Первым это уже безразлично. Две ветви одной расы сошлись в жуткой бойне напрасно. Я думаю, вы уже догадались, что рубежом была система Риггос-2…

Глава 8

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

31 марта 2535 года, вечер

Не скажу, что разговор с доком произвел на меня неизгладимое впечатление, но информации к размышлению по его результатам накопилось достаточно. Оставив ученого на попечении старлея Вени, я отбрехался от Сашки, направив того на поиски Волчары, и заперся в собственной каюте, вооружившись КПК. Гарнитуру, сгинувшую на Базе-Центральной, я уже давно заменил новой, поэтому работал в достаточно комфортных условиях. Перетряхнув врученный Зубовым пластиковый портфель, я обнаружил в нем с десяток карт памяти и несколько листов бумаги, исписанных непонятным почерком покойного Шелеста. Тратить время на расшифровку каракулей не стал, сразу вставил в слот КПК карточку с нарисованной маркером цифрой один. На ней обнаружился видеофайл с записью первого допроса Малика Салеха длительностью чуть больше часа. Перебрав все носители информации, я неожиданно обнаружил систему в рукописных заметках. Дальше дело пошло веселее. Более-менее разобравшись в каракулях майора, я выудил из кучки нужную карту памяти и занялся просмотром очередного раунда беседы Шелеста с пленным представителем клана. Просмотр внятного результата не дал — Салех подтвердил наличие у пиратов информации о местонахождении "Персея" — экспериментального корабля флота Федерации. Даже назвал примерное место — к моему немалому удивлению, след фрегата терялся в системе Эпсилон Индейца, той самой, где мы выловили Рика Стражински и куда с непонятным упорством рвались пираты. Однако это знание мало что давало — система в настоящее время представляла собой гигантское кладбище военной техники, перемолотой в прямых сшибках, либо затянутой в коварную гравитационную ловушку аномалии. Обнаружение в ней конкретного корабля без точных координат имело примерно те же шансы на успех, что и поиск иголки в стоге сена. Прокрутив в ускоренном режиме остальные записи, ничего более интересного для себя я не обнаружил. Майор Шелест с упорством истинного профессионала выдаивал до капли информацию, относящуюся к незаконной деятельности клана в целом и месье Салеха в частности. Любой прокурор от таких доказательств пришел бы в восторг, но меня сделки по реализации награбленного не интересовали совершенно. В одном из файлов обнаружился отчет о поставках "материала" для исследований доктора Локхида-Бертье, и я лишний раз убедился, что означенному доктору самое место в какой-нибудь тюряге Федерации. И чтоб режим был как можно строже.

Покончив с последней записью, я аккуратно сложил карточки обратно в портфель и вырубил наладонник. Что ж, придется лично побеседовать с господином Салехом. Исходные данные для поиска есть — хотя бы систему знаем, а это уже несомненный плюс. Покойный Шелест слишком уж однобоко вел допрос, выявляя степень вины непосредственно допрашиваемого. Наводящих вопросов не задавал, анализировать полученную информацию не пытался. Видимо, не дошел до этого этапа, остановился на предварительном сборе сведений. Да и его завершить не успел. Поговорю с Салехом, однозначно. Только завтра, сегодня поздно уже — зэки тоже люди, им ужинать надо. Кстати, об ужине… Совсем не помешало бы перекусить. С этой мыслью я покинул каюту, отправившись по знакомому маршруту к столовой.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

1 апреля 2535 года, утро

С утра пораньше, покончив с неизбежной текучкой, я вновь связался с местным управлением исполнения наказаний и договорился об аудиенции с заключенным Салехом. Препятствий мне чинить не стали, ибо прекрасно понимали бесперспективность подобного занятия — покойный Шелест популярно объяснил коллегам, что пленный принадлежит федеральным властям и судить его будут по федеральным законам в федеральном суде. Коряво, но предельно доходчиво. Наскоро позавтракав, я в одиночестве повторил вчерашний маршрут до цугундера, быстро решил организационные вопросы с не успевшим смениться Веней и уютно расположился на диванчике в давешней комнате для допросов. Заключенного доставили минут через десять.

В отличие от дока господин Салех держался уверенно. Видимо, не впервые пребывал в подобном заведении. К тому же, судя по записям Шелеста, майор заключил с ним некое соглашение, гарантирующее ему если не полную неприкосновенность, то вполне очевидные "плюшки" в виде сохранения жизни и терпимого обращения. Меня он осмотрел с интересом — видимо, вспомнил человека, принимавшего непосредственное участие в его пленении. Хотя я в шлеме тогда был, зато потом мелькал неоднократно на виду. Кивнул приветливо, расплылся в ухмылке. Я жестом предложил ему занять место за столом. Салех приглашением воспользовался, и я отослал сопровождающего. Травяной взвар в этот раз заказывать не стал — только что позавтракал, а собеседник у меня нынче не тот, чтобы с ним чаи гонять в приватной обстановке.

— Господин Малик Салех? — поинтересовался я, чтобы соблюсти формальности. Дождавшись кивка, продолжил: — Я капитан-лейтенант Тарасов, командир особой группы ВКФ Земной Федерации. К сожалению, в дальнейшем вам придется контактировать со мной ввиду гибели майора Шелеста.

— Примите глубочайшие соболезнования, — мой собеседник придал физиономии соответствующее случаю выражение. — Слышал про господина майора. Путь там ему будет лучше, чем нам здесь. Извините, подробностей не знаю.

— Ваши ребятишки постарались, из брошенных, — позволил я себе немного позлорадствовать. — Слабоваты нервишки у ваших коллег оказались. Драпанули, как только мы управление маяком перехватили и флот вызвали.

— Надеюсь, вы понимаете, что по вполне объективным причинам я к произошедшему не имею ни малейшего отношения, — усмехнулся Салех. — Я уже несколько суток нахожусь у вас в плену.

— Так я и не в претензии, — пожал я плечами. — Просто хочу, чтобы вы поняли — игра проиграна. Основные силы клана систему покинули. Брошенные на произвол судьбы боевики попытались захватить контроль над Океанариумом, но потерпели полное поражение. По моим сведениям, с Бурной ушла эскадра, сформированная для проникновения в систему Ахерона. До появления федералов остались считанные часы, в крайнем случае сутки. Вы в руках противника. Кстати, местному населению очень не понравились методы людей клана. И горожанам плевать, что лично вы в это время сидели в камере. Достаточно того, что вы из того же клана. Надеюсь, я ясно обрисовал ситуацию?

— Куда уж яснее, — хмыкнул собеседник. — Можете не растекаться мыслью по древу. Я понимаю, куда вы клоните. Мы, вообще-то, еще с господином Шелестом обо всем договорились. Но вас оправдывает тот факт, что вы при наших беседах не присутствовали. Потому еще раз повторюсь: я согласен давать показания. И мне достаточно тех гарантий, что дал господин майор. Надеюсь, его безвременная кончина не отменяет этих договоренностей?

— Вот с этим засада, — немного опешил я. — Откуда я знаю, чего он вам наобещал?

— Ничего сверхъестественного, — поспешил успокоить меня собеседник. — Стандартная для такого случая договоренность: вы не выдаете меня местным властям, обеспечиваете доставку на территорию Федерации и даете гарантию, что судить меня будут по федеральным законам в установленном порядке. И только по доказанным эпизодам. Никаких военных трибуналов. Никакого пиратства. Тем более что я этим и не занимался. Я экономист.

— Да, это приемлемо.

— В таком случае, может быть, перейдем к делу?

— Вы так торопитесь расколоться? — съехидничал я. — А как же корпоративная этика? Клановые узы? Дух вольного братства, в конце концов?

— Не смешите мои тапочки, — скривил губы в тонкой усмешке Салех. — Ничего личного, просто бизнес. Любой из моих "коллег" уже давно бы соловьем заливался, закладывая всех и вся.

— Мне тут буквально вчера док Исайя про романтизм французов рассказывал. А в вас романтики ни на грош, как я посмотрю.

— Предпочитаю голый прагматизм. Чувства в бизнесе помеха. Так что вы хотели узнать?

— Вы знаете, где сейчас находится "Персей"? — начал я с основного вопроса.

— Дознались-таки, — одарил меня фирменной ухмылкой собеседник. — Тоже док проболтался?

— Вообще-то, нет, — в принципе, почему бы и не раскрыть карты? Часть, по крайней мере. — Я изначально направлялся на планету с заданием найти следы утерянных экспериментальных образцов. Но тут мы пересеклись. Забавно, вы не находите?

— Ничего забавного. Если бы не россказни чертова доктора, мы бы сюда не сунулись никогда. К сожалению, не все мои соратники прожженные прагматики. Повелись, как дети, — Салех презрительно сплюнул. — Сам Фенье уши развесил. Я с самого начала говорил, что ни к чему нам эта рухлядь. Ценность представляет сама система с землеподобной планетой. Ко мне прислушались, но первый импульс все же задали сведения доктора. Однако, как это ни смешно, один корабль мы нашли. В системе Эпсилон Индейца. Исайя ведь уже проболтался?

Я коротко кивнул и перешел к наводящим вопросам:

— Точные координаты вам известны?

— Я вообще-то экономист. Не штурман, даже не инженер. Мне все эти материи глубоко до лампочки, пардон муа. Естественно, не знаю я точных координат. Вам нужно с кем-то из пилотов пообщаться.

— Можете назвать имя?

Салех отрицательно помотал головой.

— Я с летунами дела не имел. Если и общался с кем из экипажного состава, так это с боцманами.

— Жаль, — констатировал я. — Самый простой способ упущен. А вы лично случайно не были в системе?

— Лично не был. Присутствовал лишь на сеансе связи с экипажем ушедшего на поиски рейдера.

— Общались по голосовой связи?

— Нет, был полноценный сеанс, с картинкой. Как сейчас помню — рубка "Бретёра", на переднем плане Ив Готье. За спиной у него какие-то мониторы, навигаторы в креслах. Рядом Франк Соро суетится… А вам зачем это?

— Пытаюсь найти альтернативный способ, — задумчиво протянул я. — Соро, говорите? Это такой здоровенный чернокожий?

— Да, — удивленно отозвался Салех. — А вы его откуда знаете?

— Встречались однажды, — не стал я вдаваться в подробности. — А как он на Птичьем оказался, если он на рейдере был?

— Так это когда было! Первая экспедиция на "Персей" четыре месяца назад завершилась. Ребята пробрались в систему, обнаружили объект, провели первичный осмотр. Потом потихоньку убрались, федералов не потревожив. И сразу же сюда рейдер прибыл. Дело все-таки секретное. Потом два месяца готовили следующую экспедицию, с техническими специалистами и необходимым оборудованием. Корабль оказался в довольно плачевном состоянии, к тому же энергоустановка у него экспериментальная, никто не знает, с какой стороны к ней подступиться. Хотя последний раз доложили, что дело сдвинулось с мертвой точки. Попросили доставить кое-какие грузы. Только не получилось у нас — конвой пограничники перехватили. Недавно это было, двух недель не прошло.

Ага, так вот зачем те три корабля в систему Эпсилон Индейца лезли! Выходит мы, сами того не ведая, сорвали планы пиратов и облегчили себе задачу.

— Корабль все еще в системе?

— Ну да. И неизвестно теперь, когда его в божеский вид приведут. Теперь уже никогда, вернее всего, — справедливо, в общем-то, оценил перспективы клана Салех. — Вы до них рано или поздно доберетесь. Хотя с наших станется, сунутся всеми наличными силами.

— И по рогам словят, — не удержался я. — Оставшихся на Бурной кораблей за глаза хватит.

— Я не сомневаюсь, — собеседник вдруг стал предельно серьезен. — Так вы что-нибудь придумали?

— Придумал. Но потребуется ваша помощь. Как вы относитесь к мнемосканированию?

— Нет!

— Подумайте, — как можно убедительней произнес я. — Я обещаю вам, что результаты сканирования не будут использованы против вас в суде. Нас интересует только сеанс связи, про который вы рассказывали. Я предлагаю следующее: местный специалист, майор Юциус, проведет мягкое сканирование. Вы даже не потеряете сознание. Затем он проанализирует информацию и передаст мне интересующие сведения. Все остальное будет немедленно уничтожено. Инфомассив никогда не попадет к людям из Федерации. Взамен вы сможете выторговать значительное послабление приговора.

— Хорошо, я согласен, — сдался собеседник. — Если не секрет, что вы хотите вытащить у меня из мозгов?

— Вы говорили, что видели мониторы на заднем плане. Меня интересует изображение с них. Существует высокая вероятность, что на каком-то из дисплеев обнаружатся если не координаты, то весьма существенные сведения, которые позволят определить положение корабля в пространстве на момент сеанса. А это уже кое-что…

— Хорошо, валяйте!

— Чуть позже. Сначала я проконсультируюсь со специалистом. Но будьте готовы в течение дня! — я встал, дав понять собеседнику, что разговор окончен.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

1 апреля 2535 года, утро

Юциус отыскался в ведомственной гостинице. В данный момент неотложных дел у него не было, и он убивал время, отлеживаясь в номере. Моему появлению майор весьма обрадовался.

— Какими судьбами, Сан Саныч?!

— По делу, Пал Палыч, по делу, — я оседлал предложенный хозяином стул и продолжил: — Работенку для вас отыскал по профилю, нужно одного кадра через мнемосканер пропустить, но предельно аккуратно.

— Кого-то из пленных? — мгновенно просек ситуацию капитан.

— Ага. Некоего господина Салеха. Он согласен. Сможете?

— Обижаете, коллега! — притворно оскорбился Юциус. — Раз клиент согласен, сделаем все в лучшем виде. По правде говоря, это оптимальный вариант, как с точки зрения энергозатрат, так и последствий для объекта. А что именно будем искать?

— Изображения на мониторах ходовой рубки разведывательного рейдера. Пациент присутствовал на сеансе видеосвязи. Число и даже время он знает.

— Хорошо, — задумчиво кивнул капитан. — Еще что-то?

— Ага. Еще нужно прогнать инфомассив из мозга "афрофранцуза", помните его?

— Конечно. Цель?

— Та же. Схемы звездной системы, вид на звезды из иллюминатора, координаты в любой форме… Короче, фиксируйте все, что связано с навигацией в космосе. Объект лично находился на корабле в интересующий нас период. Но тут объем больше, недели две, месяц — не знаю. Уточните у Салеха. Сколько вам времени понадобится?

— Часов десять-пятнадцать, — прикинул Юциус. — С живым свидетелем за пару часов справимся. А вот скан мозга дольше анализировать придется. В любом случае, к завтрашнему дню информация у вас будет. Если она вообще существует.

— Значит, договорились, — подвел я итог переговорам. — Насчет доступа к пленному я договорюсь. Его доставят к вам. Кстати, где будете с ним работать?

— У себя в отделе, где ж еще! — хмыкнул капитан. — Пойду, разгоню лаборантов. Совсем разболтались, а ведь всего ничего меня нет на месте.

— Адресок скинете?

— Без надобности. Скажете охране, чтобы доставили к капитану Юциусу, а дальше сами разберемся. Телефон им только мой дайте.

— Хорошо, — я поднялся со стула и поинтересовался: — Пал Палыч, а что же вы домой не идете?

— Спокойнее здесь, — объяснил Юциус. — Я ведь пока что в составе сводной группы, под вашим руководством. Соответственно, мне удобнее думать, что я в командировке. А заявись сейчас домой, потом не вырвешься. Плюс коллеги не донимают, думают, что я делом занят и далеко. Хотя вот сейчас в отделе появлюсь, и прощай покой!

— Семья-то большая?

— Жена, двое детей, — улыбнулся капитан. — Но они привыкли, к тому же я с ними созваниваюсь. Думаю, еще сутки-другие потерпят. А у вас семья есть?

— Не сподобился пока, — не стал я вдаваться в подробности. — Хотя кандидатура имеется, чем черт не шутит…

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, Океанариум,

1 апреля 2535 года, утро

Вернувшись в свою каюту, я в который уже раз вышел на связь со старлеем Веней и договорился насчет доставки Салеха в отдел к Юциусу. Параллельно поинтересовался, с кем согласовать временную выемку из цугундера заключенного. Дело оказалось несложным — заручившись согласием еще двух должностных лиц, я стал обладателем своеобразного "карт-бланша" применительно к доктору Локхиду-Бертье. Накануне ночью сон долго не шел, и я задумался об экспедиции на обнаруженную пиратами базу Первых. Все равно ближайшие сутки как-то убить надо. Это после прибытия флота в системе начнется суета, а пока что нужно воспользоваться временным затишьем в познавательных целях. Как я и предполагал, получить в свое полное распоряжение ученого не составило труда. Труднее пришлось с транспортом: в свете недавних потерь каждый летательный аппарат в городе был на счету. Однако мне, учитывая "геройский" статус, удалось через капитана первого ранга Штурмина выбить штурмовик с экипажем. Плюс топливо и боекомплект. Местный начальник тыла со скрипом, но все же выдал нужное.

Следующий шаг — формирование команды — трудностей не составил. Федотову я просто приказал готовиться к выходу в поле, отправив начавшего возникать Черенкова в распоряжение капитана Юциуса: и для подстраховки, и как консультанта — сержант всяко быстрее "подводника" вычленит нужную информацию из поступившего массива. Волчара с Сашкой даже не стали ни о чем спрашивать, им хватило намека. Разорив оставшиеся запасы и местных силовиков, удалось раздобыть для них приличное снаряжение и даже пару бронекостюмов устаревшего образца — с моей точки зрения, понятно. Так за хлопотами незаметно подошло время обеда, после которого мы в полном составе заявились в цугундер. Здесь нас уже ждали, и сменивший Веню незнакомый капитан без лишних вопросов привел ученого. Док пребывал в отвратительном расположении духа, но при виде нас заметно оживился. Еще больший энтузиазм в нем вызвал факт избавления от наручников.

— Добрый день, Алекс! — вежливо поздоровался он, потирая запястья. — Вы решили забрать меня из этого ужасного места?

— Не обольщайтесь, док, это временно, — я бросил к ногам ученого плотно набитый баул. — Одевайте вот это. Думаю, в нашей маленькой прогулке защита вам не помешает.

Доктор немного скис, но приказание выполнил: извлек из баула бронекостюм пятого класса и принялся облачаться в обновку. Снаряжение для ученого я позаимствовал на трофейном складе, беззастенчиво предъявив права на захваченные у пиратов шмотки. Там же я разжился комплектом портативных передатчиков малого радиуса действия. Нам будет в самый раз, как на базу полезем. Дождавшись, когда ученый оденется, я поручил Федотову следить за ним, и мы плотной группой вышли из здания городской тюрьмы.

— И куда же мы направляемся, если не секрет? — не выдержал, наконец, док. — Если на расстрел, то мне положено последнее желание.

— Не переживайте, доктор! — успокоил я его. — Не буду утверждать, что прогулка предстоит приятная, но смею надеяться, что увлекательная. Вы координаты базы Первых знаете?

— Откуда мне их знать? — удивился ученый. — Я даже понятия не имею, какая система исчисления принята на этой планете, может, вовсе полярные используются. На карте могу показать, не более.

— А большего и не требуется, — усмехнулся я. — Вам какую карту — плоскую, трехмерную?

— Какую дадите, на такой и покажу, — немного заискивающе ответил док. — Вы меня с собой хотите взять?

— Обязательно. Лучшего проводника нам все равно не найти.

— Охраны берите побольше, — забеспокоился ученый. — Там аборигенов очень много, придется отбиваться. Мы туда меньше чем с тремя десятками бойцов не летали.

— А что, настолько все плохо? — не поверил я. — Как же вы там работали, если постоянно отбиваться приходилось?

— Так и работали, набегами, — поморщился док. — Толком ничего исследовать не смогли. Боссам на мои изыскания было наплевать, что успел найти за три ходки, с тем и работал потом.

— Это плохо. Неужели там спрятаться негде?

— Да можно, только этих олухов нереально было заставить маскировку соблюдать. Музыку врубят, зверье по округе гоняют, всех встречных-поперечных стреляют — а потом удивляются, с чего это аборигены на них ополчились.

— Ладно, на месте разберемся, — завершил я разговор. — В полете план действий уточним.

Между делом добрались до лифта и повторили ставшую рутинной процедуру подъема на поверхность. Я впервые после заварухи выбрался на свет божий и теперь с интересом озирался, оценивая ущерб. По правде говоря, в масштабах Порта разрушения в глаза не бросались — лишь три платформы носили явственные следы погрома, причем только одна из них пребывала в плачевном состоянии. На нашей площадке и вовсе не обнаружилось ни малейших следов боя.

— Легко отделались!.. — буркнул я, ни к кому особо не обращаясь. — Нам в пятый ангар, вон, штурмовик стоит и летуны суетятся.

Впрочем, про "суетятся" я ввернул для красного словца — оба пилота меланхолично о чем-то переговаривались, не обращая внимания на окружающую действительность. Правда, при виде нас один из них оживился:

— Капитан-лейтенант Тарасов? Здравия желаю. Лейтенант Щаравский, командир экипажа.

— И вам не кашлять, — не остался я в долгу. — Можно грузиться?

— Валяйте, — махнул рукой летчик. — И давайте сразу с местом назначения определимся.

— Справедливо, — согласился я. — Парни, загружайтесь. Док, давайте к нам. У вас карта есть? — снова переключился я на пилота.

— Ближайших окрестностей подробная, все остальное довоенное, — сообщил Щаравский, забираясь в кабину. — Сейчас на монитор выведу. Давайте сюда вашего проводника.

— Док, полезайте! — подтолкнул я ученого. — Такой карты хватит?

— За глаза, — уверил доктор. — Вас, молодой человек, как величать?

— Дима, — отчего-то смутился пилот.

— Будьте любезны, Дима, карту материка чуть крупнее. Вот так. Теперь выведите Океанариум на середину — он будет точкой отсчета. Порядка полутора тысяч километров на северо-восток, пожалуйста, — док наморщил лоб, силясь что-то припомнить. — Крупнее. Ага, вот примерно этот район.

— Доктор, при всем уважении — это кусок степи общей площадью в пару сотен квадратных километров! — возмутился Дима. — Мы там все топливо сожжем, пока круги нарезать будем. Давайте точнее.

— Не могу! — развел руками ученый. — Но мы на базе маяк оставили.

— Что за маяк? — оживился пилот. — Частота какая?

— Откуда я знаю?! — огрызнулся док. — Слышал, как техники обсуждали, дескать, если про него не знаешь, то и не обнаружишь вовек. Радиус действия у него ограниченный. Километров сто всего.

— Нормально. Выдвинемся в означенный район и просканируем частоты, — летчик Дима поколдовал с сенсорным дисплеем и скомандовал: — Экипаж в машину! Готовность две минуты.

— Док, пойдемте, — я взял ученого под локоток и увлек к люку десантного отсека. — Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, где-то в степи,

1 апреля 2535 года, день

Полторы тысячи километров наш не нагруженный и наполовину штурмовик преодолел часа за полтора — Дима вел машину на самом экономичном режиме. И правильно делал, на мой взгляд: остаться без топлива посреди голой степи в окружении агрессивных кочевников не лучшая перспектива. Весь полет док Исайя провел в глубокой задумчивости, и вывел его из этого состояния лишь голос пилота, объявившего по громкой связи о прибытии в заданный район. Ученый встрепенулся и вытянул шею, силясь выглянуть в иллюминатор. На самом деле рассмотреть пока ничего бы не удалось — штурмовик шел на высоте в добрых десять тысяч метров, и как раз в этот момент сидевший за штурвалом Дима бросил летательный аппарат в пике. Нас прижало перегрузкой к креслам, сдавило невидимыми тисками грудь, выдавив почти весь воздух, но это ощущение почти сразу прошло — штурмовик снизился до трехсот метров, если верить показаниям моего сканера, и перешел на горизонтальный полет.

— Есть маяк! — объявил Дима, настроившись на мою персональную волну. — Запускайте синхронизацию, товарищ капитан-лейтенант! И доктора подключите.

— Принял, — лаконично отозвался я. Тронул дока за плечо: — Синхронизируемся. Дима сказал, есть сигнал.

Электронная начинка моего бронекостюма превосходила "железо" гражданского броника пятого класса на голову, так что процедура синхронизации прошла без сучка и задоринки: спецпрограмма за доли секунды взломала защиту доковского костюма и запустила режим принудительного обмена данными. На наши дисплеи одновременно спроецировалось изображение с обзорных камер штурмовика: с трехсотметровой высоты открывался неплохой вид на бегущую под днищем аппарата равнину. Это действительно была степь, а не жалкие полянки, как в окрестностях Чернореченска. Попади я сюда в самом начале моей эпопеи, и поход закончился бы, толком не начавшись.

— Даю пеленг, — снова вышел в эфир Дима. — Расчетное время прибытия полторы минуты. Как только засечем цель, сразу же уйдем на круг. Потом будем присматривать место высадки.

— Действуй, — одобрил я план пилота и переключился на ученого: — Док, на что хоть она похожа, база ваша?

— Скала посреди степи торчит, очень странной формы, — отозвался доктор. — Издалека можно за неизвестное науке насекомое принять. Если увидите, то не пропустите.

Некоторое время провели в молчании, потом ученый вновь оживился:

— Вон она! Вон та черная хреновина на горизонте! Это база!

— Есть контакт! — одновременно с доком возвестил Дима. — Объект вижу. Уходим на круг, даю максимальное увеличение. Думайте, куда садиться будем.

Я на эти реплики не отреагировал, поглощенный открывшимся зрелищем. Следящая аппаратура штурмовика выдала картинку в высоком разрешении, так что рассмотреть таинственное сооружение можно было во всех подробностях. Плюс умная электроника тут же построила трехмерную модель объекта с наложением реальных текстур. Развернув виртуальную рабочую станцию, я принялся рассматривать находку со всех сторон. Сперва мне показалось, что руины древней базы колоссальны, однако масштабная линейка, услужливо высвеченная в углу дисплея, быстро убедила меня в обратном: скала, вернее, целая гряда, площадь занимала не очень большую, примерно с хороший стадион. Но вот рельеф у нее куда затейливее — нагромождение пересекающихся под немыслимыми углами плоскостей резко контрастировало с плавными линиями перетекающих один в другой пиков. Все это дело разбавлялось выступающими тут и там округлыми горбами антрацитово-черного цвета, выделяющимися чужеродными кляксами на фоне сероватого камня. Скалы возвышались метров на десять-пятнадцать, и примерно до середины были увиты странным плющом и покрыты тошнотворно-желтым мхом. Метров на сто во все стороны от этого своеобразного "корабля" расходились заросли затейливо изломанной травы выше человеческого роста, живо напомнившие мне растительность Мутагенки. Уловить какие-либо закономерности в архитектуре базы — если это была она — не удавалось. Я даже примерно не мог прикинуть, где лучше высаживаться. Спас положение док Исайя.

— Вот это большое черное пятно на "спине", — доктор воспользовался моим рабочим пространством и ткнул курсором в нужную точку. — Здесь что-то вроде посадочной площадки для малой авиации, и есть ход к основным помещениям. Можно прямо туда садиться, тогда аборигены нас не достанут.

— Дима, как понял?

— Принял, садимся! — отозвался пилот.

— Док, а вас почему тогда туземцы беспокоили? — недоуменно поинтересовался я. — Удобное же место, и с земли не просматривается.

— Так мы его в последнюю ходку нашли, уже перед самым возвращением на базу, — пояснил ученый. — Добрались бы раньше, многих проблем бы удалось избежать.

— Ладно, док! На нет и суда нет! — успокоил я его. — Зато сегодня спокойно поработаете. У нас часов шесть до темноты есть еще.

Безбашенный Дима между тем заложил крутой вираж и с ювелирной точностью вывел штурмовик к указанной доктором проплешине. Аппарат замер над черным горбом на антигравах, и пилот объявил по громкой связи тоном заправского кондуктора:

— Конечная остановка! Пассажиров просим покинуть салон!

Люки десантного отделения распахнулись, недвусмысленно давая понять, что тянуть время нечего. Мы пятеро горохом ссыпались на посадочную площадку и следом за доком стремительно переместились к зеву пещеры, притаившейся в скале прямо по курсу. Набились в небольшой грот, бросили к ногам поклажу и остановились осмотреться и перевести дух.

— Ловите частоту для связи! — напомнил о себе Дима. — Мы сейчас круг дадим, осмотрим окрестности на предмет аборигенов. Потом тут сядем и будем вас ждать. Связь каждые полчаса. Если пропустите два подряд сеанса, улетим за подкреплением.

— Добро, — нормальный план, так что спорить не буду. — Вы тоже ушами не хлопайте, если запахнет жареным, сразу сообщайте. Все, конец связи.

— Доктор, что скажете? — окликнул я ученого. — Как нам лучше действовать?

— А что именно вы хотите? — поинтересовался тот.

— Можете нам экскурсию устроить? По тем местам, где уже были? В необследованную часть соваться опасно, тут спецснаряжение нужно и обученные люди. А так вы нам покажете, где здесь что, мы заснимем — вот и вся задача.

— Давайте так и сделаем, — не стал спорить док. — В принципе, тут не опаснее, чем в какой-нибудь карстовой пещере. Если под ноги смотреть, то все обойдется. Местные механизмы уже давно мертвы. Да и не механизмы они, по большому счету.

— А что же они тогда такое?

— Давайте так: я вам прочитаю небольшую лекцию по материалам своих исследований, и параллельно будем продвигаться вглубь комплекса. Что смогу, объясню на конкретных примерах.

— Пойдет.

— Включайте фонари, здесь темно, — предупредил ученый, первым подавая пример. — Ниже спустимся, там люминесцентные панели будут, а тут ноги можно переломать в потемках. Готовы? Пошли.

Доктор приглашающе махнул рукой и уверенно зашагал в дальний конец пещеры, тонувший во мгле. На ходу принялся бубнить менторским тоном:

— Насколько я могу судить, Первые — типичные представители цивилизации, избравшей биологический путь развития. Биотехнологии у них были очень развиты и внедрены практически во все сферы деятельности. Металла они или не знали, или, что более вероятно, переросли этот уровень. По крайней мере, в осмотренных нами помещениях мы ничего металлического не нашли — сплошной камень, хитин и органические останки. Вот, кстати, полюбуйтесь — это именно хитин, схожий по составу и свойствам с хитином земных насекомых. Двери и переборки по всей базе из этого материала, равно как и потолочные перекрытия помещений, выходящих на поверхность.

Я довольно безразлично поковырял пальцем скол на створке шлюза, но ничего интересного для себя не обнаружил. За исключением того факта, что переборка явно была разрушена приложением ударной нагрузки — или кто-то въехал в нее чем-то тяжелым, или взорвал.

— Тот черный горб, на который мы приземлились, — продолжил док, — тоже из хитина. Под ним как раз расположен один из залов. Судя по всему, там было что-то вроде оранжереи. Смею предположить, что хитин мог менять цвет и прозрачность, то есть превращаться в большое окно по воле хозяев базы. Управлял всем этим хозяйством центральный биокомпьютер, типа тех, что мы захватывали у легорийцев. Можно с большой долей вероятности предположить, что ноги у этой их технологии растут из наследия Первых…

Под мерное журчание голоса ученого мы пересекли шлюз и начали спускаться по довольно пологому коридору, облицованному с поразительной точностью обработанными каменными плашками вперемежку с нашлепками хитина. Пол был выстелен чем-то вроде губки, от времени высохшей и потрескавшейся, но все еще мягкой. Следов разрушения больше не попадалось, так что делать какие-либо выводы было еще рано.

— Сам компьютер, равно как и периферия, не сохранились, — продолжил между тем док. — Но мы раздобыли несколько носителей информации в виде искусственных кристаллов. Похоже, Первые не только умели клонировать и генетически модифицировать биологические объекты, но и владели синтезом минеральных веществ и могли целенаправленно "выращивать" кристаллические образования самых экзотических форм. Однако данные факты не объясняют их отказ от металлов — ведь без них не получится создать высокотехнологичные двигатели для космических кораблей. Скорее всего, нам просто не попались образчики подобных технологий. Ведь вырастить кристалл из железа не сложнее, чем из углерода. Так что работы еще непочатый край, господа!

Коридор уперся еще в один шлюз, створки которого пребывали в столь же плачевном состоянии. За тамбуром проход раздавался вширь, плавно перетекая в просторное помещение овальной формы, порядочно захламленное кусками хитина, осколками кристаллов и просто камнями. Похоже, здесь что-то взорвалось, причем очень давно. Все поверхности заросли толстым слоем рыжей пыли, и на полу отчетливо просматривались следы множества ног.

— Доктор, ваша работа? — окликнул я ученого.

— Нет, все так и было, — незамедлительно отозвался он. — Кто-то явно пробивался изнутри — характер повреждений на это отчетливо указывает. Кстати, в некоторых помещениях внизу мы нашли похожие следы.

— Думаете, до нас кто-то побывал? Интересно, кто? И когда?

— Мародеры, — пожал плечами док. — Наверняка кто-то из первых экспедиций, а потом и поселенцы. Мы же ничего не знаем про времена до Бойни. Все данные или засекречены, или утеряны. Вам, Алекс, случайно не дали код доступа?

— Увы, док. Уровнем не вышел. Смотрите-ка — вон та ниша удивительно правильной формы, — ткнул я в углубление в стене. — Что характерно, с прямыми углами. А вот еще парочка. Это вам ни о чем не говорит?

Док помотал головой, но от выводов воздержался. Что с него взять, гуманитария? А у меня кое-какие мысли возникли. Еще уточню кое-что, и можно будет озвучить гипотезу.

— Скорее всего, тут была диспетчерская или пост охраны, — возобновил рассказ ученый. — Мы нашли несколько таких помещений по всему верхнему уровню, из них имеются выходы на поверхность. Парочку даже пришлось обрушить, чтобы аборигены пролезть не смогли. Центральный вход обороняли, плюс защитный контур установили. Нам, в принципе, туда не надо — он ведет в ангар. Не пустой, но от техники остались невразумительные останки, мешанина камней и хитина. Ума не приложу, как это все могло ездить или летать. Кстати, сейчас будет что-то вроде лифта. Не работает, конечно, но мы тросы закрепили, так что спустимся.

Док не соврал — едва выбравшись из зала, мы уперлись в типичную шахту, правда, как и практически все здесь, округлого сечения. Кто-то заботливо подготовил тросики, закрепленные на вбитых в пол костылях, числом три.

— Здесь метров пять всего, — поспешил объяснить доктор. — Ход ведет на первый уровень, как мы его обозначили. В центре несколько больших помещений, расположенных друг за другом. Перекрытия у них хитиновые, выходят на поверхность. А вокруг них по периметру — второй уровень. Там всякие технические помещения, туда ведет отдельный вход. Но там ничего интересного нет, одни обломки и вездесущая пыль. В залах оранжереи или что-то типа. Множество органических остатков, кое-что мы взяли для исследований. Вот только не успели анализ провести.

— Марк, Игнат, вы первые, — распорядился я, заглянув в шахту. Дно не просматривалось, скрытое во мгле. — Сашка, контролируй тыл. Док, там нужно чего-то опасаться?

— Там не опасно, только под ноги смотрите — захламлено очень.

Федотов с Волчарой оперативно пропустили тросики через лебедки и, подсвечивая фонариками вниз, стремительно соскользнули в провал. Через несколько секунд Игнат подал голос:

— Спускайтесь, все спокойно. Ай, мля! Какая сволочь тут камней набросала?! Встать негде, туда-сюда!

— После вас, док! — сделал я приглашающий жест.

Ученый довольно ловко последовал за авангардом. Я спустился следом, по пути хорошенько рассмотрев шахту. Судя по состоянию стен, она или была выплавлена в скальном массиве, либо массив образовался уже с каверной — поверхность камня следов обработки не носила и была стеклянисто-скользкой. Даже вода так не сможет обработать минерал. Спуск закончился, едва начавшись: пол чувствительно ударил в ноги, и я поспешил отскочить в сторону, отцепившись от тросика. Буквально следом сверху свалился Сашка.

Доктор скользнул по стенам лучом фонаря и уверенно направился к небольшой нише, притаившейся у переборки. Сначала я не уловил странности, но потом до меня дошло: переборка была типовая, металлопластиковая, как в обычном лифте, каким несть числа в любом человеческом поселении.

— Доктор, а вы говорили, нет металла! — поддел я ученого, занятого непонятной возней в нише.

— Это мы поставили, от греха, — пояснил тот, и объявил: — Добро пожаловать на первый уровень! Фонари можно убрать, тут светло.

В подтверждение его слов дверь скользнула вбок, открыв просторный коридор, хорошо освещенный люминесцентными панелями, расположенными на стенах в два ряда. В остальном туннель не отличался от ранее виденных: такого же округлого сечения и с потрескавшейся "губкой" на полу.

— Здесь есть кое-что интересное, — предупредил ученый. — Вы вроде снимать хотели, Алекс?

— Уже давно, док! — отозвался я, но на всякий случай проверил регистратор.

Включил я его загодя, едва только база показалась на горизонте. Прибор функционировал исправно, и в инфоблоке уже скопилось несколько объемных видеофайлов.

— Пройдемте дальше, — предложил док Исайя. — Здесь ничего интересного, жилые модули. Типовые, совершенно одинаковые. Если любопытно, загляните в любой. Только осторожнее — хитин на дверях хрупкий, раскалывается от малейшего прикосновения.

Я, конечно, доку верил, но дело есть дело: раз взялся фиксировать происходящее, так фиксируй, не филонь. Посему я остановился у ближайшей двери оригинальной формы — в виде вытянутого овала — и надавил на створку. Как и предупреждал ученый, хитин тут же растрескался и осыпался крупными чешуйками. Ради интереса я подобрал одну и осмотрел. Результаты осмотра меня несколько обескуражили — створка рассыпалась на правильные шестиугольники с удивительно ровными гранями. Этакие соты, только плоские.

— Док, похоже, эти чешуйки силовым полем удерживались, — прокомментировал я свое открытие. Не дожидаясь ответа, сунулся в дверной проем: — Так, что тут у нас? А что, достаточно неплохо!

Комнатушка небольшая, примерно с типовой модуль на наших военных базах. Форма уже не удивила — сплюснутый эллипс с закругленными стенами и слегка уплощенными полом и потолком. На потолке черные хитиновые кляксы в шахматном порядке. Светильники? Вполне может быть. В центре возвышение вроде подиума, устланное все той же "губкой", но толщиной чуть ли не полметра. Похоже, кровать. Больше никаких предметов меблировки или личных вещей на глаза не попалось: или не было их, или рассыпались в прах и скрылись под внушительным слоем пыли.

— Я же говорил — ничего интересного, — попенял мне док. — Время только теряем.

— Это для вас, доктор, ничего интересного! — возмутился Сашка, сунувшийся в модуль следом за мной. — А мне, например, очень интересно. Все-таки пришельцы, а не какие-то паршивые аборигены! Когда еще такое увидишь!..

— Хочешь посмотреть мир? Тогда Флот ждет тебя, сынок! — ехидно ввернул Волчара. — Дерзай, Саня, сейчас перед тобой все дороги будут открыты! Скоро у нас на планете будет свобода, равенство и братство. Плюс демократия, туда-сюда!

— Ты, похоже, и не рад? — хмыкнул Сашка. — Вот уж не думал, что майор Волчара такой ретроград! Что ты имеешь против Федерации?

— Долго объяснять, — нахмурился майор. — Подрастешь, сам поймешь. Одно ясно — никуда нам от этого не деться. И это меньшее из зол, туда-сюда.

— Вообще Игнат прав, — добил я Сашку. — Но не расстраивайся, на твой век приключений и свободы — настоящей, а не на бумаге! — еще хватит. Вот примерно через поколение превратится Ахерон в обычный мир, каких в Федерации множество. Будет здесь такое же сытое болото, как и везде. Кстати, насчет Флота Игнат тоже в яблочко попал — если захочешь, сможешь завербоваться. Или в Академию поступить, по возрасту тебе еще можно. Выучишься на штурманца или пилота. А вот в десантные вузы тебя уже не возьмут. Впрочем, можешь пойти служить по контракту, рядовым.

На Сашку моя речь произвела неизгладимое впечатление, и он надолго погрузился в задумчивость, машинально переставляя ноги и не обращая внимания на окружающие чудеса. Впрочем, смотреть особо было не на что — все тот же унылый коридор с бесконечными дверями жилых модулей плавно загибался, обтекая какое-то обширное помещение. Док Исайя вновь вернулся к роли ректора и принялся грузить нас очередной порцией ненужной информации:

— По нашим прикидкам, на базе обитало около двух тысяч существ. По крайней мере, именно столько могло разместиться в обнаруженных нами каютах. К сожалению, никаких изображений мы не нашли, ни фотографий, ни голограмм, вообще ничего. На носителях информации тоже никаких графических файлов не обнаружилось. Да и нашли мы всего лишь пару кристаллов, в одной из самых отдаленных комнат. Больше ничего похожего нам не попалось. Складывается ощущение, что все компьютерные комплексы и инфокристаллы были сознательно уничтожены. Я вообще подозреваю, что в руки нам попались всего лишь околонаучные труды, вроде наших учебников истории. Им просто не придали значения как источникам информации, или просто забыли.

— И из таких обрывочных и неполных данных вы сделали столь далеко идущие выводы? — осведомился я, намекая на вчерашнюю беседу.

— Так я и не претендую на роль высшей инстанции! — парировал доктор. — Я всего лишь высказал гипотезу. И она основывается на куда более достоверных сведениях, чем утверждения моих оппонентов. К тому же вся историческая наука по большому счету куча домыслов. Машину времени еще не изобрели, так что со стопроцентной уверенностью подтвердить тот или иной факт, имевший место в прошлом, физически невозможно!

— Ладно, док, не кипятитесь! — поднял я руки в примирительном жесте. — Я все это прекрасно знаю, у меня отец кандидат исторических наук. Да и сам я не чужд историческим изысканиям, правда, в области вооружений. Так что все я прекрасно понимаю. И спорю лишь из вредности. Уж простите великодушно за маленькую слабость!

Тем временем мы добрались до развилки — коридор упирался в округлый холл, из которого выходило еще три туннеля одинакового диаметра. Помещение носило явственные следы боя — выщербленные стены, размазанные по каменной поверхности осветительные панели, какие-то угловатые валуны почти в самом его центре… И внушительный провал перед одним из проходов.

— Док, куда дальше? — озадаченно осведомился я. — Что-то мне это напоминает…

— Ага, до боли знакомое! — поддержал меня Игнат. — Направо пойдешь — коня потеряешь; налево пойдешь — друга потеряешь. Прямо пойдешь — этих самых словишь, на букву "пэ" которые.

— Без разницы, — безразлично отозвался доктор. — Прямо вперед если идти, в оранжерею попадем. Направо — в ангар. А в левый туннель мы не совались, поостереглись через воронку лезть.

— А куда ближе? — Игнат, как всегда, предельно прагматичен.

— В оранжерею метров через тридцать выйдем, а в ангар попетлять придется, там все сто по закоулкам.

— Может, разделимся? — очнулся от раздумий Сашка.

Ответить я не успел — в эфир вышел Димин напарник:

— Эй, "спелеологи", как у вас там дела?

— Все в норме, — отозвался я. — Как снаружи обстановка?

— Тоже порядок, — голос пилота прямо-таки лучился оптимизмом, хотя и искажался легкими помехами. — Круг дали, обнаружили пару стойбищ, но там все тихо — шли на четырех тысячах, никого не потревожили. Плюс подвесили несколько "птичек", так что подходы контролируем.

"Птички" — это миниатюрные беспилотники, коих в комплекте на борту полагалось иметь не менее десяти штук. Опытные ребята наши пилоты, не поленились наблюдательный комплекс запустить, за что честь им и хвала.

— Ладно, отдыхайте, — закруглился я. — Мы тут еще долго будем шариться. Можете вздремнуть даже.

— Принял. Конец связи.

Сашка между тем развил мысль:

— А что, давайте разделимся. Быстрее получится, чем кучкой ходить. Мне вот в ангар интереснее, что я в оранжерее забыл?

— Твое дело вообще маленькое — обгадился и стой, туда-сюда! — сурово осадил молодого коллегу Волчара. — Тебя чему в "мародерке" учили? В незнакомых местах не разделяться. Или ты старинных ужастиков насмотрелся и считаешь, что так круче? Чтобы по одному прищучили, в случае чего?

— Господа, господа, вы явно преувеличиваете степень опасности! — вмешался в беседу ученый. — Самое страшное, что нам грозит — напороться на аборигенов. А для них мы проход перекрыли, установили защитный контур на центральном входе. Впрочем, я об этом уже упоминал. Так что давайте не будем ссориться.

— Кстати, а зачем вообще они сюда лезли? — сменил я тему.

— Они называют базу Местом, где говорят Боги! — усмехнулся док. — Это у них нечто вроде святилища, сюда они за пророчествами ходят. Я сначала воспринял эту ахинею как бред, но самое смешное, тут действительно говорят боги. Недалеко от входа есть активная зона, воздействующая на сознание. У всех, кто туда попадает, возникают галлюцинации, причем, достаточно связные. Мы обследовали этот участок тоннеля и обнаружили там поле неизвестной природы. Похоже, оно воздействует напрямик на кору головного мозга. Я думаю, это нечто вроде системы оповещения. Хотя как она работает, ума не приложу.

— Я бы на это чудо глянул, — задумчиво протянул я. — Заодно и в ангар бы заглянул. А на обратном пути можно и в оранжерею завернуть.

На том, собственно, и порешили.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, где-то в степи,

1 апреля 2535 года, день

Покружив немного по извилистому коридору, мы вышли к очередной развилке. Но тут док сориентировался очень быстро:

— Налево ангар, направо — вход.

— Давайте в ангар заглянем, интересно все же, — решил я. — Тут как с дорогой?

— Хлама полно, но ничего опасного, — заверил ученый и двинулся по левому коридору.

Мы цепочкой последовали за ним и вскоре оказались в хорошо освещенном зале. Стены резко раздвинулись, явив взору огромную каверну высотой около пятнадцати метров и длиной чуть ли не в сто — судя по всему, ангар занимал примерно половину скальной гряды, в которой скрывалась база таинственных пришельцев. Прозрачный с нашей стороны потолок очень походил на пчелиные соты, но без резко выраженных углов: скругленные шестиугольные ячейки складывались в легко узнаваемый узор, который в трех местах прерывался круглыми черными кляксами. Пространство перед нами было заполнено причудливыми россыпями камней пополам с хитином и неправильной формы кристаллами, а кое-где и вовсе кучами щебня. Все это было обильно припорошено пылью, как обычной, серой и пушистой, так и сугубо местной разновидностью в виде плотного бурого порошка.

— Док, а с чего вы решили, что это ангар? — поинтересовался я, окинув взглядом весь этот бардак.

— Все признаки налицо, Алекс! — невозмутимо отозвался ученый, но тут же сбился на привычный менторский тон: — Во-первых, вход большой и удобный, с вместительным шлюзом, явно грузовой. Во-вторых, вон те круглые кляксы — это люки, через них стартовали летательные аппараты. В-третьих, мы проанализировали расположение остатков техники — они выстроены в строгом порядке, я бы сказал, эскадрильями и колоннами. Плюс на той стороне пещеры имеется что-то вроде транспортера для перемещения большого количества грузов. Ну и последний факт: среди этого барахла нашлось несколько объектов, сохранивших первоначальные очертания. В них легко узнаются летательные аппараты на антигравитационном приводе.

— И нигде ни малейшего кусочка металла? — не поверил я.

— Абсолютно, — кивнул док. — Камень, хитин, кристаллы. Ну и пыль, сами видите.

— А почему вы решили, что в соседнем зале оранжерея? — влез неугомонный Сашка.

— Потому что там еще более характерные устройства, — вздохнул ученый. — Если вы хоть раз были в деревне у дедушки, то наверняка знаете, что такое грядки и теплицы. Или хотя бы на гидропонную ферму заглядывали. Тогда узнаете чаны с питательной средой.

— А почему изнутри потолок прозрачный, а сверху черный? — не унимался парень.

— Потому что тонированный, туда-сюда! — рявкнул Волчара. — Уймись, Саня!

— Коллега абсолютно прав, — развил мысль Игната доктор. — Сверху обыкновенный поляризованный слой, который держится даже в отсутствии источника энергии. Давно известное явление.

— Тогда вот вам еще фактик в копилку, док! — я нагнулся и зачерпнул затянутой в бронеперчатку ладонью горсть бурой пыли. — Знаете, что это такое?

— Ничем не примечательная пыль, я полагаю. Мы взяли ее на анализ, но руки как-то не дошли.

— Это вы зря, док! — попенял я ученому. — Если бы потрудились определить ее состав, думаю, вопросов насчет металлов у вас бы не осталось. Это не что иное, как оксид железа. Попросту говоря, ржавчина. Похоже, все металлические части техники и детали интерьера рассыпались в прах.

— Думаете? — заломил бровь ученый.

— Практически уверен. Все за это говорит. Не бывает сложной техники без металлических частей. Живой организм, каким бы сложным он не был, не сможет передвигаться в космосе со сверхсветовой скоростью. Равно как и нырять в гипер, и совершать гиперпрыжки. Плюс белый шум в рации — помните, когда пилот с нами связывался? Очень характерные помехи. И вот вам последнее доказательство.

Я извлек из кармана универсальный инструмент "десять в одном", откинул плоскую отвертку и поднес ее к ладони. Бурые пылинки тотчас же облепили инструмент. Сместил отвертку в сторону и за ней тут же потянулся ярко выраженный хвост из мелких частичек ржавчины.

— Убедились? — осведомился я, очищая инструмент от налета. — Простейший фокус, намагниченная отвертка называется. Ничем не примечательная пыль так себя не ведет. Это однозначно оксид железа.

— Почему железо? — не утерпел Сашка. — Почему не сплавы, не медь или алюминий? Они-то не ржавеют…

— А фиг его знает! — улыбнулся я. — Может, не было этих металлов у них на планете. Хотя… Как вам такой вариант: а если они выращивали металлические изделия на манер кристаллов? Материал должен быть однородным, а со сплавами такой фокус не пройдет. Для их получения нужно именно сплавлять несколько разных металлов с образованием твердого раствора. А если они металлургии не знали? Не умели выплавлять металлы? Или технология выращивания была более экономически выгодна? Я вообще склоняюсь к мысли, что они использовали синтез твердых материалов типа камня, хитина и химически чистого железа с силовыми полями. Поля выступали в роли стабилизирующего и укрепляющего фактора. И наверняка в структуру материалов был зашит механизм саморазрушения. Да хотя бы в железо — например, они каким-то образом увеличили скорость электрохимической коррозии на пару-тройку порядков, и готово. Рассыпались в пыль все металлические детали, и вся техника пришла в негодность.

— А что, весьма стройная теория, — сдержанно похвалил меня док. — Вы, Алекс, никогда не задумывались о научной карьере?

— Задумывался, док, еще как задумывался. Но не судьба, видимо, — я стряхнул ржавчину с ладони и решительно зашагал к выходу. — Вы со мной? Или здесь останетесь?

— Пожалуй, что здесь, — протянул Игнат, окинув ангар задумчивым взором. — Ты как, Саш?

— Давай походим, интересно же, — отозвался тот.

— Марк, док, идемте, — не стал я задерживаться в мало интересном для меня помещении. — Далеко еще до аномалии?

— Метров пятьдесят по коридору, — пояснил ученый, едва поспевая за мной. — Это запасной выход, насколько я понял. Основной шлюз в ангаре, он закрыт, и мы его не трогали. А этот, видимо, для вспомогательных целей. Насчет аномалии не беспокойтесь — мимо не пройдете, сразу накроет. Только не суетитесь, я вас умоляю! Передача идет от тридцати до сорока секунд, все это время перципиент находится в заторможенном состоянии.

— Какие-нибудь отрицательные последствия фиксировали?

— Нет, все подвергшиеся воздействию аномалии объекты не пострадали, — успокоил меня док. — Я сам неоднократно попадал в "прицел" этого поля, и никаких негативных последствий не ощущаю.

— Это радует, — хмыкнул я, слегка сбавив шаг.

Доктор тронул меня за плечо и почему-то перешел на шепот:

— Все, практически на месте. Давайте потихоньку, воздействие начинается внезапно, это как удар по мозгам. Но вы не бойтесь, все будет хорошо.

— Уговорили, док! — несколько бравируя, отозвался я и двинул по коридору медленным приставным шагом, внимательно прислушиваясь к себе.

Ученый был прав — это действительно походило на внезапный удар по голове, причем не на грубую оплеуху, а на толчок ладонью в лоб, нанесенный опытным мастером "внутреннего" стиля. Однажды мне пришлось пережить подобное. Ощущения незабываемые. Вот и сейчас я словно натолкнулся на невидимую стену и в глубине черепа взорвался небольшой заряд "симплекса", породивший взрывную волну, стремительно прокатившуюся по всем отделам мозга. Зрение вдруг резко сфокусировалось, до предела насытив картинку сочными цветами и твердо очерченными линиями. Потом изображение перед глазами потеряло четкость, поплыло, стремительно искажая окружающую действительность, и через неуловимую долю секунды я понял, что нахожусь в каком-то странном текучем мире. Образы перед взором плавно трансформировались и перетекали из одного в другой, и вся эта свистопляска несла некий скрытый посыл. Я попробовал сосредоточиться на сменяющих друг друга кадрах, и они послушно замедлились, наполнив действо глубоким смыслом.

Я увидел базу, какой она была тысячелетия назад: на треть выше, со сверкающими хитиновыми куполами, прозрачными и чистыми, с густыми зарослями вокруг скальной гряды. Люки ангара были открыты и из них то и дело выныривали юркие летательные аппараты, слегка напоминавшие наши глайдеры и штурмовики, но более экзотические на вид — этакая эклектичная смесь, казалось бы, несовместимых материалов. Камень здесь соседствовал с вездесущим хитином, и тускло отсвечивающими металлическими вставками, скорее всего, железными. За "глайдерами" тянулись шлейфы ионизированного воздуха, по днищам пробегали характерные голубоватые искры, выдававшие работу антигравов. Затем невидимый оператор взмыл над скалами, выдал панорамный вид сверху, и стремительно нырнул в один из люков. Покружился по ангару, позволив рассмотреть ровные ряды атмосферной и наземной техники, и углубился в тоннель, тот самый, по которому мы недавно шли. Навстречу ему начали попадаться какие-то прямоходящие существа, но рассмотреть их не удалось: как только они попадали в объектив, воздух вокруг них начинал плыть и искажать картину, совсем как марево в жару. Единственное, что можно было утверждать уверенно — существа антропоморфны, то есть у них по две руки и ноги и одна голова. Более мелкие детали разобрать было решительно невозможно.

Преодолев плавно изгибающийся коридор, "оператор" оказался в обширнейшем помещении, залитом ярчайшим светом. Я сразу сообразил, что сейчас мне показывают оранжерею: ничем иным объяснить присутствие теплиц и объемистых чанов с питательными культурами объяснить было невозможно. К стыду своему, ни одно из растений я не узнал. В емкостях буйствовала какая-то зелень, больше напоминавшая мочалку или бороду водяного, чем представителей водной флоры. На огороженных же участках с микроклиматом и вовсе ютились трудно поддающиеся описанию комья, скрученные в жгуты вьюны и шары типа перекати-поля самых ярких кислотных оттенков. Ничего подобного я раньше не встречал. Услужливый "оператор" поднялся почти к самому потолку, завис на мгновение, зафиксировав общий план, и спикировал к дальнему краю здешней "полянки". В этой части оранжереи располагались обыкновенные грядки, засаженные ничем не примечательной растительностью. Чего здесь только не было! И деревья всех видов, встречающиеся на планете, и кусты, и трава, и даже камыши и ряска на поверхности миниатюрного пруда. Предоставив мне возможность полюбоваться этим ботаническим раем, "оператор" спикировал к провалу туннеля, ведущего прочь от оранжереи, и в этот момент меня вышвырнуло из видении, мягкой волной вышибив дух.

Очнулся мгновенно. Осознал, что стою на коленях посреди туннеля и машинально трясу головой, словно пытаюсь вытряхнуть из ушей вату. Постаравшись взять себя в руки, я поднялся на дрожащих как после предельной нагрузки ногах и привалился к стене. Встретился взглядом с доком.

— Не переживайте, первый раз у всех так, — заверил меня ученый. — Вон ваш сержант тоже как мышь лабораторная. Дрожит и понять не может, что стряслось.

Надо сказать, тут док не преувеличил — Марк все еще не пришел в себя и был больше похож на сомнамбулу, чем на человека.

— Кстати, что вы видели? — поинтересовался доктор. — Если не секрет, конечно.

— Базу в прошлом, — выдохнул я, снова погрузившись в видение. Однако на этот раз имел место процесс контролируемый — я просто вызвал образ из памяти. — И вы были правы, это действительно ангар с техникой. А вы разве не это видели?

— Это же, — подтвердил ученый. — Только я деталей не смог разглядеть. Все в виде расплывчатых силуэтов. Общие очертания узнаваемые, не более. Все, кто со мной были, описывали похожую картину.

— Я только существ рассмотреть не смог, они как в дымке были. А базу в подробностях показали. И "глайдеры" с оранжереей. Кстати, я был прав относительно металла — Первые его широко использовали. Марк, а тебе что привиделось?

— Я вижу людей, — медленно выговаривая слова, отозвался сержант. Казалось, он все еще погружен в видение, а мы с доком для него ничего не значащие декорации. — Много людей. Они все высокие и стройные, тела покрыты блестящей чешуей… Они прекрасны… Они зовут меня!..

— Марк, Марк! Очнись! — потряс я его за плечо. — Доктор, не стойте столбом, с ним что-то не так!

— Вколите ему стимулятор! — рявкнул ученый, аккуратно укладывая потерявшего равновесие сержанта на пол. — Скорее, у меня аптечки нет!

Хорошо, что у Федотова костюм не загерметизирован, впрочем, как и у нас с доком. Выхватив из специального кармашка на комбезе одноразовый инъектор, я воткнул иглу сержанту в шею и вкатил ему хорошую дозу универсального тоника. Тело Марка дернулось и выгнулось дугой, я едва успел придавить его к полу.

— Док, что за фигня?!

— Понятия не имею! — огрызнулся тот, в меру своих сил помогая удерживать бьющегося в конвульсиях сержанта. — Ни разу такого не было!

Марк рванулся особенно сильно, едва не скинув нас с доком, потом тело его вытянулось в струнку и обмякло, чуть ли не растекшись по губчатому покрытию. Дыхание его стабилизировалось, зрачки пришли в норму, но глаза закатились и на свет не реагировали. Мысленно матюкнувшись, я нащупал на воротнике сержантского бронекостюма сенсор принудительной активации системы жизнеобеспечения. Захлопнул собственное забрало и запустил программу синхронизации. Дождавшись появления на дисплее мигающей надписи "Дистанционное управление доступно", я запустил режим сканирования и подготовил к работе автоаптечку. Через несколько секунд электроника собрала информацию с датчиков костюма, и сработавшая аптечка ввела Федотову комбинированный препарат-антидот. Нам оставалось только ждать.

Я привалился спиной к стене и расслабленно закрыл глаза, но тут же дернулся от раздавшегося в передатчике голоса:

— "Спелеологи", как дела, прием?!

— Тьфу, Дима, напугал! — я от души сплюнул, предварительно откинув забрало шлема. — Дела хреново, готовьтесь к экстренной эвакуации. Имеем одного пострадавшего.

— Что случилось? — в голосе пилота прорезалось неподдельное беспокойство. — Медикаменты нужны?

— Сами не знаем, что случилось, — отозвался я. — Сержант Федотов потерял сознание, стандартные методы экстренной помощи результата не дали. Хотя… Погодите, вроде очнулся. Отбой, короче. Минут через пять выйду на связь.

Не дожидаясь возражений, я вырубил передатчик и склонился над сержантом. Марк вид имел бледный, но башкой крутил вполне осознанно. Встретился со мной взглядом, слабо улыбнулся:

— Напугал я вас, товарищ капитан-лейтенант!

— Ты как, в порядке? — я решительно пресек попытку сержанта подняться. — Сколько пальцев?

— Два! Товарищ капитан-лейтенант, нормально все со мной.

— Уверен? — сержант кивнул, и я переключился на ученого: — Док, что это было?!

— Похоже на гиперреакцию, — не очень-то уверенно проговорил он. — Интересно, почему? Марк, у вас никаких аномалий в мозговой деятельности не обнаруживали?

— Док, ну вы скажете тоже! — хмыкнул я. — Если бы обнаружили нечто такое, он бы к нам в действующий отряд не попал. Физических отклонений точно нет. Но вот мышление у него особенное. Чтоб вы знали, он кандидат философских наук. Гуманитарий в квадрате, так сказать. Верно, Марк?

Тот в ответ слабо улыбнулся.

— А…

— Док, право слово, надоело уже объяснять каждому встречному-поперечному! — решительно отбрехался я от повторения набившей оскомину истории. — Сами пообщаетесь. Потом. Федотов, вставай, хорош валяться.

Сержант с некоторым трудом поднялся, но от нашей помощи отказался. Он на глазах приходил в норму.

— Так что вы видели, Марк? — док Исайя, как я уже убедился, отступать не привык.

— Я видел людей! — Федотов закатил глаза, и я уже было дернулся за новой порцией тоника, но это всего лишь была реакция на приятное воспоминание. — Да, людей… Но это были странные люди. Они ходили всюду по базе, даже пытались со мной разговаривать, но язык у них какой-то странный, совершенно непонятный. И они были прекрасны! Высокие и стройные, тела покрыты чешуей… Хотя нет, это больше похоже на кольчугу мелкой вязки, или сетку с крохотными ячейками… И она вороненая, с отливом. У всех длинные волосы, разных цветов. А вот лица какие-то одинаковые, как будто под копирку, и у мужчин, и у женщин. Идеальных пропорций, без единого изъяна… И неподвижные, эмоций не выражают…

— Что ж, — вздохнул док, — похоже, мы имеем первое на сегодняшний день достаточно внятное описание Первых, простите великодушно за тавтологию. На открытие не тянет, доказательная база слабая. Но я бы попросил вас, Марк, составить фоторобот. Или нарисовать, если сможете.

— С капитаном Юциусом пообщается, и будет вам изображение в деталях и цвете, — озвучил я самый простой способ. — Но с вас магарыч, док!

— Что с меня взять, с арестанта! — не растерялся ученый. — Но статью я бы написал с удовольствием. Будете соавтором, Марк?

— Почему нет? — отозвался тот.

Выслушивать планы совместного творчества сержанта и дока у меня не было ни малейшего желания, поэтому я отошел в сторонку и вызвал Диму:

— Летуны, прием!

— На связи! — с готовностью отозвался Дима. — Что там с пострадавшим?

— Отбой, все обошлось. Работаем по плану. Как обстановка?

— Все нормально, активности аборигенов не обнаружено.

— Хорошо. Следующий сеанс по плану. Отбой.

От нечего делать я врубил сканер и принялся обшаривать взглядом коридор. Ничем примечательным аномальный участок не выделялся — обычная стена, выплавленная в породе. Стандартные два ряда люминесцентных панелей, "губка" на полу. Излучение ни в одном из доступных диапазонов не зафиксировано. Придется поверить доку на слово.

— Доктор, а где вы храните результаты исследований? — поинтересовался я, бесцеремонно прервав расписывающего структуру будущей статьи ученого. — Образцы, данные их анализа, документацию, в конце концов?

— Все материалы остались на базе, — вздохнул док. — На той самой, которую вы с землей сровняли.

— Да вроде не сровняли, — опешил я. — По крайней мере, не всю. Какие-то строения должны были сохраниться. Можно логи в моем баллистическом компе пошерстить, тогда точно смогу сказать, что разнесли, а что осталось.

— Большая часть материалов осталась в моей лаборатории. Это тот домик, возле которого вы меня выловили.

— Ладно, этим займемся, когда в Океанариум вернемся, — решил я. — Пойдемте в оранжерею, что ли. Любопытно посмотреть, во что она сейчас превратилась.

Сержант с доком возражать не стали, и мы зашагали по коридору в обратном направлении, в скором времени добравшись до развилки, откуда выходил тоннель, ведущий в ангар. Здесь задерживаться не стали и направились к залу с воронкой. По пути я озвучил неожиданно пришедшую в голову мысль:

— Марк, говоришь, в чешуе были люди? А как вам, коллеги, такая версия: это не чешуя, это комбезы такие, опять же на основе железа. Допустим, есть генератор, излучающий поле определенной конфигурации. Есть запас активного вещества в виде порошкового железа, например. И есть досконально отработанная технология выращивания кристаллов. Нажал кнопку, или, еще лучше, подумал — и готово! Тело облепила сверхпрочная пленка. А конфигурация ее меняется в реальном времени от импульсов в мышцах. Круто, правда?!

— Ну, формальной логике вроде не противоречит, — не стал оспаривать мое предположение док Исайя.

Федотов же и вовсе промолчал, погруженный в собственные мысли.

Когда до места назначения осталась всего пара десятков метров, до нас донеслись голоса: слегка обеспокоенный Волчары и уверенный Сашки.

— Куда полез, олух? — вопрошал майор, позвякивая чем-то. — Док же сказал, что они туда не совались.

— Вот именно! — огрызался Сашка. — Потому и интересно. А ты если боишься, то не лезь. Страхуй просто.

— Хрен с тобой, авантюрист! — сплюнул Игнат. — Держи тросик!

— Ага, давай! Ай, мля!!!

Относительную тишину, царившую в давно заброшенных тоннелях, нарушил вдруг шорох осыпающейся породы. Потом что-то рухнуло с тяжким стоном, и все это на фоне Сашкиного ора, живо напомнившего мне аттракцион типа "американских горок". Крик внезапно оборвался, до слуха донесся глухой шлепок, а затем слегка приглушенные бодрые матюки.

Дожидаться конца аудиоспектакля я не стал, рванул к залу. Ворвался в него как раз в тот момент, когда Волчара собрался спускаться в воронку. Хорошо хоть, к страховочному тросу прицепиться не забыл. Кстати, воронка не хило так разрослась вширь, полностью перекрыв доступ к третьему туннелю.

— Игнат, куда полез? — осведомился я, переведя дух.

Майор от намерения лезть в воронку не отказался, но при виде нас притормозил.

— Сашка вниз свалился, — принялся он обрисовывать обстановку. — Края у воронки не выдержали, осыпались, и он тоже в яму ухнул, туда-сюда!

— Погоди туда лезть, — посоветовал я, присаживаясь на корточки у края провала. — Слышишь, как ругается? Значит, цел.

— Сашка, ммать, хорош материться! — рявкнул я в передатчик. Нечего горло драть, пускай техника поработает. — Заткнись и доложи толком, что стряслось.

— Да ни фига не стряслось! Вниз нае… в смысле, упал! — огрызнулся тот. — Кажется, ногу сломал…

— Ну, ты и дебил, Саша! — вклинился майор. — Говорил же, не лезь!

— Уймись, Игнат! Сашка, точно сломал? Или просто вывих?

— Да хрен его знает! — сквозь зубы просипел парень. — Болит, но вроде шевелится.

— Сиди на месте, сейчас мы спустимся, — распорядился я, попутно извлекая из рюкзака бухту нейлонового троса. — Видишь что-нибудь?

— Тут светло, — немедленно отозвался пострадавший, и после секундной паузы добавил: — Не так, как в ангаре, но вполне рассмотреть все можно.

— Описывай обстановку, не молчи, — подогнал я его. — Раз уж влез хрен знает куда, так хоть какую-нибудь пользу приноси.

— Ага. Короче, тут огромный зал. Больше, чем ангар, но в высоту метров пять всего. И тут какие-то не то баки, не то капсулы из прозрачного материала. И в них страхолюдины всякие… Ффу, мерзость! Эта гадость на меня смотрит!!!

— Они что, живые что ли? — не поверил я. — Бред!

— Не, дохлая, сволочь! — облегченно выдохнул Сашка. — Засохла так удачно. Спускайтесь, тут много интересного.

— Уже! — я закончил крепить в стене костыль и пропустил тросик через лебедку. Натянув веревку, застыл на краю провала. — За мной пока не лезьте, ждите сигнала.

Дождавшись утвердительных кивков, я соскользнул с края воронки и как на тренировке, оттолкнувшись ногами от стенки, коротким рывком съехал вниз. Толщина перекрытия не превышала двух метров, поэтому уже через мгновение я завис под самым потолком обширного зала. Переключил лебедку на спуск и плавно опустился еще на пять метров, уперевшись в конце пути ногами в пол. Не отцепляясь от троса, осмотрелся. Окружающая обстановка вполне соответствовала Сашкиному описанию. Сам он лежал в нескольких шагах от меня, неловко подогнув ногу.

— Я внизу, все в порядке! — буркнул я в передатчик, избавляясь от веревки. — Сейчас Сашку осмотрю. Ждите пока.

— Принял, — отозвался оставшийся за старшего Волчара.

— Ну что, болезный, показывай ногу! — с видом заправского фельдшера склонился я над пострадавшим. — Фигня, никакой это не перелом. Простой вывих. Сейчас вправим, вкачу тебе обезболивающего, и порядок.

— Оптимист ты, Тарасов! — хмыкнул Сашка, скривившись от боли.

А вот терпи теперь. Нечего было в подозрительные воронки проваливаться. Синхронизировавшись с компом Сашкиного костюма, я во второй раз за сегодняшний день запустил диагност. Результат оказался утешительным: тривиальный вывих, сустав почти не поврежден. Совместив схему Сашкиной конечности на дисплее с реальным прототипом, я примерился и одним движением привел ногу в порядок. Парень в сердцах матюкнулся, но тут же замолчал, почувствовав облегчение. К тому же сработала автоаптечка, заглушив боль ударной дозой "пейнкиллера".

— Вставай, болезный! — усмехнулся я и принялся обшаривать сканером зал.

Электроника живых организмов, за исключением вездесущих бактерий, в непосредственной близости не обнаружила. Тем лучше, не придется в случае чего отстреливаться от какой-нибудь выбравшейся из консервации тварюги. Очень уж окружающая обстановка напоминала антураж ужастика про секретную лабораторию с жууууткими монстрами?. Знакомое ощущение, помнится, на Базе-Центральной примерно так же себя чувствовал. Полный набор: злобный взгляд в спину и прочие сопутствующие атрибуты.

— Игнат, как слышишь, прием!

— На связи.

— Спускайтесь, тут безопасно. С Сашкой порядок. Хотя… Оставьте кого-нибудь наверху, для подстраховки.

— Понял.

Вырубив передатчик, я склонился над страждущим напарником. Пока мы приводили в порядок Сашкино снаряжение, майор успел лихо соскользнуть по тросику, приземлившись в паре метров от нас. Немного погодя прибыл док, которого Волчара благополучно подстраховал, так что обошлось без дополнительных травм. Некоторое время вновь прибывшие осматривались, затем Игнат цыкнул зубом, а док высказался более конкретно:

— Похоже на биолабораторию.

Ну да, капитан Очевидность нервно курит в сторонке. А то мы сами не догадались. Я, правда, за медицинскими хлопотами поглазеть по сторонам так и не сподобился, ограничился беглым взглядом, пока по тросу скользил. Впрочем, сейчас вполне можно исправить это упущение. Выписав оклемавшемуся Сашке легкий подзатыльник и наказав сидеть на месте, я направился к ближайшему "пузырю". В отличие от видневшихся вдали, этот контейнер размерами не поражал — чуть выше человеческого роста и в ширину пара обхватов. Этакая лабораторная "колба" на стероидах. Физраствор, если он когда-либо там содержался, давно испарился, и "заспиртованная" страхолюдина навалилась на прозрачную хитиновую стенку. За долгие годы тело превратилось в иссохшую мумию, но глаза, как ни странно, сохранились. Видеть неестественно застывшие буркалы размером даже не с полтинник, а с хорошую фару, было жутко. Взгляд давно и надежно издохшей твари завораживал и пробирал до костей одновременно. С трудом стряхнув наваждение, я принялся изучать "колбу" и ее содержимое со всех сторон, старательно фиксируя находку на видео. В общем, лабораторное оборудование загадочных Первых по дизайну практически не отличалось от остальных виденных нами механизмов: все та же дикая мешанина камня, хитина и хлопьев ржавчины. Ни одного прямого угла, прозрачный "пузырь" без видимого перехода вырастал прямо из черного основания, покоящегося на скальной подложке. В некоторых местах хитин вздувался этакими венами, или, вернее, плацентами, давно пересохшими и съежившимися, но все еще легко узнаваемыми. Несколько таких "трубок" тянулись из стенок "колбы" к телу неизвестной твари. Тварь, надо сказать, из общей картины не выбивалась — банальная антропоморфная ящерица-переросток, без хвоста, но с перепонками между пальцами рук и ног. Других деталей ввиду плачевного состояния трупа разобрать не удалось. Разве что игольчато-острые зубы выдавали в усопшем хищника.

— Док, ну и как вам все это нравится? — поинтересовался я, оторвавшись от созерцания находки. — Док?! Вы где?!

— Не ори, туда-сюда! — поморщился случившийся рядом Волчара. — В ту сторону старый хрыч побрел. Чего-то там увидел этакое, еще под нос себе всякие ругательные слова бормотал.

— Ладно, пойду за ним, — вздохнул я. — А то влезет еще куда. А ты, Игнат, от Сашки далеко не отходи.

— Понял, дуй уже.

Оставив пострадавшего напарника на попечении старшего товарища, я побрел в указанном майором направлении. По пути не забывал старательно вертеть головой — чует мое сердце, за эти кадры наши биологи душу дьяволу прозакладывают. Насколько мне известно, ничего подобного на других освоенных человечеством планетах обнаружить не удалось. Мы, так сказать, первооткрыватели. По уму, так и премию какую-нибудь отхватить можно при желании. Уж док-то точно постарается выторговать себе всяческих послаблений. Честно говоря, против такого развития событий я не возражал: пускай лучше пользу приносит, чем торчит в общей камере и строит планы грандиозной мести. С другой стороны, слабо верилось, что до Бойни поселенцы обошли вниманием этот лакомый кусок. Впрочем, оспорить приоритетность сейчас некому, так что не буду забивать голову всякой ерундой.

Док отыскался в небольшом ответвлении от основного зала, куда я попал, миновав длинный ряд прозрачных "цистерн" — инкубаторы эти вполне соответствовали им и формой, и габаритами. Правда, содержимое большинства из них представляло собой неопределенных очертаний кучи костей и мумифицированной плоти, лишь в паре "емкостей" обнаружились более-менее целые образцы — тривиальнейшие динозавры типа ти-рексов, только гораздо более скромных размеров. Скорее велоцерапторы, но форма черепа и конечностей достаточно сильно отличалась от прототипа. Вопреки ожиданиям, ученый оставил монстров без внимания, склонившись над какой-то сложной конструкцией, упрятанной в довольно глубокой нише. Док настолько увлекся изучением находки, что на мое приближение не среагировал и вздрогнул, когда я поинтересовался:

— И что же это такое, по-вашему?

Доктор почему-то опустил взгляд и пожал плечами — дескать, поди знай! Однако я уже достаточно изучил повадки подопечного, чтобы с уверенностью сказать: он что-то скрывает. Движения суетливые, стоит так, чтобы заслонить от меня странно изогнутый вырост хитина, почему-то живо напоминавший обычный письменный стол. И когда повернулся на голос, что-то смахнул рукой со столешницы.

— Док, посторонитесь-ка, — попытался я деликатно убрать его с дороги.

Однако ученый упорно не желал допустить меня к добыче, чем еще больше укрепил мои подозрения.

— Алекс, я решительно не понимаю, что вы тут хотите найти! — чуть ли не взвизгнул он, вцепившись в вырост с нашлепкой хитина, весьма напоминавший настольную лампу. — В конце концов, не лапайте тут ничего! Вы не понимаете ценность этих экспонатов! Вы же не ученый!

Однако я уже почти догадался, что именно нашел док. Столкнувшись со столь яростным сопротивлением, я чисто из вредности запустил сканер и моментально обнаружил причину девиантного поведения ученого.

— Док, неужели вы думаете, что сумеете убраться отсюда с добычей? — ласково поинтересовался я, пристально глядя ему в глаза. — Я понимаю, за кристаллоносители с информацией Первых можно выручить миллионы. Есть лишь один маленький нюанс — нужно еще добраться до владельцев этих денег. То есть элементарно попасть на территорию Федерации. Как вы себе это представляете?

Док поник окончательно, но убраться с дороги не спешил.

— Ну, хорошо, — как можно проникновеннее продолжил я, — допустим, я вас отпустил. Вот прямо здесь и сейчас. А что дальше? Куда вы пойдете? К аборигенам? Как вы думаете, что они с вами сделают? Лично я даже предположить боюсь. Оно вам надо? Это не считая того факта, что я вас много моложе, сильнее и быстрее. Плюс имею спецподготовку. У вас в противостоянии со мной нет ни малейшего шанса. Убедил?

— Ладно, забирайте! — сдался ученый. — Вы совершенно правы, здесь есть несколько носителей информации. Но как вы догадались?

— Элементарно, — пожал я плечами. — Эта хреновина очень смахивает на индивидуальное рабочее место. Стол, короче говоря. А какой стол в лаборатории без терминала? Отсюда вывод — раз есть компьютерная система, значит, должны быть носители информации. И последний штрих: в отличие от вашего снаряжения, мой костюм оборудован неплохой сканирующей системой. А уж выявить кристаллические объекты с четко упорядоченной структурой, весьма смахивающей на карты памяти, для нее не составило труда. Вы сколько нашли кристаллов, док?

— Один, — нехотя сознался доктор. — Он под столом, я его туда смахнул, от испуга.

— Тут есть еще как минимум три, но они скрыты в толще хитина. Думаю, без разрушения объекта нам до них не добраться.

— Придется ломать, — вздохнул ученый. — Кристаллы куда более ценная добыча, чем лабораторный стол.

— Хорошо, док, под вашу ответственность! — я извлек верный "стерх" и принялся кромсать обоюдоострым клинком столешницу. — Только вы не вздумайте выкинуть какой-нибудь фортель. Тут кроме меня еще трое хорошо подготовленных бойцов. Все равно не уйдете далеко.

— Да понял уже! Пилите, Шура, пилите!

Хитин, пущенный таинственными владельцами лаборатории на выращивание рабочего места одного из них, оказался отменно твердым, но хрупким. Проще оказалось раскрошить стол в мелкую труху ногами, чем резать неподатливый материал. Так что с извлечением инфокристаллов провозились довольно долго, даже Игнат не выдержал, вышел на связь. Летуны успели связаться с нами дважды, всякий раз убеждаясь, что все в порядке. Обстановка наверху также не вызывала опасений, и мы могли спокойно продолжать работать.

Сунувшегося было к нам Сашку я отправил бродить по залу, строго наказав снимать все, что видит. В помощь ему определил Игната — вдвоем они всяко больше успеют зафиксировать. Заскучавшего наверху Федотова я загнал сначала в оранжерею, а потом в ангар с остатками техники. Разобравшись с терминалом — попросту говоря, перемолов его в труху — я извлек кристаллы и упрятал их во внутренний карман комбеза. Поближе, так сказать, к сердцу. Дока тоже слегка отпустило, по крайней мере, он перестал хмуриться и бурчать под нос невнятные угрозы, и предложение отправиться поглазеть на здешнюю "кунсткамеру" воспринял благосклонно. За этим занятием часа через два с половиной меня и застал вызов с орбиты.

Сначала я не обратил внимания на мигающую в углу дисплея зеленую пиктограмму в виде спутниковой антенны, но потом абонент продублировал вызов звуком. Кто-то упорно пытался до меня достучаться по кодированному каналу. Поймав себя на мысли, что уже почти отвык пользоваться дальней связью, врубил передатчик. До слуха тут же донесся обрывок фразы на интере:

— …нанта Тарасова!

— Тарасов на связи, — буркнул я, с досадой оторвавшись от изучения очередной "колбы". Вот и начальство нарисовалось. Больше некому, канал закрытый и трижды кодированный. — С кем имею честь?

— Командор Джефферсон, командующий сводной эскадрой Флота-2, - отрекомендовался абонент. — Это по совместительству. Основная должность — капитан фрегата "Улисс". Я имею приказ забрать вас и вашу группу на борт.

Вот как! Значит, флот все же прибыл. Что-то они рановато. Хотя это не могло не радовать. А учитывая, что на связь вышел лично командующий эскадрой, заслуги группы наверху оценены по достоинству. Еще это говорило о том, что командование наше задание посчитало выполненным. С одной стороны, повод для радости — день-другой, и мы снова будем на родной базе, отсыпаться и проходить реабилитацию, а кое-кто и курс лечения. С другой, есть у меня еще и на Ахероне дела. Да хотя бы с Соломатиным попрощаться. И с капитаном Юциусом необходимо плотно пообщаться. Не бросать же на произвол судьбы такой источник информации…

— Вас понял, сэр! — тем не менее, отозвался я. — Назначайте точку встречи.

— База-7 оптимальное место, — немедленно проинформировал меня Джефферсон. — Через пару часов туда отправляется малый эксплорер-бот с группой ученых и техников, обратным рейсом он заберет вас. Успеете добраться? Судя по пеленгу, вы довольно далеко от базы…

— Постараемся, — неопределенно хмыкнул я. — Вы на связь с местным руководством уже вышли?

— Да, мы переговорили с людьми из Океанариума и Чернореченска, — забавно у него "Чернореченск" получается, этакий типичнейший англосакс с соответствующим произношением. Хотя, иного от человека по фамилии Джефферсон, да еще командира корабля "Улисс", ожидать не приходится. — Вы что-то хотели уточнить?

— Да, мне нужно человека из Океанариума на Базу-7 переправить, — пояснил я. — Там остался мой подчиненный, он с местным специалистом занят анализом ценной информации. Плюс там же второй мой подчиненный, в тяжелом состоянии. Может, лучше за ними отдельный транспорт послать?

— Не получится, — с сожалением произнес Джефферсон. — Все борта заняты, мы сейчас обшариваем закоулки Системы. Выискиваем остатки пиратов, за последние два часа уже три стычки было. Плюс их базу на Локи исследуем. Постарайтесь все же собрать всю группу в одном месте.

— Принял, — согласился я с доводами собеседника. — Тогда организуйте мне канал связи с Океанариумом, буду договариваться насчет телепорта. И Базу-7 поставьте в известность о нашем прибытии.

— Договорились, — закруглил беседу командор. — Конец связи.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

1 апреля 2535 года, вечер

До Базы-7 добрались без особых приключений: примерно час полета в экономичном режиме, и мы были на месте. Больше времени пришлось убить на переговоры с неуступчивыми транспортниками из Океанариума. Местные специалисты категорически отказывались задействовать телепорт, мотивируя это приказом вышестоящего начальства. Помог лишь прямой звонок Штурмину, но и того пришлось минут десять уговаривать. Зато потом дела пошли в гору: не успели мы толком разместиться в штурмовике и пристроить трофеи в ногах, как пришел вызов от Черенкова. Сержант доложил, что "добро" на переход получено и в настоящий момент медики готовят Борисова к переброске. Расчетное время прибытия на Базу-7 — час, от силы полтора. На вопрос о совместной с Юциусом работе коротко ответил, что все в порядке, и отключился. Я, соответственно, тоже голову забивать не стал и прикорнул на полчасика, благо обстановка располагала. Штурмовик хоть и не комфортабельный пассажирский лайнер, но в текущем режиме шел ровно, воздушные ямы не ловил, лишь мерно покачивал плоскостями, корректируя курс. "Внутренние часы" сработали как надо — я проснулся минут за десять до прибытия, как и планировал. Десантный отсек походил больше на сонное царство, нежели на боевой пост: моему примеру последовали все коллеги, включая неугомонного дока Исайю. От нечего делать я запустил баллистический комп, синхронизировал его с бортовым вычислителем и принялся рассматривать стремительно проносящиеся под днищем аппарата заросли. Ходовые камеры не могли похвастаться сверхвысоким разрешением, да и подступающие сумерки яснее картинку не делали, но пока еще можно было различить даже мелкие детали вроде листвы на самых высоких деревьях. Степь давно осталась позади, и сейчас мы летели над довольно густыми лесами, памятными мне по первому переходу до Чернореченска.

— Нравится, товарищ капитан-лейтенант? — поинтересовался заметивший мое присутствие в системе Дима. — Я тоже люблю здесь летать. Над морем все же страшновато, а в лесу пару раз на вынужденную шли, и ничего. Красиво тут, особенно днем. Вот ночью жутко.

Ага, скучно ему. Напарник, видать, молчун еще тот, или тоже спит. В принципе, почему бы и не поболтать? Тем более, немного осталось.

— Лес чужих не любит, — поддержал я пилота. — А ночью особенно. Я тут и с волками встречался, и с рысью. С рысью, правда, днем.

— А когда успели, если не секрет?

— Да какой секрет! — махнул я рукой. Пилот, правда, этого жеста по вполне понятной причине разглядеть не мог. — База-7, куда мы сейчас летим, я от нее до Чернореченска пешком шел. Была такая надобность. Вот и пересеклись наши дорожки. Волки уже в последнюю ночь попались, но зато целая стая. Хорошо, на дереве ночевал.

— А рысь?

— С этой история куда забавнее, — улыбнулся я собственным воспоминаниям. — На водопое дело было. Облюбовали мы один и тот же ручеек. Но разошлись миром, хотя я чуть было медвежью болезнь не подхватил.

— А еще кого видели? — охотно поддержал беседу Дима.

— Еще медведя. Это уже у вас на островах. Ну и всяческих тварей в Мутагенке, их и зверями-то назвать язык не повернется. Монстры, мутанты — кто угодно, но не звери.

— Вы и там отметиться успели! — хмыкнул пилот. — Говорят, Мутагенку чернореченцы уже основательно почистили.

— Откуда информация?

— Да так, слухом земля полнится. Наши научники туда постоянно летают, очередь чуть ли не с боем распределяют. А мы, соответственно, их туда возим. Что сами видим, что рассказывают местные охотнички. Есть там персонаж колоритный, мелкий такой, с искусственной рукой. Вот он первейший мастер байки травить.

— Михалыч он такой! — подтвердил я, почувствовав гордость за старого знакомца. — Только уши особо развешивать не стоит, а то потом лапшу снимать замучаешься.

— Вы и его знаете?! — поразился Дима. — Насыщенная у вас жизнь, товарищ капитан-лейтенант!

— Ага, чтоб ее! — сплюнул я в сердцах. — Эй, а это что за?..

Прямо по курсу возникло какое-то марево, с каждой секундой разгорающееся все ярче. От центрального сгустка во все стороны расходилось свечение, здорово смахивающее на северное сияние, а потом нашего слуха достиг рев атмосферных движков.

— Борт семнадцать-тридцать один, ответьте Базе! — ожил передатчик.

— Семнадцать-тридцать один на связи! — отозвался Дима, не переставая пялиться на иллюминацию.

— Оставайтесь в десятикилометровой зоне, — приказал невидимый диспетчер. — Принимаем крупнотоннажный транспорт, освободите воздушный коридор.

— Вас понял, — хмыкнул Дима. — Когда можно будет сесть?

— Сообщим отдельно, будьте в эфире.

— Принял! — пилот переключился на внутреннюю связь и поинтересовался: — Это случайно не за вами?

— За нами, — не стал я отпираться. — Вернее, нас по пути захватят. А так привезли ученых и техников, будут здесь инфраструктуру налаживать. Ты хоть в курсе, что федеральный флот прибыл?

— Откуда? Мне не докладываются. Что хоть за штука-то садится?

— Малый эксплорер-бот, — пояснил я. — Масса тридцать тысяч тонн, длина сто пятьдесят два метра, приспособлен для посадки на планеты. Это он сейчас тормозной маневр выполняет, вот и ревет нещадно. Метрах в ста над поверхностью затормозится полностью, зависнет на антигравах и почти бесшумно приземлится.

— И это ты называешь малым ботом? — вклинился проснувшийся Волчара. — Какой же тогда большой, туда-сюда?!

— Большой уже не бот, а полноценный корабль, — принялся разъяснять я, не отрываясь от зрелища. Дима увел штурмовик на круг, и я прекрасно различал очертания зависшего над грунтом судна. — Называется автономный исследовательский комплекс. Здоровая такая дура шарообразной формы, диаметром в поперечнике километров пять, а то и более. На планеты не садится, не приспособлена. Но на то он и комплекс: обычно укомплектован четырьмя-пятью малыми ботами и парой кораблей среднего радиуса действия. Боты на планеты садятся, а среднетоннажники систему исследуют. Плюс у самой станции есть спускаемый модуль — тоже неслабая махина, яйцо метров триста в поперечнике. Опускается на планету, раскрывается лепестками — и вуаля! — готова база. Буквально за сутки разворачивается целое поселение на две-три тысячи человек. Но такие штуки в неосвоенных системах используются, к вам сюда смысла нет перебрасывать.

Между тем махина корабля плавно опустилась метрах в пятистах от периметра Базы, окутавшись сиянием гравикомпенсирующего поля. Это явление временное, хоть и не лишенное некоего эстетизма — в серых сумерках обросшая золотистой аурой черная туша бота производила незабываемое впечатление. На ее фоне суетливо мельтешащие "бобики" и "шишиги" аэродромной обслуги казались докучливыми насекомыми, слетающимися на свет лампы.

— Семнадцать-тридцать первый, ответьте Базе! — вновь ожил передатчик.

— На связи! — буркнул Дима, заводя штурмовик уже на третий круг. — Сколько еще нам мельтешить?

— Заходите с севера, коридор свободен, — ободрил его диспетчер. — Садитесь на третью площадку. Вас будет ждать транспорт.

— Принял, — пилот тут же заложил особенно крутой вираж, вдавивший пассажиров в кресла перегрузкой. — Заходим на посадку, пристегните ремни!

— Это он, сука, вовремя предупредил! — высказался прикусивший губу Игнат. — По-хорошему, за такое морду надо бить.

Остальные обитатели десантного отсека новость выслушали флегматично: Федотов даже не шелохнулся, продолжая мерно сопеть, а Сашка с доком были слишком заняты созерцанием открывшейся панорамы. Начинка их костюмов не позволяла выполнить синхронизацию с бортовым вычислителем, и они лишь сейчас смогли рассмотреть приземлившийся корабль. Впрочем, для ученого подобное зрелище было не в новинку, так что он быстро потерял к нему интерес.

Выправив машину после головокружительного маневра, пилот Дима посадил штурмовик с филигранной точностью, мастерски погасив инерцию. И не замедлил объявить по громкой связи:

— Граждане пассажиры, рейс борта семнадцать-тридцать один благополучно завершен! Прошу не покидать свои места до подачи трапа!

— Да иди ты! — незлобливо буркнул Игнат, избавляясь от ремня безопасности. — Еще прикалывается, туда-сюда! Сашка, чего тормозишь, буди сержанта!

Люк отсека откинулся вверх, прошуршав гидроприводом, и мы дружно высыпались из аппарата, с удовольствием ощутив под ногами твердую землю. Третья площадка располагалась неподалеку от основного стартового комплекса, сейчас занятого ботом, так что его борт глыбой нависал над нами и давил на психику. Гравикомпенсаторы еще не вышли на установившийся режим, и мертвенное свечение поля превращало окружающих в этаких гнилостно-фосфоресцирующих упырей из фильмов ужасов. Пилоты выбрались из кабины и теперь отбивались от налетевшей аэродромной прислуги. Мы тоже не остались без внимания: прямо перед нами возник бравый сержант с нашивками автобата, представился и без лишних слов увлек нас к стоявшим на отшибе двум открытым "бобикам". Я сперва слегка удивился — нафига такой сервис, пару сотен метров мы бы и пешком прошли — но потом понял, что в сложившихся обстоятельствах подобный способ передвижения уже не актуален: со времени моего последнего посещения База еще больше раздалась вширь и напоминала теперь муравейник. Закинув поклажу в багажные отделения, мы более-менее равномерно распределились по машинам. Местные шоферюги, видимо, к окружающему бардаку привыкли и уверенно вырулили со стоянки, пристроившись перед КПП в хвост только что прибывшей колонны. Пока подошла наша очередь, я досыта нанюхался выхлопных газов впереди стоящей "шишиги" и успел не раз про себя помянуть и бога, и черта, и обоих разом.

Внутри периметра изменения были не столь заметны, разве что у здания над подвалом с телепортом вывели под перекрытия второй этаж. Наши "бобики" без остановки просквозили по территории и лихо затормозили в палаточном городке возле одного из смахивающих на юрты жилищ. Как оказалось, на место мы еще не прибыли. Проводив взглядами упылившие внедорожники, мы сунулись было в шатер, но тут выяснилось, что это всего лишь обиталище местного квартирмейстера. Пожилой майор с висячими усами с полуслова уяснил обстановку и напряг случившегося рядом прапора определить нас на постой. Тот тянуть резину не стал и минут через пятнадцать мы уже размещались в недурственных четырехместных палатках, причем одну из них выделили под цугундер для дока. В вертухаи назначили флегматичного Федотова. Остальные расположились во второй палатке, и еще осталось свободное место для Черенкова. Убедившись, что личный состав мирно предается отдыху, я избавился от излишков снаряжения и налегке отправился искать начальство. Оное обнаружилось практически сразу же — трудно не заметить здоровенную палатку чуть ли не на взвод, к тому же украшенную аршинной вывеской "Комендатура".

Едва миновав пост номер один с парой бдительных автоматчиков, я оказался в своеобразном "предбаннике" с неизменной стойкой и дежурным нарядом числом трое. Главный в чине лейтенанта смерил меня вопросительным взглядом, но быстро понял, кто я такой, и дальнейшее общение происходило в теплой и дружественной атмосфере. Сделав несколько звонков с полевого телефона, дежурный объявил, что представитель команды приземлившегося корабля как раз направляется в комендатуру, и я могу его подождать здесь. Против подобного развития событий я возражать не стал и оседлал обнаружившийся у стенки складной стул. Флотский в сопровождении пары местных военных объявился минут через десять. Молоденький мичман что-то оживленно обсуждал с коллегами, но меня заметил сразу же и поспешил поприветствовать:

— Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! Мичман Степанов, второй пилот "Пытливого". Это вас мы должны забрать на орбиту?

— Ага, — не стал отпираться я. — Капитан-лейтенант Тарасов. Что-то вы расслабились, ребята! А где пароль? А где отзыв? Может, я лазутчик вражеский…

Сопровождавшие Степанова мужики средних лет, оба в звании капитанов, в ответ на мою тираду лишь ухмыльнулись в усы, а вот мичман слегка смешался.

— Ладно, расслабься! — похлопал я его по плечу. — Когда старт? И куда являться?

— Если все пойдет по плану, стартуем через два часа, — сообщил мичман. — Я сейчас как раз с комендантом буду согласовывать порядок сбора, так что договорюсь, чтобы за вами с командой прислали машину. Так что будьте на месте.

— У нас раненый еще в тяжелом состоянии, — напомнил я. — Не знаю, прибыл или еще нет.

— Вы про людей из Океанариума? — вклинился дежурный. — Переброска была двадцать минут назад, их встретили и сейчас в палаточный городок определяют.

— Ага, значит все в норме. Итого нас трое ходячих и один на носилках. Место найдется?

— Легко! — уверенно подтвердил Степанов. — Сейчас свяжусь с боцманом, пусть медика напрягает. Так что не извольте беспокоиться.

— Комендант вызывает, — оторвался от телефонной трубки дежурный. — Давайте, товарищи офицеры, проходите. Ему некогда, так что не заставляйте себя ждать.

— Меня не зовет? — поинтересовался я.

— Нет, с вами и так все ясно, — отозвался лейтенант. — Он сказал, ваши проблемы решать в рабочем порядке. Насколько я понимаю, у вас в данный момент проблем нет?

— Нормально все, — подтвердил я, глядя в спину удаляющемуся мичману. — Если кто будет спрашивать, я в палатке. Третья линия, седьмой номер.

— Хорошо, передам, — кивнул дежурный, вновь склонившись над заверещавшим телефоном.

Убедившись, что в комендатуре ко мне вопросов, равно как и претензий, не имеется, я покинул это гостеприимное заведение и вернулся во временное жилище, где и обнаружил похрапывающих на койках Сашку с Волчарой. Хотел было последовать их примеру, но тут за тонкой брезентовой стенкой что-то глухо звякнуло, и некто голосом сержанта Черенкова от души чертыхнулся.

— Ваня, хорош ругаться! — попенял я подчиненному, вставая с кровати. — Заходи, давай!

Тот, наконец, добрался до входа и ввалился в помещение, сразу же наполнив его шорохом второпях нацепленного снаряжения и густым аптечным запахом.

— Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант!

— Располагайся! — кивнул я на свободную койку. — И рассказывай.

— Да что тут рассказывать, — проворчал сержант, опустившись на жалобно скрипнувшее пружинами ложе. — Все нормально. Перенос прошел без эксцессов. Борисова медики забрали, сказали, нечего ему по палаткам мотаться. Обещали с комендантскими связаться, чтоб они транспорт организовали. Сам в порядке.

— Это радует, — задумчиво поскреб я щеку. — С Пал Палычем как сработали? Есть результат?

— А как же! Вот, — сержант вытащил из кармана целую стопку карт памяти, но я помотал головой, мол, убери.

— Некогда их сейчас просматривать, на орбите озаботимся. Сам как думаешь, хватит исходных данных для анализа?

Теперь настала очередь сержанта задуматься.

— Должно хватить, — сказал он через некоторое время. — Из двух независимых источников данные, да и по времени локализация имеется. Вид на систему с нескольких ракурсов, плюс схема с монитора. Штурманцам отдадим, они точнее скажут.

— Вот и славно! — подвел я итог беседе. — Ладно, давай отдыхать.

— Да я, собственно, и не утомлялся, — пробурчал Черенков, но с койки подниматься не стал.

Я же, едва дорвавшись до подушки, погрузился в полудрему. Спать в пол-уха, контролируя обстановку, я научился на стажировке у егерей. Тем частенько приходилось пользоваться этой техникой: в условиях дикой природы по-другому нельзя, схарчат моментально.

Наслаждаться покоем долго мне не дали: примерно через полчаса почти у самой палатки с визгом затормозил "бобик", судя по звуку движка. Я открыл глаза, обреченно вздохнул и сел на кровати. Встретить гостя, как полагается вежливому хозяину, то есть в дверях, я не успел — полог откинулся, и в палатку вошел полковник Соломатин в неприметном полевом камуфляже. Жестом остановил меня, когда я попытался вскочить и по-уставному гаркнуть воинское приветствие, и присел на краешек кровати.

— Ну, здравствуй, Александр!

— Здравствуйте, товарищ полковник! — вполголоса отозвался я, пожав крепкую полковничью ладонь.

— Не буди ребят, пусть отдохнут, — Соломатин устроился поудобнее, бросил рядом с собой офицерский кепи. — Вроде неделю всего не виделись, а какие перемены! Давай, рассказывай.

— Что именно?

— Да все подряд. Как ребят потерял, что с майором приключилось… Я с коллегами из Океанариума общался, но сам понимаешь, по рации особых подробностей не выяснишь.

Минут двадцать я описывал ему наши похождения, а после попросил:

— Товарищ полковник, вы, если оказия подвернется, проконтролируйте, чтобы ребят моих на Птичьем отыскали.

— Само собой, Саня! И без оказии проконтролирую. Кстати, Михалыч тебе привет передавал.

— Спасибо. Как он там?

— Герой прямо! — хмыкнул полковник. — Первый парень на деревне. По Мутагенке круглые сутки мотается, ничем не выманишь.

— Ему тоже привет, если увидите. И Иволгиным всем. Как генерал, разобрался с проблемами?

— В Совете порядок, никто даже не пикнул, — тихонько рассмеялся Соломатин. — Сам не смог приехать вас провожать, дела навалились, сам понимаешь. Тут теперь целая эпопея дипломатическая разворачивается. О, Лев Валентиныч еще недавно тебя вспоминал. Тоже, бедолага, в Мутагенке прописался.

— Агента нашли?

— А как же! Вычислили на раз, генерал как в воду глядел: из Торгового Братства иуда. Выпотрошили и расстреляли от греха, пока ваши тут демократию и гуманизьму насаждать не начали.

Я ухмыльнулся в ответ на невеселую шутку. Это уж как пить дать, не пройдет и пары лет, как сюда целая стая стервятников налетит. Продажные адвокаты, правозащитники, общественные активисты и прочая шваль, так отравляющая жизнь нормальным людям во Внутренних Системах. Дай бог, чтобы местные жители поумнее нас оказались и особо резвиться им не позволили.

— В общем, работы невпроворот! — поднялся полковник. — Так что орлов своих я забираю. Волчара, Иволгин — подъем!!!

Мои коллеги, включая Черенкова, кубарем скатились с кроватей и вытянулись во фрунт, сонно щурясь на панель дежурного освещения. Снаружи окончательно стемнело, а прожекторы в основном шарили лучами за пределами периметра, так что палаточный городок был погружен в уютную полутьму, нарушавшуюся лишь редкими фонарями.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — первым очухался Игнат.

Сашка с Черенковым успели присоединиться, но приветствие у них получилось откровенно скомканным. Соломатин снисходительно ухмыльнулся, окинув подчиненных оценивающим взглядом.

— Кончилась ваша командировка, орлы! — объявил он, прохаживаясь перед короткой шеренгой. — Пора домой. Давайте, собирайтесь. Выезжаем с ближайшим конвоем. Двадцать минут вам на сборы.

Майор с Сашкой справились гораздо быстрее.

— Ну что, парни, давайте прощаться! — я крепко пожал напарникам руки, похлопал обоих по плечам. — Может, и свидимся когда. Приятно было с вами работать, хоть вы и стукачи!

— Товарищ полковник, зачем вы ему сказали? — укоризненно глянул на Соломатина Сашка.

— Это генерал, — отперся тот. — К тому же он шутит, не видите, что ли?

— Михалычу привет передать не забудьте! — я еще раз хлопнул Сашку по плечу и строгим голосом наказал: — С Варварой не цапайтесь. И Петрушу к ней не подпускай. Мал он еще для нее. Отцу с матерью привет, Ромуальду за меня почеши ухо.

— Игнат, а ты Крохину привет передай, — переключился я на майора.

— Обязательно! — улыбнулся тот. — Ладно, не поминай лихом!

— До свидания, товарищ полковник!

— Бывай! — Соломатин решительно направился к выходу. — Может, и впрямь еще свидимся. Пошли, орлы!

— Юциусу еще привет передайте! — крикнул я вдогонку.

За тонкой стенкой зафырчал движком "бобик", потом взвизгнул покрышками, срываясь с места, и все стихло. Я опустился на кровать. Черенков улегся на своей койке и понятливо отвернулся. Ну что ж, еще один этап пройден. Вроде бы ничего больше меня на этой планете не держит. Разве что о ребятах позаботиться надо, но пока что это не в моих силах. Меньше чем через час я вновь с головой окунусь в заботы обычного офицера-абордажника и буду с тоской вспоминать время, проведенное в этом необычном на взгляд среднестатистического жителя Федерации мире. Как ни странно, возвращаться в суету повседневной службы на Фронтире не хотелось. Опять консервные банки фрегатов, опять бесконечное патрулирование, изредка прерываемое стычками с пиратами и "черными археологами", и скучные недели на базе. Разве что Ольга… А ведь как было бы здорово поселиться с ней где-нибудь в Чернореченске! Или в какой-нибудь деревушке неподалеку. Природа, крестьянский труд, банька по выходным, выводок детишек… Лепота! Чего я сам себе вру, какая, на фиг, природа?! Не смогу я так жить. Ну, месяц, ну два — а потом начну хандрить и пить с тоски. Никуда я не денусь, так и буду на Фронтире торчать. Разве что… Хотя эту мысль надо хорошенько обмозговать, загадывать вперед не хочется. За размышлениями не заметил, как в очередной раз погрузился в полудрему.

Очнулся от того, что Черенков тряс меня за плечо. Помотал головой, ошалело мазнув взглядом по внутренностям палатки, потом, наконец, осознал, где нахожусь и чего от меня хотят: прибыли машины флотских. Наскоро обвешавшись снаряжением, я выбрался из палатки. Перед нашим временным жилищем скопилась целая колонна — один обычный открытый "бобик", еще один с брезентовым верхом и красными крестами, а последний и вовсе приснопамятный "козловоз" — с будкой и зарешеченными окнами. В него как раз грузился док Исайя. Вид ученый имел одновременно расстроенный и предельно озлобленный — видимо, ребята с корабля воландаться с ним не стали, живо напомнили об арестантском статусе. Кстати, я "воронок" не заказывал, это уже их инициатива. Поздоровались с давешним мичманом Степановым, сноровисто загрузились в джип и рванули, как это было принято на Базе-7 — со свистом покрышек и натужным ревом движков. Я грешным делом подумал, что у местных водил это спорт такой, кто понтовее с места сорвется. До корабля доехали быстро, хотя правильнее будет сказать, донеслись. С юзом притормозив у самого шлюза, водила козырнул:

— Прибыли, товарищи офицеры! Разрешите возвращаться?

— Дай хоть выгрузиться! — возмутился Степанов. — У вас скипидаром намазано, что ли? Московские таксисты так не гоняют…

Дождавшись, когда мы куцей шеренгой выстроимся у трапа, мичман провел короткий инструктаж. Ничего нового я из него не узнал: там не ходить, туда не лезть, в полете исполнять указания членов экипажа, бла-бла-бла. Однако порядок есть порядок, и перебивать Степанова я не стал. Тот и сам понимал бессмысленность этого занятия, но нарушать инструкцию по пустякам себе дороже. Потом была стандартная процедура шлюзования с дезинфекцией, короткий подъем на скоростном лифте до пассажирской палубы, и размещение по каютам. Свободных кубриков оказалось с избытком, благо все прибывшие ученые и техники оставались на шарике. Поэтому расселились в трехместные каюты по одному. Контролировавший процесс Степанов в заключение напомнил:

— Так, господа штурмовики! Расчетное время в пути семь часов — стартовые маневры, потом бросок до Локи, а оттуда рванем к Мьеллниру. Основные силы эскадры на стационарной орбите. Как прибудем, пересадим вас на "Улисс". Вопросы и пожелания есть?

— Ага, — я широко зевнул, опускаясь на койку. — Вы там поаккуратнее с доком, он личность ранимая. И очень ценный источник информации.

— Учтем, — буркнул мичман, разворачиваясь к двери.

— И еще одно — в ходовую рубку когда можно будет попасть?

— А вам зачем? — удивился Степанов.

— С вашим штурманом проконсультироваться по важному вопросу, — не стал я вдаваться в подробности. — Короче, сильно нужно.

— Лучше его не беспокоить, — с сомнением посмотрел на меня мичман. — Серега у нас нервный в последнее время. У него жена рожать собралась, а его с нами дернули. Я бы поостерегся с ним сейчас консультироваться.

— Ну и ладно! — еще раз зевнул я. — Потерпит до "Улисса". Ладно, мичман, иди уже. Я отсыпаться буду.

— Приятного полета! — с извечной флотской иронией пожелал Степанов и вышел из каюты, не забыв закрыть за собой дверь.

Я свалил рядом с койкой снаряжение и пожитки, сбросил опостылевшие ботинки и завалился спать, не забыв пристегнуться — старт с шарика тот еще аттракцион.

Глава 9

Система Риггос-2, планета Мьеллнир, орбитальная группировка,

2 апреля 2535 года, ночь

Все предсказанные мичманом Степановым маневры я благополучно проспал, вынырнув из объятий Морфея лишь на выходе на стационарную орбиту. Эксплорер-бот с чувствительным отрицательным ускорением затормозил, пыхнув носовыми дюзами, отчего меня вжало инерцией в стенку, и завис в пространстве в считанных километрах от флагмана. К этому времени я успел выбраться из постели и немного привести себя в порядок. Удалось даже проконтролировать внешний вид подчиненных, прежде чем появился местный матросик, проводивший нас на транспортную палубу. Здесь уже вовсю суетились техники, не обращавшие на нас ни малейшего внимания. Погрузились в не лишенный некоего подобия комфорта катер, сюда же доставили прикованного к носилкам Борисова. Дока Исайю пришлось немного подождать, но и он вскоре появился, сопровождаемый устрашающего вида конвоиром. Бросок до "Улисса" мало отличался от полета в десантной капсуле, разве что в салоне катера было чуть просторней, да кресла куда удобней. Собственно переход занял чуть меньше семи минут, причем львиная доля этого времени ушла на отстыковку от бота и последующую стыковку с фрегатом. Дальнейшую рутину описывать нет смысла — алгоритм один для любого перелета. Единственное отличие от пребывания на "Пытливом" заключалось в том, что в первую очередь местный боцман загнал нас в оружейный отсек и заставил сдать стволы и пожитки под роспись. Плюс поздний ужин или сверхранний завтрак в корабельной столовой — это уж кому как больше нравится. Прибыли мы на фрегат в разгар ночи, однако это обстоятельство не помешало командору Джефферсону вызвать меня в командную рубку. Ладно хоть, дал в каюте обустроиться и переодеться в форменный комбез. Однако делать нечего, и я пошел являться. Заблудиться на "Улиссе" мудрено — мой родной фрегат "Отважный" был той же серии, а уж его-то планировку я знал наизусть, так что до означенной рубки добрался без приключений. Видимо, командор озаботился заранее внести меня в список допущенных в святая святых, потому как герметичный люк послушно уполз в переборку, стоило лишь сканеру пройтись по мне лучом. Перешагнув комингс, я окунулся в до боли знакомую обстановку боевого поста. В просторном помещении, под завязку забитом мониторами и пультами дублирующих систем, нашлось место не только для капитана, но и для страхующей вахты — пилота, второго навигатора и канонира. Правда, штурманское кресло пустовало, а оставшиеся двое скучали, развалившись в анатомических креслах. Их время придет лишь в случае разрушения ходовой рубки, где сидит действующая смена. В принципе, даже там сейчас сонное царство — фрегат висит на стационарной орбите, и не требуется даже минимальное вмешательство в функционирование основных систем.

Капитанский "трон" расположился на почетном месте — в самом центре рубки. Вообще, в боевой обстановке он окутывается коконом голографического экрана, на который выводится текущая информация, и командир корабля может оперативно реагировать на любое изменение обстановки. В зависимости от ситуации он или берет управление полностью в свои руки, или направляет приказ на соответствующий пост. В текущий момент "трон" пребывал в неактивном состоянии и больше всего походил на изрядно раздувшееся массажное кресло с множеством навешенных прибамбасов.

При моем появлении командор Джефферсон поднялся с кресла, застыв по стойке смирно, и мне не осталось ничего другого, как по-уставному доложиться о прибытии. На интер я перешел с некоторым трудом, но все же справился с задачей. Джефферсон в ответ вскинул руку к виску и сухо предложил присаживаться. Я огляделся в поисках свободного кресла, но командор протопал к притулившейся в полутемном углу релакс-зоне с угловым диванчиком и журнальным столиком, и я последовал за ним. От мерцания многочисленных дисплеев закуток защищала пластиковая перегородка, украшенная объемной картой Федерации.

— Присаживайтесь, Алекс! — сделал приглашающий жест командор, и первый опустился на диван. — Можно вас так называть?

— Конечно! — я присел напротив, пристроил пилотку на столике. — Я так понимаю, беседа неформальная, господин командор?

— Дирк, — улыбнулся мой собеседник. — Да, неформальная. Признаться, я уже зверею от скуки. Мы пять часов болтаемся на стационарке, а лечь спать не получается — слишком многое нужно контролировать. У меня пол-эскадры по Системе разбросано, проводим разведку. Пока не закончим, спать не буду. Кофе уже из ушей течет, да и стимуляторы слабо помогают. Может, хоть разговор отвлечет.

— Это запросто, — улыбнулся я. — Я по пути отоспался, так что могу хоть до утра разговоры разговаривать. Хотя от кофе не отказался бы, давно не пил.

— Автомат прямо у вас за спиной, — командор страдальчески выдохнул, но все же закончил фразу: — И мне сделайте заодно, будьте добры.

Вооружившись стаканчиками с бурдой, отдаленно напоминающей благородный напиток, перешли к более насущным вопросам.

— Дирк, не могли бы вы ввести меня в курс относительно дальнейших планов? — поинтересовался я, потягивая кофе.

Все-таки недельный отрыв от родной базы не прошел даром, напиток мне даже понравился. Соскучился, видимо.

— Планы простые, — поморщился командор, и явно не от кофе. — Будем торчать в Системе и ждать дальнейших указаний. Как мне подсказывает опыт, это означает лишь одно — сидеть нам не пересидеть. Хорошо, если месяца через три-четыре смену пришлют. Задачу мне сформулировали предельно просто — прибыть на место, подавить очаги сопротивления, взять пленных, а потом патрулировать зону ответственности. На планетах будет работать в основном научная часть, почти две сотни дармоедов мы привезли. Плюс десантный транспорт с полком быстрого реагирования — полторы тысячи лбов при полном параде. Этим-то будет, где порезвиться.

— Да ладно вам, Дирк! — я поставил на столик опустевший стаканчик и откинулся на спинку дивана. — Поверьте мне, лучше болтаться на орбите, чем шастать по тому же Ахерону. За последнюю неделю мне приключения поперек горла встали. Кстати, насчет меня и моих людей какие у вас указания?

— Да ничего конкретного, — отмахнулся командор. — Приказали забрать вас с шарика и держать на борту до последующего приказа.

— Незавидная участь, — хмыкнул я. — А сеанс связи с Бурной организовать можно?

— Вообще-то, плановый через десять часов, — задумался Джефферсон. — Может, подождете?

— Может, и подожду, — не стал спорить я, — только есть один нюанс. Не могли бы вы вызвать в рубку свободного от вахты штурмана? Мне консультация нужна.

— Смысла нет, — улыбнулся командор. — Лейтенант Мяйкенен!

— Сэр, да, сэр! — вскочил с кресла один из скучающих вахтенных.

— У меня все пилоты штурманские курсы прошли, — похвалился Джефферсон. — Прекрасные специалисты, в профессии разбираются. Так что можете смело у лейтенанта консультироваться.

С некоторым сожалением оставив релакс-зону, я подошел к посту второго пилота и протянул ему стопку карт памяти, загодя реквизированную у Черенкова. Последовавший за мной командор выглянул из-за моего плеча и полюбопытствовал:

— Что там?

— Картинки интересные. Лейтенант, нужно ваше заключение — возможно ли по ним определить координаты корабля?

Мяйкенен воткнул верхнюю карточку в слот инфосистемы и с интересом принялся рассматривать высветившуюся на мониторе галерею из нескольких десятков изображений звездного неба. Заменил несколько карт, бегло изучив фотографии, затем выбрал одну из них и запустил программу-анализатор. Некоторое время посидел в задумчивости, потом поднял на меня глаза и уточнил:

— Изображения получены из одной точки?

— Это вид на звездное небо с ходовых камер корабля, выведенный на обзорный экран в рубке, — пояснил я. — Извлекли из памяти человека, находившегося на борту. Возможно, он перемещался в пределах рубки. Плюс объект находился в заданном секторе довольно длительное время и видел эту картину неоднократно на протяжении примерно двух недель. Еще должны быть сканы навигационного монитора со схемой системы. Проверьте остальные карты.

Лейтенант совету последовал и действительно обнаружил на одном из носителей десятка два фотографий дисплея со схематичным изображением звездной системы, снятых с разных ракурсов. Увеличил одну их карточек, однако различить цифры и буквы в надписях не удалось.

— Разрешающей способности не хватает, — посетовал Мяйкенен. — Надо бы оригиналы сканов, это уже кусочки вырезанные.

— Ищите дальше, лейтенант, — поморщился я. — Не думаю, что капитан Юциус схалтурил и отправил нам одни обрезки.

Оригиналы сканов отыскались на последней карте памяти, но большого прока от них мы не получили — небезызвестный Малик Салех не соврал, он действительно видел мониторы во время сеанса видеосвязи. Беда только, что зацепил он их самым краем зрения, в отличие от лица капитана рейдера. Уж его-то можно было рассмотреть в мельчайших подробностях, хоть сейчас печатай баннер два на три метра, что характерно, без потери качества. Окинув материалы беглым взглядом, лейтенант вынес вердикт:

— На наших мощностях не расшифруем.

— А по звездному небу не получится вычислить координаты корабля? — надежда, как говорится, умирает последней. — Хотя бы примерно, с точностью до тысяч километров.

— Нет, — мотнул головой лейтенант. — Если знать систему, можно еще попытаться. Понадобится ее точное описание в известных системах координат для сравнения. Но даже в этом случае наших вычислительных мощностей не хватит. Придется задействовать общеэскадренную сеть и грузить компы до предела, и то не факт, что получится. Плюс процесс предельно длительный, двое-трое суток, не меньше.

— Что ж, благодарю за консультацию, лейтенант!

— Не за что, сэр!

Я сложил карты памяти аккуратной стопочкой, упрятал их во внутренний карман комбеза — от греха — и переключился на командора:

— Видимо, придется устраивать внеплановый сеанс связи.

— Основание? — вздернул тот бровь в недоумении.

— Мне необходимо проконсультироваться с вышестоящим начальством, — охотно пояснил я. — Дело первоочередной важности. Если настаиваете, могу предъявить полномочия.

— Не нужно, — сдался Джефферсон. — Как срочно вам нужна связь?

— По-хорошему еще вчера, — невесело ухмыльнулся я. — А так сами смотрите, чем быстрее, тем лучше.

— Сейчас напрягу связистов, — пообещал командор и забрался на "трон". — Подождите немного.

Командирское кресло окуталось коконом голографического поля, скрыв из вида командора и почти полностью заглушив его слова. Я собрался было вернуться на уютный диванчик, но буквально через пару минут капитан высунул голову из плотного марева и сообщил:

— Связисты сказали, будет канал через двадцать семь минут. Раньше никак.

— Подожду, — не стал спорить я. — Командор, вылезайте оттуда, пойдемте еще кофе выпьем.

— Сомнительное развлечение, — хмыкнул тот, но из кокона выбрался.

Деактивировать командный пост он не стал.

Затребованное связистами время скоротали в дружеской беседе, которая очень быстро свелась к обмену впечатлениями от стычек с пиратами. Джефферсон мельком упомянул поисковую партию, высадившуюся на Птичьем. Сейчас люди командора обшаривали разоренную пиратскую базу, уже нашли много любопытного. Воспользовавшись оказией, я попросил его проконтролировать поиск Кыся с Константиновым. Тот обещал проследить лично — негоже оставлять тела военнослужащих Федерации без погребения. Заодно уверил меня, что ребята вместе с Шелестом будут переправлены на Бурную при первой же возможности. На этом разговор прервался — коммуникатор командора, синхронизированный с "троном", залился трелью вызова.

— Пойдете в кабинку дальней связи или воспользуетесь командирским каналом? — поинтересовался Джефферсон, поднимаясь с дивана.

— Как вам удобнее будет, — пожал я плечами.

— Тогда занимайте мое место, — сделал он приглашающий жест. — Как канал откроется, просто включите приват-режим.

— Понял, — я с некоторой опаской погрузил руку в марево голографического поля, нащупывая кресло. — Спасибо за понимание.

Командор ободряюще улыбнулся и направился к релакс-зоне допивать кофе. Я же неуклюже взгромоздился на "трон", с непривычки чуть не рассадив колено о подлокотник.

Изнутри кокон вовсе не напоминал молочно-белое слегка вытянутое яйцо. На внутренней поверхности поля разместился обширный голодисплей, разбитый на множество локальных участков с выведенной информацией о состоянии той или иной системы корабля. Прямо перед глазами висело окно основного монитора, украшенное мигающей надписью "Активировать канал". Я ткнул пальцем в иконку, и передо мной возникло изображение озабоченно нахмурившегося связиста с невообразимо далекой Бурной. А удобная штука, этот капитанский кокон! Можно сказать, кусочек виртуальности, перенесенный в наш бренный мир. Не нужно никаких дополнительных прибамбасов типа шлема и перчаток, сел и работай. Система реагирует и на жесты, и на голос, и даже на мысли, но тут уже надо усилитель цеплять к уху.

— База "Северная", дежурный связист Шеин, — буркнул отрок в мониторе, окинув меня подозрительным взглядом.

— Вызовите капитана первого ранга Борщевского, — не терпящим возражений тоном приказал я. — Передайте, на связи капитан-лейтенант Тарасов.

Видимо, на этот счет у отрока были недвусмысленные инструкции, потому как возражать он не стал, лишь буркнул "Минуту!" и забарабанил по клавиатуре. Потом вызвал какого-то "Ясеня-третьего", пообщался с ним на тарабарском наречии из сугубо специальных терминов и возвестил:

— Переключаю на личный канал.

Поблагодарить его за оперативность я не успел: изображение рубки с отроком в кресле исчезло, сменившись не менее озабоченной физиономией кап-1 Борщевского. Того, видимо, вызов застал посреди коридора, поэтому он всего лишь отошел к стенке, дабы не образовать затор, и вышел на связь.

— Тарасов! — рявкнул он, разглядев мое лицо на экранчике КПК. — Что случилось?

— Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! — не дал я сбить себя с толку. — Включите режим кодировки.

Борщевский что-то буркнул насчет чертовых перестраховщиков, но совету последовал. Я со своей стороны так же активировал приват-режим и поспешил объяснить такую секретность:

— Есть сведения о местонахождении "Персея".

Кап-1 моментально посерьезнел.

— Где он?

— В системе Эпсилон Индейца. Сведения абсолютно точные. Маленькая загвоздка — точных координат нет. Зато непосредственно на нем сейчас призовая партия клана, пытаются оживить корабль. Если им это удастся, считайте, что мы его потеряли.

— Что предлагаешь?

— Есть мнемосканы из двух независимых источников, по ним можно попытаться определить координаты. Я консультировался со штурманом "Улисса", он сказал, шанс есть, но здесь у нас не хватит вычислительных мощностей.

— Ты нафига посторонних привлек? — зашипел Борщевский.

— Я проследил, чтобы он ничего не скопировал, плюс не называл систему. Все нормально. Вы настолько не доверяете своим людям?

— В этом деле я сам себе не доверяю, — буркнул мой начальник. — У тебя в каком виде информация хранится?

— Пачка мнемокарт, копий на других носителях нет, — отозвался я. — Оригиналы сканов остались у специалиста из Океанариума, но даже если они утекут, на Ахероне никто ими воспользоваться не сумеет. К тому же я думаю, что лучшая защита этой информации — скорость. Чем быстрее мы ее обработаем, тем быстрее она потеряет ценность для противника.

— Ладно, слушай приказ! — посерьезнел Борщевский. — Немедленно возвращайся на Бурную. На текучку забей. Насчет транспорта я сейчас распоряжусь.

— Да вроде нет ее, текучки-то, — пожал я плечами. — Нас с планеты забрали, торчим на орбите до приказа.

— Тем лучше. Я пока соберу компьютерщиков и штурманов. Позови командора.

— Есть! — я поспешно выскользнул из кресла и вывалился за пределы кокона. Отыскал взглядом Джефферсона: — Командор, вас просят!

Тот ждать себя не заставил, сноровисто нырнув в марево голополя. Выждав минут пять, но так и не дождавшись его появления, я вернулся на диванчик, отоварившись предварительно очередным стаканчиком пойла. Прав командор, скоро из ушей потечет. Но уж лучше так, чем просто сидеть, уставившись в потолок.

Командор почтил нас своим присутствием лишь минут через сорок. Видимо, покончив с текущими задачами, он вырубил "трон", и кокон растворился в воздухе, явив взору недовольного оператора. Джефферсон выпростался из кресла и прошествовал к релакс-зоне, жестом отказавшись от предложенного кофе. Опустился устало на диван и объявил:

— Не думал, Алекс, что от вас будет столько проблем!

— Вы о чем, Дирк? — сделал я невинное лицо и на всякий случай отгородился от собеседника стаканчиком с бурдой.

— А то вы не знаете! Значит, так! Отправить на Бурную я вас смогу только часа через четыре. Пойдете через портал на Мьеллнире. Они недавно делали плановую переброску, поэтому энергозапас почти на нуле. Отправить смогут только вас одного, канал продержится не больше десяти секунд. Вам хватит, я думаю. Плюс никакого груза, максимум — скафандр и личное оружие без боезапаса. О ваших ребятах позабочусь, не переживайте. Через четверо суток мы закончим монтировать маяк и на базу флота пойдет курьер. На нем ваших подчиненных и отправим. Тела погибших тоже, если найти сумеем. Договорились?

— Вполне приемлемо, — я отсалютовал командору стаканчиком и поднялся с дивана. — Большое спасибо за понимание, Дирк! Я, пожалуй, пойду готовиться к отправлению.

— Идите. У вас полтора часа, пока готовят космокатер. За вами зайдут.

* * *

Система Риггос-2, планета Мьеллнир, главная верфь,

2 апреля 2535 года, раннее утро

Очередной перелет в утробе крохотного четырехместного катерка закончился, не успев толком начаться. Все-таки стационарная орбита это совсем ближний космос, всего-то и надо отстыковаться и приземлиться в нужной точке. В нашем случае задачу предельно упрощало отсутствие на Мьеллнире даже следов атмосферы, плюс космокатер это вам не фрегат и не эксплорер-бот, по сравнению с ними он комар на фоне кабана. Никаких сложных тормозных маневров, с оптимальным углом падения тоже можно не заморачиваться, главное, с ускорением не переборщить, но тут на помощь обычно приходят гравикомпенсаторы, весьма эффективные в поле притяжения планеты. Несколько затянулся перелет лишь по той причине, что как раз в этот момент флот висел над ночным полушарием, база же располагалась на дневном, так что пришлось уходить на виток, съевший чуть больше получаса. Пока шли на высокой орбите, рассмотреть поверхность планеты через слабенькие оптические системы летающей скорлупки не удалось. Зато когда прибыли в заданный район и пилот бросил катер к поверхности шарика, не особенно утруждаясь маневрами, пейзажем налюбовался вдоволь. Не зря Калинин на первом брифинге обозвал Мьеллнир аналогом Марса: сходство и впрямь оказалось поразительным. Такие же безжизненные пространства с преобладанием коричневого цвета, покрытые толстым слоем пыли горные цепи, исполинские каньоны — аутентичность полная. Правда, атмосферы нет совсем, даже такой разреженной, как на Марсе. Так что следы на пыльной подушке сохраняются практически вечно. В чем я и убедился, когда катер снизился метров до трехсот и ушел на вираж: практической необходимости в этом не было, на антигравах можно чуть ли не на месте взлетать и садиться, но пилот, видимо, решил предоставить мне возможность полюбоваться древними развалинами. Те и впрямь выглядели живописно — все-таки главная верфь Системы сооружение исполинское, одни только стапеля для обслуживания фрегатов и крейсеров чего стоят! А ведь на этой базе даже линейные корабли ремонтировали во времена оны. Правда, сейчас от гигантских сотовых конструкций остались лишь разбросанные по обширному плато кучи обломков. Да и поверхность основательно перерыта армией кротов-переростков — сплошные воронки, самая маленькая метров пятьдесят в поперечнике. Ответственно легорийцы к делу отнеслись, не менее эскадрильи бомберов потрудилось.

Миновав наиболее пострадавшую часть верфей, пилот опустил катер почти к самой поверхности и на бреющем полете повел его к виднеющейся вдалеке невысокой горной гряде. Здесь следов былой трагедии попадалось меньше, видимо, подходящих целей для бомбардировщиков тогда не нашлось. А вот сейчас бы они поживились — когда катер обогнул очередную высотку, взору моему открылась площадка, набитая техникой. Прибывшие с флотом военные строители лихорадочно монтировали маяк, упомянутый Джефферсоном в недавней беседе. Я несколько удивился выбору места, но потом понял, что для ускорения процесса специалисты пустили в ход загодя переброшенные через портал комплектующие. В результате оказалось выгоднее собрать бандуру на поверхности планеты, а не подвешивать ее на орбите. Плюс близость базы сыграла не последнюю роль — наличие специалистов буквально в трех шагах весьма жирный бонус. И не нужно заморачиваться с транспортом, способным работать в космосе, элементарного вездехода хватит. На мой дилетантский взгляд, техники смонтировали примерно треть несущих конструкций, так что командор в своем прогнозе, скорее всего, прав — через трое-четверо суток закончат.

Миновав строительную площадку, катер немного попетлял в нагромождении изъеденных эрозией скал и завис на антигравах перед матово мерцающими створками грузового шлюза. На фоне окружающего пейзажа они выглядели предельно чужеродно, видно было, что ими активно пользовались, что сразу же сказалось на целостности пыльного покрова. Пока створки медленно расползались, освобождая проход, я глазел по сторонам: уж больно странные вокруг скалы. Нет атмосферы, значит, нет и эрозии, тут я маху дал. Камни повреждены чем-то еще. Скорее всего, легорийцы врезали из чего-то вибрационного просто по площади. Так как звук в вакууме не распространяется, логично предположить, что применено было гравитационное оружие. Не те жуткие установки, что породили многочисленные аномалии в космосе, а кое-что попроще — банальные "колебалки", которые использовались для разрушения искусственных объектов с обеих сторон. А что, дешево и сердито! И радиационного загрязнения нет, не то что от ядерных боеголовок.

Наша скорлупка, наконец, нырнула в провал шлюза и мягко опустилась на пол. Помещение вокруг залилось мертвенным светом фосфоресцирующих панелей, и створки начали сходиться с черепашьей скоростью. Отсутствие обслуживания на протяжении почти целого века не могло не сказаться на состоянии механизмов, не мудрено, что тяжелые бронепластины ползут буквально по миллиметру. Будь тут атмосфера, зуб даю, что мы бы от скрипа оглохли. А так ничего, нормально. Только медленно. В конце концов, створки сомкнулись, и невидимые компрессоры начали нагнетать в зал воздух, что тоже оказалось процессом довольно длительным. Внутренняя переборка распахнулась лишь минут через десять, и истосковавшийся в ожидании пилот лихо подал катер в открывшийся тоннель, полого уходящий в недра планеты. По нему мы спустились метров на пятьдесят вниз и попали в куда более просторную транспортную артерию, приведшую нас в обширный ангар для планетарной техники. Здесь работала дежурная смена аэродромной обслуги, и по указанию одного из диспетчеров пилот приткнул катер на пятачке, украшенном надписью "Площадка А-3". По давней традиции поздравил меня с успешным завершением полета и разгерметизировал люки.

Выбравшись из кабины, я повертел головой, однако встречающих не обнаружил и привалился к туше катера, приготовившись к ожиданию. Откинул забрало, глубоко вдохнул, наслаждаясь полузабытым ощущением. Воздух на вкус оказался именно таким, как я ожидал: сухим и безжизненным, но уже напитанным морем запахов. Тут и смазка, и нагретый металл, и легкий лекарственный аромат, остающийся после регенератора. Но самое главное — пыль, причем самая противная, какая бывает, когда "болгаркой" камень режут. Ни одно помещение, отведенное под технические нужды, не минует сей участи. Хоть на космостанции, хоть на планете с пригодной для дыхания атмосферой. Эх, молодость! Два года в таких местах проторчал, пока срочную служил. Из ностальгических воспоминаний меня вырвал знакомый голос:

— Тарасов! Саня! Здорово!

Ко мне приближался неведомо откуда появившийся старый знакомец — лейтенант Котов, бывший спецназовец из "Вымпела", ныне сотрудник СБФ, мой соратник по первому походу. Простоволосый, в потрепанном комбезе, он мало чем напоминал того подтянутого молодого офицера, что предстал перед нами на брифинге около месяца назад.

— И тебе не кашлять, Витек! — обрадовался я.

Помнится, он единственный, кто на памятной попойке в "Эполете" сразу же предложил не заморачиваться и звать его по имени.

— А мичман где?

— Кузьмич занят сейчас, — отмахнулся Котов. — Это я тут на подхвате, профиль не тот, вот меня и запрягли тебя встречать.

— И вас до сих пор не сменили? — поразился я.

— А смысл? Мы с Кузьмичом, можно сказать, первопроходцы, все щели тут изучили. Да и желания возвращаться нет никакого, если честно. Я тут уже обжился, полезным себя чувствую. Недели через две попрошусь на шарик, там должны полноценную базу развернуть.

— Ага, а меня дернули, как видишь, — слегка покривив душой, посетовал я. — Честно говоря, приключения уже поперек горла.

— Ладно, пойдем к терминалу, — вспомнил о служебных обязанностях Котов. — На ходу договорим, считай, полбазы пройти придется.

— Веди, — я подхватил тощий "дэй-пак" и закинул на плечо автомат. — У вас тут как, спокойно было?

— Относительно, — отозвался лейтенант, спускаясь по крутой лесенке с посадочной площадки. — До прибытия флота сидели как мыши, лишний раз на поверхность не вылезали. Да и тут особо не отсвечивали, соблюдали режим маскировки. Кстати, давай быстрее шагай, переброска через сорок минут.

— С кланом проблемы были? — поинтересовался я, подстраиваясь под темп Котова. Тот к местным реалиям уже привык и уверенно пробирался по тесноватому техническому туннелю, куда мы попали через неприметный люк под площадкой. — Много их по Системе шастало?

— Да не особо… Пару раз над Мьеллниром появлялись, пытались поверхность сканировать. Только мы не палились, так что оставались они с носом. Мы в основном на минус третьем уровне обитали, а работали на минус первом — приводили в порядок штурмовой бот. Который потом базу на Локи разнес.

— Его сразу после этого зажали в ущелье и разнесли в пыль, — продолжил лейтенант, ныряя в очередной люк. — Жалко мужиков, нормальные парни были. Весь экипаж, пять человек. Катапультироваться не успели. Потом пираты по Системе носились как ужаленные, все пытались вычислить, откуда они пришли. Не выяснили, перетрусили. Маяк разнесли и свалили. Около десятка крупных кораблей, мы за ними следили. Правда, локатор только один смогли задействовать, из системы ПВО. Слабенький очень, но нам хватило. Плюс они его тоже засечь не смогли. А у вас как все прошло?

— Не без эксцессов, — поморщился я. — Двоих парней потерял в налете на базу. Потом еще майор Шелест, безопасник, свое получил. Но это уже в Океанариуме, когда заваруха с заложниками была. Долго рассказывать, короче.

— Стой, пришли! — лейтенант поколдовал над пультом очередного люка, и он уполз в стену, открыв взору внутренности капсулы лифта. — Залезай. Основной генератор не смогли запустить, так что питаем транспортную сеть на четверть мощности. Лифты ходят медленно, однако все лучше, чем ноги бить. Минут за двадцать доберемся.

Кабинка тронулась с места и впрямь очень плавно, ускорялась весьма неохотно и мерно покачивалась, норовя усыпить пассажиров. Однако привычный к такому Котов технично справился с проблемой, попросту поддержав разговор. За время пути мы успели обменяться рассказами о житье-бытье за эти несколько недель, причем мое повествование лейтенант выслушал с предельным интересом, а в конце даже завистливо повздыхал. Он похвастаться подобными приключениями не мог. В основном его быт сосредоточился на изнуряющей работе. Первую неделю они вообще вдвоем с мичманом приводили в порядок машинерию сохранившегося от верфей подземного уровня. Потом стало немного легче — наладилась связь через телепорт, и командование перебросило на планету еще два десятка специалистов, в том числе и команду штурмового бота, обнаруженного в самом начале эпопеи.

Сейчас на базе стало и вовсе людно — сутки назад прибыла уже целая сотня техников, активно включившихся в работу. Плюс люди с кораблей эскадры, те самые, что маяк монтируют. Транспортный ангар, где меня встретил лейтенант, в порядок привели считанные часы назад, мы, можно сказать, были первыми ласточками. Сейчас Система стала безопасной для навигации (за что отдельное спасибо парням Джефферсона), так что трафик растет даже не по часам, по минутам. Скоро от разнообразных летательных аппаратов будет не продохнуть. По самым последним сведениям, командование сочло необходимым развернуть в Системе полноценную базу флота, и работы уже стартовали. Как только запустят маяк, прибудет еще одна эскадра с людьми и матобеспечением, и вот тогда начнется настоящая суета.

В общем, обсудить было что, и я даже испытал легкое сожаление, когда капсула все так же неторопливо замедлилась и застыла в магнитных захватах приемного модуля. Выбравшись в очередной тесный туннель, мы прошли еще метров тридцать и очутились в небольшом зале, в который выходило аж три шлюза. Котов уверенно направился к ближайшему из них, ввел какой-то код и приглашающе махнул рукой, скрывшись в "предбаннике". Я последовал за ним, и после стандартной процедуры дезинфекции мы, наконец, попали в грузовой терминал. Надо сказать, размеры его меня немного ошеломили — до сих пор я видел лишь небольшие телепорты, для негабаритных грузов. Здешняя же рама была собрана из балок около полутора метров в поперечнике и уходила вверх метров на десять. В ширину же занимала практически весь зал, а это метров тридцать, не меньше.

— Вот это бандура! — только и смог вымолвить я, уставившись на сооружение. — Это сколько же оно энергии жрет?

— Не так уж много, если разобраться, — раздался ворчливый голос откуда-то слева. — Здрав будь, Тарасов!

Развернувшись на звук, я обнаружил приближающегося к нам мичмана Алексеева. За время пребывания на планете он несколько запустил внешний вид и сейчас красовался растрепанной бороденкой и заляпанными маслом руками. Комбез тоже явно много чего повидал: разнообразию пятен на его поверхности мог позавидовать любой камуфляж.

— Здравствуй, Петр Кузьмич! — я пожал ему руку и осведомился: — Когда меня отправите?

— Еще минут двадцать надо, — задумчиво поскреб затылок мичман. — Сам видишь, я тут практически один, всех людей на другие работы перекинули. Ты ж у нас внеплановый, так что не обессудь. Тебя командор предупреждал насчет груза и длительности открытия канала?

— В курсе, — подтвердил я. — Десять секунд нормально.

— Ну тогда готовься, — подвел итог мичман. — Минут через десять начну прогревать систему, будь на месте. Потом как сигнал дам, сразу сигай, не жди. Все понял?

— Все.

Алексеев скрылся в небольшой каморке, приткнувшейся у самой рамы, напоследок буркнув что-то насчет торопыг и внеплановых запусков.

* * *

Система Вольф 1061, планета Бурная, база космофлота "Северная",

2 апреля 2535 года, утро

Переход прошел без эксцессов: рама телепорта послушно заросла мерцающим зеркалом мембраны и я, едва дождавшись отмашки Алексеева, чуть ли не с разбегу сиганул в канал. Вывалился с другой стороны, вновь оказавшись в знакомом помещении за перегородкой из бронестекла. Здесь меня уже ждали, так что неприятной процедуры мнемосканирования на сей раз удалось избежать. Но и перевести дух не дали — Офиногенов, едва деактивировав телепорт, развил бурную деятельность. Пока я торопливо срывал с себя сбрую, попытавшись придать хотя бы видимость порядка растущей горке снаряжения, он вызвал охрану и связался с Борщевским. Приказ капитана первого ранга был предельно категоричен — не теряя времени прибыть в брифинг-зал. Наплевав на внешний вид, я помчался являться. Само собой, в сопровождении двух лбов из комендантской службы. Хорошо хоть, удалось Офиногенова попросить, чтобы он о моем имуществе позаботился. Тот обещал все перетащить ко мне в каюту, для чего был снабжен временным кодом доступа. Мелькнула мысль об Ольге, но я тут же с огромным сожалением прогнал ее прочь — некогда. Тем более, чует мое сердце, что вся эта суматоха продлится не долго, ровно до того момента, как начальство поставит задачу навигационной службе. Вот тогда и займусь личной жизнью.

Приснопамятный зал на сей раз был пуст, зато в примыкающем кабинете яблоку было негде упасть — все места за кругло-квадратным столом заняты, сам Борщевский в нетерпении прохаживался у обзорного экрана. Тут же суетился оператор, в лихорадочном темпе настраивавший инфосистему.

Окинув взглядом помещение, я тихонько присвистнул: на моей памяти еще никогда столько спецов-навигаторов не собиралось в одном месте. Это они, пожалуй, со всех кораблей отдыхающей смены сбежались. Вообще-то, малый брифинг-зал предназначен для двадцати человек, сейчас же здесь присутствовало целых двадцать четыре, и это не считая начальства и обслуживающего персонала. Впрочем, не все навигаторы, примерно половина компьютерщики, в том числе и главный админ базы. Узнаю непосредственного начальника, в ответственные моменты он никогда не мелочится.

У дверей сопровождавшие меня мордовороты отстали, но едва я вошел в зал, как попался на глаза Борщевскому. Тот немедленно подозвал меня жестом, дождался моего приближения и протянул руку:

— Карты давай.

— Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! — усмехнулся я, переправив стопку носителей новому владельцу. — Знатный переполох вы устроили.

Борщевский на подначку не повелся.

— Виделись уже, — отрезал он, в свою очередь передав карточки суетливому оператору инфокомплекса. — Ты далеко не уходи, сейчас Калинин подойдет и начнем. Садись вот здесь, за столом сам видишь, мест нет.

Я устроился на предложенном складном стуле и принялся осматриваться. Народ за столом сдержанно гудел, обсуждая возможные перспективы, на меня особого внимания никто не обращал. Кап-1 тоже погрузился в тяжкие раздумья, опершись на трибуну. Наконец, появился подполковник Калинин. Протопал прямиком к нам, пожал мне руку, кивнул Борщевскому. Тот оживился и рявкнул на весь зал, как он это умеет:

— Смирррна! Товарищи офицеры, минуту внимания! Я собрал вас всех здесь, чтобы озвучить задачу, которую необходимо решить в максимально короткий срок. Серегин, начинай.

Оператор пробежался пальцами по клавиатуре инфосистемы, пощелкал мышкой и вывел на экран галерею изображений с карт памяти. Откашлялся, и после секундной заминки возвестил:

— Товарищи офицеры! Информация на экране продублирована в ваших персональных блоках, все изображения разбиты по отдельным папкам. Можете изучать их в удобной для вас последовательности. У меня все, товарищ капитан первого ранга.

Борщевский кивнул, мол, работай дальше, и вернулся к инструктажу:

— Информация секретная, поэтому не удивляйтесь, что после брифинга вас будут сопровождать люди из СБФ. Подполковник Калинин позаботится и о вашей безопасности, и о соблюдении режима секретности. Кто попадется на раздолбайстве, а тем паче на сознательном вредительстве, ответит по всей строгости закона. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда ставлю задачу: по имеющимся изображениям необходимо установить координаты корабля. Капитан-лейтенант Тарасов объяснит подробнее.

Я поднялся со стула, переглянулся с оператором и приступил к рассказу:

— Информация получена из первых рук, мнемосканированием. Если посмотреть внимательнее, можно обнаружить, что изображения двух основных типов: непосредственно звездное небо на обзорном экране в ходовой рубке, и человек на фоне все той же рубки. У нас было два независимых источника информации. Вид из рубки — сканы мозга человека, непосредственно присутствовавшего на борту. Снимки пронумерованы, на них проставлены даты. Как видите, локализация по времени достаточно длительная — около двух недель. Самое главное — то, что представлено на этих изображениях — вид на звездное небо изнутри системы Эпсилон Индейца. Я так понимаю, это задача для навигаторов. Вторая группа снимков извлечена из памяти человека, присутствовавшего на сеансе видеосвязи с кораблем. Обратите внимание — в верхнем левом углу изображен монитор штурманского поста, на нем схема звездной системы с текущими координатами. Их нужно расшифровать. Это работа для специалистов по информационным системам. Файлы в вашем распоряжении. Если есть вопросы, я постараюсь на них ответить.

— Да все понятно, — буркнул админ базы, бугай с типичной для айтишника внешностью. — Попробуем выцепить инфу. Ничего обещать не могу, но постараемся. С последними картинками все ясно, а вот задачка со звездами та еще работенка. Придется значительные вычислительные мощности резервировать. Товарищ капитан первого ранга, нужна будет ваша санкция.

— Считай, что уже есть, — отозвался Борщевский. — Более того, поставленная задача приоритетна, разрешаю задействовать любые необходимые ресурсы даже в ущерб других работ. Короче, Гаврилов, займись.

Администратор кивнул и принялся что-то набирать на КПК — видимо, прикидывал объем предстоящих работ.

— У навигационной службы вопросы будут? — сухо осведомился кап-1, но ответа не дождался: штурманцы сосредоточенно сопели, уставившись в мониторы. — Шевельков, что скажешь?

Старший навигатор дивизиона, капитан третьего ранга возрастом под полтинник, степенно поднялся со стула и вынес вердикт:

— Реально.

Кондрат Шевельков всегда отличался немногословностью, предпочитая реальные дела пустой говорильне.

— Сроки? — как я заметил, в беседах с главным штурманом Борщевский машинально перенимал его манеру.

— Часов десять, может, чуть меньше, — пожал плечами навигатор. — Доступ в архив.

— Получишь код. Только орлов своих не пускай, а то они сервер выпотрошат, не успеем опомниться, — кап-1 хмыкнул в усы и переключился на аудиторию: — Еще раз для всех: задача приоритетная, все текущие дела откладываем до лучших времен. Результат нужен как можно скорее. Еще вчера, как говорится. Вопросы? Вопросов нет. Все свободны!

— Тарасов, а ты не убегай, — пресек он мою попытку направиться в сторону двери. — Разговор есть.

Я понятливо притормозил. Борщевский вернулся к обещанной беседе, только когда дверь зала закрылась за спиной последнего навигатора. В кабинете остались лишь мы с ним, да копавшийся в аппаратуре Серегин.

— Пошли, сядем, — буркнул мой начальник, и первым подал пример, оседлав кресло у кругло-квадратного стола. — Короче, Тарасов, у меня будет к тебе просьба. Понимаю, ты только что из самого пекла, однако в этом вопросе тебе я доверяю больше всех. Но и приказывать в таких обстоятельствах я не могу, поэтому прошу. Я хочу, чтобы ты возглавил штурмовой отряд. Отдыхать будешь потом. Только думай быстро. Ответ нужен прямо сейчас.

— Да чего тут думать, согласен. Честно говоря, сам хотел проситься.

— Вот и славно. Тогда готовь людей, — кап-1 поднялся, заканчивая разговор, но вдруг помрачнел взглядом и спросил: — Как с ребятами вышло?

— Можно сказать, трагическая случайность, — поморщился я от воспоминаний. — Константинова из "гатлинга" накрыло, но он еще жив был, когда на них с Кысем глайдер свалился. Борисова взрывной волной зацепило, потом при бегстве несколько унитаров словил. Но его вытянули с того света, еще пара недель и в норму придет. Черенков с Федотовым в порядке.

— А безопасник?

— Шелест вообще герой, — я невольно улыбнулся, вспомнив майора. — Он сам на себя заложников обменял, почти тридцать душ. И обезвредил главного террора. И в самом конце заварухи на пулеметную очередь нарвался.

— Ладно, в отчете подробно все опишешь, — Борщевский вновь напустил на себя строгий вид и перешел на приказной тон: — Тебе час на помыться-переодеться, потом явишься в расположение отряда. Старт мобильной группы через два часа.

— Какой состав, если не секрет?

— Два фрегата — твой родной "Отважный" флагманом и "Георгий Победоносец". Два штурмовых отряда — твой и кап-3 Барановского. Плюс два корвета-перехватчика, на случай попытки бегства. И запомни, — обжег меня колючим взглядом кап-1, - ты главный. Последнее слово в любом случае за тобой, флотских и Барановского я предупрежу на этот счет. Приоритетная задача — захват "Персея". Можете вырезать всех под корень, разнести на атомы любой встреченный корабль, но с "Персея" вы обязаны пылинки сдувать. В идеале, на его борту даже стрелять не желательно. Ценность оборудования я даже представить не берусь, к тому же второго шанса не будет.

Я кивнул с пониманием — это и без лишнего напоминания ясно, как божий день.

— И еще, — Борщевский поиграл желваками, но все же продолжил: — Сохранение "Персея" — необходимо. Жить — не так уж необходимо. Я никогда такого не говорил раньше, но… Приз оправдает любые потери. Ты понял?

— Так точно! — вытянулся я во фрунт. — Разрешите идти?

— Иди.

А что тут еще скажешь? Прав он на все сто, как и древний государственный деятель, у которого кап-1 позаимствовал немного перефразированное изречение. Там, помнится, речь шла о плавании по морю. Что ж, с нашей ситуацией аналогия весьма прозрачная — в век космической экспансии технология, способная сократить время перелетов чуть ли не в разы, вещь жизненно необходимая. Потенциальные ништяки с лихвой перекроют даже самые катастрофические потери в десантном отряде. Так что нечего стоять, сопли жевать, времени на подготовку итак почти нет.

Добравшись до собственного кубрика, я обнаружил в нем аккуратно сложенное на кровати снаряжение — Офиногенов обещание выполнил. Наплевав на спешку, я метнулся к стойке информера и запустил комп, с трудом дождавшись загрузки операционки. Залез в "аську", довольно осклабился, обнаружив зеленую иконку рядом с логином Ольги.

Тарасоff: "Привет, радость моя!"

Freya: "Ты где?!"

Тарасоff: "Ближе, чем ты думаешь. А ты где?"

Freya: "На дежурстве, на сутки заступила:("

Тарасоff: "Засада! Тогда не увидимся"

Freya: "Ты на базе?!"

Тарасоff: "Ненадолго. Через два часа ухожу на "Отважном"

Freya: ":(:(:("

Тарасоff: "Согласен, печалька. Люблю, целую. До связи"

Свернул окно клиента, побарабанил пальцами по столешнице. Ладно, труба зовет!

Через двадцать минут умытый, побритый, в свежем комбезе и с оружейным кофром в руках я приближался к служебному терминалу под номером пять, к тому же еще умудрялся на ходу выдавать ЦУ заму, семенившему рядом:

— Значит так, Миша! Идет весь отряд, оба взвода. На месте уточним, кто будет принимать участие в штурме, а кто останется на подхвате. С вооружением определимся позже.

— Кого хоть потрошим-то?

— Пока без понятия. Как минимум один корабль пиратский, с ним церемониться не станем. А вот второй нужно будет захватить без шума и пыли. Народ готов?

— Как всегда! — вот за что уважаю Мишку Иванова, так это за присущий ему здоровый оптимизм. — Рвутся в бой. Хотят за ребят отомстить.

Понятия не имею, кто успел про потери проболтаться, однако весь отряд с самого моего прибытия стоял на ушах. Теперь за этими орлами придется следить в оба, как бы в пылу драки не разнесли к чертям ценный объект.

— Оппа! А где все? — поразился я, оказавшись на абсолютно пустом плацу, раскинувшемся у длинного ряда приемных кабинок монорельса. — Или мы рано?

— Все уже на борту, — пояснил Мишка, широко ухмыльнувшись. — Это родное начальство изволит душ принимать и вообще… А мы с самого утра на ногах, Борщевский всех построил и готовность один объявил.

— Снаряжение?

— По штатному расписанию, — успокоил меня зам. — Все получено по описи и загружено на фрегат. Так что не извольте беспокоиться, ваше благородие! Кстати, кого в пару возьмешь? — посерьезнел он.

— Тут засада, — не стал скрывать я. — Ваня на Ахероне остался, так что надо думать… Хотя… Понял я, куда ты клонишь. Так и быть, будешь со мной работать, пока Федотов не вернется.

Сержант-философ с кандидатской степенью был напарником Мишки, так что ситуация разрешилась к взаимному удовлетворению. К тому же старлей Иванов по праву считался одним из лучших специалистов отряда, и с собой на Ахерон я его не взял по той лишь причине, что некому было бы подразделением командовать. А повседневных задач по патрулированию никто не отменял, между прочим.

Капсула "магнитки" доставила нас к приемному шлюзу фрегата за считанные секунды — пятый терминал выходил аккурат к стартовому комплексу, закрепленному за патрульными судами. Оставшееся до старта время съели стандартные подготовительные процедуры, а потом и вовсе было некогда предаваться лишним раздумьям — все-таки фрегат та еще бандура, полных шестьсот тридцать метров от носа до размещенных в корме отражателей маршевых двигателей, и подъем с поверхности планеты процедура достаточно неприятная и длительная. Непосредственно отрыв от грунта — сущая ерунда, гравикомпенсаторы плюс антигравитационный привод превращали этот этап в забаву. А вот потом начиналось самое интересное — на высоте пятисот-шестисот метров приходилось переходить на эволюционники с обычной реактивной тягой, и тут экипаж сполна познавал всю прелесть ускорения в несколько g. Придать многотысячетонной махине первую космическую скорость та еще задачка, к тому же маршевые движки не подключишь — удар фотонных факелов по поверхности не шутка, их на заре космической эры даже в качестве оружия массового поражения использовали. Напоминанием тому служили выплавленные в коре Марса гигантские воронки, оставшиеся на месте мятежных поселений.

В общем, едва ввалившись в родной кубрик, я зафиксировал кофр под койкой и завалился на нее сам, не забыв пристегнуться и врубить встроенный гравикомпенсатор. Такой роскошью могли похвастаться лишь элитные пассажирские лайнеры да некоторые фрегаты ограниченных серий, как наш "Отважный". Мишка устроился в кровати напротив — я, кажется, уже упоминал, что в походе мы с ним делили жилище. В отличие от меня, жизнерадостный старлей старты с шариков ненавидел всеми фибрами души — сопротивляемость его организма перегрузкам оставляла желать лучшего. Сколько лет уже вместе служим, а я все никак понять не могу, как он медкомиссию убедил его в штурмовой отряд направить. Секрет фирмы, однако.

* * *

Система Вольф 1061, окрестности планеты Бурная,

2 апреля 2535 года

Канитель с выходом на орбиту продолжалась не дольше обычного — где-то часа полтора. Я по привычке успел даже немного вздремнуть и проснулся от резкого звука корабельного ревуна, ознаменовавшего завершение маневрирования в атмосфере. Избавился от страхующих ремней, сел на койке. Окинул сочувствующим взглядом насквозь пропотевшего Мишку и не удержался от подначки:

— Мишка, Мишка, где твоя улыбка?!

Тот сделал слабую попытку запустить в меня подушкой, но я даже не дернулся, все равно ничего у него не выйдет. Мой зам, при всех его достоинствах, от перегрузки отходил долго.

— Ладно, лежи, болезный! — хлопнул я его по плечу, не обратив внимания на неприличный жест, коим он по традиции ответил на издевку. — Пойду, ребят проверю, да и в рубку надо наведаться.

— Угу, — Мишка болезненно скривился и отвернулся к стенке.

Это нормально, через полчасика оклемается и начнет строить личный состав, а кое-кого и вздрючит за неряшливый вид. Надо отдать ему должное, к тому времени сам он будет сиять, как начищенный котелок, и вообще походить на иллюстрацию с плаката "Идеальный военнослужащий".

Поправив комбез и нахлобучив пилотку, я отправился инспектировать расположение вверенного моим заботам подразделения. Благо, идти пришлось недалеко — жилая палуба фрегата весьма обширна и при желании сюда можно впихнуть не то что отряд из двух взводов, а целый десантный батальон, правда, без тяжелого вооружения. Получивших травмы при старте не обнаружилось — за подобное раздолбайство я карал нещадно, так что народ давно уже отучился пренебрегать правилами техники безопасности. Личный состав сноровисто выстраивался перед кубриками по ранжиру — одна шеренга на отделение — и сержанты уже наводили порядок, вставляя дежурные пистоны провинившимся. В принципе, отряд функционировал как хорошо отлаженный механизм, и моего вмешательства не требовалось. Началась обычная рутина космического перелета.

Традиция требовала сразу же по окончании стартовых процедур явиться к капитану корабля и лично доложить о состоянии дел во вверенном подразделении, и нарушать я ее не собирался. Измерив шагами длинный коридор жилой зоны, я добрался до лифта и поднялся на два уровня вверх, на командную палубу. Пока корабли мобильной группы пребывали в режиме "подготовка к переходу", капитан находился в ходовой рубке. При смене статуса на "боевую готовность" командир перебирался в резервную рубку, где и пребывал до отмены тревоги. Джефферсон потому и торчал в ней, что номинально "Улисс" находился в самом центре театра боевых действий, хотя фактически ему ничего не угрожало — вспомогательные суда гоняли пиратов по задворкам Системы. Командира "Отважного" капитана третьего ранга Дмитрова чаша сия тоже не минует, едва мы прибудем в зону ответственности. А пока что он наслаждался относительной свободой и распекал за какую-то провинность второго пилота. Завидев меня, оставил бедолагу в покое. Последовал обмен приветствиями, мой доклад, и на том официальная часть завершилась.

— Тарасов, признавайся, во что ты опять нас втянул! — потребовал Дмитров, увлекая меня в закуток дублирующего поста связи. — Борщевский ничего толком не объяснил, получается как в сказке — поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Сказал, все вопросы к тебе. Ты вроде как главный.

— Идем в систему Эпсилон Индейца, — пожал я плечами. — Иваныч, а то ты не знаешь. Кто бы тебя выпустил с базы без полетного задания.

— Это понятно, — махнул рукой кап-3. — А дальше?

— Дальше ждем.

— Тьфу, конспиратор хренов!

— Да я сам понятия не имею, как все сложится! Ждем координаты. Как получим, выдвигаемся в точку. Предельно осторожно, в режиме "призрака". Если обнаруживаем противника, производим захват. Возможен огневой контакт.

— Ну, хоть что-то! — смягчился Дмитров. — Ты, кстати, пока можешь расслабиться. Торчим здесь еще час, пока ордер соберется. Потом на маршевых еще три часа хода. Как выйдем к точке перехода вне системы, уйдем в прыжок. Соответственно, на месте еще придется потоптаться, нужно будет над плоскостью эклиптики зависнуть, Борщевский сказал энергоресурс не экономить. Так что свободен.

— Есть! — козырнул я, и поинтересовался: — Потом тебя где искать?

— А то ты не знаешь! — передразнил он меня. — В резервной рубке, где же еще. Сгоню туда дежурную смену, ты тоже подтягивайся. Ладно, вали уже, не до тебя.

* * *

Окрестности системы Эпсилон Индейца, 2 апреля 2535 года

Переход прошел в штатном режиме, благо нужный нам сектор пространства был хорошо изучен и буквально нашпигован маяками Сети. Львиную долю из семи часов, ушедших на бросок, заняло маневрирование до и после гиперпрыжка. Как и предупреждал Дмитров, после выхода к точке рандеву всех кораблей группы мы еще почти три часа тащились на маршевых движках за пределы Системы, пока не вырвались из гравитационного поля звезды. Затем последовал прыжок, выведший маленькую эскадру в район ближайшего к системе Эпсилон Индейца маяка. Последний этап пути представлял собой трехчасовой переход в гиперпространстве, после чего вынырнувшие в обычный космос суда погасили скорость и легли в дрейф. Теперь оставалось только ждать.

Сам переход личному составу особых хлопот не доставил — лишь в момент прыжка по технике безопасности полагалось находиться в противоперегрузочных коконах, то есть попросту валяться в койке, не забыв на всякий случай пристегнуться. Даже Мишка Иванов этот процесс переносил легко, для всех прочих же бросок запомнился лишь временными неудобствами в виде необходимости прерывать текущие дела да легкой дезориентации в пространстве, от которой не оставалось и следа буквально через пару минут.

Время в полете я постарался использовать с максимальной отдачей, занявшись инспекцией матчасти и оружейных систем. С моей технарской дотошностью всегда находилось, к чему придраться, а потому я не скучал, с головой окунувшись в рутину. Возможность вновь почувствовать себя в шкуре мастера-оружейника я старался не упускать, вот и сейчас спихнул организационные вопросы на зама и прописался в "оружейке", ввергнув штатных специалистов отряда в состояние тихой паники. Вызов Дмитрова застал меня в разгар увлекательной дискуссии с прапором Чудаковым, заведовавшим в отряде распределением боекомплекта.

— Тарасов на связи! — немного раздраженно буркнул я, переводя КПК в режим приема. — Слушаю, товарищ капитан третьего ранга!

Выражение физиономии кап-3 на дисплее наладонника оптимизма не внушало, впрочем, как и всегда в режиме боевой готовности. Дмитров предпочитал до самого завершения работы считать, что все плохо, и будет только хуже. И лишь после заключительного залпа позволял себе немного расслабиться. В остальное же время он был вполне адекватен, в связи с чем во Флоте-2 слыл личностью неординарной, если не сказать странной. За несколько лет совместной деятельности я к такой его манере давно приноровился, а потому на подчеркнутый пессимизм внимания не обращал.

— Бросай валять дурака и живо ко мне в рубку, — велел кап-3. — Пару минут назад на связь вышли спецы с Бурной, есть координаты.

Что ж, тут он в своем праве. Я командовать буду позже, когда доберемся до места и проведем первичный осмотр. В пути же капитан корабля, а тем более флагмана, царь и бог, и никто с этим не спорит. Я с сожалением отмахнулся от Чудакова, мол, не до тебя, и буркнул:

— Через три минуты буду.

Дмитров разорвал видеовызов, я же еще несколько секунд тупо пялился в погасший экран КПК. Похоже, история подходит к логическому завершению, и я не зря столько недель подряд терпел всяческие лишения и подвергался нешуточной опасности. И вот буквально через несколько часов все кончится. Даже грустно немного становится от осознания этого факта… Стряхнув оцепенение, я спрятал наладонник в карман и решительно двинулся к ближайшему лифту.

Резервная рубка походила на растревоженный муравейник. Раздраженный Дмитров прохаживался вдоль здоровенного стола-голопроектора, над которым светилась всеми цветами радуги объемная схема системы Эпсилон Индейца. В центре помещения мерцал кокон активированного капитанского "трона". Сновали туда-сюда спецы из дежурной смены, которую кап-3 и впрямь загнал в рубку задолго до появления врага в пределах видимости. Что-то бубнили в микрофоны целых два связиста, судя по обилию неудобоваримых специфических терминов, организовывали видеоконференцию в режиме реального времени. Здесь же ошивался старший навигатор Федя Дубленкин — мой погодок, с которым мы были схожи во всем, начиная со звания и заканчивая телосложением. Даже характеры не слишком различались. Завидев меня, кап-3 по традиции закатил глаза и возвестил:

— Тарасов, ты не представляешь, в какую задницу нас угораздило залезть!

— Да ладно, босс, не все так трагично! — попытался смягчить высказывание начальства навигатор. — Прорвемся. Задачка для третьего курса штурманского училища.

— А что, собственно, стряслось? — поинтересовался я на правах новоприбывшего.

— Пушной зверь нарисовался, — пробурчал Дмитров. — Огроменный такой. Эй, халявщики, где картинка? — переключился он на связистов.

— Тридцать секунд, товарищ капитан третьего ранга!

Дмитров уставился на голографическую проекцию Системы и о чем-то задумался, раздраженно дернув щекой.

— Федь, чего это с Иванычем? — толкнул я в бок штурмана. — Он сегодня сам себя превзошел в пессимизме.

— Есть с чего, — шепнул он. — Координаты получили просто атас. Сам глянь.

Я перевел взгляд на голопроектор, но отыскать красную точку маркера в хитросплетении линий не успел — обзорный экран рубки разделился на несколько сегментов, явив взору офицеров, несущих боевое дежурство на кораблях группы. Дмитров моментально вышел из задумчивости:

— Начинаем!

Один из связистов оторвался от пульта и объявил:

— Внимание по эскадре! Проверка связи!

— "Георгий Победоносец" готовность один! — отозвался кап-3 Штерн, рыжий поволжский немец с крючковатым носом.

— "Громовержец" готовность один! — а это уже старший лейтенант Удальцов, командир одного из корветов.

— "Тор" готовность один! — не отстал его коллега капитан-лейтенант Вяземский.

Вообще-то окошек с говорящими головами на обзорном экране было семь — кроме капитанов кораблей, на совещании присутствовали командир второго штурмового отряда капитан третьего ранга Барановский и навигаторы. Собственно, именно на последних и должна была лечь основная ответственность. Все-таки космонавигация в загаженной системе не шутка, тут не то что по семь, по десять раз каждую цифру перепроверять придется.

— В таком случае, товарищи офицеры, займемся делом, — Дмитров прошелся вдоль стола-проектора, заложив руки за спину. — Каждый из вас получил полетное задание и в общих чертах имеет представление о задачах. Буквально недавно от вышестоящего руководства поступили новые данные, более подробные. Честно скажу, коллеги, приятного в нашем положении мало. Уточненный приказ звучит следующим образом: прибыть в точку назначения и осуществить захват находящегося там корабля Федерации. Вроде бы ничего сверхординарного, но есть одно "но": обратите внимание на координаты предполагаемого местонахождения объекта.

Кап-3 ткнул пальцем в объемную схему над столом, проделал несколько пассов руками, увеличив масштаб, потом выделил два сечения — по плоскости эклиптики и перпендикулярно ей — и вывел их на боковые панели. Во всех трех вариантах схемы ярко-красным цветом выделялся маркер, обозначавший точку с полученными координатами.

— Много говорить не буду, вы все прекрасные специалисты, сами все видите, — Дмитров обвел взглядом присутствующих и продолжил: — Скажу одно: приказ никто не отменял, поэтому лезть в этот "мешок" придется все равно. У кого какие предложения? Навигатор, что скажете?

Федя поспешил перехватить инициативу у излишне пессимистичного шефа:

— Все же позволю себе кратко обрисовать обстановку. Как видите, точка назначения находится почти в самом центре пространственного объема, ограниченного со всех сторон гравитационными аномалиями. Их наличие серьезнейшим образом искажает силовые векторы в данном районе, в результате здесь образовалась настоящая свалка из обломков искусственного происхождения и просто кусков льда и камня, вырванных из пояса Койпера Системы. Навигация в таких условиях чрезвычайно затруднена. Перед нами стоит непростая задача — проникнуть в "мешок" целой группой кораблей. Можно было бы попробовать осуществить сверхмалый гиперпрыжок, но внутри планетной системы это чревато, главным образом потерей объекта. Выход один — идти на маршевых двигателях. Примерный маршрут я уже набросал, прошу коллег оценить и высказать замечания, буде таковые возникнут. У меня все.

На двух плоских проекциях по мановению капитанской руки высветились ломаные линии, соединившие синий маркер, символизирующий эскадру, с красным, затерявшимся посреди мешанины разноцветных причудливо искаженных аномалиями гравитационных векторов.

— До плоскости эклиптики доберемся без проблем, — вновь взял слово Дмитров. — Положение у нас сейчас довольно удачное. То есть вот этот участок — кап-3 выделил цветом часть маршрута — пройдем на маршевых движках группой. А вот дальше начинаются сюрпризы. Я предлагаю после выдвижения в этот вот район — снова тычок пальцем, высветился целый сектор пространства — отправить на разведку один из корветов. Связь будем держать в реальном времени. Доброволец в режиме "призрака" следует к точке назначения, проводит первичный осмотр, и на его основе мы вырабатываем дальнейший план действий. По проверенному маршруту оставшиеся корабли смогут достичь нужной точки за минимальное время. Есть возражения? Вопросы? Замечательно. В таком случае предложение считаю одобренным. Остается один вопрос — кто пойдет в разведку? Штерн, вы отпадаете. Удальцов, Вяземский — кто из вас?

— Я пойду, — после секундного раздумья отозвался Вяземский. — "Тор" полгода назад проходил модернизацию, у нас система навигации на сегодняшний день лучшая во Флоте-2. Плюс генератор поля и антирадар.

Удальцов лишь кивнул, соглашаясь с доводами коллеги.

— В таком случае, слушай приказ по эскадре! — оживился Дмитров. — Выступаем через двадцать минут стандартным походным ордером. По достижении заданного района ложимся в дрейф. "Тор" в режиме маскировки проникает в "мешок" и проводит разведку. Дальше действуем по обстановке.

— Режим конференции не прерываем, — переключился кап-3 на связистов. — Вахтенным сменам держать постоянную связь. К делу, господа!

Дмитров решительно развернулся спиной к экрану, дав понять собеседникам, что разговор окончен. Те тоже убрались из поля зрения камер, а окно конференции уменьшилось и сползло в левый нижний угол дисплея, уступив место виду с ходовых оптических систем фрегата.

— Федя, рули, — Дмитров остановился рядом с "троном", что-то прикидывая в уме. — Расчетное время прибытия?

— Около полутора часов, — отозвался штурман. — Плюс-минус десять минут.

— Хорошо, — хмыкнул себе под нос кап-3 и повернулся ко мне: — Тарасов, из рубки не убегай, перекантуйся тут где-нибудь.

* * *

Система Эпсилон Индейца, 2 апреля 2535 года

Последующие три часа ознаменовались для меня всеобъемлющей скукой. Пока шли на маршевых двигателях, время как-то удавалось убить — Дмитров забрался в кокон боевого поста, так что мы с Федей могли спокойно чесать языками. До выхода в заданную зону успели промыть кости всем общим знакомым, обсудили последние флотские новости, причем навигатор выступал в основном в роли диктора, а я — благодарного слушателя, даже слегка прошлись по политике, чего я за собой давненько не замечал. А потом стало все плохо: три корабля эскадры легли в дрейф, "Тор" Вяземского на малой скорости сунулся в клубок аномалий, и с него в реальном времени начали поступать данные телеметрии. Тут уже проняло и Федю — штурман прилип к навигационному дисплею и погрузился в созерцание головоломных графиков и здоровенных таблиц, непрестанно сменявших друг друга. Мне оставалось лишь созерцать крупномасштабную проекцию "мешка", на которой отображался пройденный разведчиком путь. Судя по разговорам флотских, нам еще крупно повезло: точка назначения располагалась в относительно изученной части Системы. Конфигурация и основные характеристики здешних аномалий были известны, так что штурман "Тора" опирался на достаточно надежные данные при выборе маршрута. Если бы пришлось соваться ближе к звезде, в район "пояса жизни", сомневаюсь, что корвет сумел бы пробиться сквозь тамошние "завалы" за пару часов. Вот тогда бы мы покуковали в ожидании. А так я всего лишь по уши накачался стандартно-дерьмовым пойлом из неизменного кофейного автомата, да умудрился задремать на диванчике в релакс-зоне.

Из объятий сна меня вырвал удивленный возглас Феди Дубленкина:

— Ни хрена себе! Босс, смотрите, сколько добра бесхозного!

— А тебе все лишь бы халяву!.. — проворчал в ответ кап-3. — Хотя, впечатляет, не спорю.

Чего это они такого интересного увидели? Эх, сгубит меня когда-нибудь любопытство! Я открыл один глаз, скосил его насколько смог, но разглядеть ничего не сумел — мешала перегородка. Мысленно чертыхнувшись, открыл второй глаз, потянулся и поднял зад с уютного диванчика. Окинул рубку заинтересованным взглядом. Сразу стала понятна причина Фединых переживаний — видимо, "Тор" добрался до внутренностей "мешка" и сейчас транслировал картинку с ходовых камер. Посмотреть было на что. Как и предсказывал навигатор, заключенная между аномалиями область пространства прямо-таки кишела разнообразным мусором, среди которого выделялись десятки, если не сотни, единиц космической техники. По иронии судьбы, внутри "мешка" гравитационные векторы пересеклись столь причудливым образом, что под их воздействием весь хлам сосредоточился вдоль силовых линий и сверху напоминал спиральную галактику с ядром и несколькими рукавами.

— Прям Млечный Путь в миниатюре! — хмыкнул я, устроившись в кресле второго пилота.

А что? Нормальное место, обзор с него прекрасный, к тому же есть еще один несомненный плюс — оно не занято.

— Ага, ты еще скажи, что в центре скоро малая планета образуется! — подначил Федя. — По мне, так просто свалка. Хотя некоторые образчики весьма хороши, в музеях военной техники с руками такие оторвут.

— Серьезно — смотри, даже характер движения как у звезд в галактике! Только масштаб несопоставим. Интересно, что там, в центре? Еще одна аномалия, миниатюрная?

— Скорее всего, — не стал спорить Федя. — Может, ты и прав. Этак лет через миллион образуется планетка. Эх, сюда бы с экспедицией, месяца на два-три!

— Так, прекращаем дисциплину хулиганить! — вклинился Дмитров. — Связисты, запускай конференцию. А вы внимательнее давайте — сейчас "Тор" на позицию выйдет.

Корвет и впрямь перестал смещаться относительно мусорной "галактики" и сфокусировал оптику на одном из ее рукавов. Невидимый оператор врубил максимальное увеличение, и взорам всех присутствующих открылся вид на два сросшихся пуповиной перехода корабля.

— Внимание по эскадре, вижу объект! — раздался голос Вяземского в динамиках. — Запускаю сканирование.

Нечеткие в зыбком свете далекой звезды силуэты кораблей вдруг обрели твердость линий, заиграли всеми оттенками серого в непроницаемой черноте космоса. За долю секунды компьютер очертил контуры объектов, создав миниатюрные 3D-модели, и тут же увеличил их, выведя на передний план. В возникших над судами рамочках некоторое время мелькали нечеткие картинки и строчки кода, потом изображения зафиксировались и замигали надписи "идентификация завершена".

— Компьютер, дай характеристику объектов! — приказал Дмитров, с профессиональным интересом впившись взглядом в экран.

— Со стопроцентной вероятностью опознан один объект, — приятным синтезированным баритоном отозвался бортовой вычислитель. — Рейдер класса "универсал-поисковый", масса покоя пятьдесят тысяч тонн, общая длина двести семьдесят метров. Вооружение среднее, ракеты класса "космос-космос", три курсовых лазера, два крупнокалиберных гаусс-орудия, три батареи скорострельных пушек ближнего радиуса. Бронирование легкое. Экипаж — шестьдесят три человека штатно. Может нести до ста пятидесяти человек десанта или такое же количество технического персонала с оборудованием. Согласно данным Федерального Реестра, корабль идентифицируется как "Бретёр", порт приписки — Гемини-3. Капитан Ив Готье. Владелец — компания "Фенье Груп, Инк".

— Мои поздравления, господа, это они! — без особой, на мой взгляд, радости возвестил Дмитров. — Что со вторым кораблем?

— Объект номер два идентификации не поддается, — объявил синтезированный баритон. — Максимальные параметрические совпадения — семьдесят шесть процентов — соответствуют фрегатам довоенной "сотой" серии.

— Давай подробней, — буркнул кап-3.

— Фрегат огневой поддержки серии "сто". Масса покоя сто сорок три тысячи тонн, длина семьсот восемьдесят метров. Бронирование среднее. Вооружение — два курсовых лазера высокой мощности, четыре крупнокалиберных гаусс-орудия, двенадцать батарей ближнего радиуса. В боекомплект также входят пятьдесят термоядерных торпед класса "космос-космос", несколько сотен противоракет и шестнадцать плазменных излучателей средней мощности. Назначение — действие в составе усиленных флотилий, защита линейных кораблей. Может действовать автономно.

— В чем отличие объекта?

— Не совпадают очертания средней трети корпуса, — на модельке неопознанного корабля выделился цветом участок над странной впадиной в конусовидном теле. — Район расположения баков для активного вещества. Несколько изменен двигательный отсек, расположение отражателей маршевых и дюз эволюционных двигателей. Отсутствуют две батареи. Форма радиаторов лазерных пушек не соответствует техническим данным "сотой" серии.

— Компьютер, в районе жилых отсеков и основных командных постов изменения имеются? — задал я наиболее насущный вопрос.

Вычислитель на мгновение задумался, по модельке пробежала волна искривления, в табличке мелькнуло несколько строк, но все быстро устаканилось.

— Совпадение девяносто пять процентов! — бодро отрапортовал синтезированный баритон.

— Еще вопросы будут? — поинтересовался Дмитров. — Вопросов нет. В таком случае приступаем к планированию операции. Капитан-лейтенант Тарасов отвечает за силовую часть, ему и карты в руки.

— Что ж, коллеги, предлагаю действовать следующим образом, — я поднялся из кресла, обменялся взглядом с Барановским, и тот еле заметно кивнул, мол, в курсе, действуй. — Ценность для нас представляет неопознанный корабль. С очень высокой вероятностью это фрегат "Персей", экспериментальный борт, утерянный в самом начале Бойни. Он оборудован навигационной системой, позволяющий осуществлять гиперпрыжки без наведения по маякам с точностью до пяти процентов. Так что отсутствие части топливных емкостей легко объяснимо — ему гораздо меньше приходится перемещаться в пространстве на маршевых двигателях. По имеющимся у меня данным, призовой команде клана не удалось запустить двигатели, причину не знаю — может, активного вещества на борту нет, а может, тривиально не разобрались в навигационной системе. Точное количество личного состава противника на борту не известно. Это первый случайный фактор. Второй — изменение планировки "Персея" по сравнению с серийными фрегатами. Третий — мы не знаем, насколько серьезно захватчики подготовлены к обороне. Посему рациональной представляется атака сразу с нескольких направлений. Отряд капитана третьего ранга Барановского займется "Бретёром" — тип корабля известен, сюрпризов не ожидается. План захвата — на усмотрение коллеги. Задача номер один — захват, что предпочтительнее, или уничтожение рейдера. Задача номер два — после захвата корабля люди из отряда Барановского проникают на "Персей" через переходной рукав и атакую противника со стороны пассажирского шлюза. Одновременно с этим мой отряд, разбившись на несколько групп, проникает на фрегат и подавляет сопротивление в ключевых точках корабля. На этом первая фаза будет считаться завершенной. После обретения контроля над судном мы организуем прочесывание всех помещений. И еще нюанс — на борту "Персея" крайне нежелательно использование мощного кинетического оружия, разрешаю использование лишь парализаторов и свето-звуковых гранат. Плюс холодное оружие. Порядок высадки предлагаю определить командирам кораблей. Коллега что-нибудь добавит? — перевел я взгляд на Барановского.

— Нужно лишить противника возможности бегства на рейдере, — заострил он внимание на очевидной вещи. — Плюс важна синхронизация действий. Сколько у нас времени на проработку деталей?

— Бросок в "мешок" займет не более получаса, — поднялся со своего места Федя. — Плюс стартовые процедуры. На все про все у вас минут сорок, господа штурмовики.

— В таком случае не будем терять времени! — заключил Барановский. — Мне нужно пятнадцать минут на размещение людей в десантных средствах. План проработаю в пути. Прошу предоставить полный доступ к базе данных.

— Не вопрос, — кивнул Дмитров. — Приказ навигационной службе: проложить маршрут броска и проработать маневр кораблей по прибытии на место. Корветы должны обеспечить перехват "Бретёра" со всех возможных направлений. Задача фрегатов — подойти к объектам на дистанцию выброски и отстрелить абордажные капсулы. Службе РЭБ быть готовой к перехвату управления объектами. ЭМ-орудия в боевую готовность. Тарасов?

— Вопросов нет. Мне тоже нужен полный доступ к информационным ресурсам и двадцать минут времени.

— Тогда слушай приказ по эскадре! — повысил голос Дмитров. — Всему личному составу готовность один! Объявляю предстартовую подготовку. Бросок через двадцать пять минут, времени с запасом. Не позднее, чем за пять минут до прибытия в точку назначения командиры отрядов должны предоставить навигаторам полетное задание для всех десантных средств. За дело, господа!

* * *

Система Эпсилон Индейца, 2 апреля 2535 года

Ненавижу авралы! Это только кажется, что двадцать пять минут на подготовку — уйма времени. На самом деле за эти жалкие без малого полчаса нужно переделать уйму дел, и добраться до "оружейки" — лишь одно из них. Радовало то, что личный состав отряда пребывал в "готовности два" на протяжении последний пары часов — Мишка Иванов расстарался. Так что мои орлы, полностью экипированные и вооруженные в соответствии с задачей — то есть нелетальными средствами — метнулись к десантным капсулам по первому сигналу. Мне же пришлось пересечь добрую половину корабля, дважды поменяв лифты, прежде чем я добрался до шкафчика с личным оружием и снаряжением. Не одну сотню раз повторенными, отработанными до автоматизма движениями влезть в скафандр второго класса защиты не составило труда, на это я потратил ровно две минуты пятнадцать секунд — оценка "отлично" по нормативам. Еще через полминуты я выбрался на десантную палубу, где уже выстроился весь личный состав отряда — все пятьдесят пять человек, если считать потери на Ахероне, как безвозвратные, так и временные. По старой как мир традиции дождался доклада старшего офицера, то есть Мишки Иванова, о готовности подразделения, поприветствовал бойцов и кратко обрисовал задачу:

— Господа штурмовики! Работа предстоит немного нестандартная — на борту объекта по имеющимся данным находятся хорошо вооруженные боевики, не связанные никакими моральными ограничениями. Так что готовьтесь к ожесточенному сопротивлению. В то же время борт представляет огромную ценность, поэтому повреждение любого — повторяю, любого! — оборудования крайне нежелательно. Поэтому разрешаю использование только энергетического оружия не летального действия. Не жалейте "глушилок", если не уверены, что подействует одна, кидайте две, три, да хоть десяток! "Парализаторы" на максимум. Заботиться о здоровье противника некогда, тем более что сегодня это боевики пиратского клана с Гемини-3. Для надежной нейтрализации угрозы разрешаю добивание. Советую не пренебрегать холодным оружием! Действуем максимально быстро. Главное, не дать противнику ни секунды на анализ обстановки. План стандартный — проникаем на корабль в нескольких точках, максимально приближенных к ответственным постам, быстрым рывком добираемся до них и вырезаем всех, оказывающих сопротивление. По коридорам не шастать, каюты не обшаривать — этим займемся позже. Ключевые точки после захвата удерживать любыми средствами. Но я думаю, пиратам будет не до контратак. Наша цель — фрегат, коллеги из отряда капитана третьего ранга Барановского займутся пристыкованным к нему рейдеру. Во второй фазе операции возможно взаимодействие с его людьми, они должны будут атаковать объект со стороны пассажирского шлюза. Следите за обстановкой, координировать действия будет вычислитель "Отважного", главный админ выделяет нам виртуальную площадку. Так же ожидается подключение к операции службы РЭБ, будьте готовы к взаимодействию с компьютерщиками. Вопросы? Вопросов нет. По машинам!

Абордажники дружно загрохотали по напольному покрытию бронированными ботинками, на бегу собираясь группами по пять-шесть человек, и целенаправленно неслись к пронумерованным люкам переходных рукавов. Десантная палуба на "Отважном" длинная, шлюзы натыканы через каждые пять метров, строго по нормативам — одна капсула, один переход. Сама палуба, кстати, располагалась поперек корабля, на "горбе" в средней трети корпуса. Стандартное оснащение фрегата такого класса — пять малых, шестиместных, капсул, и десять стандартных — на два отделения, двенадцать человек. Итого без малого сто метров. В этот раз я решил для надежности воспользоваться максимальным количеством десантных средств и задействовал сразу десять капсул — высаживаться будем отделениями.

Проконтролировав размещение личного состава, я быстрым шагом направился к шлюзу номер один — за ним традиционно пряталась командирская капсула, оборудованная неплохим вычислителем. Отделение Мишкиными стараниями уже расположилось в креслах, ждали только меня. Ага, знакомые все лица! Кроме Черенкова, место которого занял мой зам, остальной состав изменений не претерпел — две сработанные двойки, Иванов, Мишкин однофамилец, с Лемаевым, да Николаев с Бергером. Вяло отмахнувшись от приветствий, я протиснулся почти в самый нос тесной бочки и плюхнулся в кресло координатора — чуть более просторное и удобное, чем остальные. Захлопнул забрало шлема, ткнул сенсор активации системы. Вычислитель ожил, за долю секунды синхронизировался с софтом скафандра и прямо передо мной развернулся виртуальный пост со всеми присущими ему прибамбасами.

— Внимание по экипажу! Загерметизироваться! Готовность один!

Компьютер услужливо вывесил перед моим взором объемную схему фрегата с разрезом по десантной палубе, так что я мог контролировать выполнение приказа. Впрочем, парни и сами все прекрасно знают — доказательством тому служила возникшая на дисплее за пару мгновений россыпь зеленых точек — сигналов готовности. Все, теперь ждем. Как только корабль завершит эволюции в пространстве и выйдет на траекторию выброски, капсулы автоматически перейдут в боевой режим. Экипажам останется лишь приготовиться к резкой перегрузке — катапульты на нежности не рассчитаны, а гравикомпенсаторы в десантных бочках больше для проформы. От рывка ускорения не защищают, а предназначены в основном для того, чтобы сгладить резкий переход из невесомости в поле тяготения атакованного корабля. Очень сложно бывает за несколько мгновений перестроиться, мышцы из расслабленного состояния резко выходить не желают, следовательно, рефлексы притупляются, что чревато. Вот и пошли конструкторы на компромисс.

Фрегат еле ощутимо дернулся всем корпусом, на дисплее замигал сигнал готовности к старту — все, отсчет пошел. Что там Федя говорил насчет броска? Предпусковые процедуры завершены, до выхода в зону ответственности полчаса. Стало быть, у меня и вовсе двадцать пять минут. Пора приступать к делу. Извлек из базы данных план фрегата "сотой" серии и запустил стандартную софтину поиска уязвимых мест, предварительно пометив на модели точки нейтрализации — двигательный отсек, ходовую и резервную рубки, дублирующий пост артиллериста и серверную. Обозначил первые три как приоритетные, для их захвата предусмотрел нападение двумя группами с противоположных направлений. На остальные и по одному отделению хватит. В резерве осталось две капсулы, их я решил подвесить в пространстве так, чтобы они максимально оперативно могли присоединиться к штурму любой из точек. Вроде все, граничные условия заданы, ждем результата.

Компьютер перебрал все возможные варианты секунд за тридцать, еще десять минут ушло у меня на анализ полученного расклада. Вроде все складывалось неплохо — уязвимые места на корпусе фрегата отыскались, и не очень далеко от контрольных точек. Я боялся, что возникнут проблемы — все же боевой корабль не камион, обшивка здесь дай боже. "Симплексом" не прошибешь, хоть сантиметровый слой напыляй.

— Синий-один-первый, как слышите, прием! — внезапно вычленился из равномерного гула голос связиста. — Ответьте рубке!

Ага, это меня зовут! Громоздкая система, но не сложная для восприятия и легко усваивается — сначала цветовой позывной отряда, потом номер отделения и номер по ранжиру. Коллега Барановский, стало быть, красный-один-первый, а мой зам Мишка — синий-один-второй. Все просто до примитивности, хоть и несколько коряво звучит. Корабли эскадры обозначены еще проще — "Борт-1", "Борт-2" и так далее.

— На связи, — буркнул я, переключившись на закрытый канал.

— Борт-3 запустил сканирование вашего объекта, подключайтесь к потоку.

Вот это правильно. Все равно вражинам некуда деться, счет уже пошел на минуты. Вот-вот в пределах прямой видимости окажемся, ни один генератор маскировочного поля оптические системы в таких условиях не обманет. Видимо, Вяземский решил, что знание точной планировки корабля совсем не помешает, наоборот, может не одну жизнь спасти, и вышел из режима "призрака". Чуть поспешил, на мой взгляд, две-три минуты форы противнику подарил. Впрочем, что сделано, то сделано. Вычислитель быстро обработал поступившие данные, но значительных расхождений с уже имеющимся раскладом не обнаружил. Вот и славно, не придется ничего переигрывать в срочном порядке. Последний раз пробежавшись взглядом по схеме операции, я решил, что лучшее — враг хорошего, и отправил пакет на рабочую станцию старшего навигатора. Явственно представил Федину гримасу — все-таки траектории я задал не самые простые, придется ему попотеть, настраивая катапульты.

Координатор начал обратный отсчет, пока еще в минутах, так что можно немного расслабиться. Я глубоко вдохнул, медленно выдохнул, опустошая легкие до предела, и прислушался к организму. Вроде все в порядке, к бою готов. Минуты три медитировал, почти полностью слившись с астралом, как любил повторять мой первый тренер. Чушь, конечно, но аутотренинг сам по себе вещь весьма полезная, если слишком не углубляться в метафизику. Снизил темп дыхания, заставил сердце биться медленно и ровно, почувствовав толчки крови в висках. Зафиксировал это состояние, дождался ощущения тепла во всех конечностях, и резко выдохнул, выныривая из одуряющего расслабления. Все, теперь никаких посторонних мыслей, только работа.

— Внимание экипажу! Выход на траекторию выброски через тридцать секунд! — объявил на общем канале Дмитров, занявший место координатора. — Даю обратный отсчет! Тридцать!.. Двадцать девять!.. Двадцать восемь!..

Я постарался принять в кресле максимально удобное положение — ускорение в момент отрыва капсулы будет нешуточным, в последний раз о подлокотник умудрился руку отбить, и скафандр не помог. Машинально пробежался рукой по креплениям ремней, сжал челюсти и втянул шею.

— Пятнадцать!.. Четырнадцать!.. Тринадцать!..

Параллельно где-то на заднем плане бубнил канонир:

— ЭМ-орудие готовность! Залп! — и буквально через мгновение: — Есть попадание! ПРО-комплекс нейтрализован!

Центральный вычислитель вывел на дисплей картинку с курсовых оптических систем. Давешние силуэты, казавшиеся маленькими и несуразными на большом обзорном экране, росли на глазах, превращаясь в давящие на сознание глыбы. Я криво усмехнулся, превозмогая мандраж — хищно-вытянутый "Бретёр", прицепившийся к пузу приплюснутого эллипсоида фрегата, весьма напоминал приставшую к черепахе рыбу-прилипалу. Не хватало только поводка, тянущегося от ее хвоста к рыбачьему катамарану.

— Четыре!.. Три!.. Два!.. Выброска!!!

* * *

Система Эпсилон Индейца, 2 апреля 2535 года

Как я и ожидал, тряхнуло сильно. При катапультировании начинаешь понимать, что ощущает футбольный мяч, поддетый молодецким пинком. Разве что ориентиров особых нет, виртуальное рабочее пространство вкупе с полем притяжения вращаются вместе с капсулой, соответственно, и головокружение не возникает, да и потеря обеда не грозит. Зато ускорение с такой силой вдавливает тело в кресло, что кажется, будто сейчас начнут дробиться кости. Радует одно — импульс быстро, буквально за несколько секунд, гасится носовыми дюзами. Капсула замедляется, стабилизируется в пространстве, и срабатывают ее собственные "эволюционники". Ускорение при этом хоть и чувствительное, но вполне терпимое.

Немного отдышавшись, я принялся анализировать текущую обстановку — координатор услужливо выдал на дисплей полный расклад. Веером разлетевшиеся капсулы уже вышли на индивидуальные траектории сближения с объектом. В этом деле вмешательство экипажей не требовалось — заранее просчитанные маршруты корректировал вычислитель фрегата. Пока все шло строго по плану — ни одно средство десантирования от траектории не отклонилось, никто не напоролся на ракету или случайно оказавшийся на пути обломок. Стремительно растущие на экране туши вражеских кораблей казались безжизненными, но впечатление это было глубоко ошибочным. По собственному опыту знаю, что на борту сейчас царит паника. Кто-то пытается забиться в местечко поукромнее, кто-то лихорадочно обвешивается оружием в надежде продать жизнь как можно дороже, а кто-то попросту впал в ступор, или, лишившись разума, мечется по кубрику, натыкаясь на мебель. Вот эти как раз опаснее всего, ибо совершенно непредсказуемы. С хладнокровными боевиками, привыкшими к стрельбе и крови, еще можно договориться — как правило, никто из них умирать не хочет. Если, конечно, мы не имеем дело с оголтелыми самураями из азиатского сектора, а такие случаи в моей практике были. Озабоченные поисками укрытия люди такой мелочью, как оружие, обычно не заморачиваются, максимум могут огнетушителем по шлему огреть, что не существенно. А вот впавшие в ступор, а тем более буйные шизики сотворить могут что угодно. Хуже всего, если такой помешанный окажется в командной рубке или другом помещении, где есть доступ к системе самоуничтожения. Придется подстраховаться, хоть время терять категорически не хочется.

Между тем наша капсула по пологой дуге обогнула тушу фрегата и вышла к намеченной точке проникновения — местному утончению обшивки вдоль вентиляционной шахты, отводящей тепло от курсового лазера. Непосредственно орудие охлаждалось парой обширных радиаторов, выведенных за борт, а вот в технических помещениях при интенсивной стрельбе жара стояла адская. Конечно, попадание в этот своеобразный тоннель из любого типа оружия к катастрофическим последствиям не приводило, а что кому-то придет в голову брать грозный фрегат на абордаж конструкторам не могло пригрезиться даже в самом кошмарном сне. А зря — для нашей группы эта обширная каверна оказалась прямо-таки подарком судьбы. Через точно такую же шахту по левому борту должна была проникнуть еще одна пятерка, целью которой являлась серверная. Впрочем, я излишне строго отношусь к кораблестроителям прошлого — это после Бойни и образования Внешних Миров возникла проблема пиратства, что и привело к развитию нового, а на самом деле хорошо забытого старого, типа боя — абордажа. Сто лет назад такое решение совершенно не выглядело техническим просчетом, по крайней мере, явным.

Компьютер с ювелирной точностью приткнул нашу "бочку" носом к обшивке, выпустил магнитные захваты и зафиксировал капсулу тросами-растяжками в трех метрах от броневого листа. Замерцал еле заметный силовой "зонтик", этакая полусфера, упирающаяся в борт фрегата, и тут же вычислитель отстрелил в замкнутый объем вышибной заряд — тривиальную плазменную мину направленного действия. Звук в вакууме не распространяется, но нам хватило вспышки и вибрации, передавшейся от брони по тросам — рвануло очень даже впечатляюще. Идея стара как мир: силовое поле не позволило плазменному сгустку выплеснуть энергию во все стороны, направив ее почти полностью на композитный лист обшивки. В результате в ней образовалась идеально ровная круглая дыра, до миллиметра совпадающая с конфигурацией "зонтика". Своеобразный кумулятивный эффект, принцип которого открыли еще в двадцатом веке. Спустя долю секунды после аннигиляции лишенное энергетической подпитки силовое поле истаяло, следом деактивировались магнитные захваты. Тросы втянулись в пазы на теле капсулы, а сама она, направленная точно выверенным всполохом кормовой дюзы, нырнула в свежепробитое отверстие. Вентиляционная шахта поражала размахом — в сечении она не была круглой, скорее, "халф-пайп", половина трубы, разрезанной вдоль, радиусом этак метров восемь-десять. Внешний обвод округлый, а вот внутренняя стенка плоская, весьма удобная для фиксации. Отстрелились захваты на тросах, и капсула встала в распор, так что хвостовое оперение и дюза торчали наружу, а вся передняя часть скрылась в развороченном корпусе фрегата.

— Отделение, готовность ноль! — оповестил я подчиненных, краем глаза захватывая схему на экране. Судя по расположению значков, остальные группы тоже приступили к проникновению на объект. — Пошел рукав, есть фиксация! Господа, погнали!

Дальше все было как в учебнике: в строгом порядке выбрались из тесной "бочки" и выстроились вдоль ребристых стенок переходной "кишки". Мишка слегка позабавился баллончиком с "симплексом", испарив кусок переборки, и мы звеньями просочились в технический коридор командной палубы, из которого открывался прямой доступ к резервной рубке. Ощетинились стволами, контролируя заранее распределенные сектора. Тут же один за одним последовали доклады от других групп: все благополучно проникли на борт и сейчас группировались перед броском.

— Синие, внимание! — раздался на общем канале голос Димитрова. — Не спешите с контактом, дайте нам доступ к корабельной сети. РЭБ ждет, ребята уже измаялись все. Хотя бы три точки, но как можно быстрее.

— Борт-один, вас понял! — буркнул я, лихорадочно обшаривая взглядом коридор. Судя по схеме, всего в нескольких метрах от нас располагался служебный терминал. — Ага, есть один! Лемаев, давай приблуду!

Опытный рядовой понял меня буквально с полуслова и ринулся к стойке вычислителя, действительно торчавшей в стене прямо по курсу. Оперативно развернул мобильную точку доступа, воткнул штекер унифицированного шлейфа в разъем под дисплеем. Хмыкнул удовлетворенно, когда по нему пробежали строки кода активации.

— Есть доступ, товарищ капитан-лейтенант!

— Это Синий-один-первый, активируйте канал! — продублировал я сообщение рядового.

— Спасибо, первый, пошел трафик! — довольным голосом отозвался кто-то из компьютерщиков.

Так и вижу, как он сидит перед монитором и потирает руки в предвкушении.

— Это Синий-пять-первый, ловите еще канал!

— Синий-три-первый, от нас презент не пропустите!

— Спасибо, парни! — отозвался тот же довольный голос. — Двадцать секунд, и система наша! Засекайте время.

Я тронул Мишку за плечо, показал большой палец. Тот согласно кивнул — редко когда получается нейтрализовать электронику врага, а уж использовать ее в своих целях и подавно. А тут прямо праздник какой-то — не нужно заморачиваться с замками, к тому же наверняка сейчас РЭБовцы ломанут систему видеоконтроля, что есть очень хорошо.

— Ждем! — на всякий случай уточнил я, переключившись на закрытый канал.

Возражений не последовало, бойцы застыли, контролируя каждый свой участок.

— Есть доступ! — торжествующе завопил давешний компьютерщик через несколько секунд. — Принимаю заказы, парни! Только не все сразу, имейте совесть!

Одновременно с его словами схема фрегата на дисплее обросла десятками меток, разбросанных по отсекам от кормы до носа. Спустя пару секунд выскочила итоговая табличка, в последней строке которой мигало, привлекая внимание, число сорок девять. Что ж, могло быть и хуже. А так почти что один на один, у нас даже небольшое численное преимущество. Активировав "виртуалку", я несколькими скупыми движениями закованных в перчатки пальцев увеличил район резервной рубки, и повернул изображение в положение "вид сверху". Всего три человека. Точно, праздник!

— Погнали, парни!

Прятаться пока что было не от кого, поэтому мы двинулись короткой цепочкой, прижимаясь левым боком к стене, спецназовским перекрестным шагом, парализаторы в положении "у плеча, стволом вниз". В таком деле на легкие "пукалки" полагаться себе дороже, так что все были оснащены мощными "глушаками", индекс в каталоге управления вооружений — парализатор ГШ-18, прямо как у древнего пистолета. Расшифровывалось сие довольно просто: Г — Георгиев, разработчик, Ш — штурмовой. При выставленном на максимум регуляторе попадание из такой "дуры" незащищенного человека превращало в паралитика на всю оставшуюся жизнь, с возможным частичным восстановлением двигательных функций. А если попасть особенно удачно, в район сердца или солнечного сплетения, то и насмерть ушатать можно почти любого — обширный инфаркт либо асфиксия практически гарантированы.

До места добрались через минуту. Люк послушно уполз в переборку, открыв доступ в кольцевой коридор командной палубы — неизвестный компьютерщик обещание сдержал, даже напоминать не пришлось. Едва выбравшись из скрытой в стене каверны, мы нос к носу столкнулись с перепуганным техником. Откуда он взялся и что собирался делать, осталось неизвестным — мгновенно сориентировавшийся сержант Иванов вырубил его коротким ударом. Обмякшее тело ловко подхватил шедший рядом Лемаев, и аккуратно пристроил у стены, не забыв вкатить горе-пирату хорошую дозу транквилизатора — каждый из нас тащил по десятку одноразовых шприцев, как раз на такой случай.

— Эй, бог из машины! Халтурить изволите! — попенял я неизвестному компьютерщику, не обнаружив метки только что нейтрализованного техника на схеме. — Еще сюрпризы будут?

— Не расслабляйтесь, парни! — хмыкнул тот на общем канале. — Мы смогли засечь только локализованные цели, которые на месте сидят. Кстати, Синий-один-первый, у вас прямо по курсу какие-то странные искажения, возможен контакт!

— Спасибо! — буркнул я, вскинув вверх правую руку.

Группа замерла, взяв на прицел плавно закругляющийся коридор. Я присел на одно колено, Мишка остался стоять. Аналогично поступили Иванов с Лемаевым, а Николаев с Бергером, шедшие в арьергарде, просто прижались спинами к стене, дабы не превратиться в ростовую мишень при появлении противника. Тот ждать себя не заставил — из-за поворота выскочила тройка боевиков, облаченных в стандартные для клана броники пятого класса. Дружный залп в четыре ствола отправил всех троих в надежную отключку, те даже сообразить не успели, что произошло.

— Николаев, озаботься! — кивнул я на застывшие в живописных позах тела. — Коридор на тебе. Остальные за мной!

Осторожно вписавшись в поворот, мы уперлись в массивную двустворчатую дверь, украшенную табличкой "Резервная рубка. Посторонним вход воспрещен". Рассредоточились по звеньям с обеих сторон дверного проема, спинами к стене. Похоже, мы на месте.

— Бергер, контролируешь левый коридор!

Рядовой без лишних слов скрылся за поворотом.

— Серверная захвачена! — раздался в эфире голос командира третьего отделения.

С интервалом в секунду доложился Синий-пять-первый:

— Двигательный отсек под контролем!

Ага, первые хорошие новости! Две точки из пяти намеченных уже наши. Интересно, как дела на "Бретёре"?

— Внимание, Синие! Красные один и два проникли в шлюз, опасайтесь "дружественного" огня! — вот он, Барановский, легок на помине.

Что ж, операция развивается согласно плану.

— Здесь Синий-четыре-первый, нужна помощь в ходовой рубке! Натолкнулся на ожесточенное сопротивление!

— Резерв, вперед! — среагировал я. — Четыре-первый, как обстановка?

— Троих нейтрализовали, еще четверо заперлись в рубке и садят очередями на любой шорох! — проорал командир четвертого отделения.

И впрямь, шумновато у них там.

— Принял. Жди подкрепление, вперед не суйся.

— Есть!

Все, ЦУ раздал, пора к собственным проблемам возвращаться.

— Здесь Синий-один-первый, бог из машины, слышишь меня?

— Так точно!

— Нужна картинка. Мне из резервной рубки, четыре-первому — из ходовой.

— Хммм, — замялся компьютерщик, — ага, есть. Пять секунд. Ловите канал.

В уголке дисплея заморгало изображение с камеры видеонаблюдения. Активировав рабочее пространство, я развернул квадратик почти на весь дисплей и принялся вдумчиво анализировать расстановку сил. В резервной рубке, как и показывала схема ранее, находилось три человека — двое с "манлихерами" в устаревших десантных костюмах, как тот памятный "афрофранцуз" с острова Птичий, затравленно озирались по сторонам, сопровождая взгляды движениями стволов, а третий склонился над командирским "троном". Этот третий защитным снаряжением также не пренебрег, но вооружен был куда экзотичнее — в левой руке от держал стволом вверх древний "дезерт игл", судя по размеру рукояти и очертаниям ствола, даже не гаусс, а с пороховыми патронами. Такое пижонство могла себе позволить только птица высокого полета. Люди приземленные, к каковым относились остальные двое, предпочитали более надежное и практичное оружие. Стало быть, расклад такой — в рубке двое телохранов и клановская шишка, наверняка готовящая какую-нибудь пакость.

— Здесь Синий-один-первый, нужен выход на систему оповещения!

— Общий канал или конкретное помещение? — уточнил давешний компьютерщик.

Видимо, он целенаправленно следил за моим отделением, очень уж оперативно отозвался.

— Резервная рубка.

— Один момент. Готово! Канал семнадцать.

— Спасибо, бог из машины! — поблагодарил я и попросил: — Как скажу слово "идиот", открой дверь.

— Принял!

— Парни, готовим "глушилки", каждый по две штуки! — распорядился я, настроившись на закрытый канал группы. — Следите за моими словами, после "идиота" кидаем все одновременно. Сержант Иванов, Лемаев — остаетесь на подстраховке. Миш, мы с тобой входим. Левый телохран твой. Остальных беру я. Вопросы? Вопросов нет.

Аккуратно пристроив неудобный "глушак" на полу у стены, я приготовил пару "глушилок" и переключился на семнадцатый канал.

— Господа пираты, минуту внимания!

Окошко камеры я предусмотрительно оставил в развернутом виде, так что реакция боевиков меня весьма позабавила: телохранители профессионально зафиксировали стволы на скрытом в стене динамике, а пижон чуть было не выронил свой раритет, дернувшись всем телом.

— Ты кто?! — растерянно заорал он, и принялся вертеть головой в поисках источника звука.

— С вами говорит капитан-лейтенант Тарасов, командир штурмового отряда, фрегат "Отважный". Сопротивление бесполезно, корабль практически захвачен. Предлагаю сдаться добровольно, в противном случае мы применим силу.

— Артиллерийская рубка захвачена! — уловил я краем сознания доклад командира второго отделения.

Вот, почти не соврал. Осталось лишь ходовую рубку прибрать к рукам.

— Да пошел ты! — взвизгнул пижон и выпалил из своей "дуры" в облицовку динамика.

— Парень, ты идиот! — сочувственно проговорил я, взвешивая в руках "глушилки".

Компьютерщик намек понял правильно — не успел я договорить, как створки стремительно разъехались, утонув в переборке. Мы с сержантом одновременно высунулись из-за косяков и зашвырнули "глушилки" в рубку, тут же уступив место Мишке с Лемаевым. Те тоже закатили внутрь по паре гостинцев и поспешили укрыться за стенами. Рвануло со страшной силой, ярчайшая вспышка едва не ослепила сенсоры скафандра, но фильтры справились, и я оперативно запрыгнул во все еще открытый проем, краем глаза уловив движение зама. У нас за спинами с сухим треском сошлись створки, перекрывая выход, и тут же по ним ударили струи унитаров, выпущенных из двух стволов — хорошие у пижона телохраны, на рефлексах садят, на звук. Однако нас с Мишкой на линии огня уже не было — я скрючился за перегородкой релакс-зоны, практически не отличавшейся от таковой на "Отважном", а Иванов достаточно комфортно устроился за массивной консолью резервного поста связи. Я поймал Мишкин взгляд, ткнул в "глушилку" на поясе. Тот кивнул и свернул головы сразу двум ребристым чушкам, видимо, для надежности. Впрочем, я поступил аналогично — уж если после первой атаки телохраны сумели сохранить боеспособность, то на средствах поражения экономить себе дороже. Бросил взгляд на съежившуюся картинку с камеры, хмыкнул удовлетворенно — трясущий головой пижон перекрыл телохранителю линию огня и находился от меня метрах в четырех. Однако оружие не потерял, держал его теперь как положено — в правой руке стволом в сторону потенциальной опасности. Охранник почти у самой стены, полностью занятой обзорным экраном. Мишкин клиент вообще в стороне, водит стволом, но палить по переборке перестал — боезапас экономит. Собственно, с момента нашего проникновения в рубку прошло не более пяти секунд, опомниться толком боевики не успели.

— Давай! — крикнул я Мишке и зашвырнул "глушилки" под ноги пижону, перекинув их через перегородку.

Снова рвануло, и я выпрыгнул из укрытия, на ходу вырвав из ножен на груди верный "стерх". Тот самый, с которым на Ахерон ходил. Одним стремительным рывком преодолев отделявшее меня от пижона расстояние, я сместился немного вбок, выполнив айкидошный вход снаружи, и от души рубанул по запястью вооруженной руки. Все-таки бронекостюм, даже десантного образца, это вам не средневековый доспех — уязвимых для поражения холодным оружием мест в нем достаточно. Защитное поле на такое воздействие не реагирует, а эластичные соединения броневых пластин в суставах бритвенно-острому лезвию из спецсплава противостоять не могут. Вот и сейчас клинок с легкостью рассек армированное волокно манжета, а заодно и кости с мышцами, так что практически отсеченная кисть под тяжестью оружия повисла на клочке кожи и узкой полоске ткани. Из перерубленных артерий брызнула кровь, но ошарашенный двойной дозой светозвукового воздействия боевик заорать не успел — обратным движением я вонзил нож ему в подмышечную впадину, перерезая легкое. Он тут же захлебнулся кровью и обмяк, позволив мне беспрепятственно захватить локтевым сгибом левой руки шею и закрыться его телом от подозрительно быстро оклемавшегося телохранителя. Тот успел среагировать на мой бросок и выпустить короткую очередь, однако все унитары пришлись в корпус уже к тому мгновению мертвого пижона. Вырвав нож из раны, я оттолкнув бездыханное тело. Придал ему ускорение толчковым мая-гери, задействовав усилитель, однако телохранитель увернулся от страшного снаряда, отскочив чуть в сторону. Правда, тут же нарвался на мой удар — не останавливаясь ни на мгновение, я с разворота вбил левую ступню ему в голову, отчего он врезался спиной в экран и рухнул на колени. Подскочив к нему, я левой рукой прижал автомат к корпусу, а правой принялся методично вбивать тяжелые удары рукояткой "стерха" в шлем. При каждом попадании противник бился затылком об экран и содрогался всем телом, силясь освободить оружие, однако переломить ход схватки не сумел. На третьем ударе не выдержала начинка шлема — отключился поляризующий слой забрала и я разглядел искаженное страхом лицо молодого еще парня. Четвертый удар — сбоку в висок — отправил его в нокдаун, и я не замедлил воспользоваться полученным преимуществом. Рванул автомат влево-вверх, выворачивая пальцы, и от души въехал коленом в открывшийся подбородок. Голова выгнулась под неестественным углом, и мой клинок вонзился под нижнюю челюсть, перерезав язык и пробив мозг. Глаза парня остекленели, тело пару раз дернулось в конвульсиях, но я прижал его к обзорному экрану, вдавливая лезвие глубже в рану. Освободив нож, небрежным толчком опрокинул мертвеца на пол и вытер клинок о его рукав. Медленно развернулся, зафиксировав взгляд на напарнике.

— Готов, — Мишка поднялся на ноги и кивнул на поверженного противника. — Здоровый, гнида! Еле удавил.

— Здесь Синий-один-первый, резервная рубка наша! — объявил я на общем канале. — Командирам групп доложить обстановку.

— Ходовая рубка под контролем! Потери два человека.

— Артиллерийская рубка под контролем!

— Двигательный отсек наш! Потери один человек.

— Серверная зачищена.

— Окей, Синие! Перегруппировываемся и приступаем к зачистке вспомогательных помещений! В ключевых точках оставить по одному звену. Красный-один-первый, как у вас обстановка? — настроился я на волну Барановского.

— Нормально все, Саша! — тут же отозвался он. — "Бретёр" захвачен, идет окончательная зачистка. Могу помочь людьми, вон у тебя какая здоровая дура.

— Спасибо, Дима! — от души поблагодарил я коллегу. — Направляй всех свободных, сейчас план скину.

— Принял.

Отмахнувшись от Мишки, я прислонился к капитанскому "трону" и запустил "виртуалку". Что ж, судя по схеме, операция близка к завершению. Осталось обшарить закоулки, но это дело муторное и длительное, рутина, по большому счету.

— "Борт-один", здесь Синий-один-первый! "Персей" наш!

— Вас понял, один-первый! Благодарю за работу! — Дмитров подпустил в голос торжественности и объявил: — База вызывает. Давай, Тарасов, докладывай!

— Есть! — я активировал кодированный вызов, оперативно перенаправленный связистами. — Здесь Синий-один-первый.

— База-Главный, доложите обстановку!

— Товарищ капитан первого ранга! Объект захвачен. Потери — три человека. Повреждений оборудования нет. Докладывал капитан-лейтенант Тарасов!

— Отличная работа, Тарасов! От лица командования выношу всему личному составу благодарность!

— Служу Федерации! — ответил я уставным рыком.

— Оставайся на связи, Саша! — продолжил Борщевский, перескочив на приватный канал. — Тут кое-кто хочет с тобой поговорить. Соединять?

— Спрашиваете!

— Ладно, общайтесь! — кап-1 ушел с волны, освободив канал для очередного абонента.

— Здравствуй, любимый!

— Здравствуй, Оля!

Эпилог

Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,

21 августа 2535 года, утро

— Диспетчер, борт четыре-семнадцать просит доступ в воздушное пространство города! — сухим официальным тоном отправил я запрос в эфир, вцепившись в джойстик глайдера.

Все-таки я не пилот, на личном воздушном транспорте передвигаюсь от случая к случаю, вот и мандражирую немного. Впрочем, есть с чего — стараниями федералов Чернореченск в прошлом месяце оснастили современной системой ПВО, способной ссадить не обремененный броней летательный аппарат в десятке километров от города, а операторы еще опыта не набрались и страдали склонностью к завышению уровня угрозы. А мне свалиться с километровой высоты совсем не улыбалось, тем более что в салоне я не один.

— Не волнуйся, милый! — Ольга накрыла мою ладонь своей и слегка прижалась к плечу. В разумных пределах, конечно, чтобы не мешать управлению. — Тебе надо чаще бывать в цивилизованных местах, совсем навык потерял. Страшно представить, что с тобой будет в крупном городе.

— В крупном городе я возьму такси, — огрызнулся я, но тут же смягчился: — Смотри, красота какая! Во Внутренних Системах такого не увидишь!

Глайдер уже несколько минут летел над территорией Княжества, но только сейчас вышел к местам обитаемым, и под его днищем потянулась живописная сельская местность с укрепленными деревеньками в окружении квадратов полей. Тут и там попадались букашки тракторов, с натугой тащивших прицепные жатки, по проселкам ползли колонны бортовых "шишиг" с зерном.

— Как в историческом фильме! — сделала наивно-кукольное лицо моя спутница.

Любит она иногда притворяться недалекой дурочкой, забава у нее такая. Особенно в незнакомых местах, где много самоуверенных самцов. Подозреваю, что это своеобразная защитная реакция, от которой она пока не успела избавиться. Все-таки два года одиночества в мужском коллективе на отдаленной базе давали о себе знать.

— Борт четыре-семнадцать, доступ разрешаю, — проснулся диспетчер. В звонком юношеском голосе чувствовалось волнение — неопытный еще, боится накосячить. — Заходите с северо-востока, коридор три. Там сейчас свободно.

— Вас понял, — я дернул джойстик, направляя глайдер по пологой дуге в обход возникшего на горизонте города. — Оль, смотри — это один из трех сохранившихся центров цивилизации. И просто очень уютный городок, у Сашки здесь роскошный коттедж с баней! Он, кстати, с утра ее затопить обещал, так что к обеду будет готова.

— Что-то сомнительное удовольствие, — хмыкнула она.

— Тебе понравится! Особенно когда я тебя веничком обработаю, березовым.

— Веди внимательнее, обрабатывальщик!

Вписав глайдер в очерченный на дисплее ходового компа коридор из пунктирных линий, я провел аппарат над Армейкой. Пересек Периметр, завис над Академгородком, позволив Ольге насладиться открывшимся видом на аккуратные участки с игрушечными домиками, и предельно осторожно спикировал к крайней усадьбе, пристроив машину прямо у ворот. Глайдер по габаритам ненамного отличался от стандартного "бобика", так что вписался в имеющуюся площадь уверенно. Откинув вверх дверцу, я выбрался из тесноватой кабинки и как истинный джентльмен обогнул аппарат, дабы помочь выйти даме. Однако вредный Сашка меня опередил — похоже, он ждал за воротами. Скрипнув створкой, он бодрым кабанчиком метнулся к глайдеру и галантно подставил Ольге руку. Та одарила его обворожительной улыбкой и помощь благосклонно приняла.

— Ну, здорово, чертяка! — я хлопнул сиявшего парня по плечу и крепко пожал ему руку. — Кстати, знакомьтесь — Ольга Тарасова, моя жена. А это Иволгин Александр, мой друг и боевой товарищ.

Сашка склонил голову в коротком поклоне и по всем правилам этикета приложился губами к Ольгиному запястью. И где только нахватался этих премудростей, шельмец!

— Рад, очень рад! Примите мои поздравления. Давно поженились? — обернулся он ко мне. — И ведь молчал, скромник!

— Неделю назад, — опередила меня Ольга. — У нас сейчас медовый месяц и свадебное путешествие по экзотическим местам.

— Места у нас хорошие, — не стал спорить Сашка. — А если серьезно, как вы здесь?

— Все просто, — пожал я плечами. — Понравилось мне тут. Природа, мегаполисов нет, все чинно и благородно. Плюс работа намечается интересная. Вот мы и решили сюда перевестись. Подали рапорта, командование пошло навстречу, учитывая мой геройский статус. На здешней Базе будем работать, контракт на три года заключили.

— Близко обитать будете, это хорошо! — хмыкнул Сашка.

Ну да, федералы опорный пункт разместили на территории Базы-7, благо там удобная стартовая площадка имеется, хоть и порядочно захламленная и перепаханная. Впрочем, к концу третьего месяца пребывания на планете контингента федеральных войск от этой разрухи не осталось и следа — как на дрожжах выросли военные городки, взлетные полосы обзавелись свежим пенобетонным покрытием, даже проплешины на холмах не пустовали, занятые батареями ПВО. Мы там уже побывали, заняли уютную квартирку на третьем этаже офицерского общежития. Там же разжились глайдером.

— А ты чего в кителе? — обратил я внимание на несколько несуразный вид друга — камуфляжный верх нехило так контрастировал с трениками и кедами.

— Похвастаться хотел, — расплылся в улыбке Сашка. — А ты даже не заметил.

— Ааа, поздравляю, товарищ лейтенант! По какому случаю звездочка упала?

— Видимо, по тому же, что и у тебя, — хмыкнул он. — Только у тебя наоборот — три штуки куда-то испарились. И просветов прибавилось! Майор, что ли?

— Не майор, а капитан третьего ранга! — поправил я. — Не забывай, я флотский.

— Ладно, идемте в дом, мать уже волнуется! — Сашка решительно направился к воротам, на ходу продолжив делиться новостями: — Игнат должен подойти, и Михалыч заглянет ближе к вечеру. Баня, кстати, готова. Ромуальд, фу!!! Свои!

— Собачка! — умилились Ольга, ловко увернувшись от Ромкиной морды.

Тот согласно приказу пытался обнюхать новоприбывшую. На меня, как старого знакомого, внимания он не обратил.

— Кстати, еще новость, — обернулся Сашка от двери. — Я через две недели на Соллерс улетаю. Буду проходить курс переподготовки по федеральной программе. Меня как особо отличившегося начальство припахало, дескать, нужно начинать интеграцию Княжества в дружную семью Федерации с малого.

— Надолго?

— Шесть месяцев. Это предварительно, планы командования непредсказуемы, сам знаешь.

Сашка скрылся за дверью, галантно пропустив Ольгу вперед, а я задержался на крылечке. Обвел взглядом двор, поднял глаза к небу, мазнув взором по легким облакам на пронзительно-синем фоне. Вдохнул полной грудью воздух, чуть отдающий гарью — бензиновые движки порядочная гадость! Присел на ступеньку, потрепал Ромку за ухом. Все-таки правильно мы с Ольгой решили — Ахерон пока еще очень приветливый мир, не обремененный пороками современной цивилизации, и останется таковым ближайшие пару десятков лет. И наше место здесь, по крайней мере, пока. Я так чувствую.

— Ладно, псина, бывай! — я поднялся со ступеньки и решительно потянулся к дверной ручке.

Конец.

Примечания

1

темно-серого цвета, состоит из рубашки с твердыми погонами, брюк навыпуск, черных ботинок. Под рубашку одевается белая футболка. Головной убор — фуражка с серым верхом и синим околышем. Ремень из искусственной кожи, кобура на правом боку, личное оружие пистолет типа АПСМ-17

2

флотский технический персонал на борту и на базах носит светло-голубой комбинезон с мягкими погонами, на которые одеваются фальш-погоны со знаками различия. Штанины навыпуск, ботинки черного цвета. Под комбинезон полагается белая футболка. Головной убор — светло-голубая пилотка. Ремень из искусственной кожи черного цвета, кобура на правом боку. Личное оружие — пистолет типа АПС-17, носится только на борту.

3

повседневная форма личного состава подразделений силовой поддержки флота, тех же абордажников, ничем не отличается от формы технического персонала, только штанины по традиции заправлены в берцы и на фальш-погонах эмблема Морской Пехоты — скрещенные автомат и абордажная сабля на фоне якоря.

Content

САФАРИ

Часть 1. Разведка боем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2. Охотники и жертвы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Примечания