Бейтс Ноэль

Жертвоприношение

ГЛАВА 1

Небо было сапфирово-синим и без единого облачка. Море искрилось и переливалось в лучах жаркого солнца. На горизонте виднелся остров, как говорилось в путеводителе, с развалинами храма Афродиты. Но наслаждаться видом античных руин, как бы ни были те прекрасны, Линн почему-то не хотелось. Возможно потому, что шел только второй день отпуска и приятное ничегонеделание было еще внове.

Если бы не отдаленный смех и гомон отдыхающих, не восторженные возгласы детей, можно было бы представить, что ты одна на всем белом свете. Чем не рай! Ни тебе забот о хлебе насущном, ни тебе требовательного, вечно чем- то недовольного шефа, ни сердечной тоски…

Так рассуждала Лиин, удобно расположившись на махровом полотенце в тени олив и как можно дальше от примет цивилизации. Ее жизнерадостная подруга и соседка по квартире не составила ей компании, предпочтя полупустынному, каменистому пляжу бассейн отеля, шезлонг и нескольких воздыхателей. Броская красота молодой женщины не оставляла равнодушными представителей противоположного пола. И Кора уже не мыслила жизни без толпы поклонников. А вот Линн было хорошо и одной.

И, тем не менее, две недели спустя с плохо скрытым облегчением она поднялась на борт самолета и полетела назад, в Англию, где пасмурная холодная зима все еще оспаривала свои права у сумрачной, безрадостной весны…

Линн переступила порог престижного офисного здания и сразу же почувствовала себя как дома…

— Я бы тут до конца жизни осталась, — блаженно промурлыкала Кора на четвертый день их совместного отпуска, устраиваясь поудобнее в шезлонге, с бокалом в одной руке и сигаретой в другой.

— Ты через месяц помрешь со скуки, — возразила Линн, сосредоточенно втирая в кожу приятно пахнущий крем.

Может, золотисто-бронзовый загар придаст ей хоть немного шарма… С мечтой о сверхъестественной красоте молодая женщина распрощалась давным-давно. Уж слишком она худощава и невзрачна!

— Возможно, — легко согласилась Кора. — До конца жизни — это и впрямь чересчур, но от лишней недели я бы не отказалась.

Линн из вежливости не стала спорить с подругой, а сама уже с тоской думала о папках, оставленных на столе. Ей уже не терпелось вернуться в офис…

И вот теперь, пройдя сквозь двойные стеклянные двери и направляясь к лифту, она впервые осознала: скучать по работе — знак сам по себе удручающий. Свидетельство несложившейся личной жизни. Ей уже тридцать два, и большого воображения не требуется, чтобы представить Линн Бекиншоу лет через десять — этакая старая дева, по выходным бесцельно слоняющаяся по квартире и ждущая с нетерпением понедельника. Да-с, перспектива не из приятных!

Но Линн привычно отогнала невеселые мысли, оттеснила в глубины подсознания. Прошли те времена, когда она горела энтузиазмом, строила наполеоновские планы, лелеяла золотые мечты и с девической наивностью верила, что до счастья рукой подать! С тех пор немало воды утекло — восторженная, доверчивая мечтательница осталась в далеком прошлом.

Еще из коридора Линн услышала, как шеф с размаху опустил телефонную трубку на рычаг, обрывая звонок.

Об этом она и скучала? Молодая женщина сняла плащ и шагнула было к вешалке, как вдруг дверь смежного кабинета с грохотом распахнулась и на пороге возник Норман Дейл собственной персоной: руки скрещены на груди, глаза мечут молнии.

Линн невозмутимо обернулась. За два года она привыкла к взрывной агрессивности шефа. Что-что, а запугивать он умеет; да только на нее эти выходки не действуют. Поначалу, конечно, ей приходилось несладко. Но Линн быстро научилась выдерживать яростный шквал, не моргнув глазом, и по окончании испытательного срока ей предложили постоянную работу.

— Не спрашиваю, хорошо ли провела время!

Под свирепым взглядом Нормана секретарша безмятежно прошла к столу и вежливо произнесла:

— Изумительно, спасибо.

Затем подняла взгляд и, как всегда, в полной мере ощутила на себе неодолимое воздействие незаурядной личности шефа. В любой обстановке Норман мгновенно оказывался в центре внимания, и отнюдь не благодаря чисто внешней красоте, густым темным полосам, серым глазам и атлетической фигуре.

Секрет обаяния Нормана Дейла заключался в неиссякаемой энергии, несокрушимой уверенности в себе и врожденной, исполненной достоинства властности. Стоило ему заговорить, и все присутствующие непроизвольно прислушивались. Стоило ему войти в комнату — и все головы оборачивались в его сторону, все взгляды обращались к нему.

Норман несколько раз приглашал ее на деловые ланчи с клиентами, и зоркая Линн подмечала как мужчины недоуменно хмурятся, пытаясь разгадать, ее шефа, а женщины украдкой поглядывают на него из-под ресниц.

— Небось, день деньской плескалась в бассейне да под солнышком нежилась?

Линн в очередной раз удивилась: и как можно получать удовольствие от работы под началом мужчины, который об общепринятой вежливости вспоминает лишь тогда, когда ему это на руку?

ѕ Да, замечательно отдохнула, — отозвалась она, не поддавшись на провокацию.

Игнорируя шефа, вставшего точнехонько напротив ее стола, Линн принялась сосредоточенно разбирать почту, захваченную из приемной, откладывая в сторону те письма, с которыми предстояло иметь дело ей самой.

Несмотря на властную требовательность и тяжелый характер Нормана Дейла, они славно сработались, и постепенно на хрупкие плечи Линн ложилась все большая ответственность. Фактически, продолжая числиться секретаршей, она превратилась в личную помощницу шефа. Тот всецело доверял ей. Реклама — дело тонкое, разные попадаются клиенты — и капризные, и истеричные. Но Линн превосходно с ними справлялась. Ни на минуту не позволяла себе отвлечься, дипломатично смягчала слишком резкие выражения шефа, находила выход из любой конфликтной ситуации. За это Норман ее и ценил.

И платил соответственно. По сути дела, куда больше, нежели предложила бы любая другая фирма. Непомерная щедрость Нормана Дейла обернулась и благом, и одновременно ловушкой: потому что, сменив работу, молодая женщина лишилась бы львиной доли дохода, а Линн уже привыкла к определенному стилю жизни. Она проводила отпуск за границей, время от времени обедала в дорогих ресторанах. Могла даже позволить себе заказать платье-другое у ведущих модельеров. Да только к чему? Роскошные наряды требуют соответствующих форм. А на ее тощей фигурке любое платье повиснет жалкими складками.

— Ну что ж, хоть одному из нас не на что пожаловаться!

По тону шефа выходило, что упомянутые две недели обернулись для него сплошным кошмаром только благодаря коварным проискам секретарши.

— Много заказов? — осведомилась Линн, глядя, как Норман бесцеремонно уселся на край ее стола и сдвигаться с места, похоже, не собирался. — Как там Леон Найлз? Договор с ним подписали-таки?

— Со страшным скрипом. — Норман невесело рассмеялся. — И сказать за это спасибо следует отнюдь не тупоголовой дуре, которая тебя подменяла!

— Агентство превосходно отзывалось о Синтии, — возразила Лини. В противном случае я бы не предложила ее кандидатуру.

Молодая женщина умолкла, пытаясь вычислить, что же произошло. Не первый случай, ох не первый! Оказавшись, лицом к лицу с Норманом, спокойные, выдержанные девушки превращаются в смущенных, лепечущих школьниц. И неудивительно Норман Дейл отдает распоряжения пулеметной очередью, а любое свидетельство некомпетентности воспринимает в штыки. И терпением отнюдь не отличается.

ѕ Что за агентство? По трудоустройству идиоток?

— Не смеши меня. Неужели я наняла бы девицу, не способную справиться со своими прямыми обязанностями? Себе дороже: приедешь из отпуска, и изволь за нее доделывать то, что накопилось за твое отсутствие! — И Линн обреченно окинула взором гору папок.

Проследив направление ее взгляда, Норман торжествующе хмыкнул.

— Что и требовалось доказать. Да девчонка не знала, с какой стороны подойти к машинке!

— У нее скорость печатания намного выше средней.

— Всякий раз, когда я пытался ей что-то продиктовать, безмозглая девица впадала в истерику.

Линн понимающе кивнула, мысленно представляя эту сцену во всех подробностях. Уничижительный отзыв Нормана, вне сомнения, означал, что бедняжка задавала вопросы, вместо того чтобы следить за текстом, причем диктовка то и дело прерывалась телефонными звонками.

В результате возникал весьма приблизительный черновик письма, и секретарше предстояло самостоятельно его обработать, изложить основные мысли четко, ясно и последовательно, учитывая исходные данные о клиенте. Бедная девочка! В следующий раз нужно будет нанять кого-то постарше, с достаточным самообладанием; не всякий способен выстоять перед деспотичной требовательностью Нормана Дейла!

— И нечего так на меня смотреть! — раздраженно фыркнул он.

— Как так?

— Давая понять, что я, дескать, сам виноват, если не ужился с временной секретаршей, которая, судя по всему, и курсов-то не закончила! Я разумный, рассудительный человек…

Линн с трудом сдержала ехидный смешок.

— О, несомненно, — любезно заверила она. — Принести тебе кофе?

— Да, в мой кабинет. Мне нужно обсудить с тобой кое-какие материалы. У нас новый заказчик. Некий титулованный болван хочет, чтобы мы ненавязчиво, со всей возможной деликатностью разрекламировали его родовую усадьбу. Ни с кем не желает иметь дела, кроме меня.

— Родовую усадьбу?

— Возвращайся с кофе, тогда и узнаешь все подробности.

Шеф встал, пригладил волосы. И в сознании Линн мелькнула непрошеная мысль: а ведь более привлекательного мужчины, чем Норман Дейл, она в жизни своей не встречала! Резкие, точно изваянные из камня черты лица несли на себе отпечаток высокомерия, за которым, однако, угадывалась страстная, неукротимая натура. Сколько чувственного обаяния таили в себе изгиб губ и глаза, осененные густыми ресницами, гибкая грация движений! Спортом Норман не занимался и с тренажерами отродясь дела не имел, но стройное, мускулистое тело атлета потрясало воображение.

Возможно, именно поэтому они так славно сработались. Линн признавала — беспристрастно, точно доктор-диагност, — что шеф ее потрясающе хорош собой, да только ей он не нравится. Высокий, темноволосый красавец — таких мужчин, как подсказывал опыт, лучше избегать. Однажды она уже совершила ошибку — и повторять ее не собиралась.

В свою очередь и она, Линн, явно не во вкусе Нормана Дейла. Он приверженец весьма определенного типа женской красоты. Секретарше довелось посмотреть на двух его пассий, и обе походили друг на друга как две капли воды томные сексуальные блондиночки, особым интеллектом не блещущие, — по крайней мере на первый взгляд. Обе — из тех женщин, которые подбирают платье под цвет помады и даже под проливным дождем и на сильном ветру умудряются сохранить безупречный макияж и прическу в первозданном виде.

Прежняя секретарша Нормана, та, что уволилась за четыре месяца до прихода Линн, пятидесятилетняя карга, если верить девушкам из бухгалтерии, даже летом щеголяла в твидовых юбках и невообразимых ботах. За нею последовала череда ослепительных и некомпетентных девиц, ни одна из которых надолго в офисе не задержалась.

Линн знала: шеф ценит в ней ум… и отсутствие сексапильности. Это отчасти льстило, а отчасти угнетало, в зависимости от того, с какой стороны взглянуть…

Молодая женщина сварила кофе и отнесла чашку в кабинет начальника. Норман беседовал по телефону: он откинулся в кресле и жестом велел ей присесть, не сводя с нее глаз.

И под испытующим взглядом шефа Линн вдруг отчаянно смешалась. В серых глазах Нормана явственно промелькнуло что-то вроде восхищения — лишь искра, не более, но от внимания молодой женщины она не укрылась. Должно быть, сказывается благотворное влияние греческого солнца. Потемнеть до модного шоколадного оттенка так и не удалось, но легкий золотистый загар ее, несомненно, красил.

Линн послушно села на стул и расправила на коленях юбку, глядя прямо перед собою, в окно, на пасмурное свинцово-серое небо. Загар там или не загар, она и без помощи зеркала знает, чего ей недостает. Прямые, темные, распущенные по плечам волосы достаточно густы и шелковисты, и ухаживать за ними легко. Однако в сочетании с правильными, но лишенными изящества чертами лица придают владелице вид обыденный, заурядный: ни дать ни взять соседка по лестничной клетке, приятельница по детским играм. Да и пышными формами природа Линн обделила. Она об этом знала и не особо печалилась. Разве что иногда, оказавшись в обществе роскошной красотки, испытывала легкий укол зависти: целый мир облегающих платьев с низким вырезом был для нее закрыт…

— Эй, приди в себя!

При звуках глубокого, с хрипотцой голоса Линн очнулась от раздумий.

— Прости, опять мысли где-то бродят…

— И в прескверных местах, судя по лицу!

Линн вспыхнула, смущенно потупилась. Вечно она забывает, до чего проницателен этот Норман Дейл: читает чужие мысли как раскрытую книгу! А собственные хранит под замком…

— Я просто размышляла, что надо сделать в первую очередь, придя домой, — нашлась с ответом Линн, и шеф саркастически изогнул бровь.

— Ах, простите, что возвращаю вас к тривиальным служебным обязанностям! — Норман скрестил руки на груди и окинул собеседницу задумчивым взглядом. Квартирка твоя видится мне не иначе как образцом идеального порядка, — протянул он.

Линн залилась жарким румянцем.

— Там хаос, — вызывающе ответила она: дескать, попробуй возрази! — Повсюду валяются книги, одежда разбросана по всем стульям, в раковине гора немытой посуды.

Молодая женщина потупилась, притушив дерзкий огонек в глазах. Так, значит, шеф считает ее чопорной, педантичной занудой? Выходит, если на работе Линн Бекиншоу исполнительна и пунктуальна, она и в личной жизни такова? Ему- то откуда знать? Может, едва покинув офис, она с головой бросается в разгульную, развеселую жизнь баров и кафешантанов?

— Я до глубины души потрясен, — сообщил Норман, откровенно забавляясь возмущением секретарши. — И Кора до сих пор не призвала тебя к ответу?

— Да после отпуска в доме всегда беспорядок, — отозвалась Линн, с трудом взяв себя в руки. — Мы и чемоданы-то едва успели распаковать.

— Почему бы вам не нанять домработницу?

— Излишняя роскошь.

— Разве я мало тебе плачу?

— Более чем достаточно, — заверила Линн, тревожно гадая, куда приведет этот разговор. — Вообще-то я люблю прибираться, — неохотно призналась она. — Работа по дому успокаивает нервы.

— Ты — первая женщина, от которой я это слышу.

«Верно, не с теми компанию водишь!» — так и вертелось у нее на языке. Впрочем, Норман и не посмотрит в сторону женщин, которым пришло бы в голову прибраться у него в доме. Таких он обходит за милю. В представительницах прекрасного пола Норман ценит отнюдь не домовитость. Он не мечтает о мирных вечерах перед телевизором и о котлетах по-домашнему, не нужна ему маленькая хозяюшка в переднике, и бремя брачных уз ни к чему!

— Ты говоришь, на горизонте маячит новый клиент?

— Где-то тут лежала папка… — Норман выдвинул ящик стола и нетерпеливо порылся внутри. — Куда же я ее задевал? Вроде клал сюда, под бланки…

— Может, Синтия убрала? — предположила Линн.

— С какой стати? — разозлился Норман.

— А вдруг сочла своим долгом? Подшивка и хранение документов входит, знаешь ли, в круг обязанностей секретарш. Даже тех, что еще не окончили курсов.

Норман рывком задвинул ящик и, сощурившись, воззрился на собеседницу.

— Язвишь, Линн? — Он выразительно хмыкнул. — С каких это пор?

Линн промолчала. Обычно она усилием воли подавляла любой ехидный ответ, что так и просился на язык. Всегда держалась ровно, невозмутимо, благодушно. Исправно выполняла работу и крайне редко позволяла себе выказать личное отношение к чему бы то ни было. Но за две недели, проведенные под жарким греческим солнцем, в душе ее всколыхнулось нечто новое. На каждом шагу ей встречались юные парочки, поглощенные друг другом, позабывшие об окружающем мире.

Отель «Сирена» одним названием приманивал толпы молодоженов и для Линн оказался не самым удачным выбором: впервые в жизни она с горечью осознала собственное одиночество. Правду сказать, Кора тоже не была замужем, но она-то меняла мужчин как перчатки. Жизнерадостная, кокетливая, Кора просто-таки лучилась обаянием, привлекая поклонников, точно мед — мух.

Будучи реалисткой, Линн отлично понимала: это не ее случай. Ее порога не обивали толпы воздыхателей. Да, друзья порой приглашали Лини на обед или в театр, но только теперь, как ни странно, молодая женщина почувствовала себя обделенной. Возможно, потому что пересекла тридцатилетний рубеж. Время словно ускорило свой бег. Ласковый ветер, что прежде лениво перелистывал страницы календаря, день ото дня набирал силу.

Линн улыбнулась Норману, искусно разыгрывая непонимание, и решила впредь вести себя сдержаннее. А разные там неуместные мысли разумнее оставлять дома или, по крайней мере, запирать в самом дальнем уголке сознания, недоступном для посторонних.

— И как же вы с Корой развлекались в солнечной Греции, хотел бы я знать? — полюбопытствовал шеф, и Линн лишний раз подосадовала на собственную неосмотрительность.

Норман Дейл обожал сложные ребусы. В течение двух лет Линн не снимала маски. И хотя поначалу шеф из вежливости расспрашивал секретаршу о жизни вне офиса, он вскоре понял, что ответов не дождется, и утратил всякий интерес к подчиненной.

А теперь, по глупости, она позволила ему заглянуть под маску. Дала понять, что за неизменно учтивой улыбкой таится нечто большее.

— Да как все, — туманно пояснила Линн.

— В самом деле? Например?

— Ты же сам сказал: плескались в бассейне, на солнышке нежились.

А ведь большинство тамошних влюбленных парочек ей в дети годились! Или, может, она сама ощущала себя почтенной матроной в сравнении с юными счастливцами? Внезапно в груди Линн всколыхнулось горькое недовольство жизнью — и снова угасло. Да что с ней такое? Никогда она не плакалась на судьбу и начинать не собирается!

— Так две недели не выдержишь.

— Мы и на пляж ходили.

Линн предпочла бы вернуться к разговору о фамильной усадьбе и проблемам других клиентов, ждущих своей очереди. Но она знала: тем самым лишь распалит любопытство шефа. А так, глядишь, через пару минут допрос ему прискучит, он и отступится.

— Хорошо поплавали?

— Вода холодновата.

— А как насчет вечеров? Что незамужние девицы поделывают за границей, будучи в отпуске?

Норман усмехнулся, откровенно забавляясь смущением жертвы, и Линн окончательно разозлилась.

— Думаю, на этот вопрос ты и сам в состоянии ответить, — ровным голосом отозвалась секретарша. — В конце концов, не мы ли широко рекламируем самые разные увеселения?

— Ах, да! — Норман снова задумчиво оглядел собеседницу. — Ночные клубы, бары… секс.

Слово упало в тишину, точно запретный плод, и Линн вспыхнула до корней волос.

— Мне уже не шестнадцать, — пролепетала она, смешавшись; иного ответа в голову просто не пришло.

— Хочешь сказать, что стара для ночных клубов? Или баров? Или секса? Или и того, и другого, и третьего?

Линн резко захлопнула блокнот и одарила шефа возмущенным взглядом.

— Чем я занимаюсь в отпуске, не ваша забота, мистер Дейл! Если вам и впрямь не терпится узнать, что поделывают в отпуске незамужние девицы, съездите на курорт сами и выясните. Держу пари, в красавицах, желающих просветить вас, недостатка не будет!

Она прикусила язычок, но поздно. И как это ее угораздило разразиться гневной тирадой, абсолютно не соответствующей имиджу исполнительной, скромной секретарши!

— Ну-ну-ну…

Долгий, нарочито неспешный взгляд шефа раздражал и сбивал Линн с толку. Она нервно вертела в руках блокнот. До чего неловкая ситуация, и как прикажете из нее выбираться?

— Что за темперамент, что за буря чувств! — продолжил Норман голосом ученого, внезапно обнаружившего в подопытной мыши кладезь всевозможных талантов.

— Извини, — коротко отозвалась Линн, с трудом сдерживая слезы. Вот нелепость! Размечталась не к месту, а тут еще Норман, видите ли, считает ее чопорной занудой. — Может, мы все-таки займемся проблемой усадьбы…

— Э нет, не так быстро. Я заинтригован. — Закинув руки за голову, Норман не сводил с секретарши испытующего взгляда. — А я уж было усомнился, таится ли что-нибудь под этим внешним лоском…

— Благодарю, — процедила Линн сквозь зубы.

— Ну вот, теперь обиделась!

Раскаяния в его голосе не слышалось. Скорее, злодей от души наслаждался происходящим. Праздные руки — орудие дьявола, с досадой подумала Линн. Ишь, промучился две недели, точно страдающий мигренью медведь, а теперь и рад, что секретарша вернулась: почему бы и не позабавиться на ее счет!

— Я и не думала обижаться, — заверила Линн, беря себя в руки.

— А ты ведь ничего не рассказала мне о Греции, хитрюга! Но я вижу: что-то произошло. Ты сама не своя. Так что случилось? Встретила мужчину своей мечты? ѕ Норман усмехнулся, словно мысль эта несказанно его развеселила. — Ну же, каков он из себя? Ты вообще осознаешь, что о твоей личной жизни я ровным счетом ничего не знаю? А ведь ты работаешь на меня не первый год…

— Да. — И это меня вполне устраивает, мысленно добавила Линн.

— Надеюсь, ты не надумала меня бросить, выйти замуж и обзавестись детишками?

Она непроизвольно поморщилась: несбыточные, иллюзорные надежды… Брак. Дети. Эти мечты Линн похоронила давным-давно, лет сто назад, никак не меньше.

— Ты ведь явно не из тех девушек, что только о замужестве и помышляют, — задумчиво протянул Норман.

В серых глазах его читался вопрос, но просвещать шефа Линн упорно не желала. Ему-то что за дело!

Спас ее телефонный звонок.

Разговор затянулся. И к тому времени, когда он закончился, Норман напрочь позабыл обо всем, что касалось Линн и ее личной жизни. Глава рекламного агентства взял в руки увесистую подшивку документов, и молодая женщина облегченно вздохнула.

Норман принялся диктовать письмо, секретарша прилежно водила ручкой по бумаге, проворно переворачивала страницы блокнота. Но писала она, и слушала, и выполняла указания точно автомат. Мысли ее были далеко.

Линн очень не хотелось, чтобы Норман Дейл проявлял к ней интерес, пусть даже поверхностный. Она привыкла к обезличивающему, нейтральному общению. А теперь ее взгляд помимо воли то и дело обращался к Норману: не так ли все эти женщины-клиентки украдкой посматривают на него из-под ресниц!

Линн очнулась от задумчивости, и как раз вовремя: шеф вовсю рассуждал о новом проекте.

— Усадьба, знаешь ли, не маленькая. — Норман извлек из папки фотографии, проглядел, нахмурился, несколько штук отложил в сторону. — Переходила от поколении к поколению. Кстати, парк планировал кто-то из великих мастеров-ландшафтников. Особняк обставлен старинной мебелью; кажется, семейство в отдаленном родстве с королевским домом. Разумеется, очень, очень отдаленном.

— А почему владельцы обратились к тебе?

— Владелец всего один. Полагаю, содержание усадьбы обходится ему недешево. Читая между строк, скажу вот что: парень порастратил отцовские денежки, а одним титулом, как говорится, сыт не будешь.

Норман рассеянно постучал ручкой по столу.

— В общем и целом обычная история. Измельчавший аристократический род, утративший прежний блеск… От некогда обширного поместья остался лишь фамильный особняк, и расходы по его содержанию непомерно велики. Наш клиент полагает, что, если усадьбу открыть для посетителей, он сможет возместить часть денег.

— Понятно.

Благодарение небу, ей почти удалось взять себя в руки и сосредоточиться на работе, а Норман снова стал самим собой.

— Взгляни на фотографии. И скажи, что думаешь.

Шеф протянул ей глянцевые снимки, и по спине Линн побежали мурашки. Леденящая дрожь понемногу подчиняла себе все тело, и вот уже руки и ноги онемели. Не в силах ни двинуться с места, ни говорить, Линн уставилась на фотографии.

— Ну? Как тебе? — поинтересовался Норман.

— Что за реклама ему нужна? — чуть слышно пролепетала она.

Разум ее, на мгновение отказавший, снова заработал. С какой еще стати отравлять себе жизнь участием в этом проекте? Она самоустранится — вот и все. Только бы сохранить трезвую голову, только бы себя не выдать…

Норман сощурился.

— Речь идет о серии публикаций в одном из престижных журналов. Со временем владелец собирается переоборудовать особняк под отель.

— Ясно…

— Да где ты опять витаешь, Линн!

— О чем ты? — попыталась улыбнуться она, но губы не слушались.

— Я о том, — терпеливо разъяснил Норман, — что вид у тебя — точно призрака увидела. Даже побледнела как полотно. Только не говори мне, что подцепила эту мерзкую простуду. Еще двух недель в обществе бестолковой Синтии я просто не выдержу.

— Я абсолютно здорова. — Линн сглотнула, лихорадочно размышляя, что бы такого умного сказать о перспективах рекламной кампании. — Проект, похоже, не из самых сложных. Ну, то есть усадьба сама за себя говорит.

— Верно. Так я и подумал. — Норман принялся объяснять свой замысел, а Лини слушала краем уха и кивала, хотелось бы надеяться, в нужных местах. — На следующей неделе мы туда съездим. — С этими словами шеф захлопнул папку. — Посмотрим своими глазами, так сказать.

— Мы?!

— Ну не один же я отправлюсь, верно? Ты сама все посмотришь, сделаешь необходимые заметки… — Норман внимательно вгляделся в лицо собеседницы. — Что такое? Какие-то проблемы?

— Нет… — Тут не одна проблема, в панике думала Линн. Тут десятки тысяч проблем. — Просто я не уверена, что сумею выкроить время… Похоже, Синтия оставила мне непочатый край работы. И счета запущены. Мне придется многое наверстывать… — Голос ее беспомощно прервался.

— Ты наверстаешь упущенное за пару дней, — медленно, чуть ли не по слогам проговорил Норман, словно имел дело с умственно неполноценным ребенком. — А Мейбл уже разобралась со счетами. Я лично за этим приглядел. Еще возражения есть?

— Мне не хотелось бы заниматься этим проектом, — решительно объявила Линн, не в силах придумать новой отговорки.

Впрочем, откровенность ее не спасла. В глазах Нормана вспыхнул знакомый хищный блеск. Она приведет шефу миллион доводов в пользу своего решения, а тот от них камня на камне не оставит и добьется-таки своего: повезет ее с собой.

— Почему нет?

— Я бы предпочла не вдаваться в детали, если не возражаешь. Я прошу всего лишь уважить мою просьбу.

— А я бы предпочел, чтобы ты объяснилась… если не возражаешь. А когда я тебя выслушаю, тогда и отвечу, уважу я твою просьбу или нет.

Как на него похоже! — мысленно возмутилась Линн. Тиран и деспот, мерзкий, невыносимый тиран и деспот! Любой другой просто кивнул бы в знак согласия. Любой другой, способный посочувствовать ближнему своему, поверил бы секретарше на слово. Но не Норман Дейл, о нет! Если ее драгоценный шеф увидит знак «Вход запрещен», первое, что он сделает, — это попытается войти. И не станет искать обходных путей. Двинется прямиком к цели, сметая все преграды.

Вот ведь ирония судьбы! Единственный мужчина, с которым она не желает иметь дела, владелец того единственного особняка, куда ей нельзя возвращаться, обратился в то самое рекламное агентство, где работает она, Линн Бекиншоу!

Впрочем, это нетрудно понять. Норман Дейл — гарантия успеха. Его рекламное агентство пользовалось уважением даже среди конкурентов.

Но шефу незачем знать о ее проблемах. Линн кивнула, признавая поражение.

— Хорошо. Я поеду. Называй точную дату, чтобы я внесла ее в календарь.

— Не дату, а даты. Мы пробудем там три дня.

Все хуже и хуже…

— А ты не объяснишь мне, почему вдруг передумала? — осведомился Норман как бы между прочим.

— Нет.

Шеф окинул секретаршу внимательным взглядом — словно увидел впервые.

— Да сегодня — день великих открытий! — не без ехидства заметил он. — Сначала нежданная вспышка негодования, а теперь тщательно оберегаемая тайна… Любопытно, какие еще сюрпризы ты мне готовишь!

— Никакой тайны и в помине нет, — рассмеялась Линн, без зазрения совести прибегая ко лжи. — И никаких сюрпризов ты от меня не дождешься, не надейся!

— Ну что ж, поживем — увидим! — непринужденно усмехнулся Норман.

Однако Линн видела, что любопытство шефа разыгралось не на шутку, и перспектива провести три дня в Корт-хаусе приятнее от этого не стала.

Говорят, прошлое не зачеркнешь. Рано или поздно оно о себе напомнит. Вот и напомнило. Показало когти… Ох, удастся ли от них ускользнуть?

ГЛАВА 2

Следующая неделя обернулась сплошным кошмаром. Работать приходилось от зари дотемна и в самом изнуряющем темпе. Похоже, сотни заказчиков сговорились атаковать рекламное агентство одновременно. Телефон трезвонил не умолкая, деловые встречи следовали одна за другой. Норман, похоже, во сне и пище не нуждался, а вот силы Линн явно были на исходе. Она вела протоколы бесконечных заседаний, суммировала данные, систематизировала сведения, а в перерывах пыталась доделать то, что не сделала Синтия.

Греция и жаркое солнце остались в далеком прошлом. А впереди, точно мрачная грозовая туча, маячил Корт-хаус.

Линн надивиться не могла на собственную намять. Столько времени минуло, а она и по сей день может дословно воспроизвести долгие разговоры с Реймондом Монкфордом. С каждым часом в сознании воскресала новая горькая подробность, новый обрывок воспоминаний о прошлом, которое она на протяжении четырех лет упорно пыталась забыть…

В день отъезда нервы бедняжки так расшалились, что, открывая Норману дверь, Линн чувствовала себя совершенно больной и разбитой.

От услуг шофера шеф отказался, равно как и от строгого делового костюма. Собираясь в дорогу, Норман Дейл облачился в темно-зеленые брюки, полосатую рубашку и бежевый шерстяной свитер. Линн на мгновение опешила: солидный директор агентства сам на себя не походил!

— У меня, знаешь ли, гардероб весьма обширный, — саркастически сообщил Норман, правильно угадав причину ее изумления.

— Прости.

Линн потянулась было к портфелю, но Норман решительно взял ее за локоть и вывел на улицу. У крыльца дожидался вызывающе-роскошный «бентли» с откидным верхом.

— Предполагается, что мы едем на развлекательную трехдневную экскурсию, — объявил Норман, едва его спутница устроилась на сиденье. — Побродим по угодьям. — Он завел мотор, и машина плавно тронулась с места. — Любезный хозяин покажет нам дом, мы присмотрим комнаты поэффектнее для будущих фотографий, узнаем историю усадьбы. Никаких тебе «переговоров на высшем уровне». — Норман искоса взглянул на собеседницу. — Я, конечно, рассчитываю, что ты сделаешь кое-какие заметки, но не более того.

— Извини, не подумала, — отозвалась Линн, оглядывая свой темно-серый костюм.

Прямого покроя юбка, строгий жакет и ослепительно белая блузка: в таком наряде даже роскошная красотка покажется безликим манекеном. Но Лини нарочно выбрала именно этот стиль. Рано или поздно ей предстоит столкнуться с Реймондом. А для того чтобы встретить противника во всеоружии, нужна подходящая экипировка.

Хорошо бы Реймонд ее не узнал! Но на это рассчитывать не приходилась. Разочарование оставило неизгладимый след в душе, но внешне Линн почти не изменилась, разве что подстриглась покороче да похудела…

— Надеюсь, ты захватила что-нибудь на каждый день, — продолжал тем временем Норман. — Зачем запугивать клиента? Кстати, на заднем сиденье лежит папка. Прогляди ее по дороге. Там вся информация по усадьбе: вдруг пригодится.

Линн колебалась. Стоит ли говорить Норману, что она знает Реймонда… точнее, знала в стародавние времена? Вдруг он поприветствует гостью точно давнюю знакомую? С другой стороны, ей очень не хотелось приоткрывать дверцу в прошлое, поскольку Норман непременно захочет заглянуть внутрь — засыплет вопросами, отвечать на которые крайне неприятно.

В конце концов Линн решила не узнать Реймонда при встрече. А уж если тот распахнет ей объятия, что ж, придется удивиться: дескать, напрочь его позабыла, ведь столько лет прошло!

Столько лет! — вздохнула Линн, глядя в окно. Четыре года понадобилось, чтобы заново построить жизнь, бездумно разбитую владельцем Корт-хауса. Четыре года — чтобы позабыть мужчину, который насладился ее невинностью, в прямом и переносном смысле… Три года она свято верила в несбыточную сказку о том, что их отношения незыблемы и вечны…

Первая встреча с будущим возлюбленным запомнилась ей на всю жизнь. Она проработала у Реймонда Монкфорда-старшего уже с месяц, однако толком осмотреть особняк так и не успела. Не дом, а настоящий лабиринт: бессчетные комнаты, бесконечные коридоры и галереи, уводящие к новым комнатам… Тут немудрено и заблудиться! А прикованный к креслу старик, разумеется, не мог послужить ей гидом.

Владелец разрешил ей бродить по усадьбе где вздумается, а затем завалил работой, так что у секретарши и на раздумья-то времени не оставалось, не говоря уже о прогулках по дому и парку.

И все-таки Корт-хаус ее очаровал. Ну, разве не славно, расположившись в теплой, уютной библиотеке, в окружении книг, записывать причудливые воспоминания владельца усадьбы и следить, как за окном зима вступает наконец в свои права, набрасывая белое покрывало на рощи и холмы, протянувшиеся до самого горизонта.

В провинциальном городке, где прошло детство Линн, дома теснились на узких средневековых улочках. В сравнении с миниатюрным коттеджем, в котором Линн жила вместе с матерью, пока та была жива, Корт-хаус казался дворцом и средоточием покоя и мира.

Работа тоже пришлась девушке по душе. Любопытно было собирать по крупицам факты, перемежающиеся красочными отступлениями, и превращать их потом в очередную главу книги. Прошлое Монкфорда-старшего завораживало ее: да, этот человек немало повидал на своем веку!

В тот вечер Линн работала в библиотеке одна, когда он вошел. В полумраке комнаты, освещенной лишь настольной лампой, молодой человек казался демоном ночи. Длинное, до полу, черное пальто, темный свитер… Линн влюбилась с первого взгляда. Безнадежно, безумно влюбилась в галантного красавца Реймонда Монкфорда- младше го…

— Так я дождусь ответа или нет? — раздраженно осведомился Норман. — Или ты всю дорогу намерена предаваться раздумьям?

— Что такое?

— О, черт! — выругался Норман сквозь зубы. — Да от тебя сегодня и впрямь толку мало. От души надеюсь, что к концу пути ты слегка придешь в себя. Тебе, между прочим, предстоит записи делать, а не странствовать дорогой грез!

— Не я ли просила, чтобы от участия в этом проекте меня избавили?

— Просила. Но разумных доводов не привела. Дело в усадьбе, так? Ты ведь выросла где-то в здешних краях?

Линн не помнила себя от удивления. И как то шеф запомнил столь пустячную деталь ее автобиографии, сданной с прочими документами двадцать месяцев назад!

— Неподалеку, — неохотно подтвердила Линн.

Корт-хаус — местная достопримечательность, название это у всех на устах. Однако она впервые увидела усадьбу своими глазами, лишь нанявшись секретаршей к ее владельцу. А в Эдинбург сбежала залечивать разбитое сердце…

— Как трогательно! А правда ли, что здесь, в провинциальных городках, все знают друг друга по имени?

— Неправда, — отрезала Линн. — Да, мой родной город мал, но не настолько же! Почему-то эдинбургцы уверены, что в пятидесяти милях от их города — патриархальные деревушки, где дома крыты соломой, а местный люд щеголяет в домотканых одеждах!

— А на самом деле все иначе? — изобразил недоверие Норман. — Ты открыла мне глаза!

— Ха-ха.

— Опять не угодил. По-моему, твое чувство юмора еще не пробудилось от зимней спячки.

Линн неловко заерзала на сиденье. Ей показалось, что внезапный интерес Нормана к ее родному городку в корне изменил их отношения, построенные на чисто профессиональной основе. Суть перемены Линн затруднялась объяснить и внутренне напряглась, предчувствуя недоброе.

— Так на что похож твой городишко? — Норман взглянул на собеседницу и невозмутимо пояснил: — Любопытно было бы знать, на предмет привлечения туристов в Корт-хаус.

Линн слегка расслабилась.

— Живописное местечко, — отозвалась она, мысленно возвращаясь в прошлое. — Центральная улица просто прелестна. Вместо безликих супермаркетов — коттеджи. Там до сих пор есть свой мясник, булочник, бакалейщик…

— Корзинщик…

Линн непроизвольно улыбнулась.

— И корзинщик тоже. Во всяком случае, одного я помню.

— Как насчет местных достопримечательностей?

— Неподалеку руины старого замка. Вот только понятия не имею, кто и сколько раз его осаждал.

— Звучит неплохо. Усадьба, открытая для широкой публики, только выиграет, если и в окрестностях есть на что полюбоваться.

Линн кивнула в знак согласия, впервые задумавшись, а сильно ли изменился городок, стоит ли еще ее родной коттедж, и как поживает Марк, сосед-склочник, что вечно бранился со всеми подряд. Вот уже много лет Линн не вспоминала о доме, но по мере того, как «бентли» пожирал милю за милей, память ее все настойчивее обращалась к прошлому.

— Выходит, от Корт-хауса до твоего городка рукой подать?

На лице Нормана отражался профессиональный интерес — и только. По крайней мере, Линн хотелось верить, что так оно и есть.

— Не сказала бы. Около двадцати минут езды, причем общественный транспорт туда не ходит.

— Усадьба стоит на холме, если я правильно помню. Вид оттуда открывается, должно быть, просто потрясающий.

— Все так.

— Поправь меня, если ошибаюсь, но там жил еще какой-то старик.

— Отец нынешнего владельца. Реймонд Монкфорд-старший.

Он так и не узнал о бурном романе, что разворачивался под кровлей его особняка. В родовом гнезде наследник появлялся от случая к случаю. С каким нетерпением Линн ждала его приезда — так восторженная школьница предвкушает первое свидание! И он приезжал, привозя ей из Эдинбурга цветы, шоколадные конфеты, изящные пустячки… И несколько дней пьянящей страсти сменялись неделями томительной разлуки.

— Сдается мне, он умер…

— Да, но это произошло уже после того, как я перебралась в Эдинбург, — ответила Линн.

Она смотрела в окно, удивляясь, как быстро запруженные пешеходами улицы сменились бескрайними полями. Тут и там по обеим стороны дороги попадались фермерские домики и коттеджи, но и они не нарушали ощущения простора и беспредельности, которое в центре крупного города никогда не возникает.

Норман принялся толковать об очередном клиенте, о замороженном счете, а затем разговор сам собою перешел на последнюю театральную премьеру. Напряженность развеялась сама собой. Блестящий собеседник, Норман отличался редким красноречием. Его познания, начиная политикой и кончая оперой, казались безграничными, и рассуждал он о высоких материях с уверенностью специалиста.

Это весьма помогало ему в общении с заказчиками: шеф безошибочно улавливал чуть заметную искру интереса в словах собеседника и принимался вдохновенно развивать нужную тему. В его обществе клиент чувствовал себя легко и непринужденно. Впрочем, припугнуть при необходимости Норман тоже умел.

Линн откинулась на сиденье и прикрыла глаза, позабыв и о Корт-хаусе, и о Реймонде Монкфорде, и о навязчивых кошмарах, что не давали ей покоя вот уже несколько дней.

— А почему ты решила переехать в Эдинбург? — осведомился Норман, да так ненавязчиво, что Линн не сразу осознала, что тема разговора сменилась.

— Мне подумалось, что там я подыщу работу поинтереснее, — осторожно отозвалась она.

— И ты променяла сельское раздолье на городскую жизнь…

Это прозвучало не вопросом. Норман словно размышлял вслух. Задумчиво, с лежим опенком любопытства.

— Не я первая, не я последняя.

— Справедливо подмечено. ѕ Он помолчал немного. — А у кого ты работала до меня?

— В нескольких аналогичных агентствах, — отмахнулась Линн.

— А до того?

— А до того я работала не в учреждении, — уклончиво ответила она.

Заполняя заявление, в графе «Опыт работы» Линн указала лишь на последние несколько мест; везде о ней отзывались с большой похвалой. А поскольку пришла она в агентство в качестве временной секретарши, шеф в подробности не вдавался. Она продемонстрировала исполнительность и компетентность, отлично сработалась с Норманом — а большего и не требовалось.

— Наверное, на курсах училась?

— Нет. — Встретив выжидательный взгляд собеседника, она неохотно продолжила: — Работала на частное лицо: мемуары под диктовку записывала.

— А они были опубликованы?

— Понятия не имею.

Вряд ли, подумала Линн. Старик Монкфорд увлекся составлением мемуаров не ради денег. Занимался себе хобби, не заглядывая в будущее. Надо думать, книгу он так и не закончил…

— Странно, что ты сорвалась с места и укатила в Эдинбург, бросив работу на полдороге…

Эту тему Линн продолжать не хотелось. Она видела, куда собеседник клонит: вот так, обходными путями, Норман вытягивает из заказчиков нужные сведения.

— Платили мало, — ответила она, не слишком-то погрешив против истины. — А работа грозила затянуться на десятилетия. В итоге я просто не могла там больше оставаться.

И в этом Линн тоже не солгала.

— То-то он, должно быть, огорчился!

— Он?

— Он или она. Словом, автор этой загадочной книги. Вы, верно, научились понимать друг друга с полуслова, привыкли друг к другу… сотрудничая столь тесно.

Линн пожала плечами.

— Наверное, он и впрямь не обрадовался. Хотя я подала уведомление об уходе за шесть месяцев.

— Ага! Это все-таки мужчина!

— Ну да.

Линн чувствовала: ее испытывают, исподволь добиваются откровенности. Видимо, прошлое, таящееся за отутюженными блузками и строгими костюмами, представляло неодолимый соблазн для детектива любителя! Глупо она себя повела, ничего не скажешь: незачем было так нервничать. Следовало тихо-смирно согласиться на участие в проекте, а затем в последнюю минуту отказаться от поездки под благовидным предлогом. Вместо нее отправилась бы одна из стенографисток — без особой охоты, наверное, зато и без особых проблем. И, что не менее важно, Норман не стал бы проявлять ненужного любопытства. А ведь стоит ему заинтересоваться — и он ни перед чем не отступит.

— Так что за бестселлер сочинял тот тип? — небрежно осведомился шеф, и Линн вдруг поняла, куда клонит собеседник.

Норман Дейл решил, что юная секретарша крутила роман со своим работодателем, хотя и не догадывался, что речь идет о бывшем владельце Корт-хауса.

— Нечто вроде автобиографической повести, — отозвалась она, надеясь, что не слишком себя выдала.

— Сбор материала, должно быть, отнимал массу времени?

Линн разложила на коленях карту местности, безошибочно ориентируясь в хитросплетении дорог. Норман внимательно проследил за направлением ее пальца. Последние несколько дней погода стояла ясная, поля и рощи тронула золотом осень. Лазурная синева небес слепила глаза, мир казался ярким и четким, точно цветное кино.

— Изрядно.

— Что-то не очень ты склонна распространяться об этом парне, — лениво заметил Норман. — Верно, скучная оказалась работенка? И долго ты выдержала при этом графомане?

— Три года.

— Три года! Боже милостивый, убить три года на одну рукопись!

— О, мой работодатель отличался методичностью. — Линн и здесь не солгала: Реймонд и впрямь по несколько раз перерабатывал каждую главу. — И конечно, писал он не все время.

Если Норман вбил себе в голову, что секретарша не осталась равнодушна к таинственному сочинителю, — это его проблемы. Нечего лезть не в свое дело! И Линн демонстративно раскрыла папку.

— Не возражаешь, если я прогляжу материалы?

— Отличная идея, — улыбнулся Норман. — Потом скажешь мне, что думаешь по поводу усадьбы. Мы ведь так и не поговорили толком.

— Не поговорили, — подтвердила она.

Судя по всему, Корт-хаус содержался в идеальном порядке. А вот и фотография нынешнего владельца на фоне особняка. Линн непроизвольно поморщилась: ее давний воздыхатель почти не изменился. Слегка располнел, но по- прежнему был хорош собой. Интересно, женат ли он? Из слов Нормана этого не следовало: шеф ни разу не упомянул о миссис Монкфорд…

Линн захлопнула папку и снова положила ее на заднее сиденье.

— Ну? Что скажешь?

— Усадьба просто грандиозна! И каковы же планы владельца касательно особняка?

— Часть дома отводится под жилые апартаменты. Все остальное — законная добыча туристов. Особняк просторный, места всем хватит!

— Неудивительно, что наш титулованный собственник оказался на мели, — отозвалась Линн, искусно имитируя профессиональный интерес. — Чтобы содержать такую махину, последнюю рубашку продашь! Одни земельные угодья чего стоят! Тут не обойтись без целого штата садовников!

— Ну, я так понимаю, что владелец мало-помалу землю распродал. Остались только английский парк с розарием, лабиринт из стриженых кипарисов и небольшой яблоневый сад.

Сад Линн помнила превосходно. Вечерами, закончив работу, она, бывало, прогуливалась там в одиночестве. По весне деревья одевались в белопенные уборы из благоухающих цветов, а осенью землю устилал темно-бордовый ковер палой листвы. Три года, проведенные в усадьбе, казались зыбким, неуловимым с ном, что с годами обретал все более пугающую отчетливость…

Линн закусила губу, от души надеясь, что Реймонд при виде нее проявит разумную сдержанность. Если повезет, возможно, ей даже удастся переговорить с хозяином Корт-хауса наедине. И она попросит Реймонда держать язык за зубами: дескать, о прошлом она забыла и в напоминаниях не нуждается.

Следовало признать, что Монкфорд-младший на откровенную подлость не был способен. Их роман оборвался на горькой ноте, но, оглядываясь назад, Линн видела: виновата она сама. Питала напрасные надежды. Не поняла, что богатство и знатность диктуют свои законы.

Даже сейчас Линн испытывала унижение, вспоминая, как на лице возлюбленного отразились удивление и ужас, стоило ей упомянуть о законном браке и нерушимости семейных уз. Молодой человек принялся смущенно оправдываться. Увы, к долгосрочным обязательствам он еще не готов. О да, Линн ему очень нравится, но… Он так и не сказал вслух того, что читалось в его взгляде: на роль хозяйки усадьбы безвестная мисс Бекиншоу просто-напросто не подходит…

Несчастная любовь изменила ее отношение к противоположному полу. Линн схоронила чувства в глубине души, за семью печатями, и там бы им и оставаться, если бы не вмешалась судьба. Ох, и зачем Норман Дейл проявил настойчивость!

— Да что с тобой стряслось? — возмутился шеф, и молодая женщина, вздрогнув, очнулась от раздумий. — Ради Бога, Линн! Куда нам сворачивать?

— Прости.

Линн уставилась в карту, лежащую у нее на коленях, понятия не имея, где именно они находятся, и наконец не придумала ничего лучше, как спросить у шефа. Тот, сдерживая раздражение, с демонстративной услужливостью указал нужное место.

На работе Линн никогда не позволяла себе отвлечься. Стоило Норману упомянуть о чем- либо, и она ловила мысль на лету, проявляя завидные расторопность и исполнительность. С другой стороны, никогда еще в мыслях у нее не царил такой хаос…

— Послушай, — проговорил Норман, с горем пополам выяснив маршрут. — Не знаю, что за драма произошла в этих краях, но ведь с тех пор много воды утекло. Давно пора выбросить из головы весь этот вздор!

— Я в полном порядке, — поспешно возразила Лини. — Просто разволновалась немного при виде знакомых мест.

— Горько тебе, видать, пришлось, раз за столько лет дома ни разу не побывала!

Линн немедленно изготовилась к защите. Однажды замкнувшись в себе, она постепенно разучилась откровенничать с кем бы то ни было. А уж изливать душу Норману Дейлу и вовсе не станет! Интересно, удалось бы ей устоять перед обаянием шефа, если бы не горький опыт?

И тут же услужливое воображение нарисовало картину: спальня, полумрак, она — в объятиях Нормана. Линн поспешно отвернулась к окну. Благодарение небу, для его чар она неуязвима! Да, в отношениях с Реймондом она допустила непоправимую ошибку, по мужчины, вроде Нормана Дейла, в десятки раз хуже. От таких держись подальше!

— Скорее всего, он уже и не живет здесь, — предположил Норман.

— Ты о ком?

— Ну, о твоем ухажере. На которого ты работала.

Линн видела: шеф всего лишь прощупывает почву, и уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же прикусила язык. Пусть думает что хочет. Ей так даже удобнее.

— Сколько времени отведено на рекламную кампанию?

— Уклоняешься от темы, дорогая.

В голосе Нормана отчетливо прозвучал смех, и Линн почувствовала себя задетой. Опять он за свое! Навесил на нее ярлык, отвел ей раз и навсегда обозначенное место. Дескать, еще одна старая дева, «синий чулок»! И дело тут не в возрасте; просто в глазах Нормана у такой заурядной, невзрачной дурнушки на ярмарке невест нет ни единого шанса.

— Я не обязана перед тобой исповедоваться!

— Ты со всеми такая скрытная? Скажи: а сейчас ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет, и подобная ситуация меня вполне устраивает.

— Правда? — Разговор явно доставлял Норману удовольствие. — А я думал, все женщины мечтают выйти замуж и обзавестись детишками.

Линн непроизвольно поморщилась.

— А вот и не все. На дворе двадцатый век, ежели ты не заметил. Многие женщины делают выбор в пользу карьеры.

Она никогда не говорила с шефом настолько резко, но, с другой стороны, беседы их никогда не приобретали характер настолько личный. По пятницам Норман порой спрашивал ее о планах на уик-энд, но интереса к подробностям не выказывал.

— А, по-моему, это современный миф, — невозмутимо возразил Норман. — Сдается мне, большинство женщин душу готовы заложить за колечко на пальчике — гарантию устроенного будущего.

Линн благоразумно промолчала.

— Ты со мной не согласна? — настаивал Норман, мило улыбаясь.

Он наверняка понимал: только здравый смысл не позволяет секретарше ввязаться в спор. Лучше прикусить язык или, если другого выхода нет, отделаться ничего не значащей банальностью, решила она… И к вящему своему ужасу, выпалила:

— Похоже, ты находишь таких, что в гарантиях не нуждаются.

— О чем ты?

Линн захотелось сквозь землю провалиться. Слишком далеко она зашла. Норман, конечно, держится с ней запросто, однако дистанцию неизменно соблюдает, и комментировать его личную жизнь в высшей степени бестактно. В конце концов, он — ее работодатель, и забывать об этом не следует.

— Ни о чем… — чуть слышно пролепетала Линн.

— А вот и о чем! Начала — так изволь объясниться до конца. Я не стану впадать в ярость и ломать тебе кости, честное слово!

Линн опасливо взглянула на шефа: так смотрят на тигра, который настроен вроде бы благодушно, но в любой момент может выпустить когти.

— Я… я хотела сказать колкость, — убито призналась она. — Я не имела ни малейшего права…

— Это верно. Но прежде чем снова спрячешься за этой своей непроницаемой маской, скажи, что ты имела в виду. Мне чертовски любопытно.

Ах, ему любопытно! Что ж, вряд ли Норман обидится, она всего лишь секретарша, и ее мнение в расчет не идет!

— Хорошо, — отважилась Линн. — Ты говоришь, большинству женщин необходима гарантия устроенного будущего. Так не стыдно ли тебе разбивать чужие сердца, ведь ты никогда не даешь своим дамам никаких обещаний!

— Я доставляю им массу удовольствия.

Линн отлично понимала, что за удовольствие Норман имеет в виду, и в воображении тут же возникли яркие, до странности волнующие образы.

— Ну что ж, тогда все в порядке…

— Однако справедливость требует, чтобы я надел кольцо на палец своей избраннице?

— Ты к этому, судя по всему, не стремишься.

— Равно как и мои дамы. С чего ты взяла, что красотка не соскучится со мною куда раньше, чем успеет надоесть мне? — Норман усмехнулся, радуясь смущению собеседницы. — В любом случае, благодарю за комплимент.

Линн вспыхнула: да, логику ее мыслей разгадать нетрудно! Дескать, Норман Дейл женщине прискучить не может. И с каких же пор она в это безоговорочно поверила?

— Узнаю родные места, — сообщила молодая женщина, сворачивая карту. — Еще минут пятнадцать — и мы в городе. А там и до Корт-хауса рукой подать.

Линн уставилась в окно. И не успел Норман вернуться к прерванному разговору, как уже принялась подробно описывать город с его достопримечательностями.

Проехав центральную улицу, машина снова покатила по пыльному шоссе. Еще через десять минут вдали показался Корт-хаус. Усадьба четко вырисовывалась на фоне неба, точно грозный патриарх, озирающий сверху свои владения.

Линн с трудом сдержала нервную дрожь. В горле внезапно пересохло.

— До чего внушительный вид! — заметил Норман, неправильно истолковав молчание спутницы.

— Да, верно.

— Ну, можешь расслабиться. Город остался позади. Никаких неприятных встреч не предвидится?

— Ровным счетом никаких.

Ах, если бы это было правдой!

ГЛАВА 3

Машина торжественно въехала в ворота, плавно притормозила у крыльца, и Линн с трудом подавила желание забиться под сиденье и не вылезать до самого отъезда.

К превеликому ее облегчению, из дома вышел отнюдь не Реймонд, а девица лет девятнадцати, в джинсах и джемпере, с метелкой для пыли в руке. Подбоченившись, она встала на верхней ступеньке, поджидая гостей. Интересно, что сталось с прежней прислугой? При жизни старого хозяина за особняком приглядывала почтенная чета, дважды в неделю приходили уборщицы и мойщики окон, и это — не считая садовников и поварихи.

Норман первым выбрался из машины и направился к дому. Очнувшись от раздумий, Линн поспешила за ним, на ходу застегивая жакет.

Вблизи девица показалась еще моложе. Русые волосы стянуты в хвост, во рту перекатывается жвачка.

— Мы приехали к Реймонду Монкфорду, — пояснил Норман.

Девица уставилась на вновь прибывших с откровенным, чисто подростковым любопытством.

— Нету его.

— А где же он? — терпеливо осведомился гость.

— Повез собачку к ветеринару.

— Черт! Мог бы перезвонить и перенести встречу на другой день, — недовольно пробормотал Норман, не особо заботясь, слышит его прислуга или нет.

— Да ведь как все вышло-то… — услужливо пояснила девчонка. — Бинго, так собачку зовут, где-то лапу поранила, а ветеринар и говорит, везите псину сюда, не откладывая. Хозяин вернется минут через сорок, сам так сказал, а мне велено проводить вас в ваши комнаты.

И девица завороженно уставилась на Нормана, который угрюмо хмурился, засунув руки в карманы.

— Вы с вещами? — осведомилась любительница жвачки, и Линн приветливо улыбнулась в ответ.

Да, не позавидуешь бедной прислуге: изволь оправдываться за хозяина перед гостем, который отродясь не отличался терпимостью! При мысли о том, что с Реймондом придется иметь дело не сию же минуту, молодая женщина приободрилась.

— Сумки остались в машине, — отозвалась она. — Принести?

— Ага, захватите их, и сразу пойдем наверх. — Теперь девчонка обращалась исключительно к Линн: мрачный, точно грозовая туча, Норман явно внушал ей опасения. — Кстати, меня Эфи зовут. Я сюда убираться прихожу два раза в неделю.

— И как же ты одна справляешься? — удивилась Линн, пока Норман ходил к машине за сумками. — Странно, что в доме нет постоянного штата прислуги. Куда все подевались?

— Да, раньше слуг хватало. Черт, вкус стал какой-то пакостный! — Эфи деловито извлекла из кармана джинсов обрывок бумаги, завернула жвачку и спрятала на «черный день». — А теперь вот только я осталась да еще садовники. Вообще-то мы справляемся. Мне велено прибираться только в жилых комнатах. А Реймонд, то бишь мистер Монкфорд, особо не придирается. Да его тут, почитай что, и не бывает. Объявится раз в сто лет и снова укатит.

Эфи вошла в холл и направилась вверх по лестнице, явно радуясь возможности отвлечься от своих прямых обязанностей, в чем бы те ни заключались. Ни на минуту не умолкая, она показала гостям их комнаты.

— Еще увидимся, — пообещала она Линн, которая мысленно возблагодарила судьбу за то, что оказалась не в прежней своей спальне.

— Что? — недоуменно обернулась та.

— Я тут пару дней пробуду. Готовить, знаете ли, то да сё. — Прислонившись к дверному косяку, Эфи широко ухмыльнулась. Из всех школьных предметов я кое-чего смыслила только в домоводстве. С кастрюлями я управляюсь не в пример лучше, чем с тряпкой и веником. Девица лениво провела метелкой по стене, точно сгоняя муху. — Оно и увлекательнее.

Оставшись одна, Линн уселась на подоконник и выглянула наружу. Надо было подстеречь Реймонда… Она высматривала его машину, готовая тут же броситься хозяину Корт-хауса навстречу и предупредить, чтобы перед Норманом держал язык за зубами. Так она сохранит тайну своего прошлого и избавит их обоих от неловкости, неизбежной при первой встрече.

К тому времени, когда джип подъехал к крыльцу, Линн мысленно прорепетировала разговор не меньше тысячи раз. Ожидание длилось, казалось, целую вечность, однако, взглянув на часы, она убедилась, что и тридцати минут не прошло.

Реймонд неторопливо выбрался из машины, выпустил собаку. Решив, что момент настал, Линн проворно выскочила из комнаты и сбежала по лестнице, опасливо оглядываясь по сторонам, не следит ли Норман.

Почему для нее так важно, проникнет шеф в ее прошлое или нет? В жизни большинства людей есть переписанные заново страницы, каждый может сослаться на заблуждения молодости…

Но в силу неведомых причин мысль о том, что Норман узнает о ней лишнее, пугала и тревожила. Линн казалось, что, если дистанция между нею и шефом вдруг сократится, произойдет непоправимое… Вот бы понять, что именно?

Она столкнулась с Реймондом в холле. Заслышав шаги, хозяин усадьбы обернулся, наверняка ожидая увидеть Эфи, и то, что он собирался сказать, превратилось в сдавленный возглас изумления. Минуты две, не меньше, бывшие любовники смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова.

— Боже мой, Линн Бекиншоу! Что, ради всего святого, ты тут делаешь? — наконец выдохнул Реймонд.

Он самый что ни на есть заурядный мужчина, недоуменно размышляла Линн. И совсем не так высок и красив, как виделся ей в воспоминаниях. Она не ощутила даже горечи — видимо, время и в самом деле лечит.

— Реймонд, нам нужно поговорить, — объявила она, нервно оглядываясь через плечо.

— Но что… что ты тут делаешь? — изумленно переспросил он.

— Скорее в кухню!

Линн ухватила хозяина особняка за локоть и потащила в нужном направлении. По счастью, в кухне не оказалось ни души. Молодая женщина оглянулась по сторонам: до чего все вокруг знакомое и в то же время чужое! Видавшая виды газовая плита, массивная деревянная мебель, даже огромный сосновый стол — все осталось на своих местах. Похоже, кухней редко пользовались. Впрочем, если верить Эфи, так оно и есть.

— Просто не верится, что это и впрямь ты, Линнет! — воскликнул Реймонд, снова обретая дар речи. — Боже, да тебя не узнать! Неужто подстриглась?

Из его слов выходило, что сделать себе стрижку раз в четыре года — невесть какое дерзкое предприятие!

— Присядь, Реймонд.

Он послушно сел, не сводя с нежданной гостьи глаз. То, что удалось застать его врасплох придало молодой женщине уверенности. Дни и ночи напролет Линн с ужасом представляла эту встречу. Но она задалась целью — и отступать не собиралась.

— Ты потрясающе выглядишь, — заметил Реймонд, разглядывая Линн с тем искренним мальчишеским восторгом, от которого сердце ее растаяло много лет назад.

Но только теперь она не ощутила ровным счетом ничего. Пылкая восторженность Реймонда — только поза, ничего серьезного за нею не кроется. Если она когда-либо встретит мужчину своей мечты, это будет человек надежный, солидный, на которого можно положиться. А от обаятельных донжуанов лучше держаться подальше.

— Я приехала сюда с Норманом Дейлом, — сообщила Линн, пресекая любые намерения собеседника вспомнить добрые старые времена. — Я на него работаю.

— А, так ты приехала посмотреть дом… — Лицо его омрачилось. — Мне самому досадно, что так все сложилось, однако иного выхода нет. Отец бы за голову схватился… но у меня проблемы со вкладами. Позарился на баснословные проценты и нажил неприятности на свою голову. Не говоря уже о том, что усадьба мало-помалу съедает наследство…

Реймонд нахмурился, и молодая женщина ощутила внезапный приступ раздражения.

— Пожалуйста, не называй меня Линнет, — резко произнесла она. — Норман о нас ничего не знает, и незачем его просвещать.

— Как не знает? Ты ни словом не обмолвилась о нашем романе? Но почему?

— Потому что предпочитаю забыть о тебе.

— Ты меня обижаешь.

— Кто бы жаловался, — холодно парировала Линн, и хозяин усадьбы слегка покраснел, демонстрируя некоторое наличие совести.

— Но ведь я объяснил тебе, что…

— Послушай, Реймонд, сейчас это уже неважно. Да и с какой стати ворошить прошлое.

Владелец Корт-хауса понимающе сощурился.

— У вас что, служебный роман, да? И ты скрываешь от него заблуждения молодости? Может, прикинулась девственницей?

— Еще чего! Ни о каком романе и речи не идет!

— А ты и впрямь изменилась, — медленно протянул он. — Раньше была…

— Наивной? Сговорчивой? Ты эти определения ищешь, Реймонд? Или просто полной дурой? — с горькой усмешкой полюбопытствовала Линн.

— Не такой суровой.

— Жизненный опыт сказывается.

Обида, горькая, точно желчь, всколыхнулась в ее груди. Но к чему досадовать, к чему проклинать прошлое? В конце концов, его не изменишь; единственное, что остается, — это учиться на былых ошибках.

— Если ты так хочешь, я ни словечка не скажу, но, по-моему, это глупо. Рано или поздно твой шеф все равно догадается.

— Буду все время начеку. — Линн помолчала. — А твой отец… Когда он?..

— Полгода спустя после твоего отъезда.

— Мне очень жаль.

— Он по тебе скучал, знаешь ли.

— Я по нему тоже, — призналась Линн.

Она написала бывшему работодателю несколько писем. А когда через несколько месяцев тот перестал отвечать, решила, что окончательно забыта. И с болью в душе посетовала, что не вправе объяснить старику истинную причину своего отъезда, равно как и навестить его.

Линн встала и направилась к выходу, когда снаружи послышались шаги, и дверь распахнулась. Эфи отступила на шаг, пропуская Нормана. Тот сощурился, оценивая обстановку, затем шагнул вперед и протянул руку.

— Норман Дейл. Вижу, вы уже поладили с моей секретаршей.

— Да, Линн — я ведь могу называть вас Линн? — и я столкнулись в холле, — с непринужденным видом пояснил Реймонд. — Очень приятно познакомиться. Эфи, будь добра, вскипяти нам чаю и подай его в гостиную.

Эфи пробормотала сквозь зубы нечто неразборчивое. Похоже, девице менее всего на свете хотелось отрываться от так называемой уборки, чтобы заваривать чай и изображать официантку.

Линн шла за Реймондом, убедительно делая вид, что с расположением комнат незнакома, поддерживала светский разговор, а сама подсознательно сравнивала своих спутников. Некогда ей казалось, что Реймонд — само воплощение шарма, ума, образованности и красоты. Сейчас, рядом с Норманом, он казался пустым и ничтожным. Владелец усадьбы и ростом ему уступал. ѕ Но главное различие заключалось в их характерах: Норман — сильная, незаурядная личность, Реймонд — слабовольная посредственность.

В гостиной стены покрасили заново, оттенки цвета беж сменили холодные голубоватые тона, исчез обитый ситцем диван. На его месте теперь стоял другой, в тон портьерам, тоже повешенными недавно: бордовый бархат изящными складками спадал до самого полу.

— Мебель по большей части сохранилась с… ѕ Реймонд сел и сделал вид, что задумался. — Словом, с незапамятных времен. В западном крыле есть небольшая картинная галерея: особенно хороши три полотна прерафаэлитов, но и современные акварели недурны. Я еще свожу вас на экскурсию. А что скажете об уже увиденном?

Вопрос был адресован Норману, красноречивый взгляд — Линн.

Директор агентства откинулся в кресле и кратко и по существу охарактеризовал комнаты, в которых успел побывать, а затем спросил о размерах особняка и о том, какую часть дома предполагается отвести под жилые покои.

Линн изображала, что внимательно слушает, но мысли ее витали далеко, в краю воспоминаний. Жаркие ладони Реймонда на ее груди, восхитительное чувство влюбленности, жизнь в мире золотых грез. О, эти воздушные замки, эти мечты и надежды, которым не суждено было сбыться!..

Усилием воли она прогнала удручающие воспоминания. Если предоставить мыслям свободу, былая обида снова подчинит ее себе и, чего доброго, отразится на лице. Но до чего же горько сознавать, что погубила тебя собственная слепота! Ах, если бы Реймонд оказался заурядным мерзавцем… Но нет, все его недостатки и слабости не заслуживали определения столь категоричного. Просто ему нужна была совсем другая женщина…

Вернулась Эфи, толкая перед собою тележку, на которой красовались разрозненные предметы от нескольких сервизов вперемешку с кричаще-яркими кружками. Служанка принялась переставлять посуду с тележки на стол, особой расторопности, впрочем, не проявляя.

— Ну, довольно, ступай, — проговорил Реймонд, принимая тарелку с печеньем. — Роль хозяйки я возьму на себя. Кому чай, кому кофе?

К ужасу Линн, Реймонд, помня о ее вкусах, положил ей две ложки сахару. Она выхватила чашку из его рук, надеясь, что Норман не заметил столь подозрительной осведомленности.

— Не хотите осмотреть город? — предложил Реймонд. — Скажем, завтра? Почувствуете, так сказать, местный колорит.

— Отличная идея, — одобрил Норман. — Хотя Линн, как выяснилось, здешние края отлично знает.

— Я… я раньше тут жила, — пояснила она, с трудом изображая беспечную улыбку.

— Да ну? — Реймонд широко ухмыльнулся и приподнял бровь. — Странно, что наши дороги ни разу не пересеклись!

Норман заметно напрягся, инстинктивно почувствовав неладное.

— Чему же удивляться? — невозмутимо отозвалась Линн. — Мы принадлежим к разным кругам.

Если Реймонд рассчитывает поиграть с ней в кошки-мышки, то глубоко разочаруется. Перед ним не впечатлительная, трепещущая идиотка. Со времени их последней встречи Линн Бекиншоу повзрослела, набралась житейской мудрости.

— И верно, — с готовностью согласился он. — Кроме того, я объявлялся дома крайне редко. Школа, потом университет…

— Так что Норман прав: я знаю город и охотно возьму на себя роль гида, — прервала его Линн.

— Я предоставлю вам одну из своих машин.

ѕ Спасибо, но я приехал на своей, — возразил Норман.

Беседа потекла своим чередом: Норман принялся расспрашивать об истории усадьбы, а потом заговорил о планах более отдаленных — о переоборудовании особняка в первоклассный отель.

— Дому это только на пользу, — заметил Реймонд. — Фамильное гнездо изрядно обросло паутиной.

— Вы хотите превратить Корт-хаус в популярную развлекаловку? — неприязненно осведомилась Линн, и шеф одарил секретаршу недовольным взглядом.

— Вроде того, — безмятежно отозвался Реймонд, обращаясь непосредственно к собеседнице. — Разумеется, перестраивать буду со вкусом, учитывая колорит эпохи. Пожалуй, не помешает добавить бассейн…

— Какая колоритная средневековая подробность! — съязвила Линн, демонстративно не глядя в сторону шефа, неодобрительно поджавшего губы. — Да муниципалитет ни за что не допустит подобного варварства!

— Пожалуй, что и нет, — огорченно вздохнул Реймонд. — А жаль!

Следующим номером, зло подумала Линн, этот хлыщ надумает устраивать дискотеки в каминном зале, на радость местной молодежи. Бедный старый Реймонд Монкфорд, наверное, в гробу переворачивается! Он, бывало, говаривал, что дом и впрямь слишком велик, но уединение и покой того стоят. А теперь сынок его носится с идеей бассейнов, дискотек и игровых автоматов!

— Я и не знал, что ты так близко к сердцу принимаешь судьбу старинных зданий, — холодно заметил Норман, ненавязчиво ставя секретаршу на место.

Линн вспыхнула до корней волос.

— Н-ничего подобного, — пролепетала она, ощущая на себе взгляд Реймонда: а вдруг он нарочно заговорил о бассейне — рассчитывая, что притворщица сама себя выдаст?

— Тогда, возможно, ты постараешься держаться в рамках дискуссии?

— Разумеется, — покаянно заверила Линн, и деловой разговор возобновился.

Ах, если бы можно было уклониться от экскурсии по дому! Ведь Реймонд вряд ли удержится от новых замечаний, тонко рассчитанных на то, чтобы загнать ее в ловушку. Что ж, сама виновата, затеяв всю эту нелепую игру в тайны.

Осмотр дома и впрямь доставил Линн немало неприятных минут. Реймонд спрашивал ее мнения по поводу каждой детали, от ковров на полу до обоев на стене. Любопытствовал, где она жила раньше и чем занималась, так что по истечении двух часов молодая женщина сквозь землю готова была провалиться.

Вернувшись в гостиную, Линн, не в силах противиться искушению, ехидно осведомилась у Реймонда, а существует ли в природе миссис Монкфорд.

— Не помню, чтобы вы упоминали о хозяйке…

Реймонд густо покраснел.

— Я был женат, — мрачно сообщил он. — Все мы учимся на собственных ошибках, верно, мисс Бекиншоу?

— Верно. Но кое-кто заслуживает горьких уроков поболее прочих.

Вежливо улыбаясь, Лини лихорадочно прокручивала в уме их последнее объяснение четырехлетней данности. Так на какой из претенденток на его руку и сердце Реймонд остановил выбор? На дочери соседа землевладельца, обладающей безупречным произношением и очаровательно сидящей в седле? На наследнице громкого титула и солидного банковского счета?

— Союз наш долго не продлился, — пояснил Реймонд, огорченно разводя руками, и невесело рассмеялся. — На бумаге идеальная получилась пара А в финале ей так же не терпелось избавиться от меня, как и мне — от нее. Дело кончилось скандальным разводом. Брак, заключенный на небесах, в итоге оказался несостоятельным. А теперь вы уж меня извините… Ужин подадут в парадной столовой в восемь. — С этими словами Реймонд откланялся.

Едва за ним захлопнулась дверь, Норман, засунув руки в карманы, смирено обернулся к секретарше.

— Будь любезна, объясни, что на тебя нашло.

— Не понимаю, о чем ты, отозвалась Линн, не опуская взгляда и не соглашаясь принять заслуженный упрек с должной кротостью.

— На случай, если ты позабыла, пояснил Норман тихим, вкрадчивым голосом, что внушал порой больше страха, нежели резкий окрик, — Реймонд Монкфорд наш клиент. Ты ведешь себя, мягко говоря, непрофессионально.

— Возможно, — воинственно вздернула подбородок Линн.

Норман неспешно направился к ней. И молодая женщина поняла, что ощущает безоружный путешественник в джунглях при виде тигра, который не прочь пообедать.

— Мне следовало бы немедленно тебя уволить.

— Так за чем же дело стало?

Щеки Линн горели. Она зашла слишком далеко, однако ей было все равно. Старые раны открылись — конечно, она ведет себя непростительно, особенно по отношению к Норману, который понятия не имеет об истинной подоплеке давней трагедии, — но с чувствами не поспоришь!

До чего больно осознавать, что ей предпочли расфуфыренную куклу. И если в результате Реймонд усвоил, что для счастливого брака титула и денег недостаточно, то почему за счет нее, Линн? Почему понадобилось приносить в жертву ее невинность, ее простодушие?

Она заморгала, сдерживая слезы, и вызывающе посмотрела на Нормана: пусть уволит, если посмеет!

— Прежде помучайся сомнениями, — угрюмо отозвался он. — Но терпение мое не беспредельно. Сегодня вечером ты будешь воплощенная любезность. Если решишь открыть рот, изволь говорить на отвлеченные темы. Мы на работе, не забудь.

— Да, — прошептала Линн, уставившись в пол.

— Ты ведь не собираешься впадать в сентиментальность? — осведомился Норман, двумя пальцами ухватив ее за подбородок и развернув лицом к себе.

У Линн перехватило дыхание: этот жест, ласковый и в то же время властный, застал ее врасплох. Прежде Норман никогда к ней не прикасался. Во всяком случае, намеренно. Она беспомощно глядела на шефа, не в силах вымолвить ни слова.

— Даже не думала, — еле слышно ответила она.

— Вот и славно.

Норман убрал руку, и Линн с трудом совладала с искушением дотронуться до того места, которого только что касались его пальцы.

— Тогда увидимся за ужином.

Слишком уж много всего на меня свалилось, размышляла Линн одеваясь к столу. Встреча с Реймондом, ожившие воспоминания… А теперь еще Норман. Неодолимый водоворот эмоций подхватил Линн, закружил и увлек за собой, а железные заграждения поделившие ее жизнь на отдельные, четко обозначенные секции, рас- плавились в огне, который струился теперь по ее жилам.

За столом Линн отмалчивалась, а если обращались к ней, то отделывалась нейтральными фразами. Эфи, как ни удивительно, ужин приготовила и впрямь потрясающий, но затянулась трапеза до бесконечности. Одно блюдо, другое, третье… В свою комнату Линн возвратилась в начале двенадцатого.

Она предусмотрительно заперла дверь. Несколько раз в течение ужина Линн повила на себе внимательный взгляд хозяина дома. Что у него на уме? Разрыв их отношений в его жизни особого следа не оставил. Досадный эпизод, не более… Реймонд очень изумился бы, узнав, что для возлюбленной происшедшее обернулось непоправимой трагедией.

А поскольку «малютка Линнет» вернулась в усадьбу, а его собственный брак распался, Реймонд вполне мог счесть гостью законной добычей. Что еще хуже, Линн оказалась перед ним в долгу: не он ли любезно согласился держать язык за зубами?

Возможно, Реймонд Монкфорд и переменился. Как знать? В прошлом беззаботный донжуан стремился взять от жизни все, не принимая на себя обременительных обязательств. Хотя Норман тоже не отвечал типу примерного семьянина, Линн инстинктивно чувствовала: шеф воспринимает женщин совсем иначе.

И мысли ее снова обратились к Норману. За ужином он то и дело посматривал на секретаршу, тщательно взвешивал каждое ее замечание. Как ни странно, хотя ничего личного в этих взглядах не ощущалось, на молодую женщину они производили впечатление куда более сильное, нежели откровенные заигрывания Реймонда. А легкое прикосновение пальцев к ее подбородку и вовсе лишило Линн возможности рассуждать здраво. Что за безумие!

На следующее утро она спустилась к завтраку в строгом костюме, очень похожем на давешний. Выяснилось, что Реймонд уже укатил по делам. А Норман сидел за столом, и вокруг него хлопотала Эфи, занимая болтовней.

При виде Линн он неодобрительно сощурился.

— Не слишком ли официально ты разоделась для поездки в город?

— Увы, ничего другого я с собой не захватила, — заметила Линн, присаживаясь и наливая себе кофе; от завтрака, приготовленного Эфи, она решительно отказалась.

И почему это в повседневной одежде Норман Дейл казался ей еще более опасным и непредсказуемым, нежели в деловом костюме? Не потому ли, что стиралась дистанция между начальником и подчиненной, а на смену сдержанной учтивости приходила пугающая раскованность? Все эти месяцы Линн видела в Нормане только шефа. А теперь вдруг оказалось, что перед нею мужчина, причем чертовски привлекательный.

— И в туфельках этих по городу не походишь.

Линн неуютно поежилась. Ей и в голову не приходило, что предстоит экскурсия по городу!

— Боюсь, я…

— Ничего другого не взяла? — услужливо докончил Норман. — Пожалуй, придется подобрать тебе смену одежды, заметил он, откидываясь на стуле и окидывая собеседницу долгим, оценивающим взглядом.

— О нет! — тут же возразила Линн. — В этих туфлях и костюме мне будет вполне удобно.

— В офисе.

— На главной улице расположен неплохой магазин, — встряла в разговор Эфи. — Обувь там тоже продается. Словом, все, что душе угодно. — Девица в свою очередь оглядела гостью. — Мистер Дейл прав, знаете ли. Наряд ваш не для наших мест!

Линн охотно придушила бы девчонку своими руками: того и гляди придвинет стул поближе и без зазрения совести вступит в беседу, позабыв о маленькой подробности: платят ей, собственно говоря, за уборку! В раковине громоздилась неприглядная гора грязной посуды. Похоже, накануне вечером Эфи отложила дела до лучших времен.

— Не думаю, что стоит обновлять гардероб ради того, чтобы побродить пару часов по провинциальному городку, — холодно заметила Линн.

— Целиком и полностью с тобой согласен, — заверил Норман, вставая. — Одной смены одежды вполне хватит, и еще что-нибудь на вечер, если в твоих запасах — только костюмы вроде этого.

Линн промолчала: она ощутила себя в ловушке. Еще минута — и Эфи, похоже готовая заниматься чем угодно, кроме уборки, примется рассуждать о макияже…

— Знаешь дорогу к центру? — спросил Норман десять минут спустя, заводя мотор, и Линн покорно кивнула. — Кстати, прими мои поздравления, — проговорил он, когда усадьба осталась позади, а вдали показался город.

— По какому поводу? — сдержанно осведомилась Линн.

Ведь личные секретарши, несмотря на название должности, личных чувств лишены — или, по крайней мере, не дают им воли на работе, даже несмотря на обманчивую фамильярность шефа.

— Ты — лучшая из помощниц.

— Большое спасибо.

Отвернувшись к окну, Линн принялась высматривать нужный указатель. Трехдневная увеселительная поездка мало-помалу превращалась в кошмар, не поддающийся описанию. Покупать одежду в компании Нормана Дейла? Ох, что будет дальше?

ГЛАВА 4

Они припарковались на стоянке, дальше пошли пешком. Все вокруг казалось Линн до боли знакомым — точно она и впрямь вернулась в прошлое. В далекое детство, когда ездила за покупками на велосипеде. На руле покачивалась корзинка, из нее торчали батон, бутылка молока, пучок зелени…

На высоких каблуках Линн едва поспевала за Норманом, а тот шагал себе вперед, по-хозяйски оглядываясь по сторонам.

— А ведь ты так толком и не поела? — бросил он на ходу. — Тут поблизости кафе найдется? Ты бы позавтракала, а за едой рассказала бы мне о городе.

Линн зябко поежилась. Да, одета она и впрямь не для сегодняшней прогулки по булыжной мостовой: нынче солнце явно проигрывало битву обжигающе холодному ветру. И туфли, предназначенные исключительно для офисных ковров, немилосердно натирают ноги. Надо было захватить пару попроще, но кто же знал, что повестка дня включает марафонские дистанции!

— Можно выпить кофе в супермаркете. Тут недалеко, за углом.

С тех пор как Линн приезжала сюда в последний раз, главную улицу закрыли для транспорта, чему молодая женщина весьма порадовалась. В прошлом тротуары были такими узкими, что прохожие с трудом уворачивались от проезжавших машин. А теперь вдоль дороги росли декоративные вишни. До чего красиво!

Едва переступив порог супермаркета, Линн убедилась: и здесь без перемен не обошлось. Магазин модернизировали. Поднимаясь вверх по эскалатору, она одобрительно отмечала удобство планировки и изящный дизайн интерьеров. Продавщицы как на подбор щеголяли в бледно-голубом, точно медсестры.

— Мне только кофе, — твердо сказала она Норману, едва тот остановился перед небольшой кондитерской.

Пока Линн выбирала столик, спутник ее возвратился с гигантским пончиком и всунул угощение ей в руки, веля непременно съесть. Линн вежливо улыбнулась и осторожно надкусила пончик. Она редко баловала себя сладостями, главным образом потому, что просто забывала о них, делая покупки на неделю.

— Ты словно проверяешь, не отравлен ли? Только не говори, что ты из тех сумасшедших женщин, что вечно сидят на диете!

Линн откусила побольше и едва не поперхнулась джемом. Под взглядом Нормана она ощущала себя крайне неловко. Чего уставился! Пончики с джемом и исполненный достоинства вид друг друга исключают. Линн вытерла губы салфеткой, с трудом сдерживая улыбку.

— Диета? Еще чего не хватало!

— Значит, ты очень мало ешь.

Линн пожала плечами.

— В жизни незамужней женщины еда играет не самую главную роль.

— Один — ноль в пользу брака.

На что секретарша ничего не ответила. Вместо этого принялась пересказывать историю городка — то немногое, что знала сама, — упоминая местные достопримечательности, способные привлечь туристов не меньше, чем Корт-хаус.

— Разумеется, Монкфорд прав: переоборудовать особняк под отель — недурная идея, — заметил Норман, отхлебывая кофе. — Я уверен, что фонд охраны памятников старины возьмет на себя хотя бы часть расходов по его содержанию. А почему ты так яростно выступила против?

— Корт-хаус — действительно памятник старины. Однако мне думается, что покой и тишина — основные достоинства усадьбы.

— А хозяин дома явно стремится не к этому. Похоже, он вообще не балует родовое гнездо своим присутствием. Заглядывает на денек время от времени, а живет по большей части в Эдинбурге.

Так было всегда. За те три года, что Линн провела в усадьбе, молодого хозяина она почти не видела. Реймонд любил жить на широкую ногу, а в провинции особо не разгуляешься. Отец наслаждался одиночеством и покоем, а сын стремился к увеселениям большого города.

— Как он тебе показался? — неожиданно полюбопытствовал Норман.

— А почему ты спрашиваешь?

Неужели шеф что-то заподозрил? От его бдительного взгляда ничто не укроется. Уж если сама Линн заметила вспыхнувший к ней снова интерес Реймонда, то и Норман наверняка слеп не остался!

— Из чистого любопытства.

— Мистер Монкфорд очень мил, — сдержанно отозвалась Линн.

— «Очень мил» — странное определение. Столько всего вмещает и в то же время ничего толком не говорит.

— Мне показалось, что мистер Монкфорд не из тех людей, которым доставит удовольствие разыгрывать владетельного лорда и водить туристов по дому.

— Ну так наймет кого-нибудь. Другого выхода я не вижу.

— А тебе он понравился?

Линн доела пончик и теперь с замирающим сердцем дожидалась ответа.

— Сдается мне, — серьезно отозвался Норман, — Реймонд Монкфорд исключительно приятный молодой человек, но из тех, что используют мир в своей выгоде.

— А разве так поступают не все?

— В большей или меньшей степени. — Норман помолчал. — Реймонд Монкфорд — прожигатель жизни. Удовольствия — на первом месте, а интересы других в расчет не идут.

Несколько лет назад, услышав такую характеристику, Линн вознегодовала бы. Она настолько подпала под власть дешевого обаяния Реймонда, что не видела: за коробками дорогих конфет не кроется ровным счетом ничего. Он был вроде подарочных свертков под новогодней елкой в роскошном универмаге. Сверху — золоченая фольга, а внутри — пустота.

— Вот уж не знаю… — рассеянно отозвалась Линн, вертя в руках ложечку.

— Думаю, отцу он доставлял немало огорчений…

— Мне бы не хотелось продолжать эту тему, — оборвала шефа Линн.

— Почему?

— Потому что… потому что…

Подходящего объяснения на ум не приходило. Просто директор агентства, как всегда попал в точку, и согласиться с ним значило лишний раз вспомнить о собственной непроходимой глупости.

— Потому что ты составила себе иное мнение? — невозмутимо осведомился Норман, не сводя с собеседницы внимательного взгляда.

— Я слишком плохо его знаю, чтобы делать выводы, — солгала Линн. — Как бы то ни было, он — наш клиент, — неловко докончила она.

— Тем больше причин попытаться выяснить, что за человек перед нами. Должны же мы правильно рассчитать рекламную кампанию.

У шефа на все найдется ответ, признала Линн. Если захочет, докажет, что трава — синего цвета, а тот, кто считает иначе, — безнадежный дальтоник.

— Судя по его рассказам, в Эдинбурге наш плейбой повесничает напропалую. Полагаю, даже женившись… — при упоминании о неудавшемся браке своего клиента Норман неодобрительно скривил губы, — даже женившись, мистер Монкфорд остепениться не пожелал. Жаль мне женщину, которая его полюбит!

— Почему? — спросила Линн, насторожившись: уж не исполнено ли замечание шефа скрытого смысла?

— Потому что этот Монкфорд занят только собственной персоной, — задумчиво проговорил Норман.

— И все это ты узнал за каких-то полдня? — удивилась она.

Реймонд, безусловно, разбил мне жизнь, но и Норман излишне сгущает краски, решила Линн. Подметил несколько типичных черт характера, углубил их, расширил и представил владельца Корт-хауса отпетым мерзавцем… Ах, будь он и впрямь таким, Лини не упрекала бы себя столь горько!

— Первые впечатления, знаешь ли…

Норман допил кофе и встал. Ощущалась в нем вроде бы некая необъяснимая напряженность, но Линн приказала себе не фантазировать.

— Пожалуй, тебе стоит купить пару брюк на каждый день, — объявил Норман, спускаясь на этаж ниже. — И еще что-нибудь на вечер. Я пригласил Грегори и Дикена, чтобы мы вместе выяснили, что именно хочет Монкфорд и какого размера фотографии нам потребуются.

Линн машинально отметила, с каким интересом посматривают на ее шефа особы противоположного пола, поднимающиеся по параллельному эскалатору.

Итак, Норман считает, что только полная идиотка станет крутить роман с Монкфордом. Интересно, а как он сам себя воспринимает? Неужели считает потенциальным идеальным мужем?..

Поскольку от покупки одежды отвертеться не удалось, едва оказавшись на нужном этаже, Линн предложила:

— Давай условимся о встрече и разойдемся. Скажем, у входа в магазин через час?

— Нет уж, — категорически возразил Норман. — Я помогу тебе выбрать.

— Но в этом нет необходимости.

— Пожалуй, что и нет.

Сказав это, Норман взял свою спутницу под руку, словно опасаясь, что та сбежит, и зашагал вперед, окидывая отделы взглядом знатока и нигде не задерживаясь. Линн отчаянно пыталась собраться с мыслями: смятение волнами накатывало на нее. Начать с того, что она вообще не собиралась покупать себе одежду… И уж разумеется, в добровольных помощниках не нуждалась!

— Итак, на повестке дня — пара джинсов. — Норман окинул Линн оценивающим взглядом. — Какой у тебя размер?

Затем он указал на витрину с образцами, и Линн застыла на месте, не в силах сделать ни шагу.

— Это кошмарный сон, — прошептала она.

— А мне почему-то правится…

Вот уж не сомневаюсь, с ехидцей подумала Линн. Может, господин шеф захочет лично пронаблюдать за примеркой?

— И непременно покажись мне! Я тебе не доверяю. Чего доброго, схватишь первые попавшиеся, только чтобы от меня отделаться!

Норман многозначительно усмехнулся, и в груди у молодой женщины что-то оборвалось. В итоге ей пришлось примерить никак не меньше шести моделей. Первую пару Линн смущенно продемонстрировала на себе, но пройтись второй раз решительно отказалась.

— Честное слово, подобрать себе джинсы я вполне способна, — пролепетала она, раскрасневшись от стыда: под пристальным взглядом Нормана она еще острее ощущала недостатки своей фигуры.

У кассы ее ждало новое унижение. Норман объявил, что сам оплатит покупку.

— Прошу тебя, не надо, — процедила Линн сквозь стиснутые зубы.

— Чепуха! Все за счет фирмы.

И не успела Линн возразить, как он уже подписал чек! Настал черед вечернего туалета.

— А это платье чем не по тебе? — нетерпеливо осведомился Норман, когда она вежливо отклонила пятую по счету модель.

— Слишком красное, — пояснила она, глядя в сторону.

И цвет не единственный недостаток, подумала Линн. Еще оно слишком короткое, слишком облегающее, слишком открытое…

— Как платье может быть слишком красным? — недоуменно переспросил директор агентства. — А костюм, который сейчас на тебе, случайно, не слишком синий?

— Я бы предпочла выбрать сама, — обиделась Линн.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я не люблю красные платья, — вызывающе объявила она. — Красный цвет мне не к лицу.

Действительно, в гардеробе ее отродясь не водилось ничего красного, по крайней мере, насколько Линн себя помнила. Так зачем привлекать к себе внимание, тем более в ее-то преклонные лета?

— Как можно судить без примерки?

А ведь Норман нарочно затеял эту игру! Так и пытается влезть в душу, вызвать на грубость — и позабавиться подобным образом!

— Я никогда такого не надену.

Линн снова посмотрела на яркое мини-платьице и просто-таки вздрогнула: да-с, хороша она в нем будет!

— Почему бы и нет?

— Потому что это не мой стиль. Для тебя это недостаточно веская причина?

— Нет, — сказал Норман, снял платье с вешалки и за руку отвел свою спутницу в примерочную.

Линн захлопнула дверь и недовольно разделась. отводя глаза от зеркала. Зеркала в примерочных льстят разве что фотомоделям. А у нее, к примеру, ноги вечно кажутся тощими, про порции оставляют желать лучшего, а бюст вообще исчезает неведомо куда.

Молодая женщина надела красное платье и опасливо подняла взгляд, готовясь к самому худшему.

— Я ли это? — недоверчиво подумала Линн, разворачиваясь на девяносто градусов и пытаясь рассмотреть себя сзади. Платье шло ей, как никакое другое. Мягкая шелковистая ткань льнула к груди, а от талии расходилась широкими складками до середины бедра. Длинные рукава вполне компенсировали низкий вырез, так что Линн не испытывала ни малейшей не ловкости.

Она стянула наряд через голову снова надела костюм, в сравнении показавшийся еще более невыразительным, и неохотно объявила Норману, что платье, пожалуй, сойдет. И отвернулась, лишь бы не видеть на лице шефа мерзкую самодовольную ухмылку.

— А вот теперь можно и по окрестностям покататься, — заявил Норман. — Хватит утруждать твои ножки.

Они миновали городской вал, побывали у развалин замка, затем доехали до следующего городка, но выходить не стали. Вид из окна открывался потрясающий, а машина надежно защищала от пронизывающею ветра. Лини вспомнила, как в детстве мама возила ее по окрестностям, словно задавшись целью вдолбить в голову малютки как можно больше сведений о месте, где та родилась. И внезапно, сама не зная, как это вышло, принялась рассказывать Норману о своем детстве.

— Здешние городки я просто обожала, — вздохнула Линн.

— Хочешь сказать, что в возрасте десяти лет уже могла оценить по достоинству местные достопримечательности?

— О нет, архитектура меня мало привлекала, — рассмеялась Линн. — А вот рассказы о знаменитостях, живших здесь, меня увлекали. Каждая поездка завершалась угощением — мне покупали мороженое в вафельном рожке. Несмотря на вечную нехватку денег, меня баловали. Во всяком случае, я ни в чем не ощущала себя обделенной…

— Проголодалась? — спросил Норман.

И Линн кивнула.

— Умираю с голоду.

— Вон впереди паб. Как тебе, нравится?

— Замечательно!

Взгляды их встретились, и Линн первая опустила глаза. Полтора часа назад она злилась на шефа за авантюру с покупкой никому не нужной одежды, а теперь вот развеселилась, болтает о пустяках и даже радуется его обществу. Словно они — закадычные друзья, а вовсе не работодатель и подчиненная. С чего бы такая перемена?

Линн напомнила себе, что обаяния Норману не занимать. Эта небольшая прогулка для него — сущие пустяки. Он вел бы себя точно так же, если бы рядом с ним оказалась прежняя секретарша, пятидесятилетняя карга в твидовой юбке и ботах.

Главное — не терять головы.

Они перекусили в живописном пабе. Еда оказалась вполне сносной, хотя историческому колориту не слишком соответствовала.

Уже подъезжая к городку, поблизости от которого располагался Корт-хаус, Норман спросил у своей спутницы, где она жила прежде.

— На окраине, — отозвалась Линн, махнув рукой в восточном направлении.

— Может, съездим, поглядим на твой домик?

— Что?!

— В Корт-хаус возвращаться не к спеху. А осматривать угодья уже поздно. Ну разве не досадно проделать такой путь и не побывать в родных местах?

— Я… я не… — Нежданное предложение застало Линн врасплох. — Впрочем, можно… — с сомнением в голосе протянула она.

Времени им потребовалось вдвое больше, чем Линн рассчитывала, потому что все улицы казались ей похожими одна на другую, тем более после многолетнего отсутствия. Но, наконец, машина благополучно притормозила напротив ее бывшего дома. В коттедже, судя по всему, поселились люди с достатком: маленький садик пестрел цветами, над зеленым, аккуратно подстриженным газончиком, словно потрудились маникюрные ножницы.

— Входную дверь покрасили.

Вот и все, что смогла произнести Лини, с трудом сдерживая непрошеные слезы. Наверное, прозвучало это ужасно не к месту.

— Долго ты тут прожила? — мягко спросил Норман.

— Да, пожалуй, все детство. О переезде речь не шла. Папа умер, когда мне исполнилось пять лет, мы остались вдвоем, а мама жила воспоминаниями… Когда подросла, я все твердила ей, что надо бы перебраться в другой район, начать все сначала, но мама отвечала, что не сможет.

— Наверное, только в тебе она и черпала силы.

— Мама вечно повторяла, что я — несчастье всей ее жизни, но, вероятно, ты прав.

Они немного посидели молча. В доме царила тишина, плотные шторы занавешивали окна, а жаль: Линн охотно взглянула бы на новых жильцов. Интересно, понравилось бы маме то, что стало с ее домиком…

Линн сглотнула и быстро-быстро заморгала. На что Норману Дейлу рыдающая секретарша с распухшими веками!

— Хочешь зайти внутрь? — спросил Норман. — Я уверен, владельцы возражать не станут, ведь ты здесь жила…

— О нет! — Линн не то всхлипнула, не то рассмеялась. — Зачем? Все дорогие воспоминания я берегу в душе. — Она порылась в сумочке, достала платочек, промокнула случайную слезинку. — Ну что ж, не пора ли в обратный путь? — бодро осведомилась она.

— Как насчет других памятных мест?

Линн знала, о чем думает шеф. О вымышленном экс-любовнике, который якобы обитает где-то поблизости и, возможно, все еще трудится в поте лица над мемуарами. Она покачала головой, и Норман нажал на педаль газа. По пути назад он говорил только о работе, за что секретарша была ему признательна. А прибыв в Корт-хаус и хозяина в доме не обнаружив, Линн и вовсе приободрилась.

Вечер тоже не сулил новых опасностей. Предполагалось, что речь пойдет исключительно о рекламной кампании. Поэтому к ужину пригласили Натана Грегори и Питера Дикена, главных менеджеров агентства: один отвечал за художественное оформление, другой — за бухгалтерию. Конечно, без светской болтовни не обойтись, но, начиная с сегодняшнего дня, колеса рекламной машины наконец-то придут в движение. Мужчины обсудят план мероприятий, установят примерные расценки, назначат деловые встречи.

Если повезет, размышляла Линн позже, нежась в горячей ванне, мне удастся благополучно затеряться па заднем плане вместе со своим секретарским блокнотом и ручкой. Переживания последних дней вконец ее измотали. Что за облегчение — снова вернуться к повседневной рутине!

Линн вымыла волосы и тщательно их высушила: темные, свободно рассыпавшиеся по плечам пряди эффектно обрамляли лицо. Теперь макияж. А затем — красное платье. Посмотрев в зеркало на результаты трудов своих, Линн не поверила собственным глазам.

К тому времени, когда она спустилась в гостиную, мужчины уже собрались гам. Линн глубоко вздохнула, с тоской подумала о деловом костюме… и переступила порог. Все голоса как по команде умолкли, воцарилась гробовая тишина. Первым обрел дар речи Натан:

— Бог ты мой! — воскликнул он, устремляясь навстречу Линн. — Скажи, что ты не малютка Линн Бекиншоу!

— Я не малютка Линн Бекиншоу, услужливо повторила она. — Привет, Нейт!

Норман маячил где-то на заднем плане. Молодой женщине очень захотелось посмотреть на его реакцию, но с искушением она благополучно справилась.

— Ты расцветаешь к ночи, — сделал комплимент и Питер, подходя ближе.

Линн приветливо улыбнулась коллегам. Оба — солидные, женатые мужчины лет пятидесяти — внушали ей искреннюю симпатию. Следуя примеру шефа, они относились к Линн как к равной, прислушивались к ее советам.

— Точно редкий экзотический цветок? — поддразнила она.

— Читаешь мои мысли, — улыбнулся Питер. — Не мечтает ли наша красавица о карьере в модельном бизнесе? Как насчет того, чтобы поменять начальника?

— Линн первая подтвердит, что более покладистого работодателя, чем я, в жизни не найти, — откликнулся Норман.

— Но если красавица ценит грубиянов с трудным характером, то я к ее услугам, — мило улыбнулся Реймонд, вручая молодой женщине хрустальный бокал с шампанским.

После секундной паузы разговор снова вернулся к рекламной кампании. Линн села в кресло, с бокалом в руке и блокнотом на коленях, и велела себе не глядеть в сторону Реймонда. Двусмысленная шутка ей крайне не понравилась. Там, где сторонний наблюдатель усмотрел бы лишь светский флирт, Линн отчетливо услышала приглашение. Монкфорд-младший некогда без зазрения совести вычеркнул ее из жизни, а теперь рассчитывает начать все сначала, словно расстались они лучшими друзьями!

Эфи и две ее подружки потрудились на славу: аппетитные блюда были выше всяких похвал. За столом Линн усадили напротив хозяина дома, и на протяжении всей трапезы она не поднимала глаз. Но постоянно ощущала па себе его жадный, требовательный взгляд.

И Натан, и Питер вряд ли заметили что-то необычное, а вот Норман внимательно наблюдал за секретаршей, не упуская из виду и Реймонда. Линн постаралась вести себя как можно естественнее: еще не хватало, чтобы шеф заподозрил неладное!

— Ну что ж, — объявил хозяин, едва унесли сыр и печенье, — а теперь, как говорят французы, вернемся к нашим баранам.

Лицо его раскраснелось от выпитого вина, и Линн подумала, что, если мужчины и впрямь не перейдут к делу как можно скорее, на переговорах можно будет поставить крест, ибо вклад хозяина приблизится к нулю. По взгляду Нормана она поняла, что шеф мыслит так же.

— Не перебраться ли нам в кабинет? — предложил он, вставая и предотвращая дальнейшие покушения Реймонда на бутылку с портвейном.

— Вся усадьба к вашим услугам! — радостно возгласил хозяин. — Может, лучше в гостиную?

И он рявкнул Эфи, чтобы показала дорогу, что прозвучало, мягко говоря, не к месту, поскольку служанка убирала со стола, а трое мужчин уже вышли за дверь.

— Линнет, ты ослепительна! — проговорил неисправимый донжуан чуть заплетающимся языком и ухватил молодую женщину за плечо.

Линн одарила нахала холодным взглядом и сбросила его руку.

— Ты слишком много выпил, Реймонд. А теперь пойдем в гостиную, нам предстоит серьезная работа.

— Раньше ты таких открытых платьев не носила.

Владелец усадьбы так и пожирал ее взглядом, и Линн непроизвольно стиснула зубы. А когда Реймонд потянулся к ее руке, неприязненно отстранилась.

— Мне очень не хотелось сюда ехать, Реймонд, — сдержанно сообщила она. — Но раз уж я здесь, будь добр, держись от меня подальше.

— Эй, а как насчет извечной истины: покупатель всегда прав?

Не удостоив его ответом, Линн решительно направилась к дверям. Реймонд, точно побитый пес, побрел следом.

— Мы всегда так славно ладили, — заныл он, поравнявшись с гостьей, но, по счастью, рук не распуская.

Линн резко остановилась.

— Не слишком славно, если память меня не подводит!

Забавно, но теперь она воспринимала произошедшее четыре года назад по-новому. На протяжении нескольких лет Линн внушала себе, что счастливо отделалась, что Реймонд ей не пара, как и она — ему. А теперь в это и впрямь поверила.

— Выходит, ты до сих пор ставишь прошлое мне в вину! — изумился Реймонд, явно не понимая, с какой это стати бывшая возлюбленная отказывается начать все сначала.

— Нет, я тебя ни в чем не упрекаю. Но если честно, мне жаль твою бедняжку жену.

— Тоже мне, нашла бедняжку! Ты ее видела? Она превратила мою жизнь в ад!

— Полагаю, ты это заслужил, — не сдержалась Линн: ну как не выместить горечи, копившейся столько лет!

— Неужто, оказавшись здесь, ты не почувствовала ровным счетом ничего?

— Я с удовольствием прогулялась по городу.

— Да нет, я про усадьбу! Нам было хорошо вместе, разве нет?

— О да, мы повеселились на славу — прятались по углам и крутили любовь за спиной твоего отца!

— Ты, помнится, не жаловалась.

На это возразить было нечего. Реймонд прав: она и впрямь смирилась, безропотно приняла его нелепые оправдания. Отец, мол, придерживается непомерно высоких моральных принципов и не станет смотреть сквозь пальцы на вольности молодежи. Правда убьет старика, неустанно повторял Реймонд.

— Жалкая дурочка, — пробормотала Линн сквозь зубы.

— Послушай, Линнет, ужасно глупо, что мы работаем вместе…

— Мы не работаем вместе. Я приехала сюда как секретарша Нормана Дейла. Ты работаешь с ним, не со мной.

И с какой это стати она так страшилась встречи с бывшим возлюбленным? Спустя четыре года этот человек, некогда заслонивший от нее весь мир, вдруг показался ей жалким и незначительным.

— Ладно, как знаешь. Проблема в том, что нам предстоит постоянно сталкиваться…

— По мере сил постараюсь этого избежать.

— А я-то всегда жалел о нашем разрыве. Я ужасно скучал по тебе, Линнет.

Как бы не так, подумала Линн, скептически изогнув бровь.

— Я по большей части живу в Эдинбурге, — продолжил Реймонд, не дождавшись ответа. — Почему бы нам не встречаться время от времени? Мы же старые друзья!

— Пойдем, прошу тебя. Нас вот-вот хватятся.

— Да ребята налегают на бренди, а о нас и не вспоминают!

Однако Линн решительно направилась в гостиную. Реймонд неохотно пошел следом.

— Как насчет того, чтобы поужинать вместе? — предложил он.

— Спасибо, исключено, — ответила Линн.

— Но что в этом дурного?

— Послушай, Реймонд, оставь меня в покое. Я уверена, ты с легкостью подыщешь десяток-другой симпатичных девушек, неспособных ответить «нет» на предложение поужинать вместе… и на любое другое тоже.

— Я становлюсь все старше, а симпатичные девушки, наоборот, молодеют на глазах. Кроме того, они мне прискучили. Мне нужна настоящая женщина.

— Ладно, — вздохнула Линн. — Может, и поужинаем вместе, если уж наши дороги волею судеб опять пересекутся.

Ради того, чтобы закончить надоевший разговор, стоило и солгать.

— Вот здорово!

Реймонд заулыбался и хотел уже что-то добавить, как вдруг словно из ниоткуда возник Норман. Из воздуха материализовался, не иначе, подумала Линн, потому что шагов его она не слышала.

Шеф мрачно оглядел собеседников.

— От души надеюсь, что не помешал, но мы вас, видите ли, заждались. Не будете ли так любезны присоединиться к остальным? — изрек он, даже не пытаясь сгладить ситуацию.

ГЛАВА 5

Норман пребывал в скверном настроении. Линн поняла это еще накануне вечером, когда они вернулись в гостиную и три часа проработали не покладая рук. О, с точки зрения профессионализма шеф держался на высоте: выдавал идеи одна лучше другой, решительно возвращал замечтавшегося Реймопда с небес на землю, но к секретарше обращался коротко и сдержанно, едва ли не грубо.

И теперь, идя рядом с Норманом по парку, Линн то и дело озадаченно на него поглядывала. Питер и Натан уже укатили в Эдинбург, а Реймонд, полчаса побродив вместе с ними и явно соскучившись, сказал, что повезет собаку к ветеринару, и исчез.

— Изумительной красоты парк, верно? — нарушила молчание Линн, пытаясь начать непринужденную светскую беседу.

Похвала истине не соответствовала: повсюду царила грязь, деревья и кусты выглядели уныло. С самого утра дул сильный ветер, так что поневоле приходилось ускорять шаг. Линн зябко куталась в дождевик, заимствованный у Реймонда. Ноги разъезжались на мокрой траве, и неудивительно: зеленые резиновые сапоги, добытые из того же источника, оказались на три размера больше, чем следует. Накрапывал мелкий, нудный дождик, и конца ему не предвиделось.

— О вкусах не спорят, — отрезал Норман.

Линн промолчала. Она знала по опыту, что лучший способ справиться с раздражительностью шефа — просто не обращать внимания, оставаясь при этом предельно вежливой и благодушной.

— Монкфорду придется вплотную заняться всеми этими насаждениями, — заметил Норман, засунув руки в карманы непромокаемого плаща. — Если парень полагает, что туристы заплатят бешеные деньги за то, чтобы пройтись по усадьбе, знававшей лучшие дни, его ждет неприятный сюрприз.

— Парк не так уж плох, — возразила Линн. — Все дело в погоде.

— Парк, который «не так уж плох», никому не нужен!

Норман одарил собеседницу уничтожающим взглядом — мол, только посмей возразить! — и Линн снова благоразумно промолчала.

Шеф зашагал дальше, прямиком к яблоневому саду. Молодая женщина покорно шла следом, гадая, с какой стати Норман так раскипятился. Другой бы радовался: вчерашнее совещание прошло на «ура», и деньги обещаны немалые. Впрочем, для Нормана это значения не имело. Его отношение к работе от размеров оплаты не зависело. Если директор агентства в чем-то не соглашался с клиентом, то высказывался начистоту, не страшась упустить выгодный заказ.

— Зато особняк превосходно сохранился. Тебе не кажется?

— Если усадьбу и впрямь откроют для посетителей, без целого штата уборщиц и дворников не обойтись, — ответил Норман, не соглашаясь, но и не возражая. — Эта ленивица Эфи с ее метелкой и сейчас не справляется, а уж когда хлынут толпы туристов с детьми… Где малышня, там пластиковые пакеты, обертки от конфет, мусор…

— Реймонд, кажется собирался обратиться в агентство по найму.

Лицо Нормана превратилось в каменную маску.

— Этот Монкфорд — из тех людей, что скажут что угодно, лишь бы угодить собеседнику. Реймонд щедро швыряется вымышленными суммами, мечтая заработать в два раза больше, но я бы не стал делать ставку на то, что обещание он сдержит. Ты согласна или, может, постигла характер нашего достойного землевладельца лучше меня?

Линн в замешательстве подняла взгляд на шефа.

— Н-ну… по-моему, ты преувеличиваешь.

— Неужели ты веришь каждому его слову?

— Я этого не говорила! — воскликнула молодая женщина. В конце концов, с какой стати шеф вымещает скверное настроение именно на ней? — Просто с его стороны было бы глупо ставить под угрозу весь проект, экономя на каждом пенни.

— Не то чтобы нас это касалось, — ядовито уточнил Норман в ответ на ее вспышку. — Мы организуем рекламную кампанию, обеспечиваем приток туристов, а уж дальнейшее зависит только от владетельного лорда!

Невооруженным глазом было видно: новый клиенту Нормана симпатии не вызывает. Линн понимала, в чем дело. Шеф не желал тратить время на капризы и прихоти плейбоев. То, что Реймонд, по сути дела, проживает отцовские денежки, не возвышало его в глазах человека, который работает по двадцать четыре часа в сутки — и не только в силу меркантильных соображений.

Реймонд, как ни крути, оказался выгодным заказчиком, но, к сожалению, достаточно инфантильным, чтобы по-детски обидеться на бескомпромиссную прямоту Нормана. Чего доброго, обратится в другое агентство, даже зная, что понижает тем самым шансы на успех. Скрепя сердце, Линн решила по возможности разрекламировать перед шефом достоинства Реймонда, если таковые найдутся, а легкомыслие слегка затушевать. Может, эти двое еще сумеют найти общий язык…

— Наверное, ты прав, — отозвалась она, проклиная сырость и ветер и мечтая снова оказаться под жарким греческим солнцем, где тоннами изводишь крем для загара. — Хотя обычно ты не бросаешь клиента на полдороге.

О да, Норман Дейл всегда доводил кампанию до конца, добиваясь стопроцентного успеха в условиях жестокой конкуренции, просчитывая каждый шаг и оценивая последствия.

Норман угрюмо промолчал. Они уже дошли до яблоневого сада, и Линн огляделась по сторонам, вспоминая ту незабываемую весну несколько лет назад, когда на деревьях расцветали бело-розовые цветы. Сейчас здесь царило запустение: землю устилала палая листва, тут и там дорогу преграждали сорванные ветром ветки.

С каждым шагом прошлое все больше подчиняло себе Линн. Между деревьев вились тропинки. Когда-то в погожие весенние дни она вывозила старика Монкфорда на прогулку, отыскивала тенистый уголок, расстилала на траве коврик, вытаскивала блокнот и писала под диктовку или просто мечтала, прислушиваясь к пению птиц, наслаждаясь благоуханием цветов и терпким запахом земли.

— Мерзкая выдалась погода, — заметила молодая женщина, стряхивая с сапога налипшую землю. — В солнечный день сад смотрится куда эффектнее.

Норман мгновенно замер и насторожился, а Линн с запозданием поняла, что ляпнула лишнее. Но слово, как говорится, не воробей…

— Ты говоришь на основании личного опыта? — осведомился он, не трогаясь с места.

— Сказал тоже! — деланно рассмеялась Линн. — Просто предполагаю. Всякому ясно, что этот пейзаж при хорошей погоде только выиграет.

— Ты бывала здесь прежде?

— Нет…

Линн горько пожалела о собственной скрытности. Следовало с самого начала рассказать шефу правду, но теперь идти на попятный было слишком поздно…

Норман промолчал. Еще минут пятнадцать они побродили поддеревьями. Плотная пелена туч расступаться не желала, и наконец Норман повернул к дому. Сегодня им предстояло вернуться в Эдинбург, путь был неблизкий, а при такой погоде, чем раньше уедешь, тем оно лучше.

— Что ты поделывала вчера? — небрежно осведомился Норман, подходя к дому.

— Это когда? — не поняла Линн.

Неужели шеф забыл: они вдвоем ездили в город, обновили ее гардероб, а затем катались по окрестностям.

— Да вернувшись домой.

— Ничего особенного, — уклончиво отозвалась Линн. — А что?

— Я тебя искал. Мне нужен был один документ… но дело терпит.

У парадного входа стоял джин владельца усадьбы. Хорошо, что к ужину мы не останемся, облегченно вздохнула Линн. Реймонд, чего доброго, опять принялся бы ухаживать, а ей очень не хотелось лгать, обещая новую встречу.

В холле их дожидался Реймонд собственной персоной: он проглядывал почту и недовольно хмурился.

— Хорошо прогулялись? — осведомился он, оглядываясь на вошедших.

Линн уже сняла дождевик и теперь переобувалась в туфли, предусмотрительно оставленные у двери.

— Дождь того и гляди польет в полную силу, — ответил Норман. — Нам пора в обратный путь.

— Как, уже? И чаю на дорожку не выпьете? Эфи испекла потрясающий пирог с вишнями… Почему бы не предоставить право решать даме? — И Реймонд вопросительно взглянул на Линн.

Директор агентства натянуто улыбнулся.

— Потому что дама работает на меня, а я говорю, что нам пора обратно в Эдинбург.

— За три дня столько неотложных дел накопилось! — торопливо пояснила Линн.

— Неужели поедете отсюда прямо в офис? — осведомился Реймонд.

— Разумеется, — подтвердила она, улыбаясь краем губ. — Схожу-ка я наверх за вещами.

— Тебе помочь? — галантно предложил Реймонд.

— Я справлюсь, — торопливо заверила она, от души надеясь, что бывший поклонник не станет настаивать, и едва ли не бегом устремилась к лестнице.

До чего странно: прежде, думая о поездке в Корт-хаус, о возвращении к ненавистному прошлому, Линн полагала, что испытает лишь гнев и горечь. Эти чувства как бы стали частью ее.

Она страшилась встречи с Реймондом, думала, что вновь окажется во власти былого. Но ничего подобного не случилось. При виде Корт-хауса она ощутила легкую грусть, не более того. А Реймонд… Ну, на Реймонда даже обижаться глупо!

Так что внезапный интерес Мопкфорда-младшего нисколько ее не встревожил. Скорее, раздосадовал. К чему захламлять жизнь осколками прошлого?

Полчаса спустя Линн, с сумкой через плечо, спустилась в холл. Норман беседовал о чем- то с хозяином дома. Шефу явно не терпелось уехать. При появлении секретарши он подхватил с полу портплед и многозначительно взглянул в сторону двери. Реймонд ровным счетом ничего не заметил и продолжал разливаться соловьем: дескать, на будущей неделе он вернется в Эдинбург, сразу же позвонит и договорится о встрече. Скажем, в ресторане отеля…

Увидев Линн, Реймонд прервал фразу на полуслове и воскликнул, обращаясь уже к молодой женщине:

— А с тобой мы увидимся очень скоро!

Он церемонно поднес к губам ее руку, и Линн заставила себя вежливо улыбнуться. Монкфорд-младший всегда любил эффектные жесты. Прежде рыцарственная галантность поклонника сводила ее с ума. Сейчас — раздражала.

— Ну, пойдем? — позвал Норман, отбирая у Линн сумку.

— Меня от этого типа тошнит, — заметил он уже в машине, когда Корт-хаус растаял вдали.

— Почему?

Линн твердо вознамерилась выступить в роли миротворца. Раз уж шефу предстоит работать с Реймондом в тесном сотрудничестве, лучше бы ему заранее научиться терпимости.

— А ты как думаешь? — саркастически отозвался он. — Вчера вечером бедняга лишь с превеликим трудом заставил себя сосредоточиться на переговорах. Видно, что работа в любой форме для него столь же желательна, как приступ гриппа.

— Должно быть, происхождение сказывается, — примирительно ответила Линн, и шеф угрюмо нахмурился. — Не его вина, что с детства привык к роскоши и безделью… Ты помнишь, как выезжать на автостраду, или свериться с картой?

— Соображу как-нибудь.

В наступившей тишине Линн прокручивала в памяти события последних трех дней. До чего приятно было сознавать, что все кончено… Впрочем, испытание оказалось не таким уж и тяжким.

— А у тебя какие впечатления? — полюбопытствовал Норман, сворачивая с проселочной дороги на шоссе.

— Ты о чем? — не поняла Линн.

Ливень хлынул сплошным потоком, шум дождя заглушал все прочие звуки, так что она ощущала себя в машине, словно в коконе, вне пространства и времени. Норман сосредоточился на дороге; похоже, спросил он исключительно для поддержания разговора.

— Я о возвращении в родные края. Тягостные воспоминания не замучили?

— Ничего такого, с чем бы я не справилась.

Здесь ей лгать не пришлось. Как ни странно, поездка в родные места сослужила Линн неоценимую службу. Прогнала навязчивый кошмар, столько лет преследовавший ее во сне и наяву.

— Я в тебе и не сомневался.

— Дозволено ли будет спросить, что ты имеешь в виду? — помолчав, осведомилась Линн. — Твои глубокомысленные изречения — книга за семью печатями.

Норман рассмеялся, словно оценив шутку, хотя молодая женщина видела: его мысли заняты совсем другим. Дорога терялась в непроглядно-серой пелене дождя, «бентли» полз по средней полосе не быстрее улитки в потоке других машин. Видимо, впереди случилась авария. Пять минут спустя из выпуска радионовостей путешественники узнали, что не ошиблись. На такой скорости они доберутся до Эдинбурга часа за три…

— Говорят, что секретарша понимает шефа куда лучше жены, — сообщил Норман.

— Работать бок о бок и обсуждать дела еще не значит понимать человека!

— А ты взяла за правило не выходить за пределы разговоров на профессиональные темы, так?

Голос его звучал рассеянно, однако вопросы били точно в цель. Линн искоса взглянула на шефа из-под ресниц.

— По-моему, очень разумный подход. Чисто деловое общение, знаешь ли.

— И тебе никогда не хотелось узнать о коллегах чуть больше?

— К чему ты клонишь?

— Просто поддерживаю светскую беседу, — отозвался Норман, искусно изображая удивление: и с какой это стати его собеседница насторожилась? — Ехать нам еще часа два, а то и больше, вот я и пытаюсь уяснить, что тебя интересует помимо работы.

Все ясно: шеф привык думать, что видит подчиненных насквозь, а тут вдруг обнаружил, что отдельные уголки души Линн для него закрыты. На протяжении многих месяцев директор агентства не проявлял ни малейшего интереса к тому, чем живет его секретарша. Исполнительный, безотказный автомат — что в нем занятного? А теперь Норман вбил себе в голову, что под маской безмятежного спокойствия таится страстная, непредсказуемая натура — и места себе не находит от любопытства!

— Смысл моей жизни — работа. Я люблю читать, в кино хожу, в рестораны. Ничего особенного.

— А сколько тебе лет? — неожиданно спросил Норман.

— Тридцать два.

Лини мучительно покраснела. Работа, чтение, кино — этим ли заполнена жизнь среднестатистической тридцатилетней женщины? До мнения Нормана ей дела нет… и все-таки она остро ощутила собственную ущербность.

Поток машин окончательно замедлился.

— На такой скорости мы до Эдинбурга вообще не доберемся, — удрученно вздохнула Линн.

— А так ли важно, во сколько мы вернемся? У тебя назначена встреча?

— Нет, но я устала и промерзла до костей, а до дома все так же далеко.

Норман поначалу промолчал. Но спустя еще полчаса продвижения с той же скоростью объявил:

— Пожалуй, свернем-ка мы на следующем перекрестке и приглядим подходящий отель.

Наверняка это не единственная авария на дороге при такой погоде!

— Не нравится мне эта мысль, — тут же возразила Линн. — Возможно, южнее дождь уже прекратился, а сейчас всего лишь…

Она посмотрела на часы и похолодела: неужели так поздно?

— Шесть тридцать, — докончил за нее Норман. — За полтора часа мы проехали не больше двадцати миль, и, честно говоря, вести машину под проливным дождем еще часа три мне не улыбается.

Он действительно выглядел усталым, и Линн ощутила укол совести. Хорошо ей настаивать на продолжении пути, а каково приходится человеку за рулем? За пеленой дождя ни зги не видно, а тут еще эти «пробки»!

— Пожалуй, ты прав, — неохотно признала Линн.

— Какая радость, она согласна! — с притворным воодушевлением воскликнул Норман.

Преодолевая по несколько ярдов за раз, машина проехала еще пару миль и минут через сорок доползла-таки до перекрестка. Норман свернул с автострады и покатил к ближайшему городку.

— А теперь смотри хорошенько, — велел он. — Наверняка тут полным-полно отелей. Туристов в этих краях всегда хватало.

Но по злой иронии судьбы, за пеленой дождя взгляд не различал ни единой вывески. Захолустный паб, подвернувшийся им, наконец, оставлял желать лучшего, зато как приятно было выбраться из машины и снова оказаться в тепле!

— Вам нужны две комнаты? — Хозяин ушам своим не верил. — Впервые такое слышу!

Он показал постояльцам спальни, по дороге рассуждая о парочках, которые регистрируются под именами Смит или Браун… Дескать, слепому ясно, что за этим стоит! На прощание хозяин сообщил, что искать ресторан по такой погоде не стоит — ишь, дождь льет как из ведра — но, по счастью, его славная женушка поджарила бифштексы и испекла пирог с печенкой. Никаких тебе суррогатов!

— Встретимся внизу в восемь, — сообщил Норман с порога, вручая спутнице сумку.

— Как скажешь.

Звук дождевых капель, бьющих в стекло, действовал усыпляюще. Линн охотнее осталась бы в комнате, почитала бы детектив на сон грядущий. Однако в создавшейся ситуации отказаться от приглашения было невозможно.

Приняв душ, Линн вышла из ванной, не позаботившись набросить халат. Включила телевизор, отрегулировала громкость на полную мощность, чтобы заглушить шум дождя, остановилась перед зеркалом трюмо, чтобы расчесать волосы… И тут в дверях возник силуэт Нормана.

Линн застыла на месте. Прежде шеф видел ее только в платье или костюме. Они не ездили вместе на конференции в жаркие страны, не останавливались в отелях с бассейном, где молодая женщина могла бы щеголять в купальнике. Она никогда не выходила из роли чопорной, исполнительной личной секретарши и до недавнего времени казалась невыразительной и безликой, как фигурка из картона.

Линн в ужасе повернулась, отчаянно пытаясь закрыться ладонями. Напрасные усилия!

— Какого черта… что ты тут делаешь?

Похоже, она и говорить связно разучилась!

— Я постучал, ты не ответила, я толкнул дверь и вошел.

Норман остановился на пороге, скрестив руки на груди. Он ни капельки не смутился, не попытался отвести взгляд. Напротив, внимательно изучал собеседницу, так что Линн захотелось провалиться сквозь пол и сгинуть в самом центре земли.

— Убирайся!

— Жду тебя внизу, — отозвался Норман невозмутимо, словно ровным счетом ничего необычного в ситуации не было, и скрылся за дверью.

А Линн так и осталась стоять на месте, дрожа всем телом. Более сильного потрясения она в жизни своей не испытывала. Будь на месте шефа любой другой мужчина, Линн бы себя не помнила от унижения и ярости. Но Норман Дейл — это же в стократ хуже! Потому что под его внимательным взглядом и вопреки ее собственному возмущению и ужасу, сердце Линн предательски затрепетало в груди…

Она зажмурилась, закрыв лицо руками. Придется увольняться. Как продолжать работать на Нормана, если некая часть ее существа вдруг сочла его привлекательным? Не разум, нет — уроки прошлого не забываются. Винить можно только тело, которое вдруг обзавелось собственной волей.

Но затем возникла новая мысль: если она соберется уйти, шеф просто не поймет почему. Нельзя же, в самом деле, так истерически реагировать на самую что ни на есть тривиальную ситуацию! Норман вошел в комнату, застал ее обнаженной и тут же вышел. В чем проблема? Ведь рук он не распускал… То-то шеф посмеется, читая ее заявление об уходе, если догадается, в чем дело.

Идя вниз, Линн раз десять меняла решение, но, увидев шефа за столиком в самом дальнем углу зала, неожиданно приободрилась. Если Норман коснется досадного эпизода, она просто отмахнется и поведет себя как взрослая женщина, каковой, собственно, и является.

Линн решительно уселась напротив шефа и налила себе кока-колы. Норман не засмеялся. Даже не улыбнулся. И благодарение судьбе, ни словом не упомянул о случившемся. Словно ничего и не было. Они поболтали о пустяках, главным образом о погоде, а там подоспел и ужин: две тарелки буквально прогибались под тяжестью бифштекса и пирога с печенкой.

— Да уж, не поскупились, — заметила Линн, не зная, с чего начать; в придачу к овощам хозяйка подала еще и миску жареной картошки.

Наконец молодая женщина приступила к еде. Но теперь, открыв в себе запретное влечение к шефу, она обнаружила, что то и дело поглядывает на него… Чувственное обаяние Нормана Линн признавала и прежде, но отстраненно, а теперь в ней пробудился ответный отклик, одновременно пугающий и завораживающий. Скорее бы вернуться в Эдинбург, к рутинной работе, под защиту офиса!

Норман что-то сказал, обращаясь к ней, кажется, о чем-то спросил.

— Прости?

Линн отложила нож с вилкой, не одолев и половины порции, и заставила себя поднять взгляд.

— Ты понимаешь, что теперь Монкфорд будет в офисе частым гостем? — нахмурившись повторил шеф.

А мне-то что? — подумала Линн. Я просто постараюсь обходить его стороной. Не так уж это сложно. Не она ли расписывает по часам все встречи Нормана? Значит, Реймонда можно пригласить на то время, когда сама она будет в отъезде или занята другим делом.

Линн взглянула в лицо ночному кошмару — и вышла победительницей. Зачем искушать судьбу? Если постоянно видеться с Реймондом, чего доброго, всколыхнутся былые обида и горечь.

— И как долго продлится работа над проектом?

Норман пожал плечами.

— Надо договориться с фотографами, дизайнерами… Я сказал Монкфорду, что сейчас мы очень заняты, поэтому его делом займемся, когда руки дойдут.

— Ты так сказал?

Даже в устах Нормана, который в выражениях стесняться не привык, это прозвучало до крайности бестактно.

— Нечего смотреть на меня так, словно я сбрендил! — тут же возмутился Норман. — Это правда, разве нет? Мы по уши увязли в работе.

— Да, я знаю, но…

— Но?.. Так в чем проблема?

— Проблема? Никакой проблемы нет, — откликнулась Линн.

Шеф откинулся на стуле и внимательно пригляделся к ней.

— Уж больно ты хлопочешь за этого Монкфорда!

— Хлопочу?

Линн набрала в грудь побольше воздуху и мысленно сосчитала до десяти.

— Верно. Ты играешь парню на руку с тех самых пор, как впервые его увидела.

Молодая женщина едва не рассмеялась. Норман Дейл, почитающий себя знатоком человеческих душ, на сей раз сел в лужу!

— Я вообще не уверен, что мы возьмемся за это дело, — лениво протянул он, не отрывая глаз от лица собеседницы. — От этого типа — сплошные неприятности!

Линн ничего не понимала. Шефу уже случалось общаться с непредсказуемыми, придирчивыми заказчиками, и всякий раз он только радовался трудной задачке.

— Что еще за неприятности? — спросила Линн и отпила кока-колы, тепловатой, с мерзким синтетическим привкусом.

— Начнем с того, что он капризен, как малый ребенок. На случай, если ты не заметила.

— Мистер Монкфорд очень переживает за успех проекта. И разумеется, нервничает: ведь, как только он вступит на этот путь, назад дороги не будет!

Норман пропустил слова собеседницы мимо ушей.

— Есть и еще проблемка, — продолжал он, вертя бокал в руке. — Это ты.

— При чем тут я? — изумилась Линн.

— Как это при чем! Даже слепому видно, что парню ты приглянулась.

— Вот уж не заметила! — солгала она и с досадой почувствовала, как горят ее щеки. — Да и не твое это дело, если на то пошло!

— Еще как мое! Я не одобряю, когда клиенты флиртуют с моими подчиненными!

— Спасибо за предупреждение, но я вполне в состоянии сама о себе позаботиться. — С этими словами Линн откинулась на спинку стула и сцепила руки на коленях.

— Да ну? — с сомнением протянул Норман. — Ведь ты ни с кем не встречаешься, так? Вот уже много лет живешь затворницей. Но вот на сцене появляется неотразимый Реймонд Монкфорд, и вы открыто друг с другом заигрываете!

— Мы друг с другом не заигрывали! — вознегодовала Линн.

Кокетничать с Реймондом — еще чего не хватало! И с какой стати Норман считает себя вправе вмешиваться в ее личную жизнь?!

— Ты что, Линн, за дурака меня держишь? А то я не видел, как парень ел тебя глазами!

— А хоть бы и так? — вызывающе усмехнулась она, наклоняясь к собеседнику.

— Ищешь себе неприятностей, — парировал Норман, в свою очередь подаваясь вперед, так что теперь головы их почти соприкасались. — Неужели настолько стосковалась по мужской ласке, чтобы путаться с таким ничтожеством!

— Да как ты смеешь!

«Стосковалась по мужской ласке…» Вот, значит, какова она в глазах шефа! Линн не помнила себя от ярости.

— Ты плохо знаешь мужчин, тебе недостает опыта!

— По-твоему, я — наивная провинциалка?

— Ты уже давно ни с кем не встречаешься. А последний твой роман, судя по всему, закончился слезами. Ты очень уязвима для дешевого обаяния таких, как этот Монкфорд.

«Только не теперь!» — захотелось ей прокричать на весь зал.

— И ты считаешь своим долгом оберегать и наставлять несмышленую простушку, чтобы та не натворила глупостей? — процедила Линн сквозь зубы.

— Шеф отвечает за своих подчиненных.

— Глупости! За пределами офиса я буду вести себя так, как мне угодно!

— Повторяю: я не потерплю, чтобы ты спала с клиентом. Это тебе понятно?

— Вполне. — Линн одарила собеседника ледяным взглядом. — Такой вариант мне и в голову не приходил!

Норман задумчиво сощурился.

— Не уверен…

А мне, по правде говоря, дела нет до твоих домыслов, подумала Линн, однако вслух сказала:

— Нельзя быть таким подозрительным.

Пусть себе заблуждается! В конце концов, ей того и надо: а то еще заметит, что интересует ее отнюдь не Реймонд Монкфорд, а он сам. Неотразимый Норман Дейл представляет для нее опасность куда более серьезную, нежели легкомысленный владелец Корт-хауса!

ГЛАВА 6

Спустя дня два Линн поняла причину скверного самочувствия. Неприятности и треволнения последней недели тут были ни при чем. Она простудилась. Пробудившись поутру, Линн обнаружила, что голова раскалывается, а по горлу словно наждаком прошлись, так что проглотить чего бы то ни было — все равно что пригубить жидкого огня.

В половине восьмого она позвонила Норману: шеф всегда являлся в офис ни свет ни заря.

— Извини, сегодня меня не будет, — покаялась Линн. — Я заболела. Очень похоже на простуду.

— А доктора ты вызывала? — Особого сочувствия в голосе Нормана не прозвучало. — Ну и как надолго ты вышла из строя? Тут работы — непочатый край!

Что называется, утешил, подумала Линн, откидываясь на подушки и нервно теребя телефонный провод.

— Понятия не имею. Придется серьезно побеседовать с моим вирусом. Может, и придем к взаимному согласию.

— Нечего острить, Линн. Я должен знать, подыскивать ли тебе замену на ближайшую неделю.

— Постараюсь к завтрашнему утру поправиться, — обреченно заверила она.

— Вот и отлично. Тогда до встречи. — И в трубке раздались короткие гудки.

Линн закрыла глаза: интересно, хватит ли у нее сил встать с кровати и заняться каким-нибудь полезным делом, вместо того чтобы лежать пластом да жаловаться на жизнь? Когда она открыла глаза в следующий раз, то с удивлением услышала, как часы бьют двенадцать. И снова провалилась в сонное забытье. В семь вернулась Кора, приготовила для больной сандвич и опасливо переступила порог спальни.

— Мне никак нельзя болеть, — сообщила она и, водрузив поднос на кровать, тут же отпрыгнула назад, точно опасаясь, что на нее вот-вот накинется орда изголодавшихся бактерий. — Сегодня я встречаюсь с Мужчиной моей мечты.

— С Дейвом? — спросила Линн, которая с трудом поспевала отслеживать поклонников подруги.

— Старый зануда! — Забыв о хищных микробах, Кора присела на край кровати. — Я чуть со скуки не умерла. Мне хотелось волшебства и цветных огней, а ему подавай плед, телевизор и бифштекс домашнего приготовления!

— Бедняга, — посочувствовала Линн, откусывая от сандвича с ветчиной и сыром, вкусом напоминающего картон. — Разве ты ему не говорила, что терпеть не можешь готовить?

— Говорила раз сто, — мрачно отозвалась Кора. — Конечно, этого недостаточно: немудрено и забыть! Ну почему, дожив до тридцати пяти лет, мужчины отрекаются от ночных клубов?

— Ума набираются.

Запрокинув голову, Кора звонко расхохоталась, длинные рыжие пряди огненным потоком рассыпались по плечам. Эффектная красавица являла собою полную противоположность Линн: неудивительно, что соседки отлично ладили.

— Надеюсь, работу ты прогуляла?

— Завтра наверстаю, — заверила Линн.

— Этот твой шеф хуже рабовладельца-плантатора! — Кора встала, по-кошачьи потянулась, взмахнула руками, отгоняя невидимых микробов. — Давно пора поставить злодея на место!

— Я не самоубийца.

Линн пригляделась к сандвичу: и как это соседке удается превратить самые обычные сыр и ветчину в нечто абсолютно несъедобное? Может, дело в отсутствии аппетита у нее самой… Впрочем, кулинарные «таланты» Коры давно стали притчей во языцех. Что за ирония судьбы: подруга неотвратимо привлекает к себе мужчин, мечтающих о мирном семейном очаге и хозяйственной, домовитой жене!

— Ладно, пожелай мне удачи с сегодняшним кавалером, — весело прощебетала Кора уже от дверей. — Только бы этот высокий, белокурый красавец не оказался еще зануднее Дейва!

Все познается в сравнении, вздохнула Линн. Что может быть скучнее, чем весь день пролежать в постели, а в довершение посмотреть третьеразрядный детектив, способный усыпить даже страдающего хронической бессонницей!

Проснувшись па следующее утро, Линн чувствовала себя так же скверно, как накануне. И разумеется, Норман отреагировал еще менее сочувственно, чем прежде:

— Как «не сможешь прийти»? Это еще что за фокусы?

Линн с трудом совладала с искушением сообщить шефу, что искусственным разведением вирусов с целью саботировать работу агентства не занимается.

— Мне чуть лучше, — сдержанно произнесла она. — Но добраться до офиса я не смогу.

— Значит, офис придет к тебе, — сообщил Норман, мгновение, поразмыслив, и Линн тут же насторожилась, гадая, не ослышалась ли.

— Что ты сказал?

— Только не говори, что у тебя еще и слух отказал, — нетерпеливо бросил Норман. — Слушай, у меня встреча через пять минут, так что висеть на телефоне я не могу. Я заеду к тебе после работы. В половине восьмого, например.

Повесив трубку, Лини со стоном откинулась на подушки. Норман Дейл, как всегда, в своем репертуаре. Ну и как тут справиться с ситуацией, если организм ослаблен и мысли путаются! А Кора, как назло, опять собралась в ресторан, так что на ее поддержку можно не рассчитывать.

— Ну и вид у тебя! — объявил Норман с порога, опоздав на пятнадцать минут. Он торжественно водрузил на стол увесистую стопку папок и снова обратился к хозяйке: — Тебе бы отлежаться хорошенько!

— Я и отлеживалась, пока ты не позвонил и не сообщил, что приедешь! — заявила Линн, храбро глядя на шефа.

Засунув руки в карманы, Норман бесцеремонно рассматривал секретаршу, а та с горечью осознавала, что выглядит не лучшим образом: лицо бледное, изможденное, глаза красные, волосы толком не причесаны…

— Кофе будешь? — спросила она, направляясь в кухню.

— А перекусить найдется?

Норман шел за ней: даже не оборачиваясь, Линн ощущала его присутствие. По спине побежали мурашки, руки и ноги отказывались повиноваться. Она помимо воли вспомнила сцену в комнате над пабом, изучающий взгляд Нормана — и решительно тряхнула головой, отгоняя волнующее видение.

— Я, знаешь ли, по магазинам сегодня не бегала, — сообщила она, разливая кипяток по чашкам.

— Хлеб с сыром меня устроит. Немного салата, если есть, горчица, майонез…

Линн с грохотом водрузила чайник на подставку.

— Что-нибудь еще, сэр? — с убийственной вежливостью осведомилась она.

— Этого довольно. — Как всегда, Норман пропустил сарказм мимо ушей. — А вставать тебе полезно. Если весь день лежать, силы так и не вернутся.

— Благодарю за квалифицированный медицинский совет, — процедила Линн сквозь зубы, готовя для шефа сандвич.

Вернувшись в гостиную, Норман разложил бумаги на журнальном столике, снял пиджак, машинально закатал рукава рубашки. Линн поневоле загляделась на мускулистые руки, поросшие темными шелковистыми волосками, на длинные, гибкие пальцы…

— Спасибо, — бросил Норман, жадно откусывая от сандвича; можно было подумать, неделю постился!

Линн уселась в кресло, поджав под себя ноги.

— Готова? — осведомился шеф. — А может, все-таки позвать доктора?

— Лекарства от простуды не существует, — сообщила Линн, рассеянно водя ручкой по блокноту. — Ты что, отродясь не болел?

— Стараюсь держаться по мере сил, — отозвался Норман, закидывая руки за голову. — Помню, в детстве подцепил ветрянку. Сидеть в четырех стенах — удовольствие то еще, так что с тех пор я инфекций всячески избегаю.

— Да уж, микробы дважды подумают, прежде чем к тебе подступиться, — задумчиво протянула Линн. — Побоятся, мерзкие.

Норман рассмеялся в ответ, открыл одну из папок, допросил секретаршу по поводу недостающих документов, продиктовал пару писем и велел немедленно напечатать на машинке, чтобы он мог забрать их с собой.

— Ты играючи справишься, — заявил он.

Интересно, что в понимании шефа означает «играючи»? За какой-нибудь час он уже поручил ей столько работы, что и за три дня не выполнить!

— У тебя усталый вид, — заметил тиран и деспот, удовлетворенно следя, как страницы одна за другой покрываются машинописным текстом. — Может, примешь аспирин?

— Пожалуй, — согласилась Линн, распрямляя затекшую спину и массируя шею, чтобы восстановить кровообращение.

Как ни странно, ей и впрямь стало лучше! Она попыталась было подняться, но Норман воспротивился.

— Ты сиди, сиди! Скажи, где взять, и я сам принесу.

— Пустяки. Мне не помешает пройтись.

— Вздор!

Норман вопросительно изогнул бровь, и Линн неохотно объяснила, что таблетки лежат на туалетном столике в спальне, вторая дверь налево. Присутствие шефа по-прежнему пугало и будоражило ее: жаль, что рядом нет Коры. Теперь, признавшись себе самой, что неравнодушна к Норману, Линн подсознательно отмечала каждую интонацию его голоса, каждое движение и каждый жест.

Для того чтобы сосредоточиться на словах Нормана, ей требовалась сверхъестественная сила воли. А обстановка квартиры тому нимало не способствовала. Ничего, с возвращением в офис все непременно наладится…

Норман вернулся с упаковкой таблеток — куда быстрее, чем ей хотелось бы, — и принес из кухни стакан воды.

— Ну же, глотай, — отечески принялся увещевать он. — Температура есть?

— Нет, — покачала головой Линн и проглотила первую таблетку, настороженно глядя на незваного целителя поверх стакана.

— Ты уверена? У тебя щеки горят.

И Норман легонько коснулся еще лица тыльной стороной руки, отчего Линн едва не подавилась второй таблеткой.

— Со мной все в порядке! — вскрикнула она, отстраняясь. — Честное слово!

Норман опустился на корточки перед ней, и Линн почувствовала, что задыхается: их разделяло не больше нескольких дюймов.

— Надеюсь, ты хорошо ешь? — спросил он, не сдвигаясь с места: видимо, чтобы позлить строптивицу.

— Лучше всех! — как можно беспечнее улыбнулась Линн.

— Вот и славно. — Шеф наконец встал, глядя на больную секретаршу сверху вниз. — Если устанешь, ты только скажи, и на сегодня мы поставим точку.

— Раз уж ты сам об этом заговорил, я и впрямь слегка притомилась.

— Нам совсем чуть-чуть осталось. Докончим — только меня и видели. А где твоя соседка? — спросил Норман, снова садясь в кресло.

Линн облегченно вздохнула и позволила себе расслабиться.

— На свидании.

Она чихнула в платочек и изобразила умирающую мученицу, что особого труда не составило. Не обращая внимания на плачевное состояние секретарши, Норман открыл очередную папку и принялся диктовать. Да уж, Норман Дейл — сам себе закон!

— Завтра посиди дома, — смилостивился он сорок пять минут спустя, собирая нужные материалы.

Линн, не глядя на него, складывала папки аккуратной стопкой. Учитывая объем оставленной работы, теперь только и жди рецидива!

— Утром допечатаю письма. И постараюсь приехать во второй половине дня в офис.

— Оставайся дома, я сказал! Вечером я заеду и сам все заберу, — сказал Норман, выходя из гостиной.

Линн выбежала вслед за шефом, в панике при мысли о том, что ей угрожает второй визит. Она и одним-то сыта по горло!

— Не нужно, право! Я попрошу Кору, она работает неподалеку…

— Для меня это не проблема, — прервал ее Норман и сочувственно улыбнулся Линн. — Отдыхай хорошенько. Не перетруждайся. А если устанешь, отложи часть работы на потом.

— Очень мило с твоей стороны, — съязвила она, и взгляды их скрестились.

Оба понимали: если секретарша посмеет недоделать хотя бы часть работы, от великодушия шефа ровным счетом ничего не останется.

— Да, кстати, — сообщил он, взявшись за ручку двери. — Завтра утром у меня встреча с Монкфордом. В подробностях расскажу, когда вернешься в офис.

Не оборачиваясь, Норман сбежал по ступеням, уже от машины небрежно махнул рукой и открыл дверцу.

Ах, вот почему шеф милостиво подарил ей еще один свободный день! Могла бы и сама догадаться. Норман Дейл состраданию чужд. Он просто вознамерился оградить секретаршу от коварных происков клиента, потому что вбил себе в голову, будто Линн и Реймонда влечет друг к другу, а сам он, видите ли, дешевых интрижек не одобряет!

Из чистого упрямства Линн, пожалуй, явилась бы в офис к восьми тридцати, дабы полюбоваться на потрясенную физиономию шефа, но по зрелом размышлении решила не рисковать. Норман не на шутку рассвирепеет, а встречаться с Реймондом ей и впрямь не с руки. Век бы его не видеть… так что с простудой ей, можно сказать, повезло.

На следующее утро Линн и впрямь заметно полегчало, поэтому к восьми она аккуратно разложила папки на кухонном столе и принялась за работу. Минут через десять появилась заспанная Кора.

— Как, опять трудишься? — приветствовала она соседку. Зябко кутаясь в халат, и немилосердно зевая, подруга поставила чайник, отыскала чистую чашку и блюдце. — Не я ли тебя учила: не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра.

— Как провела вечер? — улыбнулась Линн, и Кора состроила недовольную гримасу.

— У парня редкое хобби. В свободное время он летает.

— Да ну? Какой талант! Отрастил пару крылышек?

— На самолетах, глупышка! — Кора пододвинула стул и села. — Когда он в первый раз упомянул об авиаклубе, я подумала: ух ты, здорово! Но трехчасовой рассказ о моторах, посадочных площадках и габаритах крыльев любого сведет с ума!

— Увы, — вздохнула Линн и сочувственно покачала головой. — Опять неудача! А еще других учить берешься!

— Никак не найду парня себе под стать, — простонала Кора, обреченно откидываясь на спинку стула. — Что за ирония судьбы! Ну почему ко мне так и льнут мужчины, которые на поверку оказываются тоскливее стоячей воды в раковине?

— Потому что весельчаки боятся к тебе подступиться!

— Нет, просто всех весельчаков уже расхватали, — убито пожаловалась Кора. — Для стареющих красоток остались только никому не нужные зануды. Все равно что явиться к столу, глядь — а все лакомства уже разобраны, на тарелках — только брюссельская капуста да салат!

— Бедная старушка!

— Не надо о возрасте! — Кора допила кофе и встала. — Ты, часом, не прячешь в чулане парочку сногсшибательных холостяков?

— Кабы и прятала, так для себя самой!

— Ну что ж, значит, продолжим поиски, хотя, сдается мне, у меня больше шансов отыскать йети, нежели ухажера, с которым сумею выдержать дольше недели. Ладно, пора бежать. Не всем добрые боссы приносят работу на дом.

Кора исчезла в направлении спальни и вынырнула полчаса спустя, уже на пути к выходу.

— Вернусь рано! — крикнула она с порога. — В кои-то веки!

С головой уйдя в работу, радуясь уже тому, что не приходится сидеть без дела, Линн вспомнила о Коре, лишь услышав звонок в дверь. Она даже не задумалась, почему соседка не воспользовалась ключом. Рыжеволосая красавица славилась редкостной забывчивостью.

Линн распахнула дверь, ожидая увидеть подругу… и беспомощно охнула. На пороге стоял Реймонд.

— Цветы! — воскликнул он, извлекая из-за спины букет с видом третьеразрядного фокусника, исполняющего тривиальный трюк.

— Что ты тут делаешь? — холодно осведомилась Линн, не обращая внимания на гвоздики.

Монкфорд, вероятно, помешался, если заявился в гости без приглашения, рассчитывая, что дама рухнет к его ногам, как раньше, при виде цветов, шоколадных конфет и броских побрякушек. Или в Корт-хаусе она выразилась недостаточно ясно?

— Пришел повидаться, — не стал отрицать очевидного Реймонд, принимая разобиженный вид.

— Считай, что повидался. А теперь уходи.

— Ты обещала поужинать со мной по приезде в Эдинбург!

— Я солгала.

Линн решительно загородила собою дверь, не давая гостю войти.

— Но почему?

— Потому что мне нужно было любой ценой от тебя отделаться. — Молодая женщина удрученно вздохнула. — Послушай, Реймонд, наша встреча спустя столько лет — чистой воды совпадение…

— Скорее, подарок судьбы!

— Совпадение! Я не желаю впускать тебя в свою жизнь. — Линн помолчала и добавила: — Ты причинил мне столько боли…

— Я был идиотом, — чистосердечно покаялся Реймонд. — Но я изменился, правда! Может, дело в разводе, а может, просто повзрослел…

Послушай, дай войти. Не обсуждать же дела насущные на ступеньках!

— Нам нечего обсуждать!

— Тогда давайте выпьем за встречу и не будем ничего обсуждать!

Оба как по команде обернулись на голос: на ступеньках стояла Кора и с нескрываемым интересом разглядывала Реймонда. Судя по всему, зрелище пришлось ей весьма по душе.

— Не ты ли уверяла, что не прячешь в чулане сногсшибательных красавцев? — игриво подмигнула она Линн.

Реймонд в свою очередь так и пожирал взглядом стройную фигуру, длинные рыжие волосы, прелестное, искрящееся весельем лицо.

Линн досадливо щелкнула языком: ведь принесла же подругу нелегкая! Не могла вернуться на полчаса позже!

— А с кем имею честь?.. — Реймонд снова извлек из-за спины букет. — Вы не поверите, — продолжил он, не давая Коре и рта раскрыть, — по предчувствие подсказало мне, что именно сегодня я встречу роскошную, рыжеволосую красавицу, и я предусмотрительно запасся цветами!

— Конечно, не поверю! — звонко рассмеялась Кора.

И не успела Линн вмешаться, как все они уже оказались в гостиной, а сама она почувствовала себя третьей лишней.

Реймонд вовсю расточал комплименты, Кора весело отшучивалась. Эти двое с первой же минуты нашли общий язык. Хозяин Корт-хауса призвал на помощь все свое обаяние, но покорить Кору было не так-то просто. Насмешница немилосердно потешалась над гостем, хохотала над его любезностями, а Реймонд, не привыкший к подобному обращению, не сводил с красавицы восхищенного взгляда. Даже непробиваемый тупица заметил бы: молодые люди в полном восторге друг от друга.

Спустя час Кора вскочила и объявила, что ей пора бежать.

— Уезжаю в гости на уик-энд, — весело пояснила она, и Реймонд покорно поплелся за ней в прихожую.

— А меня возьмешь?

— Ни за что! Но если мальчик пообещает слушаться и найдет нужные слова, он может, пожалуй, на той неделе пригласить меня поужинать в потрясающе дорогой ресторан, а я подумаю, не согласиться ли. — И Кора рассмеялась собственной дерзости.

— Как насчет понедельника? — пылко предложил Реймонд.

— Исключено, — отозвалась она, сверкнув глазами.

Красавица подбоченилась, задумчиво нахмурилась, и Реймонд затаил дыхание, уже готовый пасть на колени, если обстоятельства того потребуют.

— Встретимся во вторник в половине девятого. Здесь же, на этом самом месте. И не вздумай опоздать! — бросила она через плечо. — Терпеть не могу мужчин, не способных свериться с часами!

Едва за Корой закрылась дверь. Реймонд взглянул на Линн и многозначительно присвистнул.

— Ты живешь под одной крышей с богиней! — потрясенно изрек он.

— А я-то, дурочка, решила, что цветы и комплименты заготовлены специально для меня, — облегченно вздохнула Линн, голова которой кружилась от радости: хоть одна проблема разрешилась сама собой!

— Ну, видишь ли… — покаянно начал гость.

— Выпьешь кофе перед уходом? — предложила Линн.

Реймонд кивнул и поспешил за хозяйкой в кухню, по пути пытаясь узнать о Коре как можно больше. Где она работает? Встречается ли с кем-нибудь? Была ли замужем? Что у нее за характер?

Отвечая как можно уклончивее, Линн достала из буфета растворимый кофе, чтобы отделаться от гостя побыстрее. Однако — странное дело! — раздражение уже сменилось чем-то вроде снисходительной приязни, и очень скоро молодые люди уже непринужденно болтали, точно старые друзья.

Но ведь Реймонд некогда ей нравился. Может, неисправимый донжуан и впрямь изменился с годами. Горько об этом думать, но, возможно, его чувства к Линн и впрямь оказались поверхностными, зато с другой женщиной… Впрочем, на этот вопрос готового ответа не существует!

Когда спустя пятнадцать минут позвонили в дверь, Реймонд радостно воскликнул:

— Кора вернулась! Поняла, что встретила свою судьбу и уже не сможет провести уик-энд вдали от меня!

Слова его прозвучали шуткой, но чуткое ухо Линн распознало серьезную нотку, для Реймонда нетипичную.

Но за дверью стояла не Кора. Среди всей этой неразберихи Линн напрочь забыла о том, что шеф обещал заехать за материалами. Молодая женщина решительно преградила Норману дорогу.

— Как самочувствие? — осведомился он.

— Лучше… Значительно лучше, спасибо.

Близость Нормана дурманила ей голову, точно дорогие благовония.

— Ты разве не пригласишь меня войти?

— Тебе незачем заходить, — быстро возразила Линн, моля судьбу, чтобы Реймонд не возник у нее за спиной. — Подожди здесь, а я принесу папки. Я сделала все, что ты просил, а завтра утром приеду в офис.

— Дело терпит до понедельника… Знаешь, у меня создалось впечатление, что ты не хочешь меня впускать, — заметил Норман.

Линн натянуто рассмеялась.

— Просто не смею тебя задерживать. Ты, должно быть, спешишь вернуться к… Ну, словом, я сейчас!

Она осторожно притворила дверь, опрометью бросилась в кухню, лихорадочно собрала бумаги, оглянулась по сторонам убедиться, что на стульях и столе не осталось ни листочка, и бегом устремилась к парадной двери. Норман вошел-таки в холл и с любопытством уставился на запыхавшуюся Линн.

Та всунула стопку бумаг ему в руки, и шеф недовольно сощурился.

— Быстро ты обернулась. Идешь на поправку… — Норман умолк на полуслове, и, даже не оборачиваясь, Линн поняла, в чем причина. — Монкфорд!

Владелец Корт-хауса, сияя безмятежной улыбкой, шагнул навстречу Норману, на ходу застегивая пиджак.

— Вот уж не думал, что мы так скоро увидимся, — заметил Реймонд, оглядываясь на хозяйку. — В суматохе забыл тебе рассказать, что нынче утром побывал в агентстве. Славное местечко, уютное!

— Ты находишь? — пролепетала Линн, не смея взглянуть на Нормана и проклиная себя за слабость, потому что, в конце концов, это ее квартира и она вольна вести себя как угодно, не спрашиваясь шефа.

— В суматохе? — холодно переспросил Норман. — Я вам помешал?

— Ничего подобного, — бодро возразил Реймонд. — Мы тут пили кофе. Собственно, я уже ухожу.

Линн похолодела: неужели ей предстоит остаться наедине с Норманом? С этим кровожадным людоедом?

— Не торопись! — взмолилась она, ибо в сравнении с чудовищем в облике шефа Реймонд казался чуточку предпочтительнее.

— Не переживай, — подмигнул Монкфорд. — Если мои коварные козни себя оправдают, мы с тобой еще увидимся не раз и не два.

Он расхохотался собственной шутке и откланялся, очень довольный собой и всем миром. Линн захлопнула за гостем дверь и неохотно повернулась к Норману.

— Ты глубоко не прав насчет нас с Реймондом, — начала она, храбро встретив негодующий взгляд шефа.

И тут же раздраженно подумала: а с какой стати я оправдываюсь? Норману дела нет до моей личной жизни!

— А ты знаешь, о чем я подумал?

— Чтобы прочесть твои мысли, не нужно быть ясновидящей.

Линн направилась в гостиную, примирившись с тем, что объясняться все-таки придется. Норман следовал за ней по пятам, точно голодный тигр, выслеживающий жертву. Она опустилась в кресло, жестом пригласила шефа сесть.

— Не знаю, откуда у Реймонда мой адрес, но он явился без приглашения, незваным…

— Вот уж неожиданный поворот событий, учитывая ваши откровенные заигрывания друг с другом в Корт-хаусе!

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросила Линн.

— Помнишь тот яблоневый сад? Готов поклясться, что ты не в первый раз там оказалась.

— Ты мне не сторож. Ты мой работодатель.

— И как таковой ставлю тебя в известность: интрижки с клиентами являются грубым нарушением раз и навсегда установленных правил и влекут за собой немедленное увольнение.

В прошлом им с Норманом случалось слегка повздорить, порой Линн чувствовала, что терпение ее на исходе, но, по счастью, подобные стычки происходили крайне редко. Нынешний ультиматум — нечто из ряда вон выходящее, тем более что основан на вопиющем заблуждении! На мгновение Линн просто утратила дар речи.

— Ну? — раздраженно рявкнул Норман.

— Благодарю за откровенность, — недрогнувшим голосом отозвалась она. — А теперь будь любезен, оставь меня. Я все еще неважно себя чувствую.

Молодая женщина встала, скрестила руки на груди и выжидательно посмотрела на гостя. Норман тоже поднялся, но уходить не спешил.

Похоже, ситуация, им же самим созданная, изрядно его озадачила.

— Послушай, Линн…

— Я выслушала все до последнего слова, сэр. Повторяться не обязательно.

— Возможно, я был резок…

— Ничего подобного, — возразила Линн ледяным тоном. — Я отлично тебя понимаю; очень великодушно с твоей стороны предупредить меня о последствиях, если я и впрямь брошусь на шею Реймонду Монкфорду. Что, разумеется, вполне вероятно, поскольку я всего лишь исстрадавшаяся по мужской ласке, неопытная дурочка, из тех, что теряют голову при первом же комплименте!

— Я ничего подобного не утверждал, — ответил Норман, но она видела: упрек попал в цель.

Шеф понятия не имеет об истинном положении вещей, но уверен, что отношения между нею и Реймондом основаны на сексе. Мысль о дружбе ему даже в голову не приходит, и, уж разумеется, прощальные слова Реймонда только подлили масла в огонь…

— Это все, сэр?

Норман досадливо тряхнул головой.

— Ты прекратишь величать меня сэром?

— Обращение «шеф» предпочтительнее, да? — вежливо осведомилась Линн. — Все встало на свои места: тебе — диктовать условия, мне — повиноваться.

— Я никому не позволю разговаривать со мной подобным тоном!

— Так уволь меня! — предложила Линн, воинственно вздернув подбородок и подходя к гостю вплотную.

— Уволить тебя? — озадаченно переспросил Норман, и Линн только сейчас осознала, что разделяют их какие-нибудь несколько дюймов. — У меня несколько иные планы…

И Норман припал к ее устам долгим, жадным поцелуем. Застигнутая врасплох Линн вздрогнула, когда его язык властно раздвинул ей губы, скользнул внутрь…

Когда Норман наконец отстранился, она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Ее шатало, голова кружилась, мысли путались.

— Держись от Монкфорда подальше, — прошептал он. — Я тебя предупредил.

Линн не ответила. Слова не шли с языка. Но вот хлопнула входная дверь, и молодая женщина без сил рухнула в кресло, точно марионетка с оборванными ниточками.

ГЛАВА 7

Во вторник рано утром Линн, к превеликому своему удивлению, обнаружила Кору в кухне, уже одетой и с чашкой кофе в руках.

— Вид у тебя цветущий, — заметила Линн.

— О тебе того же не скажешь. Все маешься простудой?

— Что ты, давно поправилась.

Линн состроила гримасу. Ну как объяснить соседке причину своего скверного самочувствия? Накануне день выдался долгий и изматывающий. В офисе царила неприязненная, гнетущая атмосфера. Норман и Линн обменивались сухими, односложными замечаниями, причем исключительно по работе. Между ними словно разверзлась черная бездна невысказанного и недоговоренного.

Шеф почти не глядел в ее сторону, и секретарша остро ощущала утрату. Только сейчас она осознала, насколько привыкла к его поддразниваниям и шуткам, насколько дорожила былой непринужденностью.

А запомнил ли Норман тот поцелуй? Этот вопрос она не осмелилась бы задать шефу за все богатства мира, и ни за что не созналась бы, насколько была потрясена сама. Все выходные Линн только о поцелуе и думала. Тысячу раз проиграла в голове памятную сцену, проклиная себя за минутную слабость и снова ощущая предательскую дрожь волнения. Точно изголодавшийся бедняк, попавший на званый банкет! Она и раньше знала, что ее влечет к Норману Дейлу. Однако только теперь с ужасом поняла, что слово «влечение» не подходит для описания ее истинных чувств, неистовой, самозабвенной страсти, накатившей, точно волна прибоя, и поглотившей последнюю унцию здравого смысла.

— Можешь задержаться на пару минут? — спросила Линн, и Кора, кивнув, снова присела к столу. — Тебе следует знать, что когда-то мы с Реймондом были вместе. Давным-давно.

— Что?!

— Я, знаешь ли, не всегда сидела безвылазно в четырех стенах! — раздраженно бросила Линн, и подруга тотчас же изобразила раскаяние.

— Я не это имела в виду. Просто удивляюсь твоему выбору. А как вы познакомились?

— Я какое-то время работала на его отца.

— Выходит, я охочусь в чужих угодьях? Ты к этому ведешь?

— Сказала тоже, — рассмеялась Линн. — Да ничего подобного.

— Тогда в чем же дело?

— Просто хотела тебя предостеречь. Реймонд умеет пустить пыль в глаза, если задастся целью…

— А на самом деле — мерзавец каких мало?

— Нет, не совсем… — неохотно признала Линн.

— Так что у вас произошло?

— Наш роман закончился весьма печально. Во всяком случае, с моей точки зрения: Реймонд от меня отказался и женился на девице своего круга. — Линн помолчала, затем решила быть откровенной до конца: — Нет, я опять лицемерю! Реймонд причинил мне боль, потому что я воспринимала наши отношения слишком серьезно. А, по справедливости говоря, о законном браке речь никогда и не шла…

На протяжении четырех долгих лет Линн пыталась переложить всю вину на коварного обольстителя и отчасти преуспела. Так было проще справляться с горем. А теперь она глядела на Кору, свою полную противоположность, и гадала: чем закончится старая как мир история на этот раз?

— Поправь меня, если ошибаюсь. Этот гад дал тебе от ворот поворот и теперь женат на другой?

Сочувственное выражение на лице Коры сменилось яростью, и Линн замахала руками.

— Да развелся он, развелся, успокойся, пожалуйста! Я просто советую тебе соблюдать осторожность. Не хватало еще, чтобы и ты угодила в ловушку!

— Спасибо за предупреждение, Линнет. Я приму его к сведению, но… — Кора лукаво усмехнулась, — остерегаться следует Реймонду Монкфорду, а не мне! Если этот дамский угодник рассчитывает окрутить меня при помощи дешевых комплиментов, уж я ему устрою веселую жизнь! Со мной такие штучки не пройдут! Ой, просто, я намекаю, что… — покаянно начала она.

— Пустяки, — перебила ее подруга. — Повторяю: с тех пор много воды утекло и я переменилась. — И теперь простых обид мне недостаточно, я задалась целью сломать себе жизнь, ни больше ни меньше. Норман для меня и в самом деле опасен, а я радостно спешу навстречу гибели! — пронеслось в мозгу Линн. — А как тебе показался мой бывший ухажер? — полюбопытствовала она.

Кора встала, сполоснула чашку, убрала ее в буфет и задумчиво проговорила:

— Парень слишком много о себе возомнил. Реймонда безбожно избаловали в детстве, и наивной, кроткой девочке с ним придется несладко. По счастью, я для него — достойная противница. Держу пари, с ним не соскучишься, — добавила она уже по пути к двери. — Славно будет помериться силами с записным ловеласом, а то все мои поклонники — воплощенная респектабельность, только и думают, как бы зарегистрироваться в мэрии и обзавестись прелестным коттеджиком в окружении чудесного садика где-нибудь в полумиле от города.

— Тогда все в порядке, — улыбнулась Линн. — Расскажешь, чем дело кончится.

— Во всех пикантных подробностях! — пообещала Кора.

В офисе Нормана не оказалось. Как выяснилось, он уехал по делам и обещал вернуться только к вечеру.

Линн облегченно вздохнула. Спасибо судьбе за кратковременную передышку, за возможность хоть ненадолго забыть о гнетущей напряженности! Может, к возвращению шефа она укрепит дух и встретит его так, словно ничего не произошло. Или с ней приключится селективная амнезия и воспоминания последних нескольких недель изгладятся из памяти словно по волшебству. Не так уж много ей, в сущности, и нужно!

Линн проработала до половины первого, не замечая хода времени, пока на страницу перед нею не упала тень. Секретарша подняла взгляд — у стола, сияя улыбкой, стоял Реймонд. Молодая женщина резко выпрямилась и одарила гостя нелюбезным взглядом.

— Какой теплый прием! — рассмеялся Реймонд, нимало не смутившись, и бесцеремонно уселся на край стола, сдвинув несколько папок. Поправил дорогой галстук, многозначительно откашлялся. — Собственно, я зашел повидать твоего шефа.

— Сейчас его нет, будет позже, — сообщила секретарша, сверившись с записной книжкой. — Мистер Дейл сможет тебя принять с четырех до четырех тридцати.

— Надо же, каждая минута на счету!

— Реймонд, — сухо заметила Линн, убирая книжку в стол, — даже туземец, загорающий под пальмой, лучше тебя знает, что такое работа.

— Я за него рад, — усмехнулся Реймонд, оценив шутку. — С годами язычок у тебя стал что надо. — Он наклонился вперед и доверительно прошептал: — Ты не поверишь, но и я — чертовски занятой человек! Тружусь не покладая рук!

— Трудишься? Ты?

— Целых два дня в неделю: должен же кто- то руководить отцовской фирмой!

— Неужто никого другого не нашлось?

— Некоторые твои замечания, Линнет, могут задеть до глубины души. По счастью, с меня — как с гуся вода. И я умею подгонять рабочее расписание под привычный образ жизни.

— Как же тебе это удается? — спросила Линн и извлекла из пластикового контейнера удручающего вида сандвич с сыром.

— Можно, расскажу за ленчем?

Линн покачала головой и собралась было заметить, что ланч в его обществе может стоить ей рабочего места, но передумала. Иначе без объяснений не обойтись. А теперь, когда Реймонд увлечен Корой, лучше не напоминать ему о прошлом.

— Исключено.

— Ох! — разочарованно вздохнул он. — А я как раз хотел спросить, есть ли темы, которые мне полагается обходить стороной в разговорах с твоей соседкой.

— О чем ты болтаешь с Корой, меня абсолютно не касается! — заявила Линн и добавила: — Я ей все про нас рассказала.

— Что?!

На лице Реймонда промелькнули: неподдельное отчаяние, затем покорность судьбе и наконец неистребимый оптимизм — может, все-таки обойдется? Линн мысленно подивилась: бывший возлюбленный у ног другой женщины, а ее это нисколечко не задевает! Наконец-то она обрела свободу!

— Брысь с моего стола, Реймонд, — весело рассмеялась она.

И похолодела от ужаса, обнаружив, что они не одни. В дверях стоял Норман, и вид его не сулил ничего хорошего. Реймонд широко улыбнулся, нимало не устрашенный внезапным появлением директора агентства, и с видимой неохотой спрыгнул на пол.

— Я… я не ждала тебя так рано, Норман, — беспомощно пролепетала Линн. — Ты обещал вернуться… к вечеру.

— Заехал за документами, — коротко пояснил он, а во взгляде его читалось: «Кот из дома, мыши в пляс».

— А я как раз надеялся вас застать, — отозвался Реймонд, с достоинством выпрямляясь. — Хотел уточнить кое-какие детали.

Норман взглянул на часы.

— У меня есть двадцать минут. Если вам требуется больше, Линн назначит другое время.

— Да я в четверть часа уложусь! — И гость прошествовал в кабинет.

Норман проводил его взглядом, наклонился к Линн и с тихим бешенством прошептал:

— По-моему, я уже говорил с тобой о нормах взаимоотношений между персоналом и клиентами! Если ты до сих пор не заметила — здесь офис, а не клуб одиноких холостяков!

— Я… я прошу прощения.

— Что за игру ты затеяла? — Голос Нормана звучал тихо, но от этого не менее угрожающе. — А если бы я вошел на десять минут позже, то что бы обнаружил? Вы с Монкфордом затеяли бы любовную возню прямо на столе?

— Это… это слишком! — вспыхнула молодая женщина.

Норман покраснел, понимая, что погорячился, но все равно угрюмо продолжил:

— Я еще не кончил. Мы договорим, когда я освобожусь, и не вздумай сбежать!

— И во сколько же ты освободишься? — осведомилась Линн, удивляясь, что способна задавать разумные вопросы, в то время как по ее венам разливается расплавленная лава.

— Понятия не имею, но я плачу тебе не за то, чтобы на часы смотрела!

Шеф резко выпрямился, развернулся на каблуках и скрылся за дверью кабинета.

Ее влечение к Норману Дейлу, увы, разумному объяснению не поддавалось. Как можно испытывать теплые чувства к Джекиллу и Хайду в одном лице? Кто добровольно согласится терпеть эту пытку? Линн слепо глядела перед собой, вспоминая блондинок, что иногда заезжали за Норманом прямо в офис. Как правило, директор агентства строго разграничивал личную жизнь и работу. Может, у него тысячи любовниц, может, две или несколько одновременно.

Ну что ж, вот и разгадка: тем двум красоткам до психологических тонкостей наверняка никакого дела нет! Да и Норман умеет держать себя в руках. Ослепленная ревностью Линн судорожно скомкала черновик письма. Уж на этих девицах Норман не вымещает раздражения, не осыпает их издевками и нотаций им не читает. И вряд ли целует только для того, чтобы посмотреть на их реакцию.

Ну и пусть! Она уйдет на ленч, и плевать ей на то, что подумает Норман Дейл, обнаружив пустое кресло! Ей необходимо развеяться!

В течение следующего часа она вихрем пронеслась по близлежащим магазинчикам, испепеляя взглядом прохожих, случайно оказавшихся у нее на пути, и купила два возмутительно открытых платья, которые возненавидит, как только успокоится. Хотя надо признать, что за последние дни хладнокровия у нее поубавилось.

Но по возвращении в офис Линн чувствовала себя куда лучше. Недолгая прогулка пошла ей на пользу, равно как и сделанные под горячую руку покупки. Нормана в кабинете не оказалось. Зато на столе лежала записка, напоминающая непокорной сотруднице, что он очень рассчитывает застать ее на рабочем месте. Линн несколько раз перечитала неразборчивые каракули, затем смяла листок и швырнула в мусорную корзину.

Часы показывали полпятого… пять… полшестого… шесть… Секретаршу мучило искушение проигнорировать приказ и уйти домой, но она опасалась, что шеф, чего доброго, нагрянет к ней в квартиру.

К тому времени, когда Норман наконец вернулся — а дело близилось к семи, — Линн на все лады проклинала его деспотизм.

— Ты еще здесь? — удивился он, входя в приемную, и это окончательно вывело ее из себя.

— А где еще мне быть, если ты сам запретил мне переступать порог офиса до твоего возвращения? — подчеркнуто вежливо осведомилась секретарша.

— И верно!

Похоже, Норман только сейчас вспомнил о своем приказе. Опершись о край стола, он задумчиво разглядывал Линн, а та отдала бы все на свете, лишь бы быть как можно дальше от шефа. Ведь поблизости стоит кресло. Почему бы Норману не присесть?

— Может, приступим к работе? — с наигранной любезностью осведомилась Линн. — Я не прочь поскорее оказаться дома.

— Почему? Опаздываешь на свидание?

— Ну, разве что с пиццей, подогретой в духовке, — ответила она.

— То есть вы с Монкфордом не уходите в загул?

— И не думали даже.

— Тогда поужинаешь со мной.

Слова Нормана прозвучали скорее утверждением, нежели вопросом, и Линн в который раз подивилась его самонадеянности.

— Не могу, — отозвалась она, пытаясь срочно измыслить отговорку; версия о подогретой пицце звучала как-то неубедительно.

— Мне нужно обсудить кое-что по работе, а в непринужденной обстановке беседовать куда приятнее.

Сердце Линн дрогнуло. «Обсудить кое-что по работе…» Норман задумал ее уволить?

— Хорошо, — сдержанно согласилась она, снимая с вешалки жакет.

Интересно, куда Норман ее повезет? И что такого намерен ей сообщить, если в офисе беседовать отказывается? Фраза: «Ты уволена!» — с непринужденной обстановкой как-то не сочетается.

«Бентли» затормозил у импозантного особняка в одном из самых престижных районов Эдинбурга.

— Где мы? — удивилась Линн, высматривая ресторанную вывеску.

— У моего дома.

— А что мы тут делаем?

До сих пор Линн не доводилось бывать в гостях у шефа. От мысли, что сейчас ей предстоит переступить порог его особняка, по спине молодой женщины пробежала дрожь.

— Мы тут поужинаем, — сообщил Норман, словно недоумевая, с какой стати нужно объяснять очевидное.

— Как — у тебя?.. — Голос ее сорвался.

— А в чем проблема?

— Как я доберусь домой?

— На такси. Что еще тебя тревожит?

— Ничего, — неохотно отозвалась Линн, выбираясь из машины.

Намеренно отстав от хозяина дома на несколько шагов, она поднялась на крыльцо и с замирающим сердцем вошла в холл. Норман зажег свет, и гостья огляделась по сторонам: любопытство превозмогло-таки панику. Квартира была невелика, но обставлена с изысканной роскошью. Пастельные тона ласкали взор. Пушистый бежевый ковер так и манил скинуть туфли и пройтись босиком. Стены были увешаны превосходными акварелями, по большей части пейзажами.

— Поужинаем сейчас или попозже?

— Сейчас, — отозвалась Линн, следуя за хозяином по коридору.

Что за двусмысленная ситуация! Едва оказавшись в столовой, соединенной с кухней, она уселась за стол и чинно сложила руки перед собой: ни дать ни взять примерная школьница.

— Чего бы тебе хотелось? — спросил Норман, заглядывая в холодильник.

— Все равно, — ответила Линн. — Я не привередлива.

— Хорошо же.

Хозяин дома извлек из холодильника продукты, снял пиджак, закатал рукава и принялся ловко нарезать овощи. Линн глазам своим не верила: с полотенцем через плечо и кухонным ножом в руках, Норман совсем не походил на грозного директора агентства.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она наконец.

— Откупори-ка бутылку вина. Загляни в холодильник и выбери, какое приглянется. Штопор вон там, — указал Норман на подоконник.

Гостья послушно открыла первую попавшуюся бутылку, разлила вино по бокалам и снова села.

Не прошло и получаса, как перед Линн уже стояла тарелка дымящегося рагу.

— Вот уж не думала, что имею дело с шеф-поваром! — восхитилась молодая женщина, принимаясь за еду.

— До шеф-повара мне далеко, — усмехнулся Норман, — но за комплимент спасибо. Мужчины готовят ничуть не хуже женщин, а если живешь один, поневоле научишься.

— А я вот так и не научилась, — посетовала Линн, поражаясь тому, как самые обычные овощи с мясом и шампиньонами, брошенные на сковородку, выглядят блюдом, над которым трудились весь вечер!

— Твоя соседка хорошо готовит?

— Кора? Ужасно! — Линн подцепила вилкой ломтик шампиньона и обмакнула его в соус. — Даже с тостером обращаться не умеет. Считает, что ресторанные блюда все равно вкуснее, так зачем стараться?

Она пригубила вина, наслаждаясь тонким букетом. Не увлекайся, напомнил внутренний голос. Ты к спиртному непривычна, так что еще захмелеешь от одного бокала. А этого никак нельзя допускать. Не здесь, не сейчас и уж никак не в обществе Нормана Дейла!

— Изумительно вкусно, спасибо, — поблагодарила Линн, откладывая вилку. — А теперь не перейти ли нам к делам?

Она от души надеялась, что многого от нее не потребуют. Мысли так и разбегались в разные стороны.

— А как насчет десерта?

— Только не говори, что за пару минут сотворишь бланманже! — воскликнула Линн и подлила себе вина, позабыв о благих намерениях.

— Вот с бланманже проблема, — покаянно произнес Норман. — Собственно, мои таланты дальше мясных блюд не идут.

— Пустяки, — весело отмахнулась гостья. — Я уже сыта. — Она блаженно откинулась на стуле, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. — Вот от кофе не откажусь.

Дымящийся, отрезвляющий черный кофе. Крепкий, без сахара. Если даже от него в мыслях не прояснится, то плохи ее дела!

— Не перебраться ли нам в гостиную? Там уютнее.

Норман принялся убирать со стола. И Линн поспешила ему на помощь, хотя голова у бедняжки кружилась, а тарелки так и норовили выскользнуть из рук.

Интересно, заметил ли Норман ее состояние? Похоже, что нет… Хозяин тем временем играючи перемыл посуду, небрежно зашвырнул тарелки в сушку, чудом не разбив ни одной, а затем принялся варить кофе, на ходу расспрашивая секретаршу об очередном рекламном ролике. Линн изо всех сил пыталась выказать осведомленность, но сосредоточиться никак не могла.

— Ты ступай в гостиную, — предложил он наконец. — А я принесу кофе.

— Что называется, смена ролей! — порадовалась Линн.

Десять минут спустя Норман вошел в гостиную с подносом, на котором помимо чашек красовались две рюмки и бутылка ликера. Он водрузил поднос на журнальный столик и задернул шторы цвета слоновой кости, мягкими складками спадающие до самого полу.

— Ты позволишь? — осведомился Норман, наполняя рюмку гостьи.

— Нет, спасибо, я и так слишком много выпила, — неуверенно покачала головой Линн.

— По-твоему, бокал вина — это много?

Из слов Нормана следовало, что только законченная ханжа станет поднимать шум из-за одного-единственного бокала вина, так что Линн покорно приняла из его рук рюмку с ликером и осторожно пригубила. А ведь здесь и впрямь куда уютнее, чем в столовой. Свет не такой резкий, а обитое бархатом кресло так и зовет расположиться поудобнее. Молодая женщина сбросила туфли и села, привычно поджав ноги.

— Боюсь, я не захватила блокнота, — пожаловалась она.

— Это не проблема. Записывать ничего не нужно.

Туман в голове слегка рассеялся, и Линн поспешно выпрямилась.

— Тебе нравится на меня работать? — осведомился директор агентства, наблюдая за собеседницей поверх рюмки.

— Я довольна моей должностью, — осторожно ответила она.

— Я не о том спросил.

— Да, да, очень нравится! — заверила Линн.

Еще как нравится, пусть даже в присутствии Нормана она смущается и паникует и сердце рвется из груди, точно птица — на волю!

— Несмотря на то, что некоторые утверждают, будто характер у меня не из легких?

— Наверное, я привыкла к твоим… методам руководства.

Под пристальным взглядом шефа Линн заерзала в кресле и нервно откинула со лба прядь волос. Руки заметно дрожали: ох, не нужно было мешать ликер с вином! Или это близость Нормана так на нее действует?

— Ты превосходный работник, Линн, — проговорил Норман, и секретарша залилась алым румянцем.

Случалось, что шеф хвалил ее за умело составленное письмо или благодарил за своевременный совет, но как бы, между прочим, в разговоре.

— Большое спасибо, — пробормотала она.

— Вот почему я решил повысить тебе зарплату.

Тут Норман назвал цифру, и молодая женщина задохнулась от изумления.

— Но это в два раза больше, чем я получаю сейчас! Ты что, меня подкупаешь? — подозрительно осведомилась она.

Менее всего рассчитывала она на награду, усаживаясь в машину два часа назад. Скорее, страшилась увольнения.

Норман недовольно нахмурился.

— Не ты первая получаешь прибавку и сразу же начинаешь подозревать подвох! Я повысил тебе зарплату, потому что ты чертовски компетентна и предана своему делу. Я достаточно ясно выразился?

— Пожалуй, — протянула Линн.

— По правде говоря, прибавку ты заслужила давным-давно, — с обезоруживающей откровенностью подтвердил Норман.

Ошеломленная Линн даже протестовать не стала, когда шеф снова наполнил ее рюмку. В конце концов, есть что отпраздновать!

— Ты хотел обсудить со мной только это? — на всякий случай уточнила Линн.

— Да.

Норман так и остался стоять рядом с ее креслом. И секретарша втайне наслаждалась этой близостью, хотя, для того чтобы видеть лицо собеседника, ей пришлось запрокинуть голову.

— Не смотри на меня сверху вниз, а то перед глазами все плывет, — пожаловалась Линн, но вместо того, чтобы отойти, Норман опустился на корточки прямо перед нею.

— Так лучше?

Лучше? Теперь ей не приходилось запрокидывать голову, зато дыхание внезапно участилось. Она — секретарша Нормана, взрослая, разумная женщина, а не восторженная школьница… Но доводы разума словно утратили силу.

— Мне пора идти.

— Ты не допила кофе.

— Ах да! — нервно хихикнула Линн и тут же мрачно свела брови.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — осведомился Норман, очевидно решив, что секретарша ведет себя несколько странно.

— Вполне. Лучше не бывает.

— Ты непривычна к алкоголю, верно?

— Да, я вообще не пью, потому что ужасная зануда и вечерами сижу в четырех стенах перед телевизором, с чашкой горячего шоколада в руках.

— Я почему-то так и подумал, — мягко улыбнулся Норман.

— Нет, в гостях я выпиваю рюмку-другую, — поспешно принялась она оправдываться. — Но запираться в спальне с бутылкой дешевого вина…

— Почему именно дешевого?

Эта мысль вдруг показалась ей чрезвычайно глубокой.

— И верно! — со всей серьезностью подтвердила Линн. — Запираться в спальне с бутылкой дорогого вина никому не возбраняется!

— Вижу, ты схватываешь на лету…

Наступившее молчание длилось целую вечность. В груди у Линн стеснилось, дыхание перехватило, и она закрыла глаза, чувствуя, что теряет сознание от одного присутствия Нормана… Поэтому не видела, как он склонился к ней, опираясь о подлокотники кресла. Не смогла Линн противостоять и жадному натиску его губ, настойчивому напору языка. Она вздохнула… и ответила на поцелуй.

ГЛАВА 8

А почему бы и нет? Линн самозабвенно обняла Нормана за шею, подалась всем телом навстречу его губам. Неуловимо легким движением он подхватил ее на руки и, не размыкая объятий, перенес на диван. Не открывая глаз, молодая женщина чувствовала, как груди ее напряглись под блузкой в предвкушении ласк.

Со времен Реймонда прошло столько времени! Собственно, те ощущения давно поблекли, а теперь и вовсе утратили силу. Настоящее словно заслонило собой прошлое. Увидев возлюбленного, Линн испытала разочарование столь сильное, что волшебный ореол утраченной любви развеялся сам собой.

Просторный диван оказался мягче ее кровати. Освобождая место, Норман скинул на пол несколько вышитых подушек. Линн на всякий случай зажмурилась еще крепче: ведь стоит взглянуть в лицо реальности — и чары непременно рассеются!

Долгий поцелуй прервался, и молодая женщина поневоле открыла глаза. Норман смотрел на нее сверху вниз, отстранившись на каких-нибудь несколько дюймов.

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь? — спросил он.

Линн улыбнулась краем губ: что за неуместный вопрос! Зачем ставить ее перед выбором, если отступать уже поздно?

— А если не здесь, то где? — томно спросила она.

— Мы можем перебраться наверх, в мою спальню, на кровать.

— Диван выше всяких похвал. Его с этой целью и покупали, верно?

— А еще ты можешь вернуться домой на такси, отделавшись разве что легким головокружением от выпитого вина.

Линн не ответила. Притянула Нормана к себе и стиснула коленями его бедра, мысленно проклиная узкую юбку, не приспособленную к таким маневрам.

Норман снова принялся осыпать поцелуями ее лицо, шею, нежно прикусил зубами ухо, запустил пальцы в волосы. А когда ласково откинул ей голову и проследил языком контур ключицы, дыхание у Линн перехватило.

Она даже не заметила, когда Норман справился с пуговицами блузки и расстегнул лифчик. Собственно, в лифчике Линн не нуждалась: не такой уж пышный у нее был бюст, чтобы подыскивать для него «упаковку». В сознании воскрес давным-давно позабытый эпизод. Как-то Реймонд сказал, что впервые разглядел красавицу в женщине, не обладающей роскошными формами. Нет, он и не думал иронизировать, он и впрямь не на шутку удивился!

— Собственно, размер у меня далеко не четвертый, — смущенно произнесла она, и Норман приподнял голову.

— С каких пор это имеет значение? — поинтересовался он.

— Ну, я не знаю, что тебе нравится… — начала Линн и смущенно умолкла.

— Я, видишь ли, придерживаюсь широких взглядов.

И, словно подтверждая свои слова, Норман втянул в рот розовый сосок, пощекотал его языком, затем приник губами к пурпурной окружности…

Линн снова ощущала себя девственницей. Каждое прикосновение, каждая ласка казались ей внове. Вот только в отклике ее не было робкой застенчивости. Никогда еще Линн не влекло так к мужчине. Никогда еще поцелуи и касания не таили в себе столько неизъяснимого блаженства.

Но вот Норман слегка приподнялся, стягивая с себя рубашку, а затем встал, чтобы избавиться от остальной одежды.

Линн завороженно наблюдала за происходящим. В офисе их всегда разделяла незримая преграда, исключающая самую мысль о сексе, и потому зрелище, представшее ее взору, явилось настоящим откровением. Она неотрывно следила за пластичными движениями Нормана, любовалась четкими линиями мускулистого торса.

Правда, исступленная сила собственного отклика слегка испугала Линн. Ведь с Реймондом все было иначе. Она ждала его приездов с замирающим сердцем, но в отсутствие любимого не изнывала от неутоленной жажды. В торопливых объятиях возлюбленного ощущалось нечто воровское, нечистое, страсть иссякала раньше, чем набирала мощь. А поскольку Монкфорд-младший стал для Линн первым мужчиной, наивная провинциалка полагала, что так оно всегда и бывает.

Сейчас все происходило неспешно, точно в замедленных съемках… Норман улыбнулся, встретив ее завороженный взгляд. Не отводя глаз, Линн сбросила блузку и лифчик. Что за упоительное ощущение: с этим мужчиной она ощущала себя такой уязвимой и одновременно раскованной и дерзкой!

Загар еще не сошел, и грудь казалась матово-белой в сравнении с золотистым оттенком живота и ног. Юбка, одно из самых разумных ее приобретений, автоматически настраивавшая владелицу на рабочий лад, теперь оказалась досадной помехой. Линн торопливо дернула молнию вниз.

Когда настал черед колготок, Норман взялся за дело сам. И вот уже Линн лежит перед ним обнаженная, если не считать кружевных трусиков.

К тому времени винные пары развеялись. В голове прояснилось. Но разум безмолвствовал. Более того, Линн по-прежнему отчаянно влекло к Норману. Страсть, восторг и любопытство слились воедино и окончательно подчинили себе молодую женщину. За последние годы ни одному мужчине не удавалось пробудить в ней даже слабого отзвука вожделения, а теперь неуправляемый водоворот эмоций увлекал ее за собой.

Норман развел ей бедра и опустился ниже, неспешно лаская ее тело: лизнул ложбинку между грудей, пощекотал большими пальцами набухшие соски, легонько коснулся их языком — и Линн с трудом сдержала крик. Сам Норман изумительно владел собой: о снедающем его нетерпении свидетельствовал лишь упругий напор прильнувшего к ней мускулистого тела.

Ладони Нормана легли ей на бедра, разгладили кружевные трусики, пальцы скользнули под резинку. Медленно, дюйм за дюймом, он стянул ажурную полоску вниз, и дыхание у Линн перехватило. Она застонала, не в состоянии более выносить эту сладостную, изматывающую пытку, и наконец из последних сил отстранила своего «мучителя».

Норман выждал, чтобы дыхание ее выровнялось… и вощел в нее одним резким движением. В глазах Линн потемнело, и во мраке ослепительно вспыхнули цветные огни…

Как долго лежали они, не размыкая объятий, прежде чем решились заговорить? Должно быть, не более нескольких минут, хотя Линн показалось, что минула целая жизнь. Ход времени прервался, мгновение обратилось в вечность.

— Кажется, я засыпаю, — пробормотала Линн.

— Надеюсь, это не выпад в адрес моих мужских достоинств? — ласково поддразнил Норман, убирая непослушный локон с ее лба.

— Сама виновата: не нужно было столько пить за ужином. Вино дает о себе знать. — Линн с трудом разлепила ресницы. — Мне пора идти домой.

Она попыталась было приподняться, но Норман легонько толкнул ее обратно на подушки.

— Моя постель куда удобнее, — прошептал он ей на ухо.

Хотя перспектива возвращения на такси домой, в собственную спальню, на одинокое, стылое ложе вдруг утратила для Линн всякую привлекательность, она все-таки встала и принялась одеваться.

Норман со вздохом сел, натянул брюки, не позаботившись застегнуть ремень, так что концы его свисали по обе стороны: дескать, неисправимый повеса только что из постели!

— Зачем ехать домой, если можно остаться здесь? — недоумевал он.

Ответ был прост. В глубине подсознания Линн билась мысль: остаться на ночь означает нечто большее, нежели просто заняться любовью. Подобная близость закладывает основы постоянных отношений. По крайней мере, в ее понимании. А для Нормана это — сущие пустяки. Он озабочен лишь соображениями удобства.

Норман действительно продолжал настаивать, что остаться разумнее всего, тем более что Линн засыпает на ходу, но молодая женщина пропустила его доводы мимо ушей. Она вызвала такси, а затем приняла меры к тому, чтобы и впрямь не задремать. Главное — не рассиживаться в кресле или на диване, иначе глаза закроются сами собой!

— Ужасно нетрадиционно все вышло, правда? — заметила она, допивая кофе.

Способность логически мыслить понемногу возвращалась к Линн, а заодно — и тревога о будущем.

— В высшей степени. — Норман пересек комнату и встал перед нею, намеренно не опуская взгляда. — Но до чего же приятно! — Он ласково отобрал у Линн чашку, отставил в сторону и поцеловал в губы. — Я так давно о тебе мечтал…

— Не верю ни единому слову, — отозвалась она.

Если Линн чему-то и научило знакомство с Реймондом, так это не верить признаниям мужчин, сделанным в минуты страсти.

— Откуда столько цинизма? — прошептал Норман.

— Для романтики я слишком стара.

— Я тоже.

Линн недовольно свела брови.

— Иными словами, речь идет не более чем о сексе!

— Не более чем о сексе? Ты говоришь так, словно подразумеваешь одну из функций организма? Для тебя заняться сексом все равно что чихнуть или откашляться, да?

Норман тихо рассмеялся и снова поцеловал ее, на этот раз более властно, но в сознании Линн уже зазвенел колокольчик тревоги. Да, этот ухажер не прибегает к комплиментам и эффектным жестам, но результат тот же самый — постель! Норман Дейл не из тех, кто любезничает да целует ручки, но это вовсе не значит, что он искреннее Реймонда!

Впрочем, и для нее речь шла лишь о физическом влечении, не более. Для романтики она, может, и не слишком стара, зато на жизнь смотрит реалистично.

— Такси вот-вот приедет, — запротестовала Линн, когда Норман, словно не слыша ее, распахнул жакет и провел ладонями по ее груди.

— Смогу ли я работать на тебя и дальше? — спросила она, беспомощно замерев, не в силах отстраниться.

— Ты только что получила прибавку. Зачем тебе подыскивать другое место?

С этими словами Норман расстегнул верхние пуговицы блузки и оттянул кружевную ткань лифчика, высвобождая груди.

— Норман, пожалуйста…

— Рад услужить!

Он ловко усадил Линн на стол, расстегнул блузку до конца, сдвинул лифчик ниже, приник губами к пульсирующему соску, описал круг влажным языком.

Линн выгнулась всем телом. «Я не это имела в виду!» — мелькнуло в ее сознании. Но как рассуждать здраво, если губы Нормана опаляют жаром, а ладони ласкают покорное тело…

— Нам надо поговорить… — Линн зажмурилась от наслаждения: движения его рук становились все более требовательными и властными. — Нет!

— Да! — поднял голову Норман. — Открой глаза и взгляни на меня!

Линн повиновалась. Тело ее напряглось в ответном отклике. Норман снова обхватил ладонями ее груди и принялся ласкать их, уводя молодую женщину к вершинам новых, еще не изведанных восторгов.

В дверь постучали.

Линн оттолкнула Нормана, проворно спрыгнула со стола и принялась лихорадочно приводить одежду в порядок.

Боже, она позволила себе забыться, а ведь предстояло задать столько вопросов! Однако теперь поздно и неуместно возвращаться к делам!

Линн схватила сумочку и ринулась к двери, но Норман удержал ее за руку.

— Увидимся завтра в офисе, как обычно, — деловито проговорил он, приподнимая бровь, словно ожидал возражений.

— Как обычно, — подтвердила она.

Норман на мгновение припал к ее губам, затем открыл дверь таксисту, что нетерпеливо переминался на пороге. Таксист понимающе ухмыльнулся, и Линн решила, что на чай не даст ему ни цента.

Но жизнь так и не вернулась в привычную колею. Следующие две недели промелькнули как во сне: Линн словно утратила связь с реальностью и парила где-то в ином измерении.

Со стороны казалось, что они работают бок о бок столь же эффективно, как и раньше, но в воздухе то и дело вспыхивали электрические разряды. Склонившись над блокнотом и прилежно стенографируя под диктовку шефа, Линн постоянно ощущала на себе его взгляд. Руки их случайно соприкасались, и секретарша вздрагивала, точно от удара тока. И Норман, похоже, чувствовал то же самое. Дни проходили в волнующем предвкушении, а ночью осуществлялись их самые смелые мечты.

Но куда все это ведет? Норман не говорил, а Линн не спрашивала. Однако она инстинктивно чувствовала: о взаимных обязательствах речи лучше не заводить…

Оно и к лучшему, твердила себе Линн, апатично глядя на экран телевизора. Впервые за две недели она не поехала к Норману и теперь отчаянно по нему скучала.

«Я по нему скучаю». Эта мысль билась в сознании, точно стая растревоженных пчел. Линн убавила громкость, мстительно лишая голоса героев нудной мелодрамы, и в наступившей тишине мозг наконец-то разрешил загадку, которая давно мучила ее.

Я полюбила! — в ужасе поняла Линн. Следовало это предвидеть, да судьба рассудила иначе. Молодая женщина свято верила, что чувства ее надежно заперты за потайной дверцей, которую она вольна открывать и закрывать по желанию… И горькая истина потрясла ее до глубины души.

Что случилось? Когда же сердце ее вырвалось из клетки и без боя сдалось Норману Дейлу?

Дрожащей рукой Линн поставила чашку на край стола, пытаясь собраться с мыслями.

Увлечься Норманом Дейлом — это одно. Здесь все понятно. Шеф энергичен, остроумен, образован, хорош собой. Она, конечно, просчиталась, недооценила роль чувственного начала, но, в конце концов, чего ждать от слабой женщины!

Но любовь? Это же совсем другое дело! Любовь требует обязательств или утрачивает смысл. А Норман ее не любит! Он ее поддразнивает, обсуждает с ней дела агентства, проводит ночи, но не любит! Это слово ни разу не сорвалось с его губ даже в минуты страсти.

Линн принялась расхаживать по комнате взад-вперед. Ногти до боли впились в ладони стиснутых рук, но она ничего не замечала. Наверное, и температура подскочила как при гриппе, потому что вдруг сделалось невыносимо жарко и душно.

С Реймондом она была молода, наивна, влюблена в любовь. А сейчас словно молния поразила ее прямехонько в сердце! Линн не хотела влюбляться ни в кого, тем более в Нормана Дейла. Все произошло помимо ее воли, и отныне нет возврата к прежним отношениям. Разрыв нанесет ей смертельную рану, но чем дольше продлится роман, тем тяжелее окажется расставание.

Разумеется, можно оставить все как есть и надеяться, что время сыграет ей на руку и Норман запутается в сетях любви так же, как и она сама. Но, увы, вероятность подобного исхода была ничтожно мала.

— Надо что-то делать!

Последние слова Линн произнесла вслух. По счастью, Коры рядом не оказалось. Рыжеволосая красавица всегда считала, что разговаривают сами с собой только люди душевно неуравновешенные.

Оставалось только одно: сделать так, чтобы Норман ее уволил. Самой подать заявление об уходе нельзя, потому что шеф непременно захочет узнать о причине подобного поступка, допросит секретаршу с пристрастием… и чего доброго, заподозрит о ее истинных чувствах! Кроме того, наверняка еще ни одна женщина не давала ему от ворот поворот, так что отказ только раззадорит Нормана.

Нет, надо, чтобы он ее уволил, а способ один. При мысли о том, что Норман расстанется с ней из-за собственных необоснованных подозрений, Линн досадливо поморщилась, но что ей оставалось делать? Позже она, наверное, похвалит себя за проявленную стойкость, но сейчас будущее без Нормана казалось пустым и беспросветным.

Реймонд с Корой вернулись в начале первого. Линн мужественно дождалась их прихода, сидя в гостиной.

— Ты не спишь! — Голос Коры звучал хрипловато, а глаза подозрительно поблескивали: в ресторане эта парочка заказывала отнюдь не лимонад.

— Засыпаю на ходу, — широко зевнула Линн, не без зависти оглядев влюбленных.

Дату свадьбы еще не назначили, но ждать осталось явно недолго. Между ними уже воцарились те уютно-фамильярные отношения, что предвещают безмятежную семейную жизнь. До чего странно все складывается! На первый взгляд Реймонд и Кора абсолютно друг другу не подходили. Линн всегда считала, что Реймонду необходима заботливая нянька, а Кора, напротив, немилосердно дразнила его и тиранила. И все-таки этим двоим суждено было встретиться и полюбить друг друга по-настоящему.

— Мне нужно поговорить с вами, — осторожно начала Линн.

Замкнутая по природе, она не привыкла изливать душу даже близким друзьям. Но сейчас нуждалась в помощи: значит, скрытничать было не время!

— Боже мой, как романтично!

Реймонд плюхнулся в кресло напротив и положил ноги на журнальный столик.

— А ну брысь! — тут же скомандовала Кора. — Здесь тебе не ночлежка!

Реймонд добродушно фыркнул и покорно убрал ноги: во взгляде его, обращенном к возлюбленной, светилось бесконечное обожание.

— Выкладывай, Линнет! — велела Кора, усаживаясь рядом.

— У меня проблема… — начала она и замолчала, подбирая слова.

Кора тут же пришла на подмогу, полюбопытствовав, не связаны ли неприятности с ночными отлучками.

— Ну, можно сказать и так. Я встречаюсь с одним человеком…

— С Норманом Дейлом, — не без самодовольства уточнил Реймонд. Линн удивленно посмотрела на него, и он радостно пояснил: — При виде вас двоих я сразу подметил, что дело нечисто. Я ведь чертовски наблюдателен! — похвастался он.

— Ты непробиваем, точно мешок с картошкой, — рассеянно отшутилась Кора, не сводя глаз с подруги. — Это правда? Ты встречаешься с шефом?

— И этому пора положить конец!

Линн потупилась, скрывая слезы: мысль о разрыве вдруг показалась невыносимой.

— Почему? — искренне изумилась Кора. — Мне он показался завидной добычей. — Рыжеволосая красавица внимательнее пригляделась к Линн и задумчиво кивнула. — А, поняла…

— Что ты поняла? — встрял Реймонд.

— Где твоя хваленая наблюдательность?

— Талант не всегда срабатывает.

— Разрыв неизбежно повлечет за собою объяснения, — пожаловалась Линн. не вдаваясь в подробности. — А Норман так просто не отступится. Тем более что я на него работаю.

— Тогда почему бы тебе не уволиться? — подсказал Реймонд. — Вокруг полным-полно вакансий. Хочешь, подыщу тебе местечко в отцовской фирме? От тебя-то проку будет куда больше, чем от вашего покорного слуги!

— Это верно, — снисходительно улыбнулась Кора. — Повезло тебе, что в рубашке родился, а то так и ходил бы нагишом. Сам ты и на майку не заработал бы!

— На провокации не отвечаю! — Владелец Корт-хауса вопросительно взглянул на Линн. — Так чего ты от нас хочешь?

— Собственно, только от тебя, — отозвалась Линн. Еще месяц назад при одной мысли о Реймонде Монкфорде ее переполняла горечь. А теперь она просит бывшего возлюбленного об услуге. — Я хочу, чтобы Норман застал нас вдвоем.

— И приревновал, — понимающе кивнул Реймонд.

Линн горько усмехнулась.

— От него дождешься! Нет, мне нужно, чтобы шеф меня уволил, а если он увидит нас вместе, этим дело и кончится.

Реймонд озадаченно нахмурился: нить рассуждений явно от него ускользала, но возражать не стал.

— А что скажет моя нареченная невеста? — спросил он Кору.

Та сообщила, что ради подруги на все готова, а что до «нареченной невесты», так это еще вилами по воде писано!

Заговорщики во всех подробностях обсудили интригу, предназначенную зачеркнуть все надежды Линн на возможное счастье. Час спустя, уже лежа в постели, она внушала себе, что все к лучшему, что глупо не воспользоваться возможностью, что иного выхода нет.

Требовалась лишь компрометирующая ситуация… Линн знала, что следующим вечером шеф ведет двух клиентов в ресторан. Она появится там тоже, и Реймонду останется лишь обнять ее за плечи. Воображение Нормана довершит остальное.

— А что, если ты совершаешь ошибку? — предостерегла подругу Кора. — Вдруг неправильно толкуешь намерения своего ненаглядного шефа? Чего доброго, разрушишь свое счастье…

— Как же, разрушу! — мрачно отозвалась Линн, с трудом сдерживая слезы.

Что прикажете делать с остатком жизни? Отныне любой мужчина — а сплошного потока кавалеров судьба ей не обещает! — будет сравниваться с Норманом и неизбежно проиграет. Хорошо бы возненавидеть шефа, да не за что!

Норман заметил неладное, хотя Линн изо всех сил старалась держаться как можно естественнее.

— Итак, — спросил он в половине шестого, притворяя дверь кабинета, — что случилось?

— Случилось? — Линн искусно разыграла недоумение, затем принялась с нарочитой тщательностью прибираться на столе. — Бывают, знаешь ли, раз в месяц такие дни… — вздохнула она, подыскав безотказное оправдание.

— Ах, вот в чем дело?

Секретарша обезоруживающе улыбнулась шефу. Мужчины, как известно, инстинктивно отгораживаются от женских проблем. И Норман исключением не стал. Он погладил Лини по щеке и ободряюще подмигнул.

— Надеюсь, завтра все наладится. Черт бы подрал этих американцев! С каким удовольствием я провел бы вечер с тобой.

Норман бархатисто рассмеялся, и сердце Линн беспомощно дрогнуло.

— Понимаю, — сочувственно кивнула она. — Жаль, конечно…

Вместе они спустились на лифте и разошлись в разные стороны.

В распоряжении Линн оставалось два часа на то, чтобы съездить домой, переодеться и оказаться в ресторане до того, как там появится Норман. Лучше выбрать такой столик, чтобы шеф не сразу ее заметил…

Линн причесывалась перед зеркалом. А подруга, которая упрямо считала, что план никуда не годится, меж тем ворчала:

— Ты влюблена в этого парня. Вот и наслаждайся подарком судьбы, а о будущем не задумывайся.

— Мне бы твое отношение к жизни, — вздохнула Линн, надевая серебристое платье, достаточно короткое, но не настолько открытое, чтобы вовсе не оставить пищи воображению. Мерцающая ткань изящно облегала фигуру, подчеркивая грудь и тонкую талию. — Если оставлю все как есть, то с ума сойду от неизвестности! Изведусь в ожидании, буду думать над каждым словом, гадать, нет ли в нем скрытого смысла. Мне будет плохо.

— Тебе уже плохо, — вполне резонно заметила Кора.

— А будет хуже.

Линн надела туфли на высоком каблуке и возблагодарила судьбу за то, что много ходить не придется. Затем присела к туалетному столику, окинула себя критическим взглядом… и задумалась. Она пыталась заглянуть в будущее и одновременно страшилась того, что могла увидеть.

— Игра, конечно, игрой, — заметила Линн, отступая на шаг и внимательно разглядывая Реймонда, поджидавшего ее в вестибюле ресторана. — Но не слишком ли далеко ты зашел?

Темные брюки, рубашка в красную и кремовую полоску, черный галстук-бабочка и светлый пиджак делали ее кавалера очень заметным среди посетителей ресторана.

— Хотел как лучше, — с достоинством отозвался Реймонд. — Твой шеф уже здесь?

— Нет, так что давай-ка лучше займем столик. Не хотелось бы мне столкнуться с ним лицом к лицу. Пусть увидит нас вместе, сделает соответствующие выводы, но не устраивает сцен прямо здесь!

Реймонд пожал плечами и повел свою спутницу в зал. Столик они выбрали у стены, полускрытый пальмой, растущей в кадке. Линн смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на тарелки с аппетитными закусками, что поставил перед ней официант. На вопросы Реймонда она отвечала невпопад, зато часто отпивала из бокала, чтобы смочить пересохшее горло.

— Наклонись ко мне, — шепнул ее кавалер полчаса спустя, и Линн, специально севшая спиной к центру зала, поняла, что появился Норман. — И улыбнись мне… достоверности ради.

— Какие умные слова ты знаешь! — вымученно пошутила она. — Неужто освоил словарь вплоть до буквы Д?

— Злючка!

Реймонд по-братски потрепал спутницу по щеке. Но со стороны это, наверное, выглядело весьма интимно — что и требовалось. Линн панически боялась оглянуться, чтобы не встретиться взглядом с Норманом. Разумеется, утром в офисе объяснения не избежать, но у нее будет целая ночь на то, чтобы собраться с мыслями.

— Думаю, нам надо уйти до того, как твоему шефу и его клиентам принесут кофе, — зашептал Реймонд ей на ухо. — Тогда он нас точно заметит.

— Хорошо, — кивнула Линн и поднялась, как только Реймонд расплатился.

Пробираясь между столиками к выходу из зала вместе со своим спутником, Линн едва дышала. Ноги ее не слушались, так что не было ничего удивительного в том, что она споткнулась. С громким возгласом: «Осторожнее, дорогая!» — Реймонд подхватил ее под локоть. Линн прильнула к нему, чтобы перевести дыхание.

У выхода они распрощались. Линн поблагодарила «сообщника», а тот обезоруживающе улыбнулся и выразил надежду на то, что искупил-таки былые грехи и с прошлым отныне покончено.

Прошлое никуда не делось, подумала Линн, однако воспринимается совсем по-другому, и нынешний вечер здесь был ни при чем.

Она добралась до дома на такси и глаз не сомкнула всю ночь. Задремала лишь в предрассветных сумерках и, к своему ужасу, не услышала будильника. Так что на работу Линн примчалась с изрядным опозданием, раскрасневшаяся, растрепанная, с бешено колотящимся сердцем., Шеф встретил ее на пороге кабинета, заложив руки в карманы. Его угрюмый взгляд легко обратил бы в зону вечной мерзлоты бескрайние пески Сахары.

ГЛАВА 9

— Прости, я немного опоздала, — улыбнулась Линн жалкой, вымученной улыбкой и отвернулась к вешалке.

Настало время выяснить, годится ли она в актрисы и вправе ли претендовать на «Оскара». Ей не полагалось знать, что накануне Норман видел ее в ресторане в обществе Реймонда. Ей не полагалось знать, что ее вот-вот выгонят с работы.

Ощущая на себе негодующий взгляд Нормана, Линн испытала малодушное желание так и простоять лицом к стене, не трогаясь с места, до конца рабочего дня.

— Я не услышала будильника, — покаялась она, неохотно оборачиваясь. — Должно быть, очень устала накануне.

Серые глаза казались холоднее льда.

— Ты не зайдешь ко мне в кабинет?

— Разумеется.

Норман скрылся за дверью. А Линн задержалась у стола, пытаясь взять себя в руки: отыскала блокнот и ручку, стопкой сложила бумаги. Сердце неистово билось в груди, и она впервые задумалась о том, правильно ли поступила. Может быть, следовало оставить все как есть, затаить любовь в душе, ждать и надеяться? А теперь слишком поздно…

— Закрой дверь! — потребовал шеф.

Секретарша беспрекословно повиновалась.

Каждое движение давалось ей с трудом, ноги точно свинцом налились.

— И убери блокнот. Он тебе не понадобится.

Линн положила блокнот и ручку на стол, села, сложила руки на коленях. И вдруг осознала, что видит Нормана в последний раз!

— Ты, похоже, не в настроении, — заметила она, потому что странно было бы не заметить очевидное. — Как прошел вечер? Убедил-таки этих американцев подписать контракт?

— Вечер прошел омерзительно! — Норман откинулся в кресле, и это движение неотвратимо отдалило его от собеседницы. Жесты порою оказываются красноречивее слов… Перед нею сидел незнакомец, состраданию и человечности чуждый. — Где ты была вчера?

— Где я была? — Линн свела брови, словно пытаясь вспомнить. — Ах да! В театре. В жизни своей не видела более идиотского мюзикла. Надеюсь, тебе повезло больше.

Лицедейство начало утомлять. Вот если бы склонить голову на стол, закрыть глаза и уснуть — предпочтительно лет на сто!

— Ничего подобного. Ты не смотрела мюзикл, а была в том же ресторане, что и я. И не пытайся мне лгать: я тебя там видел!

Линн убито потупилась: пусть молчание говорит само за себя!

— Язык проглотила? — ехидно поинтересовался он.

Губы Нормана цинично изогнулись, и Линн внутренне поежилась. За бесстрастной маской таился яростный водоворот страстей, сдерживаемый лишь титаническим усилием воли.

Зазвонил телефон. Директор агентства схватил трубку и, не сводя глаз с секретарши, сообщил собеседнику на том конце провода, что в ближайшие полчаса на звонки отвечать не намерен.

— Я… я…

— Да?

— Ты, верно, имел в виду, что видел меня с… Реймондом Монкфордом.

Ну вот, роковая фраза произнесена! Зачем ходить вокруг да около? Дрогнувший голос, предательский румянец — все пришло само собой. Линн даже не понадобилось прибегать к притворству.

— Ну и что за гнусную игру ты затеяла?

— Я не обязана перед тобою отчитываться, — с напускным возмущением отозвалась секретарша.

Линн упорно внушала себе, что перед ней — абсолютно посторонний человек, а вовсе не Норман. И этот незнакомец не имеет ни малейшего права допрашивать ее, вторгаться в ее личную жизнь.

— Ты глубоко заблуждаешься, — заверил шеф, не повышая голоса. — Ты будешь отчитываться во всех подробностях до тех пор, пока я тебя не остановлю, или…

— Или что, Норман? Я не ребенок. И ты меня не запугаешь!

— Какого черта ты путаешься с этим парнем?

— Я не путаюсь. Реймонд просто пригласил меня в ресторан. Я не усмотрела в этом ничего дурного. Более того, я не пошла бы, если бы ты в свою очередь не оказался занят.

— Значит, пока кота нет… Так? — В голосе Нормана звенело нескрываемое презрение. — Да отвечай же! — рявкнул он, не дождавшись ответа.

— Не вижу, в чем проблема! Мы не принадлежим друг другу!.. — Голос Линн сорвался. Руки ее дрожали, ей отчаянно хотелось вскочить и выбежать за дверь, но можно ли отступать с полпути? — Я знаю, что ты не одобряешь Реймонда, но…

— Кажется, я начинаю понимать! — Норман обжег ее негодующим взглядом. — Да, картина вполне ясна. Так что произошло, Линн? Красавчик начал терять интерес?

— Что?

Не в силах уловить логическую связь, молодая женщина недоуменно захлопала ресницами.

— Нечего изображать невинную овечку! Когда вы с Монкфордом впервые переспали? В Корт-хаусе?

Какая ирония судьбы! Норман абсолютно прав, хотя имеет в виду нечто совершенно другое!

— Да, я спала с Реймондом… Да, это случилось в Корт-хаусе…

Словно со стороны Линн услышала собственный голос, произносящий роковые слова, и последняя, хрупкая связь между нею и Норманом оборвалась навсегда. Она сказала правду, но истинного положения вещей шеф по-прежнему не представлял.

— Понятно.

Ничего-то тебе не понятно! Да и откуда взяться пониманию? Не будь ты настолько слеп, ты бы давно увидел, что я безнадежно в тебя влюблена, что ты — тот единственный, кому я вручила сердце! — горько размышляла Линн. Можно ли допустить, чтобы Норман по-прежнему пребывал во власти заблуждения, думая о ней самое худшее?

— Что произошло, Линн? Этот ловелас охладел к тебе, едва затащив в постель? — Дожидаться ответа Норман не стал. — А ты воспользовалась мною, чтобы заставить парня ревновать?

— Что? — Линн решила, что ослышалась: ведь более абсурдного предположения и представить было невозможно!

— Ах, мы оскорблены в лучших чувствах!

Норман наклонился вперед, и, хотя собеседников разделял стол, Линн инстинктивно отстранилась. Судя по кровожадному виду, шеф и перед смертоубийством не остановится!

— А может, тебя потрясло то, что я разгадал твои грязные уловки? Иначе и не назовешь: грязные уловки расчетливой, мерзкой интриганки! Ты решила подстраховаться, да? Если Монкфорд даст тебе отставку, то останусь я. Надеялась, что из двух любовников хоть один непременно даст себя заарканить! — Норман ударил кулаком по столу с такой силой, что пресс-папье едва не слетело на пол. — Вот так бы и задушил тебя!

— Почему? Гордость задета? — Линн часто- часто заморгала, сдерживая подступившие к глазам слезы. — По-твоему, я интриганка?

— Станешь отрицать?

— Зачем? Ты говоришь, я тебя бессовестно использовала, но ведь и ты во мне видел игрушку, не более! Заниматься любовью — это всегда пожалуйста, а от серьезных обязательств увольте! Раз уж в правдоискатели записался, так не лицемерь хотя бы перед собою! Сознайся, что бросил бы меня, не моргнув и глазом, как только наши отношения тебе бы прискучили!

Щеки Линн горели, голос срывался на крик. Благодарение Богу, дверь в кабинет была плотно закрыта. Ведь некоторых хлебом не корми, дай сунуть нос в чужую личную жизнь… Недолгий роман тщательно скрывался от посторонних глаз, так что сегодняшний скандал оказался бы манной небесной для офисных сплетников!

— А когда ты решила втянуть в игру меня? — Норман нервно постучал ручкой по столу. — Когда впервые поглядела в мою сторону? По возвращении из отпуска? Или раньше?

— Не глупи, — прошептала Линн.

На лбу у нее поблескивали капельки испарины, словно молодая женщина только что пробежала марафонскую дистанцию.

— Ты охотилась за Реймондом? Или за мной?

Норман хищно сощурился, и секретарша потупилась, не в силах выдержать его взгляда. Разумеется, он решил, что Линн сгорает со стыда.

Но поскольку оправдываться Линн было не в чем, а открыть правду она не могла, то и покорилась судьбе, даже не пытаясь отстаивать собственное достоинство. День этот, хоть и кажется вечностью, однако все-таки ограничен временными рамками и рано или поздно закончится. Маленькое, а все-таки утешение…

— Ты никак не могла забыть, в какой ресторан я иду, — саркастически заметил Норман. — На тебя это не похоже. Может, ты рассчитывала на то, что я увижу тебя с кавалером и потеряю голову от страсти? Так?

— Ты глубоко ошибаешься. — В голосе ее звучала неподдельная искренность, и Норман побагровел от гнева. — Послушай, я пойду, ладно?

— Никуда ты не пойдешь! — рявкнул директор агентства с таким возмущением, словно капризная секретарша затребовала билет на Луну. — Я еще не кончил! Ты не переступишь порога моего кабинета до тех пор, пока не объяснишь все до последней мелочи! Пока не выложишь всю подоплеку гнусной интриги!

— Силой ты меня не удержишь! — запротестовала Линн, но как-то не слишком убедительно.

Странно, что он до сих пор не догадался о своей власти над секретаршей по одному-единственному факту: если бы Норман и впрямь ничего для нее не значил, она бы просто развернулась и ушла. Как можно закрывать глаза на очевидное?

— Где кончается ложь и где начинается правда?

Стороннему наблюдателю вполне могло показаться, что директор агентства образумился. Голос его теперь звучал ровно. Но лицо, обратившееся в маску, лишний раз доказывало: спокойствие это — мнимое.

— Твоя мать и в самом деле умерла? — осведомился Норман подчеркнуто любезно. — Ты и в самом деле жила в том коттедже? Или все это — часть имиджа простодушной провинциалочки?

Линн судорожно вцепилась в подлокотники кресла.

— Да как ты смеешь думать, будто я солгала о матери? — еле слышно прошептала она.

Норман пропустил вопрос мимо ушей.

— И ты действительно вот уже несколько лет живешь этакой целомудренной весталкой? Или этот маленький штрих рассчитан специально на меня?

— Я не обязана отвечать на твои вопросы!

Линн чувствовала, что теряет сознание: поток нелепых обвинений причинял невыносимую боль, но встать и уйти… навсегда уйти из жизни Нормана Дейла недоставало сил. Неужели они и впрямь расстанутся? Не лучше ли сознаться во всем, сказать Норману о своей любви, положить конец нелепому спектаклю?

Но одна эта мысль внушала панический страх. Ведь, открыв правду, она окажется всецело во власти человека, который чужд милосердию… Кроме того, не поздно ли каяться? Шеф, чего доброго, усмотрит в признании очередную уловку опытной интриганки. Мосты сожжены, стоит ли их восстанавливать? К прошлому возврата нет.

— Больше всего на свете я ненавижу… знаешь кого?

Понимая, что вопрос риторический, Линн даже не попыталась сформулировать ответ. Она нервно откинула прядь со лба и подняла взгляд.

— Интриганок. Женщин, которые плетут интриги, просчитывают ходы, лгут и обманывают! — Норман с досадой стукнул по столу ручкой. — Просто не верится, что я позволил такой мерзавке обвести себя вокруг пальца!

— Мне очень жаль, — прошептала Линн, извиняясь за все то, в чем не могла оправдаться.

— Вот и отлично, — холодно отозвался шеф. — До чего приятно думать, что и тебе несладко приходится.

— Ах вот что тебя мучает… — тихо проговорила Линн. — Не то, что ты меня больше не увидишь, нет; тебе всего-навсего неприятно чувствовать себя одураченным!

— Чувствовать себя одураченным? — Норман резко подался вперед, и Линн мысленно порадовалась ширине стола. — Ты смеешь намекать, что я, мол, не прав? После того, как ты на моих глазах обнималась с этим Монкфордом? После того как ты сама призналась, что переспала с ним?

Линн убито вздохнула. Слова не шли с языка.

— Ну так и бери его себе со всеми потрохами! Подумать только, а я-то, идиот, еще пытался предостеречь тебя против этого ничтожества!

Лучше бы против себя предостерег, подумала Линн.

— Надеюсь, сама понимаешь, что в офисе тебе больше не место?

Линн кивнула. Ну вот, наконец-то долгожданный финал! Решающее объяснение затянулось на целую вечность, никак не меньше. До гробовой доски суждено ей помнить этот диалог во всех кошмарных подробностях. Каждое слово, каждый взгляд. Переживать все заново и гадать, чем бы дело обернулось, если бы она предпочла иной выход…

— Хочешь, чтобы я проработала до конца месяца? — равнодушно осведомилась Линн приличия ради; ответ она знала заранее.

— Можешь убираться прямо сейчас. Бухгалтерия перечислит твои фантастические гонорары на твой счет в банке.

— Вот и отлично.

Линн с трудом встала. Усилием воли она заставила себя поднять голову и в последний раз взглянуть в лицо Норману. В последний раз…

— Ты все равно не поверишь, но мне ужасно горько, что…

Она вздохнула, повернулась, пошла к двери, вопреки логике надеясь, что шеф ее удержит. Она бы порадовалась секундной отсрочке, прежде чем шагнуть в черный провал бессмысленного, пустого существования, но Норман промолчал. Уже из коридора Линн услышала, как шеф набирает номер телефона.

Итак, все вернулось на круги своя… Директор агентства покончил с неприятной разборкой и с удвоенной энергией взялся за работу. В ближайшие несколько дней он, пожалуй, пару раз вспомнит о смещенной секретарше, втайне подосадует, что его, знатока женщин, обвела вокруг пальца ловкая, хитрая особа, а затем подыщет ей замену.

Со временем воспоминания о Линн Бекиншоу приобретут для Нормана Дейла горьковатый, неприятный привкус. Точно так же и ее после разрыва с Реймондом переполняли обида и отвращение, только Норман, безусловно, не допустит, чтобы постыдная ошибка отравила ему жизнь.

Линн быстро и споро собрала небогатые пожитки. На последний день рождения шеф подарил ей пресс-папье. Поколебавшись минуту, она запихнула в сумку и его. Сувенир станет напоминать ей о Нормане, о несбывшейся мечте, с которой так трудно расстаться…

По пути к лифту Линн нигде не задержалась, ни с кем не обменялась ни словом. На лице ее читалось неподдельное горе, и все это видели, но молодая женщина навсегда покидала офис, и ей было все равно, что скажут люди. Кое-кто втайне порадуется ее внезапному уходу. Норман Дейл всецело доверял секретарше, по сути дела, видел в ней свою заместительницу, и двое-трое служащих с многолетним стажем чувствовали себя обойденными…

Линн надеялась, что к приходу Коры и ее кавалера сумеет взять себя в руки, но едва Реймонд спросил ее, сработал ли трюк, разрыдалась в голос. Когда же наконец отняла ладони от лица, обнаружила, что Монкфорд исчез, а подруга устроилась рядышком на диване.

— Прости, — пролепетала Линн, всхлипывая и с благодарностью принимая носовой платок. — Я вам весь вечер испортила.

— Не говори глупостей, бедняжка ты моя! — И Кора порывисто обняла подругу за плечи.

— Реймонд ушел?

— Да. Только не вздумай опять извиняться! — Рыжеволосая красавица помолчала и предложила: — Хочешь поплакаться мне в жилетку? Станет легче, вот увидишь!

— Да. Это был сущий кошмар! Норман себя не помнил от ярости.

— Так ведь этого ты и добивалась!

— Знаю, но…

— Действительность оказалась хуже, чем ты представляла?

— В миллион раз страшнее! — Линн закрыла глаза и бессильно откинулась к спинке дивана, поджав ноги. — Норман решил, что я ему бессовестно лгала, играла его чувствами… назвал меня расчетливой интриганкой! А самое скверное — я не могла открыть ему глаза, не могла оправдаться…

— Все уже позади, — утешала Кора, и Линн отрешенно кивала, зная, что подруга ошибается.

Сегодняшний день никогда не канет в прошлое. Напротив, останется с Линн до самой смерти. Ну почему ей суждено было пережить целых две несчастных влюбленности? Нет, одну… История с Реймондом — не более чем увертюра к настоящей трагедии!

— Может, съездишь куда-нибудь поразвеяться? На пару недель?

— Это значит проявить малодушие.

— Зато в голове прояснится и нервы успокоятся!

— Нет, надо взять себя в руки и жить дальше! — Линн слабо улыбнулась подруге. — Раз уж угодила в безработные, завтра же начну подыскивать новое место! Надо же, платок насквозь мокрый…

— Верно говорят, на разбитое сердце платков не напасешься, — неловко пошутила Кора. — Принести тебе чего-нибудь? Чаю? Кофе? Доброго старого бренди?

— Нет, спасибо. Пойду-ка я лучше спать.

— Капелька спиртного на ночь не повредит. Быстрее заснешь.

— А как прикажешь справляться с завтрашним днем?

И с послезавтрашним, и еще долгой чередой недель и месяцев… Линн решительно встала: разговор по душам и впрямь придал ей бодрости, пусть и ненадолго.

— Спасибо, что дала выплакаться…

— Всегда пожалуйста.

Линн улыбнулась и скрылась за дверью спальни. Но заснуть ей удалось нескоро. Она пожалела, что и впрямь не выпила пару бокалов вина, но головная боль с утра не подарок. Кроме того, Линн твердо вознамерилась обуздать собственную слабость и выйти из ситуации победительницей. Надо смело смотреть в лицо настоящему и уповать на то, что со временем воспоминания поблекнут. А для этого не нужно предаваться праздности и унынию…

На следующий неделе Линн обошла с десяток всевозможных агентств и компаний, побывала на трех собеседованиях. И отказалась от всех трех должностей — в высшей степени завидных и высокооплачиваемых! — только потому, что не смогла приучить себя к мысли о новом боссе.

Еще десять дней спустя Линн твердо пообещала себе, что четвертое предложение примет не задумываясь. Хватит себе потворствовать! Тем более что рано или поздно ей понадобятся деньги. На банковском счете накопилась кругленькая сумма, но ведь и за квартиру платить надо, и продукты покупать. А сбережения пусть остаются на черный день!

Линн уже выбегала из дома, торопясь на очередное собеседование, — и уж на этот раз, будь что будет, от предложения она не откажется! — как вдруг зазвонил телефон. Она вернулась, сняла трубку… и сердце остановилось в груди. Этот голос она узнала бы из тысячи!

При первых же словах, произнесенных на том конце провода, у Линн закружилась голова от вспыхнувшей надежды. Она вдохнула поглубже, пытаясь успокоиться, но нервная дрожь не прошла.

— Чего тебе нужно? — пролепетала она, рухнув в кресло.

— Папка с делом Монро.

— О!

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное, а затем накатило горькое разочарование. А она, дурочка, на что надеялась? Не станет же Норман звонить и узнавать, как у нее дела!

— Мы обыскали весь кабинет — как сквозь землю провалилась!

— Мы?!

Вопрос сорвался с губ прежде, чем Линн успела подумать. Глупо себя мучить, но ей отчаянно хотелось узнать о заменившей ее секретарше как можно больше.

— Ну да, мы. Так не подскажешь, куда задевалась папка?

Глаза у Линн защипало. Итак, шеф ничего не намерен сообщать об особе, пришедшей на ее место! И недели, если не месяцы Линн предстоит мучиться, создавая в голове неправдоподобно безупречный образ! Высокая, длинноногая, ослепительно красивая блондинка, но при этом потрясающе умна и играючи справляется с любым поручением!..

— На той неделе папку забрал Эван Нелсон.

— На черта она ему понадобилась?

— Возникли проблемы с оплатой, и Эван решил просмотреть документацию.

— Ясно. — На том конце провода воцарилось непродолжительное молчание. — Ты нашла работу?

— О да! — солгала Линн: еще не хватало, чтобы бывший шеф счел ее жалкой неудачницей! — В редакции одного престижного журнала. Помощником выпускающего… дух захватывает, до чего интересно!

— Как название журнала?

— Я бы предпочла не вдаваться в подробности, — уклонилась она от ответа, не на шутку встревожившись.

Норман вращается в самых разных кругах. Чего доброго, опять уличит ее во лжи!

— Как знаешь, — равнодушно бросил он и, надо думать, пожал плечами: какое ему дело до забот бывшей секретарши!

— А ты как поживаешь?

Линн тут же возненавидела себя за позорную слабость: незачем задавать вопросы, нельзя выказывать интерес, но так не хочется, чтобы любимый голос навсегда оборвался!

— Лучше всех. — Директор агентства помолчал и холодно заметил: — Вообще-то я позвонил не ради пустопорожней болтовни!

— Разумеется, нет! — Линн вспыхнула от стыда и тут же порадовалась, что собеседник не видит ее реакции. — Собственно говоря, я и сама тороплюсь.

— Безусловно, — вежливо отозвался он. — В престижных журналах ждать не любят! Спасибо за информацию.

— Если я могу еще чем-то…

Но закончить фразу ей не удалось: послышались резкие, короткие гудки. Линн посидела в кресле еще несколько минут, судорожно сжимая в руках трубку и словно надеясь, что телефон оживет. Затем положила ее на рычаг, встала и обозвала себя дурочкой. Нельзя допускать, чтобы тягостные воспоминания управляли жизнью, заслоняя настоящее! Разве горькие уроки прошлого не научили ее уму-разуму? Еще как научили!

Она решительно сбежала с крыльца. Снаружи сияло солнце. В воздухе потеплело. Линн внушала себе, что взбодрилась и воспрянула духом, всякий раз, когда непрошеная мысль о Нормане грозила подчинить ее себе.

На протяжении всего собеседования молодая женщина изо всех сил старалась не терять оптимизма, намеренно закрывая глаза на то, что офис тесен и нуждается в ремонте, а шеф, на которого ей, возможно, предстоит работать, — бездарная посредственность.

Линн даже задавала вопросы, выказывая вежливый интерес к производству деталей к швейным машинкам. Позволила провести себя по отделам, непроизвольно отмечая, что потертый ковер недурно бы почистить. Штат офиса составляли по большей части зеленые юнцы, если не считать двух почтенных матрон, что, устроившись рядом с телефоном, мирно попивали кофе из кружек с игривыми надписями. Вернувшись в кабинет начальника, Линн почувствовала нечто вроде облегчения.

— Ну как? — Майкл Харкорт, который в самом начале интервью попросил называть его просто Майком, — уселся в кресло и вопросительно взглянул на Линн. — Вам понравилось?

— Очень мило, — убито отозвалась она. — И атмосфера такая… домашняя!

— О да! Мы тут все — одна большая, счастливая семья! — Шеф просиял улыбкой. — Разумеется, в претендентах на это место у меня недостатка нет, но если вы согласны, считайте, что оно ваше, — доверительно проговорил он.

— О! — Линн задохнулась от неожиданности. — Я польщена, поверьте, но мне нужно хорошенько все обдумать. Во второй половине дня у меня еще одно собеседование, так что решение я приму ближе к вечеру.

Она решительно встала. А то, чего доброго, Майклу Харкорту придет в голову угостить ее кофе!

— Хорошо, — кивнул он. — Жду вашего звонка.

Этот человек как две капли воды походил на учителя химии из ее школы — на тощего, как макаронина, старика, обладателя раздражающей привычки смеяться собственным шуткам. Бедняга вызывал жалость. Как можно работать на такого шефа?

Второй потенциальный работодатель оказался ничуть не лучше. Директор комбината по производству одноразовой посуды соловьем разливался перед Линн. Но улыбался он слишком сладко и в конце беседы задержал руку собеседницы в своих чуть дольше, чем следовало.

Линн решила, что под его началом ни за что не останется, даже если предложат. Ей явно не по пути с человеком явно беспринципным и аморальным.

Вернувшись домой, Линн рассказала подруге о своих «успехах». Кора недоверчиво сощурилась.

— Давай-ка разберемся, Линнет, — начала она, сложив на коленях руки. — Вакансия первая…

— Фирма слишком маленькая.

— Вакансия вторая…

— Чересчур ответственный пост… Не для меня.

— Как насчет третьей?

— Ах, ну да, фабрика по производству игрушек… Мне не понравилась их продукция. Дешевка!

— Четвертая и пятая вакансии тоже отвергнуты с презрением — на основании отговорок столь же неубедительных!

Линн умоляюще взглянула из-под ресниц.

— Знаю, о чем ты думаешь, — отозвалась она. — И ты ошибаешься. Моя ли вина, что все пять мест не пришлись мне по душе?

— Большинство безработных порадовались бы одному-единственному предложению, не говоря уже о пяти!

— Но пятое место мне еще не предложили!

— С другой стороны, большинство безработных лишены возможности сравнивать — далеко не всякий имел удовольствие вкалывать на Нормана Дейла, — задумчиво протянула Кора.

— Дело не в сравнении, — пролепетала Линн. — Я просто боюсь ошибиться и принять на себя обязательства, которые не смогу выполнить. Ведь это будет несправедливо по отношению к моему потенциальному нанимателю, так?

Кора сочувственно закивала.

— Ах вот оно что! Радеешь о потенциальном нанимателе? — Рыжеволосая красавица звонко расхохоталась, встала и перебросила сумочку через плечо. — Какая сознательность, какое чувство ответственности! Линнет, ты преподала мне незабываемый урок! — И исчезла за дверью.

Линн приготовила себе салат, уселась перед телевизором и принялась рассеянно переключать каналы — вдруг подвернется что-нибудь любопытное! И тут позвонили в дверь. Линн раздраженно поморщилась: незваные гости не вызывали у нее теплых чувств. Ей хотелось побыть наедине с собственным горем. Глупо изводить и мучить себя воспоминаниями, вновь и вновь переживая прошлое, но как противиться искушению?

Линн в сердцах решила не отпирать: ишь, ходят тут всякие, отвлекают от горестных раздумий! Но звонок повторился трижды, так что пришлось выйти в холл и рвануть дверь на себя.

Ощущение реальности происходящего утекало сквозь пальцы, словно вода. Перед ней стоял Норман в деловом костюме, но без галстука, лицо осунулось, на щеках двухдневная щетина. Верхняя пуговица рубашки расстегнута. Даже заслышав его голос в телефонной трубке, Линн с трудом справилась с нервной дрожью. А встреча с бывшим шефом лицом к лицу потрясла ее куда сильнее: ощущение было такое, словно перекрыли кислород.

— Что ты тут делаешь? — спросила Линн.

— А ты как думаешь? — рявкнул Норман. — Проходил мимо, решил заглянуть?

— Полагаю, пришел разбираться по поводу недостающих папок, — парировала Линн, возмущенная его тоном. Ведь и в прошлый раз негодяй звонил отнюдь не для того, чтобы справиться о ее здоровье! — Я могла бы проработать до конца месяца и объяснить новой секретарше, что где лежит. Ты сам выставил меня за порог, а теперь врываешься в мою жизнь каждые две секунды, потому что, видите ли, эта дурочка не в силах разобраться с элементарными проблемами!

Линн жестоко ревновала к незнакомой девице, которая отныне занимает ее кресло, работает в ее кабинете и всякий день общается с ее возлюбленным. Словно наяву молодая женщина представляла, как шеф и секретарша обсуждают неотложные дела, разбираются со счетами, смеются, перебрасываются шутками, в то время как сама она страждет в безводной пустыне, не в силах наладить жизнь без Нормана. Вопиющая несправедливость!

— Ты меня впустишь? — прорычал директор агентства, испепеляя ее взглядом. — Я не собираюсь торчать на пороге!

— А вдруг у меня гости? — возразила Линн, проклиная бывшего шефа за то, что снова лишает ее присутствия духа, и себя — за то, что не в силах обуздать волнения. Слабая, жалкая дурочка! Полное ничтожество!

— Это правда? — сурово осведомился он.

— Нет.

— Хорошо. Тогда, будь добра, отойди от двери и пропусти меня. Нам давно пора побеседовать по душам.

ГЛАВА 10

Норман решительно направился в гостиную, а Линн еще минуту помедлила на пороге, провожая его взглядом. Так, должно быть, чувствует себя изголодавшийся нищий при виде накрытого стола: бедняге не терпится ринуться к яствам, даже если он и знает, что все блюда отравлены. Незваный гость обернулся через плечо. и хозяйка очнулась от раздумий, заперла дверь и поспешила вслед.

Если шеф явился из-за утерянных папок, так пусть сразу переходит к делу. Поскорее задает свои вопросы и убирается восвояси, оставив ее наедине с горем. Ради этого и заходить не стоило!

— А где носит твою соседку? — поинтересовался Норман, по-хозяйски усевшись на диване и недовольно глядя на Линн.

— Вышла. — О чем Линн уже пожалела. Присутствие третьего лица помогло бы ей сохранить остатки спокойствия. — Я бы предложила тебе чего-нибудь выпить, но ты ведь надолго не задержишься. Это не светский визит, не так ли?

— Я не откажусь от виски с содовой.

— В меню только кофе.

Линн решительно вздернула подбородок, во взгляде ее читалась неприкрытая враждебность.

— Ну что ж, и на том спасибо, — угрюмо произнес он.

Линн исчезла в кухне. Сердце неистово колотилось в груди, каждый нерв был натянут как струна: еще усилие — и не выдержит.

В мыслях бедняжки царил первозданный хаос. Шеф лично приехал к ней домой, чтобы обсудить дела! Но ведь проще позвонить по телефону. А еще проще поручить это новой секретарше, длинноногой блондинке со сногсшибательными внешними данными и сверхчеловеческим интеллектом!

Но если Норман явился не по работе, тогда зачем? Бросить в грешницу еще камешек-другой? Окончательно втоптать ее в грязь? Какое в этом удовольствие? Прошло столько дней… Гнев его давно остыл. Линн варила кофе: руки позорно дрожали, серебряная ложечка то и дело выскальзывала из пальцев и со звоном падала на стол.

Вручив Норману чашку, она проворно отступила к креслу и присела на самый краешек.

— Ты вся дрожишь, — отметил он, демонстрируя завидную наблюдательность.

— Ты застал меня врасплох, — сдержанно отозвалась Линн. — Чему ж тут удивляться? Тем более после той скандальной перебранки в офисе. — И на одном дыхании продолжила: — Зачем ты пришел? По работе?

— Нет. Вообще-то новая секретарша справляется с делами куда лучше, чем я ожидал.

— Я рада, — солгала разочарованная Линн.

Не зная, что сказать еще, она осторожно отпила кофе. Норман, как ни странно, тоже молчал. Во взгляде шефа светилось осуждение, но начинать допрос он не спешил.

— Как твоя новая работа?

— Что?

— Работа, говорю! Как тебе трудится в редакции престижного журнала? Еще не разочаровалась?

— Нет никакого журнала, если хочешь знать! Я все придумала. — Мысль о том, чтобы плести новую паутину лжи, спасая остатки достоинства, вдруг показалась ей отвратительной. — Но ты вряд ли удивишься, учитывая, что в твоих глазах я обманщица и интриганка!

Линн отвернулась и сосредоточилась на чашке с кофе. Без особого успеха, впрочем.

— Но о Монкфорде ты не солгала!

— Только не начинай все сначала! — в отчаянии воскликнула она.

Нет смысла затевать еще один бессмысленный спор на ту же тему, решила Линн, острее ощущая собственное бессилие: ей не оправдаться в глазах любимого! Зачем Норман пришел сюда?

Он отставил чашку и наклонился вперед, упершись локтями о колени. Минуту смотрел в пол, а когда поднял голову, яростный гнев в серых глазах угас, уступив место упрямству. Словно у ребенка, которому не дали сладкого пудинга, а причину не объяснили.

— Не могу выбросить эту историю из головы, хоть убей, — удрученно посетовал он. — Так и стоит перед глазами картинка: вы с Реймондом в одной постели! Черт подери!

Норман вскочил с места и принялся нервно расхаживать по комнате, засунув руки в карманы.

При виде столь явной вспышки ревности Линн позлорадствовала. Выходит, хоть что-то она для шефа значила, если он себя не помнит от бешенства! Это, конечно, не любовь, нет. Но лучше, чем ничего. Линн улыбнулась краем губ.

— Рад, что тебе смешно! — тут же вознегодовал Норман.

— Мне не смешно. Я просто… ну, подумала…

Она беспомощно пожала плечами, не в состоянии довести мысль до конца. Ей отчаянно хотелось запомнить Нормана таким, каков он сейчас: лицо в тени, поза вызывающая, взгляд упрямый и умоляющий одновременно. Ах, если бы удержать эту сцену в памяти так, чтобы на протяжении последующих лет рассматривать и оценивать ее по кусочкам, анализировать и обдумывать…

— Как ты могла?

Казалось, Норман не собирался спрашивать, слова слетели с губ сами собой.

— Ты ничего не понимаешь!

— Да неужели? — Он резко остановился, стремительно вернулся к креслу, склонился над Линн, опершись руками о подлокотники. — Тут и понимать нечего! Двое познакомились, приглянулись друг другу, занялись любовью. Все проще простого!

Линн молча смотрела прямо перед собой. Ей очень хотелось во всем сознаться, но в глубине души она знала: исповедь ни к чему хорошему не приведет. Впрочем, Норман и не стал дожидаться ответа.

— И какого черта ты в нем нашла?

— Норман, почему ты злишься? — тихо осведомилась она. — Потому что мысль о нас с Реймондом раздражает тебя и бесит? Или потому что ты воспринял происшедшее как предательство? Или потому что задета твоя мужская гордость?

— А это важно? — Он резко выпрямился, взъерошил темные волосы. — Я и не задавался такими вопросами. Стоит мне представить вас с Реймондом в объятиях друг друга — и перед глазами багровый туман.

— Ну и зря.

Что за причины мешали ей сказать правду, Линн не помнила. Знала лишь, что последние несколько дней обернулись для нее сущим адом, так что хуже все равно не будет. Она набрала в грудь побольше воздуху.

— Я не лгала тебе, говоря, что мы с Реймондом занимались любовью, но всего я тебе так и не сказала.

Норман наклонился вперед, не сводя с собеседницы взгляда настолько пристального, что Линн неуютно заерзала в кресле. Если шеф и сейчас ей не поверит, пусть! По крайней мере, она распрощается с любимым, не чувствуя за собою вины, разорвав липкую сеть недомолвок и двусмысленностей.

— Реймонд и я были близки много лет назад…

— Что?

— Пожалуйста, дай мне докончить, а потом говори что хочешь и уходи, — попросила Линн, упорно глядя в пол. — После смерти матери я нанялась к отцу Реймонда и переехала в Корт-хаус. Монкфорд-старший писал мемуары, ему требовалась секретарша.

— А я-то думал, там не обошлось без молодого мужчины…

— Не обошлось. Я познакомилась с сыном владельца усадьбы где-то месяц спустя после приезда в Корт-хаус. Я была юна и неопытна. Монкфорд-младший ворвался в мою жизнь, точно всесокрушающий смерч. — Не в силах усидеть в кресле, Линн вскочила и в свою очередь принялась расхаживать по гостиной, словно размышляя вслух: — Красавец с изысканными манерами, остроумный, любезный… Таких я еще не встречала. Ну… и голова у бедной провинциалки пошла кругом. Я вообразила, что влюблена.

Линн коротко, зло рассмеялась.

— Ты был прав: таких, как Реймонд, следует обходить стороной. Только вот я и не думала осторожничать. Не заметила предостережения, начертанного огненными буквами на стене. Да и стены-то толком не разглядела! Поверила, что мы… Что роман наш закончится звоном свадебных колоколов.

Она замолчала, отвернулась к окну. И так, стоя спиной к Норману, продолжила исповедь:

— Со временем я сказала Реймонду, что озабочена будущим, и тогда он признался, что к долгосрочным обязательствам не готов. Воззвал к моему великодушию. Долго извинялся и каялся. Я так поняла, что безвестная секретарша ему не пара. Я долго себя мучила, представляла, как Реймонд вздыхает с облегчением, избавившись от навязчивой девицы, возомнившей о себе невесть что.

В голосе Линн не звучало горечи: она просто констатировала досадный факт.

— Продолжай, — тихо попросил Норман.

Что отражалось на его лице? Сочувствие?

Жалость? Самодовольное удовлетворение при мысли, что мужская гордость его нимало не пострадала? Шеф неумолимо добивался от нее правды, и теперь, пересказывая историю далекого прошлого, Линн испытывала громадное облегчение.

— Я возненавидела Реймонда. Возненавидела за то, что он играючи разбил мои мечты, не говоря уже о том, что отнял три года жизни. А теперь я снова его увидела и наконец-то смогла признать: да, Реймонд порвал со мною, но отчасти из ложно понятого чувства долга, намереваясь жениться на ровне. Причем изрядная доля вины лежит и на мне. В силу своей слепоты, наивности и глупости я полагала, что наши с Реймондом желания и намерения совпадают.

— Мне очень жаль.

— Это все в прошлом. — Линн наконец-то повернулась и посмотрела на Нормана. — Я сожалею лишь об одном: эта любовная история повлияла на мою жизнь куда сильнее, чем следовало бы допускать. Вот поэтому, когда ты впервые упомянул о Корт-хаусе, я словно вернулась в прошлое, в ночной кошмар.

— Почему ты не сказала мне сразу? — хрипло осведомился Норман.

— Ну, если хочешь знать, то этот факт моей биографии я привыкла воспринимать как позорную тайну.

— А что произошло, когда вы с Реймондом снова встретились? — с деланной небрежностью спросил Норман.

— Ничего. Ровным счетом ничего.

Линн снова села в кресло, поджав под себя ноги, обхватила ладонями чашку с кофе, наслаждаясь умиротворяющим теплом.

— Монкфорда по-прежнему влекло к тебе, да?

— При виде меня он несказанно удивился, — пояснила Линн. — Как ты помнишь, за плечами у Реймонда — скандальный развод. Мы оба изрядно повзрослели со времен разрыва; полагаю, неисправимый ловелас решил, что я охотно начну все сначала, раз уж судьба вновь свела нас вместе.

— Но этого не случилось.

Хотя фраза эта прозвучала утверждением, вопросительный оттенок в ней все-таки ощущался.

— Нет, не случилось. Я сразу дала ему от ворот поворот.

— Так какого черта Реймонд так и ходит вокруг тебя кругами?

— Да на что я ему сдалась? Наш донжуан по уши влюбился в Кору! Наверное, неудачный брак с обладательницей титула доказал ему, что человека ценят не за происхождение и не за отцовские капиталы. Я вот смотрю на них с Корой и думаю… Ну, в общем, я и Реймонд, по сути дела, друг другу не подходили. Рано или поздно нам суждено было расстаться.

— И тебе трудно смириться с тем, что твой бывший воздыхатель встречается с твоей лучшей подругой?

— А тебе не все равно, что я думаю на сей счет?

— Абсолютно не все равно!

Норман не сводил с собеседницы глаз, и воображение Линн окончательно вышло из-под контроля.

— Почему же?

Затаив дыхание, она ждала ответа.

— Потому что меня сводит с ума мысль о том, что Монкфорд тебе не безразличен. Как, впрочем, и любой другой мужчина… кроме меня.

— Что ты пытаешься сказать? — еле слышно прошептала Линн.

Она оставила всякую попытку обуздать разыгравшуюся фантазию, и теперь каждое слово Нормана казалось ей исполненным скрытого смысла.

— У тебя не найдется ничего покрепче? Не могу продолжать этот разговор за чашкой кофе!

Линн охотно сбегала бы в ближайший магазинчик за ящиком виски, если бы такой ценой возможно было продлить разговор. Голова у нее кружилась, и впервые после ухода из офиса она ощутила желание жить.

— В холодильнике есть вино.

— Я бы не отказался от бокала.

Линн принесла бутылку, разлила вино по бокалам и уже собиралась было отступить назад к своему креслу, когда Норман взял ее за руку и удержал на месте. Ласковое прикосновение застало молодую женщину врасплох: она застыла, точно статуя, не в силах пошевелиться.

— А еще я не могу продолжать разговор, когда ты сидишь в миле от меня, на противоположном конце комнаты!

Линн опустилась на диван, чувствуя, что теряет сознание: сказывалась опасная близость любимого.

— Зачем ты приехал, Норман?

— Я не хотел, честное слово! Не так уж приятно сознавать, что эти треклятые чувства напрочь вышли из-под контроля! Мне доводилось увлекаться и прежде — черт подери, в отношениях с прекрасным полом я отнюдь не зеленый новичок! — но ни одной женщине до сих пор не удавалось лишить меня покоя и сна!

Линн замерла в предвкушении чуда. Разум подсказывал поостеречься, взять себя в руки, но можно ли думать об осторожности, если на миг приоткрылись врата рая?

— Я не могу просто так взять и вернуться к постельным утехам, — проговорила она, призвав на помощь всю свою волю.

Следовало подумать и о будущем. Если предстоит мучительный разрыв, лучше сразу расставить все точки над «i».

— Почему? — хрипло потребовал Норман. — Я хочу тебя. Нет, не так. Ты нужна мне. С тех пор как ты ушла, я только о тебе и думаю. Ты сводишь с ума… — Он на мгновение закрыл лицо руками, запустил пальцы в волосы и снова поднял взгляд на собеседницу. — А ты обо мне вспоминала?

— Конечно, вспоминала… — отозвалась Линн, демонстрируя неподражаемую сдержанность. Но…

— При чем тут «но»?

— Короткая интрижка меня не привлекает.

— А что привлекает?

Линн задумалась. Ей отчаянно хотелось сказать правду, и лучшая возможность вряд ли представится. Но что, если ее снова ждет унизительный отказ? Что, если повторится старая история, на этот раз с Норманом, и бывший шеф ответит, что к долгосрочным обязательствам не готов, что ничего определенного обещать не может, что, к превеликому сожалению, ему с Линн Бекиншоу не по пути.

Врожденная честность боролась в Линн с гордостью: чему отдать предпочтение? Но ведь один раз она уже пошла на поводу у гордости. И чем это закончилось? Двумя неделями беспросветного горя!

— Я нарочно отправилась в тот же ресторан, где должен был быть и ты, — созналась Линн. — И вела себя с таким расчетом, чтобы ты непременно меня заметил.

Норман до боли закусил губу.

— Я знала, что, увидев меня с Реймондом, ты тотчас же меня уволишь. Ты ведь поставил мне ультиматум!

Каждое новое признание давалось Линн все труднее, но отступать было поздно.

— Понятно.

— Да? Что тебе понятно, Норман?

— Что разговор наш не имеет смысла. Мне вообще не следовало приходить. — С этими словами он встал.

— Я еще не кончила! — резко бросила Линн.

Мгновение Норман глядел на нее так, словно собирался послать ко всем чертям, затем проворчал:

— А что тут можно добавить? Ты хотела уйти из моей жизни и выбрала путь наименьшего сопротивления.

— Да, я хотела уйти из твоей жизни, — подтвердила она, следя, как взгляд собеседника становится все более отчужденным. — Да, я выбрала путь наименьшего сопротивления, потому что… испугалась.

Ну вот, она произнесла роковые слова, но земля почему-то не перестала вращаться вокруг своей оси. И дыхание не прервалось.

— Чего испугалась?

— Я не могу рассказывать, когда ты стоишь, — прошептала она. Норман неохотно сел и приготовился слушать. — Ты мой первый мужчина после Реймонда, — призналась Линн, решив, что не скроет ни единой подробности, даже если откровенность ее убьет. — Когда я только начала на тебя работать, я сознавала, что ты… очень привлекателен, но на меня твое обаяние не действовало. Или, по крайней мере, так мне казалось. Наверняка судить трудно. Реймонд отпугнул меня от мужчин: я привыкла высматривать в них самое худшее.

Линн нервно сцепила пальцы.

— Не знаю, когда все изменилось… Знаю лишь одно: мы с Корой уехали в отпуск, соседка моя наслаждалась солнцем и морем, а мне не терпелось вернуться в Англию, к работе… И к тебе.

Она храбро подняла взгляд: пусть собеседник высмеет ее, если угодно! Но Норман и не думал потешаться, напротив, он смотрел на нее очень серьезно.

Мне и в голову не приходило, что я могу тобой увлечься. Я убедила себя, что Реймонд скомпрометировал в моих глазах весь мужской пол. И только снова встретившись с ним в Корт-хаусе, я поняла, насколько преувеличивала власть Монкфорда над моей судьбой. Я словно жила в темноте — вдруг шторы отдернули и хлынул свет. Я поняла, что мои чувства к Реймонду — лишь детская влюбленность, не более! А потом мы с тобой… провели ночь вместе.

— И?..

Линн помолчала. В гостиной воцарилась тишина, но не зловещая и напряженная, а доброжелательная, словно придающая ей сил.

— И я узнала, что такое любовь, — призналась она. — Я провела с тобой ночь, потому что полюбила тебя, и ушла по той же причине. — Она коротко, натянуто рассмеялась. — Ты хотел правды. Ну, вот и получил. Теперь можешь вернуться домой и торжествовать победу. Твоя мужская гордость ничуть не пострадала — значит, сокрушаться не о чем!

Норман откинулся на спинку кресла и устремил на собеседницу долгий, испытующий взгляд. Затянувшееся молчание сводило Линн с ума. Пусть скажет хоть что-нибудь!

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — тихо напомнил он.

— Какой вопрос?

— Чего ты от меня ждешь?

— Ты надо мной издеваешься? — вспыхнула Линн. — Я открыла тебе душу, точно на исповеди… Что еще ты хочешь услышать?

— Я так понимаю, ты хочешь выйти за меня замуж.

— Ох! — задохнулась молодая женщина, напрочь забывая об осторожности. — А если и так?

— Тогда я согласен.

Линн изумленно захлопала ресницами: не ослышалась ли она?

— Поскольку предложение сделала ты, боюсь, что тебе придется на руках перенести меня через порог! — широко улыбнулся Норман.

— Ты намерен на мне жениться? — спросила Линн с замирающим в сладком предчувствии сердцем.

— И как можно скорее. — Норман придвинулся ближе: теперь их разделяло несколько дюймов. — А то вдруг передумаешь!

— Но почему? — недоверчиво прошептала она.

— Да потому, что я люблю тебя! — Он припал к ее губам — и тотчас же отстранился. — Когда ты ушла из офиса, то словно забрала с собою часть моей души. Я просто не смог жить дальше. Пропали аппетит и сон, мысли разбредались в разные стороны. Эта треклятая папка с делом Монро… Я просто измыслил дурацкий предлог для того, чтобы позвонить тебе. Я повесил трубку, и мне стало еще хуже. Твой голос звучал так спокойно и ровно, а я-то весь извелся!

Норман проследил пальцем контур ее ключицы под тонкой тканью…

— Клянусь: я и впрямь сходил с ума, — простонал он, уткнувшись ей в шею. — Я думал о тебе, засыпая по ночам, а пробудившись утром, снова повторял твое имя. Я приехал сюда, твердо намереваясь вернуть тебя — любой ценой! Более того, собирался силой надеть кольцо тебе на палец!

Так вот что такое — летать! Линн расправила крылья и воспарила над облаками. А Норман уже расстегнул ее блузку, снял лифчик…

Пушистый ковер перед камином пришелся весьма кстати, и Линн могла поклясться, что слышит, как душа ее поет от счастья.

При каждом прикосновении Нормана пламя страсти вспыхивало все сильнее и неуемнее. Она тихонько постанывала под его поцелуями, трепетала всем телом, изнывая от желания. Как она могла забыть о всеподчиняющей власти его ласк? Линн притянула любимого ближе, и два тела слились в одно…

Позже, когда они лежали обнявшись, укрытые пледом, который Норман нашел на кресле, Линн томно проворковала:

— У меня к тебе только один вопрос.

— Какой?

Норман легонько коснулся языком ее губ, не в силах устоять перед соблазном.

— Как насчет моей замены?

— Ах, ну да! Боюсь, она останется. Не могу же я привести в офис жену! Я человек слабый, такое искушение мне не по силам!

— Упомянутая жена не одобряет длинноногих умниц с университетским дипломом и потрясающими внешними данными! — с наигранной суровостью ответила Линн.

— Потрясающих внешних данных я как-то не заметил… — Норман легонько куснул любимую за ухо. — Но офисные сплетницы уверяют, что машинистки так и постреливают глазками в его сторону, так что, наверное, парень и впрямь недурен собой. — Директор агентства тихо рассмеялся. — Словом, я нескоро вас познакомлю.

Линн улыбнулась и погладила его по щеке.

— Не бойся, милый, тебя мне вполне достаточно.

Кора с удрученным видом подошла к дому. Ей бы радоваться — как-никак не каждый день делают предложение и дарят кольцо с потрясающим бриллиантом. Да и стать владелицей поместья тоже довольно приятно. Но вот как поделиться своей радостью с Линн, сердце которой разбито. Как можно чувствовать себя счастливой, если близкий человек пребывает в беспросветной печали?

Шедшему рядом с ней Реймонду было не менее скверно. Когда-то он не слишком хорошо обошелся с девушкой, полюбившей его, а теперь собирается жениться на ее ближайшей подруге.

Однако скрыть это не представлялось возможным. Как и подсластить пилюлю. Даже если предложить Линн быть подружкой невесты на свадьбе, ту вряд ли это порадует.

Увы, им оставалось лишь одно — сообщить о намеченном бракосочетании и выслушать поздравления Линн, в глазах которой наверняка будут стоят слезы. Она, конечно, порадуется за них, но и почувствует себя еще более одинокой и никому не нужной.

С тяжелым вздохом Кора вошла в дом. Из приоткрытой двери гостиной в холл падал слабый свет. Видимо, бедняжка Линн сидит перед камином, бездумно уставившись на огонь.

Пока Кора медлила, собираясь с силами, чтобы встретиться с подругой, Реймонд решил и взять трудную миссию на себя. Он шагнул к приоткрытой двери, на секунду замер. А потом неожиданно развернулся и увлек ничего не понимающую Кору на улицу.

Как я понимаю, у нас есть теперь не только подружка невесты, но и шафер жениха… Если, конечно, Линн и Норман не сыграют свадьбу раньше нас, — сообщил Реймонд потрясенной невесте.

Та сначала облегченно вздохнула, а затем звонко расхохоталась от радости.

— А что, если сыграть две свадьбы одновременно? — предложила Кора.

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Бейтс Ноэль
Жертвоприношение

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10