Анатолий Сигов

Разборки в тестовом режиме (сборник)

Окончательный итог

Глава 1

Она не совсем отдавала себе отчет, зачем сюда пришла. Лишь для того, чтобы заполнить на коленях анкету на пяти листах и сидеть, дожидаясь своей очереди, в компании двух десятков мужчин, в тесной и душной комнатке, где из-за отсутствия мест претенденты расположились не только на стульях, но и на столах? Нервное напряжение собравшихся стало передаваться и ей, и она, не зная, чем себя занять, в десятый раз перебирала принесенные с собой бумаги, глядела через единственное окно на раскачивающиеся ветки деревьев, разглядывала носы своих туфель. И ради чего?

Никто не разговаривал друг с другом, воспринимая соседей лишь как конкурентов на одно заветное место, ради которого они собрались со всего города. Вызывали по одному в соседнюю комнату в коридоре, и назад уже никто не возвращался, что еще более нервировало ожидавших своей очереди.

Каждый использовал свои личные каналы, чтобы попасть в эту комнату, и все они были приблизительно одинаковыми. «У Вовчика открывается вакансия на хорошие бабки». Дальше следовал шепот о требованиях к кандидату, информация о том, к кому следует подойти в известной компании по набору персонала, и намек, сколько следует приложить к резюме, чтобы сотрудница этой компании приняла документы. Эта вакансия нигде не анонсировалась, поэтому у недостаточно гибких претендентов не было шансов даже сдать свои документы.

Вероника в который раз оглядела оставшихся в комнате мужчин в одинаковых деловых костюмах и еще раз спросила себя: «Уйти сейчас или остаться?» Вряд ли у нее, американки, были какие-то шансы обойти двадцать претендентов с российским образованием и с понятной биографией. Да и сами собеседования, которые она проходила раньше, оставляли у нее лишь чувство раздражения от того, с какими лицами кадровики разговаривали с ней и с другими кандидатами. Но особых дел на сегодня не предвиделось, да и жаль было сотки, которую она в открытую прицепила к первому листу комплекта документов, и собственно из-за которой, очевидно, ее и вызвали сегодня на интервью. Если бы она знала заранее о таком количестве претендентов-мужчин, то не пришла бы и уж тем более не отдала бы за это сотню долларов.

Наконец, прозвучала ее фамилия, и она вышла из комнаты за сотрудницей фирмы по трудоустройству, у которой теперь оказалась ее сотка и которая небрежно махнула рукой в сторону следующей по коридору двери.

– Туда, а потом на выход по коридору.

Она даже не пыталась быть вежливой.

Вероника вошла и увидела двоих, сидящих за разными столами. Перед мужчиной все еще сидел предыдущий кандидат, поэтому она поняла, что нужно идти к женщине, перед которой был свободный стул. Она без лишних слов села и приготовилась к худшему. Женщина представляла из себя самый распространенный тип кадровиков: повидавшая всех и вся, уставшая от этого созерцания и поэтому равнодушная ко всему. Таких не надо очаровывать. Таким нужно отвечать кратко и по теме, чтобы все вписывалось в привычную схему: с такого-то по такое-то там-то в должности такой-то и так далее.

Ее анкета сразу же не понравилась. Это было понятно без слов.

– Оригиналы принесли? – был вопрос.

Вероника молча положила перед ней стопку дипломов с нотариально заверенными переводами и взглянула в окно. Там было солнце и хорошая погода, а здесь – гнетущая атмосфера и мерзкое настроение у всех присутствующих, включая и ее саму.

Женщина даже не взглянула на дипломы и, перевернув очередной лист в пачке бумаг, которые лежали перед ней, замерла, наткнувшись на одну из граф в анкете, которую Веронике пришлось заполнить на коленях непосредственно перед интервью. Там требовалось указать трех человек, к которым работодатель мог бы обратиться за характеристикой на кандидата. Этот вопрос был неожиданным. Обычная практика в Америке, но здесь она столкнулась с ней впервые.

Там, в соседней комнате, она надолго задумалась и поняла, что на этот вопрос не сможет дать традиционный ответ. Те, с кем ей приходилось работать, либо уже находились в лучшем из миров, либо вряд ли положительно охарактеризовали бы ее. Одной из кандидатур мог бы стать муж ее единственной приятельницы в Москве, от которой она и узнала об имеющейся вакансии. Вероника подумала, что приятельница смогла бы повлиять на мужа, чтобы в случае необходимости тот сказал пару слов. Но где взять двух других?

Подходило время сдавать анкету, и она, оглядев мужчин-претендентов, улыбнулась про себя и записала в графу рекомендаций замначальника ГУВД Москвы и еще добавила замначальника департамента ФСБ.

«Получите!»

После этого она сдала анкету, подумав:

«Какая разница? Все равно работа здесь не светит».

Именно наткнувшись на эту запись, женщина-кадровик впервые взглянула на Веронику.

– Вы хотите, чтобы мы обратились к ним за рекомендациями? – в недоумении спросила она.

– Да. А почему бы и нет?

Вероника пожала плечами.

– Они меня знают.

Это было действительно так. У нее не было уверенности, как бы они ее охарактеризовали, если бы к ним действительно кто-то обратился, но оба должны хорошо ее помнить по делу о Потрошителях. В этом она не сомневалась.

Женщина какое-то время раздумывала, потом у нее на лице явно отразилась мысль: «А какая разница?», и она перебросила ее папку на соседний стол со словами:

– У меня вопросов больше нет.

К этому времени претендент на работу, который прежде был в комнате, уже исчез, и Вероника перебралась на его место. Мужчина хмуро взглянул на нее, взяв в руки папку, и протянул ей листок бумаги.

– С какими из этих программ вы знакомы?

Это был список программ по защите компьютерных сетей. Ей приходилось сталкиваться с одной из них, которая с успехом была взломана, но эта операция трагически закончилась для двух ее участников. Другие программы были ей известны чисто теоретически.

– Я не знакома только с одной из них.

Она указала на последнюю в списке.

По лицу мужчины не было понятно, как он отнесся к подобному ответу. Да ее это и не волновало. Вероника чувствовала только усталость от ожидания в душной комнате и от процедуры общения с неприятными ей людьми.

Но мужчина не унимался.

– И что вы о них думаете?

Она в очередной раз пожала плечами. У нее не было желания втягиваться в профессиональный разговор, а хотелось поскорее выйти на волю.

– Каждая из них имеет свои достоинства и недостатки. Я не Билл Андерсен, чтобы их расхваливать.

Мужчина вдруг взглянул на нее при упоминании имени Андерсена. Она никогда в жизни не видела этого человека. Просто много раз слышала имя бизнесмена, специализирующегося на установке защитных систем для банков и других организаций, когда ее неопытность использовали в играх по взлому одной из сетей. Той самой игры с трагическим финалом для двух ее участников.

Она увидела, что мужчина тоже споткнулся взглядом о графу с рекомендациями и явно хотел что-то спросить, но потом раздумал и произнес:

– У меня тоже нет вопросов.

Он швырнул ее папку в кучу таких же и откинулся на стуле. Широкий в плечах и в пиджаке, который выглядел на нем, как будто был надет на шкаф. Неприятный тип. Эдакий шкаф в пиджаке. Вероника с облегчением вздохнула, когда выходила из комнаты. Но спиной она чувствовала, что мужчина провожал ее взглядом до самой двери. За много лет хождения по лезвию бритвы у нее выработалось чувство на подобные взгляды в спину. И, как правило, оно не подводило.

Она была достаточно обеспеченной женщиной и совершенно не представляла, зачем пошла на собеседование. Понятно, что дамочка из компании по найму отрабатывала свои сотки и набила комнату претендентами, включая и ее, чтобы отчитаться перед заказчиком. Но она-то сама? Ну, плюнула бы на сотку и ушла, не проходя через унизительную процедуру! Теперь нужно мучиться и пытаться выкинуть из головы и сам процесс, и неприятных ей людей.

В душе она понимала, что пришла сюда лишь от скуки, когда каждый день был похож на предыдущий и менялось лишь время года за окном. А ей была необходима деятельность. Она же – не ее приятельница Юля, которая проводила время между маникюром и отчитыванием нянек двух ее детей, по одной на каждого из них. Следовало бы позвонить и поблагодарить ее за информацию о вакансии, но пришлось бы рассказать о посещении офиса и о том, что там происходило, а об этом не хотелось даже вспоминать, поэтому она так и не собралась.

Но Юля сама напомнила о себе, и она была обижена.

– Послушай! Почему ты мне не сказала, что дала фамилию моего мужа во время интервью?

Сказано это было сухим тоном.

– Теперь какие-то типы к нему обратились и просят охарактеризовать тебя.

Мужа Юли она мельком видела один раз, когда тот садился в здоровенную черную машину, и не обменялась с ним ни единым словом. Юля не любила показывать его приятельницам. Тогда Веронике показалось, что он намного старше ее приятельницы. Такой грузный и низкорослый мужик.

– Извини, пожалуйста! Мы остались недовольны друг другом, и я не могла представить себе, что они будут мной интересоваться.

Пока Юлька что-то там еще говорила о том, что чувствовал ее супруг и как ему приходилось выкручиваться из ситуации, в которую Вероника его поставила, она лихорадочно обдумывала, будут ли эти люди звонить за рекомендациями в ФСБ и МВД и чем это может для нее обернуться. Меньше всего ей бы хотелось привлекать к себе внимание после истории с органами для трансплантации, из которой она едва выбралась живой.

Приятельница между тем продолжала говорить о том, какую она сделала для Вероники услугу и что из этого вышло. Нужно было остановить этот поток слов.

– Почему он не послал их подальше? Твой муж меня совсем не знает.

Юлька аж задохнулась от возмущения.

– Они же звонили от имени какой-то шишки из органов! Как он мог их послать?

Ее муж имел какие-то дела с Вовчиком, о которых Юлька не имела никакого представления. Но Вероника, в свою очередь, не представляла себе, кто такой Вовчик.

– Я не собираюсь работать ни у какого Вовчика, поэтому он может просто сказать, что меня не знает.

На другом конце провода установилось молчание. Юлю всегда интересовало, на какие средства Вероника существует в Москве. Семьи у нее не было, работы или богатого любовника тоже. Она не решалась спросить напрямую, но под тем или иным предлогом несколько раз закатывала пробные шары. Как, например, с этой работой.

– Ну, если тебе ничего не нужно, – протянула она обиженно.

– Нужно! Но люди там неприятные. Я была так счастлива, когда выбралась оттуда!

Следовало бы как-то ее успокоить.

– Спасибо тебе за информацию, но не лежит у меня душа к этим людям.

И еще желательно переключить ее на что-то другое.

– А что это за Вовчик? Чем он занимается?

На том конце опять замолчали.

– А ты, что, не знаешь?

Поняв, что нет, ее приятельница решила завершить разговор.

– Как-нибудь при случае расскажу.

А в том, что случай представится, Вероника не сомневалась. Юля использовала ее в качестве слушательницы, чтобы оторваться по полной программе за чашкой кофе, так как была уверена, что информация никуда дальше не уйдет. У Вероники практически не было друзей в Москве. Но подобные монологи приятельницы давали ей возможность как-то расширить круг ее познаний о происходящих в Москве событиях.

Но прежде приятельницы ей позвонила та самая уставшая от жизни женщина, с которой ей довелось встретиться во время собеседования. Это произошло совершенно неожиданно и, главное, не вовремя. Она была чем-то занята и не сразу поняла, кто звонил. И неудивительно. Голос у женщины был деловым и даже приветливым.

После окончания разговора Вероника какое-то время сидела и смотрела на телефон. И ее волновало не интервью, на которое ее повторно приглашали, а вопрос, ограничились ли кадровики мужем Юли. Скорее всего, нет. А если так, то что они услышали? И, вообще, кто они такие? Ответ на последний вопрос мог дать лишь один человек.

Юля явно удивилась, когда она позвонила и предложила встретиться и потрепаться. Обычно инициатива исходила от нее. И треп означал рассказ взахлеб о последних событиях, из которых Вероника пыталась выудить незнакомые ей слова из новояза и составить представление о том, что интересует обычных российских женщин типа Юли. Гражданок с мужем-бизнесменом и двумя няньками у ее детей.

Встреча состоялась в модном кафе в центре города. Она происходила днем, когда туда собирались успешные женщины и менее успешные, но хорошо одетые и безупречно выглядящие мужчины. Вероника в очередной раз подивилась количеству обеспеченных женщин, которым нечем было заняться в этом городе.

Между тем Юля просто впитывала в себя ароматы кофе и больших денег. Начало было традиционным. Глупые няньки, которые ничего не понимали в воспитании детей. Как трудно в наше время найти тихую, работящую женщину. Как много нужно денег, чтобы дать детям хорошее образование.

Вероника знала, что рано или поздно Юля перейдет к интересующей ее теме. Так оно и случилось.

– Чем тебе не понравилось у Вовчика?

– Я не была у него в офисе. Все происходило в рекрутской фирме. Мне не понравились его люди. Не понравилась обстановка. Ничего не понравилось. И, вообще, я не знаю, что это за организация и чем она занимается. В Интернете она отсутствует.

Юля молчала и изучающе смотрела на нее.

– Ну, кто же в Москве полагается на информацию из Интернета? – наконец, начала она. – В Москве пользуются более надежными источниками.

Она все еще колебалась.

– Знаешь! Мой муж когда-то вплотную работал с Вовчиком. Он, конечно, мало что мне рассказывает, но мне известно, что он крутой, но скрытный. О нем мало что известно. И, как мне однажды сказал муж, он не хотел бы с ним поссориться и иметь его в качестве врага. Это опасно для здоровья. Он так и сказал!

Вероника впервые видела, что ее приятельница говорит осторожно, подбирая слова. Нужно было как-то ее разговорить.

– Но чем он занимается?

– Бензином. У него заправляется половина Московской области.

– Но почему же для этого нужно быть крутым? Почему твой муж его опасается?

– Ты знаешь, у него такое положение, что сейчас он его не опасается. Ну, это – нефть. А там, где нефть, всегда опасно. Поэтому мой муж просто держится от него подальше.

Юля опять замолкла и смотрела куда-то в сторону. Веронике было забавно. Ее приятельница, которую всегда распирало от обилия информации, которой хотелось бы с кем-то поделиться, вдруг примолкла и явно не желала продолжать эту тему.

«А ведь не такая уж она простушка! Всегда готова рассказать все, что угодно, но только не то, что касалось ее лично и ее семьи. Когда я приблизилась к теме, затрагивающей дела мужа, она сразу же напряглась и примолкла. Молодец, Юлька!»

Вероника уже достаточно прожила в Москве, чтобы знать, что здесь на определенном уровне благосостояния излишняя болтовня о себе и о своих делах может быть «опасной для здоровья». И ее приятельница Юля тоже знала эту истину, и вытянуть из нее что-либо еще было весьма проблематично.

Они немного поболтали о том о сем и разошлись. В результате Вероника так и не поняла, кто и зачем ее приглашал для собеседования, и приходилось полагаться на собственную интуицию.

Такси высадило ее у административного здания в промышленном районе города. Оно было построено давно, но явно только что было отреставрировано. Обнесенное металлическим забором с острыми пиками наверху и камерами видеонаблюдения, белое здание выглядело несколько вызывающим по сравнению с общей запущенностью в округе. Вывески с названием организации не было. Только лишь адрес крупными буквами на стене.

Сначала требовалось пройти проверку документов в будке при входе на территорию, а затем еще одну уже внутри. Охрана отправила ее в приемную на первом этаже, не пропустив в глубину здания. Там, представившись девушке за столом, ей пришлось дожидаться, пока к ней не спустится сотрудник для проведения собеседования.

Вероника уже была знакома с системой безопасности в московских офисах. Она зародилась лет пятнадцать-двадцать назад, в тот период, когда Москва была совсем небезопасным городом. С тех пор многое изменилось. В общем, на улицах в Москве стало даже менее опасно, чем в том же Вашингтоне. Но система прижилась, и с ней не хотели расставаться.

«Может быть, это и к лучшему. По крайней мере, не ввалится обиженный уволенный сотрудник с автоматической винтовкой и не станет стрелять налево и направо, как это случалось в Америке».

Ее мысли были прерваны приходом молодого человека с курчавой шевелюрой, в очках с круглыми линзами и демократично одетого. Явного АйТишника. К ее удивлению, это был тот самый сотрудник, с которым ей предстояло беседовать.

– Сева, – просто сказал он с улыбкой, протягивая руку для приветствия.

Она предполагала, что придется встретиться с очередным нахмуренным человеком, и опешила от неожиданности. Очевидно, это отразилось у нее на лице.

– Ожидали кого-то другого?

– Честно говоря – да. Предыдущие двое были очень озабоченными людьми.

– Это им по должности полагается. Быть озабоченными и таинственными.

У нее значительно улучшилось настроение. Сева понравился ей с ходу.

Он открыл дверь в одну из комнат и жестом пригласил ее внутрь. Там Вероника первым делом вытащила папку с дипломами, но Сева даже не взглянул на них. И правильно сделал. Они были куплены через Интернет. Вместо этого он с ходу начал беседу о достоинствах и недостатках некоторых популярных программ. Именно беседу, предполагающую обмен мнениями. Постепенно они перешли к более сложным темам, и Вероника даже не заметила, как прошли полчаса.

– Спасибо, – неожиданно сказал Сева и встал.

Она поняла, что интервью закончилось, и они оба направились к выходу. Там Сева любезно попрощался, еще раз пожал ей руку и исчез.

Выходя из здания, она думала о том, будет ли продолжение или нет.

Неделю ничего не происходило, а затем раздался новый звонок.

– Билл Андерсен, – представился мужчина.

Вероника замерла. Имя этого человека она неоднократно слышала от Сергея, когда работала в его организации. Он часто использовал имя Билла, чтобы скрыть от нее истинные мотивы, почему он хотел, чтобы она взломала защиту компьютерной сети. Все закончилось трагически, и Вероника все время пыталась выкинуть из головы эту историю, но она вновь и вновь напоминала о себе. Так было и на этот раз.

У него был мягкий акцент. Так говорят белые в южных штатах Америки. И он звонил, чтобы пригласить ее приехать для собеседования по поводу устройства на работу, и дал адрес своего офиса.

– Но я подавала документы…

– Знаю. Знаю, – перебил ее Билл. – Владимир – мой клиент, и он попросил меня побеседовать с вами. Я не могу ему отказать.

Подумав, он добавил со значением:

– Он – мой важный клиент.

Билл Андерсен настолько долго жил в Москве, что даже внешне напоминал русского чиновника средней руки из какого-нибудь банка или другой организации. На самом деле его фирма, начав практически с нуля, постепенно монополизировала российский рынок специфической продукции, востребованной корпорациями, и он стал известной фигурой в московских бизнес-кругах. Приглашение лично к нему говорило о многом.

На рабочем столе, как полагалось, стояли многочисленные рамки с фотографиями его русской жены и детей, и Вероника не удержалась, чтобы не спросить:

– Учатся здесь или в Англии?

– Пока здесь.

И он назвал гимназию, от имени которой она вздрогнула. Еще один эпизод, который хотелось бы навсегда забыть. Там она открыла для четырех подростков дверь в виртуальную преисподнюю, из которой не было выхода назад.

– И сколько им лет?

– Двенадцать и десять.

Она облегченно вздохнула. Они еще не достигли того возраста, когда демон под названием Интернет может поглотить их, как это случилось с четырьмя шестнадцатилетними ребятами, которых она знала. Хотя она очень сомневалась, что за несколько лет до той поры, когда детям Билла исполнится шестнадцать, как тем подросткам, люди придумают какую-нибудь защиту от соблазна уйти в другую жизнь, куда ушли они. Скорее наоборот. Соблазнов станет больше.

– Через пару лет они поедут в Англию, – между тем продолжал Билл, откинувшись в кресле. – Там все еще сохранились традиции.

«Если бы ты знал!»

Один российский бизнесмен тоже так думал, пока не столкнулся с реалиями британского обучения. Там давно утратили традиции. Там хорошо научились выкачивать деньги из богатых родителей, используя такие мифы, как «традиции». И это был один из факторов, который привел Сергея к гибели.

Ей стало совсем грустно от подобных мыслей.

– Are you with me? – заботливо спросил Билл, и ей пришлось вновь вернуться в настоящее время. – Вы знакомы с продукцией, которую мы представляем на рынке?

– В общем, да. Но какое это имеет отношение к вакансии в той фирме, куда я подавала документы?

– Может быть, самое прямое. Но это будет решать Владимир. А на данном этапе вам придется иметь дело со мной, если вы заинтересованы в работе.

Она совершенно не представляла себе, заинтересована она или нет, но решила проверить, что она может вытянуть из американского бизнесмена в результате собеседования. Как оказалось, ничего. По-видимому, он сам мало что знал. Беседа свелась к обсуждению достоинств и недостатков программ, а соответствующую информацию она предварительно скачала из интернетских блогов, чтобы суметь поддержать беседу на достаточном уровне. Эдакий неторопливый обмен мнениями двух специалистов.

В результате она так и не поняла, что происходит и будет ли продолжение.

Глава 2

Звонок раздался через неделю, и он был от того, кого Вероника меньше всего ожидала услышать. Это был шкаф в пиджаке, которого она встретила на первом интервью. Голос был как бы с ленцой и нечего хорошего не предвещал. Она вновь приглашалась на собеседование.

– С кем?

На этот раз она хотела знать заранее.

– Пока со мной, а там посмотрим.

– И какие вопросы мы будем обсуждать?

Он засопел от возмущения.

– Вопросы приема на работу. Чего же еще?

И, подумав, добавил:

– Или неприема.

– Что мне нужно принести с собой?

– Смену белья.

И расшифровал на всякий случай:

– Шутка такая.

Она заставила себя промолчать.

– Дипломы нести не надо. Запишите адрес. И не опаздывайте!

На этом разговор закончился.

Удивляли два момента: адрес и время. Ей предстояло явиться в здание, находящееся рядом с офисом, где она встречалась с Севой. И в шесть тридцать вечера! И еще смущал тот, кто приглашал. Как-то уж очень он не вязался с сотрудником по набору персонала.

Первой мыслью было: «Хотят выманить, чтобы похитить!» Но затем она отбросила подобное предположение. Уж слишком сложный способ был избран. Если бы она кому-то действительно понадобилась, то все происходило бы по более простой схеме. У нее уже был печальный опыт с похищениями. С этой темой она уже была знакома. Но осторожность не помешает, и она созвонилась с Юлькой и попросила ее объявить тревогу, если она не вернется домой вечером. Приятельница была так заинтригована, что поначалу не могла вымолвить ни слова, а потом посыпался град вопросов. Но, узнав, куда она собирается, примолкла на некоторое время, прежде чем спросить:

– Ты идешь к нему работать?

– Нет. Я иду на интервью к какому-то громиле из его организации и опасаюсь за свою жизнь.

– Ну, я не думаю, что… – начала было приятельница, но затем передумала и свернула разговор. – Конечно, я буду периодически звонить на твой мобильный.

Вероника была уверена, что Юлька не хотела продолжать тему и, скорее всего, получила четкие указания от мужа держаться подальше от всего, что связано с Вовчиком и его бизнесом. Она уже имела возможность убедиться, что приятельница ставила интересы семьи выше всех иных, и Вероника совершенно не была уверена, захочет ли она вмешаться, если ей действительно понадобится помощь, поэтому решила опробовать другой вариант.

С Биллом Андерсеном удалось соединиться лишь с пятого раза. Он был занятым человеком. Но вытянуть из него ничего не удалось. Был традиционный набор фраз о конфиденциальности в отношениях с клиентом и прочий словесный мусор, принятый в деловом сообществе. Не прошла даже ссылка на «мы же оба американцы». И он, и она уже стали больше москвичами, чем американцами. Но одно замечание заинтриговало:

– У него мы установили нечто уникальное. Такого нет ни у кого.

Потом подумал и добавил:

– И я надеюсь, что не будет больше нигде.

Вероника поняла, что после подобной ремарки она уже не сможет не пойти на встречу со шкафом в роли человека.

Охранник в вестибюле был вежлив и открыл дверь немедленно, как только она назвала свою фамилию. Это была недавно выстроенная семиэтажная башня, скрывающаяся за офисом компании и с выходом на другую улицу. Под домом находился гараж, и, конечно же, двор был обнесен металлической оградой с неизменными телекамерами. Это был явно жилой дом, что настораживало.

Используя свою магнитную карточку, охранник открыл дверь одного из лифтов и приглашающе кивнул головой. На ее вопрос, на какой этаж она должна подниматься, он ухмыльнулся:

– Там только один этаж.

Это был самый странный лифт, который ей пришлось видеть в жилом доме. Там были лишь две кнопки: «вверх» и «вниз». Посчитав, что она находится внизу, Вероника нажала «вверх» и оказалась права. Лифт тронулся и поехал, но путешествие длилось недолго. Кабина почти сразу же остановилась. Сквозь открывшуюся дверь она увидела холл со столиком и несколькими креслами. И никого внутри. Выйдя из лифта, она огляделась. Створки дверей лифта закрылись у нее за спиной. Пять или шесть дверей и никаких признаков того, что в холле должна находиться какая-нибудь живая душа. Постояв, она решила исследовать, что находится внутри, чтобы определиться, как же найти пригласившего ее нанимателя в незастегивающемся пиджаке, но это оказалось трудновыполнимым делом. Все металлические двери оказались наглухо запертыми, и, чтобы проникнуть внутрь, требовалась магнитная карточка, о чем говорили горизонтальные вводные отверстия в каждой из них. На стук кулаком в дверь ответом была тишина. Выругавшись, Вероника направилась к лифту, но и там она столкнулась с тем же препятствием. Вместо кнопки вызова зияло то же вводное отверстие для карточки.

«Поймали!»

Она в изнеможении опустилась на одно из кресел. Чем дольше она сидела, тем больше на нее давила тишина. Снаружи не доносилось ни звука. О ней забыли. Ее, или то, что от нее останется, найдут лишь через месяц, когда ей уже будет все безразлично.

Тишина вдруг резко взорвалась. Одна из дверей с шумом открылась.

– Привет! – запросто сказал АйТишник Сева, пролетая мимо нее. – Ты к нам в гости?

Не дожидаясь ответа, он уже открывал лифт с помощью своей карточки. Вероника так оторопела от внезапности его появления, что среагировала лишь, когда он уже находился внутри кабины.

– Постой! Я поеду с тобой.

Но он уже нажимал кнопку «вниз».

– Извини! Не положено по протоколу. – Услышала она из-за закрывающихся створок дверей и осталась стоять снаружи. Лифт уехал без нее.

«Протокол! Какой к черту протокол?»

Стоять перед закрытой дверью лифта стало скучно, и она побрела обратно к своему креслу. Обдумав ситуацию, она вслух рассмеялась и достала свой мобильник. Смех застрял у нее в горле. На экране высветилось, что она находилась вне зоны связи. В этом доме в городе Москве мобильный телефон не работал. Они отключили связь так же, как это делается в концертных залах в Америке. Но подобная аппаратура стоит недешево. «Да кто они такие?»

Открылась очередная дверь, и к ее облегчению из нее выплыла знакомая неуклюжая фигура и побрела по коридору, помогая себе палкой.

– Шеф еще не приходил? – спросил он, проходя мимо.

И, не дожидаясь ответа, начал возиться с открыванием одной из дверей. Она молчала, не покидая своего кресла и ожидая, что же последует далее. Дверь, наконец, поддалась, и он включил свет внутри. Стена была облицована кафелем. Он с трудом протиснулся внутрь, и дверь за ним закрылась. Вероника продолжала сидеть, глядя на картинку на противоположной стене. Наконец раздался шум спускаемой воды, и дверь опять открылась. Из глубины комнаты выползла фигура, выключила свет, закрыла дверь и начала медленное движение обратно по направлению к своей двери. Вероника застыла в своем кресле. Когда фигура достигла своего кабинета, она, наконец, вскочила и решительно направилась к шкафообразному.

– Я еще долго должна тут сидеть? Вы, что, издеваетесь надо мной?

Шкаф удивленно взглянул на нее.

– Шеф сам будет с вами беседовать. Подождите!

– Я не собираюсь больше ждать. Выпустите меня отсюда!

– Не могу по протоколу. Придет шеф, и разбирайтесь с ним.

– Какой шеф? Какой протокол? Выпустите меня отсюда немедленно!

Он взглянул на нее как на полную дуру и захлопнул за собой дверь. Стояла тишина.

«Нужно что-то делать».

И она подошла к лифту и стала методично бить по двери кулаком, надеясь, что охранник заинтересуется, что же там наверху происходит. Долго ничего не происходило, но вдруг она услышала, что лифт заработал. Вероника перестала молотить в дверь и приготовилась к тому, чтобы высказать охраннику то, что она думает о порядках в этом здании.

Дверь открылась, и внутри оказался совсем не охранник. Это был крепкий мужчина среднего или даже чуть меньше среднего роста с распущенным на шее галстуком, в расстегнутой рубашке и с пиджаком, зажатым в руке так, что он болтался по полу. Вид у него был неопрятный и усталый.

– Здрасьте! – произнес мужчина.

Его появление было настолько неожиданным, что она не нашлась, что сказать в ответ.

Мужчина обошел ее и направился в глубь коридора, а она заскочила на его место в лифте.

– Пойдем со мной! – прокричал он, не поворачивая головы, и добавил: – Лифт все равно не уйдет без карточки.

Она понажимала единственную кнопку и поняла, что без него не сможет сдвинуть с места кабину лифта. Мужчина стоял в коридоре, поджидая ее.

– Вы понимаете, что я американская гражданка, и вы силой удерживаете… – начала она гневную речь, но он перебил ее:

– Так ты идешь или нет?

– Зачем? Я не собираюсь у вас работать.

Она уже поняла, что это – тот самый «шеф», и продолжала стоять в кабине лифта.

– Но вы даже не выслушали, что за работа и какие условия.

Он все еще говорил с ней из глубины коридора. Не получив ответа, он сделал, наконец, шаг в сторону лифта. Посчитав, что пора сделать ответный шаг, чтобы хотя бы выбраться из этого здания, Вероника вышла из лифта.

– Пойдем! Пойдем! – совсем фамильярно сказал он, направляясь к одной из дверей.

«Опять начинается тыканье».

Он уже открывал дверь и приглашающе кивал внутрь. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться и пройти за ним.

«Дверь придержал. И за то спасибо».

Мужчина швырнул пиджак на диван, галстук полетел туда же, и устало плюхнулся в кресло. Вероника огляделась. Стандартный набор офисной мебели. Все, как везде, кроме одной детали. Половину стены занимал постер, на котором три парня в камуфляжной форме стояли, обнявшись, на фоне военного бензозаправщика зеленого цвета. Все улыбались во весь рот, глядя прямо в камеру. В середине троицы угадывался хозяин кабинета, только лет на 15–20 помоложе. Вид у него был совсем бесшабашный. Он почти не изменился с той поры. Остался таким же жилистым и подтянутым. Вот только лицо! Это лицо уже много лет не улыбалось, как тогда.

– Это мы на Дмитровке стояли, – донеслось из кресла.

– Это в Чечне?

– В Чечне? – не понял он. – Да нет. Здесь. На Дмитровском шоссе. Из Чечни мы уже вернулись.

Она не поняла, почему нужно стоять на Дмитровке с военным грузовиком и в камуфляжной форме.

– Вроде бы под Москвой войны не было.

– Была. И еще какая! За бензин. За места для заправки на трассе.

Поняв по ее лицу, что она не догоняет, мужчина пояснил.

– 90-й год. На госзаправках на трассе бензина нет. А у нас был. Не спрашивайте, как мы его доставали. Бензин тогда был золотом. За него нужно было бороться. За него убивали. Это была война похуже чеченской. Столько людей полегло! Вон, Сашка, который слева. Не уберегся, когда местная шпана наехала. Хороший был парень!

Опять она ничего не поняла. Кто наехал? Как не может быть бензина? Это что, как в американском фильме о будущем, который она когда-то видела в детстве? Но это же была фантастика.

Однако пора было закругляться и поскорее уходить.

– Да садитесь вы! Садитесь! Чего вы стоите?

– Мне уже пора домой. Меня слишком долго продержали у вас в коридоре.

– Ну, посидите еще, раз приехали в такую даль.

Хозяин кабинета уже извлекал из ящика стола папку, на которой она заметила свою фамилию. Извиняться за опоздание в этих стенах, по-видимому, не научились.

– Да садитесь вы поскорее, – продолжал настаивать мужчина, перелистывая страницы и почему-то улыбаясь. – Тут Колян наговорил о вас что-то совсем невразумительное.

«Какой Колян? Это муж Юльки, что ли?» – прикинула она, уже сидя перед ним в кресле.

– Круто он поднялся в последние годы, – с завистью сказал хозяин кабинета. – Захаживал? Он у нас известный ходок!

«Ходок? Это тот, который куда-то ходит. Ага. Поняла. Бедная Юлька!»

Многие из понятий в русском языке ей еще предстояло освоить.

Но мужчине и не требовался ответ, и он с ходу перешел на другую тему.

– А вот мент – классный мужик. Он так обматерил Валерку, когда тот ему позвонил. А Валерий Петрович у нас депутат Государственной думы! – со значением сказал мужчина и кивнул на постер на стене, из чего она поняла, что речь идет о третьем на снимке.

– Слушай! Познакомь с ментом! Ну, с полицейским. Все никак не привыкну. Я таких люблю. Чтобы послать по матушке депутата Госдумы!

Он откровенно веселился.

– Но предупреди его, что Валерка обиделся и обещал сделать все, чтобы его сковырнуть. А он стал злым и, вообще, ссучился в своей Думе. Деньги стал брать за все. Даже с меня.

Вероника прикинула, когда она видела генерала в последний раз.

– Не успеет. Генерал уходит на пенсию месяца через два.

Он остановил на ней взгляд.

– В отставку, – поправил хозяин кабинета. – Что, пойдет замгендиректора в какое-нибудь АО, которое крышевал?

– Нет. Поедет жить в доме в 200 верстах на север от Москвы с рыбалкой и охотой, от которого ближайший очаг цивилизации с вещевым рынком находится в 50 верстах.

Она лишь повторила фразу генерала, которую услышала во время их последней встречи, но подобная информированность была оценена. Ее собеседник впервые за время разговора внимательно взглянул на нее.

– Жаль! Он мог бы нам понадобиться, – задумчиво протянул он.

Она мысленно отдала ему должное. Незаметно он втянул ее в разговор, и она уже не собиралась все бросить и навсегда покинуть это здание и его обитателей, потому что ее интересовал вопрос о третьем рекомендующем.

– А вот генерал из серьезного учреждения… – начал он.

Она вспомнила свой последний разговор с гладко говорившим фээсбэшником.

– Он уже генерал? Еще недавно был полковником.

Опять быстрый, оценивающий взгляд.

– Да. Можете его поздравить. Только что получил погоны и новую должность.

– И что же он вам поведал?

– В том-то и дело, что ничего. Было много слов, но ничего конкретного.

– Ну, это в его стиле. Надеюсь, Валерка не снимет его с новой должности? – И она кивнула на постер на стене.

– Ну, на такое он не потянет, – с ухмылкой ответил мужчина. – Но меня интересует уровень ваших отношений с генералом и с его учреждением. Состоите в штате?

– Нет. Не состою. И никогда не состояла.

Ее статус, по-видимому, повысился, так как в употребление пошло «вы».

– И, вообще, зачем вам это знать? Я все равно не собираюсь у вас работать.

– Почему же? У нас отличные условия.

Мужчина опять развеселился, устраиваясь поудобнее в кресле и совсем не собираясь заканчивать разговор.

– Хотя бы послушайте! Может быть, передумаете и поживете в этом доме.

– Я не подыскиваю себе жилплощадь.

– Ну, конечно. Зачем вам это делать? – Он заглянул в папку. – У вас собственная квартирка в неплохом районе плюс еще две, которые вы сдаете. Если сдадите и третью, то в сумме будете иметь штуки четыре зелени. Неплохая добавка к зарплате.

С ценами он примерно угадал. Мужчина откровенно веселился, видя ее недоумение.

– А здесь бесплатное проживание, уборка два раза в неделю, дежурная машина для поездок.

Он совсем не производил впечатления сумасшедшего, хотя то, что он говорил, скорее походило на бред.

– Вы меня явно с кем-то спутали. Я специалист по компьютерным технологиям, и, как вы знаете, у меня есть место для проживания.

– Я знаю, кто вы, – он выразительно похлопал по папке. – Соглашайтесь! Кто вам предложит что-либо подобное? Весь руководящий персонал компании должен жить в этом доме. Кто не согласился, тот ушел. Это первое условие договора.

– А что, будут еще условия? Могу себе представить, что там будет.

Веронике хотелось быть язвительной, чтобы как-то его обидеть и выбраться наконец на волю, но он не унимался.

– Даже представить себе не можете. Теперь о зарплате. Семь тысяч евро в месяц плюс премии за успешно выполненные работы.

Он замолк, ожидая реакции. Конечно, это – больше, чем она рассчитывала, но было совершенно непонятно, что же она должна делать за эти деньги. Если спросить, то может создаться впечатление, что она заинтересована.

– Кроме того, премия всем тем, кто мне поможет в том, чтобы через полгода нас успешно съел «Тоталь». И тут я денег не пожалею. Это будут хорошие премиальные, потому что «Тоталь» заплатит по максимуму.

«Тоталь»? Какой еще «Тоталь»? От английского Total? Но это означает «целый, полный». И еще: «окончательный итог». Почему «итог» должен кого-то съесть? Ах, да. Вспомнила! Есть какая-то европейская нефтяная фирма с подобным названием. Кажется, французская».

Она обдумывала услышанное. Молчание затягивалось. И мужчина понял это по-своему.

– Так. Это мы прошли. – Опять оживился он. – Теперь остается самый сложный вопрос.

Он набрал короткий номер по телефону и произнес:

– Зайди к нам! Вдвоем.

Трубка вернулась на свое место.

– Знаете, почему я остановил свой выбор на вашей кандидатуре?

Это было неожиданным заявлением, и оно заинтриговало.

– Вы живете достаточно изолированно. У вас здесь нет хвостов.

«Хвосты? Какие хвосты? Такого я еще не встречала».

– Да. Да. Хвостов. Родственников, бывших коллег, приятелей, любовников. То, что называется социальным кругом общения.

«А ведь они меня прослушивали! – пришло ей в голову. – Опять то же самое».

В этом городе с прослушкой нет проблем. У нее уже был печальный опыт, когда за ней и подслушивали, и подглядывали, и чем это закончилось. Она слышала, что недавно даже посадили за подобные дела каких-то генералов, но, по-видимому, все осталось по-прежнему.

– Кроме того, у вас американский паспорт. И тут мы подходим к третьему условию.

– Я что же, должна сдать паспорт и получить российский?

– Шуточки у вас! Совсем нет. Вы должны выйти замуж.

«Наверное, у него все же есть проблемы с головой».

– За вас? – высказала она предположение.

– За меня. За кого же еще.

– А зачем мне это нужно?

– Чтобы я получил визу жениха и уехал в Штаты, когда нас проглотит «Тоталь».

– Ну, так получите деловую визу или что-нибудь еще и поезжайте.

– Пытался. Долбаные америкосы не дали мне бизнес-визу. Теперь – только как жених. Придется ждать, но у меня есть время.

Он полностью добил ее. Пора было собираться домой.

– Это обойдется мне в сто тысяч. Долларов, конечно. Двадцать тысяч, когда мы подадим документы в консульство. Остальное – частями, и окончательный расчет, когда я приезжаю в Америку.

Вероника не собиралась ввязываться в подобную историю даже за сто тысяч и стала подниматься.

– У меня нет никакого желания помогать вам решать свои проблемы и уж тем более становиться вашей женой.

– У меня есть жена и дочь, и я их очень люблю. Поэтому мы будем женаты лишь на бумаге. А жена уедет в Америку со своим бумажным мужем. Этот вопрос я уже решил.

Казалось, что он решил все и за всех. Но только не за нее. Вероника уже была на ногах.

В это время открылась дверь и вошла Аленушка. Это было единственное имя, которое ей подходило. Вероника не представляла себе, что могли сохраниться подобные экземпляры сказочных персонажей с печальным лицом, обрамленным льняными волосами, и с таким незамутненным взором. У нее из-за спины скромно выглянула девочка лет пяти, совершеннейшая копия мамы.

– А вот и они, – сказал мужчина, и в его голосе прозвучала гордость.

Женщина смотрела прямо на Веронику. Она никогда не видела подобных васильковых глаз.

– Вы нам поможете? – спросила она.

Глава 3

На следующий день с утра приехали грузчики. Она их выпроводила, и они стали возмущенно куда-то звонить.

Вчера по пути домой Вероника проклинала себя за слабость и за то, что сказала «да», загипнотизированная этими васильковыми глазами. Но, подъезжая к дому, все же решила, что «нет», и пусть это семейство само продается какому-то «Тоталь», делит деньги и выбирается в Америку. Зачем ей ввязываться? Но она даже не взяла номер телефона нанимателя, поэтому грузчики были первыми, кто узнал, что она никуда не тронется с места.

И еще она совсем позабыла о Юльке. И та была самой осторожностью, когда позвонила Веронике, чтобы осведомиться, осталась ли та живой после встречи с Вовчиком. Она даже не спросила о результатах встречи. Ограничилась лишь сухим: «Ну, я знала, что все будет в порядке». Муж-ходок прекрасно ее проинструктировал.

Когда раздался звонок, она посчитала, что это может быть только безумный хозяин фирмы, но это оказалось не так.

– Вы же обещали!

Аленушка почти рыдала.

Вероника пустилась в объяснения о том, что она не хочет нарушать американские законы и прочую чепуху, но та ее перебила:

– Я так на вас надеялась! Вы даже не представляете того кошмара, в котором я живу. Я никогда с утра не знаю, вернется ли Володя живой. У дочки нет детства. У нее нет друзей-сверстников. Единственные, кого она видит за весь день, это два охранника с пистолетами. Я хочу, наконец, ходить по улицам без охраны, без того, чтобы бояться, что взорвут или похитят. Я хочу нормальной жизни для себя и для дочери!

И потом добавила в сердцах:

– Вы даже не понимаете, что это такое!

Но, сама того не осознавая, Аленушка попала в болезненную точку. Вероника знала. Если та только боялась, то она уже прошла через похищения, допросы и даже «обмен пленными». Не говоря уж о боязни просто выйти из дома. Она хорошо представляла себе, как чувствуют себя люди, когда не знают, где и когда это случится, но в том, что это случится, уверены наверняка.

Чувствовалось, что на другом конце провода ее собеседница не может говорить. Они обе молчали. Наконец раздался ее голос:

– Вы не сможете хотя бы приехать сейчас ко мне? У меня никого нет в Москве. Мне просто хочется поговорить с живой душой.

Веронике совсем не хотелось. Вся история с устройством на работу, сумасшедшие проекты и теперь еще и женские слезы вызывали у нее желание уйти и зарыться где-нибудь, чтобы ее не втягивали в очередное приключение. Но Аленушка была неумолима.

– Ну, пожалуйста! Хотя бы на полчаса.

Выходя из дома, она заметила фургон и грузчиков, которые стояли рядом с машиной и курили.

«А почему они не уезжают?»

Как и положено, квартира руководителя фирмы находилась на самом верху. Просторная, солнечная гостиная, но вид из окна был унылый. Офис и жилое здание располагались не в самом престижном районе города. Да и обстановка внутри как-то не вязалась с жилищем руководителя процветающего предприятия. Нет. Все было только что из мебельного магазина, но совсем не из последних итальянских коллекций. Какое-то стандартное. И временное.

– Вчера я даже не спросила, как вас зовут, – начала Вероника.

Женщина улыбнулась. Она уже отошла от утренней истерики.

– Алена.

«Алена. Ну, конечно, Алена. Как же еще?»

– И вы тоже? Все почему-то сравнивают меня с Аленушкой из сказки.

Но так и было на самом деле. Сегодня Вероника еще раз имела возможность в этом убедиться. Волосы, фигура, тот же горестный вид.

– Может быть, это из-за того, что я родилась в маленьком городке в Архангельской области. Там, знаете ли, люди отличаются от москвичей. Они другие.

Потом вдруг резко сменила тему:

– Расскажите мне о Нью-Йорке. Я много читала об этом городе, но никогда не встречалась с американцами.

Было что-то детское в подобном вопросе. Она была на много лет младше своего мужа и никак не производила впечатления матери девочки лет пяти. Сама выглядела девочкой.

Молчаливая женщина принесла кофе и удалилась.

– Знаете? Володя обещал, что когда все закончится, мы купим квартиру в Нью-Йорке, и обязательно с окнами на Центральный парк.

Что могла на это сказать Вероника? Начать объяснять, что они никогда не будут жить в квартире с окнами на Центральный парк, потому что никто им даже не станет ее показывать? Риелторы в Манхэттене берегут свою репутацию. С окнами на Центральный парк живут «старые» деньги, а не выскочки без статуса типа черных баскетболистов, рок-звезд или русских с непонятно откуда взявшимися деньгами.

– Мы с дочкой каждый день ходили бы туда гулять.

В Центральном парке гуляют лишь в районе между 59-й и 72-й улицами, где более-менее спокойно. Ну а севернее в парк регулярно наведываются стаи черных или оливковых зверенышей, накачанных наркотиками, и от них не спасают ни конная полиция, ни видеокамеры.

Но зачем разрушать сказочный домик, который создала себе эта молодая женщина?

– Нью-Йорк – самый замечательный город в мире, – начала Вероника и остановилась.

Нужно было что-то говорить дальше, чтобы продолжить сказку, но ничего не приходило в голову.

– Это – центр вселенной. Там всегда что-то происходит. Выставки, концерты, спектакли.

– Ой! Мне так хочется побродить по Бродвею. Походить в театры.

– Ну, конечно, походите. У вас еще все впереди.

– Но для этого нужно туда попасть. Володя уже получил один отказ. А почему вы не хотите нам помочь? Ведь ничего не требуется делать. Только подать документы и ждать. Вы хотите за это больше денег?

«Ну просто какая-то маленькая девочка!»

– Дело не в деньгах. Ваш муж предложил мне достаточно денег.

Ее огромные глаза глядели вопрошающе. Нужно было сказать что-то серьезное, но ничего не приходило в голову.

– Мне попросту не по себе от подобной ситуации. Я должна делать то, не знаю что. Ваш муж так и не рассказал мне о характере моей работы. Затем фиктивный брак, получение визы. Я просто не представляю, куда это может меня завести. Поверьте мне на слово. Я уже попадала в неприятности в Москве. И не раз. А тут еще и неприятности в Америке!

Неправда. У нее и в Америке было много проблем. Просто зачем добавлять новые?

– Но мы так на вас надеялись! Володя уже подготовил все документы.

– Как подготовил? Какие документы?

Она, казалось, смутилась.

– Ну, он всегда спешит. Я ему говорила: «Не торопись!» Но сейчас все документы уже готовы.

Веронике стало смешно.

– Можно спросить? Какие именно?

– Все, что требуется в подобных случаях. Свидетельство о браке. Свидетельство об удочерении. Все необходимые справки.

Веронике потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.

– О каком браке? Я что-то не припоминаю, чтобы я выходила за кого-то замуж.

– Господи! Ну это же просто бумажка. Вы уже полгода как замужем.

Вероника неоднократно слышала: «Страна чудес». Сегодня она наконец поняла истинное значение этого выражения.

– Он что – двоеженец? А как же ваш брак?

– Мы давно развелись. На бумаге, конечно.

Она зашла с другой стороны.

– А как же девочка? Какое удочерение? Я уже успела удочерить вашего ребенка?

– Видите ли, юрист сказал, что наличие ребенка может повлиять на результат. В данном случае при отрицательном решении можно идти в суд и что-то доказывать.

«Ну, вот только судов мне не хватало!»

– Ну, а вы сами? Почему же дочка не может оформиться вместе с вами?

– Мой муж… – она замялась. – Фиктивный, конечно. Он не вызывает доверия.

– Так вы уже замужем?

– Да. Мы уже подали документы на визу на меня. Теперь – черед Володи и дочки.

Вероника ошеломленно молчала. Они все просчитали и распределили роли, включая и ее собственную. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы сказать, что она думает об их пьесе абсурда, но не успела. Распахнулась дверь и влетела девочка.

– Мама! Мама!

Она поперхнулась, увидев в комнате постороннего человека. За ней, оправдываясь, вбежала женщина, которая приносила кофе. Девочка в испуге спряталась за женщину, выглядывая из-за нее. Вероника никогда не видела, чтобы ребенок так пугался посторонних людей.

Алена привлекла ее к себе, уговаривая:

– Это – Вероника. Познакомься. Она пришла, чтобы нам помочь.

«Ну, это она преувеличивает».

Девочка все еще пряталась, теперь уже за мать. Алена кивнула и отпустила женщину. Они остались втроем.

– Вы же видите, – как бы оправдываясь, сказала Алена. – Она с настороженностью относится к незнакомым людям.

Алена стала гладить девочку по голове, приговаривая:

– Ну, скоро, скоро все закончится, и мы уедем.

Девочка постепенно успокоилась и спросила:

– А когда скоро? Когда мы уедем в Нью-Йорк?

Веронику передернуло. «Что они делают?» У нее не было сил начинать разговор об отказе в подобной атмосфере.

В соседней комнате послышались какие-то звуки, и Алена встрепенулась.

– А вот и Володя пришел.

Она абсолютно точно ориентировалась в звуковой гамме в своей квартире. Дверь распахнулась. Так может заходить только хозяин. Да. Это был ее муж.

Девочка тут же бросилась к нему с криком: «Папа!» и просто повисла на нем. Он только лишь взглянул на Алену, и все понял без слов.

– Знаете, с кем я только что встречался? – вместо приветствия спросил он Веронику, неся дочку на руках.

Естественно, она не знала, поэтому промолчала. Было ощущение, что она услышит какую-нибудь гадость. Так и случилось.

– С вашим генералом.

– «Вашим»? Это с которым?

– Ах, да. Забыл, что у вас их два. С ментом, который полицейский. С Сушко.

– Как вас туда занесло?

– Не спрашивайте! Так, как у нас обычно все делается. Кто-то позвонил кому-то, тот еще кому-то, и в результате я быстро получил аудиенцию.

Он продохнул, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Оказалось, мы воевали почти рядом. Но он майором, а я выше сержанта не потянул. Хорошо повспомнили былое!

Вероника припомнила их телефонный разговор тогда, когда за ней охотились Потрошители трупов.

– Да. У него даже голос меняется, когда он говорит о том времени.

Быстрый взгляд на нее, и он, наконец, плюхнулся в кресло. Девочка прижалась к папе.

«Теперь их трое против меня. Ну и какой сюрприз он мне приготовил?»

– Он оказался нормальным мужиком. Скоро уходит, но до того времени обещал посодействовать. А его там, в ментуре, уважают.

– Ну какое я лично имею отношение ко всему этому?

– Самое прямое. Он очень положительно вас охарактеризовал.

Такого она не ожидала.

– Он сказал, что у вас блестящие способности выкручиваться из любой ситуации. И еще, что вы умеете держать свое слово.

Она молчала, ожидая продолжения.

– Таким образом, вы – идеальная кандидатура, чтобы нам помочь. За вознаграждение, конечно.

– А если нет?

– Тогда у вас будут большие проблемы, и вам придется срочно уехать из страны.

Он дал ей время осмыслить последствия подобного отъезда.

– Нарушение визового режима. Предпринимательская деятельность. Неуплата налогов. Вы же сдаете в аренду ваши квартиры? Сейчас за такими, как вы, идет охота.

И добавил:

– И кто же будет следить за вашей собственностью, если вы уедете? А быстро ее продать очень проблематично. Сейчас не те времена.

На нее неотрывно смотрели три пары глаз. Две васильковых с надеждой и одна с хитрым прищуром, непонятно какого цвета.

Глава 4

Грузчики опять были недовольны. Они вылезли из фургона и молча прошли за ней к лифту. Войдя в квартиру, они в недоумении остановились.

– Мне нужны коробки, чтобы собрать туда вещи, – заявила им Вероника.

Они переглянулись, и один из них стал набирать номер на сотовом. Те матюги, которые он услышал из трубки в ответ на свое возмущение от происходящего, так его поразили, что он отвел трубку от уха и спросил второго, глядя на телефон:

– Что это с начальником сегодня?

Затем осторожно спрятал телефон в карман и побрел к двери.

– Мы будем через полчаса, – пробормотал второй, уходя следом за ним.

Полчаса растянулись на полтора, и к их возвращению Вероника уже успела вытряхнуть все вещи, которые надлежало упаковать в коробки и которых набралось на удивление много. Все это время она вела непрерывный диалог сама с собой. Внутри у нее клокотало.

«Вы хотите, чтобы я на вас поработала? Хорошо. Я поработаю. Но вы посмотрите, как я умею работать. Вы, ребята, об этом еще пожалеете!»

Потом, уже сидя в такси в очередной пробке и немного успокоившись, она стала припоминать, а что же она знала о предстоящей работе, и не вспомнила ничего. Никто не потрудился объяснить, что она должна делать за семь тысяч в месяц плюс «премии за успешно выполненные работы».

Не узнала она об этом и на следующий день, когда, не торопясь, спустилась на второй этаж в доме, где ей предстояло жить и работать. Ее квартира на четвертом этаже оказалась достаточно просторной. Вид на убогие стены какой-то заброшенной фабрики закрывали разросшиеся деревья, и на один-два месяца, пока ее не уволят, она вполне могла бы там пожить.

Первое, с чем ей пришлось познакомиться, был Протокол. Именно Протокол с большой буквы. Это был толстенный фолиант, который регламентировал все. Пожалуй, единственное, чего там не было – это порядка посещения туалета. Все остальное было строго расписано. Причем не только на рабочем месте, но и вне работы. Она была уверена, что такого не может быть ни у одной американской фирмы, и поняла, что именно АйТишник Сева и шкаф в пиджаке имели в виду, когда упоминали Протокол во время ее первого визита в здание. Большинство из условий не имели отношения непосредственно к ней, так как она должна была работать не в офисном здании, а на втором этаже дома, куда ее поселили. Но она представила себе, каково было рядовым сотрудникам там, в офисе.

Запомнить все было невозможно, да она и не пыталась. Единственное, что она уяснила, – нужно лишь что-то нарушить, и тебя мигом уволят. Это ее вполне устраивало.

Она расписалась, что ознакомилась, согласна и обязуется выполнять, получила удостоверение, магнитную карточку, сотовый телефон для связи с офисом, списки номеров телефонов на все случаи жизни, график уборки ее квартиры, еще что-то, во что даже не пыталась вникнуть, и решила, что на этом ее рабочий день закончился, и следовало бы отправиться в супермаркет за покупками. Она уже знала, что могла воспользоваться дежурной машиной, и спустилась вниз. Ей не понравилось, что дежурный охранник поинтересовался, в какой конкретно магазин она направляется, и записал ответ в толстый журнал. Это была ее очередная встреча с условиями Протокола.

Но до магазина она не доехала. Опять вмешался Протокол, когда шофер, ни о чем ее не спрашивая, развернул машину и направился обратно, сказав только, что получил звонок от диспетчера, и ее вызывают обратно в здание.

На втором этаже Веронику уже поджидал хозяин фирмы.

– У вас ненормированный рабочий день! – отрезал он, когда она попыталась возмущаться.

Это было очередным столкновением с Протоколом.

Вероника впервые видела его за работой, и это зрелище ей не понравилось.

– Первое. Завтра поезжайте к Биллу и вытрясите из него всю информацию о машине и о системе. Вы должны знать абсолютно все. Он в курсе, что вы должны приехать.

В том, что она останется у Билла как можно дольше, только чтобы не встречаться с ним лично и с его Протоколом, он мог не сомневаться.

– Второе. У нас остается все меньше и меньше времени. Сидите у Билла хоть до утра, но через день система должна работать.

«Ого! А у них, оказывается, запарка. Это хорошо!»

– Третье. Вот документы, которые вы должны подписать и сдать в американское консульство. И чек готов.

Он придвинул к ней папку и для наглядности помахал в воздухе банковским чеком. По-видимому, так он привык решать вопросы со всеми людьми. В его представлении вид подобной бумажки должен был ее вдохновить, но она продолжала сидеть и молчать. Он выжидающе смотрел на нее.

– Я дома просмотрю документы, прежде чем их подписывать, – наконец, услышал он.

Хозяин фирмы ничего не сказал в ответ и спрятал чек.

– Теперь четвертое. Ваш мент сказал, что будет общаться только через вас. Я для него – слишком заметная фигура. А он нам понадобится. Вы же знаете, как с ним связываться. Не правда ли?

Он впервые взглянул на нее из-за стола и усмехнулся. Она знала как. Еще со времен той истории с Потрошителями трупов, но вновь общаться со «своим» ментом ей вовсе не хотелось.

– Подобные контакты не входили в наши договоренности.

– Входили. Помните, что я сказал о премиях за успешно выполненные задания?

Он откровенно наслаждался собой. За много лет он уже привык, что за ним всегда должно оставаться последнее слово.

– И еще. Вопрос, кто вы и что вы здесь делаете, не должен обсуждаться с другими жильцами дома. И чем меньше контактов с ними, тем лучше. Ведите скромный образ жизни так же, как и в доме, где проживали до того.

«А ведь они хорошо приглядывали за мной прежде, чем позвать в свою компанию. И что же такое мне предстоит делать, о чем не должны знать другие обитатели?»

Но в тот день хозяин не был расположен посвящать ее в детали будущей деятельности.

– Папочку с документами захватите! – сказал он вместо прощания, когда увидел, что она стала собираться.

В супермаркет Вероника ехала злая. И это чувство не проходило и тогда, когда она вернулась и стала загружать холодильник. Но не успела. Ей пришлось ответить на телефонный звонок. Это была Алена.

«Эти люди сегодня не оставят меня в покое!»

Но приходилось сдерживать себя. Ее время еще не наступило.

Она, как могла, постаралась избежать очередной встречи с женой хозяина, но та была неумолима.

– Хотя бы на пять минут.

«Ну разве может разговор с русской женщиной продолжаться пять минут?»

Она просто заставила себя подняться в лифте на верхний этаж. А там ее уже ждал чай.

«Эх! Меньше чем на час эта процедура не потянет».

Алена, как могла, старалась быть любезной. Вопросы о том, как она устроилась, не нужно ли чего? Единственное, чего Вероника действительно хотела, – это покинуть ненавистное ей здание и побыстрее о нем забыть. Она даже распаковала лишь одну коробку с самым необходимым, которую собрала еще дома, когда приняла решение, что будет делать дальше. Но об этом рассказывать не следовало.

Наконец, хозяйка перешла к теме, ради которой Веронику вызвали наверх.

– Володя так переживает, что не находит с вами общий язык.

«Насчет общего языка – это верно. А вот переживает ли?»

– Мне с ним так трудно! Он стал таким нервным! Мы потеряли всех друзей. Я забыла, когда кто-нибудь приходил к нам в гости. Особенно после того, как он… – Она не находила слов. – Он много пил. И, знаете, ну, провел определенную процедуру. – Она опять замолкла.

«Так. Теперь я знаю хотя бы одного «зашитого». Ее приятельница Юлька много ей вещала во время их посиделок, кто в Москве зашился, а кто еще нет. Но Вероника никак не могла взять в толк, что это такое.

– Он полностью изменился! Стал раздражительным. Никуда не ходит. И тут в дополнение ко всему – продажа фирмы и все с этим связанное. Он просто погубит себя. Володя стал ненавидеть людей.

«Это заметно. Но зачем они втягивают в свои проблемы меня?»

Как будто услышав ее мысленный вопрос, молодая женщина произнесла:

– Он так на вас надеялся! Вы – единственная, кто нам подходит во всех отношениях.

«Это почему же? За сто тысяч у вас будет стоять очередь из американцев, которые вывезут вас в США».

– В конце концов, я думаю даже не о себе. Я хочу, чтобы у моей дочки было нормальное детство. Здесь это невозможно.

«Да. Судя по девочке, у нее нелегкая жизнь».

– Но почему Америка? – Вероника впервые раскрыла рот. – Если не ошибаюсь, «Тоталь» – это французская фирма. Поезжайте во Францию! Париж, как говорят, прекрасный город.

– Мы там были два раза. Я не представляю себе, как жить в Париже. Французы такие снобы! Они же ненавидят всех иностранцев. Мы там не чувствуем себя комфортно.

«Не знаю, как в Париже, но в Америке вам может быть не легче».

– Мы перебрали все варианты. Америка – единственная страна, куда мы можем уехать.

«Это смотря как посмотреть. Не ориентируйтесь на рассказы русских! Есть Брайтон-Бич, и есть остальная Америка. И она другая».

В дверь осторожно заглянула та пожилая женщина, которая приносила чай.

– Ой! Я сейчас. – Воскликнула Алена, и ее глаза просто вспыхнули. – Мне нужно уложить дочку.

«Да. Девочка – это смысл всей ее жизни». И еще. Вспомнив свой предыдущий визит наверх, она задала себе вопрос, а что связывает Алену со своим мужем помимо дочки. Деньги? Что-то еще или нет? Интересный вопрос. Но в тот день ей так и не удалось получить ответ.

Алена вошла в комнату вместе с дочкой. Та все еще выглядела настороженной.

– Мы идем спать, – с нежностью в голосе сказала мать.

– Спокойной ночи! – единственное, что Вероника смогла выдавить в ответ.

– Я знаю. Вы нам поможете, – сказала девочка и в сопровождении матери направилась к двери.

В эту ночь Вероника плохо спала. И кровать была ее, и не доносилось шума с улицы, но она не чувствовала себя комфортно. Это было плохое, беспокойное место. Что-то не давало ей покоя. И она знала, что причиной было чувство неопределенности. Работа, о которой она до сих пор ничего не знала, будущее общение со «своим» ментом, другие «успешно выполненные задания». То, что ее используют, как хотят. А главное, у нее не выходил из головы взгляд девочки, прежде чем она ушла. «Я знаю. Вы нам поможете». Тот самый взгляд. Как будто она знала. Как будто она заглянула в будущее.

У Билла Андерсена она появилась с головной болью и в плохом настроении. По старой привычке тот предложил ей кофе, и Вероника ожидала, что он будет по-американски суррогатным и в огромном пластиковом стаканчике, но Билл достаточно долго прожил в России, и кофе был в чашке и натуральный, как полагается.

Она приготовилась слушать. Лекцию начал сам Билл и рассказал о принципиальной схеме разработки, а затем призвал одного из сотрудников, который стал знакомить ее с деталями.

Вопреки ее ожиданиям, через пару часов она была свободна, но, чтобы обдумать услышанное, ей требовалось какое-то время побыть наедине с собой. Конечно, было удобно пользоваться дежурной машиной, которая и сейчас поджидала ее на стоянке перед офисом Билла, но теперь она знала, зачем ее и все руководство фирмы переселили в одно здание, зачем существуют эти дежурные автомашины, и догадывалась о многом другом. Она постаралась незаметно выскользнуть из здания, чтобы ее не заметил шофер. Теперь, после лекции у Билла, она понимала, что находилась под таким колпаком, о котором и не предполагала.

Вероника порылась в сумочке и выудила сотовый, который ей вручили в офисе. Если ее отслеживают, то через этот аппарат, соединенный со спутниковой системой. И еще магнитная карточка. Раньше она заметила чип, вмонтированный внутри. Вероника купила какую-то газету, завернула в нее оба предмета и спрятала сверток между стеной и мусорным баком во дворе офисного здания. В течение часа она поместила в рекламных газетах объявления о срочной продаже трех квартир по цене ниже рыночной. А что, если зашитый хозяин фирмы осуществит угрозу и ей действительно придется уехать? От зашитых всего можно ожидать!

Она вернулась, благополучно выудила из-за мусорного бака свои вещи и, не торопясь, вернулась к поджидавшей ее машине. По их данным должно считаться, что все это время она находилась в офисе Билла.

Зашитый тут же узнал о ее приезде.

– Зачем вы это сделали?

Этот вопрос не выходил у нее из головы после посещения офиса Билла Андерсена.

– Воруют, – как-то буднично ответил Зашитый, продолжая что-то рассматривать в лежащем перед ним документе. – В Америке Салтыкова-Щедрина в школе не проходят? Нет, конечно. А здесь проходят. Он до сих пор актуален. Так же, как и в XVIII веке. Тогда воровали и сейчас занимаются тем же самым.

Он вздохнул и отложил в сторону бумагу.

– Воруют. Привыкли и воруют. Химичат с сортностью на заправках, разбавляют леваком, комбинируют с импульсной системой. Мишка столько морд разбил! Со счета сбился. Все равно не помогает.

«Мишка – это, скорее всего, шкафообразный. Господи! Куда меня занесло!»

– Вот, – он ткнул пальцем в бумагу. – Очередной деятель. Бросил дополнительный кабель через резервную систему и манипулировал на импульсах.

Она ничего не поняла, но этого и не требовалось.

– И что с ним делать? Завести дело? Ничего не докажем. Единственный выход: набить морду и уволить. Но за ним придет очередной урод и придумает что-нибудь похлеще. Нет. Нужно другое решение. Необходим комплексный подход. Должен быть «Большой брат», который все видит. Который тут же зафиксирует. Который тут же доложит. И меры будут приняты незамедлительно.

Он устроился поудобнее в своем кресле за столом, что означало, что разговор будет долгим.

– С воровством на бензоколонках мы уже почти справились. Машина и Михаил работают синхронно. Но тут мы поняли, что существует более серьезная проблема.

Она приготовилась слушать.

– Оказалось, что еще больше воруют здесь, в офисе. Те, кого называют «белые воротнички».

– И что же они воруют? Скрепки?

– Ха! Скрепки! Оказалось, что можно сидеть и красть, не отходя от рабочего стола и от компьютера. И изобрели великое множество способов. Откаты от поставщиков. Не замечать пересортицы. Левак в колонку, а качественный налево. Оплата каких-то несуществующих расходов. И все бумажки грамотно составлены. Каждого вручную не проверишь. А машина может. Теперь не нужно ставить проверяющего к каждому работнику. А к ним еще и проверяющих, которые проверяют тех проверяющих. Теперь все документы существуют только в электронном виде, и задача машины выявлять несоответствия.

– Но задача машины не ограничивается лишь бумагами?

– Да. Нужно проверять и людей. Они ведь являются основным элементом в тандеме человек – бумага. Поэтому машина будет проверять их на несоответствие.

– Но как вы можете их контролировать? Они же люди, а не бумаги.

– Могу. Могу. Существуют математические модели поведения различных категорий людей. Нас всех можно классифицировать и разложить по полочкам. Тут я не силен, но Сева хорошо в этом соображает. Короче говоря, если определенный человек ворует, то это отражается на его поведении по сравнению с другими людьми из его группы. И машина отслеживает это несоответствие. Куда и сколько раз звонит, куда ходит, с кем разговаривает, а с кем нет во время работы, что ест в буфете, тональность голоса. Потом мимика лица. Там сотни факторов. Машина выдает сигнал тревоги, и лишь требуется сопоставить эти данные с его документами, и готово. Вот он, вор.

Зашитый тихо радовался, глядя на недоуменное лицо Вероники.

– Но это же ужасно. Вы следите за каждым служащим.

– Не я, а машина. Машина! И сопоставляет данные. А я лишь принимаю решение.

– Для этого вы вмонтировали чипы в бейджики с именами сотрудников?

– Конечно. И расставили датчики в кабинетах, на дверях и в коридорах. И еще камеры, чтобы отслеживать мимику лица и поведение. И еще микрофоны, подсоединенные к анализатору голоса. Только и всего.

– А зачем вам все это нужно? Я представляю себе стоимость оборудования и установки.

– Ты даже не представляешь себе их стоимости.

Он опять понизил ее статус и перешел на «ты».

– А что касается «зачем», то «Тоталь» поставил мне условие, чтобы я в течение года перевел весь бизнес на работу по-белому. Или как сейчас любят говорить «чтобы он был прозрачен».

С терминологией «по-черному» и «по-белому» она уже была знакома.

– Полгода ушло на битье морд на автозаправках и установку оборудования. Кое-чего мы добились. Я лично стал работать полностью по-белому. Но еще многое предстоит поменять в мозгах у других, и у меня остается всего 6 месяцев, чтобы довести всю систему до ума.

– И удастся?

– Удастся! Привыкнут! Как я привык. Я сейчас получаю в пять раз меньше, чем год назад. Ты думаешь, с кого эти воры брали пример? С меня. Я воровал у них. – И он выразительно поднял руки вверх. – А они все воровали у меня. А теперь все будет по-честному.

Зашитый засмеялся.

– Ты знаешь, сколько мы стали платить отчислений и налогов? В Пенсионном фонде забеспокоились и решили узнать, зачем мы это делаем. Дешевле ведь просто заносить инспектору, а тот начальнику. Экономия в десятки раз. А сейчас они нас не понимают и даже обижаются, потому что перестали приносить. А теперь за что? Теперь мы честные. Мы платим все отчисления.

Ей пришла в голову одна мысль.

– А руководство фирмы вы перевели жить под одну крышу, чтобы следить за ними и после рабочего дня?

– А вот здесь мы подошли к главному вопросу. Ты слышала такое дипломатичное выражение: слияния и поглощения? Или еще – рейдерство. А по-нашему – наезд. Так вот уже пошли слухи о том, что «Тоталь» к нам приценивается, и все понимают, о каких бабках идет речь. Заправки плюс земля, на которой они стоят. И вот сейчас за нас возьмутся. Чтобы мы с кем-то слились, и нас поглотили. А в такие времена лучше держать всех своих поближе к себе. Так вернее.

– И что? Приедут с автоматами?

– С какими автоматами? Ты насмотрелась сериалов десятилетней давности по телевизору. Другие времена. Это раньше нанимали бандитов. Сейчас нанимают юристов. А они пострашнее бандюков.

Он задумчиво постукивал карандашом по столу.

– К нам уже начали приходить разные инспекции, чтобы найти зацепки. Но у нас все прозрачно. С чем пришли, с тем и ушли. Следующим этапом будут финансы. Где-то мы должны потерять много денег, и к нам придут на помощь на определенных условиях, чтобы съесть. Меня уберут из руководства. Ну, конечно, при этом дадут немного денег, а потом распилят бабло, которое получат от «Тоталь». И займутся следующим таким, как я. Так сейчас дела делаются!

Он все еще постукивал карандашом, глядя куда-то поверх нее, как будто говорил сам с собой.

– Ну а при чем здесь люди?

– Люди? – переспросил Зашитый. – Люди – это самый главный фактор. У тех, которые на нас нацелились, как и у меня, мало времени, и им срочно понадобится кто-нибудь из руководства, работающий на них. Чтобы нанести удар по финансам, им необходимо иметь информацию о потоках денег внутри фирмы. Вот здесь опять на помощь придет машина, которая не пропустит неадекватности в поведении и подскажет кто.

Вероника вспомнила об инсайдерах, в роли которых она сама пребывала в Америке, и посчитала, что Зашитый, пожалуй, был прав.

– А зачем вам понадобилось продавать все «Тоталь»? Я понимаю, что вы жили совсем неплохо.

– Плохо мы жили. Плохо. Если бы я был один, то никому бы ничего не продавал. Но я не один. Алена уже рассказала тебе о наших проблемах. Я это делаю для них, для семьи. Я хочу, чтобы моя дочь пошла в нормальную школу, имела друзей и наконец научилась бы смеяться. А у нас в семье витает страх. Днем и ночью. Так долго продолжаться не может. Мы хотим ходить, куда пожелаем, и ни о чем не думать. Нам нужно научиться жить без охраны.

Она обдумывала его слова.

– И вы уверены, что справитесь? Вы даже не знаете, с кем придется воевать.

– Мне придется воевать с системой. Той, которая создана и держится на коллективном воровстве. Когда все несут по вертикали снизу вверх. Вертикаль власти, которую тут один деятель выстроил. Я уже выпал из системы. Перестал отчислять. На это просто неоткуда взять денег. И на меня уже начали смотреть с недоумением. Еще немного, и начнется охота, как на негра из вашего американского фильма. «Враг» там чего-то. Сейчас меня объявят врагом народа и спустят всех собак. А в такое время я должен опираться на друзей и на проверенных союзников. И я должен быть на 100 процентов уверен, что они не подведут. И вот здесь понадобится машина, чтобы вовремя подсказать, кто есть кто.

У нее были определенные сомнения, но она решила не высказывать их вслух.

– И все те, кто сейчас со мной работает и не подведет, получат хорошее вознаграждение из денег «Тоталь». Очень хорошее. И ты тоже.

– А вот мы и подошли к вопросу, зачем же я вам нужна.

– Мне нужен человек, который бы хорошо разбирался в программировании и умел анализировать то, что выдает машина. А сейчас она выплевывает черт знает что. Нужно производить наладку по ходу работы. Я не хочу брать людей Билла. Они будут болтать. Сева – хороший специалист, но и только. В анализе он не силен. Ему всегда нужно сказать, что нужно сделать, и тогда он прекрасно выполнит задание. Мишка? Ну, он по другой части. Только ты и проходишь по всем параметрам. Вас будет трое, и у каждого своя специализация.

– И если я откажусь?

– Тогда тебе придется уехать. Ты слишком много знаешь.

Они оба помолчали, каждый думая о своем.

– Пойми! – начал он первым. – Я просто хочу стать честным человеком и нормально работать. Хотя бы полгода. Но за право быть честным мне придется побороться. Поэтому ты мне нужна.

– Хорошо, Володя. Я поработаю, но хочу, чтобы ты знал, что делаю это не для тебя, а ради твоей семьи.

Она встала и направилась к двери.

– Вероника! Пожалуйста, подпиши и сдай завтра документы в американское консульство.

Она впервые назвала его Володей, а он в первый раз произнес слово «пожалуйста».

Глава 5

В комнате царило напряжение. Шкаф Миша ее невзлюбил еще с первой встречи, а Сева обиделся, так как посчитал, что она отняла у него часть работы, которую тот считал своей. Шеф ее представил и вкратце описал проект «Тоталь». Как оказалось, так они назвали свою безумную затею с общим и полным анализом, отслеживанием и выслеживанием. Опять ей пришло на ум про «окончательный итог», который также в переводе означало это слово, но итог того, что выйдет из их начинания, мало ее волновал, так как она твердо решила, что окончания проекта дожидаться не собирается.

– Тяжело мне придется с ними, – заметила Вероника, когда осталась один на один с шефом после представления коллегам.

– Ничего! Сработаетесь.

С утра она сдала документы в консульство, и Володя пребывал в хорошем настроении.

– Каждый будет заниматься своим делом. Мишка людьми, Сева техникой. А ты должна анализировать то, что выдает машина, и корректировать программу вместе с Севой. Основное внимание – на сбои в документации и в поведении человека. Как только они совпадают – внимание. И результаты ежедневно докладывать мне для принятия решений.

– Решений?

– Да. Решений. Пока машина выдает массу ошибок из-за недоработки программы. Я знаком с бухгалтерией и пойму, где сбой, а где нет.

– А если нет?

– Подозреваемого передаем Мишке, и он разбирается.

– Бьет морду?

– Зачем? Начинает пристально приглядываться к человеку, чтобы исключить ошибку. Если подозрение подтвердится, то на увольнение. А с мордами мы покончили.

Он подумал и продолжил:

– Не удивляйся, что он так на тебя смотрит. Он на всех смотрит с подозрением после того случая.

Поняв, что она не понимает, рассказал:

– Он начал у меня с охранника. В 98-м сел вместо меня на заднее сиденье, потому что мне самому захотелось порулить. Новенький «Мерседес». Только с завода. Когда бабахнуло, меня только выбросило из машины. Пару костей сломал и лишился нескольких зубов. А ему досталось. Заложили-то сзади, под меня. Ему еще повезло, что тоже вылетел из машины и не сгорел. Ну, а парень он здоровый, и организм у него крепкий.

«Господи! Куда я попала!» – В очередной раз пришло ей на ум.

– Я организовал специальный самолет, и его полгода собирали по частям в Германии. Полмиллиона стоило, но привели в божеский вид. Хромает, конечно, но вроде бы в остальном – нормальный мужик. Года два назад женился.

У него совершенно изменился голос, когда он рассказывал о случившемся.

– Я ему обязан. Не знаю, где бы я был сейчас, если бы в тот день сел на заднее сиденье.

Помолчал и затем опять вошел в роль руководителя.

– Михаил свое дело знает, и я ему полностью доверяю. А вот за Севой приглядывай!

«Это как же?»

– Парень молодой, – продолжал он. – Деньги получает хорошие, вот и гуляет вовсю. Взял себе «Порше Кайен» и возит девочек из клубов по ночам. А купил, между прочим, в кредит. По три с лишним тысячи в месяц отдает в банк. И травкой балуется. А может быть, и кое-чем покруче.

«Хорошо у них поставлена служба сбора информации о сотрудниках. А что им известно обо мне?»

Как будто прочитав ее мысли, спросил:

– Ты так и не сдала свою квартиру?

«А ведь он знает. Уже проверили».

– Не было времени. В субботу поеду в агентство.

Но планы-то у нее были другие.

– Тогда за дело! – скомандовал начальник, и она приступила.

В тот день она поднялась к себе домой только в 8 вечера, усталая и голодная. Машина была из последних разработок и верх совершенства. Но это чудо техники выдавало нечто чудовищное, так как программа была индивидуальной и написанной наспех. Разобраться в таком объеме поступающей информации было просто невозможно. Машина учитывала десятки или даже сотни факторов, но не была способна логически их оценить, поэтому вся работа по отсеиванию чепухи легла на нее. И еще вместе с Севой требовалось корректировать программу так, чтобы подобная чушь не появилась вновь.

Затем следовал доклад шефу, который пребывал не в самом лучшем расположении духа после напряженного рабочего дня. Судя по скорости, с которой он разбирался во всех возникших вопросах, она догадалась, что раньше именно он сам занимался ее нынешней работой, но, по-видимому, подобная деятельность отнимала столько сил и времени, что он предпочел нанять кого-то, и выбор по определенным причинам пал на нее.

– Для первого дня неплохо, – констатировал он. – Продолжайте! До конца недели машина должна работать как часы.

И добавил:

– И свяжись с генералом. У него может быть информация для меня. Я должен знать все, что они затевают. Кто предупрежден, тот вооружен.

А вот этого ей делать никак не хотелось, но ее время еще не наступило, и Веронике так же, как она это проделывала раньше, пришлось набрать известный ей номер и, выслушав голос автоответчика, оставить запрос от имени американской телекомании АВС по поводу какого-то происшествия с просьбой перезвонить.

Остаток недели прошел в нескончаемой борьбе с машиной, и, наконец, наступила суббота. Она приготовила целый список дел на этот день, но ее опять с утра вытащили на второй этаж, где пришлось подводить итоги недели. И она, и Сева были как на иголках, и оба были раздражены, но, по-видимому, по разным причинам. Скорее всего, он торопился, потому что договорился подхватить в свое шикарное авто какую-нибудь девушку и забыть о машине и о программе, а ей требовалось решить целый ряд вопросов, связанных с ее собственной дальнейшей судьбой.

Когда в конце концов она освободилась от своих коллег, то спустилась на первый этаж, случайно «забыв» свой мобильный телефон, выданный на работе, и отказалась воспользоваться автомашиной с шофером.

– Сегодня такие пробки в городе! – заявила она охраннику в вестибюле здания. – Я лучше доберусь до риелторской конторы на метро. Так будет быстрее.

Подходя к двери, она заметила, как охранник открывал журнал, чтобы записать, когда и куда она отправилась. Он был аккуратным работником.

Вероника побрела в сторону метро, но, не доходя до него, поймала машину и указала адрес, который ей удалось найти, обзванивая телефоны из рекламного приложения.

Дверь открыла молодая женщина в домашней одежде и со следами усталости на лице, характерной для матерей маленьких детей. Судя по голосам за закрытыми дверями комнаты, детей должно было быть как минимум двое. Оттуда слышался мужской голос, который, как мог, развлекал их.

Как водится, сняв обувь и получив затоптанные тапочки, Вероника прошла на кухню. Там она еле втиснулась в предложенный ей табурет между столом и холодильником. Во времена Хрущева кухоньки строили малюсенькие. Судя по окружающей обстановке, было очевидно, что эта семья отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому Люда, хозяйка квартиры, зарабатывала на жизнь, обходя различные конторы, где, отстояв в очереди, получала подписи и печати на документах для людей, которые не хотели терять на это свое драгоценное время. Ее голос и то, как она вполне профессионально отвечала по телефону на ее вопросы, убедили Веронику обратиться именно к ней.

Когда она изложила свою просьбу, Люда, естественно, удивилась:

– А зачем вам это надо. Ну, арендуют и пусть себе арендуют. Кто же вас поймает?

Но потом спохватилась:

– Ну, конечно, сделаю, если вам так нужно.

Деньги-то в семью требовались. Поэтому не пришлось пускаться в объяснения, зачем она хочет зарегистрироваться в качестве налогоплательщика, да еще и заплатить налоги с договоров на аренду ее квартир. А причина была одна: от Володи можно было ожидать чего угодно, и она должна быть готовой ко всему. Поэтому она решила не дать ему шанс поймать ее с этой стороны.

Загвоздка была с ее паспортом. Требовалась нотариально заверенная доверенность с переводом. И не одна. Ожидая в конторе, пока ей сделают доверенности, Вероника обдумывала свои дальнейшие планы, и ей в голову пришла идея.

Вернувшись к Люде, она спросила, а не имела ли та дела с риелторами, и оказалось, что она даже успела поработать в конторе по продаже недвижимости, но без особого успеха. Дети отнимали все ее время. Услышав от Вероники о трех квартирах, которые она намерена продать, глаза у Люды разгорелись. Они быстро договорились о том, что Люда берет на себя все контакты с риелторами и будет показывать квартиры, когда это потребуется.

Услышав следующую просьбу, Люда напряглась:

– Ну, я не знаю. Как бы чего не вышло. Вы же не российская гражданка.

– Люда! Если бы я была шпионом, то не обращалась бы к вам. ЦРУ снабдило бы меня всеми нужными телефонами!

А требовалось лишь купить на Людино имя мобильный номер, чтобы Вероника могла пользоваться телефоном без опасения, что ее разговоры будут прослушиваться неизвестным количеством лиц. Деньги помогли преодолеть Людины сомнения, и вскоре она обзавелась средством связи, которое не контролировал ни Володя, ни его враги.

Она тут же связалась с арендаторами ее квартир и сообщила, что те должны через месяц выехать, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, когда вписала этот пункт в условия договоров. Ответом были возмущенные вопли, но она вежливо, но твердо потребовала, чтобы через 30 дней помещения были свободны. Она не собиралась 6 месяцев заниматься идиотской работой, да еще и встревать в разборки из-за чьих-то миллионов. Это без нее! Она уже имела достаточно приключений в этом городе.

Суббота вымотала ее даже больше, чем работа, но расслабиться, когда она вернулась в свою квартиру, не удалось. Сначала был звонок сверху, но она, сославшись на усталость и головную боль, отказалась подняться к Алене. На сидение за чаем уже не было сил.

Затем последовал еще один звонок. Голос был незнакомый. Женщина безапеляционным голосом потребовала, чтобы Вероника ровно в 10 утра в воскресенье явилась к главному входу на Черемушкинский рынок, если хочет получить ответ на свой вопрос.

Надо отдать должное генералу. Он появился ровно в десять и гордо прошествовал внутрь, издалека кивнув ей головой, чтобы она следовала за ним. Возвышаясь над всеми и одетый в неприметную куртку, он как корабль двигался прямо сквозь толпу, которая обтекала его со всех сторон. Дойдя до рядов с картошкой, он, наконец, закончил движение и, остановившись перед одной из торговок, еще раз кивнул, разрешив подойти к себе.

– Запоминай! – без преамбул начал он. – Первое. На него наезжают твои американцы. «Шеврон». Есть у вас такие? Тьфу! Надо же, какое дурное название придумали!

Торговка непонимающе смотрела на возвышающуюся над ней фигуру мужчины, который смотрел в ее сторону, а говорил с другой женщиной.

– Насыпь три кило! – скомандовал он ей.

– Второе. Они сошлись с Земелей. Тот, который из Думы. – Это уже предназначалось Веронике. – Володька должен его знать. Тот подключил Обухова. Это из нашего территориального управления. Его переведут на мое место. Он, небось, отдал уйму денег, чтобы купить себе кресло в центральном аппарате и генеральские погоны. Ему сейчас бабки вот как нужны, чтобы отбить расходы.

Веронику передернуло от циничности этого человека.

– И еще там крутится твой дружок Важа, как его, еб там, по отчеству. Пока не знаю, что он делает в их компании.

Это было не просто плохой новостью. Это было отвратительной новостью. Важа Шалвович был врагом. И опасным врагом еще со времен, когда она работала в фонде у Сергея.

– Пока я на службе, он тебя не тронет. Но через два месяца я уйду, – предостерег он.

– Ты чего мне насыпала? – Это уже предназначалось торговке.

Та даже присела от его рявкающего баса.

– Посмотри, что у тебя на прилавке и что в ведре.

Женщина начала что-то доказывать, размахивая руками, но генерал прервал ее, прорычав:

– Оставь эту гниль себе.

И двинулся дальше вдоль рядов, скомандовав ей:

– Пошли!

Вероника послушно поплелась за ним, ожидая услышать еще какую-нибудь гадость, и не ошиблась. Остановившись напротив другой женщины, тот продолжил:

– А теперь о тебе. На тебя запросили объективку. И, скорее всего, у наших друзей с Лубянки тоже. Так что готовься! Подключи своих посольских друзей или еще кого, я не знаю. Подстрахуйся!

Это было легче сказать, чем сделать.

Уже другая торговка смотрела на них, не понимая, что происходит.

– Разрежь одну картофелину! – скомандовал ей генерал.

Продавец не двигалась.

– У тебя нож есть? – спросил он удивленную женщину.

Вероника в это время с тоской смотрела по сторонам. Как бы ей хотелось исчезнуть куда-нибудь подальше от всех их разборок!

Генерал понюхал половинку разрезанной картофелины.

– Три кило!

– Люблю зажарить картошечку на сале и с лучком. – Это опять предназначалось Веронике.

На его лице, на которое природа не затратила много времени и лишь слегка поработала топором, отразилось некое подобие улыбки.

– Сам всегда выбираю, а то сейчас насыпают в землю хрен знает чего, и после этого картошка – уже не картошка. Никакого вкуса. А тебя-то как к Володьке занесло? – без перехода продолжил он. – В каком качестве?

Зачем нужно было от него что-то скрывать?

– В качестве жены.

Он хмыкнул и покрутил головой.

– Ну, ты даешь!

Подумав секунду, добавил:

– На ПМЖ Володька собрался?

Он быстро разобрался в ситуации.

– Это правильно! Сваливайте! И побыстрее. Против него такой сходняк мрази собирается! – И он еще раз покрутил головой.

Аудиенция была закончена.

– Можешь идти, – разрешил он. – Если что накопаю, позвоню. Встретимся на том же месте.

– А ну-ка, покажи, что ты там мне набросала! – Это уже предназначалось бедной женщине-продавцу.

Шефу ее доклад не понравился. Он храбрился, сказав: «Ну, это мы еще посмотрим!» Но по тому, как он ссутулился в кресле, было понятно, что он сам не был так уверен в своих словах.

– Ну, а приятель из Думы? – Вероника кивнула на постер на стене. – Поможет?

– Не тот случай. Не потянет. Земеля – это Землянский. Юрист, который прикрывается депутатским значком и занимается тем, что отыскивает и наезжает на «жмуров». Слияния и поглощения. У него в этом большой опыт. Это, конечно, худший вариант, но будем бороться. А вот новый «добрый дядька» – это новость.

Видя, что она не понимает, разъяснил:

– «Жмур» у них – это я, а «добрый дядька» – покупатель. «Шеврон». Так это на их языке.

Он замолк, думая о чем-то своем. Вероника посчитала, что пора оставить его одного, но он ее остановил:

– А вот откуда они знают о тебе?

Это был вопрос, над которым она не задумывалась.

– О том, что ты у нас работаешь, знают только Мишка, Сева и я. Даже если кто-то и видел тебя в здании, то никто не знает ни твоей фамилии, ни чем ты занимаешься.

Ей стало не по себе.

– А женщина-кадровик?

– Она здесь не живет, и ты в ее списках не числишься.

– Охранники и шофера?

– Они не знают имен. Только лишь «жилец из квартиры такой-то».

– Кто делал идентификационную карточку?

– У нас собственная машина. Твою я сделал сам.

– Кто же тогда?

Шеф задумчиво постукивал карандашом по столу, глядя куда-то в сторону, и Вероника не была уверена, услышал ли он ее вопрос.

Глава 6

На следующей неделе схватка с машиной продолжалась. Приходилось только поражаться, чем только не занимались люди на работе. Нужно было отсеивать как несущественную выдаваемую машиной информацию о слишком частых встречах Васи с оператором ПК Светой в коридорах и в курилке, о задержках по вечерам секретарши в кабинете одного из руководителей, о неадекватном поведении сотрудника после того, как он вернулся с переговоров с рекламной фирмой, и многое другое. К этому приходилось добавить длинный список порно, торговых и прочих непрофильных веб-сайтов, куда заглядывали практически все сотрудники. Затем электронная переписка по неслужебным вопросам. Миша притаскивал данные о том, кто и куда звонил и о чем при этом говорилось. Программа была настроена так, чтобы выуживать из разговоров отдельные ключевые слова, которые ее настораживали, и совмещать их с другими факторами в поведении. Машина фиксировала все подряд, что-то с чем-то сопоставляла и в результате выплевывала десятки единиц подобных фактов в день, а их работой была фильтрация и корректировка. К концу второй недели Вероника уже была в курсе, кто с кем встречается после работы, и где каких девушек предпочитают мужчины, и что из одежды нравится женщинам.

Раздражало все. И тюрьма, в которую ее фактически заперли, и бессмысленная работа, и Сева, с которым ежеминутно приходилось разговаривать через компьютер, так как его величество Протокол не позволял им заходить в кабинет друг к другу. Лишь однажды они вместе проехали в лифте каждый на свой этаж. Ее показалось, что Сева как-то неловко чувствовал себя в одной кабине с ней, и они лишь молча кивнули друг другу на прощание.

И еще она окончательно поняла, что, как бы ей ни хотелось отомстить, не было ни малейшего шанса запустить в систему Костину программу и облегчить банковский счет Володиного предприятия на энную сумму, ради чего она с такой легкостью согласилась у него поработать. У нее не было доступа в систему, у нее отсекли любые контакты с теми, кто имел подобный доступ. Поэтому интерес к работе упал почти до нуля, и она лишь автоматически выполняла свои обязанности, дожидаясь того момента, когда решит все свои проблемы, развернется и уйдет.

Пару раз она встречалась во дворе с Аленой, которая сидела с девочкой на крохотной детской площадке. Они были единственными, кто ею пользовался, потому что других маленьких детей в доме не было.

Алена больше не приглашала ее к себе наверх, чему Вероника была только рада. Они ограничивались обменом несколькими вежливыми фразами. Разговаривать было не о чем. Девочка в это время развлекала сама себя, кормя хлебными крошками муравьев, иногда вскрикивая:

– Мама! Посмотри, как они вместе тащат крошку в норку.

Мама отвечала односложными:

– Да. Да. Вижу.

Лишь когда Вероника уходила, девочка вдруг пристально взглянула ей прямо в глаза, и от этого взгляда ей стало не по себе. Как будто девочка что-то знала. То, о чем даже не могла сказать вслух.

Она в который раз подумала о том, что эта пара намеренно заперла себя в своеобразной тюрьме, чтобы потом вырваться и попасть в еще более комфортное заключение. Конечно, они найдут себе квартиру в неплохом районе Нью-Йорка, но будут там чужие. Без языка, без работы, без привычного круга общения. Соседи демонстративно не будут замечать непонятно откуда взявшееся семейство. С обитателями Брайтон-Бич они вряд ли найдут общий язык. И что тогда? Сидеть на лавочке в ближайшем парке и с наступлением темноты прятаться в свою норку в человеческом муравейнике, потому что на улицы выползают стаи хищников? Выходить раз в месяц в театр, где не будут понимать и половины из того, что говорят актеры? Или в ресторан, где будут чувствовать себя пришельцами с другой планеты?

«Это их проблема. Не забивай себе голову!» – уговаривала Вероника сама себя.

Но так как думать по большому счету было не о чем, то в голову лезла всякая чепуха.

От тоски она даже позвонила своей приятельнице Юле, чтобы поговорить с живым человеком и, может быть, даже встретиться с ней в воскресенье. Не вдаваясь в подробности, Вероника повествовала о том, как глючит машину и что она до восьми вечера пребывает в постоянной борьбе. Юля в ответ что-то говорила о проблемах со школой и с детьми и в конце выдала, что дел так много, что она даже не выходит из дома. К тому же в городе ходит грипп, и она не хочет занести его домой, чтобы не заразить детей, что на нормальном человеческом языке означало, что встречи нежелательны, о чем ее, скорее всего, проинструктировал муж.

«Судя по всему, муж держит нос по ветру, и уже пошли слухи. А в Москве ведь слухи – главный источник информации».

Чтобы как-то развлечь себя, она попыталась найти место, чтобы с утра побегать, как всегда делала дома, но это оказалось глупой затеей. За ней тут же с громким лаем увязалась стая бездомных псов, а затем еще стали улюлюкать и свистеть какие-то подростки.

Тогда она стала выходить по вечерам, чтобы просто пройтись скорым спортивным шагом, но улицы были плохо освещены, бродили какие-то мрачные фигуры во всем черном и с собаками на поводках, она не чувствовала себя в безопасности. Но подобные прогулки позволяли ей связываться с Людой, чтобы ее никто не прослушивал в здании. Та уже везде зарегистрировала Веронику, и оставалось лишь внести через банк причитающиеся платежи.

Пришелец из другого мира появился на ее пути неожиданно. Молодой человек спросил, как пройти к метро, и его облик был вызывающе дорогим для этого района. Безупречно одетый красавчик с отличной фигурой. Он пошел рядом, говоря о каких-то пустяках, как будто они были давно знакомы. Вероника поймала себя на мысли о том, что ей было приятно и волнительно идти рядом с подобной мужской особью, по коже прошел озноб, как будто идешь рядом с грациозным, но опасным хищником.

Молодой человек что-то заговорил о номере ее телефона и о встрече. Она уж было подумала: «А почему бы и нет?» Однако где-то в глубине сознания сверлил червь сомнения. Она реально оценивала свои женские качества, и красавчики наподобие этого обычно не клевали на таких, как она. Но человек живет надеждой.

Немного не доходя до освещенной калитки ее дома, молодой человек вдруг резко остановился, и тут она все поняла:

«А он знает. И где я живу, и о видеокамерах перед входом».

Он знал и не хотел светиться, что означало… Веронике даже не хотелось думать, что это могло означать.

Она молча продолжила путь по направлению к дому и, не поворачивая головы, лишь подняла вверх руку, чтобы прощально помахать ею. Сказок в жизни не бывает!

«Итак, они сделали первый ход», – сказала она сама себе.

Вероника не стала делиться своими подозрениями с Володей, чтобы тот не подумал, что у нее началась паранойя, но для себя решила, что настало время держаться настороже. Поэтому, когда она в субботу поехала к Люде, чтобы забрать бумаги, то все время, как ей казалось, незаметно оглядывалась назад, однако не заметила ничего подозрительного.

Но оказалось, что плохо смотрела. Как только машина остановилась у дома, где жила Люда, сзади подрулила «Волга», из которой выскочил молодой парень и сунул ей в лицо какое-то красное удостоверение.

– Одну минуточку.

– А ты сядь и не высовывайся!

Это предназначалось выскочившему из машины шоферу-телохранителю, которого ей дал Володя, и он опять показал свое удостоверение. Тому пришлось подчиниться.

– Вам делают деловое предложение. 30 тысяч баксов за то, чтобы вы на три месяца уехали к себе, в Штаты. Хорошие деньги, а?

Парень ухмылялся. Он был мерзким. От него просто разило милицейской или уже полицейской наглостью.

– Ну, и еще билет бизнес-классом, – добавил он, довольный собой.

Ей было просто до тошноты противно стоять перед этим самодовольным подонком, которого прислал какой-то неведомый ей Обухов, чтобы ее купить.

– Пошел вон!

Она подумала и добавила, обходя его:

– Козел.

– Пожалеешь! – услышала она себе в спину.

Люда выполнила все ее указания, и хотя бы со стороны налоговых органов к ней не должно быть никаких претензий. Оставалось лишь избавиться от квартир, и она была бы свободна, но приходилось ждать, пока две из них не покинут арендаторы. Но, по словам Люды, ситуация на рынке недвижимости была непростой, и она предупредила, что даже по сниженной цене нет никаких гарантий, что они уйдут быстро.

Генерал еще более убавил ее оптимизм.

– Чего? Какие налоговые органы? – протянул он, когда на очередной встрече она напрямую спросила, с какой стороны к ней могут прицепиться, если понадобится. – Да тебя просто возьмут за переход дороги в неположенном месте и найдут в сумочке наркоту. Заведут уголовное дело и запрут на сутки в обезьянник, пока тебя не вытащит оттуда американский консул. После этого сама уедешь. И очень быстро.

Ее передернуло от подобной перспективы.

– А что нужно сделать, чтобы не цеплялись?

– Нужно, чтобы за тобой стоял кто-то, кого они боятся.

– Вы можете быть этим кем-то, которого боятся?

– Я? Да на кой хрен мне это нужно? Я завязал. И хочу уйти тихо. Все забыть, как кошмарный сон. Ловить рыбку, ходить с ружьишком. Я взялся помогать только Володьке. Все-таки служили по соседству. А ты ищи среди своих друзей. Они покруче меня.

Если бы он знал о ее отношениях с «друзьями»!

– Теперь о Важе, – он переключился на Володины дела, собственно из-за которых они и встретились на рынке. – Эта падла решил встрять в качестве миноритария и урвать свою долю американских денег. Земеля его взял на случай, если понадобится использовать силовые методы решения проблем. Он знает, что Володька – крепкий орешек.

– Но он же – депутат. Как он может общаться с такой мразью?

Генерал с изумлением глянул в ее сторону и даже не стал отвечать на подобную чепуху.

– Слушай дальше. Они обо всем сговорились, определили доли и скоро начнут.

– Уже начали. Подослали ко мне красавчика, чтобы познакомиться.

Генерал разулыбался.

– Ну и как мужик? Нормальный? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ну, это – Земеля. Узнаю его методы. Он идет первым. Будет давить со всех сторон. Через суды, через налоговиков, через поставщиков. Будет покупать людей. Скажи Володьке, чтобы торговался, тянул время и готовился. Потому что потом в бой пойдет Важа, и это уже серьезно.

Она вздохнула. Наступали тяжелые времена. Она уже однажды столкнулась с Важей Шалвовичем. Нужно было поскорее убираться, и подальше.

– И еще. Пусть копает под Обухова, моего сменщика. У того рыльце в пуху. Слишком много под себя гребет, и народу это не нравится. Есть за что зацепиться, тем более уже знают, что он уходит. Не будут бояться. Если накопает, то облегчит себе жизнь. Без Обуха им будет трудно. Володька-то числится за Московской областью, и там будут недовольны тем, что на него наезжает Москва. У нас разделение сфер влияний. И Обухов должен договориться с областью и решить эту проблему, отчислив им что-то с барского стола, чтобы те не возникали. Для этого его и взяли в свою компанию.

Веронике и так было трудно следить за мыслью генерала и запоминать все хитросплетения московских связей, а тут еще и Подмосковье.

– Ну, на сегодня все. – И он двинулся вдоль рядов.

Шеф был раздражен.

– За что он деньги получает? – имелся в виду генерал. – Я все и без него знаю. Они уже начали. На следующей неделе подадут документы в суды по просроченным векселям какого-то лохматого года с требованием наложить арест на имущество.

– Просроченные векселя?

– Да. Векселя. Нарисовали бумажек и радуются. Пока проведут экспертизу и докажут, что векселя липовые, пройдет несколько месяцев. Но, даже если и наложат арест на какую-нибудь заправку, не умру. У меня все они записаны на разные акционерные общества. А 100 процентов капитала обществ – у меня в холдинге. Им понадобится 40 исков, чтобы уложить меня на лопатки. А это даже Земеле не под силу.

«А он совсем не прост!»

– Даже если понапишут бумажек о продаже акций каких-нибудь заправок, зарегистрируют их у налоговиков, то что они получат? Недвижимость? Да. Но обремененную долгами. Все эти ЗАО столько должны холдингу, что им мало не покажется. Проблемы они приобретут, а не недвижимость. И суды, которые будут разбирать иски к ним.

Подумал и добавил:

– Даже если они меня угрохают, то что будет? А ничего. Холдинг находится в трастовом управлении. Я лично там не хозяин. Это люди умирают, а трасты нет. Так у вас говорят в Америке? Траст будет управлять имуществом, а до него им не добраться. Он очень далеко и хорошо защищен. Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет. Вот так тут у нас!

Он отхлебнул что-то из стакана.

– Еще выплыли с жалобами два пацана, которым набили морды. Напишут об этом какую-нибудь херню в газетах. И пойдут круги по воде. Мол, у Володьки проблемы. Наши-то понимают, что наехали, а иностранцы не врубаются. Они же еще верят, что все, что пишется в газетах, – чистая правда.

Володя внимательно посмотрел на нее:

– Знаешь, почему я все это тебе рассказываю?

Поняв по ее лицу, что она не понимает, сказал с усмешечкой:

– А к тому, что если ты тоже решаешь, продаться или нет, то должна осознать, что этим, которые наезжают, не светит ничего. А соответственно и тебе тоже.

Вероника решила пропустить это замечание без внимания.

– Генерал еще сказал, что будут действовать через поставщиков, налоговиков и…

– Правильно. Но все это – мелкие уколы, чтобы отвлечь внимание. Ударят они по деньгам. У них нет другого способа меня свалить. И ваша задача вычислить, кто продался.

Он порылся в ящике стола и вынул две коробочки.

– Знаешь, что это такое?

Она знала. Сама пользовалась подобной продукцией, когда работала в фонде у Сергея.

– Помоги мне установить их в компьютеры Мишки и Севы. Я должен знать все, что они делают.

Она сидела и не двигалась с места.

– Чего ты сидишь? Как ты думаешь, от кого они узнали о тебе? От одного из них двоих.

У нее было предположение от кого, но она предпочла не высказывать его вслух.

– Пошли! Моя карточка открывает все двери, и меня машина не фиксирует. – Он скривил рот в подобие улыбки. – Я здесь – человек-невидимка.

Через полчаса работа была закончена, и теперь сами контролеры находились под контролем.

– А в моем РС уже установили? – спросила она, когда они произвели проверку.

Володя ухмыльнулся.

– Он там с самого первого дня. Тебе я доверял меньше всего.

Ну, об этом она догадалась тоже с первого дня.

Пошла следующая неделя ее работы, и она получила еще одно задание.

– Ко мне приходит «Шеврон», и нужно помочь с переводом, – заявил шеф. – Я не хочу привлекать никого постороннего.

«Шевроном» оказался довольно обаятельный дядечка в ранге исполнительного директора фирмы.

– Откуда вы? – доброжелательно спросил он, когда они знакомились в кабинете у Володи.

– Из Чикаго.

Ей совсем не хотелось делиться с ним подробностями своей биографии.

Кем был второй из пришедших мужчин, она сразу же догадалась по депутатскому значку в лацкане пиджака.

«Вот и познакомились, – подумала она. – Много о вас слышала. Спасибо за красавчика».

Землянский неплохо знал английский и переводил словесный мусор, которым обычно американцы начинают деловые переговоры. Он с чувством собственного достоинства восседал в кресле и выглядел даже посолиднее американского директора, иногда поглядывая на нее через золотистые очки, когда она переводила то, что отвечал Володя.

Наконец, они перешли к вопросу, с которым явились. Американец заявил, что в бизнес-кругах циркулирует информация, что ведутся переговоры о продаже фирмы одной из международных нефтяных компаний. «Шеврон» намерен расширять свою сбытовую сеть в России, поэтому хотел бы сделать конкурентное предложение. Они тщательно изучили вопрос с помощью господина Землянского (кивок в сторону соседа) и вышли на некоторые цифры, которые он хотел бы вручить уважаемому владельцу фирмы. Конечно, это – предварительное предложение, и оно будет уточняться по результатам аудиторской проверки. Финансирование сделки будет производиться банком «Чейз», который входит в пятерку крупнейших банков Америки.

Директор «Шеврона» положил перед Володей пару листов с отпечатанным текстом и замер в ожидании.

– Это почти в три раза ниже реальной стоимости предприятия, – был ответ.

Володя даже не прикоснулся к лежащим бумагам. Американец взглянул на соседа, и тот понял, что настала его очередь.

– Владимир Иванович! На данный момент предложенная сумма отражает реальную стоимость вашей фирмы, поэтому я советую согласиться. У вас имеются определенные проблемы, и это было учтено, когда делалось данное предложение. Как сказал господин директор, это – не окончательное предложение. Если подобные проблемы будут нарастать, то его предложение будет корректироваться только в сторону уменьшения.

Не дождавшись реакции, он продолжил:

– И мы будем гибкими в выплате причитающейся вам лично суммы. У нас существуют схемы, позволяющие избежать чрезмерного налогового бремени, которое может быть связано с данной сделкой.

Он даже не затруднял себя переводом на английский язык того, что говорил, и американец молча ожидал, когда его сосед выговорится. Роли между ними были заранее распределены.

– Я понимаю, что вам необходимо время на обдумывание данного предложения. Может быть, получить совет от друзей. Но не задерживайте ответ! Дальше будет только меньше.

В его голосе уже прозвучала некая угроза.

– Я считаю, что предложенная цена занижена, и прошу вас рассмотреть вопрос об ее корректировке в сторону увеличения.

Володя последовал совету генерала и играл с ними. Вероника добросовестно перевела, и тут оживился американец.

– Я рад, что мы начали диалог, и надеюсь, что он продолжится. Я думаю, что в результате мы выйдем на цифру, приемлемую для обеих сторон.

Землянский бросил на него предостерегающий взгляд. Очевидно, тот сказал что-то, не соответствующее их договоренностям. Американец не заметил и продолжил свою речь:

– До конца недели я буду находиться в Москве и остановился в отеле «Кемпинский». Вы можете связаться со мной, если у вас возникнут вопросы.

Его русский партнер поджал губы и был явно недоволен.

– А после моего отъезда наши интересы будет представлять господин Землянский, и все переговоры прошу вести с ним.

Настал момент прощания, и все встали. Землянский чуть более положенного задержал ладонь Вероники в своей руке и выразительно перевел взгляд на ее левую руку, в которой она держала визитные карточки мужчин. Ей предложили сделку. Ее опять хотели купить. Она еле заметно помотала головой из стороны в сторону. Она отказалась продаться. Он был умным адвокатом, и все понял без слов. Володя ничего не заметил, так как в этот момент тряс руку американца, который тараторил, как ему было приятно с ним познакомиться.

– Хорошо он приложил Земелю!

Володя откинулся в кресле, когда они остались одни.

– Он дал мне коридор до конца недели, чтобы бортануть Земелю и договориться напрямую.

– Тогда договорись!

– Не пройдет. Мало.

Видя, что она не понимает, продолжил:

– У вас что делают, когда хотят купить бизнес, который стоит, скажем, 100 миллионов? Идут и предлагают 101 миллион. А у нас находят таких, как Земеля, и договариваются, что платят только 60 миллионов. Земеля организует наезд и делает так, что хозяину идут только 30, а 30 он забирает себе. Причем если хозяин начинает упираться и у Земели появляются расходы, то их относят на хозяина, и тому идет еще меньше, а Земеля остается при своих тридцати. Поэтому он и заговорил об уменьшении.

Володя отхлебнул воды из стакана.

– Покупателю подобная схема всегда выгодна. Он экономит сорок. А америкос захотел еще сэкономить. Положим, я испугаюсь и соглашусь на 45. В этом случае он кинет Земелю и сэкономит 55 миллионов вместо 40.

«Да. В России у бизнеса свои законы».

– А я не испугаюсь и не соглашусь.

– И что тогда?

– Война.

Глава 7

У шофера оказалась отменная реакция. В последний момент он крутанул руль вправо, и выскочивший на противоположную сторону грузовик лишь задел левое заднее крыло, но и этого было достаточно, чтобы их машину выбросило на тротуар, где ее остановил фонарный столб. По чистой случайности не пострадал никто из пешеходов.

Шофер зло курил в стороне, вокруг машины собралась группа зевак, а Вероника сидела на какой-то расшатанной скамейке и пыталась унять дрожь в руках. Перед глазами все еще стояла картина проносящегося в двух сантиметрах от лица металлического кузова грузовика, когда ее швырнуло на левую заднюю дверь от стремительного маневра шофера. Затем удар, и она полетела вперед. Только потом она испугалась.

«Съездила в супермаркет!»

Сейчас они ожидали приезда полиции для составления протокола и еще одной машины, которую выслали, чтобы ее забрать. Грузовик даже не остановился.

– Чего это они за тебя взялись? Кому ты мешаешь?

Володя спустился на второй этаж, чтобы переговорить с ней, когда она вернулась в здание. Он подумал то же самое, что и она.

– Наверное, потому что я им не продалась.

И она рассказала эпизод прощания с Землянским. Об остановившем ее наглом менте он уже знал.

– Будь осторожна! И не выходи без надобности из дома.

Это был его единственный комментарий на произошедшее.

«Будь осторожна и сиди тихо! – думала она у себя дома. – Почему я должна сидеть? Это твоя война, а не моя. Ты вышибай свои миллионы, а у меня есть собственные капиталовложения. Три квартиры в Москве. Для меня это – целое состояние. И защищать его я буду своими методами».

Еще по дороге домой у нее сложился план действий, но требовалась определенная подготовительная работа. Минуты, пока загрузился РС и произошло соединение с Интернетом, показались ей вечностью.

Пальцы летали по клавишам. Землянских в Америке оказалось несколько. Но вскоре она выловила нужного. Бинго! Дом в Майами. Оформлен на мистера Землянского, миссис Землянскую и некую Розу Цингер. Оценочная стоимость для налогов на собственность – более 4 миллионов. Куплен 2 года назад. План дома. На берегу залива. Есть бассейн. Теперь спутниковый снимок района. Причал и катер. Есть кредит? Нет. Значит, куплен за наличные. Водительские права? Получены тоже 2 года назад. Номер социального страхования? Два года. А кто такая Роза Цингер? Получила права тоже 2 года назад. Значит, дочь. Есть семья? Есть. Муж и сын. Зарегистрированы там же. Все приехали 2 года назад. Значит, гражданства еще не имеют. Это облегчало задачу.

Ночью спала плохо. Вероника вновь и вновь мысленно составляла план разговора со стариной Джорджем из посольства. «Только бы он еще работал!»

Как оказалось, фэбээровец все еще находился в Москве. С утра добраться до него по посольскому телефону не удалось. Какие-то люди отвечали, что он занят, и предлагали изложить им свою проблему, но ей мог помочь только Джордж, который, по-видимому, в это время был занят защитой своей родины, и ему не было никакого дела до какой-то Вероники. Он так и не перезвонил. Но от нее было не так-то просто отделаться. Сохранился номер мобильного телефона, который остался с тех времен, когда она по его заданию поехала проверять, как генеральская команда спалила здание больницы, чтобы замести следы скандала с Потрошителями, и она набрала этот номер.

– Говорит Вероника Ярборо. Мне срочно нужно поговорить с вами по важному вопросу, – начала она строгим, деловым голосом. – Я могу приехать в посольство прямо сейчас.

Она мысленно представила себе лицо дядюшки Джорджа, когда он услышал ее голос. Каждый из них испытал лишь чувство облегчения, когда закончилась эпопея с органами для трансплантации и они наконец расстались. Оба надеялись, что навсегда.

Джорджу понадобилось какое-то время, чтобы прочистить горло и сказать деревянным голосом:

– Вы, очевидно, слабо представляете себе специфику работы посольства. У нас день расписан по минутам, и мы не имеем возможности встречаться, когда вам заблагорассудится. На следующей неделе…

Он все еще прикрывался посольством.

– Я не могу ждать до следующей недели. Это важно не только для меня, но и для вас тоже.

– Да? – он попытался изобразить иронию. – Благодарю вас за трогательную заботу обо мне.

Приходилось блефовать.

– Вы хотите, чтобы я опять обратилась напрямую в Вашингтон, как в прошлый раз?

Должно быть, он этого не хотел.

– Я выделю для вас 5 минут в четыре тридцать, – отрезал он. – И не опаздывайте!

Она перевела дух. Была пятница, и, может быть, она еще успеет.

Теперь можно было ответить Севе, который уже дважды вызывал ее через компьютерную связь. Проблемы с машиной казались такими мелкими и незначительными, что она даже не пыталась вникнуть в то, что говорил Сева. Голова была занята другим. Получится или нет?

День, казалось, тянулся бесконечно. Наконец, она оделась и спустилась на первый этаж.

– В американское посольство, – заявила она дежурному в вестибюле.

«Ну, их! Пусть знают».

Она получила разъездную машину и, помня о московских пробках, выехала за два с половиной часа до назначенной встречи. Опоздать она не имела права. Такого шанса больше не представится. Была пятница, и она добралась до здания посольства лишь за десять минут до встречи.

Джордж заставил ее понервничать полчаса, пока не влетел в комнату, показывая всем своим видом, что у него совершенно не было времени. Речь была заготовлена заранее, и она стала скороговоркой выкладывать перед ним проблемы с безопасностью американских граждан, с которыми они столкнулись при осуществлении сделки по приобретению российской сбытовой компании. Джордж молчал и смотрел на нее, как на назойливую муху, которая жужжит и которую, к сожалению, нельзя прибить. Наконец ему надоело, и он прервал ее:

– А при чем здесь посольство?

– Посольство ни при чем. Но мне нужна помощь ФБР. Вы же должны стоять на страже экономических интересов государства. Это – одна из задач агентства, судя по тому, что написано в вашем веб-сайте.

– Знаете, экономические интересы государства не имеют никакого отношения к вашим собственным интересам по покупке каких-то компаний.

– Но это же «Шеврон». Это – нефть. А в нынешних экономических условиях…

– Ваше время истекло.

Он начал подниматься, и настало время сказать ему то, зачем она пришла.

– Джордж, сколько вам лет?

Тот застыл.

– Извините?

– Ну, я имею в виду, сколько вам осталось до отставки? Совсем немного? И что вы потом собираетесь делать?

Он продолжал с изумлением смотреть на нее.

– А здесь «Шеврон», и они сейчас находятся в очень затруднительном положении. Очень! А нефтяники умеют быть благодарными тем госслужащим, которые в свое время оказали им содействие. После того как «Шеврон» обоснуется здесь, им понадобятся люди, знакомые с местными условиями. А московские зарплаты у них значительно выше, чем у правительственных служащих.

Джордж все еще сидел и задумчиво глядел на нее.

– И что вы от меня хотите?

Он уже не собирался уходить.

– Здесь находится один из директоров «Шеврона», и я хочу вас с ним познакомить. Вам лучше иметь с ним личный контакт.

Джордж молчал, что означало, что он не возражает.

– Я попытаюсь побыстрее связаться с ним и назначить встречу. Но он завтра улетает, поэтому она состоится или сегодня вечером, или в субботу утром.

– Вы знаете номер моего телефона.

Теперь на очереди оставался американский директор, и она стала регулярно звонить в гостиницу «Кемпинский», но тот никак не появлялся в своем номере. Наконец, с десятого раза она услышала знакомый голос. Он пребывал в благодушном настроении, поэтому разговаривать с ним было легко.

– Появилось какое-то новое предложение после того, как я вчера переговорил с Владимиром?

«Ого! Володя, оказывается, решил напрямую выйти на «Шеврон».

Но ее задачей была защита собственных интересов и самой себя, а не Володи.

– У меня есть важная для вас информация, и я хочу, чтобы вы ознакомились с ней до отъезда из Москвы.

– Заинтригован. Но сегодняшний вечер у меня занят, а завтра я уже улетаю.

– Но вы же будете завтракать перед отъездом?

– Ну, в общем, да. Но это будет в восемь утра.

– Восемь? Подходит. Это не займет много вашего времени.

Он неопределенно хмыкнул.

Дальше был звонок Джорджу, который хоть и удивился столь ранней встрече, но особо не возражал.

Вероника не узнавала его. Надо отдать ему должное. Старина Джордж знал, как нужно продавать себя, как любят говорить в Америке. С первого момента, когда они с Вероникой подсели к столику директора «Шеврона», он захватил его внимание. Тот допивал кофе и поначалу был обескуражен появлением нового персонажа, но быстро овладел собой и, получив визитную карточку гостя, даже стал пытаться понять, чего тот от него хочет. Он кивал головой, когда Джордж рассказывал ему о том, что он и его организация стоят на страже интересов своей страны. Название организации ни разу не было упомянуто, но все понимали, о ком идет речь. В конце он даже упомянул Веронику, назвав ее «мой друг», и похвалил за помощь в деле борьбы с международными криминальными организациями. Такого она не ожидала. Только ради подобной чести стоило затевать эту операцию.

Отбарабанив свою речь, Джордж решил, что пора закругляться, и заверил, что директор «Шеврона» может обращаться к нему со всеми возникающими вопросами, и он подключит своих русских друзей, чтобы те оказали ему всестороннюю помощь. Получив ответные заверения, что тот непременно свяжется с ним во время своего следующего приезда в Москву, они расстались, очень дружески потряся друг другу руки. Только обернувшись, когда она шла к выходу из зала, Вероника заметила, что директор «Шеврона» сидел за столом с недопитым кофе и вертел в руках полученную визитную карточку. Его лицо выражало недоумение.

«Получил?» – злорадно подумала она.

Но он был не единственным, кто выразил недоумение. Джордж тоже был озадачен.

– Не беспокойтесь! Он просто не ожидал встречи с вами. Я не сказала ему по телефону, с кем он должен встретиться. Позвонит!

Но по большому счету ей было все равно. Пусть думают, что хотят. А она добилась своего. Или почти добилась. Вероника не могла отказать себе в удовольствии побеседовать еще с одним участником разыгрываемой драмы. Поэтому, дождавшись начала десятого, она набрала номер телефона юриста-депутата, который имелся в его карточке. Была суббота, но ей ответили. Очевидно, у Земели было столько дел, что рабочих дней ему уже не хватало. Женский голос, не предвещавший ничего хорошего, поинтересовался, что ей нужно.

– Меня зовут Вероника Ярборо, и мне необходимо переговорить с господином Землянским.

– Он будет позже. По какому вопросу вы звоните?

– Мне нужно передать ему срочную информацию.

– Я запишу и передам ему.

– Это информация лично для него. У него есть автоответчик?

На том конце провода секретарь колебалась, думая – стоит – не стоит, – но потом решилась:

– Сейчас соединю.

Вероника отвела от уха трубку мобильного телефона, пока автомат голосом господина Землянского произносил словесную шелуху о том, как он сожалеет, что не может ответить, и перезвонит, как только представится возможность. После электронного сигнала она произнесла речь, которую мысленно составила еще вчера:

– Вероника Ярборо. Надеюсь, что вы меня еще помните по нашей встрече на этой неделе. Я только что встретилась с американским поручителем, интересы которого вы представляете, и познакомила его с джентльменом из посольства США. Я думаю, что беседа была полезной для директора «Шеврона». Если вы желаете, то я могу и вас познакомить с этим джентльменом. Вам тоже было бы полезно пообщаться с ним.

Передохнула и добавила:

– И у вас очень симпатичный домик в пригороде Майами. И катер. И бассейн. Вместительный дом! 5 спален. Достаточно места и для вас, и для дочки с семьей. И не забудьте! Я всегда могу представить вам сотрудника посольства. Он очень милый человек.

«И этот получил!»

Она была уверена, что Земеля уже имел удовольствие пообщаться с озадаченным американцем и представлял, о ком идет речь. Но нужно было, чтобы он обязательно прослушал ее послание, поэтому она еще раз соединилась с его офисом и, услышав знакомый скрипучий голос секретарши, выдала:

– Милочка! Я только что оставила на автоответчике послание для Земели. Не забудь напомнить ему о нем!

– Не забуду, милочка.

Голос секретарши даже охрип от услышанного, но теперь Вероника была уверена, что, как только появится шеф, он тут же узнает о ее записи.

После этого она отпустила машину и гуляла по Красной площади. Прошлась по ГУМу и спустилась на Манеж, посидела в кафе. Стоял теплый осенний день, и по центру города гуляли люди, у которых, как и у нее, прошло напряжение рабочих дней, и они наслаждались последними теплыми денечками.

А где-то там, как всегда по субботам, трое мужчин в мрачном здании со всей серьезностью обсуждали, как улучшить функции машины, чтобы она получше следила за людьми. Шеф, конечно, поинтересовался, куда она подевалась, и Вероника представила себе его лицо, когда ему доложили снизу, что она отбыла в гостиницу «Кемпинский». А ей было все равно. У нее было прекрасное настроение, и она, как и все, радовалась последнему солнечному дню.

«Можете меня уволить. Я буду только рада».

Глава 8

– Задание выполнено. Готовь бабки!

Мужчина громко сказал эту фразу в трубку мобильного телефона и открыл заднюю дверцу машины, стоявшей у подъезда. Голос был полупьяный, и его лицо показалось ей знакомым. Где-то она его уже видела.

По вечерам, когда было темно и не было дождя, Вероника обычно спускалась во двор дома и разминалась на детской площадке, на которой днем играла дочь Володи. Выходить за пределы огороженной территории она все еще опасалась. Испугались? Не испугались? Кто знает, что у них на уме.

Машина уже уехала, и она вошла в лифт, чтобы подняться к себе. Вспомнила она его, проезжая мимо второго этажа. Конечно, это был третий на постере у Володи. Кажется, Валерка. Только раздавшийся вширь и с проплешиной на голове. Тоже депутат Думы. Что-то щелкнуло в мозгу. И Земеля – депутат. Совпадение?

Звонок в дверь раздался через полчаса. Настойчивый звонок. К ней никто не приходил, кроме уборщицы, да и то днем. Чей-то приход мог означать лишь какую-то неприятность. А у нее и так их хватало!

За дверью стояла Алена. И не одна, а с дочкой. Казалось, что ребенок был напуган больше обычного.

– Извините! Мне нужно оставить дочку на несколько минут, и мне не к кому обратиться, кроме вас.

Она уже проходила внутрь, и Веронике ничего не оставалось, как отступить в сторону.

– Ну, я не знаю… – начала она.

– Не беспокойтесь! Это ненадолго. Сейчас спустится Елена Архиповна.

Очевидно, это была та молчаливая женщина.

– Мама! Мама! Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Я скоро вернусь.

Девочка разревелась. Алена, как могла, успокаивала ее, уже сидя на диване в комнате. Вероника стояла в стороне, приходя в себя от вторжения посторонних. Наконец, девочка притихла, все еще всхлипывая, и Алена заспешила к выходу.

– Извините! Но так получилось. Володя… – она помедлила, – он опять сорвался.

«Сорвался. Куда сорвался? Ах, да! Поняла».

И тут на ум опять пришел депутат Валерка.

«А кому он докладывал?»

Алена ушла, и она осталась наедине с девочкой. Вероника пыталась задавать ей какие-то вопросы, но та не реагировала, уставившись в экран телевизора, где показывали мультфильмы.

Через несколько минут появилась женщина и, как всегда молча, прошла в комнату, нагруженная пледом, игрушками, книжками, и девочка, наконец, оживилась. Вероника почувствовала себя лишней и оставила их вдвоем, чтобы прилечь отдохнуть в спальне.

Не проходило неприятное ощущение, что это – начало очередного витка драмы с миллионами, в которую втягивают и ее. Она не могла просто взять и уехать. Это могло быть просто опасно. С той субботы, когда она повстречалась с «добрым дядькой» из «Шеврона», прошла неделя, и ничего не произошло, что еще ничего не означало. Затем, куда ехать? Ее собственная квартира стояла без мебели. Люда в который раз говорила о проблемах с квартиросъемщиками из других квартир, которые никак не съезжали, и о том, какое сейчас сложное положение на рынке. Все эти проблемы и чувство неопределенности отравляли ей жизнь.

Пришлось встать и впустить Алену, которая пришла, чтобы проверить, все ли в порядке. Потом куда-то уходила и приходила женщина. В конце концов она оставила дверь не запертой с мыслью: «Да пусть делают тут все, что хотят». Она слышала, как Елена Архиповна сначала кормила девочку, а потом пела песенку, и та уже весело щебетала.

Она проснулась, одетая, около двенадцати, прошла и заглянула в комнату. Девочка спала на диване, прикрытая пледом, а женщина, скрючившись, примостилась в кресле. Она тут же открыла глаза, как только Вероника появилась в дверях, была очень недовольна ее приходом и стала поправлять плед на девочке.

Потом среди ночи она слышала, как открывалась и закрывалась входная дверь. Вероника понадеялась, что они ушли, но это была Алена, которая пришла с инспекцией, и Елена Архиповна о чем-то ей докладывала в коридоре.

Вероника не выспалась и встала с головной болью. Она была готова высказать этому семейству все, что о них думает, но они уже исчезли. Молча и незаметно. После беспокойной ночи от них осталась лишь одна забытая на полу игрушка.

День тянулся бесконечно. Раздражал Сева, который все время названивал через компьютер с очередной проблемой. Чтобы как-то занять время, она обсуждала с ним какие-то мелочи, которые, по большому счету, он мог бы отрегулировать и сам. Казалось, что он наслаждался борьбой с электронным чудищем, а ей смертельно надоела вся эта бессмысленная деятельность, и Вероника просто отбывала время, за которое ей платили деньги до того момента, когда сможет без страха покинуть это сборище параноиков.

Телефонный звонок поступил, когда она уже собиралась покинуть свой компьютер и подняться к себе, чтобы поспать после беспокойной ночи. И это не был РС. Звонил внутренний телефон. Ее не было в списке сотрудников, что означало, что звонить мог только один человек.

– Зайди ко мне! Дверь открыта.

В комнате царил полумрак. Тяжелая атмосфера и спертый воздух давили на мозг. Хотелось побыстрее выйти наружу.

– Так и не нашли никого?

Голос шефа был возбужденным.

– Плохо ищете!

Сам он сидел в тени, и лица не было видно.

– Я не возражаю, если ты меня заменишь кем-нибудь другим.

– Нет уж. Ты хорошо себя зарекомендовала. Особенно в истории с «Шевроном».

«Что и откуда он знает?»

– Теперь мы пойдем до конца. Вместе.

– Если я захочу.

– Захочешь! Кто же отказывается от денег? Хороших денег.

– Если будут деньги.

– А куда они денутся? Или «Тоталь», или «Шеврон», или кто-нибудь еще.

– Или их разложат по карманам Земеля, Обухов, Важа Шалвович. Кто там еще? Твой друг Валерка.

Она кивнула головой на постер.

– А Валерка-то тут при чем?

Голос у него осип.

– Скорее при ком. От кого он получает бабки? Перед кем он отчитывался вчера вечером?

– Отчитывался?

– Да. По телефону после встречи с тобой.

Минуту царило молчание, потом скрипнуло кресло, и он показался из темноты. Его лицо было страшным.

– Выйди отсюда!

Отдохнуть и успокоиться не удалось. Она уже знала, кто мог так звонить в дверь. На пороге стояла Алена, но на этот раз одна.

– Позвонил Михаил снизу. Там что-то происходит.

Алена стояла и ждала ее реакции, но Вероника не двигалась с места. Она устала.

– А почему вы сами не посмотрите, что там происходит?

– У меня нет доступа на второй этаж.

– Хорошо. Мы поедем вместе, и я открою вам дверь.

– Я не могу бросить дочку.

Она стояла и смотрела на нее глазами, полными слез.

Вероника взяла со столика карточку и молча направилась к лифту. Алена осталась стоять на площадке.

В коридоре второго этажа стоял Миша и методично дубасил здоровенным кулачищем в дверь шефа. Вдруг оттуда раздался звук выстрела. И это действительно был выстрел! Она столько раз слышала их с экрана телевизора. Миша, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжал сотрясать кулаком дверь. Раздался второй выстрел, и тяжелые удары продолжались.

Вероника держала дверь лифта, чтобы успеть уехать из этого сумасшедшего дома, если что-то произойдет. Алена, несомненно, знала, что происходит внизу, и послала ее вместо себя.

Неожиданно дверь нараспашку открылась. Володя окинул коридор блуждающим взором.

– Заходи.

Это предназначалось Мише. И, сфокусировавшись на ней, добавил:

– И ты тоже.

– Может, мы сами разберемся? Без посторонних.

Миша взглянул в ее сторону.

– А вот мы сейчас посмотрим, кто посторонний.

Его голос не предвещал ничего хорошего.

– Заходите оба.

Ей не хотелось отпускать спасительный лифт, но она все же решилась.

На столе безостановочно звонил телефон. Володя снял трубку и рявкнул:

– Все в порядке.

Она осталась возле открытой двери, посчитав, что так будет безопаснее. В комнате стоял сизый дым от стрельбы.

– Дай пушку!

Миша был настроен решительно.

– Пустая.

Володя бросил пистолет в ящик стола, а Миша стал возиться с окном. Наконец, оно поддалось, и сквозняк начал выдувать пороховой дым. Телефон начал заливаться опять. На этот раз ответил Миша и заверил, что все в порядке. Он по-хозяйски вел себя в кабинете шефа. Вероника все еще держалась поближе к коридору.

– Хорошо ты его отделал!

Миша кивнул на стену.

Вероника заглянула внутрь. Голова одного из друзей на постере отсутствовала. Были видны кирпичи красного цвета, а на полу валялись куски штукатурки и стреляные гильзы.

– За что ты его так? Продался? Я тебе говорил, что такого купят за пару штук.

– Продался? – переспросил Володя. – А вот мы сейчас посмотрим, кто продался и за сколько.

Он достал из ящика тоненькую папочку и швырнул ее Мише.

– Погляди-ка!

Тот раскрыл первую страницу и тут же закрыл папку.

– Что? Шпионил? Эта сука помогла? – Он кивнул в сторону Вероники. – Вспомнишь меня! Они вдвоем с Севкой тебя продадут по полной программе. Без копейки останешься!

– Давай сейчас о тебе. Сколько пообещали?

– Побольше, чем я у тебя получаю, работая ищейкой.

– Миш! Ну как ты мог? Мы же с тобой сколько лет вместе.

– Вместе? Это как вместе? Да, ты все это время держал меня за слугу. Те, которые начинали вместе с тобой, вон как поднялись. Ковальчук и другие. А я кем остался? Подметайло.

– Ну, ты же…

– А что я? Тупой? Да? Не потяну? А я, между прочим, инженер-связист. У меня есть высшее военное. А ты что закончил? Среднюю школу на тройки. Сам как-то по пьяни рассказывал. Я офицер. А ты до чего дослужился? До сержанта? Да, я к тебе пошел в охранники только потому, что в то время не было никакой работы для таких, как я, да так и застрял здесь из-за того, что мне все кости переломало, когда под тебя заложили.

– Да, я полмиллиона на тебя выложил в то время, когда для меня это были бешеные деньги. У бандитов взял и два года отдавал.

– Так ведь отдал. И еще заработал. А кем я стал? Инвалидом. И на всю жизнь. У меня детей никогда не будет, потому что там, в яйцах, что-то порвалось. Никогда. А ты мне тут про два года и про полмиллиона.

Володя помолчал, обреченно глядя в стол.

– Миш! Уйди! Уходи сам, пока я… – он не знал, что сказать, мотая головой.

– И что ты сделаешь? А? За все то говно, которое я за тебя убирал? Что?

И он поднял палку как дубину и начал угрожающе приближаться к столу. Володя с изумлением смотрел на него, потом открыл ящик стола, выхватил пистолет и вскочил на ноги.

– Уйди подобру, или я завалю тебя прямо сейчас! – Голос у него был совсем безумным. – Вот! Один остался. – И он слегка взвел пистолет и показал ему патрон внутри.

– Так ты со мной?

– Да! Так. И свидетель есть, что ты на меня напал.

Он махнул пистолетом в сторону двери.

Вероника очнулась от ступора, в котором пребывала, и бросилась к лифту.

«С меня хватит! Не хватает только, чтобы они начали тут убивать друг друга».

Она нажимала и нажимала на кнопку, но лифт не работал. Из кабинета доносились возбужденные голоса. Потом наконец в коридор выполз Миша и, тяжело опираясь на палку, поплелся к двери в свой кабинет. В проеме появился Володя и коротко бросил:

– Зайди!

Видя, что она не трогается с места, сказал:

– Лифт не пойдет. Я его отключил.

Она прошла и осталась стоять возле двери. Володя вновь сидел за столом и наливал в стакан янтарную жидкость из черной пузатой бутылки.

– Будешь?

Она отрицательно помотала головой.

– Эх, Мишка, Мишка! Сколько лет, сколько лет. Вместе начинали и через такое прошли! Друг друга вытаскивали из таких ситуаций. Сколько я денег и сил угробил, чтобы он встал на ноги! Он просто не представляет, чего мне это стоило помимо денег.

И он помотал головой. У него даже голос изменился, как и у генерала, когда тот рассказывал о прошлых годах, когда он воевал в Чечне.

– Это все его жена. Она его подзуживала. Завистливая баба. Как женился, другим стал.

Он уже вернулся в настоящее время, и вместе с ним его голос и лицо.

– Осталось две доли из трех, которые я выделил на вас из денег «Тоталь».

Он сделал большой глоток и добавил:

– Конечно, если останется, между кем делить.

Глава 9

– Обух – педрила!

Генерал загоготал, и две проходившие мимо женщины испуганно отшатнулись.

Встреча, как всегда, проходила на рынке. Она докладывала, что удалось выяснить о его сменщике. Генерал только досадливо махнул рукой, когда Вероника рассказала, как полковник Обухов отжимал у хозяев коммерческую недвижимость.

– Конфликт между владельцами собственности. Ничего не докажете. Суды, юристы. Не ментовское это дело.

История с продажей конфискованной партии электроники тоже его не вдохновила.

– За эти дела уже сели прокуроры и кое-кто из ментуры, а Обух отвертелся. Поздно. Поезд уже ушел. Ищи что-нибудь свеженькое! Такое, чего у нас не любят. Залез не на свою территорию, связался с кавказцами, наркотики, малолетки.

– Важа Шалвович?

– Не пройдет! Он не общается с ним напрямую. Только через Земелю. Придумай что-нибудь еще!

Но у нее в запасе почти ничего не осталось.

– Ну, не гомосексуальные же связи?

Это было как раз то, что так обрадовало генерала.

– Эх, как я сам не додумался!

Он повертел головой.

– То-то, я смотрю, он какой-то не такой.

Генерал не находил слов и повертел пальцами в воздухе, как будто ощупывал что-то невидимое.

– Но сейчас вроде бы свобода.

– Это у тебя в Америке свобода, а у нас в конторе это дело не уважают.

И добавил, протянув:

– Очень не уважают. Скажи Володьке, чтобы доложил наверх, пока министр не подписал приказ. И побыстрее!

– А почему вы сами не доложите?

– Потому что я ухожу. И ухожу тихо, без приключений.

Аудиенция была закончена.

– За что он деньги берет?

Шеф опять был возмущен.

– Мне дело нужно, а не его советы. Как я найду доступ на самый верх? Это – Москва. Раньше я бы вышел через область, но не сейчас. Сейчас на меня там обижены. Перестал заносить.

Он задумчиво смотрел на нее.

– Попробуй через посольство!

Это было неожиданным ходом.

– При чем тут посольство?

– А при том, что если в МВД узнают, что у американцев есть компромат, то его никогда не назначат.

Увидев, что она сомневается, он добавил:

– И не забывай, что у нас существует система премий за успешно выполненные работы.

Вероника не забыла. Конверт, который она получила за прошедший месяц, был весьма пухлым. Премиальные за «успешно выполненные работы» оплачивались совсем неплохо, что давало стимул для выполнения новых заданий.

В отличие от прошлого раза, Джордж быстро нашелся по телефону и даже попытался быть любезным. Он согласился встретиться и не заставил себя долго ожидать в приемной посольства, что говорило о многом.

– Что я могу для вас сделать?

– Просмотреть вот это.

Джордж не торопился взять лежащий на столе диск. Нужно было его как-то стимулировать.

– Вы хорошо владеете русским языком?

Джордж неопределенно пожал плечами.

– У нас есть хорошие специалисты.

– Тогда пусть ваши специалисты переведут вам то, чем занимается человек, которому вы будете пожимать руку на приемах в посольстве, когда уйдет в отставку генерал Сушко.

Джордж какое-то время задумчиво изучал ее прежде, чем решиться.

– Оставайтесь здесь!

Ждать пришлось полчаса. Когда он вернулся, диска при нем не было.

– И много у вас подобного материала?

Он все еще ей не верил.

– Больше у меня ничего нет.

– А кто собрал этот букет?

– Мой муж. В частном порядке.

– Муж? У вас есть муж?

– Да. Он – владелец фирмы, которую хочет приобрести «Шеврон».

Джордж со значением посмотрел на нее, все еще что-то прикидывая в уме.

– Почему я должен всему этому верить? Какое мне дело до коррумпированного полковника МВД?

– Потому что Обухов играет в команде против «Шеврона».

Она сама уже давно запуталась, кто и против кого играет. В этом городе всегда происходила незримая борьба всех против всех. Но упоминание американской фирмы заставило Джорджа задуматься. Он явно просчитывал в уме варианты.

– И что вы хотите от меня?

– Донести эту информацию до руководства МВД.

– Только и всего? Эта информация должна быть проанализирована в Вашингтоне, и я должен получить оттуда санкции.

– У нас нет времени на анализ. Министр должен вот-вот подписать приказ.

Джордж, положа ногу на ногу, задумчиво помахивал носком ботинка, глядя на нее. Наконец, процесс оценки закончился.

– Наши русские друзья весьма болезненно реагируют на нашу самостоятельную деятельность у них в стране. Но посмотрю, что я смогу для вас сделать.

На языке чиновников это означало, что он согласился помочь. Но почему? Как ей показалось, упоминание «Шеврона» оказало на него стимулирующее воздействие. Директор фирмы действительно обратился к нему за помощью? Если да, то почему? У него же здесь есть свой представитель – Земеля.

Ответ на этот вопрос она узнала позднее вечером по телефону.

– Могу я называть вас Вероникой.

– Нет.

Земеля пытался найти к ней подход в американском стиле, но она сразу же пресекла подобную фамильярность. Он понял и перешел на сугубо деловой тон.

– Я только сегодня прослушал ваше сообщение.

«Врешь! Просто выжидал».

– Хочу вам сообщить, что я отказался от сотрудничества с фирмой «Шеврон», так как вокруг этой сделки стали крутиться подозрительные элементы, а я, знаете ли, берегу свою репутацию и не хотел бы общаться с подобной публикой. Я поставил в известность «Шеврон» о нежелательности подобных контактов и заявил, что складываю с себя полномочия представлять их интересы в Москве.

«Да. Репутация у тебя отменная! И сомневаюсь, что ты сам отказался. Скорее всего, «Шеврон» послал тебя, потому что ты им стал не нужен».

Он замолк, ожидая ответной реакции, но ее не последовало.

– Как вы считаете, ваш шеф рассмотрит предложения от других потенциальных покупателей?

«Почувствовал, что уплывают миллионы?»

– Я мог бы предложить ему покупателей, с которыми он мог бы договориться значительно легче, чем с иностранцами.

«Например, Важу Шалвовича».

– Я не в курсе деловых планов моего мужа.

Ответом было тяжелое молчание. Земеле требовалось время, чтобы переварить «мужа». По-видимому, для него это было сюрпризом. Наверное, Володя скрыл данную информацию даже от Миши, и оказался прав.

– Хорошо. Я напрямую свяжусь с вашим мужем.

Его тон явно потеплел.

– Сожалею, что не смогу вам помочь в сделке с «Шевроном», но в любом случае, если вы с мужем будете во Флориде, я всегда буду рад принять вас в своем доме. Мы прекрасно порыбачим.

Земеля умел казаться любезным, когда этого хотел. Особенно тогда, когда твердо знал, что никто к нему не приедет. И еще. Он позвонил по ее служебному сотовому телефону, который не значился ни в каких списках.

«Эх, Миша, Миша! Продался с потрохами».

Если Джордж все еще был любезен с ней, то контакт с «Шевроном», очевидно, сработал, и американцам Земеля стал не нужен, так как они вышли на Володю напрямую. Что же тогда тот станет делать? Миллионы-то, казалось, были совсем рядом. Скорее всего, сейчас он спрячется за широкую спину Важи Шалвовича и оттуда будет руководить процессом. И подобная ситуация становилась опасной. Генерал предупредил ее об этом. А на кого они будут работать? «Шеврон» уплыл, «Тоталь» в них не нуждается. Единственное, что остается, – это на самих себя. Если так, то опасность удваивается. А что там Обухов? Ответ пришел быстро.

– Бортанули Обуха!

Генерал пробирался сквозь рыночную толпу.

– Министр не подписал. У нас кадровики на ушах стоят. Почему? Отчего?

Он откровенно радовался.

– Говорят с Лубянки настучали. Здорово Володька сработал!

«Здорово я сработала!»

– Представляю, как Обух сейчас в истерике бьется. Столько денег угробил!

– Так ему, наверное, отдадут.

– Взятки не возвращаются.

Генерал, очевидно, знал, что говорил.

– Смотри! Он теперь обижен. Может пакость учинить.

Ей пришла в голову мысль.

– Есть еще один обиженный – Земеля. Его бортанули американцы.

– И он тоже? Ну, тогда смотри в оба! Они друг друга стоят. А если еще и кавказец присоединится, сваливайте с Володькой, и побыстрее.

Она уже сама поняла, что, может быть, не так уж здорово все получилось.

– Меня задержали на службе еще на пару месяцев, пока не найдут замену. Давай! До следующего раза.

Насчет отъезда мысль, конечно, была правильная, но трудновыполнимая. Непроданные квартиры превратились в якорь, который не выпускал ее из Москвы. Очередной разговор с Людой ничего не дал. «Приходят, смотрят, никто не покупает».

– А из какого агентства приходили в последний раз?

– Из «ИНКОМа».

Вместо того чтобы перебирать бумажную макулатуру, которую выдавала машина, Вероника стала звонить в агентство и добилась разговора с управляющим. Женщина оказалась достаточно любезной и стала копаться в своем компьютере, потом куда-то звонила и в конце концов сказала, что она не совсем понимает, что происходит, и посоветовала ей лично поговорить с одним из риелторов. Им оказалась словоохотливая женщина, которая огорошила ее вопросом:

– Так вы продаете или нет?

– Естественно, продаю. Зачем же я тогда ее выставила?

Далее риелтор поведала ей во всех подробностях, как она неделю не могла показать квартиру покупателям, потому что Люда всегда находила предлоги, чтобы оттянуть показ. А в последний раз она вообще заявила, что квартира уже заавансирована.

Слушая скороговорку женщины, Вероника решала для себя вопрос: кто и зачем. Перекупить Люду могла троица ее врагов. А какой смысл? Ведь они, наоборот, хотели, чтобы она уехала. Если не они, то оставался лишь один человек, который был заинтересован в том, чтобы она подольше задержалась в Москве.

Глава 10

Володя постоянно пребывал в поганом настроении. Очевидно, он никак не мог справиться с вредной привычкой. Пару раз на глаза попадалась Алена, которая сухо здоровалась и смотрела в сторону. Сева, как мышь, прошмыгивал в свой кабинет, бросая на ходу «Привет!», и тоже отводил глазки. Никого больше в этом доме она не знала. Вероника старалась выходить за пределы двора только в случае крайней необходимости. Дома сидела до полуночи в Интернете, чтобы убить время. И еще заметила, что стала разговаривать сама с собой. Ночью спала плохо. Снились какие-то гадости и очень часто девочка с грустными, недетскими глазами. Она вставала посреди ночи и подолгу стояла у окна, глядя на унылый ночной пейзаж. У дома была плохая энергетика. Он как бы вытягивал из нее энергию. И, наверное, не только из нее. Другие временные обитатели, которых она встречала у лифта, тоже выглядели хмурыми, как и она с утра после отвратительной ночи.

На рабочем месте Вероника стала сама, не таясь, обзванивать агентства, чтобы контролировать, как шла продажа ее квартир, и поручала Люде лишь ездить и показывать их. Скрывать то, что она продает собственность, не имело смысла. Шеф и так обо всем знал.

Машина продолжала выплевывать новую и новую информацию о подозрительных явлениях, но все было чепухой, не заслуживающей внимания. К счастью, объем информации значительно сократился, да и Сева стал все реже и реже беспокоить ее звонками. Она просто отсиживала положенные рабочие часы.

Но подобное затишье действовало на нервы. Где-то в глубине сознания сидела мысль о том, что в любой момент может случиться что-то такое, что непосредственно затронет и ее. Какой-то взрыв. Следовало бы быть настороже, предупредить надвигающуюся опасность. Но как? Она не представляла себе, с какой стороны ее ждать.

Откинувшись в кресле, она стала в ручном режиме осматривать Володины владения. Одни из значков, изображавших людей на экране, в одиночестве застыли на месте, другие передвигались, несколько сотрудников собрались вместе, и она имела возможность даже посмотреть на отдельном мониторе видеоизображение данной группы людей, а если бы хотела, то и послушать, о чем они говорят. И еще заглянуть в компьютер и посмотреть, что выведено у каждого на экране. Она могла побывать везде. От нее никто не мог спрятаться. За подобную способность наблюдать за всеми шеф называл себя «человеком-невидимкой». До этого она никогда не использовала подобную функцию машины. Это было сферой деятельности Миши, но сегодня она тоже решила стать невидимой и незамеченной побродить по офису.

Что-то щелкнуло в мозгу. Человек-невидимка. А кто еще мог позволить себе быть в подобном качестве? Конечно, шеф. Затем Сева. Кто-нибудь еще? Этого она не знала. А следовало бы узнать, чтобы иметь представление о том, чего можно ожидать от данного конкретного невидимки. Но как? Она взяла список сотрудников. На втором месте после Володи значилась его заместитель. В данный момент машина ее не фиксировала, что означало, что зама в здании нет. Вероника набрала ее номер на внутреннем телефоне.

– Ковальчук, – услышала она в трубке женский голос.

– Извините. Я ошиблась.

Сразу же неожиданность. Зам шефа тоже оказалась невидимкой.

Она прошлась дальше по списку, набирая номера тех, кого не могла отыскать на экране. Телефоны либо не отвечали, либо кто-то снимал трубку и говорил, что данный человек или уехал, или заболел. Так она дошла до конца списка. Неожиданность произошла с одним из последних номеров. Оператора Светы машина не находила, но Вероника услышала: «Алло».

– Это Света?

– Да. А кто это?

Вероника опустила трубку на рычаг и еще раз сверилась с данными машины. Светы в этот момент в здании не было. Она вывела на экран данные на Свету с ее фотографией. Затем включила визуальное изображение комнаты, где она работала. Та была на месте. Более того, на блузке отчетливо просматривалась карточка, в которую был вмонтирован чип, который улавливала машина. Света была человеком-невидимкой.

Хорошо. Невидимость зама может иметь объяснение. Шеф так решил. А зачем ему понадобилась Света? А может быть, она понадобилась не ему? Тогда кому? Одна из невидимок находилась в верхней части списка, другая в нижней. Верхней и нижней. Это уже было. Раньше, в фонде у Сергея. Тот, кто был снизу, запускал программу, а тот, кто наверху, визировал. Деньги исчезали, а потом происходил взрыв электронной бомбы, и крушение всей системы. Пока устанавливали дублирующую, пока проверяли, куда подевались деньги со счета, проходил целый день. А если запустить в пятницу, то пропажа обнаружится только ко вторнику.

Вероника взглянула на календарь и схватила телефонную трубку. Сегодня была пятница. Сева не отвечал. По сотовому тоже не было ответа. Дежурный внизу был недоволен и не очень хотел с ней разговаривать. Пришлось пригрозить, что доложит шефу, и он сквозь зубы сообщил, что Сева уехал сдать в починку компьютер и сказал, что скоро вернется.

«Посмотрим, посмотрим!»

Единственный, кто мог сделать людей невидимками, это Сева. Едва ли Володя приказал сделать невидимой Свету. Зачем? Значит, приказал кто-то другой. «Если так, то, скорее всего, Севу мы больше не увидим». А за ним исчезнет и Света. Они просто запустили механизм, разработанный и примененный Костей в фонде, где она когда-то работала. Там, где Важа Шалвович в настоящее время был совладельцем. И теперь она, наконец, поняла, чем она им мешала. Тем, что она имела представление о схеме, как это делается.

Вероника лихорадочно оценивала, чем ей лично грозит создавшаяся ситуация. Если все рухнет, то она станет свободной, и Володя будет сам разбираться со своими проблемами. Но будет ли она сама в безопасности? Это вопрос. Что у этих людей на уме? Все же под крышей дома она была относительно защищена от внешних врагов.

Звонок в кабинет шефа. Телефон не отвечал.

Секретарь. Вопросы – кто она и откуда. Вероника не значилась в списках сотрудников. Бросила трубку.

Звонок наверх в квартиру. Никто не ответил.

Выглянула в окно. Какая погода?

Как она и предположила, Алена была на игровой площадке. Она и девочка глядели на нее с немым вопросом, пока она приближалась. В этой семье постоянно ожидали неприятностей.

– Мне нужно срочно поговорить с вашим мужем.

– Он плохо себя чувствует и не может разговаривать.

– Сможет! Иначе он лишится всех своих денег. И сегодня.

Алена все еще раздумывала.

– А вы никогда не увидите Нью-Йорка. Я должна с ним поговорить.

Как казалось, угроза возымела действие.

– Пойдемте со мной!

В лифте Алена смотрела в пол, а девочка на Веронику. Все молчали. Так же молча они вдвоем с девочкой сидели возле журнального столика, на котором та что-то рисовала фломастерами на большом листе бумаги. Алена исчезла в глубине квартиры. Один раз, как всегда без слов, заглянула в комнату Елена Архиповна и тут же исчезла.

– Вот это – я, – вдруг сказала девочка и показала пальцем на какую-то закорючку на рисунке. – А вот это – мама.

– А где же вы находитесь?

– В Центральном парке.

Девочка удивилась ее непониманию.

– Вот здесь мы живем, – и она показала на один из прямоугольников. – А что еще есть в Центральном парке?

– Озеро.

– Озеро? – Она схватила синий фломастер. – А там есть утки?

Вероника не могла припомнить, были ли утки в озере, когда она была в нью-йоркском Центральном парке.

– Да. Там много уток.

Девочка старательно выводила на бумаге кляксу синего цвета.

– А что еще есть в парке?

– Есть памятники. И там катают туристов на лошадях.

Она старалась вспомнить все, что она видела во время своего единственного посещения парка в Нью-Йорке.

– А он большой?

– Да. Огромный.

– А сколько километров?

– Пять, – соврала она.

Казалось, эта цифра произвела впечатление. На бумаге появлялись все новые и новые значки.

– Это – лошадки. Это – утки.

Вероника не знала, что сказать. У нее не было никакого опыта общения с детьми ее возраста.

Наконец, в глубине квартиры начало происходить какое-то движение, дверь открылась, и появился Володя. Он был плох. Волосы были мокрыми и зачесанными назад. Лицо постарело, и, казалось, появились новые морщины. Взгляд был мутным.

Он молча подошел и погладил дочку по голове. Она не реагировала и продолжала что-то изображать на бумаге.

– Пойдем!

Он направился к выходу из квартиры. Вероника поплелась за ним.

Пока они ожидали лифта, Алена стояла в проеме двери и, не отрываясь, смотрела на них.

– Кто? – задал он вопрос в лифте.

– Ковальчук и девочка-оператор ПК.

Володя откинул голову и уперся затылком в стенку кабины лифта.

– Так и не простила мне женитьбу! Семь лет ждала, чтобы отомстить.

Он бухнул кулаком в стенку лифта.

– Это после всего того, что я для нее сделал! Кем она была? Простым бухгалтером на полставки. И кем она стала сейчас!

Они вышли на первом этаже, чтобы перейти в другой лифт, который должен поднять их на второй этаж. Так здесь полагалось.

Дежурный даже вытянулся, когда увидел шефа. А про себя, наверное, удивился, заметив, что тот был в потертом тренировочном костюме и в домашних тапочках.

– Где Севка? – Был вопрос, пока устанавливался компьютер.

– Уехал.

– Куда?

– Чинить компьютер.

– Какой компьютер? – Он непонимающе взглянул на нее.

– Свой, – она пожала плечами.

Володя схватил трубку, набрал короткий номер и задал тот же вопрос о Севе:

– Когда? Что грузил? Почему не доложил? – Когда ему надоело слушать объяснения, швырнул трубку на телефон. – И этот тоже? – Вопрос уже предназначался ей.

Вероника опять пожала плечами и ничего не ответила. Наконец, Володя смог войти в систему, и то, что он там увидел, повергло его в изумление. Он схватил трубку городского телефона, но пальцы не слушались, и набрать нужный номер удалось лишь с третьего раза.

– Это я. Срочно заблокируй любые платежи со счета. Никаких электронных указаний! Никаких! Только бумаги с моей личной подписью. Ничего не случилось. Так надо! Я сказал, прямо сейчас. Я все пришлю. Ты меня знаешь. Я сказал, что пришлю. Через две минуты. Сделай прямо сейчас. Я подожду.

Он ждал, глядя в пространство, с трубкой возле уха. Наконец, получил подтверждение и бросил:

– Высылаю.

Он пытался написать что-то на листе бумаги, но это у него с трудом получалось. В конце концов, послание было готово, и он начал набирать на факсе номер банка.

Все это время Вероника сидела в кресле, и казалось, что он забыл о ее присутствии. Но это было не так.

– Она аккумулировала на счету средства, предназначенные поставщикам. Целую неделю мы не делали никаких платежей.

Вероника поняла, о ком идет речь.

Володя покопался в компьютере и сказал с усмешечкой:

– А ведь он сейчас должен быть в здании. Пойдем со мной!

Они спустились на первый этаж, чтобы проделать тот же путь наверх в другом лифте.

– Владимир Иванович! Я же не знал. Он сказал – «компьютеры», – начал было дежурный, но шеф досадливо отмахнулся от него.

Возле двери в Севину квартиру Володя достал большую связку ключей и выбрал нужный.

Внутри казалось, что все было на своих местах. На видном месте лежал сотовый телефон, который был выдан Севе на работе. Вот почему компьютер шефа показывал, что тот был в здании.

Володя направился прямиком к рабочему столу и стал выдвигать ящики. Они были пустыми. Затем он направился в спальню и открыл платяной шкаф. Там сиротливо висела на плечиках одна рубашка.

– Он ушел по-английски. Не прощаясь.

Его лицо было злым, несмотря на ухмылку.

– Что они хотели сделать? – спросил он ее в лифте, когда они опять ехали вниз.

Вероника коротко объяснила.

– Какая электронная бомба? А ты откуда знаешь?

Ей не хотелось вдаваться в подробности той давней истории, и она промолчала.

– Ты можешь ее ликвидировать? – спросил он, когда они поднялись на второй этаж.

– Наверное, смогу, но мне нужен доступ в Севин компьютер.

Он порылся в столе и достал бумажку. Открыв с помощью своей карточки дверь в кабинет Севы, он включил его компьютер и набрал пароль из бумажки.

– Приступай!

Шеф имел доступ в любое пространство в своем владении. И в электронное тоже. «Тоталь» функционировал.

Вероника запустила систему самопроверки и вскоре выловила то, что ей было нужно. Как раз в этот момент в дверях появился Володя.

– Ты продала квартиры?

Вопрос был неожиданным.

– Одна уже заавансирована, другую, кажется, тоже покупают.

– Продавай! И поскорее!

Глава 11

– Кофе?

– Не откажусь. Утренний кофе в гостинице «Кемпинский» замечательный, но за удовольствие нужно платить. И платить немало. Вероятно, Вероника была очень нужна, если ее пригласили в такое место. Джордж позвонил днем раньше и предложил встретиться в том же месте и в то же время, что и в прошлый раз. Старый конспиратор умудрился не упомянуть в разговоре ни место встречи, ни время, но она его прекрасно поняла. Судя по ресторану, избранному им для разговора, она догадалась и о теме беседы. Вероника согласилась, оговорив, что встреча произойдет на час позже. Незачем было вставать в такую рань в субботу, чтобы иметь удовольствие лицезреть старину Джорджа. Он знал протокол и не начинал, пока не принесли заказанный кофе.

– Вероника! Я хотел бы поговорить с вами не как официальное лицо, а в частном порядке. Наши общие друзья обратились ко мне за помощью и попросили узнать о том, что сейчас происходит в фирме вашего мужа. Их беспокоят вопросы, связанные с безопасностью капиталовложений, которые они намерены сделать. У них имеется аудиторский отчет, но вы же сами знаете, что в этой стране требуется достоверная информация о действительном положении вещей помимо отчета. Тем более что ходят различные слухи о трудностях, возникших у фирмы. Я думаю, что в ваших интересах дать мне детальную картину. Это может помочь быстрейшему заключению сделки. Кроме того, я могу оказать посильную помощь в решении некоторых проблем, если они возникнут. – Он замолк, выжидающе глядя на нее. Она молчала. – Я гарантирую, что наш разговор будет сугубо конфиденциальным, и я нигде не буду о нем упоминать.

Джордж практически ничего не знал о происходящем, и в этом было ее преимущество. У него не было источников, более надежных, чем она. А ему, видимо, очень хотелось помочь американскому директору, если он пошел на встречу с ней вне посольства. Их отношения были далеко не самыми теплыми. Но был ли готов Джордж на обмен услуги на услугу? Это следовало выяснить в первую очередь, поэтому она начала с торговли.

– Давайте начнем с того, что вы лично можете сделать, чтобы сделка состоялась. От этого будет зависеть, как пойдет наш дальнейший разговор.

Джордж заметно приуныл. Наверняка он мысленно проклинал себя за то, что предложил свою помощь.

– Есть один частный вопрос, от решения которого будет зависеть все остальное. Я подала документы на визу для моего мужа и ребенка, которого я удочерила. Нужно, чтобы они получили визы как можно быстрее.

– Вероника! Ну, вы же знаете, что после 11 сентября…

– Джордж! Всегда есть исключения из правил. Вы мне однажды доказали, что умеете решать подобные вопросы. – Когда-то она уже выторговала себе поблажку от ФБР и американских налоговых властей в обмен на свою помощь в деле Потрошителей.

– Это будет зависеть от конкретных обстоятельств, и я посмотрю, что я смогу для вас сделать.

«Чиновник – он и есть чиновник. Ну, что же. Хотя бы так».

– Теперь о том, что происходит на сегодняшний день. Владелец фирмы наладил совершенно прозрачную систему управления делами, включая финансы. Никаких черных касс. – Она никак не могла назвать Володю мужем и надеялась, что Джордж не обратит на это внимания. – Подобная прозрачность – довольно необычное явление в этой стране, поэтому он нажил себе много врагов среди коррумпированного государственного аппарата. Пока ему удавалось отбить все наскоки проверяющих органов. Другое дело – группа лиц, объединившихся, чтобы погреть руки на планируемой сделке. И здесь, и у нас в Америке это называется рейдерством. Они стараются захватить активы компании, чтобы нажиться на ее продаже. Только здесь есть своя специфика. Частенько привлекаются преступные группировки, чтобы оказать давление на собственника.

Джордж умел быть внимательным слушателем, особенно тогда, когда придется записать услышанное, чтобы впоследствии направить доклад директору, на расположение которого он очень надеялся.

– Они попытались захватить финансовые средства фирмы, но им это не удалось. Поэтому слухи беспочвенны. Компания финансово здорова. Теперь мы ожидаем, что они предпримут дальше. Но, чтобы эффективно защищаться, необходимо разрушить единство наших противников. Частично нам это удалось с вашей помощью. Обухова бортанули. Министр не подписал приказ о его назначении на должность. – Она лишь повторила слова генерала, только по-английски. Джордж откинулся на стуле и выглядел весьма довольным собой. Он оценил похвалу. – Но остаются еще двое. И вот здесь вы напрямую можете помочь нашим общим друзьям, потому что если этим двоим удастся вклиниться в сделку, то покупателям придется заплатить больше денег. Значительно больше. – Она сделала паузу. Джордж был явно заинтересован. – Есть такой депутат Государственной думы по фамилии Землянский.

– Я слышал это имя.

– Так вот именно он и является организатором рейдерского наезда.

– Но я же не могу…

– Можете. У него есть дом в окрестностях Майами. Если так, то и вид на жительство или виза на въезд. – Джордж все понял, и можно было не продолжать. – Далее. Есть один кавказский криминальный авторитет. Я не знаю его фамилии, только имя и отчество: Важа Шалвович. Известная личность. Вы его легко найдете в своей базе данных.

– И что я должен с ним сделать? – Джордж пытался быть ироничным.

– С ним ничего. Но у него есть брат, который живет и владеет ресторанами на Брайтон-Бич.

Больше ничего не требовалось говорить. Джордж уже знал, что нужно сделать. Кофе был выпит.

– Знаете, Вероника. Если бы у вас не было ошибок в молодости, я бы рекомендовал вам пойти на работу в наше учреждение. – Джордж знал протокол. На прощание всегда нужно сказать что-то приятное. Ее похвалили. Правда, по-своему.

– Знаете, Джордж. Я никогда бы не пошла на работу в ваше учреждение.

– Это почему же? – напрягся он.

– Мало платят, работа скучная и слишком много начальников.

Джордж засмеялся, но как-то неискренне. Ну как же! Она посмела усомниться в доблестном ФБР, которое стоит на страже интересов страны.

– Работа у нас совсем не скучная. Приходится встречаться и разговаривать с различными людьми. Иногда с весьма интересными, иногда с неприятными. – Мол, понимай, как хочешь.

Результаты разговора с Джорджем не произвели на Володю особого впечатления. Он ее слушал как-то невнимательно, думая о чем-то своем. Последняя история с попыткой хищения средств подействовала на него угнетающе. А ей нужно было знать о действительном положении дел в фирме и о состоянии переговоров о продаже, поэтому она и попыталась втянуть его в разговор, но из этого ничего не вышло. Шеф совершенно не желал делиться с кем-либо своими планами. Даже с ней. Он не доверял никому.

Вероника стала хозяйкой целого этажа в доме. Миша и Сева исчезли, а шеф стал появляться совсем редко. Она продолжала по инерции выполнять свои обязанности, больше интересуясь ходом продаж своей недвижимости, чем передвижением людей и бумаг в Володином офисе.

Неожиданно проявился Сева. Она получила от него путаную SMS, в которой он извинялся и из которой следовало, что его повязали менты и заставили на них работать. Она вспомнила слова Володи про травку и про «кое-что покруче». Следующая была еще более несвязной, что-то о любви и ненависти, но невозможно было понять, к кому это относилось, – к ней или к машине. Потом пришли еще и еще, и в конце пошел полный бред. Он явно был под воздействием стимуляторов. Она несколько раз посылала ответ с просьбой позвонить по телефону, но это не возымело действия. Бред продолжался. Сева сорвался. Единственное, что можно было понять, так это то, что он собрался перейти какую-то черту, но куда, она так и не поняла. Потом все прекратилось. Она так и не узнала, что с ним произошло.

Результаты ее разговора с Джорджем проявились уже через неделю, когда раздался телефонный звонок, и это был первый обеспокоенный. Правда, голос у него был, как всегда, бодрым.

– Госпожа Ярборо! Это говорит адвокат Землянский.

Он прочистил горло.

– У меня состоялся разговор с сотрудником американского консульства, и мне показалось, что у них создалось превратное мнение в отношении меня. Поверьте! Я этого не заслуживаю.

«Неплохое начало!»

– Я не являюсь сотрудником американского консульства и не понимаю, почему вы ко мне обращаетесь.

– Госпожа Ярборо! Вы сами оставили мне сообщение, из которого я узнал о ваших хороших связях с американским посольством. И после этого я получил вызов в консульство, где мне стали задавать глупые вопросы о моих средствах и о собственности в Америке. Я могу это объяснить только тем, что у них имеется непроверенная и неточная информация о моей деятельности. Как я предполагаю, полученная от вас. Вы же знаете, что я немедленно заявил фирме «Шеврон» о том, что не стану представлять ее интересы в Москве, как только выяснил, что вокруг этой сделки стали крутиться подозрительные элементы. И я проинформировал об этом вас лично.

Адвокат умел врать отменно.

– Я все еще не понимаю связи между сделкой по покупке фирмы и вашей собственностью в Америке.

– Послушайте! Мы взрослые люди. В этой жизни для достижения конечной цели каждый использует те средства давления, которыми он располагает. И в первую очередь в бизнесе. У вас имеются свои связи, у меня свои. Я вышел из игры. Зачем же меня бить? У вас же остались другие противники. И как я понимаю, вы все еще заинтересованы в том, чтобы сделка состоялась. А я вам заявлял, что всегда готов помочь вашему мужу. Понимаете? Я не ваш противник. Я мог бы быть вашим союзником.

Он просто предлагал сдать всех своих за то, чтобы его не трогали.

– Если нам понадобится союзник.

– Не скажите! Ваши противники еще не сказали своего последнего слова.

Земеля умел быть убедительным.

– Я посмотрю, что я смогу для вас сделать.

Она усвоила казенный язык Джорджа, который должен быть понятен и Земеле. По крайней мере, он хотя бы на время оставит ее в покое.

– Я уверен, что мы всегда сможем договориться. В конце концов, это бизнес. А бизнес предполагает материальные взаимоотношения. Все имеет свою цену.

А вот теперь ей попросту предлагали деньги.

– Ну, до материальных взаимоотношений у нас дело не дойдет. Мне просто нужна информация.

– И что же вы хотели бы знать?

– Все.

– Согласен. Все так все.

Они встретились в чьем-то постороннем офисе, так как Вероника не хотела светиться. Она все еще зависела от Володи.

Это «все» оказалось для нее тяжелой ношей. Здесь были одни бандиты против других в гремящих девяностых, тихие заказные исчезновения людей в начале нового XXI века, клановые разборки последних лет. Не говоря уж о женщинах и прочей мелочи. Конечно, невозможно было что-либо доказать, но все же.

Земеля просто наслаждался. У него имелась вся грязь, собранная на Володю государственными организациями, плюс материалы из собственных источников.

«Да. С таким багажом Володя будет долго добираться до Нью-Йорка!»

– Хватит! Я сюда пришла за другим. Что собираются предпринять ваши компаньоны?

– Давайте уточним формулировки.

Она все же говорила с юристом.

– Они не являются моими компаньонами. У нас нет общих задач. Вы хотели знать все, и вы получили это все.

Он похлопал пухленькой ручкой по папке на столе и добавил с усмешечкой:

– А что? Ваш муж все еще собирается на ПМЖ в Америку?

Его лицо просто светилось. Это было то, зачем Земеля пошел на встречу с ней. Чтобы показать, что у него была папочка. Он ее переиграл.

Другой участник заговора тоже вскоре проявился.

– Это говорит Важа Шалвович.

Он говорил с густым кавказским акцентом.

– Ну зачем нужны такие наезды? А? При чем здесь брат? Он хороший человек, тихо занимается своим бизнесом. Никого не трогает. Всегда можно договориться по-человечески. А?

И у этого на уме тоже были только деньги.

– Просто такие, как вы, понимают только силу. Вот и пришлось показать силу.

– Э! Какая сила? Зачем сила? Сейчас цивилизованное общество. Заплатил – решил проблему. Вопрос – сколько. Если бы только сила, то многие сейчас были бы мертвыми.

Если это было угрозой, то следовало торговаться.

– Если это – цивилизованное общество, то считаем, что никто, никому и ничего не должен, и мы забыли друг о друге?

Он, конечно же, еще не забыл о финансовом ущербе, который понес фонд, где она работала у Сергея. Ему нужно было пересилить себя, чтобы выдавить:

– Да. Я все забыл.

Звонок в дверь раздался в восемь часов вечера, и она уже знала, что наверху произошел новый виток семейной драмы.

– Можно? – спросила Алена, и Вероника молча посторонилась.

Девочка стала рисовать на бумаге какие-то квадраты, а мама прошла за ней на кухню, где Вероника ставила на плиту чайник.

– Вы извините, но мне просто некуда уйти. Мы уже переехали в другую квартиру и теперь живем отдельно этажом ниже, но и это не помогает.

Вероника могла ее понять. Она вообще не представляла, как можно жить с Володей под одной крышей.

– Мы нормально жили до того, как он решил продать фирму.

Как будто увидев сомнение в ее взгляде, Алена поправилась:

– Ну, относительно нормально. У Володи все время были какие-то конфликтные ситуации, и приходилось всегда быть настороже. Охрана и все такое. Но мы хотя бы куда-то выходили, куда-то ездили, с кем-то встречались. Мы наслаждались жизнью. А в последний год все изменилось. Мы заперлись в этом доме, и у меня ощущение, что я нахожусь в тюрьме.

Вероника молча слушала. Насчет тюрьмы это она правильно подметила.

– Володя полностью потерял контроль над собой. Особенно после того, как он опять начал пить. Ему везде мерещатся предатели. Раньше он хотя бы сдерживался при Анечке, а сейчас стал доставать нас даже в новой квартире. Сегодня нам нужно просто скрыться и побыть какое-то время здесь, пока он не успокоится и не заснет.

Алена не знала. Она даже не представляла себе, что от «Тоталь» не скроешься. «Тоталь» найдет ее везде.

Они прошли в комнату. Анечка продолжала выводить какие-то фигуры.

– Это – Центральный парк?

– Нет. Это мои друзья. Вот это – Эдди. А здесь – Мегги и Джон.

Она показала Веронике разноцветные пятна на бумаге.

– У меня будет трое друзей, и мы будем всегда играть вместе.

У нее защемило сердце. Вместо того чтобы играть в детские игры со сверстниками, ребенок жил в ирреальном мире и играл там.

Вероника продолжала задавать вопросы, и Аня подробно разъясняла ей детали картины, иногда возмущаясь ее непониманию. Алена отрешенно смотрела куда-то в сторону. В мыслях она была где-то далеко.

Звонок раздался внезапно. На этот раз это был телефон. Все трое поняли, кто звонил. Алена сама взяла трубку и, выслушав гневную тираду, ответила:

– Сейчас я поднимусь.

После ее ухода девочка замкнулась в себе и перестала отвечать на вопросы Вероники. Они так и сидели молча. В углу тихо бубнил телевизор.

Потом появилась Елена Архиповна, и они засобирались наверх.

– Анечка! Можно я тебя поцелую на прощание? – спросила Вероника, когда она проходила мимо нее.

Девочка молча подставила щеку.

Глава 12

Алена вторую неделю лежала в коме. В бок ее машины на полном ходу врезался здоровенный внедорожник. Шофер и охранник тоже пострадали. Дочери в машине не было. Но это не было покушением. За рулем внедорожника оказался какой-то крутой с Рублевки, который был смертельно пьян и которого спасли подушки безопасности.

Надежды не было никакой. Сам дом, казалось, притих. Те немногие обитатели, которых Вероника встречала возле лифта, смотрели в пол и говорили тихими голосами.

На похоронах она стояла в небольшой группе людей, как и она, одетых в черное, и молчала вместе со всеми. Не было речей. Не было сказано ничего. Священник перекрестил гроб, и все пошли к выходу.

Возле машины к Володе вдруг подошел тот самый наглый мент, которого послали ее купить, и стал что-то тихо говорить ему. Полагалось, что его лицо в тот момент должно было выражать сочувствие. Володя ответил ему коротко, и мент отшатнулся. На шефа было страшно смотреть.

Потом все сидели за столом в квартире на последнем этаже. Обстановка была напряженной, разговор не клеился. Володя молчал во главе стола. Вероника никого из них не знала, поэтому прошла в соседнюю комнату, где сидела Аня. Девочка, как всегда, рисовала. Вслед за ней в комнату тихо вошла Елена Архиповна и поставила перед Вероникой тарелку с едой.

– Ты теперь будешь моей мамой?

Она ничего не ответила. Да девочке и не нужен был ответ.

– А когда мама реин… ренаи…

Вероника не могла понять, что она хотела сказать.

– Реинкарнируется? – наконец выговорила Аня.

Веронику передернуло. Почему христиане, русские, успокаивают себя восточными мифами? Она сама не верила в гималайские сказки.

– Она превратится в птичку или в рыбку? – продолжала допытываться девочка.

Нужно было что-то ответить.

– Может быть, в птичку.

– Тогда она будет жить в большой клетке и петь для нас.

Аня рисовала на бумаге что-то, напоминающее птицу.

– А мы скоро поедем в Нью-Йорк?

«Когда же все это закончится? – думала про себя Вероника. – Когда же я, наконец, смогу уехать домой из этого кошмара?»

Вопрос: где же был ее дом. В Америке ее никто не ждал.

Не порадовал ее и Джордж. Он бодрым голосом рассказал о существовании специальной американской визы для женщин и детей, которым было опасно оставаться на родине, и разъяснил, что нужно сделать.

– Такую визу дают очень быстро, и я прослежу, чтобы она была готова для девочки в течение недели.

Он явно торопился.

– Я предлагаю, чтобы вы с дочкой сразу же уехали, а мы будем пытаться сделать что-либо для вашего мужа.

– Есть проблемы?

Она знала, что наверняка есть.

– Непростой случай. Но мы будем работать. Может быть, это займет некоторое время, но я надеюсь на успех.

Его голос звучал слишком оптимистично.

«Врет! Вот и еще одна проблема».

К ее удивлению, Володя воспринял ее информацию с безразличием.

– Пусть оформит визу на Аню, и как можно скорее. Дай денег, сколько нужно.

И он тоже все мерил на деньги.

– У него другой интерес. Он получит свое с другой стороны.

Она тоже стала с цинизмом относиться к происходящему.

Опять потянулись дни, когда она занималась тем, что симулировала деятельность.

Закончилось все так же внезапно, как и началось. Ей позвонил Володя.

– Принеси ко мне все бумаги на твою квартиру.

Две квартиры уже были проданы. Оставалась только одна.

– Зачем?

– Чтобы оформить продажу. Нотариус уже сидит у меня.

Она уже давно перестала чему-либо удивляться в этом доме.

В его кабинете действительно сидела женщина, обложившаяся бумагами и печатями. Она приняла от Вероники документы и приступила к работе. Из вопросов, которые задавал нотариус, Вероника поняла, что сам шеф являлся покупателем.

– Возьми!

Володя протянул ей чек американского банка на сумму, которую она просила за квартиру.

Нотариус получила все необходимые подписи, чек на оплату услуг и удалилась. Настала и ее очередь покинуть Володин кабинет.

– Подожди!

Он достал толстенный файл.

– Пора произвести расчет между нами.

«Меня что, увольняют?»

Он протянул ей еще один чек американского банка. Там была напечатана сумма в полмиллиона долларов.

– Я же говорил, что рассчитаюсь со всеми, кто мне помогал в продаже фирмы.

«Значит, все же продана».

– Вот только делить больше не с кем. Только ты и осталась.

Она молча переваривала услышанное.

– Пойдем дальше.

Он раскрыл файл.

– Ты знаешь, что такое… – он прочитал в файле, – аннюити.

Она знала.

Володя бросил на стол документ.

– Здесь то, что ты будешь получать на Аню до ее совершеннолетия.

Один из известнейших американских фондов гарантировал ежегодную выплату определенной суммы вплоть до достижения девочкой 21-летнего возраста.

– Здесь то, что зарезервировано на ее обучение.

Очередная папка. Название фонда то же. Деньги лежали на трастовом счету.

– Дай ей хорошее образование! Не жалей денег! Чтобы она не была, как я. Чтобы ей не пришлось, как мне, разбивать себе лоб и до всего доходить методом проб и ошибок.

Она молчала. Что она могла сказать? Он знал, что она не найдет в себе сил отказаться.

– Пойдем дальше. Здесь траст на Аню по достижении ею совершеннолетия.

Очередная папка. Вероника проглядела документ. Аня будет очень обеспеченной девушкой, когда ей наступит 21 год, считающийся в Америке совершеннолетием.

– А вот здесь траст на Елену Архиповну. До конца ее жизни.

Очередная папка легла на стол.

– Она полетит с вами.

– У нее есть виза?

– Есть. Только что получила. На 6 месяцев.

– А потом?

– А потом она останется при Ане.

– Но это же незаконно.

– Да ладно! Половина Америки живет незаконно.

– Но если…

– Не будет «если». Ей некуда возвращаться. Ее сын замерз по пьяни в 16 лет, когда шел домой из соседней деревни. Дом сгнил и развалился. Она относится к Ане как к своей внучке. Она не отойдет от нее ни на шаг, что бы ни случилось.

Он все рассчитал. Он все продумал. Ей некуда было деваться.

– Ну, а ты сам? У тебя много сложностей…

– У меня сложность одна. У меня здесь должок перед многими, и пора поквитаться.

Он помолчал, глядя в противоположную стену.

– И потом, куда я поеду, если она здесь осталась? Мне там без нее делать нечего.

Что-то говорить или убеждать было бесполезно. Он принял решение. «Тоталь» сделал свое дело и отработал затраченные на него деньги. Володя получил то, что хотел. Но попутно было разбито столько жизней, сколько людей стали друг другу врагами! Как ни старалась Вероника держаться подальше от их денежных разборок, но и ее жизнь тоже круто изменилась.

– А что тот, с Рублевки?

– Оказалось, что у того, с Рублевки, был гипертонический криз, и он потерял сознание. После аварии он неделю пролежал в кардиологическом центре. И скорости он не превышал.

– Но есть же свидетели, что он был пьян.

– Может быть, и есть такие свидетели, но в протоколе их нет.

– Но можно же…

– Ничего не можно. Ничего.

– И что делать?

Она сама поняла абсурдность своего вопроса.

– Что хуже, так это то, что они спелись с Обухом. Крутик выяснил, кто я и что я, испугался и заручился поддержкой мента. Их теперь двое обиженных, и это опасно. У одного оружие, у другого деньги. До завтра никуда не выходи из дома! Я тоже не буду выходить до тех пор, пока вы не улетите.

Он швырнул на стол распечатку.

– Вы летите завтрашним рейсом.

Глава 13

Джордж оказал ей последнюю услугу. Он был так заинтересован, чтобы они поскорее уехали, что организовал, что в аэропорт их повез американский вице-консул на своей машине. Сзади пристроился джип с Володиной охраной. Это позволило им добраться до аэропорта без приключений. Там американец, используя свое удостоверение, прошел с ними до зала посадки, пожелал счастливого пути и исчез.

Они втроем устроились в креслах самолета и ожидали взлета. Только сидя в салоне, она осознала, что все уже позади. Мрачный дом с угрюмыми обитателями, ежеминутное ожидание неприятностей, переговоры с ненавистными ей людьми. Все. Закончилось! Она взглянула вбок. Начинался новый этап в ее жизни. Раньше она отвечала только сама за себя. Теперь она в ответе еще и за других. Готова ли она к этому?

У Вероники не выходила из головы сцена прощания. Папа обнимал дочку, и у него из глаз текли слезы. Девочка стояла, молча и безучастно глядя в пространство. Она не посмотрела в его сторону, даже когда машина отъезжала от дома. А Вероника обернулась. Отец девочки стоял и провожал взглядом машину. Он стоял один, ссутулившись, и так и не вытер слезы на щеках.

Самолет никак не взлетал. Все нервничали и молчали. Елена Архиповна замерла на своем месте и закрыла глаза, иногда шевеля губами. Вероника думала, что она задремала, но это было не так. Чуть приоткрыв веки, Вероника заметила, что та закончила читать, открыла глаза и незаметно перекрестила сначала Аню, потом ее, а затем уже себя.

Самолет начал разбег. Елена Архиповна вцепилась в руку девочки. Вероника вынула мобильный телефон и, как они договорились, послала Володе SMS:

«Взлетаем».

Больше она о нем ничего не слышала.

Дигитальные связи

Центральное разведывательное управление США

Отдел России

Очередной документ появился на экране, и Джон Дашков напрягся, потому что ничего не мог прочитать.

– Опять все напутали в аналитическом отделе!

Как и в любой бюрократической организации, здесь все недолюбливали друг друга. Каждый думал: «Чем они там занимаются? За что им только деньги платят? Вот у нас работа! А у них что?»

Джон тоже так считал и регулярно в кругу своих посмеивался, когда рассказывали, куда иногда попадали важные документы.

Он понял, что текст был на испанском, и нашел в своем РС переводчик, которым никогда не пользовался. Все, что ему приходилось читать на работе, было на английском или на русском языках, и у него не было проблем. Хоть он и родился в Америке, но в доме родителей всегда говорили по-русски, и это помогло ему устроиться на нынешнюю работу.

Переводчик сработал быстро, и он стал просматривать документ, чтобы потом рассказать своим коллегам, что аналитики опять прислали чужую бумагу. Но быстро понял, что на этот раз смешного рассказа не получится. Ему направили копию донесения агента с Кубы, в котором тот сообщал, что родственник Кастро, живущий в Чили, переписывается по Интернету с какой-то русской женщиной. К тому же только сейчас он заметил, что документ пришел из их кубинского отдела.

– Да, ребята! За что вы платите деньги какому-то мудаку на Кубе? И за что вы сами деньги получаете?

Чили и Россия. Интернет. Дигитальная любовь. Ну и что?

Про Чили он ничего не знал, а вот о России знал многое. И понимал, что сделал большую ошибку, когда пошел работать в ЦРУ. Эх! С его знанием русского да попасть бы в Россию лет пятнадцать назад! Он был бы сейчас миллионером. А здесь зарплата, которой едва хватает, чтобы расплатиться по счетам. У него, конечно, накапливается пенсионный фонд, да и неплохая страховка на всю семью. Но это же не сравнить с миллионом, который, он уверен, был бы у него уже в кармане, если бы он тогда уехал в Москву. Да и девочками Россия всегда славилась. А о собственной семейной жизни даже не хотелось вспоминать. Но поздно. Поезд уже ушел. И без него.

«И что же мне делать с милашкой, которая переписывается с родственником Кастро?»

Проще было бы забыть об этой мути, но об информации могли вспомнить в их кубинском отделе и спросить, а что было сделано. Так у них бывало. Кто знает, как они собираются поработать с родственничком самого Кастро. Надо обезопасить себя. Джон Дашков потянулся на стуле и шлепнул пальцем по клавишам.

На экране возникли файлы с интернет-перепиской парочки.

«Это вам только кажется, что вы уничтожаете ненужную переписку из своего РС. Ошибаетесь! Мы сохраняем все то, что вы уничтожаете. Потому что Интернет – это мы».

Он заглянул в один из них. Оказалось, что там было много килобайт, и все они на испанском.

«А что, в России уже говорят по-испански? Эта шпана засрала всю Америку и уже добралась до России?»

Но вслух говорить об этом не полагалось. Можно и работу потерять.

– Марк! А что, в Москве девочки говорят по-испански?

Марк два года проработал под прикрытием в посольстве.

– Там есть бляди, которые говорят на 3 языках. Но очень дорогие! Твоей зарплаты не хватит.

Марк знал! После возвращения в Штаты он шумно разводился с женой и полгода ходил как пришибленный.

– Ну, ты-то брал с Ленинградского шоссе. Там дешевле.

Это был третий, который тоже какое-то время просидел в посольстве. Марк не стал утруждать себя ответом. Он не отрывался от своего экрана.

Тема для разговора была исчерпана, и Джон поработал мышью.

«Ого! А дамочка-то ездила на отдых в Испанию, Грецию, Францию, еще раз в Испанию».

Она получала визы на въезд, поэтому эти страны по договоренности передавали информацию в США.

«Хорошо живут девочки в России!»

А Джон дальше Флориды в отпуск не выезжал. Да и был там лет 10 назад. Потом пошли дети, выплаты по кредиту за дом. Стало не до поездок. А тут Испания с Францией!

Джон вывел на экран фотографию из паспорта дамочки-путешественницы.

«Симпатичная мордашка!»

Он прикинул, а как бы его жена Мегги выглядела бы на фотографии в паспорте, и настроение у него упало.

«Шарова Марина Владимировна».

Год и место рождения. И больше ничего в их базе данных.

«И что же, ты одна ездила в Испанию?»

Оказалось, что нет. С мужем.

«И кто же счастливый супруг милашки? Шаров Валерий Петрович. И что у нас есть на Шарова В.П?»

Оказалось, что много. Фотографии и заметки из газет, изложения выступлений, упоминания о нем в электронных информационных изданиях. Шаров В.П. оказался депутатом Государственной думы. В базе данных было все, что насобирали о нем сотрудники ЦРУ, пока протирали штаны в кабинетах посольства в Москве, симулируя работу, как его сосед.

– Марк! А депутаты Думы хорошо живут в России? Путешествуют за границу?

– Не хуже, чем наши конгрессмены. Оттягиваются по полной программе. VIP-обслуживание. Все включено.

Марк уже надевал пиджак. Его рабочий день закончился.

«И что же тогда милашке нужно от кубинской шишки в Чили? Она же все имеет у себя в России».

Тут что-то не сходилось. Если бы русские собирались поиграть с кубинцем, то не использовали бы жену депутата. Подставили бы кого-нибудь попроще. Девицу без имени. Если бы кубинцы затевали игру против своего, то русская красавица тоже не вписывалась в картину. Что-то здесь было не так.

Он взглянул на часы.

«Так! Служба родине закончилась».

Теперь предстояла стандартная процедура: разослать копии документа Министерству внутренней безопасности, ФБР, военным, в их отделение в посольстве в Москве. Всего 14 адресов.

«Думайте, ребята! А мне пора домой».

И Джон Дашков отключил свой РС.

Квартира Шаровых В.П. и М.Н

Москва, Малая Грузинская ул.

Вероника была здесь впервые. Ее приятельница Юлька познакомила ее с Мариной, и с тех пор она пару раз присоединялась к ним в кафе, где эти двое увлеченно разыгрывали из себя персонажей из «Секса в большом городе», только вдвоем, а не вчетвером, как в сериале. Это была игра для не знающих, чем себя занять женщин в огромном городе. Работать им не требовалось, и их задачей было лишь поддерживать себя на соответствующем уровне, а обо всем остальном заботились их мужья. А Вероника им понадобилась, чтобы разъяснять нюансы, исчезающие при переводе диалогов с английского из серий, которые они просматривали. У каждой из них было свое имя, взятое от героинь американского сериала. Только, в отличие от них, в московских эпизодах двух подруг отсутствовал секс, за что Вероника была им благодарна. Мужской контингент посетителей подобных заведений как-то не располагал к приключениям подобного рода.

Войдя в квартиру Марины, она первым делом огляделась в поисках семейных фотографий, но их не оказалось. Юлька в свое время сказала, что муж Марины – депутат Думы, и зашептала на ухо, какой он важный депутат. Но у нее все обсуждаемые персонажи принимали гипертрофированное величие и становились либо олигархами, либо супервеличинами в своей отрасли. Вероника к этому уже привыкла и делала скидку на Юлькино желание выглядеть львицей в московской тусовке. Что ей еще оставалось делать, когда дети находились под присмотром двух нянь, и ей нужно было занять свое время в промежутках между докладами женщин о том, что ее дети съели и как поспали?

Услышав про мужа-депутата, Вероника напряглась, но потом подумала, что их там сотни, и вероятность того, что она нарвется на того самого Валерку, который оказал такое большое влияние на судьбу Володиной семьи и на ее собственную, ничтожна мала. Марина никогда не называла имени мужа, а Вероника постеснялась спросить.

Но теперь, войдя в квартиру, она вдруг ощутила тревожный сигнал, и прежние сомнения возникли вновь. Не тот ли самый? А обычно чувство тревоги ее не подводило. Что-то, по-видимому, проявилось у нее на лице, потому что Марина сказала приветливо:

– Присаживайся! Чувствуй себя как дома!

Чувствовать себя как дома не получалось. Да и ее дом был далеко отсюда. С трудом, но удалось найти квартиру в Нью-Йорке для себя, ребенка и няни, которых она вывезла из Москвы после эпопеи с продажей Володиной фирмы. Хозяева нью-йоркской недвижимости не любят приезжих из-за границы без рекомендаций. Еще большей сложностью был процесс удочерения, который предстояло завершить в Америке и который не закончился до настоящего момента. Расходы на юристов просто зашкаливали. Плюс специальная частная школа для адаптации детей эмигрантов, в которой Ане должны были дать базисный английский язык и знание Америки. Но деньги, выплаченные Володей за девочку, позволяли ей подобные расходы.

А вот главной проблемой стала няня Елена Архиповна. С момента прилета в Америку ее губы образовали горизонтальную ниточку, и она вцепилась в Аню мертвой хваткой, считая, что на них в любой момент нападут, похитят или убьют. Никакие аргументы на нее не воздействовали. Она просиживала у входа в школу все время, пока Аня находилась внутри, подозрительно оглядывая каждого входящего и выходящего. На ночь входная дверь превращалась в непроходимую баррикаду. Еще в Москве Елена Архиповна не отличалась разговорчивостью, а в Америке окончательно замолкла, позволяя себе разговаривать только с Аней.

Все это можно было бы пережить, если бы не сама Аня. То, что Вероника говорила, всегда требовало одобрения Елены Архиповны.

– Я сейчас спрошу бабушку Лену, – был ответ девочки, и она бежала за консультацией.

Подобная ситуация раздражала, потому что та не была бабушкой, а назначила себя ею. Ее собственный сын трагически погиб, и она вбила себе в голову, что девочка – ее внучка. И вот эта бабушка Лена с ее деревенской психологией многого не понимала в Америке, и все, для нее неясное, встречала в штыки. А для Ани она была высшей инстанцией.

Через месяц это переросло в проблему, что привело к вспышкам ссор и напряженной обстановке в квартире. Вероника предложила снять для Елены Архиповны квартиру поблизости, что было гневно отвергнуто и ею, и Аней. Сложилась ситуация, когда их было двое против нее одной.

Так продолжалось еще около месяца, пока однажды она не позвонила Юле в Москву. Та сначала опешила, но когда узнала, что Вероника звонит из Нью-Йорка, как ей показалось, вздохнула с облегчением и превратилась в прежнюю Юльку, которую распирало от желания поделиться текущей информацией о жизни в городе. Приятельница в разговоре не спросила ни слова о ее работе у Володи, как будто этого эпизода никогда не было, за что Вероника была ей только благодарна. Именно во время того телефонного разговора ей и пришла в голову мысль о том, что она так устала от ежеминутного напряжения в квартире и что вспоминала о Москве с чувством ностальгии.

Когда она объявила, что уезжает, на пару дней в квартире установилась пауза, когда все обдумывали последствия. Наконец открыла рот Елена Архиповна с вопросом: «А как?», и Вероника поняла, что та умеет разговаривать. Она разъяснила, что няня уже понимает, где и как покупать продукты, где находится школа и где врач, а большего ей и не требуется знать. Вероника будет регулярно звонить, чтобы быть в курсе событий.

Следующей была Аня:

– Ты больше не хочешь быть моей мамой?

Очевидно, Елена Архиповна провела соответствующую работу.

– Я всегда буду твоей мамой, но я не хочу, чтобы мне в этом мешали посторонние люди.

Девочке понадобилось время, чтобы обдумать услышанное.

– Но бабушка Лена не посторонняя. Она обо мне заботится. Она всегда была со мной.

– Она заботилась о тебе, потому что папа за это платил ей деньги. А сейчас я продолжаю платить. Но я, как твоя мама, несу за тебя ответственность, а не Елена Архиповна.

– А что такое «нести ответственность»?

Вероника была только рада, что девочка сама начала этот разговор, и воспользовалась возможностью, чтобы разъяснить ей некоторые важные вещи. Она не была уверена, понял ли ребенок все из того, о чем она говорила, но обрадовалась, что Аня начала осмысливать ситуацию. По-своему, по-детски.

Отъезд прошел в молчании. Елена Архиповна так и не вышла из кухни, где она в третий раз драила плиту, а Аня расплакалась и осталась сидеть на полу среди игрушек. Но терапия должна быть проведена! Вероника сама подошла, молча поцеловала девочку в опущенную голову и пошла к двери.

– Вот, нашла!

Вероника оторвалась от своих мыслей. Это Марина включила для просмотра диск с сериями из популярного в Америке сериала «Сумасшедших». Она попыталась переводить, но вскоре все поняли, что удовольствия не получается, так как она запаздывала с переводом и упускала сцены, которые в это время происходили на экране. И, вообще, перипетии тридцатых годов прошлого века как-то не вязались с московской действительностью XXI века.

Они бросили просмотр и стали болтать о том о сем.

– А зачем тебе это надо? – спросила Юля.

Марина рассказывала, как она переписывается по Интернету с мужчинами из разных стран.

– Я же по образованию филолог. Как мне говорили, когда мы были в Испании, у меня настоящее кастильское произношение. Я была круглой отличницей. Я же забуду все на свете, если не буду практиковаться. Хотя бы письменно.

– Ну, а работа? Это же Москва.

– Кому нужен испанский переводчик в Москве? Все места давно заняты. Да и муж не хочет, чтобы я шла работать. Вот и приходится придумывать себе приключения. Переписываться с мужчинами, которые ищут себе невест из России. Эдакий «Секс в большом городе», только через Интернет.

– И что, много таких?

– Десятки. Приходится отсортировывать совсем никудышных.

– Ой! Покажи! Они же присылают фотографии! – запросила Юлька.

На экране компьютера возник длинный ряд файлов с латинскими именами.

– И откуда они?

– Большинство – из Испании. Но есть и из Латинской Америки.

– Покажи мне, ну, самых-самых!.. – Юлька аж захлопала в ладоши.

Марина стала один за другим открывать файлы, каждый из которых сопровождался комментариями Юли, как будто это касалось ее самой:

– Ух ты, какой крутой! Откуда? А кто он? Нет! Шофер нам не подходит.

Это были не доигравшие в детстве дети. Они перебирали фотографии мужчин, отбраковывая их одного за другим.

– И что они хотят?

– Жениться на мне. Чтобы я приехала к ним.

– Ну ты же была в Испании. И ни с одним из них…

– Ну как я могла? Я же была там с Валеркой.

Вероника вздрогнула от упоминания имени, а потом стала успокаивать себя. В Думе может быть два десятка депутатов с таким именем. Но заноза осталась. Она была почти уверена, что это был тот же самый. И как правило, интуиция ее не подводила. Настроение окончательно испортилось.

– А куда еще предлагают приехать?

– И в Мексику, и в Панаму, и даже в Чили.

– Ой, а это далеко?

– На другом конце света.

– Тогда мы туда не поедем.

Обе, и Марина, и Юлька, счастливо расхохотались.

Служба внешней разведки России

Департамент анализа и информации

На этот раз компьютерная сеть работала. Их начальство не желало отставать от технического прогресса и понаставило массу электроники, половина из которой не работала или просто простаивала, потому что никому не была нужна. К тому же постоянно происходили сбои в системе, в которых оперативные службы винили технические, а те, наоборот, обвиняли всех подряд в некомпетентности.

Сегодня шел материал, который передал новый агент из Лэнгли. Он был не проверенным, и по установленной процедуре все то, что от него поступало, подвергалось сомнению и сравнивалось с донесениями из других источников. И начальство поручило Антону Лавреневу проанализировать, что стоит новый агент. Даже из первых сообщений для него лично было ясно, что америкос решил срубить бабла побыстрее и валил все подряд из того, что попадало к нему на стол. Ему платили постранично. Если бы с ними затеяли игру, то слили бы что-нибудь существенное, чтобы завоевать доверие, а не муть из мусорного ведра. Американцы работают по установленным схемам. Но начальство подобный подход не устраивал. Ему нужно обоснование, требуются факты и заключение. И никуда от этого не денешься. Поэтому придется их собирать, чтобы составить подробный доклад.

Чертыхнувшись, он подумал:

«Что же тогда преподнести начальству? Это же сколько килобайт придется перелопатить!»

Чтобы облегчить себе задачу, он разложил копии полученных документов по трем файлам с пометками «проверено», «подлежит проверке» и «непонятно». Самым тощим оказался последний.

И он начал с самого непонятного из всех непонятных. Американцев заинтересовало, что жена какого-то депутата Думы переписывается с кубинцем. Да еще не с простым, а с родственником самого Кастро. ЦРУ послало запрос об этом факте в их станцию в посольстве в Москве. Поэтому Антон решил сходить к своим «кубинцам», чтобы посоветоваться, кто это такой и что за этим может стоять. Там долго рылись в старых бумагах, звонили своему ветерану, который давно ушел в отставку. Наконец, с его помощью нашли справку многолетней давности, посмеялись и сказали, что родственничек возглавлял какой-то кооператив на Кубе. «Ну, как колхоз у нас тогда, при развитом социализме». А недавно и вовсе свалил в Чили. Там ему купили фирму по коммунальному обслуживанию в Сантьяго, и он занимается тем, что стрижет деревья и убирает мусор в городе. Достойная фигура для внимания!

«Ну и что же тогда требуется американцам?»

Что-то тут не сходилось. Если не кубинец, то тогда здешняя дамочка? А что она из себя представляет? Да ничего. Домохозяйка. И на кой она им нужна?

Он еще раз взглянул на фамилию. Шарова. Значит, муж – Шаров. Набрал имя в поиске. Ого! Депутат Госдумы. Никогда не слышал о депутате с такой фамилией. Хотя если напрячься, то вообще не смог припомнить фамилию хотя бы одного избранника народа.

И с какого бока тут еще и депутат? Или за этим стоит какая-то сложная игра, и американцы намеренно подсовывают эту информацию, чтобы им поверили? Но какие важные государственные секреты могут быть в Госдуме? Что там выуживать? Уж слишком закрученная комбинация. Америкосы на такое не способны.

А если подумать, то нечего голову ломать. Местные дамочки – это не по их ведомству. Поэтому информация о той, которая затеяла аферу с кубинским мусорщиком из Сантьяго, пойдет в ФСБ, как того требовала инструкция. Там должны заниматься женами шишек. Пусть они и проверяют ее на предмет связей с родственниками Кастро. А для собственного начальства придется искать другое обоснование.

Антон Лавренев оформил отправку копии информации в это ведомство.

Мысль о жене депутата напомнила ему о том, что он должен позвонить своей собственной, чтобы узнать, к какому времени надо подъехать, чтобы забрать ее с работы. А это поважнее, чем жена какого-то пенька из Думы.

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва. Вешняки

Она отвернулась к стене.

«Какое это отвратительное зрелище, когда мужики надевают штаны».

Скольких она их повидала, пока пробивалась в Москву! Таких же, как этот деятель, которые второпях натягивали перед ней брюки, чтобы бежать или к жене, или на работу, или читать лекции студентам. Что мог ей дать отец-башкир, выдававший себя за татарина в Казани? Был шоферюгой у какой-то шишки, но выгнали за аварию в пьяном виде. Подвязался охранять игорный зал и там проигрывал и пропивал всю зарплату. И еще пытался ее учить, как должна вести себя мусульманская девушка! На родителей не было никакой надежды, вот и приходилось, чтобы пробиться, использовать то единственное средство, которым она располагала. Попробуй окончить Казанский университет по кафедре журналистики! Да еще девушке из такой семьи, как у нее. Не каждый сможет. В родной Казани делать было нечего по той же причине – отсутствие достойных родителей, и она стала пробиваться в Москву, используя проверенное средство. Это заняло не один год. И вот оказалась в Первопрестольной! В квартирке на первом этаже на окраине. И очередной сукин сын натягивает перед ней свои вонючие портки!

– Ну, не дуйся! Ты же знаешь мою ситуацию.

И это чмо приняло ее нежелание наблюдать сцену облачения его тела в костюм делового мужчины за ревность!

– У нас в партии не любят разводов и скандалов. Ты у меня – единственная, а со своей я только проживаю под одной крышей.

Сколько раз она уже слышала подобную муть! Да его Единую Россию не колышет, кто и сколько раз был женат, пока член партии голосует, как положено, и не хапает больше, чем по чину. И ей лично абсолютно безразлично, куда он пойдет и с кем проживает под одной крышей. На данный момент у нее к нему был лишь материальный интерес.

– Мне на днях надо делать очередной взнос за квартиру.

По глупости она купила эту квартиру на пике цен и ввязалась в ипотеку. Но сейчас цены замерли, и перепродать ее подороже, как она надеялась, не было никакой возможности, а в банк каждый месяц требовалось нести кругленькую сумму.

– Да? Я тут кое-что получил и могу поделиться.

Он стал шуршать бумагами. Она-то знала, что «кое-что» выражалось в десяти штуках зелененьких, которые ему передали через нее от брынцаловской группы, чтобы депутат Шаров подписал заготовленный ими документ в профильном комитете. Да еще придется написать ему речь, с которой тот должен выступить при обсуждении проекта закона в Думе. Интересно: и во сколько же он оценил ее услуги в качестве посредника в денежных делах и сексуальной куклы на вечерок?

Вставать не хотелось, и она, лежа на старом, продавленном раскладном диване, продолжала смотреть в стену. Пришлось пережить сцену прощания, когда он, уже одетый, сел на край и, погладив ее по плечу, попытался придать своему голосу нежность.

– Ну, ну! Мне надо ехать. Спи спокойно!

Услышав торопливые шаги, она лишь крикнула вслед:

– Захлопни дверь посильнее!

Дверь, доставшаяся ей от прошлых хозяев, была проблемой. Все время не хватало денег, чтобы ее заменить.

Хотелось спать, но пришлось встать, чтобы оценить подарок от депутата. Триста. Немного, но и на том спасибо. Брынцаловские ей подкинули аванс за будущее выступление народного избранника, и в этом месяце ей хватало на жизнь и на то, чтобы расплатиться с ненасытным банком. Но через месяц подобная проблема возникнет вновь.

«Будем жить, будем думать, как выкручиваться».

Радовало то, что помимо своих казанских и другие группы уже стали понимать, что она имеет «влияние» на депутата. Огорчало, что сам Шаров обладал лишь минимальным весом в процессах, происходящих в Думе, и приходилось искать другие «влиятельные» личности, чтобы проталкивать интересы казанских. А с каждым днем это становилось все более и более сложным занятием. Дума была заведением сугубо мужским. Ей уже перевалило за тридцатник, а в кулуарах вертелись бабочки и помоложе. Приходилось прилагать максимум усилий, помимо денег, чтобы с ней уважительно разговаривали.

И еще. Сама Дума изменилась. Сейчас все стройными рядами шли за руководством партии, которое где-то там, наверху, решало все вопросы. Даже такие скользкие, как с игорными заведениями, которые сидели в подполье в городах и не думали двигаться куда-то в степи, чтобы строить там Лас-Вегасы. Она понимала, что нужно только чудо, чтобы пробиться туда, в поднебесье, поэтому приходилось «работать» с такими, как ее нынешний, и искать дополнительные источники дохода. Ненасытная квартира требовала постоянных вливаний.

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Служба оперативной информации и международных связей

Генерал Семичев, переехав в новый кабинет, не оставил свою прежнюю привычку. Еще будучи полковником, он знакомился с документами, которые ему подавали на визу, после 6 вечера, когда стихала чехарда рабочего дня с его текучкой, бесконечными звонками подчиненных и соответствующими звонками руководству. Можно было сидеть и внимательно изучать документы, запоминая нужные сведения, которые могли пригодиться в будущем. Спешить домой было незачем. Он был женат уже более 30 лет, и жена перестала переживать, когда он являлся домой поздно.

А теперь, когда он стал генералом, прекратились вызовы к начальству с указанием немедленно явиться. На его уровне вопросы с руководством решались по телефону, о совещаниях он знал за несколько дней и мог спокойно подготовиться. Теперь не его выдергивали, а он вызывал к себе начальников отделов и требовал немедленных ответов на вопросы, которые ставил. Он, наконец, понял то, о чем неоднократно говорил ему покойный тесть, – прелесть генеральских погон. Раньше, когда он поднимался от капитана к майору, от майора к подполковнику, не происходило ничего особенного. Они не носили военную форму, и отношения между людьми оставались прежними. Или почти прежними. Все кардинально изменилось, когда он пересек рубеж, на котором застряли многие из его коллег. Сюда входил этаж, где находилось руководство, отдельный буфет, почтительное отношение персонала, новая служебная машина, квартира в строящемся доме и многое другое, чего не опишешь словами. А какие люди ему звонили, чтобы представиться и поздравить с назначением! В полковниках он вряд ли имел бы возможность разговаривать с ними по телефону.

Генерал Семичев открыл очередную папку. В их организации не гнались за новшествами и работали как в старые, добрые времена. Здесь уважали бумаги. Вот и сейчас он мог спокойно перелистать дело господина Шарова, сделать пометки, а не пялиться в экран, вспоминая, что он читал на предыдущей странице. Этого наглеца из Думы он хорошо запомнил. Шаров был одним из первых, кто позвонил после того, как он переехал в этот кабинет, но не поздравить, а потребовать, чтобы он охарактеризовал Веронику Ярборо. Тогда генерал Семичев еще не успел освоиться в своей новой должности, и ему пришлось отделываться дипломатичными, ничего не значащими фразами. Сейчас он бы вел себя совсем по-иному. От того разговора осталось неприятное чувство, что он допустил ошибку, когда позволил хаму разговаривать с собой подобным образом, и хотелось бы ее исправить, если представится подобная возможность.

Неожиданностью была американка. Тогда он так и не понял, почему депутат интересовался той девицей. Он что-то говорил об устройстве на работу. Вообще-то говоря, в большой степени он был обязан именно американке тем, что получил повышение. Когда в их организации началось движение по вертикали в связи с отставками по возрасту, каждый повышаемый стал подтягивать на свое место проверенного подчиненного. Его покровитель откровенно сказал тогда:

– Ты, Геннадий Васильевич, в моем списке на повышение идешь под номером один, но тебе нужно показать что-то такое… Ну, сам понимаешь. Чтобы ни у кого не было вопросов. Ищи! И срочно!

«Чего-то такого» не вырисовывалось. И вдруг к нему лично на встречу напросился Джордж Стентон, главный фэбээровец из американского посольства. Причем срочно. В качестве начальника отдела полковника Семичева приглашали на регулярные совещания между представителями ФСБ и ФБР по вопросам борьбы с терроризмом, организовываемые их Управлением международного сотрудничества, но личные встречи с фэбээровцами в их организации не практиковались. Если бы тот хотел продаться, то нашел бы способ без шума связаться с их Службой контрразведки. В ФБР разбирались в структуре ФСБ.

Начальство санкционировало встречу, и она состоялась. Полковник Семичев не узнавал американского контрразведчика. Он привык видеть Стентона на совещаниях громогласным и уверенным в себе, готовым научить всех, как надо бороться с терроризмом, но в тот момент он, глядя в стол, начал тихим голосом что-то бубнить о криминогенной обстановке, преступных организациях, опасности, угрожающей одной американской гражданке в Москве, и в конце попросил организовать плотную охрану никому не известной Вероники Ярборо. При этом еще и информировать его о том, куда она ездила и с кем встречалась. К этому добавилась просьба о прослушке телефонов, предоставлении списка номеров и людей, которым она звонила за последние три месяца. В конце он даже передал номер телефона, по которому можно найти адрес, где она скрывалась от преступников.

– Геннадий Васильевич! – он впервые назвал его так и затем продолжил, тщательно выговаривая русские слова. – Это может поднять наше сотрудничество на качественно новый уровень.

Именно в тот момент полковник Семичев почувствовал, что настал его звездный час, и он сможет подняться на ту заветную ступень, к которой стремился, 30 лет карабкаясь по служебной лестнице. Если он раскрутит эту историю, то «ни у кого не будет вопросов».

Руководство ничего не поняло. Подобная просьба не вписывалась ни в одну из схем. То, что она террористка, отмели сразу. Зачем тогда ей нужна охрана? По той же причине отпадало участие американки в международной мафии. Близкая родственница какой-то шишки в правительстве? Зачем тогда знать о ее контактах за три месяца? Проверили, что о ней известно во всех организациях. Ничего, кроме Миграционной службы: въезд, выезд, временная регистрация, квартира собственная, не арендованная.

Он построил свой доклад на том, что американец испытывал к нему чувство доверия и что хотел контактировать с ним лично, из чего вытекало, что ему и нужно разрабатывать эту американку. Никто не возражал, и он ее разработал. Сам лично, не доверяя никому из подчиненных, хотя подобная работа не считалась его уровнем деятельности. Он так ее разработал и вытянул из нее такое, что, когда докладывал руководству, там засомневались: «А она того… Не обдолбалась? Может быть, ей все привиделось?» Стали копать и вышли на такое! А там еще разговоры о «перезагрузке». Доложили на самый верх, и поступила команда: «Ликвидировать». Вот тогда-то, на совещании у первого зама, которому поручили лично курировать операцию, он и выступил с предложением, каким образом следует ликвидировать. Все замерли, а генерал Смирнов подумал, усмехнулся и сказал: «А что? Это оригинально. Попробуем».

И получилось! Сделали так, что МВД пришлось самим зачищать собственное дерьмо. На ликвидацию даже прискакал замдиректора ФБР, курирующий Восточную Европу. Он два дня просидел в посольстве и у них даже не появился, но все знали, зачем он в Москве. Не хватало американцам еще одного скандала для полного счастья!

Насколько он знал, на заседании Совета безопасности Бортников доложил, что операция проведена совместно с МВД, и Нургалиев сохранил лицо, как говорят китайцы.

В представлении на новую должность появилась запись: «Принимал личное участие в планировании и проведении операции по пресечению деятельности, наносящей ущерб престижу государства на международной арене». Кто знал, тот понимал, о чем шла речь, и «ни у кого не было вопросов».

Генерал Семичев оторвался от приятных воспоминаний и переключил свое внимание на папку с материалом на депутата. Из СВР поступили сведения, что ЦРУ послало запрос в свою станцию в посольстве в Москве. Жена депутата Шарова связалась с каким-то кубинцем, да еще и родственником Кастро. И что они от них хотят? Прошлое депутата не представляло особого интереса. Ну, в молодые годы имел какие-то дела с бандитами, но ничего особенного. У других депутатов Думы были биографии и покруче. Список телефонных звонков, зафиксированных их УОТМ, не показал ничего подозрительного. Он уже закрывал последнюю страницу папки, которую его подчиненные собрали на депутатскую парочку, как что-то насторожило, и он взглянул еще раз на список тех, с кем депутатская парочка общалась по телефону. Вот оно! Вероника Ярборо. Жена пару раз разговаривала с ней. Опять всплыла эта американская девица!

Генерал откинулся в кресле. Тогда, после «ликвидации», они ее так припугнули, что та исчезла из Москвы. Однако вскоре появилась вновь. Более того, засекли ее контакты с Джорджем Стентоном. Но если бы она на него работала, то они не стали бы встречаться вне посольства. Версия о любовных делах тоже отпала. Потом девица опять исчезла, и они так и не узнали, что ее связывало с фэбээровцем.

Теперь она появилась вновь. И контактирует с заинтересовавшими их лицами. Если предположить, что она каким-то образом связана с ФБР, то получается, что на депутата с женой завязаны ЦРУ, ФБР и еще неведомые кубинцы. Что-то в этой схеме не сходилось. Уж слишком незначительным был объект внимания. Конечно, в последнее время Валерий Петрович сделал рывок в иерархии Единой России, но даже сейчас он не входил в премьер-лигу, как окрестили первую двадцатку в списке партии. Он даже не был близок к ней. Или Семичев чего-то не знал? А генерал не любил, когда он не был надлежащим образом информирован.

Он набрал по внутренней связи номер начальника отдела, которого подтянул на свое освободившееся место. Тот ответил.

«Сидит на месте, пока начальство работает. Это хорошо!»

– Сергей Валентинович! Ты мне положил на стол папочку на деятеля из законодательных органов. Что-то вокруг него идет непонятная суета. Различные организации проявляют интерес, плюс какая-то американка крутится.

Генерал сделал паузу, ожидая реакции, но ее не последовало.

«Эх, полковник! Невнимательно изучаешь документы!»

В тот момент тот должен был сказать: «Геннадий Васильевич! Это же та самая, которая…» и так далее. Полковник ведь знал о той операции по «ликвидации» и ничего не сказал. Значит: просто упустил из вида телефонные разговоры парочки с девицей, когда визировал документы! Не внимательно читаешь! Ну что же. На то и руководство сидит, чтобы поправлять и направлять нерадивых подчиненных.

– Сергей Валентинович! Нужно присмотреться, что там происходит. Только осторожно, без приближения. И проверьте американку, которая там крутится! Мы не должны допускать провокаций против заслуженных людей, правда?

Получив заверения, что не должны, генерал повесил трубку.

«Полковник, конечно, звезд с неба не хватает, но исполнительный. А на таком месте нам умных и не надо!»

Новая должность предполагала и новые возможности. Казнить и миловать. Через него проходили материалы и посерьезнее на некоторых деятелей из первой двадцатки из Думы, и они благополучно оказывались в архивах. До поры до времени. До того момента, когда понадобятся. Но в данном случае уж очень хотелось показать хамоватому депутату его место. Да и тот был не из тех, которые считались у них неприкасаемыми.

Генерал поставил свою визу, но пометил, что дело должно вернуться в отдел. Таким образом, на бумаге не осталось никаких указаний, но подчиненный из телефонного разговора понял, что нужно делать. Кто его знает, как все обернется. Не оставлять следов в подобных делах его научил покойный тесть, который тоже дослужился до генерала в тогдашнем КГБ. А они там были мастерами в подобных хитростях!

Региональный отдел ФСБ

Москва

Очередной фельдкурьер не принес ничего интересного, кроме одного документика.

– Так! Шаров Валерий Петрович. А я знал, что ты возникнешь рано или поздно. Такие, как ты, не пропадают. А вот теперь вместе с тобой еще и высветилась Шарова Марина Николаевна. Интересно!

Полковник Баринов рассматривал поручение, которое ему спустили из центрального аппарата. Стандартный документ. В их секретном отделе уже накопился целый шкаф таких. Но данный содержал приписочку в конце: «При проведении оперативных мероприятий соблюдать осторожность». Она говорила о многом. Так ребята из центрального аппарата прикрывали свои задницы. Если кто-нибудь из крутиков выяснит, что им интересуются, они всегда спустят всех собак на территориальные органы: «Мы их предупреждали». Он-то за все эти годы изучил их уловки.

Еще зеленым стажером он начинал с райотдела КГБ на Грузинской. Мечтал через пару-тройку лет перескочить на площадь Дзержинского, но каждый раз срывалось. Туда шел очередной «позвоночник», а ему говорили: «Подожди еще годик!» Потом началась перестройка, которая переросла в перестрелку между бандитами. Он еще на что-то надеялся, но встрял в разборки, кто-то настучал, и он чудом не вылетел из органов. Куда бы он пошел тогда, в девяностых, если бы его выперли? Охранником в зал игровых автоматов? О центральном аппарате пришлось забыть, и он переключился на свой район и даже дорос до начальника благодаря вливанию, сделанному кадровикам на Лубянке. Благое было время! Собирал зелененькие везде, где мог, но потом в Кремль пришел подполковник из своих и прижал всех к земле. Что-то, конечно, перепадало и территориальным, но по мелочи, а основные игры пошли наверху. А там и вопросы уже были другими и, соответственно, ставки такие, которые им не снились. И вот теперь подоспела отставка по возрасту. Он, конечно, подобрал себе тихую гавань. Пойдет начальником службы безопасности к тем, которые были ему обязаны. Но деньги там светили не очень большие. Поэтому сейчас следовало собрать со всех подопечных по максимуму. Так у них полагалось при отставке.

А гражданина Шарова В.П. он помнил. Еще по девяностым. Тогда тот еще был полубизнесменом-полубандитом где-то в области, и пришел к нему с просьбой о «специалисте», чтобы убрать своего компаньона по бизнесу. Обращаться по обычным каналам он опасался. Его дружок мог бы узнать и отправить его самого на тот свет вместо себя. Деньги предложил по тем временам хорошие, и он дал ему своего технаря. Тот, правда, специализировался на прослушке, но Баринов рассудил, что парень сообразит, какие проводки и куда нужно подсоединить. «Специалист» хренов что-то не рассчитал, компаньон остался жив и захотел узнать, кто заказал разорвать его на части. Гражданин Шаров испугался, да и он сам тоже. Одно дело крышевать каких-то ублюдков, а другое – покушение на убийство двух и более лиц плюс оборот взрывчатых веществ. Серьезные статьи. Он послал одного из своих в область, и тот вместе с местными прошелся по окрестностям с опросом по данному происшествию. Тут же все, включая гражданина Шарова, узнали, что ФСБ занимается данным делом, и напряглись. А главное – выяснилось, что ментам начхать на все: бандюки убивают друг друга – воздух будет чище. Ну, он тогда и раскрутил гражданина Шарова на хорошие деньги, чтобы «спустить дело на тормозах». Поменял машину. Ну, и для дома кое-что приобрел. А сделать-то пришлось всего ничего. Припугнул проштрафившегося «специалиста» так, что тот быстренько уволился и уехал к себе на родину. То ли в Казань, то ли в Рязань.

И вот теперь он опять держал в руках поручение на господина Шарова В.П. и на его супругу, которые проживают в его районе. Но сейчас тот был уже в другом качестве. У полковника не укладывалось в голове, как подобное ничтожество мог стать депутатом. Единственным возможным ответом было: за большие деньги. А раз так, то это – его клиент. Деньги – как раз то, что ему требовалось на данный момент. Главное – по-умному их взять.

Из центра, естественно, не сообщили, в чем конкретно подозревается чета Шаровых, да это и не особенно важно. В подобных случаях первое, что следовало выяснить: какие активы имеются у объекта и что с него можно снять. А потом уже разбираться. За такими, как он, всегда что-нибудь да найдется. И как раз нынешний что-то начал говорить о борьбе с коррупцией!

«Вот и мы поборемся на своем участке».

Полковник прикинул, кому поручить деликатную миссию, и нажал клавишу селектора.

Галерея «Винзавод»

Москва

Посетители перемещались от картины к картине, что-то обсуждая вполголоса. Но было очевидно, что они больше наслаждались общением между собой, чем произведениями искусства, развешанными на стенах. Сюда приходили, чтобы показать себя и посмотреть на других. Разносили шампанское.

Вероника слабо разбиралась в современной живописи, но позволила Юле и Марине затащить себя в галерею, так как в тот день у нее не было особых дел. Впрочем, как и в другие дни тоже. Она приехала в Москву передохнуть от проблем в Америке. Сейчас она могла себе позволить не работать, если жить скромно. Деньги были. И уж тем более не ввязываться в приключения, которыми были богаты ее прошлые годы. Теперь она отвечала не только за себя. Сейчас она была в ответе еще и за Анечку.

А обе подруги испытывали просто наслаждение от пребывания в обстановке высокого искусства и больших денег.

– Вероника! Есть потрясающая идея!

Они подплыли к ней.

Втроем они отошли в сторонку, чтобы обсудить идею. Все держали в руках по бокалу.

– Сейчас дают потрясающие скидки в Канкуне в Мексике. Американцы обеднели и перестали туда ездить. Мы уговорили мужей. Хотим поехать туда одни, а они пусть от нас отдохнут. Уже заказали билеты и сдали паспорта на визу. Присоединяйся к нам! Тебе же виза не нужна.

– Ну, вряд ли… – начала она.

– Там сейчас тепло. Гостиница «Хайат» на берегу моря, бассейн. Все включено. Отдохнем. Оттянемся от Москвы. Посмотри, какая погода на улице! Билеты в это время дешевые, – продолжала тараторить подруга.

– А почему так далеко? Есть же теплые места и поближе.

Юлька хитро взглянула на Марину, которая стояла молча.

– Туда приедет один из самых стойких Марининых поклонников. Тот, который из Чили. Он-то и предложил там отдохнуть.

Вероника с сомнением посмотрела на Марину. Та загадочно улыбалась.

– А по дороге туда остановимся на несколько дней в Нью-Йорке. Погуляем.

«Ах, вот почему вы пришли ко мне. Нью-Йорк – это не «Хайат» в Канкуне, где все включено».

Вероника подумала о том, что и ей пора бы повидать Анечку. Она чувствовала, что уже соскучилась по ней. Да и посмотреть, как она освоилась и что там происходит с Еленой Архиповной. Она регулярно звонила и разговаривала с девочкой, но по телефону совершенно невозможно было понять, какая там обстановка. Радовало лишь то, что во время последних разговоров Аня все больше и больше стала переходить на английский. Раньше язык был для нее проблемой, и в школе она замыкалась и сидела молча, не общаясь с другими детьми.

– Давайте сделаем так. Я полечу с вами до Нью-Йорка и останусь там до вашего возвращения из Мексики. Мне нужно повидать дочку.

Обе подруги смотрели на нее с нескрываемым изумлением.

– У тебя есть ребенок?

Юлька была потрясена.

– И ты ничего не говорила!

Что она могла ей сказать? Пришлось бы рассказать о многом. Но это не для Юлькиных ушей. И ей самой хотелось бы побыстрее забыть о случившемся, но прошлое постоянно напоминало о себе. Хотя бы проблемой с Еленой Архиповной, которая пришла из той, другой жизни.

– А где она? С отцом?

– Нет. С няней.

Вероника решила ограничиться только этой информацией.

– Ну ты даешь! Ну и конспиратор!

Подруга выглядела обиженной. Как же! У нее оказался ребенок, а Юля об этом даже не знала. А она должна знать все!

Вероника узнала рейс, которым подруги улетали в Нью-Йорк, и вышла на улицу. В галерее ей было скучно. Она никого не знала, и то, как она была одета, не вписывалось в пеструю палитру ценителей галерейного искусства.

Шел первый снег. Она шла по улице и думала, что даже сама не представляла себе, как соскучилась по Анечке. Все плохие моменты отошли на второй план, и вспоминалось только хорошее. Как она там? Вовремя подвернулись подруги с Мексикой! Это – повод для поездки в Нью-Йорк.

«Итак, решено!»

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

Она лежала на своем продавленном диване и вспоминала детали прошедшей встречи. Было горькое чувство, как будто она вернулась в прошлое, о котором было противно вспоминать.

Телефонный звонок раздался накануне.

– Элеонора Ахатиевна?

По отчеству ее уже давно никто не называл. Слишком трудно было выговорить. Голос в трубке выжидал, пока она прикидывала, кто это может быть, прежде чем ответить:

– Да.

– Вам передает привет Куддияров из Казани. Не забыли такого?

Голос замолк.

«Нашли! Опять начинается!»

Куддияров был фээсбэшником, который ее курировал в последние годы в Казани до того, как она сорвалась в Москву. Она не посчитала нужным известить его о своих планах с отъездом. И, как оказалось, о ней не забыли.

– Да. Был такой.

Здесь, в Москве, она чувствовала себя более защищенной, чем в Казани, где все знали друг друга, и поэтому могла позволить себе разговаривать более нагло.

– Нам нужно встретиться. Я мог бы заехать к вам, скажем, завтра.

«Вот уж нет! Ко мне уже заезжал один такой, когда я была еще совсем дурочкой. Только случайно выяснилось, что он уже пять месяцев как ушел в отставку. И все это время использовал меня бесплатно. Защитник Родины! А у старого козла еще и не стоял, поэтому приходилось применять все свое умение, чтобы он уходил довольным».

– Зачем?

Вопрос застал звонившего врасплох.

– Поговорить.

– О чем?

На другом конце провода на какое-то время воцарилось молчание.

– А о том, Элеонора Ахатиевна, что пора возвращаться в строй. Обязательство оказывать содействие нашей организации – это навсегда. На всю жизнь. Не забывайте, что мы можем помочь, но у нас имеются возможности и существенно затруднить вашу жизнь.

Они ей помогли только в одном. Старый козел до своей отставки протащил ее в университет, но за это ей пришлось расплачиваться долгие годы, сообщая им о том, что она услышала в университете от других студентов, да еще и обслуживая кое-кого из них.

– Это как же?

– А для начала лишить вас пропуска в Думу.

«Успели выяснить!»

Это они могли легко сделать, что было бы катастрофой.

– Ну, раз вы так желаете меня видеть, то должны знать процедуру. Принимать вас у себя дома я не собираюсь.

– Ну, раз так, то запишите адресок.

Разговор оставил поганое чувство. Опять за нее взялись! И явно с прицелом на Думу. Если их интересуют казанские, то значит – это Москва, потому что там, в Казани, у них все схвачено. Да, и если она здесь откроет рот, то они ее легко достанут, и никакая Москва не поможет. Брынцаловские? Тоже лучше не ссориться. Могут выяснить, что настучала, и пустить слух, что сука. В этом случае в Думу можно не соваться. Все отвернутся. Шаров? Это несчастье кому нужно?

С этими мыслями она ехала на встречу на следующий день и опоздала на полчаса.

Дверь в одной из квартир в блочном доме открыл мужичонка в предпенсионном возрасте. В Казани ее вызывали в гостиницу, где и швейцар, и бабы за стойкой провожали ее презрительными взглядами. Все знали, куда она шла. А в Москве они побогаче! Тут квартиры имелись для подобных дел. Без посторонних взглядов.

– Опаздываете! – вместо приветствия сказал предпенсионер. – У нас, знаете ли…

– А вы знаете о пробках в городе?

С самого начала Элеонора решила им показать, что она – уже не девчонка, которая всего боится.

– Знаю. Выезжать надо пораньше!

Она ничего не успела сказать в ответ.

– Сумочку и телефончик оставьте в прихожей!

Он уже проходил в комнату. Ей ничего не оставалось делать, как проследовать за ним. Дедок восседал в кресле перед журнальным столиком. Она устроилась напротив и состроила лицо «ну, и что вам от меня надо».

– Меня зовут Алексей Акимович, – начал он с традиционного представления.

«АА. Теперь ты будешь у меня под этой кличкой».

– Ну а как меня зовут, вы знаете. Я представляться не буду.

– Знаем. Знаем. Мы многое, что знаем. И давайте с самого начала договоримся, что вы тоже знали, на что шли, когда согласились сотрудничать с нами, и не в ваших интересах от нас бегать. Мы вас всегда найдем.

– Ну, нашли. И что?

– А то, что мы можем помочь или испортить вам жизнь.

– Как испортить, я уже слышала по телефону. Ну, что же. Уеду назад в Казань и там не пропаду.

Она твердо решила дать им понять, что время, когда ею пользовались, не давая ничего взамен, прошло. За университет она уже расплатилась. И продолжила:

– А теперь давайте поговорим, чем вы могли бы мне помочь. Платите вы мало. Так что же еще вы можете предложить?

Она наклонилась вперед в кресле, всем своим видом показывая, как ей было интересно. Глазки у АА забегали. Он явно не ожидал такого.

– И что же вам нужно? У вас же все есть. Квартира в Москве, работа лоббистом, связи среди законодателей, милый друг.

«Успели выяснить. Подводит к интересующей его теме».

– А я, знаете ли, журналист. Мне нужна работа в Москве. И по профессии. Устроите?

– Ну, это посмотрим. Все будет зависеть от того, насколько активно вы будете нам помогать.

«Дед начал торговаться. Хороший признак! А сможет? Если да, то его ждет клубничка в сметане. Если нет, то фиг он от меня чего получит».

– Тогда попробуйте!

Она попыталась улыбнуться и выглядеть соблазнительной, как могла. АА клюнул и разулыбался в ответ. Но потом опять посерьезнел.

– Ну, давайте вернемся к нашим делам. И что же вы делаете в Госдуме?

– Продвигаю вопросы, в которых заинтересованы мои доверители. Надеюсь, в этом нет ничего противозаконного?

Она с вызовом смотрела на него. А дед и не думал отводить глаза.

– Нет, пока доверители – не криминальные лица.

– Ну как нефтяники могут быть криминальными лицами?

Она выразила на лице возмущение. Элеонора несколько завысила свой статус. Нефтяников среди ее доверителей не было, но дед съел. А это означало, что он не знает, на кого из казанских она работает, и не они его интересуют. Это хорошо! Тогда кто же ему нужен? Брынцаловские?

– Давайте оставим в покое ваших доверителей и поговорим о том, с кем вам приходится общаться в думских коридорах.

«Может быть, пронесет и не придется сдавать брынцаловских».

– Ну, я со многими знакома. Кто вас конкретно интересует?

– А вы выберите сами, а потом посмотрим.

АА игрался. Не хотел называть фамилии. Тогда ему следовало подкинуть кость побезопасней.

– Например, Шаров, Валерий Петрович. Очень достойный народный избранник!

– Тогда давайте начнем с него.

«Неужели этот? Только он один посещал мою квартиру. Проследили и вышли на меня. И зачем им понадобился этот убогий?»

– Ну, и что же вы можете рассказать о достойном избраннике?

Далее пошла игра в слова, когда она не говорила ничего конкретного и делала это с улыбочкой. Наконец, ему надоело, и он задал наводящий вопрос:

– А какие у него источники доходов? Ведь у вас теплые, доверительные отношения.

– Отношения у нас не только теплые, но и горячие. А на ваш вопрос я ответить не могу, потому что не знаю. Но могу узнать, если захочу. А что вы там раньше говорили о помощи в профессиональной сфере? Я так соскучилась по журналистике!

Дед внимательно глядел на нее, что-то обдумывая.

– Давайте договоримся таким образом. Вы выясните насчет того, что меня интересует, а я провентилирую, чем я могу вам помочь. Договорились?

– Договорились! Если вы найдете мне достойную работу по профессии, то я оформлю на него материал в том виде, в каком вы пожелаете.

Дальше можно было не продолжать. Они поняли друг друга, потому что оба были сделаны из одного теста.

Региональный отдел ФСБ

Москва

Из списка пришлось вычеркнуть еще две фамилии. Тягаться с ними было нереально. За последние годы они так подросли, что прикрытие на районном уровне их уже не интересовало. Полковник Баринов вздохнул.

«А начинали тут у меня мелкими барыгами. Да. Другие времена!»

У одного теперь сеть магазинов электроники, и застать его было не просто. Он так и не соизволил позвонить по телефону, который оставил у секретаря полковник Баринов.

Другой стал давать деньги под проценты, имел офис на Ленинградке и просто его проигнорировал. Крутил деньги бандюков, которые накупили особняков и грелись на солнышке в Испании. А уж этот барыга был обязан полковнику. Это его он отмазал в девяностых, и именно из-за него тогда чуть не вылетел с работы. Пришлось отдать проверяющим все, что скопил, чтобы удержаться. Тогда так и не понял, кто настучал, хотя подозревал самого барыгу. Такой может!

Да и собственные подчиненные уже учуяли, что он скоро освободит кресло, и стали относиться по-иному. Без прежнего почтения. А от них узнали и его подопечные, которые все эти годы помогали ему поправлять свое финансовое положение. Грошовая зарплата, которую он получал на службе, была не в счет.

И еще сегодняшний разговор с казанской красавицей оставил неприятное ощущение. Уж слишком нагло себя вела! Кто-то стоит за ней? Скорее всего, что да, если шляется по Думе. А без нее доступ к финансовому положению депутата был затруднен. Его сотрудник основательно покопался, но выяснил совсем немного. У него машина, у жены машина, квартира без ипотеки, участок на Новорижской трассе, уже выгнал на нем коробку, скоро начнет работы внутри. Ничего лишнего. Глубоко запрятал? Но прислали же на него запрос из центра! Значит, что-то на него имеется. Подобные бумажки на депутатов – вещь редкая.

«Выкинуть из списка? Нет. Пока рановато. Что там накопает на него девушка из Казани? А что я сам могу сделать лично для нее?»

Сложный вопрос! Требуется устроить ее «по профессии». Но солидные издания обросли своими связями, и пробить туда кого-либо из своих полковнику из территориальных органов вряд ли по силам. Другое дело – электронные СМИ. Насколько он знал, у их организации имелись подконтрольные издания, и их количество и направление деятельности постоянно расширялись. Попробовать туда? Но для этого придется обращаться в центральный аппарат к новому заместителю начальника департамента, курирующему это направление работы.

«Ну, что же. Попытка – не пытка, как в свое время говорил один из бывших руководителей их организации. Попробуем!»

День можно было бы считать неудачным, одно расстройство, но неожиданно завершился хотя бы одним положительным моментом. Удивил один из его коллег из соседнего района. Никогда особо с ним не общался, а тут вдруг он заехал к концу дня и предложил выйти и посидеть. Понял, что не просто так. Присели в тихом месте, приняли по чуть-чуть, и от него узнал, что имеется новая методика, как без следов избавиться от ненужного человека. На участке коллеги применили против одного и сработало. Он рассказал Баринову, что переговорил с ребятами, и те согласились поработать по частному заказу, если такой появится. Когда он услышал о суммах за использование, понял, что тут можно серьезно наварить. Теперь только вопрос в заказчиках. А это легче сказать, чем сделать. Но деньги светили такие, что стоило бы попробовать. Главное – успеть их получить и потом свалить с этой работы, а в результатах пусть сами разбираются.

Итак, заказчики. Где вы?

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Служба оперативной информации и международных связей

Генерал Семичев взглянул на часы.

«Пожалуй, я уже достаточно промариновал полковника в приемной, и пора его принять».

Эти приемчики были в ходу и во времена покойника тестя, и до него. После подобного ожидания в приемной посетитель заходил в кабинет уже со сгорбленной спиной и с опущенными плечами. Сколько часов он сам просидел в приемных всяких начальников, пока пробился в этот кабинет? Не сосчитать!

По привычке, прежде чем принять незнакомых сотрудников из других подразделений, он наводил о них справки в Контрольной службе их организации. Там не говорили ничего лишнего, а нужно было ловить интонации. На этот раз его коллега с усмешечкой поведал, что у полковника были приключения лет десять-пятнадцать назад и стоял вопрос об увольнении, но тот как-то выкрутился. Да, и с тех пор всякие слухи ходили, но за руку никто не поймал, и решили дать ему спокойно уйти на покой.

Генерал не стал бы тратить время на разговоры с полковником с подмоченной репутацией, если бы в его рапорте, помимо всякой ерунды, не имелся бы вопрос о депутате Шарове. Тот единственный телефонный разговор с депутатом сидел в мозгу как заноза. Как он мог позволить хаму разговаривать с собой в подобном тоне? Зачем он вообще стал разговаривать с каким-то второсортным депутатишкой?

По его собственной классификации полковник оказался «скучным». Глазу не за что было уцепиться. Хотя на его уровне это было скорее достоинством, чем недостатком.

Как учил его тесть, требовалось продержать посетителя несколько минут, пока он молча дочитывал документ, лежащий перед ним на столе. Полковник держался нормально. Не нервничал. Спокойно смотрел в окно. Наверное, привык за столько лет службы.

– Итак, Алексей Акимович, начнем, – без предисловий начал генерал, отложив документ.

Первые вопросы они прошли за две минуты, а потом был депутат.

– В соответствии с поручением мы провели оперативные мероприятия, предусмотренные в подобных случаях, – докладывал полковник Баринов. – На первый взгляд не просматривается ничего настораживающего, хотя имеются признаки, свидетельствующие о наличии у объекта средств, не соответствующих доходам.

– Ну, половина жителей Москвы тратит больше, чем официально зарабатывает. Вы имеете на него что-либо конкретное?

– Пока нет. Объект ведет достаточно скрытный образ жизни, и требуются дополнительные оперативные мероприятия. Я переговорил со своим знакомым из органов МВД. У них сейчас находится в розыске один деятель по подозрению в организации убийств и покушений на убийства. Он – давний друг и партнер интересующего нас объекта. Они вместе начинали, потом разошлись, но сохранили тесные контакты.

Генерал прикинул, что вряд ли возможно прихватить депутата с этой стороны. Половина Госдумы сохранила тесные контакты с братками из девяностых, пусть и остепенившимися в новом веке. Хотя всякое может быть.

– Держите под контролем данное направление. Что-нибудь еще?

– Мы обнаружили, что у него имеется дама сердца, и нам удалось выйти с ней на контакт. Она готова к сотрудничеству, но просит ей помочь.

Генерал слушал сощурившись. Задавать вопросы и не требовалось. Именно за помощью в разработке депутата полковник и пришел к нему.

– Она журналист. И ей требуется работа по специальности в Москве. Если найдется возможность ей помочь, мы сделаем для нее то, чего не смог ей дать интересующий нас объект. И за это она будет нам очень признательна.

Полковник выделил слово «очень».

– А вы не подумали о том, то дама сердца возьмет и расскажет обо всем интересующему нас объекту?

– Думаю, что нет, – полковник позволил себе ухмыльнуться. – Она прагматичная женщина.

– Ну, хорошо. Допустим. И чем же мы можем ей помочь? Устроить на работу в газету «Правда»?

«Оценит шутку или нет?»

Полковник оценил. Растянул рот в улыбке.

– Я думаю, что ее уровень не соответствует высоким моральным требованиям, предъявляемым к кандидатам на работу в этом уважаемом издании, и ей можно предложить что-нибудь попроще. Например, в одном из электронных СМИ, которые поддерживаются нашей организацией.

– Наша организация не поддерживает никакие СМИ!

«Тут нужна строгость! Что это такое он позволяет себе!»

– Есть некоторые СМИ, которые позитивно настроены по отношению к нам. Это – большая разница!

Полковник никак не отреагировал.

– Вот именно в такие СМИ желательно пристроить нашу подопечную. Я уверен, что она будет продолжать помогать нам, работая там.

Генерал прикинул: стоит или не стоит.

– Зайдите к подполковнику Козлову. Скажите, что со мной согласовано. Это все?

– Пока все. Но думаю, что вскоре появится дополнительная информация.

Полковник приготовился встать, но он не позволил.

– Алексей Акимович! Мы должны защищать доброе имя народных избранников. Именно с этой целью и проводятся данные мероприятия. К сожалению, иногда вокруг них крутятся личности, которые могут отрицательно повлиять на их имидж, и наша задача выявить и пресечь деятельность подобных элементов. На данном этапе ваша задача – сбор информации о том, контакты с кем могут быть потенциально вредны для интересующего нас объекта. Расширьте поиск! У него есть жена. И она тоже имеет свой круг общения. Проявляйте инициативу!

На этом он всем своим видом показал, что доклад закончился, и полковник встал, но прежде, чем он попросил разрешения идти, генерал успел сказать:

– И, Алексей Акимович, если у вас появятся дополнительные сведения, то докладывайте лично мне. Разумеется, и своему собственному руководству тоже.

Пока полковник шел к двери, генерал глядел ему в спину и думал о том, что тот хорошо держался. Только по делу. Без подобострастия. Ни разу не назвал депутата по фамилии. Всякое может быть. Тесть, царство ему небесное, всегда учил, что и стены имеют уши. А уж они-то знали!

И еще:

«А ведь накопает! У него есть что-то личное к депутату. Иначе бы не пришел».

Он снял трубку телефона.

«Пусть копает! А нам надо проверить американскую девицу. Чего она там крутится? Где она – там проблемы».

Региональный отдел ФСБ

Москва

Всю дорогу до места работы у полковника Баринова из головы не выходил разговор с генералом. И вот сейчас он сидел в своем кабинете и продолжал обдумывать ситуацию, в которую попал. Его задачей было прощупать финансовое положение депутата на предмет определения суммы компенсации, которую можно было бы потребовать за улаживание неких проблем. Только с целью пристроить куда-нибудь татарку, которая должна ему в этом помочь, он и напросился на доклад к генералу, а в результате пришлось выложить ему весь материал, касающийся депутата. Да еще и получить руководящие указания. Вообще-то, подобные инструкции полагалось получать от собственного начальства, но когда он доложил, там отмахнулись: «Выполняй что поручено!»

Удивляло, что генерал явно был в курсе данного дела. Вопрос, почему? Подобные вопросы – не его уровень. Означает ли это, что на депутата имеется нечто серьезное? Но в подобных случаях в центральном аппарате используют свои ресурсы, чтобы провести необходимые мероприятия, а вместо этого генерал повесил дело на него и при этом не оставил никаких следов на бумаге. Поручение было сделано устно. Если захотят на кого-то навесить всех собак в случае осложнений, то он станет кандидатом номер один.

И еще. До поездки к генералу с ним встретился его давний знакомец из московского ГУВД и поведал о том, что старый дружок депутата сколотил банду отморозков и устроил охоту за своими личными врагами. Он уже угрохал хозяина сети каких-то магазинов, и некоторые деятели стали побаиваться выходить из дома. У него имелся мешок с миллионами, которые он щедро тратил на оплату услуг, поэтому не было недостатка в исполнителях. Когда полковник услышал фамилию нового графа Монте-Кристо, ему стало не по себе. Это был тот самый бывший компаньон депутата по бизнесу, которого Шаров заказал ему в 98-м году. Тогда все закончилось неудачно, и компаньон уцелел. Теперь, если современный Монте-Кристо прижмет депутата, и тот сдаст его как исполнителя, то сам полковник может стать мишенью. Это надо же! Решил получить выходное пособие по поводу отставки и вляпался.

Он открыл сейф и вынул табельный Макаров. Полковник уже забыл, когда он его таскал при себе в последний раз. Звание и должность защищали его от организованных структур. Но тут был безумный Монте-Кристо.

На столе несколько раз звонил телефон, но он не поднимал трубку.

«Эх, депутат, депутат! Втянул ты меня в историю глупую! Да и сам можешь попасть под раздачу».

И тут ему пришло в голову, что, может быть, не так уж все плохо. Как мог попасть депутат в список Монте-Кристо? От кого он мог узнать, кто заказал оторвать ему руки и ноги в 98-м? Помимо полковника, только от горе-специалиста. Но тот убежал много лет назад и с тех пор не появлялся. Но депутат-то об этом не знает. А значит, он должен быть благодарен тому, кто сохранит в секрете имя заказчика от охотника за черепами. В противном случае на кон будет поставлена его собственная жизнь.

«А вот и первый крюк, на который мы посадим депутата!»

А в перспективе могут возникнуть и другие. Генерал что-то намекнул о жене и о ее круге общения. Жену-домохозяйку полковник упустил. Нужно и ее поставить на разработку.

Вопрос с казанской красавицей он решил. Теперь требуется сделать так, чтобы клиент занервничал. А для этого у полковника имелась отработанная методика, как заставить объект плохо спать по ночам.

«Ну, что же. Начнем!»

На столе опять зазвонил телефон. Он поднял трубку.

– Полковник Баринов.

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

Он тихо лежал рядом, отдышавшись после длительного марафона.

«Надо сказать сейчас. Самое время. Уже слегка поостыл, но еще не засобирался домой».

– Валера! Есть один проект, куда можно хорошо вложиться. Коммерческая недвижимость. Сейчас она опять в цене. У меня денег нет, но ты мог бы пристроить свои процентов под 13–14. Ребята надежные. Строят быстро.

– Мне не до вложений. Я уже все свое выложил.

И добавил с ленцой:

– В меня бы кто вложился.

«Врет или нет?»

Элеонора знала, что у депутата раньше водились деньжата, и она имела представление о некоторых источниках его благосостояния. Некоторых, но не всех. Был еще какой-то источник, о котором тот никогда не упоминал.

«Неужели его везде сняли с довольствия? Если так, то зачем он мне нужен? Писать ему речи, которые он даже произнести толком не умеет?»

С ним пришлось много поработать, чтобы научить, как надо держаться на трибуне перед аудиторией. Не кричать, не размахивать руками. Это сейчас не в теме. Сейчас нужно быть сдержанным, выглядеть в меру интеллигентным, но строгим. Как ВВП. Никогда не кричал и ничем не размахивал, а как взглянет, как поиграет желваками и скажет несколько слов, так все присядут и бегут исполнять. Даже олигархи с их миллиардами.

– Слушай! А когда будет готово мое выступление?

Ей было не до его речи. Надо выполнять поручение АА, чтобы тот, в свою очередь, сделал то, что обещал. Кроме того, тема денег и ее касалась, так как она сама зависела от финансового положения депутата. Элеонора уже успела ощутить на себе, что отчисления на поддержание ее образа жизни значительно сократились.

– Валер! А что? Тебя все поимели? Как же ты дальше жить будешь? Ну не на депутатскую же зарплату?

Он потянулся.

– Да. Количество несунов сократилось. Но остались самые преданные.

«А надолго ли? И им может надоесть».

– Ну, у тебя не будет проблем с кредитом в банке. Все же депутат. Возьми деньги под квартиру и отдай ребятам! Будешь иметь разницу на процентах.

– Какой кредит! Хотел взять, но моя и слышать ничего не хочет. А мне нужна ее подпись.

«Плохие новости. Нечем порадовать АА. Обнищал депутат. Ну, раз так, то, может, дед сам ко мне заглянет на часок, если ему удастся устроить меня в журналистику? Порадую его традиционным способом, а не финансами депутата».

Теперь она сама потянулась на своем раздолбанном диване.

– Ну, тебе, наверное, уже пора. Жена заждалась.

Он смотрел в потолок.

– А ей на меня насрать. Только и думает, как бы смыться куда-нибудь. Теперь ее опять потянуло в путешествие. На этот раз вместе с какими-то бабами. Ну, и пусть валит! Хотя бы отдохну. Совсем заколебала меня своими претензиями. Все не то и не так. А сама-то что все эти годы делала? Ногти красила и за тряпками бегала.

Элеонора прикинула: лапшу навешивает, чтобы пожалели, или и вправду дела так обстоят? Прозвучало как будто искренне. Такого еще не было!

«А может, он ее бортанет, и освободится место на лежанке?»

Она уже была в таком возрасте, когда выбирать не приходилось.

«Обнищал, но ведь значок-то остался. И, дай бог, с моей помощью все уладится. Станет собирать мзду со страждущих».

Она повернулась и обняла его.

– Дай я тебя поцелую, мой зверь. Я от тебя никуда не смоюсь!

Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка

Она стояла посредине комнаты.

«Опять начинается».

В последнее время у нее не проходило чувство, что вокруг нее стала происходить какая-то возня. Это было необъяснимым ощущением. То на глаза попадалась машина, которую она видела днем ранее, то люди на улице кого-то ей напоминали. Заставляла себя не обращать внимания, но ничего не получалось. Не могла перебороть себя и постоянно незаметно оглядывалась.

И еще произошел любопытный случай. Зашла в какую-то кафешку выпить горячий кофе, так как продрогла на улице. И вдруг рядом оказался мужчина, который заговорил с ней о чем-то, как будто они уже были знакомы. Молодой, достаточно симпатичный, не похожий на пикапера. Она что-то ответила, но внутренне напряглась. Уж очень он ей кого-то напоминал. И вдруг вспомнила! Конечно! Того, который подошел к ней на улице около дома Володи. Нет. Естественно, это был не он, и этот говорил совсем другие слова, но манера была той же самой. Как будто их обучали на одних и тех же курсах. Не мальчишка, ненавязчивый, говорит, не глядя ей в глаза, а мимо, ровный голос, нейтральная тема для разговора. Не пугает женщину наскоком. Такой добропорядочный, прилично одетый молодой мужчина.

Ей стало так мерзко от подобной мысли, что она сухо кивнула и ушла, даже не допив кофе. Хотя потом думала, что, может быть, ошиблась, и надо преодолевать в себе параноидальный синдром. Нельзя же в каждом мужчине видеть агента и врага! Но так и не смогла убедить себя в обратном. И в душе осталось поганое чувство, что не случайно он подошел именно к ней. Не случайно.

И вот сегодня, придя домой, Вероника почувствовала в квартире посторонний запах. Как будто здесь кто-то побывал. Она стала оглядываться по сторонам. Всеми порами она ощущала, что в комнате явно побывал посторонний.

Вероника стала медленно обходить комнату по периметру, проверяя все ли на своих местах. Наконец, приблизилась к столу, где лежал ее комп. Смотрела сверху и сравнивала, лежит ли ноутбук на том же месте, где она его оставила, или нет.

Раньше, в молодости, она приучила себя всегда оставлять его в положении, когда, если даже кто-то сдвинет его на сантиметр, то она сразу же заметит. Но это было тогда, когда она была втянута в небезопасные операции и когда ее РС неоднократно нашпиговывали приспособлениями, которые позволяли держать ее под контролем. Но с тем периодом она навсегда покончила, сейчас вела благопристойный образ жизни, и прежние привычки как-то улетучились. И, как оказалось, зря. Она не могла припомнить, в каком положении оставила свою машину, когда уходила.

Вероника переоделась в удобную домашнюю одежду и приготовилась к работе.

Безвозвратно ушли в прошлое времена, когда средства для наблюдения запрятывали под мебелью или за картинами, как в детективных фильмах. Сейчас наилучшим приспособлением для этого является ваш друг – компьютер. Серия нехитрых операций приводят к тому, что он становится зомби, который слушает, что вы говорите, видит вас через камеру и передает все, включая тот текст, который вы в данный момент выстукиваете на клавиатуре, кому-то, кто может находиться на другой стороне земного шара. Или в одном из массивных зданий в центре вашего города. Поэтому она не стала терять время на внимательный осмотр комнаты. Он ничего не даст.

Вероника перевернула ноутбук и тщательно исследовала винты крепления на задней крышке. Никаких видимых следов не просматривалось. Развинтила и заглянула внутрь. Посторонних нет. Все платы родные. Она в свое время их пометила маленькими красненькими точечками.

Следующий этап – программы. Ничего лишнего не просматривалось.

«Может быть, заболеваю? Просто почудилось?»

Но все же решила дойти до конца. Конфигурации? Вот здесь обнаружилось нечто необычное и свежее. Сегодняшнее.

Вероника сидела и думала, почему они опять взялись за нее. То, что это были люди Геннадия Васильевича, не вызывало сомнений. Поработали профессионалы. И они прогрессируют. Если раньше тупо вставляли посторонние платы, которые легко можно обнаружить, то теперь стали действовать хитрее. Если бы не ее почти звериное чутье на посторонний запах, то, скорее всего, она бы просто ничего не заметила.

Что они могли найти, даже если успели пробиться к жесткому диску? А ничего. Все, что ей требуется, она всегда держит при себе на съемном носителе. А что они получат в будущем? Тоже ничего. Вернуть конфигурацию к изначальной она всегда сможет.

Зачем же тогда они к ней пришли? Чтобы узнать, с кем она общается. А это всего лишь два человека в Москве. Юлька с компьютером не дружит и пользуется им редко. Для нее главное орудие – телефон. Марина более продвинута и пересылает ей всякие, по ее мнению, интересные штучки. Ну, и еще ее разговоры с Аней в Америке. Но они не в счет. Кого они могут интересовать? Тогда кто же остается? Марина? Что требуется огромной государственной машине от простой домохозяйки? Даже если у нее муж депутат?

Не найдя ответа, она взялась, было, вернуть комп к первоначальному состоянию, но потом решила:

«А зачем? Пусть думают, что они хитрые. Будут знать, о чем я говорю с Аней через Интернет. Или то, что мне пересылает Марина. Ну, и что? Зато не станут больше влезать и ставить другие гадости».

Подумала, что есть еще одна причина, чтобы уехать из Москвы. Вовремя подруги решили отдохнуть и забрать ее с собой.

А в голове сидело неотступно: почему?

Государственная дума

Москва

На трибуне очередной оратор развивал тему, кажется, о молодежи и о ее защите от тлетворных влияний. Депутат Шаров не мог припомнить, чтобы он в кулуарах видел лицо выступающего. Очевидно, подошла его очередь в списке, и его вызвали в Москву откуда-нибудь из Сибири, чтобы появиться на трибуне с написанной кем-то речью. Скоро предстоит выступать и ему, а Элеонора так и не написала текст.

«Вечно все делает в последний момент! Потом всю ночь приходится зубрить, чтобы не было впечатления, что читаю по бумажке текст, который впервые вижу».

Подобные зачитывания заранее написанного текста были у них не в тему в последние годы. Полагалось делать вид, что говоришь то, что накипело в душе. Вообще, многое изменилось. Если раньше происходили схватки между различными группами влияния сначала за кулисами, а затем на трибунах, чтобы пробить выгодный кому-то закон, то теперь все успокоились, и череда ораторов выходила на трибуну, чтобы поддержать то, что решили Неприкасаемые там, наверху. И он, как и все остальные, пойдет и, изредка поглядывая в бумажку, произнесет текст, который написала и предварительно согласовала с кем-то его подруга.

Шаров круто рванул вперед в списках единороссов перед прошлыми выборами, когда занимался «Нашими». Ему навешали лапши на уши, и он старался изо всех сил. Организовывал акции, митинги. Потом был Селигер. Туда приезжали все крупняки, жали руку, нахваливали. А какие там были грудастенькие нашинки! И как они улыбались, когда он выступал перед ними! Но все знали, что нельзя. Туда с улицы не набирали. У всех папы сидели на крутых местах. Могли сами обидеться и его обидеть.

Соответственно шли финансовые потоки. Плюс Володька продолжал частями отдавать его долю. И они с Мариной попутешествовали по местам, о которых он и не мечтал раньше. На эти деньги участочек взял на Новорижской трассе. Уже там и коробку выгнал.

Но прошли выборы. Наши-ваши стали никому не интересны, а с ними и он сам. Потоки превратились в ручейки, и соответственно изменился и уровень его благосостояния. Нет. Те, кто его спонсировал, продолжали делать ежемесячные платежи, но сумма не увеличивалась уже который год, а стоимость жизни за это время подскочила. Затем, если раньше приносили из различных кланов за выступления и за его голос, то теперь поток почти иссяк, потому что он стал никому не нужен. Володька расплатился с долгом и куда-то исчез. Отделывать дом внутри уже стало не на что. Хватало лишь на текущие расходы.

А тут еще вокруг него поднялась непонятная суета. Консьержка в подъезде шепнула Марине по секрету, что приходили фээсбэшники и расспрашивали о них. Парень, который его возил, стал как-то странно смотреть в сторону и отвечать сквозь зубы лишь «да» или «нет». С ним тоже побеседовали? Стало казаться, что и в Думе вокруг него образовался некий вакуум. Нужно было как-то это пресечь!

Депутат Шаров в очередной раз оглядел зал. Молодежь и тлетворное влияние мало кого волновали. Места вокруг него были пусты. Наискосок кто-то, фамилию которого он не помнил, украдкой читал газету, зарыв ее среди бумаг, чтобы не сфотографировали репортеры. Все знали, что на галерке проходил постоянный конкурс, кто сделает самый смешной снимок народных избранников. Две известные всей стране дамочки что-то оживленно обсуждали между собой. По интенсивности обсуждения было видно, что речь шла совсем не о проблемах молодежи. Большинство присутствующих просто боролись с сонной одурью.

На глаза попался Землянский. Нечастый гость! И, как всегда, полный собственного достоинства. Шаров пересекался с ним лишь однажды, когда тот попросил его пообщаться за бутылочкой с Володькой. Откуда-то он узнал, что они давешние корешки. Но Земеля хорошо отблагодарил, и он не стал вдаваться, откуда. Ходили слухи, что он занимается рисковыми операциями, а значит, депутатский значок ему нужен только для того, чтобы им прикрыться в случае чего. Но связи у него имелись! Выбирать не приходилось, и Шаров стал пробираться к нему через зал. Он сам пытался связаться с генералом Семичевым, с которым разговаривал в свое время по просьбе Володьки, но помощник отсылал его к каким-то Тютькиным, которые требовали письменно изложить вопрос, по которому он обращался. Какие бумаги? Ему просто хотелось узнать, что им от него надо.

Шарову показалось, что в глазах у Земели промелькнул страх, когда он взглянул на него, плюхнувшегося в свободное кресло рядом. Но он тут же отвернулся и продолжил беседу с соседом, не обращая на него никакого внимания.

«Паузу держит, сука! Набивает себе цену. А чего он так испугался?»

Наконец, беседа с соседом подошла к концу, и Земеля повернул голову:

– А, Валерий Иванович! Приветствую вас.

– Петрович.

– Валерий Петрович! Извините, запамятовал.

Он уже овладел собой и был, как всегда, любезен. Чрезмерно любезен. Шаров открыл было рот и вдруг осознал, что совершенно не помнит имя-отчество собеседника. Приходилось выкручиваться.

– Вы в свое время обратились ко мне с просьбой, и я ее выполнил. Сейчас я хотел бы попросить вас кое о чем в ответ.

– Слушаю вас внимательно.

Земеля пристально смотрел на него через золотистые очки.

Шаров откинулся на спинку кресла и попытался придать своему голосу максимальную вальяжность, как будто это было вопросом, не представляющим никакой важности. Так. Пустяки.

– Мне хотелось бы переговорить в приватной обстановке с генералом Семичевым из ФСБ. Являться к нему в кабинет мне бы не хотелось. Вы сможете мне в этом помочь?

Земеля изучал Шарова, что-то обдумывая.

– Я лично не знаком с генералом Семичевым, и мне придется обратиться к тем, кто имеет на него влияние. Генералы ФСБ встречаются в приватной обстановке только по рекомендации проверенных людей. Какова будет цена вопроса?

Шаров растерялся. Это было неожиданным заявлением.

– На данный момент я не знаю. Это будет зависеть…

– А вы сначала узнайте, Валерий Петрович. У нас с вами сложились отношения материального характера. Вы получили компенсацию за помощь, которую нам оказали. Те же отношения материального характера у меня и с моими контактами, которые должны вам помочь в организации встречи с генералом. И еще. У них есть планка, ниже которой они обычно не опускаются. Поэтому прежде, чем к ним обратиться, мне необходимо знать, не находится ли предлагаемая компенсация ниже их минимума.

Земеля просто излучал доброжелательность, ожидая ответа.

– Вы можете назвать мне ориентировочную цифру, о которой идет речь?

– Валерий Петрович! Так дела не делаются. Вы мне даете цифру, а я уже оцениваю, приемлема ли она для моих контактов или нет.

– Хорошо. Я подумаю и переговорю с вами еще раз.

– Да, да. Конечно, подумайте!

«Ну и падла! Как он меня отфутболил! Что бы я ни назвал, он бы сказал «мало».

Об этом думал депутат Шаров, направляясь в буфет Думы.

– Налей-ка мне коньячку! Вон того. И лимончик!

Чувство омерзения не проходило. Перед глазами все еще стояло лицо коллеги-депутата.

«Разговаривал как с мальчишкой, жирная морда!»

Он залпом проглотил золотистую жидкость и надкусил лимон.

«А чего он так испугался?»

Региональный отдел ФСБ

Москва

Неудачно все складывалось! Оперативники уже попугали окружение депутата, а тут казанская красавица пришла с пустыми руками. Мол, нет ничего у господина Шарова. Не поверил он ей. Так не бывает, чтобы у депутатов ничего не было. Или плохо искала, или просто прикрывает своего благодетеля. А участок? Да, и в каком месте! А коробка на нем? Еще доложили, что жена собирается на отдых в Мексику. Это на какие шиши? В Мексику! Это вам не Турция.

Потом опять же из ГУВД узнал, что дружок депутата чуть не угрохал их полковника, которого недавно за что-то уволили из органов, и теперь тот всю оставшуюся жизнь проведет в инвалидном кресле. Если так пойдет и дальше, то вскоре он может объявиться и здесь, и кто знает, чем все закончится. Если он замочит депутата, то будет грандиозный скандал. Скорее всего, это произойдет возле дома, а он на его территории. Естественно, свалят вину на него. И чтобы снять с себя ответственность, из ГУВД добавят, что, мол, проинформировали полковника. Хоть он уже почти в отставке, но все же неприятно. Сколько придется отписываться! А потом еще ходить лично и объясняться. Генерал Семичев сделает вид, будто ничего не знал. Никаких следов на бумаге не осталось. Он такой. Репутация у него та еще!

А если депутат проговорится, то этот Робин Гуд и за ним придет. С него станет! И что же теперь? В его возрасте и положении начинать прятаться от подонка с миллионами? Таскать в кармане вонючий Макаров для самоуспокоения? И все из-за какой-то мрази, которая за деньги обзавелась депутатским значком. Вот попал!

И тут центральный аппарат вдруг забрал к себе все материалы. Это даже обрадовало. Депутат нашел ходы наверх? Ну, и хорошо! Пусть там разбираются!

Решил:

«Ну, что же. Значит, не судьба! Отыграемся на ком-нибудь другом».

Полковник Баринов уже вычеркнул депутата из списка, как тот объявился сам и потребовал встречи. Никаких прямых директив руководства на этот счет не было, но по заведенному кем-то порядку чиновникам его уровня полагалось принимать для беседы депутатов Госдумы. Он, как мог, постарался оттянуть встречу, надеясь, что Шарову просто надоест его ловить, пропадет актуальность, уедет куда-нибудь, но тот не сдавался и доставал, звоня по три раза в день. Отвертеться уже не удавалось.

Он попробовал связаться с генералом Семичевым, но тот не стал с ним разговаривать, и его отослали к какому-то подполковнику, который ничего толком не сказал, но попросил письменно изложить содержание встречи. И опять все замкнулось на нем. А не хотелось бы. Дело депутата и его жены разрасталось как снежный ком, и он уже был не рад, что ввязался. Денег никаких, а проблем – до утра.

Понимал, что Шаров рвется к нему, потому что забеспокоился. Еще бы! Его ребята хорошо поработали, когда прошлись по его окружению. Но кто знает, что у него на уме. Прикинул и решил, что ничего не теряет, и, может быть, личная встреча с депутатом все и прояснит. Если придет о чем-то просить, как в 98-м, тогда можно попробовать из него что-нибудь выдавить. Если явится ругаться, то пусть идет на Лубянку. Там его быстро поставят на место. Формально депутату нечего ему предъявить. Полковник выполнял распоряжение, поступившее сверху.

«Ладно! Как пойдет! Сориентируемся по обстановке».

Приемная регионального отдела ФСБ

Москва

Он пришел туда взвинченным. По пути замахнул две рюмки коньяка в какой-то забегаловке и даже не почувствовал вкуса. Нужно было, наконец, пресечь типов, шнырявших вокруг. Марина извела его вопросами «почему». У нее в голове бродили всякие идиотские мысли. Арестуют, все отнимут. Шаров устал объяснять жене, что к нему ни с какого бока прицепиться не смогут. Он – депутат. Но скандалы происходили почти каждый день, когда она, насмотревшись новостей по телевизору о том, что взялись за очередного чиновника, вновь и вновь накидывалась на него с вопросами. И, уже не стесняясь, орала на всю квартиру, что если, мол, Лужкова скинули, то и с ним запросто разберутся. При чем здесь Лужков? Ничего не соображала баба. А сам стал задумываться, а не насажали ли ему фээсбэшники клопов, и как они радуются, слушая их перепалку.

Слава богу, Марина решила свалить на две недели в Мексику, и Шаров считал дни до ее отъезда. Вопрос финансирования он решил, хотя и не без проблем. Пришлось идти на поклон к спонсору, и тот соблаговолил оплатить агентству стоимость поездки по безналичному расчету. Было противно просить, но деваться было некуда. Ему хотелось передышки от семейной жизни, а свои отдавать не хотелось. Не так уж много осталось.

Полковник заставил себя прождать минут пятнадцать, и к его появлению в комнате для приема посетителей Шаров уже кипел.

– Я тебе, что, дворник с улицы? Ты, что, не знаешь, кто я? Я тут часами должен тебя дожидаться?

– Успокойтесь, господин Шаров! – начал полковник официальным тоном. – Вы находитесь в учреждении, где существуют дела первостепенной важности, требующие внимания.

– А я что? Дело третьей свежести? Для тебя, что, народный избранник – фуфло подзаборное?

– Я знаю, кто вы. Прошу вести себя соответствующим образом. И не тыкать мне!

Этот полковник довел его. Нужно было показать ему, кто он есть. Шаров снизил тон.

– А тебе напомнить, как ты сам со мной обращался в 98-м? Я еще не забыл. Ты тогда не был таким обидчивым, когда бабки из меня выкачивал.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Если вы будете продолжать в подобном тоне, то наша беседа не состоится.

– Состоится!

Шаров позволил себе развалиться на стуле и остыть.

– Я знаю, что ты скоро снимешь погоны. Уже присмотрел себе тепленькое местечко? А могут туда и не взять. Мне достаточно сделать пару-тройку звонков, и от тебя станут шарахаться. Будешь цветочки на грядках поливать на даче.

– Господин Шаров! Прекратите этот балаган! Вы забываете, где находитесь.

Шаров придвинулся к полковнику и сказал вполголоса:

– А я еще не забыл, хотя уже сколько времени прошло. И помню, кто мне давал специалиста и для каких дел. И могу шепнуть кое-кому, кто организовывал одно мероприятие по быстрому решению деловых вопросов. Сам знаешь кому.

Полковник наклонился к нему и также вполголоса ответил:

– И я могу шепнуть твоему дружку кое-что. Тем более что он опять пошел в бандиты и мочит всех направо и налево. Ему будет очень интересно узнать, кто его заказал в 98-м.

Это было неожиданностью. Шаров слышал, что Володька толкнул бизнес и исчез. После этого он вздохнул спокойно и решил навсегда забыть тот давний эпизод. И вот он всплыл опять. Посчитав, что полковник гонит пургу, сощурился.

– Да он сейчас лежит на песочке где-то на острове Фиджи и пьет ром из кокосового ореха. Ты мне тут не труби!

Полковник оскалился в подобие улыбки.

– А вот и нет. Он где-то здесь, в Москве, пьет родимую пшеничную, и за ним менты гоняются. Показать ориентировочку на него? Он тут уже попортил шкуру некоторым гражданам и на этом не остановится. Полагают, у него списочек на ликвидацию имеется.

Шаров знал Володьку лучше, чем кто-либо другой. Сколько лет дела вместе делали! Если тот взялся за кого-то, его уже не остановить. По спине прошел озноб.

– Ну, что? Будем продолжать хамить или поговорим по существу, Валерий Петрович?

Полковник торжествовал. И добавил:

– А ко мне следует обращаться: Алексей Акимович. Не забудете, пожалуйста!

Но Шаров уже пришел в себя.

– Так ведь и я могу шепнуть Володьке, кто проводочки подсоединял.

Он тоже решил попугать, чтобы полковник знал, с кем имеет дело.

– Можете. Давайте устроим гонку: кто первый. Только у меня больше шансов. У вас с ним контактов нет. А мы – организация. Да еще и тесно взаимодействующая с ГУВД. Будем бодаться или как?

Шаров молчал и обдумывал ситуацию. Совсем все нехорошо складывалось.

Он решил сменить тему.

– А что, Алексей Акимович, твои-то вокруг меня кругами ходят?

– А мы, Валерий Петрович, проводим оперативные мероприятия. Не угрожает ли какая-нибудь опасность. Вы же, как сами изволили выразиться, – народный избранник. Правда, друзья у вас в бандитах ходят.

– Не угрожает. Ничего мне не угрожает. Что-то еще?

– Не скрою, что имеются некоторые сигналы. Но, как сами понимаете, больше ничего сообщить не могу. Не положено.

– Да пошел ты со своим «не положено». Давай! Выкладывай!

– Смените тон, Валерий Петрович! Себе же делаете хуже. Ничего вовсе не узнаете.

«Падла! Денег хочет. Где же их взять? Этот хапает – не стесняется».

– Так ведь я только с тебя начал. Думал, что поговорим по-человечески. Смотрю – не получается. Но могу сходить и повыше.

– А вы сходите, Валерий Петрович! Сходите! Послушайте, что вам там скажут!

«Уже, наверное, пронюхал, что я пытался».

Шаров, видя, что говорить больше не о чем, стал подниматься. Понятно, чего хотел полковник, а отдавать ему последние, которые еще остались, он не собирался.

«Черт с ними! Пусть ходят. Что они могут найти?»

А Баринов продолжал сидеть на месте.

– И еще. Тот парнишка, которого я прислал, все еще у нас служит. Уже не парнишка, конечно. Столько лет прошло! Может сболтнуть чего, если прижмут, или сам настучать. Люди корыстны! Я бы мог его в командировочку отправить месяца на два-три, пока пыль не уляжется.

И замолк, выжидая.

– Ну, и отправь его на хер. Пусть посидит.

– Так ведь командировочные потребуются. Наша контора-то мало платит. Подумайте на досуге!

«Вот сука! Опять разводит!»

Шаров промолчал. Пусть считает, что он повелся. А там будет видно.

«Их бы обоих отправить в дальнюю командировку. Туда, откуда не возвращаются».

Но и сам понял абсурдность подобной идеи. Он уже стоял на ногах. Полковник тоже поднялся.

– Там еще кое-что имеется. Но об этом в следующий раз. Оперативные мероприятия еще не завершены.

И добавил:

– Поберегите себя! До свидания, Валерий Петрович!

Шаров вышел из здания и прежде, чем сесть в машину, огляделся. Полковник засадил ему занозу, от которой ему теперь не избавиться. Володька – это опасно.

«Ну их всех! Поеду-ка в Вешняки. Моя, наконец, свалила. Хоть оттянусь по-человечески».

Кафе «Старбакс»

Бродвей, Нью-Йорк

Восторги первого дня прошли. На второй день был запланирован музей Гугенхайм, и после него подруги отогревались с вкусным кофе в руках и с видом на спешащую под дождем толпу снаружи. Обсуждали, куда двинуться дальше. Решили, что на сегодняшний день музеев достаточно, а в связи с непогодой здание Эмпайер Стейт откладывается до следующего дня. А Анечка сидела с «Нинтендо Ди Эс» в руках и не обращала ни на кого внимания.

В первый день дома Вероника поняла, что обстановка стала меняться к лучшему. Девочке стало легче говорить на английском, чем на русском, что бесило Елену Архиповну, которая не выучила ни единого слова. Между ними шла борьба, кто кого, по поводу поездок в церковь по воскресеньям, и Вероника строгим голосом приказала Елене Архиповне не тащить девочку рано утром через весь город, если она не хочет. Та в очередной раз поджала губки, но промолчала.

Вообще, Аня заметно ожила, и ей даже стало нравиться ходить в школу. Язык там больше не был проблемой. А кроме того, там были ее друзья, такие же, как и она, дети новых иммигрантов, родители которых привезли в Америку со всего света не только своих детей, но и деньги, чтобы оплачивать для них частную школу.

И, как показалось Веронике, девочка стала уставать от постоянной опеки Елены Архиповны. И в этом помог компьютер. Няня, в силу своей ограниченности, не понимала, почему девочка просиживает возле него столько времени. Надо идти гулять на свежий воздух в парк! А ее не оторвать от экрана. Вероника решила не вмешиваться, понимая, что для Ани компьютерные игры будут иметь приоритет над всем остальным. Она это знала по себе. А раз так, то любые попытки Елены Архиповны воспрепятствовать этому будут встречаться Аней как вторжение в ее внутренний мир и, соответственно, получать отпор. Вероника осознавала, что время работает на нее, и стала наблюдать за происходящим со стороны.

На второй день Вероника взяла Аню с собой, несмотря на глухой протест няни.

Первой реакцией подруг, когда они увидели девочку, было:

– Ой! Она совсем на тебя не похожа.

– Похожа на папу, – соврала она.

Это было совсем не так. Аня была абсолютной копией своей настоящей матери Алены.

Вероника не стала распространяться, где отец и кто он, и подруги переключились на другую тему, за что она была им только благодарна. Не пришлось больше врать. Она ни при каких условиях не могла сказать, кто отец. В противном случае Юлька никогда не успокоится, пока не вытянет из нее всю историю.

Посреди разговора одна из подруг вдруг воскликнула, обращаясь к Веронике:

– Как жалко, что ты не поедешь с нами в Мексику! Там сейчас тепло. Море. Горячие мексиканцы.

– Ну, вы же знаете… – начала было она.

– А я хочу в Мексику. Я никогда не видела моря.

Это Аня оторвалась от «Нинтендо».

– Мама! Поедем к морю!

Все замерли, а потом подруги наперебой стали щебетать:

– Ну, ты видишь? Девочке нужно к морю. Посмотри, какая она бледная.

– У тебя школа, – заявила Вероника.

– На следующей неделе у нас… – она помедлила, подбирая русское слово.

Не найдя его в своем запасе, сказала:

– Break.

– У вас каникулы?

Вероника обдумала ситуацию.

«А ведь это будет еще один шанс оторвать ее от Елены Архиповны».

Она взяла «Желтые страницы» и нашла номер телефона турагентства «Американ Экспресс», которое ее обслуживало. Пока она говорила по телефону, все молчали и напряженно слушали. На ее удивление оказалось два билета на самолет, и не было проблем с номером в гостинице.

– Летим!

Ответом был восторженный вопль, и Аня кричала громче всех. Остальные посетители с недоумением обернулись на них.

Они тут же отправились в ближайший магазин Мейсис, чтобы купить летнюю одежду для Вероники и Ани, но ничего там не нашли. Была уже глубокая осень. Подруги заявили, что все можно найти в Мексике, и решили продолжить обследование магазинов в Сохо на предмет собственных запросов, а она с Аней поехала на такси домой.

Елена Архиповна едва пережила удар, когда узнала о предстоящей поездке, и, очнувшись, начала было возражать. Вероника резко перебила ее:

– Я ее мать. И я решаю, что мы будем делать.

Ответом были поджатые губки.

Гостиница «Хайат»

Канкун, Мексика

Было жарко, теплое море, отменная еда, бассейн с баром на уровне воды и пустынно. Американцы явно стали экономить. Им стало не до поездок. А русские из России сюда еще не добрались.

Две подруги наслаждались жизнью под жарким солнцем и свободой от мужей. И та, и другая впервые вырвались на отдых в одиночку. Бокал с «Маргаритой» всегда был у них на расстоянии вытянутой руки.

Аня сначала изумленно озиралась вокруг. Так не похоже на серый Нью-Йорк! Нет унылых, коричневых зданий. Море зелени, синее небо без единой тучки и вода изумрудного цвета в огромном бассейне. С осторожностью она вошла туда в первый раз, а потом ее уже невозможно было вытащить.

На второй день появился чилиец. Самый верный поклонник Марины оказался не очень высокого роста, с брюшком и с подкрашенными волосами и бородкой. Обе подруги были заметно разочарованы и стали еще больше налегать на «Маргариты».

Затем откуда-то появился мексиканец, занятный и хорошо говоривший по-английски. Он крутился рядом, весело болтал о том о сем и потом исчезал. Карлос не был отдыхающим. Он сказал, что торговал страховыми полисами и встречался с клиентами. Глаза у Юли стали блестеть, когда он появлялся, но тот всегда растворялся в теплом мареве с наступлением вечера. Юля обижалась.

Гильермо время от времени пытался говорить с Мариной. Она отвечала, благо еще не забыла испанский. Потом он надолго замолкал, молча сидел и загорал. Вечером не предпринимал никаких действий. Например, пригласить ее куда-нибудь в дискотеку или хотя бы преподнести цветы. Было видно, что Гильермо явно стеснялся и не знал, как надо ухаживать за женщиной. Плюс комплекс. Он выглядел уж очень невзрачным рядом с высокой и яркой Мариной. День заканчивался тем, что каждый поднимался в свой номер до утра.

В один из дней решились выбраться на такси за пределы отеля на местный рынок. Но удовольствия не получили. Их тут же окружила толпа, которая наперебой предлагала фальшивые часы и другую дребедень, и отбиться от них не было никакой возможности.

Веронике надоело слушать жалобы подруг, и она постаралась отдалиться от них и проводить больше времени с Аней. И сразу после ужина они исчезали, потому что девочка уставала за день, и ей нужно было рано ложиться спать. Подруги оставались одни внизу, заканчивая вечер в баре. Выходить за пределы гостиницы они опасались. Позади береговой полосы начинались кварталы двухэтажных домов, где текла совсем другая жизнь и куда иностранцам, и тем более женщинам, выходить вечером не рекомендовалось.

Пару раз возле бассейна рядом с Вероникой располагался американец, который работал в Мексике. Он изредка приезжал в отель отдохнуть. Разговор был ни о чем. Он задавал стандартные вопросы, откуда она, чем занимается. О себе говорил мало. Юля, как бы невзначай, стала появляться рядом и посматривать на американца, но тот не обращал на нее никакого внимания. У Вероники создалось впечатление, что он появлялся исключительно из-за нее. Всегда присаживался рядом и не общался ни с кем другим.

Она не могла объяснить свое состояние. Какая-то необъяснимая тревога. Вероника убежала из Москвы из-за своих страхов и напряженного состояния. Там ее взяли в оборот, и она не имела представления, почему. Но даже здесь, за тысячи километров от Москвы, не удавалось расслабиться. Как ей казалось, вокруг нее разыгрывалась какая-то пьеса. Было ощущение, что все действующие лица не расслаблялись, а были напряжены. А подруги лишь заливали свое раздражение напитками, которые входили в оплату за гостиницу. Она подумала, а не возвращается ли к ней прежнее московское параноидальное состояние. Вероника выпила пару «Маргарит», но и это не помогло.

«А не пора ли показаться врачу?»

Марина тоже начала многому удивляться.

– Сегодня произошла странная вещь, – рассказывала она с «Маргаритой» в руках. – Гильермо ушел купаться, а официант принес ему заказанную кока-колу и спросил: «А где кубинский сеньор?» Я ему ответила, что он чилиец, а официант посмеялся: «Нет. Он кубинец. Мои родители бежали с Кубы. Я знаю, как по-испански говорят кубинцы».

И еще они заметили, что Карлос и Гильермо демонстративно не замечали друг друга.

Вероника постаралась еще дальше отстраниться от подруг. Она стала уставать от совместного отдыха с ними. В конце концов, она приехала в Канкун из-за Ани, и девочка была счастлива. А остальное надо просто не замечать. Когда еще она увидит такое море и будет греться на жарком солнце? И в Москве, и в Нью-Йорке холодно, и идут дожди.

Наконец, наступил последний день отдыха. Все почувствовали облегчение. Все-таки просидеть неделю даже в таком роскошном месте, как это, и каждый день видеть одно и то же было утомительно. Марина с Гильермо пожали руки и пожелали друг другу счастливого пути. Всю дорогу до аэропорта ее подруга молча смотрела в окно машины и машинально покусывала ноготь.

Квартира Вероники Ярборо

Бруклин, США

Она совершила ошибку. И теперь она проклинала тот день, когда связалась с покупкой квартиры в новострое в Москве, чтобы ее отремонтировать и продать. Так стали делать все инвесторы, когда рост цен на столичную недвижимость замер. Прораб выглядел весьма респектабельным, составил неплохую смету и заверил, что закончит ремонт через три месяца. Тогда она не спросила, откуда будут рабочие. Это было непростительным промахом. Все они оказались москвичами. Рабочие появлялись в 11, а к 5 уже исчезали. Затем и вовсе пропадали на неделю. Прошло три месяца, и конца работам не было видно. Ремонт в соседней квартире, где работала бригада молдаван, которым негде было жить в Москве, стремительно приближался к концу.

Если бы не злополучная квартира, то Вероника осталась бы в Нью-Йорке. За время отдыха в Мексике она привязалась к девочке. И Аня тоже. Она все время спрашивала:

– А почему ты уезжаешь?

Трудно было объяснить. Ребенок еще не понимал, что такое «дела». В день отъезда она расплакалась и спросила:

– А когда ты вернешься?

– Скоро. Очень скоро. Завершу все дела и вернусь.

– А когда скоро?

Что она могла ответить? Вероника была готова прибить нерадивого прораба и его рабочих.

За день до отъезда она повела Аню в Центральный парк, где они провели почти весь день. Была великолепная погода. Прохладно, но светило яркое солнце. Проехались на конной повозке, покормили птиц, устроили пикник с хот-догами на огромных гранитных валунах.

В парке она была несколько напряжена. Не напомнит ли он девочке о папе и маме? Алена так мечтала сюда попасть! Но все обошлось. Не спросила. Вероника слабо разбиралась в детской психологии и не очень понимала: забыла или просто не хотела.

Ей пришло в голову, что Аня никогда не вспоминает от отце. Видимо, детский мозг устроен так, что он быстро стирает неприятные воспоминания. Она и сама старалась забыть тот эпизод в ее жизни, когда она работала у Володи. Когда была в Москве, то набрала пару раз его номер, чтобы сказать, что у дочки все хорошо. Все же отец! Но его телефон был отключен. Тогда подумала: «А может быть, это и к лучшему». И больше не пыталась.

Они были одни, без ее подруг, которые обследовали Нью-Йорк по своей собственной программе. Обе были недовольны результатами отдыха в Мексике, хотя всячески это скрывали, регулярно вспоминая, какое там было море и какое шикарное обслуживание. Вероника подумала, что еще вдоволь наслушается их стрекотания во время долгого перелета в Москву.

Но пора ехать в аэропорт. Она снова и снова инструктировала Елену Архиповну, так как по ее реакции не всегда было понятно, доходило ли до нее то, о чем она говорит, или нет. Аня рисовала, низко склонив голову и демонстративно не замечая происходящей вокруг суеты.

Вероника подошла и поцеловала ее, девочка вновь расплакалась, и с тяжелым чувством она вышла из квартиры.

«Будь прокляты все строители!»

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

Он зачастил к ней в отсутствие жены. У нее было спокойно и без криков. Она готовила восточные блюда, не обзывала его «алкашом», как Марина, когда он опрокидывал пару рюмок. Правда, квартира была запущена прошлыми хозяевами, но он старался не замечать оборванных обоев, а Элеонора перестала вести разговоры о ремонте с намеком на то, кто должен его оплачивать.

Вообще, вопрос денег перерос в большую проблему. Как пугала Элеонора, скоро придется жить на одну депутатскую зарплату. Но и она через какое-то время исчезнет. Он уже знал, что на следующий срок вместо него в Думу пойдет сын одного из его нынешних спонсоров. Тому уже перевалило за тридцать, и папа решил, что пора идти в политику и набирать себе очки. А это означало, что вопрос согласован с руководством ЕР. Об этом тут же все узнали, и на нем поставили крест как на неперспективном. Поэтому денежные вливания сократились почти до нуля. И что делать дальше?

И еще не давала покоя ситуация с Володькой. Что он может выкинуть? А что, если фээсбэшник настучит, кто заказал его в 98-м? А он может. Просто чтобы спасти свою шкуру. Вот тогда уже будет не до денег. Придется думать, как сохранить жизнь. Просто исчезнуть из Москвы на время. А куда?

По окончании одного из заседаний Думы, куда его вызвали, чтобы за что-то проголосовать, к нему вдруг подплыл Земеля.

– Валерий Петрович!

«Запомнил отчество, урод. Значит, что-то от меня нужно».

– Как успехи? Вам удалось встретиться с деятелем, который вас интересовал?

– Обошлось. Нет больше необходимости.

Он намеренно говорил сухо и смотрел перед собой, продолжая идти дальше по коридору. Но Земеля не отставал.

– Валерий Петрович! Я и некоторые государственные организации обеспокоены ситуацией с вашим бывшим компаньоном по бизнесу.

«Я и некоторые государственные организации», имея в виду МВД. Вот ублюдок! Кем он себя представляет? Папой римским?»

Шаров замедлил шаг. Вопрос о Володьке интересовал его самого не меньше, чем коллегу-депутата. Землянский продолжал семенить рядом.

– Он перешел все границы. А сейчас не девяностые. Это нужно прекратить!

Тут до Шарова дошло, почему Земеля так испугался, когда неожиданно увидел его рядом с собой. Он боялся за свою жизнь! Земеля наехал на Володьку, и теперь тот охотился за ним. Он в его списочке, о котором говорил тот дятел из ФСБ.

Шаров остановился.

– И ваша фамилия фигурирует в его списке. Правильно?

Он помотал головой.

– Я вам не завидую. Он очень упрямый человек. Всегда добивается того, что хочет.

Земеля оскалился.

– А вы лучше подумайте о себе! Вы – главный подозреваемый в содействии террористу. Так можно охарактеризовать его действия против представителей властных структур.

Былой лоск прошел. Перед ним стоял хищный зверь.

– И ваш статус не поможет. Я навел справки. Никто не будет вас выгораживать в Единой России. Не та фигура! О вас все уже говорят в прошедшем времени.

– Послушай, ты!

– Не надо сразу хамить! Дослушайте до конца! Назначена премия за голову вашего приятеля. Хорошие деньги. Если вы поможете, они ваши. Его нужно убрать. Он опасен не только для меня, но и для вас тоже. И вы сами знаете почему.

Они стояли и молча глядели друг на друга. Каждый из них презирал другого.

– Кстати! Вы можете позвонить генералу Семичеву, если хотите. Он будет с вами разговаривать. Я это для вас организовал. В качестве жеста доброй воли.

И добавил:

– Возьмите мою карточку!

Землянский насильно впихнул ему в руку кусок картона.

– Можете звонить в любое время.

Шаров еще какое-то время смотрел ему в спину.

«Сволота!»

И теперь, валяясь на продавленном диване, пока подруга что-то готовила на кухне, он обдумывал, как выйти из запутанной ситуации с Володькой и где взять деньги. Скоро явится из поездки Марина, и денежный вопрос еще более обострится. Она привыкла ни в чем себе не отказывать. Хорошо было бы найти, где прячется Володька. Но как?

Шаров встал и налил себе еще одну рюмку коньяка. В дверном проеме появилась Элеонора.

– Прошу к столу! Кушать подано!

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Служба оперативной информации и международных связей

Донесение от их резидента в Мексике говорило о контактах, которые имела жена депутата с родственником Кастро, который специально приехал для этого из Чили. Оба проживали в одной гостинице, и о чем велись беседы, было неясно. Вместе с Мариной Шаровой находилась жена бизнесмена из Москвы и та американская девица, которая проходила по делу о Потрошителях. «Опять она!» Кроме того, был замечен сотрудник ЦРУ из их штаб-квартиры в Мексике, который контактировал с девицей. Сведения были получены от дружественно настроенных агентов кубинской службы безопасности.

Это был верхний документ в уже разбухшей папке с делом депутата. Генерал Семичев перевернул лист, чтобы посмотреть, что появилось нового. Следующим был рапорт полковника о беседе с депутатом. «Связь с криминальными кругами», «угроза расправы со мной» и прочее. Ну и депутаты у нас! Далее шли документы, с которыми он уже знакомился ранее. Генерал понял, почему его подчиненный опять подсунул ему папочку. Тот не представлял, что делать дальше, и решил перевалить на него решение, какие действия следует предпринимать. Или, наоборот, никаких.

И еще произошло то, о чем не догадывался его подчиненный. Несколько дней назад после одного из докладов руководству его покровитель вдруг спросил о депутате. Он удивился и открыл, было, рот, чтобы его посвятить в подробности дела, но тот поднял ладонь в качестве предостережения.

– Ну, ты там сам разберись! Послушай его! Все-таки депутат. У него имеется дружок, который ведет разборку с другим депутатом – Землянским. Нам не нужны убийства народных избранников. Этого допустить нельзя. Сам знаешь, что начнется в СМИ. Возьми на контроль!

Ясно, что он не хотел встревать, но и не мог отказать тому, кто его попросил, хотя заниматься дружком-бандитом должно ГУВД, а не их организация. Так вопрос повис на нем.

Через руки генерала прошли сотни папок с делами различного характера, и, исходя из личного опыта, он понимал, что данная не представляла никакого интереса. Туфта! Тут ничего не состыковалось. Ну, бандиты – это понятно. Но какое ЦРУ? Какие кубинцы? При чем здесь депутат и тем более его жена? Но личный опыт – это одно, а инстинкт самосохранения – это другое. А вдруг? Случилось же так, что, когда еще ходил в полковниках, то поначалу решил, что американка – законченная психопатка. А она принесла такое! И из этого вон что вышло! Генеральские погоны вышли. Так и здесь. Что эта девица крутится вокруг депутатской парочки? А может быть, неспроста? Да еще у депутата оказались связи! Вышел на его руководство, которое поручило разобраться. А началось все из-за наглеца из Думы, с которым он просто лично хотел рассчитаться. И в результате на нем повисли и его жена, и бандит с миллионами, и непонятно откуда взявшаяся американка. А главное – поручение, которое нельзя игнорировать. Его покровитель еще просидит в своем кресле два-три года, и портить с ним отношения не входило в планы генерала.

После того разговора он поручил подчиненному провентилировать одно направление, которое тот упустил из вида, – МВД, и сам решил выждать. Может быть, как-то рассосется, поймают бандита или просто вопрос забудется за ненадобностью. Но не получилось. Сегодня его начальник опять поинтересовался:

– Есть подвижки в деле, которое я тебе поручил?

– Работаем совместно с ГУВД.

– Надо поактивнее! Посодействуй им, если они сами не могут ничего сделать! Используй наши возможности!

Явно на него давили. Семичев не хотел ввязываться, но, видимо, придется. Весь его прошлый опыт подсказывал, что подобные поручения личного характера имели первостепенное значение перед его прямыми служебными обязанностями. О нем будут судить по исполнению именно таких поручений. А в его ситуации нельзя наживать врагов среди руководства их организации. Он еще слишком мало просидел в своем генеральском кресле.

А тут еще сам депутат стал напрашиваться к нему на прием, и сейчас Семичев уже не мог ему отказать. Покровитель не поймет.

Он еще раз перелистал документы и положил рядом еще один. Тот, который поступил только сегодня. Это была справка из ГУВД, и один факт ему очень не понравился. Оказалось, что американка – это жена охотника за скальпами народных депутатов. И еще имеется ребенок. Такого поворота он никак не ожидал. Это было упущением его подчиненного. Они никогда не проверяли ее семейное положение.

И вот теперь он, обдумывая ситуацию, машинально стал рисовать на листе бумаги схему. Он приучил себя к этому с самого начала работы в их организации. Это обычно помогало ему при обдумывании сложных вопросов, таких, как, например, расстановка сил внутри, и к кому следует примкнуть, а от кого дистанцироваться сначала в его отделе, затем, по мере продвижения наверх, – в управлении и, наконец, в службе, в которую их переименовали горячие головы в ходе перестройки.

Итак: Б – бандит с миллионами. От него стрелка к его дружку Д – депутату. От Д еще одна к Ж – жене депутата. От нее к А – американке. И последняя от А к Б. Круг замкнулся.

Надо принимать решение. Первое: полковник с подмоченной репутацией разрабатывал депутата, вот пусть и продолжает заниматься тем же с упором на связи с преступными элементами. Никаких имен, но он сообразительный и поймет, кто имеется в виду под этой формулировкой. Ну, а мы сами плотно займемся А. Это их прямая обязанность. И через А или Д сможем выйти на Б.

И генерал взялся за телефонную трубку.

Квартира ФСБ для встреч с доверенными лицами

Москва

Опять ее вызвал АА, и вновь его интересовал депутат. Вначале, конечно, для затравочки спросил насчет ее предстоящей работы, но быстро перешел к делу.

– А с кем он встречается? Ну, по делу или с приятелями?

Это ее никогда не интересовало.

– А к вам никто не приходил? Может, он рассказывал о ком-нибудь? Знакомые, компаньоны. Какой-нибудь старый друг? У него есть друзья?

И тут она не смогла ему помочь. Депутат всегда являлся один, и только сейчас она сообразила, что друзей у него не было.

– А вы поинтересуйтесь! У него же есть записная книжка. А вдруг там есть другие женщины. Ну, заодно, и перепишите его знакомых! Сделаете?

Он, как всегда, хитренько глядел на нее.

«Ох, и дешевка ты, защитник родины!» – подумала Элеонора и кивнула, чтобы отделаться от него.

– И сделайте это быстро! Мы же вам помогаем. Не заставляйте нас разочароваться в вас!

Загадкой было: почему они к нему прицепились. Он же ничего не делал, кроме как собирал дань за свой голос и подпись. Ну, еще речи произносил, которые для него писали.

Но АА уже переключился на другую тему.

– А какие у него отношения с женой? Чем она занимается?

Нужно было что-то ему подкинуть, и она подумала, что жена – это безопасная тема. Поведала, как тяжело живется депутату с благоверной, как она постоянно отравляет ему жизнь. Вопросы о супруге продолжились, и тут ей пришло в голову, что деда больше интересует именно жена, а не сам депутат. За свою жизнь она повидала много задающих вопросы и знала повадки этой братии.

Не добившись от нее ничего нового, АА решил еще раз припугнуть:

– Я вижу, что вы или не хотите нам помогать, или просто ленитесь. Учтите! Это не пойдет вам на пользу! Мы можем обидеться и перестать помогать вам.

Он подчеркнул последнее слово. Нужно было его охладить.

– Я просто не знала, что вас интересует эта дамочка. Так бы сразу и сказали!

Тут дед сдал назад.

– Нас интересует все! В том числе и члены семьи государственных деятелей. Наша задача: предотвратить возможные провокации против них. Не позволить враждебным элементам запятнать их репутацию.

«Во загнул, козел старый!»

Между тем АА перешел к новой теме.

– А каково финансовое состояние интересующего нас объекта? Эта тема должна быть вам близка. Вы ведь работаете так называемым лоббистом. А значит, контролируете финансовые вливания в вашего подопечного.

Пришлось объяснить, что она контролирует, а что нет. Но дед не унимался.

– А на что же он строит особняк на Новорижском? На сбережения бабушки?

А вот такого она не ожидала! Конспиратор-депутат никогда не заикался о загородном строительстве. Он особняки строит, а у нее в квартире унитаз не закреплен! Каждый раз рискуешь свалиться. Ну, за это он еще ответит!

– Ну, если у него такое затруднительное положение, почему же он не возьмет деньги в банке? Уж ему-то дадут.

– Жена не разрешает.

Он понял.

– Ну, всегда есть альтернативные источники финансирования. Помимо легитимных.

АА глядел на нее с хитрецой. Она знала этот взгляд. Так всегда смотрят, когда приглашают вступить в сделку.

– А что? Есть предложения?

– Конечно, есть. У меня обширный участок деятельности. И есть разные подопечные люди.

Как оказалось, дедуся не только пекся о репутации государственных деятелей, но не забывал о своем собственном кармане тоже. Элеонора воспрянула. Подобный подход ей импонировал. Он предполагал денежные отношения взамен каких-то эфемерных поставок информации, которые невозможно оценить в денежных знаках.

– Я посмотрю, что можно сделать. Надеюсь, что мои труды будут оценены?

Его хитренький взгляд говорил о том, что будут.

Он опять посерьезнел.

– А теперь вернемся к их супружеским отношениям. Вы сказали, что они не складываются?

«А больно плотно взялся дед за депутата. Что ему еще надо?»

– Ведь вы же лицо, заинтересованное в разрешении проблемы, правда? Скажем так: в рамках вашего треугольника.

Она продолжала молчать, соображая, куда его понесет на этот раз.

Не слыша возражений, АА продолжил, опять хитро сощурившись:

– В нашей организации разработаны новые технологии для быстрого и радикального решения проблем, возникающих с определенными личностями. Дают поразительные результаты. Происходит трагический случай, и не остается никаких следов.

Элеонора ожидала всякого, но только не такого неожиданного предложения. А это было именно предложение, а не какая-то болтовня. Она это прекрасно понимала. Зачем же тогда он начал с ней этот разговор?

– Применяются только в исключительных случаях для государственных целей и по решению высшего руководства. Но можно обсуждать условия использования на коммерческой основе. Стоит не дешево, но эффективно.

Дед замолк, ожидая реакции. Ее не последовало. Он решил нажать:

– Заинтересованы послушать дальше?

Конечно, она была заинтересована.

Приемная Федеральной службы безопасности

Б. Лубянка, Москва

Генерал не заставил себя долго ждать и появился почти в назначенное время. Рукопожатие было сухим, никаких приветствий не предполагалось. Расселись по креслам молча.

Днем ранее Шаров, как предлагал Землянский, позвонил генералу Семичеву. Тот не стал с ним разговаривать, но через 10 минут позвонил кто-то, представился таким-то и предложил приехать на следующий день. Земеля сработал! Но после этого звонка он впервые задумался, а о чем, собственно, он будет говорить с генералом.

– С чем пришли, Валерий Петрович? Что вас волнует?

– Волнуют ваши люди, которые в последнее время стали нервировать меня и мою жену. Я хочу знать, с чем это связано.

– Ну, вы уже имели беседу с одним из наших сотрудников. Правда, она у вас была… как бы это сказать… очень эмоциональная.

Тему разговора с полковником Бариновым следовало бы обойти стороной. Там было сказано много лишнего.

– Да. Я там немного погорячился. Но ваш сотрудник так ничего мне и не сказал. Надеюсь, с вами беседа пойдет в другом ключе.

– Уж надеюсь, что со мной вы не будете горячиться. Я попытаюсь дать вам представление о том, что происходит. Первое. Ваш друг и компаньон стал на тропу войны и разыскивается за серию тяжких преступлений. В интересах общества и в интересах безопасности некоторых лиц, включая и вас, необходимо как можно скорее его задержать и изолировать. Это – задача органов безопасности.

– Но я не имел с ним никаких дел вот уже более 10 лет.

– Но контакты были?

«Пронюхали?»

– Ну, встречались пару раз. Так. Поговорить по-мужски о том о сем.

– Ну, вот видите! И органы безопасности проверяют все его контакты. В этом нет ничего удивительного. Давайте так, Валерий Петрович! Его требуется задержать. Это – государственная задача для всех органов власти. Вы можете в этом помочь? Вернее, вы хотите помочь?

Генерал пытливо смотрел на него сквозь очки. Нужно было что-то ответить.

– Он не имел со мной никаких контактов уже много времени. Ну, если он свяжется…

– Вот-вот. Вы знаете, что нужно сделать. Его требуется вытащить из убежища, где он в настоящее время скрывается.

Генерал смотрел и требовал подтверждения, но Шаров решил, что и так все было понятно.

– И что? Это все?

– Нет. Не все. Как вы знаете, задача нашей организации – стоять на страже безопасности общества и государства. У нашей страны, к сожалению, больше врагов, чем друзей. И работа по подрыву конституционного строя и целостности государства ведется каждодневно и на разных фронтах. Враждебная деятельность проводится через так называемых агентов влияния, которые внедряются в различные слои общества, чтобы попытаться разложить его изнутри.

«Куда его понесло-то?»

– Поэтому проводятся оперативные мероприятия по предотвращению актов, которые могут скомпрометировать органы государственной власти, включая и Государственную думу как одну из ветвей власти. Это профилактическая работа по пресечению контактов и действий, которые могут опорочить государственных деятелей и членов их семей.

«Чего он мелет?»

– К сожалению, отдельные граждане поддерживают отношения с лицами, заинтересованными в дестабилизации ситуации в стране, а иногда и с агентами спецслужб зарубежных стран, которые используют их в своих целях для сбора информации о внутреннем положении в стране и для оказания влияния на настроение в обществе. Если большинство государственных деятелей осознают серьезность ситуации, то некоторые из членов их семей позволяют себе контакты, которые можно охарактеризовать как нежелательные и в некоторых случаях просто вредные.

– Это Маринка, что ли?

– Валерий Петрович! Будем считать, что это – профилактическая беседа, направленная на то, чтобы вам стала понятна ситуация в целом. А выводы вы сделаете сами, исходя из собственного понимания происходящего. Я надеюсь, что вы подойдете к вопросу с позиции государственного деятеля, избранного народом и осознающего свою ответственность в защите государственного строя.

Он продолжал еще что-то говорить ровным и монотонным голосом, но Шаров уже ничего не слышал. Перед беседой он перебрал в голове все, к чему, по его мнению, могли бы прицепиться, и заготовил соответствующие объяснения. Он был готов ко многому, но только не к такому.

Генерал, наконец, замолк.

– Я не очень понимаю, при чем здесь…

– Валерий Петрович! Я сказал вам то, что мог сказать, а выводы вы должны сделать сами.

Он опять уставился на него через золотистые очки, и Шаров понял, что ничего из него больше не вытянешь.

– Я думаю, что на этом мы закончим нашу беседу. В заключение могу сказать, что вы можете обращаться в нашу организацию, если у вас возникнут затруднения или какие-то вопросы. Лучше раньше, чем поздно. Это – в ваших собственных интересах.

Он уже вставал и протягивал руку. Рукопожатие опять было сухим и формальным. И уходя, добавил назидательно:

– И о вашем друге. Его нужно найти! И обязательно!

Дверь за ним закрылась.

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

Это был ее первый рабочий день на новом месте. И работала она дома.

АА устроил ее в новое электронное СМИ, которое хорошо финансировалось. Поначалу смущало направление работы. Оно должно быть заточено под русскоговорящую Украину, знаний о которой у нее был ноль.

«Ну что же! Будем стараться! Там кормушка хоть и более тощая, но понадежнее, чем депутатская. Хотя одна другой не помешают».

А сам депутат в одиночестве пил коньяк у нее на кухне. Он пришел среди дня непривычно тихий. Просто какой-то пришибленный. Спросил только:

– Поесть что-нибудь будет?

В холодильнике кое-что осталось со вчера, и он сам достал, поставил перед собой тарелку и даже не предложил ей. Все происходило молча. Она пожала плечами, прошла в комнату и села к компьютеру.

Накануне она ходила на собеседование к плотному мужичку, явно вышедшему в отставку полковнику, не меньше. Офис располагался в обычной квартире на первом этаже со стандартной мебелью и крепкими решетками на окнах.

«Наверное, бывшая квартира для встреч с такими, как я».

– Какой у вас опыт? Что вы писали?

– В последнее время речи для депутатов Государственной думы. А раньше в различные издания в Казани.

– Ха! И для кого же в Думе, если не секрет?

– Нет никакого секрета. Например, для депутата Шарова и еще для нескольких.

– Шаров? Что-то не припоминаю такого.

– А это потому, что он занимается работой с молодежью. «Наши» и другие. А вам далека эта проблематика, поэтому и не слышали такой фамилии.

Он внимательно взглянул на нее, но, кажется, не обиделся.

– И какой опыт вы приобрели от общения с нашими народными избранниками?

– Как и везде. Много говорят и мало делают.

Теперь она с усмешечкой посмотрела на него. Он понял и разулыбался в ответ.

– Ну, вас прислали с определенными рекомендациями, и я надеюсь, что вы не подведете рекомендовавших.

Дальше он начал объяснять задачи электронного издания. Часто повторялось «Левобережная Украина». Элеонора не понимала, что это такое, но кивала в знак согласия. Она не знала, чем там отличается левый берег от правого. Для нее Украина была так же загадочна, как Австралия.

«Потом разберусь!»

– Распределим обязанности таким образом: Олег Степанович возьмет на себя тему новостей, политику, экономику и, конечно, спорт. А вы все остальное. Да! И добавьте сюда молодежь. Близкая вам тема, а мы о ней и подзабыли.

Он протянул ей списочек. Дальше началось разочарование. Оказалось, что они организовали портал, который представлял собой новостную поисковую систему со ссылками на другие источники. Она поинтересовалась, когда же она сама будет писать. Мужичок заверил, что обязательно в будущем, а пока ей и неведомому Олегу Степановичу полагалось выводить две фразы из новостей и делать ссылку. Только и всего. А для этого нужно не писать, а читать, что написали другие, и решать, помещать ссылку у себя или не стоит. Идеальная работа для пенсионера.

«Обманул, старый хрен!»

Это предназначалось не мужичку, а АА.

Положительным моментом было то, что для этого не требовалось являться на их конспиративную квартиру, а можно было работать дома.

– Вы подбираете материал по разделам и пересылаете мне для окончательного решения. И не забывайте, что мы работаем на русскоязычную Украину!

«И это – работа для выпускника факультета журналистики?»

Но выбирать не приходилось. Это были хотя бы какие-то деньги, и она в данный момент сидела и их отрабатывала, пока здоровый, полный сил мужчина в разгар рабочего дня в одиночестве пил коньяк у нее на кухне.

Вообще, она от него устала. Во время отъезда жены он практически переселился к ней. Элеонора за многие годы привыкла жить одна, и постоянное присутствие постороннего раздражало. Ее крохотная квартирка была тесной для двоих. К тому же он постоянно наливался коньяком и храпел по ночам. Ее квартира настолько пропахла перегаром, что он витал в воздухе, даже когда Валерки не было.

Дверь открылась, и в проеме появился депутат Госдумы. Пьяный, но в меру.

– Я пошел.

«Жена прикатила. Пора в супружеское ложе!»

Но отпускать его было нельзя. Нужно было выяснить одну деталь. Она оторвалась от компьютера.

– Валер! А в каком поселке у тебя дом на Новой Риге?

Он смотрел на нее ошалевшими глазами, явно пытаясь сообразить, откуда она может об этом знать. Не найдя ответа, спросил:

– А зачем тебе?

«Значит, все-таки есть!»

– Да тут в Интернете попалась на глаза статья о том, как какие-то жулики продали землю и построили целый поселок без документов. Многие попали на деньги.

«Поверит или нет?»

– А какое название?

– Я забыла. А как твой называется?

– «Отрадное»

– Нет. Тот как-то по-другому назывался.

Она вновь повернулась к экрану. Теперь он мог идти к своей законной.

– Захлопни дверь посильнее!

Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка

Отдых закончился. Начались будни. Это она почувствовала еще в самолете. Если по началу две подруги еще щебетали, то перед посадкой примолкли. У каждой из них были свои непростые проблемы в семье, от которых можно сбежать на время, но потом они вцепятся в тебя с новой силой. И у нее тоже. Только там, в Америке.

И вот теперь она стояла посреди комнаты и оглядывалась по сторонам. Паранойя началась с аэропорта. Всю дорогу домой Вероника поглядывала назад, а не следует ли за ней какая-нибудь серенькая машина. Но в московском трафике определить преследователей было невозможно.

На первый взгляд все оставалось на своих местах. Тем не менее предстояло проверить, не было ли гостей в ее отсутствие. Для этого, уезжая, она оставила пару незаметных меточек, которые покажут, были или нет. Прошлась по комнате. Обе были нарушены.

Не помнила, сколько просидела на диване, обхватив голову руками. Почему? Она просто тихо жила в этом городе, потому что здесь говорят по-русски, и в отличие от Америки у нее было хотя бы какое-то занятие. Она отделывала квартиру для продажи. И что им от нее надо?

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Вероника еще раз оглядела комнату. Это была съемная квартира с минимальным набором мебели. Вмонтировать камеру здесь было просто негде. Если они установили прослушивающее устройство, то что они услышат? К ней никто не проходит. Комп она увозила с собой. И что они будут иметь? А ничего. Но она знала себя. Несмотря на это «ничего», поганое чувство будет сидеть внутри, и никак от него не избавишься. Единственная возможность – это узнать, что стоит за данной проблемой.

Естественным логичным объяснением, почему за нее взялись, были ее связи. Ну не может быть причиной ремонт в квартире, которую она затем хочет продать. А раз так, то чемодан подождет. Наскоро переодевшись, она подключила РС и модем. С кем она переписывалась в последнее время? Только с Мариной и больше ни с кем. Вернее, та переписывалась с ней, посылая ей всякие забавные штучки. Тогда следует начать с Марины.

Она связалась с закрытым хакерским клубом, зашифровала сообщение и направила его Двойному Джо, с которым поддерживала связь в течение многих лет. Вероника не была уверена, сохранили ли они ее в качестве члена клуба. Она уже столько времени не участвовала в серьезных делах, которыми они занимались. Но Двойной Джо тут же ответил. Он никогда не спал и отвечал в любое время суток, из чего она могла сделать вывод, что, скорее всего, это – не личность, а штаб, где всегда присутствует дежурный.

Она послала запрос на вторжение в базу данных Марины с номером IP ее компьютера. Видимо, та сидела в Сети и просматривала пришедшие послания, потому что не прошло и пяти минут, как она получила от Двойного Джо полный файл того, что содержалось в ее машине. Но там она нашла лишь папки с именами мужчин, с которыми та переписывалась, и больше ничего.

«Что-либо еще?» – запросили из клуба.

Вероника просмотрела все папки, и ей не осталось ничего другого, как запросить данные на Гильермо. Кто он такой? Тот тоже сидел в Сети, поэтому еще через пять минут поступили файлы с его перепиской. Для этих ребят не было преград. Гильермо Кастро. Послания Марине и женщинам из других стран. Какие-то деловые записи с цифрами. И больше ничего.

Она отгуглила «Гильермо Кастро». Появились десятки ссылок. Вдруг вспомнилась фраза официанта: «Сеньор – кубинец». Сузила поиск до Кубы. Вышла лишь одна ссылка на материал десятилетней давности кубинской эмигрантской организации в США, где это имя упоминается в качестве директора кооператива на Кубе и дальнего родственника Фиделя Кастро.

Это был тупик. В ее голове никак не укладывалось, что огромная государственная машина может начать преследование всех тех, кто имел прямую или косвенную связь с бывшим директором кооператива на Кубе.

Что же тогда?

Государственная дума

Москва

С трибуны о чем-то говорили, и у него в голове занозой сидела вчерашняя дикая сцена. Днем раньше из поездки вернулась Марина. Он ожидал, что она приедет довольная. Мексика, море, солнышко, Нью-Йорк. Плюс отдохнули друг от друга. Сколько лет прожили нос в нос. Но ему показалось, что она была взвинченной, отвечала лишь «да», «нет», «нормально». Больше никаких комментариев.

Шаров посчитал, что она устала после перелета, и решил дать ей время, чтобы прийти в себя, и серьезно поговорить на следующий день. Надо же выяснить, во что она встряла и с кем связалась. Это должно быть чем-то серьезным, если тот долдон с Лубянки прочитал ему целую лекцию и вообще разговаривал с ним, как с неразумным мальчишкой. Прошедшая встреча не выходила у него из головы. Как этот новоиспеченный генерал позволяет себе говорить с народным избранником! Кто он, и кто Шаров!

Но с самого начала разговор пошел не по тому руслу. Когда он пришел домой, Марина прицепилась, что он был нетрезвым, потом, как всегда, обозвала его. Он вспылил, высказался насчет нее самой, подруг и контактов, которые его позорят и могут привести к нежелательным последствиям. Она взорвалась, началась перепалка. Он не сдержался. Марина отлетела и ударилась об тумбочку, схватила лампу и запустила ему в голову. Крик стоял такой, что весь дом слышал. Она схватила трубку, чтобы вызвать милицию. Он не дал, вырвал и разбил о стену все телефоны в доме. Затем выскочил на лестницу под крики из глубины квартиры: «Ненавижу! Убирайся отсюда!»

В ближайшем магазине купил фляжку коньяка и выпил ее из горлышка, как зверь, кружа вокруг дома. Немного успокоившись, вернулся домой. Консьержка проводила его недоуменным взглядом. Наверное, ей уже донесли о том, что произошло наверху.

Дома, под всхлипы из спальни, Шаров собрал осколки, которые валялись в гостиной, завалился на диван и провалился в сон до утра.

Перед уходом на заседание в Думе он подошел к фигуре жены, закутанной в одеяло в темноте спальни, положил руку на бедро и попытался помириться. В ответ получил из-под одеяла лишь:

– Убирайся к своей бабе, и чтобы я тебя больше не видела! Общаться будем только через адвоката.

Ко всем прочим проблемам прибавилась еще одна – Марина. С детьми у них как-то не вышло. Жена маялась от безделья, постоянно попрекая его в том, что угробила свою жизнь и потеряла профессию, хотя за все прошедшие годы пальцем не пошевелила, чтобы заняться чем-то путным. А теперь ввязалась в какую-то темную историю, которой занимается ФСБ. Не хватало только, чтобы и его самого втянула в разборки. У него и так хватало проблем. Шаров чувствовал, что у него уходит почва из-под ног внутри ЕР. Вакуум образовался. Его уже никто не принимал в расчет. Списали в расход.

Взять и развестись? И пилить квартиру и участок с недостроенным домом? Да его оберут до нитки с разводами! А он и так уже начал отщипывать из «неприкосновенного запаса».

Мириться? Но кто-то ей уже настучал об Элеоноре.

Рассосется? Он чувствовал, что нет.

Семичев плел что-то несусветное об ответственности за членов семей. Каких членов? У него в семье числилась только жена. И она, по-видимому, его предала, ввязавшись во что-то совсем нехорошее. Чего ей не хватало? Сидела бы да ногти пилила. Но нет. Чтобы насолить, стала делать все, чтобы его утопить.

Чем больше обдумывал свою ситуацию, тем больше приходил к заключению, что неспроста начались проблемы. Ох, неспроста! Все она! Ее рук дело. Вот он – корень проблем. Просто решила свалить от него. Ей-то что? У нее в голове – только деньги и тряпки. А когда поток прекратился, то решила избавиться и присосаться к кому-то другому. У кого бабки есть. Они все такие. А если так, то надо принимать кардинальное решение. Оставлять все как есть нельзя! Скатишься в пропасть и останешься ни с чем.

Марина, Володька, деньги. Вокруг шныряют и вынюхивают фээсбэшники. Все сплелось в тугой узел и отравляло жизнь. Хотелось взять в руки топор и рубануть так, чтобы все рассыпалось.

Шаров оторвался от своих мыслей и окинул взглядом зал заседаний. Одни дремали, другие, собравшись в кучки, разговаривали о чем-то своем. Вот и прямо перед ним сибирский воротила интенсивно что-то доказывал, показывая на пальцах какому-то хмырю, которого он в первый раз видел. Можно только представить, на какие миллионы тянул вопрос, если оба были так возбуждены. А с ним никто и ничего в последнее время не обсуждает. Списали. А почему? Теперь-то понятно. Предают свои. Вот она – причина.

Наконец, объявили перерыв. Он так и не понял, что обсуждалось во время заседания.

Офис без названия на Ленинградском шоссе

Москва

Этот адресок ей дал АА.

«Если будет такая же залепуха, как с «работой по профессии», деда прибить мало!»

У них, в Казани, офис еще ни о чем не говорил. Самые крутые, которых боялись, имели такие же, как здесь, неприметные, спрятанные в глубине офисы.

Прежде чем впустить, заставили назвать себя и разглядели через камеру, вмонтированную в дверь. Но так как Элеонора предварительно позвонила и ей назначили время, то с доступом внутрь не возникло проблем. Там находились два охранника, весьма любезные, в отличие от подобных типов в других организациях. После предъявления паспорта ее попросили оставить сумочку и сотовый телефон в ячейке и выдали ключ.

«Солидное заведение, хоть и малюсенькое!»

Один из охранников взял в руки рамку металлоискателя и спросил:

– У вас при себе ничего не осталось?

Она гордо выпрямилась.

– А вам этого мало?

Ребята заулыбались и быстренько провели спереди и сзади рамкой.

– Можете пройти!

Пришлось подождать. Перед ней было еще два посетителя.

«Вывески нет, а народ знает!»

Наконец, очередь дошла до нее. Элеонора попала к пожилой женщине, тщательно причесанной и ухоженной. Пришлось изложить ей вопрос, по которому она явилась, и женщина все записала, иногда что-то переспрашивая.

После недолгого ожидания ее принял солидный мужчина, выглядевший как преуспевающий адвокат. Перед ним лежала запись, сделанная женщиной.

– Вы сюда попали по рекомендации одного нашего общего знакомого, и прежде чем начать, я хотел бы знать, что вас с ним связывает.

– Я его видела два раза в жизни, но он решил мне помочь, за что рассчитывает получить вознаграждение. Это – деловые отношения.

Элеонора понимала, что именно беспокоило хозяина кабинета.

– Допустим, что это так. В любом случае я бы посоветовал не посвящать его в детали наших взаимоотношений, если они, конечно, сложатся. Он вскоре уйдет на заслуженный отдых, а мы-то останемся на своем месте.

«Ах, вот оно что! Теперь понятно, почему АА так суетится».

Человек за столом складно говорил, солидно выглядел. Не так она представляла себе финансовых «акул».

– Пойдем дальше. Вы ходатайствуете за господина Шарова. Как я понимаю, вы не являетесь его женой или родственницей. Могу я узнать, а у вашего подопечного есть семья?

– Да. Жена.

– Дети?

– Нет.

– Почему господин Шаров не пошел по линии обычных кредитных учреждений?

– Доходы, которые он может показать, не позволяют получать какие-то кредиты.

– Ну, помилуйте! У него наверняка есть финансирующие его люди, которые нарисуют любые бумажки для банка. Например, генеральный директор ЗАО «Сукин и сын» с окладом 10 тысяч долларов в месяц. Какова истинная причина?

– Жена.

– Ну, вот с этого и нужно начинать! Ничего не хочет подписывать?

– Да.

– Дом на ней тоже?

– Да.

– Очередная глупость, которую совершают мужчины. Жены меняются, а недвижимость остается. Ну, ладно! А что у господина Шарова с переизбранием?

– Насчет переизбрания говорить сейчас рано.

– Ну, не скажите! Уже сейчас идет дележ кресел. И я думаю, что на следующих выборах господин Шаров баллотироваться не будет. Если бы это было не так, то он бы не обращался к ним, а решил бы вопрос со своими нынешними спонсорами.

Она не стала спорить. Наверное, он знал, о чем говорил.

– Хорошо. Я этот вопрос перепроверю сам. Теперь о собственности. Квартира без кредита, недостроенный дом. Скажите, при его занятости в качестве депутата он сможет проконтролировать, чтобы работы были завершены в течение года? Хотя неправильно выразился. Господин Шаров, вообще, способен контролировать ход строительных работ?

Трудный вопрос. Ключевым вопросом, конечно же, было слово «способен».

– Думаю, что да. Я по мере сил тоже постараюсь ему помочь.

Он взглянул на нее как на неразумную девочку.

– Строительство дома – занятие кропотливое. Думаю, что вы с этим еще не сталкивались. К тому же необходимо, чтобы никто не мешал. Особенно родственники. А они доставляют массу хлопот. Большинство конфликтов возникает, потому что родственники просто не умеют делить деньги. Даже не умеют разговаривать между собой о деньгах. Его жена будет вмешиваться в деловые отношения своего мужа?

– До настоящего времени она не вмешивалась. Думаю, что и в будущем не будет.

– Это важный вопрос. Обдумайте его вместе с вашим протеже! Теперь следующее. Господин Шаров должен понимать, что его недвижимость будет находиться в залоге, несмотря на то что никаких договоров он подписывать не будет. Только лишь нотариально заверенную расписку. К сожалению, у каждого нашего пятого клиента случается дефолт, что ведет к принудительному взиманию взятой в долг суммы. Имеются в виду меры, не предусмотренные законодательством. Господин Шаров должен четко это понимать. Эти деньги он будет обязан вернуть. Вы сможете разъяснить ему данное условие?

Она молча кивнула головой.

– У вас еще есть вопросы?

– Только один. Рекомендовавший меня человек говорил мне о вознаграждении, которое полагается за подыскание клиентов. Я ему не очень доверяю и…

– Правильно делаете, что не доверяете. Вознаграждение полагается только ему, и оно будет не столь высоким, чтобы он с кем-то делился. В последнее время он стал очень корыстным. Я бы на вашем месте больше рассчитывал на вашего протеже.

«Еще раз пролетела с дедом! Вот и верь после этого чекистам!»

– Если вопросов больше нет, то милости прошу вместе с господином Шаровым. Моя помощница назначит вам время.

«Акула» позволил себе улыбнуться.

«Москафе»

Москва, Ленинградский пр.

Как считали подруги, на втором этаже в этом заведении подавали лучшие суши в Москве. Вероника слабо разбиралась в японской кухне, поэтому поверила им на слово.

– Давай! Рассказывай! – скомандовала Юля.

Они не виделись всего несколько дней после приезда.

– Я лучше покажу.

С этими словами Марина приподняла темные, на пол-лица, очки, и тут же опустила их на нос.

– Ой! – только и смогла промолвить Юля.

– И еще вот такой синяк на боку. Все! Хватит! Ищу адвоката.

Все помолчали.

– Ну, хорошо. А что дальше?

– А дальше попробую Испанию. Один крутой бизнесмен приглашает. Если окажется таким же, как чилиец, то есть еще женихи. Там их много. Ну, а если не получится, то сама куплю себе квартирку на побережье. Конечно, когда все закончится и будут деньги. А они будут! Он так просто от меня не отделается.

– Может быть, уляжется?

– Уже не уляжется. Надоело видеть его пьяную морду. Он нашел себе какую-то бабу на окраине. Пусть туда и убирается!

Юлька ошеломленно смотрела на подругу.

– Я тут наняла одного, чтобы походил за ним, пока меня не было. Он каждый день туда шлялся. Ну, вот теперь пусть там и остается. А супружеская измена будет хорошо смотреться, если дойдет дело до суда. Детектив расскажет много интересного. Да еще депутат! Туда сбегутся все московские газетчики.

Юлька все ахала и не могла прийти в себя, а Вероника вспомнила слова Володи о ее собственном муже. Если бы она знала! А может быть, знала, только никогда не показывала вида? Она ни разу не упомянула своего мужа в их многочисленных разговорах.

– А что? Разводы в России – это длительный процесс? – решила она вступить в беседу. – Я слышала, что и здесь адвокаты тоже недешево стоят.

– Когда есть, что делить, то может быть и долго. Все зависит от адвоката. Мне нужен самый ушлый.

– А зачем такие крайности? Почему бы вам не поговорить как интеллигентные люди.

Марина жестом показала на свое лицо.

– Уже поговорили. У него от пьяни совсем мозги поехали. Прицепился, что я его позорю. Видите ли, у меня не те контакты. Якобы он там с кем-то побеседовал в ФСБ и узнал. Ну, я и высказала ему все, что думаю об его собственных контактах, включая ту бабу.

Марине нужно было выговориться.

– Ничего. Это ему дорого обойдется. Я получу с него то, что мне причитается. Пусть все продает! И квартиру, и ту хибару, которую начал строить и бросил. Видите ли, деньги закончились!

Она помолчала.

– И еще могу рассказать о многом. С кого он бабки снимал и за что. И про ампулы в сейфе. Вокруг него самого уже фээсбэшники стали крутиться, а он ко мне цепляется. Видите ли, я его позорю.

– Да ты что! Откуда ты знаешь?

Юлька была ошеломлена.

– Уже донесли. Ходят и вынюхивают. Пока он в депутатах, вряд ли тронут, а потом – кто знает. Так что мне по-любому надо от него сваливать. Пусть кто-нибудь другой носит ему передачи в тюрьму. Хотя бы та баба.

Вероника взглянула на Юльку. Та как-то стушевалась от последней новости. Муж-ходок, видимо, регулярно промывал ей мозги об осторожности в контактах и обо всем прочем. Юля до сих пор не задала ни единого вопроса о последнем месте работы Вероники, как будто этого эпизода никогда не было.

Тут же мысли переключились на себя. Оказывается, суета идет и вокруг четы Шаровых, а не только вокруг нее. Означало ли это, что они взаимосвязаны? Но чем? С Мариной она встречалась, только чтобы поболтать, и ничего более. А ее мужа вообще никогда не видела, кроме того давнишнего эпизода во дворе Володиного дома. Все– таки что-то она упускала. Существовало нечто, чего она не знала. Почему государственная машина наехала на них двоих?

Тут принесли заказанные суши, и все начали ахать. Они выглядели действительно аппетитно.

Государственная дума

Москва

Кофе уже остыл, а он все еще мешал его ложечкой. Другие депутаты потянулись к выходу из буфета. Начиналось очередное заседание. Больше всего хотелось замахнуть коньячку, но нельзя. Обслуга была болтливой, и слухи здесь распространяются мгновенно.

До сих пор в ушах стоял тот голос за спиной, который он узнал бы из тысячи:

– Валер!

Ноги мгновенно стали ватными. В голове пронеслись кадры из какого-то американского фильма, где обидевшийся главный герой называл жертву по имени и говорил что-то умное прежде, чем нажать на курок.

Шаров с утра вышел из дома и направился к машине, чтобы не находиться там больше, так как в воздухе в квартире просто витали волны ненависти. Марина была сама злость. Решил выпить кофе и съесть что-нибудь в Думе. И вот этот голос!

Пули не последовало, и он медленно обернулся.

– Здравствуй, Валера! Задержись на пару минут!

Внешне это был тот же Вовка, но в то же время уже не тот. Подвижный и оживленный, он был заводилой в их компании. Глаза всегда горели. Сейчас перед ним стоял сутулый, морщинистый человек с пустым взглядом. В его глазах не было ничего.

– Скажи мне, сколько ты получил от Земели, когда пришел ко мне с бутылкой?

– Володь! Ты что?

– Не пизди со мной! Не надо! Ну, ладно! Проехали. Давай так! Я тебе дам столько же, а ты мне должен сообщать, когда Земеля появится в Думе, и время, когда он оттуда выйдет. И мы квиты. Я не имею к тебе претензий.

Он стоял и молчал. Володя вынул бумажку и сунул ее в руку Шарова.

– Позвони мне по этому номеру! Теперь можешь идти!

Шаров повернулся и побрел к машине.

– Валер! – услышал он вдогонку. – А ты когда в последний раз был на Сашкиной могиле?

Он обернулся, но Володя уже уходил.

Сашка был третий в их компании сначала в Чечне, а потом на трассах с бензозаправщиками. Если бы не он тогда, на Дмитровке, кости Шарова давно бы сгнили в могиле. Раньше два раза в год они с Володькой всегда приходили к нему на могилу. После 98-го Шаров ни разу там не был.

Буфет опустел. Нужно было принимать решение, и оно было только одно. Выбора у него не было. Он достал карточку Землянского и набрал номер на сотовом. Тот сразу ответил.

– Приезжайте сейчас в Думу! – сказал Шаров, минуя приветствие. – У меня есть кое-что для вас.

После этого он выпил остывший кофе и побрел в зал заседаний.

Землянский появился во время перерыва. Пожав по пути руки некоторым депутатам, он направился прямиком к Шарову.

– Как? Укладываемся в повестку дня?

«Какая на хер повестка дня? Нашел чем интересоваться!»

– Какая премия назначена за Володьку? Сколько?

– Достаточная сумма. Что вы имеете?

– Номер мобильного телефона.

– И только-то?

– А у вас есть что-то другое?

– Мне надо посоветоваться с моими друзьями.

С этими словами он отошел и стал интенсивно обсуждать что-то по телефону. Беседа затягивалась, и Шаров направился в буфет. Там он плюнул на все и заказал рюмку коньяка. Затем направился в курилку.

Землянский появился, когда все опять потянулись в зал заседаний. Они остались одни.

– Вам нужно ровно в час дня позвонить по телефону, который он вам дал, и говорить с ним, как можно дольше. О чем угодно. Главное – подольше.

«А вот это я сделаю с удовольствием. Знал бы ты, свинячья морда, на какую тему я буду разговаривать с Володькой!»

– Какой номер?

– Сколько я буду за это иметь?

Землянский с изумлением взглянул на него.

– Расчет произведем, когда все завершится. Тогда будет ясно, сколько получит каждый из участников.

«А если Володька прибьет тебя раньше, кто со мной рассчитается?»

– Расчет со мной за номер телефона проведем прямо сейчас. 10 штук. А остальное потом.

– Помилуйте, Валерий Петрович! Это нереальная цена.

– Ну, тогда мне пора идти. Заседание уже началось.

– Пять.

– Семь с половиной. И сейчас.

– Я не ношу с собой такие деньги.

– Скажите, чтобы привезли!

Опять начались переговоры по телефону, а Шаров пошел в буфет и взял бутерброд. Он так и не поел с утра. Потом добавил к нему коньячку.

Появился Землянский и покосился на пустую рюмку.

– Через полчаса привезут. Давайте номер!

– Вот номер, но вы не должны никуда уезжать отсюда. Дождитесь, пока привезут деньги и оставайтесь здесь до часа! Вы можете еще понадобиться. Мало ли что.

У него будет повод для второго звонка Володьке. Ведь тот просил, чтобы он сообщил, когда коллега-депутат покидает Думу. И Шаров не мог отказать себе в удовольствии предоставить ему такую информацию.

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

На этот раз она не оставила его одного на кухне. Нужно было поговорить, пока он не нагрузился.

– Тебе не предлагаю.

Она вообще не пила. Шаров принес с собой бутылку хорошего французского коньяка и вручил ей 500 долларов, которые были нужны, чтобы расплатиться с банком.

«Откуда-то завелись деньги!»

– Валера! Есть серьезный разговор.

– И ты тоже! Сегодня всех тянет на серьезный разговор со мной.

Он уже наливал первую.

– Насчет дома. Ты можешь взять деньги у одного моего знакомого. Никаких ежемесячных процентов. Отдашь через год.

– Господи! Прости раба божьего!

И одним махом выпил рюмку.

«Странно! Никогда раньше у бога не просил прощения. Опрокидывал молча».

– Хороший коньячишка! Умеют делать, гады!

– Ну, что скажешь?

– Что? Сотку даст?

Она кивнула головой.

– Ну и знакомые у тебя! И за что он такой добрый?

– Это – бизнес. Берешь меньше, отдаешь больше.

– А!

Он уже наливал вторую.

– Поешь! Закуси! Слишком частишь!

– Поем. Еще успею. А как я отдавать буду через год? Из чего?

К этому времени или она сама станет госпожой Шаровой и поможет ему выкрутиться, или ей уже будет все равно, потому что он ей станет не нужен. Она вытянет из него свое на стадии получения денег, а дальше пусть выкручивается сам.

– Что-нибудь придумаешь. В конце концов, построишь и продашь дом, расплатишься и еще наваришь сверху.

– А!

Он замахнул вторую и зажевал чем-то из тарелки. Она терпеливо ждала.

– Значит, я должен поработать прорабом, да? Стройкой руководить, чтобы заработать деньги для твоего знакомого.

– И для себя тоже. Чем ты собираешься заниматься, когда уйдешь из Думы? А на этом ты можешь и соточку поднять. Новая Рига сейчас модное направление под Москвой. Но нужно постараться. Теперь за соточку работать приходится. Прошло то время, когда тебе на блюдечке заносили.

Он ожесточенно жевал, глядя в окно. Отказа не последовало, поэтому Элеонора решила надавить.

– Я бы на твоем месте попробовала. Одно только. Он человек серьезный. С ним лучше не ссориться. Отдать придется ровно через год.

– Серьезный?

Он опять взялся за бутылку.

– Ну, и я не простой!

«Да по сравнению с ним ты – простой, как стирочное мыло».

Она дожидалась, пока он закусит.

– А вот представь себе! Через год я построился, и пришла моя ненаглядная и распилила все напополам. И что я буду делать?

А вот это как раз было темой, ради которой она и затеяла весь этот разговор.

– Реши проблему сейчас! Зачем ожидать год?

Элеонора уже знала, что жена решила с ним завязать.

– Это как? Отдать ей квартиру и остаться с коробкой в «Отрадном» и с соткой долга? Это уж слишком! Она-то что вложила? Девять лет просидела дома и красила ногти. Суп в последний раз сварила семь лет назад. А я в это время вкалывал.

«Вкалывал – это слишком круто сказано. Собирал дань».

Эту тему депутат уже развивал перед ней в прошлый раз, и ей было скучно слушать повторение.

– Реши вопрос кардинально!

– Ты чего, совсем? Бандюков нанять? Да я же депутат!

Он замотал головой и стал наливать еще одну. Нужно было спешить, пока еще не набрался и что-то соображал!

– Кто же сейчас бандюков нанимает? Только мурло с рынка. Сейчас нормальные люди используют другие методы. Дорого, но безопасно и эффективно.

– Надо же! Эффективно. А? Бензопилой разрезать и закопать?

– Нейролингвистическое программирование. Последняя разработка.

У него даже рюмка зависла в воздухе.

– Ты че, совсем, что ли? Какое еще лингвистическое? Хватит с меня одного лингвиста. Моей жены.

«Тяжелый случай! Совсем темный. Надо спешить! Еще пару заходов, и разговаривать уже будет не с кем».

Шаров поморщился и накинулся на еду.

– Фээсбэшники разработали. И теперь предоставляют своим за бабки. Дорого, но гарантированно. Никаких следов. Человек все делает сам.

Он оторвался от тарелки и, обалдевши, смотрел на нее.

– Возьмешь сотку у «акулы», из нее расплатишься с чекистами, а когда все будет закончено, оформишь кредит под квартиру и вложишь в дом. Продашь его и останешься и с бабками, и с квартирой.

Семена были посеяны. Теперь можно было идти в комнату и работать. Здесь ей больше нечего было делать.

Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка

Потянулись дни, занятые лишь сражениями со строителями. Те держали глухую оборону, каждый раз находя объяснения бесконечным задержкам. Вероника являлась на квартиру дважды в день утром и вечером, ругаясь и подгоняя прораба с его бригадой калек. Но ничего не помогало. Работы продвигались вперед медленно, а ей надо было спешить. Атмосфера в Нью-Йорке все более накалялась.

Она каждый день разговаривала или с Аней, или с няней, в зависимости от того, кто первым успевал схватить телефонную трубку. Девочка ей выливала свои обиды, а Елена Архиповна жаловалась, что она совсем отбилась от рук. Не хочет гулять, сидит у компьютера, грубит. Сначала пыталась успокаивать и ту, и другую, но потом сама начинала заводиться и в конце чувствовала себя просто больной. Надо было как можно скорее завершить пребывание в Москве и возвращаться домой! Она вновь ехала на стройку, чтобы обнаружить, что там возникла очередная проблема, и опять нужны деньги. Конца долгострою не было видно, а прораб оказался просто вымогателем.

Вновь ей казалось, что она уже где-то видела некоторых людей на улице. И машины, которые крутились вокруг ее дома днем раньше. Бредовое состояние не проходило.

Стали происходить странные вещи. Нет. Никто ее квартиру больше не посещал. Комп она всегда имела про себе. Но на ее электронный адрес постоянно поступали письма раздражающего содержания, на адрес в Скайпе приходили запросы от каких-то мужчин с просьбой послать подтверждение. Вероника их отфильтровывала, но они шли бесконечным потоком. Это еще больше нервировало. Наконец, она проверила, откуда они приходят. Оказалось, что, несмотря на разные электронные адреса, все они направлялись с четырех IP-номеров. Где-то сидела группа, которая намеренно закидывала ее идиотскими посланиями. Она решила ответить одному из запрашивающих по Скайпу и выразить ему то, что она о них думает. Но там попросили подождать, а потом и вовсе отключились. Только потом она обнаружила, что ей через Скайп успели запустить червя, которого она потом полдня выковыривала из своей машины. Ее РС превратился в монстра. Эти ребята явно прогрессировали. Раньше они работали совсем на примитивном уровне.

Далее в социальных сайтах от ее имени стали помещать откровенные фото каких-то девиц и тексты разнузданного содержания, что вызвало поток посланий от чокнутых мужиков. Она их удаляла, а они появлялись вновь. Дальше – больше. Стали давать ее адрес и номер телефона. Звонить стали с семи утра и до двух ночи. Память была забита голосами пьяных мужчин. Пару раз кто-то ломился в дверь. Но апофеоз наступил, когда в сайтах знакомств разместили объявление, что американка ищет себе жениха. Телефон пришлось отключить, а веб-адрес закрыть.

Вероника сидела и думала: ну почему. Она тихо жила в Москве, не занималась ничем противоправным. Почему огромная организация стала наезжать на нее, как каток. Самое поразительное, что когда она действительно не очень ладила с законом, они ее не трогали. Почему же теперь?

Она стала постоянно срываться, когда разговаривала с Нью-Йорком, и долго жалела об этом потом. Нервы стали совсем сдавать.

Офис без названия на Ленинградском шоссе

Москва

Она его проинструктировала перед приходом, но на него ничего не подействовало. Шаров остался верен себе. Так уж привык. Развалился в кресле перед «акулой» и поглядывал на него, как будто тот явился к нему. Так не ведут себя, когда приходят просить деньги. Так сидят, когда к тебе пришли, чтобы дать за что-то.

– Ну, что же, начнем, Валерий Петрович! Вам никогда не приходилось брать средства в организациях подобного рода?

– Я, знаете, больше привык получать, а не брать в долг.

Шаров криво усмехнулся, взглянув на собеседника. Оценит или нет? Но «акула» был невозмутим. Он, вообще, хорошо держался. Настоящий профессионал-финансист.

– Как мне объяснила Элеонора Ахатиевна, – он кивнул в ее сторону, – деньги требуются, чтобы закончить строительство дома. Не так ли?

– Правильно она объяснила.

– Но вы же занятый человек. У вас государственные дела. Как вы собираетесь контролировать ход работ?

– Найму прораба.

– Все прорабы воруют, Валерий Петрович! Все без исключения. Хороший отличается от плохого тем, что ворует меньше из денег заказчика. Вы уже подобрали для себя хорошего прораба? С рекомендациями?

– У меня есть фирма, которая строила коробку. С ними и буду разговаривать.

Было видно, что Шаров начинает заводиться.

– Значит, еще не подыскивали. Знаете, всегда следует сначала иметь смету, а потом искать деньги.

Шаров начал выпрямляться в кресле. Это было плохим признаком.

– Я сюда пришел за деньгами. Когда они будут, тогда и найду, как ими распорядиться.

– Нет, Валерий Петрович! Мы должны знать, как вы будете ими распоряжаться. Время бежит быстро, а дома строятся медленно. Сейчас уже почти зима. Вы собираетесь вести работы на холоде?

Шаров молчал, не зная, что ответить. Элеонора напряглась, так как почувствовала, что с деньгами они могут пролететь. Еще пара подобных вопросов, и Валерка взорвется. Уж она-то знала своего подопечного.

Не дождавшись ответа, «акула» продолжил:

– Вы женаты. Ваша жена в курсе, что вы берете деньги?

– А ей и не надо ничего знать. Деньги беру я. Она не встревает в мои дела.

– Не скажите, Валерий Петрович! Жены не встревают, пока все хорошо и они в достатке. Как только начинаются какие-либо проблемы материального характера, они ох как начинают интересоваться делами мужа. У нас были проблемы подобного рода. И не однажды.

Было видно, что Валерка уже еле сдерживается. Элеонора замерла. Весь ее план может полететь к чертовой бабушке.

А «акула» не унимался:

– А сейчас мы подходим к главной теме – возврат долга. Вы берете деньги на год, после чего обязаны их вернуть. При любом условии. Таким образом за двенадцать месяцев вы должны завершить строительство и успеть продать дом. Вы считаете, что успеете?

– Ну, если не успею, то решим вопрос. Вы просто продлите срок. Вам же это выгодно.

– Вопрос в том, выгодно ли это вам? В этом случае условия будут значительно более жесткими.

– Разберемся! Верну!

Шаров все еще пытался выглядеть уверенным в себе.

– Да. Конечно, придется вернуть. Я хочу предупредить, что мои доверители – люди серьезные. И не принимаются во внимание никакие отговорки. В случае дефолта они ставят должника «на счетчик». Так это называется в их кругах. И начинают применяться меры по принудительному взиманию долга. И попасть под их пресс – штука очень неприятная.

Шаров сидел с каменным лицом.

– Вы же не будете переизбираться на следующий срок.

Это прозвучало утвердительно, а не вопросительно. Для всех было ясно, почему «акула» вспомнил о выборах.

«Даже он уже знает!» – с горечью подумала Элеонора.

– И еще. В залоге будет находиться все ваше имущество, не только дом. Поэтому подумайте, сможете ли вы вернуть деньги, если хотите потратить полученные средства на другие цели, а не на завершение строительства.

Элеонора застыла. «Акула» сообразил, что дом – это лишь прикрытие.

«Только бы Валерка не ляпнул лишнее! Тогда весь дальнейший план накроется».

Но он не ляпнул.

– Все будет как надо. Верну! Давайте перейдем к деньгам!

«Акула» внимательно посмотрел на Шарова и какое-то время помолчал.

– Ну, что же! К деньгам так к деньгам! В соседней комнате оформите расписку! Моя помощница является нотариусом. А я приготовлю деньги.

Кафе «Моцарт»

«Шератон Палас Отель»,

Москва

Они сидели вдвоем.

– Юлька позвонила и сказала, что у нее какие-то проблемы с детьми.

Марина попробовала кофе.

– Классный!

Разговор как-то не клеился. Марина выглядела подавленной, совсем не такой, как во время их последней встречи. Пропал задор и желание сражаться. Не хватало Юли, чтобы сыпать вопросами, и Вероника не была уверена, захочет ли подруга делиться с ней своими проблемами.

– Помирились? – наконец, начала она с нейтрального вопроса.

– Я уже никогда не помирюсь! Хватит! Натерпелась за девять лет.

Она помолчала.

– Знаешь! Я была девочкой из провинции. У нас в Челябинске, кроме заводов и алкоголиков, ничего не видела. И вот попала в Москву. Стала учиться. Жила в общежитии. Думала, что начинается новая, блестящая жизнь. Испанский мне давался легко. У меня было ощущение, что я его знала раньше. Наверное, в прошлой жизни была испанкой. Или испанцем. Но к третьему курсу поняла, что устроиться на работу будет нереально. Кому нужен испанский переводчик? Сотни ходят по Москве и ищут работу.

Она сидела и смотрела в пространство. Может быть, вспоминала прежние времена.

– Потом подвернулся Валерка. Он выглядел таким солидным, уверенным в себе. Говорил, что был бизнесменом и политическим деятелем в Московской области. Тут же взял тур, и мы поехали в Испанию. Я всю ночь не спала перед отъездом. Боялась, что опоздаем в аэропорт. Господи! В 21 год оказаться в стране, о которой столько мечтала! Правда, Валерку интересовали больше дискотеки и ночные клубы. Гулял в компании каких-то подозрительных личностей в сопровождении проституток. Да, и набирался он там сверх меры.

Опять взгляд в пространство.

– Ну, а потом он купил квартиру. Поженились. Свидетелем у него был дружок Володька.

Вероника вздрогнула.

– Жуткая личность. Слава богу, больше я его не видела. Да и Валерка как-то не особенно стремился с ним общаться, хотя, как мне кажется, получал от него деньги. Уж не знаю, за что.

«Ну, а я-то знаю, за что!»

– Вообще, деньги у него были. Он ведь стал депутатом. Ну, приносили ему. Два раза в год ездили за границу. Париж, Ницца, еще раз в Испанию. Он ввязался в строительство дома за городом. Но потом все пошло по наклонной плоскости. Наверное, виновато его окружение. Мне пришлось поехать с ним на пару встреч с его покровителями. Ты бы видела их морды! А жены у них! Жопастые тетки, до пиписьки увешанные бриллиантами. И как они на меня смотрели! Валерка тоже это усек и больше меня с собой не таскал. Не вписываюсь в их стандарты.

Она отхлебнула кофе.

– Не знаю, почему я все это рассказываю. Зачем тебе нужна другая несчастная жизнь?

– Я просто не понимаю, почему она такая несчастная. У вас есть все для комфортной жизни.

– Какой уж тут комфорт! А если муж напивается в компании неизвестно кого и является заполночь? И так почти каждый день. А если я просто на стенку лезла и не знала, что мне делать все эти девять лет? Детей у нас нет. Валерке они не нужны. Работы нет. Остался только Интернет и переписка с придурками, которым, как и мне, нечего делать по вечерам.

Опять наступила пауза.

– А сейчас еще и проблема с деньгами. Я не знаю, что случилось. Их просто не стало. Я думаю, его покровители решили, что хватит. Строить дом не на что. Да и на жизнь перестало хватать. А мне еще нужно помогать родителям в Челябинске. Мать тяжело больна. Рак. Пока обхожусь. Есть кое-какие свои деньги плюс продаю кое-что ненужное из украшений. Но надолго этого не хватит. А этот мудак завел себе какую-то бабу на стороне. Вот такая у меня комфортная жизнь!

– Ну, поедешь в Испанию. Как-нибудь все устроится.

– Устроится? Я уже съездила в Мексику. Посмотрела. Не устроилось. Да и не верю в любовь по Интернету. Надо было чем-то себя занять, вот и затеяла переписку. Теперь вся надежда только на адвоката.

Опять наступила пауза. Вероника подумала, какие трагедии скрываются за внешне благополучными семействами, какие страсти там кипят.

– Вообще, у меня ощущение, что жизнь закончилась. Это конец. Не знаю, как тебе это объяснить. О чем бы я ни думала, чем бы ни занималась, в голове сидит: «Это конец». Все перепробовала. Алкоголь. Глотала таблетки. Не могу ничего делать днем, не могу спать ночью. Перед глазами стоит: конец.

– А почему бы не сходить к врачу?

– К какому? Чтобы меня в психушку заперли? Мой бы только и мечтал запереть меня и сказать «невменяемая». Нет. Адвокат сказал, что никаких врачей.

Вероника не знала, что сказать. Она просто ругала себя за то, что пришла. Марине требовалось вылить на кого-то свои проблемы, чтобы успокоиться, и она нашла слушательницу. Юльки-то не было. Она избежала встречи. Якобы она не могла оставить детей одних. А у Вероники было полно своих проблем. И не с кем поделиться. Ну не рассказывать же Марине все подробности о ситуации в Америке и как она возникла!

– Кроме того, все время на глаза попадается какая-то неприятная женщина. Первый раз она расспрашивала во дворе, как кого-то там найти. У нее был такой жуткий взгляд! Я просто почувствовала себя больной, когда поднялась домой. Потом я еще пару раз ее встречала, и каждый раз она задавала какие-то вопросы, что-то говорила. Я даже не могу вспомнить о чем. Я стала просто бояться выходить из дома. Это какая-то ведьма. Потом то же самое повторилось с каким-то мужиком. Теперь стала замечать, что стали появляться провалы в памяти. Не помню, что делала до того. Все время нахожусь как во сне. Ощущение, как будто что-то должно случиться.

Вероника подумала, что, пожалуй, хватит с нее чужих проблем и пора уходить. У нее были свои собственные. Они распрощались, а Марина сказала, что останется.

– Я теперь боюсь оставаться одна в доме.

Уходя, Вероника помахала ей рукой. Та кивнула головой в ответ.

Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка

У Юльки был странный голос.

– Ты уже слышала?

– О чем?

На другом конце провода воцарилось молчание. Наконец, она возникла вновь.

– Вчера Марина погибла.

Веронике потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Она только два дня назад встречалась с ней в кафе.

– Как погибла?

Юлька выдержала паузу.

– Упала с балкона.

И заплакала.

– Господи!

Она вспомнила ее состояние тогда, во время встречи.

– Как? Сама?

– Да. По-видимому.

Юля продолжала всхлипывать на другом конце провода.

Вероника могла подумать о чем угодно, только не о таком конце депрессии Марины.

– А не может быть, что…

Она замолкла. Юля поняла ее мысль.

– Мой муж проверил. Он был в это время в Думе.

«Ушлый у нее муж!»

– Вы ведь встречались?

– Да. Она была в очень подавленном состоянии. Рассказывала о своих страхах. Она стала чего-то бояться. Но я никогда бы не подумала, что она так закончит.

Обе помолчали.

– Завтра похороны. Ты пойдешь?

Вероника вспомнила ее мужа – Валерку. Она его видела мельком один раз в жизни. Но и этого было достаточно. Когда она представила себе, что придется еще раз встретиться с этим расплывшимся наглым подонком с проплешиной на голове, ей стало не по себе. Она не могла забыть его полупьяный голос: «Задание выполнено. Готовь бабки!» Он только что за деньги намеренно напоил своего старого друга по войне в Чечне, чтобы тот сорвался в запой. Нет. Лицезреть его вновь у нее не было сил.

– Я не пойду.

Ей не хотелось вдаваться в подробности.

– Я тоже не пойду. Муж сказал, что она умерла…

Юля помедлила.

– …не по-христиански.

«Надо же, каким христианином заделался твой муж. Соблюдает церковные заповеди».

Но вслух, конечно, ничего не сказала.

Вероника сидела и смотрела в пространство. На глаза навернулись слезы. Марина не была ее близкой подругой, но чисто по-человечески она ей сочувствовала, понимая, чего ей стоило жить под одной крышей с таким, как ее муж.

Но как же она могла сделать с собой такое? Была настроена на борьбу, хотела начать новую жизнь и вдруг в один момент сломалась. Так не бывает. Что могло толкнуть молодую, цветущую женщину перечеркнуть свою жизнь? Случилось что-то, о чем она не догадывалась. И вдруг появился страх за себя. Она вспомнила слова Марины о том, что вокруг них с мужем происходила какая-то возня. Вероника наверняка знала, что и вокруг нее самой идут какие-то непонятные движения. Надо что-то с этим делать!

Смерть Марины подтолкнула ее. Вероника зашифровала и отправила послание Двойному Джо. Вскоре оттуда пришел ответ:

«Исполним».

Региональный отдел ФСБ. Москва

Не так он представлял себе отставку. Он не ожидал фанфар и букетов, но все же не такое. Неблагодарны люди! Сколько Баринов для них сделал! Кое-кто и за решеткой мог бы попариться, если бы не он. И вот сейчас от него бегали, прятались. Их больше интересовало, кто придет ему на смену. Список, который он предварительно составил, стал совсем тощим, а о суммах и вспоминать тошно.

Сегодня удалось выцарапать свое лишь с барыги при бандитских деньгах за поставку клиента. Депутат все же взял бабки. Татарка ему об этом доложила. Попыталась вытребовать у него свою долю, но он поставил ее на место. С депутатом Баринов покончил, и она ему больше не нужна. Пусть отирается в Думе. Там деньги большие ходят.

И еще позвонил его оперативник с новостью, что жена Шарова выбросилась с балкона. Значит, сработала технология. А вот тут-то ему надлежит получить комиссионные побольше, чем от барыги. Только бы коллега не кинул. Баринов плохо его знал. Раньше почти не общались. А он-то тоже знает, что полковник уже отслужил свое. Как бы не зажал его долю!

Работа с депутатом все же принесла свои плоды. Хоть и не с него непосредственно и не столько, сколько он ожидал, но все же удалось отжать себе понемногу с двух сторон.

И еще. О новости полагалось доложить наверх. На нем все еще висело поручение на депутатскую парочку. Генерал Семичев что-то говорил о супруге и ее круге общения. А вот теперь нет супруги. Означает ли это, что и ее круг стал никому не нужен? Ну, и само собой разумеется, может ли депутат теперь спать спокойно? Завершить с ним оперативные мероприятия или нет? Полковнику он уже основательно надоел. Больше из него уже ничего не вытянешь.

А все же интересно! А что против него имелось? И явно жена тоже была замазана, если Семичев указал конкретно на нее. Баринов много чего повидал за свою карьеру в этом районе. Всякие люди встречались, и всякие грехи за ними водились. Но случай с депутатом не вписывался ни в одну из схем. Уж очень ничтожным был объект. К тому же скоро Шарова вовсе уберут за ненадобностью. Он уже знал, что на это место претендуют другие достойные личности. Что же тогда? Что имеет на него генерал Семичев? Так, наверное, никогда он и не узнает правды. Ну и ладно!

«Что же! А с новыми достойными личностями пусть разбирается мой сменщик, а я пойду обеспечивать безопасность не страны, а частной организации и ее руководства, которые мне обязаны. К счастью, они еще не забыли, как я совсем недавно помог им отмазаться. Если бы не я, то и от организации ничего бы не осталось, да и руководство влетело бы на большие деньги на адвокатов и суды, чтобы не загреметь в зону. Платят там не густо, но это лучше, чем грядки на даче поливать».

Он потянулся к телефону. Требовалось дать указание подчиненному отправить донесение на Лубянку о трагическом случае с госпожой Шаровой и с запросом о дальнейших действиях.

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Служба оперативной информации и международных связей

Его непосредственный руководитель поблагодарил его.

– Хорошо поработали! Ликвидировали подонка. Так и впредь надо сотрудничать с МВД!

Семичев подключил их технические службы, и они запеленговали то место, из которого разыскиваемый разговаривал по мобильному телефону. А говорил он с депутатом Шаровым, который и сообщил предварительно о времени и номере мобильного телефона. Поэтому они были готовы, и им удалось его засечь.

Разговор происходил в кабинете начальника, когда они остались вдвоем после совещания, и начальник был в хорошем расположении духа. Видимо, и его поблагодарил за услугу тот человек, кого он ценил.

Семичев понимал, что это ему зачтется в плюс. По выполнению вот таких поручений неофициального характера в дальнейшем будут судить о нем самом. На его уровне оценивается личная преданность своему непосредственному руководству, а не что-либо иное.

Но присутствовал и отрицательный момент. О том, что преступника ликвидировали, генерал Семичев не знал. А следовало бы, чтобы его руководитель узнал о случившемся от него, а не наоборот. Так полагается в серьезной организации с отработанной вертикальной структурой. Если начальство начинает само что-то узнавать на стороне, то зачем нужны подчиненные? У Семичева даже испортилось настроение от этой мысли. Недорабатывает его начальник отдела! Ох, недорабатывает! Он должен был узнать первым и тут же доложить. Придется провести разъяснительную работу. Такое спускать нельзя!

Среди пришедших сегодня бумаг он нашел донесение полковника с подмоченной репутацией. Тот сообщал, что погибла жена депутата. Та самая, из-за которой заварилась вся каша. А что она там сделала? Генерал перелистал страницы. Ага! Переписывалась с какой-то шишкой с Кубы, встречалась с ним в Мексике. Почему-то этим заинтересовались американцы. Вокруг крутилась та американская девица, у которой муж-мститель. В разборках с бандитом участвовал еще один депутат.

Семичев достал из ящика стола бумагу, которую он разрисовал стрелками, образовавшими круг, и над которой задумался в прошлый раз.

И что мы имеем на сегодняшний день? Бандита ликвидировали. Семичев получил личную благодарность от начальника, которая дорого стоит. Он перечеркнул значок «Б».

Жена депутата самоликвидировалась. У американцев теперь отсутствует объект интереса, а у ФСБ, соответственно, исчезла проблема узнать, чего им от нее надо. Появился крестик на «Ж».

Итак, в его схеме остались «Д» и «А», не соединенные стрелками. Контактов между ними не было зафиксировано.

Депутат? Ему хорошо нервы пощекотали. Получил урок! Будет теперь знать, как надо разговаривать с руководством их организации. Кроме того, его удалось использовать для ликвидации преступника. Теперь из формулы «казнить и миловать» можно использовать вторую часть. Поэтому пусть отдыхает. Отработал свое. Генерал уже не испытывал к нему никаких чувств. Он был удовлетворен, поэтому с удовольствием поставил на «Д» жирный крест.

Оставалась американка. Ее решили припугнуть на всякий случай, как в прошлый раз с делом Потрошителей. Тогда она быстро улетучилась. А сейчас чего она тут торчит? От нее всегда одни проблемы. Возле «А» появился знак вопроса.

Теперь что касается инструкций, о которых запросил полковник Баринов. Не будет больше инструкций. Вопрос закрыт. Папку в архив. Пока забыли. Пусть полежит там. Хорошие архивы – это основа функционирования организаций их типа. Никогда не знаешь, что может понадобиться в будущем. У них уже столько накопилось папочек различного содержания, что, если всплывут, можно отправить за решетку почти любого деятеля. Нужно лишь, чтобы спустили соответствующее указание.

Генерал порвал бумагу, выкинул ее в корзину и взялся за телефонную трубку. Надо поинтересоваться, как обстоят дела с операцией против американки. Еще не свалила отсюда?

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Москва, Вешняки

Пришлось покидать в сумку необходимые вещи и исчезнуть из квартиры. Весь дом смотрел на него как на зачумленного. У них не было случайных людей. Все знали друг друга. Он представил себе, как в Думе будут поглядывать на него коллеги-депутаты. Как они радуются, когда у кого-то из них что-то происходит! Придется сделать паузу и не появляться там, пока не случится какая-нибудь пакость у другого, и они не переключат туда свое внимание.

Шаров успел уколоться в ванной и теперь валялся на диване в состоянии, когда все проблемы исчезли и комната не выглядела такой убогой. В углу надрывался телевизор.

Впервые он это попробовал в Испании в гостях у Жеки из Ростова. Тот вывез с собой всю команду, и они обосновались в Марбелле. Они там у него все ширялись. А какая у него вилла! Вся в мраморе. Бассейн. Как он говорил тогда: «А за что я два срока отмотал? За то, чтобы сейчас сидеть в кресле на балконе и смотреть на море. И мне до конца жизни бабок хватит, чтобы глядеть вдаль». Он хорошо поработал в своем Ростове после того, как откинулся из зоны во время перестройки.

Шаров потянулся на диване. Теперь можно было расслабиться коньячком. Он купил свой любимый, а то в последнее время приходилось употреблять какую-то бурду. Деньги появились. Правда, чекисты отщипнули полтинник от соточки «акулы», но это стоило того. Основная проблема, которая на нем висела, была решена.

Еще Элеонора претендовала на десятку. Он ей дал три, и сейчас она дулась на кухне.

«Пусть порадуется и этому! Куда она денется?»

Он налил себе еще одну и медленно выпил.

«Да. «Хеннеси» – это класс!»

На телевизионном экране возник зал заседаний Думы. Диктор что-то бубнил монотонным голосом, а он никак не мог врубиться.

– О, бля! Да это же старая запись! Они даже не соблаговолили послать оператора, чтобы заснять текущее заседание. Гоняют старье. Никакого уважения к народным избранникам!

Дверь открылась.

– Ты что? С телевизором разговариваешь? Зачем так орать? Сделай потише звук! Соседи милицию вызовут.

– Не парься! Ебал я твою милицию! Что они мне сделают? Депутат Думы культурно отдыхает и смотрит последние известия.

Элеонора хлопнула дверью.

– Иди! Иди! Писательница!

Он налил еще одну.

«Интересно: Земеля даст еще денег? Вряд ли. С этого хряка нужно брать все и сразу. Потом уже ничего не получишь. Эх! Победили они Вовку. Зато какую я им устроил гонку! А? Кто кого? А сам наблюдал в сторонке. Но Земеля с друзьями оказался попроворнее и решил вторую проблему, которую на меня навесили чекисты. Прощай, Вовка!»

Он выпил.

«Надо пожрать что-то».

– Элеонора! Пойди сюда!

«Надо же, какое имя выдумала. Язык сломаешь, пока выговоришь».

Никто не появился.

– Ну, и хер с тобой! Сиди там!

«А коньячок-то классный! Сколько мы его с Вовкой выпили в свое время, когда деньги пошли! И вот нет его больше. Сначала Сашка, а теперь и он. Один я остался. Кручусь, как говно в проруби. А как Сашка пел под гитару! Что-то такое: «Лучшие уходят первыми» и так далее. Вот и ушел первым. Тогда местные наехали. Совсем молодняк еще. Лет по семнадцать. Но крутые! Пришли аж с двумя «макаровыми» на пятерых. Однако неожиданно, падлы, появились. Я уж дернулся руки вверх поднять, а Сашка схватился за свой, и эти подонки стали палить в него с двух рук, а обо мне забыли, придурки! Ну, я выдернул «стечкина» и впаял им. Завалил одного, а другие убежали. Как сейчас помню, подошел к нему, а он хрипит и кровавые пузыри пускает, руку протягивает, защищаясь. Сделал ему контрольку в башку, чтоб не мучился, сука. Прибил к асфальту, он только ногой дернул. Совсем еще молодой был пацан. А Сашка уже отошел. Я это сразу понял. Сколько таких повидал в Чечне! Они в него две или три маслины успели вогнать, пока я со «стечкиным» возился».

Шаров медленно выпил.

«Так вот, значит, как! Один я остался. Жаль ребят! Есть что вспомнить. Однажды в Чечне нахерачились чачей, а потом еще анашой побаловались. Ночью ушли из окопа и стали на горке кататься. Подморозило, и склон стал как каток. Садились верхом на «калаш» и съезжали на нем вниз. Сколько нам тогда было? Салаги-первогодки еще. Сам комбат прибежал. Думал, что нас чены из окопа утащили. Потом услышал вопли за холмом. Ох, и материл нас батя! Но морды не бил. Это в казарме морду бы разбили, мама родная не узнает, а в поле нельзя. Обещал под трибунал отдать. Но на следующий день с ченами сошлись. Такое было! Забыли про трибунал.

Он медленно налил в рюмку густую, коричневую жидкость.

«Так что же это означает? «Лучшие уходят первыми». Это вы – лучшие, а я дерьмо? Да? А может быть, я просто умнее? А если глупые уходят первыми? Как с этим? Я вот тут сижу и «Хеннеси» принимаю. А вы где сейчас?»

Шаров медленно опрокинул в себя рюмку и попытался встать.

«Надо поссать!»

Стены кружились в хороводе.

«Чего-то я так нахерачился! А потому, что не закусывал. Закуска – это первое дело! А она там сидит на кухне и не позаботилась о кормильце. Три штуки взяла и еще обижается!»

Хоровод не проходил. Пришлось опереться о стену.

«Да! Вертолетики. А у нее еще и в сортире течет!»

– Элеонора! Когда ты, бля, поставишь нормальный унитаз?!

Аэропорт «Шереметьево»

Москва

Посадку все не объявляли. Вероника сидела в кресле и смотрела в пространство перед собой. Она улетала. На этот раз надолго. Может быть, навсегда. Дочери нужна мама. И не где-то на стороне, а дома. Чтобы провожала и встречала после школы, интересовалась ее жизнью, гладила по головке и целовала перед сном. Чтобы по воскресеньям, когда тепло, возила в Центральный парк. А зимой – кататься на коньках в Рокфеллер Центре. Ане этого явно не хватало. Там происходил конфликт за конфликтом, и девочка уже говорила по телефону «она», а не «бабушка Лена». Нет у нее бабушки! Есть нанятая домработница. И есть мама. Ждать больше нельзя. Обстановка в Нью-Йорке явно накалялась.

Кроме того, ее жизнь в Москве еще более осложнилась после того, как ей позвонили и прошипели в трубку:

– Ты еще об этом пожалеешь, сука!

«Опять – сука».

Сколько раз ее здесь обзывали этим словом!

Вероника знала, кто это был. Спецы клуба Двойного Джо «исполнили». Для них это было вопросом престижа. Вероника не скрывала цель, и они знали, против кого действовали. Они взломали четыре компьютера, с которых ее травили, и основательно там поработали.

И за нее взялись основательно. Они теперь уже не скрывались, а стали следовать за ней, наступая на пятки, дышать в спину, когда она стояла в очереди в кассу магазина. Это так действовало на нервы, что Вероника начала ходить только по людным улицам, стараясь держаться подальше от проезжей части и по стороне, противоположной движению, как она вычитала в какой-то инструкции в Сети. Она не представляла себе, что еще может прийти им в голову. Давление становилось непереносимым.

Поэтому у нее накопилась масса причин, чтобы принять радикальное решение с квартирой, которая как якорь держала ее в Москве. Вероника проиграла борьбу со строителями. Больше у нее не было сил. Она предложила ее соседу, который к тому времени уже завершил ремонт, и они быстро сторговались. Она была счастлива, что вышла из этой истории с минимальными потерями.

Перед отъездом она сходила на могилы Алены и Марины. Обе умерли слишком рано, убитые обстоятельствами. Если смерть Алены была трагической, то у Вероники было чувство, что смерть Марины была какая-то… Она даже не могла подобрать подходящее слово. Какая-то искусственная, если так ее можно назвать. Эта молодая женщина готовилась круто изменить свою жизнь и слишком ее любила, чтобы вот так взять и рассчитаться с ней. Но Вероника понимала, что, скорее всего, никогда не узнает, что ее толкнуло на столь отчаянный шаг. Бог ей судья!

Кроме того, не проходило ощущение, что кто-то незримый управлял всеми событиями, включая и то, что происходило и с Мариной, и с ней самой.

Нужно было завершать этот отрезок жизни, когда произошло слишком много трагических событий, когда гибли люди. Пора открывать новую страницу на другом континенте. Там тоже будет нелегко. Она будет в ответе не только за себя, но и за дочь. Как все сложится?

Объявили посадку на ее рейс, и все стали подниматься со своих мест.

Content

Анатолий Сигов
Разборки в тестовом режиме (сборник)

Окончательный итог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Дигитальные связи

Центральное разведывательное управление США

Квартира Шаровых В.П. и М.Н

Служба внешней разведки России

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Региональный отдел ФСБ

Галерея «Винзавод»

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Региональный отдел ФСБ

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Региональный отдел ФСБ

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Квартира Вероники Ярборо

Государственная дума

Региональный отдел ФСБ

Приемная регионального отдела ФСБ

Кафе «Старбакс»

Гостиница «Хайат»

Квартира Вероники Ярборо

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Квартира ФСБ для встреч с доверенными лицами

Приемная Федеральной службы безопасности

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Квартира Вероники Ярборо

Государственная дума

Офис без названия на Ленинградском шоссе

«Москафе»

Государственная дума

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Квартира Вероники Ярборо

Офис без названия на Ленинградском шоссе

Кафе «Моцарт»

Квартира Вероники Ярборо

Региональный отдел ФСБ. Москва

Федеральная служба безопасности Российской Федерации

Квартира Элеоноры Валлиулиной

Аэропорт «Шереметьево»