Татьяна Луганцева

Бермудский любовный треугольник

Глава 1

Зина Жалейко была своеобразным человеком, неординарной личностью и одной из самых странных женщин, которых только можно встретить на планете Земля. Понятно, что все люди разные, но встречаются среди них не похожие ни на кого другого, и это вовсе не означает, что человек ненормальный, просто он не такой, как все, то есть «белая ворона». Зина Жалейко и была «белой вороной». Зина могла быть сверхобщительной, привлекая к себе всеобщее внимание, а временами становилась абсолютно нелюдимой и отрешенной от действительности, всецело погружалась в собственные мысли. Ее не увлекали занятия, которым предавались обычные девочки. Зина не скакала через веревочку, не играла в куклы… Она предпочитала копаться в моторе машины вместе с отцом и любила читать энциклопедии, играть в шахматы, шашки и карты.

Естественно, что при таком раскладе у девочки все друзья были противоположного пола, так как сверстницы ее просто не понимали. Зина могла принести в школу крысу и наблюдать, как до смерти напуганные одноклассницы визжат и жеманничают. Или она запросто могла довести учительницу по биологии до состояния шока, притащив в класс таракана или паука и рассматривая его под микроскопом. Коленки ее всегда были в зеленке, а одежда находилась и вовсе в неопрятном состоянии, не подобающем девочке из приличной семьи. Но в этом была вся Зина. Мама Зины была учительницей музыки, а отец, Евгений Евгеньевич Жалейко, работал охранником в женской тюрьме. Человек он был строгий, любящий, чтобы все его приказы выполнялись моментально, и очень не эмоциональный. Создавалось впечатление, что он воспитывает своих двух сыновей и дочку совершенно одинаково, не делая никаких различий на половую принадлежность, словно отряд малолетних преступников.

Как известно, несчастья не приходят в одиночку, и беда за бедой напали на семью Жалейко, когда Зине было 4 года, ее старшему брату Юре семь, а младшему брату Дениске всего два года. Юру сбило машиной насмерть, когда он случайно выбежал с мячом на трассу в Подмосковье, где у них была дача. Водитель с места преступления скрылся. Зина тяжело переживала потерю старшего брата, ведь все свое свободное время она проводила именно с ним, внимая каждому слову Юры, который был большим выдумщиком и затейником. Родители тоже ходили как в воду опущенные, и когда от тяжелейшей болезни умер младший брат Зины, ее мать помешалась рассудком. Она потеряла всяческий интерес к происходящему вокруг и повторяла только одну фразу:

«Это случилось за все мои прегрешения».

Женщину с кристально чистой репутацией, все время повторяющую о каких-то своих прегрешениях, поместили в психушку, где она и скончалась через несколько лет. Некогда властный и словно отчужденный Евгений Евгеньевич надломился, ушел с работы и очень быстро женился на молодой и сильно пьющей женщине. Сей пагубной страсти они с удовольствием стали предаваться вдвоем. Понятно, что воспитание дочки больше не входило в планы отца, который оказался слабым человеком и попросту заливал свое горе.

Даже сейчас, по прошествии очень многих лет, Зина не винила своего отца, потому что понимала, что не каждая психика выдержит потерю троих самых близких людей. Ее психика выдержала благодаря очень своеобразному способу. Девочка отключилась от всего и погрузилась в учебу, что называется, с головой, лишь бы не думать о грустном. Зина была первой ученицей в классе, занимала на всех школьных, общегородских и областных олимпиадах первые места. Она делала какие-то изобретения, активно работала в области биологии и окончила школу, с отличием сдав все экзамены.

Домой Зина возвращаться не хотела, потому что там ее никто не ждал. Потрескавшиеся, пожелтевшие потолки, словно скорлупа переварившихся яиц, стены с отодранными обоями, с записанными телефонами собутыльников отца Зины и ее мачехи, уже третьей по счету.

Последнюю звали Оксаной, и она почему-то требовала особенного к себе отношения, ничем не заслуживая его. В квартире уже фактически ничего не осталось из мебели.

— Пришла? — выползла в коридор Оксана, встречая падчерицу.

Выглядела она как всегда. Босые, высохшие, худые ноги, криво застегнутый, вылинявший халатик, спутанные, давно не крашенные и не стриженные волосы и лицо человека, страдающего от похмелья.

— Принесла чего-нибудь? — спросила она Зинаиду.

— Хлеб, яйца… — пожала плечами девочка, которой тогда было четырнадцать лет.

— И все?! — Оксана икнула.

— Денег же нет! — напомнила Зина, которой с двенадцати лет приходилось трудиться на разной подручной работе за сущие копейки.

— Я каждый день это слышу! Связалась с твоим отцом! Голодные сидим! Ну же, детка… ты же не забыла про тетю Оксану? — начала хныкать мачеха.

Зина закатила глаза, потому что эта сцена повторялась изо дня в день. Широкими шагами она прошла на кухню и выставила на стол бутылку пива «Жигулевское». Оксана уже мчалась за ней, как гончая по следу.

— Вот молодец! Вот умница! Моя девочка! Я знала, что ты не забыла о бедной Оксане, твоей мамочке! — захихикала мачеха, открывая крышку бутылки. Светло-желтая жидкость влилась в ее горло. Оксана пила с такой жадностью, словно страждущий в пустыне, потом поставила бутылку на стол и поморщилась.

— Не понимаю… почему они стали халтурить? В пиве совсем нет алкоголя, я пью его как воду!

Зина с тоской посмотрела на бутылку, каждый раз ее подмывало вместо пива купить что-нибудь из еды, но вынести слезы и истерики мачехи было очень трудно.

— А ты не знаешь, что такое алкогольная зависимость? — спросила Зина, ставя на грязную плиту сковородку и начиная разбивать туда яйца, что было основной едой в их семье, — яичница с черным хлебом и отварная картошка. Яйца в те далекие социалистические времена стоили копейки.

— А я и забыла, что ты у нас самая умная и все знаешь! Вот вырастешь большая, тогда и будешь командовать! Здоровая лошадь, а отец твой — больной человек, ты должна помогать ему!

— Я делаю все, что могу, — ответила девочка.

— Мало делаешь! — нахмурилась Оксана и вцепилась Зине в руку холодными, липкими ладонями. — Деточка моя, ты же не забудешь про свою «вторую маму»? Ты же принесешь мне вечером бутылку, только не пива, а водочки? Зиночка, детка, уважь маму!! Отец-то ведь твой не донесет, сам все выпьет!

Зина поморщилась, сколько раз она просила Оксану не называться мамой, но все было бесполезно, алкоголичка теряла память на глазах, и говорить ей что-либо становилось самым неблагодарным делом. Поев на скорую руку, Зина стала собираться. Никого не заботило, что подметки на ее сапогах отошли, что пальто уже мало в плечах. Вытертая ткань, искусственный мех, напоминавший свалявшуюся стекловату, и торчащие оттуда худые и длинные руки и ноги. Зина давно бы стала посмешищем для одноклассников, если бы не ее кулаки: обидчиков она наказать могла. Всю жизнь проходив в дырявой обуви с мокрыми ногами, Зина закалила свой организм. Она ни разу никому не пожаловалась на свое положение дома, мотивируя это тем, что тогда сразу же придут соответствующие службы и отправят ее в интернат.

— Я выживу где хочешь, — делилась она со своей подругой Лерой, — ты меня знаешь! А вот они без меня пропадут!

Они — это ее подопечные отец и Оксана — лучшая из мачех, которая хотя бы не распускала руки.

Лере было безумно жалко подругу, которая жила совсем в другом, не понятном для Леры, мире, где напрочь отсутствовали детство и любовь, а также родительская забота, но она не знала, чем ей помочь. Зина была настолько гордая, что категорически не принимала никакую помощь и даже могла смертельно обидеться на подругу. Поэтому Лере приходилось прибегать к маленьким хитростям, например, отказываться от школьного бутерброда с колбасой, ссылаясь на то, что плохо себя чувствует, и правдоподобно держась за живот со страдальческой гримасой на лице.

— Съешь тогда ты… не пропадать же…

— Ну, ладно! — соглашалась Зина, у которой часто от голода темнело в глазах и сводило судорогой желудок.

Также Лера отдала подруге свою шапку, заметив, что в лютый мороз Зина бегает без головного убора и ее светлые волосы покрываются сосульками.

— Примерь эту шапку, мне она мала, — вздыхала Лера вполне правдоподобно.

Понятно, что при такой жизни Зина не спешила домой, где ее постоянно отвлекали, дергали и гоняли за бутылками. Так как у Зины не было условий для того, чтобы нормально делать уроки дома, она научилась запоминать их прямо в классе, развив у себя феноменальную память. После школы она шла в дом пионеров и занималась всем подряд, благо в то время еще не надо было ни за что платить. Она ходила и в музыкальную школу; страдая «комплексом отличницы», везде добивалась успеха, чего бы ей это ни стоило, словно подсознательно боясь, что если она чего-то сейчас не сделает, то ее выгонят отсюда и ей придется идти домой.

Больше всех была поражена учительница музыки по фортепьяно. Зинаида Жалейко окончила музыкальную школу исключительно с положительными оценками, не имея музыкального инструмента, ее выручал абсолютный слух. Она часами ночью «играла» на деревянной доске, расчерченной клавишами, сбивая пальцы в кровь, с звучащей у нее в голове мелодией. Но больше всего ее интересовала магия чисел и физика. Учитель физики Глеб Петрович только диву давался.

— У тебя, Зина, не голова, а вычислительная машина. Как ты можешь запоминать и хранить столько информации? Ты просчитываешь в задаче сразу последнее действие!

— Жизнь учит просчитывать, и ведь главное — результат!

— Эх, Жалейко, не всегда… не всегда. Ученые годы жизни посвящают именно самому процессу открытия, а когда его добиваются, радуются и одновременно грустят, потому что все самое интересное закончилось. Этак ты что-то очень важное проскочишь в жизни, — предостерегал ее преподаватель.

Зина отдернула руку от металлической ручки двери в школу и подула на содранную кожу. Мороз в том январе стоял крепкий, а перчаток или варежек у Зинаиды не было. Натянув рукав хлипкой короткой куртки, Зинаида открыла школьную дверь и вошла в плохо проветриваемое помещение старой школы, в которой даже при полном отсутствии народа все равно не было абсолютной тишины. Как будто сами стены хранили отголоски детских криков на переменах и топота множества ног. Зина прошла в спортивный зал, ключ от которого у нее был, и заглянула в подсобку. Конечно, ребенку бы никто не дал тяжелую физическую работу, да еще в школе, где он учится, но Зина договорилась с «техничкой» тетей Аней. Вот девочка и мыла три раза в неделю за нее громадный спортивный зал, чем помогала ей, а та платила ей незначительную сумму из своей зарплаты. Больше всего Зина боялась, что ее увидит кто-нибудь из учеников, но в такое время все уже давно сидели по домам. Она налила два ведра воды и, нацепив большую тряпку на деревянную палку в виде буквы «Т», приступила к мытью обшарпанного пола.

Где-то наверху было разбито одно окно снаружи, так как изнутри окна были защищены железной решеткой от летающих в спортивном зале мячей. От этого в спортивном зале было прохладно и противно завывал ветер. Полы Зина мыла на одном дыхании, включив свой внутренний автопилот. Ее не покидало ощущение полного физического бессилия. Она понимала, что это от того, что она мало ест, а к ощущению постоянного голода она уже давно привыкла. Самым тяжелым в ее работе было протереть с двух сторон многочисленные маты, сваленные в углу зала. Об этом Зина даже думать не хотела. Один мат весил двадцать килограммов, и девочка с трудом ворочала эти громадины. Пахло хлоркой, которую Зина должна была добавлять в воду. От нее разъедало кожу рук и жутко щипало в трещинах на пальцах.

— Привет! — раздался за спиной Зины знакомый голос.

Лера частенько приходила в школу, когда там работала подруга. Зина уже устала сопротивляться этому.

— Привет, — ответила ей Зина, переводя дух.

— Извини, что опоздала, но маты тебе помогу перевернуть, — запыхавшись, сообщила Валерия.

Девочки, скрипя зубами, справились со своей основной задачей и упали совершенно без сил на эти же маты. Лера была очень миловидной девочкой, невысокого роста, худой, с нежной кожей, темными глазами с поволокой, которые были очень выразительными на ее подвижном личике, и темными, шелковистыми волосами. Она была невероятная чистюля и аккуратистка. И тем не менее Лера с ее аккуратностью самоотверженно помогала подруге в ее тяжелой и грязной работе.

— Знаешь, у меня есть чай в термосе, котлеты с пюре… случайно, — заверила Лера, — мне мама дала, а я не съела… Не хочешь?

Зинаида повернула к подруге мокрое от пота лицо и совершенно серьезно сказала:

— Я могу торжественно тебе пообещать здесь и сейчас, что, когда вырасту, я никогда не буду голодать, стану носить только красивые и дорогие вещи и заставлю окружающих себя уважать.

— Я в этом и не сомневаюсь! — согласилась с ней Лера и полезла красными, опухшими от воды с хлоркой руками в сумку за едой.

— Что… опять живот болит? — усмехнулась Зина, отворачиваясь от подруги. — Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Я также обещаю тебе, что не забуду, что ты для меня делаешь… никогда…

Глава 2

С тех пор прошло много лет. Девочки выросли, пути и дороги их разошлись, но они остались подругами. Зина рано поняла, что в этой жизни ей придется всего добиваться самой.

Сколько Зинаида себя помнила, она все время трудилась, как проклятая, и это уже стало ритмом и смыслом ее жизни. И она могла с чистой совестью сказать, что все, чего она добилась, она сделала исключительно своими силами. Зинаида Евгеньевна Жалейко к тридцати одному году получила два высших образования, одно из которых давало ей право работать переводчиком с трех языков, а про другое даже было страшно говорить простым людям. Зина окончила математический факультет сложнейшего технического института, и теперь могла преподавать высшую математику на иностранном языке.

Ее подруга Лера, девочка исключительно гуманитарной направленности, для которой простые задачки по алгебре и геометрии были сродни изощренным средневековым пыткам, вообще не понимала, как можно изучать высшую математику, да еще на иностранном языке. Но, зная закалку и характер Зины, Лера не удивилась и могла поклясться, что подруга пошла на этот факультет потому, что он самый сложный. Валерия называла ее порой «трудоголичкой», «одержимой фанатичкой» и человеком, который специально ищет для себя трудности и, надо отметить, с успехом их находит».

— А если учесть, что «умный в гору не пойдет, умный гору обойдет», то вообще хочется спросить: кто ты? — продолжала развивать тему Лера.

Зина Жалейко выросла очень красивой женщиной, и при этом совершенно не умела кокетничать и глупо хлопать ресницами. Она была высокая, худая, но с хорошо развитой грудью и округлыми бедрами, что так радуют мужской глаз. Но, наткнувшись на абсолютно равнодушный и умный взгляд женщины, мужчины, как правило, пасовали перед ней. Волосы у нее были тяжелые и прямые, поэтому Зинаида предпочитала прически с четким графическим рисунком. На данный момент у нее было удлиненное каре с густой и длинной челкой. Зина была натуральной блондинкой, имела синие красивые глаза и классические черты лица. Лера всегда говорила, что Зина запросто могла бы посвятить себя модельному бизнесу, и там она тоже достигла бы определенных высот, но, конечно, Зинаида никогда не рассматривала себя с этой позиции. Ее главным достоинством был мозг. Зинаида помнила о своем горьком детстве, поэтому первоочередным делом для нее было зарабатывание денег, с чем она успешно справилась.

Дело в том, что в школе Зина была первой ученицей, которая смогла ознакомиться с компьютерами, завезенными в небольшом количестве для компьютерного класса. Она сама освоила эту технику, а посещая кружок информатики, добилась колоссальных успехов. Так получилось, что Зинаида стала одним из первых и лучших компьютерных специалистов. Она написала несколько дорогостоящих первых программ для открывающихся, словно грибы, на заре перестройки коммерческих банков и получила свой первоначальный капитал.

Так как мозги у Зины работали в правильном направлении, она свои деньги правильно и вложила. Она открыла свой фитнес-центр с бассейном и салоном красоты, где цены были выше среднего, но у клиентов центр пользовался успехом. Зина не ставила себе сверхзадачи стать очень богатой дамой, она хотела иметь средний достаток для нормальной жизни и для того, чтобы заниматься любимым делом. А любимых дел у этой не совсем обычной женщины было много.

Она с удовольствием вела детский биологический кружок. Раньше это учреждение называлось станцией юннатов. Юные любители биологии ковырялись в земле, сажая, ухаживая за растениями декоративными и плодоносящими. Здесь же юные зоологи имели возможность ухаживать за кроликами, хомяками, ондатрами, морскими свинками и другими грызунами. При этом Зинаида еще являлась сотрудником научно-исследовательского института по разработке роботов и информативной техники.

В общем, интересы у Зинаиды были разносторонние, как и в детстве. Она любила активный отдых, не понимая, как можно тупо лежать на пляже и не думать ни о чем. Много путешествовала.

Для госпожи Жалейко отдыхом было как можно больше узнать нового и интересного, поэтому во всех своих поездках она сразу же записывалась на все экскурсии — от восхождения на горные вершины до спуска в пещеры со сталактитами.

А вот личная жизнь у Зинаиды не сложилась. В институте в группе, где училась Зинаида, было двадцать умных и отличных парней и только одна девушка с красивой внешностью, она сама. При этом из всех окружающих ее мужчин Зина не нашла подходящего кандидата себе в мужья. Она была занята только одним — доказать скептически настроенным преподавателям, что красивая девушка у них в институте — не трагическая случайность, а вполне реальная закономерность. Получив в конце учебы красный диплом наравне с тремя парнями, она доказала, что понятие «Хомо сапиенс» не только мужского рода. Зинаида так привыкла к тому, что по жизни должна всем что-то доказывать, что не заметила, как сама себя загнала в опасную ловушку. Она фактически не умела строить с мужчинами партнерские отношения. Она просчитывала их поведение и все их слова задолго до того, как они пытались что-либо сделать или открывали рот. И вела себя соответственно. В итоге получался полный матриархат, и мужики в ужасе бежали от нее.

А вот к ее подруге Лере противоположный пол, наоборот, лип просто как мухи на мед. Она казалась им хрупкой фарфоровой куклой, не способной ступить и шагу без их мужской поддержки, в отличие от Зины, выглядевшей просто-таки воинствующей амазонкой по сравнению с Валерией. Лера никогда не шумела, не ругалась, она добивалась того, чего хотела, тихо хлопая загнутыми вверх ресницами и показывая при улыбке очаровательные ямочки на щеках.

Лера всю жизнь, для своих родителей-ученых, доцентов университета, была самым примерным ребенком в мире. Если оценки, то сугубо положительные, если поведение, то только отличное. Скромно потупленный взгляд и полное послушание во всем. Самой Лере иногда казалось, что мама с папой забывают о ее существовании, настолько мало хлопот она им доставляла и настолько мало предъявляла каких-либо требований и претензий. Поэтому, когда Зина однажды проснулась в спортивном зале на матах, в очередной раз не пойдя домой, так как там опять что-то бурно праздновали, и увидела рядом с собой мирно спящую Леру с узелком вещей под головой, она разбудила ее и закричала:

— Ты что тут делаешь? Ты заснула?! Уже утро! Твои же с ума сходят!! Немедленно беги домой!

— Не-а… — зевнула Лера и свернулась калачиком, — не мешай спать.

— Ты с ума сошла? — оторопела Зинаида.

— Нет, я из дома ушла, — спокойно ответила Лера.

— Я плохо слышу или плохо понимаю? — переспросила Зина.

— Я ушла из дома, — чуть ли не по слогам повторила Валерия, — что тут непонятного? Ты тоже часто не ночуешь дома!

— Что?! Да это же совсем другое дело! Никто и не заметит моего отсутствия!! А ты?! Твои родители уже, наверное, с ума сошли!!

— Я спасаю свою жизнь, как и ты, и также имею право спать на этих матах, — поджала алые губы Валерия.

— Ты можешь нормально объяснить, что случилось? — Сон у Зинаиды как рукой сняло. — У тебя же такие хорошие родители!

— Хорошие… один химик, другой физик, не велик у меня выбор, — ухмыльнулась Лера.

— При чем тут ты?

— Ты куда подаешь документы? На свою любимую математику? — всхлипнула Лера.

— Я открою тебе секрет, — прошептала Зинаида, — дело в том, что меня уже туда приняли без экзаменов. Я много раз от школы побеждала в городских олимпиадах, и меня заметили.

— Вот повезло! — на минуту отвлеклась от своей проблемы Валерия. — Поздравляю! Я всегда говорила, что ты — умница! Эх, счастливица! Только выпускные сдать, и все! А вот у меня возникли проблемы, меня дома поставили перед жестким выбором, я должна стать или химиком, или физиком, то есть идти по стопам родителей. Только эти профессии серьезны и заслуживают внимания, видите ли! — выпалила Лера.

— У тебя же абсолютно нет способностей к техническим наукам! — удивилась Зинаида.

— Только ты это и понимаешь! А родители твердят одно, что в школе я маялась дурью, а в институте вынуждена буду взяться за ум, чтобы не подвести родителей. Представляешь, что меня ждет? Ужас! Ад!

— Ты могла бы поговорить…

— Нет! Они с первого класса твердят мне только одно, они словно запрограммированы, чтобы испортить мне жизнь, — продолжала жаловаться Валерия. На ее бледной коже, когда она расстраивалась, всегда выступали красные пятна и трогательно розовел кончик маленького, аккуратного носика. — Поэтому ничего мне не говори и не уговаривай вернуться. Я спасаю свою мечту и свою жизнь. Я не вернусь домой, пока не поступлю в институт, который выбрала сама.

— И куда ты собралась? — поинтересовалась Зина.

— В театральный… — Лера опустила темные ресницы и как-то вся сжалась, словно ожидая очередной порции насмешек и возгласов типа: «Ты с ума сошла?! Это не серьезно! Это не профессия! Да туда конкурс большой! Да ты не поступишь и год будешь болтаться без дела, да тебя тогда точно родители поедом съедят! Выкинь эту дурь из головы и выбирай нормальную специальность!»

Вместо всего этого Лера совершенно неожиданно нашла абсолютную поддержку в лице Зинаиды.

— А знаешь? Это правильно! Ты — молодец! У тебя обязательно получится! Ты действительно артистка!

— Ты веришь в меня?!

— Конечно! На твоем милом личике иногда отражается целая буря эмоций, а как ты подражаешь учителям? Умора! А эти твои: «мама мне дала бутерброды, а у меня живот болит», или «примерь эту шапку, мне она мала». Думаешь, я не понимала все эти твои хитрости? Ты актриса будешь гениальная!

— Спасибо! — обняла подругу Лера. — Ты не представляешь, как ты меня поддержала!

— Я верю в тебя, — ответила ей Зинаида.

Для родителей Леры выбор дочери стал шоком, но помогло осознание того, что они ее вообще могут потерять, и это их примирило с действительностью. Чета Григорьевых, конечно, была еще в шоке и от того, что их дочь прошла огромный конкурс и поступила очень легко, выполнив все задания строгой комиссии.

— В кого она у нас уродилась? Моя дочь — актриса! Она же пропадет! Кем она будет без протекции? Разве же это профессия? И как мы ее проглядели? — все сокрушалась мама Леры. — Что люди скажут?

После трех лет учебы в институте Лера была приглашена участвовать в спектаклях и сниматься в кино. Люди, которых имели в виду родители Валерии, их общие друзья, знакомые и родственники рукоплескали ей в театре и с удовольствием смотрели фильмы с ее участием, засыпая комплиментами. Ничего не поделаешь, Валерия Григорьева была талантливой актрисой и совершенно правильно выбрала профессию.

К тридцати одному году Валерия Германовна Григорьева стала известной артисткой театра и кино, оставаясь в душе трогательной девчонкой. Ее личная жизнь складывалась по-особому, то есть Лера ни разу не выходила замуж, часто меняла любовников, имела дочь Элю восьми лет и искренне считала себя не готовой к семейной жизни.

Количество поклонников Леры поражало воображение. Она благосклонно принимала их ухаживания и подарки, абсолютно не отвечая взаимностью.

У Зинаиды отношения с мужским полом не складывались, ей попросту никто был не нужен. Учиться в институте, где на весь курс она являлась единственной особой женского рода, и не найти себе мужа, по мнению Леры, это была клиника.

— Я лучше останусь одна, чем с кем попало! — гордо заявляла Зина.

А ведь к ней сватались несколько молодых ученых, профессор института, где она работала, и даже один космонавт, с которым она познакомилась в НАСА, куда ее вызывали как специалиста!

— Я независимая, в меру состоятельная и полностью реализовавшая себя личность и не собираюсь это терять, — говорила Зинаида, словно сама себя пыталась в этом убедить.

Лера в душе понимала свою подругу, так как знала, чего Зине стоило достичь своего положения в жизни, а больше всего свободы и независимости.

Глава 3

Нельзя круто менять жизнь, это чревато нервными расстройствами! Но Григорьева Валерия явно об этом не думала. Она решила начать новую жизнь и, разумеется, с понедельника. Ладно бы еще она начала ее в одиночку, но Лера приладила к этому делу и свою подружку Зину Жалейко, которая не собиралась ничего менять в своей жизни ни с понедельника, ни со вторника.

Лера приехала к ней домой в приподнятом настроении рано утром, что на нее совсем было не похоже.

— Я, кажется, влюбилась! — закатила Лера глаза, сообщая подруге эту новость с порога.

Зинаида участливо кивнула головой, особо не отреагировав, так как известие об очередной влюбленности подруги она слышала каждую неделю.

— Ты не представляешь! Он настоящий поэт! Мы познакомились вчера на вечеринке! Мы с ним ушли из ночного клуба и прогуляли всю ночь! Я не спала и даже не хочу спать и сегодня уже с утра на ногах!

— Это видно! — заметила Зинаида, шлепая босыми ногами на кухню.

— Я не разбудила тебя? — только сейчас опомнилась Валерия.

— Мне уже надо было вставать, меня ждут мои пернатые и мохнатые, — ответила Зинаида.

— Ты опять едешь в свой гадючник? — Сморщила маленький носик Валерия, накручивая темную прядь волос на тонкий пальчик с красным маникюром. «Гадючником» Лера называла станцию юннатов, где Зинаида занималась с детьми и разводила всякую живность.

— Я там отдыхаю душой, — ответила Зина, заправляя тонко нарезанный хлеб в тостер.

— Вот уж не понимаю я такого отдыха, ковыряться в навозе и грязи.

— Да куда уж тебе с твоими ручками в кольцах с брильянтами.

— Ты, между прочим, тоже могла бы крутить мужчинами, как хочешь, и заодно кольцами с брильянтами, но нет! Тебе нужна наука! Софья Ковалевская, мать ети!

— Тебе ругаться не идет. — Зинаида сняла с плиты кофе в турке.

— Так я только промеж нас…

— Потом, я не Софья Ковалевская, я — Зинаида Жалейко.

— Звучит устрашающе, — согласилась Лера, — пригласишь меня на фуршет, когда будешь получать Нобелевскую премию? Я надену свое лучшее платье, а уж перед камерой я вести себя умею, не подведу Россию!

— Тебе тост с джемом или с медом? — спросила Зина, близоруко щурясь и не реагируя на щебет подруги.

Она прочла столько книг, сделала столько переводов, что испортила себе зрение. Она плохо видела и вблизи, а вдаль еще хуже, и имела несметное число очков, разбросанных по всей квартире и лежащих в каждой из ее сумок.

— Вот смотрю я на твою талию и думаю, почему она досталась такой разгильдяйке, как ты? Ешь плюшки каждый день, шоколадки и торты, и все как в трубу! А у меня каждая ириска норовит задержаться и отложиться в самом неподходящем месте, — пожаловалась Лера, всю жизнь сидящая на жесточайшей диете.

Только Зина знала, почему Лера часто прерывала съемки и исчезала у себя в фургончике. Она попросту била себя там по щекам и нюхала нашатырь, чтобы прийти в себя и не упасть в голодный обморок. Ее нежелание есть зашло слишком далеко, и Зина даже начинала волноваться по этому поводу. Зато Валерия чудно смотрелась на экране. Воздушная, легкая, трогательная и выглядевшая намного моложе своего возраста.

Вторым пунктиком известной актрисы была ее нежная и белоснежная кожа. Валерия давно поняла, правда, не без помощи известных стилистов, что ее темные глаза, чувственные губы и тяжелые, роскошные волосы выигрышно смотрятся именно на фоне прозрачно-бледной кожи. Стоило Валерии хоть немного загореть, как ее внешность становилась намного проще.

— Я похожа на папуаску! — кричала Лера, больше всего на свете боясь, что на ее носике появятся веснушки.

Поэтому актриса Григорьева всячески избегала бывать на солнце. Лера носила солнцезащитные очки в пол-лица и огромные, широкополые шляпы, которых у нее было несметное количество.

— Есть не будешь? — уточнила Зинаида. — Только зеленый чай исключительно для тонуса и здорового цвета лица.

— Видишь, какая ты умница… ты все знаешь за меня, — ответила Лера.

Зинаида положила себе в чашку сахару и налила кофе, а подруге зеленый чай «без ничего».

— А ты себя не бережешь… вот кто тебя полюбит? Рассеянная, вся в себе, возишься с крысами и тарантулами, и к тому же умная, зараза! Неужели нельзя прикинуться дурой? Хоть на вечер!

— Знаешь, прикинуться дурой для меня оказалось непосильной задачей. А на вечер и тем более… — захрустела тостом Зина, — ты же меня знаешь, я — кремень! Всю жизнь прикидываться не смогу.

— Понятно… тридцать один год девочке, а все ждем принца! Он, видимо, с небес должен упасть, посланный богом, — Лера ругнулась.

— Я не виновата, что мне никто не нравится, а без любви я не могу…

— У тебя вся любовь ушла на твои безумные цифры и опыты! Где уж тут обычным людям достучаться?! А я вот с этого понедельника начинаю новую жизнь! Я решила заняться здоровьем, а то ты все ругаешь меня. Вот похожу в твой фитнес-клуб, поплаваю…

— Давно пора, — буркнула Зина, — только боюсь, что тебя волной сшибет в бассейне.

— А самое главное, что я сегодня же посылаю Тимофея куда подальше и уезжаю отдыхать со своей новой любовью Димочкой куда глаза глядят! — весело сообщила Валерия.

Тимофей был секретарем Леры, ее агентом, нянькой и сиделкой в одном лице.

— Так я и знала! — сокрушенно сказала Зинаида. — То есть мне ты опять предлагаешь не самую завидную роль — успокаивать Тиму?

— Ты догадливая… к кому же я могу обратиться с такой просьбой, как не к тебе? Ты и Тиму хорошо знаешь! Ну же, Зинок, помоги! Счастье же мое налаживается! — Лера поставила пустую чашку на стол.

— Ох, Лерка! Играешь ты с огнем! Поддерживаешь легенду, что все актрисы легкомысленные особы? Легко шагаете по жизни, разбиваете сердца и играете чужими жизнями?

— Фу, Зина! Ты сейчас как моя мама, все время требующая от меня какой-то стабильности! Работа серьезная, семья… А я не хочу этого! Не хо-чу!

— Ты, как подросток, всю жизнь идешь наперекор своим родителям, — заметила Зина.

— Что делать? Они меня воспитывали по-своему, а я вырвалась на свободу!

— Тебе сколько лет?

— По ощущениям, минус пять, — не думая, ответила Лера.

— Вот именно! Свою жизнь ты и не проживаешь, играешь во что-то… И этот Дима… кто он? Что он? Зачем он?

— Может, он моя судьба?! — Показала язык Зине Валерия.

— Делай что хочешь, уйдет от тебя Тимоха, вот тогда и почувствуешь ответственность. Одного не понимаю, как ты играешь такие глубокие роли? Ты же сама ничего не прочувствовала? Вот уж, действительно, гениальная актриса, — вздохнула Зина, что означало ее согласие.

— У меня к тебе еще одна просьба, — посмотрела на подругу Лера из-под длинных ресниц, понимая, что Зина отказать не сможет.

— Что еще?

— Дело в том, что я не знаю, как долго мы будем с Димочкой, нас так захлестнуло…

— Без подробностей, — поморщилась Зина.

— Короче, мы хотим с ним уединиться куда-нибудь на недельку и насладиться друг другом. Ты же понимаешь, что в Москве мы даже пойти вместе никуда не можем, ко мне сразу очередь за автографами выстраивается, — продолжала говорить Валерия.

— Да мне-то что? Делай что хочешь! Спасибо, что хоть предупредила, что уедешь на несколько дней, а то в прошлый раз исчезла, а родители чуть с ума не сошли.

— Так у меня к тебе просьба, — вздохнула Лера, — дело в том, что послезавтра я должна встретить в аэропорту господина Тони Лимбмана и очаровать его.

— Мало Димочки? — ехидно спросила Зина.

— Дима — мечта, а Лимбман — работа, — ответила Валерия. — Меня пригласили сниматься в российско-немецком сериале с очень приличным гонораром. В партнеры выписали звезду немецкого кино Тони Лимбмана, он же продюсер, и все зависит от его решения. С их стороны только одно условие, что в главной мужской роли должен сниматься Тони. А вот меня сей господин еще должен утвердить, а он, говорят, человек очень капризный и придирчивый. Не понравлюсь — не будет снимать, и баста! Вот я и должна произвести на него самое благоприятное впечатление. Пойми, Зина, мои актерские амбиции. Я известна у нас в стране, а сейчас представляется прекрасный шанс выйти на международный уровень, все-таки Европа…

— Совсем ты с ума сошла со своей любовью! Я-то тут при чем? Пока ты будешь развлекаться с Димой, я должна ублажать этого Тони, как его? Рассказывать, какая ты замечательная актриса, вместе просматривать твои работы, показывать ему Москву, а то еще и переспать с ним? Ради твоего выхода на международный уровень! — возмутилась Зинаида.

— Ну, вот видишь, какая ты умница, сама все понимаешь! — обрадовалась Валерия.

— Я же пошутила! — округлила глаза Зина.

— А я серьезно! Ну же, Зина! Мы обе с понедельника начинаем новую жизнь! Я с Димой в нашем райском уединении, а ты по-дружески… не надо только все утрировать. Хватит общаться с крысами, лучше с умным человеком пообщайся, займешь его чем-нибудь, ну и все такое… А уж насчет всего остального сама решай… женщина ты свободная, он, судя по фото, красив, кстати, похож на моего Диму, а ты похожа на прекрасную арийку, топ-модель. Я знаю, что ты не подведешь.

— Прекрати, Лера! — Зинаида прервала поток красноречия подруги. — Не кажется ли тебе странным, что решается твоя судьба, а трудиться должна я? Не меня же он должен утвердить на роль?

Лера опустила голову и вздохнула, лицо ее выражало вселенскую скорбь. Вот уже дрогнули ресницы и слегка покраснели крылья носа. Зина терпеть этого не могла и тут же сдалась:

— Ну, хорошо! Хорошо! Встречу я твоего Лимбмана, поселю в гостинице, но большего не обещаю, говори номер рейса!

— Спасибо! — Кинулась к ней на шею Валерия. — Зина, ты — человек! Если когда-нибудь что-то надо будет от меня, то я всегда…

— Ладно! С утра голову заморочила, — нахмурилась Зина.

— Тимоху, если что, подключи, — посоветовала Лера, вставая со стула, — на случай, если Лимбман предпочитает мужчин!

— Иди уж, похабница! Творческая среда!

— Я почему к тебе обратилась-то? Знала, что не откажешь, к тому же сможешь говорить с ним и на английском языке, и на немецком, что значительно облегчит вливание Тони в наш дружный русский коллектив, — тараторила Лера, пока Зина не закрыла за ней дверь.

Остались только запах дорогой туалетной воды и боль в голове от бесконечной болтовни Леры.

Вернулась в этот день Зинаида поздно, впрочем, как всегда. Жила она в очень своеобразной квартире, к которой стремилась всю жизнь. Прекрасный район с высотными домами и благоустроенной территорией. Сама Зина приобрела квартиру на последнем этаже отнюдь не в высотке, а в скромной восьмиэтажке. Когда-то ее квартира была трехкомнатной и большой по площади, но Зинаида снесла стены, и получилось странное многоугольное помещение со светлыми полами, темными, грубо обработанными стенами и стеклянным, поднятым углом потолком. Именно для воплощения этой своей фантазии Зинаида пренебрегла несколькими очень выгодными предложениями при покупке квартиры и сделала мансарду. То ли Зине надо было больше пространства, так как много ночей она провела в огромном спортивном зале с высокими окнами. То ли из-за окружавшей убогости в детстве и юности Зина захотела чувствовать над головой бесконечность. Дело в том, что окон в этой квартире не было, по замыслу Зины их заложили, а весь свет в квартиру проникал через стеклянную крышу. Искусственное освещение осуществлялось оригинальной подсветкой. Здесь были и диван, и несколько разных по цвету кресел, большой телевизор, рабочий стол, встроенные шкафы и керамические вазы от маленьких до огромных, напольных, которые Зина любовно собирала и расставляла по своей квартире. Входя в квартиру, Зина сразу же врубала весь свет в квартире, телевизор и кондиционеры. При этом могла пойти на кухню или в ванную на час. Таким образом она забивала пустоту и одиночество.

Она до глубокой ночи сидела за компьютером, книжкой, телевизором. Затем плашмя падала на свою большую круглую кровать, устремив взгляд в небо, и мгновенно засыпала, словно летя к звездам. Сегодня Зинаиде явно не спалось, она лежала на спине, раздумывая о своей женской доле.

«Может, Лерка права? Годы идут, я еще молодая, но уже со сложившейся психологией старой девы. А Лера молодец! Живет полной жизнью… правда, я так не смогу. Что тогда жаловаться? Я бы вот ребенка хотела, а мужа не обязательно. Что-то так тоскливо стало на душе… Всю жизнь окружают толпы мужчин… И почему же, черт побери, ни один из них не смог заинтересовать меня настолько, чтобы я потеряла голову и захотела бы погрузиться в быт нормальной семейной жизни»?

Зинаида присела на кровати. Нет, сон действительно не шел. Она оглядела свою огромную, несуразную квартиру. Ни детской комнаты, ни уютной гостиной. Такое эксцентричное жилье холостячки. Зинаида прошагала широкими шагами к барной стойке, плеснула себе приличную порцию коньяка, что позволяла себе крайне редко, и выпила.

«Вот уже и сон потеряла, неврастеничка», — подумала она и снова плеснула себе коньяку. Пила Зина не часто, так как перед глазами все время стояла картина застолий отца и мачехи. В данный момент коньяк попал явно на благодатную почву. Голова у нее закружилась, перед глазами все поплыло, на душе потеплело.

«Ведь могла же я выйти замуж много раз, и чего не вышла, дура? Сейчас бы дети бегали по квартире и не страдала бы в одиночестве. Лера права, все какую-то любовь ждала… А ведь согласно категории бесконечности я могла бы ждать ее вечно. Может, мой холодный аналитический ум вовсе не способен на безумства страстей? А уж приличных, порядочных людей рядом было предостаточно, что же я, дура, не пригляделась к ним повнимательнее?»

Зина на нетвердых ногах продефилировала к зеркальному шкафу и, вытащив ящик с нижним бельем, начала судорожно в нем рыться. Белье у нее было французского и итальянского производства и отличного качества, но Зина осталась недовольна.

«Ничего прозрачного и наглого! Эх! Только вот эти целомудренные бюстгальтеры и трусики. Ну, ты посмотри! А у Лерки, как это… стринги. Почему не ношу? Фигура позволяет, геморроя нет, чтобы ущемить… тьфу! Что за гадкие мысли в голову лезут? Какой геморрой?» — спросила себя Зинаида и громко на всю квартиру ответила:

— Большой такой геморрой от сидячей работы! Сгорбит меня, скосоглазит, геморрой выйдет, слух пропадет, и буду тут сидеть, вставной челюстью щелкать!

«Ого! Что это? Черный маленький и такой эластичный бюстгальтер и маленькие трусики с лейблом «Плейбой». Откуда у меня это? Что за порнография? Ну, конечно же! Это подарок Валерии на позапрошлый Новый год с сердечными пожеланиями найти свою половину, наконец-таки! А я сразу задвинула этот подарок подальше, сейчас уже и не влезу, наверное… Надо же, влезла, и даже очень ничего».

Она начала вертеться перед зеркалом в соблазнительном белье, нацепив еще и туфли на шпильках и красное боа, так как приличный размер своего бюста смущал даже ее. Зинаида начала дефилировать по комнате туда-сюда с бокалом коньяка, покачивая бедрами и посматривая на себя в зеркала. Себе она явно нравилась.

«Еще ничего… очень даже… двадцатилетним фору дам! Конечно, по лицу видно, что не восемнадцать, но зато фигура как у девочки, — хвалила она себя, но другой, вредный, внутренний голос зло нашептывал: — А что ей, фигуре, будет-то? Фигура — дура! Не рожала же еще, нашла чем хвастаться! А взгляд сразу выдает все твои годы! Такой тяжелый, холодный и чертовски умный. Как говорит Лера? Сделай лицо попроще! Точно! Ей-то легко говорить! Гениальная актриса, что хочет, то и сыграет. Любит прикидываться беззащитной дурочкой, хлопая ресницами и глупо улыбаясь. Я-то вообще прикидываться не могу! Вся гамма чувств на лице! Такая умная собака Павлова!»

Зинаида закружилась в медленном вальсе, положив руки на невидимые плечи партнера, как она себе его представляла.

— Что это меня на разврат потянуло? Девочка созрела? — сама себя спросила Зинаида. — Или зависть гложет, что Лерка сейчас отключила голову и наслаждается чувствами? Как бы и мне голову отключить тоже? Алкоголь помогает, говорят, — снова потянулась Зина к бутылке. — Может, соблазнить кого и забеременеть? Хотя бы это алгебраическое уравнение решить в свою пользу… А польза ли это: остаться одной с ребенком и вечно выдумывать истории про героически сгинувшего папу? — задумалась она, нащупывая в коробке из-под эротического белья, подаренного подругой, что-то пушистое и в то же время невесомое. Она достала этот предмет из коробки и с удивлением уставилась на него.

«Мохнатые наручники с настоящими цепями… А это еще зачем? Что за извращение? Почему идут вместе с бельевым комплектом? Что я еще не знаю в этой жизни? Намного я отстала в эротическом развитии? Скорее всего, на целую вечность», — вздохнула Зина и машинально взяла наручники с собой, пойдя к бутылке коньяка.

Тут ее и застал телефонный звонок.

— Алло, — ответила Зинаида каким-то не своим, хриплым голосом.

— Зина! Эврика! Я наконец нашел нестыковку в диссертации этого балбеса! — раздался радостный, по-мальчишески чистый голос.

Только один человек в целом мире мог позвонить в два часа ночи, чтобы поделиться этой радостной новостью. Это был друг Зинаиды, Рафик Олегович Костин, ученый с мировым именем, ставший профессором уже в тридцать лет. Они вместе с Зинаидой работали в научно-исследовательском институте. Внимание Рафика Олеговича всецело поглощали физика и математика. А ведь Рафик сватался к ней, вернее, не он, а его мама, женщина старой закваски, на лбу которой было ясно написано: «Любящая мать до гроба и та еще свекровь». Руфь Рамзесовна заявилась к Зине однажды весенним утречком ни свет ни заря.

— Ну, здравствуй, Зинаида! Какая ты высокая и интересная! Породистая! — произнесла Руфь Рамзесовна таким тоном, что Зине сразу захотелось стать пониже ростом и подурнее лицом, но против природы не пойдешь, и ей пришлось просто извиниться. — Я все свои силы, здоровье и любовь отдала своим сыновьям, — сразу же предупредила Зинаиду Руфь Рамзесовна.

Зинаиде ужасно не нравилась эта дама с раздутыми телесами и таким же самомнением, но она уважала Рафика и поэтому не выставила ее за порог.

— Угостите меня, Зина, чайком, разговор у нас будет долгим, — прокашлялась Руфь Рамзесовна и тут же скривилась, — что за имя такое Зина? Зи-и-на! Зи-и-н-на! — принялась она растягивать ее имя весьма неприятным голосом. — Словно кто-то пилит дрова бензопилой, или лопнула резинка от трусов, извините! — выдала она откровенно Зинаиде, сразу настроив ее на враждебный лад.

— А вы, собственно… — попыталась было воспротивиться ее давлению Зина, но была грубо прервана.

— Старший мой сынок был очень рано околпачен, одурманен, обведен вокруг пальца одной развратной женщиной. А вот Рафик — мой мальчик, целиком мамин, я в него всю душу вложила. Рос тихим, спокойным, одаренным, на скрипке играл, в шахматы. А голова-то какая! Да вы вместе работаете, все знаете! И ему решила я сама найти достойную женщину, ведь пора уже… Негоже мне находить у него под диваном журналы с голыми тетками, прости господи! — перекрестилась Руфь Рамзесовна. — Ведь чай не пятнадцать лет, а уж тридцать!

Зинаида от таких откровений матери Рафика даже покраснела. Она догадывалась, что мама Рафика с приветом, если, будучи чистокровной русской женщиной, назвала одного сына Рафиком, а другого Елисеем. А если учесть, что ее саму звали Руфь Рамзесовна, то эта любовь к странным именам шла у них наследственно. Теперь становилось понятно, почему имя Зина произвело на Руфь Рамзесовну такое негативное впечатление. Зинаида расстроенно вздохнула и села напротив своей незваной гостьи, готовясь выслушать эротический триллер, как помочь Рафику встретить порядочную женщину. Видимо, она должна быть ниже Руфи ростом, еще безобразнее, немая, глухая, а интеллекта столько, чтобы хватало стирать носки Рафику и варить борщ. А уж в постели Руфь как-нибудь подсобит любимому сыну и научит невестку, что делать, чтобы мальчик нормально развился и почувствовал себя мужчиной. От такой картины Зинаиду даже передернуло, и она сделала умное лицо и вид, что слушает Рамзесовну, желающую пристроить сынка.

— Итак, зачем я все это говорю вам, Зинаида? Ой, не могу я произносить это… Можно, я буду звать вас Руфина или Аида?

— Лучше Аида, — быстро согласилась Зина.

— Так вот, Аида… да, так значительно лучше ложится на слух. Моя невестка Аида, звучит? А как ваше отчество?

— Евгеньевна.

— Плохо… очень плохо. Да и у Рафика отец подкачал — Олегович! Ужас! Никакой фантазии у людей! Никчемный и человек был, хорошо, что я рано с ним развелась и не дала ему сделать из моих сыновей тряпок. Ну, это опять небольшое отступление. Я-то стала нажимать на Рафика, чтобы он присмотрел себе жену. Он сначала был очень удивлен, вроде как даже не думал об этом.

«Еще бы, — подумала Зина, — он, кроме математики, ни о чем вообще не думает».

— А когда я на него нажала… вернее, жала на протяжении нескольких месяцев… — продолжила Руфь.

«Словно асфальтоукладочный каток», — пронеслось в голове у Зинаиды.

— Мой сын признался, что если бы он и женился, то лишь на Зине Жалейко.

— Только не говорите, что у меня плохая фамилия! — заранее предостерегла Зинаида, совершенно выбитая из колеи повседневности танком под названием Руфь Рамзесовна.

— Фамилию-то ты сменишь! — заверила та Зину.

— Когда? — не поняла Зинаида, хлопая ресницами.

— Когда Рафик возьмет тебя замуж. Вот я и пришла оценить будущую невестку. Рафик-то застеснялся. Что он мне только о тебе не рассказывал! Что ты самая добрая, что ты самая умная и самая красивая. Вот уж не знаю… — скептически окинула ее глупое выражение лица хитрыми глазами Руфь Рамзесовна.

В голове Зины зазвучал похоронный марш.

— Твоя квартира? — Окинула взглядом ее просторную квартиру будущая свекровь.

— Моя… — сглотнула Зинаида.

— Глупее я ничего не видела… Это как хрустальный гроб, который кто-то должен разбить. С ума сойти! Темные стены без окон и стеклянный потолок! Ну, ничего, мы с Рафиком наведем здесь порядок, — заверила ее Руфь Рамзесовна.

Этого уже подраненное сознание Зинаиды вынести не могло. Она представила в своей квартире эту мегеру в командирской позе, руководящей процессом, Рафика с карандашом и чертежной бумагой, рассчитывающего, где возвести какие перегородки, и ее саму, ползающую с тряпкой по полу под неодобрительные окрики свекрови.

Зинаида очнулась и тут же сказала, что она вовсе не собирается замуж.

— Ты не любишь моего Рафика?! — ахнула Руфь, и Зина удивилась, как это небеса не разверзлись над ее грешной головой.

— Ваш Рафик — чудный, и мы очень хорошие друзья, но замуж я вообще не собираюсь, — попыталась оправдаться Зинаида.

— Это немыслимо, — поджала губы Руфь Рамзесовна. — Мы же готовы взять тебя в нашу семью и облагородить быт… А сына назовем… Акакий. Как вам?

— Я бесплодна, — быстро среагировала Зинаида.

— Это нам не подходит, — согласилась с ней несостоявшаяся свекровь, — нам нужны крепкие, умные потомки. Ну что ж… жаль, очень жаль, — засобиралась она домой.

Зине показалось, что в душе Руфь рада, что Зинаида Жалейко не состоялась как ее будущая невестка. В синих больших глазах Зины она прочла большое непослушание и упрямство.

С тех пор прошло два года. Зина набралась смелости и поговорила с Рафиком об этих странных притязаниях его матери. Рафик страшно смутился и долго просил у Зины прощения, все-таки признавшись, что действительно испытывает к своей коллеге нежные чувства. Рафик слезно умолял простить его и Руфь. Зинаида, конечно же, простила, но при этом ощущала какую-то ответственность и неловкость за то, что вызвала такие чувства у Рафика, хотя, честно говоря, этого не хотела. Это был высокий, худой и нескладный мужчина в круглых очках и с уже начинающейся лысиной на голове. Брюки его были вечно коротки, манжеты на рукавах обтрепанные, но голова этого человека стоила ста компьютеров, и все очень любили Рафика за доброту и безотказность. У Зины к нему проявлялись какие-то исключительно материнские чувства. И вот сейчас этот чудо-человек звонил ей, чтобы поделиться своей радостью.

— Помнишь, Зина, этот балбес две недели мучил меня своими уравнениями? Мы просматривали все решения сто раз и никак не могли найти несоответствие. Ошибка затерялась в глубинах расчетов. И вот я ее нашел. Не поверишь, расхождение в одну сотую, которое дала машина, обобщая результат, привело к катастрофическим последствиям! Этот идиот считал на калькуляторе, представляешь?! — кричал Рафик.

Зина молча выслушала его и вдруг вспомнила, что Рафик ходил у нее в женихах. Видимо, в тот вечер у нее все мысли были об одном.

— Рафик, а ты в чем сейчас?

— В смысле? Я за столом с работой этого…

— Не где, а в чем? Ты обнажен? — допытывалась Зинаида, выводя пальцем по поверхности стола причудливые фигуры.

— А это… ну, я это… в тренировочных и майке… — Казалось, он только сейчас обратил внимание, во что был одет.

— Как это сексуально! Обтягивающие трико и белоснежная майка, как у Димы Билана на конкурсе Евровидениа, — закрыла глаза Зинаида, — больше ничего и не надо.

— Ты не заболела? — встревожился Рафик. — Тянучки у меня далеко не в облипку, майка совсем не белоснежная, и я не Дима Билан, ты же меня знаешь…

— Вот что у тебя за манера, все испортить? — нахмурилась Зина, хлопнув ладошкой по столу.

— Я сказал правду.

— Кому она нужна, твоя правда? Иногда хочется немного пофантазировать… Полет мысли, понимаешь? Женщина хочет сказки… Ну же, Рафик! Будь изобретательным. На мне сейчас три маленьких черных треугольничка, соединенных тоненькими ниточками, как тебе? — промурлыкала Зинаида.

— А у меня в руках большая скалка, и сейчас я этой скалкой всыплю всем и разобью телефон! — раздался до жути неприятный, визгливый женский голос. То кричала Руфь Рамзесовна, которая, по всей видимости, успела отобрать телефон у сына, и последние подробности про треугольнички Зина сообщила уже ей. — Я сейчас тебе, шалава, покажу черные треугольники, синие круги под глазами и другие геометрические фигуры. А ты совсем с ума сошел? Еще по ночам в секс по телефону будешь звонить?! Слышите, вы?! Не смейте нам присылать счет, иначе я сама буду с вами разбираться! Мой сын занимается научной деятельностью, а за это платят очень мало!

Зинаида в ужасе кинула телефонную трубку, словно ее ужалила змея, и сразу почувствовала, что успокоительное действие коньяка закончилось. Она тут же плеснула коричневатой жидкости себе в бокал и направилась к кровати. Зинаида выпила коньяк и начала смеяться как сумасшедшая. Еще бы! Принять разговор ее и Рафика за секс по телефону!

«Хорошо, видимо, я говорила про свои треугольнички… совсем с ума сошла! Бедный Рафик в тренировочных с вытянутыми коленками, что он сейчас обо мне подумает?! Да еще от мамы достанется! Вот уж позвонил не в добрый час! А всего-то хотел поделиться математической победой!» — думала Зина, смеясь.

Ее смех внезапно сменили слезы, брызнувшие из глаз. Зине по-настоящему стало страшно от того, что она не знает, что такое страсть и любовь…

«Как бы я хотела оказаться в объятиях сильного мужчины! Но чтобы при физическом совершенстве мужчина был еще и умен», — подумала Зина и, нащупав в руке мягкое кольцо, машинально пристегнула свою руку к спинке кровати.

Вот тут-то все и началось. Из всего последующего можно было сделать один вывод: сорокаградусный алкоголь в приличном количестве способен выключить даже аналитический ум. Первое, что осознала Зина, было то, что силой своих мышц она освободиться не может, что нужен ключ, который остался в подарочной коробке далеко от ее кровати.

Вторым неприятным открытием Зинаиды стало то, что спасительный телефон остался лежать на поверхности барной стойки, также далеко от нее. К тому же Зина не могла добраться и до своей разбросанной по всей квартире одежды. Она судорожно билась в наручнике, покрываясь липким потом от ужаса. Сдвинуть кровать она тоже не могла, так как та была намертво прикручена к полу. В голову лезли мысли одна страшнее другой.

«Что же мне делать? Вот дура! Расслабилась, ничего не скажешь! Что делать?! Какой позор! Как мне позвать на помощь?! Мне если позвонят, я не отвечу, решат, что меня нет… Лера не придет, она сейчас занята, да и как она ворвется, если я и дверь не смогу открыть! Помогите! Боже, я попала в ловушку! Вскроют квартиру только тогда, когда пойдет запах… В каком виде меня обнаружат? Что подумают?» — Зина в панике дергала железный наручник, обдирая кожу в кровь, понимая, что можно на самом деле погибнуть. Главное, что все это она сделала исключительно своими собственными руками.

«Вот уж старая нимфоманка! Эротики мне захотелось внести в жизнь, вот и докатилась!»

От безысходности Зинаида была готова отрубить себе руку, но ни топора, ни пилы поблизости тоже не имелось. Кричать было бесполезно, по бокам от нее соседей не было, а под ней мужчина с семьей на полгода по работе уехал за границу. К тому же Зинаида, при ремонте своей квартиры, позаботилась о полной звукоизоляции, зная, что любит слушать громкую музыку, а иногда и устраивать шумные вечеринки с безбашенными друзьями Валерии. Ситуация была безнадежная. Зинаида, выбившаяся из сил, легла на кровати, вытянувшись в струнку и сложив одну руку на груди. Почему-то пришла на ум наиглупейшая фраза: «Не надо паниковать и дергаться, надо экономить силы, кислород… лежать и ждать помощи, надеяться на один маленький процент везения», словно она находилась в подводной лодке.

Она открыла глаза и уставилась в темное звездное небо у нее над головой. Ночь. Тишина. Звезды и покой, так было задумано по проекту. Сейчас присутствовало все, кроме покоя. А о нелепейшей смерти, что ей предстояла, Зинаида даже думать не могла. Почему-то ей не было все равно, в каком виде ее обнаружат люди после… Она понимала, что алкоголь и нервное перенапряжение сделали свое дело, так как у нее начались явные галлюцинации.

«Это свидетельствует о психическом нарушении, странно, что я так спокойно об этом думаю», — безучастно подумала Зина, не отрываясь глядя вверх. Прямо на нее летело какое-то чудовище, она даже предположила, что это огнедышащий дракон. Ей казалось, что она видит огонь, пламя, вырывающееся из пасти дракона… Он был огромен и ужасен и приближался с бешеной скоростью, но Зину это не пугало, так как быстрая смерть спасла бы ее от долгой и мучительной кончины. Тем временем чудище с успехом и с легкостью строительного крана проломило стеклянную крышу ее жилища.

Зина с интересом наблюдала, как ее особо прочные стекла разлетелись брызгами вокруг нее и, что скрывать, прямо на нее. Но эти мелкие осколочные удары были ничто по сравнению с мощным ударом самого летающего объекта с оранжевыми крыльями. Он буквально впечатал бедную Зинаиду в матрас. Она даже что-то сказала инопланетному существу, но это не было радостное приветствие землян. Последним удивительным открытием Зины, перед тем как отключиться, было то, что драконы говорят человеческим голосом, причем сплошь нецензурной лексикой.

Глава 4

Зина очнулась. Она чувствовала боль во всем теле, особенно в грудной клетке. Человек не может не дышать, и это Зине было известно, поэтому ей приходилось дышать и терпеть эту боль. К тому же на ее лицо откуда-то лилась вода в большом количестве. Похоже, мозг — единственное, что не пострадало у Зинаиды, так как она помнила, что с собой сделала и что на нее что-то упало, чуть не убив. Отсюда Зина сделала вывод, что крыша разбита вдребезги и пошел дождь, то есть ливень. Зина открыла глаза и сразу поняла, что сюрпризы на сегодня не закончены. Прямо над ней склонился какой-то голый мужчина с горящими глазами и развевающимися волосами. Зина от ужаса даже не могла закричать, а так и смотрела на него во все глаза.

— Наконец, очнулась, — хриплым голосом сказал мужчина и откинул волосы со лба. Лицо у него было очень своеобразным, с широкими скулами и с красивыми провалами щек. Прямой нос, четко очерченные губы, черные брови, одна из которых пересекалась шрамом, и выразительные, слегка раскосые черные глаза, в которых выражение тревоги сменилось на пренебрежительно-насмешливое.

— Почему не спрашиваете, кто я? — хмыкнул он.

— Что спрашивать очевидное, — промямлила Зина, не узнав своего голоса.

— И кто же я? Карлсон? Отшибло голову и память? Я же твой брат — Джек. Шучу! И кто же я?

— Маньяк, кто же еще? — скользнула взглядом по его голому торсу Зинаида, внутренне содрогаясь. — Вы оставите мне жизнь? Может быть, я могу откупиться деньгами? Я не очень молода и паршиво себя чувствую, сексуального марафона у нас не получится.

Странный мужчина рассмеялся. Улыбка у него была очень доброй и располагающей.

— Выдаешь желаемое за действительное? К сожалению, мне сейчас не до маньячества, хотя… все, что я вижу, мне нравится. — Он оценивающе оглядел ее тело.

Зинаида только сейчас вспомнила, что фактически раздета.

— Не смотри на меня! Я буду защищаться! — Она резко дернула ногами, заехав ему в пах. Мужчина сразу же согнулся пополам. Через несколько минут из-под кровати появилось его красное лицо с выступившими слезами на глазах.

— Ну, ты даешь… Давно ли стала такой скромницей? Скромницы такое белье не носят.

— Надела первый раз! — огрызнулась Зина, готовая защищать свою честь до конца.

— Ага… и наручники пристегнула первый раз!

— Именно!

— Я все думал, когда же твой Газик или Рафик выйдет из ванной и накостыляет мне шею? — Мужчина наконец-то разогнулся.

— Какой Газик? — покраснела Зинаида, пытаясь принять непринужденную позу, что было сделать очень трудно из-за боли и скованности движений.

— Когда я приземлился на тебя, надо отметить, не очень удачно, ты сказала мне что-то вроде: «Ну, нельзя же так, Рафик… Я говорила о проявлении фантазии, но не до такой же степени». Не берусь отвечать за дословность, но смысл явно был таким. Меня еще так ни разу не встречали. Слышь, спящая царевна, а Рафик-то твой сбежал! Приковал к кровати и смылся, негодяй! Я бы такую куколку не оставил…

— Заткнитесь! И хватит на меня пялиться! Дайте одежду! — крикнула Зина.

— Пожалуйста, — пожал плечами мужчина и, подняв с пола джинсы со стразами, подал ей. Она мгновенно укрылась ими, как простыней, только сейчас заметив, что он не голый, а в джинсах, еще какие-то желтые ремни, напоминавшие подтяжки, болтались у него сзади.

— Кто вы такой? — спросила Зина со злостью от своего бессилия. — Почему вы хозяйничаете у меня в доме?

— Вот! Теперь вижу, что все в порядке! Я ждал этого вопроса с самого начала. Хорошо, что не пришлось объясняться с твоим горячим джигитом. Он, ослепленный ревностью, вряд ли внял бы здравому смыслу.

— Не было здесь никого! Я была одна! — вспыхнула Зинаида.

— Меня зовут Артур, и здесь я совершенно случайно.

— Да что ты? Я тебя не приглашала в гости, — почувствовала себя увереннее под джинсами Зина.

— Виноват ветер, честное слово! Последнее время я увлекся прыжками с парашютом с крыш высотных зданий. Это первый раз, когда я прыгнул так неудачно, порыв ветра, с которым я не смог справиться, и все. Я видел, что лечу на этот дом, на эту странную квартиру со стеклянным потолком. Кстати, с высоты твоя квартира выглядела таким хрустальным гробиком.

— Который ты благополучно разбил.

— Так получилось. А внутри лежала спящая царевна. Знаешь, я очень виноват перед тобой, я отремонтирую твою квартиру и тебя.

— Что значит меня?

— Твоя внешность тоже немного подпорчена, но я сейчас отвезу тебя к одному доктору, творящему чудеса, и все будет хорошо.

— Что со мной? — снова испугалась Зинаида. — Отстегни меня, наконец, от кровати! Ключ вон в той коробке.

— Я точно должен это сделать? — Артур задумался. — Я же не знаю, кто ты? Может, ты опасная преступница, и хозяин квартиры приковал тебя к кровати, а сам поспешил за помощью? Может, ты воровка-клофелинщица?

— Что ты несешь?! Это моя квартира! Я здесь живу! Вон там на стуле моя сумка, в ней паспорт с пропиской! Врывается ко мне таким зверским способом, еще меня и подозревает! Прыгает он с парашютом! Ты мог убить меня!

Артур повернулся к ней спиной и подошел к сумке. Ее жутко раздражал этот тип, который бесцеремонно рылся в ее сумке, но она не могла не присвистнуть, увидев его спину. Она была абсолютно красной от крови, к тому же в ней торчало несколько осколков.

— Э, Артур, — позвала она его, — у тебя это… спина, тебе самому бы к врачу.

— Ага, вместе и поедем, — кивнул он ей, — Зинаида Жалейко… как нелепо. Зина — корзина! Пожалей меня, Жалейкина-Лейкина.

— Последний мальчик, который так меня назвал, очень плохо кончил, — отозвалась Зина, удивляясь его ребячеству.

— Да, похоже, эта квартира твоя, я имею в виду, такая же несуразная. Ты не замужем, детей нет, значит, вполне имеешь право заниматься чем хочешь.

— Хватит рыться у меня в документах! Я сейчас милицию вызову! Немедленно освободи меня! — закричала Зина.

Артур подчинился и отстегнул ее от кровати со словами:

— Учти, маньяки так просто не освобождают свои жертвы без предварительного сексуального насилия. Сейчас мы позвоним Мише, — Артур назвал телефон, — и все будет хорошо…

С этими словами Артур опять повалился на Зину, на сей раз потеряв сознание то ли от боли, то ли от потери крови.

— Вот черт! — выругалась Зина, у которой снова потемнело в глазах. — Сколько же он весит?!

Она вылезла из-под тела этого странного мужчины и еле раздышалась. Голые ноги ее дрожали, руки затекли, и на запястье красовался сине-красный след. Она еле-еле попала ногами в брючины и провела рукой по лбу. Ее ладонь окрасилась в красный цвет. Все происходящее казалось ей нереальным, и в довершение всего во входную дверь настойчиво позвонили.

Зинаида распахнула дверь и столкнулась лицом к лицу с бледным Рафиком и надутой Руфью Рамзесовной. В три часа ночи встретиться с этим ненормальным семейством для Зины было явным перебором.

— Зина, я понял, что с тобой что-то не так, и сразу же приехал! Моя мама наговорила тебе гадостей, и я заставил ее поехать со мной, извиниться! — горячо выпалил Рафик в запотевших очках.

Руфь Рамзесовна злобно смотрела на нее.

— Я первый раз поссорилась с сыном, — сказала она неприятным голосом, сразу давая понять Зине, что та нажила себе в ее лице смертельного врага.

Внезапно толстые губы Руфи Рамзесовны расплылись в улыбке, ее маленькие глазки ощупывали каждый сантиметр тела Зинаиды.

— Дорогой мой сынок, а почему твоя благочестивая Зина в таком виде? Ты протри очки-то, развратный лифчик, пьяная, в крови… Что вообще здесь происходит? Тебе у матери следует попросить прощения. Сердце матери не обманешь, мать всегда права, я тебя предупреждала!

Рафик вконец растерялся, обратив внимание на внешний вид Зинаиды.

— Зина, что с тобой?! Тебе нужна помощь?

— Я сама не знаю, — честно ответила Зина, облизывая пересохшие губы, — кажется, мне уже помогли, правда, не совсем обычным способом.

Руфь Рамзесовна, явно почувствовав неладное, отпихнула молодую женщину и ворвалась в комнату с диким, победоносным криком:

— Ага!! Что я говорила?! У нее мужик в койке!!

— А я знаю, — вдруг заступился Рафик, — Зина мне говорила, что ждет в гости мужчину, это ее друг. Я даже знаю, как его зовут! Это — Дима Билан!

Зина, раскрыв рот, смотрела на Рафика. Зная его много лет, она не переставала удивляться. Рафик был настолько далек от окружающей действительности, что абсолютно не знал, кто такой Дима Билан, и даже кто является в данный момент президентом.

Зато его матушка была в курсе всех событий и сплетен. Побагровев, она кричала на весь дом:

— Какой же ты у меня осел! Да она, еще не выйдя за тебя замуж, уже наставляет тебе рога, а ты ее святой считаешь! Голый мужик на кровати, оба в крови, а на полу валяются наручники. Это два извращенца! Ты тоже хочешь такой любви? Чтобы твоя Зиночка исполосовала и тебя до беспамятства? Немедленно покидаем этот развратный дом! — Руфь Рамзесовна резко развернулась на каблуках и побежала на выход, хрустя каблуками по щедро рассыпанному по полу битому стеклу. В дверях она споткнулась, намотав на ногу какую-то тряпку, и чуть не упала на сына. — Что это?! — Рванула с ноги легкую шелковистую ткань Руфь Рамзесовна.

— Не знаю, наверное, парашют, — тупо ответила Зинаида.

— Немедленно уходим! — Оторвала от косяка растерявшегося сына Руфь Рамзесовна и громыхнула дверью.

Зина вздрогнула и покосилась на неподвижного Артура.

«Вот свалился мне на голову, еще помрет… Что мне с ним делать? Может, вызвать милицию? Хотя он же ничего не украл, мне ничего не сделал, даже помог, потолок обещал починить. Пока милиция приедет, он точно помрет. «Скорую»? Кто он? Как я не хочу всего этого объяснять, да и кто мне поверит? Мужик упал сверху на парашюте прямиком в мою кровать, бред какой-то. Что он там говорил о своем докторе? Позвоню, пожалуй, а то не ровен час, копыта отбросит», — решила она.

Зина, не стесняясь своего внешнего вида, так как Артур все равно был без сознания, подошла к телефону и на память набрала номер якобы доктора.

— Алло? — раздался бодрый мужской голос, что было уже странно в четвертом часу утра.

— Михаил? — спросила Зина.

— Да, это я. С кем я говорю? Тише вы, раздолбаи! — вдруг крикнул он, и музыка, доносившаяся в трубку, громкая и ритмичная, стала тише.

— Вы меня не знаете, но здесь есть человек, который говорит, что знает вас.

— Так дайте ему трубку, или он немой? — хохотнул Михаил.

— Он в отключке. — Вдруг на ум Зины пришло, что этот Миша явно находится на какой-то вечеринке и пьян, это не прибавило ей оптимизма. — Его зовут Артур…

— Артур Богданов?! — заорал Михаил, — Что с ним?! Такой красивый и наглый тип?!

— То, что наглый, это про него, а вот насчет красоты, так это на любителя.

— Да что вы, девушка! Если бы вы видели все те толпы девиц, которые считают именно так! Артур — роковой мужчина!

— Возможно, — задумалась Зинаида, разглядывая голую спину ее «пришельца» с торчащими оттуда осколками, словно гребень у динозавра. — Этот ваш роковой мужчина прыгнул с парашютом прямо ко мне в квартиру, разбив потолок.

— Это он может, — довольно сказал Миша, до него не сразу дошло сказанное. — Что-что он сделал?! Серьезно?! Он все-таки сделал это! Эй, ребята! Слышите! Артур-то сиганул с небоскреба! — кричал он уже кому-то.

По одобрительному гулу и реву Зина поняла, что эта информация понравилась всем.

— А мы как раз в ночном клубе отмечаем его день рождения. Артуру исполнилось тридцать четыре года! Он вышел на минуту сделать этот прыжок на спор и пропал, — пояснил Миша.

«Оригинальный способ отмечать день рождения», — подумала Зина, вздыхая.

— Вообще-то я думала, что вы врач.

— А я врач, — заверил ее Миша, — у меня своя клиника.

— Ну так приезжайте ко мне и заберите своего прыгуна! А то он не встретит свой следующий день рождения! — в сердцах закричала Зина и продиктовала адрес.

Зина шаткой походкой сходила на кухню, выпила воды, умыла лицо и, наконец, посмотрела на себя в зеркало. Ее ужасу не было предела. Все ее лицо покрывали ровные, симметричные царапины, словно ее драли кошки, такие же следы покрывали голые плечи и руки.

— Вот ведь черт! — выругалась Зинаида и вернулась в комнату с влажным и холодным полотенцем.

Присев рядом с Артуром, она протерла его не пострадавшее от стекла лицо влажной тканью. Его ресницы дрогнули, и Артур открыл глаза. Радужная оболочка была настолько темной, что сливалась со зрачком.

— Привет, я что, отключился? — спросил он. — Я сейчас…

— Лежи и не дергайся, и не переворачивайся, у тебя осколки из спины торчат, — предостерегла его Зина, рассматривая свой сломанный ноготь.

— На чем мы остановились? — Артур сел.

— На том, что ты хотел вызвать доктора, или чтобы мы вместе поехали к нему, а потом снова упал на меня, потеряв сознание, — ответила Зинаида.

— Мне понравилось падать на тебя, мягкая посадка на такие буфера, — сказал Артур, и Зинаида чуть не задохнулась от возмущения.

— Что?! Хам!! Мы действительно поедем к врачу, чтобы тебя вылечили, и я тогда смогу с чистой совестью вмазать тебе по физиономии! — Зинаида направилась к шкафу с одеждой, чтобы надеть розовую водолазку.

— Ладно, не кипятись! Прости, если обидел. Я не умею общаться с женщинами, все как-то больше в постели…

— Это я успела заметить. Когда же ты уже уйдешь из моей жизни? За что мне все это?

— Ты спасла меня! Если бы у тебя не было стеклянной крыши, меня бы просто размазало по черепице или по листовому железу.

Зинаида надела водолазку и вытащила из-под нее волосы. Странно, но под взглядом этого незнакомца Зинаида даже в одежде чувствовала себя раздетой.

— Ладно, если честно, ты тоже спас меня. Если бы ты не свалился в мою квартиру, то я бы умерла от жажды и голода, прикованная к кровати. Так что мы квиты, — сказала она, — твоя смерть считалась бы нелепой, а моя — позорной, и неизвестно, что хуже.

В это время раздался звонок в дверь, и к ней в квартиру вошел круглый и розовощекий мужчина со светлыми волосами ежиком. По его голосу Зина сразу поняла, что это Михаил, вместе с ним явились еще несколько молодых людей и девушек. Все они кинулись к Артуру, перекрикивая друг друга.

— Артур! Привет! Ну, ты даешь! А что это?! Парашют! Девочки, смотрите, парашют! Ужас! Ты с ума сошел! Мы думали, что ты шутишь! Зачем в свой день рождения?!

Зинаида молча наблюдала за этой сценой, пока от толпы не отделился Михаил и не подошел к ней. Он поцеловал ей руку и стал рассматривать ее поцарапанное лицо.

— Полагаю, я с вами разговаривал по телефону? Только не говорите, что не знакомы с Артуром! Он не мог пройти мимо такой красивой женщины!

— Видимо, я показалась ему слишком красивой, вот он и решил немного попортить мне личико, — ухмыльнулась Зина.

— Насколько я вижу, ничего с вашим личиком серьезного не произошло. Но все-таки небольшая операция понадобится, — сказал Миша.

— А вы вообще кто? Какой врач? — спросила Зинаида, наблюдая, как все девицы облепили Артура, хлопоча вокруг него.

— Я известный пластических хирург, — блеснул глазами Михаил, — Михаил Головко. Звезды шоу-бизнеса, актеры, политики и так далее. Можешь обращаться, — снова стрельнул глазами Михаил.

Зина отвернулась.

— Не знаю, можно ли вам доверять? По-моему, вы пьяны.

— Совсем чуть-чуть, а мастерство и двенадцать лет практики так просто не пропьешь, уж поверь мне, детка.

— У детки есть имя — Зинаида.

— Я так и думал! У тебя должно было быть такое имя…

— Какое?

— Как танк! Не Арина, не Эвелина, а Зинаида! Все! Баста! Шутки закончились! Ну, ничего, общение с Артуром пойдет тебе на пользу.

— О каком общении речь? — фыркнула Зина. — Мне бы побыстрее этот ночной кошмар забыть!

Друзья Артура приехали на иномарках с трезвыми шоферами. А Артура и ее, как вторую пострадавшую, запихнули в длиннющий «Кадиллак». Михаил поехал с ними.

Зинаида ахнула, залезая в салон, обитый красным бархатом с хрустальными пепельницами, мини-баром, кондиционером, ароматическими свечами, музыкальной стереосистемой, плазменным телевизором и мягкими яркими подушками с шелковыми кисточками. Артур полуразвалился на диване спиной кверху. Зинаида с Михаилом разместились напротив. «Кадиллак» медленно тронулся с места.

— Никогда не ездила на таких машинах, никогда не понимала, как они разворачиваются во дворах? Зачем они? — огляделась Зина.

— А это ты его спроси, — кивнул на Артура Михаил, — его «Кадиллак».

— Я редко на нем езжу, просто он удобный внутри, а шофер у меня высококлассный специалист, он развернется на узенькой тропинке, — ответил Артур.

Зинаида с любопытством уставилась в окно, она впервые ехала на такой машине и с интересом ловила людские взгляды.

— Наверное, думают, что какая-то звезда едет. Кстати, Артур, а чем ты занимаешься? — обратилась она к нему. — Куда мне высылать счет за ремонт моей квартиры.

— Не беспокойся, все оплачу, — ответил он, откидывая волосы со лба, не открывая глаз.

— Береги силы, ты совсем ослаб, — серьезно сказал Михаил.

«Кадиллак» остановился у современного высокого здания с огороженной парковкой для машин. Высококлассный шофер Артура и здесь нашел место для машины и занял сразу два парковочных места. Михаил связался со своими сотрудниками по телефону, и их уже ждали с носилками. Над одним из подъездов дома красовалась подсвеченная надпись «Клиника Головко. Весь объем медицинской помощи». Артур от носилок отказался, и сразу же их провели в операционную, весь персонал был на местах.

— Привет, шеф! — поздоровались сотрудники с Михаилом.

— Я сам осмотрю обоих, приготовьте одежду.

После этого Зина испытала все прелести современной частной медицины. Ее обслуживали так, словно она была женой президента, правда, сыграло роль и то, что привез ее и Артура сам директор. Палата, что предоставили Зине на время обследования, больше напоминала номер в пятизвездочной гостинице — диван, кресло, журнальный столик, шкаф для одежды, холодильник, телевизор, прикроватная тумбочка. Два окна, сейчас закрытые жалюзи, днем наполняли палату светом. Белье было настолько чистым и накрахмаленным, что хрустело и очень приятно пахло свежестью.

Зине дали принять душ, принесли махровые полотенца и халат. Затем проводили на рентген грудной клетки, взяли кровь из пальца и из вены, сделали ультразвуковое исследование и проводили в операционную. Михаила, в медицинской темно-зеленой одежде и шапочке, можно было узнать только по круглым очертаниям фигуры.

— Зина? Как ты?

— Все хорошо. Вы осмотрели Артура? — почему-то сразу спросила она.

Михаил усмехнулся.

— Интересные вы ребята. Оба упрямо настаиваете, что не знакомы, но задаете один и тот же вопрос, беспокоясь друг о друге. Не смотри на меня так. Я осмотрел Артура, он сам виноват во всем, что произошло. Между прочим, когда он понял, что может упасть прямо на женщину, он выпустил дополнительный парашют специально, чтобы стропы перепутались, и его откинуло. Он хотел вас спасти, из-за этого вывернул себе плечо, сломал ребро, ну а спину ты видела. Внутренних повреждений, слава богу, нет. Спину я ему подлатал, плечо вправил, перебинтовал, ну а ребрам нужен покой. С тобой, Зина, тоже все будет хорошо. Снимай халат и ложись под свет, я осмотрю порезы. Зина! Я — доктор! — прикрикнул он, заметив ее замешательство.

Зинаида вздохнула и подчинилась, в конце концов, хотелось знать, что будет у нее с лицом.

— Зиночка, сколько вам лет?

— Тридцать один.

— Прекрасно, у тебя отличная форма, грудь он тебе прикрыл, осколков под кожей нет, пару порезов на плечах я зашью. Не волнуйся, я все обезболю! Порезы все антисептически обработаем, на лице кое-где склеим специальным клеем и пластическим пластырем. Шрамов на лице не будет!

— Вы вернули меня к жизни!

— Анализы у тебя тоже хорошие, только трещина в верхнем ребре слева, покой и покой, витамины и хорошее настроение! Ну что ж… приступим!

Зинаида поймала себя на мысли, что ей очень понравилось болеть в таких комфортабельных условиях. Ее отвели в палату, уложили в постель, сделали успокаивающий и снотворный уколы, заботливо укрыли мягким одеялом и притушили свет. Неудивительно, что Зина тут же погрузилась в приятную дремоту. Странно, но мысль о своем жилище без крыши даже не пришла ей в голову.

Утром ее разбудила улыбчивая медсестра, раздвинувшая жалюзи и пустившая в палату много солнечного света.

— Как спалось? Доброе утро.

— Замечательно, даже голова не болит, — ответила Зина.

— Измерьте температуру, и, если она нормальная, Михаил Борисович вас ждет у себя в кабинете, — сказала медсестра, оставила электронный градусник и вышла. Одежда Зины лежала рядом на стуле, аккуратно сложенная и чистая.

«Вот это сервис!» — подумала Зинаида, откладывая в сторону пищащий градусник с цифрами тридцать шесть и шесть. Она быстро переоделась, взяла свою сумку и прошла в кабинет к доктору. Выглядел Михаил ужасно, пару раз Зина видела в таком состоянии Леру и фактически всю жизнь отца и мачеху. Это состояние называлось похмелье.

— Ой, — простонал Миша, поднимая руку в знак приветствия.

— Тяжелое похмелье, — констатировала Зинаида.

— Ой, — снова выдавил из себя Миша.

Лицо его было опухшим, взгляд горящим, а руки дрожали.

Зинаида вспомнила, что впопыхах прихватила из дома початую бутылку коньяка и, вытащив из сумки, поставила ее перед Мишей.

— Лекарство, — пояснила она.

— Фея! — выдохнул он и полечился на все сто.

— Это ты в таком состоянии вчера нас лечил? — удивилась она, присаживаясь на стул и скрещивая ноги.

— Нет, что ты. Это я уже после нагрузился, все день рождения отмечали. Чертов Артур! Не мог ему отказать, он же мне много лет назад жизнь спас!

— Как это? — заинтересовалась Зинаида.

— Долгая история, служили вместе, на мине подорвался вместо меня. Он очень отважный человек — настоящий друг.

— А кто он?

— На этот вопрос даже Артур тебе не ответит, — изобразил некое подобие улыбки Михаил. — Познакомились мы еще в институте, вместе учились.

— Так он врач? — удивилась Зинаида.

— Почти. Артур ушел с четвертого курса, он прекрасно учился и хотел стать хирургом, но очень серьезно повредил себе руку, и ему сказали, что хирургом он уже быть не сможет. Он мог стать терапевтом, невропатологом, окулистом, кем угодно, только не оперирующим специалистом, но он не захотел и ушел из института, — ответил Михаил, — а потом он получил какое-то другое образование. Я так толком и не знаю, чем он занимается. Часто подолгу где-то пропадает, но денег у него «куры не клюют». Он, кстати, оставил тебе свой телефон и адрес, так что советую продолжить с ним знакомство. Это очень легкий, но порядочный человек. — Михаил протянул ей записку.

— А мне как раз не хочется легких отношений, — сказала Зинаида, но записку взяла, приняв безразличный вид.

— Тогда мой тебе совет, порви эту записку на мелкие клочки. Серьезные и долгие отношения не для Артура. — Михаил потрогал себе лоб. Он немного пришел в себя. — Хотя, может быть, он изменился, я его долго не видел…

— А он больницу уже покинул? — удивилась Зинаида, которая, если честно, хотела зайти и попрощаться с ним.

— Еще ночью, — махнул рукой Миша, — разве его удержишь? Поехал в ночной клуб допраздновать свой день рождения. Думаешь, где я так нагрузился? Мы и к тебе заходили, но ты спала, словно мертвая.

— Сами мне что-то вкололи.

— Самое интересное, что мы и Артура укололи тем же, но на него не действует, — пожал плечами Михаил, подходя к раковине и кладя мокрое вафельное полотенце себе на голову.

— Сколько я вам должна за услуги? — решила расплатиться Зина.

— Обижаешь…

— Я не бедная, я вполне могу…

— Зинаида, угомонись! Друзья Артура — мои друзья, а потом это я ему должен. Если бы не он, не было бы ни меня, ни моей клиники. Иди с миром, Зина, и если что, обращайся.

Зинаида с какой-то непонятной грустью покинула больницу Михаила, возможно, оттого, что не увидела больше Артура…

«Зина, признай, что он безумно тебе нравится. Как он может нравиться?! Ты видела его один раз! Это просто шок! Придумала себе… глаза, плечи… Зина, твой типаж — это Рафик. Мозги, порядочность, а это непонятно что! Даже посторонние люди предупреждают, что он ненадежен. Эх, Зина, почему тогда все время думаешь о нем? Забудь все, что произошло, как страшный сон, и Артура тоже. Он — плохой мальчик. Его появление в твоей жизни было странным и совпало с эротическим настроем, и ты подсознательно восприняла это как знак», — думала Зина, выходя из больницы и щурясь на солнце.

— Зинаида! — окликнул ее какой-то мужчина.

Она остановилась и с удивлением посмотрела на мужчину, она его видела первый раз.

— Вы меня не могли вчера заметить, я не выходил из машины. Это я вчера вас подвез, я шофер Артура, — представился мужчина, показывая на «Кадиллак».

— Здравствуйте, — поздоровалась Зина.

— Господин Богданов попросил меня отвезти вас домой.

— Кто?

— Артур Юрьевич Богданов.

— А… ну, конечно. Только я могу добраться сама.

— Пожалуйста, Зинаида, уважьте. Иначе Артур будет меня ругать, что не настоял, — развел руками шофер, и Зине ничего не оставалось, как согласиться. — Вас надо будет еще куда-нибудь отвезти? — спросил водитель, когда они приехали.

— Нет-нет, большое спасибо за все, и привет Артуру! — зачем-то сказала она.

— Передам, — усмехнулся водитель, вышел из автомобиля и открыл Зине дверь.

Она словно королева вышла из машины и направилась к подъезду, грациозно покачивая бедрами. Почему-то в душе Зинаиды проснулись доселе не известные ей стервозные нотки, ей до жути захотелось, чтобы ее, выходящую из роскошной машины, увидел весь двор, несмотря на то, что с хозяином авто ее ничто не связывало. Ей повезло, ее заметила одна ушлая дама, живущая у них в подъезде и все время задающая Зине вопросы:

«Ну, как дела, Зинаида? Когда замуж? Ты подумай, ведь не девочка, а детей когда рожать будешь?! Все одна и одна! Когда же мужиков водить начнешь? Когда кого найдешь? Все миллионера красивого ждешь? Не дождешься!» — желала ей «добрая» знакомая Алла.

В данный момент лицо Аллы представляло мечту стоматолога, рот был максимально открыт, и легко можно было бы добраться до любого зуба. Глаза при этом словно остекленели.

— Здравствуйте, — сглотнула Алла, почему-то впервые обратившись к Зинаиде на «вы», — и — ты это откуда? Почему на такой машинище? — немного пришла в себя соседка.

— Вот теперь всегда буду на такой ездить, соседям придется потесниться. Нашла миллионера! — ответила ей Зина, внутренне ликуя.

— Да ты что? Не врешь?

— Обижаешь! Ты же сама мне все время пророчила.

— Понятно, а кто он? Молодой? Красивый? — забросала ее вопросами Алла.

— Ты же сама и отвечаешь на свои вопросы.

— Свободный? — задала еще один провокационный вопрос соседка, округляя глаза.

— Представляешь, да.

— Ой, не верь им, Зина. Что называется, поматросит и бросит!

— А мне все равно, главное, чтобы поматросил, — ответила Зинаида, провожая глазами «Кадиллак» и понимая, что больше никогда не увидит ни его, ни его владельца… Она-то себя хорошо знала и понимала, что никогда не позвонит ему первая. Зачем? Да и что она ему может сказать? Зина себе не хотела признаться, что Артур ей понравился, а уж самой позвонить ему было равноценно признанию в любви.

— Ну, ты даешь, — снова протянула Алла, — а друга у него нет? Для меня?

— Узнаем.

— Он что, уже и ремонт тебе делает? — спросила Алла. — Всю ночь что-то у тебя делали. Люди хотели жаловаться, но работники ЖЭКа их быстренько успокоили.

Зинаида распрощалась с Аллой и побежала скорее к себе домой. Она думала, что встретит хаос, битое стекло, продуваемую всеми ветрами квартиру. Вместо этого ее глазам предстали идеальный порядок и чистота, совершенно новая стеклянная крыша. Если бы не боль в ребрах и огромная корзина с розами в центре комнаты, то Зинаида могла бы подумать, что случившееся ночью ей просто привиделось.

Она подошла к благоухающим розам и вытащила оттуда конверт с запиской, которая гласила:

«Еще раз прости меня за причиненное беспокойство. По вопросам моральной компенсации и лечения звони моему секретарю Насте, пишу ее телефон».

Подпись в конце послания гласила: «Карлсон, внезапно рухнувший с крыши».

Зинаида несколько раз перечитала записку. Почему-то она почувствовала даже не легкое разочарование, а просто катастрофу, так как в записке не было и намека на то, что Артур хотел бы с ней снова встретиться.

«Еще влюбись, дурочка! С какой радости он должен встречаться со мной? От недостатка женского внимания Артур явно не страдает. Зачем ему немолодая уже тетка, закоренелая холостячка с испорченным характером? Не думала, что я стану такой пессимисткой», — размышляла Зина, уныло осматривая свои апартаменты, не сохранившие и следа странного присутствия Артура. Конечно, она твердо могла быть уверена только в одном, что она никогда не опустится до звонка секретарю Насте, чтобы снять с него еще какие-то деньги. Произошел несчастный случай, ей оказали помощь и восстановили крышу, и бог с ним. Зина бросила свою сумку на кровать и подошла к холодильнику, у которого передняя панель была зеркальная. Взглянув на себя, она поняла, что в эту ночь в чем-то очень изменилась. С ней произошло что-то неожиданное, пусть и не слишком хорошее, но все-таки хоть какой-то сюрприз в серой жизни. Это как сказочное мгновение, промелькнуло, но запомнится надолго.

Вторым сюрпризом был Рафик Олегович, явившийся вслед за ней в помятом, криво застегнутом пиджаке и коротких, как всегда, брюках.

— Зина, что-то мне нехорошо, — выпалил он с порога.

«Только этого мне еще не хватало», — мелькнула мысль у Зинаиды.

— Что случилось?

— Я чувствую, что делаю что-то не то, что я тебя теряю. Какая-то суматошная ночь… Приехал извиниться, а получилось еще хуже! Зина, я не хочу тебя ни в чем подозревать, я не имею на это права, но я боюсь, что ты от меня ускользнешь. Можно войти?

— Не валяй дурака, Рафик. Ты же знаешь, что можешь войти ко мне и днем, и ночью. Ты мне друг! — махнула рукой Зинаида и потащилась снова к холодильнику.

— Я даже не стал волноваться за твое здоровье.

— Все забыто! Рафик, мне сейчас надо ехать в аэропорт, встретить одного господина и произвести на него впечатление. Вот скажи мне, пожалуйста, о каком впечатлении может идти речь, если у меня все лицо иссечено осколками?

Рафик рассмотрел ее лицо с интересом ученого-археолога, нашедшего раритет.

— Ты вполне можешь сказать, что ты из индейского племени сиу и тебе нанесли эти рубцы в детстве, — как всегда честно ответил Рафик, чем окончательно добил Зину.

— Ну, спасибо на добром слове, — отозвалась она, — так я ему и скажу. Ух, навязала мне Лера этого иностранца, зная, что я владею немецким и английским, а от самой, ты посмотри, ни слуху ни духу. Девочка отрывается! — Наскоро проглотив пару тостов с сыром и от нервного расстройства чуть ли не коробку шоколадных конфет, Зинаида понеслась в Шереметьево.

Глава 5

Зина была обладательницей красного автомобиля корейского производства. Лихачить за рулем Зинаида себе не позволяла. Ездила она очень правильно, ни на что не отвлекаясь, словно за ней всегда наблюдала скрытая камера. У Зинаиды всегда все было в порядке: и документы, и права, и аптечка, а также все мысли в голове. Поэтому, когда ее остановил работник дорожной службы, она спокойно протянула ему права, даже не глядя в его сторону.

— Лейтенант Попугаев, — представился он.

— Я в этом не виновата, — рассеянно ответила Зинаида.

— Не хамите, Жалейко, тоже не фонтан фамилия! — насупился лейтенант.

— Вы остановили меня, чтобы оскорблять? — поинтересовалась Зинаида.

— Я остановил вас, потому что вы проехали на красный свет, — спокойно ответил Попугаев.

— Я?! На красный свет?! — Удивлению Зины не было предела. — Вы не шутите?

— Какие уж тут шутки! Вы спровоцировали на дороге очень опасную ситуацию.

— И что вы будете делать? — затаив дыхание, спросила Зинаида.

— Выпишу штраф, — пожал плечами лейтенант.

— Это долго? — спросила Зина.

— А вам никогда не выписывали штрафы? — усмехнулся Попугаев.

— Никогда! — настолько четко и честно сказала Зина, что он ей почему-то сразу поверил.

— Ну, надо же, обычно женщины за рулем получают очень много замечаний. — Лейтенант приподнял фуражку и заглянул к ней в машину.

— Со мной это впервые, я в шоке, но я не возражаю, просто спешу, мне надо встретить одного иностранного гостя. Так что выписывайте штраф, или как это у вас там принято? — Зина посмотрела на него.

— Что у вас с лицом? — вместо ответа спросил Попугаев.

— Это долгая история, но все уже разрешилось, я была у врача, честное слово, — сказала Зина.

Лейтенант Попугаев принял не простое для себя решение.

— Знаете, что… Жалейко, езжайте-ка вы… домой! Похоже, что вам действительно досталось. Не надо пугать иностранных гостей.

— Спасибо за комплимент, — сдвинула тонкие брови Зинаида, — а как же штраф?

— На первый раз прощаю, — выдал Попугаев.

— Спасибо, — поблагодарила Зина, взяла права и нажала на педаль газа. У нее в голове не укладывалось, что она нарушила правила дорожного движения.

«Надо брать себя в руки, что это я так расклеилась? Так и погибнуть можно! Надеюсь, что Михаил Головко не пропустил у меня сотрясение мозга»?

Она благополучно доехала до Шереметьево, оставила машину на платной стоянке и прошла в зал ожидания, стуча каблуками, гордо подняв голову и стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на нее люди, успевшие рассмотреть ссадины на лице.

Она порылась в своей сумке и достала очки для дали. Табло аэропорта сообщало, что самолет, который ей был нужен, уже совершил посадку.

«Успела!» — подумала с удовлетворением Зинаида и поспешила вместе с толпой встречающих в зал.

«Как я его узнаю?! — вдруг подумала она, — он известный актер в Германии, но я не смотрю немецкий кабельный канал, да и вообще далека от мира искусства, особенно немецкого».

Зина увидела людей с табличками, на которых было написано, кого встречают.

«Даже удивительно, что я не подумала об этом, обычно я предусматриваю все», — сказала Зинаида сама себе, увидев пассажиров, прилетевших из Германии.

Зинаида почувствовала себя еще более глупой, когда ей пришлось каждые двадцать секунд выкрикивать «Тони Лимбман». Некоторые иностранцы даже шарахались от ее диких возгласов.

Импозантного высокого мужчину с густой шевелюрой, вальяжной походкой человека, любившего жизнь и знавшего в ней толк, Зинаида выхватила взглядом сразу. То, что это Тони Лимбман, Зина почему-то поняла моментально. Она отделилась от толпы и пошла ему навстречу, натянуто улыбаясь.

— Я рада приветствовать вас на российской земле, — сказала она ему по-немецки, обрадовавшись уже тому, что хотя бы язык она не позабыла после перенесенного стресса. Мужчина большими глазами с прищуром ощупал ее стройную высокую фигуру в узких джинсах, туфлях на каблуках и розовой водолазке, немного не доходящей до талии, что выглядело очень сексуально. Его полные губы моментально расплылись в довольной улыбке.

— О, я знал, что в России красивые женщины, но не думал, что настолько.

— Благодарю. — Зина чуть было не присела в реверансе.

— Что с лицом, крошка? Издержки производства? — спросил Тони.

— Да, производственная травма, — согласилась Зина, не совсем понимая эту игру слов. Тони Лимбмана сопровождали три человека. Двое из них с непроницаемыми лицами были явно телохранителями, а вот молодая девушка в кудряшках могла быть кем угодно.

— Мне сообщили, что меня будет ждать машина, но что пришлют такую очаровательную спутницу, не сказали, — продолжал он расточать комплименты. — Вы актриса? Я не видел ваши работы.

— Нет, нет, я не актриса, но меня попросила вас встретить и помочь поселиться в гостинице наша известная актриса, которая надеется с вами работать, — объяснила Зинаида.

— О, я надеюсь, у меня будет много напарниц, — улыбнулся, обнажив белые, ровные зубы Тони Лимбман, — я ведь звезда!

«А от скромности он не умрет. Бедная Лера, с кем ей приходится работать. Он не только страдает звездной болезнью, но еще и бабник».

— Я надеюсь, что и вам достанется какая-нибудь милая роль, я вижу в вас потенциал, — выдал ей Тони.

«Он точно ненормальный, от своего раздутого самомнения он даже не слышит других людей, я ведь только что говорила, что не актриса», — подумала Зинаида и натянуто улыбнулась.

— Я могу сопроводить вас в гостиницу? — спросила Зина, которой совершенно не хотелось с ним общаться, но она не могла подвести подругу.

— Конечно, беби! Места всем хватит! — улыбался Тони.

— Вы уже знаете, куда вас отвезти? У вас забронирован номер? — спросила Зинаида.

— Конечно, детка, у меня уже все забронировано, не беспокойся, расслабься, — обнял ее за плечи Тони и повел в сторону выхода к припаркованным автомобилям.

При выходе на улицу на них буквально набросились журналисты и фотографы. Зинаида еще и раньше заметила этих бесцельно шатающихся молодых людей с фото— и видеоаппаратурой, но она не думала, что все они здесь ради Тони. Она мгновенно прищурилась от вспышек фотокамер, Тони же, наоборот, расцвел и заискрился, фарфоровая, наигранная улыбка снова заняла свое дежурное место, он развел руками, приглашая окружающих поаплодировать ему. Народ возликовал и захлопал в ладоши с большой охотой. Зинаида готова была провалиться сквозь землю.

«Наши звезды скромнее себя ведут, — подумала она в очередной раз, — эко его клинит. Господи, а ведь не бог весть какая знаменитость, я-то вот вижу его в первый раз!»

— Слышишь, дорогуша, у нас тут заминка с переводчиком, переведи журналистам мои ответы, — наклонился он к Зине, обдав ее запахом каких-то горячительных напитков и ядреной туалетной воды. Зинаида даже содрогнулась. Тут же подбежала толпа молодежи в кепках и рваных джинсах и начала скандировать на английском языке: «Тони — ты суперзвезда! Тони — ты революция! Тони — ты лучший!»

По довольному лицу Тони было понятно, что английский он знает, трудности в общении у него вызывал только русский язык.

Зинаида взяла протянутый ей микрофон и начала переводить приветственное слово Лимбмана.

— Дорогие друзья, я очень рад, наконец, посетить Россию. Мне очень приятно, что в России меня знают и любят. Всю жизнь я работал только для зрителей, нес свое искусство в массы и всегда хотел всем помочь и вселить уверенность в других людей, — говорила Зина, еле удерживаясь от того, чтобы не добавить от себя, что это не она несет такой бред, а всего лишь дословно переводит.

— Тони, мы хотим тебя! Тони, возьми нас! — визжали какие-то фанатки.

Обкуренные, совершенно невменяемые девицы задирали свои футболки с изображением прилетевшего артиста и показывали всем свою грудь.

Зинаида перевела Тони возгласы и сексуальные призывы его поклонниц в России. Тони быстро затараторил:

— Дорогие девушки, я буду ежедневно проводить кастинг в загородном доме «Конниково», где будем проживать я и моя съемочная группа. Всех жду! Всех целую! — Он послал воздушный поцелуй, а Зина перевела эту пламенную речь визжащим от восторга девушкам.

— Как вам удается сохранять такую форму? — спрашивали журналисты.

— Правильный образ жизни, минимум выпивки и максимум хорошего секса! — хохотнул Лимбман.

— Вам не надоела ваша актерская работа?

— А вам бы она надоела? К тому же я талант и самородок, и грех было этим не воспользоваться, — ответил Тони. — А теперь, друзья, простите, охрана говорит, чтобы мы освободили проход. Пресс-конференция не была заявлена в аэропорту! Жду новых встреч с вами! Всех люблю! Ваш, и только ваш Тони!

«Вот ведь индюк надутый!» — Зинаида искренне обрадовалась не тому, что это все закончилось, а что она вообще не связана с миром шоу-бизнеса.

Она попыталась сказать, что приехала на своей машине, но Тони ничего и слышать не захотел, просто втащил ее в свой арендованный «Кадиллак». Туда ж поместились и охрана, и молчаливая девица.

«Ладно, потом заберу», — с тоской подумала Зина, вспомнив закон парных случаев, так как впервые за свою жизнь она с интервалом в один день ехала снова на этой длиннющей машине. Теперь-то она уже могла пренебрежительно сказать: «Ах, накаталась я в этих «Кадиллаках», ничего особенного»…

Тони что-то обсуждал с девицей яростно и зло. Зинаида прислушалась. Она предлагала ему культурную программу по Москве, посещение Красной площади, Оружейной палаты и много чего еще, а он настаивал на каких-то кастингах, которые войдут в Книгу рекордов Гиннесса.

Зина смотрела в окно, как мимо «Кадиллака» проносятся деревеньки Подмосковья. Она поняла, что Тони Лимбман арендовал подмосковный частный пансионат. Ей было без разницы, лишь бы туда ходили такси, чтобы потом вернуться за своей машиной. Вот эта громадина уже свернула с основной трассы. По обе стороны от «Кадиллака» простирался густой, дремучий лес.

— Русь! Лес! Медведь! Водка! Секс! — Выдал на русском языке господин Лимбман и снова неприятно рассмеялся, чем вверг Зину в шоковое состояние.

«Только бы мне из этой глуши выбраться. Увижу Леру, убью, к чертовой матери, чем спасу ее от общения с этим дебилом».

Они ехали по лесу довольно долго, и, что удивительно, по относительно ровной, хорошей дороге, но когда наконец прибыли к месту назначения, Зина поняла, почему подъезд к «Конниково» был столь ухожен. На расчищенной территории перед входом на турбазу «Конниково», как гласила вывеска, стояли машины одна дороже другой. Навороченные джипы, «Мерседесы», «Лексусы», «Порше» и такие, каких Зина и не знала. По всему этому великолепию она поняла, что, во-первых, на турбазе собрались гости, и, во-вторых, гости нешуточные. Она даже не знала, радоваться ей или нет.

Эта турбаза не фигурировала ни в каких туристических путеводителях, Зинаида это точно знала, так как несколько дней просидела в Интернете, подыскивая путевку для Лериной мамы и Лериной дочки. Она просмотрела сайты более пятидесяти компаний, занимающихся туризмом в Подмосковье, и ни разу не видела турбазы «Конниково», а если учитывать ее феноменальную фотографическую память, то Зине можно было верить.

Встречали их лимузин у ворот с большой помпой. Огромный каравай, в середину которого была воткнута солонка в виде фаллоса. У Зины аж дух перехватило. Но когда она увидела девушек, вышедших встречать Тони Лимбмана… Они были абсолютно голые, в одних кокошниках.

«Какой ужас! — подумала Зина. — Совсем «новые русские» озверели, что о нашей стране подумают иностранные гости?»

Тони Лимбман обрадовался и потянулся к прекрасному, то есть к обнаженным девицам, выскочив из «Кадиллака», едва тот остановился. Зина только сейчас поняла свою непростую задачу напоминать Тони о том, кого он должен выбрать на главную роль, когда вокруг него полно подходящего материала… Приехавшие выгрузились из лимузина, и их тут же обступила толпа.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — выступил вперед оплывший, явно не посещающий тренажерные залы мужчина. — Искренне тронут встречать такого высокого и всеми так ожидаемого нашего дорогого Тони.

«Вот уж действительно тронут, — подумала Зинаида, — выпустить встречать гостя двух голых девиц с караваем».

Тони умоляюще смотрел на Зину, и ей ничего не осталось, как продолжить выступать в роли переводчика.

— Наш задерживается, но уже едет, — сообщила ей девушка-секретарь.

— Быстрее бы, — нисколько не стесняясь, ответила Зина и мило улыбнулась Тони в знак согласия.

— Вы для нас большая знаменитость! Легенда! Ни одной вечеринки и пьяной оргии в сауне с девками не обходится без ваших фильмов, — сообщил толстый мужик по имени Федор, по крайней мере, Зина заметила, что именно так к нему обращались.

— Карашо, очен карашо, — ответил Тони.

Зинаида испугалась, что она что-то не так перевела, и еще раз сказала своему подопечному:

— Не очень хорошее место, пахнет криминалом, то есть бандюгами. Пора отсюда сваливать! Этот Федор только что оскорбил вас, сказав, что фильмы с вашим участием можно смотреть только пьяными в сауне, с сомнительными девицами.

— Очен карашо, — продолжал радоваться Тони, — как раз то, для чего я и работаю.

— Да вы что?! Вы же артист! Вы несете в массы искусство, а здесь какой-то вертеп, — продолжала возмущаться Зина, совсем позабыв про свою ответственную миссию.

— Я сподвигаю людей на самые откровенные эмоции и чувства. Я — бог эротики и секса! Я занимаюсь этим уже много лет, и не понимаю твоего неприятия. Могли бы прислать мне человека, полностью разделяющего мои взгляды, — недовольно насупился Тони.

«Вот уж влипла так влипла! Теперь я еще и переводчиком при нем должна быть, быстрее бы приезжал настоящий переводчик. Сразу уеду, а Лере скажу, чтобы сама разбиралась со своими сексуальными гигантами, а скорее всего, просто маньяками. Не с моим менталитетом смотреть на все это», — волоклась за Тони Зина, даже не всматриваясь в лица присутствующих. Да и не надо было всматриваться, чтобы понять, что собрался один сброд. Ей даже казалось, что среди присутствующих много бандитов. А девушки все были как на подбор — молодые, кукольного вида и с большой грудью. Такой «Плейбой» на выезде». Большинство было обнажено, некоторые одеты «топлес». Зина почувствовала себя «белой вороной», причем, преклонного возраста. На ухоженной территории раскинулись шатры с деревянными лавками и длинными столами, ломившимися от простой, но от этого не менее желанной пищи.

Сочные помидоры, огурцы, горами лежавшие в тазах, выглядели так, словно только сейчас были собраны с грядок. Кудрявая петрушка, зеленый лук, укроп, кинза лежали на овощах большими пучками. Всевозможные закуски возбуждали аппетит: ароматные, хрустящие огурчики домашнего посола, красная рыба, маринованные грибочки, молодая, еще горячая, янтарная картошечка с маслом, различные сыры. В больших ведрах, наполненных льдом, торчали бутылки дорогой водки, шампанского, «Мартини» и других напитков, требующих холода. Коньяк, текила, виски ящиками стояли под столами с едой.

Жарились шашлыки. Посредине площади на вертеле жарили барашка целиком. От обилия мяса у Зины моментально свело желудок незваной судорогой, а рот наполнился слюной. Позади жарившегося барашка располагался большой открытый бассейн, где полуголые люди визжали при виде Тони и выкрикивали что-то. Только сейчас Зинаида поняла, что за «Кадиллаком», в котором они приехали, следовал целый автобус с людьми Тони. Яркие блондинки в черных чулках и с кроличьими ушами, которые были представлены как одни из лучших девушек, с которыми он работал. Стилисты, фотографы, костюмеры и еще куча, по мнению Зины, ненужного народа. Вообще суеты было много, помимо людей Тони и поклонников артиста, приехавших на турбазу ради встречи с ним, здесь много бегало обслуживающего персонала, неприметного, некрасивого, какого-то даже сгорбленного, старающегося не мешать «господам» развлекаться.

Женщины средних лет незаметно лавировали между гостями, подбирали мусор, другие на подносах ловко носили бокалы и рюмки со спиртным, которые моментально разбирались разгоряченными людьми. Зинаида перевела приветственное слово Тони, и поклонники и поклонницы артиста унесли его на руках. Тони разделся догола под возгласы «Ого!», «Браво!», «Слухи не преувеличены!» и плюхнулся в бассейн со своим «Карашо!». У него все было «карашо!». И голые девицы, тут же облепившие его со всех сторон, и вино в бокале, и еда, которую ему несли прямо в бассейн. Перевода там уже не требовалось.

Зина с ужасом смотрела, как жир капает с холеного лица Тони прямо в прозрачную воду бассейна, как девицы бесстыдно хватают его за причинное место, как народ начинает отрываться по полной программе… Зина вытерла пот со лба, и, чтобы подавить приступ тошноты, захрустела соленым огурчиком, прикидывая, откуда здесь можно вызвать такси и выпустят ли ее с этого частного междусобойчика.

— Чего скучаем? — раздался над ней громкий голос.

Зина спокойно подняла голову и встретилась глазами с тяжелым взглядом из-под кустистых бровей Федора, мужчины, устроившего прием в честь Тони.

— Я не скучаю, — ответила она, почему-то начиная испытывать страх.

Федор сел напротив, сложив короткие толстые пальцы на голом, волосатом и «беременном» животе.

— Вот не люблю я такие лица у себя на празднике, — процедил он, обдавая Зинаиду перегаром.

Она хотела обернуться в поисках этих самых лиц, но вовремя сообразила, что речь идет о ней.

— У меня несколько царапин, но…

— Да плевал я на твои царапины, я о самом выражении морды! Слышь, Артур, видел фифу?! Все бабы как бабы, а эта сидит, нервирует…

С этими словами он обратился к подошедшему к ним молодому парню с великолепной фигурой, правда, покрытой татуировками. Вокруг талии у него было обернуто полотенце, темные влажные волосы были откинутыми со лба, что подчеркивало его высокие скулы и красивые глаза.

Зина поняла, что ее сейчас хватит удар. Перед ней был тот самый человек, который, как он выразился, разбил ее «хрустальный гроб».

Глава 6

Да, звали его Артур, а больше она ничего не знала о нем, кроме того, что у него есть друг Михаил — неплохой врач. Меньше всего в жизни она ожидала встретиться с ним так скоро, да еще в таком месте. Она даже не знала, здороваться ей с Артуром или не надо. Потом Зина решила, что симпатию должен первым проявить мужчина, равно как и здороваться, поэтому она промолчала, покрываясь красными пятнами. Его глаза были холодны и безразличны, а губы кривила легкая усмешка.

— Чего базаришь, Федор?

— Да вот, видишь, краля! Сидит, пейзаж портит. Красотка, я к тебе обращаюсь. Женщины нам здесь нужны пьяные, голые и веселые, — обратился к ней Федор.

Зина понимала, что ей нельзя ему грубить, так как Федор был пьян и его явно тянуло на подвиги. Но она не хотела показывать ему, что боится и сразу сдает свои позиции.

— Я не из службы эскорта, чтобы соответствовать вашим требованиям, — ответила она, стараясь не смотреть на татуированного типа, который вел себя очень отчужденно.

«Конечно, он мог не узнать меня, а что? Запросто. Что ему запоминать какую-то тетку? Может, он прыгал в наркотическом опьянении, а потом был в болевом шоке?» — размышляла Зинаида, вертя в руках вилку, не решаясь есть при этих бандитах, хотя очень хотела.

— Слышь, Артур, а нам хамят! — Лицо Федора побагровело. — И кто? Какая-то сучка! Баба! Знаешь, зачем бабе голова! Затем, что там есть рот! — заорал Федор и рассмеялся. — Правильно, Артур?

— Даже если там и есть мозг, он должен понимать, в какой ситуации лучше молчать, а не дерзить, — ответил Артур, опираясь локтями о стол и задумчиво рассматривая лицо Зины, явно пытаясь донести до нее умную мысль.

«Он узнал меня, но почему-то не признается…»

— По-моему, ее привел Тони, — сказал Артур.

— Ну и что?! Переводчица?

— Нет, — ответила Зина, холодея внутри, — и мне пора уходить. Герр Тони прекрасно справляется и без меня, — сделала попытку привстать со своего места Зина, но была грубо схвачена Артуром и усажена обратно. Он зло прошипел ей в лицо:

— Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Не смей нос воротить, а то ведь нам ничего не стоит свернуть твою шейку.

Зинаида смотрела в его глаза и не верила своим ушам.

— Да вы… да ты…

— Молчать! — закричал он, и Зина почувствовала дурманящий аромат дорогой туалетной воды.

Федор поддержал Артура:

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Кто я? Да я же тебя забетонирую прямо здесь, в бассейне, никто и не найдет.

— Я не сомневаюсь, — прищурила глаза Зинаида, глядя на Артура, — вы только и можете, что делать гадости.

— Эта турбаза закрыта для всех, кроме моих друзей, корешей, понимаешь? Я отстроил здесь и шикарные номера, и бассейны, и боулинг, и бильярд, в общем, все, что может понадобиться моим корешам для развлечения. А уж за жратву я ручаюсь. Я так и сказал своему повару, не дожаришь или пережаришь мясо, зажарю на вертеле самого! — стукнул мощным кулаком по столу Федор так, что затрещали деревянные доски.

— И много поменяли поваров? — спросила Зина, щурясь на Артура, все-таки думая, что, может, это не ее ночной незнакомец? Может, например, это его брат-близнец? Но порезы на его плечах и руках говорили об обратном. «Как так можно прикидываться? Быть настолько безучастным и не заступиться за меня?» — негодовала она.

— Шибко умная?! — Федор прокашлялся, поигрывая толстыми пальцами на толстом животе, на котором колыхались золотые цепи с какими-то подвесками, крестами, иконами, амулетами и оберегами.

«Эх, как его прихватило… Хочет жить долго и счастливо, а то его кореша в основном живут счастливо, но не долго».

— Что ты тут сидишь, умную корчишь и пейзаж своей водолазкой с воротником до ушей портишь? Еще с Тони пришла! А я ведь ожидал от этого заморского дурня баб пораскованнее, помоложе и покрасивее. Ты как, Артур?

— Полностью согласен, — кивнул Артур, хотя на лице его пролегла тень озабоченности и беспокойства.

— Ты-то хоть порезвился с теми двумя кисками? — хохотнул Федор.

— А то! — ответил Артур, искоса посмотрев на Зинаиду.

— А что ты такой кислый стал? Давай, брат, выпьем и поедим, а потом вылечим эту бабу от высокомерия. — Федор разлил по большим стаканам коньяк.

Зинаида поняла, что настал момент уносить ноги, такое количество коньяка должно было свалить и слона. Она встала со скамейки. Федор, брызжа слюной, что-то доказывал Артуру, обнимая его за татуированные плечи. Артур же встретился с ней глазами, Зина обмерла, но никакого знака не последовало, он повернулся к Федору и вступил с ним в дискуссию.

Зина двинулась было к выходу, но не заметила от счастья, что ей дают уйти, графина с вином, стоявшего на крою стола. Она задела его рукой. Графин упал на камни и разбился вдребезги. Федор повернулся на звук и сразу переключил свое внимание на Зинаиду.

— Дорогая, а ты это куда намылилась?! Нет уж, курва, учить уму-разуму тебя буду я лично! А потом ребята присоединятся! Эй! — свистнул в два пальца Федор и тут же оказался в окружении молодых ребят.

Похоже, что это была его многочисленная охрана. Они все были трезвы и сосредоточены, еще бы, с таким лютым хозяином особо не побалуешь.

— Сама освободишь свои буфера, или ребята помогут? — спросил ее Федор, нагло улыбаясь, глаза его окончательно окосели.

Зинаида окаменела.

— Я понял! По-хорошему не получится! Разденьте эту бабу, ребята, и окуните в бассейн для усмирения гордыни.

Парни, не дрогнув ни одним мускулом на непроницаемых лицах, двинулись на Зину. Она инстинктивно отпрянула назад, споткнулась о лавку и упала, задрав ноги.

— Ату ее ребята! Хватай! Сейчас пустим по кругу, прощения просить, ползать будет, а я еще подумаю!

«Ребята» схватили Зинаиду и подняли на ноги. Они принялись стаскивать с нее водолазку и джинсы. Зинаида никогда не попадала в подобные ситуации, она стала сопротивляться и кричать истошным голосом. Она билась в их руках с самоотверженностью человека, способного умереть за свою правду, царапалась и кусалась.

— Вот черт! Дикая кошка! Федор, она сумасшедшая! — кинул через плечо один парень.

— Это-то и заводит, — заржал Федор.

Парни рванули с нее водолазку, разорвав в клочья.

— Что вы делаете, сволочи?! Отпустите меня!

Один из парней схватил Зину за волосы и поднял ее лицо вверх. Перед глазами Зинаиды предстала довольная физиономия Федора, хозяина жизни. Еще она увидела лицо Артура, и оно напугало ее. Где-то подсознательно она ждала от него защиты. Почему? Потому что она видела его открытую, добрую улыбку, такой не могло быть у плохих людей, например, тех, кто способен спокойно наблюдать за групповым изнасилованием. Еще Зина хорошо помнила, что в первую их встречу предстала перед ним не в лучшем виде, не в лучшей ситуации, и он этим не воспользовался. Но сейчас его лицо напоминало безразличную маску, на которой не дрогнул ни один мускул. Прочесть что-либо в его потемневших глазах не представлялось никакой возможности, но он смотрел на нее, и от этого Зинаиде становилось еще хуже. Она не хотела позора, а позора перед этим типом не хотела вдвойне. Почему? Зина сама не могла объяснить.

— Шеф, влить девке водки? — Спросил парень, взявший ее за волосы.

— Напои, раздень и кинь в бассейн, я смотрю, там началась групповуха. Тони зажигает! Я займусь этой девкой, Артур, ты присоединишься?

— Конечно, — спокойно ответил Артур.

— Сволочи! — снова забилась в руках бандитов Зинаида, но получила сильный удар в лицо.

Руки и ноги ее мгновенно обмякли, перед глазами почему-то оказалось небо. То бандиты завалили ее на спину прямо на стол, полили ей лицо водкой, которая проникла в глаза, в нос, в уши, в легкие и желудок. Слезы из глаз текли рекой, она беспрерывно кашляла и задыхалась, захлебываясь. С нее стянули джинсы и, перевалив через плечо, пронесли несколько метров и швырнули в воду, которая мгновенно вызвала спазм во всем теле Зинаиды. Чьи-то руки подняли ее на поверхность, но это не принесло ей облегчения. Внутри все саднило и жгло, тело сводило судорогой. Зина продолжала кричать и сопротивляться, но никто не обращал на это особого внимания.

Открыв глаза, Зина не увидела и тени сочувствия на лицах окружавших ее в бассейне людей. Они все были заняты, они совокуплялись. Зина поняла, что сейчас ее убьют морально, но предпочла бы, чтобы ее убили физически. На ней остались только черные трусы, маленькие и плотные. Какие-то люди хватали ее за голое тело…

Зина находилась в шоковом состоянии, ей и в страшном сне не могло бы привидеться, что с ней сейчас происходит. Холодная вода несколько привела ее в чувство, и Зина снова попыталась сопротивляться, что было сделать не так-то просто, так как ей еще надо было держаться на поверхности воды и закрывать голую грудь руками. Внезапно она ощутила прямо-таки удушающие объятия и увидела перед собой Артура.

— Ты… — выдохнула она, — подонок! Будь проклят! — Больше Зина сказать не смогла ничего.

Ее поразило, как ему удалось так быстро сломить ее сопротивление в одиночку, чего не смогли сделать и четверо парней.

— Подыграй мне, — тихо сказал Артур, не обращая внимания на ее проклятия и крепко целуя ее в губы.

Зина задохнулась, Артур на руках вытащил ее из воды и обратился к подоспевшему Федору:

— Ты уважаешь меня?

— Обижаешь, Артур, у нас с тобой большие дела, и у тебя большие деньги.

— Тогда эта баба моя, — безапелляционно заявил Артур.

— Ты ставишь меня, кореш, в неудобное положение. Я прилюдно сказал, что буду первым и поставлю ее на место, — набычился Федор, скользя взглядом по дрожащей и закрывающейся Зинаиде, — тем более что здесь есть за что подержаться.

— А как же уважить гостя и напарника? — не унимался Артур.

— А ты — хитрюга! Ладно, делай с ней что хочешь, но вторым буду я! — погрозил ему пальцем Федор, еле стоящий на ногах от выпитого спиртного. — Учти, теперь ты мне тоже должен!

— Всегда отплачу, — ответил Артур, прижимая Зину к себе, — и уж не сомневайся, я научу ее быть послушной девочкой.

— Научи при нас! Доставай своего дракона и…

— Нет, Федя! Я несколько старомоден и в этих делах люблю интим.

— Ладно, валяй! Любой из коттеджей твой! — Согласился Федор. — Не знал, что мы так похожи. Я тоже люблю насилие!

Артур понес свою добычу прочь от бассейна. Вслед им Федор прокричал под хохот своих охранников:

— Артур, ты там поаккуратнее! Оставь и нам с ребятами поживиться!

— Обязательно, — ответил Артур, поднимаясь по ступенькам в резной терем, ногой открывая дверь и так же ногой захлопывая ее за собой.

Артур донес Зину до двуспальной, низкой кровати под черным покрывалом и, как оказалось, с водяным матрасом и кинул ее туда. Она тут же свернулась на ней калачиком и заплакала. Он же принялся мерить коттедж шагами и проклинать все на свете.

— Черт! Черт! И еще раз — черт! Откуда только ты свалилась на мою голову?! Почему я такой осел?! Зачем я принес тебя сюда?! Вот вляпался. И что ты корчишь из себя невинность, раз занимаешься порнографией? Всю жизнь развратничаешь, а сейчас что-то нашло? Почему именно тогда, когда наши пути пересеклись?! — ругался Артур.

— Я здесь совершенно случайно! О каком порнобизнесе вы говорите? — всхлипнула Зина.

— О том самом! Только не надо делать круглые глаза и прикидываться овечкой! Ты, видимо, опытная штучка! В первую нашу встречу маньячила в сексуальном белье и наручниках и тоже говорила, что вышло случайно и первый раз. Сейчас явилась в сопровождении самого известного порноактера в мире, и опять — сама невинность! Какого черта ты не разделась и не показала класс?! Что случилось-то? Критические дни? — Артур явно был взбешен.

Зина от нелепости обвинений мгновенно села на кровати, свесив ноги и забывая, что она только в трусах.

— Какого порно… ик… какого актера?

— Самого известного, а то не знаешь… небось, уже оценила его природные данные? В каких фильмах снималась? Дашь кассетку посмотреть? — покосился на нее Артур.

— Кто порноактер? — опять не поняла Зинаида.

— Тони — Жеребец! — Огрызнулся Артур, отворачиваясь.

— Тони Лимбман? — уточнила Зина, чувствуя дрожь во всем теле после холодной воды в бассейне.

— Насколько мне известно, его фамилия Шульц.

— А где Лимбман? — Тупо уставилась на его голую спину Зинаида.

— Откуда я знаю?! — взвился Артур. — Что ты пристала ко мне с каким-то Лимбманом? Я не знаю никого с такой фамилией. Ты не сказала мне свое порноимя. Все-таки интересно знать имя женщины, которая подвела под монастырь?

— Ты сошел с ума, что ли?! Говорю, что я здесь случайно!! Я должна была встретить известного актера Тони Лимбмана и сопроводить его в гостиницу. До этого я его в глаза не видела. Когда появился этот тип, я сразу поняла, что он звезда, что он — актер, так его и журналисты называли, и звали его тоже Тони. Вот я и подошла. Потом мы приехали сюда, я и понятия не имела, что он — порноактер и что я попаду на такую оргию! Я, честное слово, говорю правду! Ну, посмотри на меня, какая я порноактриса? — сказала Зина, обращаясь все еще к спине Артура, которая, правда, внимательно ее слушала.

— Оденься, — фыркнул Артур.

— Что?

— Накинь на себя что-нибудь! — раздраженно повторил он.

Зина перевела взгляд на свои прелести и ахнула, закрываясь руками.

— Ой! Извини! Сейчас… моя одежда осталась там. — Зинаида заметалась по комнате.

В низкой прикроватной тумбочке на гнутых ножках лежали аккуратно сложенные простыни.

«Эти свиньи еще думают о чистоте, о простынях! Тьфу! По-моему, им все равно! Они могут и так, на земле, в воде, на столе, в туалете», — думала Зина, судорожно ища одежду и следя краем глаза за Артуром. Но он не подсматривал. Зина обнаружила множество коробок с презервативами, целую коллекцию порнографии, стопку неприличных журналов и большой ассортимент продукции из секс-шопа.

— Маньяки! Извращенцы! — ругнулась Зина и заглянула в ванную комнату. Только там она нашла короткий белоснежный халатик из вафельной ткани, с большими карманами, широким поясом и капюшоном.

Вытянув свои влажные волосы из-под халата и почувствовав себя увереннее, Зина подошла к Артуру и ткнула его пальцем в спину.

— Я оделась! Только откуда такая скромность?! Там столько голых женщин, и похоже, что со многими из них ты развлекался. Как насчет «двух кисок», — передразнила Федора Зинаида, очаровательно сморщив носик.

Артур развернулся к ней и первый раз за все время улыбнулся.

— Те женщины не открывают рот для разговора, а разговаривать с женщиной на умные темы, когда она раздета, я не могу, знаешь, не могу сосредоточиться.

Только сейчас Зинаида увидела его таким, каким он был у нее в квартире.

— Хотелось бы верить в твою сказку о том, что ты не того встретила в аэропорту, но что-то не получается.

— А почему я должна тебя убеждать? — максимально приблизила к нему свое лицо Зина.

— А потому что я вытащил тебя из бассейна полуголую и визжащую.

— Купи себе медаль! Я не должна оправдываться, тем более перед тобой! — фыркнула она.

Артур отступил от нее.

— Тогда я пошел, жди Федора.

Он развернулся и пошел на выход.

И тут Зинаиде стало страшно, в глазах у нее потемнело, а внутри все оборвалось. Вся спесь и весь гонор мгновенно улетучились. Пусть этот человек был таким же бандитом, как и все собравшиеся здесь, но Зина поняла одно: если он ей не поможет, то она пропала. Зина вцепилась ему в плечи.

— Постой! Помоги мне! Не уходи! Что ты хочешь услышать от меня?! Я все скажу! Умоляю! Не уходи! Лучше убей меня, чем они… Помоги! — зарыдала Зина. — Не уходи!

Артур растерялся.

— Ну, не надо, что ты в самом деле? Не разводи сырость, я от этого теряюсь. Ну, не надо, Зина, прошу! Я не ухожу! Успокойся! — Он мягко обнял ее за плечи и погладил по голове. Ее страх, искренняя просьба и отчаяние тронули его до глубины души.

— Ты еще помнишь, как меня зовут? — всхлипнула Зина.

— Такое не забудешь. Я все помню, не каждый день сносишь людям крыши. Просто не думал, что увижу тебя так быстро и в такой обстановке. Совсем это, Зина, не к месту, понимаешь?

Она кивнула, все еще боясь отпустить его от себя.

— Допустим, ты сказала мне правду.

— Я сказала правду! Можешь проверить меня на детекторе лжи!

— На проститутку ты не похожа, говоришь не так, да и секса откровенно боишься, — сказал Артур.

— Так ты веришь мне?! Помоги мне уйти отсюда, и мы больше никогда не встретимся! — продолжала трясти его Зинаида.

— Сомнительное предложение от красивой женщины, — усмехнулся Артур, — а теперь честно: что ты делала у себя дома в эротическом белье, прикованная наручниками?

— Ждала мужчину, но он не пришел, — быстро ответила Зина, понимая, что ей нравится висеть у него на шее.

— И кто он? — улыбнулся Артур.

— Художник! — ляпнула Зинаида.

— А почему не пришел?

— Жена не пустила.

— А почему врешь?

— А… потому что скажу правду — все равно опять не поверишь.

— А ты попробуй.

Зина подняла голову от плеча Артура и снова максимально приблизилась к его лицу.

— Я ждала… так… любовь… ничего особенного…

— Ты одинокая?

— Да, еще один такой вопрос, и я предпочту лучше погибнуть от Феди. Ты унижаешь меня!

— Прости, но мне надо понять… я делаю глупость, но мне нужно знать хотя бы ради чего.

— Артур, я…

— А почему ты так приближаешься? Ты хочешь поцелуя? — спросил он, глядя на ее губы.

— Я одинока, но не настолько, чтобы вешаться на шею человеку, которого не знаю. Я просто очень плохо вижу, но я все еще надеюсь, что ты мне поможешь, несмотря на то, что там твои друзья.

Артур несколько отстранился от Зины.

— А там, в ванной, не было еще одного халатика?

— Нет, был только один, и я его тебе не отдам, можешь походить и в плавках, — ответила Зина, — не женщина.

— Вот именно, — буркнул Артур и сел в кресло, обтянутое черно-белой шкурой коровы, что считалось особым шиком. — Эх, Зина! Лучше бы ты была порноактрисой!

— Я так не считаю, — быстро возразила она.

Артур опустил голову.

— Это же твой друг, скажи, то есть попроси его, чтобы он меня отпустил. Может, послушает? Он тебя уважает. — Зина умоляюще смотрела ему в лицо. Она никогда так долго и так внимательно не смотрела на мужчин, но в этом случае ей это делать очень нравилось, потому что лицо Артура к этому располагало.

— Боюсь, что не послушает. К тому же мы не друзья, мы напарники, то есть партнеры по бизнесу, где стоит только зазеваться, и тебя тут же съедят. Парни разгорячены, жаждут секса и зрелищ. Там настоящая оргия, а Тони выписали на эту частную закрытую вечеринку за большие деньги для пущего понта. И ты пришла с ним, тебя захотят попробовать. Кроме того, они пьяны.

— Ты, кстати, пил с ним тоже, но что-то не выглядишь пьяным, — прищурилась Зина.

— Я ловко прикидываюсь трезвым, — хмуро посмотрел он на нее.

И тут в дверь раздался грубый стук.

— Эй, Артур! Как вы там?! Пусти дядю Федю, я вам помогу!

— Кричи! — прошипел Артур.

— Что?

— Что тебе хорошо!

Зинаида, сгорая от стыда, подчинилась и начала причитать и стонать, периодически выкрикивая:

— Да, Артур, хорошо! Очень хорошо! Давай еще!

Он даже повернул к ней лицо с удивленно поднятой бровью и прокричал:

— Федор, извини, сейчас не могу оторваться!

— Похоже, что наша недотрога перевоспитывается?

— Скоро она станет ручной, — заверил его Артур.

— Я скоро вернусь, — пообещал Федор и удалился, судя по шагам.

— Говоришь, что одинокая, а неплохо справляешься, — отметил Артур с едва уловимой усмешкой.

— Видела соответствующие фильмы.

— Да вы, Зина, нимфоманка.

— Когда я отсюда выберусь, я пошлю тебя к черту!

— Это и неудивительно. Все женщины такие, используют мужиков ради своих целей. Только одна загвоздка…

— Какая?

— Я пока не придумал, Зина, как вывести тебя отсюда без ущерба для здоровья, но пора уже начинать действовать. Наш Федор слишком нетерпелив.

Артур принес из ванной полотенце, развернул его и побросал туда кое-какие вещи, которые посчитал нужными.

— Идем, — шепнул он ей.

— Куда? — спросила Зина, устремляясь за ним.

Артур резко остановился, и она налетела на него.

— Одно правило, мадам. Слышать все, что я говорю, и моментально исполнять. Времени на мои объяснения и твои расспросы у нас может и не быть. Поэтому, если я говорю «идем», мы идем, «прыгай», значит, ты прыгаешь, «ложись», значит, ты ложишься.

— Понятно, — кивнула Зина, потуже затягивая пояс халата, словно на ней было боевое кимоно.

Артур двинулся в торцевую комнату коттеджа, открыл окно и выглянул наружу. Перед глазами простирался густой лес. Он взобрался на подоконник и легко спрыгнул на землю. Зина повторила действия Артура, правда, едва не сбила его с ног.

— Ты осторожнее, амазонка, у меня ведь сломаны ребра.

— Извини…

— Эх, Зина, наверное, я и правда идиот! Что мешало мне воспользоваться сейчас своим правом остаться с тобой наедине?

— Остатки совести, — ответила она ему и застонала, поднимая поочередно обе ноги.

— Что такое? — обеспокоился он.

— Земля вся в каких-то сосновых иголках, такое все колючее. Я не смогу идти по ней!

— Вот свяжись с бабами в походе! Идти не могу, нести тяжелое — не могу.

— Мы предназначены для другого, — попробовала пококетничать Зина.

— Этого ты мне тоже не дала, — ответил Артур и, пригибаясь, побежал вдоль дома. Зина, сразу же забыв о боли в ногах, побежала за ним, страшно боясь остаться одна.

— Мы разве не в лес? — решила уточнить Зина, но ответом ей была тишина.

Деревянные коттеджи стояли довольно плотно друг к другу, это спасало их от того, чтобы их заметили. Артур остановился у последнего дома, Зина со страхом подумала, как они теперь побегут по открытой местности, их же обязательно кто-нибудь увидит. Она опять предложила углубиться в лес.

— И что? — спросил Артур.

— В смысле? Спрячемся там на время…

— Зина, о чем ты? Что ты будешь делать ночью в лесу в таком виде? Ты замерзнешь, одичаешь, и тебя съедят…

— Дикие звери? — похолодела она.

— Даже просто комары, — ответил Артур. — Правило номер два. Раз уж ты попросила меня вывести тебя отсюда, то не выдвигай своих глупых гипотез, не разговаривай попусту.

— А если гипотезы будут не глупые? — решила уточнить Зинаида, но Артур не удостоил ее ответом.

Он хотел войти в этот крайний дом во что бы то ни стало. Зина, конечно, не понимала, зачем он менял один дом на другой, но так как находилась в полной зависимости от него, то решила молчать. Артур обогнул дом и спокойно стал подниматься по ступенькам ко входу, Зина дышала ему в затылок. Его фигура была бы безупречна, если бы не эти ужасающие татуировки. Хотя при внимательном рассмотрении Зинаиде стало казаться, что ими он маскирует свои многочисленные шрамы. Она бы хотела рассмотреть поподробнее, но, во-первых, без очков сделать это было невозможно, а в очках неудобно, и, во-вторых, очки остались у нее в сумке, брошенной где-то у бассейна.

Но огромную фигуру, преградившую им вход в коттедж, не заметить было трудно.

— Куда? — грозно спросила Артура фигура, похожая на куб.

— Нам бы уединиться, начальник. — Артур в момент стал каким-то развязным и нетвердо стоящим на ногах.

— Братан, занимайте любой другой домик, все для вас. Да можете совокупляться прямо на газончике, как собаки, здесь все так делают, — широко улыбнулся охранник. — А в этот дом нельзя.

— Почему? Нам понравилась именно эта избушка на курьих ножках, — оперся о перила совершенно «пьяный» Артур.

— Это дом самого шефа. Извини, брат, но сюда вход воспрещен, — отозвался охранник.

— Да брось ты! — хлопнул его по плечу Артур. — Расслабься! Феде не до этого! Посмотри на мою девочку, какие у нее буфера! Идем с нами! — пригласил Артур.

У мужчины основной инстинкт сработал на подсознательном уровне. Охранник вытянул шею и заглянул за спину Артура, чтобы посмотреть на то, что ему предлагали. Понятно, что он не пропустил бы эту парочку, но не взглянуть на рекламируемые «буфера» он не мог. Этих несколько секунд Артуру хватило на то, чтобы, опираясь о перила, он смог внезапно взлететь вверх и что есть силы огреть охранника ногой по шее. Великан как стоял, так и стал медленно оседать, даже не успев изменить выражение лица.

— Тише, тише, — подхватил его под мышки Артур и быстро потащил в комнату, напрягаясь всем телом, — здоровый, черт! Зина, быстро заходи и закрой за собой дверь! — скомандовал он ей.

Зина выполнила, что попросил Артур, и недовольно отметила:

— Ты что, всем будешь предлагать меня? Чувствую себя грейпфрутом на прилавке опытного продавца-азербайджанца. — Она потуже запахнула на себе халатик.

— Что делать? Здесь женщина рассматривается исключительно как товар, как дорогие машины или членство в закрытом клубе…

— Я уже говорила, что не из этого круга, — насупилась Зина.

Артур, осматриваясь и держась за бок, ничего не ответил.

— А ты, Артур, как ты относишься к женщинам в целом? — спросила Зина.

— Тебе так важно это знать? — искоса посмотрел он на нее.

— Если спрашиваю, значит, важно…

— Думаю, что не обрадую тебя. Сугубо отрицательно к женщинам в целом отношусь, но каждой в отдельности стараюсь плохого ничего не делать. Схема проста. Соблазнил, ничего не обещая, использовал; как только почувствовал привязанность с ее стороны, сразу дорогой подарок ей, себе «пепел на голову», и тут же расставание.

— А с твоей стороны бывает привязанность? Был хоть раз на месте этих несчастных, брошенных девушек? — уточнила Зина.

— Вот чего не было, того не было, — вздохнул Артур.

— У тебя психологическая травма! Точно! Это ненормально! — констатировала Зинаида со знанием дела. — И тянется это из детства. У тебя была деспотичная мать, не дающая тебе свободы, и теперь ты боишься…

Артур рассмеялся, Зина обиделась.

— Ты чего?

— Давай закроем эту тему, не забывай, что сейчас мы оба в опасности.

— Вот именно! Меня Федор убьет! — вспомнила Зина.

— Он жаждет тебя, — продолжал глумиться Артур.

— Поэтому ты и привел меня в его логово? Так сказать, угодить хозяину? — съязвила Зина.

— Нет, если уж мы отсюда сваливаем, по твоей милости, то мне здесь кое-что надо взять. Без этого я уйти не могу, — серьезно сказал Артур и пошел по комнатам в поисках чего-то. — Другой возможности навестить Федора, если я сейчас спрячу от него его любимую женщину, у меня может и не быть, — снова рассмеялся он.

— Ладно, язви… пока… — ответила Зина и пошла за Артуром, чувствуя себя в безопасности только рядом с ним, но стараясь этого явно не показывать.

Терем хозяина поражал воображение. Внутреннее убранство вобрало в себя все буйство фантазии ультрамодных дизайнеров. Причем Зина сразу себе представила, как они работали. Под дулом пистолета, за бешеные деньги Федора, понятия не имеющего о дизайне, гармонии, чувстве стиля и хорошего вкуса. Штучный паркет. Тяжелые портьеры с золотыми кистями. Стены в каких-то полосатых с золотом обоях, а потолки с безумной лепниной и росписью, как в церкви. Широкие кровати, немыслимые, вычурные пуфики, кресла, банкетки… Все это было обито атласом и бьющей в глаза парчой. Тут присутствовала мебель лучших европейских фирм и рядом — антикварные, музейные экспонаты. Зеркальные шкафы-купе ультрасовременного дизайна соседствовали с массивными, старинными шкафами из мореного дуба. Горки для посуды были забиты хрусталем, венецианским стеклом и сервизами ручной работы. В шкафах висели дорогие шубы, костюмы и платья. В каждой комнате с потолка свисала массивная люстра из переливающегося всеми цветами радуги хрусталя. Стены терема украшали картины, маски, светильники. От обилия вещей в избе рябило в глазах, и все это напоминало воровской склад. Здесь было нечем дышать. Артур чихнул.

— Черт! Аллергия на пыль, просто склад хлама!

— Картины красивые, — отметила Зина.

— Половина — подделки, — бросил на них взгляд Артур.

— А ты разбираешься в живописи? — удивилась Зина.

— Немного.

— Может, даже и картинные галереи посещаешь?

— Может, даже и посещаю, — ответил он.

Артур продолжал осматривать избу авторитета Федора.

— Вон то, что ты ищешь! — указала Зина на вмонтированный в стену сейф. — Только есть ли у нас время его вскрывать?

— Ты телепатка? Почему ты решила, что я ищу сейф? — засмеялся Артур.

— А почему ты все время смеешься?

— А ты смешная.

— Чем же это?

— Такая красивая, в нелепом халатике, строящая из себя умную и все время подслеповато щурящаяся, — описал ее Артур такой, какой видел сейчас.

Он заглянул в торцевую комнату и присвистнул. Комната впечатляла. На одной стороне во всю стену красовалось панно, на котором голые люди совокуплялись друг с другом в таких позах, что дух захватывало. Артур даже остановился и растерялся.

— Только не говори, что именно ради этой картины мы сюда и пришли, — снова прищурилась и испугалась Зинаида.

— Вся Камасутра на одной стене, — вздохнул Артур, — тебя не возбуждает?

— Что?

— Не что, а кто. Я, например?

— Нет! — слишком поспешно ответила Зина.

— Ты не женщина, а кремень! Вообще странная женщина. Когда рядом живой мужчина, ты напряжена и собрана, словно минер, а одна в своей квартире ты вытворяешь жутко эротические вещи в ожидании любви.

— Не каждый мужчина подходит под раздачу моей любви, — ответила Зина, глядя на пульсирующую жилку на его слегка смуглой шее.

— Я, видимо, нет?

— Скорее нет, чем да, — уклончиво ответила Зина.

— Понятно, когда я вытащу тебя отсюда, это превратится в твердое «нет».

— Всегда найдутся милашки, которые повторят все, что изображено на этой картине, если они, конечно, будут олимпийские чемпионки по гимнастике, — «утешила» его Зина.

— Иногда я задумываюсь, в этом ли счастье?

— Точно не в этом! — заверила его Зинаида. — Хотя откуда мне знать, что такое счастье?

— Проблемы в детстве? Отец? — Хитро посмотрел на нее Артур и получил от Зины легкий подзатыльник.

— Ты выведешь меня отсюда?

— Да, теперь я в этом уверен, чего бы мне это ни стоило, — ответил Артур и уселся за рабочий стол с выдвижными резными ящиками, на котором стоял компьютер последней модели. — Сейчас, дорогая, я сброшу на диск все, что здесь есть, и мы уйдем отсюда.

Зина пожала плечами и, пока он включал компьютер, подошла к эротической картине, чтобы рассмотреть раму, усыпанную мелкими блестящими камешками.

— Это не брильянты, — пояснил Артур, — скорее всего, кристаллы Сваровски, так что выковыривать их не стоит, пустая трата времени.

— Ты и в этом разбираешься? — пожала плечами Зина, только сейчас заметив в его темной шевелюре седую прядь.

— Немного…

— Посещаешь ювелирные выставки, салоны и ломбарды?

— Угу, — буркнул Артур, нажимая на клавиши и явно нервничая.

Зина переместилась к противоположной стене, на которой под тонким стеклом помещалась коллекция великолепных ножей, кинжалов и кортиков от простых до золотых именных, инкрустированных драгоценными камнями.

— Правда, что оружие тоже притягивает взгляд? — спросил ее Артур, ожесточенно сражаясь с компьютером, но, видимо, все-таки успевая наблюдать за ней.

— Согласна. Металл, призванный убивать, даже если ему не суждено сделать это никогда в жизни, чем-то завораживает.

— Энергетика… — протянул Артур, не отрываясь от компьютера.

— Скорее душа, вложенная мастером, — ответила Зина, натыкаясь взглядом на бутылку «Мартини», открытую, призывно зовущую, и плитку шоколада. — Я поем? Честно говоря, я такая голодная.

— Только не переусердствуй с алкоголем. Пьяная женщина… я за себя не отвечаю!

— Помни о милашках! — предостерегла его Зина и накинулась на шоколад, шурша оберткой.

Артур мучился за компьютером еще минут пять, с каждой минутой бледнея и покрываясь потом.

— Черт! Черт! Черт! Все на замке! Явно здесь поработал не Федя, а какой-нибудь ушлый программист! Неужели я уйду ни с чем?! Катастрофа! Но оставаться здесь становится уже опасным! Уходим, Зина!

Зина, нагрузившаяся на голодный желудок «Мартини», отпустила тормоза.

— Охранник-то не очнется, шеф?

— Не сейчас еще, — ответил Артур, разочарованно пялясь в монитор.

— А что тебе надо-то? — Зина покачнулась.

— Хотелось бы перекачать все, что есть в компьютере, а уж потом бы разобраться, что к чему, но все тщетно, — ответил Артур.

— Всего лишь? — фыркнула Зина. — Ну-ка, уступи даме место!

— Ты что? Ого, набралась! Зина, остынь, это не пасьянс разложить в компьютерной игре… — сказал Артур.

— Я сказала, уступите тете место! У тети есть не только выпуклости, но и голова, которая работает, — разошлась Зина, выгоняя его из-за компьютера, — вот как раз пасьянсы я не раскладываю, не умею, никогда не теряла своего времени на это. А что касается цифр, то с ними я очень даже дружу!

— Зина, нам пора уходить!

— Одну минуту! — Зина приблизила свое лицо к экрану монитора и застучала по клавишам вслепую.

Артур удивленно смотрел на ее красивое лицо.

— Давай диск! — скомандовала Зина.

Артур вытащил из коробки, лежавшей на столе, диск и протянул Зине. Та выхватила его и вставила в компьютер, запуская какую-то программу.

— Еще диск, одного будет мало! Я буду сбрасывать только ту информацию, которая была засекречена, — пояснила Зинаида.

— Что значит, была? — не понял ошарашенный Артур.

— Сейчас все будет на дисках, минуту терпения, — Зина зевнула, — вот бы сейчас поспать, ан нет! Все какие-то проблемы.

Артур смотрел на нее во все глаза.

— Как это у тебя получилось?

Зина молча выдала ему два диска, аккуратно уложенных в коробочки, и поправила грудь.

— Влияние силикона на мозги! Так у вас принято, у мужчин?

— Я не знаю, я серьезно. Ты кто по образованию, Зина?!

— Браво!! Явный прогресс! Ты во мне уже учуял образование! Так, глядишь, и человека узреешь! — обрадовалась Зина. — А по образованию я физик и математик, извините. Я вообще-то не дура, Артур, честное слово! Это ты на меня так плохо влияешь.

Артур взял диски, поцеловал ее в щеку и метнулся к шкафу с одеждой со словами:

— Ты гений! Ты пугаешь меня, Зина! Честное слово! Нельзя быть и красивой, и умной одновременно! Это пугает и настораживает!

— Ну, прости, — вздохнула Зина, — это пугает всех, кроме Рафика.

— Кто такой Рафик? Опять он! Зина, смотри, начну ревновать! — Артур возился в шкафу, вытаскивая какую-то одежду и коробки. — Зина, надень мужские носки, новые, запакованные, и кроссовки тоже новые, конечно, не твоего размера, но зато сможешь нормально ходить.

Сам он надел черные спортивные штаны Федора, футболку цвета хаки и кроссовки. В кармане бездонных спортивных штанов исчезли нужные вещи, а за пояс Артур заткнул несколько кинжалов из коллекции, выбирая по одному ему известному принципу, предположив, что огнестрельное оружие припрятано в сейфе. Выглядел он в широких и коротких спортивных штанах комично, но Зина ничего не сказала по этому поводу. Она, в белом банном халатике, с длинными, худыми ногами в кроссовках черт знает какого размера, смотрелась не лучше.

Они вышли из дома, как и вошли, и почти сразу же столкнулись лоб в лоб с двумя парнями с рациями в руках. Парни явно растерялись, увидев эту странную парочку.

— А где Вован? — один из них не нашел ничего глупее, как спросить об этом.

— Вован отдыхает, — успокоил его Артур, сразу же нанося мощнейший удар в грудь, сбивая с ног и еще успевая крикнуть Зине: — Отвлеки другого!

Установка слушаться Артура во всем, пока они не выберутся отсюда, уже успела закрепиться в Зине. Она легко дернула за поясок халата и распахнула его, обнажая грудь. Артур, увернувшийся от повалившегося на него парня, и второй охранник молча уставились на нее. После этого Артур получил от него по лицу, и они вместе покатились по лестнице, изрыгая проклятия. Зина запахнулась и побежала за ними.

— За нами гонятся! — крикнула она Артуру.

Артур вывернулся из-под немного неуклюжего охранника и, отвесив ему сильный удар на прощанье, поднялся на ноги, слегка покачиваясь.

— Вон они!! — доносились вопли. — Держи их!

Артур, не поворачивая головы на выкрики, схватил Зину за руку и понесся по территории к выходу.

— Это чистое безумие! Вход охраняется! — пыталась докричаться Зинаида, чувствовавшая себя щепкой в его мертвой хватке.

Слова ее уносил ветер… Подбежав к воротам, Зина поняла, почему Артур бежал именно сюда. Всю территорию турбазы огораживал высоченный забор с колючей проволокой по периметру, и выбраться действительно можно было только через ворота. Но навстречу им бежал огромный мужик размером с танк и тоже в броне, то есть в бронежилете. Он был преисполнен решимости выслужиться перед хозяином.

— Ну… сейчас я… уничтожу… разорву. Стоять! Лицом… в асфальт! Замотаю… забетонирую!

Если честно, то Зина очень испугалась и не совсем понимала, почему Артур решил пойти с этим танком в лобовое столкновение. Конечно, выбор у них был небольшой, но вот так оканчивать свою жизнь самоубийством тоже было явно лишним. А когда она увидела второго охранника с пистолетом в руке, высовывающегося из окна «сторожки», напоминавшей кремлевскую башню, она поняла, что они пропали. Артур, почти поравнявшись с монстром в броне, резко кинулся на землю и в подкате своим телом сбил его с ног. Грохот, который произвел этот верзила, упав с высоты своего роста, можно было сопоставить только с раскатом грома или с землетрясением. Броненосец, как терминатор в своем панцире, проломил бы при падении толстый слой асфальта, если бы он был. Артур действовал очень быстро и живо, Зинаида едва успела заметить, как еще в подкате он выхватил нож и метнул его в другого охранника с пистолетом. Оружие тут же выпало у того из руки, и он, схватившись за свою раненую руку с торчащим из нее ножом, ввалился внутрь «сторожки».

Артур вернулся к своей первой жертве, уже пытавшейся встать на ноги, и сделал одну невероятную вещь. Если бы Зинаида не увидела это своими глазами, она бы ни за что не поверила. Сильнейшим ударом рук Артур сместил пластины в его бронежилете, так что парню стало не до преследования, он еле дышал.

Зина чувствовала себя участницей нового реалити-шоу на выживание. Причем сама она для выживания не делала ровным счетом ничего. Всех бандитов укладывал этот, не такой уж и мощный, парень с дикими глазами.

— Что стоишь? Передумала уносить ноги?! — крикнул он ей, толкая плечом ворота и распахивая их настежь.

Зина, очнувшись, побежала за ним на автостоянку.

— Ну, какую выбираешь? — хмыкнул он.

— Как какую? А мы поедем не на твоей?

— Ключи от моей машины остались там же, где и твоя сумка, да в ней и бензина было в обрез. Предлагаю выбрать любую другую! — сказал он, впервые оглядываясь назад, словно подстегивая Зинаиду к более быстрому выбору.

— Ну что ж, тогда эту! — кинулась она к «Феррари».

— Ого! Вот это выбор!

— А ты думал, я выберу по цвету? — усмехнулась Зина.

Он камнем выбил окно, открыл машину под оглушающий рев сирены и рванул панель. Действовал Артур со скоростью актера, играющего главную роль в фильме «Угнать за 60 секунд». Он мгновенно оборвал провода и соединил нужные, сигнализация работать перестала, а мотор завелся. Артур открыл дверь Зине, просить ее прыгнуть внутрь уже было не надо, так как она влетела туда пулей.

Озверевшие люди Федора выскочили за ворота и бежали к ним. Артур сразу рванул с бешеной скоростью, ловко вырулив из ряда машин на дорогу, и понесся прочь. Зинаиде казалось, что им вслед даже стреляли. Она инстинктивно втянула голову в плечи, а Артур совершенно серьезно кинул ей:

— Поищи в бардачке пистолет, надо отстреливаться!

Зина сначала посмотрела на Артура, потом на дорогу, затем в боковое зеркало и потянулась к бардачку. Артур прыснул со смеху.

— Это была проверка! Ну, Зина, ты даешь! Неужели и правда отстреливалась бы? С тобой можно ходить в разведку!

— Да ты!.. Да я!.. — от возмущения Зина не знала даже, что сказать. — Проверяльщик!

— Я честно обещал вытащить тебя оттуда и вытащил… почти. — Смотрел он все время в зеркало заднего вида.

— Погоня? — выдохнула Зина.

— Думаю, что будет, но также думаю, что она будет безуспешной. Пока они найдут ключи, пока двинутся всей толпой, мы уже будем далеко, а при въезде в город я уйду от них легко. Машину ты выбрала соответствующую. Ее не просто догнать, кстати, почему ты ее выбрала?

— Опять проверка? Я чувствую себя на вербовке в секретные службы, — покосилась на него Зина, только сейчас замечая, что по лицу, вернее, по виску Артура течет кровь. — Эта модель машины с двигателем в четыреста семьдесят лошадиных сил способна развивать скорость триста миль в час, к тому же у нее отличная маневренность, — ответила Зина.

— Ты и это знаешь, сумасшедшая блондинка?

— Хватит обо мне, кто вы, мистер герой? С одного удара всех. Только одна царапина на виске.

— Ага! И то получил ее тогда, когда отвлекся на тебя.

— Сам сказал: отвлеки! Ну, я и отвлекла! А чем я еще бы отвлекла? Вот ты зачем смотрел, не знаю, — поежилась Зинаида, — и вообще давай забудем этот неприятный инцидент.

— Почему, было очень приятно, — засмеялся Артур.

— Все-таки ты невыносим. Я это поняла сразу, как только ты свалился на меня.

— Женщина-физик, — хмыкнул Артур, — спасибо тебе за диски. Я, получается, работал кулаками, а ты головой.

— Мне одна мысль тут в голову пришла…

— Ну?

— Если я встретила в аэропорту не того Тони, где же настоящий господин Тони Лимбман?

Артур посмотрел на нее дикими глазами.

— Нам ехать в аэропорт, встречать еще одного извращенца? Тогда твоя душенька будет довольна?

— Он не извращенец, он актер, и я обещала подруге его встретить.

— Ты как охотничья собака, взяла след и…

— Я просто подумала, что как-то нехорошо получилось с настоящим Тони, да и Лерку подвела.

— Ты осталась жива, и это лучшая новость на сегодня, — повернул лицо к дороге Артур.

Машина мчалась на бешеной скорости.

— Это благодаря тебе, — вынуждена была признать Зинаида, — спасибо!

— Не за что! — безмятежно отмахнулся он, машина слегка вильнула в сторону и снова выровняла свой ход.

— Скажи мне, Артур, а…

Зинаида не смогла закончить свой вопрос, так как он напрягся и чертыхнулся.

— Все-таки погоня, — догадалась по его лицу Зина.

— Нарисовался один «Ламборджини». Ну ничего, не от таких уходили. — Артур максимально сконцентрировался на дороге. — Только сейчас не отвлекай меня, а то с тебя станется, и тогда мы улетим в кювет, — попытался еще пошутить он. — Не бойся.

— А я и не боюсь, почему-то мне кажется, что даже если нас настигнут, то ты расправишься со всеми бандитами. Ты так спокойно свалил всех этих горилл, а они были много крупнее тебя.

— Дело не в размере, то есть Федор сделал ставки не на тех лошадках. Они, я имею в виду телохранителей, у него все здоровые внешне, но совершенно бесполезные в деле.

— Не буду спорить, я в этом ничего не понимаю, а ты явно профессионал своего дела, — ответила Зинаида.

— Жалейко, молодец! Мне нравится твоя покорность, — снова хохотнул Артур, постоянно перестраиваясь из одной полосы в другую и резко уходя на третье транспортное кольцо.

— А если нас остановят гаишники? — вдруг забеспокоилась Зина. — Мы же угнали машину!

— Мы спасали твою честь! — ответил Артур. — Машину мы где-нибудь кинем, нам чужого не надо, хотя там собралась такая публика, что вряд ли они будут заявлять об угоне в милицию. Такие люди вообще стараются как можно дальше быть от правоохранительных органов. Не отстает пока, но и не приближается, — прокомментировал Артур.

Его темные, красивые глаза зорко следили за дорогой, и Зина могла беспрепятственно его рассматривать. Правда, кровь, текущая с виска, все-таки мешала разглядеть его досконально.

— Посмотри все-таки в бардачке какие-нибудь бумажные салфетки, — попросил Артур, — а то того и гляди глаз кровью затечет.

Зина выполнила его просьбу и с удивлением уставилась на аккуратно сложенные в бардачке прозрачные мешочки с белым порошком.

Глава 7

— Нет? — спросил Артур.

— Знаешь, не ту машину мы выбрали, в кино бы сейчас сказали, что служба госнаркоконтроля получит очередную благодарность за изъятие крупной партии наркотиков, — вяло ответила Зина, с ужасом понимая, во что она сейчас вляпалась. Все ее неприятности до этого росли, как снежный ком, который наконец-то ее и подмял под себя.

Артур бросил взгляд на находку Зинаиды и присвистнул:

— Ничего себе! Несколько килограммов героина! Да, не хотел бы я сейчас, чтобы нас остановили сотрудники милиции.

— Но теперь-то ты точно не можешь просто так бросить эту машину, полную наркотиков, — у Зинаиды включилась гражданская позиция.

— Почему не могу? Машина не моя, наркотики не мои, пусть сами ищут и разбираются, — беззаботно ответил Артур, резко въезжая во двор, затем вправо, тут же влево, и оказался на какой-то улице с односторонним движением.

— Ух! Думаю, что «Ламборджини» — хорошая машина, но ее хозяин не знает, где сейчас наш милый «Феррари», — усмехнулся Артур.

— Как ты можешь быть таким беспечным? Машину могут найти дети, а там наркотики. Нет, я так не могу! Артур, если ты не хочешь, можешь выходить, я сама отвезу эту машину в милицию. Прямо на Петровку.

Артур даже слегка сбавил скорость.

— Ты с ума сошла! Что ты им расскажешь?

— Всю правду.

— Что угнали машину…

— Что угнала машину. Хочешь, я даже имени твоего называть не буду?

— Ага, сама справилась со всеми бандитами… Ложь на ложь… тебя схватят и впаяют по полной программе.

— А как же наша гражданская позиция? — не сдавалась Зинаида, опять приближая к нему свое лицо и буравя взглядом. — Вылезай из машины! Я повезу сама себя.

— В тюрьму! Или в первый же столб. Дорогая, долго ты будешь так пристально рассматривать меня? Что во мне такого интересного? Где твои очки?

Зинаида мгновенно потеряла весь свой боевой настрой.

— Боже мой!

— Что?

— Артур, помоги мне!

— Что опять?! Как что, так сразу же: Артур, помоги!

— У меня в сумке остались и ключи, и паспорт с моим адресом, и очки, и кошелек, — продолжала Зинаида.

— Что? Поедем назад за сумкой? Нет! Лучше шантаж! Позвоним Феде и скажем, вы нам сумку с очками, а я вам ваши наркотики!

Зина, подслеповато щурясь, повернула к себе зеркало заднего вида и поправила прическу.

— Наверное, я плохо выгляжу, раз не действуют мои чары. Я ведь не о сумке, я о паспорте с адресом. Они же приедут ко мне и спросят: «Где «Феррари» с их грузом?»

— Правильно мыслишь, — улыбнулся Артур, — а ты им прямо так с порога, да отдала я ваш «Феррари» на Петровку, или теперь решишь попридержать? Только не думаю, что они тебя оставят в живых после того, как ты вернешь им наркотики, — продолжал глумиться Артур.

— Что же мне делать? — хлопала ресницами Зинаида.

— Лечь на дно! — смеялся Артур, явно пребывающий в прекрасном расположении духа. — Пуститься в бега!

— Какое дно? Какие бега? Я — честный человек! Кристальной души, так сказать! Я научный сотрудник, у меня свой кружок юннатов, я читаю лекции по высшей математике на английском языке для наших и иностранцев, я пишу диссертацию, я занимаюсь общественной работой, я…

— Хватит! Сейчас ты раздавишь меня психологически!

— Я не для этого, я к тому, что я не могу идти… как это?.. На дно.

— Тебе выбирать, или дно, или пуля в лоб, — невозмутимо пожал плечами Артур, ведя машину по каким-то одному ему известным проулкам.

Зина тупо уставилась в лобовое стекло, все плыло у нее перед глазами, руки ее теребили подол банного халатика.

— О чем думаешь?

— А ты настоящий моральный садюга. Сначала обрубил мне все концы, загнал зверя в клетку, а теперь наблюдаешь, как я буду в ней дергаться? Я очень рада сейчас впервые, что у меня нет детей, что подруга в данный момент неизвестно где, родителей уже нет, только один человек может считаться моим родственником… Артур, ему может грозить опасность?

— Опасность сейчас может грозить всем, кто связан с тобой, — пожал он голым плечом.

Спасало то, что стекла в машине были тонированные, поэтому они беспрепятственно смогли доехать до центра Москвы в таком виде.

— Тогда мне надо срочно к ней.

— А кто это?

— Да так… — отвернулась Зина, — моя мачеха-алкоголичка.

— Родной человек? — поднял красивую темную бровь Артур.

— Это трудно понять, у меня их было много, я имею в виду мачех. Все они меня били и выгоняли из дома, а Оксана была другая. Пила беспробудно, но я к ней привязалась. К кому-то ведь надо было привязаться? — словно оправдывалась Зина.

— Расскажи мне, — попросил Артур, возвращая зеркало заднего вида в исходное положение и с удовлетворением отмечая отсутствие каких-либо преследователей. Они выиграли время, а в Москве он уйдет от любой погони.

— Тебе это интересно или просто отвлекает? — спросила Зина.

— Не сомневайся, очень интересно.

— Оксана была много моложе других мачех, которых отец приводил в дом после смерти мамы. Она была, конечно, старше меня, но по своей сути младше. У меня было полное ощущение того, что я стала мамой в четырнадцать лет, а Оксана — моя дочка, ждущая не молока, а водки. Она по своей внутренней сути была добрая и беззащитная. Понимаешь?

— Понимаю, — вполне серьезно ответил Артур, останавливая машину.

— Она мне дала какие-то силы. Как объяснить? У нее родители были алкоголики, и она стала тем, кем стала, и я, глядя на Оксану, четко понимала, что могу закончить так же… Если бы не Оксана, то я, может быть, и не добилась бы того, что имею. Возвращаясь домой после школы, я всегда чувствовала, что кому-то была нужна, а это очень важно, хотя бы для того, чтобы просто не залезть в петлю. Кого-то ждали любящие родители, сестры, братья, собаки, а меня человек, который должен был выпить, иначе он мог просто умереть. И это правда. Кто знает, что стало бы со мной, если бы не Оксана? Я могла начать курить травку, пить, гулять, а так я не могла себе этого позволить. Ведь я за нее отвечала! Если я не заработаю, я не смогу купить еды и водки, и, значит, моей подопечной будет плохо. Это странная связь и странная привязанность, не знаю, понял ли ты? — осторожно покосилась на Артура Зинаида.

— До конца это может понять только тот, кто побывал в твоей шкуре, Зина. Несчастливое у тебя было детство.

— Это факт, — заметила Зина, — зачем мы остановились?

— А мы приехали.

— Куда? — удивилась Зинаида.

— Туда, где тебя не будут искать, — ответил Артур невозмутимо. — Надеюсь, ты поняла, что все серьезно?

Глава 8

Зинаида посмотрела в окошко. Они стояли в каком-то дворе, вероятно, в центре Москвы. Большие, старой постройки дома, плотно окружающие их со всех сторон, и маленький двор, куда не проникал ни один солнечный лучик. Создавалось впечатление, что они находятся в колодце.

— Куда ты меня привез? — еще раз спросила Зина, боясь выходить из машины.

— Ты попросила меня помочь тебе? — уточнил Артур, поворачивая к ней лицо.

Кровь с рассеченной кожи виска течь уже перестала, засохнув тонкой коркой темного цвета.

— Ну, я должна как-то это… домой попасть? — сказала вконец растерявшаяся Зина, никогда не бывавшая в таких переделках ранее.

— Ты понимаешь слово «нельзя»?

— А как же? А что же? — пыталась включить свой аналитический и всегда такой трезвый ум Зинаида, но сейчас он ей явно отказывал. Причем присутствие рядом этого человека не шло на пользу ее собранности с мыслями. — У меня же нет ни одежды, ни денег, ни зубной щетки, черт побери!

— А на что нам друзья?

— Так моя подруга неизвестно где…

— Сейчас нужны «скрытые друзья», тебя могут искать у твоих обычных друзей. Это и хорошо, что твоей подруги сейчас нет, значит, ей не грозит опасность.

— А кто такой «скрытый друг»? — заинтересовалась Зинаида.

— Это я, — представился Артур.

«Он издевается надо мной», — подумала Зина, а вслух произнесла:

— А почему я должна полностью доверять тебе, ничего толком о тебе не зная? Только потому, что мне больше деваться некуда?

— Сама и ответила, — усмехнулся Артур.

— Не выйду из машины, пока ты мне не объяснишь.

— Что?

— Я встретила тебя среди сомнительных личностей, попросту бандитов, как потом выяснилось, еще и наркоторговцев, и я должна полностью доверять тебе? Что тебе помешает позвонить Федору, вернуть ему наркотики и убрать свидетеля, то есть меня?

— Глупые вы, женщины! — вздохнул Артур.

— Скорее недальновидные.

— Зачем мне увозить тебя от Федора, а затем сдавать ему?

— Потому что я узнала, чем вы там занимаетесь, и теперь стала опасна и для тебя, — ответила Зинаида, не моргнув глазом.

— Вот сейчас бы мне рассердиться и плюнуть на тебя!

— Так что мешает?

— Необъяснимое чувство долга перед тобой, Зина! — выдохнул Артур.

— Я освобождаю вас от этого чувства.

— А я себя нет.

— А я с возрастом стала вредная и упрямая и требую отвезти меня домой.

— Это твое окончательное решение?

— Окончательное и бесповоротное, — подтвердила она.

Артур включил мотор и тронулся с места.

— Знаешь, где я живу? Хотя, конечно, знаешь. Ты же был у меня, — поразмышляла вслух Зинаида.

В полном молчании они доехали до дома Зины, припарковались и вышли из машины. Зинаида здравомысляще не стала возражать, чтобы Артур поднялся вместе с ней. Почему-то Зина не удивилась, что именно сейчас, будучи в банном коротком халате и с голым по пояс мужчиной в вытянутых спортивных штанах и с рассеченным виском, она снова встретилась с любопытной соседкой Аллой. Конечно, не каждый день можно было увидеть такое выражение лица. Зинаида постаралась принять непринужденный вид. Она подъезжала к дому то на «Кадиллаке», то на «Феррари», а рядом с ней, видимо, шел ее миллионер, хотя видок у Артура был тот еще…

— Здравствуйте, — поздоровалась Алла с Зиной, глазами поедая Артура.

— Здравствуй, Алла, ты еще здесь будешь?

— Ну… наверное.

— Не посмотришь за машиной? Она такая дорогая, мы быстро выйдем из дома, честное слово! Ради меня! — попросила Зинаида, которой не давало покоя содержимое бардачка «Феррари».

— Мне что, делать больше нечего, как сторожить машину твоего любовника? Я — не сторож! — внезапно категорично заявила Алла, поджимая и без того узкие губы.

Артур развернулся с полпути, подошел к Алле и, глядя ей в глаза, проникновенно сказал:

— Конечно, вы не сторож! Вы одна из самых очаровательных женщин, которые встречались мне на жизненном пути. Вы можете посидеть в удобном салоне и послушать музыку, мы с Зиной уйдем ненадолго, а вы просто сделаете нам маленькое одолжение. Я буду вам очень признателен. — После этой пламенной речи Артур поцеловал Алле руку, открыл дверцу, чтобы она «смогла посидеть в удобном салоне», и улыбнулся.

Зинаида все это время молча наблюдала за ними. С лицом Аллы произошли разительные перемены, оно подобрело, помягчело и расслабилось, соседка даже порозовела и засмущалась.

— Ну ладно, чего там, покараулю, что мне стоит.

— Чем ты ее загипнотизировал? — спросила Зинаида у Артура, следуя за ним по пятам в подъезд.

— Обаяние, только природное обаяние.

— Многим женщинам ты так вскружил голову?

— Этим не хвастаются.

— Ага! Этим только пользуются, — Зинаида вошла за ним в лифт нажала на кнопку последнего этажа.

— Со временем начинаешь понимать, что ценить надо не количество, а «какчество», — полушутя-полусерьезно сказал Артур, — вот если бы заиметь в коллекции такой трофей, как ты, Зина…

— Ну и что? Купил бы себе медаль? — улыбнулась она в ответ, так как у нее не осталось сил сердиться на него.

— Бери выше — орден!

Лифт наконец-то выпустил их из своего чрева, а то обстановка внутри уже накалялась.

— Постой здесь! — сразу же предостерег ее Артур.

— Перестань! Все хорошо! Это моя квартира! В любом случае, они еще не успели сюда прийти. Я должна забрать вещи.

— Стой здесь! — Артур оттеснил Зину к лестнице и направился к ее квартире.

— Ну, что? — спросила Зина, видя, что он очень осторожен и прислушивается.

— Ты всегда оставляешь свою квартиру открытой? — тихо спросил Артур и, не дожидаясь ответа девушки, толкнул незапертую, со сломанным замком дверь и, прижимаясь к стене, скользнул внутрь квартиры.

Зина похолодела, она боялась поверить в то, что Артур был прав и в ее квартире рылись посторонние люди. Она не смогла устоять на месте, несмотря на животный страх, охвативший ее, и двинулась за ним, осторожно и с замиранием сердца.

— Артур, — жалобно позвала она, заходя в квартиру.

Зине не надо было надевать очки, чтобы увидеть, что все в ее квартире было перевернуто. Все шкафы вывернули свое содержимое на пол вместе с ящиками, словно их вырвало. Какие-то милые сердцу Зинаиды вещички были попросту разбиты, кровать сдвинута с места.

— Вандалы, — прошептала она, ей даже почудился чужой запах в квартире, словно те, кто посмел лапать ее вещи своими грязными руками, ушли отсюда совсем недавно.

— Еще теплый, но уже мертвый, — почесал затылок Артур, наклоняясь над чем-то.

— Ты о чем?

— Скорее о ком… Знаешь, Зина, у тебя в комнате покойник.

Ничего более нелепого и более страшного Зинаида не слышала в своей жизни. Она заглянула за опрокинутое кресло.

Вытянувшись в струнку, лицом в потолок, на полу среди груды разбросанных вещей лежал мужчина, и его вид говорил сам за себя. То есть становилось сразу понятно, что перед вами труп, все его лицо представляло кровавое месиво, застывший взгляд мертвых глаз был ужасен.

— О боже! — закрыла рот рукой Зина.

— Ты знаешь его?

— Кого? — не поняла Зина.

— Этого мужчину? Это не твой Рафик?

— Кто? Это?! Нет, конечно! Боже упаси! Я его не знаю!!

— Странно, — опустил голову Артур.

— Чего странного-то?

— Интересная ты, Зина! В твоей квартире лежит мертвый мужик, и ты не знаешь, кто это?

— А должна? — внимала каждому его слову Зинаида.

— Но квартира-то твоя, — начал развивать мысль Артур.

— А мужик не мой! Точно не мой! — быстро прервала его Зинаида, радуясь, как дитя.

— И это не кажется тебе странным?

— Нет, — честно ответила Зина, — мою квартиру взломали, не видишь, что ли? Мало ли кто сюда мог войти, плохо стало человеку…

— У него голова размозжена.

— Неудачно упал… Что? Размозжена? Боже мой! Не знаю, Артур! Я тут ни при чем.

— Точно не Рафик? — еще раз уточнил Артур, подняв красивую бровь.

— Типун тебе на язык. Рафик совсем худой и с лысиной…

— Так, хорошо, посмотрим, — склонился над трупом Артур и начал ощупывать его карманы.

— Артур, может, не надо? Вызовем милицию, — отвернулась она.

— Ничего, мы сами, — ответил Артур, — так, вот его паспорт… будешь смеяться, но это гражданин Германии Тони Лимбман.

У Зины все поплыло перед глазами.

— Да ты что?!

— Точно, так и сказано, Тони Лимбман. Что он делает у тебя? Да еще и мертвый?

— А я знаю?! Все-таки надо было встретить его в аэропорту, может, остался бы жив? — несла полную ахинею Зина.

— Откуда он знает твой адрес? — спросил Артур.

— А я откуда знаю?! Я должна была встретить его в аэропорту, все время говорить ему о нашей звезде Лере Григорьевой и устроить в гостинице. Почему он оказался здесь, я не знаю и знать не хочу. Честно говоря, надеюсь, что это сон. Сейчас я открою глаза, и все исчезнет, — несколько нервно сказала молодая женщина.

— Мы не спим с тобой, Зина, нам обоим такой сон сниться не может.

— А если ему мой адрес дала Лера? Я его не встретила, вот он и приехал, — здравомысляще предположила Зина.

— Насколько я понял, ты не особо-то ему была и нужна. Зачем он приехал к тебе домой? — удивился Артур.

— Я не знаю! Вызови милицию!

— Смелая ты женщина, Жалейко! Под окном в угнанной машине наркотики, в квартире труп — и ни одного разумного объяснения.

— Хорошо, я позвоню, попробую дозвониться до Леры и узнать, не она ли дала мой адрес Тони Лимбману, — решила Зина, у которой со страшной силой затряслись руки. Она принялась судорожно рыться в разбросанных вещах в поисках телефона.

— Сейчас, сейчас, боже, что же это такое? Тони Лимбман, актер… Меня же Лера просила встретить… Ее шанс, ее роль… и вот… говорила я ей…

— Хватит причитать, не ты же его убила! — не выдержал Артур и протянул ей телефон, который увидел среди вещей.

Зинаида долго слушала длинные гудки на домашнем телефоне Леры.

— Нет… ее нет…

— Прослушай автоответчик, а я пойду вытащу из «Феррари» твою соседку, пока ее там тоже не… того… — сказал Артур и быстро выскочил из квартиры.

Зинаида, оставшись одна, вдруг почувствовала дикий страх. Притаившиеся маньяки, бандиты и убийцы мерещились повсюду. Зину посетили мысли о том, что убийца Тони Лимбмана не успел покинуть ее квартиру, раз тело, со слов Артура, было еще теплое, и прячется у нее в шкафу или под кроватью.

«Он услышал, что Артур ушел, сейчас вылезет и убьет меня!» — Зина могла думать только об этом.

Усилием воли она заставила себя заглянуть под кровать.

«Неврастеничка! Так и с ума сойти можно! Вот уж я трусиха и психопатка! Еще корчу из себя независимую личность, надо было довериться Артуру сразу, и все. Хотя тогда труп обнаружили бы у меня в квартире соседи, и меня объявили бы в розыск. А что изменилось сейчас? Вот вызовем милицию, и меня упекут за решетку; улики, что обнаружат рядом с моим домом и внутри моей квартиры, говорят против меня. Кто мне поверит? Во время убийства Тони Лимбмана я была с Артуром. Но его слово, что оно стоит? Похоже, что он сам уголовник, и ему никто не поверит. Достаточно того, что встретить Тони должна была я, и убили его именно у меня в квартире. А рассказ о порно— актере вообще покажется бредом…» — размышляла она, клацая зубами в ожидании Артура. Она машинально нажала на громкую связь и кнопку записывающих звонков.

— Алло, Зинаида Евгеньевна? Это Антонина из института, хотела сообщить вам, что лекции по кибернетике и робототехнике переносятся с 10 июня на 15 июня, и еще вас просил зайти декан в любое удобное для вас время. Спасибо.

После второго звукового сигнала раздался сбивчивый, тихий голос Рафика Олеговича.

— Дорогая моя Зинаида, я хотел бы еще раз встретиться с тобой и… например, пойти в театр, или кино, или… в общем, ты знаешь, что я не силен в этом, я хочу пригласить тебя туда, куда ты сама скажешь. Зина, я не очень понимаю, что происходит в твоей жизни, но все еще надеюсь… Твой Рафик.

— Я и сама не понимаю, что происходит, — вздохнула Зинаида и приготовилась слушать следующее сообщение.

— Здравствуй, Зина. Ты меня не знаешь, как, впрочем, и я тебя, но у нас есть реальный шанс познакомиться, — произнес в трубке вкрадчивый мужской голос.

«Что за ерунда»? — невольно подумала она, слушая рассеянно и невнимательно.

— Я знаю твою подругу Валерию Григорьеву, и это дает мне возможность узнать поближе и тебя. Конечно, если ты хочешь увидеть ее живой. Дело в том, что все в этом мире должно быть уравновешенно. Тебе, надеюсь, нужна твоя подруга, а мне нужны деньги. Банально? Но зато честно! Дорогая Зина, ты, конечно, можешь подумать, что я шучу или, того хуже, обманываю. К сожалению, ты не можешь воочию увидеть, в каких нечеловеческих условиях содержится твоя дорогая подружка, но, надеюсь, что ты поверишь мне на слово. Не хотелось бы присылать тебе ее очаровательные ушки или вздернутый носик… Что я могу сказать еще? Ты немедленно сотрешь эту запись и приготовишь пятьдесят тысяч долларов купюрами по сто долларов. Это мелочь по сравнению с жизнью такой доброй подруги и талантливой актрисы. Не люблю актрис, и к тому же таких ветреных, это должно тебя заставить быстрее достать деньги, так как неприязнь похитителя к похищенной может плохо закончиться для последней. Ты у нас умная — раз, значит, должна все правильно понять. Ты у нас занимаешься бизнесом, это два. И это хорошо для меня как для похитителя. Самым главным моментом является то, что я… Эй?! У тебя хватит записи на телефоне? Если нет, то будет очень обидно. Я большой трус и жутко боюсь тюрьмы, поэтому если я хоть на одно мгновение заподозрю, что ты обратилась к тем органам, которые могут засадить меня в тюрьму, я уничтожу все следы. Лера рассказала мне на досуге, что у ее подружки аналитический склад ума и выраженное логическое мышление, вот и проведи аналитическую цепочку, что я сделаю с Лерой и где зарою, чтобы никто не нашел? Что-то я устал говорить… У тебя сутки на то, чтобы достать «налик» и ждать моего звонка, сидя у телефона. Пока, Зина! Надеюсь на твое благоразумие и на то, что запись ты сотрешь».

После этого телефонный аппарат сообщил, что больше звонков на номер Зины не было. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, вернее, наоборот, впасть в панику. Она не могла поверить, что Лерку похитил какой-то псих, хотя при ее образе жизни и легкости, с какой она заводила знакомства, это было абсолютно закономерно.

В это время вернулся Артур.

— Аллу препроводил домой и был любезно приглашен на чай.

— Что же не пошел?

— Спешил к тебе, дорогая.

— Незачем… уже…

— Что так? Что такой расстроенный вид? Не бойся, в квартире наведем порядок. — Артур кинул на столик пластиковый пакет, причем, что в нем находится, Зина догадалась сразу.

— Зачем ты эту гадость принес ко мне в квартиру?

— А что? Какая разница? Не оставлять же ее в машине? Милиционерам мы все объясним, — не очень уверенно возразил Артур.

— Каким милиционерам? — очнулась Зина, теребя пальцами кончики волос.

— Которые сюда сейчас приедут. В квартире же труп. Ты, кстати, вызвала милицию? — Спросил Артур.

Зина опустилась на пол, поджала под себя ноги и закрыла лицо руками.

— Лучше бы я осталась с Федором.

— Ты что говоришь, подруга? Взбодрись! Не все так плохо, ну, подумаешь, в квартире труп и килограмма три наркотиков. — Артур попробовал на вес свою криминальную ношу.

— Артур… — подняла Зинаида на него заплаканные глаза.

— Вот только не надо этого трагического взгляда, — предостерег ее Артур, — я уже знаю, что за ним последует: «Артур, помоги мне еще раз!»

— Если женщина просит…

— Ну, что еще случилось?

— Давай вызовем милицию через сутки? — Предложила Зинаида почти что весело. — Ну, какая разница? Лежит он здесь… и лежит, пусть еще сутки полежит… Как будто мы его обнаружим через сутки, ну… как-то не замечали…

Артур посмотрел на нее странным взглядом.

— Каприз у меня такой! Просьба! Ты сейчас уйдешь, а я, честное слово, сообщу обо всем случившемся через сутки, — поклялась Зина.

— Ага, а пока будешь отстреливаться?! Какие сутки, Зина?! О чем ты?!

— А что? Он еще не начнет пахнуть…

Артур еле сдержался от смеха.

— Пахнуть!! Ну ты даешь, Зина! А как же помощь следствию?! Как же расследование по горячим следам?!

— А я ничего не буду трогать! Вот так и просижу скромно в уголке, все отпечатки останутся целыми и невредимыми! — честно смотрела на него Зинаида своими подслеповатыми глазами. — И знаешь еще что?

— Что? Слетать на Луну?

— Нет, съезди на мою работу… в фитнес-центр на Зеленой улице, найди Ольгу — моего помощника, пусть она мне позвонит и приготовит пятьдесят тысяч долларов наличными. Скажи, что я не могу приехать лично.

— Видимо, в течение суток? — Прищурился Артур.

— Я же не у тебя денег прошу, и поручителем в банке не прошу тебя быть при получении ссуды. Всего лишь передай Ольге, чтобы собрала «налик»! Если не будет, то пусть что-нибудь продаст к чертовой матери!

— Тренажеры? — уточнил Артур.

— Что посчитает нужным, она лучше меня разбирается в делах фитнес-центра. Ольга там каждый день, а я наездами.

— А ты не будешь отходить от телефона, ожидать денег, и никакой милиции? — перечислил Артур.

— И что? Всего-то сутки…

— Кто тебе должен позвонить, Зина? Кто тебя шантажирует? — спросил Артур, опускаясь рядом с ней на пол.

Зинаида покраснела.

— С чего ты взял? Что за глупость? Что за бредовые мысли?

— Я не уйду отсюда, пока ты мне всего не расскажешь, иначе вызову милицию…

— Это шантаж, ты подвергнешь большому риску жизнь человека.

— Не вынуждай меня делать это…

— Ты не из милиции? Хотя глупо тебя спрашивать об этом, ты из других рядов, то есть по ту сторону баррикад. А мне запрещено сообщать только в милицию, значит, тебе можно, — сама себя успокоила Зинаида и включила автоответчик и запись с третьего вызова, хотя не была до конца уверена, что поступает правильно.

Глава 9

Невысокий худощавый человек самой неприметной наружности вошел в подъезд дома. С ним шли двое парней в строгих костюмах. Человек показал удостоверение консьержу и спросил, нет ли свободного помещения для переговоров. Пожилой мужчина, увидев столь важных лиц, нуждающихся в его услугах, от волнения пошел пятнами.

— Да… да… конечно! Можете пройти под лестницу в мою каморку. Там, правда, тесно и…

— Это неважно! — прервал его человек, показавший удостоверение полковника милиции.

Один из сопровождающих его молодых людей вошел в комнату, указанную консьержем, и вышел оттуда минут через пять, кинув только одну лаконичную и сухую фразу:

— Чисто!

Полковник, поежившись жилистыми плечами под тонкой материей легкого джемпера, вошел в комнату. Оба парня остались на входе, застыв, как две статуи.

Полковник милиции Герман Рудольфович Паэт, эстонец по происхождению, осмотрелся в комнате. Здесь располагались узкая кровать под байковым одеялом, небольшой стол с электрочайником, черным хлебом в пакете, баночкой варенья и набором столовых приборов из алюминия, шкаф, полка со стопкой старых журналов и пыльных газет и один стул, на который Герман Рудольфович и уселся, поглядывая на часы. В этой каморке было чистенько, но очень душно.

Вскоре в нее вошел красивый молодой человек с живыми темными глазами и спортивной фигурой. Правда, выглядел он очень странно. Голый торс и явно не его размера спортивные штаны. Естественно, что это был Артур собственной персоной.

— Вы на машине не со служебными номерами? — спросил он.

— Обижаешь, все как просил, «жигуль», никто не знает, к кому я приехал, только охрану не удалось снять, приказ сверху. Но с этими лосями я больше сойду за крутого дельца, чем за полковника милиции, — закинув ногу на ногу, Герман Рудольфович с интересом разглядывал Артура, — ну и видок у тебя.

— Да как-то быстро пришлось отходить… из бассейна. Хорошо еще, что эти штаны удалось надеть.

— Артур, ты не с того начал! Мне все равно, во что ты одет, но совершенно не все равно то, что сорвана операция, которая готовилась год.

— Непредвиденные обстоятельства. — Артур сел на кровать.

— Не могло быть никаких непредвиденных обстоятельств, понятно?! Никаких! Ты больше полугода вползал в эту сеть, сотрудники наркоотдела уже предвкушали звездопад на свои погоны. Это было такое счастье, что тебя с твоей рожей приняли за своего. Чего тебе это стоило? Забыл их проверки? Забыл, что пришлось попробовать кокаин? Никому не удалось продвинуться к боссу ближе, чем тебе, всех разоблачали.

— Потому что я не мент, — повел голым плечом Артур.

— Это неважно, ты для нас был самым главным человеком в этой связке… и что? Три года мы ходим за этим Федей, знаем, что он один из крупнейших наркоторговцев, но от кого и кому пихает такие крупные партии, не удавалось узнать, хоть убей! Кстати, насчет «убей»: сколько ребят погибло? Да что я тебе все это говорю! Ты сам знаешь все это! — махнул рукой Герман Рудольфович.

Артур, сидящий напротив с несколько расстроенным видом, рассказал, как и почему он был вынужден уехать с турбазы.

Удивлению полковника не было предела.

— Ты разрушил все из-за какой-то девушки?! Ты в своем уме?! Столько сил…

— Я не мог стоять и смотреть, как ее стали бы насиловать, — ответил Артур.

— Мог и должен был… с ума сойти! И этот человек считается лучшим специалистом! Не верю! Там каждый день оргии, ты что, не привык? Какая-то проститутка…

— Она не проститутка, а даже если бы и так, я все равно что-нибудь да сделал бы, она отчаянно сопротивлялась, — ответил Артур.

— Ты понимаешь, что ты не узнал, кто покупатель? А теперь и не узнаешь! Тебе не вернуться к Федору, если только не притащить ему эту девушку, раскаяться.

— Это исключено! — грубо прервал его Артур.

— Никто другой не подберется к Феде, и на этом все… — развел руками полковник, — вся работа псу под хвост.

— Мне все равно, я не мог поступить по-другому, правда, мы уехали оттуда на «Феррари», нашпигованном наркотиками. Примерно три килограмма находятся сейчас в квартире номер тридцать два.

— Что ты здесь делаешь? К чему теперь такая секретность?

— Тут живет та девушка, я привез ее домой.

— Кто мог быть покупателем у Федора? Хоть какие-то предположения?..

— Я не выяснил.

— Этот порноактер?

— Нет, он был выписан из Германии для шумихи, понта и отвлечения внимания.

— А может, это была та девушка? Тебя проверили и подставили? — прищурился полковник.

— На секунду мне пришла такая мысль в голову, когда она выбрала для побега машину с наркотиками, но потом я ее категорически отверг. Можете проверить девушку, я уверен, что ничего не найдете. Зинаида Евгеньевна Жалейко.

— Обязательно проверим. Только не понятно, как она, такая хорошая, оказалась на том «сходняке»? — спросил Герман Рудольфович.

— А я объясню, правда, эта история не совсем правдоподобна…

— Все равно хочется послушать, — сказал полковник.

И Артур поведал историю Зининого появления на «сходняке».

— И ты поверил в эти небылицы?! Да ты же — тертый калач! Какая-то несуразица получается! Встретила того, не знаю кого, и сорвала всю тщательно спланированную операцию. Почему она сразу вычислила тебя из всех присутствующих мужчин, кого можно разжалобить? — задал справедливый вопрос полковник.

— Потому что я там был единственным человеком, которого она знала, и вполне естественно, что за помощью Зина обратилась именно ко мне.

— Откуда же она тебя знала? Уже «пасла» и выследила?

— Не говорите ерунды! Мы были едва знакомы, и не по ее инициативе, а по моей. Это не имеет к делу никакого отношения.

— По-моему, ты влюблен и не можешь здраво мыслить, что-что, а такого безрассудного поступка я от тебя, Артур, не ожидал, — изрек Герман Рудольфович, прищурив глаза.

— Вы не видели Зину и не знаете ее, а я в людях разбираться научился. Она совершенно искренняя и наивная, — заступался Артур.

— Именно поэтому перепутала всемирно известную порнозвезду с тем, кого должна была встретить? — скептически добавил Герман Рудольфович.

— Потому и перепутала, что чиста, как, слеза младенца. Не узнала Тони, так как в отличие от вас не смотрит порно. Шутка! Кстати, Герман Рудольфович, вы рано радуетесь, тот, кого она должна была встретить по просьбе подруги, сам нашел ее, — сказал Артур, понимая, что переходит к другой части своего рассказа.

— Чего ради?

— А мы не знаем. Он не говорит, — отвел глаза Артур.

— Он глухонемой? — удивился полковник.

— Он мертвый, — вздохнул Артур и выложил все, что знал, своему давнему другу и педагогу.

Полковник милиции с еще большим интересом посмотрел на Артура.

— Смотрю я на тебя, какие-то ссадины на спине, на виске кровоподтек. Выглядишь странно… Ты, случайно, головой не ударился? А может, допился в компании этих бандитов и «словил белочку»? — поинтересовался Герман Рудольфович вполне искренне. — Может, тебе отдохнуть? Взять отпуск?

— Герман Рудольфович, я серьезен и я в здравом уме, только милиции сейчас нам не надо.

— А что, покойничек пусть «цветет»?

— Девушка просит сутки.

— А кто у нас девушка? Генерал?

— С ваших слов, она подозреваемая номер один, я должен остаться с ней и узнать, в чем дело. Мне она доверяет и не подозревает, что я связан с вами…

Долгий разговор закончился, и Артур поднялся обратно к Зинаиде в квартиру.

— Где ты был? Почему так долго? — кинулась она к нему.

— Проверял «Феррари» и… вообще, договорился кое о чем.

— Артур, что ты задумал? — спросила она.

— Сейчас придут люди, заберут труп и наркотики.

— Какие люди? О чем ты?

— Не бойся, уберут все тихо, милиции не будет, все будет хорошо…

— А как же потом мы скажем, где у нас что было? Как потом докажем? — волновалась Зинаида.

— Главное, чтобы ты успокоилась. Переложи свою тяжелую ношу на меня и доверься полностью, я тебя не подведу, — взял ее холодные ладони в свои теплые руки Артур и прижал к своей груди. — Никто не звонил?

— Пока нет… деньги…

— Сейчас я опять отъеду ненадолго и вернусь с деньгами и продуктами, ты должна поесть. А людей, что придут, не бойся, в квартиру пусти.

— Я все поняла, — вздохнула Зинаида.

Когда Артур снова ушел, Зинаида уже привычно осталась одна, и ей было даже не так страшно. Действительно, пришли люди с носилками и вынесли тело незнакомого для Зины мужчины. Выглядело это очень комично.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте…

— Мы за… вам должны были сказать… Артур Юрьевич…

— Да, да, да, конечно, проходите, клиент готов, то есть «жмурик» лежит, то есть не знаю, как правильно… Покойника можно забрать… — наконец разрешила Зина.

— Вы бы, девушка, не кричали истерическим голосом на весь подъезд, — спокойно сказал ей мужчина.

— Да, да, хорошо, скажите, а вы откуда?

— Артур Юрьевич не велел распространяться.

— Хорошо, молчу! — поняла Зина.

Ребята вошли в квартиру и сразу же прошли к трупу. Один из них, видимо, был медиком, он быстро обследовал тело и кивнул товарищу.

— Ничего, если мы обведем тело мелом, как оно лежало?

— Конечно, ничего, — на секунду задумавшись, ответила Зинаида, словно оценивая, испортит ли мел ее дорогой пол.

— И не убирайтесь пока, — предостерег ее другой человек, — здесь потом все обследуют.

— Хорошо, хорошо, — кивнула Зинаида, — вещи-то разбросанные хоть можно убрать?

— Вещи можно, а вот вокруг обводки ничего не трогать и шкафчики лучше открывать в перчатках.

— Хорошо, — старательно запомнила все Зинаида.

Мужчины ушли, прихватив с собой тело и наркотики. Зина даже решила думать, что это все ей приснилось… Хотя появление Артура с сумкой, где лежали пятьдесят тысяч долларов, и пакетом еды вернуло ее к действительности.

— Где ты взял деньги? У Ольги — моего зама?

— Нет, я не ездил в твой фитнес, но не волнуйся, они настоящие.

— Где ты их взял?

— Какая разница! — махнул рукой Артур. — Все равно мы возьмем эту сволочь и деньги тоже.

— Труп унесли, — сказала Зинаида, озираясь по сторонам.

— Я знаю. — Артур мельком посмотрел на контур, обведенный мелом на полу ее большой странной квартиры. — Сейчас я быстро что-нибудь приготовлю, и мы перекусим. Можно я похозяйничаю у тебя на кухне?

— Конечно, — несколько вяло ответила Зинаида, — я бы с удовольствием переложила все кухонные дела на мужчину.

— Хитрая ты какая, женщина, — улыбнулся Артур своей очаровательнейшей улыбкой и ушел с пакетом на кухню. Зинаида уже давно сняла нелепый белый халатик и переоделась в свою одежду, джинсы, отлично сидящие на ее фигуре, и немного застиранную, но очень милую футболку с Микки-Маусом и его невестой-мышкой. Это не принесло ей душевного комфорта и спокойствия. Она сейчас свой дом воспринимала не как свою крепость, а как своего врага, который все время преподносил ей неприятные сюрпризы. Зинаида попробовала себя развлечь, но не смогла. Телевизор ее раздражал, в книжке, попавшейся ей под руку, Зина читала одну и ту же строчку по несколько раз и не понимала смысла прочитанного. Ее внимание всецело поглощали меловой силуэт человека на полу, безмолвствующий телефон и шум воды из крана на кухне. Зина не привыкла, что кто-то хозяйничает у нее дома, и, не выдержав, пошла на кухню.

Артур, который, кстати, вернулся из магазина в светлых брюках и черной футболке, колдовал над сковородой. Там что-то шкворчало. По всей кухне разносился возбуждающий аппетитный аромат.

— Что готовишь? — спросила Зина, прислонясь к косяку.

— Мясо по моему фирменному рецепту, пальчики оближешь, — не поворачивая головы, ответил Артур.

— Что-то нет у меня аппетита.

— Это нервное. Все равно надо поесть.

Артур переметнулся к столу и принялся виртуозно нарезать вымытые овощи, быстро бросая их в приготовленную миску.

— Сейчас сделаем салатик…

Зинаида наблюдала, как ловко он справляется со всем.

— Поваром не работал?

— Нет, но готовить люблю, для друзей, для знакомых, шашлык, кофе в постель, — посмотрел на нее из-под челки Артур, улыбаясь.

— Как ты можешь улыбаться?! — взорвалась Зина. — Скажи лучше, какой срок мне дадут, когда все откроется? Сокрытие трупа, наркотиков… знакомство со странным типом при странных обстоятельствах…

— Лет десять, не меньше, особенно за последний пункт, — в голос рассмеялся Артур, — а я — хороший повар, буду носить тебе вкусные передачи, так что не ссорься со мной.

— Перестань! — запустила в него кухонным полотенцем Зинаида. — Я серьезно! Куда ты вывез тело?!

— Привезти назад? Хочешь довести до инфаркта свою соседку Аллу? Когда мои ребята выносили из твоей квартиры тело в пластиковом мешке, она все видела, и ей это явно не понравилось, мне стоило больших трудов уговорить ее не набирать «02». Если мы сейчас понесем труп обратно, разносчиками пиццы нам уже будет не прикинуться, она вызовет и милицию, и ОМОН заодно. Алла и так решила, что ты доводишь своих любовников до смерти. Спала, мол, баба, спала… и проснулась!

— Артур, правда, все будет хорошо? — сбавила Зинаида тон.

— Конечно, дорогая, садись, салат готов, — кивнул он ей.

— Может, все-таки надо было обратиться в милицию? — задумалась Зинаида.

— Что у вас, у женщин, за манера все время колебаться? Садись! — решительно произнес Артур.

Он метнулся к шкафчикам, где Зинаида хранила посуду, и поставил на стол две большие белые тарелки, затем разложил столовые приборы и снова улыбнулся Зине.

— Позвольте мне поухаживать за вами.

— Позволяю.

Аккуратно, сильно не перемешивая, чтобы не «убить» салат, Артур разложил приготовленное им блюдо по тарелкам. Затем открыл французскую минеральную воду, принесенную им из магазина, и разлил ее по бокалам. Кушанье на сковородке уже было готово, газ под ней выключен, мясо доходило до полной готовности под крышкой.

— Как ты думаешь, мы правильно сделали, что не обратились в милицию? Мы спасем этим Леру? — спросила Зинаида дрожащим голосом. — Я ради нее согласна на многое, она для меня больше, чем сестра.

— У тебя совсем нет родных? Кроме мачехи Оксаны? — спросил Артур.

— Родители умерли. Еще было два брата, но это вообще кошмарная история. Старшего сбила машина, а младший в скором времени умер от болезни.

— Ты их совсем не помнишь? — Артур отпил минеральной воды.

— Помню похороны, черное, обезумевшее лицо матери, снова похороны… а затем — тяжелая жизнь с отцом-алкоголиком… Я замкнулась в себе, ушла в себя и в свое образование, поэтому у меня и знакомых не очень много… но Лера всегда была в моей жизни. А ты? У тебя кто-то есть?

— Нет, — ответил Артур, — но у меня очень много друзей.

— Это я успела заметить, — усмехнулась Зина, — какой вкусный салат, просто чудо! Да ты талант!

— Спасибо.

— Артур, а ты женат? Только честно.

— Мне незачем врать, я не женат, — ответил он.

— Почему?

— А зачем? — пожал он плечами. — Да с моей работой… я не хочу никого обременять. А ты, Зина? Почему грустишь в одиночестве? Не встретила достойного принца?

— Сам спросил, сам ответил. — Зинаида захрустела салатом. — Но я рассматриваю одно предложение.

— Какое?

— Пожалуй, выйду замуж за Рафика, и не надо смеяться! — сразу же предостерегла его Зинаида.

— А я не смеюсь! — заверил ее Артур.

— Рафик, между прочим, научный работник, в тридцать лет стал уже профессором! Подающий большие надежды и… очень любящий! Он еще и Нобелевскую премию получит!

— Я не спорю! — поднял руки Артур, но Зина видела, что глаза у него смеются. Ей захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— По крайней мере, стабильные отношения намного лучше, чем ваши многочисленные, беспорядочные связи с несметной чередой подружек! — выпалила Зина.

У Артура от удивления даже глаза полезли на лоб.

— Во припечатала! Откуда ты все это взяла?! Несметная череда подружек! Во, дает! Как будто всю жизнь меня знает!

— А то нет? — прищурила глаза Зинаида. — У тебя лицо патологического бабника.

— Вот уж не знал! Спасибо, что открыла мне глаза. — Артур принес сковородку и поставил ее на деревянную подставку в центр стола. — Немного мяса. — Он положил Зине мясо на чистую тарелку. — Извини, без гарнира. Не успел.

— А дети у тебя есть? — не захотела менять тему разговора Зинаида.

— Насколько мне известно, нет, но наверняка в твоем воспаленном воображении мелькают толпы моих брошенных, незаконнорожденных детей по всей планете.

— Это смотря где ты был на этой планете, — невозмутимо ответила Зина и приступила к горячему блюду, — у… какая вкуснятина! Как тебе это удается?

— Все дело в травах, специях и правильном выборе мяса, — ответил Артур.

— Всего лишь…

— Нюансы, дорогая, нюансы…

— Я тебе не «дорогая», а Зинаида, — поправила его Зина, запивая мясо водой.

— Это-то и пугает, — со смеющимися глазами ответил он ей.

Глава 10

Их милую перебранку нарушил резкий телефонный звонок, который прозвучал настолько неожиданно и тревожно, что Зина подпрыгнула на месте. А ведь она ждала этого звонка, интуиция ей подсказывала, что это был звонок от похитителя Леры.

— Алло! — выдохнула в трубку Зинаида.

— Нервничаешь, детка? Это чувствуется по твоему голосу, и я не буду тянуть время. Деньги приготовила?

— Да.

— В милицию сообщила?

— Нет, — коротко отвечала Зина, по-другому и не смогла бы из-за спазма в горле.

— Я ведь узнаю, обманываешь ты меня или нет, и тогда вам обоим не поздоровится.

— Я готова отдать деньги. — Пустыми глазами Зинаида посмотрела на Артура, который уже и так догадался, кто звонит. — Но я хочу поговорить с Лерой.

— Обойдешься, придется тебе поверить мне на слово, она еще жива и даже находится в полном порядке. Короче… Сложишь деньги в обычную спортивную сумку, садишься в попутную машину и едешь в сторону Ярославля. Выходишь на двадцатом километре от Москвы, у поворота к деревне Киселево. Дальше километров пять идешь пешком, на развилке у деревни огибаешь пригорок и заходишь в первую же избу с торцевой стороны, калитка будет открыта. Ни с кем по дороге не разговаривать, одежда на тебе должна быть неприметной. Обдурить меня не пытайся, Леры там нет. Верну ее только тогда, когда возьму деньги. Из дома выходи прямо сейчас, время пошло.

Похититель отключил связь, Зинаида засуетилась в поисках подходящей сумки.

— Что? — спросил Артур. — Можешь сказать, что ему от тебя надо?

— Могу, — заверила его Зина и тут же слово в слово пересказала требования похитителя, не переставая собираться.

Артур думал недолго и быстро преградил путь Зине, уже бежавшей к выходу с сумкой на плече.

— Я не могу отпустить…

— Ты что? Я же все тебе рассказала! Я же доверилась! Надо спасать Леру! Без милиции! Как договаривались!

— Ты не понимаешь, Зина. Я согласился на это из-за того, что сам решил защитить вас, помочь вам.

— Как ты можешь помочь?

— В том-то и дело, что никак! Этот урод все предусмотрел. В машине не спрячешься, машина попутная, там пять километров пешком, наверняка все пространство просматривается, и он будет следить за тобой… Как я тебе помогу?!

— Значит, никак! Я должна идти.

— Нет, так не пойдет. Мы должны что-то придумать. У меня вообще такое ощущение, что ему не деньги нужны, а ты. Так не требуют выкуп, заманивая человека черт знает куда. Неприметная одежда, зайди с торцевой стороны… Все для того, чтобы никто не увидел, как ты туда входишь, значит, и выпускать тебя никто не собирается.

— Зачем ты мне говоришь все эти гадости? Ты еще скажи, что и Лера уже мертва! — выкрикнула Зина, и сама испугалась.

— Ты не остановишься? — смягчился Артур.

Зина отрицательно покачала головой.

— Будешь выполнять все, как он тебе сказал?

Она кивнула, на этот раз утвердительно.

— Хорошо, но тогда уж выполняй все, как сказала сейчас мне. Не отступай от этого ни на шаг, — сдался Артур, явно что-то придумав.

— Ты поможешь мне? Но как?

— Я подумаю…

Зинаида еще раз внимательно посмотрела в глаза Артура и вышла. Что-то подсказало ей, что она не одинока, что Артур ее не бросит.

Зинаида, уже выйдя из подъезда, подумала, не слишком ли на ней яркая одежда? Хотя она замечала, что бы она ни надела, все равно выделялась, бросалась в глаза высоким ростом, стройностью, светлыми волосами, громким голосом. Сейчас ее еще смущали красные туфли на высоком каблуке, в которые она впопыхах сунула ноги в прихожей. Зина выскочила на улицу, пролетела по двору на проспект и подняла руку, чтобы поймать машину.

Перед ней остановились «Жигули». Автомобиль был ржавым и грязным, шофер был старым и дряблым. Зинаида отказалась садиться к нему в машину, так как не была уверена, что доедет на этой развалюхе и что у нее хватит терпения ехать со скоростью двадцать километров в час.

Другая машина вместе со своим водителем, наоборот, била энергией и зашкаливала гормонами. На машину были налеплены какие-то наклейки, сияли начищенные дополнительные фары, затемненные стекла, три антенны уходили в небо. Кавказского вида шофер с горящими глазами предложил довезти «девушку с такими формами» хоть на Луну. Она здравомысляще отклонила это предложение, с таким горячим водителем они точно могли бы оказаться если не на Луне, то в кювете. Зина не поехала на «Мерседесе», так как водитель оказался пьяным, и наконец-то с радостью запрыгнула в «Ниссан» зеленого цвета с водителем-женщиной. Она несколько растерялась, услышав просьбу Зины, куда ее отвезти.

— Я вообще-то не хотела выезжать за пределы МКАД…

— Плачу двойную цену, мне очень надо, — попросила Зинаида.

— Ну, хорошо… садись, время у меня есть, — согласилась женщина.

Всю дорогу она трещала о каких-то своих женских делах, Зина же рассеянно поддакивала. Она надеялась на Артура. Если она отдаст деньги, но окажется в западне, то Артур сообщит в милицию, когда поймет, что она не вернется.

Идти, трясясь от страха, пять километров по лесу с сумкой, полной денег, тоже оказалось непростым занятием. В каждом шорохе и хрусте Зине чудился притаившийся враг. Спина ее вся взмокла, а руки похолодели, когда девушка обошла пригорок, как ей сказал похититель, и увидела ничем не примечательную избу. Ей не нравились и цвет ржавчины, в который был покрашен дом, и грязные окна, а открытая, покосившаяся калитка выглядела даже зловеще. Отступать было некуда. Сердце Зины уже готово было выскочить из груди, а тяжелая сумка с деньгами просто-таки жгла плечо. Зина огляделась и поняла, что Артур был прав: кроме зарослей чертополоха и крапивы, в окрестностях ничего не наблюдалось. Казалось, что в доме никого нет, хотя совсем нежилым его тоже нельзя было назвать. Зина буквально продралась сквозь заросли сорняков к двери и, открыв ее, вошла в полутемное помещение с запахом краски, бензина и еще какой-то гадости.

— Эй, — не своим голосом позвала Зина, не слыша сама себя из-за какой-то пульсации в голове от парализующего страха.

Темнота и тишина давили на нее. Зина сделала несколько шагов, вытянув вперед руку.

— Кто-нибудь… Я пришла! Я одна. Эй! Лера! Лера, ты здесь? Я принесла деньги. Отзовитесь.

Почти сразу же она получила ощутимый пинок в спину и одновременно подножку, из-за чего моментально оказалась на дощатом полу. Ей моментально скрутили руки за спиной и связали ремнем или веревкой.

— Что вы делаете? Отпустите! Я принесла деньги! — кричала Зина.

— Молчи, курица! — раздался грубый мужской голос, и Зинаиду рывком поставили на ноги. Но в вертикальном положении она пребывала недолго, ее тут же перекинули через мощное плечо и понесли, словно свернутый палас. Она попыталась еще что-то сказать, но была прервана ударом железобетонного кулака в бок. — Молчи, а то рот заклею!

Мужчина пронес ее через большую, темную, пустую, фактически без мебели избу и вышел наружу. Солнечный луч только на мгновение осветил лицо Зины, и она тут же снова погрузилась во мрак. Прямо у двери избы был припаркован мини-грузовик. Туда Зинаиду и бросили весьма благополучно на чьи-то костлявые ноги.

— Ой! — раздался вскрик.

Дверь за Зиной тут же захлопнулась, она оказалась в полной темноте. Зина узнала вскрикнувшего человека по голосу и не поверила своим ушам.

— Лера, это ты?

— Да… Зина?! Зинка, ты?! Боже мой, а ты что тут делаешь?!

— Как что?! Тебя спасаю!

— Да ну? И что? Удалось? — спросила Лера.

— Чего спрашиваешь, если и так все понятно, раз я здесь, с тобой, — грустно ответила подруга, — ты в порядке?

— Какой уж тут порядок! — возмутилась Лера. — Несколько дней живу, как на скотобойне. Я пробовала плакать, просить, умолять, угрожать, все напрасно! Этот похититель — настоящий монстр. Он ничего не говорит, ни на что не реагирует, словно действует по какому-то плану.

— А как же! Похищать человека без плана — полный идиотизм! — откликнулась Зинаида. — Зато он со мной говорил по телефону, требуя пятьдесят тысяч долларов.

— Вот оно что! Я думала, что он — маньяк, а тут всего лишь выкуп, — задумалась Лера.

— Да уж, не твой поклонник, это точно. Ты что, расстроилась?

— Постой! А как он мог требовать выкуп у тебя, если я ни слова о тебе не говорила? — удивилась Лера.

— Вот уж не знаю, наверное, следил за тобой и узнал о тебе все. Кто еще выложит за тебя деньги, кроме старой доброй подруги?

— И ты собрала деньги?

— Конечно, обижаешь…

— Тогда почему он не отпустил меня, а заодно и тебя сюда посадил? — спросила Лера.

— Деньги он взял, а вот нас, видимо, отпускать не собирается.

— Зина, не пугай меня! Надеюсь, ты сообщила о похищении кому следует?

— Он пригрозил, что тогда убьет тебя.

— Зина, я считала, что ты умная женщина! Мы же теперь обе в ловушке! Чем ты мне помогла? Привезла деньги, которые он отобрал? А теперь зароет нас где-нибудь в лесу! — В голосе Леры засквозили истеричные нотки.

Машина между тем взревела мотором и тронулась с места.

— Куда он нас везет? — забеспокоилась Лера.

— Ты же сама сказала — зарыть нас в лесу, — мрачно проговорила Зина, ударяясь при движении головой о стенку и корчась от боли в связанных руках. — Лера, нащупай мои руки и развяжи их, — попросила Зина.

— Ага! А ты что думаешь? Я не связанная, что ли?! Я уже несколько суток скручена по ногам и рукам. Этот садист издевался!

— Что он с тобой сделал? — испугалась Зинаида.

— Ничего такого, о чем ты подумала! Он даже не бил меня, просто держал в комнате без окон на хлебе и воде… Несколько дней без секса, без ванны с пеной, без французского шампанского и дорогих кремов для лица…

— Ага, а еще без маникюра и педикюра, — добавила Зина, — раз ты не утеряла способность шутить, значит, все не так уж и плохо.

— Эх, Зина, зря ты пошла на поводу у этого урода и приехала одна, без милиции… Куда он везет? Такая дорога, одни колдобины, точно в лес.

— Не злись на меня! Если бы ты была более разборчива в своих связях, мы не тряслись бы сейчас в этом вонючем фургоне.

— Ты это о чем? — спросила Лера. — Ты думаешь, что меня похитил тот, с кем я познакомилась? Что я так глупо попалась?! — возмутилась она.

— Эй, если вы обо мне, то я тоже здесь, — раздался мужской голос.

От неожиданности, что они с Лерой, оказывается, в этом кузове, в кромешной темноте, не одни, Зинаида даже закричала. Тут же послышался стук из кабины и злой, глухой окрик:

— Заткнитесь! А то положу всех прямо здесь!

Люди в кузове притихли, затем Зинаида прошептала:

— Кто это?

— Познакомься, мой парень, с которым я проводила чудные выходные, пока на нас ночью, подло, застав врасплох, не напал этот отморозок, связал и привез сюда. Дмитрий, — представила Лера.

— Очень приятно, Зинаида — подруга Леры, — сглотнула Зина, первый раз знакомясь с человеком, не видя его.

— Мне тоже очень приятно, — ответил мужской голос, — простите, что не сберег вашу подругу.

— Дима, прекрати! Ты ничего не мог сделать! Мы спали, когда он напал! Мы отдыхали на турбазе, Зина, глушь, меня там никто не узнал, мы чувствовали себя очень счастливыми… а этот негодяй нашу хлипкую дверь нагло взломал…

— Да не говорите ничего, и так все понятно, — сказала Зина, — он такой здоровый! Он хоть вам сказал, зачем вас похитил?

— Ни слова, — в один голос ответили они.

— Он с нами вообще не разговаривал, — пояснила Лера.

— За вас, Дмитрий, он тоже потребовал выкуп? — спросила Зинаида в темноту.

— Я не знаю, дело в том, что за меня заплатить выкуп могу только я сам. У меня нет родственников, я воспитывался в детском доме, и семьи у меня нет, — ответил невидимый Зинаиде Дмитрий.

— Пока явилась только ты, и нас сразу куда-то повезли, — тихо сказала Валерия.

— Зачем ему тогда Дмитрий?

— Откуда я знаю?! Может, просто из-за того, что он был со мной.

— Не нравится мне все это. — Зинаида задумалась, все больше соглашаясь с Артуром, что это, как оказалось, двойное похищение было очень странным, и шансов остаться в живых у них очень мало.

Ехали на грузовике они не так уж и долго, только дорога была плохой, в ямах и колдобинах, что вконец избило их связанные тела о жесткие пол и стены. Машина резко остановилась и так же резко открылась, ослепив их светом.

Высокий, мрачного вида мужчина по одному вытащил их из машины и положил в ряд на землю, усыпанную острыми сосновыми иголками и шишками.

Сморгнув слезы, выступившие от яркого света, Зина посмотрела на Дмитрия, с которым познакомилась в темноте, и была приятно поражена. Вернее, она поняла Валерию, беспокоящуюся о своей внешности даже перед смертью. Дмитрий действительно был хорош. Рост Зина оценить не могла, но фигура у него была атлетическая. Рельефные мускулы проступали через разорванную рубаху голубого цвета, испачканную кровью. Русые волосы, слегка вьющиеся и густые, обрамляли его лицо с правильными чертами, слегка смуглой кожей и мягкими карими глазами. Его лицо было в засохшей крови, что говорило о том, что хоть какое-то сопротивление похитителю Дмитрий оказал. Зина поймала его изучающий взгляд и поняла, что Диме тоже интересно, с кем состоялось его знакомство в полной темноте при таких неприятных обстоятельствах. По тому, как он улыбнулся, Зина поняла, что Дима остался доволен увиденным. Она улыбнулась ему в ответ и перевела свой близорукий взгляд на Леру. Сердце ее сразу сжалось. Лера и так-то не отличалась крепким здоровьем, а сейчас выглядела как тень. На ее бледном лице жили только два темных глаза в ореоле черных кругов. Темные волосы превратились в колтун. Из глаз текли слезы, а худые руки были все в следах от веревок. Над ними тремя, беспомощно лежащими на земле, нависла грозная тень их похитителя.

— Что вам надо? Я принесла деньги, отпустите нас, — сказала Зинаида.

Мужчина с интересом посмотрел на нее, словно рассматривал таракана под микроскопом. Его толстые потрескавшиеся губы тронула злая усмешка.

— Кто бы голос подавал! Дура безмозглая! Спасибо за деньги, они мне очень пригодятся в хозяйстве. Я за тобой следил, поэтому спасибо и за то, что ты никого с собой не привела. Хорошо, что послушалась, но для тебя это весьма опрометчиво.

— Чем это пахнет? — вдруг спросила Лера, которая была очень чувствительна к запахам. Даже от сильного парфюма у Валерии начинала болеть голова, а от запаха еды начинало тошнить. Вот и сейчас ее бледное личико скривилось в недовольной гримасе.

— Пахнет? — переспросил бандит и засмеялся. — То пахнет сырая земля с гнилыми корнями, с червяками и муравьями, ждущими вас. Я вырыл неподалеку братскую могилку. Вы не против лежать вместе?

У Зинаиды от ужаса даже дыхание перехватило, а Лера истошно закричала, призывая на помощь.

— Кричи, кричи, на несколько километров вокруг ни души. А будешь орать, с тебя и начнем. Пара ударов лопатой по голове, и тебе будет не до крика, — пробубнил мужчина и потащился к грузовику.

— Что же теперь будет? — всхлипнула Валерия. — Дима, сделай что-нибудь!

— Дорогая, я бессилен, как никогда, — ответил Дима и добавил: — Я попрошу его, чтобы он меня убил первым, это все, что я могу для тебя сделать.

— Ты всего лишь продлишь мою агонию, — всхлипнула Валерия, у которой моментально от слез на нежных щеках проступили красные пятна.

— Это абсурд! Это ненормально! Вы что себе позволяете?! За что вы хотите нас убить?! — возмутилась Зинаида.

— А ни за что, за то, что вы видели меня, и если вы сейчас скажете, что не заявите на меня в милицию, я рассмеюсь вам в лицо, — ответил этот отморозок и вышел из-за машины с каким-то самодельным обрезом, который вытащил из кабины. — Я сегодня добрый и живьем зарывать вас не буду, сначала убью, все равно выстрелы никто не услышит.

Лера закрыла глаза, тихо заскулив, Дмитрий принялся извиваться, словно это могло ему помочь освободиться от веревок, а Зина закричала, с ненавистью глядя на преступника:

— Гореть тебе в аду!!

С нескрываемым удивлением Зина увидела, что ее угроза начала осуществляться прямо сейчас, так как на бандита с обрезом вдруг прыгнул какой-то черт и повалил его на землю. Все произошло очень быстро, никто ничего толком не успел понять. Самым непонятным было то, откуда взялся этот чертик. Он словно выскочил из преисподней. Бандит явно не ожидал нападения и теперь пребывал в шоке. Зинаиде наконец-то удалось рассмотреть «чертика», и удивлению ее не было предела.

— Артур?! Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Разве не понятно? Спасаю вас! — ответил он, тяжело дыша, хотя схватка была короткой. Он победно сидел на поверженном мучителе и, выкрутив ему руки, связывал их ремнем.

— Ты его знаешь? — осторожно поинтересовалась Валерия, открыв наконец-таки глаза, а Дмитрий перестал извиваться, словно уж.

— Это мой знакомый, — подтвердила Зина, то ли с гордостью, то ли с ужасом в голосе.

— Откуда он здесь? Ты же сказала, что пришла одна, — снова спросила Лера, быстро приходящая в себя.

— Дорогая, я же сказал, что не отпущу тебя в логово зверя одну, что что-нибудь придумаю, — подал голос Артур, подходя к Зине и начиная развязывать ей руки.

— Этот маньяк следил за мной и видел, что я иду одна, — сказала Зинаида, с удовольствием глядя в его глаза.

— А я и не шел за тобой, я не стал рисковать, зная, что он может следить, — ответил Артур, развязав ей руки и перемещаясь к следующей несостоявшейся жертве, к Валерии.

— Ой, — скрючилась от боли Зинаида, растирая затекшие руки и одеревеневшие мышцы.

— Вот я и одолжил у своего приятеля мотоцикл и прибыл по адресу раньше тебя. В избе я не нашел ничего примечательного, а вот припаркованный грузовичок с полным баком бензина привлек мое внимание. Почему-то я решил, что он здесь не случайно. Под ним и спрятался, я должен был выяснить намерения преступника. Я видел, как этот маньяк закинул своих пленников в грузовик, вытащив их, как я понял, из подвала, а затем запрятал туда и тебя, Зина.

— И ты ехал под грузовиком, прицепившись к нему? — догадалась Зина. — Как ты там удержался?

— Годы тренировок бегства от ревнивых мужей, — сверкнул белозубой улыбкой на черном лице Артур.

— Охотно верю, — ответила Зина, — только зачем ты заставил нас вытерпеть этот ужас? Ты мог напасть на него много раньше, еще там, в деревне.

— Я ждал, что он отвезет вас к сообщникам…

— Ага, и мы повяжем всю банду сразу! Да ты, Артур, еще более ненормальный, чем я думала, — выдала Зинаида, растирая онемевшие и холодные руки подруги, лукаво посматривающей на своего спасителя.

Зина очень хорошо знала этот взгляд, так всегда смотрела Валерия, когда появлялся какой-нибудь мужчина, заслуживающий внимания.

— Скажи, подруга, а под этим слоем грязи и копоти скрывается симпатичная внешность? Такая же, как эта очаровательная улыбка? — томно спросила Лера, и Зина закатила глаза, успокаивая подругу.

— Вполне сносная внешность, — буркнула она.

— Я расцениваю это как комплимент. От такой суровой женщины, как ты, Зина, дождаться такого — счастье. — Артур передвинулся к последнему, третьему, узнику и сразу представился: — Артур.

— Дмитрий, — ответил тот, несколько натянуто улыбаясь. Еще бы, кому понравилось бы, что в глазах своей девушки ты выглядишь полным ничтожеством, в то время как незнакомый красавец весьма удачно ее спасает.

— Зина у нас — кремень! — подтвердила Лера. — Вокруг сердца выстроила такую крепость! Великая Китайская стена отдыхает!

Бандит зашевелился и поднял лицо в грязи, сплевывая землю и смотря на них выкаченными, налитыми кровью глазами.

— Суки…

— Он не развяжется? — забеспокоилась Валерия.

— Не волнуйтесь, — заверил всех Артур и попросил Дмитрия помочь ему закинуть этого здоровяка в кузов.

— А что теперь? — игриво спросила Лера, чем немало раздразнила Зинаиду.

«Только что чуть всех не зарыли живьем — и на тебе! Все туда же», — с укоризной подумала она, а вслух мрачно сказала:

— Что теперь? Что теперь? Танцы, твою мать!

Артур рассмеялся, а Лера сморщила свой маленький, аккуратненький носик.

— Фи, Зина! Как грубо! Тебе не идет!

— Да что ты? Хоть бы спасибо сказала! Подруга называется! Я тут ради нее рискую жизнью…

— Я обязательно отблагодарю вот этого молодого человека, — посмотрела Лера на Артура.

— Дорогая, ты не забыла, что ты со мной? — не выдержал Дмитрий.

— Я шучу, дорогой! Конечно, не забыла! Но этот человек спас нам жизнь, и я не хочу оставаться в долгу.

— Вы не в долгу. Это — моя работа, — ответил Артур.

— Что значит — работа? — не поняла Зинаида, умевшая отфильтровывать важную информацию в разговоре.

— Прости, Зина, но кое-какое отношение к следственным органам я имею, — ответил Артур.

— Ты милиционер? — оторопела она.

— Хуже. Я — «подсадная утка». Я помогаю следственным органам, внедряясь в те структуры, куда они сами по разным причинам проникнуть не могут, — ответил Артур.

— «Кадиллак» — твой атрибут? — прищурила глаза Зинаида, стараясь не показывать вида, что она шокирована.

— Это мой личный автомобиль, — «успокоил» ее Артур. — То, что я когда-то служил в органах, не помешало мне после заняться бизнесом и стать весьма состоятельным человеком, — добавил он.

— Но твоя душа просит экстрима, скучает по прошлому, поэтому ты с радостью согласился помочь бывшим коллегам, — съязвила Зина, — я-то дура не догадалась. Какие-то люди пришли, забрали труп, я верила, наивная… Теперь все ясно! Почему меня не арестовали? Наверное, ты обеспечил мне алиби? Я ведь все время была с тобой, когда в моей квартире появился труп. Так, мистер сыщик?

— Я не совсем понимаю твоего тона. Ты была недовольна, что я бандит, обвиняла меня в связях с Федором и еще черт знает в чем, теперь, когда я оказался по другую сторону баррикады, опять плохо!

— Вы вообще о чем? — Лера пыталась отряхнуться от грязи. — Какие трупы? Мы все живы!

— Знаешь, Лера, случилась одна неприятность.

— Что может быть еще хуже? — не очень заинтересованно спросила она.

— Ты просила меня встретить твоего будущего партнера по фильму Тони Лимбмана? — спросила Зинаида и, не дожидаясь ответа подруги, сказала: — Так вот, он лежит, вернее, лежал у меня в квартире…

— Лежал?! Зина, я не об этом просила тебя! Ты слишком буквально поняла мои слова «позаботься о нем»! — воскликнула Лера, судорожно отряхивая с себя землю и иголки.

— Я говорю о неприятностях, ты невнимательна! Твой Тони Лимбман лежал у меня в квартире абсолютно мертвый! — выпалила Зина.

— А разве мертвым можно быть не абсолютно? — спросил Артур, покосившись на Зину.

— Что, он настолько плох? А у меня с ним по сюжету много постельных сцен, — засмеялась Лера.

— Зина хочет сказать, что мы обнаружили у нее в квартире самого настоящего покойника, и им оказался Тони Лимбман, — сказал за Зинаиду Артур.

— Вы что, серьезно?! — после минутного замешательства произнесла Лера и недоуменно посмотрела на подругу. — Зачем ты убила моего партнера? Это же был мой шанс выйти на международный уровень!

— Совсем ты плохая стала! Хлеб, вода, стресс и постоянная диета плохо сказываются на твоей психике, — покачала головой Зина. — Зачем мне его убивать? Тем более что, как сейчас выяснилось, все это время со мной был сотрудник правоохранительных органов. Никто не знает, что этот Тони делал у меня и почему его убили.

— Я знаю, почему он пришел к тебе, — ответила Лера, хлопая ресницами, — я созванивалась с Тони, вернее, он звонил мне, и я извинилась, что не смогу лично встретить его, но что я ему рекомендую своего человека, свою подругу, с которой он прекрасно проведет время.

— С ума сошла?! — возмутилась Зина.

— Я имела в виду, что ты очень умная, красивая и свободно общаешься на иностранных языках. С тобой не стыдно пойти в любое общество. Конечно, он ответил мне, чтобы я не беспокоилась, что у него есть специальные люди в команде, которые позаботятся обо всем. Но, так как Тони большой бабник, информацией о тебе он был явно заинтересован, и вот во что это вылилось… Кто же знал, что у тебя в квартире его будет ждать убийца?

— Ты так говоришь, словно у меня в квартире убийцы тусуются круглосуточно. До твоего Лимбмана у меня все было спокойно! Как он вообще попал внутрь? Он ведь лежал в квартире, а не около нее! — ответила Зинаида.

— Я ничего не знаю! Я самая пострадавшая сторона! Мало того, что я попала в руки этого урода и моей внешности был нанесен непоправимый урон, так еще убили моего партнера, разрушив тем самым мою карьеру! — театрально закатила глаза Валерия.

— Следствие во всем разберется, — выдал загадочную фразу Артур.

Дмитрий при этом икнул и с тоской посмотрел на Леру — женщину, ставшую для него роковой, с которой ему не удались «эротические каникулы».

Глава 11

Следователь Ржанкин Вячеслав Михайлович очень любил свою работу и всегда рьяно брался за новое дело. Ему очень не нравилось, когда ему вставляли палки в колеса. Похоже, что на этот раз дельце ему попалось то еще… Известная актриса со своим дружком, женщина-ученый с исцарапанным лицом… Больше всего Вячеслава поражал типчик с внешностью, от которой женщины теряют голову, правда, тоже весь в ссадинах и порезах, в рваной и грязной одежде. По поводу него Ржанкину уже позвонили сверху, сообщив, кто он и что он, чем совсем расстроили следователя. Не так в его глазах должен был выглядеть сотрудник определенных служб, пусть и бывший.

Следователь прокашлялся и нахмурился, чтобы напустить на себя строгий и задумчивый вид.

— Да… дело-то пахнет международным скандалом. Тони Лимбман — известная личность у себя в Германии, и эта личность так трагически закончила свое существование у вас в квартире, Жалейко, — стрельнул взглядом по длинным ногам Зины Вячеслав Михайлович.

— И что? Вы же знаете, зачем он туда пришел.

— Эх, нет сочувствия у вас на лице…

— Я хоть и Жалейко, но, простите, жалости к Тони Лимбману у меня нет. Я этого человека при жизни не знала, а своей смертью он меня здорово напугал, — ответила Зинаида, а Лера прыснула со смеху.

— На вашем месте я бы не смеялся. Все из-за вас и началось, — еще больше нахмурился Вячеслав, не показывая виду, что с удовольствием смотрит фильмы с участием Леры, чем даже вызывал ревность жены.

— А что из-за меня началось? — округлила честные и наивные глаза Валерия. — Я же — жертва!

— Конечно! Именно на вас охотился этот маньяк. Он считал, что вы — воплощение порока, особенно после вашего эротического фильма, — опустил глаза в бумаги на столе следователь. — Он любил вас и одновременно ненавидел.

— Странно все это, — сказала Лера, держа за руку Дмитрия, словно ища у него поддержки.

— А этот похититель еще не прошел психиатрическое обследование, возможно, он не совсем нормален, — продолжал следователь, — но показания он дает охотно. Да, следил за вами, да, хотел покарать.

— Небольшая неувязочка! Зачем тогда просил пятьдесят тысяч долларов? — подал голос Артур.

— Олег Ревенков дает на этот вопрос пояснения, — как-то странно ответил следователь, заметно от чего-то нервничая. — Он не хотел попасть в тюрьму.

— Да что вы? — воскликнула Зина. — А вы только что говорили, что он ненормальный. Неувязочка!

Артур ткнул ее локтем, чтобы замолчала, а следователь продолжил, не спуская глаз с этой странной четверки, сидящей на казенных стульях на фоне серо-голубой казенной стены. Зрелище было не из приятных.

— Да, Олег хотел на эти деньги изготовить фальшивые документы, уехать в Белоруссию и купить себе избу, — ответил следователь, словно рассказывал жизненный план какого-то героя для подражания.

— Предварительно убив трех человек? — уточнил Артур.

— Да, оставлять кого-либо в живых не входило в его планы, — согласился Вячеслав Михайлович с долей горечи, — хотя могила в лесу была вырыта всего одна.

— Очень мило, — буркнула Зина.

— Видимо, братская, — добавил Артур.

— Фу! Как неэстетично! Лежать в одной могиле, соприкоснувшись телами… — покосилась на Артура Валерия.

— Хватит ваших острот! — обрубил Вячеслав Михайлович. — Побывали бы вы, гражданочка, у него в доме!

— Боже упаси!

— Там все обклеено вашими фотографиями! Настоящий маньяк!

— Поклонник со сдвигом, — вздохнула Лера и снова призывно посмотрела на Артура, — хорошо, что моя подруга и этот молодой человек были так оперативны.

— Короче, он во всем признался. Просто хотел избавить человечество от такой роковой красотки, от ваших пагубных глаз и эротических губ, это не я сказал, я цитирую этого одержимого! — поднял руки следователь, словно сдаваясь. — А ваш жених и женщина, привезшая деньги, просто случайно пострадавшие люди.

— Ага! Всего лишь могли бы стать двумя случайными трупами! Какая ерунда! — Зинаида просто излучала оптимизм.

— А вот с гражданином Германии Тони Лимбманом как-то нехорошо получилось, — не обратил внимания на ее реплику следователь.

— Да уж чего хорошего! Пришел в гости, и на тебе, — снова отозвалась словоохотливая Зинаида.

— Никто не держит на вас зла? — спросил Вячеслав Михайлович.

— На меня?! — удивилась Зина.

— Ну, его убили в вашей квартире.

— И что? Считаете, что нас можно было перепутать? Нет уж! У меня таких недоброжелателей нет. Тони убили из-за него самого, а уж где, это неважно.

— Уж позвольте это решать компетентным людям, — возразил следователь.

— А может быть, убитый вовсе и не Тони Лимбман? Мало ли, подбросили документы. Есть доказательства, что это именно Тони Лимбман? — задал вопрос Артур, чем вызвал к себе неподдельный интерес.

Но следователь скорчил гримасу и снисходительно произнес:

— Не думайте, что мы не проверяем всю информацию и все обстоятельства. Это он, Тони Лимбман, актер, — продолжал Вячеслав Михайлович, — семьи у Тони нет. Его родители уже умерли, братьев и сестер у него не было, а своей семьей он не обзавелся.

Зина зевнула, ощущая почему-то момент дежавю.

— Послушайте, когда мы наконец-то можем быть свободны? — спросил Артур у следователя.

— Я сам разберусь! Вы бы, Артур, вообще бы молчали! Провалить такое задание! Наркоотдел в шоке. Изъять крупную партию наркотиков и не узнать, кто покупатель! — блеснул осведомленностью следователь.

— А вы на него не давите! — внезапно вступилась Лера. — Этот парень нас спас.

— И меня спас! — добавила Зинаида.

— Ого, сколько защитников! Я бы сказал — защитниц! Говорят, товарищ Богданов всегда славился слабостью к женскому полу, — неприятно улыбнулся следователь.

— А если мы сейчас выйдем и поговорим как мужчина с мужчиной? — спокойно предложил Артур.

— И выйдем! Вы не испугаете меня своими заслугами. Бабник он и есть бабник! Вот и погорел на бабах! Спас он их, а сколько бы людей спасли, перекрыв канал поставки наркотиков?!

Артур резко встал и кинулся на обидчика, и наверняка завязалась бы драка, если бы не Зинаида, бросившаяся между ними. Артур еле затормозил, чтобы не сбить ее с ног.

— Зина, отойди! Никому не позволено лезть, куда не следует! — крикнул он ей.

— Артур, прекрати! Не хватало еще нам драки в кабинете у следователя! Он тебя провоцирует!

Следователь побагровел.

— Моя бы воля, я бы вас всех засадил! — крикнул он и швырнул им пропуска, что означало, что они могут идти, пока…

«Великолепная четверка» выкатилась из следственного управления и остановилась на ступеньках в раздумье.

— Может, отметим наше освобождение в ресторане? — предложила Лера.

«Быстро она оклемалась», — почему-то недовольно подумала Зинаида, вслух говоря:

— Ты лучше Тимофею позвони, он уже, наверное, с ума сошел.

— Кто такой Тимофей? — спросил тут же Дима.

— Мой секретарь, — отмахнулась Лера, — уже надоел своими нравоучениями.

— Я бы предпочел пойти в баню, да и вам не мешало бы привести себя в порядок после стольких дней заточения, — обратился к Лере и Диме Артур.

— А я не против общей бани! — засмеялась она.

— Вы идите куда хотите, а я домой! — сказала Зина.

— Только отдохнуть тебе там не удастся, — сообщил ей Артур.

— Это почему же?

— А там сейчас работает следственная бригада. И так как у тебя одна комната, уединиться тебе будет негде.

Зина прикусила губу, понимая, что Артур прав, но не желая сдаваться.

— Я найду, где мне укрыться. Передай своим друзьям, чтобы они там аккуратнее, чтобы не разнесли мою бедную квартиру, вернее, мой «проходной двор» окончательно.

— Может, ко мне? — крикнул ей в спину Артур.

Зина отрицательно покачала головой и начала быстро спускаться по лестнице.

Глава 12

Два небольших старых домика на окраине города составляли подшефное хозяйство Зинаиды, а именно бывшую станцию юннатов.

Улица, где располагалась станция, была тупиковая. На ней не было ни жилых домов, ни магазинов, только какие-то заводские помещения, склады. Штат сотрудников станции был минимален, фактически работая на голом энтузиазме. Сторож — одинокий пенсионер дядя Толя, уборщица — бывшая учительница биологии, она же садовод-любитель и главный эксперт по растительности Софья Зурабовна, также находившаяся очень давно на заслуженной пенсии. Да в прошлом спившийся врач-ветеринар, которого Зинаида буквально подобрала на улице и приютила на станции. Как ни странно, но Николай Федорович бросил свою пагубную привычку, которая довела его до состояния бомжа. И вот уже пять лет Николай Федорович исправно выполнял свои профессиональные обязанности, оказавшись очень даже неплохим специалистом в своей области. Жил Николай Федорович поначалу на самой станции юннатов, затем, не без помощи Зинаиды, ему была приобретена комната, и ветеринар снова обрел свое жилье. За все это он был безумно благодарен Зине и всему небольшому коллективу. Иногда ветеринар подменял сторожа дядю Толю, ночуя на станции.

Зина прошла по пустынной улице, звонко стуча каблуками, и остановилась у входной двери дома с высоким забором, который фактически было невозможно перелезть. Она нажала на кнопку звонка и стала ждать, пока ей откроют. В этот день как раз ветеринар и подменял дядю Толю, именно он открыл Зинаиде дверь. По его лицу было видно, что он крайне удивлен.

— Зинаида Евгеньевна?

— Николай Федорович, у меня в доме тру… то есть хаос, и я приехала сюда, чтобы отдохнуть и привести мысли в порядок. Не возражаете?

— Я? Да разве же это дело, вам ночевать с животными? Дорогая Зинаида Евгеньевна, я сейчас же отвезу вас к себе домой, и спокойно там выспитесь, — забеспокоился ветеринар.

— Нет, Николай Федорович, я не хочу вас утруждать.

— Вы совершенно не утруждаете меня! — искренне приложил руки к сердцу ветеринар.

Это был мужчина лет сорока пяти, с крепкой фигурой и мужественным лицом, хотя и покрытым морщинами.

— И все-таки я считаю, что четырех комнат в нашем домике для сотрудников достаточно, чтобы мы с вами в них разместились, — настаивала Зинаида.

Николай Федорович стоял, как скала.

— Зинаида… э… там не прибрано, я не ожидал… — скосил глаза в сторону Николай Федорович.

Зина почувствовала легкое беспокойство и раздражение.

— Я не поняла… я не могу войти? — прямо в лоб спросила его Зинаида, так как не любила ходить вокруг да около.

— Конечно, можете! — даже испугался этого вопроса врач-ветеринар. — Только одну минутку подождите? Секундочку! Умоляю, Зинаидочка! Это… Евгеньевна! Я, как говорится, грязные носки хоть соберу… — резко сказал Николай Федорович и захлопнул перед ней дверь. Она несколько оторопела от такого приема, но ей ничего не оставалось, как ждать у запертой двери.

«Идиотская ситуация… хорошо, что никто не видит», — подумала Зина, нервно осматриваясь.

Конечно, сразу же пришли на ум мысли о том, что ветеринар что-то скрывает. Но Зина знала Николая Федоровича уже пять лет и гнала все дурные мысли из головы. Зине показалось, что прошла вечность, прежде чем ветеринар открыл дверь и с извиняющейся улыбкой пригласил ее войти.

Зинаида вступила на территорию станции юннатов и кинула быстрый взгляд по сторонам. Ничто не нарушало вечернего спокойствия… ухоженные грядки с рассадой, легкое колыхание полиэтилена теплиц и шелест листвы…

«Конечно же, Николай Федорович здесь один, что за бредовые мысли вечно лезут мне в голову? Просто он, как мужчина, устроил здесь форменный беспорядок и испугался, что я буду ругаться и не разрешу подменять ему дядю Толю», — решила для себя Зинаида и вздохнула с облегчением.

— Вовремя вы к нам, — семенил следом Николай Федорович, — погода портится, к грозе…

— Животные в порядке?

— Обижаете, Зинаида Евгеньевна, все накормленные, все вымыто… Правда, как всегда перед грозой, некоторые волнуются и прячутся в норы и дальние углы.

— Понятно. — Зинаида поднялась по ступенькам в отдельно стоящий домик и прошла в комнату сторожа дяди Толи, единственную с телевизором. В ней в данный момент и обитал Николай Федорович. Молниеносно осмотрела она все прищуренными, близорукими глазами и поняла, что видимых следов преступления здесь не наблюдается.

— Чайку? Телевизор? — суетился Николай Федорович.

— Нет, спасибо… Я приму душ, и спать, очень устала, — прошла мимо него Зинаида.

— Не буду мешать! Если что…

— Я обязательно обращусь, — не поворачиваясь к нему лицом, ответила Зинаида и закрыла за собой дверь.

Стоя под упругими, колючими, словно иголки, струями прохладного душа, Зинаида не могла успокоиться и расслабиться. Смутные, расплывчатые мысли не давали ей покоя. Перед глазами Зинаиды всплыла помятая кровать Николая Федоровича. Все вроде ничего, человек спал, но почему на кровати лежали две подушки и обе были смяты? На столе стояла одна чашка с чаем, тоже ничего подозрительного, попил чая, перед тем как лечь спать. Но почему тогда вторая такая же чашка валялась в раковине, обильно усыпанной темно-коричневой заваркой? У Николая Федоровича работал телевизор, точнее, был включен старенький видеомагнитофон, но Николай Федорович, перед тем как впустить Зину, прервал просмотр, значит, Зинаиде не понравилось бы то, что она там увидела бы.

«Может, я накручиваю себя? — думала Зина, растирая свое тело стареньким, но чистым полотенцем. — Даже если у Николая Федоровича кто-то и был, какое мое дело? Но почему он заметал следы и, самое главное, — куда он спрятал даму? И зачем он ее спрятал? Пусть я бы и не одобрила шашни на рабочем месте, но уж выгонять человека тоже не стала бы. Нет, наверное, она ушла раньше, а сейчас Николай просто ликвидировал следы ее присутствия, иначе бы мы обязательно столкнулись», — решила Зина, натягивая на слегка влажное тело футболку и джинсы, которые всегда были здесь, на станции, и в которые она переодевалась, проводя занятия с детьми. Зина скрутила влажные волосы в жгутик и подколола заколкой. Она вышла из ванной и сразу же пошла в дальнюю комнату, в которой можно было отдохнуть. Именно там она и застала Николая Федоровича сидящим на небольшом диванчике, закинув ногу за ногу.

Зинаида не смогла скрыть гримасу разочарования, она хотела остаться одна.

— Я принес вам… тебе… чайку, — улыбнулся он.

— Спасибо, конечно, но я уже говорила, что не хочу, — сухо ответила Зина, чувствуя себя очень неуютно под его оценивающим взглядом.

— А я бы все-таки хотел, чтобы ты после душа попила чайку, — настаивал Николай Федорович.

— Почему вы перешли на «ты»? — удивилась Зинаида.

— Мы работаем вместе пять лет, ты столько сделала для меня…

— Да, но я не давала повода сокращать дистанцию, — ответила Зина, внезапно понимая причину его такого необычного поведения.

Николай Федорович был выпивши. Зина вовремя взяла себя в руки, вспомнив, что выяснять отношения с пьяным мужчиной — дело неблагодарное. Надо дождаться утра и высказать ему все, что она о нем думает.

— Николай Федорович, я хочу отдохнуть! — сказала она, открывая дверь и давая ему понять, что его присутствие здесь излишне.

— Да… да… уже ухожу, — криво улыбаясь, проскользнул мимо нее ветеринар.

Зина закрыла хлипкую дверь и заперлась на не менее хлипкий крючок. Комната была небольшая, квадратной формы и по обстановке напоминала сельскую избу. Стены, обитые фанерой и обклеенные дешевыми обоями в мелкий цветочек. Пол из покрашенных в коричневый цвет досок, грубо сколоченный и нещадно скрипящий при ходьбе. Узкая железная кровать, небольшой диванчик, стол, накрытый белой кружевной скатертью, деревянная скамейка и несколько икон, висящих на стенах. На скатерти стояла большая чашка с горячим чаем, а в окно дул все усиливающийся ветер, надувая ситцевые занавески в тон обоев. Зинаида подошла к окошку и захлопнула его. На улице уже накрапывал дождь, небо затянуло темными, густыми тучами.

Как назло, несмотря на сильную усталость, спать Зинаиде совершенно не хотелось. Она впала в какое-то идиотское бодрствование, гоня от себя мысль, что она попросту боится выпившего и странно ведущего себя Николая Федоровича.

«Вышибить эту дверь может даже женщина, если она поднатужится, — думала Зинаида, — вдруг Николай Федорович сейчас примет на грудь еще, посмотрит по видео что-нибудь «погорячее» да и полезет ко мне? Эх, лучше бы его дама оставалась с ним». — Зине, лежащей на кровати поверх покрывала в одежде, мерещились шаги за дверью, и от этого замирало сердце, но то были всего лишь завывание ветра да стук веток по стеклу. Вскоре раздались раскаты грома, сверкали молнии за окном. Потом к этим звукам разгневанной природы присоединились завывания волчицы Жульки в их питомнике. Зина отвернулась к стенке и закрыла уши руками, но этот пронзительный вой проникал в каждую клеточку ее мозга. Этого волчонка нашли ее воспитанники при очередном походе в лес за редкими видами мха. Бедный маленький волчонок попал в капкан и находился на грани жизни и смерти. Только благодаря стараниям ветеринара, всех сотрудников станции и ребятишек, их подопечных, этот волчонок выжил, правда, на трех лапах. Выпускать Жульку на волю было категорически нельзя, она бы пропала, поэтому и осталась жить у них. Жулька была очень ласковая и приветливая. Ее любили все дети. Днем Жулька спокойно бегала по территории станции, а на ночь ее запирали в специально обустроенной клетке. Обычно волчица вела себя спокойно, но эта гроза явно подействовала на нее негативно.

Зина не могла больше этого терпеть и не понимала, почему Николай Федорович не поинтересуется, что произошло, и не прекратит этот душераздирающий вой.

Она поворочалась немного и решила сходить к бедной Жульке и успокоить ее. Зина осторожно откинула крючок и выглянула наружу. Коридор был темным, наверное, Николай Федорович лег спать. Она, стараясь не шуметь, двинулась по коридору к выходу, но пол нещадно скрипел при каждом ее шаге. Зина подождала очередного раската грома и совершила большую перебежку к выходу. Когда Зинаида проходила мимо приоткрытой двери в комнату ветеринара, она не могла не заметить его спящим в кресле. Зинаида почувствовала себя уже свободнее и дернула входную дверь. Она оказалась закрытой, и это ей очень не понравилось. Зинаида отодвинула задвижку и снова подергала дверь. Она была заперта на ключ, и ключа этого рядом не наблюдалось. Зинаида выругалась про себя и опять подошла к комнате, где спал Николай Федорович. Не было здесь крючочков для ключей, не лежали они и на видном месте. Зина даже рассердилась.

«Какого черта он запер дверь на ключ? Как мне выйти? Мне это не нравится! Искать ключи в его карманах чревато последствиями. Что вообще происходит? Словно шпионский фильм».

Зина, не стесняясь уже скрипа половиц, вернулась к себе в комнату и села на кровать. Нет, положение невольной пленницы ее не устраивало, и Зина метнулась к окну. С большим трудом она открыла отсыревшую раму и вылезла в окно.

Почти сразу же Зина промокла насквозь и побежала по размытой дорожке мимо грядок к длинному дому, где обитали животные.

Когда-то давно эта окраина Москвы еще находилась за городской чертой, и здесь жил какой-то помещик, любивший разводить лошадей. Потом его дом снесли, а конюшня и сторожка остались, использовались как жилье для рабочих с фабрики и как складские помещения. Затем в этом доме расположились питомцы станции юннатов и садовый инвентарь. Волчица не переставала выть. Хлюпая по лужицам, Зина подбежала к входной двери и провела рукой по косяку сверху. Именно там всегда лежал запасной ключ от помещения. На этот раз Зинаиде повезло, и ее руки нащупали скользкий металлический ключ, и дверь была благополучно открыта.

— Иду! Иду! Иду! — проговорила Зинаида в пустоту, чтобы Жулька услышала ее.

В нос ударил специфический запах навоза, какой-то еды, шерсти, затхлости и сырости. Помещение было крайне старым и уже давно требовало капитального ремонта. Зинаида нащупала выключатель, и помещение залил слабый электрический свет. Зинаида двинулась по длинному коридору, поделенному на отсеки, к клетке с волчицей. Зверьки, почуяв ее, забеспокоились и обрадовались.

Зина подошла к клетке с Жулькой и включила местный свет. Жулька сидела у пустой миски и выла, но при этом приветственно махала серым хвостом. Зина открыла клетку.

— Ну, что такое? Что за странные звуки ты издаешь? Что за непорядок? Чего тебе не хватает? — спросила Зина.

Жулька прекратила выть, вышла из клетки и ткнулась колючей мордой в ноги Зины. Она ласково потрепала ее за ухом.

— Ну, что такое? Хочешь кушать?

Волчица подняла голову и внимательно посмотрела в лицо Зинаиде. Слово «кушать» она понимала очень хорошо.

— Ладно, иди в клетку, иди на место, я сейчас приду, — потрепала ее по загривку Зинаида, а когда Жулька исполнила ее команду, задвинула за ней задвижку и пошла в сторону кухни, попутно здороваясь со всеми животными станции юннатов. У Зины складывалось впечатление, что животные не столько рады ее появлению, сколько были элементарно голодны.

«Что происходит с Николаем? Сейчас с ним разговаривать бесполезно, но завтра я выясню все и проверю корма», — решила Зинаида, как всегда принципиальная и бескомпромиссная.

Кухня находилась в самом конце здания. Корма аккуратно лежали на стеллажах. То, что должно было храниться на холоде, хранилось в трех стареньких морозильных камерах и одном большом, современном холодильнике, купленном для своего любимого хобби самой Зиной.

Тут же были и микроволновка, и установка с чистой питьевой водой. Зинаида решила порадовать всеобщую любимицу куском говядины на косточке чуть-чуть с душком, что очень любят волки. Такое мясо всегда хранилось не в морозильной камере, а просто на полке холодильника. Зинаида распахнула холодильник и чуть не закричала от неожиданности и ужаса.

Две нижних полки из холодильника были вынуты, и там, свернувшись калачиком, сидела девочка и испуганно хлопала огромными глазищами. Губы у нее уже посинели, а голые, поджатые к груди ноги были в мурашках. Зинаида даже не сразу ее узнала, а когда узнала, удивлению ее не было предела.

— Маша?! Господи! Что ты здесь делаешь?!

Маша Нефедова была одной из девочек, регулярно посещавших занятия на станции юннатов. Девочка с детства мечтала стать ветеринаром, и у нее для этого были все данные. Она очень любила возиться с животными, но не отказывалась ухаживать и за растениями, не пропускала занятий и отличалась особым прилежанием. Также Зинаида знала, что Маша из неблагополучной семьи и старалась ее выделить и помочь ей несколько больше, чем другим детям. Маша напоминала ей ее саму, неприкаянную и никому не нужную дома. Но увидеть ее в холодильнике было чересчур круто даже для Зинаиды.

— Машенька, что ты тут делаешь? Ты же вся замерзла, вылезай немедленно! — крикнула Зинаида.

— Отстаньте от меня! — грубо ответила девочка, сверкнув злыми глазами из-под пушистой челки светло-пепельного цвета, удачно гармонировавшей с ее большими, всегда грустными зелеными глазами. Обычно Маша была более приветливой и общительной.

«На нее что, тоже повлияла гроза?» — мелькнула мысль у Зины.

— Маша, немедленно вылезай! — схватила ее за локоть Зинаида и помогла выбраться из холодильника. Кожа девочки была покрыта мурашками. — Сейчас я тебя разотру, снимай футболку! — приказала Зина тоном, не терпящим возражений.

Она взяла с полки бутылку водки и принялась энергично растирать Машу.

— Все! Одевайся! И укройся вот этим пледом! Сейчас я вскипячу чай! — Щелкнув кнопкой электрического чайника, Зинаида села напротив Маши. Девочка сидела, опустив голову, словно провинилась в чем-то, но она понимала, что объяснений ей не избежать.

— Зинаида Евгеньевна, я просто испугалась, услышала, что кто-то идет, вот и залезла в холодильник, а вылезти уже не могла. Если бы вы не открыли холодильник, я бы замерзла совсем, — проговорила девочка трясущимися губами.

— Успокойся, я не буду тебя ругать. Скажи мне, что ты вообще здесь делала? — спросила Зинаида, которая никогда не повышала голос на детей и не понимала такого откровенного страха девочки.

— Мне трудно об этом говорить.

— Маша, ты же знаешь, что мне можно довериться, ну же! — подбодрила ее Зина.

— Зинаида Евгеньевна, я часто пробиралась сюда тайком, — еще ниже опустила голову девочка. — Я очень боюсь…

— Чего?

— Того, что вы выгоните меня за нарушение правил, и мне будет некуда деваться… Я, дело в том, что часто здесь ночую… потому что дома… — Маша заплакала.

Зина подошла к ней и, прижав к себе, погладила ее по голове.

— Я понимаю, Маша, расскажи мне все, я не выгоню тебя, я тебе помогу. — Сердце Зинаиды сжалось от боли.

Воспоминания нахлынули с новой силой. Вот такая же одинокая девочка пряталась в спортивном зале своей школы, но были люди, которые ей помогали. Маше тоже нужна была помощь, и ей стало стыдно, что она раньше не почувствовала, насколько плохи дела у этой девочки.

— Я знаю, что у тебя умерла мама…

— Да, — кивнула Маша, — два года назад.

— Она пила?

— Да, они пили с отцом вместе…

— Обижали тебя?

— Не очень, скорее не замечали… Да нет, пока мама жива была, все было ничего. А вот когда она умерла, совсем стало плохо…

— Как мне все это знакомо, — вздохнула Зинаида, — отец что, не просыхал?

— Точно!

— Появилась мачеха?

— Нет, просто разные женщины сменялись одна за другой… Такие все грязные, грубые, спившиеся, — поморщилась Маша.

— Ты терпела?

— Да… я даже пыталась скрывать, что дела дома так плохи.

— Боялась, что заберут в интернат? — уточнила Зинаида.

— Ага! А вы откуда знаете? — удивилась девочка.

— Я тоже боялась и больше всего хотела закончить обычную школу, получить хорошую специальность и начать самостоятельную, новую жизнь, — сказала Зина.

Девочка смотрела на нее, широко открыв глаза.

— Точно, я мечтаю о том же самом…

Зинаида улыбнулась.

— Вот видишь, есть люди, способные тебя понять. Ты идешь к своей цели?

— Конечно! Я очень хорошо учусь, я уже определилась с выбором профессии, правда, не совсем…

— Как это?

— Ну, я хочу быть или врачом, или биологом, — покраснела Маша.

— Понятно, везде пригодится твое пристрастие к биологии, — кивнула головой Зинаида.

— Вы точно не будете ругаться? — возликовала девочка.

— Я же сказала!

— Ой, как я рада! Зинаида Ев…

— Можно просто Зина.

— Зи… Зинаида, я так боялась, что вы рассердитесь! Вы такая добрая, я так привязалась ко всем вам и к животным…

— Оно и понятно, — усмехнулась Зина, гладя ее по голове.

— Я живу здесь уже две недели, — наконец-то доверила Маша ей самую страшную свою тайну и тут же внимательно всмотрелась в лицо Зины.

Зинаида постаралась не удивиться.

— Надо же… какая ты ловкая, я и не подозревала…

— А я уходила с занятий вместе со всеми, а затем, отсидевшись в сквере неподалеку часа три, возвращалась назад, — продолжала «радовать» Зинаиду Маша, уже начавшая розоветь.

От щелчка вскипевшего чайника Зина аж подпрыгнула. Вскоре они уже пили ароматный, полезный зеленый чай с лимонником, которым Зина часто угощала своих учеников. Правда, предварительно они вдвоем накормили Жульку, и та наконец-то затихла.

— Что-то Николай Федорович не накормил нашу любимицу, — заметила Зинаида, а Маша промолчала, опять замыкаясь в себе.

Они пили чай с баранками и карамельками, вкуснее которых, как им казалось, уже ничего не могло быть. Маша перестала дрожать, а Зина забыла о храпящем ветеринаре и полностью потеряла счет времени.

— Я хочу быть похожей на вас! — выдала Маша. — Вы мой кумир!

— На меня? — даже растерялась Зина.

— Вы красивая, умная, богатая, независимая, без семьи, с отвращением относитесь ко всем мужчинам! Они только этого и заслуживают! А любовь придумали сказочники! — выдала Маша, и Зинаида немедленно подавилась чаем.

Пока она прокашливалась, ее голову посетили весьма нерадостные мысли.

«Господи, неужели я так выгляжу в глазах молодого поколения? Зазнавшаяся ученая тетка, заработавшая себе состояние, никогда не любившая и ненавидящая мужчин».

— Это катастрофа, — проговорила вслух Зинаида.

— Что? — Маша развернула уже четвертую конфету.

— То, что ты можешь повторить мою ошибку.

— Какую ошибку? Вы — совершенство!

— Приятно, что я произвожу такое впечатление, но не все так хорошо… Я тоже в свое время сделала ставку на карьеру, а вот семью не создала.

— И что?

— Ничего. Это как весы, они должны быть уравновешены. Семья и карьера, перекос в одну или иную сторону чреват разочарованиями.

— У вас были разочарования?! — удивилась Маша.

— Боюсь пошатнуть в твоих глазах свой статус кумира, но меня постигло разочарование, что я не создала свою семью, не поддалась чувству любви, не потеряла голову, в конце концов! Да, мне не стыдно в этом признаться! Любовь, семья обязательно должны быть в жизни женщины! Я поняла это сейчас, когда, кажется, влюбилась, но уже поздно, — доверила страшную тайну Зина.

— Почему поздно?

— Потому что все надо делать вовремя! И влюбляться, и рожать детей, а главное, фантазировать и верить в чудо. Жизнь может наказать, и нельзя думать, что все мужчины — чудовища, как наши с тобой отцы. Мы уже настрадались, и настал наш черед наслаждаться жизнью! — взбодрила девочку Зинаида, искренне веря в то, что она говорила Маше. Правда, лицо воспитанницы оставалось упрямым и с долей недоверия.

— Вы ошибаетесь…

— В чем, Маша?

— Все мужчины недостойны нас, даже самые ласковые из них, такие, как Николай Федорович, — сквозь зубы процедила Маша.

— Николай Федорович? — удивилась Зина. — А при чем здесь он?

— Спелись! — раздался резкий голос у Зины за спиной.

Она вздрогнула и обернулась. На пороге кухни стоял Николай Федорович и смотрел на них, на губах играла кривая усмешка. Зине в данный момент был неприятен его вид, а его внезапное появление даже немного испугало ее.

— Что значит — спелись? — спросила она, но Николай Федорович с ненавистью смотрел на Машу.

— Что ты ей наплела?

— Ничего, — прошептала девочка, бледнея и сжимаясь.

— Почему… — начала было Зинаида, но не успела больше произнести ни одного слова. Ее голову пронзила острая боль, и в глазах мгновенно померк свет…

Все тело Зинаиды было мокрое, одежда прилипла к телу. Во рту, в ушах, в глазах тоже была вода.

Зинаида закашлялась, и эти сотрясения отозвались у нее в голове острой болью. Она открыла глаза и откровенно испугалась, все плыло перед глазами. Она захлебывалась, кашляла и периодически отключалась, только какое-то белое лицо маячило перед ней, словно подвешенный в темноте светлый воздушный шарик. Это незнакомое ей лицо шевелило губами и пыталось что-то сообщить Зине, но, оглушенная, она ничего не слышала и не понимала.

Наконец Зинаида вернулась к реальности. В плавающем перед ней белом шарике она узнала лицо Маши с прилипшими, мокрыми волосами и огромными, перепуганными глазами.

Они вдвоем неслись по течению какой-то речки, а мимо проплывали берега.

— Маша… — Зине показалось, что она прошептала, на самом деле она закричала, чуть не оглушив девочку.

— Зинаида Евгеньевна, вы живы?! — искренне обрадовалась воспитанница.

— Просто Зина, — снова поправила ее Зинаида, не понимая, каким образом она держится на поверхности мутной воды, не ощущая под собой дна и абсолютно не умея плавать.

— Зина, мы пропадем! — сообщила ей «радостную» новость Маша. — Вы уже очень давно без сознания, я думала, что вы умерли, но все равно боялась вас отпустить.

— Слава богу, что не отпустила, — ответила ей Зинаида, выплевывая очередную порцию воды.

— Вы можете шевелить руками и ногами? — спросила Маша.

— Шевелить-то могу, но что это даст? Плавать-то я совсем не умею…

— А у меня нет сил… Я способна только удерживать вас на плаву, но плыть с вами, Зина, я не могу, — сказала девочка, — мы и так уже очень долго плывем, вернее, мы держимся на поверхности, а нас несет течением.

— Я даже не знаю, что произошло, — поморщилась Зинаида, — как мы вообще здесь оказались?

— Ой, не до разговоров мне, Зина… — откликнулась Маша.

Теперь уже к Зинаиде полностью вернулась чувствительность, и она ощутила, как Маша своими тоненькими, худыми ручками держит ее на поверхности.

«Она же еще совсем ребенок! Долго это может продолжаться? Я же за нее в ответе!» — подумала Зина.

— Маша, ты только скажи, что делать? — спросила она у девочки.

— Я думаю, Зина, что дергаться бесполезно, скоро мы уже утонем.

— Не говори ерунды! Надо бороться! Плыть! — Зинаида начала биться, словно в припадке, и тут же пошла бы на дно, если бы не неимоверные усилия Маши, вцепившейся в нее и вытащившей на поверхность.

— Зина, что с тобой?! У тебя начались судороги?!

— Я хочу плыть к берегу! — с отчаянием выкрикнула Зина.

— Вот этого не надо! Хотя, если ты хочешь умереть быстрее…

— Мы не умрем, и не говори мне об этом! — закричала Зинаида. — Помогите! Спасите! Тонем!

Ответом Зине была тишина, и спокойный мирный пейзаж берегов говорил о полной безлюдности.

— Черт! Какая-то глушь! Куда нас несет? — спросила Зина.

— Нас несет уже давно, — ответила Маша, у которой на бледном лице выделялись лишь синие губы, так как вода была холодной. — Боюсь, Зина, что скоро наши руки и ноги сведет судорогой, и тогда все… — выдохнула девочка.

— Пусть сведет судорогой мои руки и ноги, они все равно бесполезны, — ответила Зинаида, — главное, чтобы ты, Маша, выжила! Брось меня и плыви к берегу.

— Да вы что?! — возмутилась девочка. — Я никогда так не сделаю!

— Тогда мы погибнем обе! Ты совсем еще девочка, ты должна выжить! Я тебе приказываю, спасайся! Немедленно отпусти меня! — снова начала трепыхаться Зинаида.

— Нет! — вцепилась в нее Маша. — Я не заслуживаю жить, а вот вы — да! Вы такая хорошая! Красивая, все имеете, но все равно возитесь с нами, с детьми! Вы — лучшая, я не бросила вас даже когда думала, что вы захлебнулись, я и сейчас не брошу вас, — упрямо ответила девочка.

— Может, нас прибьет к берегу? — спросила растроганная Зинаида.

— Вряд ли… что же до сих пор не прибило? У меня немеют руки, — хрипло ответила Маша.

Зинаида думала о том, что же ей предпринять, но ничего не приходило в голову. И отчаяние холодной волной стало накрывать ее с головой. И когда уже мутная вода все чаще стала накрывать ее лицо, до ушей Зинаиды донесся вопль девочки.

— Вот черт!

— Маша, не ругайся! — даже сейчас сделала замечание Зина, чувствуя, что они зависли на месте, а накатывающаяся на них вода пытается утянуть их на дно.

— Зина, мы зацепились за сети!

— Какие сети? — не поняла Зинаида.

— За рыболовные! — ответила Маша, с отчаянием смотря на Зинаиду.

— Это не так уж и плохо, — задумалась вслух Зинаида, — значит, приплывут рыбаки и вытащат нас.

— Не надейся! Сети иногда ставят очень надолго, и не рыбаки, а браконьеры. Когда они приплывут, мы уже здесь будем двумя хладными трупами. Они только отругают нас, что мы распугали добычу, — сказала Маша.

— Зачем ругать трупы? — высказала мысли вслух Зинаида.

Глава 13

Лера открыла глаза и, честно говоря, немного испугалась, и было от чего. Она хорошо помнила, что вчера была на какой-то вечеринке, которая плавно переросла в оргию. Как человек творческий и ведущий чересчур свободный образ жизни, Валерия часто оказывалась в различных компаниях с какими-то незнакомыми, но очень нужными ей людьми, но она всегда хотя бы знала, где и с кем она засыпала. В данный момент Лера не могла вообще ничего понять и ничего вспомнить. Она лежала одна на огромной круглой кровати, на черной шелковой простыне. Мебели тут больше не было, а одежда валялась прямо на светлом ковре из мелких полосок замши. Потолок был темным, что выглядело очень необычно, в центре висела красивая люстра, собранная из множества хрустальных кусочков или осколков, переливающихся всеми цветами радуги. У Валерии даже круги пошли перед глазами.

«Вот ведь напасть, где это я?» — Лера спустила ноги в чулках вниз и сразу же нащупала свои туфли, аккуратно поставленные рядом с кроватью. Сама она была в своей одежде, которая изрядно помялась. Пошатываясь и приглаживая свои темные кудрявые волосы, Валерия вышла из этой странной комнаты.

— Есть кто живой? Ау! Люди! Кто-нибудь! Откликнитесь!

Следующая комната была заставлена аудио— и видеотехникой, на стене висел большой плазменный телевизор, стояли стеллажи с дисками и книгами. На рабочем столе из темного дерева стоял ноутбук. Винтовая лестница вела куда-то вверх, и оттуда доносился шум льющейся воды. Так как Леру мучила жажда, то она поволоклась по этой лестнице вверх, как страждущая воды, а заодно и выяснить, где она находится.

«Ой, Зинка права… пора завязывать, так я неизвестно до чего допьюсь… Лицо, надо помнить о лице…»

Лера поднималась по лестнице, тяжело дыша. Ее тошнило, и кружилась голова. Преодолев высоту в этаж, Лера оказалась в помещении кухни-столовой. К ней спиной стоял мужчина в одних джинсовых удлиненных шортах и кожаных шлепках. Его широкую, слегка смуглую спину «украшали» ссадины, а темные волосы были подвязаны черной банданой. Лера похлопала глазами, но все равно не узнала его, и, как галлюцинация, он не исчез. Его татуировки тоже ей ни о чем не говорили. Лера прокашлялась, парень обернулся, и она сразу же узнала мужчину, который спас ее и Дмитрия из рук маньяка.

— Доброе утро, — улыбнулся он, и Лера, осмелев, приблизилась к нему.

— Артур? Я так понимаю, это твоя квартира?

— Правильно понимаешь, — кивнул Артур, снимая сковородку с огня. В ней шипела яичница с зеленью и помидорами. — А это — завтрак, — продолжил беседу Артур.

Лера с интересом продолжала рассматривать его.

— Я что, расплатилась за свое спасение своим телом? — спросила она и виновато похлопала ресницами. — Простите, не помню.

— До этого не дошло, — засмеялся Артур.

— Фу! — выдохнула Лера и собралась с мыслями. — А почему я ничего не помню?

Артур разложил еду по тарелкам и предложил Лере присесть за овальный прозрачный стол, вокруг которого стояли разноцветные пластиковые стулья.

— Вчера я, ты и твой друг Дмитрий поехали в ресторан, чтобы «расслабиться после перенесенного», — закатил глаза Артур.

— Правда?! — удивилась Валерия, налегая на минеральную воду и полностью игнорируя яичницу. — И хороший был ресторан?

— Смутно помню…

— Ты тоже?! — обрадовалась Лера.

— Что были шашлыки, — закончил мысль Артур, — еще помню, что веселились до упаду и под утро поехали ко мне.

— Кто? — не поняла Лера, вцепляясь в чашку со слегка остывшим кофе.

— Я, ты и Дима, — ответил Артур.

— Дима? — напрягла лоб Валерия. — Ах, Дима! Ну, конечно! И где он?

— Он недавно встал и сейчас принимает душ. Скоро присоединится к нам, — сообщил Артур.

Лера отвела от лица свои волосы и, посмотрев в его красивые темные глаза, спросила:

— А что у тебя с Зиной?

— Веришь, ничего! — ответил Артур.

— Ну, так ты свободен? — провела тонким белым пальчиком по его руке Валерия.

— Не совсем, — убрал руку Артур, — дело в том, что я бы очень хотел, чтобы у меня что-то получилось с Зиной. Поэтому я никогда не буду спать с ее подругой.

— Круто ты меня осадил. — Лера задумалась.

— Зато честно.

— Хорошо, я поняла, что мне ловить нечего, но госпожа Жалейко заслуживает счастья! Наша вечная альтруистка-феминистка, — вздохнула Лера.

Их милую беседу нарушило появление третьего лица, а именно, взъерошенного и опухшего высокого блондина со смуглой кожей и карими глазами. Одет он был в банный халат, а влажное полотенце было перекинуто через плечо.

— Здравствуй, дорогая, — поцеловал он Леру в щеку и плюхнулся на свободный стул. — Ох, и перебрали мы вчера, ничего не помню, ничего не соображаю, спасибо, друг, что приютил, обогрел, дал кров.

— Пожалуйста, конечно, но я не помню, как я вам все это предоставил, так что присоединяйся к завтраку. — Артур выставил на стол еще один прибор и налил кофе.

— Я почему-то спал с твоей сумкой под головой вместо подушки, — обратился к Лере Дмитрий.

— Очень плохо, надеюсь, что ты мне не испортил ее, так как она очень дорогая.

— Ой, не знаю… но твой телефон, звонивший всю ночь у меня буквально в голове, чуть не угробил меня. — Дима протянул ей ее аппарат.

— Неотвеченных вызовов — двадцать восемь, с ума сойти! — протянула Валерия. — И все от Тимофея.

— Кто это? — спросил Дмитрий.

— Мой агент. Что ему надо? — недовольно протянула Валерия и набрала номер Тимофея. — Ой, только не кричи на меня! У меня и так голова раскалывается, нет, я не у себя. Нет, со мной все в порядке. Да, меня похитили, но сейчас со мной все хорошо и я не хочу вспоминать об этом. Да, я знаю, что Тони Лимбман погиб, да я знаю, в чьей квартире! Нет, ни я, ни моя подруга к этому не причастны… Что ты за зануда? Почему ты все время вспоминаешь о моих гулянках? Нет, до такого я еще не дошла! Что? А сейчас я где? Это не твое дело! Это моя личная жизнь. Что значит ваше «вот так вот всегда!»? Не хочешь — не работай со мной! Что?! Что значит, сериал не закрыли? Главного героя грохнули! Что? Нашли замену так быстро? И что? И кто? Кто?! Этот придурок?! Я не буду с ним больше сниматься! Я зарок дала! Что значит, на него делают ставки продюсеры? Целоваться с ним мне, а не продюсерам! В прошлый раз у меня во рту оказалась его съемная челюсть, и я ничего смешного в этом не вижу. Тима, говори конкретнее, что тебе от меня нужно? Когда я там должна быть? Нет, это невозможно! Сегодня я не в форме… Да, да, как хочешь, от неуемного секса… — Лера в сердцах швырнула телефон обратно в Диму. — Псих!

— Что случилось? — пригнул голову тот.

— Да мой агент совсем обнаглел в последнее время, позволяет себе высказывать свое мнение, ведет себя, словно мой хозяин, лезет в мою личную жизнь, а должен заниматься только моей профессиональной деятельностью! — фыркнула актриса.

— Так ты будешь сниматься в этом сериале, ну, международном, о котором ты мне рассказывала? — решил завязать светскую беседу Дмитрий.

— Сериал-то будет, и меня, стараниями Тимы, утвердили, вот только не получается он международным-то. Тони грохнули, предложили сняться его немецкому коллеге, но он после известия о судьбе Лимбмана сказал, что в Россию ни ногой.

— Я бы тоже не поехал туда, где размозжили голову мужику в квартире неизвестной женщины, утверждающей, что она тут ни при чем, — сказал Дмитрий.

— А она ни при чем, — сразу же заступился за Зинаиду Артур, — у нее стопроцентное алиби, она была со мной.

— А вы уверены, что являетесь стопроцентным алиби для любой женщины? — лукаво взглянула на него Валерия. — Кстати, мой сериал называется «Алиби в законе», вернее, это его рабочее название. Хотя, это так… я шучу, Зинка таракана не обидит, не то что человека убить!

— А с сериалом-то что? — вернулся к разговору Дима.

— А… нашли нашу «звезду», — фыркнула Валерия весьма пренебрежительно. — Снимается во многих сериалах про бандюг, то в роли опера, то в роли главаря шайки, вроде как разноплановый актер, а на самом деле везде с одним и тем же выражением лица, даже тошно.

— Да кто он? — не выдержал Дима.

— Станислав Лавров, наш Стасик, — ответила Лера, — мы один раз пересеклись с ним по работе, где я должна была сыграть одну из его любовниц. Так мы с девчонками — другими актрисами — исплевались на него. Самовлюбленный болван!

— Но сниматься ты будешь? — уточнил Артур.

— А что делать? Деньги-то нужны! — жеманно повела плечиком Валерия.

— А я думал, что ты с удовольствием несешь искусство в массы, — отметил Артур.

— И это тоже, — лукаво улыбнулась Валерия.

— Я бы хотел поговорить с Зиной, узнать, как у нее дела, — подал идею Артур, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Что-то вчера ты этим желанием не горел, а наша «снежная королева» тоже побрезговала нашим обществом, — посмотрела на него Валерия, но отобрала у Димы свой телефон и набрала номер подруги.

Вскоре Лера разочарованно сообщила:

— Абонент недоступен, позвоню домой… Знаешь, Артур, твоей пассии нет и дома. Даже когда Зина спит, она не выключает телефон, всегда берет трубку…

— Я посоветовал ей не ходить домой, так как там работала следственная группа, — растерянно произнес Артур, — не знаешь, куда и к кому могла пойти Зина?

— Я ее лучшая подруга и я не дома, значит, ко мне она попасть не могла. Зная Зину, могу предположить, что она поехала к своему коллеге Рафику, который ей как брат, или на свою любимую «грязе— и навозокопалку» — так я называю станцию юннатов, где Зине совсем не место, но где она проводит все свое свободное время! Эх, Артур, хорошего мужика ей надо, чтобы дурью не маяться! Все! Все! Не смотрите на меня так. Я уже звоню, — защелкала кнопками Валерия.

— Руфь Рамзесовна? — скривила личико Лера. — Да? Вы узнали меня? Очень хорошо! Нет, мне ничего не надо от вашего мальчика. Я только хотела узнать, не у вас ли в гостях находится моя подруга Зинаида Жалейко? Что? Фу… Руфь Рамзесовна, как не стыдно! Я не подстрекаю ее к сожительству с вашим переростком, извините, «мальчиком», я всего лишь ищу подругу. Что? Да, то, что мы одного поля ягоды, я уже слышала, сейчас не про ягоды. Руфь Рамзесовна, придите в себя! Я ищу Зину! Хорошо, так бы и сказали, что не допустили бы этот разврат без свадьбы! Значит, у вас ее нет. — Лера отключила связь и театральным жестом якобы вытерла пот со лба.

— Нарвалась на эту озабоченную мамашу! Тоже мне жених! Да кому этот чудак, замученный наукой, нужен?! — возмутилась актриса и под обеспокоенным взглядом Артура набрала номер телефона станции юннатов.

— Алло? Кто это? Николай Федорович? Здравствуйте! Это Лера — подруга Зинаиды Жалейко. Что? Нет, ничего не случилось, почему вы так думаете? Я просто ее ищу. Сотовый телефон не отвечает, дома ее нет, у друзей нет, вот и позвонила к вам… Да… Нет? Странно… Хорошо, спасибо вам, если она у вас появится, то пусть позвонит Валерии. Хорошо? Вот и договорились!

Лера отключила связь и посмотрела на Артура.

— Чего так смотришь на меня? Эх, не надо было Зинку вчера отпускать, чует мое сердце, опять она куда-то влезла. Я сделала все, что могла. У Зины есть, конечно, какие-то свои друзья, но я с этими учеными не знакома, умом не вышла. Что будем делать?

— Надеюсь, что с ней ничего не случилось, оставь, Лера, мне все номера телефонов, я сам буду ей звонить, — попросил Артур, изрядно изменившись в лице.

— А ты куда сейчас?

— У меня дела, — неопределенно ответил Артур, — а вы?

— Ну, я думаю, мы уже злоупотребили твоим гостеприимством, — сказала Валерия, — пора покинуть твой дом.

— Можете оставаться, я гостей люблю, — ответил Артур.

— Нет, к сожалению, мой рабочий график не позволяет мне расслабляться надолго, все будет зависеть от того, что скажет ненавистный Тимофей. А если еще учитывать, что несколько дней я потеряла, ох и придется мне крутиться, чтобы не выпасть из графика! — произнесла Лера с чувством.

— Попасть в руки маньяка, значит, выпасть из графика? — засмеялся Артур.

— Для начала салон красоты и имиджмейкер! — проигнорировала его Лера, поняв, что Артур не заинтересовался ею, а значит, для нее он полностью потерян. — Дима, ты со мной?

— Конечно, фея моя! Куда же я без тебя? — оживился Дмитрий, явно симпатизируя своей знакомой, несмотря на такое странное приключение.

— Вечером к тебе или ко мне? — спросила Валерия.

— Давай к тебе, — ответил Дима и тут же сказал: — А в ресторане за ужин плачу я.

— Ладно, — согласилась актриса, как-то рассеянно посмотрев на своего спутника, словно и к нему потеряв весь интерес. — Надеюсь, Дмитрий, вы состоятельный мужчина? Я — женщина чрезвычайно меркантильная, не то что Зинаида.

— Я богат… — заверил ее Дима, несколько растерявшись от такого прямого вопроса.

— Надеюсь, что богаче Савелия Листопада? — вздохнула Валерия, вставая из-за стола и отвешивая легкий поклон хозяину.

— Кого? Чего? — не понял Дима, вскакивая за ней.

— Эх, Дима, темный вы человек, сразу видно, что не из моей артистической среды, — снова вздохнула Лера, настроенная на меланхолический лад.

Лицо Димы вытягивалось все больше. Он с беспокойством обернулся к Артуру.

— Не знаю, что ей надо и как ей угодить, веришь, брат?

— Верю! Шикарная женщина. А Савелий Листопад — личность, известная среди кинематографистов. Это очень крутой и богатый продюсер, продюсирующий в России добрую треть всего, что снимают. Конечно, мечта каждой актрисы познакомиться и понравиться ему, и тогда будешь блистать во всех фильмах. Тут тебе и известность, и почет, и слава!

Валерия, стоявшая на верхних ступенях лестницы, внимательно слушала их разговор.

— Интересный вы типчик, Артур! Такие энциклопедические познания во всех отраслях. И про Савелия вы все четко сказали, только не добавили одно…

— Посвятите нас в ваше закулисье.

— А никакого закулисья нет. Савелий Листопад — человек-фантом! Он есть, и его нет!

— Как это? — оторопел вконец Дмитрий.

— Он продюсирует кучу фильмов, но никто его не видел лично, то есть никто с ним не знаком. Он общается через Интернет, одобряет тот или иной сценарий и утверждает артистов на роли, все экономические вопросы тоже решает через компьютер. Может, такого человека и не существует вовсе, может, это псевдоним? Может, это группа людей или даже женщина? — разыгралась фантазия у Валерии. — Мне хватает известности и работы, и у меня пробивной агент Тимоха без вредных привычек, но во мне горит азарт. Я хотела бы знать, кто это… Первая! Понимаете?

— Вполне, — улыбнулся Артур, — и если им окажется богатый симпатичный мужчина, и к тому же свободный, почему-то я думаю, что у Димы не останется шансов. Шучу! — сказал Артур.

Валерия оценила шутку, а вот Дмитрий спустился на первый этаж двухъярусной квартиры очень расстроенным.

Глава 14

Артур, в отличие от своих гостей, ничего не ел и не пил, а когда Лера с Димой ушли, быстро принял холодный душ, надел белую футболку, джинсы, вышел из квартиры и спустился в гараж, где сел в красную спортивную машину с откидным верхом и вдавил педаль газа. За ним плавно опустились механические ворота, Артур выехал с ухоженной территории своего дома и оказался на оживленных улицах Москвы. Артур довольно быстро доехал до военного клинического госпиталя, прошел по пропуску на территорию и свернул на узенькую дорожку, ведущую к небольшому, стоящему в отдалении от корпусов больницы зданию из серого силикатного кирпича с решетками на окнах и черной лаконичной табличкой «Морг». Войдя в морг, Артур пошел по коридору до конца и приоткрыл одну из дверей.

— Гена! — позвал он.

— Он во второй анатомичке, — ответил ему звонкий женский голос.

Артур поднялся на второй этаж, где пахло какими-то химикатами, и шагом человека, знающего дорогу, повернул направо. Он прошел мимо двустворчатых дверей с табличкой «Анатомический зал номер 1» и распахнул двери с табличкой «Анатомический зал номер 2».

— Гена?

— Я тут, — откликнулись на его вопрос.

Невысокий худой мужчина, несколько «слащавый», с модельной стрижкой окрашенных и уложенных волос, с приятными чертами лица, в накрахмаленном белоснежном халате, поверх которого был надет резиновый фартук, стоял у анатомического стола, на котором лежал труп мужчины, и делал вскрытие. Выражение лица у Гены было безмятежное и несколько задумчивое. Рядом с мертвым телом на столе стояла чашечка с кофе.

Геннадий Зотов был кандидатом медицинских наук, доцентом кафедры одного из медицинских институтов, заведующим этим моргом и одним из ведущих судебных экспертов. Жил он с мамой, очень любил театр, классическую музыку, поэзию и красивых женщин, не лезших в его душу, в которой он и сам разобраться не мог. Его большие красивые глаза удивленно смотрели на мир, словно он и сам не понимал, как он с такой тонкой душевной организацией мог оказаться на такой работе.

Артур аккуратно закрыл за собой дверь.

— Тяжелый случай? — кивнул он на несчастного.

Они с Геной так долго и так хорошо знали друг друга, что могли даже не здороваться.

— Тяжелый случай у меня. У меня сегодня премьера в театре, в смысле, билеты на премьеру, а тут двое сотрудников не вышли на работу. Один сломал пяточную кость, стукнувшись обо что-то в свой законный выходной, а у другой заболел ребенок. А трупов много… Понимаешь? Полнолуние плохо влияет на энергетику людей, на их биополя.

— А если яснее?

— Мрут, Артур, после полнолуния больше, и никто этот факт объяснить не может.

— А ты объяснил биополем?

— Я предположил, объяснять что-либо у меня нет времени и возможности. Я сетую и опираюсь на свои наблюдения, — вздохнул Геннадий и, взяв чашку, отпил горячий кофе. — Хочешь кофейку?

— Нет, спасибо.

— Поесть?

— Да мне надо натощак сдать кровь, — ответил Артур.

— Ты заболел?

— Думаю, что нет.

— Хотя что я спрашиваю? Раз тебя вижу, значит, ты жив, а это уже хорошо, при твоей-то бурной деятельности, — сказал Гена, копаясь во внутренностях, и вдруг радостно воскликнул: — Нашел!

— Пулю? — предположил Артур.

— Какую пулю, Артур? Этот мужчина умер от острой сердечной недостаточности, возникшей во время операции по устранению кишечной непроходимости. А ищу я часы хирурга, которые случайно попали в брюшную полость.

— Часы? — не поверил своим ушам Артур.

— Да, друг, всего лишь часы. А ты что ждешь? Во всем подвох и криминальную подоплеку? Хирург хвастался дорогими швейцарскими часами — подарком одного спасенного пациента — и забыл снять их перед экстренной операцией. Вот такие вот, брат, дела! Врачи — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, в том числе и ошибка. Хирург уж не стал искать часы при всех, а попросил меня, чтобы не подмочить свою репутацию. А мне что? Мне все равно копаться в нем. Что ты так смотришь, Артур? Если тебе нехорошо, то сзади раковина.

— Я потерплю.

— Не надо ничего терпеть, от жизни надо брать все, что хочется. Терпение приводит к неврозам. А за этого мужчину не беспокойся, он мертв, и хуже ему уже не будет. Оп! Вот и часы. — Жестом фокусника, извлекающего кролика из шляпы, Геннадий достал часы из внутренностей трупа. — С Димы бутылка! А то у нас тут один лаборант чуть с ума не сошел, когда услышал в груди трупа какое-то тиканье, он решил, что это сердце… Иногда даже своим глазам и ушам верить нельзя… Так и быть, отмою их в специальном растворе и отполирую.

Геннадий легкой походкой прошел к столику и кинул часы в банку со светло-зеленой жидкостью.

— Водонепроницаемые, — пояснил Гена и начал тщательно мыть руки, не удержавшись от соблазна полюбоваться на свое изображение в зеркале над раковиной. — Ладно, хватит лирики. Ты давно не приходишь к старому другу просто так. Не извиняйся, знаю… дела. Что тебя привело в наше заведение? Надеюсь, что ты здоров? Тебе еще не пора к нам? Если что — только ко мне…

— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Артур, — я вчера со своими двумя знакомыми ужинал в ресторане.

— А сегодня ты решил провериться в морге? Хорошо вы ужинали, — удивился Геннадий.

— Ты знаешь, что я фактически не пью.

— Зря, — снова прервал его невозмутимый патологоанатом, снимая резиновые перчатки и метким броском отправляя их в ведро для мусора. — Двести граммов полезно для здоровья, я имею в виду, конечно же, хорошее вино.

— Гена, я серьезно! Я не знаю, сколько выпили мои знакомые, но за себя точно могу сказать, что выпил очень мало.

— Что ты хочешь от меня? Промывание желудка или очистительную клизму?

— Не дождешься! Дело в том, что мы очень быстро отрубились, встали с тяжелой головой и частичной потерей памяти…

— И ты подозреваешь, что вам что-то подсыпали? — спросил Гена.

— Схватываешь на лету, молодец! Я специально с утра ничего не ел для чистоты эксперимента. Ты понимаешь, что мне надо не лейкоциты в крови подсчитать, а провести ряд каких-то сложных лабораторных исследований? — спросил Артур, присаживаясь на металлический раскладной стул рядом со шкафом с лекарствами.

— Я не тупой, я все понимаю, покажи руку… Ага, понятно! Даже жгута не надо, вены спортсмена. А вот ты понимаешь, что я только сейчас тебе говорил, что у меня полно трупов, а ты мне еще работенку подкидываешь. Нечуткий ты человек!

— Извини…

— Да шучу я! Для тебя, Артур, я всегда найду время. — Геннадий распаковал одноразовый пятимиллилитровый шприц и легко вогнал иголку в вену. — Вот и все! Крови возьмем немного, буквально несколько капель, так, зажми ваткой.

Гена поставил пробирку с кровью Артура, вылитой из шприца, в один ряд с какими-то образцами мертвых тканей, и поправил прическу.

— Я передам это в лабораторию, как только будет что-то известно, я позвоню.

— Спасибо, ты — настоящий друг, знал, к кому ехал, — сказал Артур.

— Вот что бы ты делал, если бы у тебя не было таких знакомых? — вздохнул Гена.

— Я бы их обязательно завел, — заверил его Артур, еще раз поблагодарил и покинул территорию военного госпиталя.

Из головы не выходили тревожные мысли о том, где могла быть Зинаида. Вчера он сильно расстроился, когда Зина не согласилась пойти с ними в ресторан. Это даже испугало его, он не думал, что может к кому-то так привязаться.

«Что за черт? Сегодня продолжаю думать о ней, волноваться о том, куда она могла запропаститься? Как же это тяжело, когда все мысли заняты одним человеком, который тебя видеть совсем не жаждет».

Артур подъехал к дому Зинаиды, и первой, кого увидел, была соседка Зинаиды, поливающая цветы под окнами. Сразу же заприметив красивую, яркую машину, Алла выпрямилась и прекратила свое занятие. Лицо женщины расплылось в приветственной улыбке, она обрадовалась, увидев Артура.

— Здрасте! А вы к Зинке? А ее нет! Мало того, Зина не ночевала дома!

— Откуда вы знаете?

— А я все знаю, — искрилась Алла, вытирая руки о свою одежду. — Кстати, Зину уже спрашивали только что…

— Кто?

— Какая-то женщина в темной одежде. Первый раз ее видела. Да вы ее еще догоните, она к метро пошла, вот только что за угол свернула, — указала рукой Алла. — А это тоже ваша машина?! — крикнула она ему уже вдогонку.

— А как же! — ответил ей Артур на ходу.

Он бегом обогнул дом и, свернув за угол, сразу попал в небольшой сквер, где неспешно прогуливались мамаши с колясками да собачники.

Артур мгновенно вычислил пожилую женщину в черной одежде, сидящую на скамейке и потирающую ногу с узором синих узловатых вен. Вид у нее был какой-то безучастный, погруженный в себя. На покатых плечах женщины лежал черный платок. Артур сразу понял, что она в трауре. И этой женщине что-то было надо от Зинаиды, которая пропала. Артуру стало как-то неуютно на душе.

— Простите, мне сказали, что вам была нужна Зинаида Жалейко? Это так?

Глава 15

Женщина вздрогнула и испуганно посмотрела на Артура. Но он умел производить на людей благоприятное впечатление, и женщина в черном одеянии расслабилась.

— Да, молодой человек, мне была нужна Зинаида Жалейко, но ее нет, я не знаю, когда она придет домой, и не знаю, смогу ли я еще раз приехать сюда… Я живу на другом конце города и очень плохо хожу, тромбоз, диабет, гипертония, знаете ли… Да что я вам жалуюсь? Вы молодой, и эти проблемы вам не знакомы.

— Вы чем-то опечалены? — присел рядом на скамейку Артур.

— Опечалена, молодой человек, по-другому и не скажешь. — Глаза старой женщины снова затуманились.

— Меня зовут Артур.

— Очень приятно… А я Раиса Никитична. Совсем недавно я схоронила своего мужа Михаила Архиповича.

— Соболезную вам.

— Спасибо, Артур. Есть за что, видит бог. Душа в душу жили почти шестьдесят лет… Всяко бывало, но чтобы заикнуться о разводе, и речи не могло быть. Позор-то какой! Это сейчас современная молодежь женится — разводится… Ох, несерьезно они относятся к этому делу, ох, несерьезно. Порхают, словно насекомые, и оправдывают свое поведение тем, что ищут идеал! Утопия! Знаешь почему? Потому что нет в природе идеала! Поэтому живи с тем, с кем бог повенчал, и не дергайся!

Раиса Никитична отпустила свою больную ногу, одернула подол черной юбки и сложила руки на коленях.

— А как же любовь? — спросил Артур.

— Любовь? — вздрогнула она. — Похоть! На то человеку и голова дана, чтобы держать себя в узде, а то ведь бывает, шлея под хвост попадет и… — махнула она рукой, — и потом, кто вам мешает сейчас по любви жениться-то? Так вы и здесь лазейку нашли — брак этот гражданский, тьфу! Сожительство! Одно слово — разврат! Мы примеримся друг к другу, проверим подвески, поменяем колеса, а затем… увидим другой, более современный, новый и красивый автомобиль…

Артур рассмеялся.

— Вы говорите, как автомеханик.

— А я — инженер, и всю свою жизнь проработала на заводе по выпуску машин, которые все только хают… Но это меня больше не касается, я давно на пенсии и имею инвалидность. Вот вы, Артур, тоже небось порхаете по женщинам? — зорко посмотрела она на него, чтобы подтвердить свою теорию о развратности молодежи.

— У меня бывают женщины, — туманно ответил Артур.

— Женат? — допытывалась Раиса Никитична.

— Нет, — честно ответил он.

— Гражданские браки? — почти с угрозой в голосе спросила она.

— Скорее короткие встречи, — поправил он.

— Бабник?

— Издержки профессии.

— И что, не было желания жениться на какой-нибудь женщине, создать крепкую семью? — спросила Раиса Никитична.

— Вот боюсь, что в последнее время возникает…

— А ты не бойся, сынок! Как хорошо мы жили с моим мужем Мишенькой, земля ему пухом.

— Дети? — осторожно спросил Артур.

— Один сынок… — вздохнула женщина, — у нас с мужем несовместимость какая-то была по крови, и болезнь у меня женская есть, но об этом не будем. Это сейчас что только ни делают… и из пробирки, и суррогатные матери, а тогда-то… Пять лет по больницам провалялась, ничего не помогало. И вот уже когда совсем надеяться перестали, раз — и беременность, словно лучик солнца, наконец-то пробившийся сквозь тучи. Мы тогда и обрадовались, и испугались. Мне-то уж сорок пять годков стукнуло, и вот… на тебе! Муж мой медиком был, профессором, переживал страшно и за мое здоровье, и за здоровье ребеночка. Мне сказали, что не выношу я без каких-то очень дорогих лекарств. Я распростилась с мечтой иметь ребенка, но Миша меня не подвел. Все девять месяцев мне кололи все, что требовалось, и родился долгожданный и выстраданный Андрюша. Я тогда даже не спрашивала у мужа, где он деньги брал на лекарства. Выйдя из роддома, я всецело занялась сыном, став совершенно сумасшедшей мамашей. Я тогда не сразу заметила перемены, происшедшей в муже… Он стал более замкнутым, чужим, что ли… Я думала, что он ревнует меня к сыну, не понимала, почему он не рад сыночку, как я. Нет, я грех на душу брать не буду, Миша все делал для Андрюши, в лепешку разбивался, но сына на ноги поставил. Сейчас Андрюшеньке уже тридцать, он у меня тоже врач и живет в Германии. На похороны отца прилетал, уважил… меня все время зовет к себе, но я уж не поеду. Куда мне к этим немцам-то? Не люблю я все это… И невестку-немку видеть не жажду… внуков пока нет. Одно время, конечно, собиралась, но тут Мишаня заболел, ноги у него отказали, инсульт, речь пропала, не довезли бы мы его… Андрюша помогал как мог, и деньгами, этими евро и долларами, и лекарствами… А теперь уж я тоже не поеду, кто за могилой ухаживать-то будет? Сын вот обещал памятник к зиме поставить дорогой, хороший…

Артур внимательно слушал эту пожилую женщину и искренне ей сочувствовал. Тяжело терять человека, столько лет прожившего с тобой бок о бок, с которым было много пережито и плохого, и хорошего. Он не понимал только одного, какое отношение это все имеет к Зине. Этот вопрос он осторожно и задал Раисе Никитичне, вырывая ее из воспоминаний о своей жизни с горячо любимым мужем.

— Что? Зина? Ах да… я даже не знаю, как выглядит эта женщина, и в тоже время так зависима от нее… Сейчас я расскажу вам, только… а вы ей кто? Почему вас это интересует? — вдруг спросила женщина.

— Я ее хороший знакомый и, честное слово, хочу ей только добра. Я передам все, что вы хотели ей сказать, слово в слово, — ответил Артур, честно глядя на Раису Никитичну.

— Верю я тебе, Артур, верю. Даже предполагаю, что Зинаида Жалейко и есть та женщина, которая заставила вас приостановиться в ваших любовных похождениях. Что-то я коряво изъясняюсь…

— А по мне так заметно? — удивился Артур.

— Я долго живу на свете, — ответила женщина, лукаво улыбаясь, — даже могу предположить, что Зина — девушка строгая, порядочная и красивая. Такая могла бы вас зацепить.

Артур еще раз рассмеялся.

— Браво! Вам бы следователем быть, а не инженером.

— Э… поживешь с мое, — махнула рукой Раиса Никитична и обратилась к Артуру: — Молодой человек, то есть Артур, не могли бы вы мне помочь дойти до метро? А по дороге я продолжу свое нудное повествование, которое вам почему-то понравилось… Время идет, мне душно, да и инсулин скоро пора колоть…

— О чем речь?! — воскликнул Артур. — Я подвезу вас на своей машине, там не душно и нет толпы, а по дороге вы мне все расскажете.

— А это удобно? — спросила Раиса Никитична, у которой уже загорелись глаза в предвкушении легкого и комфортного обратного пути.

— В машине будет очень удобно, — заверил ее Артур.

— Я не об этом, удобно ли мне ехать с вами?

— А какие проблемы? Вы не доверяете мне?

— Уговорил! Вряд ли ты будешь покушаться на мою честь в моем возрасте! — махнула рукой Раиса Никитична и, тяжело опершись на руку Артура, развернулась и пошла, полностью доверившись молодому человеку. Артур провел ее к своей красной спортивной машине и открыл дверцу.

— Ой, какая интересная форма, никогда в подобных машинах не ездила, — отметила Раиса Никитична.

— Вот и прокатитесь. — Артур усадил вою пассажирку и сел за руль, сразу же включив в машине систему микроклимата. — Вам удобно?

— Конечно, сынок, кресла-то анатомические, уж я-то кое-что в этом понимаю, — ответила Раиса.

— Сейчас будет свежо и хорошо, — пообещал Артур и мягко, но быстро тронулся с места.

— Чудо, чудо, — кивала головой пожилая женщина, — даже обидно становится за нашу отрасль автомобилестроения, которой я всю свою жизнь отдала, выходит, что зря? — вопросительно посмотрела она на Артура.

— Жизнь не проходит зря, — успокоил он ее, не поворачивая головы. — Так зачем вы приехали к Зине?

— Ох, да! Дура я старая, ничего не помню. Про Зину, конечно, я обещала рассказать! Когда у моего мужа случился первый инсульт, он потерял способность членораздельно говорить, и писать он тоже не мог из-за полной парализации ладоней, — продолжила рассказ Раиса Никитична. — Лежал он так с год, потом постепенно речь стала возвращаться, сначала звуками, потом отдельными слогами и словами… Затем второй инсульт, отнялись ноги… а речь, как ни странно, немного восстановилась, и он все время стал повторять:

— Жалей, жалей, жалей… то есть это я так понимала. Я все думала, что он просит пожалеть его, оно и понятно, в таком положении Мишаня вызывал только жалость. Я его все и жалела, и по голове гладила, и мыла, и кормила, а Миша все «пожалей да пожалей!». А потом, в один прекрасный, солнечный день я приблизилась к постели мужа… Он лежал с каким-то странным выражением лица, с улыбкой, глаза были такие светлые-светлые… в лице что-то изменилось, оно как-то разгладилось, словно отступили все боли, страдания и мучительные мысли. Миша так четко-четко мне сказал:

— Дорогая моя Рая! Я очень люблю тебя и всю жизнь любил. Я всегда старался жить честно, но один раз я совершил очень неблаговидный поступок, о котором я тебе не рассказывал, боясь потерять твое уважение. Всему виной, то есть причиной, наш сын, и сейчас даже на смертном одре не расскажу о своем позоре.

Артур, я, честное слово, была в шоке. Веришь, я даже ничего у него не спросила. А потом Миша попросил меня найти семью Евгения и Инны Жалейко и сообщить, что им грозит смертельная опасность, так и сказал, а затем повторил, что этим людям грозит реальная смерть. Миша попросил меня предупредить их об этом, то есть о смерти… И еще сказал, что он очень мучился, когда я его не понимала и жалела, хотя он пытался произнести фамилию Жалейко. — Раиса Никитична победоносно посмотрела на Артура.

То, что Артур услышал от этой женщины, было странно, страшно и нелепо.

— Вы поняли, что я сказала? — поинтересовалась Раиса Никитична, видя бесстрастное лицо водителя.

— Не совсем…

— Вот и я ничего не поняла и не понимаю до сих пор. Знаю одно, что я должна выполнить последнюю просьбу умирающего, иначе не будет Мишане покоя.

— А вам муж сказал, ну хотя бы намекнул, какого рода опасность грозит семье Жалейко? — спросил Артур, въезжая в туннель.

— Я не договорила… после этих слов Миша умер… легко так… быстро. Словно кто-то дал ему силы сообщить мне это и потом забрал его на небо. Конечно, я рыдала от горя, несколько дней была в шоке и даже не вспоминала о том, что Миша говорил. Но прошло время, все улеглось, и я вспомнила его слова. Видимо, очень тревожила Мишу эта проблема, раз он все время пытался донести до меня фамилию Жалейко. Мне даже кажется, что умер он так хорошо и с улыбкой на устах, потому что смог наконец, сказать то, что так долго мучило его. Он словно снял с себя тяжкий груз, и его простили. Нет, Артур, больше Миша ничего мне не сказал. Ты не смотри, что я старая, я в своем уме, и это мне не привиделось и не послышалось. Я вспомнила все четко и передала слово в слово вам. Ничего и никого больше мой муж не упоминал. Я обратилась в справочную службу, где мне сказали, что Евгения Евгеньевича и Инны Владимировны Жалейко уже нет в живых. Я сначала испугалась, что не успела предупредить людей о реальной опасности. Но потом узнала, что умерли они давно, но у них есть дочь, которая жива и здорова. Вот я и приехала ее предупредить, мой муж был уверен, что именно ей грозит опасность, а я всю жизнь верила ему. Так что, Артур, спасайте свою даму сердца! — пылко произнесла Раиса Никитична.

Неприятный холодок пробежал по спине Артура, и он жутко захотел курить.

— Боюсь, что мы опоздали, — тихо сказал он, сам себя ненавидя.

— Что так? — встрепенулась пассажирка.

— Зина исчезла, и никто не знает, где она…

— Давно? — забеспокоилась Раиса Никитична.

— Со вчерашнего дня, — отрешенно ответил Артур.

— Неужели я опоздала всего на один день?! Вот ведь — ирония судьбы!

— Не говорите так, мне не по себе, я обязательно ее найду, с ней ничего не случилось… — побледнел Артур.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнула Раиса Никитична и устремила свой взгляд в лобовое стекло, — эта история очень запутана… Чтобы мой муж признался, что сделал что-то очень плохое, чтобы он скрыл это от меня, которой доверял всегда все… Это должно быть что-то ужасное… я не могу представить, что…

— В этом замешан ваш муж и семья Жалейко? — спросил Артур.

— Он имел в виду родителей Зины, боюсь, что ваша девушка окажется такой же несведущей во всей этой истории, как и мы с вами, — сказала Раиса Никитична, — а это хуже всего, когда не знаешь, с какой стороны тебя поджидает опасность. Все люди, причастные к некой тайне, уже мертвы, и что теперь угрожает Зинаиде, мы не можем даже предположить, — подвела неутешительный итог Раиса Никитична, качая головой.

Артур подумал о том, что ее муж мог бы и пораньше признаться в том, что сделал, но вслух убитой горем женщине, конечно, ничего не сказал. Раиса Никитична была ни в чем не виновата, и все, что зависело от нее, она сделала.

— Как вы хорошо водите машину… — заметила она ему.

— Спасибо.

— Да, изменилась Москва, я никогда сюда и не выбиралась, — смотрела она в окно.

Артура же не отпускали невеселые мысли.

— Ой, вот уже мой дом! Ну, надо же, как мы быстро доехали и как комфортно! — обрадовалась она.

— Скажите, Раиса Никитична, чем занимался ваш муж? Как могли пересечься жизненные пути родителей Зины и вашего мужа? — спросил ее Артур, сворачивая плавно и мягко во двор.

— Мой муж был очень известным врачом-психиатром, профессором психиатрии… Михаил Архипович Кокор, не слышали?!

Артур резко остановился, понимая, что заехал в своих размышлениях в тупик.

Глава 16

Лера перестала капризничать и строить из себя «звезду», как только встретилась со своим агентом Тимофеем. Несмотря на то что он был моложе ее на пять лет и выглядел совсем еще парнишкой, он был очень умным молодым человеком, серьезным, безотказным и добрым. Лера иногда в шутку называла его «святым» или «святошей». Кричать на него, срывать на нем злость, показывать плохое настроение было совершенно бесполезным делом. Годы работы в шоу-бизнесе дали Тимофею закалку, но совершенно не испортили его ангельского характера. Вывести его из себя не представлялось никакой возможности. Лера пробовала себя вести с ним по-всякому, показывая самые неприглядные стороны своего характера, издевалась над ним всевозможными способами… И вот однажды Тимофей просто и вежливо ей сказал:

— Уважаемая Валерия, я очень почитаю ваш талант, я всегда спокойно отношусь к любым причудам творческих людей, я почел за честь работать с вами, но боюсь, что у нас ничего не получится. Вся моя работа идет насмарку, я не нашел рычагов давления на вас в ваших же интересах. А я — мужчина, и не люблю чувствовать себя дураком, работающим впустую. Думаю, что мы расторгнем контракт, и вы, Валерия, найдете себе того, кто будет полностью отвечать вашим запросам.

От такой наглости Валерия не нашлась даже, что сказать. Она фыркнула и крикнула что-то вроде «да иди ты в черту!».

Тимофей откланялся и исчез из ее жизни. Лера с негодованием вспоминала о нем, так как еще никто не осмеливался поступать с ней так. Дальше жизнь превратилась в ад. Она поняла, что не знает нужных людей, что не в состоянии запомнить график работы. Лера оказалась совершенно беспомощной перед сыпавшимися на нее сценариями и предложениями о съемках.

Она попадала то в дешевую мелодраму, то на какую-то «липовую» передачу о секс-меньшинствах… И наконец попала на съемки порнографии, закамуфлированную броской вывеской «эксклюзивное эротическое видео». Мало того, Лера поняла, что она не может оттуда уйти, что собрались «крутые» ребята и ее ни за что не отпустят, так как она уже успела, видимо, в пьяном бреду, подписать какой-то контракт. Тогда Лера проявила весь свой актерский талант, сказала «ребятам», что вовсе даже и не против попробовать себя на таком поприще, только ей надо привести себя в порядок. Непринужденной походкой она удалилась в туалетную комнату и быстро набрала номер Тимофея.

Леру всю трясло, она молилась только об одном, чтобы он взял трубку. Но удача в тот день была на стороне Валерии, и скоро она услышала знакомый голос.

— Да, Валерия?

— Тима. Как хорошо, что я до тебя дозвонилась! Тима, только не бросай трубку!

— Я и не собираюсь этого делать, — спокойно ответил он.

— Тима, я пропала! Зачем ты оставил меня?! Я натворила бед!

— Я не хотел уходить, но вы сами сделали все, чтобы я ушел, — ответил Тимофей. — Что случилось?

— Тима, я пропала! Вернее, попала! — Лера сбивчиво рассказала ему, что с ней произошло, и что ее сейчас изнасилуют или сделают порноактрисой, и что она сама под этим подписалась. — Тима, помоги мне! Вытащи меня отсюда! — выкрикнула Валерия в состоянии полного отчаяния.

Она понимала, что сделала ему столько гадостей, что это полностью сейчас оправдало бы его отказ. Тима не должен был из-за нее рисковать своей шкурой и влезать в какие-то разборки. Но, зная, что Тимофей добрый и очень порядочный, Лера в глубине души надеялась, что он ее не бросит в беде.

— Я приеду, — коротко сказал он.

— Захвати ОМОН! — крикнула она ему, и Тимофей отключил связь.

Лера как могла еще потянула время, но все-таки была вынуждена выйти к «ребятам», пригласившим любимую актрису для своей кинематографической «клубнички». Тимофей приехал очень быстро и, к разочарованию Леры, абсолютно один!

— Кто здесь начальник? — спросил он, не обращая внимания на Леру.

— Ну, я… — отозвался один тип.

— Прервите ваш съемочный процесс минут на двадцать, нам надо переговорить, — сказал Тимофей.

После этого Леру отвели в какую-то комнату и закрыли на ключ. Она понимала, что вляпалась в очень нехорошую историю и недоумевала по поводу Тимофея. Почему он заявился один? Он что, надеется уговорить их? «Я ее бывший агент, отпустите ее домой, ну и что, что она подписала многотысячный контракт. Она больше не будет», — так примерно думала Валерия, стуча своими наращенными ногтями в томительном ожидании.

Довольно быстро за ней пришли, извинились и отпустили с Тимофеем восвояси.

— Как тебе удалось?! Тима!! Ты — гений! Дурочка, я не ценила тебя раньше! Что ты им сказал?

— Это неважно, — он, как всегда, был немногословен, темно-синие глаза смотрели на дорогу, а темно-каштановые волосы красиво обрамляли лицо.

Лера внимательно посмотрела на него и вдруг поняла причину своего постоянного раздражения по отношению к нему. Он ей нравился, как и многие другие мужчины, окружавшие ее в силу ее профессии и просто потому, что она была красивой и свободной женщиной. А вот его глаза смотрели на нее абсолютно холодно и бесстрастно, если вообще смотрели. Она не интересовала его как женщина, и это обстоятельство сводило ее подсознательно с ума, оттого она и бесилась.

— Что вы так изучаете меня? — словно прочтя ее мысли, спросил Тимофей.

— У тебя что, уши видят?

— Развитое боковое зрение, — ответил он.

— Что у тебя еще развито? Не приоткроешь тайну? Я только сейчас поняла, что проработала с тобой два года и толком ничего о тебе не знаю.

— Зачем вам обо мне знать? Я — маленький человек, имел свой процент с ваших гонораров, если удачно заключал сделку, находил продюсера, режиссера, оговаривал с вами, кто будет играть главную мужскую роль, то есть станет вашим очередным любовником.

— Если бы ты сейчас был моим агентом…

— Я сейчас не ваш агент, — напомнил он ей.

— А какое тебе дело до моих любовников?

— Абсолютно никакого, если бы это не мешало моей профессиональной деятельности. Оговорки типа: «нет, с Ивановым я сниматься не буду, он не тянет в постели», очень осложняли поиск актеров.

Лера покраснела, только сейчас она до конца осознала, насколько стервозно себя вела.

— У меня не так уж и много было любовников, — буркнула она, — я издевалась над тобой и не ценила то, что ты делал.

— Ты в шоковом состоянии, — обеспокоился Тимофей.

— Я в нормальном состоянии! Тима, я без тебя пропадаю! Вернись ко мне!

— Ты серьезно? — удивился он.

Лера решила пустить в ход свои женские чары, поправила пышные волосы и придвинулась к Тимофею, насколько это было возможно в машине.

— Я была неправа, прости! Сколько я уже могу просить прощения? Я слабая женщина.

— Ты — бестия.

— Нет, я буду другой, я все поняла. Работа, работа и еще раз работа! — сказала она. — Ты же видишь, во что я вляпываюсь без тебя?

— Смотри в следующий раз, что подписываешь.

— У меня же нет юридического образования, как у тебя, я ничего не понимаю в сухом языке закона.

— Я могу посоветовать тебе хорошего юриста и профессионального агента, — сказал Тимофей, не обращая внимания на ее пристально-зовущий взгляд из-под полуопущенных длинных черных ресниц.

— Я не хочу никого другого! Я хочу тебя, — с придыханием сказала Валерия, покусывая нижнюю пухлую губку, это всегда умиляло всех ее кавалеров. Они таяли и были готовы ради нее на все… Но Тимофей, похоже, был сделан из кремня.

— Валерия, я не сижу без работы. Я сейчас агент у другой актрисы.

— Брось ее!

— Нет, я так не могу.

— Она лучше меня? — запаниковала Лера.

— Она не лучше и не хуже вас. Но с ней меня связывают обязательства, юридические и человеческие, — ответил он.

— Человеческие?! — зацепилась Лера. — Со мной тебя связывал только контракт, который ты составил и ты же разорвал!

— Вы не так меня поняли. Я к вам относился тоже очень хорошо.

— Да ты ко всем хорошо относишься! — взвизгнула Лера, снова заводясь, потому что все ее чары работали вхолостую.

Она посидела несколько минут молча, собралась с мыслями и начала с новой силой просить, словно маленький ребенок:

— Тимофей, мы были вместе два года, ты не украл у меня ни копейки. Я не смогу больше никому доверять, я всех буду сравнивать с тобой, и сравнение это будет не в их пользу. Тимочка, вернись ко мне.

— Валерия, уберите ногу, вы мешаете мне вести машину, — ответил он, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Да у тебя нет сердца! — воскликнула Валерия и отвернулась, одернув юбку.

— Я подумаю, — через минуту сказал он.

— О чем? — обернулась она к Тимофею.

— О том, чтобы снова стать вашим агентом и при этом не нарушить права другой актрисы, — ответил Тима.

— Ура!!! — она кинулась к нему на шею с поцелуями.

Машина здорово вильнула, и они чуть не съехали с дороги.

— При одном условии, — выдавил из себя Тимофей.

— Все что угодно! И говори мне «ты»!

— У нас будут исключительно деловые отношения. Все эти женские штучки оставьте при себе.

— Я совсем не нравлюсь тебе? — опешила Лера.

— Я не завожу романов на работе, — буркнул он.

— Ты боишься! — фыркнула она, наконец рассмотрев на его лице хоть какую-то эмоцию. — Боишься стать одним из многих, кому я вскружила голову и бросила! — выдала Лера.

— Ты действительно считаешь себя настолько неотразимой? — покосился на нее Тимофей.

— Я не дурочка. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что многие мои кавалеры даже не влюблены в меня, просто им льстит, что с ними рядом известная актриса. Но я не грущу об этом, я плачу им тем же, — ответила она.

— У тебя большие психологические проблемы, Лера, но я не психолог, и в этом тебе помочь не смогу. Со своей личной жизнью тебе придется разбираться самой, — сказал ей тогда Тима, а Лера еле сдержалась, чтобы не нагрубить ему, помня о том, что только что просила прощения.

Этот разговор произошел почти год назад. После него Тимофей снова стал ее агентом, продолжая работать у другой актрисы. Лера, как могла, посопротивлялась этому факту, но была вынуждена смириться.

— А что, если тебе предложат хороший контракт и ты отдашь его ей? — спрашивала она его.

— Я обеспечу работой вас обеих. Кроме того, вы с ней абсолютно разные. Ты — героиня, она — характерная актриса.

— Я тоже могу быть характерной, а вот из нее героиня — никакая! — ссорилась Лера, жалея, что по собственной склочности выпустила Тимофея из-под единоличного владения. — Ты как Фигаро, который там и тут!

Тимофей только посмеивался. Зато Лера за это время всеми правдами и неправдами узнала, что он не женат, но у него есть девушка, двадцатитрехлетняя очаровательная помощница осветителей по имени Роза. Хотя в прошлом году его видели с не менее очаровательными статистками, так что его мужская сущность не отличалась от сущности большинства представителей мужского пола. Только с ней Тимофей вел себя подчеркнуто сдержанно и отстраненно.

Они вдвоем сидели в его загородном доме, в кабинете, и вели мирную беседу. Дом у Тимофея был скромный, небольшой, но оборудованный всем необходимым Тимофей жил в нем и зимой.

— Знаешь, когда я узнал о том, что с тобой произошло, я очень испугался за тебя, — сказал Тимофей, сидевший в плетеном кресле-качалке с подушкой на сиденье.

— Ты испугался за меня? — заулыбалась Валерия, одетая в легкое, простое, но в то же время элегантное серое платье с черным кружевом по корсету.

— Я испугался за свои инвестиции, — ответил он.

— Противный!

— Справедливый! — поправил ее Тимофей, куривший трубку и раскачивавшийся в кресле-качалке. — Ты должна просчитывать каждый свой шаг и обо всем сообщать мне.

— Ты мой агент, а не охранник!

— Я должен знать о тебе все, знать, где и с кем ты находишься в данную минуту. А о встречах с поклонниками вообще забудь! Среди них, к несчастью, могут оказаться и шизофреники, и маньяки, и мало ли еще кто!

— Да я не очень-то и склонна к общению, — ответила Валерия.

— А мне иногда кажется, что у тебя уже мозоль на языке от болтовни.

— Ха-ха-ха, — членораздельно произнесла Валерия, — вот чего ты мне желаешь.

— Я не желаю тебе этого, а предостерегаю.

— Что теперь говорить-то, ну, попала я к этому ненормальному, хорошо, что все хорошо закончилось. Я же не встречалась без твоего ведома с поклонниками. Я развлекалась с… неважно, когда он напал на нас, надеюсь, что такое больше не повторится.

— Я тоже надеюсь, я ведь переживал за тебя, — тихо сказал Тимофей и, немного подумав, прошептал: — Я с ума сходил…

— Что? — повернулась к нему Лера, широко распахнув глаза, выразительные и чертовски красивые.

Тимофей заключил ее в объятия и поцеловал.

— Ты очень дорога мне, Лера, помни об этом и береги себя.

Земля мгновенно ушла из-под ног Валерии, темно-синие глаза Тимы вдруг показались такими родными…

— Что это? — прошептала она.

— Что?

— Что ты сейчас сказал?

— Вырвалось…

— Не ври, ты признался мне в любви… а потом… — перевела дух она.

— Что потом?

— Потом между нами были явно не служебные отношения.

— Это от отчаяния потерять свою лучшую актрису, — сказал ей Тимофей, улыбаясь.

Лера повисла на нем, обвив шею руками.

— Ты мне очень приятен…

— Как многие другие?

— Они ничего не значат для меня.

— А я?

— А ты родной, без тебя я пропаду… Все! Решено! Ты будешь моим, а я твоей! Бони и Клайд! Я твоя актриса, а ты мой агент, вместе навсегда!

— Тебе понадобилось три года, чтобы понять то, что я понял сразу, как только тебя увидел? — сказал Тимофей, прижимая ее к себе и снова целуя.

— Знаешь… мы, может быть, даже поженимся, — перевела дух Валерия.

Тимофей рассмеялся и выпустил ее из своих объятий.

— Так мы и до детей дойдем.

— И дойдем! Не смотри, что я актриса. Я о фигуре думать не буду, когда речь зайдет о беременности.

— Два раза не будешь думать о фигуре, — сказал Тимофей.

— Не рано ли ты раскомандовался?

— В самый раз. С тобой или так, или никак, — ответил Тимофей.

Лера не понимала, что с ней происходит. Наверное, это и было полное и абсолютное счастье. Их снова потянуло друг к другу… Первой пришла в себя Валерия.

— Ой!

— Что? — поцеловал ее в макушку Тимофей.

— Я забыла…

— Что еще?

— Зина пропала!

— Как она может пропасть?! Копается в своих грядках, — ответил Тимофей с блаженной улыбкой на лице.

— В том-то и дело, что нет ее там. Нигде нет! Мы вчера как с ней расстались, я, Артур и… не важно кто, поехали в ресторан, а куда Зина поехала, не знаю… С тех пор ее никто не видел.

— Прошло не так уж много времени, объявится твоя Зина, — приподнялся на локте Тимофей, — может, загуляла наконец-таки.

— Смелое предположение, но в «молоко». Невозможно, чтобы Зина загуляла, как мартовская кошка.

— Знаешь, как в песне «невозможное возможно»? Я тоже никогда не думал, что буду лежать с тобой в одной постели.

— Ты всегда это мог сделать…

— Мог как все, но я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, и дождался…

Валерия сдернула с себя одеяло и резко села, свесив ноги.

— Нет!! Зина не могла загулять, она влюблена в Артура.

— Человека, который вытащил вас из лап маньяка? — уточнил Тимофей.

— Точно!

— Хотел бы я с ним познакомиться, — сказал Тима.

— Видел бы ты его! Его глаза, фигуру… Нет, Зина не такая дурочка, чтобы променять все это, чего ждала всю жизнь, на какое-то сомнительное ночное путешествие. Едем!

— Куда? — Тимофей все еще никак не мог прийти в норму, в отличие от своей темпераментной партнерши.

— Искать Зину, конечно! Куда же еще? — Лера начала быстро одеваться, бормоча себе под нос. — Совсем я совесть потеряла, с подругой, может, что-то случилось, а я здесь в любовь играю, вернее, уже не играю, а похоже, что ею живу.

— Где мы ее будем искать? — спросил Тима, тоже вставая с кровати.

— Дома ее нет… с Артуром нет… на станции юннатов нет… А что, если прощупать Рафика?

— Я его щупать не буду, вся надежда на тебя, — сразу сказал Тимофей, как-то один раз встречавшийся с ухажером Зинаиды.

— А ты знаешь… — задумчиво посмотрела на него Валерия, — я думаю, что у нас еще есть немного времени на сеанс восточного массажа. — И она повалила его обратно на кровать, а Тима не очень-то и сопротивлялся.

Глава 17

— Рафик Олегович, мне эти расчеты нужны к понедельнику, — обратился к близоруко щурящемуся молодому ученому мужчина с сединой на висках, седыми усами и большим животом.

— Если нужны, значит, будут, — ответил Рафик, не отрываясь от монитора компьютера.

— Очень нужны, мальчик мой, очень нужны! — заверил его полный мужчина, который являлся директором научно-исследовательского института, и звали его Павлом Натановичем.

— Кому нужен мой мальчик?! — раздался такой резкий женский голос, что находившиеся в комнате мужчины вздрогнули.

В кабинет к сыну ввалилась маленькая женщина в шляпке из соломы с огромными искусственными цветами. Ее в этом институте, куда она являлась каждый день, знали все, от уборщицы до директора.

— Руфь Рамзесовна? Очень рад! Очень рад! — кланялся Павел Натанович. — Ваш сын нужен институту, стране, человечеству! — каждый день говорил эти слова Руфи Рамзесовне директор, и каждый раз она это слушала как в первый раз, горделиво подняв голову.

— Да, вот получился у меня такой гений…

— Только у такой заботливой матери мог получиться такой гениальный сын! — воскликнул Павел Натанович.

— Возилась я с ним долго… это правда, Рафик абсолютно асоциален, он не приспособлен к жизни в нашем обычном, сером обществе. Он гений, и все это сразу поняли.

Павел Натанович закатил глаза, приготовившись слушать в тысячный раз, во сколько лет Рафик заговорил, пошел, решил задачку по тригонометрии; как Руфь Рамзесовна таскала его по радиотехническим, шахматным и другим кружкам, развивая его мозги, как она до сих пор бьется над устройством его быта; что она очень хотела бы выдать сына замуж, то есть женить, и заняться маленькими Эйнштейнами.

Павел Натанович внутренне перекрестился, он являлся отцом двух сыновей и дочки, которая уже была замужем, иначе бы ему было не избежать сватовства со стороны этой сверхназойливой мамаши. Он давно уже послал бы ее ко всем чертям, если бы действительно не ценил высоко Рафика, одного из ведущих специалистов.

Поэтому и приходилось терпеть его маму, ходившую всегда в шляпках и корчившую из себя бог весть кого. Иногда Павлу Натановичу казалось, что все эти разговоры Руфи Рамзесовны о женитьбе сына — «рисовка». Она словно говорила: «смотрите, какая я хорошая, не то что некоторые свекрови! Я хочу счастья моему сыну, хочу, чтобы он нашел себе женщину, и я с радостью отступила бы в сторону, но нет… Эх, видимо, я настолько хороша, настолько комфортно моему мальчику со мной, что он не хочет уходить». На деле же все обстояло совсем по-другому. Стоило на горизонте появиться настоящей сопернице, как Руфь Рамзесовна «размазала бы ее по асфальту». И снова бы запела свою вечную песню: «как устроить личную жизнь своего сынка».

Павел Натанович это давно понял, когда еще Руфь Рамзесовна лютой ненавистью возненавидела Зинаиду Жалейко, как только заметила своим острым взглядом, что глаза ее сына за толстыми стеклами очков, кроме цифр и графиков, разглядели ум, порядочность и сногсшибательные внешние данные Зины. Уж лучше партии для ее сына не найти никогда в жизни. Но Зина была слишком хороша, чтобы Руфь Рамзесовна отдала ей Рафика. Зиной нельзя было командовать и подавлять ее, да и Рафик бы поднял голову рядом с такой женщиной. Мама Рафика испугалась и всячески пыталась принизить Зинаиду в глазах сына и окружающих. Павел Натанович не мог этого допустить и всегда заступался за Зинаиду, несмотря на упрямство и напор матери Рафика.

— Эксплуатируете вы моего сына! — вывел Павла Натановича из задумчивости голос Руфи Рамзесовны. — А денег платите мало.

— Руфь Рамзесовна, опять вы за свое! Я уже объяснял вам, что у нас государственное учреждение и фиксированная зарплата. Рафик получает у меня по высшей ставке.

— Глаза и желудок испортил мой сынок, как уйдет весь в мир цифр, и про обед напрочь забывает, — продолжала Руфь Рамзесовна, слыша только себя.

Павел Натанович еле сдерживался, чтобы не сорваться.

— Поэтому вы и приносите каждый день обед Рафику, и я думаю, что он не умрет от голодной смерти. А для сотрудников института у нас в здании работает столовая, в том числе и с диетическим питанием, так что Рафик, если бы захотел, мог бы…

— Еще чего! — грубо прервала его мамаша. — Чтобы мой мальчик питался едой из столовой! Он у меня на специальной диете для мозгов! — выдала Руфь Рамзесовна, чем окончательно добила директора института. — Каждый день Рафик должен очищать организм от шлаков, выпивая с утра специальный отвар из множества трав. Он должен съедать пять разных фруктов, выпивать пять разных соков, кусок белого мяса курицы, чашку мюсли, сухофрукты, кефир, йогурт, творог с молоком и овощи на пару. Обеспечит таким питанием ваша столовая? А еще Рафик должен съедать по три грецких орешка в день!

— По три? — надо же было что-то сказать Павлу Натановичу.

— Именно по три, не меньше и не больше, это очень полезно для мозгов, а перебор грецкого ореха может вызвать аллергию, — нравоучительно отметила Руфь Рамзесовна.

Павлу Натановичу нечего было возразить, правда, он очень сомневался в том, что если бы Рафик не съел грецкие орехи, то он не сдал бы ему вовремя свою работу.

Вообще, создавалось впечатление, что говорят об успехах умственно отсталого ребенка, который наконец-то научился собирать кубики. Рафик же от постоянных разговоров матери о нем полностью абстрагировался, словно ничего не слышал и не видел.

Наконец он вздрогнул и посмотрел на мать, будто только сейчас ее увидел.

— Мама, я просил тебя сегодня не выходить из дома… Интересовались, где Зина, я жду вестей от нее на работе, а ты должна была ждать дома, — подал голос Рафик, чем сразу вызвал фонтан негодования у Руфи Рамзесовны.

— Только и слышу: Зина! Зина! Зина! Сколько можно говорить, что эта женщина тебе не подходит?! Еще на работе ты будешь думать о ней! Павел Натанович, принимайте меры, а то потеряете своего ученого!

— Да я что? — пожал плечами директор, он уже давно бы сбежал от этой чокнутой мамаши, но ему позарез требовались кое-какие данные, которые Рафик должен был вот-вот скинуть на дискеты и передать своему непосредственному начальнику.

— А кстати, Рафик, почему не вышла на работу Зинаида? — обратился он к молодому ученому.

— Вот и вы туда же! — воскликнула Руфь Рамзесовна. — Откуда мой сын знает, где ваша Зина? Его ничего не связывает с этой женщиной!

— Я не знаю, где она, — ответил Рафик, жалобно глядя на Павла Натановича поверх очков с сильно увеличивающими линзами.

В это время в кабинет Рафика постучали и без приглашения вошли Валерия с Тимофеем. Они и так были красивыми людьми, а сейчас просто-таки светились изнутри, чем мгновенно притягивали к себе все взгляды. Словно пара молодоженов в предвкушении медового месяца на Карибах. Даже Руфь Рамзесовна на мгновение потеряла дар речи.

— Здравствуй, Рафик! — обратилась Валерия к молодому ученому, приветливо улыбаясь и надеясь, что он ее вспомнит, так как Лера несколько раз уже имела честь с ним видеться.

Рафик рассеянно поздоровался с ними, близоруко щурясь, рассматривая Тимофея, так как его он не помнил.

— Я разговаривала с тобой по телефону по поводу Зинаиды, но не выдержала, и вот мы здесь. Я хотела бы еще лично поговорить с тобой, все-таки у вас хорошие отношения…

— Не было у них отношений! — очнулась Руфь Рамзесовна.

— Ну, что вы в самом деле? — не выдержал Павел Натанович. — Дело-то серьезное… человек пропал…

Руфь Рамзесовна фыркнула.

— Подумаешь, катастрофа! Даже в милиции не примут заявления, если не прошло трое суток!

— Зина никогда не пропадала раньше, она очень серьезная женщина, и на нее это не похоже, — снова заступился Павел Натанович.

Рафик расстроенно отвернулся к большому окну. Его кабинет чем-то походил на своего хозяина: был завален какими-то бумагами, чертежами, дискетами, магнитными дисками. В довершение ко всему поверх бумаг на столе стоял микроскоп, совершенно не понятно для чего. Было даже удивительно, как это Руфь Рамзесовна не навела здесь свой порядок. Видимо, гордость за сына — молодого профессора — брала верх, и она оставила рабочее место Рафика в том состоянии, в котором оно находилось, боясь передвинуть хоть один листочек.

— Друзья, Зина не приходила ко мне, и я не знаю, где она, — честно сказал он.

— Павел Натанович, почему вы не выгоните посторонних людей, они мешают сыну работать! — обратилась к нему мамаша.

— Сейчас я попробую дозвониться людям, с которыми мы недавно познакомились на конгрессе, может, она у них? — предположил Рафик, совсем разволновавшийся за судьбу единственной женщины, которую он заметил в тумане цифр и расчетов.

Павел Натанович, чтобы разрядить обстановку, включил маленький телевизор, стоявший на полке вместе с кучей каких-то дипломов, грамот, которыми с лихвой награждали молодого и талантливого ученого.

— Новости… — пояснил Павел Натанович, — я, как директор НИИ, должен быть в курсе всех событий в стране.

— …Новости. О событии, которое недавно произошло в культурной жизни столицы. Сюжет нашего корреспондента Эрнста Верхового, — сообщила диктор дециметрового канала. Молодой парень с короткой стрижкой, в белой рубашке и галстуке, с микрофоном в руке начал свой рассказ, а на экране появился отснятый материал с комментариями Эрнста Верхового.

— Недавно в Москву прилетел известнейший немецкий порноактер Тони Шульц. Он впервые в Москве, и, как видите, у него есть и в России свои поклонники. Оно и неудивительно в век всеобщей компьютеризации и интернета.

— Тьфу! — смачно прокомментировала начало сюжета Руфь Рамзесовна, сразу же переключившись на телевизор, чего в принципе и добивался директор НИИ.

На экране между тем показывали аэропорт, толпу поклонников порноактера и его самого, идущего с улыбкой в окружении своей свиты.

Голос комментатора продолжал:

— Так как эта отрасль киноиндустрии у нас не поставлена на широкую ногу, мы не знаем фамилий наших актеров, работающих в этой сфере бизнеса. Но журналисты высказали предположение, что встречали Тони Шульца наши порнозвезды. Одна эффектная блондинка с большим бюстом даже переводила небольшое интервью Тони, что он успел дать в аэропорту.

После этого показали порноактера, отвечающего на вопросы журналистов. Рядом с ним Зинаида переводила его ответы и задавала вопросы.

Рафик неудачно проглотил слюну и закашлялся, Павел Натанович протер глаза, а затем очки, но так и не нашел что сказать в оправдание своей подопечной. Зато у Руфи Рамзесовны в запасе оказалось очень много слов.

— Вот это да! — обвела она присутствующих торжественным взглядом и продолжила: — Хорошая у вас сотрудница, так сказать, ученая на одно место. Порноактриса! Кому сказать! Скромная и порядочная порнозвезда, метившая мне в невестки. Да, молодец ты, сынок, пошел первый раз против воли матери и сразу оказался в го… не будем об этом! Хорош бы ты был! «Рафик, я пришла с работы и сегодня очень устала…» Ха-ха-ха! — бесновалась Руфь Рамзесовна.

Лера переглянулась с Тимофеем.

— Бред какой-то… Я и не предполагала, что моя подруга тоже актриса, только другого жанра… Хотя, какая мне разница, чем она подрабатывает в свободное от работы время?! Мне ее надо найти — и точка! — пришла в себя Лера.

— Не похоже на Зину, скорее всего, она была просто переводчиком, — сказал Тимофей.

— Хорош переводчик!! Журналист ясно сказал: «порноактриса»! Новости врать не будут! — взвилась Руфь Рамзесовна.

На экране снова появилось милое лицо корреспондента.

— Никаких официальных торжеств по поводу прибытия известного порноактера не было, известно только, что его вместе со всеми его гостями увезли на закрытую базу отдыха «Конниково».

Дальше пошел другой сюжет. Лера воспрянула.

— Может, и Зина там? Плохо ли на базе отдыха-то…

— Ага! Там ее и ищите! По работе языком, то есть переводчицей! — Внезапно в Руфи Рамзесовне проснулось сомнительное чувство юмора.

Лера с Тимофеем попрощались с совершенно убитым Рафиком и растерявшимся Павлом Натановичем и вышли из кабинета.

— Вот сейчас и проявилась вся ваша мужская сущность! — гневно воскликнула Валерия, откидывая пышные волосы со лба.

— Ты о чем? — спросил Тимофей.

— С Рафиком-то все понятно, а вот Павел Натанович что так посерел? Зинаида — талантливый ученый, золото, а не голова, и какая ему разница, что она, может быть, еще задействована и в порнобизнесе? Его-то она не домогается…

— Я думаю, что с работы ее не выгонят, а директор помрачнел от неожиданности, — высказал свои предположения Тимофей и посмотрел на часы. — Неужели ты хочешь ехать на эту базу отдыха? В «Конниково»?

— Конечно! Я ищу подругу!

— Она частная, — напомнил Тима, открывая перед Лерой дверь машины.

— Мое обаяние и твои способности откроют любые двери, — отмахнулась Лера, садясь на сиденье машины.

— На базу?

— По дороге заедем к мачехе Зины, может, она знает, где Зина? Ведь падчерица часто навещает свою непутевую Оксану.

— О’кей, диктуй адрес, — согласился Тима.

Глава 18

Оксана жила в маленькой однокомнатной квартире в старом, хорошем районе Москвы. Жила она там благодаря Зинаиде.

Выросшая и добившаяся всего, чего хотела, падчерица не смогла бросить свою мачеху, вычеркнуть ее из памяти, как страшный сон о прошлой жизни. Когда умер отец Зины, Оксана моментально оказалась на улице, попав в руки мошенников. Она осталась без квартиры и без денег, которые все равно не пошли бы ей впрок. Зинаида винила себя, что не уследила этот момент. О потере родительской квартиры она не сожалела, так как с ней были связаны исключительно негативные воспоминания. Зинаида нашла Оксану, ставшую бомжем, и поселила ее в эту однокомнатную квартиру на первом этаже пятиэтажного кирпичного дома. Не бог весть что, но лучше, чем картонная коробка из-под импортного телевизора на свалке, где уже обжилась Оксана. Единственно, чем обезопасилась Зина от повторения истории, так это тем, что квартиру оформила на себя и сама же за нее платила. Оксана могла в ней только жить, не имея на руках ни одного документа на нее. Лера привозила ей продукты, стараясь не давать денег, а Оксана все равно находила выход из положения, клянча деньги у соседей, в переходе в метро и продавая за копейки дорогие продукты, привезенные падчерицей, чтобы обеспечить себе выпивку.

— Ты уж прости меня, Зин, и брось меня! Меня уже не переделать! — извинялась Оксана, а Зина отдавала долги соседям и отбивалась от «мафии нищих». Зина решила, что лучше будет давать мачехе деньги, но и тут начались проблемы. В однокомнатную квартиру Оксаны с «богатой» хозяйкой потянулась вся местная нечисть, устроив там нестоящую клоаку. Жильцы стали жаловаться, и Зинаиду, как хозяйку квартиры, затаскали к участковому милиционеру, который понимал всю тупиковость ситуации, но не отреагировать на сигналы тоже не мог.

— На улицу я ее не выброшу и без денег оставить тоже не могу, — сказала ему Зина в категорической форме, — а вот вы и гоняйте этих местных алкоголиков сами, чтобы не таскались к ней!

Участковый Семен Арсеньевич тяжело вздохнул, так как эта квартира с Оксаной, местной алкоголичкой, была его головной болью.

Естественно, самая близкая подруга Зинаиды прекрасно знала, где живет ее мачеха, и вот джип Тимофея мчался в указанном направлении. На улице внезапно полил дождь, народ попрятался под козырьками остановок. Все вокруг стало противного темно-серого цвета.

— Что за жизнь такая… — задумался Тима.

— Жизнь разная, — повернулась к нему Валерия.

— Теперь, когда мы, наконец, вместе и можем полностью посвятить себя друг другу, снова возникли какие-то проблемы, и мы вынуждены заниматься совсем не тем, чем могли бы, — пояснил Тимофей.

— Проблемы всегда будут, — отвернулась Валерия, — и даже между нами.

— Не пугай меня.

— Все так живут. Вот здесь сворачивай. Да, припаркуйся у того куста сирени, как раз напротив подъезда. Сиди в машине, я сейчас. — Лера выскользнула из машины и побежала по блестящему асфальту с уже сформировавшимися лужами к дому, где жила Оксана. Открыв тяжелую дверь, Валерия нырнула в темный подъезд и легко взбежала по ступенькам к квартире под номером один. Первым неприятным сюрпризом для Леры стала приоткрытая дверь в квартиру Оксаны, а вторым неприятным сюрпризом стал участковый Семен Арсеньевич, сосредоточенный и унылый, со сдвинутой на затылок фуражкой и с расстегнутым воротом рубашки.

Лера была с ним «шапочно» знакома. Он же всегда жутко смущался при виде знаменитой актрисы.

— Привет, Сеня! — Она послала ему воздушный поцелуй. — Что, тетя Оксана опять буянит? У меня к ней только один вопрос: не знает ли она, где Зина? Как, она в состоянии ответить?

Милиционер нервно передернул плечами и прокашлялся.

— Здрасте… там не подъехала еще медицинская машина?

— Не видела, а что, должна приехать? Ну же, Сеня, не темните! Ой, кажется, я догадалась. Оксане плохо? Все-таки допилась! Я могу помочь? И мне бы все-таки один вопросик…

— Боюсь, что Оксана больше не ответит ни на один вопрос, — виновато развел руками Семен Арсеньевич.

И только сейчас до сознания Валерии дошло то, почему у участкового был такой кислый вид.

— Неужели она… умерла? — прислонилась к косяку Валерия.

— Уж пару дней назад, только она не умерла, ее убили, — поправил Семен.

— Убили?! Какой ужас!

— Удар ножом в сердце. — Участковый смущенно посмотрел на свои руки, словно это он убил Оксану.

— Ее собутыльники?! Привела какого-нибудь уголовника… Пьяная ссора и поножовщина. — Большие глаза Леры стали еще больше.

— Я не знаю, — еще больше смутился милиционер, — сейчас сюда приедут следователи из «убойного отдела», эксперты… Они вынесут свое решение, а вам следует уйти и сообщить Зинаиде Жалейко о случившемся несчастье. Ей же надо будет ее похоронить.

— Да… да… — рассеянно ответила Валерия.

Лера отделилась от стенки и шаткой походкой, держась за перила, пошла по ступенькам вниз.

— Валерия… — позвал Семен Арсеньевич.

— Да?

— Странно здесь все как-то…

— А конкретнее? — нахмурилась Лера.

— Не смотрите, что я такой, не очень… как это… умею говорить там или еще чего… — пошел красными пятнами участковый, — я, честно говоря, с такими звездами, как вы, не общался никогда…

— А я ничего и не говорю, — улыбнулась Лера, — вы очень симпатичный милиционер.

Семен закашлялся, водя носком ботинка по протертому линолеуму квартиры Оксаны, словно балерина.

— И вроде как я ничего не решаю… мол, только вызываю следователей из «убойного отдела». А мое дело — маленькое. Но вот что я вам скажу, Валерия. К какому бы выводу ни пришли следователи, я свой вывод уже сделал. Поверьте мне, Валерия, я на своем участке за пятнадцать лет работы достаточно видел пьяной поножовщины… так вот, убийство Оксаны — жалкая имитация этого…

У Леры даже рот открылся.

— А что это?

— Не знаю… Вернее, это-то и смущает… кому она была нужна, кхе, кому она мешала… На кухне относительный порядок, нож, воткнутый в межреберье, прямо в сердце, то есть профессионально… Вам плохо? Вы так побледнели, Лера, — забеспокоился участковый.

— Нет… нет… вы не ошибаетесь? Это что, заказное убийство? Но зачем? Квартира Зинина! Красть нечего! Господи! Семен!! — вдруг заорала Лера и кинулась ему на грудь. — Дело в том, что Зина-то пропала!! Может, их обеих убили из-за квартиры?!

Фуражка Семена Арсеньевича съехала еще дальше и уже еле держалась на голове.

— Успокойтесь, Лера… Как пропала?

— Так! Ее нигде нет! Я и сюда-то приехала в поисках ее, а тут такое… Точно! Зинку тоже убили! Я не переживу!

— Не паникуйте, — теперь побледнел участковый, — не думаю, что какой-то ненормальный пошел бы на двойное убийство из-за однокомнатной «хрущевки» на первом этаже. Возможно, пропажа вашей Зины — всего лишь совпадение…

— Ох, Сеня! Какое совпадение, если кто-то зачем-то еще убил и ее мачеху… Ладно… я ухожу… запишите мой телефон… Благодарности моей не будет конца, Сеня, если вы станете держать меня в курсе дела. А я сейчас съезжу еще в одно место, где может быть Зина, — шмыгнула носом Лера.

— Это куда, если не секрет?

— Турбаза «Конниково», частная территория.

— Не знаю такой, — почесал затылок Семен Арсеньевич.

— Я тоже, — ответила Валерия и, выйдя из подъезда, направилась к джипу Тимофея.

Лера была так расстроена, что даже не заметила, что Тима не выскочил, как всегда, из машины и не открыл перед ней дверь. Подойдя к машине, Лера с удивлением увидела, что Тимофей увлеченно беседует с сидящим на заднем сиденье мужчиной. В близоруко щурящемся лице со сползшими на кончик носа очками актриса сразу же распознала талантливого ученого Рафика и содрогнулась, думая, что Руфь Рамзесовна должна быть где-то поблизости. По этой причине ее первый вопрос был:

— Ты один?

— Один, — тряхнул головой Рафик.

— Привет, — вздохнула Лера, — что ты здесь делаешь?

— Вот, не смирился с исчезновением Зины и решил поехать к ее мачехе. Может, она что знает? — пожал плечами Рафик.

Лера присвистнула: им обоим пришла в голову одна и та же идея, скорее от отчаяния, чем от здравого смысла. Вряд ли Зина стала бы укрываться у мачехи-алкоголички.

— Тебе туда ходить не следует, — сразу сказала Валерия и кивнула Тиме: — Поехали!

— Конниково?

— Оно самое…

— А Рафик с нами?

— Он же влюблен в Зину, и покоя ему не будет, пока она не найдется, — за него ответила Валерия.

— Влюблен безответно, — поправил ее Рафик.

— Ты не переживай, Рафик! Красивых женщин много, и умных много, а вот в сочетании умная и красивая придется поискать, но тоже возможно. Ты, Рафик, главное, оторвись от своей мамы и компьютера…

— Это невозможно, я имею в виду, от мамы, — поправил очки Рафик, — и все же… Оксана ничего не знает?

— Может, что и знала… но теперь уже это неважно, — ответила Лера и рассказала все, что узнала.

Тимофей после минутного замешательства отметил:

— Почему все самые страшные новости я узнаю, сидя за рулем автомобиля? Где справедливость? Так можно и в аварию попасть.

— Не знала, что ты такой чувствительный, — Лера порылась в сумке и достала сигареты.

— А ведь с Зинаидой что-то случилось, теперь это понятно, — твердо сказал Рафик, и в машине стало зловеще тихо.

Тем больше сейчас они возлагали надежд на базу отдыха…

Глава 19

Зинаиде Жалейко не могло даже в страшном сне привидеться, что погибнет от руки своего хорошего знакомого, мало того, кому в свое время здорово помогла. Вот так… в воде… запутавшись в рыболовных сетях… нелепее такой гибели трудно было что-либо вообразить. Но даже в такой момент мысли Зины занимала девочка, которая гибла вместе с ней и которой она ничем не могла помочь. Еще ее заботила реакция рыбаков, которые вместо рыбы в своих сетях обнаружат два трупа…

Почему Зинаида думала о рыбаках, вместо того чтобы подумать о своей жизни, было необъяснимо. Ни она, ни Маша не могли сказать, сколько времени они уже пробыли в воде, но руки и ноги их очень замерзли, а легкие вволю нахлебались речной мутной воды. Онемевшие конечности уже перестали чувствовать веревки от сетей, впившиеся им в тело и причинявшие боль.

Зинаида слышала приближающийся шум и думала, что у нее начались слуховые галлюцинации.

«То приближается адская колесница, чтобы забрать меня с собой», — решила Зинаида.

Маша тоже уже перестала сопротивляться и доверилась судьбе.

— Простите меня… — прошептала Маша, от слабости тут же уходя под воду, выныривая и выплевывая воду.

— За что, Машенька? — спросила Зина.

— Мы погибаем из-за меня… это я во всем виновата, — ответила девочка.

— Маша, о чем ты говоришь? Что ты могла такого сделать в свои-то годы, чтобы умереть? Шум… он приближается… ты слышишь его? Или его слышу только я?

— Слышу… — прошептала Маша.

— Маша! — хватаясь руками за сеть и за худые плечи девочки, воскликнула Зинаида, всматриваясь вдаль. — Маша… мы спасены! Этого не может быть… к нам плывет катер… самый настоящий катер… Мы здесь! Спасите! Помогите! — попыталась прокричать Зинаида, но вместо этого из ее застывшего горла вырвались жалкие стоны и хрипы.

Похоже, их заметили, но, когда катер приблизился и заглушил мотор, стало понятно, что это рыбаки приплыли, чтобы проверить свои сети.

— Ну, блин, ваще!! — заорал толстый мужик в бушлате. — Глянь! Две утопленницы! Нет, моргают еще! Живые… слышь, Толян, тут две курвы нам всю рыбу распугали! Пловчихи хреновы!

На корме катера появился второй мужик с не менее неприятным лицом, заросшим черной с проседью щетиной. Он кинул безразличный взгляд на полуокоченевшие тела и, сплюнув, пренебрежительно отметил:

— Дачницы, мать ети… хозяин убьет, если без рыбы вернемся, давай хоть этих баб ему притащим. Они виновницы, пусть и отвечают, и отрабатывают, как умеют, отсутствие ушицы у хозяина.

— Точно, Толян! Ты гений! Поднимай баб на борт и личико им пока не порть до особого указания…

Зина плохо соображала, вернее, надеялась, что плохо соображает, и поэтому не поняла слова двух рыбаков. Но когда ее грубо, за волосы, вытащили из воды и в непосредственной близости от ее запутавшейся в сети ноги начали орудовать ножом, слова благодарности за спасение застряли у Зинаиды в горле. Зину и Машу кинули в трюм, не удостоив особым вниманием и не отреагировав на просьбы отвезти их на берег.

Мозг Зины наконец полностью включился в работу.

— Я его убью! — твердо озвучила свои мысли вслух Зинаида.

— Кого? — испуганно спросила Маша, стуча зубами от холода.

— Человека, который сбросил нас в воду.

— Он не в себе… — девочка засопела.

— Как раз в себе! Он знает, что ему грозит за совращение несовершеннолетней. Что молчишь? Думаешь, я ничего не поняла? Он совершил тяжкое преступление, отвечать за которое не хочет… вот и пошел на двойное убийство.

— Извините меня… — заплакала Маша.

— Ты ни в чем не виновата и не думай, что тебя за что-то будет наказывать судьба. Тебе двенадцать лет, ты еще ребенок, и не твоя вина, что рядом не оказалось взрослых, способных тебя защитить от извращенца. Это я виновата, Маша, но я растопчу эту гниду, как только выберусь отсюда, я накажу его, Маша, будь уверена… — сжала кулаки Зина.

Маша молчала, ей было стыдно оттого, что стало известно то, что она скрывала. Слышались грубая брань рыбаков, шум мотора и плеск воды. В трюме пахло гнилой рыбой.

— Дядя Коля казался мне очень добрым… — проговорила Маша, пользуясь тем, что в трюме было темно и Зинаида не видела ее. — Он не сразу обнаружил, что я ночую на станции, а когда случайно нашел, я очень испугалась, что он будет сердиться. Но дядя Коля не рассердился, он даже обрадовался и сказал, что мы вместе теперь будем хранить мою тайну…

— Сволочь… — не сдержалась Зина.

— А потом он стал все чаще и чаще подменять сторожа, чтобы остаться со мной… Он говорил со мной, кормил, поил чаем, читал… а когда случилась гроза, он лег со мной спать, чтобы я не испугалась… Затем дядя Коля попросил…

— Не надо, Маша! — прервала ее Зина. — Не говори ничего сейчас, если тебе это неприятно. Придет время, когда ты должна будешь рассказать людям все, как было, а сейчас не надо! В тот момент я тоже буду рядом.

— Я хотела вам рассказать, честное слово! У меня, кроме вас, никого нет, кому я могла бы довериться, — повысила голос Маша, — но он сказал, что вы будете брезговать мной и никогда не простите мне… Я испугалась и решила молчать, я не хотела терять ваше уважение и не хотела, чтобы меня выгнали со станции… В то же время я не хотела делать того, что требовал он… Мне было так плохо!

Зинаида прижала Машу к себе и, гладя по голове, прошептала:

— Успокойся! Все теперь будет совсем по-другому, я никогда не оставлю тебя. Забудь, как страшный сон, ты — сильная и умная, ты справишься, а я тебе помогу!

— Вы не будете презирать меня?

— Никогда! — заверила ее Зина, чувствуя, как внутри нее закипает гнев.

По заглохшему мотору и хождению ног по палубе стало понятно, что они куда-то приплыли. Резко открывшийся люк ослепил их светом.

— Вылезайте, курвы!

Зинаида помогла выбраться сначала Маше, а затем выбралась сама. Катер был пришвартован к деревянному старому причалу, от которого сразу же начиналась тропинка, ведущая через негустой лесок к виднеющимся домикам под веселыми черепичными крышами. Зинаида с Машей, прижимаясь друг к другу, пошли по тропинке. Мужчины, которые сначала спасли их, а затем похитили, не могли отказать себе в удовольствии погонять их сзади и материться. Зинаиде было очень тошно от того, что она не может защитить несовершеннолетнюю девочку. Единственной радостью, что они испытывали, было ощущение твердой почвы под дрожащими ногами.

«Господи, что они хотят от нас? — недоумевала Зинаида. — Ведут, словно на расстрел. Распугали мы рыбу, ну и что? Пусть приведут к своему начальнику, я поговорю с ним и даже предложу компенсацию».

А вокруг птицы чирикали и пели на все голоса, насекомые порхали с цветка на цветок, которых было множество на небольших лесных опушках, куда прекрасно проникало солнце.

— Красивое место, — тихо сказала Маша, проявляя наблюдательность своей натуры.

Зину вообще поражало ее поведение. Маша не плакала, не канючила, не просила их отпустить, а вела себя так, словно была взрослым человеком. Тем сильнее Зинаида начинала переживать за эту девочку, которая уже и так побывала в руках маньяка. Постепенно надежды Зинаиды на мирное разрешение конфликта стали таять. Зина прекрасно узнала место, куда их вели и откуда она и Артур не так давно унесли ноги.

— Не может быть… «Конниково»…

— Что ты там бормочешь? «Конниково» это, совершенно верно, двигайте ногами, нас уже ждут… — рявкнул мужчина с большим животом.

— Может, договоримся? — спросила Зина.

— Говорить ты будешь с Федей, — добродушно, но бескомпромиссно сказал второй преступник, по-другому Зина их назвать не могла.

Ворота зловеще отворились и поглотили всех пришедших. На территории базы повсюду валялся мусор: пакеты от соков, стеклянные бутылки от пива, водки и коньяка. Валялись одежда, обувь, сумки, журналы, туалетная бумага и пустые пачки сигарет…

Но безлюдной эта территория не была, кое-где на плешивых лужайках, среди мусора и разбросанных вещей, лежали полуголые людские тела и безмятежно храпели. За длинными деревянными столами под навесами, среди объедков и большого количества недоеденной еды, тоже спали люди, судя по всему, перепившие и объевшиеся.

Но не все присутствующие на базе отдыха находились в отключке. Некоторые в состоянии полной прострации, с красными глазами и дрожащими руками с трудом перемещались по территории, другие лежали в шезлонгах, гамаках и лениво потягивали пиво. Рыбаки крикнули какому-то мужчине, что хотели бы повидать Федора.

А Зине хотелось исчезнуть отсюда, но бежать без помощи Артура с территории базы было невозможно.

— У них тут такая попойка была… Может, он меня и не вспомнит? — Зинаида очень сильно на это надеялась, так как больше надеяться было не на что и не на кого.

Мужчина забежал в один из коттеджей и вышел оттуда с хозяином всей этой богадельни.

Никто и рта не успел открыть, как хозяин заорал диким голосом:

— Это же та девка, которая похитила у меня партию героина и нагадила мне в душу! Она же ненормальная!

— Почему, шеф? — растерялись горе-рыбаки. — Вроде вела себя вполне адекватно…

— Да если она сюда вернулась, точно с приветом! Я же поклялся ее найти и убить! Да я ей мозги вышибу! — Федор тяжело спустился по ступенькам и почти бегом направился к Зинаиде.

Рыбаки были несколько ошарашены и удивлены, что Федор знает эту высокую «утопленницу».

— Э… шеф, да она не сама пришла, это мы ее выловили…

— Выпишу вам премии, — бросил на ходу Федор, не спуская алчного взгляда с Зинаиды, потом, немного притормаживая, спросил: — Не понял… что значит «выловили»?

Мужчины сбивчиво рассказали своему хозяину, что произошло, попросили прощения, что вернулись без рыбы.

— Да какая рыба, мужики? О чем вы?! Вы привезли мне самую настоящую «золотую рыбку». Да и ухи уже никто не хочет, все объелись и переблевали. Погуляли круто, с размахом русской души, по-другому мы не умеем… И такой сюрприз! Я же теперь тебя здесь и зарою, детка! Но предварительно я узнаю, что вы сделали с машиной, которую угнали?! — Федор приблизился к Зине, и ее шибануло таким запахом изо рта, что она даже зашаталась.

Это и спасло Зинаиду от удара Федора по лицу. Рука пронеслась в воздухе в непосредственной близости от ее уха.

— Шалава! Я выпытаю у тебя все, а потом сделаю из тебя порнозвезду. Понимаешь, о чем я? Рыцаря на белом коне больше не будет, стерва. — Федор снова замахнулся, но неожиданно вперед Зины выскочила Маша и загородила ее собой.

— Не трогайте ее! Что вам нужно?! Отпустите нас!

Федор остановился и с пренебрежением посмотрел на девочку, словно только сейчас заметил ее.

— Что тебе, пигалица? Зачем вы притащили эту девчонку?!

— Они были вместе, — развел руками один из рыбаков.

— Эту надо было оставить в воде, пусть бы сдохла! А вот эту тощую дылду я мечтал изувечить. Где машина?! — заорал он таким голосом, что вокруг все содрогнулось.

— Машину отдали в милицию! — с вызовом в голосе сказала Зинаида, пятясь и увлекая за собой Машу.

— Убью!! — ринулся на нее Федор, но был удержан подбежавшими охранниками.

Зина перевела дух и уже понадеялась на помощь, но тут услышала, что охранник говорит боссу.

— Шеф, не здесь… много свидетелей. Да еще эти иностранные гости. Вдруг они ненадежны? Надо завести ее в лес и…

— Ты прав! — выдохнул Федор. — Убрать я теперь ее всегда успею, раз уж рыбка по глупости попалась ко мне в сети. А вот информацию, что машину накрыли «мусора», нужно проверить. И если это — правда и я не увижу своего товара, месть моя будет ужасна. Она все мне расскажет, и где мне найти Артура — тоже…

Постепенно вокруг них стали собираться гости, подобострастно глядя на хозяина, давшего им еду, выпивку и отличный отдых с девочками.

Отдыхающих в «Конниково» было много, и вскоре их обступила толпа.

— Слышь, Федор, да это же та баба, за которой мы гнались! — узнал ее еще один из присутствующих.

Стали бурно обсуждать, каким способом порешить «девок», но тут хозяину доложили о вновь прибывших.

— Федор, к тебе!

Толпа расступилась, и Федор увидел очаровательнейшее создание в каштановых кудряшках, с белой кожей и открытой улыбкой. Лера шла в сопровождении двух мужчин. Невольно толстые губы Федора расплылись в улыбке при виде красивой женщины.

— Опаньки! Кто такая! Что такое? Почему не знаю? Смутно где-то видел, — начал расшаркиваться он.

— Мы не знакомы, но… — начала Лера, и тут ее взгляд упал на Зинаиду.

Валерия прервалась, что называется, на полуслове. Зинаида, в обнимку с какой-то девочкой в мокрой одежде и с волосами в тине, с белым лицом и синими губами, производила сильное впечатление.

— З… Зи… Зина!! — наконец-то перевела дух Лера и кинулась к подруге. — Боже мой!! Мы так переживали! Мы искали! Я надеялась, и вот… Зинка! Как я рада тебя видеть! Не зря мы сюда приехали! — теребила подругу Лера.

— Вот то, что не зря приехали, это точно, — согласился Федор, который в отличие от остальных людей очень быстро приходил в себя после обильной попойки. Наверное, именно это природное качество и дало ему возможность стать главарем в своей шайке. — Значит, вы, дамочка, знаете эту «утопленницу»?

— Какую «утопленницу»? — испугалась Лера и тут же сообразила: — Зина? Конечно, знаю! Зиночка, почему ты в таком виде? Почему ты вся мокрая? С тобой все хорошо?

— Молчи, Лера, — тихо сказала Зинаида, — ты что, не понимаешь, что знакомство со мной сейчас не то, чем надо гордиться и в чем признаваться?

— Умная мысль, Зина, но плохо, что запоздавшая, — заулыбался Федор и ухватил Леру под локоток, — тогда и вы мне расскажите, где ваша подружка припрятала мои наркотики?

— Уберите от нее руки, — надвинулся на Федора Тимофей, пока Рафик, подслеповато щурясь, осматривал Зину, словно взвешивая все «за» и «против», признаваться в своем знакомстве с Зинаидой или повременить?

— Не понял? — нахмурился Федор.

— Не трогай ее руками, мы берем этих мокрых девушек и уходим. — Тимофей сразу понял, что к чему.

Федор даже рассмеялся.

— Какой шустрый малый! А ты часом не того? — покрутил он пальцем у виска. — Ловишь волну? Подружка твоей подружки ввязалась в очень неприятную историю, и мне все равно, кто за нее будет отвечать.

— Наркотики? — Лера смотрела на Федора, как на буйнопомешанного. — О чем вы говорите? Какие наркотики? Зина — научный работник и законопослушная гражданка. О чем вообще речь? Зина, немедленно уходим отсюда! — скомандовала Валерия своим хорошо поставленным голосом.

И это была ее непростительная ошибка. Федор тут же взорвался.

— Никуда вы не уйдете, пока я не разрешу! Взять их! Киньте всех в сарай! Там разберемся! — Федор тяжело вздохнул. Он временно потерял интерес к своим непрошеным гостям и поспешил к столу, чтобы опохмелиться.

И сразу вся свора набросилась на Зину и ее друзей. С Рафиком проблем не возникло, его свалили с ног и лишили сознания одним ударом в голову.

Зину и Машу, выкрутив им руки, поволокли в противоположную от коттеджей сторону к небольшой деревянной постройке. А вот с Лерой и Тимофеем пришлось повозиться. Лера выла пожарной сиреной, а Тима даже смело попытался вступить в неравный бой. Но у Федора в подчинении находилось слишком много мужиков с большой мышечной массой… Всех запихнули в темный сарай и закрыли на мощную задвижку.

— Подонки! — выкрикнула Лера и пнула ногой закрытую дверь. — Ну, Зина! Ну, Зина! Такая тихая, праведная и примерная подружка! И вот на тебе! Я в приключенческом кино не получала столько адреналина, сколько ища тебя!

— Вы хоть сообщили кому-нибудь, куда едете? — с надеждой в голосе спросила Зина, опускаясь прямо на пол сарая.

— Нет, подмогу я не привела, простите! — взвилась Валерия. — Я не знала, что ты порноактриса, и уж совсем не предполагала, что ты толкаешь наркотики!

— Сама-то веришь в то, что говоришь? — усмехнулась Зинаида.

— В том-то и дело! Я думала, что друзья должны друг другу рассказывать пусть и такие подробности своей личной жизни. — Лера прильнула к щелочке, разглядывая то, что происходит снаружи.

Тимофей поднялся с колен, — он осматривал недвижимого Рафика, — и тяжело вздохнул.

— Хватит вам пререкаться! Плетете какую-то чушь! Как бы выбраться отсюда?

Вопрос был риторический, так как сотовые телефоны у них отобрали.

— Что с Рафиком? — дрожащим голосом спросила Зина.

— В отрубе, но думаю, что ничего серьезного, — ответил Тимофей, разминая руку, хрустнувшую в суставе при отчаянном сопротивлении.

— Какого черта вы его притащили с собой? — спросила Зинаида. — Он же абсолютно беспомощен.

— Этот герой сам увязался за нами, — фыркнула Лера, — а что, если его мамаша по запаху найдет своего сыночка?! Она же без него не может, вот и спасет нас!

— Лера, это не смешно! — одернула ее Зинаида.

— Ну, как хотите… я чтобы поднять настроение, — пожала печами Валерия и снова заняла наблюдательный пункт. — Есть собираются… к столу подтягиваются… Выглядит это так, словно после дезинфекции выжившие тараканы снова берутся за старое. Такие жирные, здоровые, крепкие, но еще плохо передвигающиеся, медлительные… но выползают.

— Ну и воображение у тебя, — стрельнул на нее глазами Тимофей.

— Это что-то новенькое, — согласилась Зинаида, наблюдая за своими друзьями, — постойте! Между вами что-то произошло?

— Мисс «высшая математика» вычислила? — улыбнулась Лера.

— И это то, что я думаю?! — возликовала Зинаида. — Тогда поздравляю! Ты ей уже сказал? — обратилась она к Тиме.

— Еще нет, — ответил он.

— О чем речь? — повернулась к ним Валерия. — Какие секреты от меня?

— Да так… ерунда! — отмахнулась Зинаида.

— Нет, скажите!

— Говорю — ерунда! — повторила Зинаида, и стало понятно, что она ничего не скажет.

— Тогда скажи мне, почему у тебя такие знакомые, которые бросают тебя в сарай? И нас, твоих друзей, заодно с тобой? — переключилась Валерия. — А тебя что, пытали? Почему ты вся мокрая и бледная, как утопленница? И кто эта девочка рядом с тобой, так внимательно на меня смотрящая и так скромно себя ведущая? — подмигнула Маше Лера.

Девочка смутилась.

— Я видела вас в кино.

— Ну и как?

— Здорово! Я, когда вырасту, тоже стану актрисой или биологом… еще до конца не решила.

— Ну, так какие проблемы? Мы с Зиной поможем! Я к тому времени состарюсь, перестану сниматься, сяду в приемной комиссии театрального вуза отбраковывать молодые дарования. И тут ты… И говоришь, а помните, мы с вами вместе в сарае сидели? Ну и все! Я, чтобы скрыть сей позорный факт моей биографии, сразу затыкаю тебе рот самым высоким проходным баллом, и ты принята!

Все рассмеялись, но ждали объяснений Зинаиды.

— Это такая длинная история… — начала Зинаида, — и такая путаная… Боюсь, что вы мне не поверите…

— После всего того, что я о тебе узнала в последнее время, я с охотой поверю во что угодно, — сказала Валерия, а Маша с испугом взглянула на Зинаиду, боясь, что ее секрет станет всеобщим достоянием. Но Зина, опустив некоторые подробности, рассказала им, почему они с Машей оказались в речке с быстрым течением, где запутались в рыболовных сетях, и уж совсем злую шутку сыграла с ними судьба, снова приведя Зину в «Конниково».

— Парадоксально! — удивился Тимофей.

— А зачем ваш ветеринар так жестоко поступил с вами? — спросила Валерия.

— Я не знаю… пусть милиция сама это выясняет, — отвела глаза Зина.

— А я тебе всегда говорила, что поплатишься ты за свою доброту! Подобрала бомжа-алкоголика — и вот расплата за доброту! Они же все психи!

— Хватит! — скомандовал Тимофей и попробовал стенку сарая на прочность. Она не поддавалась, несмотря на хлипкий вид.

— Ну, не убьют же они нас в самом деле? Я — известная актриса… меня будут искать, — попыталась прокомментировать его действие Валерия.

— То, что на нас может напасть мой сотрудник, я тоже не предполагала, — отметила Зинаида.

— Я согласен с Зиной, — сказал Тимофей и подергал дверь. — Бесполезно… Что будем делать?

— Будем считать! — вдруг громко и четко произнес Рафик, и все присутствующие от неожиданности вздрогнули.

— Что? — кинулась к нему Зинаида. — Рафик, ты как себя чувствуешь?!

— Как ни странно… хорошо! — Он не без помощи Зины сел, близоруко щурясь. — Что-то меня шарахнуло, пронзило и вправило…

— Кулак одного из головорезов мозги тебе вправил, — пояснила ему его «коллега по научной деятельности».

— Надо же, так ясно вдруг стало…

— Да что тебе ясно-то стало? — не выдержала Валерия. — Что не надо было ехать с нами искать Зину?

— Нет… то, что настоящая опасность грозит Зине, а не ее мачехе, — ответил Рафик, как-то странно ощупывая свою голову, словно она была сборным кубиком Рубика.

— Мне? — переспросила Зина, прижимая голову друга к себе. — Бедный Рафик, все хуже, чем могло показаться с первого взгляда.

— Бедная Оксана никому не была нужна, нужна ты… только я не могу догадаться, вычислить, для чего, — гнул он свою линию.

— Ребята, что он говорит? При чем здесь Оксана? — не выдержала Зина.

Лера водила тонким пальчиком по деревянным доскам сарая.

— Лера?! — позвала ее Зинаида.

— Оксану убили, — пришел ей на выручку Тимофей и рассказал все, что произошло, добавив в конце: — Прости, что пришлось сообщить тебе в такой обстановке…

Зина, мгновенно почувствовав внутреннее опустошение, словно потеряла близкого родственника, прошептала:

— Бедная Оксана, страшная кончина, как и у моей матери, и у моего отца… Бедная Оксана.

— Умерли все, а подбирались к тебе, — снова выдал Рафик, и Лера не выдержала:

— Да при чем здесь Зина?

— Рок поглотил ее семью.

— Точно — тронулся, — покачала головой Валерия, начиная нервничать, что не может закурить.

— Вы еще попомните меня, — сказал Рафик.

— А ты что? Умирать собрался? Попомните меня! — передразнила его Лера. — Тебя и твою маму разве забудешь!

— А она не моя мама, — вдруг сказал Рафик, и в сарае наступила жуткая тишина.

— Он не буйнопомешанный? — обратилась Лера к Зине, задвигаясь на всякий случай за спину Тимофея.

— Моя мама призналась, когда мне исполнилось двадцать лет, что усыновила меня, но это не изменило моего отношения к ней. Я всегда считал ее матерью и буду считать. Она еще большая мать, чем родные матери для своих детей, так как ей намного сложнее было научиться меня любить, — сказал Рафик, как-то по-идиотски улыбаясь.

— Надо же… никогда бы не подумала… Руфь Рамзесовна действительно очень привязана к тебе, — удивилась Зинаида.

— Мама тогда работала бухгалтером в детском доме и помогала воспитателям. Там-то она и привязалась ко мне, сначала стала уделять больше внимания в самом детском доме, затем — брать на выходные, ну а уж потом и окончательно взяла… Я очень благодарен ей за это… Конечно, я этого всего не помню, мне был в то время всего один год с небольшим, — сказал Рафик четко, чем сразу отмел предположения о бреде после сотрясения мозга.

— Как интересно… — задумалась Зина, — мы в ответе за тех, кого приручили. Но твоя мама слишком буквально понимает эти слова.

— Да нет… это просто я к жизни неприспособленный.

— Это она тебе так внушила! — возразила Зинаида. — Нормальный ты!

— Так, может быть, мы вместе… ну, это… если выберемся отсюда…

— Во-первых, Рафик, что за упадническое настроение? Конечно, мы выберемся. А во-вторых, Рафик, я тебя не люблю! Запомни это раз и навсегда!

— Вот это — сюрприз! — прервала их беседу Валерия. — По-моему, сюда приехал тот, кому ты, подружка, не отказала бы в любви.

Лера, не отрываясь, смотрела через щелку наружу.

— Ты о ком? — не поняла Зина.

— Подойди сюда — узнаешь…

Зинаида с интересом прильнула к щелке. По дорожке от ворот к Федору вальяжной походкой шел Артур собственной персоной. Лицо его было абсолютно бесстрастным, спокойным.

— Вот это да!! — протянула Зинаида. — Тише! Все молчите! Попытаемся расслышать, о чем они будут говорить!

— Что он тут делает? — спросила Лера и замолчала.

Федя, как ни странно, думал о том же.

— Какие люди! Какими судьбами?! Боже мой! Сегодня день сюрпризов! Не боишься, что я сразу без разговоров пущу тебе пулю в лоб?

— Может, все-таки после разговора? — спросил Артур.

Одет он был в синие классические джинсы и светлую трикотажную рубашку с эмблемой какого-то клуба. Он был, как всегда, безупречен. Артур остановился неподалеку от Федора и скрестил на груди руки. Он абсолютно не обращал внимания на собирающийся вокруг него народ.

— Не приглашаю присаживаться. У тебя одна минута, чтобы заинтересовать меня своим разговором, или я все-таки облегчу себе карман на девять граммов.

— Я пришел не ссориться, Федор. Я бы мог укрыться, и вряд ли бы твои люди меня нашли, но я пришел.

— Ты пришел, потому что иначе тебе пришлось бы всю жизнь прятаться от меня. Ты все правильно рассчитал, но я не знаю, что ты можешь сделать такого, чтобы я не снес тебе башку прямо сейчас. — Федор вальяжно развалился в пластмассовом кресле.

— Я был не прав, и я это признаю, но я не буду унижаться, я просто хочу все исправить.

— Ладно, валяй! — разрешил Федор.

Зина так вдавила ухо в щель сарая, что оно начало болеть, но она не меняла своего положения, боясь пропустить хоть слово.

— Меня бес попутал… вернее, перепил я, да еще кокаин и «колеса»… Не знаю, Федор, как это все получилось… Не хотел тебе дорогу переходить, но уж так вышло… ту бабу захотел поиметь первый, ну и снесло крышу… Машину выбрали первую же попавшуюся, клянусь!

— Хороший выбор, — хмыкнул Федор, старавшийся выглядеть безразлично, но было видно, что в его глазах зажегся огонек интереса.

— Гад! — громко произнесла Зина и пояснила вздрогнувшей Лере: — Как стелется и пресмыкается перед этим убийцей!

— Доехали до города, пыл у меня прошел, девка мне эта стала не нужна, тогда я и раскаялся, что пожертвовал твоим авторитетным знакомством ради нее… Таких девок еще столько будет… — Артур почесал затылок, а Лера с ужасом в глазах покосилась на подругу. У Зины посерело лицо. — Машину мы бросили… честно говоря, думал, что вы ее найдете, а уже потом от своего «стукачка» в ментуре узнал, что она была напичкана наркотиками. Тогда-то я и понял, что нагрел тебя на круглую сумму…

— В штаны наложил? — Настроение у Федора улучшалось с каждой минутой.

— Ну уж так унижать себя я не позволю! Я не с пустыми руками к тебе пришел! — дерзко посмотрел на него Артур и поставил перед собой на землю большую спортивную сумку. — Здесь более чем достаточная компенсация за мой неосмотрительный поступок.

Федор молча кивнул одному из своих помощников, указав на сумку, тот быстро положил ее на стол перед боссом и открыл. Даже из сарая пленникам было видно, что сумка набита аккуратными пачками денег. Рафик водил носом по щели между досками, словно пытался унюхать что-то, компенсируя таким образом плохое зрение.

— Что там, Зина? Это не твой знакомый?

— Хорошие у тебя, Зина, знакомые, — отметил Тимофей.

— Дайте дослушать до конца, — глухо попросила Зина.

Федор бегло осмотрел содержимое сумки и сказал уже более миролюбивым тоном:

— Здесь достаточно денег…

— Я старался компенсировать ущерб.

— Думаю, что тебе это удалось, но насчет полного прощения я еще подумаю. — Федор почесал пузо.

— Я только на это и наделся. — Артур выглядел смиренным послушником перед постригом в монахи, а Федор продолжал изображать из себя барина.

— Этот товар был предназначен покупателю. Я попал в нелепое положение по твоей вине, мне пришлось извиняться перед моим клиентом, а этого я не люблю.

— Я уже попросил прощения и подкрепил материально. — Артур казался абсолютно спокойным.

— Я еще подумаю, достаточно ли это вознаграждение, — промурлыкал Федор, поглаживая рукой сумку с деньгами. — Ты же понимаешь, что мне теперь трудно тебе доверять.

— Я понимаю.

— И если следователи выйдут на меня… — задумался Федор.

— Машина угнанная? — спросил Артур.

— Естественно.

— Тогда не выйдут, — решительно сказал Артур.

— Ты-то, может, не выдашь, а эта девка? — прищурился Федор.

— Выдаст, еще как выдаст! — громко сказала Зинаида, и на нее все зашикали.

— Я не знаю ее, она напугана до смерти и явно ни в чем не признается, — заверил Федора Артур.

— А вот я в этом не так уверен, — сказал Федор и кивнул своим людям. — Приведите девку!

Мужчины, находящиеся в сарае, попытались воспрепятствовать выводу Зины, но Тимофею заломили руки, а Рафику снова достался удар, который снова отключил его сознание. Зину выволокли на свет, и она опять с неудовольствием подумала о том, что нет возможности привести себя в порядок.

— Узнал? Это твоя пассия, из-за которой ты чуть не лишился дружбы со мной, Артур. Не хочешь вновь свалить с ней? Правда, видок у нее сейчас еще тот…

Артур ничего не говорил, он был ошарашен и не мог скрыть своего удивления. Весь его вид словно вопрошал: «Господи! А ты-то что здесь делаешь?»

— Ну… — Федор мрачно посмотрел на Зинаиду, — знаешь его?

— Уехала с ним отсюда, — ответила Зина.

— Чем он занимается?

— Я не знаю…

— Не врать!

— Я не знаю его. Когда его наркота отпустила, он страшно наорал на меня, что я его здорово подвела, и высадил из машины. Это все, — решила подыграть ему Зина.

— Красивая сказка, если бы не одно «но»… Стукнул мне один человечек, что внедрили ко мне в банду «подсадную утку» для того, чтобы выведать, кто является моим крупным покупателем.

— Интересная история, — отметил Артур, наконец-то отрываясь от разглядывания длинных нижних конечностей Зинаиды.

— Главное, поучительная. Ну и выдержка у тебя, Артур! Зачем ты пришел? Ты же не мог не знать, что в ваших рядах есть предатель. Желание узнать имя покупателя важнее здравого смысла? Чего ради? Благодарность? Может, почетная грамота или премия в размере половины оклада? А вдруг звездочка на погонах? — Федор был не так уж прост и пьян, как казалось. Он сразу же угадал напряжение, возникшее в Артуре, и моментально предупредил: — Ни одного лишнего движения! Иначе мой человек снесет полголовы этой вешалке, — сказал Федор, а Зина вскрикнула от неожиданности, так как ей в ребро ткнули дулом пистолета.

На Артура надели наручники.

— Что с ними делать, шеф? — спросил один из охранников со злым и помятым лицом. — Не пора ли провести зачистку? Не много ли мы скопили людей в сарае? Куда их девать-то? Все равно же надо избавляться, — резонно заметил парень.

Зина подумала про себя, насколько жестоки могут быть люди. Они говорили об их ликвидации, словно о мусоре.

— Ты сейчас прямо хочешь поразмяться? — спросил Федор.

— А что? До вечера тянуть? — Охранник явно рвался в бой.

— Я здесь хозяин! Порешим их, когда разъедутся гости! — прикрикнул Федор. — В сарай обоих!

— Слушаюсь, босс, — стух «убийца».

Зинаида в компании Артура вернулась к друзьям.

— Теперь мы, кажется, все в сборе, — сказала она, опускаясь на пол у стенки. Ноги ее не держали.

— Здравствуйте, — поздоровался Артур, словно на светском рауте.

Рафика, Леру он уже знал, а Тимофею представился. Тот в ответ сделал то же самое. После этого Лера во всех подробностях поведала Артуру, почему они приехали сюда в поисках подруги и как сама Зина оказалась здесь.

— Я даже не удивлен. Все, что связано с тобой, все ненормально, — обратился к Зине Артур, — попасть к ним в сети в прямом смысле…

— Только тебе можно влетать в квартиру через крышу? — парировала Зина. — Вот что ты здесь опять делаешь?

— Думаю, что вы все видели и слышали, — посмотрел в щель Артур.

— И все-таки хотелось бы объяснений.

— Я и мое начальство не могли смириться с тем, что я не узнал самого главного: кому Федор поставляет такие крупные партии наркотиков. Вот я и предпринял эту отчаянную попытку, впрочем, не очень рассчитывая на удачу, — сказал Артур, присаживаясь рядом с Зиной.

Лера отлепила свое лицо от щели.

— Кажется, они собираются бежать… Федор чем-то обеспокоен… — сказала она.

— Боятся, что сейчас сюда примчится подмога, — предположил Тимофей и посмотрел на Артура: — А она придет?

— С моей стороны нет, это моя инициатива, — ответил Артур, — знаю, что это очень неосмотрительно. Но я не думал, что мне придется отвечать не только за себя, но и за вас тоже, — оправдывался Артур, который единственный из присутствующих был в наручниках, что выглядело тоже странно.

— Попробуем снять? — кивнул на его руки Тимофей.

— Я разорву их, я уже это проделывал, — ответил Артур, что и продемонстрировал на публике. Далось ему это большим напряжением сил, но цепочка наручников разогнулась и разорвалась.

— Мы попытаемся что-то сделать? — спросил Тима.

— Без огнестрельного оружия это сделать будет очень трудно, — ответил Артур.

— И что?!

— Мы будем сопротивляться, мы не дадим расстрелять нас, как куропаток.

Рафик после полученного второго удара лежал тихо, вытянувшись в струнку, с выражением полного умиротворения. Но вот его темные ресницы дрогнули, Рафик открыл глаза, и первой, на кого упал его взгляд, была Лера со своим красивым лицом, фарфоровой кожей и блестящими каштановыми волосами.

— А я вас знаю, — разлепил он губы.

Лера присела рядом с ним на корточки и улыбнулась.

— Я тоже тебя знаю…

— Вы девушка маньяка, — блаженно улыбаясь, продолжил Рафик.

— Второй удар по голове не прошел даром, — улыбаясь в ответ, ответила Валерия. — Рафик, это я — Лера, не помнишь меня? Я подруга Зины, уж ее-то ты не должен был забыть? Что? Мое лицо тебе кажется знакомым? Это вполне нормально, Рафик, я известная актриса, и мое лицо часто мелькает по «ящику». — Она гладила его по лбу, покачивая головой в такт словам. — Надо же, какая у него слабенькая голова, не дай бог, растеряет свои цифры… Его мама тогда нас съест.

— Я все запомнил, Лера, и я думаю, что ты девушка маньяка, — повторил Рафик.

— О, господи! — Всплеснула руками актриса.

— Пусть скажет, — отреагировал Артур.

— Я был в библиотеке… не помню… давно… не помню, что читал, помню только скандал, — попытался поднять голову Рафик.

Артур помог ему присесть и заинтересованно спросил:

— Какой скандал?

— Какой-то мужчина взял целую кипу журналов про моду, искусство, кино, здоровье и красоту. А когда он их сдавал, выяснилось, что он вырвал страницы, а где и просто вырезал фотографии знаменитой актрисы — вас! — снова посмотрел на Валерию Рафик. — Я это четко помню, потому что из-за этого скандала не мог сосредоточиться на научной статье моего оппонента. Хотели даже вызвать милицию, но мужчина сполна расплатился за испорченные журналы…

— А фотографии, что он вырезал? — спросила Зина.

— Остались с ним, а кому они были нужны? — ответил Рафик.

— И ты сейчас об этом вспомнил? — спросила Зина.

— Да… только сейчас… Ты же знаешь, что я стараюсь не держать в голове то, что мне не нужно по работе. Мне этот эпизод был не интересен и не нужен, а вот сейчас он всплыл в памяти… Я тогда увидел чисто случайно те вырезанные фотографии…

— Эх, Рафик! Давно надо было стукнуть тебя по голове! — нахмурилась Лера. — Чтобы ты мне сразу сказал, что объявился маньяк. Ведь он же все-таки напал на меня и, если бы не Зина с Артуром, еще неизвестно, чем бы все закончилось…

— Он выглядел вполне адекватно и мирно, — напряг память Рафик. — К тому же я думал, что это просто поклонник, а не маньяк… — ответил Рафик, поворачиваясь к стене и пытаясь дышать свежим воздухом из щелей.

— А ведь когда того маньяка арестовали, дома у него нашли целую стену, обклеенную твоими фотографиями, — обратился Артур к Валерии.

— Может, тебя стукнуть еще разок по голове, и ты снова что-нибудь вспомнишь, — склонилась над Рафиком Лера, а он испугался:

— Я, честное слово, больше ничего не знаю!

— Да? — с большим сомнением протянула Лера, словно взвешивая, что еще может прятаться в этой гениальной голове под слоем формул, цифр и аналитических выкладок.

— Вы не находите этот факт очень странным? — спросил Артур, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Что в этом странного? — не поняла Зина.

— Он прав, — Рафик сглотнул, — маньяками не становятся за одно посещение библиотеки. Они месяцами собирают фотографии своих кумиров… или своих жертв…

— Что вы хотите сказать? — прошептала Лера, прижимая руки к груди.

— Что, может быть, на тебя напал вовсе и не маньяк? — мягко проговорил Артур. — Может, это всего лишь хорошая театрализованная постановка.

— Для чего?

— Чтобы отвести подозрение от истинной причины нападения, — пожал плечами Артур.

— Я не понимаю, — сказала Лера.

— Я тоже! — присоединилась Зинаида.

— Тут все говорят об опасности, грозящей Зинаиде, — сказал Рафик, — между прочим, хороший ход — похитить ее подругу, а потом позвонить Зине, чтобы она приехала спасать.

В сарае повисло неловкое молчание.

— Так вы считаете, что конечной целью маньяка была я? — удивилась Зина.

— Мы уже предположили, что он не маньяк, а просто исполнитель чьей-то воли, — ответил Артур.

— Не легче ли было сразу напасть на меня? К чему эти цепочки? — фыркнула Зина, заметно разнервничавшись.

— Ты не шатаешься с незнакомыми типами черт знает где, — ответила Лера, задумавшись, — может быть, вы и правы… то-то маньяк ничего не делал с нами, даже не разговаривал, а просто ждал…

— Да этого не может быть! — возмутилась Зина.

— Ты еще не все знаешь, — ответил Артур и рассказал о своей странной встрече с вдовой Раисой Никитичной. — И она тоже утверждает, что вашей семье грозит опасность, — добавил Артур. — А если учесть, что твои родители мертвы, то опасности подвергаешься именно ты.

— И ведь убили Оксану… подобрались ко мне… — вторила Валерия.

— Какие мысли? — обратился к Зинаиде Артур.

— У меня?! — удивилась она.

— Но не меня же хотят убить.

— Я не знаю, — честно ответила она.

— Она не может знать, — подтвердил Рафик.

— А ты-то откуда знаешь? — изумилась Лера.

— Вы что, абсолютно потеряли способность здраво рассуждать? Если существовала угроза ее семье, ее родителям, то, значит, это очень старые счеты… Зина тогда еще была маленькой девочкой и вполне может ничего не знать об этом и даже не догадываться, но ей все равно мстят.

— Оптимистично, — вздохнула Зина.

— Не то слово. Они, или он, или она, не остановятся, пока не уничтожат тебя, — продолжал «радовать» Рафик.

— И что ты предлагаешь?

— А выход один, — поправил сползшие на кончик носа очки Рафик, — вычислить убийцу первыми.

Глава 20

— И как мы это сделаем, сидя в запертом сарае?

— Ниро Вульф раскрывал свои преступления, не выходя из своего кабинета, — упрямился Рафик.

Лера закатила глаза.

— Ниро Вульф — вымышленный, литературный персонаж, и к тому же у него был весьма мобильный помощник, который являлся его руками, ногами, ушами и глазами.

— Но выводы способен делать только мозг! Не руки и не ноги, — ответил Рафик.

— Прекратите ссориться! — прервал их Артур. — Как мы можем вычислить убийцу? — обратился он к Рафику, и Зина с удивлением поняла, что он искренно верит ее странному другу-ученому.

— Дайте мне сосредоточиться, — сказал Рафик, закрыл глаза и сложил руки на груди, словно усопший.

— Э… ты чего? — наклонилась Лера.

— Не мешайте… я ворошу свою память…

— И что ты хочешь вспомнить? Рафик, ты слишком молодой, чтобы быть участником давних событий.

— Я где-то слышал фамилию Кокор, психотерапевт… Это очень важно, я в этом уверен, — сказал Рафик.

— «Чем бы дитя ни тешилось…» — проговорила скептически настроенная актриса.

— Что странного было в жизни твоих родителей? Был ли какой-нибудь скандал? Может, ты что-то помнишь? — пристал Артур к Зине.

— Ты меня тоже стукни по голове и положи рядом с Рафиком вспоминать мое веселое детство. Хорошая у меня была семья. Но я не помню то время, когда была хорошая. А в то время, что я помню, пьяные скандалы были один за другим. Может, мстят соседи, которым мы мешали спать? — иронично заметила Зинаида.

— Может, твой папаша или мачеха ограбили кого или, того хуже, пришили?! — предположила Лера.

— Ага… и чтобы мне отомстить, они ждали почти тридцать лет… Бедная Оксана, ее-то за что? Всю жизнь была тихой пьяницей, таракана не обидела.

— Думаю, убили ее для того, чтобы тебе было больнее.

— Изощренный маньяк, — отметила Зина.

Рафик закашлялся и открыл глаза.

— Вспомнил. Психотерапевт Кокор один из первых, кто занялся детской психиатрией у нас в стране, он много сделал в этой области, написал несколько учебников, много научных работ и так далее…

Люди в сарае переглянулись.

— Дело в детях… Вообще становится непонятно. Тебя, Зина, не обследовали у психиатра?

— Насколько я помню, я никогда в жизни не была у специалистов этой области. А мои братья погибли слишком рано и были вполне адекватны, — строго сказала Зина.

— Я могу только предположить, что твои родители сдали одного из твоих братьев или обоих в «психушку», только так устанавливается связь психотерапевта и твоей семьи, — сказал Рафик.

— Что за бред ты несешь?! — возмутилась Зина. — Знаешь что, любитель уравнений, занялся бы ты чем-нибудь другим!..

— Я всего лишь попытался соединить звенья цепи.

— Мои родители никогда бы так не сделали! Они от горя после потери моих братьев разрушили свою жизнь!

— Я всего лишь предположил… ты говорила, что мама твоя чуть ли не сошла с ума после смерти младшего брата.

— Ну… да… — Зина задумалась, — два ее ребенка умерли, и если смерть старшего сына она еще перенесла, то смерть младшего выбила ее из колеи полностью.

— Что значит, смерть старшего перенесла? Смерть любого ребенка «выбивает из колеи», как ты выражаешься, — возразил Рафик.

— Так и было! А тут потеря еще одного ребенка, и мама не выдержала! Хотя… нет, не может быть…

— Что?

— Глупости! — отмахнулась Зина.

— Нет уж… говори все, — попросил Артур.

— Я никогда об этом не думала, но сейчас… я не знаю, стоит ли об этом говорить… Когда умер Юра — мой старший брат, то родители были удручены, печальны, но они не плакали, не убивались… Может, я что-то путаю, столько времени прошло? — сама испугалась своих мыслей Зина. — Не могло же так быть, чтобы родители любили Дениску больше, чем Юру? Это же противоестественно! Я хоть и не мать, но ты, Лера, скажи, вот было бы у тебя двое детей, так какая разница?!

— Это не было бы противоестественным, если один ребенок твой родной, а другой приемный, — сказал Рафик.

— Так мы черт знает до чего договоримся! Мои родители, наверное, в гробу перевернулись!

— Ты говорила, что твоя мама родила Юру поздно… потом тебя и Дениса, — вспомнила Валерия, — а что, если у них долго не было детей и они усыновили Юру, а потом…

— Родили своих? — закончил мысль Артур.

— Бред какой-то…

— Знаю я такой случай, — подала вдруг голос Маша, — со мной училась одна девочка, а затем она исчезла. Нас всех интересовала ее судьба. Потом выяснилось, что она была приемная в семье, а когда у них появилась собственная дочка, ее снова отдали в интернат.

— Что значит отдали? Она же не щенок, не какая-то вещь, которую взяли напрокат! — возмутилась Лера.

— Мои родители не могли… Прекратите говорить такие гадости! — Зина побледнела и обхватила голову руками.

— Круг замкнулся. — Рафик снял свои очки и стал протирать стекла.

— Какой еще круг? — вздрогнула Лера, словно ее ударили.

— Во времена Советского Союза отказаться от усыновленного ребенка было невозможно, не то что сейчас — полный беспредел… — водрузил очки на нос Рафик.

— Вот именно! — зацепилась за эту мысль Зинаида, но Рафик продолжил:

— Только по одной причине можно было отказаться от ранее усыновленного ребенка. Если он не мог воспитываться в семье, так как нес угрозу членам семьи. То есть если его признавали психически нездоровым… Доктор Кокор мог совершить один неблаговидный поступок, освидетельствовать здорового ребенка и за деньги признать его больным и потом всю жизнь раскаиваться в этом, — «забил последний гвоздь в крышку гроба» Рафик.

— Невероятно… домыслы, фантазии… Были похороны… они не могли так с Юрой… — раскачивалась из стороны в сторону Зинаида, — после смерти Дениски мама говорила, что это ей расплата за грех, что они совершили… Я не понимала тогда ничего, а потом уже думала, что она просто сходила с ума… Не верю… Ведь это только предположение, Рафик? — с надеждой в голосе спросила Зинаида.

— Это логическая цепочка, все объясняющая, — Рафик был неумолим.

— И этот человек… мой брат, Юра… сейчас мстит всем причастным к этой истории? — спросила Зина, дрожа всем телом.

— Вполне возможно. Он должен был вырасти, подняться на ноги, и это объясняет, что месть настигла вас только сейчас. — Зинаида была готова задушить Рафика от сознания того, что он действительно может быть прав, как бы это неправдоподобно и чудовищно не звучало.

Остальные пленники молчали.

— И еще одно… — изрек Рафик.

— Давай, добивай… — ответила Зина.

— Зина, я не ради того, чтобы сделать тебе плохо… но, пойми, всем, кто тебе дорог, грозит опасность.

— Единственное, что оставалось во мне светлого, так это память о маме… Я всегда думала, что если бы она так рано не умерла, отец бы не спился и моя жизнь не превратилась бы в ад. А сейчас у меня такое ощущение, будто выбили почву из-под ног… если они с отцом так могли поступить… я не смогу простить… Это просто бесчеловечно. Что ты хотел добавить, Рафик? Говори! Хуже мне уже не будет!

— Я хотел сказать, что такие люди обычно любят наблюдать за своими жертвами не на расстоянии, а войдя в доверие.

— Господи! Ну а это ты откуда знаешь?

— Из книг по криминалистике, это было мое хобби в годы юности, — Рафик был невозмутим.

— Не знала, что ты увлекаешься еще чем-то, кроме физики и высшей математики, — сказала Зина.

— Ты же возишься с детьми на станции юннатов, а узнать меня поближе ты не захотела.

— К чему все эти твои знания по криминалистике? — поинтересовалась Зина.

— К тому, чтобы ты ответила на один вопрос. Кто из мужчин, подходящих по возрасту на роль твоего старшего сводного брата, в последнее время появился в твоей жизни, естественно, под именем другого человека?

Зина поняла, что глупеет с каждой минутой.

— Кто появился? Кто… вот Артур появился внезапно в моей жизни…

Все синхронно повернули головы в его сторону.

— Ты серьезно решила, что я могу быть твоим сводным братом? — удивился он.

— Я уже ничего не знаю…

— Ты знаешь, слово «брат», пусть даже сводный или приемный, не знаю, как правильно, к Тебе я даже мысленно применять не могу, — ответил Артур.

— Но ты уж очень странно появился в моей жизни. Случайно, да?

— Вы еще все убийства на меня повесьте! — возмутился Артур. — Ну, не случайно! Не случайно я вломился к тебе! Но я же все отремонтировал!

— Что значит не случайно? — прищурилась Зинаида, остальные не вмешивались в их перепалку.

— Каюсь, как на духу! Конечно, я мог бы приземлиться где угодно. Но когда я смотрел в бинокль, выбирая место своего приземления, я увидел тебя, танцующую в нижнем белье. И вот я полетел… как бабочка на огонь. Я хотел эффектно опуститься на твою кровать и предложить секс на всю жизнь.

— Тебе это удалось…

— Ага! Точечное приземление! Только я не знал, что к тому времени ты уже успеешь приковать себя к этой кровати.

— Смешно… ты правда ненормальный. Из-за твоей прихоти ты сам чуть не угробился и меня чуть не угробил.

— Он молодец, — возразил, как ни странно, Рафик, — тебя только так и можно было заинтересовать, чем-то сразу поразив. Взять, так сказать, пока ты в шоке… Это я, дурак, все приставал со своими теоремами…

— Да перестаньте вы рассказывать эти жуткие истории и оставьте меня в покое! А то так можно совсем с ума сойти, подозревая всех находящихся рядом мужчин… Вот ты, Тимофей, ты же тоже что-то скрываешь!

— Я? — очнулся Тима, поняв, что ему не отвертеться.

— Ты! Что я, слепая, что ли? Это Лера у нас витает в облаках, да и влюблена в тебя уже давно, только сама себе в этом не признавалась. А ведь ты занимаешься черт знает чем!

— Поясни! — теперь уже напряглась Лера.

— А ты не замечаешь, что прийти к нему можно только по предварительному звонку, что у него три сотовых телефона, но при этом мы знаем только один номер. На столе все время кипа бумаг с какими-то цифрами. Что это? Что за бухгалтерские отчеты и конспиративные цифры? Ты же просто агент! — Зина выдала всю информацию, что лежала тяжким грузом у нее на душе.

Лера, хлопая ресницами, повернулась к Тимофею:

— Что ты молчишь? Скажи что-нибудь… Зина, что ты думаешь?

— Я уверена, что он женат, и надеялась, что Тима признался тебе в этом. Поэтому я его и спрашивала, сказал ли он тебе и не дурит ли он тебе голову? А теперь уж и не знаю, что и думать… Может, ты и есть Юра, вошедший ко мне в доверие через Леру?

— Вот теперь точно слышу бред! У меня, между прочим, родители есть, можете провести генетическую экспертизу для достоверности.

— А твои странности? — не сдавалась Зинаида под недоуменный взгляд своей подруги.

— Это все можно объяснить… у меня есть тайна, я не хотел говорить сейчас об этом, но, видимо, придется.

— Ха! — хохотнул Артур. — Если копнуть, то у всех есть свой «скелет в шкафу».

— Я не Тимофей, — грустно сказал Тима, — я и есть продюсер Савелий Листопад. Я спонсировал все фильмы с твоим участием, Лера. Я всегда любил тебя, но не хотел, чтобы ты узнала, что я богат, я хотел, чтобы ты оценила и полюбила меня как человека. Конечно, я, как влюбленный человек, не могу быть по отношению к тебе объективен, но мне повезло, что моя муза — талантливая актриса.

— Савелий Листопад — ты?! — протянула Лера. — Ты скрывал свое имя и проверял меня?! Да я с тобой вообще разговаривать не буду!

— Раньше тебе нравились миллионеры, — отметил Савелий, он же Тимофей.

— Раньше я не была влюблена в своего агента, который все построил на лжи.

— Не ссорьтесь, — прервала их Зина и обратила свой взгляд на Рафика. — А ты что молчишь? Кстати, такое невозможно придумать, то, что ты рассказал, можно только знать. И ты сам признался, что ты из интерната. Так не ты ли и есть этот обиженный человек?

Рафик снова снял очки и снова стал усиленно протирать стекла, что выдавало его волнение.

— Я догадывался, что ты и меня заподозришь, сам нарвался…

— Вот именно!

— Знаешь… а мне ведь нечем тебе доказать, что я не твой сводный брат… Просто ты должна чувствовать своей женской интуицией, что я не способен причинить тебе вред. Это должен быть знакомый тебе человек, но не друг…

— Дима!! — вдруг вскрикнула Лера, и все вздрогнули.

— Какой Дима? — не поняла Зина. — Почему ты думаешь, что это он?!

— Да я ничего не думаю, я его вижу! Этот хлыщ здоровается с этим толстым барином за руку. Ничего себе расклад! А я и не знала, что они знакомы. — Лера, не отрываясь от щели в стене, наблюдала за мужчинами.

Все невольно прильнули к щелям.

— Отец… — прошептала Маша, хватаясь руками за шершавые доски.

— Ты что, Машенька? — Обняла ее за плечи Зина.

— Я сошла с ума, — ответила девочка.

— Ты просто переутомилась, все будет хорошо, — успокоила ее Зинаида, переглядываясь с Артуром.

— Мой отец здорово пил, да и бил нас с мамой… Маму давно лишили родительских прав, а отец вообще озверел… Последнее время он куда-то пропал, честно говоря, мне все равно, что с ним случилось… И вот он здесь… это невероятно, он так хорошо выглядит, словно это он и не он…

— Ты говоришь об этом мужчине в голубой рубашке? — спросила Лера, имея в виду Дмитрия, с которым встречалась в последнее время.

— Да, о нем…

— А я ведь его тоже знаю, — Рафик сощурил свои темные глаза в узкие щелки, — только сейчас вспомнил…

— Ага, а до этого у тебя был провал, — съязвила Валерия.

— Нет, до этого я просто думал о другом. Ты же знаешь мою психику, по мне хоть война, я думаю только об одном и дохожу в этом до совершенства. Так вот, этого господина в голубой рубашке…

— Диму, — сказала Лера.

— Степана, — возразила Маша.

— Неважно… я видел его в кино, в каком-то немецком сериале, в роли полицейского, и звали этого актера Тони Лимбман.

— Этого не может быть! — уверенно заявила Лера. — С Тони Лимбманом я должна была играть в одном сериале, но я так с ним и не встретилась, так как его убили в первый же день прибытия в Россию, в квартире Зины, а убийцу так и не нашли…

— Это мой отец, только он какой-то не такой… — не сдавалась Маша.

— А что ты знаешь о своем отце? — спросил Рафик Машу.

— Пьяница… не мог жить в семье, потому что у самого в детстве не было семьи, так он говорил, — сказала Маша, теребя край футболки пальцами с обгрызенными ногтями.

— А может, это и не Дима, и не Степан, и не Тони, а мой Юра? — спросила Зина с издевкой в голосе.

— Скорее всего, — совершенно спокойно и серьезно ответил Рафик, — твои родители усыновили мальчика из двойни, потом сделали с ним то, что сделали. Мальчик, не знаю какими путями, оказался за границей, где стал артистом, а потом поехал мстить. Возможно, психотерапевт Кокор имел встречу с ним и хотел откупиться сведениями о наличии брата-близнеца. Но это его не остановило. Тони Лимбман должен был умереть, чтобы Юра смог спокойно творить свои преступные дела. Тони Лимбман жил только надеждой на месть, и уже ничто не могло его остановить. А брат-близнец подвернулся очень кстати. Думаю, что в квартире Зинаиды окончил свою жизнь твой отец, Маша, не знаю, огорчит тебя это или нет. С чужими документами и подпорченным лицом на всякий случай. Потом Юра втирается в доверие к Лере, прекрасно играя свою роль, инсценирует похищение свое и Лерино, для того, чтобы вызвать Зину на контакт. Ему помешал Артур, но Юру это заводит, и он начинает свою игру, оставляя тебя на закуску. Убивают твою мачеху, так как родителям Зины «повезло», они умерли раньше. А бандита, прикинувшегося «поклонником» любимой актрисы, он просто подкупил. Думаю, что если на него нажать, он подтвердит мои слова.

— Ты знаешь, а я уже начала тебе верить… ты так гладко говоришь, — проговорила Зина. — Что только этот Лжедмитрий делает здесь? Федор тоже с ним заодно, и он захлопнул клетку с интересующими Юру людьми? Но ведь я попала сюда случайно…

— А на этот вопрос, пожалуй, отвечу я… — прокашлялся Артур, — этот господин и есть покупатель наркотиков… Так что не знаю, Зина, является ли он твоим несостоявшимся братом или нет, но то, что он бандит, это точно.

— Я словно в страшном сне, — прошептала Зина, прижимая к себе дрожащую Машу, шепчущую:

— Как же он похож на моего отца…

— А я словно в дурацком сериале, — надулась Валерия, — где все мужчины использовали меня в своих целях…

— Думаешь, этот зверь не знает, что я здесь? — прошипела Зина и что есть силы закричала: — Юра, я здесь!!!

Она принялась кричать и колотиться о дверь и расшиблась бы в кровь, если бы ее не оттащили Артур и Тимофей.

Дверь открылась.

— Выходите! — крикнул им какой-то грубый голос.

Они вышли наружу. Несколько охранников с оружием стояли по бокам от двери, а напротив пленников — улыбающийся человек в голубой рубашке и хмурый Федор.

— Мой улов, от которого следует избавиться, — пояснил Федя своему гостю.

— Дима? — осторожно спросила хорошо поставленным голосом Лера.

— Привет, похотливая актрисулька, — кивнул ей «Дима».

— Ну, ты! — выдвинулся Тима, но был остановлен выстрелом под ноги. Лера закричала и кинулась к нему на грудь.

— Стоять на месте, червяки! — сплюнул на землю Федор, наслаждавшийся полным контролем над ситуацией и своей властью.

— Кто-то из вас кричал другое имя, — с кривой усмешкой сказал «Дима».

Зина сделала шаг вперед и дрожащим голосом проговорила:

— Юра?.. Не может быть…

— Что, сестренка? Скажешь, что скучала по братику? Может, вспомнишь, как мы катались на качелях, как я играл с тобой и пел колыбельные?

Зина закрыла лицо руками, пошатнувшись.

— Мы похоронили тебя… я была слишком мала и ничего не помню…

— Зато я помню все! — жестко сказал Юрий. — Как я, маленький мальчик, начинал свою жизнь с обретения семьи, это было для меня счастьем. Тебе не понять этого чувства. А я ведь радовался твоему рождению, радовался новому члену своей семьи. Если бы я знал тогда, что твое рождение станет моим концом. Я потерял любовь, понимаешь? Я не обрел ее больше никогда. Меня выбросили, как ненужную вещь, у твоих родителей родились свои дочь и сын, и я — чужой кукушонок — стал не нужен. Вот так вот, Зина! — Юрий перевел дух и под всеобщее молчание продолжил: — А дальше начался ад, по-другому не скажешь. Знаешь ли ты, любимая сестренка, каково оказаться здоровому человеку в психушке? Нет, не взрослому человеку, а маленькому, никому не нужному ребенку… Нет, Зина, ты не можешь этого знать, и какой бы смерти я тебя ни подверг, тебе этого будет мало!

— Я не одобряю поступок своих родителей. — Она проглотила ком в горле.

— Да что ты?! Но это уже ничего не изменит ни в моей судьбе, ни в твоей. Знаешь ли ты, что такое лежать привязанным в кровати месяцами до пролежней с капельницами в венах? Доктор, взявший взятку, не хотел погореть при проверке и старательно делал из меня умалишенного, они это умеют, поверь мне. Как ты думаешь, любимая младшая сестренка, им это удалось? — засмеялся Юрий явно не нормальным смехом. — Знаешь, что такое психотропные препараты в таких дозировках, что не помнишь, как тебя зовут? Знаешь, что такое судорожные средства, когда тело извивается так, что рвутся мышцы? А слышала ли ты, Зина, про электрошок? Добрый доктор назначал мне эту процедуру неоднократно. Представляешь теперь, что испытал маленький мальчик, так жестоко кинутый своими родителями?

— Прости… — прошептала Зина.

— И это все? — взревел Юрий так, что Федор содрогнулся, не говоря о других присутствующих.

— В чем ты обвиняешь меня? Что я родилась? Юра, я бы никогда не поступила так ни с тобой, ни с кем другим. Я любила тебя! А родители? Что они? Они наказаны… наказаны смертью Дениски, смертью матери, алкоголизмом и непутевой жизнью отца.

— Ни одно наказание не покроет то, что вынес я. Мне повезло потом… Меня усыновили немцы, как больного ребенка… Каково же было их удивление в Германии, когда обнаружилось, что я здоров. Но уроки нашей «психушки» не прошли даром, не переживай. Бессонные ночи, нервные срывы и эпилептические припадки — это то, чем наградила меня Россия.

— Ты мог остановиться…

— Не мог, Зина! Никакие блага в мире не смогли бы вычеркнуть из моей памяти ту несправедливость. Я стал неплохим актером и прославился в Германии, но я всем пожертвовал бы ради этого выстраданного чувства возмездия. Я не знаю, как ты узнала, кто я, да это и неважно. Я хотел истребить вас всех, всех, кто имел отношение к твоей жизни и моей судьбе. Так что можешь не лить слезы, Зина, умрут и твоя подруга, и этот смазливый тип, на которого ты запала, и твои друзья. Так же, как умерли психотерапевт и твоя никчемная мачеха. Тебе было больно? Боюсь, что не так, как мне… лежащему голышом в карцере… Ну да ладно! — Юра махнул рукой. — Конечно, я мог бы заключить тебя в объятия и воссоединиться со своей любимой сестренкой, но… не могу, извини…

Юра вытащил пистолет и стал проверять в нем наличие патронов.

Артур схватил Зину и задвинул ее за себя.

— Эй! Не делай этого! Мы все сочувствуем тебе, но ты не здоров!

— Кончай их, — кивнул ничего не понимающий Федор.

— Вы ничего не поняли, — усмехнулся Юра и выстрелил себе в рот.

Зина вскрикнула и бросилась к нему под вой сирен и устрашающий окрик в громкоговоритель:

— Всем ни с места! Стреляем на поражение!

Эпилог

— Я всего лишь участковый, — пожал плечами Семен Арсеньевич, — но я почувствовал неладное и решил подъехать на свой страх и риск с группой захвата в «Конниково».

— Хорошая у тебя интуиция, — курила одну сигарету за другой Лера.

— Банда обезврежена, убийца мертв, а за ветеринаром, совратившим несовершеннолетнюю и покушавшимся на убийство, уже выехали, — доложил участковый безмолвно сидящей Зинаиде, словно она была его начальником.

— Пусть она придет в себя, — прошептала Валерия.

— Теперь все будет хорошо, — обнял Зину за плечи Артур, — поехали в твой нелепый дом? Может, стоит его все же перепланировать?

Зина вздрогнула и внимательно посмотрела на него, будто первый раз увидела.

— Ко мне? Знаешь, Артур… кое-что изменилось… теперь со мной будет жить двенадцатилетняя девочка.

— А кто сказал, что я боюсь детей? Надеюсь, что мисс математика родит и совместного ребенка? — усмехнулся Артур и привлек Зину к себе.

— Мы свободны? — спросила Лера у Семена Арсеньевича, которому они были обязаны своей жизнью.

— Думаю, что да…

Лера взяла под руку Тимофея и вышла из следственного управления.

— Ты же не разговариваешь со мной, — усмехнулся он.

— Я очень меркантильна и боюсь, что запала на одного богатого продюсера, — вздохнула она.

Зинаида, вышедшая с Машей и Артуром, посмотрела на Рафика, которого приехала забирать его мать. Руфь Рамзесовна что-то сердито говорила ему, размахивая руками, а он послушно слушал.

«Их устраивает такая ситуация», — вдруг подумала Зина и, сказав своим спутникам «подождите», подошла к Руфи Рамзесовне и Рафику.

— Ваш сын гениален!

— А ты поздно это поняла! — победоносно улыбнулась она.

— Рафик, с твоей логикой ты мог бы стать Шерлоком Холмсом. Ты мог бы стать потрясающим следователем! — горячо проговорила Зинаида.

— Я сделал это для тебя, а сейчас моя голова снова переключена на научную деятельность, — рассеянно ответил Рафик.

— Еще чего! — фыркнула Руфь Рамзесовна, цепляясь за сына и уводя его от Зины со словами: — Чтобы моему сыну грозила опасность!.. Еще чего! Следователь! Не мешай нам стать Нобелевскими лауреатами!

Зина посмотрела им вслед и поняла одно, что Рафику повезло с приемной мамой, в отличие от одного маленького, озлобившегося на весь свет мальчика. Но ей не хотелось думать об этом, Зину ждала ее семья и ее жизнь.

Content

Татьяна Луганцева
Бермудский любовный треугольник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог