Татьяна Луганцева

Кто в теремочке умрет?

Пролог

Легенда гласила: один парень крепко полюбил девушку. Любились они и миловались, пока не началась война. Ушел парень на войну, и вскоре до его возлюбленной дошла печальная весть, что убит он в сражении. Долго она тосковала по нему, но время лечит любые раны, в том числе и любовные. Девушка вышла замуж за другого парня. Но, как оказалось, ее бывший жених не погиб в том страшном сражении на той страшной войне, а был ранен, долго лежал в беспамятстве, лечился в госпитале. И теперь уже до него дошла весть об измене любимой. Вмиг окаменел он от горя, вырвав из своей груди сердце, способное любить только эту изменницу. Солдаты обшили его тело листовым металлом вместо гроба и хотели его похоронить, но чудовище ожило. Солдаты назвали его «Голем». Он помог выиграть им войну, так как ничто его не брало: ни пуля, ни сабля. Сотни и тысячи солдат вернулись домой к своим верным возлюбленным благодаря его помощи, а сам Голем исчез. А спустя много лет после той войны это железное чудище стало появляться в разных уголках Чехии, оно бродило по узким старинным улочкам, по широким полям и просторным городским площадям. После каждого появления Голема умирал какой-либо человек. Говорили, что он уносит души неверных супругов, женихов и невест, изменяющих друг другу. Все чешские девочки и мальчики знали эту страшную легенду о железном Големе без сердца и страшно боялись увидеть его, так как это считалось очень плохой приметой. Это была всего лишь легенда, но в каждой легенде есть доля правды…

Яркая вспышка молнии выхватила из темноты силуэт красивого средневекового замка на холме. Нещадно ливший дождь и сильный ветер пригибали ветки деревьев, густо росших вдоль одной стороны замка, и приминали буйную поросль вереска с другой. Дождь, идущий уже вторые сутки, пропитал каменные стены замка, которые от этого стали совсем темными и мрачными. Этот замок принадлежал старинному княжескому роду Штольбергов. На сегодняшний день из этого рода осталась только одна ветвь, и то, надо отметить, очень немногочисленная. Князь Франтишек Штольберг, высокий, дородный мужчина с несколько надменным выражением лица, на самом деле был очень простым, знающим этикет и свято следующим традициям человеком. Его жена Элеонора Мария Штольберг была чудесной женщиной, смешливой и современной. Она была темноволосая, невысокого роста и изящного телосложения. Душа княгини тянулась к чему-то экстравагантному и яркому в одежде, но правила приличия навязывали ей строгий, классический стиль. Последним представителем рода являлся тридцатипятилетний Карл Штольберг, который сейчас лихо мчался на спортивной машине по опасной, к тому же размытой дождем дороге к замку из ночного клуба. Часы показывали час ночи, Карл напряженно всматривался в извилистую дорогу, тревожная красная лампочка мигала, оповещая о том, что бензин на исходе. На последнем, крутом повороте машину Карла вынесло на встречную полосу, но его это не беспокоило, так как дорога вела к замку и вряд ли кто-то в такое время отъезжал от их дома. Но то, что выхватил свет фар из темноты, заставило внутренне похолодеть молодого князя. Навстречу ему двигалось высокое металлическое чудовище, с руками и ногами, с одним глазом и какой-то зияющей дырой посередине туловища. Карл резко нажал на тормоз, машину закружило на мокрой дороге. Карл отчаянно крутил руль, пытаясь удержать машину на трассе, но ему это не удалось. Автомобиль перевернулся и съехал на крыше в кювет. Через лопнувший и открывшийся люк в салон машины стали набиваться земля и гравий, сработавшая подушка безопасности начала душить Карла и не уберегла его от сильного бокового удара о ствол дерева. От боли у князя потемнело в глазах, и он отключился…

— Сынок… — доносилось откуда-то издалека, куда страшно не хотелось возвращаться сознанию князя. Но голос был родной и приятный, и ему пришлось открыть глаза. На него с тревогой смотрела его мачеха Элеонора Мария. В свое время она вышла замуж за князя, у которого был трехлетний сын, и с тех пор исправно выполняла свой материнский долг, причем не по обязанности, а по велению сердца, так как своих детей ей бог не дал.

— Мама… я…

— Молчи, Карл, достаточно уже того, что ты пришел в себя и узнал меня. Значит, страшный прогноз врачей, что ты можешь потерять память из-за удара головой, не оправдался! Я счастлива! А что произошло с тобой, мы уже знаем. Утром тебя обнаружил наш охранник Петер рядом с искореженным автомобилем в глубоком овраге. Ты родился в рубашке, после такой страшной аварии остался жив.

— Да уж! Ощущения сейчас я бы не назвал очень приятными.

— У тебя, сынок, разрыв селезенки, сломаны два ребра, сотрясение мозга… Господи, как я благодарна тебе, что мой сын остался жив! Я еще не дождалась от тебя внуков. Не понимаю, что произошло, ты всегда так хорошо водил машину, как ты мог вылететь в кювет? Всему виной, видимо, двухдневный дождь и сильно размытая дорога, мы сегодня вызвали дорожных рабочих…

— Мама… ты не поверишь… я видел Голема, — хрипло сказал Карл.

— Кого? — наклонилась ухом к его лицу Элеонора Мария.

— Голема… Ну, помнишь, из той легенды, что ты рассказывала мне в детстве.

— Да… конечно, мой бедненький… — растерянно ответила княгиня.

После непродолжительной беседы с сыном она покинула палату, вытирая глаза кружевным платочком. Спустя несколько минут в палату местной больницы заглянул представительный мужчина, назвавшийся врачом-психотерапевтом, и попросил рассказать Карла поподробнее о легенде, повествующей о Големе.

Врач открыл блокнот и стал внимательно смотреть на молодого князя.

Карл вздохнул и произнес:

— Я сказал матери неправду… я не хотел говорить ей, что был пьян и не справился с управлением автомобиля.

— Так вы не видели никакого железного монстра?

— Нет, я пошутил.

— Хорошо, очень хорошо, — захлопнул свой блокнот психотерапевт. — Вы уж, пожалуйста, не пейте перед тем как садитесь за руль!

— Постараюсь, — хмуро ответил пациент.

Глава 1

— Я вернулся! — радостно сообщил Карл, пожирая глазами Яну на пороге ее дома.

Яна содрогнулась. Она не видела Карла уже давно. Князь жил у себя на родине в Чехии в своем родовом замке, который являлся памятником архитектуры. Одна половина замка была отдана под музей, открытый для всех желающих. За это правительство не брало с семьи Штольбергов налог за их земли. В другой половине замка жили князь Франтишек Штольберг, княгиня Элеонора Мария и их единственный наследник Карл. Молодой князь входил в десятку самых завидных женихов Европы, а уж в Чехии был партией номер один для любой девушки. Когда-то судьба забросила Яну Цветкову, весьма предприимчивую особу, к ним в замок. Ее появление совпало с чередой загадочных убийств в замке, впрочем, как и всегда, когда она появлялась где-либо. Они подружились с Карлом, и он даже серьезно влюбился в Яну. Что могло быть общего между аристократичным, утонченным князем и этой совершенно бесшабашной, несобранной и эксцентричной особой, до сих пор остается загадкой. Карл говорил, что его подкупили искренность Яны, ее прямота и доброта, он устал от жеманных женщин с меркантильными интересами. Карл был настоящим красавцем, высокий, атлетически сложенный, с правильными до неприличия, как выражалась Яна, чертами лица, темными, выразительными глазами и густыми светлыми кудрями. К тому же он был умен, знал пять языков и являлся богатым наследником. В общем, Карл относился к категории тех мужчин, про которых говорят, что «таких не бывает». Казалось, что еще Яне нужно было? Бери этого красавца в свои руки, пока он «тепленький», и начинай владеть половиною чешского замка. А князь был настолько влюблен, что запросто бы приехал жить в Москву, если бы Яна не захотела жить в Чехии. Он последовал бы за ней хоть на край света. Яна же, по молодости наломавшая дров, несколько раз успела выйти замуж и благополучно развестись, сейчас снова находилась в браке, счастливом, и разводиться не собиралась.

В данный момент она стояла на пороге своего дома в коротком домашнем халатике и ощущала, как по ее голым коленкам бежит стая мурашек, несмотря на двадцать градусов тепла на улице. Она тупо смотрела в это до неприличия правильное лицо и думала о том, что зря она все-таки не пользуется теми красивыми перламутровыми тенями и той ярко-красной помадой с утра. А волосы? Ее длинным светлым волосам явно не шел тот художественный беспорядок, что творился у нее на голове. Видимо, эта напряженная работа мозга никак не отразилась на ее лице, потому что князь вдруг занервничал и поинтересовался:

— Яна, Яна, ты узнаешь меня? Я — Карл, твой друг, мы вместе…

— Конечно, узнаю, я же в своем уме! — вытерла руку о халат Яна и судорожно протянула ему. — Привет! Просто, когда мы расстались в прошлый раз…

— Ты вспоминаешь о том, как я купил билеты для тебя и твоего сына на самолет и прождал тебя в аэропорту два часа в надежде, что вы полетите со мной?

— Да, именно это, — нервно оглянулась назад Яна, — ты, насколько я помню, сказал, что больше мы никогда в жизни не увидимся. Ты отверг мою дружбу, сославшись на то, что не страдаешь мазохизмом. Поэтому извини, но я не думала, что увижу тебя одним прекрасным майским утром снова.

— Да, я оказался мужчиной, который не держит слово, но я с течением времени все переосмыслил, успокоился, решил не отказываться от твоей дружбы, если любовь ты мне не можешь предложить.

— Я замужем, — улыбнулась Яна.

— Ты всегда будешь замужем, если бы у меня был хоть один шанс, я бы ждал тебя много лет. Но мои родители требуют внуков, продолжателей рода, поэтому я в срочном порядке женюсь.

— Кто счастливица? — с кривой улыбкой спросила Яна, словно страдала параличом лицевого нерва.

— Я не оригинален в своих пристрастиях, она твоя соотечественница, переводчица с чешского и английского языков Анфиса Вебер.

— Я уверена, что ты сделал прекрасный выбор! — Улыбка ее перешла в устрашающую гримасу человека, садящегося в кресло к стоматологу и пытающегося шутить.

— Я надеюсь на это, как никто другой, — замялся Карл.

— Ну, что же мы стоим в дверях, как неродные? — засуетилась хозяйка дома. — Заходи, ты для меня дорогой гость.

— Спасибо. — Карл в черных джинсах и темно-синей ветровке взял большую кожаную сумку и прошел в дом.

— Тебе чай или кофе? — спросила Яна.

— Спасибо, я перекусил в самолете.

— Так кто такая эта Анфиса, на которой ты собираешься жениться? Какими она должна обладать качествами, чтобы… — запнулась Яна.

— Чтобы затмить тебя, ты хотела сказать? — прищурил глаза Карл, садясь в кресло и вытягивая длинные ноги.

— Да! А что в этом такого?! Я, как любая женщина, интересуюсь соперницей, которая перебила любовь ко мне! Ты же клялся мне в вечной и большой любви!

— Ты упрекаешь меня? Я не верю своим ушам! Ты ведешь себя, как моя мама, ревнивая свекровь, интересующаяся подробностями, то есть качествами невестки.

— Ты сам сказал, что ты мне друг, а я всегда интересуюсь жизнью друзей. Итак, друг мой, почему же не повезло всем остальным принцессам мира, всем красавицам, всем умницам и богатеньким невестам? — спросила Яна.

— Умница и красавица у меня уже была, богатенькая мне не нужна, сам не беден, — усмехнулся Карл.

— У меня такое чувство, что ты приехал надо мной поиздеваться, я права? Может быть, ты хочешь пригласить меня на свадьбу?

— Ни в коем случае! Я хочу провести с тобой несколько замечательных дней и улететь домой, — заверил ее Карл.

— Ну что же, прошу в комнату для гостей, господин князь.

— Твой муж будет против этого, я остановлюсь в гостинице.

— Еще чего! Это и мой дом тоже, я вправе распоряжаться в нем! — ответила Яна, вспоминая про себя номер телефона салона красоты, куда ей срочно надо было пойти.

— Что ты шумишь, Яна? Кто-то пришел? — вплыла в гостиную дородная женщина, домоправительница Агриппина Павловна. — Ой, кажется, это наш иностранный друг, граф?

— Князь, Агриппина Павловна, и вы это прекрасно знаете, — поправила ее Яна, зная негативное отношение домоправительницы к Карлу, так как она ревностно оберегала брак своего «мальчика» и Яны.

— Кто-то обещал мужу, что больше даже разговоров о чешском князе не будет, а тут он сам нарисовался собственной персоной! — уперла руки в боки матрона.

— Я не хочу создавать тебе, Яна, проблемы, — проговорил Карл.

— Никаких проблем, я рада тебя видеть, и точка! Устроим тебе прощальную холостяцкую вечеринку! Где Ричард? Выпьем за встречу!

— Ричард на работе, — напомнила Агриппина Павловна.

— Позвони ему, скажи, что мы заедем за ним в офис и отметим встречу.

Яна кинулась по лестнице на длинных худых ногах, на ходу снимая халат, подлетела к большой гардеробной, битком набитой ее вещами. Выбор был сделан в пользу ультракороткого платья красного цвета, с длинными рукавами, туфель того же цвета и черной куртки из лакированной кожи.

Между тем в гостиной домоправительница хмуро рассматривала нежданного гостя.

— Вот уж не думала, что увижу вас снова.

— Я и сам не надеялся, — ответил ей князь.

— Ой, не к добру вы приехали, ой, не к добру!

— Агриппина Павловна, будьте уверены, я не тот человек, который причинит Яне вред.

— Неспокойно мое сердце, ой, неспокойно. С Яной что-то творится после каждой вашей встречи.

Как и предполагалось, лицо Ричарда, мужа Яны, сильно вытянулось, когда его супруга в яркой одежде заявилась к нему на работу в сопровождении красавца князя.

— Привет, Дик! У нас такая радостная новость, Карл приехал в гости!

— Судя по твоему виду, новость очень радостная, — сухо кивнул головой Ричард в знак приветствия.

Его левая щека, пересеченная шрамом, дернулась в нервном тике.

— Мы решили с Карлом пойти в ресторан отпраздновать его приезд, — сверкнула синими глазами Яна.

— Вы решили, вы и идите, — буркнул Ричард.

— Ричард, не дури, Карл сообщил мне, что женится, а мы всегда были хорошими друзьями!

Ричард хмуро согласился.

Они приехали в один из самых дорогих и красивых ресторанов в Москве. Яна сияла и светилась в окружении двух видных мужчин.

— Даже не знаю, чем я в свое время заслужила ваше внимание? — спросила она.

— Не принижай свои достоинства, на тебя нельзя было не обратить внимания, — ответил Карл.

— Своим неуемным темпераментом и непредсказуемостью, дорогая, — ответил Ричард, — за годы жизни с тобой я так и не научился расслабляться, так как ты все время выкидываешь что-нибудь новенькое. Вот и сегодня для меня явилось полной неожиданностью, что ты явишься ко мне на работу со своим чешским любовником.

— Дик! — гневно выкрикнула Яна.

— Не оскорбляйте свою жену, она мне не любовница, а к тому же я приехал по собственной инициативе, — среагировал князь.

— Знаете что? Мне смотреть на вас противно, на тебя, Яна, как ты засветилась счастьем при его появлении, и на тебя, Карл! Я не знаю, на ком ты женишься и женишься ли вообще, но ты бы лучше перестал пускать слюни при виде моей супруги! — резко сказал Ричард и покинул их с гордо поднятой головой, несмотря на оклики жены.

— Какой он у тебя ревнивец! — вздохнул Карл. — Признаюсь, я знал, что так получится, но не мог ничего с собой поделать. Я должен был тебя увидеть!

— Чтобы убедиться, что твоя невеста лучше меня? — спросила Яна, отпивая глоток вина.

— Похожей на тебя женщины нет во всем мире, — отвернулся Карл.

— Такой же сумасшедшей?!

— Такой искренней…

— С чудинкой.

— Такой яркой.

— Я сейчас заплачу, я не знала, что я такая хорошая, я все время влипаю в какие-то неприятности.

— Это оттого, что ты не остаешься равнодушной к чужим бедам.

— Карл — ты безумец, сквозь розовые очки ты смотришь на меня.

— Клянусь, я никогда не сниму их.

— Не забывай, ты женишься, — напомнила ему Яна. — И все же, как ты познакомился со своей будущей женой? — Она наклонилась к князю и вся превратилась в слух.

— Анфиса — очень милая девушка, она работает при российском посольстве в Чехии. Мы познакомились на одном банкете, разговорились и поняли, что между нами много общего.

— Как интересно, — покачнулась Яна на стуле от выпитого вина.

— Разрешите пригласить вас на танец? — спросил какой-то мужчина, подходя к их столику.

— Ты не против? — метнула на Карла взгляд Яна и вскочила со стула. — Идемте, мужчина, танцевать и веселиться.

— У вас или большая радость, или нервное расстройство, — заметил партнер Яны.

— Вы психолог?

— Психоаналитик.

— Ну, что ж, вы правы.

— А виноват в этом этот чертовски красивый мужчина, сидящий с вами за одним столиком?

— Вы снова правы! — повторила Яна, дергаясь в танце и тряся длинным хвостом из светлых волос.

Когда ее танец стал напоминать приступ эпилепсии, Яна поняла, что она должна освежиться и перевести дух. Мужчина проводил ее до столика, усадил на стул и, отвесив легкий поклон, удалился. Карла за столом не было.

«Наверное, он пошел в туалет или тоже пустился в пляс с другой партнершей», — подумала она перед тем как увидеть салфетку, на которой было написано ровным, четким почерком перьевой ручкой:

«Яна, до свидания, не хочу больше причинять тебе боль. Был очень рад увидеть тебя и удовлетворить свои эгоистические потребности. Карл».

Рядом лежала приличная сумма денег за ресторанный счет.

— Что?! — вырвалось у Яны вслух. — Они оба бросили меня одну в ресторане?! Куда он направился? Ничего себе, навестил! Зачем он приезжал? Рассказать мне о своей глупой свадьбе, чтобы вызвать у меня ревность? Чертов чех, как он мог оставить пьяную даму в ресторане?!

Глава 2

— Что за жизнь у меня такая? — ругалась Яна, приехав к своей подруге Асе. — Жила себе тихо, мирно, никого не трогала, нет, надо было приехать этому Карлу, завести меня, рассорить с законным мужем, и что в итоге?! — металась она по комнате на высоченных шпильках и в лакированной куртке, которых у нее было превеликое множество.

— Что?! — испугалась Ася, вытаращив большие карие глаза.

— В итоге, муж от меня ушел, вот что!! — кинулась Яна в кресло, отбив свою худую пятую точку и закидывая одну длинную ногу на другую.

— Знаешь, меня это не удивляет, — прокашлялась Ася, — Ричард всегда отличался вспыльчивостью. Вернее, он таким стал, связавшись с тобой. И он от тебя уже не раз уходил, так что в этом я тоже не вижу ничего страшного.

— На этот раз он слишком громко хлопнул дверью, понимаешь?! Так хлопнул, что у меня в супружеской спальне на втором этаже треснуло зеркало, а это плохая примета!

— С каких пор ты стала верить в приметы? — еще больше удивилась подруга, разглядывая Янины «стильные» колготки яркого оранжево-розового цвета с узором, который напоминал пущенные стрелки.

— В последнее время!

— Может быть, Ричард в чем-то прав? Ты всегда неровно дышала к этому чешскому князю.

— Я мужу не изменяла! — грозно сдвинула брови Яна.

— А кто говорит о физической измене? То, что ты каждый раз вздрагивала при упоминании о Чехии, это было заметно, даже если речь шла просто о погоде в Праге или о лечении сахарного диабета в Карловых Варах.

— Ничего я не вздрагивала, может быть, у меня развился нервный тик на почве нервной супружеской жизни? — взвизгнула Яна.

— Да Ричард святой, раз столько лет выдержал с тобой.

— Иногда мне в последнее время кажется, что он это делал исключительно из-за нашего сына, — хмуро ответила Яна, — или из-за боязни оставить меня.

— Если ночами ты вздыхала и нежно произносила имя Карла…

— Я?! Да ты что? — всплеснула руками Яна, чуть не перевернув антикварный кофейный столик.

— Ричард мне сам признался как-то раз, когда выпил…

Лицо Яны пошло пятнами.

— Это недоразумение! Наверное, мне снилось одно из самых жутких наших совместных приключений, и я в страхе за Карла или за себя кричала ему что-нибудь такое: «Карл, берегись! Спаси меня, Карл!»

Ася посмотрела на подругу, как на буйнопомешанную.

— Не знаю, но Ричарду не показалось так, точно не показалось. Эта ваша давнишняя дружба с князем и нереализованная симпатия кого угодно доведут до точки! Ричард не железный! — Ася продолжала защищать мужа Яны.

— Понятно… а мои нервы, значит, трепать можно?! Просто наматывать их на катушки или прыгать через них, словно через скакалку?! Обиделся он, видите ли, что ко мне друг приехал! Я его друзей из дома не выгоняла! Карл мне в Чехии, можно сказать, жизнь спас и неоднократно! Приехал ко мне друг, а я его из дома выгоню, да еще встречаться не буду, потому что Ричард так решил! — фыркнула Яна. — Яна Цветкова никогда ни перед кем не прогибалась, и делать этого не собирается!

— Аминь, — грустно вздохнула Ася, подумав о том, что отношения подруги с мужем претерпевали различные этапы своего развития. Сначала она влюбила его в себя, взяв буквально быка за рога. Потом в их жизни было много перипетий, даже один развод, но всегда они возвращались друг к другу, потому что, по словам Яны, у них — роковая любовь. Лишь один раз сердце ее дрогнуло перед красавцем чехом, и вот результат… ревность Ричарда вышла наружу. Хотя, зная неуемный характер Яны, можно было предположить, что просто так у нее с крючка не сорваться.

— Самое интересное в том, что Карлу бы радоваться, что он добился того, чего жаждал втайне, добился того, что я осталась одна, — развела руками Яна.

— И что, наш князь кинулся в бой? Снова сделал тебе предложение? — спросила Ася.

— Если бы… — обиженно поджала губу Яна. — Как только я осталась одна, он мне тоже сделал ручкой и улетел в Чехию. Я вообще была в шоке! Оба бросили меня, и что мне теперь делать?

— В зависимости от того, кого ты собираешься возвращать, — пожала плечами Ася.

— Я бы просто захотела выяснить, почему ко мне такое скотское отношение с их стороны? Порядочнее женщину еще поискать надо! — Яна была в ударе.

Выяснить отношения со своими мужчинами Яне в ближайшее время не удалось. Ричард, ушедший из дома, всячески игнорировал ее, не отвечал на телефонные звонки Яны. Она попыталась позвонить ему на мобильный телефон, чего никогда не делала, но ей лаконично ответили, что номер заблокирован.

— Черт! — выругалась она. — Просто бойкот какой-то моей персоне.

Агриппина Павловна в длинной ночной рубашке заглянула в спальню Ричарда и Яны, где в гордом одиночестве лежала на кровати поверх одеяла хозяйка дома с книжкой в одной руке и с мороженым в другой.

— Яна, тебя к телефону в гостиной, — сухо проговорила она.

— Скажите, пожалуйста, что я уже сплю, — ответила Яна, не отрываясь от чтения.

— Это международный звонок, — сказала домоправительница, — из Чехии, — добавила Агриппина Павловна уже в спину убегающей Яны.

Она галопом пронеслась по коридору, съехала вниз по перилам и схватила трубку.

— Алло!! Карл?!

— Здравствуйте, Яночка, это не Карл, это его мать, — сказала в трубку княгиня приятным грудным голосом по-русски с легким акцентом.

— Мария, как я рада вас слышать! — обрадовалась Яна, которая упорно называла княгиню не ее полным именем Элеонора Мария, а то Марией, то Элеонорой.

Яна очень удивилась тому, что ей позвонила сама мать Карла, княгиня сделала это в первый раз за все время их знакомства, хотя и прекрасно к ней относилась.

— Яна, простите, что беспокою вас, к тому же я совсем не подумала о двухчасовой разнице во времени.

— Я всегда рада слышать вас. Что-то случилось? — почему-то спросила Яна, внутренне похолодев.

— Это я хотела у вас узнать.

— У меня? — удивилась Яна. — У нас все хорошо.

— Я увидела случайно у сына билет на самолет до Москвы, поэтому и предположила, что он прилетал к вам.

— Это так. А разве Карл делал из этого тайну? Он был у меня в общей сложности пять часов. Внезапно появился и внезапно исчез. А что случилось, Элеонора? Я начинаю беспокоиться!

— Дело в том, что Карл до сих пор не появился дома. Он никогда не исчезал, не предупредив, где он будет и когда вернется домой.

Яна моргала глазами, судорожно прижимая телефонную трубку к уху.

— Может быть, он заехал еще к кому-нибудь? — не очень уверенно произнесла она.

— Вы не все знаете, Яночка… я не стала бы поднимать панику, если бы великовозрастный сынок просто не позвонил бы маме в назначенный срок. Будьте уверены, что я выждала бы положенное время, прежде чем побеспокоить вас, — тихо сказала княгиня.

— Что у вас там происходит? — спросила Яна.

— На жизнь Карла было совершено два покушения, — выдала княгиня.

Яна села там, где и стояла, внезапно почувствовав слабость в ногах.

— Покушения?! Почему он мне ничего не сказал?!

— Он бы и не сказал! После того, как он чудом несколько раз избежал смерти, Карл, похоже, смирился с тем, что рано или поздно его убьют, и поехал попрощаться с вами, Яночка… Ой, мне страшно, Яночка! Скоро у Карла свадьба, а он ходил по замку, словно привидение, невеселый и тихий. Поэтому у нас в доме сейчас все печальные и встревоженные, не хватает в нем жизни, радостного ожидания предстоящего события.

Голос Элеоноры Марии сорвался.

— Успокойтесь, Элеонора! Я что-нибудь придумаю, — ответила ей Яна.

— Нет, Яночка! Карл мне не простит, если узнает, что я впутала вас в это дело. Если он сам вам ничего не сказал, значит, пусть все так и останется. Позвонила я вам, потому что беспокоюсь за сына. До свидания, Яна! Была рада вас слышать!

На этих словах связь оборвалась.

— Но и я беспокоюсь за Карла! — вслух проговорила Яна. — Я знаю, чего не хватает их дому, ему не хватает меня! Попрощаться он приехал! Да как он мог не сказать мне о своих неприятностях!? Я же его друг. Когда мне было плохо, он же мне помог.

— Что, собираешься лететь в Чехию?! — громогласно спросила Агриппина Павловна, прервав поток красноречия Яны.

— Откуда вы знаете?!

— Вижу по твоему лицу, пошло красными пятнами от возбуждения!

— Люди, которые мне дороги, в опасности, я не могу, не имею права бросить их на произвол судьбы! Даже если бы Ричард был против моего отъезда, я все равно бы улетела! Но так как он по доброй воле самоустранился, то это и к лучшему. Как только улажу свои дела на работе, сразу же отправлюсь в Чехию. Надеюсь, что с Вовой вы посидите, — сказала Яна, имея в виду их с Ричардом сынишку.

— Куда уж я денусь от внука-то. Но ты, Яна, сто раз подумай, прежде чем совершить этот поступок, он может стоить тебе семейного счастья.

— Уже подумала, все решено.

Глава 3

Яна сидела в самолете и лениво жевала жвачку, настроение у нее было прескверное, впрочем, как и всегда, когда ей предстояло лететь на самолете. Кроме того, она переживала, что не наладила отношения с Ричардом, так и не объяснив ему причину своего внезапного отъезда в Чехию, хотя и понимала, что сделать это не на повышенных тонах было практически невозможно. Работу в стоматологической клинике «Белоснежка», владелицей которой она являлась, Яне пришлось взвалить на плечи своего заместителя. Яна, обмахиваясь салфеткой, оглядела салон самолета. В основном летели серьезные мужчины с дипломатами, ноутбуками, в деловых костюмах и галстуках.

«Скукотища…» Она зевнула и отобрала у соседа портативный компьютер, строго спросив:

— Игры есть?

— Есть, — сказал он несколько испуганно.

— Поставьте мне, а то я сейчас начну нервничать, и к добру это не приведет, — попросила она, так как с техникой не дружила с детства.

Мужчина, нажав на какие-то кнопки, вошел в игру раскладывания пасьянса.

— Спасибо! — рявкнула Яна. — Официант, тьфу, то есть стюард!

— Да, — возник словно из-под земли, вернее, из воздуха, мужчина в форме.

— Коньяк и шоколад!

— Один момент!

Яна искрилась весельем после выпитого коньяка, подмигивала окружающим, громко смеялась. В общем, она источала все свое женское обаяние на собравшихся мужчин и не осталась внакладе. В конце полета она уже имела два адреса в Чехии, где ее будут рады видеть, три номера мобильных телефонов и оплаченный счет за свое пьянство в самолете.

Замок Штольбергов возвышался над небольшим, но очень аккуратным городком и в лучах восходящего солнца выглядел величественно. Надо еще раз отметить, что это был единственный замок в Чехии, где жили его владельцы с незапамятных времен и по сей день.

Чувствовала Яна себя ужасно после долгого ожидания в аэропорту, ночного перелета, буйства в самолете и двухчасовой тряски в автобусе до места назначения. Яна, худая, высокая, вылезла из автобуса и поковыляла по брусчатой площади к стоянке такси.

— Замок Штольбергов, — скомандовала она таксисту, загрузив в багажник большую дорожную сумку из крокодиловой кожи.

— И вы туда же? — на английском языке спросил таксист.

— А что, сегодня уже многих туда отвез?

— Вы — третья, важные персоны собираются в замке.

Таксист подвез Яну к дороге, ведущей в гору, к замку.

— Дальше въезд машин запрещен, частные владения, — пояснил таксист.

Она расплатилась с ним и поплелась вверх по дороге, таща за собой тяжелую сумку.

«Нет бы позвонить и попросить встретить… Так ведь хочется сделать сюрприз…»

Она кинула взгляд на окрестности замка и заметила разительные перемены, происшедшие с тех пор, когда она здесь была. Раньше недалеко от замка были две постройки, больше напоминавшие сараи, в них располагался приют для животных. Подраненные птицы, бездомные животные находили себе пристанище в стенах этого приюта. Давно уже хотели убрать это заведение с земель Штольбергов, так как приют существовал на добровольные пожертвования и не мог вовремя оплачивать аренду. Карл, волей случая поработавший сам в приюте и проникнувшийся их проблемами, сделал все возможное, чтобы животные и птицы переехали в другое, более благоустроенное, помещение. Карл Штольберг стал спонсором этого приюта, тем более что мог сделать это совершенно безболезненно для своего кармана после того, как они с Яной обнаружили несметные сокровища в подземельях замка, спрятанные фашистами во время Второй мировой войны. Вместо бывших старых развалюх Яна увидела множество симпатичных домиков под черепичными крышами, окрашенных в разные цвета.

«Во, понастроили… целый поселок какой-то…» — подумала она, уже пожалев, что решила сделать Штольбергам приятный сюрприз, как она надеялась.

Солнце нещадно припекало ее макушку, ноги не слушались, не хотели идти в гору, тяжелая сумка тянула назад. Челка Яны прилипла к вспотевшему лбу, тушь не выдержала дорожного испытания и благополучно потекла. Сюрприз, и не очень приятный, ждал ее в виде новейших, запертых ворот из кованой решетки, которые были украшены живыми цветами и напрочь перекрывали дорогу. Охранник самого строгого вида преградил Яне путь, что-то сурово сказав по-чешски.

— Я вас не понимаю, — ответила Яна на английском языке, — откуда здесь взялись эти ворота?

— У вас приглашение на церемонию? — со страшным акцентом тоже по-английски проговорил охранник.

— Какую церемонию? — не поняла Яна. — Я только что приехала, и у меня нет никакого приглашения.

— Покиньте земли Штольбергов, — сухо попросил мужчина, — это частные владения!

— Да вы что?! Позвоните Карлу, Марии или Франтишеку, они все меня знают и обязательно пригласят в замок! — распалялась Яна, кинув сумку на дорогу, усыпанную галькой, и размахивая длинными, худыми руками.

Охранник недоверчиво посмотрел на ее хипповые, рваные джинсы, на красные туфли на высоких, уже ободранных и сбитых, каблуках.

— Девушка, добром прошу, уходите. Сейчас в замке не до вас.

— Да я… да вы! — выдохнула Яна, задыхаясь от возмущения, чувствуя, что еще немного и ее хватит удар. — Позвоните немедленно Карлу!!!

— Если бы я по просьбе всех желающих поговорить с ним девушек беспокоил князя, мне бы здесь не работать! — оставался непреклонным охранник.

— Я — не всякая девушка, и вы потом очень пожалеете, что не сообщили князю о моем прибытии! — продолжала она поражаться столь нелюбезному приему, оказанному ей в замке.

— Уходите, пока я не применил силу.

— Ну, хорошо, — сдалась Яна, поняв, что приятным и, самое главное, неожиданным сюрпризом она не станет, поэтому достала сотовый телефон и набрала номер Карла.

— Карл!? Черт бы тебя побрал. Это я — Яна Цветкова! Да нет, я не в России, я у ваших чугунных ворот! Ты все-таки нашелся? Я рада за тебя. Скажи вашему тугодумному стражу ворот, чтобы он пропустил меня! — сказала Яна и протянула телефон привратнику, оторопевшему и не верившему, что она действительно говорит с князем, вернее, что она вообще знает его номер телефона.

— Алло? — деликатно спросил он, осторожно беря телефон, словно он был заразный.

Яна ликовала в предвкушении, как охранник будет сейчас рассыпаться в извинениях перед ней. Карл сам выбежит из замка и встретит ее с распростертыми объятиями, при этом отругает этого непробиваемого охранника за причиненное ей беспокойство. По мере того, как Карл что-то говорил в телефонную трубку, лицо охранника расплывалось в довольной улыбке. Он отключил связь.

— Ну?! — с вызовом в голосе спросила Яна.

— Я получил четкие инструкции от молодого князя Штольберга выпроводить госпожу Цветкову восвояси.

— Что?! — Яна отказывалась верить услышанному.

— Вас велено не пускать, — повторил самодовольно привратник.

— Не может быть! Карл, наверное, меня не так понял.

— Князь понял все правильно, уходите, девушка, отсюда, скоро прибудет кортеж.

Яна машинально подобрала ручки сумки с земли, лицо ее залила краска стыда, она давно не испытывала такого унижения.

Она медленно побрела назад, в голове крутились последние слова охранника о прибытии кортежа.

«Что Карл себе позволяет?! Как он посмел так обойтись со мной? Не пустить даже на порог своего дома, словно бешеную собаку! Какое унижение! И этот человек говорил мне, что любит меня, и всегда будет любить, предлагал мне свою помощь, на которую я всегда смогу рассчитывать! Разве я не принимала его у себя дома? Да, я из-за него поплатилась своим семейным счастьем! Я считала его другом, да что там говорить, я прилетела сюда, потому что тревожилась за него! Как он меня встретил? Ну да, конечно, кто я? Мы же князья, у нас родовой замок, мы — красавцы-холостяки. А я кто? Тридцатилетняя с маленьким хвостиком замужняя тетка из России, с ребенком, с кучей проблем и шлейфом тянущихся за мной неприятностей. А уж если принять во внимание все преступления, которые преследуют меня по пятам!.. Значит, от меня нужно держаться подальше! Кортеж… скоро подъедет кортеж… О каком кортеже говорил охранник? Эти приглашения, цветы на ограде, точно! Свадьба! Карл сегодня женится на своей избраннице — переводчице, какая же я недогадливая! Он не хочет меня видеть на своей свадьбе, но он не имел права поступать так со мной!»

Походка Яны стала четче и решительней, от обуревавшей ее злости она забыла, что устала и измотана поездкой. Посмотрев на дорогу внизу, Яна заметила три машины, начинавших свое восхождение в гору.

«Кортеж…» — мелькнула у нее мысль, и она поспешила спрятаться за дерево.

Чем Яна руководствовалась в последующие минуты, объяснить не взялся бы никто, она часто совершала импульсивные, необъяснимые и необдуманные поступки. Когда первая машина поравнялась с ней, она выскочила из-за дерева и бросилась плашмя на капот машины. Яна почувствовала сильный удар в бок, тормоза машины взвизгнули, поднялось облако пыли, и машина остановилась. Яна скатилась по капоту вниз и упала на землю. Она лежала на колючем гравии, песок и пыль смешались на ее лице со слезами обиды и боли, которые превратились на щеках в грязевые дорожки. Двери автомобиля хлопнули, послышались крики, топот ног. Яну со всех сторон окружили люди, говорящие сразу на трех языках.

— Боже мой! Откуда она выскочила?! Несчастная женщина, такой сильный удар! Она жива?! Так попасть под машину! Придется отвезти ее в замок и вызвать «Неотложную помощь»! Наверное, туристка, хотела посмотреть замок, и такое случилось!

Яне понравилось то, что она услышала, несмотря на боль в боку. В замок она хотела прорваться любым способом, даже рискнув собственной шкурой. Она закрыла глаза и притворилась потерявшей сознание. Ее бережно подняли и положили на заднее сиденье черного «Мерседеса» последнего выпуска. Люди, сидевшие в этой машине, рассредоточились по другим автомобилям. Яна, немного постонав для приличия, решила осмотреться, когда машина тронулась с места; длинные распущенные волосы, закрывавшие лицо, давали ей это сделать беспрепятственно. Рядом с водителем в униформе расположилась молодая девушка с гордо поднятой головой в шляпке поверх светлых волос и с маленькими брильянтовыми сережками в небольших, трогательно оттопыренных ушках, просвечивающих на свет. Одета она была в черный атласный костюм с короткой юбкой. Яна скользнула взглядом по ее стройной ножке в черных колготках, а посмотрев в зеркало заднего вида, обомлела от ее больших наивных голубых глаз, нежной кожи без единой морщинки и красиво очерченных губ. Периодически девушка подносила кружевной платок к глазам и вытирала слезу.

«Что это она так растрогалась? — подумала Яна. — Уж не из-за меня ли? Да и слишком часто она подносит платок к глазам, даже слезы не успевают набежать».

Девушка в черном одеянии изредка бросала взгляд на заднее сиденье и с ужасом, брезгливостью и малой долей сострадания смотрела на длинные ноги Яны в рваных, грязных джинсах.

— Интересно, она жива? — мелодичным голосом без всякого выражения поинтересовалась она у шофера на русском языке.

— Мы не виноваты, Анфиса. Эта ненормальная сама выскочила на дорогу, совсем туристы обезумели, чтобы увидеть замок, под колеса бросаются, ничего вокруг больше не замечают! — ругался шофер.

— Когда я стану хозяйкой замка, я прекращу в нем все эти безумные экскурсии! Я скажу Карлу, чтобы он закрыл вторую половину замка для этих туристов с фотоаппаратами. Мы расширим свои апартаменты, будем проводить приемы, культурные вечера и прочие мероприятия, — ответила девушка, снова поднося платок к сухим глазам, совершенно не обращая никакого внимания на булькающие звуки на заднем сиденье, то есть предсмертную агонию пострадавшей.

«Вон оно что! — пронеслось в голове у Яны. — Передо мной собственной персоной невеста Карла, милая переводчица, Анфиса Вебер, будущая молодая княгиня Штольберг! Очень интересно! Холодная рыба! Как удачно твоя машина наехала на мое разгоряченное тело! Свадебный кортеж потерпел небольшую аварию в дороге. Карл был решителен в своем стремлении жениться на этой кильке в томате, и, скорее всего, я уже ничего изменить не смогу, но нервишки им потрепать еще в моих силах! Когда она будет владелицей поместья… видели фифу! Я им еще устрою!» Яна почувствовала, как у нее на нервной почве поднимается температура.

Машина подъехала к воротам, они беспрепятственно открылись, охранник вытянулся в струнку и подобострастно заулыбался. Когда автомобиль проезжал мимо него, Яна не выдержала, высунулась с заднего сиденья и показала ему язык и еще до кучи средний палец, поднятый кверху. Улыбка медленно сползла с его лица. Яна рухнула вниз, и Анфиса кинула нервный взгляд назад.

— Рауль, у этой туристки какой-то приступ.

— Ничего, скоро ее посмотрит доктор, главное, что она жива.

Кортеж плавно остановился у входа в замок, возвышающийся на горе величественно и одновременно трагично. К машине в окружении каких-то людей спешил Карл, одетый во фрак. Его высокая, стройная фигура резко выделялась на фоне других обитателей дома. Смуглые скулы и темные глаза его контрастировали с белоснежной рубашкой, светлые волнистые волосы были красиво зачесаны назад.

«Хорош женишок, под стать своей селедке», — мелькнула у Яны мысль, но она удовлетворенно заметила, что счастливым Карл не выглядел.

Он подошел к машине, открыл переднюю правую дверь и, согнувшись в поклоне, подал руку Анфисе.

— Дорогой, как я соскучилась! — промурлыкала она.

Карл бросил взгляд на заднее сиденье машины и застыл… Со стороны казалось, что его разбил радикулит в позе просителя.

— Что это? — прошептал он побелевшими губами.

«Это то, дорогой, что тебе испортит праздник», — злорадно подумала Яна.

— Любимый, ты не поверишь, когда мы ехали сюда, эта девушка внезапно выскочила на дорогу и ее сбила наша машина. Не могли же мы ее оставить на дороге? Я понимаю, что это лишняя для нас проблема, но я привезла ее в замок, надо вызвать доктора, пусть он ее осмотрит, — проворковала его пассия.

«Да, дорогой, это лишняя для тебя проблема, — вторила ей Яна, — вели завернуть меня и выкинуть в мусорный бак, пока никто не видел».

— Яна… — вдруг прохрипел побледневший князь и метнулся к машине.

Он вытащил Яну из автомобиля и с ней на руках побежал в дом с диким криком:

— Доктора, немедленно вызовите доктора!

— Ты ее знаешь? — обеспокоенно поинтересовалась Анфиса, засеменив следом за ними, забывая на время промокать слезы своим кружевным платочком.

Глава 4

— Как она? — спросил Карл, потушив сигарету, у вышедшего из его комнаты врача.

Машина «Неотложной помощи», если ее вызывают в замок, приезжает за считаные минуты. И на этот раз не пришлось долго ждать. Медики приехали с целым набором диагностических средств.

— Состояние удовлетворительное, — ответил доктор, — конечно, девушка пережила стресс…

— У нее что-нибудь повреждено?

— Без дополнительного обследования это трудно сказать, — туманно ответил медик.

— Так сделайте любые обследования, черт побери! — взорвался Карл.

— Дорогой, что с тобой?! Я никогда тебя не видела в таком состоянии, — ужаснулась Анфиса, у которой голубые круглые глаза стали еще круглее и голубее, если такое было возможно.

— Вопрос очень щекотливый, — прокашлялся доктор, — дело в том, что мы не можем проводить никакие обследования без согласия пациента. А эта девушка отказывается от любого нашего вмешательства, так что сказать, насколько серьезно она пострадала, я не могу…

— Да она шарлатанка! Она прикидывается, чтобы остаться в замке! — взорвалась Анфиса. — Мне рассказал охранник, что она час уговаривала его пустить ее в замок.

— Прекрати говорить о Яне гадости. Честнее и порядочнее человека я не встречал, — оборвал ее Карл, — просто она несколько сумасбродна.

— Ваша Яна отказывается сдать кровь на анализ, прячет руки под одеяло, заявив, что она теряет сознание при виде крови, — продолжал докладывать доктор, — еще она не дает снять электрокардиограмму, ее будто бы щекочут провода, не позволяет сделать рентгеновский снимок внутренних органов, сообщив, что у нее на это аллергия.

— Она лукавит, Яна — сама врач, — улыбнулся Карл.

— Скажите, доктор, а ее можно транспортировать? Ну, скажем, отвезти в больницу? — спросила Анфиса, кидая тревожные взгляды на изменившегося князя.

— Я не могу ничего определенного сказать, если у нее есть внутренние повреждения с кровотечением, то ее нельзя трогать, если нет, то ее вполне можно перевезти, — ответил доктор.

— Да это просто безобразие, заявилась к нам в дом в такой момент. Эта девица издевается над нами! — воскликнула Анфиса.

— Яна — мой друг, я познакомился с ней задолго до тебя и попрошу относиться к ней с уважением, — снова оборвал ее Карл, — я не хочу с тобой ссориться, дорогая, и еще раз повторять тебе это.

— Что же ты своего друга в замок не пускал? Наверное, знал, что с ней неприятностей не оберешься? — съязвила Анфиса.

— Я сам поговорю с ней, — сказал Карл и вошел в свою комнату, куда полчаса назад он на руках внес Яну.

Яна лежала в своей рваной, грязной одежде поверх шелкового покрывала и смотрела в потолок с выражением вселенской скорби на лице.

— Яна, как ты себя чувствуешь? — приблизился к ней Карл.

Она оставалась безмолвной.

— Как ты себя чувствуешь? — повторил он вопрос, присаживаясь на кровать рядом с ней.

— Кто вы, добрый рыцарь? — подала она голос с трагическими нотками.

— Яна, не притворяйся, что меня не узнаешь.

— А, значит, вы меня все-таки узнали, ваше высочество! Ну, и как это называется, что меня, старого доброго друга, ты не пускаешь на порог своего дома?! Мы же с тобой не один пуд соли съели, а ты так со мной поступил! Приехал в Москву, понес какую-то околесицу, бросил меня в ресторане! Сразу видно, что ты учился в Англии, ушел, что называется, по-английски, не прощаясь.

— Яна, как ты себя чувствуешь?

— Плохо!!! Хреново, прямо сказать, я себя чувствую.

— Что значит хре-но-во? У тебя что-то болит? — забеспокоился Карл.

— Вот где у меня болит! — показала Яна на область сердца. — Вся душа извелась и изболелась.

— Я не шучу.

— Какие уж тут шутки!

— Ты должна пройти обследование! — настаивал князь.

— Я тебе ничего не должна, а вот ты должен объясниться! Что у вас за торжество, на которое меня не пускают? Свадьба? Ты думаешь, что я испорчу тебе свадьбу?! Да я больше всех хочу тебе счастья! Кстати, я уже познакомилась с твоей избранницей! Ты, как всегда, прав, она — само очарование, просто «мисс совершенство», только будь готов к коренным переменам в личной жизни после женитьбы. Дама твоя с коготками и характером!

— Что касается характера, то Анфисе далеко до тебя, — усмехнулся Карл, поняв, что с Яной не произошло ничего страшного.

— Конечно, я представляю угрозу для человечества в вашем понятии! Тайфун неприятностей! Именно из-за этого ты решил не приглашать меня на свадьбу? Кстати, у твоей невесты странная трактовка свадебного наряда — черный атласный костюм, ты не находишь?

— О какой свадьбе ты все время говоришь? — удивился Карл.

— О вашем торжестве в замке.

— Если похороны Элеоноры Марии, моей матери, ты называешь торжеством…

— Кого?! — с ужасом спросила Яна.

— Сегодня похороны моей матери, — повторил Карл.

— Не может быть!! — закричала Яна. — Мария, моя Мария умерла?! Но как же так, я говорила с ней по телефону три дня назад.

— Когда это было? — глухо спросил Карл.

— Вечером!

— Вечером того же дня она и умерла, — лаконично заключил Карл.

— Какой ужас! Кошмар… Бедный Карл, извини, что я наговорила тебе глупостей! Но ты же знаешь, что я любила твою мать, и я бы тоже хотела с ней попрощаться… почему ты меня не пускал? — вскочила Яна с кровати.

— Яна, сейчас не время и не место для разборок.

Яна начала метаться по комнате, совсем позабыв о своем тяжелом ранении.

— Я в шоке! Бедный Карл! Как мне жалко твою мать! Такая чудная была женщина, слова дурного от нее не слышала, наоборот, всегда заступалась за меня! Как тебе, наверное, сейчас тяжело! Прими мои соболезнования. Если ты не хочешь меня видеть, я уйду, и никогда тебя этим не попрекну. Только разреши мне проститься с княгиней!

— Ты же себя плохо чувствуешь… — сказал печальный Карл.

— Да, ерунда! Стукнулась ребрами о капот… я даже разрешу сделать себе рентген.

— Хорошо. Захочешь попрощаться с мамой… церемония состоится внизу, в холле, через двадцать минут.

— Я очень сочувствую тебе, Карл…

Князь вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Яна находилась в шоковом состоянии, она даже не успела спросить у Карла о том, куда он исчез после поездки в Москву и о каких покушениях говорила ей тогда еще живая Элеонора Мария.

— Яна? — заглянул в комнату невысокий старичок с морщинистым лицом.

— Лукаш, как я рада тебя видеть! — раскрыла свои объятия для старого дворецкого Яна.

А ведь были времена, когда дворецкий свысока смотрел на нее, считая Яну самым дурным из многочисленных увлечений молодого князя.

— А я даже не поверил, когда мне сказали, что вы здесь, в замке… Сколько времени Карл ждал этого, вздрагивая на каждый международный звонок по телефону, и вот такое радостное событие произошло в такой трагический для всех нас день.

— Я до сих пор поверить не могу! Как это случилось, Лукаш? — Яна втащила старика в комнату.

— Княгиня готовилась к предстоящей свадьбе Карла и… — Старый дворецкий запнулся.

— Говори, говори, я все знаю…

— Да, к свадьбе Карла и мадемуазель Анфисы. Княгиня пошла в подвал, где у нее хранились старые вещи, поискать свою старинную фату ручной работы, доставшуюся ей еще от ее матери. Она хотела, чтобы невеста сына шла к алтарю именно в этой фате.

— И что же случилось?

— Рухнула балка… за ней другие, подвалы у нас в замке старые и давно не подвергались никакой реконструкции. В общем, Элеонору Марию завалило в подвале, буквально расплющило по каменному полу.

— Какая страшная смерть! Как же князь Франтишек? — спросила Яна. — У него же больное сердце! Они так хорошо вместе ладили, любили друг друга!

— Мы в эти трагические дни больше всего беспокоились за князя. Он безутешен! Сразу же был вызван семейный врач Штольбергов — доктор Милан, и сейчас князя Франтишека постоянно пичкают успокаивающими лекарствами. Только бы выдержало его больное сердце! Старый князь ходит, словно во сне, говорит невпопад и иногда очень странные вещи… Мы, грешным делом, даже подумали, что князь Франтишек сошел с ума… — грустно проговорил Лукаш.

— Какой ужас! — Яна смотрела на Лукаша глазами, полными боли. Старик за то время, что Яна его не видела, сильно постарел и сдал, лицо его приобрело землистый оттенок, руки мелко дрожали.

— А когда свадьба Карла и этой селед… тьфу, Анфисы?

— Свадьба должна была состояться через неделю, но в связи с этим горем она, конечно, отменена.

В комнату постучали, дверь открылась и Яна увидела симпатичное личико молодой женщины в обрамлении кудрявых каштановых волос.

— Познакомьтесь, Яна, это — мой свет в окошке, моя дочурка Терезия.

— У вас есть дочка? — удивилась Яна, приветливо улыбаясь Терезии.

— Да… она появилась на свет, когда я уже и не рассчитывал на подобное чудо. Я и не знал, как воспитывать и поднимать детей. Спасибо князьям Штольбергам. За долгие годы верной службы им они здорово помогли мне. Терезия получила прекрасное образование в Европе, которое полностью оплатили Штольберги, и вот теперь моя дочурка вернулась домой.

— Вы Яна? Мне отец много рассказывал о вас, — проговорила девушка на русском языке с акцентом.

— Небось о том, что более сумасбродной особы он не встречал за все годы почтенной службы? — поинтересовалась Яна.

— Нет… — засмеялась Терезия, — то, что вы своим темпераментом внесли живительную струю в замок.

— Правда, было несколько трупов, — скромно заметила Яна, — но не будем о грустном…

— Папа, пойдемте, церемония прощания с княгиней начинается, я и зашла для того, чтобы сказать тебе об этом.

— Идем, дочка, идем, — засуетился Лукаш.

Терезия упорхнула из покоев, а Лукаш пошел вслед за дочерью, поддерживаемый Яной.

— Лукаш, а где мама Терезии? Вы были женаты? — спросила Яна ради собственного интереса и для того, чтобы отвлечь старика от грустных мыслей.

— Был… Это тоже печальная история…

«Опять невпопад», — подумала Яна.

— Я единожды был женат, женился в сорок лет, избранница моя была моей ровесницей. Работала она на кухне в замке, вернее, это я ее туда устроил. Мы прожили вместе лет пять, когда моя супруга забеременела. Я да и все врачи предупреждали ее, что в ее возрасте и с ее здоровьем это может оказаться очень опасным, но она была непреклонна…

Лукаш остановился на ступеньках, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Было видно, что воспоминания даются ему очень тяжело. Яна уже была сама не рада, что спросила его о женитьбе.

— Сердце моей жены не выдержало операции, беременность была с осложнениями… В результате у меня появилась чудесная дочка, но зато я лишился прекрасной спутницы жизни. Штольберги поддержали меня в тот трудный период жизни. Элеонора Мария, мир ее душе и светлая память, словно родная мать воспитывала мою девочку, пока ее не отдали учиться в частный пансион, а затем дочка поступила в университет. Сейчас моя дочка психолог, имеет прекрасное образование…

— Сколько Терезии лет? — спросила Яна.

— Двадцать шесть. Она очень открытый человек, я думаю, что вы могли бы подружиться.

— Лукаш, а что бы вы могли сказать об этой кильке?

— О чем? — не понял дворецкий, грубо вырванный Яной из воспоминаний о своей жизни.

— Об Анфисе.

— А… об избраннице Карла. Красивая… очень красивая… милая…

— Очень милая, — перебила его Яна, начинавшая закипать и уверявшая сама себя, что ревность здесь ни при чем.

— Очень воспитанная девушка… образованная, знающая, как себя вести в высшем обществе, держащая дистанцию с нами, с прислугой. — Дворецкий продолжил перечислять качества будущей хозяйки замка.

— Что-то мне нехорошо…

— Это не камень в ваш огород, Яна, просто, когда вы покинули нас, Карл ходил, словно привидение, по замку. Он очень переживал и тешил себя напрасными надеждами. Анфиса была первой женщиной, которой удалось вывести его из состояния апатии и снова пробудить к жизни.

— Пробудить настолько, что он сразу же захотел на ней жениться? — удивилась Яна.

— На этом настаивали родители Карла. Им надоело, что их единственный сын ходит в вечных холостяках. Они настаивали, а Карл не был против… Вы случайно не ревнуете, Яна?

— Что вы! Конечно… да, — выдохнула Яна, — просто удивительно, как они быстро сладили, — отмахнулась она.

— Анфиса — хорошая девушка, она вам понравится, несмотря на то, что это ее машина вас сбила. Она кажется несколько холодной, чужой, отстраненной и чопорной, но это не так. При более близком знакомстве проявляются все ее человеческие качества, — пояснил Лукаш, заканчивая спуск по лестнице.

— Выигран только раунд, а не весь бой, — пробормотала Яна.

— Что? — не понял Лукаш.

— Все, проехали! — тряхнула «хвостом» Яна.

— Куда поехали?

— А! Это мой жаргон, Лукаш, я-то не привыкла вести себя по-человечески в высшем обществе…

— Яночка, я не имел в виду вас. Я говорю к тому, что именно такая женщина, как Анфиса, будет идеальной женой для нашего дорогого князя.

— Я в этом тоже не сомневаюсь, я вполне доверяю вкусу князя и думаю, что он не выбрал бы себе в жены недостойную девушку, — ответила Яна и задумалась.

Стоило ли уж настолько доверять вкусу князя, если в свое время он предлагал руку и сердце ей. Ведь более неподходящей партии, чем она, надо было еще поискать.

Весь холл первого этажа замка утопал в пышном убранстве траурных венков из живых цветов с черными атласными лентами. Посредине холла стоял светло-коричневый закрытый гроб с венком из белых роз. Собравшиеся родственники и друзья сидели на специально установленных скамьях из лакированного дерева, как в католической церкви, и слушали священника. Все присутствующие дамы были в черных шляпках с вуалью и черных закрытых нарядах, все мужчины в черных костюмах. Карл, князь Франтишек и Анфиса с какой-то женщиной средних лет сидели в первом ряду. Терезию Яна тоже заметила, девушка примостилась с краю в четвертом ряду. Когда Яна в рваных джинсах и ярко-красной футболке под руку с трясущимся стариком появилась на лестнице, священник прервал свою речь и изумленно уставился на эту парочку. Все синхронно повернули головы и с удивлением стали разглядывать появившееся чудо. Воцарилось неловкое молчание.

— Здрасте… — поздоровалась Яна, замерев на месте, думая, следует ли ей в данной обстановке по этикету сделать реверанс или нет? Лукаш затрясся еще сильнее, а в глазах Анфисы Яна прочла негодование и презрение.

«Как посмела эта нахалка припереться на семейное прощание с княгиней? Здесь присутствуют только аристократы и первые люди в городе, соблюдая определенный этикет в одежде», — так и читала она в ее взгляде.

Яна была готова провалиться сквозь землю. Спас положение, как ни странно, Карл. Он вскочил с места, подошел к ним и подал руку Яне. Он провел их к первой скамье и под злобные взгляды Анфисы усадил на нее, предварительно представив собравшимся на траурную церемонию:

— Друзья, это наш добрый, верный слуга Лукаш, которого очень любила и ценила моя мать, а это моя очень хорошая знакомая из России — Яна Цветкова.

Карл сел рядом с Яной, с другой стороны от него сидела Анфиса и побелевшими руками сжимала злосчастный носовой платок.

Священник прокашлялся и продолжил свою речь, из которой Яна не поняла ни слова. Она безмолвно смотрела на дорогой, красивый гроб и беззвучно тряслась, слезы сами текли из ее глаз. Яна не могла представить себе эту энергичную маленькую женщину, полную добра, фантазий и жизни, лежащей в гробу.

После священника прощальное слово взял Карл Штольберг.

— Я буду говорить на английском языке, чтобы все присутствующие здесь люди меня поняли, — начал он свою речь, выразительно посмотрев на Яну. — Моя мама — княгиня Элеонора Мария была святым человеком, за всю свою жизнь она никого не обидела. Я счастлив, что все эти годы мог называть ее своей матерью, спасибо тебе за это, отец. Эта нелепая смерть отобрала у нас красивую женщину, верную жену и доброго порядочного человека. Вечная ей память. Спасибо, друзья, что вы пришли выразить нам свое сочувствие и скорбите вместе с нами.

Яна залилась горькими слезами, дамы зашуршали носовыми платками. После Карла сказать несколько слов вышла Анфиса. Ее точеную фигурку выгодно подчеркивал черный атлас, на ногах красовались черные лакированные туфельки. Она не стала говорить по-английски, чтобы ее поняла гостья из России, и заговорила на чешском языке. Карл нагнулся к уху Яны, обдав ее волной дорогой туалетной воды, и перевел:

— Я, будучи невестой Карла, знала Элеонору Марию совсем недолго, но даже за это время я успела понять, что она чудесный человек. Она приняла меня как родную дочь, радовалась предстоящей нашей с Карлом свадьбе… и я скорблю вместе со всей семьей Штольбергов!

Анфиса закрыла лицо кружевным платком, а Карл кинулся к ней утешать и отвести на место.

«Какая все-таки она прыткая девица… — снова с неприязнью подумала Яна, — как у нас говорят, кто о чем, а шелудивый о бане. Даже в прощальном слове два раза вставила о своей свадьбе с Карлом. Словно лишний раз напоминает собравшимся людям о своем положении в этом доме и о том, что князь уже не сорвется с крючка».

После речи Анфисы выступили еще несколько человек, и похоронная процессия из замка двинулась в фамильный склеп Штольбергов, где и была предана земле Элеонора Мария Штольберг.

Глава 5

— Яна, мне надо с тобой поговорить, — прокашлялся молодой князь.

Яна вернулась с похорон и из больницы, как и обещала Карлу, где ее принял Милан — семейный доктор семьи Штольбергов, в комнату Карла и скромно присела на краешек кровати. Рентгеновский снимок показал трещину ребра. На левом боку у нее образовался большой кровоподтек.

— Слушаю тебя, Карл. — Яна была само смирение.

— Понимаешь, я не был готов к тому, чтобы ты приехала ко мне в данный момент.

— Это я успела заметить, — усмехнулась Яна.

— И я… понимаешь…

— Не мнись словно школьник, получивший двойку, говори прямо, что в замке мне не место, — спокойно сказала Яна, глядя в его чертовски красивое и такое чужое сейчас лицо.

— Я не это хотел сказать… хотя… понимаешь, я объявил о своей свадьбе, и нехорошо, если со мной в замке будет жить посторонняя женщина, могут пойти разговоры… — отвел карие глаза Карл.

— Понятно, наше сиятельство печется о своей репутации. Помнится, ты уехал из этого замка, чтобы жить свободно, а не быть снобом, подчиненным миллионам условностей. Ты не хотел улыбаться на раутах людям, которые тебе были не интересны… что ж, значит, что-то изменилось или кого-то изменили.

— Кроме того, Анфиса не совсем понимает, кем ты мне приходишься и почему ты должна жить у меня в замке, — продолжил свою линию Карл, не отвечая на реплики Яны.

— Как рано ты, Карл, стал подкаблучником… — грустно констатировала Яна, стараясь держать себя в руках и помнить, что князь только что похоронил свою мать. — Ты ненавязчиво оскорбляешь меня, и что самое печальное, ты не можешь этого не понимать. Мы знакомы не один год и независимо от того, где я жила, я никогда не давала тебе повода думать обо мне как о…

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я выгоняю тебя! — оборвал ее Карл.

— Боже упаси! Ты просто не хочешь объяснить своей Анфисе, что такое друзья! Я это понимаю, хотя для меня такая ситуация неприемлема, для меня всегда мои чувства и мои друзья на первом месте! Мне глубоко наплевать, что обо мне подумают окружающие; хотя я не княгиня, возможно, мне и не дано это понять… Я знаю одно, твоя мать, несмотря на титул, меня бы поняла!

— Яна, ты знаешь, что это не так!

— Я не узнаю тебя, Карл! Ты стал каким-то чужим, холодным! Наверное, ты перегорел в своих чувствах ко мне, и в этом есть доля и моей вины. Но сейчас я приехала к тебе не за этим. Я прилетела сюда, беспокоясь о тебе, Мария говорила о каких-то покушениях на тебя, что она имела в виду?

— Ерунда все это! Мама в последнее время сильно волновалась из-за моей свадьбы и вбила себе в голову полную чепуху. Она боялась сглазить наше счастье, и ей повсюду что-то мерещилось, — быстро ответил Карл.

— Если ты хочешь, чтобы я убралась отсюда, то быстро рассказывай все, о чем мне не успела поведать по телефону твоя мама. — Яна сурово сдвинула брови и поудобнее устроилась на кровати.

Карл рукой пригладил густые светлые волосы и вздохнул, поняв, что так просто от своей русской гостьи он не избавится.

— Один раз у нас, вернее, у меня в комнате замкнула электрическая проводка, и ночью начался пожар, — сказал он.

— Почему-то именно в твоей комнате это случилось, — прищурила большие голубые глаза Яна.

— Это могло случиться где угодно, проводка много лет не менялась нигде, — невозмутимо ответил Карл.

— Короче говоря, ты чуть не угорел во сне и считаешь это вполне нормальным явлением, — подвела итог его признанию Яна, — но мне твоя мать говорила о покушениях во множественном числе, а не об одном случае.

— Всего было два происшествия. Второй раз я напился и на машине съехал в овраг, я не думаю, что в этом случае надо говорить о покушениях на мою жизнь. Я был полностью виноват сам, — ответил ей Карл, смотря в окно.

На подоконнике еще оставалась строительная пыль, видимо, ремонт после пожара был сделан совсем недавно.

— Ай-яй-яй, князь, разве можно садиться за руль в нетрезвом состоянии? — покачала головой Яна и добавила: — Хорошо, ты почти уговорил меня. Не беспокойся, я не останусь в твоем замке, я никогда не напрашиваюсь к кому-либо, если я не нужна в качестве друга. Зря я приехала… зря. Хотя я рада, что смогла проводить твою мать в последний путь, я любила ее, и этот человек был для меня ценен.

— Я знаю, она тоже очень хорошо относилась к тебе… — тихо ответил Карл.

— Проводи меня в аэропорт, — попросила Яна, желавшая еще хоть несколько минут побыть с Карлом, видимо, уже в последний раз. — Или тебе это не к лицу?

— О чем ты говоришь?! Я с удовольствием отвезу тебя в аэропорт, — оживился Карл.

«Раньше бы Карл с таким же удовольствием задержал бы меня у себя в замке на неопределенное время… да, времена изменились», — подумала Яна.

— Я уеду сегодня же, после того, как засвидетельствую свое почтение Франтишеку, твоему отцу, — церемонно ответила Яна, накручивая прядь светлых волос на указательный палец, что выдавало ее волнение.

— Отец будет рад тебя видеть, — спокойно ответил Карл.

— Я не заставлю его долго ждать, тем более что здесь мне становится скучно! Идите, выводите автомобиль из гаража, мой принц! — Яна фыркнула, встала и, резко развернувшись на каблуках, хлестнула князя по лицу своими длинными волосами, собранными в хвост, словно хлыстом.

Князь Франтишек сидел в своей роскошной комнате среди антиквариата и портретов предков. Взгляд его был рассеянным и каким-то безмятежным.

— Яночка, — обрадовался он, — жалко, что вы приехали к нам в гости в такое тяжелое для нашей семьи время.

— Я сочувствую вам и искренне жалею, что не застала Марию живой и невредимой, — вздохнула Яна и вздрогнула, так как только сейчас заметила в комнате какую-то женщину.

Она сидела на диване словно изваяние, облаченная в черный бархат. Ее маленькие синие глаза были сильно накрашены и поэтому очень выделялись на мертвенно бледном лице. Они будто буравили Яну, а ярко накрашенный рот ее кривился в еле заметной усмешке. Короткие черные волосы скромно приминала маленькая черненькая шляпка-таблетка.

— Здравствуйте, — кивнула ей Яна.

— Яна, познакомься, это Нонна Николаевна — мама Анфисы, невесты моего сына.

— А это и есть та самая Яна, о которой я много наслышана? — спросила несколько визгливым голосом Нонна Николаевна.

— Да, это Яночка, наш большой друг.

— Очень приятно, — поджала губы мама Анфисы, как будто ей только что предложили поцеловать жабу.

— Скоро осень, пожухнет трава, пожелтеют деревья, — вдруг произнес Франтишек.

Яна переглянулась с дамой в черном.

«Князь только что похоронил жену, с которой прожил тридцать лет, надо сделать ему скидку, но все равно, что он несет?» — подумала Яна.

— Франтишек, сейчас весна… до осени еще не скоро, — мягко сказала Яна, чтобы вернуть старого князя в реальность.

— Скоро, скоро… в этом году я уже не успею, а на следующий год высажу на могиле жены незабудки, она их так любила…

— Мне очень жаль, — повторила Яна.

— Милое дитя, а ты собираешься погостить в замке? — спросила Нонна Николаевна, снова поджав красные губы, превращая рот в щелку.

«Уже интересуется, скоро ли я отсюда уберусь», — мелькнула мысль у Яны, и она ей ответила:

— Я уезжаю сейчас, не беспокойтесь, молодой князь был не слишком любезен со мной… еще раз мои соболезнования, Франтишек.

— Карл злится, что не может забыть тебя, Яна, — улыбнулся Франтишек, нисколько не беспокоясь, что здесь присутствует мать невесты его сына.

«Все-таки, наверное, это действуют успокаивающие лекарства», — подумала Яна.

— Я и моя дочь присмотрим за князем, мы поддержим его и всегда будем рядом в трудную минуту, — проговорила с некоторой угрозой в голосе Нонна Николаевна.

«Не метит ли она на место погибшей Элеоноры? Этакий семейный подряд, дочка охмуряет сына, а мать — отца? — вдруг пронеслась в сознании Яны шальная мысль. — Стоп! Это не мое дело! Меня выставили вон, так мне и надо! Меньше нужно совать нос в чужие дела».

Яна взяла свою сумку и, попрощавшись с князем и этой «черной вороной», как она мысленно окрестила Нонну Николаевну, вышла из кабинета Франтишека.

Карл, задумчиво смотрящий в даль, ждал ее появления, уже сидя за рулем своего «Мерседеса». Завидев Яну, он попытался вылезти из машины и открыть ей дверцу.

— К чему все эти церемонии? — впихнула его обратно за руль Яна и со своей сумкой расположилась на сиденье рядом с водительским. — Трогай, извозчик! Не оставить тебе номер моей страховой компании? — спросила она у Карла, постукивая длинными ногтями по рваной джинсовой коленке.

— Зачем? — не понял князь, покосившись на Яну.

— Вышлешь им счет за мое медицинское обслуживание, за рентген, наконец… Раз уж пошел такой расклад, я в долгу оставаться не хочу.

— Яна, прекрати! У тебя нервное настроение, то есть стресс. Ты можешь устроиться к нам в санаторий с минеральной водой по лечению стрессов, — сказал Карл.

— И где же это чудное место?

— Справа от тебя, — мотнул головой князь.

Машина начала спуск вниз по подъездной дороге к замку. Яна посмотрела в окно на разноцветные домики под черепичными крышами.

— Все это построено на месте бывшего приюта для животных?

— Совершенно верно, когда его сносили, были случайно обнаружены два источника минеральной воды, ими богата наша земля. Сразу же провели анализ воды, и доказали ее целебное действие на пищеварительную и нервную системы. Предприимчивый бизнесмен за короткий срок построил там санаторий. Его специализация — лечение нервных стрессов, оздоровление и омоложение организма.

— Это же ваши земли? Вам повезло, князь, теперь у вас есть еще и минеральные источники. Кто же их счастливый хозяин?

— Яна, это…

— Я знаю, кто это, мы знакомы, интересная история… — подумала вслух Яна. — Похоже, что мальчик крепко влип.

Машина неслась все быстрее и быстрее, Карл еле вписывался в повороты, внезапно он выругался:

— Черт!

— Что такое? — оживилась Яна, едва удерживаясь на месте. — Нельзя ли ехать помедленнее? Мы опаздываем на последний рейс?

— Тормоза! — прохрипел Карл.

— Левая педаль, — с охотой подсказала она.

— Тормоза не работают! — выдохнул Карл.

Яна, держась за дверцу, с ужасом посмотрела вниз и увидела, что нога Карла вдавила педаль тормоза до отказа. Он еле справлялся с разогнавшейся машиной. «Мерседес» заносило на поворотах, колеса его скрипели. Яну кинуло на водителя.

— Черт! Карл, что делать?!

— Открывать дверь и прыгать! — приказал он ей.

— Ты с ума сошел! Такая скорость!

— Прыгай, пока мы не врезались во что-нибудь или не сорвались вниз! У тебя будет шанс, только если ты успеешь покинуть машину до того, как она рухнет вниз! — прокричал князь.

Пот выступил на его лбу, он неотрывно смотрел на дорогу.

— А ты?! — выкрикнула Яна, выплевывая свои волосы изо рта.

— Я как-нибудь…

— Нет, я без тебя прыгать не буду! — заупрямилась Яна.

— Кто-то должен вести машину, пока ты будешь прыгать! Прыгай, говорю!! — прикрикнул князь.

Яна открыла дверь и с ужасом посмотрела на несущийся гравий, сливающийся в сплошную, пеструю полосу.

— Карл, как же все-таки ты? — жалобно спросила она.

— Сработает подушка безопасности, все будет хорошо, не бери в голову!

— А нельзя ее заранее надуть, я имею в виду подушку? А то вдруг не сработает… — пропищала Яна под испепеляющим взглядом князя. — Я не могу…

— Ты хочешь разбиться?! Я перестаю чувствовать машину! Прыгай на следующем повороте, я приказываю!

Не было никакой разницы, когда прыгать: что на повороте, что на прямом участке дороги, так как машина не сбавляла своей бешеной скорости. Длинные волосы закрывали Яне лицо, она собрала всю свою волю в кулак и, прижав к себе сумку, выпрыгнула из машины. От страха Яна не почувствовала удара о землю и не смогла бы сказать, сколько раз перевернулась по колкому гравию. Когда Яна остановилась, первое, что она ощутила, это боль во всем теле.

«Значит, жива! — обрадовалась она. — Что-то не везет мне в этот раз… Не успела приехать, как уже побывала под машиной, сломала ребро, и снова пришлось прыгать из машины без тормозов… Карл… да, кстати, как там Карл?!»

Яна разлепила веки, убрала с лица спутанные волосы цвета дорожной пыли и посмотрела вперед на спуск серпантина. Она увидела лишь зад его машины, резво нырнувшей с обрыва. Через некоторое время раздался взрыв, и темное облако взлетело в чистое небо…

— Карл… — прошептала она, холодея от ужаса.

Она встала на трясущиеся ноги и медленно побрела по дороге к тому месту, где «Мерседес» попрощался со своей автомобильной жизнью, унеся с собой единственного наследника рода Штольбергов. Между местом падения Яны и местом катастрофы было около ста метров. Все-таки под давлением Карла она успела вовремя покинуть автомобиль. Когда она подошла к тому месту, откуда поднимался дым, и нагнулась вниз, первое, что она увидела, было лицо Карла. Он сейчас походил на черта из табакерки. В рваном, пыльном черном пиджаке, со стоящими дыбом волосами и с лицом в ссадинах и в грязи.

— Помоги мне… — попросил он, протягивая Яне окровавленную руку.

— Ты успел выпрыгнуть?! Молодец! — вцепилась в него обеими руками Яна и помогла вытащить на дорогу. — Ну а подушка безопасности сработала?

— Далась тебе эта подушка! Кто теперь узнает, сработала она или нет?! — раздраженно ответил Карл, пожав плечами и смотря на искореженную груду металла внизу обрыва.

Яна наклонилась над Карлом и внезапно залепила ему пощечину со словами:

— Все!! Не могу больше сдерживаться, это тебе за то, что не пускал меня в дом!

Затем Яна задумалась и залепила князю вторую пощечину.

— А это за что? — шмыгнул разбитым носом князь.

— За то, что пытался меня обмануть, сказал, что на тебя не совершаются покушения. Если в твоей машине не были испорчены тормоза, то что тогда произошло?

— Это просто совпадение…

— Конечно! Проводка именно в твоей комнате загорелась, тормоза именно в твоей машине испортились! — воскликнула Яна и залепила третью пощечину.

— А это за что?! — возмутился Карл.

— Это для профилактики, еще не придумала, за что…

— Падение на тебя плохо подействовало. Как ты себя чувствуешь, кстати, головой не ударилась? — спросил он, отползая от Яны на безопасное расстояние.

— Так же, как и выгляжу… спасибо, что спросил. По мне словно трактор проехал, а за ним бетономешалка. Бок снова болит…

— Твое ребро? — забеспокоился Карл. — Вот поэтому я и говорю, уезжать тебе отсюда надо! — подтвердил он.

— Так ехала вот уже с тобой в аэропорт, видишь, к чему это привело… Не смотри на меня так, я не буду мешать вашей свадьбе с Анфисой. Девушка — просто чудо! И это ты меня называешь женщиной, к которой липнут неприятности? Твоя мама погибла, когда искала фату для Анфисы. И это машина с Анфисой наехала на меня! Вот уж кто приносит вам всем неприятности, так это твоя будущая жена!

Карл улыбнулся через силу и ответил:

— Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты ревнуешь.

— Ты себя бессовестно ведешь, и я от этого зверею, — пояснила Яна, осматривая свои джинсы, которые теперь выглядели не стильными, а просто рваными.

— Мой телефон повредился… — констатировал Карл. — А твой?

— Мой тоже…

— Если бы сейчас мы обнаружили два трупа…

— Типун тебе на язык, — оборвала его Яна.

— То мы бы положили их в машину, и все бы подумали, что это мы умерли… — мечтательно продолжил Карл. — А сами бы уехали куда-нибудь на острова…

— Что за криминальные мысли у вас, ваше высочество? От действительности не сбежишь, тебе бы пришлось возвращаться к отцу и невесте, а мне к мужу и сыну, — фыркнула Яна. — Ты что-то неважно выглядишь, принц, у тебя что-нибудь болит?

— Вроде кости целы, а так ушибся… всем телом, — пожаловался князь, вставая на ноги и пошатываясь.

— Ничего, до свадьбы заживет, — миролюбиво заметила Яна, стягивая потуже волосы на затылке.

— Ну, что, граф, рванем в родовой замок? В попутную машину с таким внешним видом мы вряд ли попадем.

Как ни странно, попутка, в которой за рулем сидел тот самый строгий охранник у чугунных ворот, которого звали Иржи, остановилась сразу, завидев аварию.

— Карл, это вы! — выбежал из машины Иржи. — Какое несчастье! Вы живы?! — обеспокоенно спросил он.

— Жив и почти невредим, — успокоил его князь.

Взгляд охранника упал на Яну, и его лицо моментально вытянулось, на нем просто было написано:

«И эта чертовка здесь?! Тогда понятно, почему опять случилась неприятность».

— Садитесь, я довезу вас до замка, — сказал Иржи.

Пока Яна отмокала в ванне, переодевалась в новое платье желтого цвета с золотой окантовкой, пока медики обрабатывали ее многочисленные ссадины, приехали полицейские во главе со следователем Августином — высоким, худым мужчиной с торчащими темными усами, словно щетка для одежды. Место аварии оцепили, а остатки автомобиля увезли на экспертизу. Люди, которые еще не успели разъехаться с похоронной церемонии, были тактично переписаны и опрошены.

— Я не сомневаюсь, что тормоза в машине были испорчены! — авторитетно заявила Яна, когда ее допрашивали. — Я в первый раз такое видела, чтобы тормоз сломался в одну секунду. Эта вдавленная педаль будет еще долго мне являться в кошмарных снах!

— Вы подозреваете кого-нибудь? — спросил у нее чешский следователь.

— Ума не приложу, кому надо было убивать Карла… Я бы могла подозревать эту выскочку — переводчицу Анфису, но это было явно не в ее интересах. Она же еще не вышла замуж за князя, соответственно, не будет и вдовой.

Карлу тоже сделали перевязку ободранного предплечья и зашили рассеченную бровь.

— Надеюсь, что эту женщину — гражданку России — вы не подозреваете? — спросил он у Августина. — Она не села бы со мной в автомобиль, если бы знала об этом.

— Нет, у нас больше нет вопросов к Яне Цветковой, — ответил полицейский.

— Прекрасно, потому что я только что заказал ей авиабилет на сегодняшний вечерний рейс, — пояснил Карл, улыбаясь.

— Все-таки ты невыносим! Я раненая, уставшая, и не могу прийти в себя у тебя в доме, не могу переночевать одну ночь! — удивленно произнесла она.

— Я провожу тебя в аэропорт и не успокоюсь, пока не увижу самолет с тобой на борту в небе.

Яна обиделась и больше старалась не разговаривать с Карлом, пока он не повез ее на такси в аэропорт. Там она прошла таможенный и документальный контроль и, помахав князю ручкой, с кислой миной пошла на посадку. Она расположилась в салоне и принялась уныло рассматривать свои поломанные ногти. Выглядела она плохо, так как все тело с нежной белой кожей покрывали аккуратные синяки от гравия, по которому она катилась, ее тело было расписано словно под горох или под леопардовую шкуру.

— Знакомая леди! — вдруг раздался мужской голос рядом с ней. — Не помните меня, мы с вами летели сюда вместе? Вы тоже возвращаетесь в Москву? Завершили свои дела?

Яна посмотрела на полноватого мужчину в дорогом костюме и зевнула.

— Извините, я вас не припоминаю…

— Ну как же, вы еще записали номер моего сотового телефона и обещали мне позвонить! — воскликнул мужчина.

— Вот к чему приводит чрезмерное употребление коньяка в полете… — нахмурилась Яна.

— Господи, что с вами случилось?! Вы еще утром нормальной были, а сейчас…

— Что сейчас?

— Вы ездили в Чехию подрабатывать живой мишенью? — с ужасом спросил мужчина.

— Я же не спрашиваю, для чего вы ездили в Прагу?

— Я могу сказать, я ездил в медицинский центр для обследования. У меня рак легкого, но я скрываю это от своей семьи и надеюсь на положительный результат, — пояснил попутчик.

— Я в этом не сомневаюсь, если вы раздаете номер своего мобильного телефона девушкам в таком состоянии, то у вас все будет хорошо.

— Спасибо, я тоже надеюсь на это. А жену я свою берегу от плохих известий, скрываю от нее свой диагноз, конечно, обманываю ее, но думаю, что эта ложь во спасение.

Яна уставилась на него невидящим взглядом, не мигая, задумчиво.

— Что с вами? Я так напугал вас?! Я так плохо выгляжу?

— Вы тут ни при чем… — Яна вскочила и побежала по салону с криком: — Девушка, выпустите меня из самолета!!

— Что случилось? — участливо поинтересовалась стюардесса.

— Мне очень надо!!

— Самолет скоро взлетит, и туалет откроется…

— Выпустите меня! — завизжала Яна. — Я передумала лететь, вы не заставите меня!

— Ваши вещи уже в багажном отделении, из-за вас задерживается самолет!

— Пусть мои вещи улетают, я не в претензии! Выпустите только меня!

Яна рванулась к трапу и понеслась по нему вниз.

«Я догадалась, почему Карл был так нелюбезен со мной, почему он так обращался со мной! Он меня защищал! Ну, конечно, все эти покушения на него не вымысел, это реальность! И Карл не хотел, чтобы я находилась рядом, пока ему грозит опасность! Как я раньше не догадалась! Карл — воспитанный аристократ до мозга костей, и даже если бы он меня разлюбил, он никогда бы не сделал того, что сделал! Он сам вызвался отвезти меня в аэропорт, будучи раненным, лишь бы только лично убедиться, что я улетела! Нет уж, дудки! Значит, дело серьезное! Я не полечу назад в Россию, не оставлю его одного!»

С такими мыслями она неслась по залу к парковке такси.

«Я, конечно, уверена, что в замок он меня не пустит под всякими отговорками, самая нелепая из которых — его предстоящая свадьба. Но я знаю, где я смогу остановиться: не так далеко от замка и в то же время далеко от князя и его семьи».

Так думала Яна, называя таксисту адрес санатория, выстроенного на землях Штольбергов, на том месте, где раньше располагался приют для животных.

Глава 6

Яна смело вошла в ворота санатория, весело поглядывая на возвышающийся замок. Человек в униформе служащего провел ее в центральный корпус к директору. Коридоры в корпусе были светлые, просторные. Они сменялись уютными холлами, где стояли удобные кресла и журчали фонтанчики под большими искусственными деревьями, «растущими» в кадках на полу. Слишком ярким был искусственный свет, слишком светлыми казались стены и пол, слишком красивые и неестественные «росли» искусственные цветы в горшках… Это больше наводило на мысль о больнице, а не о санатории. Когда дверь в кабинет директора открылась, Яна вошла внутрь и увидела за большим деревянным столом Нонну Николаевну собственной персоной, еще в траурной одежде.

— Вы?! — Ее ярко накрашенный рот собрался в морщинистую трубочку.

— Я… — отряхнулась от невидимой пыли Яна.

— Вы не улетели?

— А вы как думаете? — плюхнулась она в кресло, расправляя на коленях свое ярко-желтое платье.

— Почему вы не улетели?

— Я не могу, — пожала Яна плечами, — села в самолет и поняла, что испытываю простой, животный страх. Я решила остаться, привести свои нервы в порядок… Я хотела бы подлечиться у вас в пансионате. Наверное, я испытала стресс в автомобильной аварии и теперь боюсь самолетов.

— У нас не простой пансионат… У нас санаторий, здесь лечат женщин после стрессовых ситуаций.

— А у меня очень большой стресс! — авторитетно заявила Яна, закидывая ногу на ногу. — Еще какой стресс!

— Вас побили? — удивленно протянула Нонна Николаевна, глядя на ее длинные ноги в ссадинах и синяках.

— А вы как думаете? — снова спросила Яна. — Вы знаете, что у нас с Карлом, извините, вашим будущим зятем, была любовь?

— Да, я знаю от дочери, что Карл вспоминал только одну женщину — Яну Цветкову из России.

Щеки Яны зарделись.

— Так вот, Карл бросил меня из-за вашей Анжелы, то есть Ангелины, то есть Анфисы. Я в шоке!! Вы должны, нет, вы обязаны теперь меня подлечить, мои нервы, что испортила ваша дочь! — Яна театрально закатила глаза.

Этому она научилась еще в детстве от своей мамы, актрисы ТЮЗа в провинциальном городке.

— Если вы откажете мне, я обращусь к Карлу и буду доставать его.

— Это шантаж, детка.

— А что делать? Кроме того, я уже давно не детка, у меня самой детка есть трехгодовалый.

— Наше лечение очень дорогое, — предупредила Нонна.

— Моя кредитка покроет все, а если денег на ней не хватит, мы обратимся к Карлу, — снова завела свою шарманку Яна.

— Все, я беру вас при одном условии! Вы не будете встречаться с молодым князем. И дадите ему спокойно жениться на моей дочери, — проговорила хозяйка санатория, стуча по поверхности стола дорогой перьевой ручкой, словно акцентируя внимание на каждом сказанном слове.

— Вам Штольберги дали добро построить здесь этот пансионат с тех пор, как Карл стал женихом вашей дочери?

— Вы невероятно догадливы, но у вас, действительно, нервное расстройство, так как вы до конца не хотите понять, что Карл остался в вашей прошлой жизни. Не мешайте его свадьбе и их с Анфисой счастью.

— Да, помогите мне это понять, пожалуйста, — всхлипнула Яна, — я должна полежать у вас в санатории и излечиться от дурных мыслей.

— Я возьму вас к себе даже на бесплатный курс, если вы мне пообещаете, что не будете встречаться с князем и бередить его раны.

— Это шантаж, Нонна Николаевна, — пришла очередь Яны сказать это.

— Мы — русские люди, понимаем друг друга, и вы простите мне эту маленькую хитрость ради счастья своей дочери.

— Вы порядочная стерв… мать! — выдохнула Яна. — Я принимаю ваши условия, мне негде ночевать в этом городе. Вы ведь не хотите, чтобы я опять начала ломиться в замок?

— Вы умная девочка, — улыбнулась сквозь зубы Нонна.

— Я уже давно не девочка, повторяю вам, — с не менее любезной улыбкой ответила ей Яна.

— Я образно выражаюсь.

— Я понимаю.

Так и обменивались бы они любезностями, если бы в кабинет не вошел с какими-то бумагами высокий, полноватый мужчина.

Яна знала его, это был семейный доктор Штольбергов — Милан.

— А вот и наш доктор Милан, — представила его Нонна.

— А мы знакомы. Это девушка, попавшая под машину вашей дочери и сломавшая ребро, — сказал Милан, — только вы стали выглядеть еще хуже.

— Спасибо за комплимент, вы не в курсе, что я попала еще в одну аварию, так что мой бедный организм снова требует обследования.

— Сделаем… — миролюбиво ответил доктор. — Карл Штольберг знает, что вы здесь?

— Зачем ему знать? — спросила Нонна Николаевна. — Они расстались, и мы поможем Яне свыкнуться с этой мыслью.

— Да, помогите мне, пожалуйста, — проникновенно глядя в глаза директрисы, попросила Яна.

Ее отвели в номер с широкой кроватью, шкафом для одежды, креслами, журнальным столиком и отдельным сантехническим узлом.

— Здесь я и поселюсь! — воскликнула она и плюхнулась в кресло.

— А где ваши вещи? — поинтересовалась девушка из обслуживающего персонала.

— Мои вещи улетели на родину, — махнула она рукой, — да я куплю себе в городе все, что мне понадобится.

Медсестра покинула комнату Яны.

«Хорошо они все тут пристроились на теле Штольбергов, словно кровососы. Плохо, что ли? Доченька начала встречаться с князем, и сразу же на его земле в таком курортном месте был построен санаторий на минеральных источниках. Здесь же главным врачом работает семейный доктор Штольбергов, и все дружно заколачивают деньги. Просто идиллия… Только молодого князя кто-то хочет убить, и мне это не нравится», — подумала Яна, подходя к окну и глядя на возвышающийся на горе замок Штольбергов.

После неспокойно проведенной ночи Яна привела себя в порядок, надела свое желтое платье за неимением другой одежды и отправилась на завтрак. В ресторане сидели в основном люди среднего и старшего возраста, молодежи и детей не было. Яна поставила на поднос тарелку с мюсли, взяла фруктов и присела за стол.

— Новенькая? — обратилась к ней на английском языке пожилая дама с кудрявыми светлыми волосами и ярким макияжем. — Можно к вам?

— Присаживайтесь, — кивнула Яна.

— Вы русская? — по сильному акценту Яны догадалась женщина.

— Да.

— Тогда я буду разговаривать с вами по-русски, у меня второй муж был русский, — радостно сообщила дама, — меня зовут Марьяна.

— Яна.

— Очень приятно. Я так удивилась, увидев вас здесь.

— Почему?

Марьяна опустила на стол поднос с тостами, яичницей-глазуньей, ветчиной, сыром, джемом, соком, кофе и еще чем-то и уселась напротив Яны.

— Такая молодая, такая солнечная, в желтом платье и с золотыми волосами, вы похожи на Златовласку. Посмотрите, какой тут контингент? Одни старики! Вам здесь нечего делать! Нет, я ничего не говорю, санаторий очень хороший — отличная кухня, медицинское обслуживание на высоком уровне, есть парк, бассейн. Но тут отдых пассивный: прогулки по парку, посещение минеральных источников, неторопливые разговоры и сплетни со старушками. Я в вашем возрасте предпочитала активный отдых. Ой, что-то я совсем разболталась, слова не даю вам сказать, — опомнилась женщина.

Яну перспектива такого отдыха тоже не прельщала, но она ответила:

— Но мне рекомендованы тишина и покой. Я страдаю несчастной любовью.

— Не может быть! Яна, опомнитесь, в вашем ли возрасте страдать от чего-либо, а уж тем более от несчастной любви! Да мне бы ваши годы! — тряхнула светлыми кудрями Марьяна. — Как говорится, от безопасного секса дети не родятся!

Яна поперхнулась кофе и закашлялась. К ней подошла девушка в медицинской одежде.

— Яна Цветкова?

— Да.

— Вас после завтрака ожидает Нонна Николаевна.

— Хорошо, я зайду, — ответила Яна.

Нонна встретила ее с распростертыми объятиями.

— Добрый день! Как вам спалось у нас?

— Очень хорошо.

— Проблем со сном нет? Может быть, нужны снотворные препараты?

— Сон у меня глубокий, длинный, таблеток не надо, — отрапортовала Яна.

— Так как вы у нас здесь находитесь по обоюдному согласию, то я хочу вас попросить, Яна, оказать мне одну услугу.

— С удовольствием.

— Мою дочь Анфису вы уже знаете?

— Да, имела честь видеть ее, — кивнула головой в знак согласия Яна, чувствуя покой и умиротворение после вкусного завтрака.

— Она просто красавица и умница — моя дочка, и, конечно, недостатка в кавалерах у нее не было. Дружила она с одним мальчиком, русским, работал с ней в посольстве…

— Очень интересно…

— Так вот… Дима серьезно влюбился в Анфису и почему-то решил, что она отвечает ему взаимностью, — грустно сказала Нонна, запахивая плотней ворот на своей большой груди.

— А сколько времени они встречались? — спросила Яна.

— Лет пять, — ответила директриса.

— Действительно, что за подлые мысли у этого Димы? Если девушка пять лет пудрит тебе мозги, это вовсе не означает, что она пойдет за тебя замуж, — воскликнула Яна.

— Вы предвзято относитесь к моей дочери, но оно и понятно, ведь именно она в конечном итоге выходит замуж за самого лучшего жениха в Чехии и не последнего в Европе.

— Именно из-за этой партии она и бортанула сотрудника посольства?

— Каждый думает в меру своей испорченности, — кивнула головой в знак согласия Нонна. — А кто бы отказал Карлу Штольбергу?

— Я в свое время отказала, потому что была замужем.

— Но этот факт не делает вам чести, надо будет еще проверить айкью вашего умственного развития.

Яна не успела возмутиться, как директриса продолжила:

— Так вот, когда Анфиса жестко разорвала с Димой отношения, а просто предложенная дружба его не устраивала, он впал в депрессию. Мало этого, этот недостойный тип решил испортить жизнь моей Анфисы, повесив на нее муки совести, он сделал попытку самоубийства.

— Какой ужас! — искренне воскликнула Яна.

— Да… он порезал себе вены и был госпитализирован в психиатрическую лечебницу, его случайно обнаружил сосед по гостинице, где Дима проживал. Но так как я хорошо знала этого парня, все-таки он часто бывал у нас в доме, мне стало его жалко. Я воспользовалась своими связями, здесь тоже некоторые берут деньги, и перевела Диму к себе в санаторий. Привезя его сюда, я немного занервничала, так как он находился в весьма подавленном состоянии, и я, честно говоря, боюсь, как бы он не повторил попытку самоубийства. Тогда мне не избежать неприятностей.

— Все это, конечно, очень печально, но при чем здесь я? — спросила Яна.

— Вас тоже обошла любовь. Вы — яркая, интересная женщина, не подумайте, Дима тоже интересный мужчина. Может быть, вы вдохнете в него жизнь, по крайней мере отвлечете от суицидальных мыслей?

«Во дает! Хочет меня использовать как приманку, чтобы я полностью избавила ее дочку от балласта в виде бывших женихов…»

— Я поговорю с ним, — сквозь фальшивую улыбочку ответила Яна.

— Вот и славно! Он находится в комнате номер пять на первом этаже, не ест, никуда не выходит. Мы с доктором Миланом уже пожалели, что взяли на себя эту обузу, за которой только глаз да глаз нужен.

Яна, понявшая установку, сразу же направилась из кабинета хозяйки санатория в комнату бывшего жениха Анфисы. Она решительно постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла в комнату. У нее возникло ощущение, что она попала в преисподнюю — затхлый, спертый воздух и темнота.

— Ау? — позвала она.

Ответом Яне была гнетущая тишина. Она машинально пошарила по стене рукой в поисках выключателя и, не найдя его, на ощупь пошла на рассеянный свет от зашторенного окна. Два раза она спотыкалась, чертыхаясь. Когда она добралась до окна, она была уже порядком злая. Она распахнула занавески резким движением руки и приоткрыла окно, впустив свежий воздух.

— Фу! Какая затхлость!

Обернувшись назад, Яна увидела на кровати скрюченное тело молодого парня с затравленным взглядом серо-зеленых глаз и всклокоченными темными волосами. Одет он был в светлые брюки и белую в грязных пятнах футболку. На тумбочке рядом с кроватью стояли тарелки с пищей с обеда и ужина. Еда была нетронута, а над тарелками роем вились мухи, в комнате пахло кислыми щами. В углу комнаты стояла капельница, а на полу валялись грязные носки Дмитрия.

— Ну и хлев! — протянула Яна.

— Вы кто? — Он с опаской посмотрел на ее долговязую фигуру в ярко-желтом платье.

— Твое спасение! — громко заявила она. — Давай вставай, прогуляемся.

— Я не выхожу на улицу, — плаксиво ответил парень.

— Заканчивай свою шарманку! Я знаю, почему ты здесь. Несчастная любовь! Да ерунда все это. Я тоже переживаю несчастную любовь, и что?

— Что? — переспросил молодой человек.

— Да ничего! Продолжаю радоваться жизни! Ну, испытала нервный стресс и всего-то?! Подлечу тут нервишки и буду в полном порядке. Так что давай вставай, и немедленно идем в парк!

— Я не пойду… Что вы врываетесь ко мне, словно к себе домой? Кто дал вам право?!

— Нонна Николаевна. Она назначила меня вашим личным психологом.

— Мне не нужен психолог, — махнул перебинтованными в запястьях руками Дмитрий.

— Тогда я позову двух здоровенных санитаров, они скрутят тебя в смирительную рубашку и вынесут на солнышко! Так что выбирай! — Она брезгливо протерла поверхность стула рукой и села на него.

— Значит, решили крепко за меня взяться? — усмехнулся Дима.

— А ты думал, будешь здесь вечно лежать и мух разводить? И что даст твоя смерть? Ты полагаешь, что этим фактом ты расстроишь Анфису или вызовешь у нее муки раскаяния? Дудки! Она, наоборот, вздохнет свободнее и еще отобьет чечетку острыми каблучками на крышке твоего гроба. Надо жить и жить, как можно лучше, чтобы она когда-нибудь пожалела о том, что сделала неправильный выбор.

— Да как же переплюнуть мне этого красавчика князя…

— Да при чем тут его титул?! Ему повезло с детства, манна небесная сыпалась, а ты добьешься всего сам, это почетнее! — подбодрила его Яна. — К тому же твоей Анфисе не позавидуешь, — закинула ногу на ногу Яна.

— Почему? — приподнялся на подушках Дима.

— Потому что она не будет счастлива, — ответила она.

— Но почему?! — не понимал Дмитрий.

— Потому что Карл Штольберг любит меня! — самодовольно заявила она, оценивая, какое впечатление произведут ее слова.

Реакция Димы была явно неадекватная.

— Что?! Тебя?! Ха-ха-ха! Да ты еще более сумасшедшая, чем я! Карл ее любит! Ой, я сейчас впервые за долгие месяцы рассмеюсь!

Яна обиженно поджала губы.

— А что такого смешного? Что я не так сказала? Меня что, нельзя любить?

— Можно! Только не этому высокопоставленному снобу. — В глазах Димы появился огонь.

— Ты его плохо знаешь, Карл очень хороший человек, — сказала Яна.

— Он притворяется, был бы он хороший человек, он бы не увел у меня невесту.

— Тебе не кажется, что она сама ушла?

— Он заморочил ей голову, — не сдавался Дима.

— Ладно, мы с тобой в любом случае друзья по несчастью. Пойдем, прогуляемся, или я позову санитаров.

— Шантажируешь?

— Научилась у Нонны Николаевны, знаешь такую особу?

— С этого момента поподробнее. — Дима сел на кровати.

— Выйдем, расскажу…

Глава 7

Терезия вошла в свою комнату, расположенную на нижнем этаже замка в отсеке для прислуги. Комната была маленькая с небольшим окошком. Односпальная кровать была застелена лоскутным пледом, на старинном столике стояла ваза с цветами, на стуле свернулась клубком кошка. На стене висели старые часы и картина с морским пейзажем неизвестного автора. Терезия переоделась в белую пижаму и легла в постель. Мирное тиканье часов успокаивало ее и убаюкивало, она закрыла глаза и попыталась заснуть. Ей не давали это сделать какие-то лязгающие, громкие звуки, как будто кто-то тяжелый шел по коридору в металлических ботинках. Терезия встала с кровати и, открыв дверь, выглянула в коридор. Он был пуст, но ясно слышались удаляющиеся шаги. Ей стало страшно, она кинулась к отцу и начала стучать в его дверь, ей никто не открыл.

«Папа, наверное, уже спит… старый он стал. Да, сдал мой папа, нет, не добудиться его».

Она вернулась к себе, и больше ее сон никто не нарушал. Грохот затих…

— Карл, могу я с тобой поговорить? — спросила Терезия, заглядывая к князю в кабинет на следующее утро.

— Конечно, заходи! — улыбнулся ей Карл, откладывая в сторону ручку.

Надо отметить, что он знал Терезию с детства. Они вместе росли в замке, Карл был старше и всегда задирал маленькую девочку. Затем они уехали учиться в Европу, но иногда встречались во время каникул в замке.

— Ты стала красавицей, — подмигнул ей князь.

— Не смущай меня, — фыркнула Терезия.

— Разве я могу? Я никогда бы не посмел посягнуть на честь дочки Лукаша. Он так давно живет у нас в замке, что стал его неотъемлемой частью.

— Меня радует уже то, что ты не будешь меня задирать, как в детстве, и дергать за косички.

— Ну, мы вышли из этого возраста, — рассмеялся Карл, — ты изменилась…

— Ты давно меня не видел, мои здешние подруги детства тоже заметили, что я повзрослела, — ответила Терезия.

— Не то слово! Что ты хотела мне сказать? — Карл откинул со лба светлую прядь и приготовился слушать ее.

— Я боюсь показаться тебе сумасшедшей, но в замке тоже произошли кое-какие изменения.

— Что тебе не нравится?

— Три последних дня я по ночам слышу шаги…

— О боже, Терезия! Замок наводнен людьми, ты просто отвыкла. На нижнем этаже всегда происходит какое-то движение. Кто-то из обслуживающего персонала уже спешит домой, а кто-то, наоборот, только приступает к работе.

— Нет, ты не понимаешь. Это не обычные шаги, они такие… такие… словно железный робот идет, — пояснила девушка.

— Робот? Роботов у нас точно нет…

— Вот видишь, ты считаешь меня дурочкой.

— Ни в коем случае, продолжай, Терезия!

— Да, собственно говоря, я все сказала. Повторяющиеся каждую ночь тяжелые шаги, будто кто-то идет в железной обуви… ерунда какая-то…

— Нет, это очень интересно… — Лицо князя стало сосредоточенным и серьезным. — Надо проверить.

— Как? Не прибил ли кто из персонала металлические подковы к башмакам? Вот будет умора! Поймаем какого-нибудь поваренка, спешащего на кухню готовить завтрак!

— Если ты говоришь, что этот шум повторяется каждую ночь, вполне возможно, что эти шаги раздадутся и сегодня ночью, — предположил князь.

— Вполне возможно… это повторяется три ночи подряд, — подтвердила девушка.

— Значит, я приду к тебе ночью и послушаю, что происходит у вас в коридоре, — спокойно произнес князь.

— Ко мне в комнату, ночью?! — лукаво улыбаясь, переспросила Терезия. — Не боитесь запятнать свою репутацию?

— Она и так у меня вся в пятнах, словно палитра художника.

— Что подумает о тебе ревнивая невеста?

— Необязательно ей говорить о том, что я был ночью в твоей комнате, — подмигнул ей Карл.

— Точно! Моя подруга Луиза всегда говорит, что ложь во спасение имеет место быть! — засмеялась девушка.

— Анфиса все равно не поверит, что мы всю ночь лишь слушали шаги какого-то робота, — ответил князь.

— Вы быстро отправили эту белобрысую девицу из замка — вашу бывшую подружку, опасаясь ревности невесты, — заметила Терезия, хлопая длинными ресницами.

— Яна? Не называй ее так… она никогда не была моей подружкой, она единственная… — грустно ответил князь.

— Ого! Кажется, я догадываюсь, почему ты отправил ее назад, в ее присутствии ты бы просто не женился!

— Что-то заговорились мы с тобой. Решено, сегодня ночью я приду к тебе, и мы вместе разберемся с таинственными шагами, — сказал Карл, снова погружаясь в бумаги, лежащие на его рабочем столе.

На землю опустилась прохладная, темная ночь. Включили ночное освещение, и замок с его башенками, окруженный стеной с маленькими бойницами и центральными чугунными воротами озарился мягким голубоватым светом. Замок стал напоминать волшебный, светящийся корабль на вершине темной горы. Только изредка среди деревьев мелькали огоньки, то освещалась опасная подъездная дорога к замку, как взлетная полоса. Терезия смотрела в ночь из окна своей комнаты, сердце ее колотилось в ожидании необычного приключения. В окрестностях замка в ночи светились лишь строения санатория, да город расплывался яркой полосой у горизонта. В дверь постучали, Терезия вздрогнула и направилась открывать своему ночному гостю. На пороге стоял молодой князь Штольберг в темно-синем хлопковом джемпере и джинсах.

— Могу я войти, чтобы увидеть страшное привидение?

— Можешь, только у меня в комнате ты никакого привидения не найдешь, — засмеялась она и пропустила Карла в комнату.

Она выглянула в пустой коридор и закрыла дверь.

— Никого… ведем себя, как любовники…

— Меня никто не видел, твоя репутация тоже останется неподмоченной.

— А! — махнула она рукой.

Карл, войдя в комнату, наполнил ее изысканным ароматом мужской туалетной воды. Волосы на его шее завивались во влажные колечки, очевидно, он недавно принимал душ.

— Терезия, кстати, у тебя есть молодой человек? — спросил князь, прищуривая глаза.

— Почему тебя это интересует?

— Как почему? Ты для меня как сестра, и если тебя кто-то обидит, то будет иметь дело со мной, — пояснил Карл, присаживаясь на кровать.

— Были два романа в Европе, так… ничего серьезного, — ответила она, приближаясь к маленькому холодильнику, — шампанского?

— О! Ну, что ж, давай выпьем за встречу, сколько мы не виделись? — спросил Карл, беря из рук девушки бутылку шампанского.

— Три года, — ответила она и поставила на столик два бокала.

Карл открыл шампанское и наполнил каждый бокал на две трети.

— Мне очень жаль Элеонору Марию, добрая была твоя мачеха, она не только тебе заменила мать, но и мне тоже, — сказала Терезия.

— Да, печально, что мы встретились в такой трагический период для нашей семьи, — согласился Карл заученной фразой и полез в карман джинсов. — Терезия, смотри, что я принес, я не забыл твоего пристрастия.

Он выложил на стол плитку темного горького шоколада.

— Мой любимый, — отметила девушка с удовольствием.

Вдруг они замерли и прислушались к ночной тишине, изредка нарушаемой какими-то странными звуками, которые часто слышатся в старых домах.

— Интересно, сегодня это повторится? — с легкой дрожью в голосе спросила девушка.

— А ты не пробовала говорить об этом с кем-нибудь из прислуги? Может быть, кто-то тоже слышал это, — спросил Карл, ломая шоколадку на кусочки.

— Я и тебе-то призналась со страхом! Буду я ходить по замку и спрашивать всякие глупости, еще чего… Чтобы решили, что дочка Лукаша чокнутая! — выпалила Терезия, блестя в темноте глазами, так как шампанское из подвалов замка быстро давало о себе знать. — И потом, именно здесь живем только мы с отцом. А он, ты знаешь, стал глуховат, да и подслеповат… Он, по крайней мере, мне ни о чем подозрительном не говорил, — ответила она.

— Ну, хорошо, выпьем еще, — сказал Карл и разлил снова шампанское.

— На брудершафт? — покачнулась на кровати Терезия.

— Не искушай судьбу, — усмехнулся князь.

Внезапно в дверь постучали. Терезия от неожиданности плеснула Карлу шампанским прямо в лицо.

— Это и есть ночные звуки? — шепотом спросил он, вытираясь. — Так это просто тебе дверь надо открыть.

— Молчи… не до смеха, не дай бог, кто-нибудь тебя увидит здесь, разговоров потом будет!..

Стук в дверь повторился.

— Тогда спрячь меня. — Карл взял бутылку с шампанским и один бокал, как опытный любовник.

— Полезай в шкаф!

Девушка метнулась к своему платяному шкафу и впихнула туда между плечиками князя.

Она поправила прическу и подошла к двери.

— Кто там?

— Тереза, это я, Иржи Браче, открой, пожалуйста.

Она открыла дверь, соображая, что от нее понадобилось охраннику. «Может быть, он тоже слышал подозрительные шаги и пришел меня расспросить?» — мелькнула мысль в хмельной голове.

— В чем дело?! — громко спросила она, держась за косяк двери.

— Ты уже спала?

— Да, — ответила она.

Иржи с удивлением рассматривал ее фигуру в платье, тонких колготках, туфлях на высоких каблуках и лицо с макияжем.

— Я хотел вас пригласить на прогулку под луной, тем более что вы не спите, — произнес Иржи, улыбаясь.

В это время в шкафу в комнате кто-то чихнул.

— Будьте здоровы, — ответила Терезия охраннику, — все это так неожиданно.

— Вы не одна? — удивился Иржи, глядя на бокал, стоящий на столике. — Ну же, Тереза, не ломайтесь, вам будет хорошо со мной.

Он схватил ее за руку и поволок из комнаты. Девушка начала сопротивляться.

— Да вы что?! Вы в своем уме? Никуда я с вами не пойду на ночь глядя! Немедленно отпустите меня! Вы делаете мне больно! Отпустите меня!

Иржи продолжал вытаскивать Терезию из комнаты на прогулку. Его остановил грозный окрик Карла, появившегося из шкафа:

— Немедленно отпустите девушку!!

Иржи, удивленный внезапным появлением хозяина замка, отпустил ее.

— Карл Штольберг?!

— Именно я!

— Что вы здесь делаете в шкафу?! Хотя что я спрашиваю всякие глупости?

— Вы, Иржи, всегда так обращаетесь с женщинами? — грозно спросил князь, надвигаясь на него.

— А вы, князь, всегда прячетесь в шкафах незамужних, молодых женщин? — сверкнул глазами в ответ Иржи. — Тем более, накануне собственной свадьбы?

Терезия встала между ними и, глядя на охранника, вытянула руку вперед:

— С кем вы разговариваете таким тоном?! Убирайтесь вон! Как только в вашу голову могли прийти такие грязные мысли. Карл — хозяин замка, он может бывать там, где захочет!

— Если у вас все так невинно, зачем тогда Карл Штольберг прятался в шкафу? — хмуро поинтересовался Иржи.

— А это не ваше дело! — воскликнула дочь Лукаша.

— Ладно, — усмехнулся Иржи и пошел по коридору вразвалочку, что-то напевая себе под нос.

— Наглец! — фыркнула она и снова закрылась в комнате вместе с Карлом. — Так я и знала, что добром это не кончится! Припугни его увольнением, если он раскроет рот и расскажет, что видел тебя у меня ночью.

— Не буду я его пугать, — насупился Карл.

— А если узнает невеста? — не унималась Терезия.

— Я думаю, что смогу ей все правильно объяснить.

— Я бы не поверила, — пожала она плечами.

— А вот Яна Цветкова поверила бы безоговорочно, — отметил князь с грустью.

— Крепко, видно, зацепила тебя эта дылда… — прошептала девушка.

— Знаешь что?! Я же просил…

— Тише!! Слышишь?! — схватила она его за рукав.

Карл замер и прислушался. Где-то вдалеке раздавался лязгающий, металлический звук, больше напоминающий не шаги, а скрежет ключей, как будто шел по старинному замку ключник и размахивал большой связкой ключей.

— Слышишь? — чуть дыша спросила Терезия.

— Слышу…

— Аллилуйя! Значит, я не сошла с ума!

— Действительно, странные звуки… Надо разбудить твоего отца и взять у него ключи от подвальных помещений, — принял решение Карл.

Он вышел в коридор и принялся барабанить в соседнюю комнату.

— Лукаш! Лукаш, вы слышите меня?! Это Карл! Откройте дверь! Лукаш!

Ответом им было молчание. Терезия, подошедшая сзади, толкнула дверь, и она открылась. Молодые люди вошли внутрь. Комната Лукаша была по размерам такая же, как и у его дочери, но казалась меньше из-за загромождавшей ее мебели. Она напоминала склад ненужных вещей или свалку. Видимо, все вещи, приходящие в негодность в хозяйском доме и которые хозяева велели выкинуть, Лукаш тащил к себе в комнату. Может быть, дворецкий, всю жизнь проведший среди этих вещей, отождествляя себя с ними, испытывая жалость к ним, и поэтому не желая избавляться от них? Кровать Лукаша была разобрана, на стене висел смокинг, безукоризненно чистый и тщательно отглаженный. В комнате пахло старой мебелью, плесенью, немного мочой, характерным запахом старого человека…

— Лукаш?! Терезия, где твой отец?

Она заглянула в туалетную комнату.

— Здесь никого… Я не знаю, где он, ко мне он не приходил. Костюм его здесь, ума не приложу, куда он мог направиться в домашней одежде? — недоумевала его дочь.

Ее взгляд упал на крючок над дверью.

— Карл, посмотри, вон там висит связка ключей! Это ключи отца от всех дверей, — показала она князю на дверной косяк.

— Я возьму их и спущусь в подвал, посмотрю, что там происходит, выясню, кто так глупо шутит.

— Карл, я с тобой.

— Нет, оставайся здесь, я спущусь один.

— Возьми фонарик. — Она дала ему из отцовских запасов небольшой карманный фонарик.

Карл пошел по коридору к лестнице, ведущей вниз в подвал. Терезия вернулась к себе в комнату, она прилегла на кровать и стала вслушиваться в лязгающий шум, попеременно возникающий и исчезающий. Она не заметила, как задремала, сказалось выпитое шампанское, снились ей какие-то кошмары. Разбудило Терезу громкое чириканье мелких птиц за окном. Она потянулась и пошла в душевую, постепенно вчерашние события восстанавливались у нее в голове.

«Надо сходить к Карлу и узнать, удалось ему выяснить, что за звуки она слышит каждую ночь?» Терезия постучала в комнату отца, ей никто не открыл, но на этот раз комната была заперта. Она направилась в сторону покоев хозяев, навстречу ей шел отец, бледный и дрожащий, державшийся за сердце.

— Папа, тебе плохо? Что с тобой? На тебе лица нет!

— Дочка… что-то мне нехорошо, доведи меня, пожалуйста, до кровати.

— Конечно, конечно, отец. Где ты был ночью, я заходила к тебе?

— Ночью? — испугался Лукаш. — А… ночью… ну я это, я… Я гулять ходил…

— Гулять?! Ночью?

— Да, подышать свежим воздухом, — более уверенно произнес Лукаш.

— А мы вчера с Карлом подумали… — проговорила Тереза и прикусила губу.

— Ты сказала, с Карлом?! Ты видела его?! Когда?!

— Вчера вечером… вернее, ночью, он был у меня в комнате… — промямлила дочь, отводя глаза, и поспешно добавила: — Но это не то, о чем ты можешь подумать!

Лукаш изумленно моргал глазами, глядя на дочь.

— А о чем я должен думать?! Ох, уж этот Карл. Поговорю я с ним! — потряс он в воздухе кулаком и уже более мирным тоном спросил: — Не знаешь ли ты случайно, дочь, куда собирался пойти Карл?

— Знаю… а что случилось? — не понимала Терезия происходящего.

— Не может быть!! Слава богу! — воскликнул старик.

— А что случилось-то? — не унималась девушка.

— Дело в том, что молодой князь пропал, с утра его все ищут. Приехал один важный чиновник, с которым у Карла была назначена встреча. Карл не явился на нее. На князя это не похоже, он всегда предупреждал, если у него менялись планы. А в свете последних событий за его жизнь все опасаются! Франтишек вне себя, недавно жену похоронил, а тут, если что случится с Карлом, его сердце точно не выдержит! Какое счастье, что ты знаешь, куда направился молодой князь, не важно, что он делал в твоей комнате, важна его безопасность! Где он?

— Карл не собирался никуда уезжать… — проблеяла Терезия, почувствовав леденящий душу страх, — он хотел спуститься в подвал нашего замка…

Лукаш прислонился к стене и тупо уставился на дочь.

— В подвал… туда же, где погибла Элеонора Мария.

— Да что ты такое говоришь! С Карлом будет все хорошо, — воскликнула Терезия, — просто я слышала каждую ночь какие-то лязгающие, металлические звуки. Карла они тоже заинтересовали, и он решил, что они доносятся из подвала. Поэтому он туда и пошел… Постой, отец, Карл не вернулся оттуда?! — воскликнула Терезия, и они с ужасом посмотрели друг на друга.

Вскоре весь замок был поставлен в буквальном смысле на уши и наводнен сотрудниками полиции, привезли даже поисковую собаку. Все экскурсии по замку были отменены, жильцы замка и прислуга занялись поисками молодого князя. Его отец беспрестанно лил слезы в носовой платок с фамильным гербом.

— Ой, беда, беда, беда… Ведь наши подвальные помещения — самые запутанные катакомбы в Европе. Мало того, что каждый владелец замка вносил свою лепту в то, чтобы прорыть новые ответвления и отсеки, так еще и фашисты приложили руку к тому, чтобы совсем запутать катакомбы, так как прятали там награбленные сокровища! Бедный мой мальчик! Он никогда не интересовался устройством замка, несмотря на то, что вырос в нем. Наверное, он сейчас блуждает в этом чертовом лабиринте!

— Если Карл жив… тьфу, что я говорю?! Конечно, он жив, и мы найдем его! Приехали лучшие спасатели, с ними поисковый пес. Отсутствие плохих новостей — уже хорошая новость, правда? Никакого тела, крови, следов борьбы мы не обнаружили, — успокаивал старого князя следователь Августин, почесывая свой затылок. — Скажите, князь Франтишек, сохранились какие-нибудь планы вашего замка, подземелья? Может быть, какие-нибудь записи есть?

— Беда, беда, беда, — тряс головой владелец замка, — не уберег я сына. Нет никаких планов, все сгорело при неоднократных пожарах в замке. Последние документы сожгла одержимая идеей владеть сокровищами племянница жены в обмен на жизнь Яны… Яна… вот та женщина, которая умела находить выход из любой ситуации! Кстати, она была с Карлом в подземелье, когда они обнаружили клад… Может быть, ей что-то известно о планировке катакомб под замком? — растерянно произнес князь Франтишек.

— Все люди, которые могут принести хоть какую-то пользу, должны быть в замке! — сказал Августин.

— Но Яночка живет в России…

— Позвоните ей, пусть вылетает! — скомандовал полицейский.

Лукаш, все это время стоявший без движения, прокашлялся.

— Князь Франтишек, смею сказать, что точного расположения лабиринта на карте не существует. Такая карта была только у нацистов, и сгинула она в неизвестность после Второй мировой войны. Но какие-то зарисовки нашего лабиринта хранятся у меня в старых бумагах. Сам не знаю, зачем я это все храню…

— Что же вы стоите, Лукаш?! Скорее несите карту! — закричал Франтишек.

— Слушаюсь, — засеменил старыми ногами дворецкий.

Вскоре он принес ветхую, пожелтевшую карту, и спасатели склонились над ней с лупой.

— Да… — протянул один из них после двадцатиминутного изучения бумаги.

— Что?! — в один голос поинтересовались все присутствующие в покоях князя.

— Не могу сказать ничего обнадеживающего… — словно извиняясь, произнес эксперт, — это, действительно, очень запутанный лабиринт с множеством ложных ходов, так называемых мышеловок и секретов! А если учесть, что этот лабиринт еще и усложнялся… — вздохнул эксперт.

— В свое время мы хотели уничтожить его, засыпать полностью землей, — глухо произнес Франтишек.

— И что?

— Специалисты не смогли найти начало лабиринта, и двое из них сгинули совсем… Больше я в подвал своего дома не пускаю никого. Непослушный мальчишка… Боже, какой же ужас сейчас испытывает мой сын, блуждая по кругу в темном, страшном подземелье.

Эксперт снова вздохнул.

— Мы можем снарядить экспедицию и обследовать весь этот лабиринт, если не будет никаких неожиданностей, конечно, ну где-то минимум месяца за два.

— Два месяца! — воскликнул Франтишек, хватаясь за голову. — Карл же пошел туда без запасов еды и самое главное — воды! Все, все кончено. Какая страшная смерть предстоит моему сыну! — заплакал несчастный отец.

— Не отчаивайтесь, мы все равно будем искать, — отвел глаза Августин, — вы говорили о русской, Яне Цветковой? Сейчас каждая соломинка хороша…

— Дайте телефон и кожаную записную книгу, лежащую рядом, — попросил князь Франтишек безжизненным голосом.

Его просьбу сию минуту исполнили, и князь набрал длинный международный номер.

— Слушаю, — раздался басистый голос Агриппины Павловны на другом конце провода.

— Могу я поговорить с Яной Цветковой?

— Яны Цветковой нет дома. — Домоправительница была лаконична.

— А когда она будет дома? — осторожно поинтересовался Франтишек.

— Кто ж ее знает! А кто ее спрашивает?

— Извините, я не представился. Франтишек Штольберг.

— А… граф!! — воскликнула Агриппина Павловна, которая в свое время тоже имела честь быть представленной чете Штольбергов.

— Князь, — поправил ее Штольберг.

— Ну да, барон! — радостно «повторила» Агриппина Павловна. — А почему вы ищете Яну? Она же поехала к вам в Чехию!

— Она от нас улетела два дня назад, — грустно сказал Франтишек.

Воцарилась минутная пауза.

— Домой она не явилась… — протянула Агриппина Павловна. — Вы что-то хотели от нее?

— Карл пропал…

— Яна пропала, Карл пропал… ясно, дело молодое, что вы панику поднимаете? Бедный мой Ричард! Все-таки добился ваш Карл, чего хотел!

— Нет. Вы не понимаете… они пропали по отдельности.

— Понятное дело! А потом воссоединились!

Переубедить Агриппину Павловну в чем-либо, если она это вбила себе в голову, было невозможно. Франтишек попрощался и положил трубку.

— Увы… Яны тоже нет, и домашние не знают, где она. У нее такие характер и темперамент, что она может быть где угодно, — махнул рукой князь.

Все погрузились в невеселые раздумья. Тяжелее всего было осознавать то, что где-то рядом близкому и дорогому человеку нужна помощь, а ты не можешь ее оказать…

Глава 8

— Раз! Два! Три! Плыть, я сказала! Сильнее гребок! Рука прямая, спина ровная! Дышим носом, выдыхаем через рот! Раз! Два! Три! — командовала Яна, разместившаяся в шезлонге у бассейна, с бутылкой минеральной воды в одной руке и рупором в другой.

Она уже успела зайти в местный магазин молодежной моды и теперь выглядела, как пятнадцатилетняя хиппи. Она не смогла подобрать себе элегантное платье или костюм в дорогом бутике, так как вся одежда там была спокойных тонов и классических фасонов. Увидев такой ассортимент, Яна недовольно скривила лицо и поспешила за девочкой-подростком с рюкзачком на спине в отдел молодежной и подростковой моды. На рюкзачке девушки болтался симпатичный розовый бегемотик-брелок, и Яна пошла за ним, как зачарованная. Выбор она сделала в пользу ярко-малинового спортивного костюма в облипку и явно не своего роста, так как из рукавов куртки и штанин спортивных брюк торчали голые руки и ноги. К костюму она подобрала сабо зеленого цвета на устрашающей по высоте платформе. Голову ее украшала бейсболка хищной леопардовой расцветки. На шее Яны болтался большой спортивный свисток. Этот свисток и рупор она отобрала у тренера, который проводил занятия по плаванию для желающих похудеть в бассейне.

— Это мой подопечный! — строго сказала она тренеру, пронизывая его синими глазами. — И он плохо слышит, а ему просто необходима тренировка!

Бедный Дима в резиновой шапочке и черных плавках наматывал в прохладной воде бирюзового цвета уже не первый километр.

— Яна Карловна, может, хватит? — жалобно спросил он, подплывая к бортику бассейна.

— Разговорчики в строю! Сколько дней ты лежал в несчастной любви?! Мышцы совсем атрофировались! Скажи мне спасибо за то, что я бесплатно возвращаю тебе былую спортивную форму!

— Можно, я лучше заплачу за то, чтобы вы меня оставили в покое вместе с моей формой? — спросил Дмитрий.

— О, возвращение чувства юмора! Это хорошо! — Яна свистнула. — Быстро поплыл! Я научу тебя плавать! Гребок! Еще гребок!

— А вы сами хорошо плаваете?

— Я вообще не умею плавать! — сказала Яна в громкоговоритель.

— Как же меня научите? — изумился Дима, уже еле державшийся на воде от усталости.

— Я не пловчиха, я тренер! — гаркнула она в громкоговоритель.

Казалось, ей самой нравится говорить в рупор. Дмитрий проплыл еще четыре раза от бортика к бортику и снова подплыл к своему «тренеру».

— Яна Карловна, пристрелите меня, я больше не могу…

— Пистолет у меня только стартовый, но я подумаю над твоим предложением, — сказала Яна, склоняясь над водой бассейна, белые волосы коснулись воды.

— Яна Карловна, вы меня мучаете уже второй день. За что? — жалобно спросил он.

— Дима, сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Ты уже взрослый мужчина, а играешь в инфантильного подростка, но ничего, я выбью из тебя эту дурь!

— Ну, вы тоже, как бы помягче выразиться, одеты не по возрасту.

— У женщин нет возраста! — сурово возразила она.

Последние два дня она стала постоянной спутницей для несостоявшегося самоубийцы Дмитрия. Она заставила его привести себя в порядок, помыться, подстричься, побриться, постирать и погладить свою одежду. С Димы сняли бинты с запястий обеих рук, и Яна решила стать его личным тренером и психологом, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Она хотела укрепить Димину физическую форму.

«Когда он будет истекать потом на тренажерах и плавать в бассейне, у него не останется ни времени, ни сил, ни глупых мыслей», — правильно размышляла она.

— Яна Карловна, кто вас послал на мою бедную голову? — продолжал жаловаться Дима. — Вы же приехали не из-за меня?

Яна задумалась, а затем хлопнула Диму по плечу, от чего он ушел под воду с головой.

— Точно! Зациклилась я на тебе! Ведь я же вернулась сюда ради Карла!

— Вы говорите о князе? — выплюнул воду Дмитрий.

— О ком же еще?! Ему угрожает опасность, и я должна наблюдать за ним и за его окружением, чтобы вовремя предотвратить несчастье.

— О каком несчастье вы говорите?

— В последнее время кто-то покушается на его жизнь. Ой, что это я говорю с первым подозреваемым? — воскликнула Яна, закрывая рот.

— Почему я первый подозреваемый? — клацая зубами, спросил Дима и вылез из бассейна.

— На Карла Штольберга начались покушения тогда, когда он заявил о своем решении жениться. Кто тот человек, который меньше всего хотел, чтобы эта свадьба состоялась? Кто настолько близко принял все к сердцу, что даже не хотел жить? — ехидно поинтересовалась Яна.

— Кто? — тупо спросил Дима, уже дрожа всем телом.

— Ты!!

— Я?!

— Карл же увел у тебя невесту! — опрометчиво напомнила Яна.

— Но я решил наложить руки на себя, а не на кого-то другого! — оправдывался он.

— Кто тебя знает, — прищурила глаза Яна.

— Вы не имеете права…

— Докажи мне! — оборвала она Диму. — Докажи, что не желаешь Штольбергу зла.

— Как? А потом, извините, Яна Карловна, но сильную симпатию я к нему испытывать не могу!

— Вот о чем я и говорю! Ты поможешь мне оградить Карла от опасности, тогда я исключу тебя из списка подозреваемых под номером один.

— Знаете, я готов помочь своему сопернику, лишь бы не быть ни в каком из ваших списков! — ответил Дима.

— Вот и славно! Иди, отдыхай, я зайду за тобой вечером, и мы вместе отправимся в замок на разведку.

— Возможно, я увижу Анфису, — вздохнул несостоявшийся жених.

Яна встала с шезлонга и направилась к корпусу хозяйской походочкой, вихляя худыми бедрами. Зайдя в ресторан, она с огорчением заметила, что нет ее знакомой, Марьяны, с которой она любила поболтать за чашкой кофе. Легко перекусив, Яна решила зайти к Марьяне в номер и выяснить причину ее отсутствия на обеде. Марьяна лежала на кровати в своем номере прямо поверх покрывала в верхней одежде. В руках, сложенных на груди, она сжимала четки. Обычно веселая и накрашенная Марьяна была печальна и тиха.

— Привет! Что с вами? Почему не пришла на обед? — спросила Яна, заглядывая в номер.

— А! Яночка, проходи! Давно не виделись, — зашевелилась Марьяна, выходя из своего оцепенелого состояния.

— Да я все утро тренировала своего подопечного, — ответила Яна, располагаясь в кресле.

— Этого несчастного Диму? — уточнила Марьяна.

— Почему все считают его несчастным? — удивилась Яна.

— Ну, как же… несчастная любовь, попытка суицида, потом встреча с тобой, — засмеялась Марьяна.

— Я его возвращаю в реальный мир, — обиделась Яна, — кроме того, у меня намечаются кое-какие дела, и мне понадобится грубая физическая сила, а Дима подойдет.

— Если не секрет, какие дела у тебя намечаются? — спросила Марьяна, поправляя светлые локоны.

— В местном замке происходят странные события, я хочу пробраться туда и выяснить, — оглянувшись по сторонам, заговорщицки сказала Яна.

— В замке? Как интересно! А можно узнать поподробнее? — оживилась Марьяна.

— Ладно, вам, как подруге, расскажу… — И она выложила Марьяне все, что знала об этой истории.

— Не может быть простым совпадением столько несчастных случаев! — Глаза Яны горели синим огнем. — Кто-то хочет убрать молодого князя, и я выясню, кто! Карл думает, что я улетела домой, не тут-то было! Я так просто не сдаюсь и нахожусь у него под носом!

— Я хотела тебе сказать, Яна… — начала Марьяна.

— Что?

— Да нет, ничего…

— Так нельзя, раз уж начали говорить, то говорите уж!

— Да честное слово, забыла уже, о чем хотела сказать… ерунда всякая в голову лезет, — махнула руками с четками Марьяна, и они больно ударили ее по руке. — Как же ты собираешься проникнуть в замок, ведь туда же не пускают без специальных пропусков? — спросила Марьяна, поправляя белые кудряшки.

— Есть одна мысль… — туманно ответила Яна, напуская на себя ореол загадочности, — но осуществится она только с наступлением темноты. А вы так и не сказали мне, почему не пришли на обед?

— Да нездоровится мне что-то, может, съела вчера что? Я надеюсь, что скоро все будет в порядке, а пока я хочу посидеть у себя в номере в гордом одиночестве.

— Я тоже на это надеюсь, я имею в виду, что все будет в порядке, — ответила Яна, кидая взгляд на туалетный столик с множеством расставленных на нем пузырьков, коробочек и флакончиков, — только одна вещь на свете непоправима — смерть, а остальное все решаемо… — добавила она загадочную фразу.

Вечером, после ужина и увеселительных мероприятий в виде дискотеки и шоу-программы, Яна подождала, пока основная масса людей уляжется спать, и ворвалась в комнату мирно почивающего Дмитрия.

— Ты что разлегся?! Подъем!! — громко скомандовала она.

— Яна, вы сделаете меня заикой! Что вам надо? Ночь на дворе… — недовольно проговорил Дима, моргая заспанными глазами и потягиваясь.

— Ты что, забыл?! Ты обещал мне помочь!! — принялась тормошить его Яна.

— В чем? — испугался Дима, мгновенно теряя остаток сна.

— Попасть в замок!

— О боже, я ничего такого не обещал! Яна Карловна, оставьте меня в покое хотя бы ночью! У меня все тело после ваших тренировок словно один сплошной синяк. Я должен отдохнуть и восстановиться!

— Вставай, я сказала! Мы не можем ждать, пока ты восстановишься, за это время убьют Карла! — Яна была непреклонна.

— Но как мы его будем спасать? В замок ведет одна дорога, которая закрыта, и вся территория охраняется. Думаете, я не хотел в свое время попасть в замок и объясниться с Анфисой? Потом, вся эта ваша теория, что этому хлыщу грозит опасность — чистой воды вымысел! Вся эта история — полный бред!

— Не спорь со мной! — строго сказала Яна. — Я знаю про замок одну тайну. Под ним существуют подземные ходы, там настоящие катакомбы!

— Я понял! — хлопнул себя по лбу Дмитрий, садясь на кровати и спуская вниз длинные, худые ноги. — Вы хотите, чтобы мы как кроты рыли ход и ползли к замку под землей?! Сколько лет вы готовы на это потратить? — догадался Дима и начал натягивать светлый хлопковый джемпер.

— Ходы за нас вырыли другие, мы пойдем готовой дорогой, — охотно пояснила Яна.

— Где же мы найдем этот ход, или вы уже и это знаете? — удивился Дмитрий.

— Конечно! Держись за меня, и все будет хорошо! — хлопнула его по плечу Яна. — Когда-то на этом месте был не санаторий, а старый приют для животных и птиц. Именно там, в одной из клеток мы тогда и обнаружили потайной ход, ведущий в замок. Мы сегодня ночью именно этим ходом и проберемся в замок.

Дмитрий с малой долей уважения и большой долей ужаса посмотрел на Яну.

— Ну, вы даете! Как же мы найдем этот ход? Здесь уже давно нет никаких следов приюта и нет никаких клеток!

— Ты думаешь, что я совсем не соображаю? Я помню все в мельчайших подробностях, и у меня фотографическая память. Вход в лабиринт наверняка завален, но топографически он находится на территории нынешнего пищеблока санатория.

— И что ты предлагаешь?! Пригнать бульдозер и вскрыть пол в ресторане? — спросил Дима, переходя на «ты», вставая и начиная нервно мерить комнату шагами.

Яна невольно обрадовалась тому, что Дима включается в жизнь, начинает испытывать какие-то эмоции, пусть пока и отрицательные.

— Я не имела в виду ресторан, я имела в виду кухню, — пояснила Яна, разглядывая свои длинные, безупречные, красные ногти, маникюр, сделанный еще с утра, означал, что она пребывала в боевом настроении.

— На кухню вообще никого не пускают. Нам туда не попасть, — почесал затылок Дмитрий.

— Ночью кухня не работает, я уже все узнала. Работники кухни приходят только к пяти утра и начинают готовить завтрак. Так что ночью нам никто мешать не будет, — успокоила его Яна со всей своей беспечностью.

— Где же мы там будем искать некий подземный ход, который наверняка давно завален?

— Что ты за человек? Все хочешь узнать заранее! Все нельзя предусмотреть. Попадем на место, там и сориентируемся!

— Эх, бесшабашная вы особа, Яна Карловна. Ну, что с вами сделаешь, пойдемте!

Яна, одетая в синюю водолазку с яркими аппликациями и голубые потертые джинсы, не поменяла свои экстравагантные сабо на более удобную обувь. В руках она держала большую холщовую сумку.

— Что это за багаж? — с ужасом спросил напарник.

— Здесь необходимые вещи для нашего путешествия, за которые ты еще неоднократно поблагодаришь меня.

— Ладно, давай мешок. Черт! Какой он тяжелый.

Они покинули комнату Дмитрия, вышли на улицу, обогнули главный корпус и подошли к небольшому, покрашенному в желтый цвет зданию, где размещалась кухня. Дмитрий подергал дверь и удовлетворенно заметил:

— Закрыта.

— Мы не привыкли отступать! — ответила его спутница и склонилась над своей сумкой.

Уже через несколько секунд она ковырялась в замке со связкой ключей.

— Слушай, а ты часом не взломщица сейфов? — забеспокоился Дмитрий.

— Никто не узнает, — успокоила его Яна и открыла дверь.

Они вошли в душное помещение, где пахло едой, как у хорошей хозяйки на кухне в праздничный день. Они прошли по коридору и оказались в помещении кухни с большим металлическим столом, вытертым начисто, подвешенными кастрюлями и другой кухонной утварью, начищенной до блеска. Стены и пол были выложены белоснежной плиткой. Целую стену занимал ряд газовых плит. По центру располагалась настоящая, сложенная вручную мастерами печь.

— Надо же, как здесь чисто, как в операционной! Пожалуй, я пересмотрю свое отношение к их стряпне! Чувствуется, что тут работают добросовестные люди, — отметил Дима.

Далее следовало холодильное отделение, где в больших камерах хранились различные продукты. Тихо гудел холодильный агрегат. Яна осмотрела порядок и чистоту в этом отсеке и сказала:

— Смею предположить, что и продукты у них хранятся по всем правилам, наверное, все режимы холодильной установки в пределах нормы.

— Заметьте, Яна Карловна…

— Хватит каркать и выкать! — оборвала его Яна. — Зови меня на «ты», мы пошли на дело вместе, а значит, мы друзья!

— Какая странная трактовка дружбы у тебя, Яна.

— Хорошо, ты у нас пессимист, тогда лучше сказать, что мы с тобой друзья по несчастью, отвергнутые половинки, — повернулась она к нему спиной, смеясь.

— Да, так будет правильнее. Я хотел сказать, Яна, что здесь нигде не наблюдается расписной двери с табличкой «Потайной ход в замок Штольбергов, вход с десяти часов утра до восемнадцати часов вечера».

— Не язви, эта пристройка — старое здание, только произведен капитальный ремонт. В этом доме жили работники приюта для животных, на месте холодильного отделения располагались клетки с птицами, а дальше клетки со зверями, там и был проход в подземелье. Идем…

Следующая комната была не столь чиста, и пахло в ней соответствующим образом. Это помещение предназначалось для мусора, скорее даже для пищевых отходов. Мусор находился в больших пластиковых баках и желтых контейнерах, а также в огороженном углу комнаты, куда были свалены пластиковые мешки.

— Ну и везет же мне, — сокрушался Дима, — сейчас ты скажешь, чтобы я перерыл здесь весь мусор?

— Да… тут стояли клетки по два метра шириной каждая, ход был в полу третьей клетки… Что стоишь, бери рулетку из моей сумки и отмеряй метры от стены.

Дима исполнил указание напарницы и с ужасом уставился на огороженное пространство, полное мешков мусора.

— По твоим подсчетам, это где-то здесь…

— Отлично! Полезай туда и ищи проход, что-то наподобие люка в полу! — скомандовала Яна.

— Я не могу лезть в мусор! Там битком набито этими мешками с пищевыми отходами!

— Говорю тебе, полезай! Я с тобой!

— Но там так воняет, меня вырвет, — продолжал жаловаться Дима, но все-таки мужественно полез, — знаешь, Яна! Я завтра же скажу Нонне Николаевне, что я полностью выздоровел, поблагодарю ее за содействие в моей судьбе и покину санаторий, — мечтательно произнес Дмитрий.

— Не дождешься! Насколько я успела понять эту даму, она, как клещ, вцепилась в князя и не будет рисковать своим счастьем! Она отпустит тебя только после долгожданной свадьбы ее дочери, — пропыхтела Яна, пытавшаяся лезть по мешкам и застрявшая на полпути.

Дима помог ей выбраться, легко подняв за шкирку.

— Тогда пусть уж эта свадьба скорее состоится.

Яна удивленно уставилась на него большими голубыми глазами.

— Что я слышу? Золотые слова! Ты явно идешь на поправку!

— Какой пол здесь я увижу, если все завалено отходами?! — отчаянно воскликнул Дима, пробирающийся по пояс в скользких мешках.

Некоторые из этих мешков были слишком туго набиты и благополучно лопались, вываливая пищевые объедки и извергая вонь. Яна начала истерически смеяться.

— Ты чего? — испугался напарник.

— Представляешь, как мы, копошащиеся в груде мусора ночью в пищеблоке, сейчас выглядим? Словно два бомжа, взломавших кухню в надежде чем-нибудь подкрепиться.

— Да это ты как одержимая! На какие еще жертвы ты можешь пойти, чтобы оказаться в замке?! Думаешь, Карл примет тебя с распростертыми объятиями, обвешанную картофельными очистками и перепачканную кремом от недоеденных пирожных? Вряд ли он захочет на тебе жениться, — скептически произнес Дмитрий, судорожно вытирая о себя руки.

— О какой свадьбе идет речь? — Яна стряхнула с длинных волос гнилой укроп. — Я давно замужем.

Дима закашлялся.

— Так что же ты другим жить спокойно не даешь? Зачем мешаешь князю?

— Я ему не мешаю, наоборот, я хочу помочь Карлу. Я выясню, кто хочет его убить, и пусть он женится хоть сто раз!

— Только сам князь твоей помощи не просил. Еще бы! Анфиса не говорила, что ее жених сумасшедший!

— Хватит умничать, выкидывай мешки за борт, иначе мы никогда не нащупаем дно, — приказала Яна, стараясь не думать, как она сейчас выглядит.

— Ага! Тебе явно помешала чистота в этом помещении…

— Выбрасывай, говорю! Мне их не поднять.

— Понятно, для чего ты вытащила меня с того света и заставила тренироваться, — вздохнул Дима и принялся выбрасывать один мешок за другим, поднимая их высоко над головой.

Некоторые рвались прямо в воздухе, осыпая плечи несчастного напарника Яны содержимым, но он, казалось, не замечал этого. Яна испуганно прижалась к бортику. Большая часть мешков лопалась, как воздушные шарики, при соприкосновении с полом… Вскоре все мешки были выброшены за периметр огороженного пространства, и их глазам предстало ужасающее зрелище. Весь пол и стены еще недавно чистого помещения были в пищевых отходах, среди которых плавали сдутые пластиковые мешки, словно киты в океане.

— Ну, твоя душенька довольна? — поинтересовался Дмитрий у Яны, вытирая грязное, потное лицо не менее грязной и потной рукой.

Она не успела вслух дать оценку результатов их работы, так как в этот момент в проеме двери возник мужчина, с ужасом смотревший на море мусора. Яна присела на корточки и начала судорожно рыться в своей мешковатой сумке. Мужчина перевел взгляд на одиноко стоящую в отсеке для мусора фигуру Димы в пищевых отходах и прошептал на чешском языке:

— Что здесь происходит? Что это? Конец света… Ты кто — бродяга? Как ты посмел залезть сюда и рыться в пищевых отходах? Да я…

— Кто здесь кричит? — поднялась Яна с гаечным ключом в руках. — Вы кто, чтобы задавать нам вопросы?

— Я — дежурный работник кухни, а вот вы кто? — сглотнул мужчина, не в силах отвести взгляда от груды мусора и машинально переходя на ломаный русский язык.

— А это сантехник! Срочный вызов, у вас в этом месте прорвало трубу. Если бы мы не пришли вовремя, то залило бы весь санаторий, и речь бы завтра шла не только о приготовлении завтрака, но и вообще о проживании на этом курорте, правда, Дима? — толкнула она окаменевшего «сантехника».

— А? Да!

— Ваша хозяйка потерпела бы колоссальные убытки, так что нам за устранение неполадок была обещана премия, а вы кричите на нас! — грозно сдвинула брови Яна, раскачивая в руке гаечный ключ, словно намереваясь метнуть его в мужчину.

— Но этот мусор… нельзя ли было как-нибудь…

— Авария!! Вы понимаете?! Форсмажорные обстоятельства! Мы не мусорная компания, скажите спасибо, что мы не отказались работать в таких свинских условиях!! Да, Дима?! — снова толкнула его в бок.

— А? Да…

— Спасибо, конечно, но… — прокашлялся работник кухни.

— Никаких «но»! Не мешайте нам работать!

— Почему тогда пригласили иностранцев? — не унимался мужчина.

— Иностранная система водоснабжения и канализации, и работают в нашей фирме иностранцы, — отчеканила Яна. — Хотите нам помочь?

— Нет, я лучше пойду…

— До свидания! — грозно крикнула Яна и принялась остервенело махать гаечным ключом, через плечо спросив у Димы: — Ушел?

— Ушел, — сплюнул Дима, — у тебя на каждый вопрос есть ответ? Откуда у тебя взялся гаечный ключ?

— Я все предусмотрела! Говорила же тебе, что нас еще не раз выручит моя сумка! Черт! Я разгребла отходы, и смотри, здесь пол тоже в кафельной плитке.

— А что ты хотела увидеть?

— Сбивай плитку! — скомандовала Яна.

— Яна, ты в своем уме?! Это уже статья за порчу имущества! — забеспокоился Дима.

— Я заплачу им за ремонт. Сбивай, не бойся. Хозяйка санатория у меня на крючке, иначе я припугну ее, что хочу быть подружкой невесты на свадьбе ее дочери. Делай, что говорю, в противном случае мы никогда не доберемся до подземелья. Я уверена, что ход под нами! — проговорила она, выплевывая какой-то мусор, случайно залетевший ей в рот.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Дима, — у меня вообще такое чувство, что ты вместе со мной перевелась в санаторий из психушки, только из буйного отделения… — пробубнил напарник, но плитку отколачивать начал.

Скоро к пищевым отходам добавилась еще и груда битого кафеля.

— Ну, довольна? — спросил, отдышавшись, Дима, глядя на результат своего вандализма.

— Ты — молодчина, быстро работаешь, — похвалила его напарница, думая, насколько глубоко в нее впитается запах помойки, — чувствую я, что моему другу Карлу грозит опасность, давай поторопимся!

— Ты еще что-то чувствуешь? Я уже ничего не чувствую, — ответил Дима, разминая затекшие пальцы. — Яна, я здесь вижу деревянный настил, но люка не видно.

— Ломай настил! — Яна уверенно шла к цели, и ничто не могло ее отвратить от нее. — Не могли же они положить плитку прямо на люк.

Дима больше не думал сопротивляться, он взял предложенный Яной инструмент и принялся отдирать доски. Она залюбовалась его работой.

— Я сразу поняла, что мы с тобой сработаемся. А ты умирать собрался, дурак! В жизни столько интересного!

Дима кинул мрачный взгляд на Яну и смахнул с уха яичную скорлупу.

— Я поднял доски, и ничего… стой! Смотри, здесь какая-то дырка в полу, — произнес он.

— Проход! — радостно закричала Яна. — Я же говорила, что он тут! Вот и память меня не подвела!

— Подожди радоваться, он заложен кирпичами, — грустно констатировал Дмитрий, — выходит, зря мы ворвались сюда и устроили погром.

— Ничего не зря! Не паникуй раньше времени, они не могли заложить весь подземный ход, наверное, заложили только вход, копай рядом! — возбужденно заговорила Яна.

— С ума сошла? Чем я буду копать?

— Ап! — И она извлекла из своей сумки маленькую лопату. — Правда, я предусмотрительная девочка? Я взяла ее на случай разборки возможных завалов.

Дима, уже понявший, что спорить с Яной Карловной бесполезное дело, молча взял лопату и начал откидывать землю куда придется, в том числе и на свою начальницу. Выглядели они оба ужасно — в пищевых отходах и земле, словно двое бродяг, живущих не один год на свалке. Яна, глядя на свою одежду и представляя себе, как она в таком виде предстанет перед Карлом, уже начала задумываться о том, что, может, стоило поискать другие пути в замок. Перед ее глазами возникла довольная физиономия охранника в воротах, с пренебрежением ее рассматривающего, и она снова мысленно убедилась, что других путей нет.

— Копай, Дима, копай!

Дмитрий скинул через голову джемпер, мокрый от пота, и остался голым по пояс. Внезапно его лопата стукнулась обо что-то твердое, Дима расчистил землю.

— Здесь! Вниз идут какие-то ступеньки!

— Ход! Мы нашли его! — ликовала Яна.

Еще несколько ударов лопатой, и слой земли рухнул под собственной тяжестью на ступеньки, открывая проход.

— Начинаем спуск в подземелье! — Яна достала большой моток веревки. — В прошлый раз мы тоже шли по веревке, чтобы найти путь назад, — пояснила она.

— Я не удивлюсь, что с твоим темпераментом мы заблудимся там.

— Не бойся, я ориентируюсь в запутанных лабиринтах лучше всех на свете, даже сама не знаю, почему! — похвасталась она.

— Потому что у тебя мозги запутаны так же, как самый запутанный лабиринт в мире. Господи! С кем я связался!

— Не ворчи, начинай спуск. Не забывай, тренер — я!

Дима стал спускаться в черную дыру подземелья, разматывая на ходу веревку. Напарница включила мощный фонарь и начала спуск за ним. Не успел Дмитрий сделать и трех шагов по подземному ходу, уводящему неизвестно куда, как начал чихать, не останавливаясь.

— Ой, Яна, подожди, дай мне подняться на воздух, — попросил он.

Они так же гуськом вернулись назад в помойку. У Димы слезились глаза, и в момент заложило нос.

— Что это со мной? — чихая, спросил он.

— У тебя на что-то аллергия, может быть, на плесень или земляную пыль. Знаешь что, надень на голову вот эту небольшую коробку, все не так пыль будет попадать, — посоветовала Яна.

— Ты такая добрая, — усмехнулся Дмитрий.

Она взяла коробку из-под каких-то овощей, ловко прорезала в ней две дырки для глаз и водрузила ее на голову Диме.

— Ты похож на Терминатора!

— Я похож на дебила, который разворошил отходы пищеблока и теперь движется в замок с мусорной коробкой на голове в надежде поговорить со своей невестой.

Они во второй раз начали спуск вниз.

— Ну, как ты? — поинтересовалась Яна.

— Получше, но нос все равно заложен, — прогнусавил Дима из коробки.

Они стали продвигаться по узкому темному проходу все дальше и дальше. Коридор вилял, имел ответвления, но Яна упорно шла одним только ей известным курсом, следуя своей интуиции.

— Откуда ты знаешь, куда идти?

— Я все помню, не бойся, не заблудимся, — успокоила она его и уверенно пошла дальше. Они двигались, пока дорогу им не преградила какая-то деревянная конструкция.

— Вот и пришли! — воскликнул Дима.

— Этого раньше не было, я точно знаю, — уверенно произнесла Яна, ощупывая конструкцию.

— Может быть, мы не туда зашли? — предположил Дмитрий.

— Нет! Мы идем правильно. Это какая-то фанера… Ломай ее, Дима, ломай!

— Ты не боишься обвала? — задал он чисто риторический вопрос, остановить Яну Цветкову было уже невозможно.

Карл не знал точно, сколько времени он провел под землей в темноте без пищи и воды. От состояния погребенного заживо он периодически впадал в панику. Сначала он шел по лабиринту со своим маленьким фонариком, пытаясь самостоятельно найти дорогу назад. Он натыкался на какие-то углы, выступы, заходил в тупики, снова искал выход. Затем он стал наносить царапины на стены брелоком от ключей, чтобы отмечать дорогу, и с ужасом заметил, что, в каком бы направлении он ни шел, все равно возвращается на то место, по которому уже проходил. Постепенно свет от фонарика стал тускнеть, батарейки разрядились, и Карл погрузился в кромешную темноту. Его охватил животный страх, но он не сдавался, шел и шел, пытаясь выйти из лабиринта. Когда у него закончились силы, он опустился на земляной пол и пополз, цепляясь дрожащими руками за шершавую и осклизлую от плесени стену. Сам себе он напоминал крота, а от мысли, что ему суждено быть погребенным заживо, Карлу становилось плохо. Но эта мысль его также и подстегивала, и он снова делал рывок вперед. Мучительно хотелось пить, но на стиснутых зубах скрипела только земля. Она была везде — в его волосах, в одежде, в носу, во рту и в глазах, а желудок сводило судорогой от голода. Наконец Карл, совсем без сил, оставил свои попытки и в какой-то более-менее сухой нише провалился в забытье. Сон был таким же черным, мрачным, как и реальная действительность. Очнулся он от озноба и противного писка. Карл с ужасом почувствовал, что по нему бегают какие-то мелкие зверьки на маленьких лапках, обнюхивая его лицо и щекоча кожу жесткими усиками.

«Крысы!» — подумал князь и встрепенулся. Зверьки бросились врассыпную. Карл понял, что больше не сможет продолжать свой путь. Он почти смирился с тем, что ему суждено погибнуть, и паника сменилась равнодушием. Он стал вспоминать Яну Цветкову с ее открытой улыбкой и веселым, заразительным смехом, ее непосредственностью, неспособностью пройти мимо чужой беды. Карлу слышался какой-то шум, будто что-то стучится в стену, голоса…

— Я схожу с ума… — прошептал он.

Внезапно одна из стен его темницы рухнула, и в ярком свете фонаря Карл с изумлением увидел стройную фигуру Яны с длинными волосами, как всегда на высоких каблуках. Он не верил своим глазам, пока не услышал ее звонкий голос:

— Давай сюда! Здесь нет никакого завала.

— Яна… — прошептал Карл.

Ее одежда была в более чем плачевном состоянии и источала ужасный запах. Позади ее фигуры через проломанную стену появилось нечто… Карл поморгал глазами и понял, что это не галлюцинации. За Яной двигалось большое чудище с квадратной головой.

— Голем… — выдохнул Карл, и волосы зашевелились у него на голове.

Он собрал все свои силы, чтобы не дать чудовищу обидеть его любимую женщину, поднялся на ноги и с диким криком:

— Яна, поберегись! Голем! — кинулся на чудовище, нанося ему удары в его квадратную голову, которая оказалась почему-то мягкой и податливой, а не металлической.

На этот бросок он потратил всю оставшуюся жизненную энергию, и, получив от Голема, изрыгающего проклятья и источающего жуткий запах, внушительный удар в солнечное сплетение, Карл затих.

Глава 9

Яна осветила неподвижно лежащего Карла и, пытаясь мило улыбнуться, удовлетворенно заметила:

— Это Карл! Браво, Дмитрий, мы нашли его. Только что он делал под землей, да еще в таком виде?

Дима не разделял ее радости, ощупывая свою разбитую губу и подбитый глаз.

— Вот говорил же себе, что зря с тобой связался. Этот князь просто сумасшедший! Что он делает ночью в подземелье? Все нормальные люди спят, а он, вероятно, охраняет свой замок со стороны подземных ходов. Кинулся на меня, словно цепной пес!

— А ты тоже хорош, так ударил его, что он лишился чувств!

— Ага! Пока он бил меня, ты не возмущалась! Да еще назвал меня каким-то обидным словом — Голем! Сам он Голем! Бедная Анфиса, с кем она связалась? На кого меня променяла?!

— Что теперь делать с его бездыханным телом? — почесала затылок Яна.

— Не тебе же его нести, — вздохнул Дима и, чертыхаясь, взвалил на себя эту ношу, — тяжелый, черт… килограммов девяносто!

Яна шла впереди, сматывая в клубок веревку и освещая дорогу. Дима со своей ношей шел следом, поминутно чихая, шатаясь от тяжести и ударяясь о шершавые стены то своим плечом, обдирая его в кровь, то туловищем обездвиженного князя.

А в это время наверху происходило следующее. Оказывается, дежурный по кухне, заставший «иностранных специалистов» на помойке, не успокоился и позвонил шеф-повару, который был в курсе всех дел на кухне. Тот отрицал факт какой-либо аварии у них на кухне и тем более вызова иностранных специалистов в пищеблок. Мужчина не растерялся и вернулся в мусорный отсек с вооруженными до зубов охранниками. Кроме устроенной здесь свалки они с ужасом заметили дыру в полу.

— Налетчики! Грабители! Ловко же они меня провели! — задохнулся от злости дежурный по кухне.

Тут же были вызваны хозяйка санатория и полиция. Поэтому, когда троица появилась на поверхности, им в лицо ударили лучи мощных фонарей и раздался крик:

— Стоять! Ни с места!

Дмитрий от неожиданности уронил князя на землю. Карл застонал и очнулся.

— Преступники! Грабители! Вандалы!

Нонна перекрыла всех своим криком:

— Стойте! Это же Карл Штольберг! Аллилуйя! Мы все-таки нашли его!

— Позвольте! Это мы нашли его, — возразила Яна и спросила: — А что, Карл разве потерялся?

— Ни с места! — Полицейские были настроены решительно.

Яну с Дмитрием взяли под белы рученьки, надели наручники и увезли на полицейской машине в управление. Дмитрий даже не сопротивлялся, словно заранее знал, чем все это может закончиться. Ослабевшего, нокаутированного Карла положили на носилки и в срочном порядке отправили в больницу.

Полицейский Августин в прескверном настроении из-за того, что грубо прервали его сон и вызвали в управление, с явной неприязнью смотрел на Яну и Дмитрия, сидящих напротив него.

— Яна Карловна Цветкова?

— Да, это я.

— Я знаю, — вздохнул полицейский и продолжил: — Это вы похитили Карла Штольберга?

— Да вы что, в самом деле?! — воскликнула Яна. — Я даже не знала, что он был похищен!

— Что в таком случае вы делали в лабиринте, да еще учинили такой вандализм на территории пищеблока санатория? — спросил Августин, сдвигая брови.

— Да, что мы там делали? — повернул голову к Яне Дмитрий, мигая подбитым глазом. — Я все время задавал тебе этот вопрос, но вразумительного ответа так и не получил. Я тебя предупреждал, что добром это не кончится.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — насупилась Яна, — это — мое личное дело, а за испорченный пол в пищеблоке я заплачу, я сама договорюсь с хозяйкой санатория, я знаю ее секретную кнопку.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул головой Августин, — а известно ли вам, что Карл Штольберг пропал в подземельях замка при загадочных обстоятельствах два дня назад?

— Значит, я была права! — многозначительно посмотрела на Диму Яна, откидывая волосы со лба.

— В чем?

— В том, что князю грозит опасность, — закинула одну ногу в грязной штанине на другую Яна и добавила: — Я это как чувствовала, моя гипертрофированная интуиция меня не подводит!

— У вас есть какие-то сведения или факты? — напрягся Августин.

— Нет, только предположения.

— Пустая болтовня! — вставил мрачный Дима, который в отличие от Яны пребывал в прескверном настроении от того, что первый раз попал в полицию в качестве подозреваемого в чем-либо.

— Известно ли вам, Яна, что князь Франтишек Штольберг утверждал, что вы единственная, кто хорошо ориентируется в лабиринте замка без карты? — прищурил хитрый глаз следователь.

— Он так сказал? — удивилась Яна.

— Он даже звонил вам в Москву, но никто не знал, где вы, — жестко отчеканил Августин, — а вы в это время вынашивали страшный план мести Карлу Штольбергу! Вы хотели, чтобы он не достался никому и сгинул в мрачном подземелье, раз уж он вам отказал!

Яна от возмущения даже растерялась и не нашлась, чем ответить на столь гнусную инсинуацию.

— Как вы объясните тот факт, что в вашей сумке был обнаружен весь воровской набор, включая финку и отмычку? — спросил полицейский.

— Да?! — удивился Дима, который так и не был ознакомлен с содержимым сумки Яны полностью. — Товарищ следователь, тьфу, гражданин начальник, то есть господин полицейский, запишите, пожалуйста, что я не знал о ее подлом похищении князя и о содержимом сумки тоже! Я вообще был не в себе, под действием лекарств, и выполнял только грубую, физическую работу!

Яна пихнула его в бок локтем.

— Не юродствуй!

— Скажите, Цветкова, вы это сделали, чтобы отомстить Карлу, так как у нас ходили слухи… ну… что у вас была любовь? Или вы просто хотели ограбить замок, воспользовавшись своим знанием лабиринта? — на полном серьезе спросил Августин.

— Я требую адвоката, — насупилась Яна, думая о том, почему ей всегда по жизни требуется адвокат? Не потому ли у нее и муж — Ричард — по образованию был адвокатом?

— Вот смотрю я на вас, Яна Цветкова, и удивляюсь этим слухам! Неужели между вами и Карлом Штольбергом могло быть хоть что-то общее?!

Яна поежилась в своей грязной от земли и мусора одежде, кроме того, страшно чесалось все тело. Но чесаться в присутствии мужчин было неприлично, и она почесала только голову. Длинные светлые волосы сейчас выглядели не такими уж и светлыми.

— Ведь именно теперь, когда наследник Штольбергов решил жениться на весьма достойной девушке, вы приехали сюда, и у меня есть свидетели того, что князь не хотел видеть вас и принимать в замке! Мало того, он лично отвез вас в аэропорт, но вы обманным путем вернулись обратно и заманили его в подземелье!

— Минуточку! — вступился Дима. — Я общался с этой женщиной и не слышал от нее ни о каких злых замыслах! Ею двигала только мысль о том, что Карлу может понадобиться ее помощь! Яна, я не знал, насколько ты одержима, это кто же из нас более ненормальный со своей безответной любовью?

— Большего бреда я не слышала, — пожала плечами Яна, — и потом, хватит меня оскорблять! Я подам на вас в суд по правам человека и заодно и женщин! Что означают ваши домыслы, что Карл не мог обратить на меня внимания как на женщину? Я, между прочим, не всегда хожу по помойкам, в таком виде и в такой компании, — покосилась она на Дмитрия в такой же грязной одежде, да еще и с подбитым глазом.

Тут дверь в кабинет Августина открылась, и в сопровождении людей в форме вошли бледный, дрожащий Карл в накинутом поверх его грязного свитера и джинсов светло-бежевом плаще под руку с Нонной Николаевной. Заметив Яну с Дмитрием в том плачевном состоянии, в котором они находились, Карл покачнулся.

— Что здесь происходит?! Почему эти люди задержаны?! Немедленно отпустите эту женщину!

— Карл Штольберг, успокойтесь! — встал со своего места Августин и тоскливо уточнил: — Так вы не хотите обвинить эту женщину в вашем похищении?

— Да вы с ума сошли! Эта женщина явилась ко мне как луч света в темном царстве! — заговорил Карл, выдавая свою эрудицию. — Она спасла меня, вывела из этого чертового лабиринта, равно как и этот молодой человек!

Нонна Николаевна обмахивалась концом сиреневого шелкового платка, который был обмотан вокруг ее толстой шеи.

— Поосторожней с ним, Августин, князь не в себе! Его из больницы не отпускали, он вырвался сам, как только узнал, что эти двое были вами задержаны. — Нонна Николаевна окинула скептическим взглядом фигуры Яны и Дмитрия. — Вот уж спелись, голубки! — прошипела она.

— Мы предполагаем, что эта женщина, и только она, из ревности могла совершить покушение на вашу жизнь, — не сдавался полицейский, — мы сделали на нее запрос в Москву.

«Все, мое дело — труба!» — решила Яна, зная, какую информацию могут прислать на нее московские коллеги Августина.

— Я найму лучших адвокатов в Европе, и от ваших обвинений не останется камня на камне! — грозно предупредил Карл, и по его виду стало ясно, что он не шутит. — И вообще, если задержали Яну, то и меня задерживайте! Я без нее никуда не пойду!

— Здравствуй, Дима, — кивнула головой несостоявшемуся жениху дочери Нонна Николаевна, — правильно говорят, что в тихом омуте черти водятся.

— Здравствуйте, Нонна Николаевна, — ответил Дима, опуская глаза.

— Яна, когда я говорила, то есть просила вас принять участие в судьбе Димы, я не имела в виду, чтобы вы втягивали его в какие-то опасные, криминальные авантюры.

— Яна не виновата, я пошел с ней по собственному желанию. Она — молодец! Она вдохнула в меня новую жизнь, — заступился за свою напарницу по несчастью Дмитрий.

— Да, я уже вижу отблески веселой жизни на твоем лице, в виде тени от решетки, — ехидно ответила Нонна Николаевна, — ведь остаток этой жизни ты проведешь в тюрьме!

Августин постучал ручкой по столу.

— Успокойтесь все! Почему вы, Карл Штольберг, не хотели, чтобы эта женщина оставалась в Чехии? Почему вы упорно стремились отправить ее в Россию? Значит, вы чувствовали опасность, исходящую от этой женщины? Я прав?

— Я имею право не отвечать на этот личный вопрос?

— Не имеете, если хотите помочь этой женщине. — Полицейский плеснул себе в стакан минеральной воды.

— Молчи, Карл! — подала голос Яна. — Или вали все на меня, у тебя действительно появился шанс избавиться от меня!

— Я не хотел принимать эту женщину у себя в замке, потому что там в последнее время творятся странные вещи, а я больше всего на свете не хотел бы, чтобы что-то страшное и непоправимое случилось с Яной. Я люблю ее, — выдал Карл, прямо и спокойно смотря Августину в глаза.

Нонна Николаевна ахнула:

— А как же моя дочь — Анфиса?! Вы же собирались жениться на ней?!

— Я этого и не отрицаю, Анфиса в курсе моих чувств, и ее это не останавливает.

Яна приняла торжествующую позу и посмотрела на Дмитрия, а затем на Августина, словно говоря им: «Ну что, съели? Слышали? А я что вам говорила!» По ее виду было не понятно, ей приятно само признание князя или то, что он это сделал в присутствии скептически настроенных по отношению к ней граждан.

— О каких странных вещах в замке вы говорите? — спросил Августин, чтобы разрядить обстановку.

— Вы прекрасно знаете обо всех несчастных случаях, — сухо ответил Карл, его красивое лицо было бледно, а под глазами пролегли темные тени.

— Тогда позвольте поинтересоваться, раз уж вы здесь, Карл Штольберг, и можете давать показания. Как так получилось, что вы чуть не погибли в этот раз?

— Виноват в этом только я.

— Терезия сообщила, что вы и она услышали какой-то металлический, лязгающий звук, доносящийся из подземелья, и вы пошли проверить, что бы это значило?

— Так все и было, — подтвердил Карл.

— И что-нибудь удалось выяснить?

— Нет. Я сам зашел в лабиринт и заблудился в нем. Я никого там не видел, — ответил Карл.

— Точно так же, когда вы ночью в дождь ехали на автомобиле и перевернулись?

Яна не выдержала и подала голос:

— Что вы все кого-то пытаетесь уличить в чем-то или обвинить, вместо того, чтобы искать настоящего преступника или преступников?

— Если Яну в чем-то обвиняют, то я внесу за нее любой залог, — сказал Карл.

— Я без Димона не пойду, мы теперь друзья по несчастью навек! — спохватилась Яна.

— Да что же вы все хотите остаться в полицейском управлении? Князь не хочет уходить без Яны, Яна без Дмитрия, просто какая-то круговая порука! Знаете что?! Уходите все! Только госпожа Цветкова не должна пока покидать наш город.

— Я пока никуда и не собираюсь, — сказала Яна.

— Идите и радуйтесь, я не могу вас задержать без заявления Карла Штольберга, — хмуро сказал Августин.

Карл усадил своих спасителей в такси, и машина тронулась в замок Штольбергов. Яна сидела вполне довольная собой, так или иначе наконец-то она въезжала в замок на законных основаниях. Она снова хотела подмигнуть охраннику у ворот, чтобы лишний раз пощекотать его нервы, но, к сожалению, Иржи не было на месте.

В замке Карла встречали отец, невеста, Лукаш, Терезия, охрана и еще толпа незнакомого Яне народа. Семейный доктор Милан своими большими габаритами преградил собравшимся доступ к персоне князя.

— Только не сейчас! Князь очень устал, он должен немедленно лечь и отдохнуть, иначе я отправлю его в больницу.

Но, несмотря на протесты доктора, все кинулись поздравлять Карла с чудесным возвращением. К Яне подошла пылающая, словно спелый помидор, Анфиса и, теребя ручку сумочки, произнесла:

— Я должна вас поблагодарить за спасение моего жениха. Мы здесь не знали, какой иконе молиться.

— Что вы! Какие глупости! Вы мне ничего не должны! — махнула рукой Яна.

Она опустила тот факт, что вовсе и не старалась спасти Карла, так как и не знала, что его надо спасать. А зачем она хотела тайком проникнуть в замок, невесте Карла лучше не знать. Анфиса с ужасом оглядела одежду Яны.

— Пойдемте, вы переоденетесь во что-нибудь чистое.

— Буду премного благодарна, — согласилась Яна, которой хоть и было безразлично чье-либо мнение, но которая все равно уже успела устать от косых взглядов окружающих. Свою одежду она оставила в санатории и поэтому любезно приняла предложение Анфисы, тем более что эта особа впервые удостоила ее своим вниманием. Яна оказалась в комнате для гостей, в которой когда-то жила сама, только Анфиса все здесь переделала на свой лад на правах невесты. Стены были покрашены в серовато-жемчужный цвет, кровать застелена черным меховым одеялом. В комнате царил музейный порядок, который на Яну навевал тоску. Кроме того, комната Анфисы была вся в зеркалах: зеркальный потолок, зеркальный платяной шкаф, трельяж, зеркала в изящных старинных рамах на всех стенах. Яна задумалась — что бы это могло значить? Возможно, живущая здесь девушка настолько себя любит и так довольна своей внешностью, что готова часами смотреть на свои отражения?

— Пока, Яна, примите душ, а я приготовлю для вас одежду, — несколько церемонно предложила Анфиса, указывая на дверь ванной комнаты.

Пройдя туда, Яна не удивилась тому, что все стены и потолок тоже были в зеркалах.

«Да она просто ненормальная…» — подумала Яна, намыливая свое бедное, грязное, поцарапанное тело земляничным гелем для душа. Чтобы промыть ее длинные, густые волосы от грязи и песка, Яне пришлось воспользоваться добротой хозяйки и опрокинуть себе на голову целый флакон шампуня. Смотреть на свое худое в синяках и ссадинах тело Яне, видимо, в отличие от хозяйки ванной комнаты, явно не хотелось. Она закуталась в махровый халат и покинула ванную. Анфиса ждала ее в комнате, сидя на диване и скрестив красивые ноги в тончайших колготках телесного цвета с перламутровым отливом.

— Я подумала, Яна, что у вас такая же стройная фигура, как и у меня, так что берите из моего гардероба что хотите, — указала она рукой на зеркальную поверхность шкафа.

«Наверное, это комплимент», — подумала Яна и заглянула в платяной шкаф будущей жены князя. Тут ее постигло самое жестокое разочарование. Гардероб Анфисы представлял собой скучный ряд серых и коричневых вещей дорогого бутика. Ткани из шелка, шерсти, кашемира, льна и совершенно классические фасоны… Яна не носила такую одежду и не видела себя в ней, поэтому она растерянно смотрела на платья Анфисы и не решалась примерить ни одно из них.

— Что? Вам не нравится? — забеспокоилась хозяйка.

— Нет, что вы! Здесь присутствуют очень красивые вещи, просто… — Тут взгляд Яны упал на единственную яркую вещь в этом гардеробе — красное платье, и ее сразу же потянуло к ней.

— Вот! Если вы не возражаете, я надену это.

— Конечно, я же сказала, что вы можете брать что угодно, — сложила на коленях ухоженные руки Анфиса и прищурила глаза, — странно… эта вещь — единственная, которую я никогда не надевала. Мне подарили это платье на день рождения, а я посчитала его слишком ярким для себя и повесила в самый дальний угол. Но я так думаю, что мы отличаемся друг от друга в своих пристрастиях в одежде.

— Это уж наверняка! — горячо подтвердила Яна. — А кто вам подарил это платье, если не секрет?

— Карл Штольберг… — тихо ответил Анфиса.

Яна даже испугалась.

— Так может… мне не надо?

— Надевайте, надевайте это платье, раз уж оно вам понравилось, — настаивала Анфиса.

Яна снова уединилась в ванной комнате и надела выбранное ею платье. Неизвестно, чьей фигуре сделала комплимент Анфиса, но это платье было Яне явно велико. Красная шелковая материя повисла на ее теле и больше напоминала красный флаг на флагштоке, чем модельное платье.

Анфиса же явно осталась довольна, как Яна выглядит, и предложила ей выбрать обувь под свое платье, которая стройными рядами стояла на полках. К сожалению, вся обувь Анфисы оказалась Яне мала. Анфиса притворно вздыхала, а Яна чувствовала себя старшей сестрой Золушки, явно не влезавшей в хрустальную туфельку. Поэтому пришлось ей остаться в своих огромных, несуразных зеленых сабо на платформе, которые совсем не подходили к выбранному платью.

— Давайте, я сделаю вам прическу, — предложила Анфиса.

— Да я предпочитаю так… натурально…

— Я уложу волосы красиво, — успокоила ее хозяйка и усадила за трельяж, пытливо рассматривая ее лицо. Яне стало неуютно под этим взглядом.

— У вас красивые, густые волосы.

— Спасибо.

Анфиса расчесала Яне волосы и принялась по-разному окручивать их и прикладывать к лицу, ища наиболее невыгодный ракурс для своей модели. Наконец из волос на голове Яны была сложена целая египетская пирамида.

— Большое спасибо! — поблагодарила Яна, боясь пошевелить головой, чтобы не задеть люстру.

В апартаменты Анфисы, предварительно постучав, вошел Лукаш.

— Очень рад вас видеть, госпожа Яна.

— Просто Яна! Старый плут! Ты забыл, что ли, как мы душевно беседовали с тобой? — погрозила она ему пальцем.

— Для вас приготовлена комната, я готов сопроводить вас туда, — поклонился дворецкий, пряча улыбку.

«Слава богу, что не билет на самолет приготовили, а комнату», — подумала Яна и повернулась к Анфисе.

— Спасибо за любезный прием… я пойду? Как только доставят мои вещи, я верну вам ваше платье.

— Оставьте его себе… это не мои фасон и стиль.

— По-моему, оно не моего размера. — Яна оттянула декольте и заглянула внутрь платья, как в свободный мешок.

— Нет, вам идет. — На красивых губах Анфисы играла загадочная улыбка. — Я надеюсь, что мы станем друзьями. Я не буду ревновать Карла к его прошлому.

— Я тоже надеюсь, — криво улыбнулась в ответ Яна и последовала за Лукашем. «Можешь не прикидываться, дорогуша, ты вся исходишь ревностью, и мы никогда не станем друзьями. Если бы ты искренне сказала мне, что пылаешь от любви и ревности одновременно, я бы в лепешку разбилась, но помогла бы тебе, а на эти ледяные, лживые любезности я не реагирую — это факт!»

— Как жизнь, старина Лукаш?

— А вы все никак не угомонитесь, Яна.

— Покой нам только снится.

— Я хочу предупредить вас, что многое в замке изменилось с вашего последнего приезда, и вам нечего рассчитывать на королевский прием. Для вас выделили комнату в крыле, где живет прислуга, рядом с моей конурой и комнатой моей дочери.

— А я не обижаюсь! — засмеялась Яна. — Я же не королевской крови, мы из пролетариев.

Лукаш только пожал плечами.

— Просто раньше вы жили в комнате для гостей.

— Сейчас там живет другая невеста, жизнь течет, все меняется… — философски заметила Яна.

Они прошли по длинному мрачноватому коридору и подошли к одной из дверей, расположенной в нише. Лукаш открыл дверь и пригласил ее войти. Она вошла в небольшую, даже тесную комнату, больше напоминавшую монашескую келью. Первое, что она увидела, была миловидная с кудряшками и несколько кукольным лицом девушка.

— Терезия — моя дочь, — представил ее дворецкий, — хотя вы уже знакомы.

— Ой, извините! Я узнала, что сюда поселяют Яну, и решила убраться, а то здесь столько пыли… тут давно никто не жил…

— Спасибо, я сама приберусь, — ответила ей Яна.

— Если что-нибудь понадобится, я живу в соседней комнате, — сказала Терезия и выскользнула из комнаты.

— Какая у тебя, Лукаш, все-таки молодая и милая дочка, — отметила Яна, своей высокой прической почти доставая до низкого потолка комнаты.

— Единственная отрада в моей жизни, — согласился Лукаш, — спасибо князьям Штольбергам за активное участие в ее судьбе и образовании, — повторял он заученную фразу.

— Да, спасибо князьям за все и за приют тоже, — согласилась Яна и опустилась на жесткую кровать.

Свет едва проникал в эту комнату через маленькое, узкое окошко-бойницу.

— У меня такое чувство, что раньше в этой комнате содержали преступников перед казнью, — мрачно констатировала Яна.

— Я вас предупреждал, что это не апартаменты. Раньше здесь жили лучники, охранявшие башни замка, — ответил дворецкий.

— Как все повторяется… — задумчиво проговорила она, вспомнив о цели, приведшей ее в замок.

— Да, кстати, Яна, не знаю, что делать с другим господином, который приехал с вами. Распоряжений о его заселении я не получал. Анфиса его видеть не хочет.

— Дима! Я забыла о нем! — Она хлопнула себя по лбу. — Это мой подопечный, я не могу отправить его в санаторий одного. Лукаш, ведите его сюда.

— Сюда?!

— Ну, да, ко мне в комнату. Поставим здесь какое-нибудь раскладное спальное место.

— Яна, как же ваша репутация? Как вы здесь будете жить? Тут и для одного человека места мало.

— Какая репутация, Лукаш? Моя репутация не просто подмочена, по ней давно плавают корабли! Дима — мой знакомый, и я одного его не оставлю, пусть живет здесь, и пускай попробует Карл Штольберг что-нибудь мне возразить. — Яна стояла в тесной комнате, словно огненный факел.

— Хорошо, воля ваша, — смирился Лукаш.

Он отлучился на несколько минут и привел Дмитрия в комнату Яны.

— Это все, что я могу предложить тебе, — развела она руками, — правда, я тебя не держу, можешь возвращаться в санаторий.

— Знаешь, теперь я тебя не брошу, а то ты со своим темпераментом точно наломаешь дров, — ответил он.

— Но тебе, наверное, неприятно находиться в одном доме с Карлом и Анфисой? — спросила Яна.

— Я это переживу, ты же пережила, — вздохнул Дима и присел на кровать. — Что ты собираешься делать дальше?

— Я еще не решила. Надо осмотреться на месте.

— Я думаю, что Анфиса не будет счастлива с князем, я ведь в полицейском участке слышал, что он сказал.

— Карл — мой друг, и мне не безразлична его судьба, — сказала Яна, улыбнувшись, — а ты мне не верил.

В комнату вошли рабочие и внесли под руководством Лукаша небольшой старый диванчик.

— Вот вам спальное место, Дмитрий, — сказал дворецкий и прошептал ему на ухо: — Только я вам не завидую, если князь узнает, где вы ночуете.

— Я его не боюсь! Он один раз получил отпор, получит и во второй… — фыркнул Дима, ложась на диван.

Лукаш покачал головой и покинул обитель Яны.

— Я тебя не стесню? — уточнил Дима.

— Нисколько, — заверила она его.

Почти в этот же момент, снеся Лукаша со своего пути в коридоре, в малюсенькую комнату Яны ворвался Карл с лицом цвета вареного рака.

— Яна, говорят, что ты хочешь поселиться в номере с мужчиной?!

— Уже поселилась, только, по-моему, это не номер, — сообщила она.

— Это безобразие! Не бывать этому шабашу в моем замке! Как ты можешь? — разгорячился князь.

Яна встала, уперла руки в бока и грозно надвинулась на него.

— Не забывайте, ваше благородие, что этот парень спасал вашу драгоценную жизнь. Вы разрешили мне остановиться в этой комнате, и я сама вправе принимать гостей!

— Ты сведешь меня с ума!

— Вряд ли, у вас крепкие нервы, ваше величество!

— Яна, перестань меня так называть! — Красивое лицо Карла исказила гримаса.

Дмитрий поднялся с дивана и подошел к своей бывшей напарнице, буравя князя серо-зелеными глазами.

— А в чем, собственно, дело? Я же не пристаю к тебе, что ты украл чужую невесту?! Что вам надо еще и от Яны?

— Не стой у меня на пути! — надвинулся на Дмитрия князь.

Яна быстро протиснулась между двумя разгоряченными мужчинами.

— Не ссорьтесь, горячие эстонские парни! Карл, подумай об Анфисе, ей не понравится твое поведение.

Князь резко развернулся на каблуках и выскочил из тесной комнаты.

— Да он форменный псих, ваш Карл! — фыркнул Дима. — Куда смотрит Анфиса? Он же не любит ее, этот князь спокойненько заявляет при свидетелях, что любит тебя! Все! Я понял! Вы действительно похожи, вы — оба ненормальные!

— А меня пугает твоя Анфиса. Если бы мужчина, за которого я собралась замуж, заявил накануне свадьбы, что он любит другую женщину, вряд ли я пошла бы с ним под венец. Ведь она знает это, уж что-что, а такое высказывание Штольберга ее мама донесла до ее ушей. Однако твою бывшую девушку это не останавливает, и это означает одно.

— Что? — обратился в слух Дмитрий.

— То, что она пойдет на все, но не ради Карла, а ради его денег и титула, и мне это не нравится.

— Я бы хотел уберечь Анфису от такого необдуманного шага, но она и слышать меня не хочет, — вздохнул Дима и опустился на свой диван.

Яна тоскливо оглядела свою малюсенькую комнату, и ее взгляд остановился на понуро опущенной голове Димы. Вдруг Яну как будто осенило.

— А ты что расселся?! А?!

— А что? — испугался Дима.

— Мы не на курорте с тобой! Мы живем в комнате прислуги, а следовательно, не гости, значит, должны что?

— Что? — спросил он. — Что-то я не соображаю с утра.

— Отключи тормоза. Нам надо отрабатывать свое жилье! Подъем! Мы должны заняться уборкой в замке.

— Уборкой?!

— Чем угодно! — Она схватила Диму за руку и поволокла за собой. — Лукаш! Милый, добрый Лукаш, дай нам какую-нибудь работенку. Мы с Димой можем все. Стирать, гладить, мыть, пилить, копать…

Глава 10

Лукаша они нашли на кухне, следящим за приготовлением завтрака. Старик долго не понимал, что от него нужно этой парочке сумасшедших. Когда до него дошло, что разговор идет о работе, Лукаш отшатнулся от Яны со словами:

— Яна Карловна, вы что?! Вы же не прислуга! Карл Штольберг убьет меня!

— А если не дадите мне работу, то вас убью я, — заметила Яна, засунув палец в банку с джемом, — так что выбирайте! С Карлом вы все-таки знакомы много лет и вправе рассчитывать на снисхождение.

— Хорошо, — сдался дворецкий, — помогите нам сервировать стол к завтраку.

— О’кей! — Она вырвала из рук какой-то девушки белый фартук и повязала поверх красного вечернего платья, наконец-то обозначив талию. — Дайте мне кокошник.

— Какой ко… ко… кошник? — испугался Лукаш.

— Ну, такой белый и кружевной, чтобы он красиво подчеркнул мою замысловатую прическу, я такое в фильмах видела.

— У нас такого головного убора девушки не носят, — сглотнул Лукаш.

— Жалко! — Яна схватила поднос с серебряными приборами и рванула из кухни. Столовая была выдержана в строгом, классическом стиле. Яна вывалила содержимое подноса на большой стол овальной формы под белоснежной скатертью.

— Черт! Сколько же здесь вилок! Зачем им столько? Разложим по одной, и хватит.

— Не говори глупости, сервировать стол надо по всем правилам, дай я сделаю. Нас обучали этикету в посольстве, — вырвал приборы из ее рук Дима и принялся раскладывать их.

— Мы в посольстве не работали, этикета не знаем, — поежилась Яна, — я буду расставлять тарелки.

Она побежала на кухню и столкнулась в дверях с официантом. Он покачнулся и выронил из рук целую стопку белых тарелок, осколки со страшным звоном разлетелись по кафельному полу на кухне.

— Фарфор девятнадцатого века, — грустно сказал Лукаш, — сервиз Штольбергов. Яна, может быть, ты займешься чем-нибудь другим?

— Хорошо, — согласилась она, — я займусь уборкой.

В столовую вошли Франтишек Штольберг, Карл, Анфиса и Нонна, бережно поддерживающая старого князя под локоток. Карл был хмур, черный джемпер чертовски шел к его темным глазам и светлым волнистым волосам. На руке из-под закатанного рукава виднелись белые бинты. Анфиса в платье серебристо-серого цвета и с аккуратным хвостиком из светлых волос была обворожительна, она разместилась по правую руку от Карла. Ее мама села напротив старого князя. Из кухни принесли пудинг, омлет, тосты, масло, джем и фрукты. Яна вырвала на кухне чайник из рук официанта и пошла в столовую. Ее красное платье выделялось ярким пятном на фоне скромной униформы служащих. Карл побледнел, Анфиса вцепилась в край скатерти.

— Доброе утро, князья и будущие княгини! — рявкнула Яна. — Кому налить чайку? Я могу спросить на английском языке, если вы сделаете вид, что не понимаете меня.

— Яна, что ты тут делаешь?! — вскочил Карл и попытался отобрать у нее чайник, кипяток брызнул ему на руки.

— Сядьте, князь! — приказала она ему.

— Яна?! — словно очнулся от сна Франтишек Штольберг. — Присаживайтесь, пожалуйста, за стол.

— Яна, видимо, хочет обслужить нас? — зло сверкнула глазами будущая теща Карла.

— Яночку очень любила Элеонора Мария, поэтому она всегда будет желанным гостем для меня, — пояснил Штольберг-старший.

— Яна, не устраивай цирк, — попросил Карл, отпуская чайник.

— Я отрабатываю свое жилье в комнате для прислуги, — охотно объяснила она, сдувая растрепавшуюся челку с лица.

— Ты поселил ее в отсеке для прислуги? — удивился Франтишек. — Ты жесток, сын, со своими бывшими женщинами.

— Вот, именно, с бывшими! — взвилась Нонна. — Яна элементарно мстит Карлу за то, что он женится на моей дочери.

— Я живу в гостевых апартаментах, может быть, мне освободить их? — подала голос Анфиса, побледневшая от злости.

«Видимо, ей уже передали слова Карла», — удовлетворенно отметила Яна, начиная разливать чай в чашки из красивого фарфора в мелкий цветочек.

— Не надо ссориться, меня все устраивает, — сказала Яна собравшимся за столом, — мне не нравится одно, и я не буду молчать. Не кажется ли вам, дорогая Нонна, что слишком рано вы заняли место Элеоноры Марии? Еще совсем недавно на этом месте сидела она.

— Яночка, на что вы намекаете? У нас с Нонной исключительно дружеские отношения, и я не понимаю… — забеспокоился князь Франтишек.

— Ох, мужчины, копаете вы себе могилы своими руками! — вздохнула Яна, села за стол и обмакнула тост в вазочку с джемом.

— Вы правы, Яна, это вечернее платье вам не идет, — проговорила Анфиса, — козу, как ни одень, ее все в огород тянет.

— На помойку, — поправила ее Яна, хрустя тостом, — меня тянет по помойкам, по каким-то никому не нужным разборкам.

— Яна, я умоляю тебя, уезжай отсюда, — прохрипел Карл.

— Нет. Даже если ты будешь меня гнать метлой, я не уеду отсюда… пока, — ответила она и отхлебнула чай, — приятного всем аппетита.

Она встала, отвязала фартук и покинула столовую. Карл догнал ее уже на лестнице, ведущей в цокольный этаж.

— Яна, что ты делаешь?

— А что тебе не нравится?

— Ты специально ведешь себя так вызывающе?

— Так вызывающе я веду себя в чрезвычайных обстоятельствах.

— У нас все нормально, не фантазируй… — поправил волосы Карл, подняв руку и обнажая смуглое запястье.

— Посмотри на себя! — чуть не плача воскликнула Яна. — Ты похож на привидение! Я не оставлю тебя, пока угроза не минует. Ты мне небезразличен, понимаешь?

— Зачем ты напоминаешь отцу о матери, он и так сильно переживает!

— Мне обидно, что ты не видишь, как его окручивает эта деловая особа. Она и ее дочка скоро приберут вас к своим рукам.

— Тебе-то что до этого?

— Мне обидно. Слушай, а если бы я не была замужем, ты еще согласен жениться на мне?

Карл глубоко вздохнул.

— Когда-то я мечтал об этом…

— А сейчас? — живо поинтересовалась она.

— Сейчас это очень опасное мероприятие, — опустил голову князь.

Яна кинулась к нему на грудь.

— Не бойся, Карл, я буду с тобой!

— За тебя я боюсь еще больше, — прижал он ее к себе.

— Я так хочу, чтобы у тебя, Карл, все было хорошо, — высморкалась ему в джемпер Яна и добавила: — Тебе нужен телохранитель.

— Я никогда не пользовался их услугами.

— Настало время.

— Яна, это смешно.

— Это нормально в твоей ситуации, — настаивала Яна. — Подумай о своем отце, второй потери ему не пережить, — напомнила она ему.

— Что сможет изменить телохранитель?

— Он профессионал, чем-нибудь да поможет. Обещай мне, Карл, обратиться в агентство, — всхлипнула Яна.

— Хорошо, обещаю, — сдался князь, — а ты обещаешь мне никогда больше не подавать нам чай?

— Постараюсь… только кофе в постель, — подмигнула она ему.

Яна оторвалась от князя и спустилась к себе в комнату. Там сидел Дмитрий и смотрел в одну точку.

— Ты что такой?

— Я видел ее… Анфиса так изменилась, стала такой важной… корчит из себя княгиню.

— Она пока не княгиня! — хлопнула его по плечу Яна. — И если я не захочу, то она ею никогда и не станет, поверь мне, мой мальчик.

— Знаешь что, Яна, я прошу тебя, не мешай им, — тихо попросил Дмитрий, склонив голову.

— Что я слышу?

— Я хочу, чтобы Анфиса была счастлива. Если она хочет выйти замуж за князя, пусть выходит. Все равно, после того, как она так высоко залетела, она уже не захочет быть со мной, или будет со мной несчастлива…

— Я ценю твое мужество, — похлопала его по плечу Яна, — но я не дам угробить жизнь моему другу, даже во благо твоей Анфисы. Отвернись! — сказала ему Яна и стянула свое факельное платье через голову. Она надела на себя футболку с аппетитной клубничкой и надписью на английском языке «только для тебя» и короткую джинсовую юбку, щедро расшитую бисером. Эти вещи она достала из своей сумки, которую привезли из санатория Нонны Николаевны. И футболку и юбку Яна приобрела в магазине подростковой одежды.

— Ты куда-то собралась?

— В город, поищу охранное агентство, — ответила Яна.

— Зачем?

— Найму телохранителя Карлу, хоть он и не хочет, но придется подчиниться, так мне будет спокойнее. Правда, он мне пообещал, что сам обратится за помощью, но я-то знаю, что он этого не сделает.

— Хочешь, я пойду с тобой? Мне все равно делать нечего, — предложил Дмитрий.

— Валяй.

Яна вышла под руку с Дмитрием из замка и пошла к желтому такси, которое маячило на дороге в надежде на богатого туриста, у которого устали ноги от подъема в гору и от осмотра всех достопримечательностей замка Штольбергов.

— Привет, шеф, — сказала Яна, залезая на место рядом с водителем.

— Куда едем?

— Мне бы в хорошее охранное агентство, — сказала Яна.

— Думаю, что такое есть в нашем торговом комплексе, — охотно ответил водитель.

— Едем туда, — кивнула Яна, нацепив на нос солнцезащитные очки.

— Двадцать евро, — робко сказал водитель.

— Я плачу! — подал голос Дмитрий с заднего сиденья и пресек попытку Яны возразить: — Я хорошо зарабатываю.

— Как хочешь, — не стала спорить Яна, после объятий князя она пребывала в прекрасном расположении духа.

Глава 11

Торговый комплекс представлял собой огромное некрасивое здание посредине рыночной площади, полностью отданное под офисы. Серые, мрачные бетонные стены и окна, блестящие на солнце. Яна поморщилась и вылезла из такси. Яна не пожалела, что согласилась взять с собой Диму, так как охранник, дед, сидящий внизу на проходной в торговом комплексе, ни черта не понимал ни по-русски, ни по-английски. Дима, знавший чешский язык, как свой родной, быстро объяснился с дедом и кинул Яне через плечо:

— Третий этаж, офис номер триста третий, агентство «Вторая тень».

— Впечатляет, — протянула Яна и засеменила вслед за Димой через металлическую вертушку.

В офисе «Вторая тень» их встретила высоченная косоглазая девица в коричневом брючном костюме, которая приветственно встала им навстречу, изогнувшись вопросительным знаком. Девица была страшно сутула, по всей видимости, она стеснялась своего роста под два метра, оттого и сутулилась. Роста это ей не убавляло, а только еще больше уродовало. Рукопожатие ее было крепким и долгим, особенно с Димой. Поняв из слов Димы, что перед ней потенциальные клиенты, она поспешно пригласила их войти в кабинет начальника. Чувствовалось, что агентство отнюдь не завалено работой, возможно даже, Яна с Димой являются единственными клиентами. Дылда рдела как свекла, бросая косые взгляды на хмурого Дмитрия. Яна еле держалась, чтобы не рассмеяться.

«Где они нашли такую красавицу? Лицо фирмы! Да если бы у меня была такая «вторая тень», я бы застрелилась», — подумала Яна.

Начальник «Второй тени», крупный, если не сказать толстый мужчина с рыжими усами и лысой головой занимался тем, что бил мух свернутой газетой. Увидев посетителей, он приосанился и принял важный вид. Начальника этого агентства звали Мартин, и он понимал русский язык.

— Что привело вас, друзья, ко мне в офис?

— Хотелось бы нанять телохранителя, — уселась Яна на жесткий стул и скрестила ноги.

— Понимаю… — глубокомысленно заметил Мартин, рассматривая длинные ноги Яны, покрытые ссадинами и синяками. — На какое время вы хотите снять… то есть сдать… то есть нанять телохранителя?

— На неопределенное… пока клиенту не перестанет грозить опасность.

— А ему грозит опасность? — поднял вверх рыжие брови Мартин.

— Похоже, что да.

— Тогда это увеличит гонорар телохранителя, так как одно дело подвергаться виртуальной опасности и совсем другое — если опасность реальна, — почесал затылок Мартин.

Дверь в кабинет, обставленный весьма недорогой и старой мебелью, со скрипом открылась.

— Чай, кофе? — Улыбка обнажила лошадиные зубы секретарши.

Дмитрий даже засмотрелся на нее, на минуту забыв, для чего они пришли в этот офис.

— Кофе, пожалуйста, — ответила за двоих Яна, пытаясь поймать взгляд косой девицы.

— Сколько вы просите? — спросил Дима.

— Это зависит от квалификации специалиста, — туманно ответил начальник.

— Нам нужен самый лучший специалист самой высокой квалификации, — заверила его Яна.

— Это стоит очень дорого, — предупредил их Мартин, оглядывая неказистую одежду пришедшей парочки.

— Я спрашиваю, сколько?

— Пятьдесят евро в сутки, — выдохнул Мартин, четко оценивая ситуацию.

— Идет! — согласилась Яна. — Как мы можем проверить профессиональные качества вашего телохранителя?

— О! Юра — отличный парень!

— Юра? — переспросила Яна.

— Он русский, и он лучший из нас! Вам повезло, что ваш телохранитель русский, и вы сможете с ним нормально общаться, — сказал Мартин.

— Вообще-то я нанимаю охрану не для себя… но ладно, этому человеку в принципе все равно, кто будет его телохранителем, он знает пять языков, — вслух подумала Яна.

Дверь резко хлопнула, и в комнату вплыла секретарша с подносом, уставленным чашками с кофе, печеньем и сахаром. Яна женским глазом заметила, что девушка причесалась и ярче накрасила губы. Она брякнула поднос на стол, разлив половину принесенного кофе, извинилась и начала старательно вытирать поверхность обшарпанного стола, пытаясь смахнуть жидкость на брюки Диме, видимо, для того, чтобы протереть и их.

— Агнесса, спасибо, ты свободна, — несколько раздраженно сказал Мартин.

Агнесса удалилась, виновато согнувшись в три погибели.

— Юра — бывший спецназовец, суперпрофессионал, гений в своей области! Он у нас идет всегда нарасхват! Я отрываю его от очередного важного заказа, но так и быть, если человеку грозит реальная опасность, вам поможет только он! Он лучше всех стреляет, быстрее всех бегает, прыгает и имеет бесстрашный характер, как у льва!

Яну аж мороз по коже продрал от такой характеристики.

— Сможет ли Юра отдать свою жизнь во спасение другого человека, если это понадобится?

— Ему это раз плюнуть! — заверил ее начальник телохранителей. — Сколько раз Юра уже это делал!

— Как это? — решил уточнить Дмитрий, не притрагиваясь к чашке с кофе, щедро заваренным Агнессой. — Сколько раз он уже отдавал свою жизнь?

— Ну, в смысле он много раз рисковал жизнью ради других людей. Нет, друзья мои, даже не думайте, Юрий — это то, что вам нужно. Агнесса, — закричал Мартин, — принеси мне копию договора на заключение контракта!

Секретарша впорхнула, если это так можно было назвать, в кабинет, задев плечом косяк, головой люстру и смахнув кипу бумаг со стола длинной рукой.

— На сколько дней арендуете Юрия? — спросил Мартин, строго глядя на них из-под кустистых рыжих бровей.

— Пока на месяц… — не очень уверенно произнесла Яна.

Мартин быстро прикинул сумму в евро в уме.

— Тысяча пятьсот евро.

— Кредитки принимаете? — спросила Яна.

— Если Агнесса сможет проверить ваш счет в банке и снять деньги в банкомате у нас в комплексе, то да.

— Я думаю, что все будет хорошо, так как у меня международная кредитная карта, — щелкнула замком сумки Яна.

— Я могу заплатить наличными, — подал голос Дима.

— Это еще лучше! — одобрил Мартин.

— Давай, заплати, все равно Карл потом вернет деньги, — согласилась Яна, которая не хотела лишний раз видеть Агнессу с ее подобострастной улыбкой.

Они подписали договор и оформили сделку. Яна выступала в качестве физического лица, которое нанимает телохранителя Юрия Русакова.

— Когда мы сможем увидеться с ним? — поинтересовалась Яна.

— Юра приедет по первому вашему требованию, — ответил Мартин, напуская на себя важный вид.

— Да он нам уже сейчас и нужен, — сказала Яна.

— Тогда сделаем так! Вы спускаетесь на первый этаж в кафе «Магнолия» и ждете его там. Я же сейчас сообщу Юре о вас, и он мигом примчится к вам, — предложил Мартин.

На том и порешили. Яна с Димой прошли мимо улыбающейся Агнессы и спустились в обшарпанном лифте на первый этаж.

Кафе «Магнолия» не оправдывало своего названия и больше напоминало грязную забегаловку. Яна села за столик, на поцарапанной поверхности которого стояли перечница и солонка с наглухо забитыми солью дырочками. Рядом валялась использованная зубочистка, видимо, кто-то пытался пробить эти дырки в закаменелой соли. Ее затошнило, хорошо, если это делали не после того, как поковырялись в зубах. Все остальные, прямо сказать, немногочисленные столики были заняты мамашами с детьми и супружескими парами, где муж использовался как вьючное животное, чтобы принести продукты с рынка в выходной день. Пейзаж за немытым окном выглядел уныло: серая площадь, по которой снует по всем направлениям народ. За двумя столиками собрались дружные мужские компании, любители спиртного. Дима вернулся с подносом, на котором лежали чипсы и стояли две небольшие кружки со светлым пивом.

— Не поверишь, но тут совершенно нечего есть. Не брать же для тебя вчерашний салат со свеклой и чечевицей! Выглядит он страшно. Здесь хорошо только пиво, потому что в Чехии плохого пива просто нет.

— С удовольствием заем его американскими чипсами, — ответила Яна.

Дима вскрыл хрустящие пакеты, высыпал чипсы в большую стеклянную миску, полил их кетчупом и объяснил: — Чтобы не были такими сухими.

— Хороший ты парень, Дима. Думаю, что Анфиса осталась в проигрыше, расставшись с тобой, — захрустела Яна чипсами.

— Скажу честно, — наклонился к собеседнице Дима, — мне без нее белый свет не мил.

— Опять ты за свое!

— Нет, самоубийства больше не будет, не волнуйся! Просто у меня нет интереса к жизни без нее.

— Ты производишь впечатление на дам, — усмехнулась Яна, — Агнесса-то едва совсем не окосела, глядя на тебя.

— Это чудо природы?

— А что? Может быть, она хорошая девушка, а вы все смотрите только на хорошеньких и миленьких, как твоя Анфиса.

— То-то ты себе выбрала прыщавого горбуна, — изумился Дмитрий, — все с ума сходят по красавчику князю.

— А ведь князь к тому же очень порядочный и хороший человек, уж я-то это знаю, — залпом выпила она пиво. — Ну и место здесь…

— В Чехии кухня вообще не самое сильное место, вкуснее, чем в московских ресторанах не накормят.

— Ты был в Москве?

— Я родился в Москве, выучился на дипломата и сразу же после получения диплома оказался здесь в нашем посольстве.

— Сколько лет ты уже тут?

— Четыре года. Но сейчас я уже не работаю в посольстве, Анфисе казалось, что я мало зарабатываю денег, и я переехал в этот городок и открыл свой маленький бизнес.

— А с ней ты познакомился в посольстве?

— Именно так. Анфиса работала секретаршей, в нее были влюблены все мужчины, но она выбрала меня, — похвастался Дима.

— Слушай! — вдруг всполошилась Яна. — А как мы узнаем этого охранника Юру?

— Может быть, он сам к нам подойдет? Мартин опишет ему нас, — неуверенно ответил Дмитрий.

Они сидели в кафе уже полчаса, заказали еще по кружке пива и пакетик фисташек. Люди приходили, уходили, слонялись по душному кафе вместе с назойливыми мухами. Внезапно от стойки бара к их столику бросился какой-то человек. Мужчина с разбега ударил Диму по затылку, от чего тот со всего маха плюхнулся лицом в миску с чипсами. Какая-то женщина истошно закричала, напавший мужчина выхватил пистолет и приставил его к голове Дмитрия.

— Не двигаться, пристрелю!

Не двигаться от неожиданности решили все находившиеся в кафе, все, кроме Яны. Она схватила тюбик с кетчупом и направила красную струю в лицо нападавшему. Дима тоже был не робкого десятка, он вывернулся из хватки парня, подсек его и заломил руки за спину; применив болевой прием, отобрал у него пистолет.

— А! Пустите! — заорал тот.

— Держи его, Дима, сейчас вызову полицию! Каков подлец! — возмущалась Яна, сжимая в руках выжатый тюбик из-под кетчупа, как гранату.

— Зачем полицию? — всхлипнул парень. — Я же вас спасал.

— Кого? — не поняла она, стараясь не смотреть на лицо Димы.

Все лицо было залито кровью и кетчупом, а поверх этого красного великолепия прилепились желтые чипсы. Но он крепко держал парня дрожащими руками.

— Вас… я вас спасал, — простонал парень, — я телохранитель Юра. Мне шеф сказал, что меня наняла женщина, высокая блондинка с длинными волосами, русская, и она будет ожидать меня в кафе «Магнолия».

— Черт! — выругался Дима и отпустил телохранителя, чипсы отваливались от его лица и падали на пол. — А то, что с ней был и будет мужчина, тебе не сказали?!

— Ни одним словом, клянусь! Я пришел в кафе инкогнито, соблюдая все правила предосторожности.

— Зачем? — прервала его Яна, все еще не пришедшая в себя.

— На всякий случай, вдруг — засада? — шмыгнул носом Юра. — Вижу похожую по описанию шефа женщину, но она не одна. С ней мужчина! Начинаю лихорадочно соображать. Лицо женщины испуганно…

— Озадаченно, — поправила она его.

— Мне показалось, что испуганно. Я начинаю понимать, что, видимо, он и есть человек, от которого женщина и хотела защититься, наняв телохранителя.

Дима переглянулся с Яной.

— Да у этого парня плохо с головой! Ничего до конца не выяснить, ворваться, разбить лицо человеку о стеклянную тарелку!

Яна посмотрела на нанятого ею телохранителя. Парню на вид можно было дать от двадцати трех до двадцати шести лет, худой, среднего роста, с бледным лицом, большими грустными глазами и усиками над верхней губой. Нос у него был свернут набок, на виске и щеке виднелись старые шрамы.

— Присаживайтесь, — пригласила его Яна, придвигая третий стул к столу.

Дима уселся на свое место, вытирая лицо бумажными салфетками, стоящими на столе. К ним подошел официант и с опаской покосился на Дмитрия, у которого была рассечена бровь и наливался кровоподтек под глазом.

— Что-то нужно? Полиция?

— Лед, нужен лед, — ответила Яна, — а за разбитую посуду мы заплатим, ноу проблем!

Яна залпом допила пиво и оценивающим взглядом окинула фигуру Юры.

— Значит, ты и есть тот телохранитель, договор о найме с которым мы заключили?

— Это я! — радостно подтвердил Юрий, вытирая с волос кетчуп.

— Что-то ты не выглядишь суперменом, каким нам тебя описывали.

— Я мал, да удал!

— Этого я тоже пока не заметила… Откуда у тебя столько шрамов на лице? — поинтересовалась Яна.

— А… результат бандитских разборок! — махнул рукой Юра, одетый в легкую куртку, джинсы и кроссовки.

— Ты хочешь сказать, что крутой, да? — мрачно спросил Дима.

— Я — хороший телохранитель! Я ответственно подхожу к своей работе! — визгливо ответил парень.

— Только что с тобой справился Дима, хоть он и не специалист в этой области, — возразила Яна, понимая, что Диме надо время, чтобы прийти в себя, и что он не горит желанием общаться с этим субъектом.

— Без твоей помощи я бы не справился. Этот дебил бы убил меня, это точно! А ты, Яна, не робкого десятка, даже пистолета не испугалась, здорово ты его на мгновение вывела из строя кетчупом, — слегка улыбнулся Дима, промокая разбитую бровь салфетками, так как кровотечение все не унималось.

— Я не люблю, когда обижают моих друзей, я же тебе об этом уже говорила! — ответила Яна.

— Я это заметил, — буркнул Дмитрий, — ты и ради Карла была готова сгинуть заживо под землей.

— На меня первый раз так подло покушались едким, острым кетчупом, — заныл парень, — если бы не ваша смекалка, я бы показал, на что способен!

— Что-то мне кажется, что нас надули… — задумчиво произнес Дмитрий.

— А не подняться ли нам втроем к Мартину? — согласилась с ним Яна.

— А отчего же не подняться?

— Ребята, может, не надо? — вздохнул телохранитель.

— Надо, Федя, то есть Юра, надо!

Когда они втроем вернулись в офис фирмы «Вторая тень», то застали секретаршу Агнессу за приятнейшим занятием: она пила кофе, приготовленный гостям, который они не выпили. Агнесса поперхнулась кофе, поправила челку и кинулась к шефу в кабинет. Мартин мгновенно вылетел оттуда и с ужасом уставился на вошедшую троицу. Из них в нормальном состоянии была только Яна. Юра же с Дмитрием представляли собой плачевное зрелище. Агнесса закрыла рот рукой.

— Что-то сл… случилось? — спросил, заикаясь, шеф охранного бюро.

— Вышло недоразумение, — охотно пояснила Яна, — как видите, мы встретились.

— Юра, ты опять что-то натворил? — грозно спросил Мартин, и его рыжие усы встали дыбом.

— Нужна медицинская помощь? — робко пискнула Агнесса.

— Нет, это кетчуп, если не считать моего подбитого глаза и рассеченной брови, — ответил Дмитрий.

— Мартин, мне не нравится ваша фраза «Юра, ты опять что-то натворил?». Вы кого нам подсунули? Этот парень просто ненормальный! Он набросился на бедного человека, исколотил его лицом о стеклянную миску, а теперь утверждает, что он просто выполнял свою работу. Он не в себе, это точно! Я не хочу нанимать его на работу! — произнесла Яна, гневно сверкая синими глазами.

Юрий обиженно насупился.

— Я все правильно сделал, по инструкции… подумаешь, немного перепутал.

— Дело в том, господа, — лицо Мартина снова приняло маску руководителя, — что я ничем не могу вам помочь. В контракте, который вы собственноручно подписали, сказано, что вы не имеете права нанять другого телохранителя, кроме того, с кем был подписан контракт в течение месяца.

— Это произвол! — возмутилась Яна.

— Ничем не могу помочь.

— Меня не устраивают его профессиональные качества!

— Через месяц мы сможем подписать другой контракт, — поджал губы начальник бюро телохранителей.

— Это уже вряд ли! — закричал Дима.

— То есть и свои деньги мы не сможем вернуть? — предположила Яна.

— Совершенно верно, у нас жесткие правила, и вы зря ополчились на парня из-за одного промаха, он — хороший работник.

— Только что вы говорили, что лучше него нет! — выкрикнула Яна, понимая, что они повесили на себя еще одну проблему.

— Он отчаянный… — туманно ответил Мартин.

Агнесса все это время украдкой бросала косые взгляды на Дмитрия. Затем она не выдержала и спросила:

— Разрешите, я заклею вам бровь пластырем? — наконец-то решилась предложить она.

— Если не трудно, — согласился Дима, у которого уже закончились все чистые салфетки.

Агнесса отвела его в другую комнату и достала запыленную аптечку.

— Я хотела с вами поговорить, — прошептала она, нагнувшись ниже к его уху.

Дима вопросительно посмотрел на нее своими серо-зелеными глазами.

— Я же мигала вам! Всячески привлекала ваше внимание! — покосилась на него Агнесса. — Но вы упорно не обращали на меня внимания!

— Ну и что?

— Как что? Я предупреждала вас, чтобы вы не связывались с Юрием!

— Почему?

Агнесса воровато оглянулась и, облизав пухлые губы, продолжила:

— Я сразу поняла, что вы хорошие люди, и когда услышала, что шеф сватает вам Юру, то пыталась сделать все, чтобы вы от него отказались. Я даже принесла вам с кофе соль вместо сахара, чтобы отвлечь ваше внимание и успеть предупредить! Но вы не стали пить… — вздохнула Агнесса. — Я же не могла сказать вам об этом прямым текстом, я сразу потеряла бы работу! А где я потом найду должность секретаря в таком маленьком городке?

— Чем так плох Юрий? — спросил Дима, мужественно перенесший обработку раны перекисью и йодом.

— В принципе он парень неплохой… — протянула Агнесса, — но с очень тяжелой кармой.

— Что? — не понял Дима.

— Он как черная метка у нас в агентстве. Ну, знаете, есть такие люди, к которым липнут все неприятности, и никто не может объяснить, почему это происходит именно с ними? Они постоянно попадают в разные передряги, и самое печальное…

— Что? — насторожился Дмитрий.

— От Юры страдают окружающие его люди. Он был телохранителем трех бизнесменов из России, приезжавших в Чехию по делам…

— Ну и?..

— Они все мертвы… — шепотом произнесла Агнесса, расширив косые глаза для пущей убедительности, — понимаете, один умер своей смертью, другой погиб в автокатастрофе, а третьего все-таки достал киллер. Причем до встречи с Юрой у всех этих людей дела шли превосходно. Он словно пометил их… эх, приносит этот парень всем несчастья! У нас в фирме с его приходом дела тоже пошли хуже.

— Зачем тогда вы его держите? — удивился Дима, выглядывая из-под наклеенного на лоб пластыря.

— Все не так просто… — Девушка присела на стул напротив Димы и изящно закинула ногу на ногу, при этом чуть не перевернула столик, задев его ступней сорок второго размера. — Дело в том, что он сын друга Мартина, которому наш шеф многим обязан, вот он теперь и отдувается, взяв на работу Юрия.

— Почему его подсунули нам? — возмутился Дима.

— Юра уже третий месяц без работы, так как все местные бизнесмены наслышаны о нем и зовут его не иначе как «черный Юрик». А тут пришли вы, сразу видно, первый раз по таким делам, иностранцы… вот и…

— Да, не пожалел нас ваш дядя Мартин.

— Он к русским вообще не очень хорошо относится.

— Мстит за годы социализма? — уточнил Дима.

— Вроде того, — смутилась Агнесса.

— А как он относится к князьям Штольбергам?

— О! Это наша гордость! Наш городок очень гордится тем, что их замок находится недалеко от нас. У них часто бывает европейская аристократия, чиновники из Праги, следовательно, в нашем городке всегда порядок. Их замок очень красив и представляет собой историческую ценность, это памятник архитектуры, поэтому здесь всегда много туристов, а это — процветание малого бизнеса и вливание денег опять-таки в наш город. Да мы боготворим наших князей.

— Желаете им здравия и процветания? — продолжал уточнять Дима.

— Да мы без них были бы, как это у вас… деревня! У нас в каждом доме есть какая-нибудь вещичка с гербом Штольбергов, черным вороном. Это считается хорошим знаком.

— Любите молодого князя? — допытывался Дмитрий.

— Еще как! — засмеялась Агнесса, краснея. — Этот красавчик снится всем нашим девушкам!

— Вы, наверное, рады, что замок от старого князя перейдет к его сыну Карлу? — мило улыбнулся Дима.

— Конечно. Недавно стало известно, что Карл Штольберг женится, ему сейчас тридцать пять лет — отличный возраст. У Штольбергов будут наследники, значит, наше процветание продолжится.

— А что было бы, если бы Карла Штольберга не стало? — тихо спросил Дмитрий.

— О чем это вы?! Я думать о таком не могу! — возмутилась Агнесса, меняя ноги и задевая ногой колено Димы.

Все-таки она очень неуклюжа, эта девица.

— Я предположил чисто теоретически.

— Ну, не знаю… замок бы перешел государству, и я думаю, что многие благотворительные акции, которые проводят князья, прикрылись бы…

— Можешь передать своему шефу Мартину, что он подсунул вашу черную метку в телохранители Карлу Штольбергу.

Агнесса ахнула, рот у нее открылся, а лицо вытянулось, на мгновение Диме показалось, что она перестала косить.

— Что? — выдохнула секретарша. — К кому?

— К нему самому, герою ваших снов. А эта женщина, Яна, является его большим другом, и в тревоге за Карла наняла ему вашего «черного Юрика».

— Почему вы сразу не сказали?! Если бы Мартин знал, о ком идет речь, он не подсунул бы вам Юрия!

— Значит, Яна виновата?

— Она вырыла яму нашему Карлу!! Это очень плохая примета! — Слезы навернулись на глаза Агнессы.

Дмитрий почувствовал себя очень неуютно.

— Да ладно, убиваться по живому! Может быть, Карл не последует за тремя предыдущими клиентами Юрия?

Агнесса затряслась еще сильнее. В комнату вошла Яна, за ней шаг в шаг следовал Юрий.

— Вы что-то здесь надолго уединились… Я просмотрела договор очень внимательно, к сожалению, Мартин, хитрый лис, не оставил нам ни одной лазейки, мы должны будем терпеть этого телохранителя целый месяц. Он наша вторая тень! А, собственно, почему у вас такие траурные лица?!

Глава 12

— Ваша корреспонденция, Карл, — с почтением в голосе сказал Лукаш, внося на серебряном подносе в кабинет молодому князю почту.

Карл уже давно просил прекратить Лукаша все эти никому не нужные условности, говорил дворецкому, что он и сам в состоянии взять в холле по утрам все письма и газеты. Но Лукаш был непреклонен.

— Пока я жив, я буду выполнять свои обязанности, — невозмутимо отвечал Лукаш, полируя серебряный поднос. — Вот когда я умру, вы, Карл, еще не раз вспомните об этикете, который я поддерживал в замке.

— Я вспомню о тебе не только из-за этикета, дорогой ты наш, — обнял его Карл, и Лукаш расплакался.

— Я принес вам и корреспонденцию вашего отца, так как он сейчас, вероятно, не способен принимать какие-либо решения, — сказал дворецкий.

— Спасибо, совершенно верно, Лукаш, отцу нужен покой.

Карл в белоснежном легком джемпере, который выгодно подчеркивал его смуглую кожу и золотистые кудри, начал вскрывать конверты ножом для бумаг.

— Годовой отчет из мэрии о проводимых экскурсиях, благодарность Пражского музея за полученную в дар картину, восемь писем от каких-то женщин… — перечислял Карл, получавший любовную корреспонденцию каждый день и тут же безжалостно отправлявший ее в корзину для бумаг.

— Письмо Элеоноре Марии от ее подруги из Франции… опоздала она, приглашение отцу на бал в Вене, приглашение на ежегодное собрание попечительского совета, — продолжал отбор корреспонденции Карл.

В кабинет заглянула Терезия в легком шелковом платье светло-серого цвета и с ниткой белого жемчуга на шее.

— Можно?

— Конечно, Терезия, всегда тебе рад.

— Карл, кто этот парень, который сидит у твоего кабинета и тщательно обыскивает всех входящих к тебе?

— Это — недоразумение. Этого парня зовут Юрий, и он мой телохранитель, — несколько раздраженно ответил Карл.

— Телохранитель? — удивилась Терезия. — Ты же никогда не пользовался их услугами!

— Его наняла Яна, — сухо ответил Карл.

— Есть какая-то опасность для тебя? — обеспокоенно сдвинула тонкие брови дочь дворецкого.

— Скорее очередная выдумка Яны, но я согласился на все, лишь бы она не нервничала и не подвергала свою жизнь опасности, — ответил молодой князь.

— А я Яну поддерживаю, ведь тормоза у твоей машины не просто так сломались? Телохранитель тебе явно не помешает.

— Я так не считаю. Этот Юрий не просто ко мне никого не пускает, он мне самому прохода не дает! Когда его привели в замок и сказали, кого он будет охранять, у парня от собственной значимости снесло последний разум. Увидев меня, он словно остолбенел. Потом Юра взял у меня автограф и теперь ходит за мной как привязанный, даже до туалета доводит, — пожаловался Карл, перекладывая бумаги на столе.

— Правильно делает, он же работает! — заступилась за Юрия Терезия.

— От кого он меня защищает, извините, в собственном туалете?

— Перебираешь почту? — решила сменить тему Терезия, наклоняясь над письменным столом, отчего ее вырез на платье показал больше, чем могла себе позволить приличная девушка. — Что это за странные письма?

Она вытащила несколько конвертов из корзины для мусора.

— О… письма тебе, а ты их не читаешь?

— И тебе не советую, — хмуро ответил Карл.

— Отчего же? — Терезия грациозно села на письменный стол Карла и закинула ногу на ногу. Ее длинные ловкие пальцы быстро вскрыли конверт, и Терезия, приняв томную позу, начала читать:

— «Дорогой наш князь Карл, пишет вам Илона Дубровска. Вы меня, конечно же, не знаете. Я долго не решалась вам написать, но другого способа хоть как-то сообщить вам о себе не нашла. Мне восемнадцать лет, я учусь живописи и истории искусств в местном колледже. Я очень люблю животных, природу и вас. Вас я видела в городе на собрании благотворительного общества в помощь глухонемым детям. Я влюбилась в вас с первого взгляда. Я собираю о вас все статьи, фотографии… Я и мечтать не смею даже приблизиться к вам. Я была бы вам самой верной и преданной подругой. Посылаю вам свою фотографию с большой надеждой, что я вам понравлюсь. Оставляю вам свой телефон, адрес и буду с нетерпением ждать какой-нибудь весточки от вас».

Терезия вытащила из конверта цветную фотографию среднего формата и внимательно посмотрела на нее.

— Очень милая девушка… блондиночка. Почему ты не ответишь им? Да пара строк, написанных тобой, сделали бы их самыми счастливыми на земле!

— Это-то меня и пугает! Эти девушки совершенно меня не знают, а ведут себя словно фанаты какого-то популярного певца или артиста! — воскликнул князь.

— Ты никогда не отвечаешь на их письма? — еще раз спросила Терезия, вынимая из корзины другой конверт.

— Таких писем приходит по нескольку штук каждый день. Я могу или работать, заниматься делами, или отвечать на любовные письма.

Терезия усмехнулась.

— На сей раз тебе пишет тридцатишестилетняя дама, выглядящая, с ее слов, много моложе. Зовут ее Настасья, и она, похоже, знает, чего хочет. Настасья предлагает тебе секс и обещает, что сможет тебя, искушенного в этих делах, удивить.

— Многообещающе, — заметил Карл, не отрывая взгляда от какого-то документа.

— Фотография тоже прилагается. Ого! Она, видимо, сделана на нудистском пляже.

— Может быть, хватит? Не будем смеяться над чувствами этих женщин.

— И это говоришь ты, выбросивший их послания в мусорную корзину?!

— Я их не читал! Считай, что они просто не нашли адресата! — ответил князь.

— Слушай, Карл, а каково это быть идолом, которому женщины пишут любовные письма? — промурлыкала Терезия, лукаво смотря на Карла из-под кудрявой челки.

Он встал и стащил ее со стола.

— Со мной такие штучки не пройдут.

— Отпусти меня! Здесь еще одно письмо! — крикнула девушка и вытащила конверт без обратного адреса. — Тебе не интересно, что в нем? Может быть, там твоя судьба? Эротические фотографии?! — продолжала подначивать Терезия.

— Ты ведешь себя как ребенок.

— Смотри, начинается, как обычно: «Вы меня не знаете». Это говорит о твоей порядочности, ты не пользуешься своей популярностью у дам в корыстных целях. Дальше идет какой-то бред. «Темными ночами я брожу по узким улочкам городка». Это что, в поисках тебя, что ли? «Скоро ты будешь бояться встречи со мной и одновременно ждать ее». Какая поэтичная дама, просто эротический триллер какой-то! «Ты, когда окажешься совсем один, будешь мечтать об избавлении от мучений и страданий, и тогда я приду и заберу твою душу. Голем». Что за бред? Какой еще Голем? Карл, ты не почувствовал в письме угрозу? Голем, по-моему, не женское имя. Ха! Уж не тот ли это страшила, железный Голем, из нашей легенды? Карл, что ты на меня так смотришь? — веселилась Терезия.

— Отдай мне это письмо, — хрипло произнес князь.

— Ага! Ты заинтересовался мадам Голем? Потанцуй! — закружилась девушка в шелковом платье вокруг стола, но что-то в выражении глаз Карла остановило ее, и она протянула князю конверт.

— Карл, ты думаешь, это серьезно? Ты стал такой мрачный! Карл, что ты молчишь?

За дверью раздалась ругань, и в кабинет ввалилась Яна в малиновом сарафане и зеленых босоножках, волосы ее были распущены, а губы ярко накрашены в цвет одежды.

— Повесила змею на свою шею! — выругалась она.

— Ты о чем?

— Добрый день всем, я о нанятом мною охраннике, то есть телохранителе. Собирался обыскивать меня при входе, говорит, что без этого доступа к твоему телу нет. Это меня подозревать в чем-то криминальном! Да разве бы я стала нанимать телохранителя человеку, которого бы собиралась убить?! Зачем мне осложнять свою работенку? Ох, продержаться бы нам с ним месяц.

Яна прошла и развалилась в кресле.

— Почему такие траурные лица?

— Карлу кто-то написал письмо с угрозой, — скороговоркой сказала Терезия.

— Что? — подпрыгнула Яна в кресле. — Покажи!

— Ерунда все это, — отмахнулся Карл.

Яна не разделяла его настроение, она вцепилась в листок бумаги и попросила его перевести на русский язык.

— Обнаружили это странное послание случайно, перебирали любовную корреспонденцию Карла. Думали, что и это письмо… — сопела ей на ухо Терезия.

— Карлу пишут любовные письма? — Яна стрельнула глазами поверх письма на Карла.

— Еще как! Каждый день по нескольку штук! Только он их не читает, отправляет сразу в мусорную корзину.

— Зря! Теперь, Карл Штольберг, обязываю тебя читать всю корреспонденцию, присылаемую тебе, потому что по этому посланию сложно сказать, угроза это или бред сивой кобылы, ой, извините, — сказала она, зевнув.

— Вот и я о том же говорю, нельзя каждую мелочь принимать за угрозу, — согласился князь.

— Голем? Что это за имя? — напрягла память Яна, обмахиваясь листком бумаги.

— Железный человек, приходящий за душами неверных супругов, это чешская легенда, — смеясь, пояснила Терезия.

— А при чем тут Карл?! — округлила голубые глаза Яна. — Даже если и завелся бы какой-нибудь маньяк, то он должен был пристать к женатому человеку или замужней… Вот! — Яна хлопнула себя по лбу. — Кому это письмо и можно адресовать, так это мне! Я, замужняя женщина, занимаюсь черт знает чем, хотя никто об этом меня не просил!

В темных глазах Карла заплясали веселые огоньки.

— Железный Голем… это не тот человек, на металлические шаги которого ты помчался в подземелье и чуть не пропал там? — продолжала Яна блистать мыслями.

— Я об этом даже не подумала! — охнула Терезия. — Боже мой, эти железные шаги, Карл?

— Хотите сказать, что это и был Голем? Сами вы понимаете, что говорите? Терезия, после того, как князь пропал в подземелье, ты слышала эти шаги?

— Нет, больше ничего такого не наблюдалось.

— Надо будет послушать и проверить, — вздохнула Яна.

— Я думал, что один с ума схожу… — произнес Карл.

— Ты под надежной защитой, князь! — хлопнула его по плечу Яна. — Что ты собираешься делать сегодня? — спросила она у него.

— Сегодня у нас ежегодная охота в лесу. Приглашены многие уважаемые люди.

— Ты собираешься ехать на охоту вскоре после похорон Элеоноры Марии? — удивилась Яна.

— Я понимаю весь сарказм твоего вопроса, но я не могу отменить эту форму развлечения, так как после охоты происходит благотворительный аукцион в пользу детского приюта, кстати, моего подшефного заведения, поэтому охота состоится в любом случае.

— Я с тобой! — быстро проговорила Яна.

— Ты умеешь держаться в седле? — спросил Карл, пожирая Яну глазами.

— Еще как! — заверила она его. — Я родилась в седле! — Что она имела в виду, выдав свою последнюю фразу, она и сама не смогла бы объяснить.

— Тогда возьми костюм у нашего распорядителя.

— Маскарадный?

— Костюм для верховой езды… — уточнил Карл.

— А… ну да. А лошадь?

— Тебе выделят самую спокойную кобылу Венеру, я распоряжусь.

— Распорядись также насчет Юрия, — приказным тоном сказала Яна.

— Кого?

— Твоего телохранителя! Он поедет с нами, вслед за твоим драгоценным для всех нас телом.

— Я сдаюсь! — поднял Карл руки вверх. — А он, твой Юрий, умеет держаться в седле?

— Юра! — закричала Яна не своим голосом.

В кабинет князя ворвался телохранитель, держа руку на кобуре.

— Что?! Где?! Звали?!

Вид у него при этом был совершенно ненормальным, Яна пощелкала у него перед носом пальцами, акцентируя внимание.

— Сегодня князь едет на охоту, мы должны его сопровождать. Я хотела узнать, ты умеешь ездить верхом?

Яна гнала от себя мысль, что она увидела страх, промелькнувший в шальных глазах Юрия.

— Верхом?! На ком?

— На верблюде!! На лошади, конечно! — взвилась Яна под смешок Карла.

— Нет… вернее, да! Лошади — моя стихия, я даже служил в кавалерийском полку!

— Отлично! Ему будет костюм? — спросила Яна.

— У нас много костюмов, — успокоил ее князь, пряча улыбку, и пояснил: — Это на случай того, если собравшиеся гости в замке внезапно захотят поохотиться.

— Понятно, у нас, у русских, после пьянки тоже частенько на подвиги тянет, — перевела Яна, радуясь, что вопрос решен.

Глава 13

Почему Яна сначала делала, а потом думала, этого объяснить не мог никто. В принципе от этого и были все ее беды. В этот раз Яна осознала свою беду в конюшне, куда она пошла в сопровождении Юрия, чтобы посмотреть на своих лошадей и подобрать себе костюмы.

Замок Штольбергов уже наводнили гости. Во дворе заливалась лаем стая гончих псов.

Главный конюх, пожилой мужчина с огромными ручищами и косматыми волосами, с некоторой долей опасения и неприязни смотрел на Яну с Юрием.

— Не понимаю, зачем Карл Штольберг пригласил вас на охоту? Собираются одни аристократы и богатые люди, способные потом внести хороший взнос в фонд помощи детям.

Яна уже давно заметила, что все люди в возрасте, учившиеся при социализме, знали русский язык, так как он был им навязан насильно, а вот молодежь уже ни слова не знала на русском языке.

— Вы судите о людях превратно, — оборвала его Яна, — если я живу в комнате для прислуги, это еще не означает, что я неспособна внести взнос во благо детей. Я, между прочим, состоятельная дама, а Юрий — телохранитель князя, без него Карл не может поехать в лес, это опасно! — произнесла Яна.

Конюх махнул рукой и покачал головой, было видно, что слова Яны его не убедили, и он остался при своем мнении. Вскоре Яна поняла, почему главный конюх так нелюбезно принял их с Юрой у себя в хозяйстве. Они с телохранителем были, видимо, единственными за долгие годы людьми, обратившимися за костюмами для верховой езды. Естественно, все лица, приглашенные на охоту, имели свои костюмы. Конюх провел свалившуюся ему на голову парочку в подсобное помещение и открыл шкаф. То, что он достал оттуда, было просто ужасно — мятые, грязные, пыльные вещи, а в довершение всего он сказал:

— Женского костюма у нас вообще нет… Придется вам, дамочка, облачаться в мужской…

— Безобразие! Это что же вы все костюмы в такое состояние привели? Я пожалуюсь Карлу, что вы плохо смотрите за хозяйством!

— Дамочка…

— Что у вас за жаргон?! Яна меня зовут!

— Яна, у меня лошадей двадцать голов, мне за ними бы уследить! Я не могу тут чистить и гладить эти костюмы, тем более что никому они не требовались до сегодняшнего дня! — оправдывался главный конюх.

Яна зашла за ширму и надела на себя костюм самого маленького размера, предварительно выбив из него пыль и чуть не задохнувшись. Костюм состоял из специального кроя штанов, сюртука, шапочки и кожаных полусапожек. Яна вышла из-за ширмы и посмотрелась в большое зеркало в старинной оправе. Выглядела она чудовищно. Потертая, нечищеная кожа на сапогах, спущенные брюки, совершенно не фиксирующиеся у нее на талии, и неимоверно большой, нескладный, с чужого плеча сюртук, в некоторых местах драный. Шапочка напоминала грязный чугунок из печки.

— Какой кошмар! — выдохнула Яна. — Нет, я так ехать не могу… Скажите, а можно явиться в своих джинсах?

— Нет, только в форме, таков этикет! — злорадно оскалился желтыми зубами главный конюх.

Яна с ужасом перевела взгляд на Юру и поняла, что она по сравнению с ним еще принцесса. Юрий напоминал пьяного гусара, а не наездника. Телохранитель, поймав ее красноречивый взгляд, молча развернулся и пошел надевать другой костюм, благо у него был выбор.

«Еще немного, и я отдам Карла Анфисе без боя, — подумала Яна, — потому что я точно не смогу жить по этикету».

Штаны ей подвязали веревкой, а сюртук по ее просьбе изнутри подкололи булавками, чтобы хоть как-то обозначить талию.

— Шпоры на сапоги надевать? — спросил главный конюх.

— А как все? — живо поинтересовалась Яна.

— Все со шпорами.

— Значит, и нам надевать! — Яна тряхнула длинными волосами, собранными в хвост.

Она старалась не думать о том, что ее наряд висел не в шкафу в опочивальне князя, а на конюшне и поэтому пропах навозом. Лошади, которых Яна недолюбливала по неизвестным ей причинам и побаивалась, располагались каждая в своем стойле. Работники конюшни уже выводили их. Все подопечные конюшни Штольбергов были ухожены и выхолены.

— Вот ваша кобыла, Яна. — Главный конюх подвел гостью к одному из стойл и извинился: — Карл распорядился именно ее оседлать для вас.

Яна посмотрела в унылые большие глаза лошади серого окраса и с блондинистой челкой.

— Она серенькая? — сглотнула Яна, так как надо было хоть что-то сказать.

— Скорее седенькая. Венера — самая старая кобыла у нас на конюшне. Я даже удивился, что Карл решил задействовать ее в охоте, Венера уже давно не участвует в скачках, она просто доживает свой век в сытости и чистоте.

— Что?! Почему это Карл решил посадить меня на такую старую кобылу?! — возмутилась Яна.

— Может, князь беспокоится о вас, поэтому и дал самую смирную кобылу? — предположил конюх.

— Будем на это надеяться, — согласилась Яна и зацокала языком: — Ну, ну, ну, лошадка. Ко мне, сидеть, то есть стоять, тпру… как там надо?

Конюх с нескрываемым ужасом смотрел на Яну.

— Мадам, то есть Яна, а вы вообще лошадью управлять умеете?

— Управлять? Это громко сказано…

— Хорошо, поставим вопрос по-другому, вы раньше лошадь видели?

— Видела, конечно! По телевизору, в книгах, да что там говорить, в возрасте пяти лет я даже проехала на пони! Ведь пони тоже лошадь, только маленькая? — с надеждой в голосе спросила Яна.

В дверях конюшни появился Юрий, и Яна поняла, что она по сравнению с ним выглядит очень даже ничего. Выцветший и вытертый до неузнаваемого цвета камзол, черные мятые брюки.

— Что… совсем плохо? — спросил он у Яны, увидев выражение ее лица.

— Ничего… вполне сойдет. Скажите, а у Юрия тоже будет старая лошадь?

— Нет, ему как телохранителю Карла Штольберга положен молодой, быстрый жеребец по кличке Даур, чтобы он не отставал от самого красивого и быстрого нашего скакуна, коня Карла.

Яна задумалась.

— А я, значит, могу плестись в самом хвосте? — Возмущению Яны не было предела.

Конюх усмехнулся.

— А я вообще не знаю, дамочка, для чего вы едете на охоту?

— Разговорчики в строю! Ладно, посадите меня на лошадь! — встрепенулась Яна.

— Что значит — посадите? Люди сами садятся в седло! — изумился главный конюх.

— А вы меня посадите! Залезают сами те, кто знает как! Юра, мать твою, ты же ниндзя-кавалерист! Гроза прерий! Как мне залезть на это животное?!

Кадык на худой шее Юрия судорожно дернулся, и Яне не понравилось выражение его лица.

— Что?! Говори сейчас, потом поздно будет!

— Яна… знаете, я никогда не ездил на лошади верхом, — выдавил он из себя.

— Что?! Ты же говорил, что служил в кавалерийском полку?! — воскликнула Яна.

— Я врал, — честно признался Юрий, — не мог же я при князе признаться, что не умею ездить на лошади!

— А что в этом такого? Верховая езда не входит в обязательную программу школьного образования! Лучше было сказать правду, чем нести всякий бред! — выдохнула Яна. — Что мы теперь будем делать?

— Вы-то тоже не признались, что не умеете ездить верхом, — насупился телохранитель.

— Ладно! — хлопнула его по плечу Яна. — Я сказала Карлу, что родилась в седле, но знаешь, Юра, что страшно?

— Что? — несколько успокоился парень.

— Что если мы не поедем на охоту, Карл все равно поедет, а оставлять его одного мы не можем! Значит, что?

— Что? — тупо хлопал глазами Юрий.

— Значит, умеем мы ездить верхом или не умеем, это неважно! Мы поедем в любом случае, кроме того, я не привыкла отступать ни перед чем!

Яна набралась мужества и вместе с Юрием вышла из конюшни на дневной свет. При ясном солнышке костюмы выглядели еще более убогими и вызывающими одновременно. Перед замком на площади, где обычно высаживались туристы из экскурсионных автобусов, толпился народ. Яна не видела ничего кроме высоких, кожаных дорогих сапог, красивых, модного покроя камзолов и брюк. Причем на женщинах брюки в обтяжку смотрелись не только стильно, но и сексуально. На приближающуюся странную парочку внимание обратили все. Как всегда, Анфису Яна заметила почти сразу. Ей очень шел кожаный, специального кроя жакет, приталенный и облегающий, и темно-синие брюки наездницы. В тон брюкам на шее болтался темно-синий шелковый платок. Маленькие ручки в кожаных в дырочку перчатках сжимали хлыст. Волосы на голове были собраны в узел под шапочку.

— Яна? — удивилась она, идя им навстречу. — Где вы взяли эти костюмы? Они позапрошлого века?

— Это раритетные вещи, много вы понимаете, — буркнула Яна и увидела князя в толпе. Светлая кудрявая голова князя возвышалась над остальными примерно на полголовы.

— Вы, наверное, давно не ездили на охоту? — предположила Анфиса, как показалось Яне, с самым злорадным видом.

— Мне некогда по охотам разъезжать, я работаю, — ответила Яна, звякнув шпорами.

— Поэтому вы и не знаете, что волосы принято подбирать, а не оставлять болтаться по спине? Поэтому вы и не знаете, что на костюмы для верховой езды тоже распространяется мода, — заладила Анфиса.

— Да что вы?

— Да, и ваши модели в корне устарели… Позвольте, да на вас же… мужской костюм!!

— Эка беда!! — всплеснула руками Яна, стараясь не встречаться с Карлом глазами.

Протрубили сбор, оповещающий о начале охоты. Люди стали садиться на лошадей.

Ноги Яны приросли к земле, пока Юрий не толкнул ее в спину. Венера при дневном свете выглядела еще хуже, чем в стойле. Больные ноги с разбухшими суставами, большой, набитый травой живот, седая, печальная морда с грустными, слезящимися глазами, словно говорящими: «Зачем вы потревожили меня? Какая охота? Мне не до нее!»

Яне подвели лошадь и поставили скамеечку для того, чтобы помочь ей сесть в седло. Яна, видевшая, как это с легкостью проделывали другие люди, с трудом забралась на лошадь, вцепившись в ее гриву мертвой хваткой. Работник конюшни терпеливо разжал ее онемевшие пальцы и вложил в них поводья. Когда лошадь заковыляла к опушке леса, Яна почувствовала себя словно в эпицентре землетрясения. Кто хоть раз оказывался верхом на лошади, помнит те ощущения, когда под тобой переваливается на четырех шарнирах огромная туша, совершенно неподвластная и неподконтрольная тебе. Яна-то надеялась, что она будет грациозно гарцевать на коне перед собравшимися гостями и Карлом, а получилось совсем по-другому. Она мешком лежала на старой кобыле, боясь пошевелиться и поднять глаза. Когда к ней подъехал какой-то всадник, Яна могла только разглядеть кожаный сапог и мускулистую ногу в черных плотных брюках. Только когда он заговорил, Яна поняла, что перед ней Карл собственной персоной.

— Что это ты так скрючилась, Яна? У тебя приступ радикулита?

— Нет, со мной все хорошо, — быстро ответила Яна, не разгибаясь.

— Может быть, все-таки не поедешь на охоту? Это далеко, да и выглядишь ты устало…

— Я так выгляжу благодаря костюму двухвековой давности, что ты мне подсунул! А на охоту я все равно поеду!

Карл наклонился на своем коне и заглянул в глаза Яне.

— Яна, у меня такое чувство, что ты первый раз сидишь на лошади.

— Глупости! Я справлюсь, — буркнула Яна, уткнувшись в седую гриву Венеры. Среди охотников вышла какая-то заминка, до Яны долетели обрывки каких-то фраз:

— Собаки накормлены! Какой идиот накормил собак? Они теперь не смогут охотиться! Кто-то скормил им все мясо!

— Что у них там случилось? — подняла глаза на Юрия Яна, так как он «гарцевал» рядом с ней в таком же скрюченном положении. — Каких-то собак кто-то накормил?

— Да? — удивился Юрий. — А я был уверен, что делаю доброе дело!

— Ты о чем? — напряглась Яна.

— Я зашел у конюшни в небольшую пристройку, там было много красивых, больших собак.

— И что? — понизила голос Яна, выплевывая изо рта свои волосы, все время лезшие ей в лицо.

— А я — собачник, ну, люблю я собак, что поделаешь?

— Юра, не нервируй меня! Что ты сделал?

— Эти негодяи издевались над животными, привязав их там голодными. А я уж в этом разбираюсь, у меня в доме всегда были собаки! В другой стороне от собак стоял целый таз с сырым мясом. Это же для голодных собак — настоящая пытка! Бедные псы скулили, захлебывались слюной, и я не выдержал этого! Да, я скормил им все мясо! А что?! Нельзя было?

— Молчи! — прошипела Яна. — Чтобы никто об этом не узнал! Свалился горе-охранник на мою голову, как будто больше забот не было!

Между тем гул среди охотников утих, и было принято решение все равно начать охоту даже с сытыми и нерезвыми собаками.

Собаки вместо того, чтобы кинуться в лес, бросились к Юрию, который их облагодетельствовал мясом. Может, они думали, что он даст им еще мяса, или мясным духом пропахли он сам и его одежда? Задавать вопросы и их решать было некогда. Свора собак, сорвавшихся с места, до смерти напугала жеребца Юры, и Даур рванул с места со стартовой скоростью ракеты. Юра успел только крикнуть: «Яна!», и исчез с выражением полного ужаса на лице. Стая оглушительно лающих гончих унеслась вслед за Дауром. Карл первым вышел из ступора и поскакал вслед за ними. Постепенно выходящие из оцепенения гости тронули своих лошадей и бросились вдогонку за Штольбергом. На опушке леса осталась одна Яна, шептавшая на ухо своей лошади:

— Лошадка, ну, пожалуйста, ну скачи куда-нибудь, ну давай! Иди вслед за другими.

Распорядитель охоты подъехал к ним и хлопнул Яну по спине, намереваясь спросить, в своем ли уме эта наездница? Булавка, стягивающая сюртук Яны, расстегнулась и вонзилась ей в спину. От неожиданности и боли она дернулась и пришпорила лошадь. Тут Венера вышла из спячки и понеслась в сторону леса со скоростью света. Яна не успела ничего сообразить, она слилась с лошадью в единое целое, распластавшись у нее на спине, перед глазами мелькали стволы деревьев, листва… Некоторые ветки больно били Яну по лицу, хлестали лошадь по телу, подгоняя ее еще сильнее, рвали на Яне длинные волосы. Сколько продолжалась эта безумная скачка, она не знала, возможно, что и не очень долго, но ей показалось, вечность. Корпус лошади покрылся потом, когда она внезапно остановилась. Яна вылетела из седла, упала на покрытую мхом землю и потеряла сознание. Когда она очнулась, то ощутила, что кто-то лижет ее лицо большим шершавым языком, как у собаки. Яна поморщилась и открыла глаза. Она лежала на опушке леса, а над ней стояла ее лошадь и облизывала ей лицо.

— Фу! Не надо! Отстань! — увернулась она от этой нежности и села на землю, голова ее нещадно кружилась, видимо, она здорово стукнулась при падении.

Жутко болели сломанные ребра, Яна не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть полной грудью. Она погладила себя по больному боку.

— Бедные мои ребрышки, только все стало заживать, как вам нанесли вторичную травму. Извините меня, я непутевая хозяйка своих костей…

Когда Яна попыталась встать, она с ужасом поняла, что у нее сильно растянуты связки на ноге, и нормально передвигаться она не сможет. О том, чтобы с такой ногой взобраться на лошадь, не могло быть и речи. Яна беспомощно огляделась: со всех сторон ее окружал смешанный лес, лошадь мирно паслась на лужайке, выедая траву, растущую островками среди мха, шевеля ушами и посматривая на свою хозяйку. Венера была спокойна и умиротворена, она видела человека и считала, что этот человек приведет ее в чистое, сухое стойло. Яна в этом не была так уверена. У нее с собой не было ни карты, ни компаса, ни команды спасателей, поэтому куда идти, она совершенно не знала. Она поднялась и, вытащив сухой мох из волос, пошла в неизвестном направлении, сильно хромая и шатаясь. Венера, похоже, ей доверяла и заковыляла вслед за ней. Яна шла, не зная, куда она идет, в надежде на то, что рано или поздно она все равно куда-нибудь да придет…

«Может, меня будут искать, — с надеждой подумала Яна, — хотя Карл, наверное, только обрадуется, узнав, что я пропала». Лес во владениях Штольбергов был бескрайний, и Яна уже порядком устала, когда снова вышла к тому месту, где она упала. Венера опять принялась щипать траву.

Яна растерянно почесала затылок.

«Лошадь, по крайней мере, не умрет с голода», — подумала она, сама уже чувствующая позывные пустого желудка. Она приняла решение идти в другую сторону, где не наблюдалось ни одной тропы. Лошадь, следовавшая за ней, еле продиралась в зарослях кустарников. Пробравшись сквозь какие-то колючки и оставив на них половину одежды и волос, Яна со своей кобылой вышла в лиственный лес. Здесь легче дышалось и радовал солнечный свет, проникавший сквозь кроны деревьев. Земля была более сухая и менее травянистая. Внезапно Яна услышала писк, оглядевшись, она заметила нору в земле, из которой на свет божий выползли лисята.

— Какая прелесть! — воскликнула Яна и присела на корточки.

Лисята охотно подбежали к ней на своих нетвердых лапках, смотря еще глупыми глазками-пуговками. Мордочки у них были остренькие, и они потешно шевелили носиками. Яна гладила их рукой, как котят, понимая, что лисью шубу теперь надеть не сможет. Внезапно лисята прижались к ней и жалобно запищали.

— Что? Что случилось?! Вы боитесь Венеры? Ей не до вас, она старая кобыла…

Тут и до Яны дошли какие-то звуки, задрожала земля, затряслись деревья, послышался лай собак и топот копыт. То охотники мчались, то собаки почувствовали добычу. Еще мгновение, и Яна увидела собак, мчащихся прямо на нее. Волосы у нее на голове встали дыбом. Ей бы бежать или хотя бы попытаться залезть на дерево, но как же тогда лисята? Оставить их на растерзание собакам и наблюдать за этой кровавой бойней с дерева Яна не могла. Она схватила лисят и принялась запихивать их в нору. Сама Яна распласталась на ней как на амбразуре, закрывая нору своим телом. Собаки подлетели к ней и, увидев Яну, ошалели на мгновение, а затем принялись отчаянно лаять на нее. Кроме жутких оскалов и пастей, брызгающих слюной, Яна ничего не видела. Ее охватил ужас, собаки это почувствовали и кинулись на нее, прихватывая острыми зубами за руки и ноги, раздирая на ней одежду. Тут-то ее и спас этот старый костюм из грубой ткани. Яна закричала диким голосом, видя, что к ней уже мчатся всадники:

— Фу! Нельзя! Фу!

Она закрыла лицо руками и продолжала отбиваться от собак, которые просто озверели от того, что им не дают выполнить их работу.

Кровь ударила Карлу в голову, когда он увидел эту душераздирающую картину. Он слетел с коня, подбежал к Яне и принялся оттаскивать собак, что-то крича им на чешском языке.

«Точно! Собаки-то чехи, они не понимают команды на русском языке!» — подумала Яна, сама удивляясь своим глупым мыслям.

Соскочившие с лошадей охотники наконец-таки растащили собак. Карл поднял на руки потрепанную Яну, которая, впрочем, выглядела внешне намного хуже, чем чувствовала себя на самом деле.

— Яна! Яночка! Как ты? Что же это такое?! Почему собаки набросились на тебя?! — повторял князь, тревожно всматриваясь ей в лицо.

Яна дрожащей, окровавленной рукой отвела волосы со лба.

— Там в норе лисята! Спаси их Карл… это ужасно! — Яна театрально закатила глаза и зарыдала у него на груди.

— Хорошая охота, ничего не скажешь! — фыркнула подъехавшая Анфиса. — Наша героиня! Амазонка спасает лисят! Браво!

— Анфиса, прекрати! Не видишь, что Яна вся в ранах?! — прервал ее Карл.

Юрий, которого князь все-таки догнал, больше не сел верхом на лошадь, признав свое полное поражение как наездника, и прискакал, уже сидя на одном коне вместе с Карлом, тоже поддержал Яну.

— Яна, ну вы даете! Так спасать лисят, как настоящий телохранитель!

— Она — молодец! — вступил басом один из охотников. — Собаки взяли неверный след, и целый выводок лис погиб бы, если бы не смелость этой женщины.

— Я сейчас заплачу, — выпятила губу Анфиса.

— Яна, посмотри на себя, — вздохнул Карл.

— А что?

— На кого ты похожа? На тебе живого места нет. Я именно от этого и хотел тебя оградить, отправляя в Россию.

— Правильно, с глаз долой — из сердца вон, — простонала Яна, еще крепче прижимаясь к князю.

После пережитого потрясения ей было все равно, что подумает о ней будущая жена князя. Охота была испорчена окончательно и бесповоротно. Собаки остервенело рвались разворошить лисью нору с маленькими лисятами. С бывалыми охотниками теперь находилась раненая героиня, рискнувшая своей жизнью ради членства в обществе защиты животных. Еще с ними был тип, некий Юра, телохранитель, абсолютно не умевший держаться на лошади. Какая уж тут охота! Мужчины двинулись назад. Юрию пришлось сесть на своего коня, которого вели под уздцы, кобыла Венера шла привязанной к другой лошади, а Карл взял битое тело Яны к себе на коня под ревнивые взгляды Анфисы.

— Сейчас приедем, вызовем доктора, пускай осмотрит тебя.

— Я думаю, что он будет рад, — грустно ответила Яна.

— Может быть, надо сделать прививку от бешенства…

— Кому ты предлагаешь сделать прививку от бешенства? Собакам? — гарцевала на лошади Анфиса в красивом костюме для верховой езды, на который она умудрилась не посадить ни пятнышка. Костюм же Яны пришел в полную негодность. Карл оставил реплику невесты без ответа. Он покосился на лежащего плашмя на корпусе лошади Юрия и спросил:

— Яна, а обязательно, чтобы этот телохранитель следовал за мной по пятам? Почему-то я себя неважнецки чувствую в его присутствии. Все время надо следить, чтобы он ничего не выкинул.

— Что за жаргон, граф? Неважнецки… не выкинул… Все услуги оплачены.

— Яна, может быть, я заплачу, чтобы его взяли обратно?

— Не обижай парня, — строго посмотрела на Карла Яна, — он не виноват, что лошади — не его стихия.

Жеребец Карла шел ровно и уверенно, но все равно каждый его шаг отдавался болью в измученном теле Яны. Она заметила, что князь посмотрел на свою невесту всего один раз, но и этого ей хватило для того, чтобы вызвать жуткую ревность, ей даже стало тяжело дышать.

«Что же это со мной? Яна, возьми себя в руки. Помни, что ты замужняя женщина. Но, черт возьми…» — твердила она себе.

Яна застонала, и князь кинул на нее обеспокоенный взгляд; сердце ее подпрыгнуло. Когда кавалькада подъехала к замку, навстречу всадникам выбежали люди. Впереди всех бежала Терезия с белым лицом.

— Карл, ты жив!! Какое облегчение!

— А что со мной могло случиться? Вот Яна…

— Карл, час назад взорвалась трибуна, с которой на благотворительном собрании ты должен был выступать! — выдохнула она, прижав руки к груди. — Мы страшно расстроились, узнав эту весть. Ой… а что с Яной?

— Ее покусали собаки, — ответила Анфиса, которая из-за злости и ревности не услышала главного в повествовании Терезии.

— Собаки? Разве собаки охотились не на лису?

— Яна очень похожа на хитрую лису, вошедшую к нам в доверие перед самой свадьбой, — фыркнула Анфиса.

— Анфиса, если ты скажешь еще хоть слово плохое о ней, я попрошу тебя оставить мой дом! — не выдержал Карл.

Анфиса ахнула, стегнула свою лошадь и отъехала в сторону.

Яна перестала притворяться полумертвой и серьезно посмотрела Карлу в глаза.

— А Юрий-то тебя спас, если бы его конь не понес, ты бы не поскакал в лес за ним, не заехал бы так далеко. Да! И если бы ты не встретил меня, раненую, то не повез бы меня к доктору, а стоял бы на той трибуне… Ты бы отправился к праотцам, Карл, и заметь, не в первый раз за последнее время!

Ему нечего было возразить.

Глава 14

— Вроде вы симпатичная женщина, — произнес Милан, осматривая раны на длинных ногах и руках Яны, когда ее привезли в санаторий к доктору.

— Вроде да… — вяло ответила она, — то есть находились люди, которые считали так же…

— Не молодая ведь уже… — продолжал вещать Милан, обрабатывая укусы собак перекисью водорода.

— Попрошу не хамить! — очнулась Яна.

— Я не хотел вас обидеть. Я имею в виду, ну… не шестнадцать же вам лет.

— Не шестнадцать, — согласилась Яна, поправляя челку, — я чувствую себя на восемнадцать.

Доктор вздохнул и продолжил работу.

— Вы успели побывать в двух автокатастрофах, упасть с лошади, быть искусанной собаками, не много ли для одной женщины?

— Вы так говорите, словно я испытываю от этого радость… не забывайте, это мои ребра и кости страдают, — обиженно произнесла она.

— Не пора ли вам угомониться?

— Обстоятельства против меня, — вздохнула она, думая о том, что ей придется теперь носить длинные юбки, брюки и кофты с длинными рукавами. — Как вы думаете, доктор, могу я остаться здесь, в санатории, или его хозяйка на меня сердится?

— За что?

— Я обещала ей не встречаться с князем, а сама все эти дни висела у него на хвосте.

— Я думаю, что Нонна с удовольствием примет вас обратно, она великодушная женщина. К тому же оттого, что вы висели у Карла Штольберга на хвосте, вы тем самым отвели от него смертельную опасность. Вы уже знаете, что под трибуной, где он должен был выступать, кто-то заложил взрывное устройство с часовым механизмом?

— Да, мне уже рассказали об этом, — мрачно ответила Яна, — мы с телохранителем задержали Карла, иначе он бы со своей пунктуальностью точно бы оказался на трибуне в положенное время… Так я могу остаться здесь? — снова спросила Яна.

— Я, как главный врач санатория, сейчас распоряжусь об этом, — сказал Милан и вышел из процедурного кабинета.

Яна грустно вздохнула, наконец-то ее покинул весь боевой пыл. Яну проводили в ту же комнату, где ее поселили и в первый раз. Из обстановки тут ничего не изменилось.

«Я никчемная дурочка… приложила столько усилий, чтобы обосноваться здесь или в замке, с полной уверенностью, что я смогу помочь другу, а только и сделала, что наняла этого чудаковатого телохранителя. Кто же желает смерти Карлу? Даже Анфису с ее мамашей, которые мне несимпатичны по определенным причинам, я не могу представить себе в облике убийц».

— С возвращением, Яночка, — заглянула к ней в комнату как всегда ярко накрашенная и добродушно настроенная Марьяна. — Я думала, что вы вняли моим доводам, и я больше вас здесь не увижу. Я порадовалась за вас. Правда, ваш уход из санатория нельзя было назвать тихим, так вы разворотили с этим ненормальным парнем весь пищеблок, — рассмеялась она, — но за то, что вы спасли Карла Штольберга, большое вам спасибо.

— Еще бы… — скривила губы в усмешке Яна и подняла потускневший взгляд на собеседницу: — Сейчас он не пострадал, но в любой момент может случиться непоправимое. Вам не удалось ничего узнать?

— Мне? — удивилась Марьяна. — Что я должна была узнавать?

— Можете больше не притворяться, Элеонора Мария Штольберг, — Яна впервые назвала княгиню полным именем, — я вообще не понимаю, как вы могли пойти на такое безумие, не посоветовавшись со мной хотя бы…

Марьяна изменилась в лице, казалось, что еще секунда — и с ее лица начнет отваливаться грим, наложенный щедро, словно орудовали шпателем или мастерком.

— Как ты?.. Что за бред? Что ты?.. — лепетала она, не замечая, что перешла с Яной на «ты».

— Да ладно, — махнула рукой Яна, — вы что, держите меня за идиотку? Вы можете обмануть Анфису, ее мамашу, еще сотню, как говорится, ни в чем не повинных людей, но не меня.

— Как давно ты знаешь? — с изумлением в глазах спросила Элеонора Мария.

— Да, фактически, сразу! Я не стала разоблачать вас, потому что у вас на такое безумие были очень веские причины. Во-первых, я бы никогда не поверила, что сердце Штольберга-старшего выдержало бы такую потерю. Ох, и артист же он! Его роль тронувшегося с горя мужа тянет на премию «Оскар»! Во-вторых, я хорошо чувствую Карла на каких-то только нам известных волнах. Слишком он был собран, элегантен и надушен на ваших похоронах, я не увидела горя в его глазах, он, как актер, никудышный. Я не верю, что после вашей смерти он устроил бы охоту, пусть даже с благотворительной целью. Не хватало только бала-маскарада! Карл ведь очень любит вас… как родную мать. В-третьих, как-то нелепо все это звучало, я говорила с вами по телефону вечером, и в тот же вечер вы умерли, это как-то неестественно, в любом случае, я не хотела в это верить. В-четвертых, я знала, что Марьяна — это вы, — наконец выдала Яна.

— Как знала?

— Я знала только одного человека в своей жизни, который расставлял на туалетном столике духи, баночки с кремом, различные тюбики в шахматном порядке. Точнее, я такое видела два раза в жизни: у княгини Элеоноры Марии Штольберг и у пациентки этого санатория Марьяны.

— Черт! — выругалась Марьяна и сняла парик.

— Кстати, с косметикой вы тоже переборщили, такой грим становится подозрительным, — добавила Яна и, наклоняясь к ее уху, прошептала: — Но самым убедительным доказательством вашей жизни является не это…

— А что? — вторила ей Элеонора Мария, стирая грим салфетками.

— Закрытый гроб! Знаете, я в последнее время не доверяю закрытым гробам. Пока не увижу покойника в гробу, не верю, что этот человек умер. Правда, представить, что вас нет, я смогла, и это вызвало поток вполне искренних и горьких слез.

— По легенде меня расплющило рухнувшими балками всмятку, — возразила княгиня.

— Я в курсе, но я и так уже знала, что вы живы. Как вы собирались вернуться назад? Зачем вы придумали такую нелепую легенду?! — спросила Яна. — Ведь можно было просто инсценировать отъезд куда-нибудь за границу.

— Наверное, ты права, я совершила самый нелепый поступок за свою жизнь, но я пошла на него в полном отчаянии.

— Поясните.

— Дело в том, что моему сыну грозит опасность. Мы посоветовались с Франтишеком, и я уговорила его согласиться с моим безумным планом. Карла поставили в известность, когда уже все было решено, и от его мнения уже ничего не зависело.

— Меня интересует его мнение.

— Карл был против, — ответила Элеонора Мария.

— Я в этом и не сомневалась, только не прощу ему, что он мне не рассказал о вашем плане-заговоре. Он заставил меня страдать.

— Ты же все знала!

— Он-то не знал, что мне все известно! — Яна надула губы.

— В любом случае, ты права, эта затея была полным бредом. Я полагала, если меня сочтут умершей, у меня будут развязаны руки, и я смогу найти того, кто хочет убить сына.

— Вы ведь неспроста поселились в этом санатории? — прищурила голубые глаза Яна.

— Ты очень проницательная девушка, — засмеялась Элеонора Мария.

— Вы тоже стали подозревать Анфису и ее мать?

— Я заметила, что Нонна, не знаю, как правильно выразиться, ну, ты понимаешь, испытывает какие-то чувства к Франтишеку. Моя женская интуиция говорила мне об этом.

— Понятно, я тоже заметила, что она подбивает к нему клинья, когда еще не успели вбить гвозди в крышку вашего гроба, — мрачно сказала Яна.

— Я не совсем поняла, что ты сказала, но это и неважно. Мне показались эти две дамочки подозрительными, и я захотела понаблюдать за ними со стороны.

— Вам не нравится Анфиса? — удивилась Яна. — Она такая утонченная, так воспитанна.

— Не знаю, может быть, во мне заговорила материнская ревность, но я не очень верю в искренность ее намерений. Вот если бы ты стала женой Карла, я была бы рада, так как ты открытый человек, у тебя все на лице написано.

— Что, правда? — испугалась Яна. — Я так глупо выгляжу?!

— Ну, что ты! Мы друг друга понимаем!

— Это нелогично.

— Что?

— Что Анфиса и ее мать вредят Карлу. Им выгоднее как можно скорее сыграть свадьбу, а не делать невесту преждевременно вдовой, — пояснила Яна, помогая княгине снять остатки грима.

— Я тоже это понимаю, но никто другой мне на ум не шел, не казался подозрительным, понимаешь? — Карие глаза Элеоноры Марии смотрели грустно и озабоченно.

— Логичнее всего было предположить, что на Карла мог ополчиться бывший жених Анфисы, — сказала Яна, — но я знакома с ним, и мне он симпатичен.

— Этот растяпа? Мальчик, который лежал здесь и не хотел жить? Нет, он не справился бы с Карлом! — тряхнула головой Элеонора Мария.

— Дима не такой уж и растяпа, — возразила Яна, — я видела его в действии. Этот парень силен, ловок и не труслив.

— Ты думаешь, что он мог?..

— Хоть мне и не хочется так думать, но его нельзя вычеркивать из списка подозреваемых, — ответила Яна, — а вам удалось что-нибудь узнать, будучи, извините, мертвой?

— Нет. Я говорила тебе, что уже раскаялась, что затеяла этот фарс. Связь с домом я держала через Лукаша. Он потайным ходом почти каждую ночь пробирался в условленное место, и туда же приходила я.

— То-то Карл говорил, что один раз ночью не обнаружил дворецкого в его комнате и был очень удивлен его отсутствием.

— Да… он ходил ко мне.

— Вот старый плут! Тоже состоял в сговоре и мне ничего не сказал! — воскликнула Яна.

— Не сердись, Яна, Карл не разрешал посвящать в наш план никого. Он старался внушить тебе, что нет никакой опасности, чтобы ты уехала домой… О, я знала с самого начала, что это не получится, но не стала разубеждать его. Он боялся, что если ты узнаешь, на какое безумство пошла я из-за грозящей ему опасности, то точно не уедешь. Раз уж ты узнала про мой поступок, может быть, поможешь мне вернуться с того света… ну, без скандала и шумихи? — посмотрела на Яну княгиня.

— Накладывайте грим снова, — скомандовала она.

— Зачем?

— Для начала вы уедете из санатория в качестве пациентки Марьяны. Вы же не хотите, чтобы Нонна узнала, что вы прятались у нее в этом идиотском парике и безвкусном макияже, пока она обхаживала вашего мужа?

Глава 15

— Надеюсь, что на этот раз вы меня пропустите беспрепятственно? — строго обратилась Яна к охраннику, подойдя к чугунным воротам.

Выглядела она на этот раз чудесно, на ней были надеты черные бриджи, цветная футболка, яркие босоножки на высоких каблуках. Длинные волосы она заплела в косу. Потное от жары лицо Иржи Браче расплылось в наглой улыбочке.

— Будь моя воля, я бы, конечно, вас не пустил, но, видя, как с вами носится князь, не буду рисковать потерей работы.

— Умный мальчик.

— А то еще, не ровен час, кинетесь под подъезжающую к замку машину, и я буду виноват, — открыл ворота Иржи.

— Вы будете виноваты, если с Карлом что-нибудь случится, — прошипела сквозь зубы Яна.

— Я-то здесь при чем? Почему с ним должно что-то случиться?

— По-моему, вы начальник охраны в замке? Так что же у вас в замке творятся такие дела? Кто-то портит тормоза в машине князя, устраивает пожары и подкладывает взрывчатку!

Лицо Иржи стало словно каменным.

— Я уверен, что никто из посторонних в замок проникнуть не мог.

— Намекаете, что это могли сделать только обитатели замка? — спросила она.

— Я ни на что не намекаю… Кстати, вы тоже были в замке в это время.

Яна фыркнула и прошла мимо начальника охраны с высоко поднятой головой.

Полуденное солнце припекало. Яна брела по дороге, поднимая облако пыли. По обе стороны от дороги трава пожелтела и засохла от непрекращающегося действия палящих лучей. Воздух, казалось, стоял душной стеной без всякого движения, так как даже намека на ветер не наблюдалось. Яна вытерла пот со лба и впервые пожалела, что всегда смеялась над женщинами с веерами, сейчас бы он тоже ей пригодился, создал бы хоть какое-то колебание воздуха. Даже пчелы и бабочки летали с цветка на цветок, растущие по склону пологой горы, лениво, и щебетанья птиц было не слышно. Яна подошла к входной двери, отдышалась, словно старая бабка, и позвонила. Ей открыл Лукаш со слезящимися от яркого солнечного света глазами.

— Яна?!

— Вы так удивляетесь, словно не знали, что я нахожусь по соседству, — улыбнулась Яна.

— Проходите, пожалуйста.

— Зови всех домочадцев и людей, приближенных к ним, я должна сделать очень важное заявление.

— Может быть, не надо? — буркнул Лукаш.

— Поздно. Механизм уже запущен! Зови всех, я жду в гостиной.

Яна прошла в гостиную и уселась в большое старинное кресло. Первым на ее зов спустился Карл Штольберг с легкой помятостью на красивом лице, как будто он плохо спал, и с нерасчесанными кудрями.

— Ты?!

— Меня всегда здесь встречают, как привидение, — обиделась гостья.

— Что ты опять задумала?

— Не будь так нетерпелив.

— Кстати, я получил твое письмо, — засмеялся Карл, — ты это серьезно или как?

— Или как, — ответила она.

Недавно она узнала, что Карлу пишут любовные письма местные девушки, и решила попробовать себя на этом поприще. Письмо было следующего содержания:

«Здравствуйте, ваше превосходительство. Я не могу сказать, что вы меня не знаете. Мы встречались с вами и даже не раз. Я хочу, чтобы вы снова обратили на меня внимание. Зовут меня Яной, а фамилия — Цветкова. Возраст у меня уже тот, когда спрашивать об этом женщину неприлично. Я высокого роста, но и вы, князь, не маленький, некоторые говорят, что я красивая. Я замужем, имею сына, но в наше время это не проблема, не так ли? Может быть, встретимся и погуляем при луне?

Я, правда, не местная, но за свое счастье тоже хочется побороться».

Еще в письмо Яна вложила свою фотографию, которая осталась лишней при оформлении заграничного паспорта. Это для того, чтобы Карл не запамятовал, как она выглядит.

— Очень хорошо, что получили письмо, я ведь настоятельно рекомендовала вам просматривать всю почту и надеялась, что вы найдете письмо от скромной женщины из России.

— Письмо хорошее, а вот фотография…

— Что с фотографией? — встрепенулась Яна.

— Она слишком официальная.

— Ну, извините, эротических снимков у меня нет, — парировала она.

— Что ты задумала?

— Расскажу, когда соберутся остальные, — пообещала Яна, разглядывая его мужественное лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо. Я думала, что ты больше беспокоишься о состоянии собак и о том, что я сорвала людям охоту. Анфиса великолепно смотрелась в седле!

— Разговор обо мне за глаза? — вплыла в гостиную невеста Карла. Белоснежное, воздушное платье подчеркивало ее грацию, нежность; кукольное личико было совершенно до тошноты.

«Хорошо, что мы собрались не за обедом, а то при виде ее прелестей у меня бы весь аппетит пропал», — подумала Яна, а вслух добавила:

— Мы о вас говорим только хорошее.

— Верится с трудом… вы, кажется, разместились в санатории? — невзначай спросила Анфиса.

— Туда и вернусь, не сомневайтесь, — заверила ее Яна, — вот сообщу радостную весть и уйду.

В дверях мялась нескладная фигура Юрия, который продолжал честно отрабатывать деньги, заплаченные за него за месяц вперед. Наконец, когда в гостиной собрались Франтишек Штольберг, Нонна, Терезия, семейный доктор Милан и Лукаш, как главный над прислугой, Яна оторвала свой взгляд от портрета какого-то предка, написанного в восемнадцатом веке и висящего прямо напротив нее, и прокашлялась.

— Дамы и господа! Даже не знаю, как и начать. Не хватает только полиции, ждем.

— Что случилось, Яна? Что ты еще натворила? — забеспокоился Карл.

Глазки-бусинки Нонны все время метались, как у загнанной собаки, между Карлом, Яной и Анфисой. Она словно вела подсчет взглядов князя, бросаемых на обеих дам, и недоумевала, какое вообще может быть сравнение между ее нежнейшим созданием и этой дылдой из России?

— Со вчерашней охоты я была паинькой, собаки поумерили мой пыл, — успокоила Яна собравшихся людей, — а вот и Августин.

Августин выглядел каким-то пристыженным и тихим, даже усы топорщились не так воинственно, как всегда. Полицейский сел напротив Яны и, пряча глаза, сказал:

— Яна Цветкова уже в курсе, я хочу сообщить вам радостную новость.

— Не темните уж!

— Вчера в управление обратилась женщина с заявлением, что у нее пропала дочь — сорокапятилетняя гражданка Чехии, работающая в агентстве по организации торжеств. Дочка живет отдельно от нее, детей, мужа не имеет, поэтому ее пропажа обнаружилась только сейчас. Эта женщина, по просьбе Элеоноры Марии, занималась подготовкой свадьбы Карла и Анфисы. Я заинтересовался этим фактом, а вчера вечером поступил интересный звонок из одной больницы от тамошней пациентки. — Августин перевел дыхание в абсолютной тишине.

— Приготовьте сердечные капли для князя Франтишека…

— Что, обнаружили пропавшую женщину? Ей что-то известно о кончине Элеоноры Марии? — спросила Анфиса, бледнея и прижимая худые руки к груди.

— Все дело в том, что эта женщина в больнице и оказалась княгиней Элеонорой Марией, — произнес Августин и, выдержав театральную паузу, добавил: — Она все эти дни не могла ничего вспомнить, потеряла память, поэтому и не давала о себе знать.

Глаза Нонны наконец-то остановились на лице Августина и расширились до своего максимального размера.

— Вы хотите сказать, что Элеонора Мария жива?! — с ужасом в голосе спросила она.

— Да, именно эту новость я и хотел вам сообщить.

— Но как же? Как же это все? А похороны? — залепетала Нонна с таким лицом, будто ей катастрофически не хватает воздуха.

Если бы Яна не знала, что «несчастный случай» Элеонора Мария подстроила себе сама, она бы со стопроцентной уверенностью сказала бы, что это дело рук Нонны, судя по ее реакции.

— В том-то и дело, что они с женщиной по организации торжеств спустились в подвал за старинной фатой. Княгиня хотела показать ей кое-какие вещи из сундуков прабабушки, которые могли пригодиться для свадьбы. Тогда на них и рухнула балка. Княгиня успела отбежать, но путь ей преградил обрушившийся свод. Она с трудом вышла через подземный ход к людям, но во время обвала стукнулась головой и получила несущественные, но все же ранения. Ее нашли местные жители, и, конечно, в этой раненой, растрепанной женщине в грязной одежде они не признали княгиню Штольберг. Она была помещена в местную больницу, где и находилась все это время с амнезией, легким сотрясением мозга, ушибом мягких тканей плеча и трещиной в ключице.

— Аллилуйя! — закричала Яна.

— Кого же мы похоронили? — тупо открыв рот, спросила Анфиса.

— Как кого? Ту женщину… никто же не знал, что княгиня находилась в подвале не одна… останки были неопознаваемы. Генетической экспертизы не делали, — вздохнул Августин, — в этом есть часть нашей вины.

— Не может быть! — выдохнула Нонна.

— Значит, моя жена… жива? — затрясся князь Франтишек.

— Точно! Сегодня Элеонора Мария прибудет в замок, — подтвердил полицейский, — правда, Яна?

— Да, конечно! — с готовностью закивала она головой. — Карл, помоги отцу пережить эту нежданную радость, ему вредны такие стрессы.

— Какая радость! Надо же, я уже отчаялся, смирился… такое счастье… я не поверю, пока не увижу ее!

— А-лли-луй-я! — по слогам, без эмоций повторила Яна, холодно глядя на Карла.

— Можно тебя? — спросил он.

Яна встала и вышла вместе с молодым князем из гостиной.

Карл нахмурил брови.

— Не вижу радости на твоем лице, князь. Твоя мама жива и сегодня вернется домой, понимаешь? — спросила Яна.

— Ты давно знала? — выдавил из себя Карл.

— Давно.

— Ты сердишься на меня?

— Очень. У меня просто нет сил надавать тебе пощечин.

— Я был против этого плана.

— Я знаю.

— А еще я хотел, чтобы тебя здесь не было.

— Тоже знаю, но ничего у тебя не получится, — сказала Яна.

Карл хмуро посмотрел на Яну.

— Как вам удалось подговорить Августина? Он же кристально честный человек. Как он согласился? Я не знал, как к нему подступиться, чтобы исправить эту глупую ошибку.

— Я умею быть убедительной, — усмехнулась Яна, — для протокола даже наняли бывшую актрису, которая сыграла роль матери «погибшей женщины». И Августин не станет преследовать по закону того чиновника, кто помог вам оформить липовые похороны. Гроб с кирпичами… не ожидала от вас такой пошлости, князь.

— Я точно сын своего отца. Он в свое время выбрал себе в жены женщину с богатой фантазией, как и ты. Спасибо тебе за то, что тебе удалось вернуть маму домой без лишних кривотолков, сочинив такую легенду.

— Я думаю, что необходимо как-то особо пышно отметить возвращение княгини домой, чтобы весь город поверил, что вы искренне рады, что она снова с вами, — подмигнула князю Яна.

— Я устрою бал-маскарад в ее честь! Замок и весь город будут праздновать! — воскликнул Карл.

— Как это чудесно! — захлопала в ладоши Яна. — Я так люблю праздники!

— И на этом балу я объявлю дату нашей с Анфисой свадьбы, — добавил Карл, — ведь мама же нашлась, и теперь ничто не может помешать нашей свадьбе?

Лицо Яны вытянулось, а улыбка сошла на нет.

Глава 16

Узкие, мощенные камнем улочки чешского городка сияли чистотой. Яну просто умиляли эти двух— и трехэтажные домики под черепичными крышами, разноцветно покрашенные и ухоженные. Рядом с входом в каждый дом в больших, красивых керамических горшках росли цветы. Многие окна были раскрыты настежь, при этом решетки отсутствовали. Создавалось впечатление, что люди, живущие в этих домиках как с картинки, вообще не закрывают двери, доверяя друг другу полностью. Почти в каждом доме под причудливым козырьком над крыльцом располагались какие-нибудь магазинчики: булочная, бакалея, кондитерская или парикмахерская, а то и сувенирная лавка с гончарной мастерской.

Яна Карловна Цветкова при полном параде, то есть в красном платье, которое ей пожертвовала Анфиса, шла по улицам города. Она только затянула на талии блестящий пояс-цепочку, чтобы обозначить ее и украсить платье. На ноги она надела такие же красные, лакированные туфли с закругленным носом и широким, удобным каблуком средней длины. Обычно Яна такие туфли не носила, предпочитая обувь на тонких высоких каблуках, но по этой мостовой ходить на шпильках было совершенно невозможно, они бы сразу же застряли между камней. Кроме того, эти туфли идеально подходили по цвету к платью, а Яна любила такие сочетания. Она шла, бойко стуча каблуками по мостовой, заглядывая в витрины лавок и улыбаясь встречным. Настроение у нее было очень хорошим, она наконец-то взяла себя в руки, и даже помолвка князя не могла выбить ее из колеи. С утра она встала, позавтракала в санатории, выкинула прописанные ей таблетки для успокоения, поплавала в бассейне и, нарядившись, пошла в город. Яну нисколько не смущало, что люди с интересом рассматривают ее длинные ноги в синяках и ссадинах. У нее было две цели: посетить салон красоты и найти себе подходящий маскарадный костюм для праздника, который устраивали Штольберги в честь возвращения Элеоноры Марии в родовом замке. Яна зашла в одну из многочисленных летних кафешек и разместилась за столиком. В маленькой вазочке стояли цветы. Меню лежало здесь же, на столе. Яна открыла раздел меню на английском языке и начала его внимательно изучать.

— Советую взять салат «Айсберг» с авокадо и креветками и пиво «Крушовице» темное, — раздался рядом с Яной приятный мужской голос.

Яна оторвала взгляд от меню и встретилась с серо-зелеными глазами Дмитрия. Выглядел он хорошо, видимо, сказался отдых без его «тренера».

— Могу я присесть?

— Конечно, Дима, располагайся, — кивнула головой Яна.

— Что же моя спасительница позабыла о своем подопечном? Бросила меня в замке, можно сказать, на произвол судьбы?

— Я сейчас снова в санатории… в замке я не прижилась. Лукаш был прав, мое место там занято. А ты как?

— Я тоже ушел оттуда, сейчас живу у себя в квартире. Кстати, я пришел не один…

К их столику с мороженым в руках приблизилась Терезия в розовато-дымчатой шелковой юбке и черной полупрозрачной блузке.

— Терезия? Вы знакомы? — удивилась Яна.

— Мы познакомились в замке и очень мило проводим вместе время, — ответил Дима, пододвигая еще один стул и обнимая девушку за плечи.

Яна заметила в его ранее потухшем взгляде огонек, и ее это порадовало. Они оба были молоды, красивы и должны были наслаждаться жизнью, что они в данный момент и делали.

— Мне позвонила одна моя давнишняя приятельница, она, кстати, наполовину русская, наполовину полька, зовут ее Оксана, — сказала Терезия, — у нее случилась неприятность, и я не знаю, как ей помочь.

— Три салата «Айсберг» и три пива «Крушовице» темное! — заказала Яна официанту и переключила свое внимание на дочку Лукаша.

Солнце играло бликами в ее мелких кудряшках, отчего они отливали медным золотом и уже не казались темно-каштановыми.

— А что случилось? Может быть, мы с Димой сможем помочь? — спросила Яна.

— Да ерунда какая-то… Оксана живет очень бедно. Так уж получилось, что в восемнадцать лет она стала мамой, и всю свою жизнь посвятила сыну. Сейчас маленькому Мартину семь лет, он очень любит музыку. Оксана длительное время собирала деньги ему на пианино, правда, на бывшее уже в пользовании…

— Бэ-у, — кивнула Яна головой, — у нас это называется бывшее в употреблении, еще неизвестно, захочет ли ребенок играть на нем, может быть, он закапризничает и наотрез откажется заниматься. Ваша подруга поступила мудро, решив приобрести инструмент подешевле.

— Вот и я так считаю! — обрадовалась взаимопониманию Терезия. — Но даже не новое пианино стоит недешево.

— Твоей подруге не хватает денег? — догадалась Яна и полезла в сумку за кошельком.

— Нет, что ты! Она сама решает все проблемы, она такая гордая, никогда не берет денег. Говорит, я знала, на что иду, сама и выкручусь.

Официант в красной жилетке, белоснежной рубашке и в фартуке принес их заказ. Холодное, свежее пиво в жаркий, душный день разливалось живительной влагой в недрах организма.

— На объявление моей приятельницы откликнулось сразу несколько человек, и сейчас она не знает, что делать, какой из инструментов купить? Все-таки на них играли многие годы, они могут быть не просто расстроены, а элементарно сломаны. Оксана обратилась к одному настройщику. Он согласился прийти к ней за хорошие деньги, а о том, что инструменты находятся в разных концах города и ему придется ездить по этим адресам и проверять их на месте, он и слушать не захотел, — объяснила Терезия, заправски осушая кружку пива и заедая легким салатом. — Вот я и ищу знающего человека, который смог бы съездить по трем адресам и проверить пианино, а затем сказать Оксане, какой инструмент для ее сына лучше подойдет.

— Ну, это надо быть настройщиком пианино, разбираться в этом деле… — почесал затылок Дмитрий.

— Я думаю, достаточно иметь абсолютный музыкальный слух и уметь играть, чтобы помочь выбрать пианино, — предположила Яна.

— Верно! Яна — ты умница, я подумала точно так же! — обрадовалась Терезия. — Вот я и ищу такого человека.

— К сожалению, музицирование не входит в число моих талантов, — вздохнула Яна, напрягая память: где-то совсем недавно она видела роскошное пианино, старинное, дорогое.

— Я умею играть только на гитаре, и то… так, два аккорда, а уж об абсолютном музыкальном слухе вообще речь не идет, — сказал Дима.

— Эх, жаль… вы чудные люди, и здорово бы помогли моей подруге, — с сожалением проговорила Терезия, — меня за границей обучали музыке, но я так и не научилась играть, нет у меня к этому способностей, что делать?

— Точно! — хлопнула пустой кружкой по столу Яна. — Карл умеет играть на пианино. Он тоже учился музыке, кроме того, я видела в замке роскошный рояль.

— Да, он играет, и Элеонора Мария тоже, — замерла Терезия, — но о том, чтобы попросить князя, у меня и мысли не было.

— Если Яна попросит, он не откажется, — усмехнулся Дмитрий, вытирая губы бумажной салфеткой.

— Давай адреса, — сказала Яна.

— Как-то неудобно…

— Давай, говорю, адреса, я позабочусь об этом, — весьма решительно повторила она.

Яна засунула листок бумаги, поданный ей Терезией, в вырез декольте и лучезарно улыбнулась.

— Какие планы?

Терезия засмущалась.

— Мы с Димой хотели сходить в кино… а завтра маскарад в замке и в городе будет веселье, ты придешь в замок?

— Я? — задумалась Яна. — Меня никто особенно и не приглашал, но от Карла в последнее время любезного приема и не дождаться. Конечно, я бы хотела появиться в замке. На бале-маскараде в настоящем средневековом замке я еще никогда не присутствовала.

Терезия оглянулась, словно за ними кто-то наблюдал, и протянула Яне конверт.

— Что это?

— Это приглашение на бал, я стянула несколько штук у Карла из кабинета.

— Огромное спасибо, — посмотрела Яна на Диму и осеклась.

— Дима тоже будет, — подмигнула Терезия и добавила: — Есть только одно условие: без костюма туда не пустят.

— Без маскарадного костюма, — уточнил Дима, расплачиваясь за всех.

— Вот! Значит, мне надо до завтрашнего дня добыть маскарадный костюм! — воскликнула Яна, поднимаясь из-за стола. — До встречи, друзья. Надеюсь, что увидимся завтра в замке. Кстати, а в чем ты будешь? — спросила Яна Терезию.

— Это секрет, — засмеялась Терезия. — А вот князь будет в костюме Призрака оперы.

— А ты, Дима?

— Я еще не знаю, Терезия только сейчас меня пригласила, — ответил Дмитрий.

Молодые люди распрощались, и Яна пошла дальше, подогретая пивом, в еще более хорошем расположении духа.

Взгляд Яны привлекла красочная, мигающая огоньками вывеска, в которой присутствовало слово «магия».

— Вот, наверное, салон красоты! — тряхнула она головой и смело вошла в темный коридор, где подозрительно пахло какими-то благовониями и маслами. Когда она вошла в круглую полутемную комнату и встала под свет большого абажура с кисточками серебристого цвета, она поняла, что не туда попала, по наличию магических знаков, сфер, колоды карт таро на зеленой скатерти стола. Она хотела потихоньку выйти, то есть незаметно удалиться, но наткнулась на полную, большую фигуру женщины в длинном темном балахоне, отороченном золотыми лентами. На голове у нее красовалась чалма, руки были сложены на груди. Она спросила что-то у Яны на чешском языке.

— Извините… я вас не понимаю, я перепутала двери и не туда зашла… черт бы меня побрал, по-моему, я попала к гадалке, — прошипела она, пытаясь протиснуться мимо пышных телес женщины.

— Иностранка? Туристка? — живо заговорила дама со страшным акцентом, хватая Яну за руку и таща в глубь комнаты к столу. — Сейчас я предскажу тебе твою судьбу!

— Да не надо мне ничего предсказывать. Я не хожу к гадалкам, я не верю вам. Я уже имела один раз неосторожность обратиться за помощью к ведьме, и ни к чему хорошему это не привело! Отпустите меня!

— Нет, дорогуша, это судьба, раз ноги привели тебя ко мне! Это не ошибка! Если ты осталась недовольна одной гадалкой, то это означает, что ты попала к шарлатанке, а я скажу тебе всю правду всего за пятьдесят евро.

Женщина представилась жрицей второй ступени, затем пихнула Яну за стол и уселась напротив клиентки.

— Я — белая жрица! Следую законам божьим.

Ее толстые, короткие пальцы с двумя массивными перстнями начали ловко перебирать колоду карт. Яна уныло вздохнула, поняв, что нравоучений ей не избежать.

— А разве бог и карты совместимы? — робко поинтересовалась она.

— На все есть благословение божье, тем более что карты я использую не для азартной игры, — ответила жрица.

— Но все равно с материальной выгодой, — ехидно заметила Яна.

— Все мы должны как-то существовать, — флегматично отозвалась жрица, начиная выкидывать карты.

Лампа в комнате тревожно замигала. Яна поняла, что в поверхность стола вмонтированы фотоэлементы, которые подсоединены к питанию электросети.

«Дешевый трюк», — зевнула Яна и приосанилась.

— Ну, что там показывают ваши карты? Муж, любовники, проблемы? Треугольник, а может быть, и многоугольник любовный? Так все это правда, и, кстати, казенный дом тоже, я частенько там бываю.

Яне на мгновение показалось, что у жрицы сейчас отвалятся наклеенные ресницы, так она задрожала, а потом спросила у своей клиентки странным, утробным голосом:

— Не чувствуете?

— Чего?

— Могильного холода, — сухо ответила дама.

— Нет, — честно призналась Яна, — меня сейчас не знобит.

— Смерть следует за тобой по пятам.

— Да вы что?! На мне сглаз?

— Очень сильная порча, насланная соперницей.

«Конечно, а кем же еще, — подумала Яна, — любая женщина имеет в запасе завистливую «подружку», на которую можно повесить любые порчу и сглаз».

— Ну, снимите с меня эту… порчу. Сколько это будет стоить? — на всякий случай согласилась Яна, стряхивая со стола пылинку, при этом лампа еще раз приветливо мигнула.

— Нет, девушка, мне не снять эту порчу! — задрожал голос жрицы.

— Что значит, не снять?! — нахмурилась Яна. — Это все делают!

— У вас очень сильная порча, если я возьму ее на себя, то могу не справиться и тяжело заболеть сама! Ой, девушка, от вас так и тянет холодом, у меня мурашки по коже побежали.

— Да ладно! — несколько удивилась Яна, понимая, что жрица накручивает цену, чтобы человек испугался и отдал все деньги, лишь бы жрица совершила этот подвиг и взяла ее порчу на себя.

— Уходите, девушка! — вдруг вскочила с места колдунья и указала ей дрожащим указательным пальцем на дверь.

— Что так? — обиделась Яна и полезла в сумку за деньгами, но была грубо остановлена грозным окриком:

— Ничего мне от вас не нужно! С вами вообще иметь дело очень опасно! Немедленно уходите, я заболеваю! Мне сейчас после вас десять обрядов придется проводить для защиты от нечисти!

— Нет, нормально?! — встала Яна. — А мне-то что теперь делать с этой порчей? Я что, умереть могу?

— В скором времени умрете или возродитесь! Уходите, я бессильна!

— Может, посоветуете какого-нибудь мага, кто сможет мне помочь? — с надеждой в голосе спросила Яна, подталкиваемая жрицей в спину к выходу.

— Только церковь! Идите, девушка, в церковь, да не в одну! Только бог поможет! Молитесь у каждой иконы, пейте святую воду, может, что и получится… Вот еще, возьмите этот амулет, не выходите без него из дома.

Жрица сунула в руку Яны какой-то кулон из камня в виде сердца с дыркой. Яна вышла из салона, щурясь на дневной свет и думая: «Вот тебе на! Не было печали. Сама зашла и узнала о себе такие гадости. Смерть по пятам… это не внушает особого оптимизма».

— Привет! — раздалось рядом с ней приветствие знакомым мужским голосом. — Ходила узнать свою судьбу?

Перед ней стоял телохранитель Юра. Он был слегка навеселе, а может быть, и не слегка. Юрий с трудом сфокусировал свой взгляд на Яне и широко улыбнулся.

— Вы, Яна Карловна, очень примечательная женщина. Вас в любой толпе легко узнать.

— Очень приятно это слышать, — ответила она, почему-то подумав о смерти, следующей за ней по пятам. Уж не этот ли парень, несущий всем неприятности?

— Пойдемте, Яна Карловна, пропустим стаканчик-другой? — предложил он, подмигивая ей косым глазом.

— Я что-то не поняла… а почему ты здесь, да еще в таком виде? Почему ты не с князем?

Юрий оперся рукой о стену.

— Дал мне от ворот поворот ваш князь, — сплюнул Юрий на землю.

— Как это?

— Очень просто! Он устал от меня и в моих услугах не нуждается! Это были его слова. Не знаю, что он сделал, скорее всего подкупил моего шефа, и тот отказался от предоставления охранных услуг в моем лице. Вот, смотрите… — Юрий достал толстую пачку смятых купюр.

— Это мне дал князь в качестве трудовой, то есть моральной компенсации, здесь две тысячи евро… Пойдем, выпьем? — вдруг икнул Юрий и расплакался, качнувшись Яне на плечо.

Ей вдруг стало жалко парня.

— Я так хотел… я так мечтал… когда попал к самому князю. Я от счастья чуть с ума не сошел… Я понимал, что это мой шанс проявить себя, — залепетал Юра, — я был так счастлив, так старался! Почему я такой невезучий? Люди шарахаются от меня, как от чумного. Карл Штольберг выдернул у меня из-под ног последнюю доску на ветхом мосту. Я больше не буду телохранителем! Я пропаду! Яна, почему мне так не везет?

Она обняла его за плечи, подумав о своей печальной, то есть незавидной миссии в последние дни — спасать мужчин от несчастливой любви, от их профессиональных неудач и комплексов.

— Ну, не надо, Юра, не надо, — похлопала она его по спине, — успокойся. Карл нехорошо поступил с тобой, и я поговорю с ним… завтра. Я как никто другой тебя понимаю.

— Обещаете?

— Конечно, — ответила Яна, подумав о том, как Карл ловко избавился от этого горе-человека.

Ей с трудом удалось отделаться от расстроенного разжалованного телохранителя, и ноги сами вынесли ее к уже известному ей торговому комплексу. Она решила найти себе здесь костюм, в котором отправится на бал в замок, жалея, что у нее нет времени слетать в Милан или Париж с этой целью.

«Уж тогда бы я поразила всех изысканностью своего наряда», — вздохнула она.

Обойдя секции магазина, Яна пришла в ужас. Ничего подходящего не было и в помине. Было много детских костюмов, которые даже при большом желании она не смогла бы надеть.

— Не сезон, — говорили ей продавцы, — костюмы появятся ближе к Рождеству.

— У вас в замке маскарад!

— Знаем, некоторые горожане уже интересовались костюмами, но мы ничем не можем помочь. У богатых людей, приглашенных в замок, есть свои костюмы, а простые горожане обойдутся и без костюмов, — отвечали продавцы, все-таки посоветовав ей зайти в местное ателье.

В ателье, расположенном на самом последнем этаже торгового комплекса, Яну встретили так, будто она являлась единственной и очень дорогой клиенткой в их заведении, что, собственно говоря, так и было. То ли люди с покупками уже не имели сил подняться туда, то ли о его существовании просто никто не знал, то ли ателье пользовалось дурной славой.

Маленькая суетливая женщина в нелепом платье салатного цвета кинулась к потенциальной клиентке и затараторила на чешском языке.

— Минуточку! — остановила ее Яна, переходя на английский язык. — Есть ли у вас дорогие, нарядные ткани?

— Конечно, — с жутким акцентом ответила женщина, вытаращив светлые глаза, — у нас огромный выбор тюлевых тканей.

— Мне не занавески нужны, мне надо сшить платье, — ответила Яна.

— А… парча, бархат, натуральный шелк — на самый изысканный вкус, — заверила ее мастерица.

— Мне надо самое нарядное платье на свете! Платье ко-ро-ле-вы! — по слогам произнесла она.

— Мы можем помочь вам, — кивнула головой портниха.

— Цена? Срок исполнения?

— Сто… евро, неделя, — с опаской в голосе сказала женщина, внимательно всматриваясь в лицо клиентки и гадая, не сильно ли большую цену она запросила.

— Даю пятьсот, — отсчитала купюры Яна, — но чтобы завтра к вечеру платье было готово, меня поджимают сроки.

— Конечно, конечно, — засуетилась портниха, — мы доставим наряд прямо к вам на дом.

— Я обитаю в местном санатории, лечу нервишки. Мое имя Яна, меня все там знают, — сказала она, осматривая маленькое, бедное помещение ателье, которое все-таки не внушало доверия, — я надеюсь, что вы меня не подведете. Помните, я должна быть королевой! Королевой.

— Все сделаем! Всю ночь будем работать, но сделаем. Какие ткани, цвета и фасоны предпочитаете?

— На ваш вкус. Фасоны мне идут разные, цвета предпочитаю яркие, и не скупитесь на вышивку блестящими нитками, бусинами и стразами.

— Все сделаем, — заверила она Яну, до сих пор не пришедшая в себя от удачи, внезапно свалившейся ей на голову.

Яна с чувством выполненного долга покинула ателье с затхлым воздухом, предварительно позволив снять с себя мерки молоденькой швее.

Глава 17

Прозрачная вода с изумрудным отливом приятно щекотала тело Яны. Она с неприязнью осмотрела свои все еще не зажившие ссадины и синяки и подумала, что зря не попросила сшить ей более закрытое платье, чтобы не видеть сочувственные взгляды людей. Она провела не самую спокойную ночь в санатории и с утра решила собственноручно заняться приведением себя в форму перед балом, так как не нашла салона красоты, достойного ее внимания.

«Интересно, где Анфиса приводит себя в порядок, если она так прекрасно выглядит?» Яна легко позавтракала с ударной дозой кофе, поплавала в бассейне, чтобы окончательно проснуться, вбила себе в лицо французский крем с такой силой, что кожа побагровела. Теперь она лежала с красным лицом в ванне с минеральной водой, чтобы напитать кожу влагой и минералами.

«Я еще всех поражу», — думала она, удивляясь своей одержимости.

В обеденное время она столкнулась в коридоре с Нонной. Голова дамы была повязана шелковой косынкой, под которой скрывались бигуди.

— Собираетесь на маскарад? — спросила Яна.

— Я туда приглашена, — сухо ответила хозяйка лечебницы, видимо, намекая на то, что некоторым особам путь в замок закрыт.

— Везет вам! — притворно вздохнула Яна. — Хотя теперь, после возвращения Элеоноры Марии, князя Франтишека вам больше не видать.

— Как ты смеешь такое говорить! — побагровела Нонна от возмущения.

— То-то вы все время торчали в замке после ее похорон.

— Князь — мой друг, и я по-дружески его поддерживала, — ответила Нонна, — я еще вернусь в замок на правах матери молодой жены, а вот тебе, выскочке из России, ничего здесь не светит, ты и бесишься! Тебе ничто не поможет! Карла не вернуть!

— Вот и поговорили, вот и славно! Вам подойдет костюм мегеры! — крикнула Яна и зашагала дальше по коридору.

— А тебе подойдет костюм клоуна!

Остаток дня, разозлившись не на шутку, Яна провела за совершенствованием своей красоты, что называется, всем врагам назло. Она сделала сама себе маникюр, педикюр и занялась своими длинными волосами. С минуту на минуту должны были доставить платье королевы, и Яна пребывала в приятном томлении. За окном уже начало темнеть, когда в ее комнату постучали.

— Да! Жду! — закричала она не своим голосом от нетерпения.

В комнату заглянула та самая женщина, которой Яна заказывала наряд, и смущенно улыбнулась.

— Я сама решила доставить вам заказ… не нашла курьера…

«Скорее не захотела ни с кем делить сумму в пятьсот евро», — подумала Яна.

Женщина выглядела смертельно уставшей. Темные круги под бегающими глазами на бледном лице, трясущиеся губы и руки. «Да она, похоже, сама и шила», — мелькнула шальная мысль у Яны, и она пригласила женщину зайти.

— Ну, показывайте мне то, в чем я поражу воображение…

— Всех мужчин? — уточнила женщина, разворачивая сверток.

— Почему только мужчин? Некоторые женщины тоже должны понять, кто на свете всех милее, всех румяней и… — Речь Яны оборвалась, так как она увидела «наряд королевы», который ей принесла чудо-портниха.

Собственно говоря, рассматривать было нечего, так как весь наряд состоял из маленького, расшитого блестками и отороченного перьями бюстгальтера, трусиков-стрингов и подвязок для чулок ядовито-красного цвета.

— Как вам нравится? Не слишком закрыто? — заискивающе заглядывая ей в лицо, спросила женщина.

— Я… я не поняла… это что, экономия материала или вы платье королевы потеряли по дороге, осталось только белье к нему? — спросила Яна.

— Все, как вы просили, — заверила ее портниха, — ярко, блестки, хорошая ткань!

— Я это заказывала?! — судорожно соображала Яна, четко помня, что выпила всего одну кружку пива. — Да это же не платье, а наряд стриптизерши!

— Ну, да! — обрадованно закивала головой женщина. — Все для шоу королев, как вы и просили!

— Шоу королев? — безжизненно переспросила Яна.

— Да, да… вы ведь там работаете? — с надеждой в уставшем взгляде спросила портниха. — Наш самый известный ночной эротический клуб «Шоу королев». Я что-то не так поняла?! — ужаснулась она и быстро добавила: — Вы и одеты были как…

— Проститутка? — уточнила Яна, которую это мнение не удивило, так как эта женщина была не одинока в своем суждении.

— Нет… вы выглядите так же, как девицы из этого клуба, так же высоки, ярки, накрашены, ведете себя…

— Вызывающе?

— Уверенно, — поправила женщина и ахнула: — Так я ошиблась?

— Самую малость. Я хотела быть королевой на бале-маскараде в замке Штольбергов, — чуть не плача ответила Яна.

— Вы приглашены в замок?! Вы увидите самого Карла Штольберга! — с придыханием в голосе прошептала модельер «чудо-костюма».

— Я с ним знакома.

— Да что вы?

— Его-то я и хотела поразить… и, пожалуй, мне бы удалось это сделать в таком наряде, — проговорила Яна, задумчиво раскачивая трусики-стринги на длинном пальце, — но я бы не рискнула эмоционально испытывать вернувшуюся в лоно семьи Элеонору Марию.

— Нет, что вы! — замахала руками женщина. — Конечно, в этих трусах в замок идти нельзя.

— Да что вы говорите?! — всплеснула руками Яна. — Зачем же вы тогда принесли мне этот, с позволения сказать, наряд?

— Я же не знала, я вас не поняла… почему вы вчера не сказали о маскараде?

— Я думала, что достаточно будет сказать, что мне надо роскошное платье, а уж это мое дело, для чего оно мне понадобится, — со слезами на глазах отвечала Яна, — хотя так мне и надо! Возгордилась! Задрала нос! Королева хренова! Правы все, мы не пара. Вот этот наряд прекрасное тому подтверждение. Вот она, моя судьба!

Женщина-портниха засуетилась.

— Не надо так расстраиваться, все не так плохо! Можно найти выход, я принесла с собой несколько отрезов разных тканей, и я думаю, одна блестящая, прозрачная вам подойдет.

— О чем вы говорите? Какой выход? Я погибла! — Тушь потекла с ресниц Яны.

— Надевайте костюм, слушайтесь меня! — скомандовала женщина. — Вы на самом деле произведете фурор! У вас хорошая фигура, и этим нельзя не воспользоваться.

Через некоторое время Яна смотрела на себя в зеркало уже не так скептически. Она надела белье, принесенное портнихой, и та красиво задрапировала ее фигуру полупрозрачной тканью в тон белью. Получился потрясающий ансамбль, словно так и было задумано. Стройное тело, длинные ноги просвечивали сквозь тонкую, воздушную ткань. Яна надела легкие туфли и красиво подколола волосы. Она вся искрилась.

— Ну, вот! Что я вам говорила! Королева и есть королева!

Яна в растроганных чувствах еще раз материально отблагодарила женщину и вызвала такси из номера. Она не хотела даже сто метров пройти по улице в таком одеянии. Выйдя из дома, она залюбовалась видом, открывшемся ее взору. На почти черном фоне неба ярко выделялся величественный замок Штольбергов. Древние стены замка красиво подсвечивались по случаю праздника прожекторами. Силуэт замка был обозначен светящимися гирляндами. Темная гора с густой растительностью представляла собой монументальный постамент для сказочного замка. Сверкающая дорожка, словно тропа эльфов, вилась по горе от самого основания наверх к замку. То была автомобильная дорога, по которой один за другим поднимались автомобили с включенными фарами и габаритными огнями. Вскоре и такси с немногословным водителем и Яной влилось в общий поток. Такси было мало, в основном ехал личный транспорт. Когда машина с Яной поравнялась с пропускными воротами, она увидела Иржи и скривила недовольную физиономию. Впрочем, когда он разглядел ее персону позади водителя, выражение его лица стало не менее неприятным.

— А… Яна! К сожалению, вынужден вас огорчить, на время торжества усилены меры безопасности, и даже особ, приближенных к нашему молодому, любвеобильному князю, я не имею права пропустить без особого приглашения.

Яна протянула ему приглашение и не без удовольствия наблюдала, как вытягивается его лицо.

— Похоже, что пропуск настоящий…

— А в печатании фальшивых денег ты не хочешь меня обвинить? — поинтересовалась Яна.

— Какой интересный костюм у вас, Яна. Так сказать, все прелести напоказ. Что он означает? Чей это костюм? — продолжал издеваться начальник охраны.

— Костюм феи. И если сейчас ты не пропустишь меня, то фея достанет свою волшебную палочку и огреет тебя по голове, — высунулась она в окно.

— Проезжай, фея моя, — усмехнулся Иржи и отступил в сторону.

Таксист покосился на Яну.

— Был уверен, что он вас не пустит.

— Не дрейфь! Не было еще такой двери, в которую бы я не вошла!

Она не узнала замка, прямо перед ним на площадке, украшенной флажками и воздушными шарами, стояли столики, ломящиеся от еды, играли музыканты. Двери замка были распахнуты настежь. Никого нельзя было узнать, во-первых, слишком много пришло народа, во-вторых, почти все явились в маскарадных костюмах и в масках. Яна, вышедшая из такси, даже растерялась. Затем она огляделась, подошла к столу с пуншем в хрустальной посуде, налила себе целый фужер и залпом осушила его содержимое. Тепло разлилось по телу, Яна взбодрилась и пошла вилять бедрами среди приглашенных.

«Все-таки плохо приезжать на такие мероприятия без компании, чувствуешь себя круглой идиоткой».

— О! Богиня эроса! — подскочил к ней какой-то незнакомый мужчина и закружил в танце. — Вы одна из самых красивых женщин на балу!

— А почему одна из самых красивых! Почему не самая красивая?

— Ого! У вас замашки! — воскликнул партнер.

— У меня такие сверхтребования только на сегодняшний вечер, он должен стать особенным. У меня такое предчувствие, — ответила Яна.

— А вы видели невесту Карла Штольберга? — спросил незнакомец.

— Нет.

Мужчина хитро заулыбался, а Яна снова занервничала. Когда она увидела Анфису, то поняла, что имел в виду ее партнер по танцу. Анфиса вышла на импровизированный помост, весь уставленный цветами в корзинках. Ее кремовое платье являлось настоящим произведением искусства: асимметричная, многослойная юбка из кружев ручной работы была щедро унизана белым жемчугом, корсаж — вышит вручную мелким узором. Вся эта красота держалась на тонких лямках из жемчуга. На Анфисе также были бриллиантовые колье, длинные серьги и браслет, мерцающий на тонком запястье. В пышных волосах девушки красовалась диадема с драгоценными камнями. У Яны перехватило дух от такого зрелища.

«Ничего себе скромная переводчица из посольства. По-моему, она уже повесила на себя все состояние Штольбергов, доверив тем самым себе его охрану».

Наряд Анфисы был элегантен. Яна в одних трусах и куске вуали почувствовала себя полной дурой.

«Правы люди, правы все, какая из меня княгиня? Вот — истинная леди! Карл правильно выбрал себе жену. Анфиса — красавица, я рада за них. Они красивая пара. А то, что по расчету она за него выходит замуж, это не мое дело», — подумала Яна, и на душе стало легче — она поняла, что отпускает его.

— Дамы и господа! Совсем недавно на наш замок обрушилось горе и печаль, мы хоронили нашу всеми любимую Элеонору Марию. Как вы уже знаете, произошла путаница. Погибла совсем другая женщина, мы выражаем ее семье самое искреннее соболезнование, но в то же время не намерены скрывать своей радости! — сказала Анфиса на чистом английском языке. — Давайте поприветствуем княгиню Элеонору Марию Штольберг!

Под шквал аплодисментов на помост поднялась Элеонора Мария в красном, отороченном перьями, платье, в руках она держала черную маску. Аплодисменты не смолкали, Яна засунула два пальца в рот и свистнула, как на футбольном матче. Хотя она и знала уже давно, что княгиня жива и невредима, но все равно радовалась ее возвращению. Люди любили княгиню за доброту, отзывчивость, за ту благотворительную работу, которую Элеонора Мария проводила, и искренне радовались за нее. Яна заметила, что вокруг разряженных гостей снуют нанятые официанты, но она нигде не видела старика Лукаша. Она танцевала, общалась на смеси языков с незнакомыми людьми, пила вино, в общем, развлекалась, как могла, пока не наткнулась на мужскую фигуру… Карла она бы узнала из тысячи людей, поэтому сразу же залилась краской стыда за свой нелепый наряд. Карл Штольберг был в черном атласном костюме. Поверх него — черный длинный плащ. Светлые волосы были уложены гелем назад, а лицо скрывала черно-белая маска.

— Чудесно выглядишь, — сказал он Яне, чуть склонив голову и блестя глазами из-под маски.

— Это издевательство? — напряглась Яна.

— Я вполне искренен.

— Я знаю, что выгляжу вульгарно, но… так получилось, — развела тонкими руками она.

— Понимаю, у тебя все время что-нибудь случается. Потанцуем?

— Вашему величеству пристойно иметь дело с такими особами, как я?

— Еще как!

— Пригласить на холостяцкую вечеринку, например, в таком виде мне только там и место.

Карл заразительно засмеялся, и они слились в танце. Яна прижалась к широкой груди партнера и закрыла глаза.

«Вот так бы навсегда… Замок, я, он и мерное биение наших сердец… Да, кстати…» — Яна встрепенулась и открыла глаза.

— Карл, тебе не кажется, что затевать бал-маскарад в твоей ситуации — дело весьма опасное? Много народа, все в масках, а вдруг среди них находится твой недоброжелатель?

— Всю жизнь не будешь прятаться…

— Не будь фаталистом. Зачем ты выгнал Юру?

— Кого? — не понял Карл.

— Телохранителя.

— А… я, честно говоря, устал от него. Он все время следил за мной, выкидывал какие-то фокусы.

— Юрий выполнял свою работу!

— Слишком рьяно!

— Неважно! У меня к тебе одна просьба.

— Все, что угодно.

Яне не нравился блеск его глаз из-под маски, ей все время казалось, что Карл смеется над ней.

«Куда девалась моя самоуверенность?» — недоумевала она. Яна рассказала ему о необычной просьбе Терезии помочь ее подруге в выборе музыкального инструмента.

— Ты же умеешь играть на пианино? Что тебе стоит съездить по трем адресам, поиграть там и посоветовать, какой из трех инструментов приобрести для ребенка. Я бы смогла помочь им в Москве, а здесь у меня нет знакомых, имеющих хоть какое-то отношение к музыке.

Карл остановился и спросил, усмехнувшись:

— А ты не можешь обойтись без того, чтобы не помочь?

— Твое право отказать. — Яна вырвалась от него и, быстро смешавшись с толпой, исчезла.

Карл бросился ей вслед, но среди накрашенных лиц, ярких и блестящих тканей, слившихся в одну безумную и шумящую толпу, Яну не нашел.

— Дорогой! — метнулась к нему Анфиса. — Я тебя везде ищу! Сначала Элеонора Мария исчезла, затем ты. Как на мне смотрятся фамильные драгоценности Штольбергов?

— Прекрасно… — растерянно ответил князь, глазами ища в толпе Яну.

— Ты кого-то ищешь? — промурлыкала Анфиса, теребя воротник его плаща.

— Извини, я буду смотреть только на тебя.

— Вот и славно! — Анфиса просто засветилась счастьем, и они принялись танцевать.

Глава 18

Яна, уже уставшая от этого хаотичного мелькания лиц, громкой музыки и безудержного веселья, вырвалась из толпы, набрала целый поднос еды, отобранный у официанта, и направилась в замок. Холл и гостиная тоже были празднично убраны. Высокие, толстые колонны были задрапированы красивой тканью. Старинные овальные зеркала, развешанные по стенам холла, были украшены яркими живыми цветами. Длинные столы были накрыты красивыми скатертями с ручной вышивкой и заставлены яствами. Хрустальные люстры, свисающие с потолка, переливались всеми цветами радуги, так как все подвески были предварительно вымыты и начищены. По широким подоконникам, полкам, столам были расставлены и зажжены толстые красные и кремовые ароматические свечи, которые добавляли таинственности и торжественности в обстановку замка. Здесь гостей было мало, народ предпочитал веселиться на свежем воздухе, только несколько парочек целовались по темным углам холла. Яна водрузила на поднос, уже наполненный едой, кувшин с вином и две красные свечки, так как любила этот цвет, и двинулась дальше в глубины замка. По прохладным, пустым, погруженным во мрак комнатам замка распространялся ароматный запах свечей. Яна в своем прозрачном одеянии спустилась в полуподвальное помещение в отсек для прислуги и постучала коленкой в дверь Лукаша. Через несколько секунд раздались шаркающие шаги, и дверь открылась. На Яну смотрели подслеповатые, слезящиеся глаза старого дворецкого, одетого в домашний вылинявший фланелевый костюм серого цвета. На плечи его был накинут клетчатый плед.

— Лукаш, к тебе можно? — выглянула Яна из-за кувшина с красным вином.

— Яночка? Конечно, всегда тебе рад! Ой, я даже растерялся, ты такая красивая, вся в прозрачном… со свечками…

— Маскарадный костюм, — сказала Яна, заходя в тесную комнату дворецкого.

— Я уже слишком стар для таких вещей… — вздохнул Лукаш.

Тут Яна заметила сидящую в потертом кресле у прикроватной тумбочки Элеонору Марию в своем красивом платье.

— О, княгиня, вы тоже здесь? От кого прячемся? — удивилась Яна, ставя поднос с едой и вином на тумбочку прямо перед ней.

— Я так устаю от шумных приемов, вот зашла навестить приболевшего Лукаша, и заодно сама отдохнуть, — ответила княгиня.

— То-то я тоже обратила внимание, что его нигде нет, вот и решила проведать, — сказала Яна, размещаясь в другом кресле. — Что с вами, Лукаш?

Дворецкий присел на краешек кровати и прокашлялся.

— Возраст, вот что со мной! Давление, сердце…

— Может быть, нужен врач? — встрепенулась Яна.

— Милан уже смотрел его и назначил лечение, — успокоила ее княгиня.

Она была задумчива и бледна.

— Вас что-то беспокоит? — спросила Яна.

— Боюсь я чего-то, Яна. Зря Карл устроил эту вакханалию, да еще в честь моего чудо-возвращения. Сердце у меня не на месте, вот сижу здесь, затаив дыхание и моля, чтобы все это быстрее закончилось.

— Боитесь, что с Карлом может что-то произойти? — уточнила Яна.

— Даже думать об этом страшно, — покачала головой княгиня.

— Он очень упрямый, — согласилась с ней Яна.

— Речь обо мне? — раздался приятный баритон Карла.

Он вошел, вернее, втиснулся в комнату Лукаша.

— Как ты, старина?

— Вашими молитвами, князь, — ответил дворецкий.

— А то я могу привести Милана, он где-то скачет на лужайке в костюме демона.

— Боже упаси! Мне сейчас только демона не хватает, — замахал руками дворецкий.

— Я вообще-то искал тебя, — обратился Карл к Яне, — ты так внезапно исчезла, как Золушка с боем часов в полночь.

— Я уступаю дорогу молодым и энергичным, — ответила Яна, отправляя в рот маленькое пирожное.

— Я хотел сказать, что согласен… — сообщил князь, проникновенно глядя в глаза Яны.

— Кхе, кхе, — закашлялся Лукаш, — мне бы ваши годы, князь, и, если бы передо мной стояла такая женщина, то я тоже был бы согласен… извините, я на минуту.

Лукаш встал и вышел из комнаты.

— Поехали по адресам прямо сейчас, — предложил Карл.

— Сейчас? Ночью?!

— Весь город гуляет, а что, собственно говоря, такого? Проверим инструменты, а завтра сообщим подруге Терезии, какое пианино лучше.

— Как ты уедешь? Бросишь гостей? — недоумевала Яна.

— Они будут гулять до утра, мы успеем вернуться. Кроме того, там уже многим не до меня.

— Знаете, дети, поезжайте-ка вы куда-нибудь, а я займусь гостями! — предложила слишком поспешно и радостно Элеонора Мария, словно снимая с себя груз. Лучше, если Карл уедет с этого бала, пусть даже она и не знает, куда.

Она подтолкнула Яну к сыну.

— Идите, идите, ни о чем не беспокойтесь. Спасибо за внимание, за фрукты, — поблагодарила Яну княгиня.

Яна растерянно вышла вслед за Карлом в коридор.

— Я выпила…

— Ну и что? Я не пил, машину поведу я.

— А Анфиса? — робко спросила Яна.

— Что? — не понял князь.

— Ты сказал, что уезжаешь?

Карл снял свою маску и взъерошил светлые волосы пятерней.

— Я думаю, что она не будет скучать в мое отсутствие.

— Вот все вы, мужчины, такие неблагодарные! Девушка, я имею в виду Анфису, готовилась к своему первому в жизни балу, выглядит просто потрясающе, надела все драгоценности, которые только смогла найти, а ее жених хочет ехать ночью с теткой в трусах и лифчике тестировать пианино! — с возмущением сказала она, глядя на Карла, слегка задрав голову. — Кстати, как тебе все-таки мой наряд?

— Как всегда, вызывающе!

— Другого ответа я и не ожидала, — вздохнула она, и тут раздался жуткий, лязгающий грохот где-то рядом с ними, точнее, под ними в подвале.

Яна от неожиданности вздрогнула и прижалась к Карлу, почувствовав, как он напрягся.

— Опять… на сей раз он от меня не уйдет! Я достану этого мерзавца! — И князь стремительно побежал в подземелье замка.

Яна, на минуту замешкавшись, поспешила за ним с криками:

— Куда? Опять хочешь заблудиться?! Нет уж, теперь пойдешь со мной!

— Яна, останься здесь, это может быть очень опасно! Это не игра! — схватил он ее за плечи, порвав тонкую материю.

Но остановить ее было невозможно, она следовала за ним по пятам, след в след. Спустившись в подвал, они оба замерли, так как их глазам предстала печальная картина. На пыльном каменном полу среди каких-то сломанных ящиков и мешков сидела Терезия в помятом красном платье и что есть силы стучала железными крышками от больших кастрюль друг о друга. Рядом с ней валялся парик из белых волос и пустая бутылка от текилы, что, видимо, и должно было объяснить ее странное поведение.

— Терезия?! — Князь оторопело подошел к ней, встряхнул ее за плечи и заглянул в глаза.

Она подняла голову и с трудом сфокусировала взгляд на Карле. Руки ее дрогнули, крышки выпали, покатились по каменному полу и, с шумом упав, наконец-то затихли. Но у Яны все равно продолжало звенеть в ушах после такого устрашающего грохота.

— Пришел… — шумно выдохнула Терезия, — пришел… я знала, что ты придешь… эти странные, металлические звуки, сводящие тебя с ума… — Она пошатнулась. — А знаешь, что сводит с ума меня? Знаешь?! — несколько повысив голос, спросила она и сама же ответила: — Ты! Ты давно сводишь меня с ума! Никогда ты меня не замечал! Я для тебя была всегда только дочкой прислуги, над которой ты подшучивал…

Терезия икнула и попыталась встать, попытка явно не удалась.

— Даже сейчас, когда я выросла, ты ничего не замечал! Твои глаза смотрели все так же снисходительно, насмешливо! Мое сердце разрывалось от тоски, а тебе было все равно! Пустоголовый сердцеед! Я чувствовала, что схожу с ума! Я выросла и стала привлекательной девушкой, как считают многие, вернулась домой с большой надеждой, и что я вижу?! Наш сердцеед Карл, как всегда, в ударе! На одной женится, со старой любовницей водит шашни!

Мутный взгляд остановился на высокой, тонкой фигуре в прозрачном одеянии.

— Вот! Легка на помине! Конечно, у меня нет никаких шансов! Отбить жениха — дело почти нереальное, а уж выбить из головы князя воспоминания об этой сумасшедшей из России — задача совсем невыполнимая!

Карл рывком поднял ее на руки, Терезия обхватила его за шею руками и заплакала.

— Ты же любишь меня?

— Конечно, сестренка, успокойся.

— Я тебе не сестренка! — Со всей силы она ударила его кулаками в грудь. — Чем я хуже ее? Выскочка!

— Терезия, ты совсем пьяна. — Карл сделал Яне знак глазами, чтобы она отошла в сторону, и понес рыдающую девушку из подвала.

— Я для маскарада даже костюм себе придумала по предмету твоей сердечной привязанности: «Яна Цветкова» — красное платье, туфли на высоких каблуках, парик из белых длинных волос, чтобы ты посмотрел и понял, что я не хуже!

— Конечно, конечно, сейчас ты отдохнешь, и завтра мы поговорим, — успокаивал ее Карл.

— Яну я боюсь больше, чем Анфису, — продолжала горячо шептать на ухо князю пьяная Терезия, — потому что я очень хорошо тебя знаю. Твоей невесте не помогут все бриллианты мира затмить твое чувство к Яне!

Яна, шедшая сзади на небольшом расстоянии от них и все это слышавшая, была приятно удивлена. Костюм «Яна Цветкова» — это звучало!

Карл вынес Терезию из подвала, открыл ее комнату и уложил поверх заправленной постели.

— Ты должна отдохнуть, — говорил он как можно тише, чтобы не беспокоить заболевшего и находящегося рядом отца девушки, Лукаша.

— Не уходи, останься со мной… Я надеялась, что вызову тебя из праздничной толпы металлическим грохотом, и я оказалась права.

Ее речь становилась все тише и бессвязнее, а глаза закрылись, как только ее голова коснулась подушки. Она всхлипнула, судорожно вздохнула и погрузилась в сон, который, судя по количеству выпитого алкоголя, обещал быть долгим и глубоким, зато пробуждение будет противным и тяжелым. Карл с Яной еще раз посмотрели на бледный профиль девушки и вышли, тихо закрыв за собой дверь.

— Поехали? — не смотря в глаза Яны, спросил Карл.

— Ты серьезно хочешь уехать со мной в ночь, покинув бал? — спросила она.

— Я еще никогда не был таким серьезным, — ответил Карл.

Яна пожала плечами и кивнула головой в знак согласия. Они вышли из замка, что называется, через черный ход, прошли в подземный гараж и разместились в «Мерседесе» Карла. Он тронул машину с места уверенно и плавно. Они незаметно проехали через освещенное место, где на улице продолжал веселиться народ, сновали официанты, и их черную машину поглотила темная мгла ночи. Яна поправила челку, покосилась на сосредоточенный профиль Карла.

— Бедная девушка, она тоскует от любви к тебе.

— Видит бог, я этого не хотел и не знал, — начал спуск с горы Карл.

— Ты должен как-то отреагировать.

— А что я могу сделать? Убить тебя? Память о тебе я стереть все равно не смогу, я не компьютер!

— Меня убивать не надо, я тоже зла ей не хотела, кстати, ты тормоза проверил? — вдруг испугалась Яна, не хотевшая голышом совершать снова акробатические этюды по жесткому гравию.

— Я тоже стал параноиком. Теперь, как только сажусь в машину, сразу проверяю ее исправность, так что не волнуйся, — успокоил Яну Карл, подъезжая к воротам.

Открывать им никто не спешил.

— Где Иржи? — злорадствовала Яна, высунувшись в окно.

Карл достал пульт, нажал на кнопку, и ворота открылись.

— Нам никто и не нужен.

— Все-таки интересно, где же страж порядка, который должен честно отслеживать дорогу и не пускать непрошеных гостей? — не унималась она.

— Без пульта дистанционного управления ворота все равно не открыть, — возразил князь, — а он есть только у живущих в замке. Куда едем?

Яна назвала по памяти первый адрес.

— Это здесь недалеко, — кивнул головой Карл.

— Все-таки мы ненормальные! Заявимся ночью к людям проверить пианино. Да кто нас пустит!

— Ну и ладно…

— Что значит — ладно?! Для чего мы тогда едем ночью непонятно куда?

— Ты не знаю, для чего, а я для того, чтобы побыть с тобой, — невозмутимо ответил Карл, сворачивая в узкий проулок.

— Ах ты, обманщик! Авантюрист! — воскликнула Яна и уже мягче добавила: — А что это тебя потянуло на общение со мной? Ты так старательно выпроваживал меня из замка!

— Я на минуту представил себе, что будет со мной, если ты действительно уедешь?!

Яна молчала — а что тут можно было сказать? Все ее поведение говорило, что ей князь далеко не безразличен. Она не видела перспективы развития их отношений из-за разного положения в обществе, воспитания и ее замужества, но это был уже другой вопрос. Да, видимо, она не отличалась от большинства женщин, хотя и считала себя оригинальной, она, как и все, не устояла перед обаянием Карла и уже балансировала на краю пропасти. Все меньше оставалось факторов, способных удержать ее от падения в эту пропасть, и сейчас, сидя с Карлом в машине, она понимала, что сдает свои последние оборонные позиции, ведь она была особой экстравагантной, но далеко не дурой.

Глава 19

Прибыв по первому адресу, они остановили машину у трехэтажного аккуратного дома, окруженного цветами и с симпатичными решетчатыми балконами на втором этаже. Место было безлюдное и глухое. Карл помог Яне выйти из машины и, подойдя к первому подъезду, нажал на кнопку звонка. Вопрос Яны «может быть, не надо?» слился в тишине с пронзительным звонком, эхом прокатившимся по всей половине дома.

— Нас обольют помоями, Карл! Бредовая ситуация!

За дверью раздались какие-то слова, которых Яна не поняла, но сказали их таким тоном, что становилось понятно: это было ругательство. Темная бровь Карла удивленно изогнулась, он покосился на спутницу и сказал:

— Я это переводить не буду.

Дверь открылась, и на незваных гостей уставилось недовольное небритое лицо мужчины среднего возраста, худого и невысокого. Он продолжал возмущаться, но потом его взгляд приобрел осмысленное выражение, он остолбенело уставился на Карла. Сначала его глаза часто-часто заморгали, затем, наоборот, потеряли моргательный рефлекс и едва не выкатились наружу. Он выдавил из себя фразу, в которой присутствовало слово «Штольберг», из чего Яна поняла, что Карла узнали. Зубы мужчины стали выбивать мелкую дробь, он судорожно вздохнул и быстро заговорил что-то. Карл повернулся к Яне.

— Мужчина, его зовут Вацлав, очень рад видеть нас…

— Скорее вас, — поправила его Яна.

— Неважно. Вацлав интересуется целью нашего визита.

— Так объясни ему нашу маниакальную идею. — Она передернула плечами под своей легкой одеждой.

Слушая чешскую речь, Яна вошла в половину дома, принадлежащую Вацлаву и его семье. Мужчина засуетился, включил свет, рысцой побежал в одну из комнат, оттуда вернулся с двумя женщинами, старой и молодой, видимо, членами своего семейства. Обе женщины были в ночных рубашках, и у обеих на лицах застыло изумленное выражение. Яна еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Она прекрасно понимала чувства этих людей. Еще бы! К ним ночью в маскарадном костюме заявился сам Карл Штольберг — местная знаменитость, вот они и не верили своим глазам. Карл прошел к пианино, стоящему в углу комнаты, сел за него и, тронув рукой клавиши, обратился к Яне:

— Присаживайся, я буду играть для тебя.

— Ты уточнил, это то пианино, которое предназначено для продажи? — строго спросила она.

— Обижаешь…

Карл заиграл, весь уйдя в музыку. Было видно, что в свое время родители его серьезно заставляли этим заниматься. Онемевшие хозяева дома сели рядом на диване, заслушавшись игрой ночного гостя. Яна чувствовала себя очень странно в чужом доме, в компании незнакомых ей людей. Карл в черном костюме, играющий прекрасную мелодию, и она сама в жутко неудобных трусах и куске прозрачной материи. Она плохо разбиралась в музыке, но то, что она сейчас слышала, переворачивало ей душу. Когда он закончил, в полутемной комнате сначала повисла гробовая тишина, затем семейство Вацлава зааплодировало в полном восторге, в глазах их светилась неподдельная, детская радость. Яна присоединилась к всеобщему ликованию. Карл встал и поклонился, как заправский музыкант, выступающий перед большой аудиторией. Затем хозяева дома кинулись к нему, обступив плотным кольцом, и затарахтели с новой силой, Карл что-то отвечал и отрицательно качал головой, из чего Яна сделала вывод, что они предлагают ему или еще поиграть, или остаться на чай, но он тактично отказался. Она так и вышла на улицу из дома под руку с князем и с глупой улыбкой на лице.

— Вацлав слишком добр, он хотел, чтобы я забрал этот инструмент без всякой оплаты.

— Так мы можем сэкономить для одинокой матери, подруги Терезии, деньги? — уточнила Яна, садясь в машину рядом с Карлом.

— Я думаю, что мы так и сделаем, я приобрету инструмент на свои деньги, — кивнул головой князь.

— Ты — само совершенство! — вздохнула Яна.

— Не забывай, ведь я здесь именно по твоей просьбе. Да, кстати, семья Вацлава оценила мой выбор, — рассмеялся Карл своей белозубой улыбкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Они слышали, что я женюсь на иностранке, и приняли тебя за мою невесту, сказали, что ты очень красивая и милая. Они пожелали нам счастья.

— Мерси. — Яна отвернулась к окну, погружаясь в созерцание ночного городка.

Ночь оказалась слишком романтичной, и Яну это настораживало, пугало.

— А как у них инструмент? — поинтересовалась она, напомнив сама себе о цели их поездки.

— Инструмент хороший, но мы же должны выбрать, — невозмутимо ответил Карл, направляя машину по второму адресу.

Это был семиэтажный дом в престижном районе новостроек. В парке, расположенном напротив пяти высоких для этого города домов, развернулось народное гулянье. Казалось, что все жители окрестных домов вышли в парк. Люди смеялись, пели, готовили на огне еду, пили пиво, где-то играла громко музыка. Некоторые были в маскарадных костюмах. Карл остановил «Мерседес» и вышел из машины. Подойдя к одной женщине, он что-то спросил у нее, указывая на дом. Яна зевнула и успела бы немного поспать за то время, пока эта женщина приходила в себя от шока — увидеть во дворе своего дома красавца князя Штольберга. Наконец она «разморозилась» и побежала в парк. Карл вернулся к Яне.

— Сейчас нам позовут хозяев из квартиры номер восемь, где продают пианино, это твои соотечественники, выходцы из России.

Вскоре из парка с любопытными лицами появилась молодая пара, мужчина и женщина. Карл с Яной вышли им навстречу.

— Мы по объявлению о продаже пианино, ничего, что так поздно? Раз уж вы все равно не спите… — сказал князь, протягивая руку для приветствия. — Меня зовут Карл, а это Яна, она ваша соотечественница.

— Игорь, — буркнул парень.

— Галина, — представилась долговязая светловолосая девушка, улыбаясь.

— Можно посмотреть инструмент? — поинтересовался Карл.

— Конечно, конечно, идемте! — вдруг встрепенулась Галина, глупо хихикая. — Вот уж не думала, что наша развалюха понадобится местному князю!

Яна поняла по ее смеху и шаткой походке Игоря, что они просто-напросто пьяны. Поднявшись на третий этаж, они оказались в просторной, почти пустой квартире, заваленной тюками и ящиками, из чего они сделали вывод, что эта пара занималась, скорее всего, торговлей. Хозяева провели незваных гостей в другую комнату, заставленную старой мебелью. Пианино, покрытое слоем пыли, стояло там же. На нем сверху тоже была навалена куча барахла, включая сломанную клетку для птиц и картонную коробку со старыми письмами.

— Это вещи прежних хозяев, мы хотим освободиться от ненужного хлама, — пояснила Галя, держась за косяк двери.

— К инструменту нельзя так относиться, вы окончательно его испортите, — поморщился Карл, осторожно поднимая пыльную крышку, и прошелся по клавишам.

Не надо было иметь музыкального слуха, чтобы понять, что этот инструмент расстроен. Он издавал жуткие звуки. Эта парочка русских явно не относилась к людям, любящим музыку. Карл закрыл крышку и посмотрел на свою спутницу.

— Я не знаю, можно ли вернуть к жизни этот инструмент, я не специалист, по мне так он окончательно умер. Я не буду играть на нем.

Карл пошел к выходу, который ему грубо преградил пошатывающийся Игорь.

— Я не понял? Вы уходите? Вам что, не подошло наше пианино? — В его голосе слышалась угроза.

— Инструмент расстроен, — спокойно ответил Карл.

— Так настройте его! Вы же богатый!

— Я выбираю пианино не себе и имею право не брать, если мне не нравится. Отойдите от двери.

— Нет, браток, так дело не пойдет, — покачал головой Игорь, входящий в роль хозяина положения. — Вы приехали, оторвали нас с Галей от отдыха, заставили подняться сюда, прослушать эту трель, и уходите, не отблагодарив радушных хозяев?

— Сколько вы хотите за беспокойство? — спросил Карл, мрачнея.

— Сто… нет, двести долларов! — выпалил Игорь.

— Бери выше, дорогой, он же князь! — напомнила ему подруга, стоящая в цветастом платье у окна и внимательно рассматривающая свои обгрызенные ногти.

— Точно, дорогая! Пятьсот!

Яна поняла, что ее соотечественники в Чехии занимались явно криминальными делами. Она с тоской огляделась вокруг.

— Значит, вы хотите пятьсот долларов за то, что мы поднялись к вам в квартиру и посмотрели пианино? — уточнил Карл.

— Ты правильно понял! Скоро вы, чехи, узнаете, что с нами, русскими, лучше не шутить! Ты будешь платить нам дань! — гаркнул Игорь, обдав Карла перегаром.

«Эк, как его занесло-то… — подумала Яна, — просто от нового корыта к владычице морской».

— Выпустите девушку, а я с вами расплачусь, — предложил Карл.

— Это твою бабу? Еще чего, нашел дурака! Чтобы она на помощь позвала? Гони деньги! Может, тебе, граф, нужна эта мебель? Точно, она стоит пять тысяч евро! Потому что антикварная, — довольно загоготал Игорь.

Князь сделал движение в сторону, и в руках Игоря в одно мгновение оказался нож, блеснувший острием лезвия. Он молниеносно очертил им круг, зацепив Карла. Тот отшатнулся, закрывая собой Яну. Через тонкую черную материю начала просачиваться кровь. Яна испугалась, так как поняла, что Игорь не так уж и пьян и не такой уж лох.

— Галя, мать твою, зови сюда мужиков! Разберемся с этим пижоном и с его бабой в занавеске заодно! — скомандовал он, держа руку с ножом перед собой и следя глазами за Карлом.

Галина оторвалась от подоконника и, бросив злобный взгляд на пришедших, поспешила вниз. Видимо, заставлять Игоря повторять приказ дважды было рискованно. Яна поняла, что дела их плохи, и они ухудшаются с каждой минутой. Она тоскливо посмотрела на сломанную клетку, ощущая себя ее пленницей. В то же время ждать, когда прибегут какие-то мужики на подмогу, тоже было нельзя. Вероятно, Карл тоже так думал. Он сделал резкий выпад влево, одновременно отталкивая Яну назад. Игорь начал остервенело описывать дуги своим смертоносным оружием. Карл выбил нож из его руки и сцепился с ним. Но без ножа Игорь фактически и не сопротивлялся. Он не ожидал такого мастерства от изнеженной особы княжеских кровей, так и затих на полу, оглушенный Карлом парой ударов. Переводя дух, Карл обратился к Яне.

— Скорее уходим отсюда!

— Я не могу, — насупилась Яна.

— Это еще почему? — откинул светлые волосы со лба, покрытого капельками пота, Карл.

— Я не могу! — поджала она губы. — Ты меня так пихнул, что я отлетела и ухватилась руками за первое, что попалось.

— Я ушиб тебя? — испугался князь.

— Нет! Дело не в этом… я застряла.

— Где?

— Первое, что попалось мне под руку, была эта чертова клетка для птиц, стоящая на пианино.

— Ну? — Карл приблизился к ней, загораживая своей фигурой весь свет, проникающий из окна.

— Моя рука застряла в клетке! — выпалила Яна в сердцах. — Что мне делать?

Карл посмотрел на худую руку Яны, еще не совсем понимая, что же произошло. По локоть ее рука была просунута в старую, с поржавевшими прутьями, огромную клетку.

— Вечно с тобой что-нибудь случается! — воскликнул Карл и попытался раздвинуть металлические прутья.

Яна закричала от боли, так как при движениях Карла одни прутья раздвигались, зато другие сдвигались, еще больнее ущемляя ей руку. Времени на то, чтобы думать, как лучше вытащить ее на свободу, у них не было.

— Здесь инструменты по металлу нужны, — рассеянно произнес Карл и принял решение: — Идем! Мы не можем ждать, пока Игорь очнется или его Галина приведет с собой команду таких же отморозков.

Он поднял тяжелую клетку и направился к выходу, Яна, соответственно, поспешила за ним, так как понимала, что ее левая рука ей еще пригодится. Выйдя из квартиры на лестничную клетку, они с ужасом услышали топот ног внизу и срывающийся голос Галины:

— Скорее! Сейчас Игорь держит этого фраера на пере, мы вытрясем из них хорошие бабки! Стволы пока не доставайте!

Галина залилась истерическим смехом. Карл со своей ношей рванул вверх по лестнице, Яна с колотящимся от страха сердцем последовала за ним. Он бесшумно поднялся на два проема и выглянул в окно.

— Придется спускаться по водостоку.

У Яны даже возмущаться не было сил. Князь распахнул окно, вылез на карниз с внешней стороны дома и подал руку Яне.

— Сможешь сама поднять клетку?

— А что мне остается?! — буркнула она, выплевывая длинные волосы, они все время лезли ей в рот. — Поднять-то ее я смогу, но спуститься по водосточной трубе с четвертого этажа вместе с клеткой вряд ли.

— У нас нет другого выхода, если только ты не умеешь ловить пули руками, как в китайском боевике. Я буду тебя страховать! — многообещающе сказал Карл.

Яна с трудом вылезла на карниз и стала медленно продвигаться за Карлом. Клетка тянула ее вниз, и от малейшего дуновения ветра она боялась потерять равновесие и сорваться… Но с помощью Карла она добралась до трубы.

— Теперь тебе необходимо уцепиться за меня как можно крепче, а я буду спускаться вниз. Твоя задача — держаться за меня.

— Интересное дело! Как же это я сцеплюсь с тобой? Если только ты, Карл, тоже застрянешь в этой клетке, так сказать, скрепим наш союз оковами.

Дальнейшее Яна вспоминала с замиранием сердца даже по прошествии времени. Она болталась на спине Карла, уцепившись за его шею и давя ему в лицо ржавой клеткой, так как деть ее она, естественно, никуда не могла. Карл напряг все свои силы и начал спуск. Причем спускаться надо было как можно быстрее, потому что висящая на спине Яна орала не своим голосом, что ее силы на исходе и она сейчас сорвется вниз. Где-то на уровне второго этажа она зацепилась клеткой за металлический крюк, которым водосточная труба крепилась к стене. Карл спустился дальше вниз, а она осталась висеть на трубе, душераздирающе вопя. Яна дрыгала длинными ногами, от страха ничего не соображая, пока не заехала коленом Карлу в лицо. Карл, чертыхаясь, поднялся снова по трубе вверх.

— Успокойся, ради бога! Сейчас я тебя отцеплю.

Неимоверным усилием он приподнял Яну вместе с клеткой, удерживая ее на весу одной рукой. На висках у него взбухли вены, лицо стало красным, а из разбитого носа сочилась кровь тонкой струйкой. Яна замерла, мысленно смирившись со своей судьбой, вспомнила гадалку, предрекавшую ей всякие гадости. Наконец Карл снял ее с крючка и завершил спуск по трубе уже без задержки.

— Вы, кажется, князь, захотели со мной уединиться? Потянуло на романтику? Одного не учли, что в компании со мной нельзя рассчитывать на тихий семейный ужин. Заметь, это была твоя идея, ночью ехать выбирать пианино! — сказала она ему, как только ее дрожащие ноги коснулись земли.

Карл шмыгал разбитым носом, держась за голову.

— Да разве я мог предположить, что простая просьба выбрать пианино может таить в себе столько опасности.

Яна поежилась от холода и, проследив за взглядом Карла, посмотрела на себя. Вся ткань на ней разорвалась, и она стояла почти голая, рука в клетке уже начинала опухать и краснеть.

— Чучело! — выдохнула Яна. — На что я рассчитывала?! Карл, посмотри на меня внимательно и немедленно беги к Анфисе, ты еще успеешь!

Карл странно посмотрел на нее и, взяв клетку, пошел вдоль дома, оглядываясь и прислушиваясь. Все было тихо, только из парка продолжал доноситься шум, народ еще гулял. Они быстро подошли к машине Карла, и тут столкнулись с новой проблемой: Яна с клеткой еле-еле влезла на заднее сиденье. Карл отъехал на безопасное расстояние, остановил машину и, посмотрев на свою спутницу в зеркало заднего вида, опустил голову на руль и принялся хохотать.

— Ты чего? — Сначала Яна обиделась, гоня от себя мысли, насколько нелепо она выглядит. Затем она, зараженная его смехом, присоединилась к нему. Так они сидели вдвоем в машине с дурацкой клеткой и смеялись, как ненормальные.

— Девушка, как называется ваш маскарадный костюм? — сквозь рыдания спросил Карл. — Птицелов?

— Перестань! У меня уже живот болит! — ответила Яна. — А ты тоже хорош, пианино тебе не подошло, мебель тебе не нужна, а за клетку ты расплатился?! Украли же мы ее!

— Обойдутся! — продолжал радоваться Карл.

Когда их истерический смех прекратился, они посмотрели друг на друга.

— Что будем делать? Я думаю, что в таком виде по третьему адресу нас не примут. Может быть, я с клеткой посижу в машине, — сказала она и назвала третий адрес, где продавали пианино.

— Да, грех не довести дело до конца. Тем более что это в двух кварталах отсюда! — Карл решительно завел мотор. — А потом мы тебя вызволим из клетки.

— Твоя одержимость, Карл, меня пугает, — сверкнула глазами Яна с заднего сиденья, — но я согласна посидеть в машине.

Карл остановился в тупиковом переулке на окраине городка и посмотрел на маленький домик под цифрой пять. Радовало то, что в окошке дома горел рассеянный свет.

— Похоже, это здесь… я мигом.

Яна прождала минут десять, не в состоянии даже размять затекшую руку, когда дверь дома открылась, и в светлом проеме мелькнула широкоплечая фигура Карла Штольберга. Он открыл дверцу машины, впуская струю свежего воздуха.

— Все! Меня долго не пускали, приняв за бандита.

— Это и немудрено.

— А так там живет чудный старичок по имени Лесь, которому уже лет восемьдесят. Он решил постепенно распродать свое имущество, чтобы оно еще послужило людям. Он сам — музыкант, поэтому инструмент содержал в идеальном порядке, относился к нему бережно и аккуратно. Но теперь Лесь уже стар, у него сильно дрожат руки, и он больше не играет. Наследников у старика нет, вот он и продает инструмент.

— А само пианино как? — спросила Яна.

— В хорошем состоянии.

— Какое ты бы выбрал? — поинтересовалась Яна.

— Точно не второе, — засмеялся Карл.

— Я тоже не хотела бы встречаться с Игорем и Галиной еще раз, — согласилась Яна.

— И первое пианино, Вацлава, хорошо звучит, и третий инструмент старика тоже отлично настроен, — задумался Карл. — Но по фирме производителя пианино Леся круче, как это говорят. Да и в целом старичку больше хочется помочь материально. Решено, приобретем его инструмент.

— Карл, раз уж ты выполнил возложенную на тебя миссию, то сними с меня эту клетку, — попросила Яна.

— Да, конечно, сейчас мы поедем к моему другу, он живет здесь недалеко.

— Он что, умеет снимать клетки с рук? — с надеждой спросила Яна.

— Он все умеет. Он собственными руками дом построил и занимается ковкой по металлу. Я уверен, что он нам поможет, потерпи, дорогая.

Друг Карла жил в красивом трехэтажном коттедже из красного кирпича с белыми пластиковыми окнами и коваными ажурными воротами. Симпатичный молодой мужчина с темными волосами и живыми карими глазами был очень рад Карлу и его спутнице. Яне он очень понравился тем, что хорошо знал русский язык и почти не смеялся над ее нелепым видом. Он пригласил их в просторную гостиную и предложил им сесть.

— Ну и вид у вас, ребята. Ирма, принеси Карлу лед.

Его жена Ирма, невысокая, полненькая, приветливо улыбающаяся женщина, выбежала из гостиной и вернулась с целым подносом медикаментов.

— И не спорь, — строго сказала она Карлу, — когда ты остепенишься? Все как мальчишка! Наверное, опять кому-нибудь помогал?

— Яна тоже все время помогает разным людям, — покосился он на свою подругу.

— Значит, вы друг друга стоите. А, судя по виду твоей девушки, ее благотворительная деятельность не принесла ей особой радости. — Ирма осталась при своем мнении.

Она смочила ватный тампон перекисью водорода и засунула Карлу в нос. Потом чистой салфеткой она принялась очищать его лицо от грязи и засохшей крови. В это же самое время хозяин дома, которого звали Дагмар, принес слесарные инструменты и принялся разглядывать руку Яны в клетке, почесывая затылок.

— Да… ума не приложу, как вы смогли там застрять?

— Что сделано, то сделано, — хмуро ответила пострадавшая, морщась при любом прикосновении Дагмара.

Целых полчаса он возился с клеткой, аккуратно срезая один прут за другим, ставя металлические распорки в тех местах, где возникало давление на руку Яны. Он перекусил все прутья решетки и наконец освободил ее руку, которая уже успела посинеть от нарушения кровообращения. После всех медицинских процедур хозяйка любезно предложила Яне свой легкий пестрый халат, видя, как гостья мучается в своей нелепой рваной одежде. Яна приняла душ, переоделась, халат сидел на ней хорошо, но был слишком коротким. Хозяева угостили Карла и Яну чаем и предложили остаться у них в доме до утра, так как часы показывали почти три часа ночи.

— Вам постелить в одной комнате? — осторожно поинтересовалась Ирма.

— В разных, — поспешно ответила Яна.

Сказано — сделано. Только войдя в уютную комнату в мансарде с большой мягкой кроватью и тихо журчащим фонтанчиком, Яна поняла, как она устала. Она устроилась на кровати, слушая мерное тиканье часов и далекую, доносящуюся с улицы музыку. Из окна проникал свежий воздух, она вздохнула полной грудью и закрыла глаза. Именно в этот момент в дверь постучали. Яна неохотно поднялась с кровати и открыла дверь. На пороге стоял Карл в черном шелковом халате, с еще влажными волосами и виноватым выражением лица. Яна вопросительно смотрела на него.

— Зашел пожелать спокойной ночи и узнать, как ты себя чувствуешь.

— Рука еще немного болит, — ответила она.

— Дай посмотреть… — Карл взял ее руку и внимательно осмотрел ее, потом, медленно поднеся к своему лицу, стал покрывать ее поцелуями — каждый палец и каждый синяк.

Яна вздохнула. И она, и он знали, зачем Карл пришел, это рано или поздно должно было свершиться, так как должен же быть логический конец их двухгодичному платоническому роману.

Глава 20

Солнце разбудило Яну в это утро позднее обычного. Во-первых, она поздно заснула, во-вторых, окно, расположенное под углом в мансарде, не позволяло солнцу появиться в комнате рано. Она встала, потянулась и выглянула на улицу. Больше всего она хотела сейчас провалиться сквозь землю. Нет, судя по чистому, голубому небу, небеса не разверзлись над ней, но она чувствовала себя самым подлым предателем на свете. В ее воображении перед ней стояли лица ее мужа Ричарда и сына.

«Нет! Они не заслужили такого отношения с моей стороны, — выдохнула она. — Черт бы побрал этого Карла! Почему он такой! Что на меня повлияло? Костюмы? Великолепная игра его на пианино? Удачное спасение от русской парочки отморозков и избавление от клетки? А может быть, меня давно угнетала мысль о том, что многие женщины отдали бы все, чтобы оказаться на моем месте, а я на своем месте не пользовалась моментом? А что стоили ежедневные упреки Ричарда о том, что я будто вожу его за нос со своим чешским князем? Теперь, по крайней мере, эти упреки не беспочвенны… И все-таки я — большая свинья!»

Дверь открылась, Яна от неожиданности вздрогнула и резко развернулась. В комнату вошел Карл с подносом.

— Доброе утро. Я принес кофе, бутерброды и фрукты, которые ты любишь.

Яна внимательно наблюдала за ним из-под опущенных ресниц и не видела и тени смущения. Карл держался совершенно естественно, словно ничего и не произошло.

«Конечно, а что ему переживать? Его совесть чиста, он свободен! Это я сойду с ума от мук совести… самое страшное, что я не раскаиваюсь».

— Уже утро, — подошел он к ней, — праздник в замке уже закончился, он длился всю ночь, мы должны успеть к завтраку.

— Успеем, — хмуро ответила Яна.

Карл поцеловал ее в лоб.

— Только не говори, что ты жалеешь, лучше молчи, — сказал он ей.

— Вот я и молчу. Пойдем быстрее, ты еще успеешь объявить о своей свадьбе с Анфисой, как ты и хотел.

Карл встряхнул ее за плечи и посмотрел в глаза.

— Ты не понимаешь, что я на ней не женюсь? Я вообще ни на ком не женюсь, только на тебе!

— Я замужем, если ты не забыл.

— Значит, я буду один. Я буду ждать тебя всю жизнь.

На сердце Яны потеплело, она прижалась к нему и произнесла:

— Я рада, что для тебя это не простое увлечение, это мне было бы труднее всего пережить, для меня сделать такой шаг было очень сложно.

— Глупая, я мечтал быть с тобой, но теперь я так просто от тебя не отстану. Хочешь, я сам поговорю с Ричардом?

— Еще чего! Не бойся, он настоящий мужчина, и бить меня не будет. Кроме того, не будь таким самоуверенным, я еще ничего не решила. Почему после измены женщины чувствуют себя униженными? Потому что они этим своим поступком дают мужчинам добро на противоправные действия! — рассуждала Яна.

— Не философствуй! Я везу тебя в замок.

Если в маскарадную ночь Карл выглядел гармонично и естественно в черном атласном костюме, то сегодня утром смотрелся чудно и вычурно. Яне же ничего не оставалось, как позаимствовать халат хозяйки на время, так как на свой костюм при дневном свете она вообще смотреть не могла. Дагмар и Ирма ждали своих гостей внизу в столовой. Яна сразу же заметила, какие лукавые взгляды на нее и Карла бросает хозяйка дома, и ей опять стало неловко.

«Ведь еще вчера человек спрашивал, вместе нам стелить или порознь? Что я ломалась?» — подумала она.

Карл о чем-то разговаривал с другом, а по маленькому телевизору весело щебетали персонажи из мультфильмов. Гости распрощались с радушными хозяевами дома и отправились в замок. Когда «Мерседес» пошел в гору, Яна залюбовалась видом из окна на чешский городок. Чистенькие, яркие домики под нарядными черепичными крышами, петляющие улочки, выложенные булыжником — все это великолепие утопало в зелени и цветах. Несмотря на то что солнце припекало, вершина горы с замком еще была окутана легкой синеватой дымкой постепенно рассеивающегося тумана.

— Что пригорюнилась, красавица? — улыбнулся Карл.

— Я о своем, о девичьем, — вздохнула Яна, — как-то нехорошо мы вчера уехали с праздника.

— Я не думаю об этом! Я самый счастливый человек со вчерашнего вечера! — беззаботно махнул Карл рукой.

— Да… вчера столько всего произошло… — Яна запнулась и перевела разговор в менее опасное русло: — Карл, а что ты скажешь Терезии?

— То, что третий инструмент самый лучший.

— Я не об этом. Ты говорил, что тебя в первый раз в подземелье завел металлический грохот, где ты чуть не погиб. Ведь тебе об этом тоже Терезия рассказала? Второй раз мы ее вдвоем уже застали за этим увлекательным занятием. Что, если это она тебя чуть не угробила, завлекая в подземелье?

— Этого не может быть, ведь я же находился с ней в ее комнате, когда послышался лязгающий звук. Не могла же она находиться в двух местах одновременно? — ответил Карл.

— Но во второй раз стучала она, — не сдавалась Яна.

— Я поговорю с ней, не волнуйся.

Охраны, как ни странно, у ворот опять не было, и Карл проехал к дому, снова воспользовавшись своим пультом дистанционного управления.

— Этот Иржи — пренеприятнейший тип, по-моему, он дежурит только тогда, когда мне надо проникнуть в замок! — заметила она.

— Ты предвзято относишься к нему, он — неплохой парень, зарекомендовал себя хорошо. Кстати, он пытается ухаживать за Терезией, но безрезультатно.

— Потому что она влюблена в тебя. А Дима ухаживает за Анфисой тоже безрезультатно, потому что она тоже влюблена в тебя… — закончила мысль Яна. — Не кажется ли тебе, что вокруг тебя слишком много влюбленных женщин?

— Мне-то нужна одна, — покосился на нее Карл и остановил машину.

«Мерседес» князя подъехал к замку, у которого стояли припаркованные машины, что говорило о том, что не все гости еще разъехались. Яна вышла из машины, когда Карл открыл ей дверцу. Поражали какая-то звенящая тишина и полное безлюдье, особенно по сравнению со вчерашним вечером. Стояли длинные столы с пустой посудой и остатками еды. Белые скатерти развевались, как паруса кораблей-призраков… Яна в коротком халатике поежилась.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие…

— Яна, не наговаривай ерунды! Все просто напились и спят в комнатах для гостей.

— У тебя на глазах розовые очки? — спросила Яна, потуже стягивая волосы на затылке.

— Возможно, а что?

— У тебя на празднике веселились медики и полиция?

— Нет, их мы не приглашали. Нет, ты не подумай, я не имею ничего против…

— Почему тогда у замка стоят две полицейские машины и одна медицинская? — живо поинтересовалась Яна, наблюдая, как изменяется выражение лица князя от благодушно-беззаботного до тревожного.

Он схватил ее за руку и поволок в дом.

— Пойдем посмотрим! Может, просто кому-то из гостей стало плохо?

— Или возникла пьяная потасовка, — согласилась она. — Я не так представляла себе балы в аристократическом семействе.

— Приглашали всех подряд, нам надо было отвлечь народ этим беззаботным весельем от «похорон» княгини и ее невероятного воскрешения, — ответил Карл, увлекая ее в темный, прохладный холл.

Его надежды рассыпались сразу же, как только они в дверях столкнулись с двумя сотрудниками полиции.

— Карл Штольберг? — спросил один из них, узнав князя.

— Да.

— А это кто? — С недоумением полицейский смотрел на длинные ноги Яны в синяках, торчащие из-под короткого цветного халатика.

— Яна Цветкова, она со мной.

— Эта девушка присутствовала на маскараде? — спросил полицейский.

— Да, — ответила Яна, начавшая уже немного понимать чешскую речь.

— Проходите в гостиную.

Карл под руку с Яной вошли в гостиную, где собрались все обитатели замка и часть гостей. Люди были мрачны и сосредоточены, присутствующие молча повернули головы и посмотрели на вошедших. Элеонора Мария оторвалась от стула и кинулась к ним, рыдая и причитая.

— Дети мои, как хорошо, что с вами все в порядке! Вы живы и здоровы! Хорошо, что вы уехали с этого маскарада, будь он неладен!

— Что? Что случилось? Почему у вас траурные лица? — забеспокоился князь.

Августин хмуро смотрел на мнущуюся в дверях парочку. Лицо у Яны пошло пятнами, ей казалось, что все догадываются по их с Карлом виду, чем они занимались, улизнув с праздника.

— Где вы были все это время? — спросил Августин.

— А в чем, собственно… — тряхнул головой Карл.

— В ваших интересах вспомнить точно время, которое вы отсутствовали в замке.

— Мы ушли в одиннадцать часов тридцать минут и вернулись только что, — подала писклявый, какой-то противный голос Яна.

— Ваши данные совпадают с информацией, полученной от Элеоноры Марии, — опустил глаза в свои записи Августин, — покидали ли вы пределы замка?

— Да.

— Может ли это подтвердить служба безопасности на въезде в замок? — спросил следователь то ли у Карла, то ли у своих сотрудников.

— Начальника охраны Иржи не видел никто со вчерашнего вечера, его и сейчас нет, — доложил полицейский.

— Да, мы ехали, никого не видели, — сглотнула Яна, — а что случилось?

— То, что мы не присутствовали ночью в замке, могут подтвердить, по меньшей мере, семь человек, — сказал Карл, вспоминая всех людей, кого они посетили ночью, — а уж с двумя из них просто необходимо побеседовать полиции.

— Проверим… ваше алиби, — задумчиво произнес Августин под беззвучные рыдания княгини.

— Нас в чем-то подозревают? — напрягся князь, сдвигая брови. — Что здесь произошло?

— Очередное покушение на вас, князь, — ответил Августин, чертя замысловатый узор пальцем по поверхности стола.

— Если все здесь собрались из-за меня, то напрасно, на меня никто не покушался, — раздраженно ответил Карл.

— Сынок, этой ночью убили Дмитрия, бывшего жениха Анфисы, — сказала Элеонора Мария, — а так как он был одет в костюм точно такой же, как у тебя, то вывод напрашивается сам собой…

В гостиной с высоким сводчатым потолком нависла гробовая тишина, а предки Штольбергов с портретов смотрели на собравшихся загадочно и насмешливо.

Яна зашаталась и упала бы, если бы Карл не подхватил ее под руку. У нее перед глазами встало симпатичное лицо Димы с серо-зелеными глазами, и сердце защемило…

«Он такой молодой был! Ему бы еще жить и жить! Наивный парень со своей безудержной любовью к Анфисе. У меня ведь получилось вернуть его к жизни, он и не помышлял больше о самоубийстве. И вот теперь он погиб от безжалостной руки убийцы».

Яна посмотрела на мертвенно бледную Анфису, сидящую слева от Августина. Она напоминала каменное изваяние с отраженной на лице целой гаммой чувств от боли и жалости до страха и отчаяния.

«Наверное, все-таки переживает… еще бы, они столько лет встречались. Дмитрий боготворил ее, больше такого мужчины в ее жизни не будет, даже если она останется с Карлом или еще с кем-нибудь… Как жалко, что мы понимаем такие простые истины слишком поздно. Когда уже ничего не исправить и не изменить», — подумала Яна.

— Как же это произошло? — глухо спросил Карл.

— Еще не до конца удалось воссоздать всю картину преступления, — ответил Августин, — гости веселились, никто друг за другом не следил, к тому же все были навеселе, да и маскарадные костюмы затрудняют следствие. А сам процесс убийства…

— Я скажу, — перебила Августина Анфиса хриплым голосом.

— Это случилось у нее на глазах, — прошептала Яне на ухо Элеонора Мария.

— Ко мне подошел мужчина в костюме Призрака оперы и пригласил на танец. Я станцевала с ним три танца подряд, будучи в полной уверенности, что танцую с тобой, Карл, — Анфиса жалобно поглядела на него и вздохнула.

«Можно поверить, если учесть, что роста они одинакового. Анфиса выдавала желаемое за действительное», — подумала Яна.

— Мы фактически не разговаривали… я прижалась к нему и слушала, как бьется его сердце, — всхлипнула она, оправдываясь, — я была уверена, что танцую с Карлом.

— Ты вправе танцевать с кем хочешь, — успокоил ее жених.

— Потом он мне стал говорить такие вещи, что я сразу поняла, что передо мной не Карл.

— Уточните, — взял ручку Августин.

— Это личное.

— Сейчас нет ничего личного, у меня в машине труп двадцатипятилетнего мужчины.

Анфиса задрожала и сильнее сжала кулачки.

— Он спросил, неужели я не чувствую, как нам хорошо, как наши тела тянутся друг к другу? Он еще сказал, что только его сердце может биться с такой частотой, когда он видит меня. Я удивилась и сразу поняла, что передо мной Дима. Мы начали ссориться. Какая-то пара, танцевавшая рядом с нами, должна была это слышать…

— Пару эту я нашел, но они не могут подтвердить ваши слова, так как не знают русского языка. Они удивились, услышав, что князь и его невеста так сильно ссорятся. Они сказали, что вы прервали танец и отчаянно жестикулировали.

— Я кричала на Диму, спрашивая, зачем он устроил этот маскарад? Зачем он нарядился, как Карл?

— Действительно, зачем? — сказал князь. — Сейчас бы он, может, был жив…

— Не говори так, сын! Я все-таки надеюсь, что стреляли не в тебя, — закричала Элеонора Мария.

— Дима ответил мне, что специально нарядился так же, как Карл, потому что только так он имел возможность приблизиться ко мне, потанцевать и попробовать поговорить со мной. Разговора не получилось… Он опять начал уговаривать меня вернуться к нему, сказал, что мы созданы друг для друга, что Карл никогда не будет меня так любить, как он… Я резко ответила ему, что не изменю своего решения. В это время в парке начался фейерверк. Все отвлеклись, любуясь красочным зрелищем. А потом… — губы Анфисы задрожали, — потом я почувствовала, как что-то тяжелое повалилось мне в ноги. Я увидела, что Дима лежит на земле, я… я даже слегка ногой пнула его, думая, что он притворяется, но он не шевелился… Я заметила у него на спине дырку в костюме, тронула Диму рукой и с ужасом увидела его лицо, похожее на застывшую маску… а моя рука оказалась в крови.

Анфиса закрыла лицо руками, и Яна только сейчас заметила, что весь низ ее роскошного платья в крови.

«Какой ужас!» — мелькнула у нее в голове одна-единственная мысль.

Анфиса больше не смогла произнести ни слова, ее речь подхватил Августин:

— Уже установлено, что Дмитрий был застрелен с близкого расстояния. Оружие не найдено. Выстрела тоже никто не слышал, видимо, стреляли во время фейерверка. А теперь мы хотим послушать вас, Карл Штольберг и Яна, где были вы всю ночь? Вы единственные люди, уехавшие с праздника приблизительно в то время, когда произошло это убийство.

— Вы смеете подозревать, что мой сын как-то причастен к убийству? — подал голос Франтишек Штольберг, до этого момента хранивший величественное молчание. — Вы забываете, что мой сын сам несколько раз мог погибнуть.

— А вам не кажется странным, князь, что ваш сын все-таки остался жив, а этот молодой человек на самом деле погиб?! Не маскировал ли Карл мнимыми покушениями на себя истинную причину — избавление от Димы.

— Зачем ему это делать? — ахнула Элеонора Мария.

— Этот парень мог ему мешать, ведь Карл собирался жениться на его девушке, — пояснил Августин.

— Бывшей девушке! — закричала Элеонора Мария. — Анфиса, подтверди, что между тобой и Дмитрием ничего не было, и Карлу совершенно незачем убивать его. Да он на такое и не способен!

— Где вы были, князь? — мрачно повторил свой вопрос полицейский.

Карл прошел по гостиной к старинному роялю, сел за него и спокойно сыграл отрывок из какого-то произведения. Гости переглянулись. Карл крутанулся на стуле.

— Мы с Яной тестировали пианино.

— Что?

— Терезия может рассказать о своей просьбе, — ответил Карл.

Больше всех в этой ситуации Яне было жалко Терезию, присутствующую на этом собрании, особенно если учесть, в каком состоянии они ее оставили. Цвет лица ее напоминал цвет листьев салата, к тому же по страдальческому выражению можно было предположить, что у нее раскалывается голова. Она боялась поднять глаза на Карла, видимо, все-таки помнила о своей недавней выходке.

— Пианино?.. Ах, да… вы ночью поехали смотреть инструмент? — вышла из ступора Терезия, рукой закрывая рот, чтобы остановить рвотный рефлекс.

— О чем идет речь? — занервничал Августин.

— Сейчас я все объясню, — сказала Терезия и поведала историю о своей подруге, о пианино, которое ей понадобилось, и необычной просьбе. — Вот мы и решили, точнее, Яна вспомнила, что Карл умеет играть. Я так понимаю, что она попросила его выбрать инструмент для моей подруги, он и согласился.

— Ерунда какая-то… Почему вы сорвались ночью подбирать пианино? Для чего вы ушли с бала?!

— Это я виноват, — подал голос Карл, — это я настоял на ночном мероприятии, инициатива исходила от меня.

— Почему ночью?

— Вообще это личное дело, но раз уж случилось такое несчастье и подозрение может пасть на нас с тобой, Яна, я вынужден признаться прилюдно. — Карл опустил голову, собрался с мыслями и повернулся к мертвенно бледной Анфисе: — Я виноват перед тобой, но я сбежал, как трусливый заяц, только чтобы не объявлять о нашей свадьбе. Я подлец, ты вправе называть меня самыми последними словами, вправе требовать любую компенсацию, но, когда рядом со мной Яна, ни о какой свадьбе с другой женщиной не может быть и речи. Простите, отец, мать, я не оправдал ваших надежд! С Яной я пошел бы куда угодно, хоть ночью, хоть днем, хоть на край света, лишь бы быть рядом с ней…

Яне стало не хватать воздуха, ее жизнь летела в пропасть, она не знала, что ей делать. Яна не забыла, что у нее есть любящая семья, но она запуталась в своих чувствах, в своей жизни, и на душе было гадко, как никогда. Еще она сочувствовала Анфисе, сама Яна никогда не была брошенной невестой, и никому бы этого не пожелала. К тому же и человек, который любил Анфису и который никогда бы не бросил ее, так страшно погиб у нее на глазах. Да и Карл вонзил ей нож в спину своим откровенным признанием, а с другой стороны, он набрался мужества и сказал правду в присутствии стольких людей. Августин прокашлялся и спросил:

— Продиктуйте мне все адреса, где вы были, и вспомните, пожалуйста, поминутно ваше пребывание по каждому адресу.

Карл сказал то, что требовал полицейский, прикидывая в уме, сколько времени он тратил на дорогу между домами.

— Следовательно, к двум часам ночи вы освободились?

— Да, с двух до семи мы находились в доме моего друга Дагмара и его семьи.

— Кто-то из вас мог покинуть дом, вернуться в замок и обратно приехать в тот дом?

— Нет, — покачал головой Карл.

— Почему? — Августин был явно в ударе.

Повисло неловкое молчание.

— Потому что мы всю ночь были вместе, — ответила Яна, — никто из нас не отлучался. А сейчас я могу идти?

— Вы пойдете тогда, когда я разрешу, — сухо заметил Августин.

— Какое пианино лучше? — спросила Терезия, и ее вопрос прозвучал самым нелепым образом.

Карл ответил, назвав адрес старика Леся.

— Я передам подруге, — вздохнула девушка.

— Сначала мы проверим ваше алиби, посетим эти три дома, — сказал Августин.

— Делайте что хотите, нам с Яной скрывать нечего, — устало ответил Карл.

— Можете разойтись, — отпустил всех следователь.

Карл подошел к Яне, но она отрицательно покачала головой.

— Я сейчас не хочу ни о чем говорить! Иди к Анфисе, ты ей нужен!

Яна резко развернулась на каблуках и стремительно вышла из замка на свежий воздух. Она увидела широкую спину Августина, который стоял у машины медиков и отдавал распоряжения двум парням в спецодежде. Они вынесли из замка на носилках тело в пластиковом мешке и грузили его в машину. Сердце ее сжалось, Яна успела привязаться к Диме, как к брату. Она ценила такие его качества, как верность, смелость, доброта. Карл подошел сзади, обнял за плечи, Яна заплакала.

— Карл, этот парень был чудом! Хотя вы и не были друзьями, но не каждый мужчина мог бы заплатить тысячу пятьсот евро для охраны человека, уведшего его единственную любовь. Он не был слабаком, каким его хотела представить Нонна. Он был достойным человеком и очень помог мне, да и тебе тоже!

— Я приложу все силы, чтобы найти того, кто это сделал, — поцеловал ее в макушку Карл, — обещаю тебе.

— Я тоже… — прошептала Яна, — я тоже…

Глава 21

Нонна решительной походкой шла по светлому коридору своего санатория. Она нервничала, в последнее время все шло наперекосяк. Сначала ей не удалось утешить Франтишека Штольберга. Ей казалось, что полоумный старик станет легкой добычей для такой женщины, как она, а сейчас она пребывала в состоянии полной растерянности. Затем Карл разорвал помолвку с ее дочерью Анфисой, то есть ее семье не удалось сблизиться и породниться с семьей князя. И все это произошло по вине Яны Цветковой, этой чудовищной женщины, которая преспокойненько жила у нее в лечебнице, плескалась в бассейне, что она делала каждое утро вместо гимнастики. Нонна видеть не могла эту белобрысую девицу, но та оплатила свое пребывание в ее заведении, поэтому просто так ее выгнать было нельзя. Анфиса собрала свои вещи и покинула замок, так как оставаться там ей больше не было смысла. Карл всячески старался загладить свою вину, предлагая бывшей невесте любую помощь. Анфиса отказывалась от всего, разыгрывая из себя гордячку и оскорбленную невинность. Нонна оказалась особой более практичной и оценила моральный ущерб, причиненный ее дочери, в кругленькую сумму. Карл незамедлительно подписал чек. Нонне этот факт несколько поднял настроение, но видеть страдания дочери было все равно больно.

«Как назло этот недотепа Дима погиб в самый неподходящий момент! В то время, когда он мог бы помочь Анфисе в трудный период ее жизни», — раздраженно думала она. Мимо нее прошла девушка, показавшаяся Нонне знакомой. Она рассеянно посмотрела ей вслед.

«По-моему, это дочка дворецкого из замка… Интересно, что она тут делает? Да впрочем, неважно!» — решила она и пошла к себе в кабинет.

Терезия постучала в комнату Яны, но ответа не услышала. Она уже собралась уходить, но тут показалась Яна в купальном халатике и с мокрыми волосами. Она возвращалась из бассейна.

— Терезия?! Какой приятный сюрприз! Заходи!

— Яна, я хотела с тобой поговорить… — произнесла не своим голосом Терезия, пряча глаза.

— Дочь Лукаша всегда желанный гость у меня!

Яна кинулась в кресло и предложила гостье занять другое.

— Сначала я хотела бы извиниться перед тобой. Правда, я точно не помню всего, что я вам с Карлом наговорила в тот злосчастный вечер, но уверена, что была в ударе.

— Ерунда! Забудем! Ты говорила с Карлом о том вечере? — поинтересовалась Яна.

— Да… я пыталась извиниться за то, что призналась в своих чувствах к нему…

— Да, это было, — деловито кивнула головой Яна.

— Это я сделала, конечно, напрасно, — вздохнула девушка, — я сказала правду, но я знаю, что Карл никогда бы не ответил мне взаимностью, и мне надо было держать свои чувства в узде. Не знаю, что на меня тогда нашло? Лопнула невидимая нить непринужденной дружбы между нами.

— Лучше сказать правду, чтобы не мучиться, — предположила Яна.

— Тебе легко об этом говорить. Карл теперь не может общаться со мной как прежде, я чувствую, что он напряжен, так как вынужден контролировать каждый свой поступок и каждую свою фразу! Бедный, он так старается не подавать мне ни малейшей надежды, — горько усмехнулась Терезия. — В общем, я раскаиваюсь в своем необдуманном поступке. Это все алкоголь.

— Терезия, а почему тебе взбрело в голову вызвать Карла на разговор таким странным способом? Бить железными крышками? Он что-то говорил о том, что в первый раз его завлекли в подземелье какие-то лязгающие звуки… Это была не ты? — осторожно спросила Яна.

— Я?! Нет, конечно! Яна, я пришла к тебе поговорить на эту тему. Мне кажется, что Карл не в себе, или кто-то специально делает так, чтобы все думали, будто князь не в себе… — воровато оглянувшись, сказала Терезия.

— Ты о чем? — встала Яна и начала энергично вытирать свои мокрые волосы сухим белым полотенцем.

— Он помешался на каком-то Големе, — добавила Терезия еще тише.

— Големе?! Где-то я уже слышала это слово, — замерла Яна. — Ах, да! Когда мы с Димой… царство ему небесное, обнаружили Карла в подземелье, он накинулся с кулаками на Диму, выкрикивая это же самое слово… Знаешь, в тот момент вид у него был ненормальный.

— Вот видишь! Ты еще не все знаешь! — возбужденно продолжала Терезия. — В самый первый раз, когда машина Карла перевернулась и слетела в кювет, он ведь потом утверждал, что видел на дороге железного монстра, преградившего ему путь. Карл пытался его объехать, не справился с управлением и…

— Что ты говоришь? — большие глаза Яны стали еще больше. — Мне он об этом не рассказывал.

— Он рассказал об этом происшествии Августину, и тот посоветовал Карлу никому больше не говорить о железном чудовище, иначе его, князя Штольберга, посадят в сумасшедший дом!

Яна села снова в кресло и открыла бутылку с пивом.

— Будешь?

— Налей! — согласилась Терезия.

Яна наполнила золотистой жидкостью два высоких стакана.

— На голове Димы в подземелье была картонная коробка, ему так легче дышалось. Может быть, Карл принял его силуэт за монстра, который якобы его преследовал? Вот он и кинулся на Дмитрия с жуткими криками: «Берегись, Яна! Голем!»

— Вполне возможно. Недавно я перебирала у него в кабинете корреспонденцию, среди любовных записок я прочла одно страшное письмо с угрозой, и подписано оно было «Голем», — выдала информацию Терезия.

— Не может быть! Снова? Где это письмо?! Это же доказательство, что действительно существует некто, кто преследует Карла и угрожает ему! — воскликнула Яна.

— Карл безжалостно уничтожает всю ненужную ему корреспонденцию, — вздохнула девушка.

— Ты же видела?! Ты можешь это подтвердить?

— Конечно, если меня не сочтут в сговоре с Карлом.

— Странно, что Карл мне об этих угрозах ничего не рассказывал, — пожала плечами Яна, — так кто такой этот Голем?

— Это персонаж чешской легенды, какой-то монстр, убивающий людей, больше я про него ничего не знаю, — ответила Терезия.

— Он сделан из металла? — уточнила Яна.

— Совершенно верно.

— Значит звуки, заманивающие Карла Штольберга в подземелье, где он чуть не погиб, могли иметь отношение к угрозам этого Голема?

— Да, — прошептала дочь Лукаша.

— Так значит, это не просто чьи-то глупые шутки, а настоящая, реальная опасность! — воскликнула Яна.

— Есть еще кое-что… — опустила глаза Терезия.

— Что еще?

— Я во время маскарада здорово нагрузилась.

— Это уже известный факт.

— Но когда начался фейерверк, я очнулась и вспомнила все, что наговорила вам с Карлом. Я сразу же протрезвела, вышла в коридор и увидела… — она испуганно замолчала.

— Что? Что ты увидела? Не томи…

— В конце коридора от меня удалялась грузная фигура словно в металлических доспехах… Поверь мне, Яна, это не была белая горячка, я его видела так же ясно, как тебя, только на большом расстоянии.

Яна оторопело смотрела на собеседницу.

— Голем! — наконец-то выдохнула она. — И в это же время был застрелен Дима, одетый в костюм Карла Штольберга! Боже! Что же ты раньше молчала? — заметалась по комнате Яна, пребывая в состоянии нервного возбуждения.

— Яна, я тебе первой об этом рассказала!

— Так полиция не знает сей чудовищный факт?! — взвилась она, и полы халата у нее разлетелись.

— Заметь, что, когда Карл заикнулся об этом чудовище, от психушки его спас только княжеский титул, а меня, простую девушку, сразу упекут туда! Нет, Яна, я не хочу рассказывать о ночном госте, кроме того, был маскарад, и я решила, что кто-то из гостей просто неудачно выбрал костюм.

— Да, в то время ты еще не знала, что совершено убийство, — согласилась Яна.

— Вот именно!

— Но сейчас мы это знаем! Скорее всего убийца и был в этих железных доспехах, раз он так одержим и имеет зуб на Карла, — высказалась Яна.

— У нас нет доказательств, — хмуро ответила Терезия, — слова Карла, мой пьяный бред… а реальное письмо с угрозами опрометчиво уничтожено.

— К сожалению, это так, — согласилась Яна и задумалась. — Надо пойти к Карлу и поговорить с ним обо всем, тем более, сейчас от меня скрывать уже ничего не нужно, так как я все знаю.

— Не получится, — ответила Терезия.

— Почему? — удивилась Яна, запахивая халат и разливая остатки пива по стаканам.

— Карл находится под домашним арестом, ему запрещено принимать гостей, — скороговоркой выговорила девушка и вздохнула, словно выполнила свою главную миссию. — Собственно, поэтому я здесь…

— Что?! — закричала Яна. — Его все-таки подозревают в убийстве Димы?! Но это же бред! Я всю ночь была с ним, я могу доказать, подтвердить, обеспечить алиби.

— Не поможет, — покачала кудрявой головой дочка Лукаша, — Августин тебя вообще слушать не будет. Он называет тебя не иначе, как выскочка из России или авантюристка, а Карла он давно недолюбливает, а за что, не знаю. Он не может посадить его в тюрьму, так хоть не позволяет выходить из дома!

— Какой-то бред! — Яна не находила себе места.

— К тебе тоже могут прийти из полиции.

— Пусть приходят! Уж я-то их встречу!

— Яна, ты еще не все знаешь! — воскликнула Терезия.

— Что еще случилось? — спросила Яна и почувствовала, как страх постепенно охватывает ее душу.

— Сегодня утром Августин поехал по этим чертовым адресам подтвердить ваше алиби. Я уже сто раз пожалела, что обратилась к тебе с этой нелепой просьбой. Ох, и зачем мы привлекли к этому Карла?

— Хватит охать, говори, что случилось? — прервала ее стенания Яна, у которой задрожали ноги и закружилась голова.

— По второму адресу обнаружили неблагоприятную квартиру двух наркоманов, которые ничего не могли вспомнить…

— Вот черт! Да они нас чуть не убили!

— Вас опознали их соседи, так что не волнуйся.

— Тогда в чем дело?! Терезия, ты сведешь меня с ума! — Яна думала, что еще чуть-чуть, и ее хватит удар.

— В третьей квартире полицейские обнаружили трупы.

— Что? — Яна на мгновение перестала дышать. — К… какие трупы?

— Хозяина квартиры и… — Терезия посмотрела на потолок.

Яна готова была убить ее.

— И Иржи Браге — начальника охраны замка.

— Ты шутишь? — с надеждой в голосе спросила Яна.

— Такими вещами не шутят. Оба они были застрелены из пистолета. После экспертизы Августин сказал, что из этого же оружия был убит и Дмитрий.

— Господи, Иржи-то что там делал?! Карл рассказывал, что общался с каким-то старичком, которого зовут смешным именем Лесь.

— А ты его не видела?

— Это единственная квартира, вернее дом, в который я не ходила, а осталась в машине, у меня на то были свои причины… — туманно ответила Яна, посмотрев на свой ободранный локоть и вспоминая злополучную клетку.

— Значит, ты не сможешь подтвердить, что, когда Карл выходил из дома, хозяин оставался живым и невредимым, а Иржи Браге там не было? — спросила Терезия. — Августин рассчитывает на твои показания, а Карл велел передать, чтобы ты говорила правду и валила все на него.

— Правду! Какую правду? Карл — не убийца, и это — единственная правда! Если надо, я пойду лжесвидетельствовать ради него!

— Вот почему в доме не были обнаружены твои отпечатки пальцев, оказывается, ты туда не входила. В доме полно отпечатков пальцев Карла, и, естественно, их нашли на крышке пианино, и на клавишах, так что нет сомнений, что он там был, но два трупа говорят не в его пользу.

— Какой кошмар! — выдохнула Яна. — Так теперь и эти два убийства повесят на него?

— А на кого? Он последний, кто был в этом доме!

— Значит, не последний! — воскликнула Яна. — А что говорят об Иржи? Почему он оказался в этом доме, да еще и убитый? — поинтересовалась Яна.

— Это опять версия не в пользу Карла. Августин предполагает, что Иржи Браге видел Карла во время убийства, выследил его, может, даже шантажировал, за что и был убит, — пояснила Терезия версию полиции.

— А Лесь? Зачем Карлу понадобилось убивать беззащитного старика, Августин не объясняет?

— Следователь считает, что у молодого князя душевное расстройство на почве преследования его Големом. А поступки сумасшедшего могут быть необъяснимы.

— Интересная версия! Главное, что ее подогнать можно под что угодно! — согласилась Яна.

— Скажи, Яна, почему ты не пошла в этот дом? Кто тебе велел остаться в машине?

— Карл… — безжизненно выговорила она, и они испуганно переглянулись. — Нет, ты не о том подумала! Карл не мог предвидеть, что я застряну в клетке для птиц и не смогу передвигаться! Только по этой причине я не покинула машину и не пошла в дом по третьему адресу.

— Какая клетка? — не поняла Терезия.

— Это нелепая история, — махнула рукой она.

— Тем хуже, значит, Августин в нее точно не поверит.

— Остается одно, — задумалась Яна.

— Что?

— Как что? Найти настоящего убийцу, конечно!

Глава 22

— Ну, что? Ты добилась, чего хотела? — спросила Нонна, войдя в комнату Яны после обеда.

Терезия давно покинула Яну, озадачив по полной программе. Яна лежала на кровати, заложив руки за голову, переваривая обед и собственные мысли, из которых дельной не было ни одной. Внутри нее назревала буря. Она уже попыталась прорваться в замок, но полицейские на посту завернули ее назад, сославшись на то, что к Карлу Штольбергу и другим членам его семьи временно никого не пускают. Она поняла, что Терезия сказала правду и что дела плохи, но пока совершенно не знала, чем она может помочь Карлу. А тут еще Нонна с перекошенным от злобы лицом.

— Что вам от меня надо? — спросила Яна.

— Я просто хочу знать, довольна теперь твоя душенька?

— И все-таки я вас не совсем понимаю, — нахмурилась Яна.

— Зачем ты, женщина-катастрофа, приехала сюда?

— Что означают ваши слова «женщина-катастрофа»?!

— Ты — катастрофа! Разрушила брак моей дочери! Бывший жених Анфисы мертв! Между прочим, я любила его, он мне был как сын. Карл Штольберг находится под домашним арестом!

— Вы так все это говорите мне, словно это я убила бывшего жениха вашей дочери! — возмутилась Яна.

— Я уверена, если бы ты не приехала к нам и не поставила все вверх дном, то ничего бы не случилось! — Директриса распалялась все больше.

— Вы ошибаетесь! Я такая же жертва, как и все! Вы не сможете устроить мне свидание с Карлом? — вдруг попросила Яна.

Нонна возмущенно фыркнула и выскочила из комнаты.

«Она все еще надеется выдать замуж за Карла свою дочь, только зря…» — подумала Яна, уже осознавшая по огромной тревоге за Карла, что ее собственный брак трещит по всем швам. Остаток дня она провела бы в думах о том, как проникнуть в замок, если бы посыльный не принес ей конверт, в котором было послание, написанное на русском языке со множеством ошибок:

«Яна Цветкова. В связи с последними событиями в замке, мне необходимо с вами встретиться, чтобы сообщить важные сведения. Я рискую, поэтому место встречи выбираю я. Встретимся в двенадцать часов ночи. Доброжелатель». И тут же прилагался адрес на чешском языке.

Конечно, она, как и любой нормальный человек, не любила такие провокационные послания и зашифрованные встречи с незнакомцами, но в то же время она точно знала, что пойдет, так как чего-чего, а информации явно не хватало. Яна спустилась в холл к администратору и заказала себе такси на одиннадцать часов вечера, к входу в санаторий. Затем Яна отправилась на прогулку по парку. Глаза были устремлены к серым многовековым стенам замка. Сердце ее щемило. В этом замке был заточен дорогой ей человек, а она не могла ничем ему помочь. Хотя на одну страшную авантюру она уже согласилась.

Ровно в одиннадцать часов Яна бесшумно вышла из своей комнаты. Она оделась в удобную, легкую одежду: красивые укороченные джинсы, джинсовую куртку и черный топ, на ноги она нацепила спортивные тапочки, расшитые стразами. На плечо Яна повесила свою большую холщовую сумку, набитую всякими полезными мелочами, уже побывавшую в переделке. Такси уже стояло, Яна показала адрес, написанный неизвестным доброжелателем в таинственной записке. Водитель, мужчина неопределенного возраста, как-то странно посмотрел на нее и пригласил в машину. Они повернули в сторону города и поехали по узким улочкам, не превышая положенной скорости. Машина долго плутала по городу, Яна уже стала подумывать о том, что таксист просто набивает себе цену, наматывая километры. Яна обратилась к нему с вопросом, но шофер ничего не понял из ее слов, только пальцем показал ей знак «о’кей». Они проехали весь город и выехали на шоссе. Яна обеспокоенно озиралась вокруг: слева — пустынные поля, справа — густой лес. Она уже собралась выпрыгнуть из машины на полном ходу, как вдруг немногословный мужчина остановил машину, указывая ей на дверцу.

— Это здесь? — удивилась она.

Водитель утвердительно кивнул головой. Яна расплатилась с ним и вышла из машины. Мужчина тут же нажал на газ.

Яна тупо посмотрела вслед уезжающей машине и потом перевела взгляд на темную стену леса. Там между деревьями в лунном свете белели памятники из белого камня и кресты.

— Кладбище! — выдохнула Яна. — Ну, конечно, как же без него! Туда мне и дорога! Смерть же ходит по пятам!!

Она поежилась, всякие мрачные мысли полезли ей в голову.

«Там, наверное, притаился убийца, который заманил меня, как куропатку, может быть, там уже и могила вырыта для меня… Ну, что ж… без боя я не сдамся».

Она поняла, что деваться ей все равно некуда, так как шоссе в это время суток было абсолютно пустынным, а до города назад надо идти минимум километров пять. «Проверим, кто так глупо шутит!» — решила она, вынимая из своей сумки фонарик и скалку, которую она сжала в руке, как дубинку. Яна двинулась в сторону кладбища, освещая себе путь маленьким лучом фонарика. Стук сердца, отдающийся в ушах, заглушал собственные шаги. Она шла по дорожке между памятниками.

— Яна! — позвал ее женский голос, и длинная тень пролегла на белом могильном кресте.

Яна вздрогнула и обернулась. Луч фонарика выхватил из темноты лицо женщины в темных очках и темной шляпе. Сердце Яны ухнуло в пропасть, она поняла, что перед ней маньяк, а точнее, маньячка.

— За вами не следили? — спросила женщина по-русски с жутким акцентом, озираясь.

— Нет… я об этом не думала, если честно…

— А зря. Извините меня, я плохо говорю на вашем родном языке.

— Ничего, я пойму. Простите, мы знакомы? — осторожно спросила Яна, стараясь не делать резких движений.

— Так вы меня не узнали? Значит, я хорошо замаскировалась! — рассмеялась женщина и сняла очки со шляпой.

Перед Яной стояла секретарша фирмы «Вторая тень» Агнесса собственной персоной.

— Агнесса?! — изумилась Яна, так как это был последний человек, которого она ожидала здесь увидеть.

— Здорово я замаскировалась? — улыбнулась Агнесса своей лошадиной улыбкой.

— Да уж… почему мы на кладбище? Мы не могли встретиться в городе, в офисе вашей фирмы? — спросила Яна, все еще не теряя бдительности.

— Я работаю в охранном агентстве, потому что в свое время меня не взяли в детективное агентство, но я самосовершенствуюсь! Больше всего я люблю детективы и запутанные истории.

«Где-то я уже слышала подобное, по-моему, от себя самой в семнадцать лет», — мелькнула мысль в голове у Яны.

— Я должна была найти укромное, тихое местечко для встречи, и я решила, что кладбище — самое подходящее место, — продолжала Агнесса.

— Место подходящее, — согласилась Яна, — тут уж ничьи уши нас не подслушают.

Между тем темное небо заволокло тучами, не видно было ни одной звезды на обычно ясном небе. Резкий, порывистый ветер играл с кронами деревьев.

— Погода портится, — не очень уверенно произнесла Яна.

— Идем со мной, я припарковала машину в укромном месте, — позвала ее Агнесса.

«Заводит в выкопанную могилу». Червь сомнения продолжал терзать сознание Яны.

— Я хочу признаться вам, Яна, что я любила в жизни двух мужчин, — внезапно сообщила Агнесса, и Яна растерялась, так как ей казалось, что этот факт не может иметь к ней никакого отношения.

— Я влюбилась в парня, который пришел вместе с вами к нам в офис, он чем-то поразил меня, понимаете?

— Любовь с первого взгляда! — предположила Яна, еле поспевая за семимильными шагами девушки.

— Точно! Правильное определение, и что я узнаю от Юры? Что этого парня убили!

— Да, к сожалению, это так, — вздохнула Яна.

— Это чудовищно несправедливо! Чу-до-вищно! Хотя этот парень и не обратил на меня никакого внимания, я все равно проплакала всю ночь.

— Мне тоже очень жаль Диму, — согласилась Яна.

— А второй мужчина, в которого я платонически влюблена была… Есть Карл Штольберг! Только не смейтесь! Я знаю, что у меня нет никаких шансов, но я ни на что и не претендую, я просто им любуюсь и восторгаюсь со стороны. И что я узнаю от этого же Юры?

— Что? — спросила Яна, про себя подумав, что Юра оказался к тому же еще и сплетником.

— То, что Карлу грозит опасность, и его хотят убить! — Агнесса сверкнула в сторону Яны косыми глазами. — Понимаете, о чем я?

— О чем? — тупела с каждым шагом Яна, так как ее заводили в глубину кладбища.

— О том, что я могу лишиться второго мужчины, который мне нравится, а это неправильно!

С неба полила вода.

— Идем скорее! — скомандовала Агнесса.

Вскоре они вышли на окраину кладбища, которое не было огорожено забором. Под раскидистым дубом, который видел на своем веку много похорон, стояла старая машина с красным, пустившим в нескольких местах ржавчину корпусом, неизвестной Яне марки и модели.

— Прыгай на место рядом с водителем! — сказала Агнесса и открыла дверь Яне.

Та подчинилась ее приказу, бросив затравленный взгляд назад, но не увидела кровожадного бандита— сообщника, притаившегося с топором в руках. Агнесса плюхнулась на водительское место, задрав колени вверх и стряхивая капли дождя в салоне.

— Ух, холодно!

— Агнесса, а зачем ты пригласила меня на встречу?

— Ты так же, как и я, обеспокоена судьбой Карла, если нанимала ему телохранителя.

Агнесса завела мотор, машина заскрипела и затряслась, у Яны возникло чувство, что она сейчас развалится на запчасти. Нет, автомобиль тронулся рывками и виляя из стороны в сторону.

— Недавно начала водить, — пояснила Агнесса, обнажая в улыбке зубы.

Яна поняла ее коварный план, Агнессе не надо было убивать ее зверским способом, она сгубит ее в автокатастрофе.

— Куда мы едем? — спросила Яна, пытаясь пристегнуться ремнем безопасности, впрочем, безрезультатно, так как он был сломан.

— Не работает, — бросила секретарша фирмы «Вторая тень», — а едем мы в склеп.

— Куда?!

— В склеп, — повторила Агнесса, — здесь недалеко есть старый склеп, нас там ждут.

— Кто? — Яне становилось все хуже и хуже.

— Юрик, мы решили объединиться в своем стремлении спасти князя.

— А… — Яна начала понимать суть происходящего, она становилась участницей шоу неудачников.

Дорога по эту сторону кладбища была вся разбита, в ямах и колдобинах. Яну нещадно трясло, было такое ощущение, будто она скакала на бешеной лошади. Наконец впереди показалась странная постройка из белого камня в темных зарослях какого-то кустарника. Агнесса остановила машину, и Яна, с трудом открыв слегка заклинившую дверцу, вышла из нее. Вскоре она поняла, что заросли кустарника не только темные, но и колючие. Они продрались сквозь кусты и подошли к склепу. Агнесса, воровато оглянувшись, открыла дверь и начала спуск, согнувшись в три погибели, по старым, сколотым ступенькам в подземелье склепа. Кроме мусора и битого камня там были колченогие стулья, круглый обшарпанный стол и драный топчан, служивший кому-то постелью. На столе лежал электрический фонарь и стояли две зажженные свечки. Встречал вошедших девушек Юрий с улыбающимся лицом, полным своей значимости. На стуле сидела женщина, укутанная в легкую шаль, колючие глазки выделялись на бледном, напудренном лице. Увидев Яну, она закричала и замахала руками:

— Нет, только не она! Изыди, сатана! Зачем вы привели эту женщину?!

— Это Яна Цветкова, — представила ее Агнесса, — она наш друг, она с нами.

— От нее веет холодом, — возразила женщина.

Яна, которая до этого момента пыталась вспомнить, откуда она знает эту женщину, сразу же догадалась.

«Черт, это же та гадалка, предсказательница, которая напугала меня и выгнала из своего дома».

— Минуточку, извините, пожалуйста, это не от меня веет холодом, а от того, что мы находимся в склепе, под землей на голых камнях, — возразила Яна.

— Я не буду работать при ней, за этой женщиной тянется шлейф неприятностей!

— А за этим мужчиной, значит, нет никаких неприятностей, — указала рукой Яна на Юру.

— А что я?

— Да все вы тут… неудачники! Зря я согласилась!

— Попрошу без оскорблений, — поежилась Яна, начинавшая замерзать в этом погребе.

— Значит так, Роза, возьмите себя в руки. Вы здесь не просто так, вам платят за визит. Поэтому попрошу собраться и начать действовать, — строго сказала Агнесса.

— А что вы хотите? — спросила Яна, ничего не понимавшая, так как ей пока ничего не объяснили.

Роза стала что-то бубнить себе под нос на чешском языке, Яна сразу же сказала:

— Давайте договоримся, так как я не понимаю по-чешски, а вы все можете говорить по-русски, то попрошу при мне говорить на моем языке.

— Справедливое требование, — согласился Юрий. — Мы собрались здесь, чтобы вызвать дух Голема и спросить у него, что ему нужно от Карла Штольберга?

Яна на мгновение потеряла дар речи.

— Что?! Зачем мы тут собрались?

Яна прошла на середину склепа и бросила свои кости, как она образно выражалась, на жесткий стул, боясь дышать на свечки, чтобы не затушить пламя и не остаться в кромешной темноте.

— Сейчас я все объясню, — затараторила Агнесса. — Юрий, когда он служил телохранителем у Карла Штольберга, изымал и читал всю его корреспонденцию, как только узнал, что некоторые письма содержат угрозы.

— Что значит «изымал и читал»? — удивилась Яна. — Разве можно читать чужие письма? Кто тебе дал право это делать?

— Я делал это ради князя! Чтобы он не огорчался, получая такие письма от мелкого пакостника.

Юрий, довольно улыбаясь, вытащил два помятых конверта и протянул их Яне. Она вынула из конверта сложенный вчетверо листок бумаги, развернула его и уставилась на текст на чешском языке из букв, вырезанных из газет и журналов.

— Мне это ни о чем не говорит, переведите кто-нибудь.

Агнесса взяла листок и прочла:

«Чувствую в твоей мелкой, любвеобильной душонке страх от того, что смерть твоя близка и неотвратима. Вижу лошадей с людьми и собак, некоторые из них отправляются прямо в адское пламя. До встречи в преисподней. Голем».

— Прочтите мне второе письмо, — глухо попросила Яна.

«Здравствуй, мой пленник, пленник своего положения, денег и красоты, разнузданности, развращенности. Ты ходишь в маске тщеславия, но маленький кусочек свинца снимет с тебя эту маску, всколыхнув воспоминания. До встречи в аду. Голем».

Яна с минуту обдумывала услышанное, затем обернулась к Юре и смерила его гневным взглядом.

— И ты не отдал эти письма князю?

— Нет, я их вычислил, вычленил из его корреспонденции и изъял. Зачем ему расстраиваться?

— Ты соображаешь, что делаешь? — кричала Яна, пораженная несообразительностью бывшего охранника. — Ты же был его телохранителем!

— Вот я и защищал Карла, — обиженно поджал губы Юрий.

— Закрыв глаза на проблему?! В этих письмах содержались предупреждения о нападении! Если бы Карл их прочел, он, может быть, отменил бы охоту и бал-маскарад. Он был бы готов к взрыву и к выстрелу, но нет! Он этого даже не читал благодаря твоей милости! Как ты мог скрывать такие улики?!

— Я думал, что делаю благое дело, — насупился Юрий.

— Ты же прочитал эти послания, неужели не сообразил, о чем в них говорится?

— Если честно, то нет, я решил, что кто-то просто зло шутит, посылая всякий бред через почту.

— Очень интересно ты подумал! Горе мне, горе. С кем я связалась! А в полицию эти вещественные улики ты относить не собираешься? — продолжала сетовать Яна.

— Чтобы меня обсмеяли? — возмутился Юра.

— Яна, не кипятись, с Карлом же ничего не случилось, — остудила пыл Яны Агнесса.

— Чистая случайность! Я испортила всю охоту господам, только из-за этого Карл не стоял на трибуне, которая взлетела на воздух. И на маскараде я увела его от пистолетного выстрела, но все же погиб хороший парень. Так что я являюсь ангелом-хранителем Штольберга-младшего, хотя эта женщина утверждает, что я — само зло, — посмотрела Яна на безмолвно сидящую Розу.

Та только что-то прошипела про себя.

— А зачем вы сейчас собрались здесь? — поинтересовалась Яна. — Да еще с этими письмами…

— Мы хотим с помощью нашей провидицы Розы вызвать дух Голема и спросить, что ему нужно от Карла, — ответила Агнесса. — Роза прикоснется к бумаге и войдет в связь с духом.

— Вы серьезно считаете, что Карлу угрожает дух какого-то сказочного, придуманного Голема? — изумилась Яна.

— Есть такой дух, дух, уносящий души неверных супругов, женихов, невест, — подтвердила Роза.

— Яна, а как ты думаешь, кто угрожает молодому князю? — прямо спросила Агнесса.

— Да уж, конечно, не дух, а живой человек, я в этом не сомневаюсь. Не может же он подписывать каждое письмо с угрозами своим именем, вот и выдумал какого-то Голема.

— Вот увидишь, что мы правы! Давайте, Роза, приступим! — возбужденно предложила Агнесса.

— Садитесь все вокруг стола, возьмитесь за руки и погрузитесь мыслями в историческое прошлое, когда по узким улочкам Чехии бродил железный Голем, — проговорила Роза.

Все выполнили ее просьбу. Яна села напротив предсказательницы, по левую руку от нее расположилась Агнесса, по правую руку — разместился Юрий. Потушили фонарь, из света оставили только одну свечку, на которую страшно было дышать, чтобы не оказаться в полной темноте. Собравшиеся в склепе взялись за руки, в дрожащем пламени свечи их силуэты отбрасывали причудливые тени на неровные серые стены. Яна почувствовала себя участницей какого-то шабаша.

— Сосредоточились… — проговорила Роза, — я должна погрузиться в транс.

На столе перед ними лежали два письма от неизвестного отправителя, какая-то секторальная круглая карта с латинским алфавитом. Роза начала стонать и мычать, слегка раскачиваясь на скрипучем стуле, видимо, погружаясь в транс.

— Голем, ты здесь? — вдруг спросила Агнесса.

Яна от неожиданности дернулась и двинула стол ногой.

— Ой, мамочки! Дух Голема тут, он подал нам сигнал! — воскликнула Агнесса.

— Да нет, это я случайно ногой стол зацепила, — пояснила Яна, отводя глаза и сдерживая смех.

— Я не могу сосредоточиться, — взорвалась Роза, — среди вас есть человек, который не верит в успех нашего мероприятия, и я даже знаю, кто это, — смерила она презрительным взглядом Яну.

— А что вы на меня смотрите? Да, я не верю, и что я с этим могу поделать?

— Яна, покинь тогда склеп, — сухо сказала Агнесса.

— Ну, уж дудки! Ты меня сюда затащила, ты и отвези обратно! Куда я пойду ночью, на кладбище, в чужой стране?

— Отвезите эту женщину, куда она скажет, а потом продолжим сеанс спиритизма, — поджала накрашенные губы Роза.

— А вы дождетесь меня? — спросила Агнесса.

— Ваши деньги, мое время, — пожала плечами предсказательница.

— Я мигом! Яна, садись в машину, я отвезу тебя в санаторий, — засуетилась Агнесса.

Через минуту они уже опять тряслись в разбитом корыте Агнессы.

— Значит, не срослось у нас с тобой, Яна. Я так надеялась, что ты объединишься с нами, и осуществится наша мечта.

— Какая мечта?

— Уйти от нашего хозяина, который не дает раскрыться нашим талантам, и организовать свое дело, свое маленькое бюро расследований.

«Хорошо, что я хоть в этом фарсе участвовать не буду», — подумала Яна и, показывая свое двуличие, вслух сказала:

— Да, жаль, что я не с вами, но я не подхожу вам по психологическим параметрам, к тому же я из другой страны, скоро улечу на родину.

— Я надеялась на твою помощь, так как ты знакома с князем, а мне в моем расследовании необходимо было задать ему несколько вопросов.

— Я хотела бы знать, что это за вопросы? — спросила Яна, стараясь не думать о том, хорошо ли Агнесса видит дорогу при своем косоглазии, обнаружив, что они едут по самому краю дороги.

— Я бы узнала у него, кто убийца.

— А ты считаешь, что Карл все это время знал, кто убийца, и молчал? — удивилась Яна, завидев впереди огни ночного города. — Князь, между прочим, очень порядочный человек, и он не дал бы преступнику спокойно разгуливать на свободе.

— Он знает, кто убийца, на подсознательном уровне, — продолжала Агнесса, лихо вставляя в рот сигарету и щелкая зажигалкой.

Огонек осветил ее профиль.

— Это тоже Роза сказала? — ехидно спросила Яна, отказываясь от сигареты. — Я не курю, это единственная вредная привычка, которой у меня нет. Должно же быть и у меня что-то положительное?

— До этого додумалась я, — блеснула глазами в темноте Агнесса.

— А поподробнее?

— Это не простой маньяк. Почему он назвался Големом? Не думаю, что случайно. Он хочет уличить князя в обмане, измене или еще в чем-то. Возможно, Карл кого-то обидел, бросил какую-нибудь женщину, изменил подружке, да мало ли что… он такой красавчик, — мечтательно проговорила она. — Вот я и хочу у него спросить, чтобы он напряг память и вспомнил, кого он бросил.

Яна хлопала глазами, следя за красным огоньком сигареты Агнессы, описывающим огненные дуги.

— Да ты гений, Агнесса! Ты — умная женщина. Почему мне не пришла в голову такая простая мысль?!

— Потому что она слишком простая!

— В твоих словах, и правда, есть смысл… надо бы спросить у Карла про его личные дела, — согласилась Яна.

— Вот и подумай, как это сделать? Насколько мне известно, Карлу не разрешают выходить из замка, и к нему никого не пускают без санкции полиции.

Яна задумалась. Они уже подъезжали к лечебнице на территории земель Штольбергов.

— Надеюсь, что корреспонденцию ему дают читать… — озвучила свою мысль Яна.

Глава 23

Любой старый дом наполнен своими звуками. Скрипит старая мебель, трещит старинный паркет, потрескивают потолочные балки. А уж если речь идет о средневековом замке, то посторонние шумы и шорохи просто живут в нем полной жизнью. Постоянно что-то скрипит, слышатся чуть ли не вздохи. В каждом шорохе молодому князю Штольбергу чудились металлические, лязгающие шаги Голема. Карл пытался догнать его, но ноги его почти не слушались, и железное чудовище успело скрыться в лабиринте подвала. Карлу было тяжело бежать за ним, так как в подвале прибывала вода, которая доходила ему уже до колен. Шаги звучали все глуше и глуше в подземелье замка. Карл споткнулся, упал и с ужасом увидел, что он весь в липкой красной жидкости. Холодея, он понял, что подвал замка залит кровью, и он сам стоит по колено в крови.

Карл открыл глаза и с облегчением вздохнул: «Всего лишь сон… я схожу с ума, мне с детства не снились такие кошмары».

Он спустил ноги с кровати. Ночь стояла теплая и душная. Последние дни он был вне себя от злости. Полицейские не выпускали его из замка и не допускали к нему никого до особых указаний Августина. Он с ума сходил от того, что к нему не пускали и Яну. А с другой стороны, он понимал, что чем она дальше от него, тем для нее это безопасней. Он чувствовал себя оскорбленным и не мог не замечать, как страдают его родители. Кроме того, ему было искренне жаль всех невинно погибших из-за него людей. Карл подошел к окну и плеснул себе в стакан минеральной воды. У него было чувство, что этот незримый кошмар никогда его не отпустит. Открыв окно, он вдохнул свежий воздух, посмотрел в темноту. Вдалеке огни лечебницы весело его дразнили, словно говоря: «Сидишь взаперти? А здесь находится женщина, единственная, кто поверила бы безоговорочно, что тебя действительно преследуют и с ума ты не сходишь».

Карл откинул волосы с вспотевшего лба, и тут его взгляд упал на маленький белый квадрат бумаги, лежавший у него под дверью. Князь подошел, поднял его и развернул около лампы ночное послание. Интуиция ему подсказывала, что ничего хорошего он там не прочтет. Уже знакомыми, вырезанными из газет и журналов, буквами была составлена записка:

«Дорогой мой друг, пишет тебе твоя тень, твоя неотвратимая судьба. Следующей ночью ты должен быть на кладбище в полуразрушенном склепе. Знаю, что сидишь ты, сокол, в золотой клетке, но в твоих интересах явиться на встречу, не знаю, как ты это осуществишь. Не привлекай полицию, иначе дорогой тебе человек пострадает. Не предпринимай никаких действий до следующей ночи. До встречи в склепе».

Карл попытался сразу же позвонить Яне, но ее сотовый телефон не отвечал, тогда он стал набирать номер телефона санатория. Через длительный промежуток времени ему ответили сонным, недовольным голосом:

— Какого черта…

— Это Карл Штольберг. Я хочу поговорить с Яной Цветковой, проживающей у вас, прямо сейчас.

— Князь? Я бы с удовольствием выполнил вашу просьбу, но Яны нет.

— Как это нет? Вы что-то путаете, проверьте! — запаниковал Карл.

— Зачем проверять. Я прекрасно ее помню, да и кто не знает Яну Цветкову! Она ушла поздно вечером и до сих пор не вернулась, — ответили Карлу.

— Как только она вернется, сразу же сообщите мне, — попросил Карл и продиктовал все свои номера телефонов, спросив напоследок: — Простите, с кем я говорил?

— Ночной охранник.

— Хорошо, спасибо.

Остаток ночи он провел у телефона, в раздумьях, как на следующую ночь ему выбраться из замка, но так и не дождался звонка. Утро и день он провел в томительном ожидании, старясь не реагировать на язвительные замечания полицейского, присутствующего в доме:

— Что-то вы необычайно бледны, князь, плохо спали?

— Неважно себя чувствую.

— От угрызений совести? — спросил полицейский.

— От несварения желудка, — парировал князь.

После обеда он наведался к Лукашу и попросил незаметно принести ему в комнату длинную и прочную веревку.

— Уж не собираетесь ли вы, Карл… — округлил глаза дворецкий.

— Нет, вешаться я не буду, есть еще нерешенные дела на этом свете, так что и думать о смерти некогда.

Как только стемнело, Карл облачился в темную футболку с какой-то надписью на спине, удлиненные шорты с рваными краями и кроссовки. Он закрепил конец веревки, залез на подоконник, скинул веревку вниз и, не задумываясь, начал спускаться вниз. Комната Карла располагалась в одной из башен примерно на высоте девятиэтажного дома. Спускался он фактически только на руках, так как отвесные стены башни были гладкие, и ногами он мог лишь отталкиваться от них. Один раз он уже совершал спуск по стене замка, но тогда на нем были страховка и некоторые элементы альпинистского снаряжения. А сейчас он болтался на веревке и мысленно ругался, но другого способа незаметно покинуть замок он не видел. Спуск отобрал у князя непростительно много сил и времени. Когда его ноги наконец-то коснулись земли, он отпустил веревку и осмотрел свои красные, натертые ладони. Дальше начинался самый неприятный отрезок пути. Он не мог идти по обычной дороге из-за того, что въездные ворота охраняли после стольких трагических событий полицейские, которым было дано указание не выпускать Карла Штольберга из замка. Поэтому князю оставался один путь покинуть замок — в буквальном смысле скатиться по отвесному склону горы, на которой стоял его дом, переплыть небольшую речку и пройти лес. У него не было больше ни веревки, ни другого подсобного средства, которое могло бы пригодиться ему. Осторожно, вгрызаясь в грунт, хватаясь за каждый незначительный выступ и пучок травы, покрывающей склон зелеными островками, Карл устремился в пропасть. Трава вырывалась из сухой земли, он несколько раз терял равновесие и только чудом не свалился вниз. Ему пришла шальная мысль в голову, что таким образом его неизвестный «друг Голем» осуществлял свой план убийства…

«И опять это будет выглядеть, как несчастный случай. Сам захотел сбежать от полиции, сам вылез по веревке из окна и добровольно отправился в эту пропасть», — подумал Карл.

Он уже не чувствовал рук и ног, когда склон горы стал пологим. Осмотрев себя, он понял, что похож на черта из табакерки — грязные, порванные в нескольких местах джинсовые шорты, ободранные в кровь руки и ноги, футболка, ставшая серой от сухой земли. Он мог себе представить также, какое у него при этом лицо. Карл, пошатываясь, побрел прочь от замка, который уже возвышался над ним, как неприступная крепость. О том, чтобы вернуться домой этой же дорогой, князь даже думать не хотел. Почва под ногами становилась все более влажной и вязкой, в воздухе почувствовался специфический запах болота. То была заросшая речка, огибавшая гору с замком с трех сторон, в старые времена выполнявшая функцию рва вокруг замка. Карл много раз собирался произвести очистку реки. В мечтах у него было на месте леса разбить благоустроенный парк с аллеями, фонтанчиками, скамейками и клумбами. А по речке на лодках должны были плавать влюбленные парочки, любуясь пейзажем и рыбой в прозрачной, чистой воде. Все это было в мечтах, а в реальности ему пришлось войти в грязную реку, заросшую водорослями, и переплыть ее. Когда Карл вышел на берег, он выглядел как водяной — весь в тине и водорослях. Карл отряхнулся как мог, проверил деньги, которые он сложил в непромокаемый кошелек, и пошел через лес. Целый час он пробирался сквозь заросли, пока не вышел на шоссе и направился в сторону города. Вероятность, что в это время здесь появится машина, была ничтожно мала, а вероятность того, что его, вышедшего из леса, да еще в таком виде, согласятся подвезти, была еще меньше. Карл приготовился пройти все пять километров по ровной, асфальтированной дороге пешком. Как ни странно, но машина марки «Мазда» появилась почти сразу, как будто поджидала Карла, и тут же остановилась по его требованию.

За рулем сидела миловидная женщина среднего возраста. Она любезно предложила Карлу занять место рядом с ней.

— Куда вам?

— В город… хотя, если честно, то немного в сторону, на кладбище святой Марии. Знаете, где оно?

— Знаю, у меня там бабушка похоронена, — невозмутимо ответила женщина и вдавила педаль газа.

— Вы не боитесь? — удивился Карл.

— Чего? — не глядя на него, спросила дама.

— Останавливаетесь ночью в лесу, сажаете в автомобиль неизвестного мужчину, который выглядит, как беглый каторжник, да к тому же просит отвезти его на кладбище? Если бы вы были моей женой, то…

— Насколько мне известно, у вас другие предпочтения, Карл Штольберг, — ответила женщина, чуть улыбнувшись, — и вроде не говорили, что вы маньяк.

— Так вы узнали меня! — рассмеялся Карл.

— Как вас не узнать? Вы — знаменитость!

— И вы не спрашиваете, что я делаю ночью в лесу в таком виде?

— В городке все обсуждают ваш домашний арест и негодуют на местные власти. Если вы сбежали, я буду нема как рыба. Любой житель нашего города предоставит вам убежище, а я просто счастлива, что помогаю вам скрыться, — ответила она.

Карл понял, что наконец-то удача на его стороне. Дама подвезла его к самому кладбищу, еще раз пообещала быть немой как рыба, даже если ее станут пытать. Наотрез отказалась взять предложенные Карлом деньги и унеслась прочь, приветственно помигав фарами.

Карл осмотрелся, белые каменные надгробья выглядели зловеще среди темных зарослей кустарника. Он смело двинулся в глубь кладбища, каждой мышцей напряженно ожидая нападения сзади. За каждым памятником мог притаиться потенциальный убийца. Чем дальше он продвигался, тем кладбище становилось все запущеннее и запущеннее, многие могильные кресты покосились, все заросло травой, видимо, уже давно не осталось родственников, которые могли бы присматривать за могилами. Где-то резко прокаркала ворона, обеспокоенная незваным гостем в поздний час. Наконец-то кладбище закончилось, и потянулся пустырь с выросшей по пояс колючей травой. Карл уже видел конечную цель своего путешествия — полуразрушенный склеп. Он толкнул дверь и спустился вниз по ступенькам, страха у Карла не было, было только желание поквитаться со своим противником и предостеречь его, чтобы даже не приближался к Яне. В темном, затхлом помещении склепа он меньше всего ожидал увидеть своего бывшего телохранителя, незнакомую высокую, нескладную девицу в блузке с короткими рукавами и в коротковатых брюках и Яну собственной персоной. Она восседала на стуле в платье леопардовой расцветки и в красных босоножках, щедро украшенных стразами, в тон босоножкам на столе валялась вместительная кожаная сумка, на губах ее была ярко-красная помада.

— Опаздываете, князь, скоро утро, — сухо сказала Яна.

— Яна! Что случилось? Тебя удерживают силой? Кто? Эти люди? — кинулся к ней Карл.

— Что за бред? — отстранилась она. — Знакомься, это Агнесса, а Юру ты знаешь и уже успел незаслуженно обидеть этого смелого парня.

— Яна, я получил странное послание. Тебе угрожают! Ты должна немедленно улететь домой! — торопливо начал объяснять князь.

— Я знаю, я сама это письмо и написала, а потом подкупила прислугу, чтобы тебе подкинули письмецо, — невозмутимо ответила она.

— Что?! — Челюсть Карла неприлично его положению в обществе отвисла.

— Я знала, что на такое письмо ты не сможешь не отреагировать. Это крик души! Я знала, что ты сможешь выбраться из замка. Молодец!

Карл побледнел.

— Да, я выбрался из замка, чудом остался живым и сейчас придушу тебя!

Взбешенный Карл надвигался на Яну.

— Ваше высочество, вы что?! Карл, опомнись! Люди! Помогите!

Люди помочь не могли, так как Юрий сидел, сжавшись в комок, исподлобья глядя на князя, а Агнессу вообще словно разбил паралич. Она смотрела на князя, как на диво дивное, боясь дышать и шевелиться. Карл подошел к Яне, поднял ее за плечи и тряхнул что есть силы.

— Значит, с тобой все в порядке?

— В порядке, в порядке, — заверила она его, — прости, что вызвала тебя таким способом, но ведь получилось же!

Карл выпустил ее, и она плюхнулась обратно на стул.

— Извините, не поздоровался, — перевел дух Карл, подошел к Агнессе и поцеловал ей руку, — Карл Штольберг, а вы Агнесса, очень приятно.

«Эх, зря он это сделал, — подумала Яна, — ведь ее сейчас удар хватит».

Поняв, что мозг их группы — Агнесса выведена из строя, Яна решила действовать сама, и рассказала Карлу об их догадке и для чего она его вызвала.

— Так вы хотите от меня список всех моих женщин? — удивился Карл Штольберг.

— Не всех женщин, а только тех, кого ты бросил, может, сделал какую гадость, оскорбил, обидел, не оправдал надежд. Список женщин, которые бросили тебя сами, нам не нужен, — заверила она его.

— Второй список невелик, меня отвергла только Яна Цветкова, — ответил он с усмешкой, разглядывая Яну.

— Пиши имена, — буркнула она, кладя перед ним лист бумаги и ручку.

— Бумаги не хватит, — продолжал глумиться Карл.

— Рулона не заготовили! Пиши!

— Вы действительно считаете, что под псевдонимом «Голем» может скрываться отвергнутая мною женщина?

— Как показала практика, под этим именем может скрываться кто угодно, даже я, но проверить следует, — ответила Яна.

— Я в это не верю, — взял ручку Карл и начал рисовать на листе бумаги забавные рожицы.

— У тебя есть идеи получше? Что, нет? Тогда молчи! Святейший Августин не сделал ничего умнее, как посадить тебя под домашний арест! А убийца-то на воле, и мне это не нравится. Кроме того, у меня обязательство перед Димой, я поклялась, что найду его убийцу. Пиши список!

— Ты серьезно говоришь? — напрягся Карл, когда понял, что она не шутит.

— А ты как думаешь?

— Очень рада с вами познакомиться! — наконец-то выдала Агнесса, вышедшая из длительного ступора.

— А?.. Да, я тоже рад.

— Карл Штольберг, мы сделаем все возможное, чтобы найти хоть какие-то нитки…

— Что?

— Связать носки! — прыснул от смеха Юрий.

— Я имею в виду запутанные нити, — покраснела вконец сбившаяся Агнесса.

— Я бы не хотел афишировать свое бурное прошлое, — опустил глаза Карл, и на его смуглые щеки легла тень от длинных ресниц.

— Твое прошлое, похоже, накрыло вас с головой, ваше высочество, — махнула длинной косой Яна, — пиши список!

— Я не помню их всех, — сжался Карл.

— Пиши, кого помнишь, и вспоминай, время есть, — смягчилась Яна.

Карл погрузился в воспоминания, Яна вышла из склепа и стала расхаживать около него на свежем воздухе, чтобы не заснуть. Агнесса села напротив князя и не отрываясь смотрела на него, смущая его этим. Когда Яна вернулась, он протянул ей список из женских имен.

— Остальных не помню, или они были за границей, значит, вам они не нужны.

И без того большие глаза Яны стали еще больше: список включал в себя имен тридцать.

— Ого! Я мало о вас знаю, князь, — пробормотала она.

— Тех, кого вы бросили за границей, тоже надо, — подала голос Агнесса, — может быть, они приехали в Чехию? Нужно проверить.

Карл побагровел.

— Допишу лишь несколько самых запомнившихся имен.

— Ох, не хотела бы я, Карл, чтобы мое имя появилось в этом списке, написанное таким ровным, четким почерком, — сказала Яна, — ах, да, я вспомнила, я в другом списке.

— Яна, я не хотел, вы сами меня вынудили…

— Ладно, давай свою бумагу и отправляйся спать в замок, пока тебя не арестовали, а мы проверим твоих бывших пассий, — подытожила Яна.

— Как мы будем держать связь? Второй раз я сюда не приду, — предупредил он.

— Я позвоню тебе, — пообещала Яна.

— Телефон прослушивается.

— Я представлюсь Розалией, домработницей твоих друзей Дагмара и Ирмы.

— Хорошо, Розалия, — усмехнулся Карл.

— Сейчас по домам! — скомандовала Агнесса. — Я развезу всех и отвезу вас, Карл, к замку.

— Буду премного благодарен, — отвесил он поклон и пропустил дам впереди себя.

Они вчетвером вышли из склепа и уселись в развалюху Агнессы. Рядом с ней разместился телохранитель Юра, а Яна с Карлом сели на заднее сиденье.

— Как я ни хотел, чтобы ты влезала в это дело, я не успел и глазом моргнуть, как ты оказалась в нем по уши, — посетовал князь, обращаясь к Яне.

— Надо было сразу смириться, как только я приехала, а не выставлять меня на посмешище, — ответила она.

Они подвезли Карла к замку и распрощались с ним. Следующая остановка была — санаторий Яны, а Агнесса с Юрой поехали дальше, совершенно осчастливленные встречей с князем.

Карл подошел к воротам своего замка и позвонил. Из будки выскочил сонный полицейский и заорал на него.

— Чего тебе надо?! Бродяга, убирайся отсюда! Еще по ночам ходят тут!

— Вообще-то я хотел пройти к себе домой, — спокойно сказал Карл.

— Ночлежка — твой дом! — рявкнул страж порядка и всмотрелся в лицо Карла, освещенное первыми лучами солнца. — Штольберг? Ну, как вы? А как же?.. А почему же?..

— Не много ли вопросов с утра? — задал встречный вопрос Карл.

Полицейский кинулся открывать ворота.

— Извините, не узнал, вы в таком виде.

— Прощаю, — ответил Карл и прошел мимо него на территорию замка.

— Постойте… э… — чесал затылок полицейский, — а как вы это… оказались за воротами? Мне же приказано не выпускать вас из дома.

Вид у полицейского был растерянным и удрученным. Карл обернулся к нему и приложил указательный палец к губам.

— Тише! Это будет нашей маленькой тайной. Ты же не хочешь, чтобы твой начальник узнал, что я покидал пределы замка?

Уже у себя в комнате, сматывая веревку в моток, Карл задумался. Ему было стыдно за список, который он отдал своей группе спасения. Раньше он не задумывался, скольким женщинам сделал больно. Еще больше он не хотел, чтобы Яна разочаровалась в нем.

— Что они намерены делать? — вслух сказал он. — Я ничем не могу им помочь, сижу здесь, как куропатка на вертеле. Только бы Яна не влезла снова во что-нибудь опасное, хотя среди моих подружек криминально настроенных особ не было.

Глава 24

Яна лежала в джакузи, сотни пузырьков приятно щекотали ее тело. Длинная коса спускалась до пола. На лице ее блуждала блаженная улыбка.

«Все-таки я в прошлой жизни была русалкой», — подумала она.

Рядом с этим мини-бассейном в шезлонге оранжевого цвета сидела Агнесса, пришедшая к Яне с кипой каких-то документов в руках.

— С чего начать? — бормотала она.

— С начала, — посоветовала Яна, — и вообще залезай ко мне.

— Я же не отдыхающая санатория, — испугалась Агнесса.

— Ну, и что? Кто увидит? Пока джакузи занято мною, сюда никто не войдет, — возразила Яна.

— У меня и купальника с собой нет.

— Залезай в белье.

— Вообще-то, я всегда мечтала, — расплылась в улыбке гостья и быстро скинула шорты с топом.

Она расположилась в ванне напротив Яны и блаженно закрыла глаза.

— Как же хорошо.

— Ты не расслабляйся, рассказывай, что удалось узнать, — напомнила ей Яна, откидывая голову на маленькую резиновую подушечку в полоску, лежащую на краю ванны, и тоже закрыла глаза.

— Ничего бы я не нарыла, если бы не мои бешеные связи в детективной среде! — похвасталась Агнесса, закручивая темные волосы в узел. — Не зря работаю в охранном агентстве и всю жизнь мечтаю перейти в детективное бюро, только не в качестве секретарши, а полноправным детективом. В общем, по своим связям я просмотрела всех этих чешских красавиц, список которых нам предоставил князь, — мечтательно произнесла Агнесса. — Некоторых из них я видела воочию, так как они известные у нас персоны — две танцовщицы, балерина, три фотомодели, пять актрис, две светские львицы и так далее. Других можно увидеть на обложках модных журналов и по телевизору. Кстати сказать, все они необыкновенно хороши.

Яна открыла глаза и зло посмотрела на Агнессу.

— Не отвлекайся от сути дела!

— Так вот, списочек Карла заметно укоротился. Не знаю, расстроит ли его это известие, что добрая половина его подружек — элементарные охотницы за деньгами, этакие хищницы. После того как не удалось обчистить князя, немного погоревав, они нашли себе другие денежные мешки, новые жертвы, и заняты исключительно ими. Несколько женщин благополучно вышли замуж, родили детей, и вполне счастливы. Некоторые девушки уехали за границу и в данный момент в Чехии не живут, этот факт исключает их из списка подозреваемых. На мой взгляд, наиболее подозрительны три особы. Фотомодель Анхелика после разрыва с князем попала в психиатрическую клинику, пыталась покончить жизнь самоубийством. Она ушла из модельного бизнеса, поселилась в коттедже на окраине города и ведет жизнь рантье, живет на проценты от денег первого мужа, положенных в банк. По всем показателям она могла затаить обиду на Карла Штольберга, тем более что личная жизнь у нее не складывается.

— Вторая подозреваемая?

— Некая Зинаида, твоя соотечественница, личность очень неординарная. Она властная, энергичная, такая бизнес-леди. У нее свой ресторан в нашем городе, кафе в Праге и еще какой-то бизнес. Интересно, что она была одержима Карлом Штольбергом.

— Что значит одержима?

— Они встретились на каком-то приеме в одной из европейских стран. Зинаида по уши влюбилась в князя и, приехав в Чехию, открыла свой бизнес, фактически из-за него. После разрыва она долго преследовала Карла Штольберга, звонила, писала, даже угрожала.

— Судя по тому, что свой бизнес в Чехии она не свернула, дамочка еще на что-то надеется, — заключила Яна, почему-то перестав получать удовольствие от джакузи.

— Вот и я про то же! Такая женщина вполне могла отомстить обидчику.

— Кто третья пассия?

— Ну, как же — Анфиса. Такое унижение! Он расторгнул помолвку накануне свадьбы, и она безутешна! — ответила Агнесса.

— Анфису можешь вычеркнуть, ведь покушения на Карла начались, когда у них все было хорошо. Скорее, наоборот, его помолвка с Анфисой стимулировала преступника действовать, — сказала Яна.

— Хорошо, а этих двух женщин необходимо проверить, — настаивала Агнесса.

— Интересно, как мы их проверим? — удивилась Яна. — И на наличие чего мы будем их проверять? Так они нам и скажут, что причастны к проделкам Голема.

— Что бы ты без меня делала! Я уже все разузнала, — победоносно взглянула Агнесса на Яну. — Зинаиде в ресторан требуются танцовщицы, официантки, а Анхелике нужны горничная и повариха.

— Как удачно все складывается, — согласилась Яна и задумалась. — Только нам это для чего?

— Не понимаешь? Мы туда пойдем и устроимся на работу, — улыбнулась безмятежной улыбкой Агнесса.

— Знаешь, всю жизнь окружающие считали меня бесшабашной, — ответила Яна, — а ведь мне до тебя далеко.

— Мы проникнем к этим двум отвергнутым Карлом женщинам и постараемся что-нибудь раздобыть.

— На это нужно время, а у арестованного Карла его нет, сколько ж мы там будем работать? — задала вопрос Яна.

— Главное, попасть туда! Мы не станем работать у них недели и месяцы, будь уверена, — убеждала ее Агнесса.

— А кто из нас будет, кто? — Яна пребывала в полной растерянности.

— Ну, в ресторан меня танцовщицей не возьмут, рожей не вышла, — беззаботно ответила сыщица, — официанткой бы взяли, да вдруг решат, что столы перепутаю или сдачу не отдам, глаза-то косые.

— Да ладно тебе, — смутилась Яна. Ее искренне тронула самооценка своей внешности Агнессы. — Ты считаешь, что меня в танцовщицы возьмут? Я и танцевать-то не умею, да и возраст уже не танцевальный, прямо признаемся.

— Надо попробовать, и если найдем хоть какую-нибудь улику, то выскажем свои догадки полиции. — Агнесса была настроена весьма решительно.

Анхелика, тридцатилетняя женщина, бездумно сидела в кресле и накладывала второй слой лака на свои длинные, острые ноготки. Ее жилище, двухэтажный с подвалом коттедж, светилось уютом и чистотой. Через огромные окна открывался вид на красивый поселок, утопающий в зелени и цветах. Удобная мягкая мебель, прозрачные, пропускающие свет, тюлевые занавески, зеркальные шкафчики, зрительно увеличивающие пространство, и среднего размера вычищенная до блеска хрустальная люстра — такой предстала гостиная глазам Агнессы и Яны. Одеты они обе были в джинсовые длинные сарафаны и тапки, именно так, по мнению Яны, должны выглядеть будущие домработницы. Яна собрала свои длинные волосы в огромный пучок и выглядела очень комично. Анхелика открыла дверь и с удивлением уставилась на странную парочку.

— Здравствуйте, — заговорила с ней Агнесса на родном языке, — мы по объявлению о приеме на работу, то есть вам требуются горничная и повариха?

— Да, заходите, — пригласила их войти хозяйка дома.

Девушки уселись на диван, Анхелика села напротив в кресло, откинувшись на спинку. Яна ревнивым взглядом осмотрела ее. Она была среднего роста с очень женственной, красивой, слегка располневшей фигурой, правильными чертами лица и светлыми, некрашеными волосами чуть пониже плеч.

— Ваши рекомендации? — спросила хозяйка дома.

Яна, которая все равно ничего не понимала, а только безмятежно улыбалась, осталась неподвижна, а ее напарница зашуршала бумагами.

— Вот рекомендации.

Она сама их написала на свой страх и риск на бланках охранного агентства.

Анхелика внимательно изучила бумаги.

— Здесь сказано, что Лиза Петрова — русская?

— Да, — кивнула Агнесса и посмотрела на подругу.

— Она не говорит на чешском языке?

— Нет, но я могу ей все переводить.

— Вы в своем уме? Зачем мне горничная-иностранка? Как я с ней буду общаться? Я просила чешку, моя бывшая горничная серьезно заболела и не сможет больше ко мне приходить.

— Я — чешка! — с готовностью выпятила грудь Агнесса. — А Лиза Петрова хочет устроиться поваром. Дайте ей только один шанс, и вы поймете, что не ели ничего вкуснее. Кроме того, она отлично говорит по-английски.

— Я не очень хорошо говорю на английском, — оборвала Агнессу хозяйка дома, — и вообще у меня конкурс на замещение должностей, так что я могу вас взять только с испытательным сроком на один день, а вечером скажу свое решение.

«Ишь, какая фифа», — подумала Агнесса и улыбнулась:

— Как скажете, хозяйка.

— Коттедж у меня небольшой, везде требуется влажная уборка. Я думаю, не стоит говорить, что вещи, расставленные мною, должны оставаться на своих местах? Пылесос, ведра, швабры, тряпки, моющие средства находятся в кладовке справа от кухни. Я не люблю, когда где-то остается пыль и сохраняется запах синтетических моющих средств. Вашего повара, вернее, чудо-повариху я сейчас отведу на кухню. Все продукты в ее распоряжении, все, что она найдет там, может брать. Надеюсь, что ваши похвалы ее кулинарным способностям не пустая болтовня, и я сегодня вкусно поужинаю. Попросите ее приготовить что-нибудь из русской кухни, и вообще… должна признаться, что люблю вкусно поесть. Лиза Петрова не похожа на повара, она так худа.

— Она поклонница японской кухни, — пояснила Агнесса.

— Передайте ей еще, что посуда должна содержаться в идеальной чистоте, и чтобы не было запаха гари! А я вас, девочки, оставлю. Сразу предупреждаю, что везде расставлены видеокамеры наблюдения, а денег и драгоценностей в доме нет. У меня все надежно спрятано в банковском сейфе.

— Что вы! Мы не воровки! — уверила ее Агнесса, почти не покривив душой; чем дальше, тем больше ей не нравилась эта женщина с ее высокомерием и способностью унижать других людей.

— Еще один момент, — поднялась с кресла Анхелика, — я не разрешаю своим слугам есть в моем доме и принимать душ.

— Я все поняла.

Анхелика пригласила Яну на кухню, сияющую чистотой и порядком, хотя, как уже сыщицы поняли, заслуги самой хозяйки в этом не было. Кухня была большая: огромная рабочая поверхность стола, плита с вытяжкой, массивный холодильник, подвесные шкафчики с матовыми стеклянными дверцами, заставленные какими-то баночками и скляночками. Бесшумно работал кондиционер. Да, эта хозяйка не любила посторонние запахи. Она обвела помещение руками и выразительно посмотрела на Яну.

— Я, я, натюрлих, — ответила Яна, продолжая улыбаться и сама не зная, что обозначает эта фраза, но явно что-то хорошее.

Хозяйка дома недоуменно пожала плечами и покинула кухню, по дороге показывая Агнессе принадлежности для уборки.

Вскоре хозяйка в кремовом брючном костюме и соломенной шляпке покинула свой дом, еще раз запретив претенденткам на замещение должностей горничной и повара трогать вещи и опустошать холодильник. Агнесса хотела спросить, можно ли пить воду из крана, но вовремя сдержалась. Оставшись вдвоем, Яна громко крикнула «йес» и попросила напарницу:

— Переведи мне, что щебетала эта птичка? Роль тупой поварихи-иностранки мне не понравилась.

Агнесса перевела речь, вернее, назидательные наставления Анхелики. Яна присвистнула.

— Ну и штучка! Почему Карла все время тянет к таким дамам, которых я, как повар, назвала бы «холодное заливное под горчичным соусом»?

— Начинаешь вспоминать рецепты? — усмехнулась Агнесса, на кухне головой задевая люстру в виде перевернутых кофейных чашек.

— Какой у тебя рост?

— Метр восемьдесят семь, — ответила Агнесса, — но я по этому поводу не комплексную. Я, между прочим, хорошо играю в баскетбол.

— Ты вообще молодец, — вздохнула Яна.

— Она что-то говорила о системе наблюдения.

— А нам все равно. Пусть смотрит, как мы все перероем у нее в доме с голода, — махнула рукой Яна.

— А вдруг она покажет видеозапись в полиции? — напряглась Агнесса.

— Пусть показывает, мы же ничего не украдем, что они нам инкриминируют? Тем более, если у нас будут улики против нее самой. — Яна отличалась природным оптимизмом.

Она взяла со стола яблоко и весело захрустела им, подмигивая камере слежения.

— Витамины для шеф-повара.

Девушки принялись осматривать гостиную, выдвигая ящик за ящиком.

— А что мы ищем? — спросила Яна.

— Ну, не знаю… что-нибудь.

— Такой уголок, где было бы написано кровью: «Я убью тебя, Карл Штольберг», — предположила Яна, — и там везде развешены его фотографии, проколотые булавками, и вырезки из газет о князьях Штольбергах.

— Ага, или стоял бы костюм Голема и рядом бы лежал пистолет, из которого застрелили Дмитрия, с отпечатками пальцев Анхелики, Ангелики, Афигелики, — пропела Агнесса.

Яна поняла, что сработается с этой долговязой девицей. Так, играючи, они переместились на второй этаж, где обнаружили открытую бутылку текилы. Яна хлебнула для храбрости полстакана и сразу же опьянела.

— Нам не говорили, что мы не можем выпить, — пояснила она Агнессе.

Та последовала ее примеру.

— Эх, зря мы все это затеяли, — вздохнула Яна, — посадят нас в тюрьму, и Карл нас не спасет, сам сидит…

— Не переживай, мы представились липовыми именами, нас не найдут, — уверила ее напарница.

С новыми силами они начали проверять все личные вещи Анхелики, пока не наткнулись на фотографию Карла Штольберга, лежащую среди нижнего белья хозяйки.

— Вот! Вот! — возбужденно закричала Агнесса. — Она его не забыла!

— Ну и что? Это вовсе не означает, что она хочет его убить.

Яна всмотрелась в фотографию молодого князя. Она была ребристой, словно змеиная кожа. Присмотревшись, она поняла, что первоначально фотография Карла была разорвана на мелкие кусочки, а затем тщательно склеена на листе ватмана.

— Все, Агнесса, этот раунд мы проиграли. Женщина, которая в порыве ярости рвет фотографию любимого в клочья, а затем с любовью и раскаянием склеивает ее заново, не способна убить объект своего обожания, — сделала вывод Яна, — здесь мы ничего не найдем.

— Тогда я хоть приберусь немного, а то как-то неудобно получилось, — ответила ей напарница.

— Ага! А я пойду приготовлю какой-нибудь кулинарный изыск, прости, господи. А то хозяйка придет голодная в надежде вкусно поесть, а ее обманули, — согласилась Яна и спустилась в кухню.

Сказать, что Яна не умела готовить, это значит ничего не сказать. Она не готовила никогда в жизни. В детстве и юности на кухне орудовали ее мама и бабушка, в зрелом возрасте — домоправительница. Ну, а в тяжелый период жизни, когда не было работы, средств к существованию, она питалась исключительно бутербродами и растворимым кофе. Поэтому вид продуктов, точнее, изобилие еды в холодильнике Анхелики ввергло Яну в шоковое состояние.

«Ну, ничего… сейчас что-нибудь сварганим из русской кухни… блины! Да, блины! Щи да каша — пища наша!»

Приготовление ужина она начала со щей: засунула в кастрюлю огромную замороженную кость, которая не влезла полностью в посуду. «Ничего, мы не привыкли отступать, проварится один конец кости, переверну, и проварится другая часть», — решила она.

Поставив кастрюлю на плиту, она села чистить картофель.

«Какой кошмар! Вот до чего довела меня моя безалаберная жизнь! Работаю стряпухой у бывшей любовницы Карла».

Когда она начистила ведро картошки, оказалось, что ее не так и много, зато весь мусорный бак заняла срезанная толстым слоем кожура.

Она положила целые картофелины в воду, естественно, не подумав снять пену, и принялась остервенело кромсать кочан капусты. Затем вся капуста была утрамбована в кастрюле с торчащей костью и картошкой, половина воды вылилась на плиту, чуть не потушив огонь.

«Для лука и моркови уже нет места… — задумалась «шеф-повар», глядя на капусту, которая бахромой висела по краям кастрюли. — Ну, и не надо!»

Насыпав в чудо-щи соли на глазок и опустошив перечницу, Яна занялась приготовлением второго блюда. Блины! Да, она понимала, что это будет не просто, но что настолько не просто, и предположить не могла. Тесто получалось то слишком густое, то очень жидкое. Она, сдувая волосы со лба, неистово продолжала его замешивать, поочередно добавляя то воду, то муку. Когда огромный таз заполнился тестом целиком, Яну наконец-то устроила его консистенция. Таким количеством блинов можно было бы кормить неделю в масленицу полк солдат, но Яну не смущало, что Анхелика живет одна. Дальше было самое интересное. Новоиспеченная повариха в муке и грязи от картофельных очисток начала лить тесто в сковороду. Но оно почему-то нещадно прилипало к днищу сковороды, горело и обугливалось. Яна мужественно сражалась с тестом, отскабливая от сковороды сгоревшие куски в мусорный бак и наливая новую порцию теста. На запах гари, разнесшийся по всему дому, прибежала Агнесса со шваброй в одной руке и тряпкой в другой.

— Что-то горит?! Что это?! — ошеломленно уставилась она на черную лепешку на столе.

— Блины! Точнее, один блин!

— А это?! — перевела Агнесса свой взгляд на капусту, вылезающую из кастрюли и падающую на плиту и пол.

— Щи! Первое блюдо! — гордо проинформировала Яна.

— Не слишком ли они… густые? — осторожно спросила Агнесса.

— Щи должны быть наваристые! Хочешь попробовать? Правда, я немного пересолила.

— Нет, спасибо. Помнишь, нам не разрешили есть в этом доме? — вовремя и с облегчением вспомнила Агнесса.

Вершиной своего кулинарного мастерства Яна назвала крабовый салат, куда свалила полусырые яйца, оставшиеся после замеса теста, нарубленные прямо с панцирем креветки и непроваренный рис.

— Идем отсюда скорее, — потянула Яну за рукав Агнесса, — а то не ровен час, хозяйка вернется.

— А что? Мы все сделали! Убрались, приготовили настоящий бизнес-ланч!

— Все равно, нам лучше не встречаться, — заверила ее Агнесса.

— Ладно, будем думать, что она останется довольной и не сообщит в полицию, — миролюбиво заключила раскрасневшаяся у плиты стряпуха, — правда, кость я забыла перевернуть, и один конец несколько сыроват. Как ты думаешь, это ничего?

— Ничего, ничего, давай поторопимся, — подгоняла ее Агнесса, запихивая пылесос в отведенное для него место, — ты, по-моему, потратила все запасы продуктов хозяйки на долгие месяцы вперед.

— Пусть радуется. Если хочешь знать, то я могу стать княгиней Штольберг хоть сегодня! Так что она еще будет писать мемуары, как княгиня пекла у нее блины! Я устроила ей настоящий праздник живота! — сказала Яна с пафосом, распуская свой пучок на голове.

— Будет, будет, — успокоила ее Агнесса, с ужасом глядя на груду горелых комков теста.

Они поставили таз с оставшимся тестом на последующие полгода в холодильник и ушли из дома, захлопнув за собой дверь.

Ресторан «Шанс» с русской и европейской кухней, принадлежащий Зинаиде Кочетовой, находился в центре города. Конечно, открывать в Чехии пивной ресторан было бы рискованно, можно и обанкротиться. А вот на экзотику люди клевали, и ресторан русской бизнес-леди был популярен и не пустовал. По внешнему виду он напоминал русскую избу. Столы, стулья, лавки в нем были сделаны исключительно из дерева, на столах лежали льняные скатерти с вышитыми русскими узорами. В углу зала была сложена настоящая русская печь, по стенам развешана начищенная до блеска кухонная утварь. Все помещение освещалось лампами, стилизованными под керосиновые. Сыщицы вошли в ресторан.

— Только не говори, что ты готовишь, — предостерегла свою напарницу Агнесса, — они твоих «русских блинчиков» не выдержат.

— Ладно, я пойду работать официанткой, тем более, опыт работы есть, — хмуро ответила Яна, вспомнив то время, когда она устроилась на работу официанткой в ресторан своего будущего мужа.

К ним подошел распорядитель зала в русской косоворотке и штанах, заправленных в сапоги.

— Что угодно? — спросил он на русском и английском языках.

— Мы по вопросу трудоустройства, — ответила Яна.

— Вам к хозяйке. Настя, проводи женщин к Зинаиде! — крикнул он одной из снующих по залу девушек-официанток в короткой красной юбке, белой вышитой блузке и в черных туфлях на низких, широких каблуках.

«Это нам и надо», — радостно заключила Яна в мыслях.

Кабинет хозяйки был обставлен в деловом стиле. Зинаида поразила Яну жгуче-черными волосами, зализанными назад, огромными, сильно накрашенными карими глазами и красными полными губами.

«А Карл-то у нас гурман, любит разные типажи, — подумала Яна, и на душе у нее стало противно и тоскливо, — видимо, у него еще не было высоких, худых до безобразия девиц с длинными волосами. Вот он и охотится за мной для своей многочисленной коллекции», — вздохнула она.

— Мы пришли устраиваться в ваш ресторан на работу, — сообщила Яна, поздоровавшись.

— Русские?

— Я — русская, она — чешка.

— Английским владеете? — внимательно осмотрела их Зинаида.

— Да.

— Очень хорошо, я принимаю на работу, в основном, русских, владеющих английским языком. Но вы, женщины, мне не подходите.

— Почему? — одновременно спросили Яна с Агнессой.

— Вы, девушка, из-за своей неординарной внешности и своего роста, — обернулась она к Агнессе, — а вы, — посмотрела она на Яну, — из-за того, что я больше ничего не хочу иметь общего с Карлом Штольбергом. Его знакомые — это не мои знакомые.

Повисла неловкая пауза, затем Яна, прокашлявшись, спросила:

— А при чем здесь Карл Штольберг?

— Вот только не надо из себя строить бедную и глупую овечку. Я когда-то была близка с ним и, к сожалению, с годами не потеряла интереса к его персоне. Я очень много знаю о нем и о его женщинах тоже.

Агнесса незаметно ущипнула Яну за руку.

— Вы — Яна Цветкова из России, женщина, расстроившая помолвку князя с Анфисой. Видите, я все знаю. Только зачем вам этот маскарад? Или что-то изменилось, и Карл больше не содержит своих любовниц?

Яна покраснела.

— Вообще-то мы пришли из-за вас.

— Из-за меня? Я давно спетая песня, чем я вызываю у вас, Яна, интерес? — Жестом холеной белой руки с красным маникюром хозяйка пригласила их присесть на диван.

— Карлу кто-то угрожает и пытается убить, и есть все основания подозревать, что это делает женщина, когда-то им брошенная, — выдавила из себя Яна.

— Ах, вон оно что! — Зинаида выдвинула ящик и достала оттуда сигареты и зажигалку. — И вы думаете, что я к этому причастна?

— Мы всех проверяем, — сухо заметила Агнесса.

— Знаете… — затянулась сигаретным дымом Зинаида, прищурив выразительные глаза, — бывали дни, когда я готова была выть от отчаяния, биться головой о стенку и убить Карла за свои страдания и разочарования. Он испортил мне всю жизнь! Я не могу строить нормальные отношения с мужчинами, потому что они все меркнут в сравнении с ним.

— Вот и мы об этом же…

— Но убивать в действительности я бы его не стала, он не сделал мне ничего плохого по большому счету. Карл никогда мне ничего не обещал, зачем мне на него злиться? Он даже помог мне с обустройством этого ресторана, вложив сюда часть своих денег, и не потребовал ничего взамен. Вы не по адресу пришли, дамочки.

— Знаете, я вам почти верю, — сказала ей Яна.

— Вот смотрю я на тебя и думаю: что Карл нашел в тебе? — прищурившись от сигаретного дыма, спросила Зинаида, осматривая Яну.

Выглядела она и правда несколько странновато для любимой женщины Карла Штольберга — синий джинсовый сарафан, заляпанный мукой и другими пищевыми продуктами, растрепанные волосы и тапки на ногах.

— По-моему, вы очень много внимания уделяете внешним данным, — ответила Яна, напомнив тем самым, что Зинаида оскорбила непрезентабельную внешность ее напарницы. — А, может быть, я человек необыкновенной душевной красоты?

— Может быть, раз уж ты даже сюда пришла бороться за своего принца… — задумчиво сказала Зинаида.

Так они и вышли, пристыженные, из ресторана бывшей пассии Карла.

— Ты ей веришь? — спросила Агнесса.

— Да какая разница, все равно наш план с треском провалился. Зинаида оказалась крепким орешком. Так мы не найдем виновную, может быть, Карл вообще не внес ее в список. Он сам признался, что всех не помнит. А может, ему мстит мужчина, которого бросила женщина из-за Карла, как в случае с Дмитрием, земля ему пухом. Становится страшно, такое чувство, что этот кошмар никогда не закончится, пока этот ненормальный все же не доберется до Карла.

Агнесса уныло огляделась вокруг.

— Плохая из меня сыщица…

— Ты подала прекрасную идею, просто она невыполнима без санкции прокурора, а эту самую санкцию нам никто не даст, — заключила Яна и вздохнула.

Она задумалась, и вдруг в глубине ее сознания забрезжил маленький лучик света.

— Мне кажется, подруга, мы не там ищем, — сказала она Агнессе, хлопнув ее по плечу.

Глава 25

Яна в малиновой майке и оранжевой юбке с бахромой подняла на уши весь полицейский участок, требуя конфиденциальной беседы с Августином. Он, сначала прятавшийся от этой эксцентричной особы, понял, что так просто она не отступит от своей затеи, и дал согласие.

— Августин, как вы не понимаете, я вычислила преступника, вы должны мне поверить!

Он смотрел на ее оранжевую юбку и малиновый топ и терпеливо объяснял:

— Яна Цветкова, чтобы посадить человека в тюрьму, мало ваших честных голубых глаз и вашего заявления о том, что вам пришло в голову.

— Я докажу! У меня в голове выстроилась логическая цепочка, вы только вызовите ее для беседы! — умоляла Яна.

— Я не могу по одной вашей прихоти вызывать человека в полицию!

— Сделайте что-нибудь! — продолжала она умолять. — Я должна поговорить в вашем присутствии, и вы поймете, что я права!

— Ну, и настырная вы особа, Яна Цветкова! — побагровел Августин.

— А вам хорошо спится, вы заперли Карла в замке и искренне считаете его преступником.

— Ладно, — сдался полицейский, — мы вместе поедем в замок, и вы поговорите с кем захотите в моем присутствии.

Яна поняла, что выиграла, раз ей удалось сдвинуть эту гору с места.

Когда они ехали в полицейской машине в замок, Яне даже взгрустнулось, что больше нет ее недруга, стража ворот, которому она сейчас могла бы состроить рожицу в стекло. Дверь им открыл Лукаш. Увидев Яну, он прослезился от радости.

— Яночка! Вас пропустили! Вот счастье-то для Карла, а то он совсем одичал в своем заточении.

Она почувствовала себя очень неуютно перед стариком, так как ее миссия в замке не должна была принести ему особой радости. Яна с Августином и еще с одним полицейским вошли в холл замка.

— Лукаш, пригласите к нам для беседы свою дочь Терезию, — попросил Августин.

— Конечно, сейчас позову, и Карла тоже, он будет очень рад.

Первым, как ни странно, спустился Карл Штольберг. При виде его у Яны с новой силой защемило сердце. Выглядел он великолепно, только лицо несколько осунулось, отчего глаза стали более выразительные. Одет он был в широкие черные брюки и нежно-голубую трикотажную рубашку поло. Он прошел в комнату и сел напротив Яны за овальный стол. Он молча пожирал ее глазами так, что она смутилась вконец. Вскоре к ним присоединилась старшая чета Штольбергов.

— Какие-то новости, Августин? Надеюсь, с моего сына снимут подозрения и ограничение в свободе передвижения? — проговорил басом Франтишек Штольберг.

— Нас здесь собрала всеми вами любимая Яна, — усмехнулся Августин, — она считает, что вычислила преступника.

— Кто это? — вскрикнула Элеонора Мария, за что Яна была ей благодарна: значит, княгиня безоговорочно доверяла ей.

— Вот она! — обернулась Яна к входившим в комнату Лукашу и Терезии.

Девушка выглядела лесной нимфой. Светло-зеленое платье дышало свежестью, копна кудряшек весело подпрыгивала при каждом ее шаге.

— Кто она? — не поняла княгиня.

— О чем разговор? — весело прощебетала Терезия.

— Вас, юная леди, только что обвинили в попытках покушений на Карла, — промурлыкал Августин, поудобнее устраиваясь в кресле, словно в предвкушении захватывающего действа.

— Меня обвиняют? — Огромные глаза девушки стали еще больше. — В чем?

Она выглядела сущим ангелом, пасущим овечек на лугу.

— Ты плохо слышишь? В покушениях на Карла Штольберга! — повторил полицейский.

— Чтобы я покушалась на Карла?! Да он мне как брат!

— Я поясню! — выступила вперед Яна.

— Яна, прошу тебя, не развивай эту тему, это просто смешно! — попросил Карл, но ее уже было не остановить.

— Во-первых, всем должно быть ясно, что человек, совершивший и покушения, и преступления в замке, сам должен жить в нем; так как дом охраняется, то сделать это мог кто-то из проживающих здесь.

— В этом есть доля истины, — милостиво согласился Августин.

— Во-вторых, все покушения совпали с возвращением Терезии из-за границы, ведь так?

Ответом Яне стала тишина, так как возразить было нечего.

— А эти разговоры о Големе? Вы все чехи, и не мне вам объяснять суть этой легенды. Голем мстит за предательство в любви. Совсем недавно я узнала, что Терезия влюблена в Карла, и, как я понимаю, уже много лет. Князь не отвечал взаимностью, не могло ли это повлиять на ее решение уничтожить его? Она вернулась в замок повзрослевшей, красивой девушкой, думая, что Карл все-таки обратит на нее внимание, но ее надежды не оправдались, и в душе коварной девицы возникает план мщения. Терезия ненавидит Карла. Она-то рассчитывала, что вернется домой и поразит его воображение, но не тут-то было! Он любит одну, то есть меня, — кокетливо поправила волосы Яна, — женится на другой, и Терезию понесло…

Карл молча глядел на Яну, пораженный ее речью и не верящий ни одному слову, но что-то подсказывало ему, что в этих словах есть доля правды. Он, конечно, замечал, что Терезия флиртовала с ним. Но это вовсе не означало, что она способна из-за его отказа на убийство.

Терезия побледнела и обессиленно опустилась на стул.

— Как меня можно обвинять в таких страшных деяниях?

— Еще как можно! — разгорячилась Яна. — Все сходится на тебе! Лукаш говорил, что ты выросла в замке и знаешь каждый его закуток! Также ты прекрасно знала, что Карл никогда не интересовался подземельем, поэтому, если бы он туда спустился, то обязательно бы заблудился. Вот Терезия и устроила сама это лязганье, заманившее его в лабиринт.

Лукаш закашлялся, шаркающей походкой подошел к столу, взял бокал с водой. Яне было искренне жаль старика, но она хотела, чтобы правда восторжествовала.

— Лукаш, может быть, вы уйдете? — покосился на него Августин.

— Уйти, когда мою дочь обвиняют?! Когда я ей больше всех нужен? Никогда!

Яна прокашлялась и продолжила, стараясь не смотреть на старого дворецкого.

— Именно Терезия обратила внимание, что Карл Штольберг не читает частную корреспонденцию, считая всю ее любовной, и просто все письма выбрасывает в корзину. Ей это было невыгодно. Терезия хотела запугать Карла, она решила поиграть с ним, как кошка с мышкой. Ей надо было, чтобы он сходил с ума от страха и отчаяния, тщетно пытаясь укрыться от загадочного и неумолимого Голема. Мне Карл рассказывал, что она сама прочла два любовных письма в его кабинете, и потом, как бы случайно, письмо с угрозами. Это не было случайностью! Она сама писала, точнее, выклеивала буквами, вырезанными из газет, эти письма, чтобы напугать Карла. А чтобы ее труд не пропал даром, она сама читала ему эти письма.

Элеонора Мария полезла в карман за каплями, которые она носила всегда с собой.

— Наверное, ей не нравилось, что князя не удается запугать, но устраивало то, что его стали считать сумасшедшим. Терезии было все равно, заберут ли его в тюрьму или в психушку. Лишь бы не дали возможности обрести любовь.

— Это ложь! Наглая ложь! — закричала Терезия.

— Я еще не закончила, — сухо сказала Яна, — когда я встретила вас в городе с Димой, я умилилась, решив, что вы почувствовали друг к другу симпатию, по крайней мере так казалось со стороны. Какая же я была глупая! Знал бы Дима, что сутки спустя ты совершенно хладнокровно застрелишь его, правда, перепутав с Карлом. Ты сама все время давала мне подсказки, а я, как дурочка, не реагировала на них. Ты сообщила, что Карл будет в костюме Призрака оперы, Дима сказал, что он еще не знает, во что он оденется. В его голове тогда созрел план нарядиться так же, как и Карл, чтобы улучить момент и поговорить с Анфисой. Этот маскарад оказался роковым для него и закончился трагически. Вероятно, ты не хотела убивать Диму, но дело уже было сделано, а Карл находился далеко от замка со мной. Тебе, наверное, понравилось, что на Карла пало подозрение… А до этого именно ты подкинула мне идею о тестировании пианино. Ведь ты заранее просчитала, что я сразу вспомню о Карле, и тем самым подставлю его по полной программе. Почему ты сама не могла его попросить об этой услуге? Правильно, ты хотела, чтобы инициатива исходила от другого человека. Кроме того, ты была уверена, что он мне не откажет. Ты чертовски умна, Терезия! Когда мы вернулись утром в замок, ты задала, как тогда казалось, идиотский вопрос: «Какое пианино лучше?» На самом деле это был хитрый ход. Ты задала этот вопрос в присутствии свидетелей и полицейского, чтобы все узнали, где был Карл. Эх, знали бы мы тогда с Карлом, что подписали кому-то из владельцев музыкальных инструментов смертный приговор. Карл выбрал пианино Леся, и старика нашли застреленным у него дома, а охранника ты притащила туда для пущей убедительности связи с замком!

— Иржи ухаживал за Терезией, — могильным голосом произнесла Элеонора Мария Штольберг.

— Тем более! Следовательно, он пошел бы куда угодно по первому зову Терезии.

Плечи Лукаша затряслись, на старика было больно смотреть. Правую руку он положил на грудь в области сердца.

— Карл, уведи Лукаша! — в приказном тоне сказал князь Франтишек. — Ему незачем здесь оставаться.

Воспротивиться приказанию хозяина старый дворецкий не мог, ему помогли подняться, и Карл повел Лукаша к нему в комнату, где старика уложили на кровать и накрыли теплым пледом, так как его всего трясло. Потом Карл вернулся в гостиную.

— Убедила я вас? — спросила Яна, вставая и начиная прохаживаться по паркету на длинных, худых ногах.

— А эта нелепейшая затея Элеоноры Марии с ее мнимой смертью? Простите, княгиня. Вы хотели со стороны посмотреть, кто может желать зла сыну? Связь вы держали через Лукаша, который наблюдал за всеми домочадцами и ничего не видел подозрительного. Еще бы! Он присматривал за кем угодно, только не за собственной дочерью.

— Это ложь, это чудовищная ложь… — повторяла бескровными губами Терезия.

— Ну, что? — Яна обвела присутствующих в этой гостиной людей голубыми глазами.

— Это все неправда! — кричала Терезия, вскакивая с места и пытаясь убежать.

— Задержите ее! — крикнул Августин своему помощнику.

Тот ловко догнал Терезию и схватил ее за руку.

— Подождите, юная леди!

— Отпустите меня!

— Никак нельзя!

— Мерзавец!

— Оскорбление при исполнении!

— Хам! — продолжался обмен любезностями.

— Я считаю, что мы должны осмотреть комнату Терезии, — вздохнул Августин, вставая.

— Я покажу вам, — повел его Карл, а все остальные последовали за ним.

Пока дрожащая Терезия плакала, стоя в дверях своей комнаты, Августин и его помощник перевернули все вверх дном. Она закричала, когда они достали из ящика стола газеты с вырезанными из них буквами и пистолет из-под матраца.

— Что это? — спросил Августин, держа рукой в перчатке пистолет за кончик рукоятки.

— Я не знаю… Это не мое, — прошептала девушка, она выглядела совершенно уничтоженной.

— Думаю, что вы там обнаружите ее отпечатки пальцев, и именно из этого оружия были убиты Дима, Лесь и Иржи, — подала голос Яна.

— Задержать ее, — буркнул Августин, раздавленный таким количеством улик.

Плачущую Терезию увели в полицейскую машину. Лукаш не вышел ее провожать, у него стало плохо с сердцем, был срочно вызван доктор Милан. С Карла сняли все подозрения, ему было разрешено покидать замок, чего и добивалась его подруга.

— Я сняла с тебя обвинения! — заявила она, самодовольно улыбаясь. — Я не зря сюда приехала, свою миссию я выполнила.

— Как ни странно это звучит, но я не рад. Какой ценой ты это сделала?! Терезию забрали в тюрьму, а ведь она мне была почти сестрой.

— Не лги себе, Карл! Ты смущался при ней! Уж я-то все видела своим наметанным глазом, — возразила ему Яна.

— Я немного смущался, ты права, потому что чувствовал исходящие от нее какие-то… флюиды… Да, дежавю, словно я когда-то был с ней… — опустив глаза, промямлил Карл.

— Вот тебе на! — вспылила Яна. — Ты охмурил дочку Лукаша, человека, верой и правдой служившего вам столько лет?!

— Боже упаси, о чем ты говоришь?! Никогда и ничего у нас с ней не было! — запротестовал князь.

— Что же ты думаешь тогда о «де-жа-вю», — по слогам произнесла Яна, — наверное, свои мечты хотел бы воплотить в реальность?

— Ты знаешь, о ком я мечтаю, — ответил Карл.

— Я не уверена в этом после того, как увидела список твоих покинутых пассий. Знаешь, их разбитыми сердцами можно было бы выложить большую площадь в любой столице! — фыркнула Яна, снедаемая ревностью.

— Не утрируй, как ты смогла убедиться, не все их сердца разбиты, — ответил Карл. — Ты посмотри, что стало с Лукашем, он просто увял на глазах!

— Мне искренне жаль, но это не означает, что его дочь-преступница должна оставаться на свободе, пока ты будешь гнить в тюрьме или в земле! Как ты не понимаешь, ведь она бы не остановилась и довела бы начатое дело до конца.

— Все равно эта история довольно-таки грустная, — проговорил Карл.

— Да чего уж веселого, — согласилась с ним Яна.

Жизнь в замке после ареста Терезии резко изменилась. Элеонора Мария и князь Франтишек находились просто в шоке. Они столько лет знали эту девушку, учили ее за границей, а она хотела убить их сына. Лукаш постоянно плакал:

— Я не могу в это поверить, это выше моих сил. Моя Терезия… этот пистолет… я, оказывается, совсем не знал свою девочку…

Яне было стыдно перед ним за то, что именно она ввергла его в пучину этого кошмара.

Но Лукаш сказал ей, щуря подслеповатые глаза:

— Я ни в чем тебя не виню, Яна. Ты поступила так, как должна была поступить. Я надеюсь, что вы с Карлом будете счастливы, он это заслужил, как никто другой. Обо мне не беспокойся, я найду себе тихое место, где доживу свои дни.

— Вас никто никогда не выгонит из замка, — сказала она ему.

— Ты думаешь, я смогу и дальше жить здесь и смотреть князьям в глаза? Нет… мне пора на покой. У меня в жизни не осталось ничего.

Элеонора Мария и Франтишек пообещали убитому горем Лукашу помочь Терезии, чем можно, переступив через себя и несмотря на то, что она хотела извести их сына. Сам же Карл всеми способами старался оставить, задержать Яну в замке.

— А было время, когда ты не знал, каким способом выставить меня из замка, — напомнила ему Яна из вредности.

— Не будем вспоминать прошлое, — смутился Карл, — ты знаешь, что я хочу жениться на тебе.

— Ты все время хочешь на ком-нибудь жениться, у тебя навязчивая идея, — ответила ему Яна.

Она провела последнюю ночь в замке и, встав рано утром и не сказав Карлу ни слова, уехала в аэропорт. В записке, что оставила она для молодого князя, было написано:

«Я устала от всей неразберихи у вас в замке и в моей голове тоже. Я хочу спокойно обдумать все, что произошло, отдохнуть и принять решение. Яна. Не ищи меня».

Глава 26

— Ты — чудовище! — сказал Ричард Яне, когда они встретились в ресторане в обеденное время по ее просьбе. — Как ты можешь говорить мне «давай останемся друзьями»? Я в отличие от тебя не разлюбил, и мне больно!

— Поверь, Ричард, я вконец запуталась, и мне тоже больно!

— Ты — настоящая хищница, Яна, тебе нужен только тот мужчина, которого ты добиваешься, а если дело уже сделано, ты теряешь к нему интерес. Словно кошка, наигравшаяся с мышью, бросаешь ее, не съедая, пресытившись охотой!

— Не кричи на меня! — ответила она. — Я устала от вас обоих, вы оба давите на меня! Вы надоели мне! — сказала Яна.

— Правильно, наигралась с игрушкой, ты так же бросишь и этого чешского красавца! — Ричард был жесток.

— В твоем доме я не останусь, мне там неуютно. Я купила трехкомнатную квартиру, туда и перееду с Вовой, а ты возвращайся домой. С ребенком можешь видеться когда и сколько пожелаешь.

— Яна, что с нами стало? — ужаснулся Ричард. — Куда делась всепоглощающая страсть, любовь?

— Я не знаю, дорогой, я не хотела, чтобы наша любовь прошла, но возник он, и все перевернулось, и назад ничего не вернешь, прости.

— Как просто…

— Как просто, и как сложно, — не согласилась она с ним.

Конечно, она не хотела вычеркивать из памяти годы, проведенные вместе с мужем. Но и жить так, разрываясь между двумя мужчинами, она тоже больше не могла. Никогда Яна не была в такой ситуации, и она ее убивала. Она не понимала женщин, которые находили в этом удовольствие и могли так жить годами. Ее прямота не позволяла ей так поступать. Сказано — сделано. Яна забрала сына, вещи и переехала в новую квартиру. Конечно, не каждой женщине ее финансовые возможности позволяли воплотить такое решение в жизнь. Самым неожиданным для Яны стало то, что домоправительница Ричарда, растившая его чуть ли не с детства, ушла вместе с ней.

— Как я доверю тебе внука? — возмутилась она. — Вова без меня не сможет, а Ричард уже большой мальчик.

— Вы всегда недолюбливали Карла, — сказала Яна.

— Я с первого дня знала, что он разрушит счастье моего Ричарда. Между тобой и этим князем всегда проскакивали искры высокого напряжения, и я знала, что загоревшееся пламя уничтожит все. Я не стану упрекать тебя, я просто буду рядом.

После таких слов Агриппины Павловны Яна благодарно всплакнула на ее плече. Она приняла ее жертву, так как без нее действительно была как без рук. На работе дела у Яны шли тоже не лучшим образом. Хирург, работающий у нее в стоматологической клинике «Белоснежка», допустил досадную оплошность. Он сделал обезболивание для удаления зуба с правой стороны челюсти, а удалил зуб с левой стороны челюсти, фактически вживую. И вот теперь сам хирург Михаил и пострадавший пациент Леонид Станиславович сидели у нее в кабинете и разбирались. Яна понимала, что Миша допустил самую настоящую врачебную ошибку, но в то же время она не хотела совсем уж топить врача своей клиники.

— Так как же это все-таки получилось, Михаил Алексеевич? — спросила Яна.

— Не знаю… бес попутал. В тот день все пациенты шли с удалением на правой стороне, вот я и сделал туда анестезию.

— Ага, а удалил с левой стороны! — взвизгнул Леонид Станиславович.

— Удалил-то тот зуб? — уточнила Яна.

— Тот.

— Какие тогда могут быть претензии? — не поняла она.

— А вам удаляли зуб без анестезии? Да я чуть с ума не сошел от боли! — продолжал брюзжать Леонид Станиславович.

— Что же вы сразу не сказали, что у вас обезболена другая сторона? Что вам больно? — допытывалась она у пациента.

— Правильно, я еще сейчас и виноватым окажусь. Откуда я мог знать, как должно быть?! Я в первый раз удалял зуб, особо не поразговариваешь, когда у тебя во рту металлические щипцы торчат! Я от боли чуть сознание не потерял! Да я в суд подам на вас за живодерство, за пытки!

— Что вы хотите? — напрямую спросила она его.

— Десять тысяч рублей за моральный и физический ущерб!

— Пишите расписку, что не имеете к нам никаких претензий, и получите деньги.

Конфликт был улажен. Яна еще раз провела профилактическую беседу с доктором и осталась в кабинете одна. Карл звонил ей каждый день, она даже заблокировала номер его телефона. Сейчас она не была готова с ним говорить, а он не решался прилететь в Россию, зная, что вызовет этим гнев Яны и еще больше усугубит их непростые отношения.

— Яна Карловна, — щелкнул селектор в ее кабинете, — вам междугородный звонок.

— Меня нет! — рявкнула она.

— Женский голос, — пояснила секретарь.

— Соедините, — попросила она.

— Яна? — раздался глухой голос на другом конце провода.

— Я слушаю.

— Это Агнесса, ваш детективный компаньон.

— Как дела? Рада тебя слышать, — ответила Яна.

— Дела мои таковы: я вылетаю сегодня в Москву.

— Зачем?

— На встречу с вами. Мне необходимо с вами…

— Давай на «ты».

— …с тобой поговорить. Но я в России у вас ничего не знаю…

— Не бойся, медведи по улицам сейчас не ходят, не сезон… — успокоила ее Яна, — говори номер рейса, я тебя встречу.

Погода, несмотря на лето, теплом не баловала, не то, что в солнечной Чехии. В Москве моросил дождь. Яна стояла в толпе встречающих в коротком ярко-желтом плаще, голубых укороченных джинсах и в туфлях на высоченных шпильках. Агнессу она заметила сразу, так как та возвышалась над головами других пассажиров. Агнесса приветственно помахала Яне рукой. Бывшие напарницы встретились, поцеловались, и Яна взяла у Агнессы дорожную сумку с ремнем через плечо, а у гостьи осталась большая сумка на колесиках.

— Как у вас холодно! — поежилась Агнесса, одетая в легкий брючный костюм цвета слоновой кости. — А я ничего не взяла из теплой одежды.

— Ничего, сейчас приедем ко мне домой, подберем тебе что-нибудь из моей одежды, у меня одних плащей добрая дюжина.

Яна провела гостью к своему красному «Пежо» и кинула сумку в багажник.

— Сейчас быстро доедем с ветерком, — пообещала она.

Квартира Яны находилась в элитном новом доме на втором этаже. Квартира была с евроремонтом, только груды сваленных вещей портили картину.

— Не обращай внимания на беспорядок, — переступила через тюк с одеждой хозяйка дома, — недавно переехала, и все никак руки не доходят разложить вещи по местам.

— Ты переехала? — переспросила Агнесса, проходя вслед за Яной в просторную кухню.

— Разъехалась с мужем.

— Сочувствую.

— Ты первый человек, который сочувствует мне, остальные обвиняют во всех смертных грехах.

— Ты всегда сможешь поменять квартиру на замок, — подмигнула ей Агнесса.

— И ты туда же! Я себя и здесь неплохо чувствую. Знаешь, положа руку на сердце, я понимаю, что у князя, представителя древнего рода, все-таки спутницей жизни должна быть не такая женщина, как я.

— Да? Кто это сказал? Сердцу не прикажешь, — не согласилась Агнесса.

— Ага, а еще есть пословица о том, что любовь зла, полюбишь и козла, так вот я этим козлом быть не хочу!

Яна щедро сыпанула растворимого кофе в две чашки и обернулась к Агнессе:

— С сахаром?

— Две ложки.

Яна заварила кофе, достала из холодильника с красивой прозрачной панелью вместо глухой двери пирожные-эклеры, поставила все перед гостьей и спросила, присаживаясь напротив:

— Ну, какие дела привели тебя ко мне?

— Терезию оправдали, — выдала Агнесса, глядя на Яну своими косыми глазами.

— Как оправдали?! Почему?!

— Я сама в шоке! Ты так ловко засунула ее в тюрьму.

— Я только высказала свои предположения, а пистолет у нее нашли без моего участия, — смутилась Яна.

— Я этих Штольбергов совсем не понимаю! Их сына чуть не отправили на тот свет, а они помогают Терезии! Пригрели змею на шее, ничего не скажешь. Наняли ей хорошего адвоката, Карл отказался от своих заявлений…

— Да ты что?

— Да, такое глупое благородство! Вроде как «милая девочка, сестренка, я не держу на тебя зла, что ты хотела меня прибить», так что отвечала она только за убийства Димы, Леся и Иржи.

— Ничего себе — «только»! Три трупа!! — воскликнула Яна.

— Вот, а судил ее суд присяжных и оправдал за недостаточностью доказательств. Адвокат ее сказал пламенную речь, что, если девушка влюбилась в князя Штольберга, это еще не повод обвинить ее в убийстве. По этому признаку на скамье подсудимых должны были оказаться сотни молодых особ. Несмотря на то что пистолет был найден в комнате Терезии, отпечатков ее пальцев не обнаружили на нем, и, конечно, на присяжных здорово повлиял внешний вид обвиняемой. Она сидела словно ангел во плоти, в обрамлении своих очаровательных кудряшек, и повторяла одну и ту же фразу, что она ничего не знает и ни в чем не замешана.

— Ей поверили? — спросила Яна.

— Да, ее отпустили, и Терезия преспокойненько вернулась домой в замок. Самое главное, что не было найдено ничего, что хоть как-то напоминало бы преследующего Карла Голема.

— Кошмар!

— Карлу опять грозит опасность, — заключила Агнесса.

— С чего ты взяла?

— Ну, как же, убийца на свободе! — округлила глаза несостоявшаяся сыщица.

— Ну, может быть, она присмиреет, все-таки недавно вернулась из зала суда.

— А может, наоборот, завершит дело, почувствовав свою полную безнаказанность, — возразила Агнесса.

— Что ты мне предлагаешь? — спросила Яна.

— Вернуться обратно в Чехию и добыть такие улики, от которых она уже не вывернется.

— Господи, ну почему это должна делать я? — воскликнула Яна.

— Наша полиция не станет ничего искать, если Терезию оправдали! А Карл будет опять в опасности…

— Тогда летим, — сдалась Яна, — видимо, это мой крест. Скорее всего, мне надо закрыть визу в Чехию, чтобы туда больше не выезжать, — вздохнула она.

— Я уже забронировала нам два билета, — сообщила ей Агнесса.

— А ты хваткая девица! — похвалила ее Яна.

— А вот мой начальник Мартин не оценил меня и уволил за систематические прогулы, — поделилась Агнесса, допивая кофе.

— Ты, видимо, слишком увлеклась поиском улик по делу Карла, — предположила хозяйка дома.

— Короче, я осталась не у дел, но я не унываю.

— Молодчина! Чтобы подбодрить тебя, я согласна лететь с тобой.

— Ура!

Яна встала из-за стола и пошла укладывать вещи в дорожную сумку.

— Агнесса, а зачем ты взяла с собой столько вещей? — вспомнила она про ее две сумки.

— Это я на всякий случай, вдруг бы ты не согласилась вернуться? Тогда я бы осталась в Москве и жила бы здесь, пока не уговорила тебя.

— Хитрый план! А скажи-ка честно, ведь ты говорила с Карлом, и он попросил тебя уговорить меня вернуться и спонсировал твою поездку.

— Как ты догадалась? — изумилась Агнесса.

— Я знаю Карла.

Яна поняла, что Карл ей послан свыше, вроде кары небесной, мало того, что он жил в другом городе, он жил в другой стране, и ей приходилось каждый раз преодолевать себя и лететь самолетом.

Глава 27

С последнего дня пребывания Яны в Чехии прошло чуть больше месяца. Естественно, внешне замок Штольбергов не изменился. Да и что могло измениться в замке, стоящем несколько веков, за месяц? Она не захотела там поселиться по морально-этическим соображениям и направила свое такси по маршруту «аэропорт — санаторий». Как ни покажется это странным, но Нонна даже обрадовалась появлению Яны.

— А… госпожа Цветкова! Давно тебя не было видно, я успела соскучиться. Без тебя так тихо и спокойно, никто не переворачивает все вверх дном.

— Я бы хотела снова пожить у вас несколько дней, — попросила Яна.

— Да уж, конечно, милости прошу! Я застраховала свою лечебницу от всех несчастных случаев! Кроме того, сейчас уже не сезон, отдыхающих меньше, и у меня полно свободных номеров, можешь занимать апартаменты!

— Какая вы щедрая, Нонна. Наверное, хотите поддерживать дружеские отношения с особой, приближенной к Штольбергам?

— И все-таки вы язва, Яна.

— Есть немного. Как Анфиса?

— За мою дочь не беспокойтесь, она не пропадет. Недавно она познакомилась с одним молодым предпринимателем. Он молод, сказочно богат и тоже потомок знатной фамилии, — похвасталась она.

— Я рада за нее, — ответила Яна, про себя подумав, что Анфиса — просто обыкновенная охотница за титулом и деньгами.

— Но она вспоминает Карла, — грустно добавила мать, — я так рада, что ты на нас с дочерью не повесила преступления, совершенные в замке.

— Что значит «не повесила»? Что вы меня обвиняете черт знает в чем? Я высказала то, что думала, и я не виновата, что это совпало с действиями полиции! А на месте вашей дочери я бы больше тосковала по Диме, по тому, кто действительно ее любил! — заключила Яна.

— Я поймала ее на том, что она плакала перед его фотографией и ходила на его могилу, — тихим голосом сказала Нонна и тут же добавила: — Но это не означает, что если бы он был жив, то Анфиса не завела бы себе нового поклонника.

— Да, конечно! — согласилась Яна.

Она поселилась в апартаментах из двух комнат с джакузи. После того, как она разобрала вещи, Яна позвонила в замок, чтобы сообщить о своем приезде.

— Пойду-ка навещу князей! — сказала Яна девушке-администратору и уверенно направилась через парк к дороге, ведущей к замку.

Карл уже шел ей навстречу.

— Ты приехала! Как я рад! Почему ты без вещей?

— Мои вещи в санатории, — ответила Яна.

— Почему ты остановилась там? Ты обижаешь меня. Твое место в замке!

— Что, комната невесты освободилась? — усмехнулась она.

— Зачем ты так? — обиделся Карл.

Ему чертовски шел красивый, цвета морской воды джемпер и светлые джинсы.

— Надоели мне твои похождения! — вздохнула она.

— Какие похождения, Яна? Все это было давно и неправда!

— Устала я отгонять от тебя потенциальных невест, — продолжала она, — горбатого могила исправит!

— Не думаю.

— Что?

— Что горбатого могила исправит.

— Это русская поговорка.

— Какие странные у вас поговорки!

— Ты еще не слышал китайских.

— Яна, я так скучал по тебе, а ты приехала в таком воинственном настроении.

— Почему ты не обвинил Терезию? Зря, что ли, я тебя вытащила из-под домашнего ареста? Ты этого не хотел?

— Я хотел этого, но не ценой обвинения невиновного человека, — ответил Карл.

— Это кто невиновный? Ах да, я забыла про дежавю. Тебя тянет к этой крошке? Под прикрытием «я буду относиться к ней, как к своей сестре», да?

— Яна, ты знаешь, что это не так. Я не верю, что она пыталась меня убить, вот и все!

— Конечно, кто в такое поверит? А ведь в жизни бывает все, и родные дети убивают родителей, те, наверное, тоже в это не верят.

— Давай не думать больше об этом, все нормализовалось, — предложил Карл, открывая входную дверь в замок, — заходи.

— А я вот не верю, что все нормализовалось.

— Больше покушений не было, — радостно заявил князь.

— Значит, Терезия пока затаилась, это еще раз доказывает ее вину, — не унималась Яна.

— Прошу тебя, не поднимай больше эту тему.

— Вы предпочли закрыть на все глаза, ваше величество?

В холле они наткнулись на Лукаша. Старик стоял на складной лестнице и чистил массивные бра из бронзы. Яна смутилась, она не знала, как на ее появление отреагирует старый дворецкий, ведь она засадила его дочь на месяц в тюрьму. Лукаш, увидев ее, не впал в агрессию, а только произнес:

— Яна? Это судьба!

— Это правосудие! — ответила она, расслабившись, так как не увидела на лице старика никакой злобы.

— Яночка, мою девочку оправдал суд присяжных, — радостно сообщил он ей.

— Я знаю, мне передали, — ответила она.

В честь ее приезда в замке устроили праздничный ужин. Семья Штольбергов была искренне рада ее приезду, а Терезия смотрела на нее, как затравленный зверек. Яна подсела к ней и напрямую спросила:

— Злишься на меня?

— А как ты думаешь? Как можно было обвинять меня в таких преступлениях?

— Мало того, я и сейчас так думаю, — мило улыбнулась ей Яна, — и имей в виду, я буду следить за тобой!

— Да ты — ненормальная! — вспыхнула Терезия.

— Это неактуально, все так говорят, — отошла от нее Яна.

В отличие от Карла она не доверяла этой кудрявой девчушке с наивными глазами. «Еще посмотрим, кто кого?» — подумала Яна. Она наотрез отказалась заночевать в замке.

— Я остановилась в санатории! — твердо сказала она. — Я стесняюсь оставаться с тобой.

— Яна, что за детский лепет? — удивился Карл. — Ты знаешь, что в любой момент можешь стать моей женой, только захоти.

— Вот радость! — развела она руками. — Я всегда считала тебя романтиком. Что же это за предложение руки и сердца? Ты же — князь, живешь в старинном замке, это так романтично. А то, если захочешь, то будешь женой, а не захочешь, ну, и черт с тобой! Замечательно!

— Намек понял, я исправлюсь! Разрешите, мадам, пригласить вас завтра на ужин. Я попрошу Лукаша заказать нам столик в самом красивом ресторане.

— Я принимаю ваше приглашение, — милостиво ответила Яна.

Карл проводил Яну до лечебницы и поцеловал ее на прощание. Эту ночь Яна спала плохо, она не знала, почему у нее на душе было неспокойно. Может, это было оттого, что она вернулась в эти края, где стала свидетелем трагических событий?

Глава 28

Ресторан, куда на следующий день Карл привел Яну, соответствовал романтической настроенности, поселившейся у нее в душе. Ресторан находился в подвальчике — низкие, сводчатые потолки, старинные люстры и на каждом столе свечи. Карл пригласил Яну за массивный деревянный стол, она расположилась на резной скамейке из мореного дуба. В углу на небольшой сцене играли музыканты в чешских национальных костюмах.

— Здесь уютно! — одобрительно сказала она.

Одета она была в короткое, ярко-синее платье, желтые босоножки и в желтую хлопковую куртку— ветровку. Усадив ее за стол, Карл сел напротив. Он был в широких брюках и в толстом джемпере.

— Ты как-то странно оделся. Тебе не жарко? — поинтересовалась она.

— Все нормально, я в отличие от тебя живу не в холодном климате, и даже незначительное понижение температуры заставляет меня мерзнуть, — ответил Карл.

— Какой ты тепличный фрукт.

Официант принес им меню. Карл заказал бутылку дорогого шампанского, ассорти из элитных сыров, фрукты и для себя рыбное блюдо. Яна решила, что ей стоит прикусить свой острый язычок и меньше подкалывать Карла, поэтому она решила заказать себе перепелов под клюквенным соусом, чтобы заняться обсасыванием косточек. Она догадывалась, что сюда ее пригласили неспроста, и пребывала в волнительном состоянии. За соседним столиком сидели бритоголовые парни в черных кожаных куртках.

«Байкеры», — решила Яна, продолжая мило беседовать со своим спутником.

Когда она столкнулась взглядом с одним из парней, мороз пробежал у нее по коже, его глаза выражали агрессию, небывалую злобу и презрение. Он сказал что-то парням, те разом перестали разговаривать и посмотрели на их столик. Князь этого не видел, а Яна сидела к ним лицом и вся сжалась.

— Что с тобой? — спросил Карл. — У тебя выражение лица изменилось.

— Ничего, не смотри назад.

— Русская?! — рявкнул бритоголовый, вставая и медленно приближаясь к их столику.

— Русская, — ответила Яна, которая была не робкого десятка.

— Здравствуй, Ленин! — грубо проговорил бритоголовый.

— Я похожа на пожилого, лысого мужика? — поинтересовалась Яна.

— В чем дело? — обернулся Карл.

— Проклятые оккупанты! — взревел бритоголовый. — Все едете к нам в страну, все неймется вам!

— Да что я вам сделала? — возмутилась Яна.

— Вы наших людей танками давили!

— Я лично никого не давила, я и танком управлять не умею, да я тогда еще и не родилась! — оправдывалась она.

Карл вышел из-за стола и заговорил с парнями по-чешски с гневной интонацией в голосе. Его оппонент намеренно не переходил на свой родной язык, а продолжал брызгать слюной и кричать по-русски со страшным акцентом:

— Да мне плевать, что ты местный!! Мы ненавидим русских, и это наш ресторан! Странно, что вы сюда вообще пришли, совсем страх потеряли. Эх, ребятки, разукрасим девицу и начистим морду этому хлыщу, который связался с русской свиньей.

Парни бросились к их столу. Карл кинулся им наперерез. Яна закричала диким голосом. Какие-то люди, сидящие в зале, присоединились к общей драке. Кто-то стал защищать Карла, а некоторые примкнули к банде бритоголовых. В ход пошли кулаки, ноги, а вскоре и бутылки, и мебель. Один человек пролетел, как снаряд, и упал за барную стойку, разбив стекло, фужеры и бутылки со спиртным. Из общей кучи к Яне все время тянулись и пытались ее схватить чьи-то руки, она отбивалась вилкой. Внезапно погас свет, началась паника, музыканты бросили свои инструменты, раздались пронзительные женские крики. Вдруг в полной темноте сверкнули две яркие вспышки и прозвучало два выстрела. Кто-то истерично завопил, еще несколько минут продолжалась возня, и затем зажегся свет. Яну поразили не обилие битой посуды и поломанной мебели, не лужи крови на полу, не разукрашенные ссадинами и кровоподтеками потные лица участников драки, а аккуратные дырочки в голубом джемпере крупной вязки Карла. Они располагались в области сердца князя, и до сознания Яны медленно доходило, что после таких ранений не выживают.

— Замочили! Идиоты, смываемся! — прокричал бритоголовый, и люди кинулись врассыпную.

Яна на негнущихся ногах подошла к Карлу и опустилась на колени.

— Как же так… Карл… как же так?! — Сердце ее сжалось, только сейчас, когда она его потеряла, она осознала, насколько ей был дорог этот человек.

Веки Карла дрогнули, и он открыл глаза.

— Этого не может быть… — прошептала Яна, — это невозможно! Ты жив?! Не шевелись! Врача! Неотложку! Скорее!

— Не кричи так, ты меня оглушила, — поморщился Карл, — ты не рада, что я не умер?

— Хочешь сказать, что две пули, прошедшие в миллиметре от сердца… или у тебя сердце не в той стороне?..

— Я хочу сказать, что на мне надеты доспехи, — приподнялся на локтях Карл.

— Какие доспехи? — не поняла она.

— Средневековые, фамильные. Ты упрекала меня, что я не романтик и неправильно сделал предложение. Я хотел сегодня при всех в ресторане предложить тебе руку и сердце в рыцарских доспехах, с музыкой и шампанским.

Карл, морщась, стянул через голову джемпер, и Яна увидела металлические доспехи, старинные, с фамильным гербом Штольбергов и двумя вмятинами на левой стороне грудной клетки.

— Кто-то мелкий стрелял, — пробормотал он, — опять ты меня спасла. Если бы не ты, я ни за что не надел бы это корыто.

— Вот именно — спасла! Покушения на тебя возобновились. Кто стрелял в тебя?

— Откуда я знаю? Ты же видела, что здесь творилось! Полумрак и клубок из тел. Стрелять мог любой из нападавших.

— Или кто-то вошедший с улицы и выключивший свет, — проговорила Яна, — я почему-то уверена, что стреляли целенаправленно в тебя, слишком уж выстрелы легли кучно, как говорится.

Вызванный на место преступления Августин только развел руками.

— Вы просто родились в рубашке, Карл.

— Скорее в доспехах, — буркнула Яна хмуро, сосредоточенно рассматривая свой испорченный маникюр.

— Эту банду нацистов мы знаем. Многие из них уже привлекались к уголовной ответственности, но никто из них не признается в покушении на жизнь Штольберга. Они все будут покрывать друг друга, это я вам точно говорю, — отметил полицейский.

— То, что вы бессильны в этом деле, мы уже слышали, — сказала Яна.

— Все-таки, Карл, кто может вас так недолюбливать? — спросил Августин.

— Сам не знаю, я вполне дружелюбен, — улыбнулся Карл и дал осмотреть медикам два синяка на груди у себя.

— Хорошую сталь раньше ковали, — покачал головой доктор.

— Вы словно сожалеете.

— Я констатирую.

— Пожалуй, Карл, я останусь сегодня на ночь в замке, — сказала Яна.

— Нанимаешься ко мне телохранителем? — озорно стрельнул на нее карими глазами Карл.

— Считай, что так.

Яна заняла комнату для гостей и, когда Карл зашел к ней пожелать спокойной ночи, сказала ему:

— Я неспроста согласилась сюда переехать. Я хочу, чтобы ты сделал одно дельце.

— Когда ты так говоришь, я пугаюсь.

— Мой жених не должен быть пугливым. Ты выманишь Терезию из ее комнаты на разговор, прогулку, объяснение в любви, да мало ли зачем. Проследи, чтобы она не захлопнула дверь за собой. Я проберусь в комнату к ней и тщательно обследую.

— Яна, ты опять за свое?! Оставь Терезию в покое, ее суд оправдал!

— Я ее не оправдала, и этого достаточно! Сегодняшнее покушение на тебя подтверждает мои слова. Кто заказывал столик в ресторане?

— Лукаш, — ответил князь.

— Правильно! Наверное, доченька выудила у него информацию, прокралась в ресторан незаметно, а когда представился удобный случай, выстрелила в тебя.

— Не говори ерунду!

— Или это сделал кто-то по ее заказу, возможно, и потасовка была организована специально. Конечной ее целью было твое убийство.

— Ну, и фантазия у тебя! — изумился Карл.

— Моя фантазия меня не подводит, — ответила она, — вот увидишь, я буду права…

— Что ты хочешь найти у нее в комнате? Когда Терезия была в полиции, всю комнату ее перерыли в поисках еще каких-нибудь улик и ничего не нашли.

— Я все же еще раз посмотрю своим острым взглядом.

— Хорошо, — сдался Карл, — тебе легче уступить, чем настаивать на своем мнении.

— Это правда.

Они спустились вместе в отсек замка, где жила прислуга и дочь Лукаша. Яна спряталась за угол, а Карл постучал в комнату Терезии. Дверь открылась, и на пороге появилась девушка в желтом халатике и в мягких, пушистых тапках, выглядевшая этакой конфеткой-карамелькой.

— Карл?

— Я похищаю тебя для конфиденциального разговора, — сказал он и, не дав ей опомниться, увлек за собой в глубь коридора.

Яна огляделась по сторонам и быстро юркнула в комнату Терезии. Конечно, она понимала, что вряд ли найдет здесь что-нибудь уличающее девушку, но попробовать нужно было. Кровать была разобрана, видно, она готовилась ко сну. Яна начала осматривать комнату, выдвигая ящики один за другим и пытаясь зафиксировать каждую деталь. Пудреница, помада, книга, в книге ничего нет, белье, украшения… Нет, она не находила окровавленных ножей, записок злобного содержания.

«Полиция здесь все перерыла», — вспомнила она слова Карла и согласилась с ним. «Зря я сюда сунулась, пустая трата времени. Плохо, что я их вдвоем оставила, заведет его куда-нибудь…»

Она наткнулась на фотоальбом и машинально открыла его. Одна фотография ее очень заинтересовала. Конечно, полиция не нашла бы в ней ничего подозрительного, и только пытливый глаз Яны заметил одну важную особенность.

Глава 29

Обои свисали клочьями, побелка на потолке пожелтела от времени, на стене, там, где проходила ржавая труба, красовались желтые разводы. На полу лежал кусок линолеума, который и сам не помнил свой первоначальный цвет. Он все время норовил свернуться в трубочку, так как плинтусы в этой комнате отсутствовали напрочь. Покосившееся окно производило гнетущее впечатление, потому что не закрывалось полностью, между рамами нанесло кучу мусора и пыли. Одиноко висящий плафон цвета апельсина был расколот с одной стороны и вмещал в себя одну мигающую от постоянно замыкающей проводки лампочку. В комнате стояли три стула, один захламленный шкаф и стол, покрытый выцветшей клеенкой.

— Ого! — присвистнула Яна, входя в это помещение, на двери которого висела табличка «Детективное агентство. Агнесса и другие», и осматривая его убогую обстановку.

Сама хозяйка в синем джинсовом платье вскочила ей навстречу.

— Яна! Всегда рада.

— Когда ты мне сказала, что открываешь детективное агентство, я и предположить не могла, что оно будет таким…

— Да, здесь требуется небольшой ремонт, — согласилась Агнесса, затаскивая Яну в комнату и приглашая присесть на стул.

Яна смахнула пыль с поверхности стула и осторожно опустилась на него, так как он недвусмысленно затрещал под ее тяжестью.

— Я бы сказала, что здесь требуется капитальный ремонт, — не согласилась с ней Яна.

— На все это нужны немалые средства, — протянула Агнесса, — а я только открылась. Когда мой хозяин выгнал меня, он, наверное, думал, что я пропаду, но не тут-то было! Крейсер под названием «Агнесса» не так-то просто потопить! Я смогла на свои маленькие сбережения открыть маленький офис! Я теперь не секретарша в подчинении у кого-то, а сама хозяйка фирмы. Моя мечта осуществилась, я открыла детективное агентство, где буду распоряжаться сама!

— Я тебя поздравляю, — сказала Яна, которая не разделяла восторга своей знакомой.

Она спросила у новоиспеченной сыщицы:

— Чем ты будешь платить за аренду? Ты знаешь, что надо сначала наработать клиентуру?

— Конечно! — согласилась Агнесса.

— И как ты это собираешься делать? — ехидно поинтересовалась Яна. — Да если кто-то сюда и войдет, то сразу сбежит от одного только вида твоего офиса. Встречают-то по одежке, по солидности обстановки судят и о процветании фирмы.

— Я понимаю, но мне сейчас не до этого, я просто счастлива.

— А что обозначает название «Агнесса и другие», кто твои «другие»? Или ты одна?

— Нет, у меня есть один сотрудник, — смутилась девушка, — это Юрик, его же выгнали из телохранителей вместе со мной. Я взяла его на работу, все равно его больше никто не брал… — вздохнула она, глаза ее, как всегда, смотрели в разные стороны.

— Слушай, а как ты играешь в баскетбол? — вдруг спросила Яна у нее.

— Ты, наверное, имеешь в виду мои глаза? — засмеялась Агнесса. — Кстати, очень удобно, противник никогда не знает, в какую сторону я смотрю и кому передам пас, правда, и свои игроки не всегда это понимают… но это уже мелочи.

— У тебя есть клиенты? Как ты собираешься расследовать дела без опыта? — спросила Яна.

— Опыт — дело наживное, я не случайный человек в этом бизнесе.

— А клиенты? — повторила Яна свой вопрос.

— Пока нет, но скоро будут, — отвернулась к окну Агнесса.

— Я буду твоим первым клиентом, — сказала Яна, — но предварительно я хочу задать тебе один вопрос.

— Сколько угодно!

— Ты знаешь, Карл Штольберг просил моей руки, — поправила прическу Яна.

— Да ты что?! Поздравляю! — воскликнула Агнесса.

— Пока не с чем, я еще думаю…

— Ты еще думаешь?! Да я бы… — от возмущения Агнесса не находила слов.

— Я потихоньку стала знакомиться с традициями этого дома, изучать родословную. Недавно полистала один фотоальбом Карла. И обнаружила очень странную вещь. На школьной фотографии Карла я увидела маленькую девочку с длинными ногами в спущенных колготках, с черной косой и в больших очках, под которыми скрывались косые глаза.

Яна внимательно посмотрела на Агнессу, та стушевалась.

— Ты рассекретила мою тайну. Да, я училась несколько лет с Карлом Штольбергом. Ну и что из этого?

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше?

— Я скрывала, — надулась Агнесса.

— Почему?

— Боялась, что ты обвинишь меня в покушениях на князя.

— Почему ты так думала? — спросила Яна.

— Ну, решишь, что я, забитая, страшненькая школьница, влюбилась в молодого Штольберга, он, естественно, не ответил взаимностью, и я решила его извести.

— А это не так?

— Конечно, нет.

— Почему ты думала, что я приду к такому выводу? Разве ты могла держать связь с замком, если тебя туда не пускают, а покушения на Карла совершались и в замке в том числе? — удивилась Яна.

— Может, у меня был сообщник? — предположила Агнесса.

— Хо-ро-ша-я мысль, — протянула Яна, — кто, например?

— Начальник охраны Иржи.

— Почему он? — удивилась Яна.

— Потому что несколько лет назад он работал у нас в агентстве телохранителем, — опустила глаза Агнесса.

— Да?! — изумилась Яна. — Я этого не знала… если бы я тебе так не верила, то подумала бы, что ты действительно преднамеренно обманула меня и, следовательно, что-то скрываешь.

— А ты мне веришь? — с надеждой в голосе спросила Агнесса.

— Скажем так, я поставила на другую лошадку, — задумчиво произнесла Яна, постукивая острым носком лакированной туфли по полу.

— Ты сказала, что будешь моим первым клиентом, — глаза сыщицы заблестели. — За ним следить? За Карлом?

— Почему сразу — следить? Послушай меня. Я случайно оказалась в комнате Терезии и произвела поверхностный осмотр.

— Опять у нее? Ну, ты даешь! Молодец! Гвардия не сдается!

— Где уж тут сдаваться, если в Карла опять стреляли, — буркнула Яна, — но дело даже не в этом, не делай такие страшные глаза, с ним все в порядке. Я листала фотоальбом Терезии и нашла одну очень любопытную фотографию, похоже, не так давно отснятую.

Яна щелкнула замком сумочки, достала фотографию и протянула ее Агнессе. С карточки на нее смотрело личико Терезии в обрамлении кудряшек, она была в розовой кофточке, улыбка чуть тронула ее пухлые губки.

— Кто это? — спросила Агнесса. — Ах, да! Это же девушка, живущая в замке!

— Это Терезия — дочь дворецкого, — ответила Яна, — а теперь переверни фотографию.

Агнесса выполнила ее просьбу и уставилась на слова, написанные карандашом по-английски.

— Я не понимаю…

— Зато я хорошо понимаю. Здесь написано: «Париж. Двухтысячный год. Практика в национальном госпитале. Луиза».

Яна многозначительно посмотрела на Агнессу.

— Ну и что? — глупо похлопала та глазами.

— Как что? Почему фотокарточка подписана именем «Луиза»? Ведь это же Терезия! Или у нее двойное имя? Мне это неизвестно.

Агнесса смотрела на Яну косыми глазами.

— И что? — открыла она рот. — Может быть, она хотела подарить ее Луизе?

— Тогда было бы написано «Луизе», а не «Луиза», — не сдавалась Яна.

— И что?

— Что? Что? Что ты заладила?! Кто из нас шеф детективного агентства, ты или я?

— Надо пойти к Терезии и все у нее узнать, — предложила сыщица.

— Как бы не так! Кто же из преступников сознается в чем-либо. Это мы должны выяснить сами! — Яна встала и, как всегда в минуты волнения, начала ходить по комнате. Но в этом помещении ей хватало сделать лишь три шага в одну сторону и три шага в другую.

— И что? — осторожно поинтересовалась Агнесса. — Ведь это было в Париже, я имею в виду практику Терезии-Луизы.

— Вот! Вижу у тебя какие-то проблески в голове. В Париже! Значит, туда надо поехать и все выяснить.

— Яна, ты предлагаешь мне поехать в Париж?! На какие деньги? Ты посмотри, где я сижу? Ты же сама только что говорила, что я в дерь… кхе, извините! А тут первое дело, и сразу такое!

— Агнесса, — вздохнула Яна, — как ты собираешься работать? Просто удивительно. Все дела расследуются на деньги клиента, понимаешь? Что ты, маленькая, что ли? Учить тебя надо? Я полностью оплачиваю тебе поездку во Францию. Только раздобудь мне информацию, прошу тебя! Я сама бы поехала, но не могу оставить Карла.

Она достала внушительную пачку евро и положила на стол перед Агнессой.

— Если ты мне, подруга, поможешь, то будь уверена, я помогу тебе с ремонтом. Мне это уже приходилось делать, я родилась на стройке.

— По-моему, ты родилась в седле, — раздался мужской голос, и в комнату вошел Юрий: — Привет всем!

— Привет единственному сотруднику агентства «Агнесса и другие», — поздоровалась с ним Яна.

Выглядел Юра вполне довольным жизнью. Яна ощутила себя вдруг в обществе страстно влюбленных друг в друга людей, которым не удается это скрыть. По взглядам, которые бросала эта парочка друг на друга, Яна все поняла и порадовалась за Агнессу.

— Яна предложила мне первое дело.

— Очень хорошо! Спасибо Яне.

— Но ехать надо в Париж, — сказала Агнесса.

— Я с тобой! Я не отпущу мою птич… то есть я, как твой сотрудник, должен тебе помочь в задании, — заявил Юра.

Яна подавила смех.

— Яна! — вдруг всполошилась Агнесса. — А как я там буду общаться? Я же не знаю языка!

— Я знаю! Я понимаю! Вот без меня и не сможешь поехать, — снова вступил Юра.

Яна лукаво посмотрела на эту парочку и подумала, что, скорее всего, Юра так же понимает иностранные языки, как и умеет управляться с лошадью, он просто не хочет отпускать девушку в город влюбленных одну.

— Я заплатила деньги, делайте с ними, что хотите, хоть поодиночке, хоть вдвоем, но достаньте мне информацию, — сказала им Яна.

Этот вопрос она уладила и со спокойной совестью вернулась в замок.

Эпилог

— Эту ночь мы проведем с Карлом в отеле, я не могу спать с ним в замке Штольбергов, не являясь его законной женой, а на следующий день мы уедем в Москву, — сообщила всем собравшимся за обеденным столом Яна.

— Как же так? — всплеснула руками Элеонора Мария. — Почему в Москву?

— Наш сын наконец после долгого пребывания за границей вернулся в родовой замок, а вы хотите уехать в Россию! — поддержал жену Франтишек Штольберг.

— А я считаю, что они взрослые люди и сами вправе решать, где им жить, — вдруг подала голос Терезия в кружевном розовом платье, сидящая за одним столом с князьями.

Яна старалась не срываться и не обращать на нее внимания. Элеонора Мария ее почти уговорила, что эта девочка не может быть замешана в злодеяниях. «Думаю, что может, да еще и не в таких», — подумала тогда Яна.

— Правильно, Терезия! — поддержал свою «сестренку» Карл. — Мне с таким трудом удалось уговорить эту женщину, чтобы она обратила на меня внимание, что теперь я поеду за ней хоть на край света. Яна не может жить без своей России, значит, и я буду там жить. У нее там работа, мама, ребенок… — перечислял Карл.

— А мы? Разве мы не твоя семья? Разве мы не старые родители, нуждающиеся в помощи? Так кинуть свои дела на старого отца? — спросила княгиня.

— Дела я смогу вести и из Москвы, и я буду часто вас навещать.

— Ну, а помолвка? Мы хотим устроить в замке красивую помолвку, — продолжала Элеонора Мария.

— Какая помолвка?! Я же еще не разведена, — подала голос Яна, — еще и поэтому я должна ехать на родину, чтобы урегулировать отношения с мужем.

— Ну, хорошо, — сдался Франтишек, — только зачем последнюю ночь проводить вне дома, я не понимаю?

— Мы хотим уехать живыми и невредимыми, а здесь, в замке, небезопасно, — пояснила Яна.

Выглядела она как никогда прекрасно — в строгом черном платье с юбкой, закрывающей колена, вопреки всем ее правилам в одежде, в черных туфлях и с блестящей золотой заколкой в волосах. Родители Карла уже давно смирились с выбором сына.

— По-моему, проще закрыть меня на ключ, если Яна во всем обвиняет меня, — засмеялась Терезия.

— Не будем опять ворошить прошлое, — строго оборвала ее Элеонора Мария.

— Поэтому сегодня мы устраиваем прощальный ужин и уезжаем в отель, — заключил Карл.

Спорить с ним никто не стал. Всем было понятно, что это бесполезно. Прощальный ужин прошел в дружеской обстановке, несмотря на косые взгляды, которыми Яна одаривала Терезию. Она уже почти смирилась с обилием столовых приборов на столе в замке. Яна давно усвоила правило: все они должны быть испачканы в конце трапезы, чтобы не выглядеть плебейкой в глазах прислуги. Карл в знак своего счастья подарил невесте кольцо с крупным бриллиантом. Она тут же вспомнила кольцо, которое подарил ей Ричард, в виде сердца, усыпанное черными и белыми бриллиантами.

«Все-таки я негодяйка, Дик прав. Карл думает, что жизнь со мной — рай, а что, если я и его сделаю несчастным человеком?» — подумала она и содрогнулась. Яна не могла смотреть на довольное лицо Карла, ей казалось, что она обманывает всех, и нет ей за это прощения. В конце ужина они простились с родителями князя, взяли свои вещи, сели в такси и отправились в лучший отель города, чтобы утром улететь в Москву.

— Это ты здорово придумала, провести последнюю ночь вместе в отеле, никто нам не помешает, — радовался Карл.

— Ты серьезно думаешь, что я решила предаться любовным утехам? — удивилась она.

— А разве нет? — расстроился Карл.

— Пока убийца на свободе, нам не будет покоя.

— Яна, опять ты за свое. Угомонись!

— Нет, Карл, все просчитано до мелочей! Я пустила слух, что мы завтра улетаем, Терезия все слышала, следовательно, у убийцы только один шанс убить тебя — сегодня. Иначе придется ехать в другую страну и действовать уже на чужой территории.

— Я-то думал, что мы проведем романтическую ночь, — протянул Карл.

— Одно на уме. Ты хочешь быть убитым сегодня ночью?

— Нет, — честно ответил он.

— Значит, слушайся меня, и все будет хорошо.

— Ты уже знаешь, кто придет меня убить? — шутливо спросил князь.

— Догадываюсь, и эта догадка шокирует меня. Думаю, что и ты будешь в шоке, когда узнаешь.

— Не скажешь заранее?

— Боюсь спугнуть удачу.

— Ты вчера долго говорила по телефону, — сказал Карл.

— Да, был очень важный, международный звонок, — подтвердила она.

— Из дома?

— Из Парижа от моих специальных агентов.

— У тебя уже и там агентурная сеть есть? — засмеялся Карл.

— Да, скоро я переплюну ЦРУ, — подтвердила Яна.

Такси остановилось у фешенебельного здания с неоновой вывеской: «Отель». Швейцар в ливрее открыл перед ними дверь, и Яна с Карлом поднялись по широким мраморным ступенькам в великолепный холл с красивой подсветкой и зимним садом. Карл, мило улыбаясь, говорил о чем-то с девушкой-администратором. Потом он взял ключи и повел Яну к лифту. Работник отеля нес за ними чемодан. Номер был великолепный, с несколькими комнатами и лоджией с видом на ночной город. Карл расплатился с посыльным и подошел к ней.

— Вот мы и одни…

— Кхе, кхе, Карл Штольберг, не совсем, — раздался у него за спиной голос, и из смежной комнаты вышел Августин.

— Вы?! Что вы тут делаете? — спросил князь.

— Меня пригласила Яна. Она убедила меня, что сегодня ночью вас придут убивать, — объяснил полицейский, приглаживая лохматые волосы.

— И вас тоже? И вы поверили?

— К сожалению, или к счастью, благодаря ей я располагаю кое-какими уликами, она не лжет.

— И что вы собираетесь делать? — заметно занервничал Карл. — Вы что, собираетесь здесь торчать всю ночь?

— Именно так.

— Какой кошмар!

Августин усмехнулся.

— Пойдем посидим в ресторане, а потом поднимемся в номер, — предложила Яна, которая все последнее время была чрезвычайно задумчива и печальна.

Они спустились в сверкающий огнями ресторан и сели за столик на двоих. Суетливый молодой официант быстро принес им меню и зажег свечу на столе. Вращающиеся зеркальные шары на потолке бросали красивые блики на хрустальную посуду, на вычищенные до блеска подносы официантов, на драгоценности посетительниц. Оркестр играл джаз.

— Делай вид, что мы счастливы и безмятежны, — сказала Яна Карлу.

— А зачем мне делать вид? Я и так счастлив и безмятежен, — ответил Карл, — или ты считаешь, что за нами наблюдают?

— Кто знает…

Они посидели некоторое время за столом, заказав легкую закуску, фрукты и вино, потанцевали. Яна почти забыла об ответственной миссии, которая привела их в этот отель. Уже за полночь они поднялись в свой номер, зашторили окна в спальне и потушили свет…

Время Голема для страшной мести пошло…

Убийца шел по черной лестнице, тяжело дыша и сжимая в потной руке рукоятку огромного заточенного ножа. Кровь стучала у него в голове, отдавая болью в барабанных перепонках. Он толкнул дверь и оказался на пятом этаже отеля.

«Номер пятьсот десятый, номер пятьсот десятый…» — шептал убийца.

Номера на красивых дверях проплывали мимо его глаз, пока он не сфокусировал свой взгляд на номере «пятьсот десять». Порывшись в кармане, он достал отмычку и осторожно вставил ее в замочную скважину. Несколько бесшумных движений, и замок щелкнул. Убийца аккуратно открыл дверь и вошел в прохладный, кондиционируемый номер. Убийца прокрался по мягкому, пушистому ковру, остановился перед спальней и прислушался. Ответом ему была тишина. Он толкнул дверь, его сознание плясало от предвкушения убийства, к которому он так долго шел. Лунный рассеянный свет, проникая сквозь полупрозрачные шторы, освещал два тела, лежащие на широкой постели. Убийца облизал пересохшие от волнения губы и двинулся к кровати. Он вытащил нож и склонился над телами. Переведя дыхание, убийца взмахнул рукой и начал остервенело наносить удары ножом по лежащим. Он бил их и бил, лезвие ножа периодически поблескивало в лунном свете. Его не остановили ни грозный окрик «ни с места!», ни яркий электрический свет. Глаза его затуманились, дыхание сбилось, в удары он вкладывал столько ненависти, что сотрудники полиции на секунду замешкались, увидев это. Остановили его только наручники, защелкнутые на запястьях. Нож выпал из вмиг ослабевших рук, и был быстро откинут полицейским в сторону. Убийца только сейчас обратил внимание на то, что кругом летали перья и не было ни одного пятнышка крови. На кровати лежали разорванные в клочья, развороченные подушки и больше ничего…

— Я все думала, как вы поступите со свидетелем, то есть со мной? — спросила Яна, выходя вместе с Августином из соседней комнаты. — Но ты и со мной не церемонился, Лукаш, так ведь?

Вслед за Яной из соседней комнаты вышел бледный, как смерть, Карл.

— Лукаш, ты? — выдохнул он. — Этого не может быть…

— К сожалению, это так, — тряхнула длинными волосами Яна, — и тут уже ничего не попишешь! Все улики налицо! Никакой суд присяжных не оправдает.

— Яна Цветкова, ты молодец, все продумала, — похвалил ее Августин, — я до последнего сомневался, не думал, что из этого что-то получится.

— Как же так, Лукаш? — Карл никак не мог поверить.

Дворецкий стоял совершенно убитый, глядя подслеповатыми глазами вдаль и беззвучно шевеля губами.

— Я объясню тебе все, думаю, что я смогу это сделать, — сказала Яна, расположившись в кресле.

— Ты не должен жить! — сказал Лукаш сквозь зубы.

— Лукаш, что ты говоришь? Ты же мне был как родной! Ты же нянчил меня с детства!

— Не тех людей ты считал родственниками, — вздохнула Яна, — но ты прав, князь, дежавю… Ты был близок с женщиной, которая называет себя Терезией.

— Яна! Ты опять говоришь глупости! Я никогда бы не смог жить с дочерью дворецкого своей семьи.

— А кто сказал, что она его дочь? Ты не обратил внимания, что я назвала ее женщиной, которая называет себя Терезией. Это не дочка Лукаша, ее зовут Луиза, и она была лучшей подругой настоящей Терезии и к тому же очень похожа на нее.

— Откуда ты все это узнала? — изумился Карл.

— Ты, кажется, смеялся над моей агентурной сетью в Париже. Агнесса и несправедливо уволенный тобою Юрий поехали в Париж, в университет, в котором училась дочка Лукаша.

— Что их подвигло отправиться туда? Почему у вас снова возникло подозрение насчет Терезии? — спросил Августин, и Яна рассказала об обнаруженной фотографии при ее несанкционированном обыске комнаты дочери Лукаша.

— И вот что узнали мои агенты. Все годы учебы Терезия жила вместе с Луизой в одной комнате, они снимали ее на двоих. Терезия была влюблена в Карла с детства и делилась своими мечтами с подругой. А главной мечтой ее было — возвращение в замок взрослой, красивой девушкой, чтобы Карл наконец увидел в ней свою единственную и неповторимую. Много раз она представляла себе эту встречу, много раз она снилась ей. Фотография Карла стояла у нее на столе, но Терезия не подозревала, что ее подруга Луиза тоже заинтересовалась им. Да и как могло быть иначе? Когда тебе изо дня в день говорят об одном и том же, рассказывают, какой Карл красивый, добрый, умный и замечательный. Поэтому, когда Карл оказался в тех краях, Луиза закрутила с ним роман. Это было сделать несложно. Карл был не очень разборчив в связях, если девушка не против, то… — Яна кинула быстрый взгляд на князя.

— А Терезии не повезло, Карл по-прежнему не видел в ней женщину. Короче, Агнесса и Юрий нашли Терезию, точнее, ее могилу. Она покончила жизнь самоубийством, не знаю из-за чего, то ли из-за безответной любви к Карлу, то ли из-за предательства подруги, а, возможно, из-за того и другого. Когда Карл бросил Луизу, она осознала свою вину перед подругой. Ее охватили отчаяние и раскаяние. Она поехала в замок князя, чтобы отомстить ему, но, встретившись с ним, опять подпала под его обаяние и снова стала тешить себя пустыми надеждами на взаимность. Когда я догадалась, что Терезия — это не Терезия, я поняла, что Лукаш не может быть в этом не замешан. Одно дело князья, которые могли списать незначительные изменения во внешности дочки Лукаша на то, что она повзрослела и долго отсутствовала. Но Лукаш не мог не заметить, что перед ним не его родная дочь. Я узнала, что у Терезии были от природы кудрявые волосы, а в комнате ее я нашла бигуди. Спрашивается, зачем кудрявой женщине бигуди? То-то ее локоны всегда выглядели несколько кукольно, неестественно. Лукаш сделал вид, что поверил Луизе, но не смог простить Карла, посчитав его виновным в гибели Терезии, и начал мстить. Эх, Элеонора Мария не знала, кому доверяла… Именно Лукаш отсутствовал в своей комнате, когда в подвалах раздавались лязгающие звуки, именно он завел Карла на погибель в лабиринт, сам давно изучив все схемы подземелья и умея оттуда выбираться. Именно он вышел из своей комнаты будто по нужде, когда мы сообщили Элеоноре Марии, что уходим с бала. Лукаш не знал, что стреляет не в князя, убивая Диму. Именно он, сославшись на сердечный приступ, вернулся к себе в комнату и подкинул улики Терезии, вернее, Луизе, когда понял, что я обвиняю ее.

— Почему тогда Луиза не сказала, что она не Терезия? — спросил Августин.

— Спросите у нее… возможно, не хотела признаваться в своем обмане, чтобы еще больше не навлечь на себя подозрения, — пожала плечами Яна.

— Я служил верой и правдой роду Штольбергов столько лет и что получил за это? — подал голос Лукаш, его руки в наручниках тряслись, а голос срывался: — Мою жизнь, мое сердце разбили, единственного моего родного и любимого человечка уничтожили за ненадобностью. А все ты… — посмотрел старик с ненавистью на Карла, — самодовольный хлыщ! Все в жизни тебе давалось легко, что тебе стоило вскружить голову моей бедной дочери, а затем и ее подруге, ты прошелся по ним словно по набережной Влтавы. Но был жив я, ее старый отец, я должен был отомстить за свою несчастную дочку. Ты не имел права быть счастливым, когда она гнила в земле. Да, все покушения совершал я и нисколько не жалею об этом, то, что эту самозванку забрали в тюрьму, меня не беспокоило, она тоже была косвенно замешана в смерти Терезии. Мне бояться тюрьмы нечего, я уже слишком стар, единственно, о чем сожалею, так это о том, что не сделал того, что задумал. Когда вернулась эта выскочка из России, я сразу понял, что она докопается до правды.

— Ты сказал, что это судьба, — напомнила Яна.

— Совершенно верно.

— И все-таки столько лет преданной службы и такой печальный финал… — покачал головой Августин.

— Никто из них не стоит и волоска с головы моей Терезии!

— Лукаш, я не знал… — сказал Карл.

— Что ты мог знать? Ты даже не узнал, что рядом с нами живет не моя дочь, а женщина, с которой ты был близок. Тебе было все равно, за это ты заслужил смерть.

— Уведите его, — приказал Августин.

Лукаша взяли под руки и увели. Августин отвесил легкий поклон Яне с Карлом:

— Счастливо оставаться, вы оказали мне неоценимую услугу.

— Не только мы, не забывайте о паре неплохих агентов, которые скоро вернутся из Парижа. Не забывайте об агентстве «Агнесса и другие». Эти ребята всегда помогут вам, а вы посодействуйте им найти свое место и своих клиентов на детективном поприще, — вспомнила Яна о своих друзьях.

— Что будет с Лукашем? — спросил все еще не пришедший в себя Карл.

— Скорее всего его сочтут психически больным, под старость выжившим из ума, и остаток жизни он проведет на принудительном лечении. А с лже-Терезией будем разбираться, — ответил Августин.

Яна вздохнула и подошла к окну. От вида ночного города и возвышающегося на горе замка Штольбергов на нее снизошло умиротворение. Нет, не будет больше по этим узким улочкам бродить злой Голем и отбирать жизни у грешных людей. Он ушел вместе с одиноким, обозлившимся на весь мир несчастным стариком. Он ушел, но облегчения это душе не принесло…

Content

Татьяна Луганцева
Кто в теремочке умрет?

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог