Джина Сигэл

Сердце не лжет

Пролог

Смерть мужа Трейси переживала тяжело. Известный ученый, блестящий лектор, брызжущий энергией стройный синеглазый красавец, больше похожий на игрока в бейсбол, чем на профессора, он поразил воображение Трейси сразу, как только она попала на его лекцию.

Покоренная его напором, Трейси отставила всех своих поклонников, которых было немало, и вышла за него замуж еще до окончания колледжа. На их свадьбу собрались все родные и друзья. Сразу после нее новобрачные отправились в свадебное путешествие — на раскопки в Египет.

У Джона был конек, над которым подтрунивали его ученые коллеги: его специальностью, как они говорили, была «поп-археология», рассказы о сексуальных обычаях древних народов, о жертвоприношениях девственниц и тому подобное. Джон не обращал внимания на насмешки и говорил, что удачу надо ловить на лету и держаться за нее, пока публика не переключилась на что-то другое. И жизнь вроде бы подтверждала его правоту: книги Джона с портретами автора на фоне мотоцикла «Харлей Дэвидсон» расходились, как горячие пирожки. В конце концов Джон махнул рукой на негостеприимную среду ученых-профессоров и отправился в вольный полет.

Трейси с ним не расставалась. В поисках интересных археологических находок они колесили по всему свету, забирались в забытые Богом места, пересаживаясь с самолета на лошадь, с джипа на ослика.

Еще в колледже Трейси увлекалась фотографией, и это оказалось как нельзя кстати: все фотографии в книгах Джона были выполнены ею, и в общем неплохо, на достаточно высоком профессиональном уровне.

Такая полная приключений жизнь продолжалась до позапрошлого года, когда на раскопках в Африке Трейси подхватила какую-то редкую болезнь, и врачи категорически запретили ей путешествия по экзотическим, то есть лишенным элементарных удобств, местам и предписали домашний режим.

Неуемная натура Джона требовала движения и действия. Он не стал дожидаться ее выздоровления и один отправился в Мексику, где, по рассказам, находились таинственные пещеры с древними наскальными рисунками. Трейси очень хотелось поехать с мужем, но делать нечего — пришлось остаться.

Когда Джон вернулся из этой экспедиции, Трейси удивило его постоянно дурное настроение. Он стал очень раздражительным, говорил с ней редко и резко, на вопросы не отвечал.

Однажды, после очередного бесполезного спора, разгоряченный и разозленный, Джон выбежал из дома, сел на любимый мотоцикл и умчался. Через два часа потрясенной Трейси сообщили из полицейского участка, что он попал в аварию, столкнувшись с грузовиком, и погиб.

На какое-то время мир перестал для нее существовать. Но мало-помалу жизнь брала свое. Теперь самым горячим желанием Трейси стало стремление увековечить память Джона, продолжить и завершить работу, которую она считала самой значительной и интересной из всего, что он сделал. Поэтому она решила отправиться в Мексику, пройти по следам Джона и сделать новые фотографии к незаконченной работе, чтобы можно было издать ее.

Не откладывая дела в долгий ящик, Трейси написала письмо в Мексику, на ранчо «Эсперанса», сеньору Крузу Вилья де Реалю, в котором просила о помощи и содействии в этом деле. Это имя и адрес она нашла в бумагах Джона, когда разбирала их после его смерти.

Не дожидаясь ответа на письмо, Трейси стала собираться в дорогу. Сборы заняли примерно две недели. И вот настал последний день перед отъездом. Она еще раз проверила фотоаппаратуру, светофильтры, аккумуляторы для подсветки, сложила все в кофры и надежно уложила в багажнике автомобиля. Захватив достаточное количество провизии и воды, она покончила с приготовлениями.

Легко поужинав и приняв душ, Трейси решила лечь пораньше, чтобы как следует выспаться перед дальней дорогой.

…Ей приснился удивительный сон. Она увидела себя в незнакомом месте, на берегу изумительно красивого озера. Зеленая трава, на которой она лежала, нежила тело. Теплый ласковый ветерок обвевал лицо и уносил куда-то вдаль все заботы и тревоги…

Вдруг Трейси почувствовала, что она не одна. Около нее стоял стройный темноволосый темноглазый мужчина в джинсах. Он медленно опустился на траву и прилег с ней рядом. Синее небо стало им потолком, земля полом, а деревья образовали стены вокруг. Трейси почувствовала, что они оба попали в особый, только им принадлежащий мир, мир мечты, где нет ни слов, ни мыслей, а есть только теплота, обволакивающая тело и уносящая прочь боль и холод одиночества.

Его губы начали нежно щекотать ее шею и мочку уха, потом опустились ниже. Его язык пробежал по ее груди, а губы втянули сосок, лаская его, и Трейси почувствовала приближение вспышки страсти. Девушка ощутила, как мускулистые бедра мужчины прижались к ее трепещущему телу. Каждая клеточка в ней проснулась и отозвалась на прикосновение.

Его рот накрыл ее губы, и она с радостью стала пить его страстные поцелуи, отвечая губами и языком. Теплая рука мужчины медленно двигалась вниз, повторяя все изгибы ее отзывчивого тела, и остановилась на курчавом холмике. Трейси изогнулась, чтобы ему было удобнее ласкать ее, и замерла в ожидании жгучих прикосновений…

Громкий звонок будильника разбудил Трейси. Некоторое время она лежала, пытаясь прийти в себя. Да, подумала она наконец, долгое воздержание сказывается, и стала корить себя за то, что сочла изменой Джону.

Принимая душ и завтракая, Трейси все время мысленно возвращалась к виденному во сне. В конце концов она решила, что лучше забыть это как можно скорее, хотя смутное чувство тревоги так и не покинуло ее.

Глава первая

Трейси Шарп осторожно направила машину через очередную глубокую рытвину на грязном пыльном шоссе. Она знала, как плохи дела в Мексике, но не до такой же степени! И все же Трейси надеялась, что дорога приведет к мотелю или дому для приезжих, где она заранее пыталась забронировать комнату.

Может, она сбилась с дороги? Когда Трейси свернула с основного шоссе у знака «Ранчо „Эсперанса“», она уже больше не видела никаких указателей, хотя проехала несколько перекрестков и ответвлений от основного шоссе.

Днище машины заскрежетало по каменистым ухабам. Как только сеньор Круз Вилья де Реаль может надеяться на приезд гостей в мотель при таких дорогах? Ей случалось попадать в сложные ситуации и раньше, когда они путешествовали с Джоном по разным странам, но в первый раз она отправилась в дальнюю дорогу одна.

Трейси еще сильнее разволновалась, когда, поднявшись вверх вдоль пересохшего каменистого русла, увидела, что на дороге есть еще один никак не обозначенный поворот. Девушка устала и проголодалась, и ей хотелось принять душ. Вдруг она увидела тележку, нагруженную ветками, которую тянул ослик по тропинке, проходившей по холму. Повозку сопровождали старик и маленький мальчик, погонявший ослика.

Трейси вылезла из машины.

— Привет! — крикнула она, стараясь привлечь к себе внимание.

Старик что-то ответил по-испански. Повозка остановилась.

— Я потеряла дорогу и ищу мотель. Он где-то неподалеку отсюда.

Старик вежливо сказал несколько фраз, но Трейси его не поняла.

— Я не говорю по-испански. — Она подняла руки вверх, чтобы подчеркнуть абсолютное незнание языка.

— Я не говорю по-английски, — тотчас ответил старик.

— Мотель. Мо-тель! — повторила Трейси по слогам, как будто после этого ее было легче понять. — Дом для приезжих?

Старик и мальчик стали о чем-то переговариваться. Затем старик, говоря что-то Трейси, замахал рукой в том направлении, откуда она только что приехала.

Он, видимо, пытался объяснить, что ей следует вернуться в большой город, чтобы там найти мотель. Трейси покачала головой.

— Нет, вы меня не понимаете. Я ищу здесь ранчо «Эсперанса», принадлежащее сеньору Крузу Вилья де Реалю.

— Сеньор Вилья де Реаль! — Лицо старика расплылось в улыбке.

Он отошел от повозки и нарисовал на земле приблизительно, куда ей ехать, подчеркивая направление жестами. Трейси, достав из сумочки конверт, быстро набросала план.

Они расстались, улыбаясь и раскланиваясь. Теперь Трейси была уверена, что находится на правильном пути.

Следуя полученным данным, она сделала еще один поворот и через пару сотен ярдов очутилась в широкой, защищенной от ветров долине. Вдали маячили ровные ряды серебристо-зеленых, недавно подрезанных оливковых деревьев. Еще дальше виднелась небольшая рощица, закрывавшая дома. Милая деревенская идиллия, такая необычная после многих миль кактусов, колючих кустарников и мертвых ветвей агавы, что Трейси вздохнула от радости.

Пыльная тропа провела ее мимо оливковой рощицы к дороге, по краям которой стояли деревья, образующие над головой свод из сплетенных ветвей. Трейси выехала из этого коридора и неуверенно затормозила. Неужели старик неправильно показал ей направление? Она оказалась во дворе обычного ранчо, а не мотеля или дома для приезжих. Двор был чисто прибран. Вокруг стояли грузовики, тракторы и другие сельскохозяйственные машины. С одной стороны двора располагались окрашенные в пастельные тона домики. Когда Трейси увидела, что на протянутых веревках висит белье, а ребятишки играют на ступеньках, ей стало ясно, что это обыкновенное жилье, а не домики для туристов.

Женщина медленно двинулась вперед и вскоре увидела двухэтажный дом, полускрытый великолепными эвкалиптовыми деревьями. Согласно любым меркам, это был роскошный дом с крытой черепицей крышей, чьи желтые стены отливали старинным золотом в приглушенном свете сумерек. Арочные окна обрамляла чудесная каменная кладка, верхний балкон закрывался кованой железной решеткой. Пламенеющая красная поинсеттия почти достигала крыши, а роскошный каскад лиловато-алой бугенвиллеи переливался через низкую стену, служившую продолжением дома.

Она вздрогнула, когда пожилой мужчина в рабочей одежде и черной ковбойской шляпе постучал в окошко машины и сказал что-то по-испански.

— Простите, — беспомощно ответила Трейси, — наверное, я ошиблась и заехала не туда. Я ищу ранчо «Эсперанса» и сеньора Круза Вилья де Реаля.

Девушка поразилась, когда мужчина вежливо кивнул ей и пошел к чудесному дому. Она не была уверена, что он ее правильно понял.

Когда в бумагах Джона Трейси нашла адрес и это имя, она решила, что муж там останавливался, однако теперь стала сомневаться в этом. Может, название ранчо связано с чем-то другим? После возвращения Джона из Мексики они почти не обсуждали саму поездку и проживание на ранчо. Джон не желал говорить о тех, с кем он работал. Его нервировали расспросы Трейси.

Из дома вышел мужчина и направился навстречу ей. На вид ему казалось лет тридцать пять — тридцать шесть. Значит, он был на восемь — девять лет старше Трейси. Интересный молодой человек с темными волосами, смелыми темными же глазами и ослепительной улыбкой. Он, можно сказать, по всем стандартам отвечал образу среднестатистического мексиканского красавца. Его подтянутая фигура и гордая осанка излучали силу и властность. Двигался он с грацией, напомнившей Трейси матадора, которого она когда-то видела в Испании. Точеные черты лица говорили о нескольких поколениях аристократов, а чувственные губы выражали нежность и жестокость. Трейси подумала, что он может быть верным другом или безжалостным врагом. Или — и тут сердце у нее дрогнуло — восхитительным, искусным любовником…

При приближении мужчины девушка вышла из машины. Темные глаза внимательно осмотрели ее стройную фигуру. Взгляд был смелым, но не наглым. На лице мужчины не отразилось ничего, кроме вежливого вопроса, но в глубине темных глаз сверкнула молния, и Трейси почувствовала, как у нее участилось дыхание.

— Хосе сказал, что вы меня спрашивали. Я — Круз Вилья де Реаль.

Он говорил на прекрасном английском и вежливо наклонил голову в приветствии, когда представлялся Трейси.

— Я действительно спрашивала о вас. Но… кажется, я ошиблась. — Трейси немного волновалась, оттого что он ей сразу понравился.

Круз не пытался каким-то образом произвести впечатление на девушку. Мужественность составляла часть его натуры и, казалось, кипела как лава, ища возможности вырваться.

— Я вам писала. Вы не получили письма?

— Меня несколько дней не было на ранчо, а вчера я попал в город слишком поздно и не смог забрать почту. — Бронзовые черты осветила ослепительная улыбка. — Но если бы я знал, что меня ожидает весточка от такой прекрасной дамы, то обязательно поинтересовался бы почтой.

У Трейси перехватило дыхание, и ей пришлось напомнить себе, что мексиканские мужчины отпускают комплименты, не придавая им значения, но блеск в глазах Круза говорил о другом.

— Я хотела заранее позвонить, но не нашла по дороге телефона. — Трейси понимала, что тянет время, но ей было необходимо собраться с мыслями, которые, как у девчонки, разбегались в разные стороны.

— Боюсь, здесь вы не найдете телефонных будок на каждом углу, как в вашей стране. — Его голос оставался спокойным, но блеск в глазах говорил, что он все знает о ее мыслях и участившемся пульсе.

— Понимаете, в письме я просила зарезервировать для меня комнату. Видимо, я ошиблась, решив, что ранчо «Эсперанса» — это что-то вроде мотеля для путешественников.

Выражение лица Круза не изменилось, он не стал спрашивать, каким образом у нее создалось подобное впечатление, а вежливо заявил:

— Для меня большая честь дать вам приют в моем доме.

Трейси поразилась. Конечно, все знают о мексиканской щедрости и гостеприимстве, но сразу предложить незнакомому человеку ночлег! Это было выше ее понимания.

— Нет, я не могу…

— Пожалуйста. — Круз снова улыбнулся. — А потом вы мне объясните, какой счастливый случай привел вас сюда.

Он легонько коснулся ее руки, направляясь к дому. Пальцы были прохладными, а прикосновение легким, как пушинка, но Трейси почувствовала, как все ее существо сосредоточилось именно на том месте, которого он коснулся. Она вдруг ощутила себя слабой женщиной и слегка отпрянула назад.

— Простите, — сказал Круз вежливо, — я не хотел вас обидеть!

— Извините меня, — ответила Трейси, а про себя подумала, что после смерти Джона она первый раз так отреагировала на прикосновение мужчины. — Я сегодня целый день провела за рулем.

Объяснение было по меньшей мере странным, но, казалось, Круз вполне им удовлетворился.

— Вижу, вы сильно устали.

Трейси посмотрела на красивый дом. Из окон нижнего этажа струился золотистый свет.

— А в доме есть еще кто-нибудь?

— Не знал, что американским девушкам нужны дуэньи. — Казалось, его это забавляло.

— Я не это имела в виду, — запротестовала Трейси, хотя, по правде говоря, ее волновало, не будут ли они одни в доме. Девушка почувствовала, как на щеках у нее выступил предательский румянец, и надеялась, что в сумерках мексиканец его не заметит. — Просто подумала… Может, вам стоит посоветоваться с женой, прежде чем пригласить меня в дом?

— Это американские мужчины должны спрашивать позволения у жен, но не мексиканцы, — отрезал Круз, и голос у него стал почти надменным.

Трейси подумала, что так и не узнала, есть ли у него жена.

Круз замялся, но потом сказал, что жены у него нет.

Трейси подумала, что он разгадал причину вопроса, и испугалась, не посчитал ли он его слишком бесцеремонным. В любом случае, решила Трейси, она ведет себя просто неприлично.

— Не могли бы вы мне показать, как проще добраться до Энсенады? — Она достала набросок дороги, который скопировала с рисунка старика. — Мне кажется, я смогу доехать до этого места, — сказала она, показывая на ту точку, где ей встретилась повозка со стариком и мальчиком. — Но не могли бы вы мне показать путь отсюда в Энсенаду?

Круз взял в руки конверт и ручку.

— У меня есть фонарик, — добавила Трейси и направила луч на белевший в сумерках конверт.

Круз остановился, глядя на имя, написанное на конверте.

— Вы — миссис Джон Шарп? — спросил мексиканец, и в его голосе была смесь волнения и удивления.

Трейси продолжали писать, адресуясь к ней, именно так даже после смерти Джона, погибшего год назад.

— Да, я хочу сказать…

Девушка замолчала. Ее поразила происшедшая в нем перемена. При свете фонарика она увидела, как раздулись его ноздри, а чувственные губы искривились и стали тонкими и жестокими.

— Я писала вам именно поэтому. Мне казалось, Джон жил у вас во время экспедиции, когда он нашел наскальные рисунки. Он сделал фотографии, но они где-то потерялись. Я приехала сюда, чтобы сделать новые.

Трейси считала, что следовало попытаться что-то объяснить, пока ярость этого человека не взорвалась, как достигшая критической точки лава в вулкане. Но казалось, каждое произнесенное слово раздражает его еще сильнее, и девушка осторожно отступила подальше.

— Джону Шарпу нечего было делать в моем доме. — Он как бы яростно выплюнул эти слова, и по спине Трейси пробежал холодок.

Она не сводила с него взгляда, пораженная неожиданной сменой настроения, как будто он снял улыбающуюся маску, а под ней скрывалось нечто жестокое и необузданное. Девушкой овладело желание как можно скорее оказаться подальше от бушующего мексиканца. Если он настроен против Джона, то ей, видимо, тоже нечего делать в этом доме.

Трейси села в машину и завела мотор. В зеркало заднего обзора она видела, что Круз Вилья де Реаль не сводит взгляда с ее машины.

Девушка ехала слишком быстро для такой плохой дороги, но она немного сбавила скорость только после того, как проехала оливковую рощицу. Что случилось между Джоном и Крузом, отчего этот человек затаил на него злобу? Может, ему не нравилось, когда люди приезжали сюда и пытались узнать о наскальных рисунках, изучить и сфотографировать их? Может, он боялся, что их рассказы об этом станут привлекать других и это помешает его уединению?

Но Трейси показалось, что в ярости хозяина ранчо содержалось нечто более личное, что ненависть сосредоточилась именно на Джоне. Конечно, у того была неприятная манера относиться свысока к жителям тех мест, которые они посещали, и это могло вызывать негативную реакцию людей. Он собирал разные смешные истории, которые потом рассказывал друзьям, и в них всегда демонстрировалось его превосходство над местными жителями, особенно если это касалось их предрассудков. Но Трейси не могла себе представить, чтобы Джон посмел обращаться с Крузом Вилья де Реалем свысока. Владелец ранчо «Эсперанса» никому бы этого не позволил.

Ей казалось, что Джон мог общаться с Крузом только на равных. Тот был хорошо образован, весьма умен, видимо, богат, прекрасно изъяснялся по-английски. Джона же всегда возмущало, когда ему приходилось обращаться за помощью к переводчикам, хотя Трейси эта черта казалась в нем странной, особенно для археолога.

Но она ничем не могла объяснить и неожиданный приступ ярости Круза, когда он узнал, кто она такая, и Трейси, в свою очередь, разгневалась. Какой наглый тип!

Она затормозила на перекрестке, решая, куда свернуть, потом повернула налево, где дорога была не такая плохая.

В свете фар засохшие стебли агав выглядели застывшими роботами, молча окружавшими машину. Ее поражало, что эти растения могли выпустить розетку жестких листьев, а потом в приливе энергии вдруг расцвести… и умереть. Умереть! Джон умер…

Ей не стоит сейчас отвлекаться на мрачные мысли, решила Трейси и снова посмотрела на дорогу. Вдали она увидела мерцающие огоньки. Может, это Энсенада? Нет, огоньки слишком бледные и их мало для такого города. Наверно, это еще одно ранчо.

Девушка поехала быстрее, как будто скорость могла ее уберечь от ошибок в выборе направления, но дорога резко пошла под откос. Трейси старалась удержать руль, пока машина тряслась на каменистой дороге. Тут колесо попало в яму, машина подпрыгнула и резко остановилась. Остановку сопровождали резкие скрипящие звуки, идущие снизу. Трейси нажала на газ, но машина не сдвинулась с места. Колеса не вращались, а скрежет стал еще резче.

Девушка выключила мотор и выбралась из машины. Она направила луч фонарика вниз и пришла в ужас. Трейси не разбиралась в технике, но даже она поняла, что дела плохи — длинная деталь, проходившая внизу вдоль всей машины, валялась на земле.

Девушка выключила фонарь. Она дрожала от холода и волнения. В голове промелькнули десятки страшных видений. Бандиты, дикие звери, холод и картина того, как она бесконечно блуждает по дорогам, ведущим в никуда…

Успокойся! — приказала себе Трейси, стараясь не поддаваться истерии. Если она не выйдет из машины, до нее не доберутся дикие звери, и она еще долго не будет страдать от жажды и голода. Бандиты? Бандиты, подумала девушка, судорожно переводя дыхание, это продукт воображения писателя-фантаста, а не реальная опасность.

Трейси села в машину и заперла дверцы. Утром ей придется отправиться за помощью, а сегодня безопаснее провести ночь в машине. Она надела куртку и попыталась устроиться поудобнее.

Трейси закрыла глаза, но уснуть не смогла. Она снова открыла глаза и посмотрела в темноту. При свете звезд изогнутые тени кактусов, казалось, таили угрозу. Девушке показалось, что она видит огни, призрачные мерцающие лучи, идущие неизвестно откуда. Они метались по ночному небу, как лучи прожектора, освещая силуэт холма со странными фигурами на нем. Только усилием воли Трейси напомнила себе, что это всего лишь кактусы или агавы.

В эту минуту в дальнем конце пересохшего русла реки появились два огонька, и девушка поняла, что это свет фар автомобиля, пробирающегося по холму. Она сначала обрадовалась, но потом снова запаниковала, поняв, что от реального автомобиля может быть больше неприятностей, чем от призрачных блуждающих огней.

Трейси оставалась в машине, когда огни остановились. Вновь прибывший направился к ней. Девушка не стала открывать окно. Может быть, подумала она в панике, если выбросить наружу бумажник…

— Миссис Шарп!

Пораженная Трейси увидела красивое сумрачное лицо Круза Вилья де Реаля, заколебалась и неохотно опустила стекло вниз.

— С вами все в порядке? — спросил он.

— Конечно, все прекрасно.

Лицо Круза было настолько близко к ней, что девушка ощущала тепло его дыхания. В свете фар чеканные черты стали более резкими, а губы подчеркнуто чувственными.

— Что вы здесь делаете?

— Может, я собираюсь сделать то, чего вы, американцы, постоянно ждете от нас. Ограбить, изнасиловать, убить! Разве вас не предупреждали, чтобы вы по ночам одна не путешествовали по дорогам Мексики? — Неожиданная улыбка как молния осветила смуглые черты.

— Что вы такое говорите?! — возмутилась Трейси. Она понимала, что он играет с ней как кошка с мышкой. — Вам не нужны мои деньги, поэтому ограбление и убийство сразу исключаются.

Потом она тихо добавила, что ему не нужно насиловать женщину, чтобы добиться своего.

Голос Круза выразил озабоченность.

— Почему вы остановились здесь? Машина застряла?

— Что-то сломалось там, внизу, — призналась Трейси. — Мотор работает, а машина не двигается.

Трейси вышла из машины. Круз попытался заглянуть под днище, держась за бампер. Потом он поднялся и отряхнул пыль с брюк. Этот жест подчеркнул стройность бедер и длинных мускулистых ног.

— Мне кажется, с машиной что-то серьезное, — робко заявила девушка.

— Да, это так. Карданный вал болтается под днищем, наверно, сломался шарнир.

— Что это значит? — непонимающе переспросила Трейси.

— Это значит, что машину следует отбуксировать в гараж, а там, видно, придется заказывать новые детали.

— Понимаю. — Она старалась говорить небрежно. Трейси не хотелось просить о помощи. Но если она этого не сделает, то застрянет здесь на ночь, а утром ей предстоит длинная прогулка пешком до ближайшего гаража или мастерской. — Вы не отвезете меня в Энсенаду? — вежливо спросила Трейси.

Она ждала, что он неохотно согласится выполнить ее просьбу, но была совершенно не готова к резкому отказу.

— Нет, я не собираюсь везти вас сегодня в Энсенаду. Меня несколько дней не было на ранчо, и мне необходимо кое-что обсудить с десятником.

— Но… но… — беспомощно лепетала девушка. Беспомощность перешла в возмущение. — Я вам заплачу!

— Вы же сказали, что я не нуждаюсь в деньгах! — насмешливо заметил мексиканец. Он слегка прислонился к пикапу и, казалось, совершенно расслабился. — Может, мне нужно… другое доказательство вашей благодарности за помощь, — подсказал Круз.

Девушка непонимающе смотрела на него. Он нагло уставился на Трейси, глазами раздевая ее, пока она не почувствовала себя стоящей перед ним обнаженной. Только тогда она все поняла и возмущенно воскликнула:

— Как вы смеете! Как вам в голову пришло, что я…

И она влепила Крузу обжигающую пощечину.

Реакция мексиканца была молниеносной. Он рывком притянул девушку к себе, и она оказалась тесно прижатой к его телу. Круз удерживал ее, ухватив за талию. Трейси тщетно пыталась освободиться, колотя его по спине, но железные мускулы принимали на себя удары как поглаживания ребенка.

— Пус-ти-те!! — задыхаясь, потребовала она, откинув назад копну спутанных волос и откидываясь, чтобы не касаться его своей упругой грудью. Блузка выбилась у нее из брюк, и он засунул руку под блузку и погладил ее по спине.

Лицо Круза было совсем рядом, красивые губы слегка усмехались, а глаза смотрели на пульсирующую жилку на ее шее. Его губы легко прикоснулись к этому месту, так что это даже не было поцелуем, и порханием бабочки прошлись по изгибу шеи и слегка прикусили мочку уха. Одной рукой он все еще держал девушку за талию, и их тела были тесно прижаты друг к другу. Другая рука легко перебирала кружева, прикрывавшие ее грудь. Казалось, Трейси загипнотизировали, и она никак не могла оторваться от него, хотя и старалась удержаться от явной демонстрации того, как разгоралось в ней желание от прикосновения губ мексиканца и ласковых касаний его рук.

— О, вот уже лучше, — прошептал Круз, когда девушка перестала сопротивляться. — Но вы должны расслабиться, а не стоять как деревяшка.

Он немного ослабил хватку, чтобы затем теснее к ней прижаться. Трейси почувствовала головокружение, и только сильные руки Круза удержали ее от падения.

— Вы не имеете права, — хрипло пробормотала она.

Он приблизил к лицу Трейси губы, любуясь ее красивым дрожащим ротиком.

— Какой смысл беседовать о праве, когда вы находитесь далеко от дома? — прошептал Круз и коснулся кончиком языка ее губ. — Зачем рассуждать о праве, когда два человека жаждут друг друга? Вы находитесь далеко от вашего мужа, и вы — темпераментная женщина. Вам нужно, чтобы вас кто-то обнимал и любил. Я чувствую в вас биение страсти…

Голос у него был тихим и чарующим, а губы мучили Трейси, но что-то в его словах задело ее и привело в сознание. Девушка вернулась к реальности происходящего. Когда он упомянул Джона, это послужило как бы ушатом воды, притушившим пламя, бушующее в ней.

— Мой муж мертв! — хрипло проговорила Трейси.

Мужчина, онемев, потрясенно взглянул на девушку.

— Джон Шарп мертв? — недоверчиво повторил он.

— Да, он погиб в дорожной катастрофе примерно год назад, вскоре после его поездки сюда.

Круз с трудом выдохнул. Трейси неловко отодвинулась в сторону, не чувствуя под собой ног.

— Я не знал. — У мексиканца на лице перекатывались желваки. — Простите меня…

— За что вас прощать? — парировала Трейси, остыв от сжигавшей ее страсти. — Простить за то, что мой муж мертв? Или за то, что вы… вы… — Она больше ничего не могла сказать.

— Простите, — повторил Круз.

— Что же это такое?! — возмущенно спросила Трейси. — Значит, заниматься любовью с женой другого человека — нормально, но нельзя это делать с его вдовой?

Что-то вспыхнуло в темных глазах мексиканца, и Трейси сделала шаг назад, вдруг испугавшись, что он может понять ее слова как призыв к продолжению. А разве нет? — подумала девушка. Ее испугала собственная реакция на бесстыдные ласки Круза.

— Почему вы сюда приехали? — помолчав, спросила Трейси.

— Из окна я увидел огни на дороге. По ней обычно никто не ездит, потому что она ведет к старой заброшенной шахте. — Голос Круза звучал так, как будто между ними была воздвигнута невидимая стена. — Мне хотелось знать, не заблудились ли вы.

— И вы приехали сюда за мной, чтобы…

Он прервал девушку и продолжил:

— Я приехал за вами, чтобы предложить вам переночевать сегодня на ранчо, — вы не можете здесь оставаться одна ночью. Завтра мы вернемся и отгоним машину в Энсенаду.

— Предпочитаю поехать туда сегодня же, — холодно заметила Трейси.

Мексиканец не обратил ни малейшего внимания на ее слова.

— Возьмите в сумке с собой то, что может вам понадобиться.

Круз стоял, освещенный светом фар, и на лице его читалось нетерпение. Трейси отправилась к машине и достала оттуда сумку с вещами. Борясь с ощущением, что делает первый шаг в пропасть, она села в пикап рядом с Крузом Вилья де Реалем.

Глава вторая

Они молча тряслись по неровной дороге. Трейси была настолько напряжена, что каждое движение отдавалось у нее в позвоночнике. Очередной толчок бросил ее на мускулистое тело Круза, и она быстро от него отстранилась. Но, казалось, он не обратил внимания на касание их бедер.

Трейси продолжало мучить любопытство. На лице Круза не замечалось следов страсти и сексуального возбуждения, но там отсутствовала и злость. Казалось, он вообще ничего не чувствует и нацелен только на то, чтобы мастерски вести машину по ужасной дороге. Кто он такой, кроме того, что является владельцем ранчо и обладателем аристократического имени Круз Вилья де Реаль? Почему он так хорошо владеет английским? Почему настроен против Джона?

Круз прервал молчание и спросил:

— Вы заперли машину?

— Да. А что? Вы сказали, что по этой старой дороге никто не ездит.

Трейси вспомнила, что в суматохе она оставила в машине дорогостоящие фотокамеры.

Круз пожал плечами.

— Американцы считают, что если машину оставить на дороге, мексиканцы появятся из ниоткуда и разберут ее на винтики.

— Не люблю мыслить стереотипами.

Еще один рывок чуть не бросил ее на Круза, но она вовремя ухватилась за ручку.

— Тем не менее большинство гринго считают именно так!

— Почему вы так думаете об американцах? — спросила Трейси. — Может, это связано с моим мужем?

— Может, и так. — Он внимательно посмотрел на нее и переменил тему. — Сколько времени вы находитесь в Мексике?

— Я пересекла границу сегодня утром и сразу поехала сюда, потому что думала… — Девушка замолчала, решив, что не стоит начинать все сначала. Наверно, прежде чем ехать сюда, ей следовало дождаться ответа на письмо. — По дороге пришлось делать множество объездов. Там идет большое строительство.

Круз сделал вид, что не обратил внимания на то, как девушка переменила тему.

— Да. Зимой была сильная буря, после чего вода поднялась и смыла множество мостов по дороге от Энсенады, а ремонт идет очень медленно.

— Почему от главного шоссе отходит столько ответвлений? — поинтересовалась Трейси.

— Когда невозможно проехать по затопленной грязью дороге, кто-нибудь просто прокладывает для себя новый путь, — ответил Круз.

— Понимаю. — Трейси хотела расспросить его об этих местах, но решила помолчать, а потом разозлилась на себя за то, что ведет вежливую беседу с человеком, который пытался ее соблазнить.

— Вам не холодно? — спросил Круз.

— Нет, — сказала она, хотя только что поплотнее закуталась в куртку.

Круз включил печку, в машине сразу потеплело и стало уютнее.

Когда они приехали на ранчо, Круз вытащил из машины ее сумку, хотя Трейси подумала, не взять ли ее у него, но этот жест показался ей лишним. Девушка высоко вскинула голову и пошла впереди Круза к двери. Ей стало немного легче, когда она заметила немолодую женщину, глядевшую из окна. Значит, она и Круз будут не одни в доме.

— Я скажу Хуаните, чтобы она приготовила еще одного омара вам на ужин, — заметил Круз вежливо.

— Благодарю вас, не стоит, — резко сказала Трейси. — Я не голодна.

Девушка пожалела о своем упрямстве, как только он открыл темную деревянную дверь с чудесной резьбой и ей навстречу поплыл аромат вкусной еды. Она почти весь день ничего не ела и, конечно, проголодалась.

Они вошли в прохладную неярко освещенную прихожую. Трейси изо всех сил старалась не касаться Круза даже кончиком рукава. Из дверей налево просачивался мерцающий свет огня, отбрасывавший танцующие тени на стены.

— Я скажу, чтобы Хуанита проводила вас в вашу комнату. — Круз поставил сумку на кафельный пол. — Там есть горячая вода, и вы сможете привести себя в порядок.

Появилась немолодая мексиканка. Несмотря на возраст, волосы ее, зачесанные со лба и собранные в большой пучок, были темными и блестящими. Круз что-то быстро сказал ей по-испански. Она с любопытством посмотрела на Трейси, но вопросов не задавала. Трейси схватила сумку, чтобы не дать Крузу подняться с ней в комнату, и почувствовала себя совершенной дурой, когда тот насмешливо улыбнулся и стало ясно, что он и не собирался этого делать.

— Может, выпьете со мной кофе? — предложил Круз.

Трейси очень хотелось гордо отказаться, чтобы выразить протест по поводу его поведения, но у нее засосало под ложечкой. Ранний завтрак и банан на ланч — это не слишком много. Конечно, чашка кофе ничего не изменит, но лучше, чем вообще ничего…

— Пожалуй, — высокомерно ответила она.

Хуанита показала ей комнату со скромной, но милой обстановкой. Там стояли кровать с ночным столиком и кресло темного дерева. Окно закрывали белые бархатные шторы. Покрывало на постели тоже было белое с чудесной вышивкой белым же шелком. Хуанита показала ей ванную комнату, расположенную чуть дальше по коридору, потом сложила натруженные руки и вопросительно посмотрела на девушку.

— Вы говорите по-английски? — с надеждой спросила Трейси. Ей хотелось побольше узнать о хозяине.

Хуанита улыбнулась и покачала головой. Трейси вздохнула, заставила себя улыбнуться в ответ и прошептала:

— Спасибо.

Когда Хуанита ушла, Трейси в ванной смыла с себя пыль и грязь долгого путешествия. Потом девушка задумалась о том, что же ей надеть. Конечно, не хотелось, чтобы Круз Вилья де Реаль решил, что она одевается специально для него. Но после долгой дороги костюм, надетый на ней, сильно пропылился, поэтому она переоделась в золотистую шелковую блузку с овальным вырезом и того же цвета облегающие шелковые брюки.

Трейси быстро спустилась вниз и остановилась у входа в гостиную. Ее осветило пламя камина. Скачущие огоньки отражались на полированной старинной мебели, сиденья и спинки которой были обтянуты темно-красным бархатом. Огонь освещал золоченые рамы неясных портретов, висевших по стенам. Трейси вдруг подумала, что Джону не понравилась бы эта обстановка.

Он обожал сверкающие хромированные конструкции и толстое стекло в стиле модерн. Ей всегда казалась странной эта черта, так не сочетавшаяся с его профессией. Сама Трейси чувствовала себя уютнее среди вещей, в которых отражалась жизнь поколений, и предпочитала мягкий блеск старого дерева холодному сверканию дорогих искусственных материалов.

Девушка вздрогнула, когда на резном столике у дивана появился огонек. Породистая мужская рука надела стекло на изящную маленькую лампу.

Трейси поднесла руку к горлу.

— Вы меня испугали. Я вас не видела.

— Может, вы предпочитаете электричество? У нас есть генератор, но мне больше нравятся свечи или керосиновые лампы. У них такой мягкий свет.

— Да, он очень приятен, — согласилась девушка. Комната, тонувшая в полумраке, как бы служила декорацией для романтической сцены.

— Прошу вас, садитесь.

Трейси прошла по темному ковру к дивану. Оттуда она видела столовую, где Хуанита убирала посуду со стола, освещенного свечами. На блюде лежала красная скорлупа большого омара. Значит, печально подумала девушка, она отказалась от такого лакомого блюда! Круз перехватил ее взгляд.

— Как жаль, что вы не голодны, — с фальшивым сожалением заявил он. — Омар был потрясающе вкусным!

— Не сомневаюсь.

Девушка подумала, что уж очень он ей сочувствует, видно, понимая, что она отказалась от еды из гордости.

— Их ловят неподалеку?

— Да, я обычно покупаю омаров у рыбака, который ловит их в море.

Круз открыл дверцу высокого шкафчика. Его рука замерла над хрустальным графином.

— Бокал вина? Я получаю его из винодельни Санто-Майкл в Энсенаде. Оно из винограда, выращенного здесь, у нас.

Трейси знала эту винодельню. Джон привез домой чудесные вина, купленные там. Но у нее кружилась голова от голода и возбуждения, и даже глоток вина был бы для нее опасен.

Кроме того, от хорошего вина девушка становилась романтичной и мечтательной, а сегодня, в присутствии Круза, ей следовало быть настороже!

— Благодарю вас, не стоит. Я выпью кофе.

Пришла Хуанита, и Круз попросил подать кофе. Себе он налил бокал и отпил глоток, прежде чем сел на диван рядом с Трейси.

Так, начинается, подумала Трейси, поеживаясь. Сейчас он начнет задавать разные вопросы. Но Круз продолжал смаковать вино, завороженно глядя на бокал, как будто это был волшебный хрустальный шар. Внезапно он отвел взгляд от бокала и заглянул девушке в глаза.

— Не думал, что вы так красивы, — тихо заметил он.

Трейси секунду ничего не могла сказать.

— Вы разговаривали с Джоном… обо мне? — наконец вымолвила она.

— Ну, это не совсем так. — Он нахмурился и снова перевел взгляд на бокал.

Трейси глубоко вздохнула.

— Так что же случилось между вами и моим мужем? — поинтересовалась она, боясь, что вопрос вызовет взрыв ярости.

Лицо Круза окаменело, но он постарался ответить спокойно:

— Джон исследовал пещеры с рисунками в средней части полуострова. Как вы, видимо, знаете, все пещеры с наскальными рисунками расположены именно там. Но у вашего мужа была собственная теория, в основном покоившаяся на слухах, что здесь также находится весьма важная для него пещера, которую до сих пор никто не посещал. Один мой знакомый направил Джона ко мне, потому что меня давно интересовали наскальные рисунки и я даже исследовал несколько пещер. Меня заинтересовала теория Джона, и я познакомил его с людьми, которые, как я надеялся, могли быть ему полезны, — с переводчиком и проводником, который мог достать для него мулов.

Значит, решила Трейси, она ошибалась, когда думала, что Круз был против того, чтобы Джон исследовал эти места. Наоборот, того это даже интересовало и он пытался помочь Джону.

Так что же все-таки произошло между ними? Почему Круз так ненавидит даже его имя? Она осторожно посмотрела на красивое лицо хозяина дома. В неровном мерцающем свете оно менялось, то принимая облик аристократа-конкистадора, то становясь более мягким и чувственным, как у пылкого любовника, а затем равнодушным и неподвижным, как у языческого божка.

— Не понимаю, что может сделать даже хороший проводник, если пещеру никто до этого не видел, — помолчав, сказала Трейси.

— Конечно, проводник не всегда знает дорогу прямо в пещеру, — согласился Круз. — Но он очень нужен для того, чтобы исследователь мог возвратиться живым из путешествия. Здесь вокруг царит смешение скал, возвышенностей, пересохших речек и кактусов. И для большего удовольствия — скорпионы и гремучие змеи. — Круз сделал глоток вина и добавил: — Но ваш муж «открыл» то, что ранее не планировал найти…

Трейси рассеянно гладила роскошный бархат обивки дивана и вдруг остановилась.

— Что вы хотите сказать?

— После посещения вашим мужем наших мест я специально прочитал несколько его книг. У него способность… ммм… драматизировать события… — Красивые губы Круза скривились в усмешке.

Трейси прикусила нижнюю губу. Ее задело это замечание, но оно было чистой правдой. В самом деле, Джон иногда не только «драматизировал» некоторые вещи. Если действительно существовавшие факты являлись недостаточно выигрышными, он легко и просто сплетал с ними собственные предположения. Он ничего не придумывает, гневно протестовал Джон, когда Трейси как-то возразила против слишком вольно истолкованных сексуальных аспектов обычаев приносить жертвы. Он просто предполагает некоторые возможности… До встречи с Трейси Джон уже участвовал в нескольких археологических экспедициях в Центральной и Южной Америке, и, конечно, у него был опыт. Но сам он признавался, что находит раскопки пыльными и тоскливыми, и потому открыл более простой путь к славе и богатству.

— Книги Джона весьма популярны, — защищаясь, заметила Трейси.

— Человек, который «зажег огонек жизни» в археологии! — насмешливо процитировал Круз. Эту фразу часто использовали в журналах в связи с книгами и статьями Джона.

— Джон не старался писать скучно и утомлять читателей разными техническими деталями и терминами, — гневно прервала его Трейси. — Некоторые коллеги завидовали его успеху и популярности.

Круз поднял брови.

— Не следует забывать о его… как бы поэлегантнее выразиться? Да, эротическом воображении, — ухмыльнулся мексиканец.

Трейси почувствовала, как краска залила ей лицо. Приверженцы Джона называли его человеком, популяризирующим археологию, но Трейси как-то слышала, как бывший коллега насмешливо обозвал его «великим жрецом поп-археологии». А еще один коллега-враг кисло называл Джона «человеком, который сексуально раскрасил непорочные жертвоприношения».

Трейси обрадовалась, когда Хуанита внесла на серебряном подносе серебряный кофейник с тончайшими кофейными чашечками и прервала разговор.

— Мне понравились ваши фотографии в книгах Джона, — неожиданно заметил Круз.

— Благодарю.

Трейси это замечание польстило. Обычно на автора фотографий обращали мало внимания.

— Джона иногда критиковали за излишне вольный стиль, — осторожно заметила девушка. — Но о рисунках, которые он обнаружил неподалеку отсюда, Джон собирался опубликовать научную статью в уважаемом специализированном журнале. Он считал находку пещеры важным открытием, потому что это случилось в таком месте, где до этого никто ничего подобного не находил.

Трейси не сказала о своих подозрениях о том, то Джон решил по-другому осветить открытие не из-за профессиональной честности, а по другим причинам. Одна из них была та, что он не нашел никаких деталей, связанных с сексуальными жертвоприношениями. Не существовало алтарей для приговоренных к смерти девственниц. Никаких шокирующих свадебных обычаев. Просто огромные рисунки людей и животных. Другая причина заключалась в том, что ему надоело постоянно служить объектом насмешек коллег и Джон решил всем доказать — если захочет, то может писать статьи не как популяризатор, а как ученый.

— Но исчезли фотографии открытой им пещеры, — небрежно заметил Круз. Он откинулся в глубоком кресле, вытянув длинные ноги, положив руку на подлокотник, другая рука играла пустым бокалом.

— Что вы пытаетесь мне внушить? — возмутилась девушка.

— Почему вы постоянно меня в чем-то подозреваете? Ведь именно вы мне сказали, что фотографии пропали. Вы их вообще видели?

— Нет. Мы послали их в лабораторию, и там пленки потеряли, еще не успев проявить. Почему вы намекаете, что фотографий вообще не было? Это неправда! Я сама отсылала пленки. Просто Джону не повезло!

Трейси чувствовала себя виноватой и знала, что Джон тоже винил ее в потере пленок. Он никогда не говорил этого прямо, но много раз переспрашивал, правильно ли она написала адрес, а потом и саму Трейси стали мучить сомнения.

— Значит, вы приехали, чтобы продолжить работу мужа?

— Да.

Дома, в Нью-Гэмпшире, все казалось таким простым — она отправится в Мексику и остановится в том же месте, наймет того же проводника, который сопровождал Джона в пещеру, и сделает фотографии, после чего можно будет опубликовать статью. И у нее останется время, чтобы немного отдохнуть под горячим мексиканским солнышком. Но вот она приехала, и все оказалось гораздо труднее и сложнее. И одним из источников сложностей стала нескрываемая враждебность ее хозяина к Джону.

— Да, — повторила Трейси. — Я приехала завершить работу Джона.

— Уверен, что не всю работу.

— Что вы хотите сказать?

— Вот опять вы во всем ищете скрытый смысл!

Трейси нервно поднесла к губам чашку. Она устала от перебранки, ей, наверное, следовало остаться в ее комнате. Трейси быстро допила кофе и поднялась.

— Извините, — холодно произнесла она и направилась к двери.

— Наверно, вы сильно любили мужа, если хотите довести его работу до конца, — тихо заметил Круз.

Трейси замерла на месте.

— Я… Мне кажется, я должна это сделать. — У нее задрожал голос.

Огонь в камине потух, и фигура Круза была черной тенью.

Из темноты потянулась его рука и легко коснулась руки Трейси.

— И что вы теперь станете делать? Превратите свою жизнь в монумент его памяти?

Круз не сводил с девушки взгляда, а его палец круговыми движениями ласкал пульс на ее запястье. Тепло этого прикосновения посылало языки огня, струящиеся по венам. Медленно, не отводя от нее глаз, Круз поднял ее руку и коснулся губами скачущего пульса. Он зашептал, гипнотизируя Трейси прикосновениями губ:

— Неужели вы спите в объятиях памяти и отрицаете необходимость в…

— Прекратите! — возмутилась Трейси. Ярость победила другие чувства, которые на мгновение парализовали ее. — Как вы смеете так говорить со мной!

— Значит, вы предпочитаете такую форму разговора?

Круз гибко поднялся на ноги и притянул девушку к себе. Он начал яростно целовать ее губы, как бы стараясь подчинить Трейси своей власти силой. Сопротивляясь, она крепко сжала губы и напряглась. Но сопротивление было подобно льду на раскаленном солнце. Сквозь одежду Трейси чувствовала жар его тела. Этот жар проникал под кожу и в секретные глубины истосковавшейся по ласкам плоти. Ее рассудок не воспринимал Круза и приказывал с ним бороться, а губы тянулись к его губам, раскрываясь, чтобы впустить в себя сладкий, исследующий глубины ее рта язык. Изогнувшись, тело Трейси обвилось вокруг тела Круза, напряженные мышцы шеи расслабились, чтобы принимать страстные поцелуи.

Трейси смотрела в глаза Круза, пока его руки ласково держали ее лицо, как прекрасный цветок. В выражении этих глаз мелькало что-то странное, как будто он пытался соразмерить ненависть к Джону с другим чувством.

— Никогда не думал… — хрипло начал Круз, но не закончил и снова стал целовать ее. Жгучие поцелуи открыли новые потоки страсти. Руки Круза поглаживали густые волосы Трейси. У нее сладко кружилась голова, вкус губ Круза и его прикосновения опьяняли…

Трейси услышала слабый стук. Биение сердца, бушевание крови в ушах… Нет, это нечто другое. И тут она заметила бешеный ритм пульса на загорелой стройной шее Круза совсем рядом со своими глазами. Но Трейси вдруг почувствовала, как что-то в нем изменилось и он слегка отодвинулся от нее. Казалось, Круз о чем-то вспомнил.

Все еще не придя в себя, Трейси увидела, что продолжает обнимать его за шею. Смутившись, она отняла руки и услышала стук в дверь.

— Извините. — Круз произнес эти слова, уже направляясь к двери. — Я уже говорил, что мне необходимо побеседовать с десятником.

Трейси казалось, что она все видит сквозь какую-то дымку. Тут появилась Хуанита, и Круз что-то быстро ей сказал. Хуанита внимательно посмотрела на девушку.

— Что вы ей сказали? — подозрительно спросила Трейси.

Она только сейчас начала понимать, что с ней произошло. Круз ее целовал, и вместо того, чтобы выцарапать ему глаза, она вела себя как вдовушка, жаждущая ласк.

— Сказал, чтобы она принесла вам что-нибудь поесть. Может быть, сейчас вы нагуляли аппетит. — Он насмешливо блеснул ослепительной улыбкой и был таков.

Трейси не успела ничего ему возразить. Нагуляла аппетит! Ничего себе! Круз тем временем в сопровождении десятника прошел через зал в просторную комнату — свой кабинет. Вспышка света из кабинета почти ослепила Трейси, а потом Круз закрыл дверь.

Хуанита тоже ушла. Трейси стояла в нерешительности. Она пыталась представить, что было бы, если бы стук в дверь не прервал их объятий. Ее мучила мысль о том, что, когда она почти потеряла над собой контроль и отважилась подчиниться требованиям плоти, Круз просто играл с ней и даже получал извращенное удовольствие от ее бурной реакции. Трейси пристально смотрела на почти погасший камин. Она думала о том, как возбудили ее ласки Круза, и ненавидела его за это.

Почему она приехала сюда? Из-за огромной любви к Джону, чтобы продолжить его незавершенную работу? Может, это не только любовь? Тогда что? Ответственность? Сожаление? Вина? Она любила Джона, но когда пыталась возродить то чувство, которое существовало, когда они только поженились семь лет назад, все становилось слишком туманным. Ей вспоминались возбуждение, преклонение, когда мужчина старше ее, светский, остроумный, обожаемый, популярный и удачливый мужчина-лев признался ей в любви.

Тогда ей было двадцать, она училась в колледже, много занималась и получала хорошие отметки, специализируясь в журналистике и посещая занятия по фотографии. Но Трейси еще не решила, чем же станет заниматься дальше. Она начала ходить на лекции Джона Шарпа «Введение в археологию», потому что ее соседка по комнате, захлебываясь, рассказала о профессоре-душке, который вел этот курс. Все девушки, посещавшие лекции Джона, просто с ума по нему сходили. Ему было тридцать два года. Высокий и стройный, он больше напоминал игрока в бейсбол, чем профессора. Одна девушка сказала, что «в его синих глазах можно утонуть».

Трейси почувствовала, что он обратил на нее внимание, как только она вошла в аудиторию. Но когда девушка робко сказала об этом соседке по комнате, та, смеясь, заметила, что это является частью очарования профессора: он ведет себя так, что каждая девушка ощущает себя его избранницей.

Джон не назначал ей свидания до окончания курса лекций, так как не желал, чтобы в колледже начались сплетни о профессоре, который встречается со студенткой. Но после того как лекции закончились, он целеустремленно попытался завоевать ее благосклонность. У Трейси всегда было много поклонников, но внимания Джона ей льстило. Джон шел напролом, чтобы жениться на ней, и она подчинилась его напору.

Они обвенчались летом в студенческой церкви. Вскоре после этого вышла первая книга Джона, и он сразу стал популярным у читающей публики. Но были и отрицательные отзывы университетских ученых, шокированных ее сексуальным содержанием. Джон только посмеивался и спокойно подал в отставку.

Женатая пара вела весьма активную жизнь. Выступления с лекциями, появление на телевидении, в ток-шоу, путешествия с целью сбора материалов для будущих книг…

Они с удовольствием занимались любовью, и Трейси узнала, насколько она может быть страстной в объятиях мужа, но у нее постоянно оставалось смутное ощущение, что что-то весьма важное отсутствует в их слиянии. Интересно, чувствовал ли это Джон? Вокруг него всегда было много свободных, привлекательных и готовых на все женщин.

Иногда Трейси хотелось остановить быстро мчащуюся карусель их жизни. Просто на время остановиться и получше узнать друг друга. Может, пора создавать настоящую семью? Но Джон постоянно говорил о капризном отношении публики к авторам и о том, что следует пользоваться выигрышной ситуацией, пока публика не переключила внимание на кого-то другого. Он обещал Трейси, что они спокойно отдохнут, но позже.

Трейси слетела с быстро движущейся карусели их совместной работы, когда заразилась какой-то изнурительной тропической болезнью и врачи твердо посоветовали ей побыть дома. Вирус помешал ей отправиться вместе с Джоном в Мексику, и муж остался этим недоволен. Он был поразительно здоровым, брызжущим энергией человеком, и Трейси казалось, что он раздражен ее болезнью. И потом, ему пришлось самому заниматься фотографиями. Хотя Джон мог делать это вполне профессионально, ему не нравилась возня с камерой, пленками и фотонасадками. Трейси задевало то, что он не понимал, как ей также хотелось бы попутешествовать по Мексике, и ее расстраивало, что она не могла поехать с мужем.

Он пробыл в экспедиции дольше, чем планировал. Когда Джон возвратился, Трейси уже полностью выздоровела. Муж, казалось, постоянно был в плохом настроении. Трейси решила, что Джон расстроен тем, что путешествие не принесло коммерческого успеха, и она его поддержала, когда он решил написать научную статью об открытой им пещере. Статья была почти написана, и тут выяснилось, что фотографии потеряны.

Трейси предложила еще раз побывать в пещере и сделать новые фотографии. Но почему-то предложение не понравилось Джону. Потом редактор вернул рукопись последней книги на доработку, и Джон с облегчением отложил материалы о пещерах в Мексике, сказав, что позже придумает, что делать с фотографиями.

Джона раздражали требования редактора, он считал это просто придирками, хотя Трейси находила их справедливыми. Их разговор на эту тему закончился ссорой. Потом были и другие стычки, и как-то вечером Джон вылетел из дома и умчался на мотоцикле прочь.

Он обожал скорость и маневренность мощного хромированного мотоцикла. Обожал имидж гонщика, запечатленный на фотографиях, помещаемых на суперобложках его книг. Но после того как Джон на полной скорости столкнулся с огромным трейлером, было невозможно без содрогания смотреть на перемешанные останки человека и машины. Прохожие говорили, что во всем виноват Джон: он слишком резко пытался «подрезать» грузовик.

Но Трейси не могла избавиться от ощущения, что это она виновата, что Джон на нее разозлился и поэтому рисковал жизнью.

После смерти Джона Трейси пришлось заниматься многими вещами — закончить необходимую переработку книги, разобраться с налогами и делами о наследстве, решить, что делать с домом, и выплатить огромные деньги по закладным. Ей каким-то образом удалось со всем справиться, продать дом и снять квартиру. И только сейчас она смогла приехать в Мексику, чтобы сделать необходимые фотографии для статьи. Трейси понимала, что она важна для признания заслуг Джона среди его ученых коллег, которые смеялись над его прежними работами. Джону хотелось доказать им свою значимость, и Трейси считала, что должна помочь ему в этом.

Девушка услышала звук отодвигаемого стула в кабинете Круза и вздрогнула. Сколько времени она вспоминала о прошлом?

Трейси повернулась к двери и остановилась, вдохнув аппетитный запах свежевыпеченной сдобы. Хуанита вошла в столовую с подносом румяных круглых булочек.

Трейси взглянула на закрытую дверь кабинета и на благоухающие булочки.

— Попробую одну, — сказала она, взяла пышную булочку и впилась зубами в хрустящую корочку. — Ммм, как вкусно! — прошептала Трейси и причмокнула от удовольствия.

Хуанита не понимала ее слов, но видела довольное выражение лица. Она улыбнулась, налила девушке кофе и отправилась на кухню.

Трейси съела еще одну булочку. И еще одну. И так до тех пор, пока на блюде не осталась всего одна. Только тогда она поняла, сколько же булочек проглотила. Но зато теперь чувство голода пропало. Ну вот, можно отправляться в постель. Но тут Трейси поняла, что оставалась в гостиной слишком долго. Дверь кабинета открылась, оттуда вырвался яркий сноп света и раздались голоса двух мужчин, быстро говорящих по-испански.

Ей следует удрать, пронеслось в голове юной женщины, пока Круз провожает к выходу десятника. Но он уже стоял в дверях гостиной, глядя ей в лицо. Круз улыбался, его темные глаза сверкали.

— Спасибо, что вы меня дождались.

Глава третья

У Трейси был полон рот, и она ничего не могла ему ответить. Круз подошел к камину и подкинул дров на тлеющие угли.

— Рад, что вы решили поесть. А кофе еще остался? Я бы, пожалуй, выпил еще чашечку, — сказал он, глядя на пустую тарелку.

Круз налил кофе в изящную чашечку, выглядевшую особенно хрупкой в его сильной руке. Трейси вытерла липкие пальцы. Она понимала, что надо отправляться к себе в комнату, но что-то не отпускало ее. Любопытство? Или желание доказать, что Крузу ее не запугать? Или, может, извращенное наслаждение опасностью?

— Мне бы хотелось знать одну вещь, — начал Круз, садясь в кресло. — Если вы обычно делали фотографии для книг мужа, почему же в тот раз вы его не сопровождали?

Трейси рассказала ему о болезни, которой она заразилась в Центральной Африке.

— Мы собирались приехать сюда и снова сделать необходимые фотографии, — добавила девушка.

— Вот как?

Трейси поспешила сменить тему.

— Почему такой прохладный вечер? Мне казалось, здесь всегда должно быть жарко.

— Иногда летом бывает действительно жарко, но, как правило, дует бриз с Тихого океана, и люди не сильно страдают от жары.

Круз говорил вежливо, но Трейси поняла, что он заметил ее попытку переменить тему разговора.

— Скажите мне…

Трейси быстро оглядела комнату, пытаясь найти что-то, о чем можно было бы побеседовать, не касаясь острых тем, и увидела крупное «нечто», стоящее рядом с камином.

— Господи, что это такое? — спросила девушка, приближаясь к незнакомому предмету. — Похоже на огромную ракушку улитки.

Она наклонилась и потрогала твердую, гладкую, прохладную поверхность. Изящно закрученная ракушка диаметром почти в два с лишним фута.

— Это вымерший морской головоногий моллюск, отдаленный родственник многокамерного наутилуса. А еще его иногда называют аммонит из-за того, что он похож на бараний рог, бывший символом египетского бога Амона, — объяснил ей Круз. — Мой отец нашел эту раковину много лет назад. В те времена таких раковин было много. Она весит почти тысячу фунтов… Отец часто рассказывал, как ему с трудом удалось дотащить раковину до дома и как возмущалась мать, потому что они переживали не лучшие времена и она надеялась, что отец принесет рыбу нам на обед, а вместо этого — раковина!

Он задумчиво улыбнулся при этом воспоминании, и Трейси захотелось побольше узнать о его семье, но она побоялась проявлять излишнее любопытство. Получив исчерпывающий ответ по поводу аммонита, Трейси решила заняться расспросами о камине.

— Какая интересная каминная полка, — заметила девушка, проводя пальцами по отполированной поверхности.

— Она изготовлена из целого куска оникса, полученного из старой шахты по добыче этого камня. Сейчас добыча прекращена.

— Доска просто великолепна. — Трейси раньше видела небольшие фигурки, вырезанные из этого камня, но такой огромный кусок, к тому же чудесного оттенка, встретила впервые. — Почему перестали добывать там камень?

Круз пожал плечами.

— Разные экономические причины, да и вкусы у людей поменялись. Но шахта до сих пор остается интересным местом. Там валяются огромные глыбы оникса весом в три-четыре тонны. Старое школьное здание и часовня на кладбище целиком построены из неполированного оникса.

— Интересно! — Глаза Трейси сверкнули, в них отразились золотые переливы пламени. — Мне бы хотелось… — Она остановилась, не желая, чтобы Круз подумал, что она хочет, чтобы он отвез ее туда. — Может, после окончания работы я смогу туда съездить, — сдержанно добавила девушка.

— Чудесная идея! Вам, может, хочется еще что-нибудь выяснить по поводу обстановки гостиной? — Круз оглядел комнату. — Вас не интересуют портреты моих прославленных предков?

Трейси постаралась не обращать внимания на иронию в голосе Круза. Она сама не понимала, почему не хочет, чтобы он задавал ей личные вопросы. Девушке нечего было скрывать, в отличие от хозяина ранчо. Он до сих пор не объяснил, почему так враждебно настроен по отношению к Джону. Не спросить ли ей Круза об этом? Кажется, сейчас он в хорошем настроении. Но что-то останавливало Трейси. Может, она боялась узнать нечто неприятное?

Круз продолжал объяснения.

— Эту каминную полку перенесли сюда из нашего старого дома, стоявшего на этом месте. Я, кстати, родился в нем. Остатки прежних каменных стен сохранились до сих пор.

— Откуда приехала ваша семья?

— Из Мехико.

— Почему они уехали оттуда и поселились здесь? Раньше здесь, наверно, было очень тихо и пустынно? — Девушка поняла, что сейчас делает то, что только что запретила себе делать, — задает личные вопросы и проявляет неприличное любопытство. Но ей хотелось как можно больше узнать о Крузе. Она отодвинулась от камина, потому что мексиканец смотрел на нее слишком пристально.

— Да, здесь почти не было людей. Мой отец происходил из семьи, которая длительное время занималась бизнесом. Очень старый и консервативный род. Можно сказать, отец оказался паршивой овцой в этом семействе. Он видел несправедливость и неравенство людей в нашей стране и пожелал сразу все изменить! Поэтому отец стал активно заниматься политикой. Но в Мексике это всегда опасное занятие, и вскоре стало ясно, что… ммм… для его здоровья лучше уехать из столицы. И отец с матерью приехали сюда. Он не имел никакого опыта в фермерском деле, и им пришлось нелегко. Но отец был упрямым человеком, и дела постепенно наладились.

— Но политикой ваш отец перестал заниматься?

Круз засмеялся, как будто вспомнив что-то приятное.

— Не совсем. Но он стал менее нетерпеливым и более практичным, выступал за крепкие связи с нашими американскими соседями на севере.

— Вас не интересует политика и общественная деятельность?

— Нет, — ответил Круз, и девушка поняла, что он не желает, чтобы она и дальше задавала ему подобные вопросы. Трейси решила изменить тактику.

— Ваши родители живы?

— Отец умер несколько лет назад. Это дом моей матери, но сейчас она живет на юге у одной из моих сестер, у которой своя семья. Мама немолода, и зимой она предпочитает жить в более теплом климате. У меня есть еще одна замужняя сестра, живущая в Энсенаде, — добавил он. — Она с мужем и двумя сыновьями часто приезжает сюда в конце недели. Мальчики обожают играть в ковбоев.

При упоминании о сестрах Трейси заволновалась. Может, Джон вел себя неподобающим образом по отношению к сестрам Круза? Она знала, как опекают мексиканские мужчины своих женщин, а Джон иногда бывал поразительно невнимателен к местным обычаям. Но Круз ничего не сказал о каких-либо осложнениях в этом смысле, только обронил, что третья замужняя сестра живет в другом городе.

— Вы так хорошо владеете английским, — заметила Трейси.

— Я учился в военной академии в Мексике, а позже занимался в Калифорнийском университете. Потом увлекся гонками и даже выступал за Штаты в гонках профессионалов. Я и до сих пор часто езжу туда по разным делам.

— Почему вы перестали участвовать в гонках?

— Когда умер отец, мне пришлось заняться делами. Гонки — это захватывающее занятие, но человек не может провести всю жизнь, бесконечно носясь по кругу. Вы что, брали интервью, помимо того, что делали фотографии для мужа? У меня такое чувство, что со мной работает опытный журналист. Вам удалось выведать у меня все секреты. — Круз насмешливо улыбнулся.

— Не думаю, — почти про себя заметила Трейси. Она решила, что за красивыми чертами смуглого лица и ослепительной улыбкой скрывается сложная натура, которая ни за что не выдаст все секреты за один вечер, отвечая на вопросы любопытной американки.

На безопасном расстоянии от Круза Трейси показалось абсолютно нереальным то, что происходило между ними до прихода десятника, — эти бесстыдные ласки в мерцающем свете камина, ненасытные поцелуи… И самое главное, страстная жажда ее собственной плоти… Круз не сводил с нее взгляда, и что-то в глубине темных загадочных глаз подсказало девушке, что он ничего не забыл.

— Пожалуй, мне пора наверх. День был слишком долгим и трудным.

— Это нечестно, вы мне устроили настоящий допрос, а шанса что-нибудь узнать о вас не даете, — укоризненно заметил мексиканец.

— У меня такое впечатление, что то, что я была женой Джона, для вас уже все решило, — резко ответила Трейси.

— Ну, тут могут быть смягчающие обстоятельства.

— Я не собираюсь извиняться за то, что была его женой!

— Но теперь вы не его жена, — тихо сказал Круз. — Вы — его вдова и привлекательная женщина. Джон умер год назад, и, конечно, у вас были мужчины с тех пор.

— Вы не имеете права лезть в мою жизнь! — возмутилась девушка. — Я не задавала вам подобных вопросов!

— Правильно, — согласился Круз, но в его словах опять звучала насмешка, как будто он был уверен, что ее интересовала роль женщин в его жизни. — Все-таки расскажите что-нибудь о себе.

Трейси неохотно стала рассказывать о своей жизни. Обычное детство и смерть отца от сердечного приступа, когда Трейси училась в школе, второй брак матери, затем брак Трейси с Джоном еще до того, как она закончила колледж.

— Сколько времени вы прожили с Джоном?

— Около шести лет.

— Дети?

— Мы хотели завести детей позже.

— А сейчас?

Девушка непонимающе посмотрела на Круза.

— Что сейчас?

— Это я задаю вам вопрос.

— А сейчас, — твердо ответила Трейси, — я отправляюсь спать и надеюсь, что вам будет не трудно отбуксировать машину завтра в Энсенаду.

Круз поднялся, и, несмотря на расстояние в несколько футов, она почувствовала, как огненные вибрации пробежали по телу. Напряжение, существующее между мужчиной и женщиной, гудело, как линия высоковольтной передачи.

— Простите, — пробормотала Трейси, пятясь назад.

— У меня такое впечатление, что вы мне не доверяете, — заметил мексиканец, делая шаг в ее сторону. Он вдруг показался девушке насмешливым, прекрасным и опасным существом.

— Мне кажется, у меня для этого есть все основания.

— В чем же вы меня подозреваете? Вы что, думаете, что я овладею вами насильно, потихоньку придя в спальню среди ночи?

— Конечно нет. Не говорите подобную чушь! Я… Я не считаю вас таким наглецом. — Трейси попыталась сказать это холодно и с достоинством.

— Вы правы. — Он нарочито тяжело вздохнул. — К сожалению для нас обоих!

Трейси не разобрала — развлекается с нею Круз, разочарован или смеется над ней. Она быстро поднялась наверх в спальню и застыла у двери, прислушиваясь, не идет ли он за ней следом. Нет! Девушка с трудом передохнула. Такой странный день! Еще утром Трейси решила, что будет ночевать на ранчо «Эсперанса», и вот она здесь, но все не так, как она себе представляла.

Трейси разделась и легла в постель. Она думала, что от волнения не заснет, но сразу же провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, Трейси с удовольствием вдохнула аппетитный запах кофе. На столике у постели стоял поднос с кофейником. Наверно, Хуанита принесла его, пока она спала. Девушка поднялась с постели, отодвинула белые бархатные занавески. Комнату залил солнечный свет, и Трейси вдруг наполнило ощущение счастья.

Окно выходило во фруктовый сад. Дорожки были посыпаны белым песком, а ослепительно красная бугенвиллея ярко выделялась на стенах. В углу садика висели качели, наверное, для племянников Круза.

В загоне Трейси увидела Круза с двумя мужчинами. Когда он направился к дому, девушка быстро отошла от окна, чтобы незаметно понаблюдать за ним. У мексиканца была легкая упругая походка, и он снова напомнил ей матадора, виденного в Испании. Интересно, может ли Круз быть таким же жестоким? — подумала девушка, воскрешая в памяти последний удар матадора, нанесенный окровавленному, измученному быку.

Трейси выпила кофе и надела те же самые брюки и блузку, в которых была вчера. Остальные вещи остались в машине.

Машина. Настало время заняться этой проблемой вплотную. Она уложила вещи в сумку и спустилась вниз, поставив ту у двери. Проходя мимо кабинета Круза, девушка не удержалась и заглянула внутрь.

Это был кабинет настоящего мужчины. Большой стол, заваленный бумагами. Шкафчик для папок с документами. За стеклом хранились призы, полученные Крузом за победы в гонках. Две стены, заставленные полками с книгами. Увидев их, Трейси не удержалась и вошла в кабинет. Она сразу увидела три книги Джона. Одна из них стояла отдельно, как будто ее читали совсем недавно.

Целая полка была занята художественной литературой. Трейси протянула руку к классической шпионской истории, которую когда-то хотела прочитать, но тут послышался неясный шум. Подумав, что если Круз найдет ее здесь, то все будет выглядеть как проявление неприличного любопытства, она быстро покинула комнату.

Шум слышался из гостиной, где убиралась Хуанита.

— Доброе утро, — сказала девушка по-испански.

— Доброе утро, — ответила Хуанита.

— Я сама могу принести завтрак, — сказала Трейси, но Хуанита, конечно, ничего не поняла. Она показала на полированный стол в столовой и через секунду вернулась со стаканом свежеприготовленного апельсинового сока. Потом последовали пышный омлет и свежие лепешки. Трейси никогда так плотно не завтракала!

Когда девушка допивала вторую чашку кофе, в столовой появился Круз.

— Когда вы будете готовы? — сдержанно спросил он.

— Я уже готова, а багаж у двери.

Круз поднял сумку, и они вышли на улицу. Человек по имени Хосе ждал их у пикапа. Он вежливо коснулся полей черной шляпы и открыл дверцу для Трейси. Круз вел машину. Девушка сидела между двух мужчин, держа сумку на коленях. Время от времени Круз и Хосе переговаривались по-испански.

Пыльные, ухабистые дороги, холмы и русла речек были похожи друг на друга, и только когда они прибыли на место, Трейси поняла, что они выбрали другой путь. Ее машина стояла нетронутой. Хосе залез под нее и проволокой прикрутил оторванную деталь. Круз сказал, что кто-то должен ехать в ее машине и время от времени тормозить.

Круз и Трейси сели в пикап, а Хосе в ее машину. Пикап начал карабкаться вверх, легко таща за собой машину Трейси. Она нервничала всю дорогу, пока они добирались до Энсенады, хотя причин для этого не было. Круз прекрасно вел пикап, объезжая глубокие ямы и рытвины, так что ее машине ничего не грозило.

Гараж оказался крохотной мастерской под навесом, и весь ремонт производился снаружи. Трейси отошла в сторону, пока механик с интересом осматривал сломанную машину. Она все равно ничего не понимала по-испански и просто стояла у пикапа. Неподалеку покуривал Хосе. Девушка подошла к нему и попыталась заплатить за помощь. Он ухмыльнулся и отказался. Наконец к ним подошел Круз.

— Все как вы сказали? Это сломан карданный шарнир?

Конечно, Круз не мог ошибиться.

— Им придется заказывать такой шарнир. Если он есть в Энсенаде, то они смогут заняться машиной завтра. Если нет… — Он пожал плечами. — Это может занять несколько дней.

— Может, я могу взять машину напрокат, пока не отремонтируют мою? — спросила Трейси.

В ответ Круз молча показал на вытянутый в длину городок — скромные домики, отсутствие тротуаров и развалюхи-машины, которые тем не менее двигались, а ее сверкающая, почти новая машина не могла сдвинуться с места. Прямо на улице расположился фруктово-овощной базарчик. Далее находился банк, похожий на маленький магазин, пивной бар и убогие лавчонки. Самым внушительным было официальное здание желтого цвета с поднятым флагом. Но никакого проката автомобилей.

И что теперь? — подумала Трейси, стараясь не выдать своей растерянности. Сегодня день пропал, и она была не таким оптимистом, чтобы верить, что завтра машину починят.

Время в Мексике текло медленно.

— Теперь, когда я поняла, что Джон не жил у вас на ранчо, может, вы мне скажете, где же он останавливался? — спросила она у Круза.

Его темные глаза сузились.

— Почему вы хотите это знать?

— Потому что мне необходимо идти по следу Джона, чтобы обнаружить наскальные рисунки. — Трейси не пыталась скрыть своего возмущения. Было ясно, что Круз тянет время. Ей показалось, что он знает гораздо больше, чем говорит.

Наконец Круз неохотно сказал:

— Джон жил на соседнем ранчо, которым владеет семья Хуаррес.

— Вы не поможете мне с ними связаться?

— Сеньор Хуаррес сейчас в отъезде, и я сомневаюсь, чтобы его жена могла вам помочь.

— Хорошо, как насчет проводника, работавшего у Джона?

— Я познакомил его с моим знакомым проводником, но потом узнал, что он взял кого-то другого. Я не знаю кого.

Недовольство в голосе Круза говорило о том, что он не желает иметь ничего общего с прошлой экспедицией Джона. От возмущения в зеленых глазах Трейси загорелись золотистые искры.

— Даже если бы вы знали что-нибудь об экспедиции, вы бы мне все равно ничего не сказали об этом, ведь так?

— Почему я должен что-то делать для человека, который…

Круз сжал губы и больше ничего не сказал.

— Что сделал вам Джон? — возмущенно начала Трейси. — Что он сделал такого ужасного, чего вы не можете ему простить даже после смерти? Почему вы мешаете всем делам, каким-то образом связанным с ним?

— На вас обращают внимание, говорите потише.

Трейси оглянулась и успела перехватить любопытные взгляды рабочих, возившихся с машиной.

— А мне наплевать! — возмущенно заявила она, но стала говорить шепотом. — Мне непонятно ваше поведение. Ведь я хочу всего лишь сделать несколько фотографий.

— Чтобы увековечить память Джона в веках! И отполировать его пьедестал.

— Чтобы доказать его коллегам, что Джон мог сделать нечто… нечто отличавшееся от того, что он всегда делал! — воскликнула девушка. — Он написал хорошую статью о наскальных рисунках, и ее следует напечатать!

— Статью можно печатать и без фотографий.

— Вы же знаете, что без фотографий она не будет так интересна!

Она снова начала кричать, хотя и понимала, что в глазах прохожих выглядит как истеричная американка, но Трейси это не волновало.

Почему, ну почему этот человек так упрям?

— Вы зря волнуетесь. — Круз коснулся руки девушки. — Мы сейчас сходим поедим, и вы немного успокоитесь.

Он повернулся к рабочим, улыбнулся и что-то сказал.

— Что вы им сказали? — подозрительно спросила Трейси.

— Сказал, что вы очень ревнивы и что мы с вами поссорились.

— Как вы посмели? — возмутилась Трейси. — Вам лучше уйти. Благодарю за гостеприимство и за помощь с машиной. Пожалуйста, передайте благодарность Хосе и Хуаните.

— Что вы собираетесь делать?

— Я еще не решила.

— Могу ли я дать вам совет? — Трейси не успела возразить, как Круз сказал: — У залива имеется парочка хороших мотелей. Я могу вас туда отвезти. Забудьте все о наскальных рисунках, фотографиях и статьях в научных журналах. Отдохните. Расслабьтесь. Погуляйте по пляжу. У вас нервы не в порядке. Вы мне напоминаете тугой моток проволоки — такая же колючая.

Трейси заколебалась — его предложение было таким соблазнительным! Отдохнуть, расслабиться, поплавать, пособирать ракушки. Неужели для нее так важна статья?

Пока она раздумывала, Круз снова заговорил. Но он произносил слова неуверенно, как будто губы выговаривали их помимо его воли.

— Может, мы могли бы вместе пообедать и быть… не быть врагами?

Трейси подумала: странный выбор слов — не быть врагами. Почему они вообще могут стать врагами? А если бы не врагами, то, может быть, друзьями или любовниками!

— Благодарю вас, — ответила девушка. — Я приехала сюда, чтобы найти наскальные рисунки и сделать фотографии, и обязательно сделаю это.

Круз посмотрел на нее. Губы у него сжались в тонкую твердую линию. У Трейси опять возникло ощущение, что он что-то пытается решить и что ему трудно это сделать.

— Хорошо, — наконец промолвил Круз. — Если это так важно для вас, я покажу единственные наскальные рисунки в этом месте. Но сомневаюсь, что они вам понравятся.

Глава четвертая

— Вы знаете, где находятся рисунки?! — возмутилась Трейси. — Вы знаете это и специально…

Трейси взглянула на напряженное лицо Круза и остановила поток гневных обвинений, потому что поняла — он может отказаться от обещания помочь ей. Но девушка еще раз убедилась в своей правоте — Круз знал гораздо больше того, что рассказал ей.

— Когда я смогу увидеть рисунки? — осторожно спросила Трейси.

— До них придется добираться примерно полдня, — ответил Круз, а затем заявил, что сегодня отправляться туда не имеет смысла. — Мне нужно забрать почту и заняться кое-какими делами в городе. Может, мы поедем туда завтра или послезавтра.

— Прекрасно. — Трейси постаралась сказать это спокойно. — Поедем в любое удобное для вас время. Я вам благодарна за помощь!

Круз открыл дверцу машины Трейси и стал перекладывать ее вещи в пикап. Девушка было запротестовала, но потом остановилась. Наверно, ей придется провести еще пару ночей на ранчо «Эсперанса», а поэтому лучше не ссориться.

У нее сразу возникло множество вопросов. Если от ранчо до пещер добираться всего полдня, почему Джон так долго пробыл в экспедиции? Знал ли Круз о рисунках до того, как сюда приехал Джон? Трейси не могла точно вспомнить слова Круза, но ей казалось, что он все знал.

— Почему вы сказали, что мне не понравятся рисунки? — поинтересовалась девушка.

Круз отдал ей легкую сумку, а сам понес два тяжелых чемодана. Трейси чувствовала себя маленькой собачкой, бегущей за ним по пятам, чтобы получить ответ на свои вопросы.

— Когда мы туда доберемся, вы все сами увидите, — равнодушно ответил мексиканец. — Это все ваши вещи?

— В багажнике осталась фотоаппаратура.

Потом они поели и забрали письма на почте. Трейси увидела свое письмо к Крузу и быстро выхватила его. На обратной дороге они зашли в аптеку за лекарством для больного ребенка и заехали навестить заболевшего родственника Хосе.

На ранчо Трейси переоделась в джинсы, клетчатую хлопковую рубашку и обула сапожки. Круз с Хосе отправились на оливковые посадки. Девушку мучили угрызения совести за то, что он потратил на нее так много времени и не занимался своими обычными делами, а ведь ему еще придется везти ее в пещеру.

Трейси вышла в садик. Было приятно погреться на неярком теплом солнышке. Она залюбовалась роскошными яркими цветами и только теперь поняла, что землю вместо песка устилали крохотные морские ракушки. Трейси набрала их целую горсть и пропустила сквозь пальцы, любуясь идеальной формой.

Потом она отправилась к маленькому ручейку, струившемуся по холмам. Вода из него скапливалась в пруду и использовалась для полива. Незаметно время подошло к вечеру.

За ужином Трейси и Круз были необыкновенно вежливы друг с другом. После ужина он работал в кабинете, оставив дверь открытой, и девушка расценила это как жест примирения. Она удобно устроилась с книгой в гостиной. Потом они вместе пили кофе, и Трейси казалось, что страстные объятия прошлой ночи всего лишь плод ее излишне богатого воображения.

На следующее утро она проснулась в великолепном настроении. Наконец наступил этот день! Небо было чистое, только ближе к заливу виднелись облака. Круз уже позавтракал, оставив записку, чтобы Трейси подошла к конюшне к десяти часам.

Она явилась туда раньше, взяв с собой необходимое фотооборудование. Круза не было видно, но Хосе седлал двух лошадей. Он застенчиво и дружелюбно улыбнулся девушке, и в первый раз Трейси подумала, что Круз может не поехать с ней, а послать вместо себя Хосе. Она почувствовала укол разочарования, но постаралась это скрыть.

Подошел Круз, неся с собой приготовленный Хуанитой ланч. Он уложил его в переметную суму и туда же пристроил две фляги со свежей водой. Казалось, Круза что-то беспокоило.

Девушка указала на пару лошадей.

— Разве Хосе не поедет с нами?

Минуту назад она боялась, что Круз не поедет с ней, сейчас же ей совершенно не улыбалась возможность провести наедине с ним целый день.

— Нет, мы поедем вдвоем. — Круз насмешливо улыбнулся: — Вы не передумали?

— Конечно нет. Я… Я просто удивлена, что мы поедем на лошадях. Мне казалось, что Джон использовал для поездки осликов и мулов.

— Если бы мы собирались заночевать в горах, а потом двинуться дальше, то обязательно взяли бы с собой мулов. Они более крепкие животные и могут много времени выдержать без корма и воды, не то что лошади. Но я все равно предпочитаю лошадь.

Круз аккуратно уложил камеру в полотняный мешок, прикрепленный к седлу, а Хосе подал девушке поводья гнедой кобылки, и Трейси уселась в седло.

— Кажется, вы и раньше ездили верхом, — заметил Круз.

— До большинства мест, где я делала фотографии для книг Джона, вряд ли можно было добраться на машине, — парировала девушка и тут же пожалела о своих словах. Круз оказал ей любезность, и им предстояло провести вместе целый день. Кроме того, утро было великолепным, не стоило открывать враждебные действия и все портить. — Не знаю, почему вы это делаете, если принять во внимание ваше отношение к Джону, — осторожно заметила Трейси. — Но я вам очень благодарна, и мне приятно прокатиться на лошади в такое чудесное утро, даже если бы мы не ехали смотреть наскальные рисунки, — призналась девушка и улыбнулась.

Ответная улыбка Круза показалась ей загадочной — не враждебной, но и не дружелюбной, как будто мексиканец чего-то выжидал.

Чего? — подумала Трейси.

Круз взлетел в седло гнедого жеребца и поехал в направлении негустой заросли деревьев и кустов, росших по берегу ручья. Тропинка петляла вдоль склонов холмов, временами спускаясь вниз.

Жеребец Круза указывал направление, Трейси следовала за ним, так как дорога была слишком узкой, чтобы лошади могли ехать рядом.

Она решила, что, судя по всему, от женщин мексиканец ждет послушания и молчания. Круз не оглядывался назад. Казалось, его не волновало, следует за ним девушка или нет. Подтянутая фигура мексиканца покачивалась в седле в унисон с движениями лошади, стройные бедра крепко обхватили бока животного, плечи были откинуты назад. Из-под соломенной шляпы выбивались слегка волнистые темные волосы.

После часа езды Трейси почувствовала, что после полуторагодичного перерыва в верховой езде ей будет нелегко выдержать подобный темп. Она пыталась переменить положение тела и радовалась, что Круз едет впереди и ничего не видит.

Вскоре они свернули с основной дороги на почти незаметную тропинку. Крепкая кобылка исходила потом, то же самое происходило с Трейси. Почти все время их окружали холмы, но временами на фоне синего неба возникали волшебные очертания гор. Всадники пересекли продуваемое ветрами плато с зарослями уродливых, как голова Медузы Горгоны, кактусов. Трейси не различала тропинки, но Круз спускался вниз по пересохшему руслу, пересекавшему плато, и остановил жеребца.

— Это здесь. — Он спешился и привязал лошадь к кусту.

Трейси оглянулась вокруг. Перед ними находилась невысокая скала, но ничего похожего на пещеру. Подъехав поближе к скале, девушка разглядела неясные очертания какого-то существа, грубо вырезанного или процарапанного на камне. Наверно, когда-то здесь была краска, но сейчас ее не осталось. Трейси спешилась и привязала кобылку рядом с жеребцом Круза. Обойдя скалу кругом, она обнаружила и другие отметины — зигзаг, который мог изображать змею или молнию, и округлый силуэт, напоминавший рыбу.

Трейси погладила шероховатый камень и почувствовала очертания грубых набросков, которые правильнее было бы назвать петроглифами, а не рисунками. Она раньше читала, что подобное можно найти в разных местах Мексики, так что эта находка не представляла собой ничего особенного.

— Не думаю, что это можно назвать наскальными рисунками, — с сомнением в голосе произнесла девушка.

Круз пожал плечами.

— Рисунки могут быть не в пещерах, а просто на скалах.

— Но Джон говорил мне не об этом! — воскликнула Трейси. Разочарование сменилось злостью, хотя она не понимала, на кого же ей злиться. На Джона? Круза? Или на себя? — Джон рассказывал об огромных человеческих фигурах, раскрашенных в красный и черный цвета, об олене в несколько раз больше нормального животного, о горных баранах с изогнутыми рогами. Он их видел!

— Не сомневаюсь. Я тоже их видел. Такие рисунки находятся в пещерах дальше к югу, — согласился Круз. — Но это не значит, что Джон видел их в этом месте. Насколько мне известно, на севере не найдены настоящие наскальные рисунки.

— Вот именно! — воскликнула Трейси. — На этом и построена статья, написанная Джоном! Ему удалось отыскать рисунки там, где их до этого никто не находил.

Она стала говорить о том, что это могло бы стать весьма важным открытием для археологов. Индейцы, жившие в этих местах еще до нашествия испанцев, рассказывали, что пещерные художники не являлись их предками или родственниками, что это неизвестный народ — великаны, пришедшие с севера. И Джон решил, что найденные им рисунки сделаны именно этими неизвестными людьми, которые передвигались по здешним местам. Теория миграции служила отправной точкой для объяснения того, кем были эти люди. Во многих из открытых пещер на юге находили огромное количество рисунков, причем последующие поколения художников накладывали краску поверх старых рисунков. В статье Джона упоминалось, что в открытой им пещере рисунки не перерисовывались, и это говорило в пользу той гипотезы, что неведомый народ всего лишь проходил по северным районам Мексики, а не жил там постоянно.

Если Джон не нашел здесь таких рисунков и если то, что говорил Круз, было правдой, то Джон описал рисунки, которые он видел еще где-то, почему-то приписав их этому месту.

Трейси отвязала от седла полотняную сумку с фотоаппаратурой. Она старалась как можно точнее снять едва различимые очертания на камне. Круз молча смотрел на нее. Фотографирование заняло несколько минут, а потом Трейси опять запаковала оборудование. Она не могла объяснить, зачем вообще сделала снимки. Они были бесполезны. Неудивительно, что фотографии Джона исчезли.

Когда они выехали на плато, девушка подумала, что здесь что-то не сходится. Конечно, Джон иногда весьма вольно обращался с фактами, но зачем ему лгать ей! Кроме того, он понимал, что после опубликования статьи в этом месте станут работать и другие археологи и необходимо представить реальное открытие.

Они подъехали к зеленой рощице, где решили устроить привал. Трейси с трудом спешилась. У нее болели все мышцы. Круз напоил лошадей из ручья.

Карабкаясь по гладким камням, они добрались до места, где собирались отдохнуть. Круз приподнял колючую ветку, чтобы Трейси могла пройти вперед. Казалось, мексиканец открыл перед ней волшебную калитку в зачарованный мир, спрятанный за холмами. У ее ног лежало глубокое озеро с кристально чистой водой, собранной в естественной каменистой чаше. Солнечные лучи и тени от растущих рядом деревьев играли на поверхности воды. В пруду были даже миниатюрные волны от небольшого водопада, находившегося примерно в десяти футах.

— Боже, какая красота! — выдохнула пораженная Трейси и, встав на колени, опустила руку в воду, чтобы убедиться, что это не сон. Ей казалось, что они попали в волшебную страну, которая может привидеться страннику в пустыне. Трейси охватило непреодолимое желание нырнуть в холодную воду, освежить разгоряченное тело в хрустальной чаше и смыть огорчение от несбывшихся надежд на открытие таинственных наскальных рисунков.

— Это естественное горное озерцо, — объяснил ей Круз. — Мы здесь останавливались несколько недель назад, когда разыскивали пропавший скот, и я видел, как на рассвете отсюда пил воду ягуар.

Круз отошел на лужайку под деревом. Там камнями был выложен круг, внутри него лежал пепел от кострища. Он постелил салфетку на траву и разложил еду. Трейси разлила лимонад из термоса в стаканчики.

Еда была простой — лепешки с мясом, свежий овечий сыр, сладкий перец. Еще Хуанита положила свежие помидоры странной вытянутой формы и острые зеленые перчики-чили. От них во рту девушки загорелся огонь, и она поскорее все запила лимонадом.

— И что вы теперь станете делать? — спросил Круз.

Он растянулся на земле, положив под голову руку. Трейси отстраненным взглядом окинула красивое смуглое лицо и стройную фигуру. Круз сдвинул назад соломенную шляпу. Из засученных рукавов рубашки выступали мускулистые сильные руки. Голос у мексиканца звучал весьма сдержанно, как будто он сочувствовал девушке, но не очень хотел это показывать.

Трейси смотрела, как по воде быстро скользил водяной паук, и прислушивалась к музыке водопада.

— Почему вы думаете, что увиденное нами сегодня и явилось единственной находкой Джона? — неуверенно спросила она.

— Потому что вся моя жизнь прошла среди этих камней и холмов! Мне приходилось отыскивать потерявшихся мулов и ослов в каменистом русле каждой пересохшей речки, — слегка обиженно ответил Круз. — Вы что, считаете, что сюда мог приехать новый человек и за несколько дней или даже недель отыскать то, что мы не нашли здесь за всю нашу жизнь?!

— Джон мог что-то найти, — упрямо заявила Трейси. — Если вы искали животных, то могли больше ни на что не обратить внимания. Вы могли двигаться по дну каньона и пройти мимо пещеры на холме, не заметив ее. Вы же специально не искали наскальные рисунки, как это делал Джон. Но может, кто-то видел их до него, потому что вы сами сказали, что до Джона дошли какие-то слухи и поэтому он стал искать рисунки именно здесь.

— Трейси, пора посмотреть фактам в глаза! Джон все сочинил, потому что, черт возьми, не желал тратить время зря!

— Нет, это не так. Он привез с собой результаты обмеров рисунков. — Девушка закрыла глаза, вспоминая аккуратные описания, которые Джон использовал в статье. Они сильно отличались от его обычного смелого и красочного стиля, рассчитанного на то, чтобы широкая публика легче «переварила» его книги. — Вот, например: олень высотой одиннадцать футов и длиной восемь дюймов, с открытой пастью. Весьма странно изображены копыта, больше похожие на ступню с ногтями.

— Довольно часто в наскальных рисунках копыта животных изображаются именно так, — небрежно заметил Круз.

— Значит, Джон ничего не выдумывал, а действительно видел рисунки, о которых написал в статье. Еще он упомянул изображения женских фигур, из которых торчат стрелы.

— Стрелы в женских фигурах? — Это сообщение заинтересовало Круза. — Не помню, чтобы я встретил что-то похожее в тех пещерах, которые мне приходилось видеть. Но, кажется, Джона не смущало, когда он несколько извращал факты, — насмешливо сказал мексиканец. — Он мог придумать эти стрелы в женских фигурах.

— Нет, я уверена, что он действительно все это видел. Здесь. Или в другом месте, — упрямо повторила Трейси.

— И что же вы теперь станете делать?

— Постараюсь найти проводника Джона и продолжу поиски наскальных рисунков.

— Вы не хотите знать настоящую жизнь и позволяете любви к Джону ослепить вас, чтобы не видеть, каким он был на самом де…

— А вас ослепляет ненависть! — У Трейси от возмущения засверкали глаза. — Вы так его ненавидите, что и в мыслях не допускаете, что это открытие могло бы принести ему славу.

— Вы превращаете свою жизнь в служение его памяти! Допустим, вы найдете эти рисунки… если они вообще существуют. И что потом? Вы должны жить собственной жизнью! Он не стоил ваших жертв!

— Почему вы его ненавидите? — Девушка побледнела, услышав обвинения Круза.

Он приподнялся, и его лицо оказалось рядом с ее лицом. Круз сбросил шляпу, и солнце сверкало в темных волосах, а глаза горели мрачным огнем.

— Почему? — грустно повторила Трейси.

— Хорошо, я расскажу вам почему, — ответил мексиканец, перевернувшись на спину и прикрыв глаза рукой. — Когда здесь появился Джон, я, так сказать, «ходил в женихах», и вскоре должна была состояться свадьба. Мою невесту звали Эстрелита Хуаррес.

Хуаррес. Именно у этих людей жил Джон. У Трейси перехватило дыхание. Нет, она больше ничего не желает слышать!

Круз продолжал рассказ почти спокойно. История оказалась короткой, но такой, какая повторяется во все времена. Будучи обручена с Крузом, Эстрелита влюбилась в Джона. Он соблазнил ее, и у них разыгрался страстный роман. Потом Джон объявил девушке, что у него дома осталась жена и он не может на ней жениться. Джон отправился домой, оставив девушку опозоренной и с разбитым сердцем.

— И что же ваша невеста?

— Эстрелита уехала отсюда.

Трейси снова услышала шум водопада. В воде отражались пушистые белые облака, плывущие у них над головами. В ветвях дерева громко запела птица, а одна из лошадей переминалась, пытаясь отогнать надоедливую муху. Но для Трейси время остановилось, и все вокруг замерло.

— Я не могу этому поверить, — дрожащим голосом прошептала она. Но говоря эти слова, она верила всему сказанному и понимала, что это правда. И даже если бы у нее не имелось никаких иных доказательств вины Джона, она бы поверила, увидев гнев и страдание Круза. Его смуглое лицо побледнело, губы дрожали. Девушка отвернулась, чтобы не видеть боли, вновь переживаемой Крузом.

Многое теперь стало понятно Трейси — и то, что Джон слишком долго оставался в Мексике, и его ужасное настроение по приезде домой, и нежелание возвращаться сюда, чтобы сделать фотографии.

— Простите, — сдержанно сказал Круз. — Я не собирался вам ничего рассказывать.

— Понимаю, — тихо ответила девушка. — Я вас вынудила сделать это. Простите и вы меня… За то, что Джон сделал с Эстрелитой. И с вами. И за то, что заставила вас все рассказать.

Круз выпрямился, стараясь скрыть боль под маской равнодушия.

— Он вас не стоил, — резко сказал он. — Вы слишком хороши для подобного человека. И он не заслуживает того, что вы пытаетесь для него сделать.

Трейси слышала его, но слова не доходили до сознания, как прикосновения к ране после обезболивающего укола. Только внутри стало расти чувство возмущения. Джон изменил ей и предал, занимаясь любовью с другой женщиной! По телу пробежала дрожь отвращения, когда она вспомнила, как они занимались любовью после его возвращения из Мексики… Как она старательно выбирала свечи и вино и соблазнительный, почти прозрачный наряд. Казалось, Джону это было приятно, но что-то его все время мучило. Тогда Трейси этого не понимала, а теперь горько усмехнулась своей наивности. Чувство вины. Именно вины, потому что он пришел к ней после обладания телом другой женщины…

Боль и ярость, которые она раньше видела на лице Круза, теперь зеркально проявились на ее лице. Но Трейси не смогла контролировать чувства — губы ее дрожали, а на глазах выступили слезы. Но тут она почувствовала укол вины и начала корить себя. Джон никогда бы не изменил ей, если она стала для него идеальной женой и женщиной. Значит, в ней, Трейси, отсутствовали какие-то важные, необходимые ему качества. А если бы в тот раз она отправилась вместе с ним…

Круз догадался, что она чувствует и о чем думает. Наверно, потому что раньше все пережил сам.

— Вы не должны себя ни в чем винить, — тихо сказал он. — Это не ваша вина. Вы — красивая женщина. Желанная женщина для любого мужчины.

Она почувствовала, как он легко коснулся ее щеки и погладил вьющиеся волосы. Мокрыми от слез глазами она посмотрела на мексиканца. Боль и злость, которые она чувствовала к Джону, неожиданно обратились на Круза. Она резко отвела руки мексиканца и вскочила на ноги. Ее взгляд стал сверкающим зеленым пламенем.

— Значит, поэтому вы и пытались мною овладеть, не так ли? Чтобы отомстить Джону, соблазнившему вашу невесту? А вы бы с ним посчитались, переспав с его женой?

У Круза сузились глаза и задрожал подбородок, и девушка поняла, что попала точно в цель. Трейси вспомнила, как агрессивно он вел себя в первый вечер, а потом вдруг отпустил ее, когда узнал, что Джон умер. Ему, наверно, стало неудобно мстить мертвецу! Но потом ему удалось справиться с этим чувством, мрачно решила Трейси, вспомнив горячий поцелуй в тот же вечер.

Круз поднялся и встал рядом с ней.

— Я понимаю, почему вы так думаете, и какое-то время это было правдой. Я решил, что могу взять у вашего мужа то, что прежде он украл у меня, и причинить ему такую же боль…

— Вы не можете обидеть мертвеца!

— Я знаю. Простите меня! Я был не прав. Но когда я увидел, какая вы потрясающая женщина… И это не было связано с Джоном. Вы так красивы!

— Не думаю, что вы будете пытаться насильно овладеть любой красивой женщиной, которую видите, особенно если это происходит спустя два часа после первой встречи!

— Трейси, прошу вас, сядьте. Я хочу поговорить с вами. — Он прикоснулся к ее локтю.

Трейси не желала выполнять никаких его просьб, но колени у нее ослабли, и она опустилась на землю.

— Мне кажется, нам больше не о чем разговаривать, — устало заметила девушка.

— Вам интересно побольше узнать об Эстрелите? — неуверенно спросил мексиканец.

— Нет! — резко ответила Трейси, но через секунду сказала: — Да!

— Эстрелите сейчас двадцать лет. Ей было девятнадцать, когда она познакомилась с Джоном.

— Какая молодая? — прошептала Трейси, и у нее сжалось сердце.

— Эстрелита жила в Тихуане, где ее семья содержала мотель, но она часто приезжала на ранчо своего дяди Антонио Хуарреса. Девушка прекрасно говорила по-английски, обожала танцы и верховую езду, а также бои быков в Тихуане. Но все равно она оставалась скромной девушкой, жившей под крылышком у родителей, и очень наивной, хотя и большой кокеткой. Она была очень красивой, и я сделал ей предложение. Ее семья дала согласие, и девушка приняла предложение. Свадьба должна была состояться в середине лета. Но все это было до того, как появился Джон.

— Вы думаете, он ее убедил, что разведется со мной и женится на ней? — задумчиво спросила Трейси.

— Мне кажется, когда началась их связь, Эстрелита думала, что он не женат.

— Вы хотите сказать, что вся вина лежит на Джоне? Что он ее обманул?

— Вы его защищаете?

Трейси вздохнула и покачала головой. Нет. Она знала, что если Джон чего-то сильно хотел, то добивался цели! Трейси сама сдалась под его натиском, а она была менее наивной и неопытной, чем мексиканская девушка, жившая в строгой семье.

— Наверно, она очень честная и храбрая девушка, если пришла и все вам рассказала, — наконец промолвила Трейси.

Последовало долгое молчание, а когда она взглянула на Круза, то увидела, что он пытается что-то сказать.

— Я застал их во время… ммм… весьма интимной встречи. Но я и раньше догадывался. — Голос мексиканца стал мрачен. — Иначе бы я не начал следить…

У Трейси закружилась голова. Она представила мускулистое светлокожее тело Джона в страстном объятии с темноволосой мексиканской красоткой. Видимо, Крузу предстала именно такая сцена. Неудивительно, что он так люто ненавидел Джона. За такие вещи вполне можно поплатиться жизнью. Круз внимательно посмотрел на Трейси.

— О чем вы думаете? — грустно спросила она. — Вам непонятно, почему Джон вернулся ко мне? Почему он не развелся со мной и не взял в жены Эстрелиту?

— Я думаю, что он просто идиот, если обращал внимание на другую женщину, имея подобную жену! — хрипло заметил Круз.

Он осторожно притянул к себе Трейси, подложил одну руку ей под голову, а другой стал нежно гладить ее шею и дрожащие милые губы.

— Давно… Ну, мне кажется, что все было так давно, я думал о вас… о жене Джона и представлял себе хищную и агрессивную, жесткую современную… даму. И вот вы приехали сюда и оказались милой, красивой, умной, теплой и желанной.

Его лицо наклонилось над девушкой. У Трейси закружилась голова, и она, повернув голову, стала смотреть вниз, в бездонное озеро с синей водой, где было тихо и спокойно. Что-то коснулось губ, мимолетное прикосновение, как дуновение летнего ветерка…

Прикрыв глаза, Трейси вдруг вспомнила сон, который видела накануне отъезда. Так сон был вещим! Это Круза она видела тогда!

Она неохотно открыла глаза и увидела темные волосы, закрывавшие лоб Круза. Он нежно касался ее губ. Ощущение походило на теплый душистый мед. Тело окутало теплом, и губы раскрылись, чтобы принять в себя его язык. Поцелуй не кончался… его губы ласкали ее повсюду… теплые и нежные поцелуи одурманивали девушку. Тепло струилось между ними, убаюкивало и сближало их тела. Трейси обняла Круза, гладила нежную кожу под рубашкой. Тело мексиканца склонилось над ней, он рукой поддерживал ее голову.

Его губы нежно защекотали изгиб ее шеи и мочку ушка. А руки Трейси поглаживали мышцы спины под гладкой разгоряченной кожей. Потом Трейси пробежала пальцами по мускулистой груди к узкой талии и ощутила твердый живот, прижатый к ней. Губы Круза начали опускаться ниже, он языком очертил возвышение упругой груди, и Трейси почувствовала волнение и приближение вспышки страсти.

Пульс забился резче и быстрее, чувства обострились, и соски поднялись вверх и стали твердыми, приподнимая блузку. Она почувствовала, как к телу прижались мускулистые бедра Круза. Каждая мышца ее тела, каждый нерв проснулись и заявили о своем существовании.

Она пила его поцелуи, крепкие как вино, и вдыхала слабый и приятный запах мужского тела, смешанный с ароматом конского пота и сухой травы. Девушка ощутила прикосновение затвердевшей плоти и услышала хриплое дыхание Круза. Трейси ощущала биение сердца и мышц, дрожащих от непривычной поездки верхом, и пробуждение желания. Кончик языка Круза выписывал сложный узор в ложбинке между грудями, а рука ласкала кудрявый холмик.

Внезапно обволакивающее тепло превратилось в лесной пожар. Трейси прижалась к мужчине и уже не желала пассивно воспринимать его ласки, а начала сама страстно целовать Круза.

Он почувствовал, как изменились ее чувства, и сразу же ответил на них, сначала осторожно, а потом нетерпеливо расстегивая блузку, борясь с пуговицами и тугими петлями. Трейси почувствовала панику… Нет, этого не должно быть… Не сейчас… Не так скоро… Она попыталась отстраниться от теплого сильного тела, но в это мгновение губы коснулись ее напряженного соска, и девушка перестала сопротивляться. Она изогнулась, чтобы он продолжал ласкать упругую грудь, и не могла противиться его прикосновениям.

Куда-то испарилось неспешное чувство полудремотного спокойного наслаждения. Сейчас время помчалось галопом, его не хватало. Трейси ногтями впилась в спину Круза. Прикосновения губ дразнили ее грудь, и она выгнулась, закрыв глаза, ожидая, пока полное удовлетворение желаний плоти приливом не затопит ее всю…

— Ты меня поразила, — тихо сказал Круз, приподняв голову и глядя на нее. Он упивался видом обнаженной груди Трейси, которую не тронул загар. Она была как морская пена в золоте солнечных лучей. — Внешне такая спокойная и сдержанная, но на самом деле — тигрица!

Глава пятая

Трейси все воспринимала сквозь колышущуюся золотистую дымку: смуглое тело под белой рубашкой, бурлящая вода в водопаде позади Круза и серебристые отблески пруда.

По ее телу пробежал легкий ветерок. Он холодом обнял ее пышущую жаром кожу. Это было как предупреждение…

Девушка поморгала, пытаясь прийти в себя. Мексиканец стоял над ней на коленях, отбросив в сторону рубашку. Его рука потянулась к серебряной пряжке пояса.

Трейси перехватила руку.

— Подожди. — Она сама не понимала себя. — Пожалуйста, подожди… Я не… Я не знаю… Я не такая…

— Что? — Круз наклонился и заглянул ей в глаза. Голос его был таким обволакивающим и ласковым. — Женщина, способная на страсть, которую желает мужчина…

— Нет, не то, — шепнула девушка. — Я… Я хочу сказать, что только что узнала об измене мужа, а сейчас веду себя так же, как и он.

— Трейси, он мертв! Не стоит всю жизнь хранить верность его памяти.

— Не в этом дело, — покачала головой Трейси, ее волосы разметались каштановым полукругом по траве. — Просто… Я не знаю, у меня в голове все перепуталось.

Она хотела Круза. Ее тело вибрировало от страсти. Она и раньше желала мужчину, но никогда так сильно. Еще несколько секунд, и она полностью потеряет над собой контроль. Ей хотелось ухватиться за что-то надежное, прежде чем пучина страсти затянет ее.

— Ты создана для любви, и в этом нет ничего плохого!

Он снова поцеловал ее.

— А Эстрелита? — спросила Трейси. — Разве она не была создана для любви?

— Эстрелита? — Странно, но в его устах это имя прозвучало как нечто далекое и незнакомое, как будто Круз полностью забыл о ее существовании. Он откинулся назад, положив руки на бедра. — Эстрелита не имеет к нам ни малейшего отношения.

— Куда она уехала?

— Не знаю, наверно, к родственникам.

— Почему она уехала?

— Кто из мужчин может объяснить поступки женщины? — мрачно заметил мексиканец.

— Что ты сделал, когда увидел их вдвоем? — не удержавшись, спросила девушка. Она и не заметила, как они перешли на «ты».

— В юности я, наверно, убил бы их, — жестко заметил Круз. — Но теперь… — Он пожал плечами. — Я решил, что, если женщину так легко соблазнить, за нее не стоит бороться.

— Мне кажется, что ты во всем обвиняешь ее.

— Теперь мне уже все равно — кто прав, кто виноват!

— Но Эстрелита была не виновата?

— Если тебя интересует, была ли она девственницей до приезда Джона, отвечаю — да! Я не овладел ею и не лишил невинности. У Эстрелиты очень порядочная семья, и ее воспитывали в нормах строгой морали.

— Эта девушка сделала ошибку.

Круз прищурил глаза. Как странно, подумала Трейси, мы серьезно обсуждаем важные проблемы, а Круз все еще находится в весьма компрометирующей позе и заметно, что желание не покинуло его.

— Большую ошибку, — спокойно заметил Круз.

— И все узнали о ее ошибке? Все знают, что она «падшая женщина»?

— Конечно нет. Я не считаю нужным распространять неприятные слухи и каким-то образом унижать ее.

Круз откинул волосы со лба.

— Она объяснила семье, почему решила не выходить за меня замуж, сказав, что не желает жить в таком спокойном и далеком от настоящей жизни месте.

— Но ты же сам сказал, что она опозорена и осталась с разбитым сердцем. Если никто об этом не знает, почему она опозорена?

У мексиканца сверкнули глаза.

— Она знает, и я знаю об этом! — И он быстро поднялся.

— Это ты отослал ее прочь, не так ли? Ты не хотел жениться на ней, потому что ее телом пользовался другой мужчина. Она была использована. И ты не мог быть у нее первым!

Круз поднял с земли рубашку и накинул ее на плечи.

— Она сказала, что влюблена в Джона. Ты что, считаешь, что она собиралась выйти за меня замуж, будучи влюблена в Джона? Или что я мог жениться на женщине, влюбленной в другого мужчину?!

Круз посмотрел на распростертую на земле Трейси. Он ей показался каким-то диким, неприрученным существом. Девушка дрожащими пальцами пыталась застегнуть пуговицы, из которых две отсутствовали.

— И ты не дал ей нового шанса, не так ли? Ты придерживаешься старых обычаев, которые говорят, что мужчина может развлекаться, а женщина должна оставаться девственницей до первой брачной ночи. Как можно быть таким… закоснелым, жестоким, непрощающим и упрямым?!

— Трейси! — В голосе Круза звучало предупреждение, но она не обратила на это внимания.

— Ты хочешь оставаться на высоте и быть святее самого Папы Римского! Она должна быть невинной и чистой, а тебе положено развлекаться. У тебя такой огромный опыт! Ты прекрасно знал, как следует обращаться со мной, и понимал, где следует погладить, а что — поцеловать! И какую нажать кнопку!

— Я не нажимал никаких кнопок!

— Меня удивляет, почему ты пожелал заняться со мной любовью. Но меня уже любили и пользовались моим телом… Тут есть огромная разница, правда? Я не та женщина, на которой может жениться настоящий мужчина. Мужчина с большой буквы. И ты не испытывал ко мне страсти, ты мстил Джону!

Слова текли бурным потоком, и в них соединилось все — боль, и возмущение, и чувства к Джону, Крузу и незнакомой Эстрелите.

Трейси резко затянула концы блузки на талии.

— Пойду приведу лошадей, — мрачно сказал Круз и завязал остатки еды в матерчатый узелок.

Трейси немного пришла в себя и, спотыкаясь, пробралась по камням между кустами к месту, где паслись лошади. Домой они возвращались молча. У конюшни их встретил Хосе, и Трейси собрала свои камеры.

— Благодарю за то, что вы отвезли меня посмотреть петроглифы, — холодно заявила она Крузу. — Я могу как-то добраться до мотеля? Это очень далеко?

— Я прикажу, чтобы Хосе отвез вас, — таким же ледяным тоном ответил ей Круз.

Трейси переоделась и собрала вещи. Через некоторое время к входной двери на пикапе подъехал Хосе. Он сложил багаж и вежливо открыл дверцу. Круза нигде не было видно.

Хосе довез ее до большого двухэтажного мотеля. Мотель стоял в нескольких милях к югу от Энсенады на берегу залива. Он был чистым и достаточно комфортабельным. Из ее комнаты виднелся пляж, и девушке захотелось побродить по нему и выбросить все случившееся из головы. Но ноги у нее слишком болели, поэтому пришлось ограничиться короткой прогулкой.

На следующее утро, хорошо выспавшись и неспешно позавтракав в ресторане мотеля, Трейси отправилась на прогулку. Было время прилива, и волны добегали почти до середины пляжа. Девушка загорала у бассейна, нетерпеливо слушая рассказы милой, но болтливой пары из Юты о путешествии по Мексике.

В полдень прилив закончился, оставив за собой мокрый песок. Трейси с удовольствием побродила босиком, хотя из-за довольно свежего ветерка пришлось надеть джинсы и легкую куртку с капюшоном.

Несмотря на все еще ноющие мышцы, прогулка под ослепительным солнцем оказалась весьма приятной. На пляже изредка попадались необычайно красивые ракушки, обычные же встречались на каждом шагу, и Трейси начала набивать ими карманы, лишь позже сообразив, что все равно не может собрать их все.

Немного устав, девушка уселась, спрятавшись за песчаной дюной. Она рассеянно перебирала ракушки, любуясь их совершенной формой и окраской.

Трейси пыталась отогнать от себя непрошеные мысли, но они обрушились на нее с неожиданной силой. Джон, изменивший ей и занимавшийся любовью с другой женщиной… Сейчас Трейси уже не ощущала прежних гнева и боли. Казалось, все произошло давно и теперь ей уже все равно. Джон умер, его больше нет.

Но оставался Круз со своей ненавистью и Эстрелита Хуаррес. Трейси попыталась представить ее себе, но этот образ ускользал от нее. Джон соблазнил Эстрелиту и бросил, а потом ее бросил Круз. Как могут мужчины в наше время пользоваться двойными стандартами? — подумала Трейси, ощущая прилив ярости. Мужчине можно развлекаться до свадьбы, но Боже спаси и помилуй невинную девушку, позволившую себе некоторую вольность!

Трейси вдруг подумала, что пытается защитить девушку, соблазненную Джоном. Но, может, она не ее защищала, а нападала на Круза?! Какое он имел право быть таким высокомерным? И он плохо поступил с Эстрелитой! Но если Круз собирался на ней жениться, значит, она его волновала?

Трейси внезапно вскочила — она не желает больше об этом думать! Все слишком запутано. А потом, какое ей дело до жизни Круза и Эстрелиты? У нее своя цель — найти и сфотографировать наскальные рисунки. Пока нет машины, она не в состоянии что-либо предпринять, а значит, можно наслаждаться отдыхом.

Трейси снова отправилась бродить по пляжу, глядя на ребятишек, возившихся в песке. Взрослые стояли по колено в воде, бурунчиками крутившейся вокруг ног. Большинство из них держали в руках странные плоские вилы, которыми они ворошили песок каждый раз, когда откатывалась волна. Трейси не могла понять, чем они занимаются. По всей вероятности, это были обитатели расположенной неподалеку стоянки трейлеров.

Девушка с любопытством заглянула в оставленное кем-то ведро, почти до краев наполненное крупными съедобными моллюсками — плотными, с красивыми краями белыми ракушками. Оказывается, эти люди собирали моллюсков!

Коренастая женщина тяжело дыша подошла к ведру и положила в него еще несколько раковин.

— Сколько же здесь моллюсков! — радостно заявила она. — Я жду не дождусь, когда приготовлю чауде — густую похлебку из моллюсков со свининой, сухарями и овощами! Или, может, на этот раз я наберусь смелости и попробую их сырыми. Говорят, они потрясающе вкусные с острым соусом табаско. — Но она сморщила нос, как будто подобное кушанье ее не очень привлекало.

Трейси рассмеялась.

— Мне кажется, лучше остановиться на чауде.

— А вы не собираете моллюсков? — спросила женщина. — Видите, здесь можно найти очень крупные экземпляры.

Трейси показала ей свои ракушки. Женщина громко захохотала.

— Я тоже собирала эти ракушки, пока не поняла, что лучше искать что-то съедобное. Заходите к нам, я вас угощу похлебкой, — предложила она, снова спеша к воде. — Наш домик выкрашен серебряной краской и стоит позади других трейлеров.

Ветер подул сильнее, и большинство ловцов моллюсков вернулись на стоянку трейлеров. Рыжая женщина, продолжавшая сбор «урожая», весело помахала Трейси. Если бы ей не предстояла долгая дорога в мотель, девушка с удовольствием приняла бы приглашение. Ей хотелось побыть с веселыми, разговорчивыми людьми, подальше от собственных мрачных мыслей.

К рыженькой подошел мужчина в свободной куртке, из-под которой торчали тощие длинные ноги, и они вместе отправились к трейлеру. Это была забавная парочка. Они почти поравнялись с Трейси, и тут она увидела, что мужчина не может быть мужем рыжей собирательницы моллюсков. Он был молод, примерно такого же возраста, как Трейси. Типичный американец, даже пышные светлые усы не могли сильно изменить его облик.

Женщина грустно посмотрела на Трейси.

— Разве мало отдать четверть моллюсков за то, что он их почистит? А этот бандит хочет треть. Треть! — возмущенно повторила она.

Парень ухмыльнулся.

— Я предложил вам показать, как это делается. Здесь все чистят их сами.

Женщина сморщила пухлое смешливое личико.

— Если я буду чистить их сама, то потом не смогу есть. А если мужу дать в руки нож, то сам он поранится, а все моллюски останутся в раковинах!

— Пригласите меня на похлебку, и я почищу моллюсков, — продолжал торговаться парень.

Он весело улыбался, и женщина, притворно тяжело вздохнув, сдалась, так что парень получил приглашение на похлебку, хотя Трейси не сомневалась, что его пригласили бы в любом случае. Она с удовольствием наблюдала за шутливой перебранкой, ей не хотелось их покидать. Но надо было возвращаться, и девушка медленно двинулась в сторону мотеля.

— Вы не должны одна расхаживать по пляжу! — вслед Трейси воскликнула женщина. — Сейчас быстро темнеет.

— Я иду в мотель.

— Лучше присоединяйтесь к нам, а потом Томас отвезет вас.

Видно, женщина привыкла командовать.

Томас на мгновение застыл, потом утвердительно кивнул.

— Конечно, — улыбнулся он. — Только если не получу тумака от ревнивого муженька или еще кого-нибудь.

Трейси, поколебавшись, ответила:

— Мужа нет.

Она почувствовала на себе взгляд высокого парня и добавила:

— Меня зовут Трейси Шарп.

— Мэри Хантон, — представилась рыжая толстушка. — А это Томас.

— Томас Джонсон, — отрекомендовался парень.

Вечер прошел чудесно. Мэри приготовила вкуснейшую похлебку. Мистер Хантон оказался таким же разговорчивым, как и его жена, и не переставая рассказывал забавные истории и анекдоты. Томас, переодевшийся в чистые брюки и спортивную майку, все время подшучивал над миссис Хантон.

На десерт Мэри Хантон достала из холодильника творожный пудинг. Ужин закончился очень приятно. Трейси от души всех поблагодарила, решив, что пора возвращаться в мотель. Томас усадил ее в старенький пикап, стоявший рядом с небольшим трейлером.

Казалось, в нем живут давно — над небольшим двориком был натянут навес, а сам дворик огражден палками, небрежно перетянутыми проволокой. Мотор пикапа громко заработал, и они покатили по пыльной дороге.

— Мне хотелось бы знать… — начал Томас, искоса глянув на девушку.

— И мне тоже, — заметила Трейси. — Мне интересно, почему вы живете здесь в старом полуразвалившемся трейлере и, как кажется, не в большом достатке.

— Он — не полуразвалившийся, — возмутился Томас.

— Примите мои извинения, — насмешливо пробормотала девушка.

— Он просто хорошо разношен, как удобные туфли.

— Понимаю. И как давно вы живете с такими удобствами?

— На этой стоянке три или четыре месяца, но в самой Мексике — пару лет.

— Почему?

— А почему бы нет?

Свет фар спугнул кролика, перебегавшего дорогу.

— Как вы зарабатываете себе на жизнь? — спросила Трейси.

— О, я умею чистить моллюсков и могу быть гидом для туристов. И потом можно написать родственникам; если они пришлют денег, то я вернусь домой.

Девушка не знала, верить ли ему.

— Послушайте, ведь вы не такой человек…

Она замолчала, поняв, что затрагивает слишком личные проблемы, и ему это может не понравиться.

Но Томас не обиделся.

— О'кей, я все расскажу. После окончания колледжа я стал работать в брокерской конторе отца, — сказал Томас, подъехав к мотелю и выключив мотор. — Я пытался быть хорошим, послушным сыном и продержался год, а потом понял, что больше не выдержу. Мне хотелось немного побродить по свету. Я провел два года, шатаясь по Европе, а потом приехал в Мексику.

— Чтобы остаться здесь навсегда?

— Не обязательно. Я могу встретить женщину, ради которой можно будет вернуться и продолжать работать в конторе.

— Вам кажется, что вы встретите такую женщину здесь? — Трейси не удалось убрать скептические нотки из интонации.

— Возможно. Она придет на пляж босиком, в джинсах и красной куртке с капюшоном.

Трейси не могла разобрать в полумраке выражения лица Томаса и сделала вид, что не узнала в описании себя.

— А что будет, если она никогда не придет, ни босиком, ни в каком-нибудь другом виде?

— О, тогда придется вернуться домой, в Штаты, остепениться и стать самым скучным брокером в мире, а образцом мне будет служить отец. Или снова стану лицом без определенного места жительства.

Он опять улыбнулся, и Трейси не поняла, насколько он серьезен. Но ей показалось, что Томас Джонсон не так счастлив, как пытается казаться, что у него серьезный конфликт с отцом.

Трейси открыла дверцу пикапа. Томас хотел ее проводить, но девушка сказала, что это совсем не обязательно.

— Мы хорошо провели время, — заметил Томас. — Мы еще встретимся?

— Возможно. Как вы считаете, нам удастся сделать так, чтобы миссис Хантон еще раз пригласила нас к себе?

— Не знаю, но завтра рыбак будет продавать омаров. Не хотите вместе со мной поужинать омаром?

Трейси заколебалась, но потом подумала: почему бы нет? Томас был веселым и приветливым, ей всегда хотелось иметь такого брата. Он предложил заехать за ней в мотель, но девушка сказала, что будет на пляже.

Трейси решила попросить Томаса отвезти ее в автомастерскую и после ланча отправилась на пляж.

Несколько энтузиастов искали моллюсков, среди них миссис Хантон, Томаса же нигде не было видно. Когда Трейси подошла к трейлеру, он открыл дверь до того, как она успела постучать.

— О, входите! Я уже собирался подъехать к мотелю — сегодня очень ветрено. Продавец омаров еще не приехал, и вам придется есть чили из консервной банки. Может, пока выпьем кофе?

— Чудесно.

Трейси устроилась на диванчике в передней части трейлера. Кухня была крохотной, и раковина на фоне высокого Томаса казалась игрушечной. С другой стороны находилась душевая.

— Вы, кажется, вчера упоминали о богатом дедушке с материнской стороны. Значит, наследства от него вы так и не получили? — спросила Трейси.

— Нет, он несколько раз женился, каждый раз на более молодой женщине, и ухитрился потратить все деньги.

Томас налил крепкий черный кофе. Сахара и сливок у него не было. Помолчав, Томас сказал:

— Я познакомил вас с моим прошлым, настоящим и будущим. Может, теперь вы расскажете о себе?

Трейси заколебалась, но потом решила, что в этом нет ничего особенного. Она рассказала ему о себе и о Джоне и почему она приехала сюда.

— Пока я была дома, я не думала, что столкнусь здесь с такими проблемами…

Она вспомнила о Крузе и, не называя его имени, продолжала:

— Некоторые не верят, что здесь действительно существуют наскальные рисунки, которые удалось открыть Джону.

— Да нет! Они действительно существуют!

Трейси, глядевшая из окошка на океан, медленно повернулась к Томасу.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что наскальные рисунки существуют. Я там был и видел их. Шарп. Шарп. Я не связывал вас с Джоном Шарпом. Конечно, Трейси Шарп.

— Вы знали Джона?

— Черт побери, да. Хозяин ранчо познакомил нас, и Джон нанял меня в качестве переводчика. Его проводник мог немного объясняться по-английски, но Джону не нравилось… — Томас остановился, ему стало неудобно.

Трейси улыбнулась.

— Я все знаю о… странностях Джона.

Потом она поняла, что Том под хозяином ранчо имел в виду Круза.

Она сказала себе, что все это неважно. Важно то, что рядом сидит Том, а наскальные рисунки существуют! Она хотела отпить кофе, но рука задрожала, и кофе пролился на блузку.

— Вы не обожглись? — заволновался Том и начал было промокать блузку полотенцем, но смутился и отдал полотенце Трейси.

— Нет, я просто промокла!

Том вытащил из ящика рубашку цвета хаки и подал ее собеседнице, отводя глаза в сторону и смущенно улыбаясь.

— Наденьте, пока не высохнет ваша блузка.

Трейси отправилась в крохотную душевую и переоделась. Вернувшись, она сказала:

— А теперь я прошу вас все рассказать об экспедиции и о рисунках. Все.

После того как владелец ранчо познакомил Джона с Томом, Джон нанял молодого человека в качестве переводчика, но он не принимал участия в подготовке экспедиции. Они отправились с ранчо Хуарреса.

— Если бы я раньше знал все об экспедиции, не уверен, что согласился бы, — заметил Том. — У меня болело все, что можно, после тряски целый день на этом чертовом муле. Дорога, если это можно так назвать, была ужасной и вилась вверх и вниз по каньонам. И Джон… пребывал в плохом настроении.

Трейси «перевела» для себя то, что Том деликатно обозначил как «плохое настроение» Джона. Она решила, что вспышки гнева Джона вызывались тем, что на ранчо оставалась Эстрелита Хуаррес. Но она ничего не сказала Тому и ждала, когда он продолжит.

— Джон никогда не говорил, почему он решил, что в этом Богом забытом месте мы найдем рисунки. Мне казалось, что они должны быть гораздо южнее. Но, наверно, он знал, что делал, хотя мы чуть не пропустили это место. Мы вообще-то открыли несколько пещер, но они больше походили на следы эрозии в скале, и там не было ни одного рисунка. Я совершенно не мог ориентироваться, но, кажется, проводник находил нужное направление. Потом мы добрались до каньона, заполненного огромными камнями. Мне казалось, что наверху когда-то прорвалась плотина. Так бывает после сильного подъема воды, когда на верхушках деревьев остаются сломанные ветки и тому подобное. А мне приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы не упасть с этого чертова мула. И вдруг Джон повернулся и закричал: «Смотрите!» Я обернулся и увидел на скале огромное изображение человека. Он был в чем-то красном, с поднятыми руками и нарисован так, что казался выходящим из пещеры. Казалось, что он собирается на нас напасть.

Том перевел дыхание, у него задрожали руки.

— Но рисунок можно было увидеть только с этого места. Если бы Джон не оглянулся, мы бы проехали мимо. Мы остановились и подошли поближе к рисунку. Это было что-то необыкновенное! Наверно, мне это показалось интереснее, чем Джону, потому что я видел такое в первый раз в жизни. Но Джон тоже выглядел взволнованным.

Трейси задала ему единственный вопрос:

— Вы можете отвезти меня туда?

Том только отрицательно покачал головой.

— Но вы же сами говорили, что водите туристов по этим местам.

— Конечно, я провожаю их на старое английское кладбище или показываю развалины старого пирса. Некоторых я возил к Национальной обсерватории. Но я никогда не смогу найти эти рисунки.

Трейси ужаснулась — найти человека, который был там и видел рисунки, а теперь отказывается проводить ее туда!

— С нами был еще проводник Квинтера Торрес.

Трейси было обрадовалась, но надежда лопнула, как воздушный шарик, когда Том продолжил:

— Но, кажется, он куда-то уехал. Я его не видел несколько месяцев и слышал, что он продал своих мулов. Эй, вон продавец омаров! Пошли, вы мне поможете выбрать самых больших!

Трейси пришлось отвлечься от очередной неудачи и вернуться к омарам. Через окошко она увидела пикап. Дюжий мексиканец, стоя на нем, доставал из мешка ярко-красных омаров.

Ветер вырвал из рук Тома железную дверь, когда он ее открыл, чтобы пропустить Трейси, и с шумом стукнул ею о стенку трейлера.

Трейси вышла наружу и сразу увидела Круза, не сводившего с нее темных глаз.

Глава шестая

Взгляд Круза был таким же неприятным, как разбушевавшийся ветер. Трейси представила, как она выглядит, выходя из трейлера Тома босиком и в его рубашке.

Круз отвернулся и пошел к продавцу омаров. Том последовал туда же, и девушке не оставалось ничего другого, как идти за ним. Круз, к ее удивлению, поздоровался с Томом.

— Не знал, что вы еще здесь, — вежливо заметил Круз.

— Я уезжал отсюда на время, а потом вернулся, — ответил Том.

Перед ними торговались с продавцом туристы, и им пришлось дожидаться своей очереди. Круз стоял с мрачным выражением лица, скрестив руки на груди. Нехотя он повернулся к девушке:

— Я заезжал в мотель, чтобы узнать, как идут дела. Кажется, у вас все в порядке. — Он мельком взглянул на Тома.

Намек был слишком прозрачным, и краем глаза Трейси перехватила удивленный взгляд Тома.

Черт бы побрал Круза, возмущенно подумала девушка, из невинных отношений он пытается сотворить нечто вульгарное. От злости она покраснела, и Круз, видно, решил, что его подозрения оправдались.

Но ей наплевать на то, что думает Круз. Трейси взмахнула растрепанными ветром волосами и сказала:

— У Тома имеются сведения об экспедиции Джона. Может, они вас заинтересуют.

— Да? — казалось, у мексиканца пробудился интерес.

— Том был в экспедиции в горах вместе с Джоном. Они нашли рисунки, и Том их видел. — Она даже не пыталась скрыть торжество.

На лице Круза мелькнуло изумление, но он постарался сдержаться.

— Весьма интересно. Это лишний раз доказывает, что можно провести всю жизнь в горах и не знать до конца все их секреты.

Туристы отправились к трейлерам, радостно прижимая к груди покупки в красной скорлупе, гордясь и хвастаясь тем, как они ловко сторговались. Рыбак широко улыбнулся Крузу, подмигнул, достал из машины другой мешок и вытащил из него парочку огромных омаров.

Они долго разговаривали по-испански, смеясь и похлопывая друг друга по плечу. Круз осмотрел содержимое мешка, купил все, что там было, и понес его к своей машине, а Трейси и Том купили омаров помельче.

— Не волнуйтесь, омары свежие, — заметил Том.

Трейси даже и не думала об этом, она смотрела на Круза, решительно направлявшегося к ним.

— Вы уже договорились насчет мулов и продовольствия, чтобы отправиться в горы? — спросил он.

— К сожалению, Том думает, что не сможет показать дорогу к пещере, — недовольно призналась девушка, а потом добавила: — Но теперь я знаю, что рисунки, о которых говорил Джон, действительно существуют.

Том покачал головой.

— Один шанс из миллиона, что я смогу их снова найти. Это все равно что отправиться на Луну. Кстати, пейзаж там напоминает лунный — такой же унылый и враждебный.

— А проводник? — поинтересовался Круз.

— Джон нанимал человека по имени Квинтера Торрес. Может, вы его знаете?

— Что-то слышал.

— Том сказал, что он давно не видел этого человека, — добавила Трейси.

— По-моему, Том прав.

Машина продавца омаров отъехала. На прощание он помахал рукой. Том посмотрел на омаров, которых держал в руках. Было видно, что ему не терпится вернуться в трейлер.

— В этом году омары ловятся очень хорошо, — сказал Круз Тому.

Потом тихо добавил, так, чтобы его могла слышать только Трейси:

— Вижу, сейчас вы не отказываетесь от омара.

Мексиканец не стал ждать ответа, повернулся и пошел к машине.

— Что он сказал? — спросил у девушки Том, когда они оказались в трейлере.

Трейси пожала плечами:

— Пожелал нам приятного аппетита.

Том с любопытством посмотрел на нее.

— Между вами и Крузом что-то есть? Могу поспорить, что когда он увидел вас со мной, то весь зашелся от ревности. Я не знал, что вы с ним знакомы.

Ревность? Трейси поразило это замечание, но она решила, что оно не соответствует действительности.

— Когда я сюда приехала, то заехала на ранчо сеньора Вилья де Реаля, потому что думала, что Джон останавливался там, — попыталась объяснить девушка, делая вид, что не заметила замечания Тома насчет ревности.

Но Тома оказалось не так-то легко провести.

— Да нет, мне точно показалось, что он ревнует вас. Что-то с ним не то. Раньше он разговаривал со мной дружелюбно, сегодня же был очень неприветлив.

— Между ним и Джоном случилось что-то вроде… конфликта, и он плохо относится ко всему, связанному с Джоном и наскальными рисунками.

Чтобы отвлечь Тома от дальнейших расспросов, Трейси спросила, о чем так долго разговаривал Круз с рыбаком.

— Он спрашивал, как дела у его дочки. Несколько месяцев назад Круз отправил ее в Штаты для операции врожденного порока сердца. — Говоря это, Том начал разделывать омара.

— Вы хотите сказать, что он оплатил операцию?

— Нет, он управлял самолетом, на котором летела девочка. Здесь недалеко имеется взлетная полоса, а у него есть самолет. Круз проводит программу здоровья и привозит сюда терапевтов и стоматологов из Штатов на пару дней, чтобы они осматривали и помогали больным в отдаленных деревнях. Конечно, девочку можно было отправить в больницу где-нибудь в Мексике, но там не делают таких операций.

Трейси подумала: неудивительно, что рыбак отложил для Круза самых крупных омаров.

— Не ожидала от него подобных поступков, — пробормотала девушка.

Том продолжал заниматься омарами.

— Омары хороши и в холодном виде, но если их поджарить с приправами в масле, — это будет просто чудо!

Трейси думала не об омарах, а о Крузе. Нет ничего удивительного в том, что он умеет управлять самолетом. Он же участвовал в гонках! И обожает скорость и свободу. Но то, что Круз тратит время, энергию и средства, чтобы помочь беднякам получить квалифицированную медицинскую помощь, поразило девушку. Ей пришлось признать, что она многого не знает о нем. Она пока знала его только как весьма темпераментного мужчину.

— Я ему не доверяю.

— Что?

Том готовил острый соус для риса — резал лук, томаты, красный и зеленый перец и смешивал благоухающие ингредиенты.

— Я сказала, что, если даже он кажется ангелом с крылышками, я ему не доверяю, — повторила девушка.

— Вот как? Тогда вы здесь единственный человек, который не доверяет Крузу Вилья де Реаль. Он еще занимается программой ликвидации неграмотности для взрослых — их учат писать и читать, а потом и какому-нибудь ремеслу. Он начал этим заниматься у себя на ранчо, а затем ему удалось заинтересовать официальных лиц в столице, и они помогли ему расширить программу. Его здесь все уважают, и я не рискну оказаться с ним по разные стороны баррикад. Мне не хочется, чтобы он подумал, что я за вами ухаживаю, ведь вы ему нравитесь.

— В конце концов, я не вещь! — возмутилась Трейси. — Вы пробыли здесь слишком долго и начинаете относиться к женщинам, как мексиканские мужчины-шовинисты.

Том рассмеялся.

— Хотел бы я пользоваться таким же успехом у женщин, каким пользуется Круз. Я слышал, он собирался жениться. Интересно, что случилось? В родовитых мексиканских семьях очень серьезно относятся к помолвке.

Трейси крепко сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего.

Ужин получился восхитительным — омар источал дивный аромат, а на гарнир были рис, салат и бобы, которые Том, пробыв много времени в Мексике, считал необходимой добавкой к еде.

Он рассказывал девушке забавные истории о своих блужданиях по полуострову. Когда они пили кофе, Трейси снова вернулась к интересующей ее теме.

— Как вы считаете, Круз…

— Круз? — Том высоко поднял светлую бровь. — Я и не знал, что вы обращаетесь друг к другу по имени.

Девушка начала что-то многословно объяснять, но ей не удалось усыпить подозрения Тома. Все-таки она сказала, что ей кажется, будто Круз и раньше знал о существовании рисунков и, возможно, сам побывал в той пещере.

— Сомневаюсь и могу повторить, что мы проехали бы рисунки, если бы Джон не оглянулся назад и не увидел их под нужным углом. Нам пришлось вырубить кустарник у входа в пещеру, и все походило на то, что там давным-давно никто не бывал.

— Когда вы вернулись оттуда, наверно, начались какие-то разговоры об этом, — продолжала настаивать девушка. — Круз мог слышать о вашей находке.

— Конечно, это весьма важная находка для археологов, но если бы даже я упомянул о ней десятерым, может, лишь один из них рассказал бы об этом еще кому-нибудь. Когда ваши силы уходят на то, чтобы добыть для семьи пропитание, одежду и кров, вам наплевать на старые рисунки где-то далеко в горах.

— Все равно, здесь должны быть заинтересованные лица, и среди них Круз.

— Может, вы и правы, — заколебался Том. — Но вообще-то я никому не рассказывал о нашей находке. Джон постарался сделать так, чтобы мы не болтали об этом.

— Он вас подкупил? — поразилась девушка.

— Давайте скажем так — он хорошо заплатил за то, чтобы мы держали язык за зубами, и я молчал. Думаю, никому ничего не говорил и Квинтера.

Джон хотел получить по максимуму славу от эксплуатации сведений о находке и не мог допустить, чтобы кто-нибудь опубликовал сообщение о рисунках до него. Трейси подумала, что это не очень этично, но, к сожалению, так происходит достаточно часто.

Девушка сказала Тому, что ей нужно проверить машину, и он отвез ее в мастерскую. Конечно, машину еще не отремонтировали. Механик заявил, что запчасти, может, будут завтра.

Тем временем Том пытался узнать что-нибудь о Квинтере Торресе, но никто не мог сказать ничего определенного.

Позже по пыльной дороге они отправились к старой мельнице, раскрашенной в красный и желтый цвета. В прошлом веке англичане попытались было освоить этот край, но длительные засухи не давали возможности заниматься здесь выращиванием зерна. От тех времен сохранилась мельница, развалины пирса и кладбище.

Том с удовольствием согласился научить Трейси нескольким расхожим испанским фразам, и они провели за этим занятием пару приятных часов. Ей даже удалось запомнить несколько выражений, которые Том называл «основные фразы, необходимые туристам для выживания».

Когда Том снова привез ее в город, к удивлению Трейси, машина была готова. Что же ей теперь делать? Покончить со всем и вернуться домой? Но упрямство и желание доказать Крузу, что она сможет найти рисунки, не позволяли девушке сдаться. И Трейси даже себе не признавалась в том, что ей не хотелось покидать Мексику из-за Круза. Между тем единственные сведения о проводнике состояли в том, что у него объявился двоюродный брат, водивший грузовик для одной компании.

В обществе Тома и нескольких туристов Трейси отправилась на южный каменистый пляж, где водилось много моллюсков. Когда она возвратилась в мотель, служащий передал ей записку от Круза.

«Трейси, мне удалось отыскать Квинтеру Торреса. Он работает на юге в компании по добыче соли. Будьте готовы завтра утром к девяти часам. Я заеду за вами, и мы сможем слетать туда и поговорить с ним.

Круз».

Трейси возмутилась было тем, что, не спрося ее согласия, он взял на себя право распоряжаться ее временем, но на следующее утро была готова ровно к девяти часам и, когда увидела знакомый пикап, быстро пошла к парковке. Ее немного смущала встреча с Крузом, так как он, видно, решил, что они с Томом любовники, но не хотелось ничего объяснять мексиканцу. К тому же он бы ей все равно не поверил.

— Чудесное утро для полета, — заметила девушка. Утро было ясным, с небольшим ветерком.

— Да.

— Спасибо, что согласились отвезти меня к проводнику. Мне бы не удалось самой с ним связаться.

— У меня есть кое-какие дела в Ла-Пурисима, — сказал Круз, чтобы Трейси не подумала, что он летит туда только ради нее.

Стоявший на крохотной взлетной полосе самолет был готов к полету. По его виду чувствовалось, что он попадал в переделки и привык садиться на маленьких, неудобных площадках. Круз вежливо помог девушке подняться в самолет.

Трейси вспомнила, что ей говорил о Крузе Том, и осторожно стала за ним наблюдать. С первого мгновения, увидев его на ранчо «Эсперанса», она ощутила магнетизм этой смуглой красоты и великолепного мускулистого тела. Девушка не могла забыть его объятий и даже сейчас, сидя рядом с мексиканцем, чувствовала волнение.

Но в Крузе ощущалось нечто большее, чем просто физическая привлекательность. Он несомненно пользовался уважением сограждан и старался помочь им, организуя медицинское обслуживание и проводя в жизнь образовательную программу. Люди ему верили.

Но ничто не могло изменить того, что ненависть Круза к Джону стала наваждением, напомнила себе девушка. И он не по-джентльменски поступил с Эстрелитой Хуаррес.

К ней, Трейси, Круз мог испытывать обычную страсть, а то и кое-что похуже. Может, таким извращенным способом он пытается отомстить Джону, и ей нельзя забывать об этом, особенно если она… не собирается влюбиться в Круза Вилья де Реаль!

Они легко взлетели, и, как всегда в полете, Трейси чувствовала головокружительное ощущение свободы и парения. Полет! Она никогда не могла привыкнуть к этому, потому что где-то в подсознании не верила в возможность летать, и каждый раз, когда самолет поднимался в воздух, это казалось ей маленьким чудом.

Шум самолета мешал разговору, но девушка время от времени радостно вскрикивала при виде темной ленты шоссе под ними, удивительных оттенков синего океана, величественных гор на востоке и сверкающих белым песком пляжей. С такой высоты Трейси казалось, что на этот берег никогда не ступала нога человека. Но Круз различал какие-то необходимые ему для ориентировки отметки — вон там его отец нашел древнюю окаменевшую раковину аммонита, а здесь глыбы оникса тащили, чтобы потом с величайшим трудом погрузить на судно. Они миновали несколько ранчо и парочку взлетных полос величиной с почтовую марку. Повсюду землю прорезали каньоны и высохшие русла рек, извивавшихся во всех направлениях.

Круз показал ей на баржи в море, сказав, что собранная на них соль потом перегружается на океанские грузовые суда, перевозящие ее в Японию. Еще он сказал, что они пролетят над лагуной, куда каждый год заходят киты, и, пытаясь перекричать шум мотора, Трейси заявила, что слышала об этом месте.

Над лагуной Круз сделал широкий полукруг, так что можно было увидеть в воде силуэты великолепных млекопитающих. Трейси знала, что киты приплывают сюда из Берингова моря, чтобы рожать и выращивать детенышей, а потом снова отправиться далеко на север, на родину, и так из года в год.

Девушка шумно радовалась, заметив рядом с огромными животными маленьких детенышей. Взрослые киты иногда поднимались на поверхность, а затем ныряли, всплескивая громадными хвостами. Круз задержался над лагуной, чтобы Трейси могла как следует все рассмотреть. Она увидела, как несколько китов плещутся в воде, будто сражаясь, но Круз спокойно заметил, что они совокупляются. Действо больше походило на столкновение огромных военных кораблей, чем на сексуальные игры, и она радовалась тому, что киты, почти истребленные неутомимыми китобоями, здесь могут не опасаться нападения человека.

Потом они пролетели над неглубокими прудами, где методом испарения добывали соль из морской воды, и вскоре приземлились к северу от Ла-Пурисима. На стареньком такси они отправились в город. Трейси ждала в машине, пока Круз разговаривал с руководством компании по добыче соли. Вернувшись, он сказал, что Квинтера повез на грузовике соль к барже и не вернется до вечера.

— Значит, вы сможете заняться своими делами, — заметила Трейси.

— Мои дела займут у меня часа два-три, а здесь неподалеку есть сувенирные лавки…

Трейси не хотелось оставаться одной в незнакомом городе, но она никак не желала мешать Крузу.

— Если хотите, можете поехать со мной, — сдержанно предложил он. — Но только если вы этого хотите.

— Я с удовольствием поеду с вами. — Ей хотелось побыть с Крузом.

Круз договорился, что водитель такси отвезет их на ранчо.

Они подъехали к странным растениям, высотой около трех футов, конической формы. Круз сказал, что их называют «восковая свеча». Название предполагало изящество форм, но Трейси решила, что они похожи на длинные тонкие морковки хвостиками вверх.

— Кажется, как будто их создавали люди с причудливым вкусом, не от мира сего, — рассмеялась девушка.

Они вышли из машины, и Круз сфотографировал Трейси у растения, похожего на страшного монстра из космоса, который как бы пытался ее задушить. Он засмеялся и сказал, что она может назвать фотографию «Чудовище и красавица из Мексики».

— Но тут могут возникнуть вопросы — кто есть кто, — быстро ответила Трейси и покраснела, потому что ей показалось, что она напрашивается на комплимент. Круз сделал вид, что ничего не замечает, но пристально посмотрел на нее, а в глазах его промелькнул непонятный ей огонек.

Ранчо, на которое они приехали, было построено из случайных материалов, попавших под руку хозяевам, — камни, жесть, старые доски. Пожилая женщина старательно подметала пыль у входа. Когда Круз подошел и заговорил с ней, Трейси поняла, что женщина — слепая. Женщина обняла Круза, из глаз у нее текли слезы.

Девушку мучило любопытство, и она не удержалась от вопросов.

— Том сказал мне, что вы занимаетесь программой медицинской помощи.

Круз только молча кивнул.

— Вы поэтому приехали к этой женщине?

— Ей необходима операция катаракты, и я сказал, что все устроено и в следующем месяце отвезу ее в Энсенаду.

— Она должна быть вам очень благодарна. Вы поступаете так гуманно!

— Но предстоит сделать гораздо больше.

Когда они вернулись в город, солнце уже садилось в легком облачке тумана, идущего с океана. Круз просил передать Квинтере, что он его ждет, но тот еще не вернулся. Они немного побродили по городу, но потом заметно похолодало, и им пришлось зайти в кафе. Они сидели пили кофе и вели легкую беседу.

Круз рассказывал Трейси о пустыне, расстилавшейся на многие мили к югу от города, но его взгляд говорил о другом. Казалось, девушка внимательно слушала и даже время от времени кивала головой и задавала вопросы, но на самом деле видела перед собой только крутые скулы смуглого лица, слышала мягкий голос, любовалась грацией движений.

Трейси нравилось находиться с ним в уютном кафе, в то время как на улице сгущался туман. Она чувствовала, что он может о ней позаботиться и защитить ее. Она не обращала внимания на других посетителей кафе и видела только Круза, улавливала огонь страсти в его глазах, хотя он говорил о других вещах.

Девушка почувствовала неотвратимость того, что они проведут ночь вместе. Туман и темнота — они не смогут лететь обратно… И ей стало легче, как будто куда-то ушло напряжение. От судьбы не уйти. Даже если бы не было тумана, все равно их что-то задержало бы здесь. Может быть, это «что-то» посылала судьба…

— Что? — спросила она, видя, что мексиканец ожидает от нее ответа. Их руки слегка соприкоснулись.

— Я сказал, что нам нужно заказать ужин.

Круз заказал тонкие ломти мяса с жареными бобами, сотэ из перца в остром соусе и, конечно, лепешки. Они кончили ужинать, когда, извинившись за опоздание, вошел Квинтера Торрес.

Квинтера оказался плотным мужчиной среднего роста и выглядел старше, чем думала Трейси. Ей показалось, что ему польстил визит такой важной персоны, как Круз, но что-то его волновало: видимо, ему хотелось услужить Крузу, но в то же время он не смел ничего рассказывать об экспедиции. Трейси вспомнила, как Том говорил ей о «щедрости» Джона.

— Скажите ему, что Джон умер, а я его вдова и все знаю об экспедиции, — сказала Трейси.

Круз перевел это Квинтере, и тот успокоился. Девушке не терпелось засыпать его вопросами, но сначала он должен был поужинать. Когда им принесли кофе, Круз начал «допрос».

Они пытались говорить по-английски, но Квинтера плохо знал язык, и они перешли на испанский. Круз время от времени вкратце передавал ей содержание разговора. История, рассказанная Квинтерой, полностью подтвердила версию Тома.

Квинтера, Том и Джон отправились в горы на мулах, а несколько ослов везли их припасы. У них не было никакой карты, и они вслепую методично прочесывали один каньон за другим. Конечно, им повезло, когда они наконец наткнулись на рисунки. Квинтера радовался за Джона, и ему не помешало щедрое вознаграждение, но сами рисунки его абсолютно не волновали.

Трейси приготовилась к самому главному вопросу:

— Он сможет найти эту пещеру?

Она обрадовалась, когда увидела, что Квинтера ответил утвердительно. Значит, рисунки существуют, и она наконец отыскала человека, который отведет ее туда. Но в ответ на следующий вопрос Круза Квинтера отрицательно покачал головой и стал что-то пространно объяснять.

— Что такое?

— Он не поведет нас к пещере.

— Почему? Он должен это сделать!

— Сейчас у него хорошая постоянная работа, у семьи нормальное жилье, и он не станет рисковать всем этим из-за какой-то поездки в горы. Он не сделает этого ни за какие деньги! — сказал Круз, сразу поняв следующее предложение девушки. — Я не могу его ни в чем винить!

Квинтера начал что-то рисовать на деревянном столе и давать объяснения Крузу. Он окружил сахарницу столовыми приборами, направленными в разные стороны. Трейси нашла в сумочке конверт и подала его Крузу.

— Пусть он нарисует карту.

Квинтере было труднее орудовать ручкой, чем вилками и сахарницей, но все-таки он изобразил какие-то кружочки, линии и зигзаги. Трейси ничего в них не понимала, но Круз утвердительно кивал головой.

Потом Квинтера стал изображать руками крутые скалы и предательские горы. Вдруг он с силой ударил кулаком по столу. Девушка вздрогнула.

— Что такое?

— С горы упали огромные камни и убили двух ослов. — Круз задал Квинтере еще несколько вопросов и потом обратился к Трейси: — Джон заплатил за ослов и заплатил Квинтере, чтобы тот никому не рассказывал, где находится пещера. Но, мне кажется, вы знали об этом, не так ли?

Покраснев от неловкости, она все-таки спросила:

— Вы поняли его объяснения? Вы сможете найти пещеру?

Круз показал ей карту.

— Это ранчо Хуарреса, с которого началось путешествие, а здесь расположено ранчо «Эсперанса». Этот кружок обозначает ту долину, где мы… — Он посмотрел на девушку, и Трейси почувствовала, как румянец снова залил ей лицо. Круз продолжал: — Где мы напоили лошадей и съели ланч. Конечно, здесь гораздо больше гор, каньонов и пересохших рек, и Квинтера изобразил далеко не все. А вот пещера. — Он показал на крестик, нарисованный проводником.

— Вы там когда-нибудь были?

— Я был недалеко оттуда, но не могу сказать, что точно в том каньоне.

— Но вы сможете найти это место?

Круз не успел ей ответить, как Квинтера стал прощаться, считая, что рассказал им все самое важное. Он почтительно выразил сожаление по поводу смерти Джона. Трейси вытащила несколько купюр из бумажника и подала их Квинтере. Тот заколебался, но потом взял деньги и поклонился девушке. Трейси и Круз еще раз поблагодарили его и остались за столиком одни.

В зеленых глазах Трейси плясали золотистые огоньки, а глаза Круза были как черный бархат, и девушка понимала, что его волнуют не только мысли о рисунках. У нее повлажнели руки, а сердце рвалось из груди. Трейси легко коснулась кончиками пальцев руки мексиканца, и внезапно между ними пробежала искра.

Круз прикрыл рукой пальцы девушки и тихо сказал:

— Трейси, мы не сможем лететь в такой туман, нам придется провести ночь здесь.

— Я понимаю, — также тихо ответила девушка. Ею овладело мечтательное настроение. Полумрак в кафе и туман снаружи. Темные нежные, ласкающие ее лицо глаза Круза. Наскальные рисунки казались нереальными, а реальность была рядом…

Она понимала, чем закончится этот день, и не желала от этого отказываться или откладывать на потом.

Глава седьмая

Трейси решила сразу объясниться с Крузом, чтобы все стало ясным и ничто не портило им волшебство необыкновенной ночи. Она начала быстро говорить, что между нею и Томом ничего не было, они просто друзья, он отвозил ее в мастерскую и пытался обучить нескольким испанским фразам.

Круз ничего не ответил. Он ей не верит? Может, она переоценила ситуацию и ее дружба с Томом не имеет для него значения? Может, у Круза и не было никаких планов в отношении нее…

Но взгляд в темные пылающие глаза показал, что она ничего не преувеличивает. Однако Круза тоже что-то волновало.

— Трейси, я знаю, о чем ты думаешь… Я не позволю… — Он сделал глубокий вдох. — Ты не поедешь в пещеру вместе со мной. Забудь об этом!

У Трейси от изумления глаза буквально полезли на лоб.

— Ты шутишь! — выдохнула она, не заметив от волнения, как они опять перешли на «ты».

— Поездка туда слишком серьезна. До сих пор я сам не знал, какая там может поджидать опасность и как далеко в горы они забрались. Ты же слышала, как падающие камни убили ослов… И вот еще что: там почти нет питьевой воды, кругом кишмя кишат скорпионы и гремучие змеи. Есть такие места, где один неверный шаг, и можно сорваться вниз. Наша поездка в ближние пещеры была воскресной прогулкой по парку в сравнении с той, которую ты собираешься предпринять. — Голос у мексиканца стал железным. — Короче, поездка слишком опасная, и ты туда не поедешь.

От негодования Трейси не могла вымолвить ни слова, но наконец спросила:

— Ты боишься брать меня с собой?

Круз презрительно скривил губы:

— Женщинам там делать нечего.

— Женщинам! Женщина! — повторила Трейси, почти не помня себя от злости. — Как можно говорить такие вещи? Но не стоит ждать ничего другого от мужчины, который отверг девушку, потерявшую невинность!

У Круза яростно засверкали глаза, он крепко сжал губы, как бы стараясь предотвратить напрасный спор. Трейси еще сильнее разозлилась, потому что он уже принял решение и не желал его обсуждать.

— Тогда я найду кого-нибудь другого, кто меня туда отвезет! — бушевала девушка. На нее уже начали обращать внимание. — Я не хочу от тебя зависеть!

На столе лежала нацарапанная Квинтерой карта. Круз взглянул на нее и насмешливо улыбнулся. Трейси пришлось признать, что в этих примитивных значках не сможет разобраться тот, кто не слышал объяснений Квинтеры. За несколько секунд волшебное очарование ночи испарилось, и Трейси снова атаковала мексиканца:

— Тебя волнует не опасность. Ты не хочешь брать меня с собой, потому что это был проект Джона и ты не желаешь довести его до логического конца. Сначала ты отправился со мной смотреть никчемные петроглифы, решив, что таким образом можно меня остановить. А теперь это! — Зеленые глаза рассыпали золотистые искры. — Ты не можешь перенести, если даже после смерти Джон получит признание!

— Трейси, мне абсолютно наплевать на Джона, — возмутился Круз, — меня волнуешь только ты. Неужели ты не понимаешь, что если после смерти Джон получит кусочек славы за счет огромного риска, то эта слава не стоит и гроша!

— Я стараюсь отыскать пещеру не только из-за него, — запротестовала девушка. — Это может стать важным археологическим открытием и пролить свет на то, кем были те художники и откуда они появились.

— Тогда следует передать информацию какому-нибудь университету или ученому-археологу, который и станет заниматься исследованиями.

— Но Джон заслужил, чтобы о нем вспомнили!

Она выпалила эти слова, еще не осознав, что попалась в ловушку. Круз мрачно усмехнулся.

— Трейси, конечно, преданность и жертвенность хороши, но до определенного предела.

— Ты так ненавидишь Джона, что не можешь думать ни о чем другом, — горько заметила Трейси. Почувствовав, что он продолжает удерживать ее руку, она попыталась вырвать ее. — Пусти!

— Не пущу, пока ты не поймешь кое-что. — Круз старался что-то ей объяснить, и на лице у него появилось выражение растерянности. Он сказал вполголоса: — Трейси, я понимаю, что ты расстроена и сердишься, но нам не стоит ссориться. Мы провели вместе такой чудесный день.

— И мы могли бы провести не менее прекрасную ночь. Ты это пытаешься мне сказать?

Она смотрела на Круза и, вопреки всему, ее не оставляло прежнее чувство влюбленности. Девушке не хватало воздуха, как будто она пробежала огромную дистанцию и должна продолжить бег, иначе случиться что-то такое, к чему она еще не готова.

Трейси с трудом перевела дыхание и снова напала на мексиканца, на сей раз точно рассчитав меру презрения в голосе:

— Ты немного запутался, не так ли? И не можешь решить, что делать: то ли не обращать на меня внимания и презирать, потому что я была женой человека, которого ты ненавидишь, то ли отомстить ему, занявшись со мной любовью. Тебе просто хочется… причинить кому-то боль, как причинили тебе.

— Ты правда считаешь, что если я займусь с тобой любовью, это будет так… болезненно?

Он тихонько погладил ее запястье. Это прикосновение, пронзив руку электрическим током, обещало райское блаженство.

— Я не имела в виду боль… в физическом смысле, — дрожа прошептала девушка.

Круз посмотрел ей в глаза, и она ощутила страстное желание. В это мгновение девушка поняла, что предмет их спора не имеет никакого значения, и невольно возвратила ласку.

На кухне раздался грохот разбивающейся посуды, и волшебство испарилось. О чем она думает? Как она решится на то, что подразумевают ласковые касания, и взгляд, и бархатный голос Круза?

На следующее утро возвращение происходило в ледяном молчании. Трейси до того злилась на Круза, что не получила вообще никакого удовольствия от полета. Тот мрачно следил за приборами. Пару раз он глянул на девушку, собираясь что-то сказать, но потом передумал.

Они плавно приземлились на крохотной посадочной площадке, и Трейси сделала вид, что не замечает его, пока он помогал ей выйти из самолета. Девушка прошествовала к пикапу, и поездка в мотель прошла в таком же ледяном молчании, как и полет. На парковке Круз выключил мотор, не отпуская руля.

— Что вы теперь намереваетесь делать? — Казалось, он с трудом задал вопрос.

— Я уже вам говорила. — Тоже перейдя на «вы», Трейси пыталась говорить уверенно. — Найду кого-нибудь, кто поможет мне добраться до пещеры. — И она открыла дверцу пикапа.

— Вы сделаете огромную глупость. Путешествие слишком опасно, — проговорил Круз.

— Мне нужна карта, — сказала Трейси.

Круз начал колебаться, и в этот момент девушка вдруг поняла, что она выиграла спор. Почему? Может, он действительно боялся, что Трейси найдет себе проводника и отправится в пещеру?

— Карту! — повторила девушка, протягивая руку.

— Трейси, я не дам вам карту и не повезу в пещеру! — упрямо заявил мексиканец. И не дожидаясь новой демонстрации возмущения с ее стороны, Круз продолжил: — Черт побери, если это так важно для вас, я сам съезжу в пещеру и сделаю там фотографии. Я не специалист, но, надеюсь, вы сможете их использовать. Однако еще раз повторяю: для вас ехать туда слишком опасно.

— Какой же вы ограниченный и упрямый! — взорвалась девушка. — Если вы можете туда ехать, значит, и я могу это сделать. Я умею ездить верхом…

— Нет! — Это слово прозвучало окончательным приговором. — Или сделаете по-моему, или никак! — Его лицо стало непроницаемой маской.

Трейси возмущенно смотрела на него. Ее злило поведение Круза, и она не верила, что его волнует ее безопасность. Но каковы бы ни были причины на самом деле, она поняла, что Круза невозможно разубедить.

Трейси стала быстро перебирать в уме различные варианты. Может, ей стоит поискать кого-то, кто отвезет ее туда? Значит, ей снова придется обращаться к Квинтере. И Трейси представила, как она проводит долгие недели, пытаясь все организовать. У нее создалось впечатление, что, если Круз посоветует Квинтере попридержать информацию от миссис Шарп, тот с удовольствием это сделает. Круз прекрасно понимал, что ей придется принять его предложение.

— Хорошо, вы можете ехать, а я останусь в мотеле, — неохотно заявила девушка.

— Нет, вы будете жить на ранчо, — твердо заявил мексиканец.

— Почему? — Трейси не могла прийти в себя от возмущения и удивления.

— Вам будет удобнее находиться на ранчо, — повторил Круз.

Девушка заколебалась, а потом подумала: почему бы и нет? Ей ведь все равно, где жить. Правда, Трейси не нравилось, что мексиканец пытается ею командовать, но она понимала, что переспорить его почти невозможно.

— Вам придется объяснить мне, как работать с камерой, — заметил Круз и более мягко добавил: — Мне кажется, что на ранчо вам будет не так уж плохо.

Девушка не могла понять, сменил ли он тактику или думает, что все равно одержал победу и может проявить миролюбие. Кроме того, Трейси решила, что действительно будет приятно пожить на ранчо. Она сможет почитать, покататься верхом и позагорать в окруженном стеной садике.

— Если вы настаиваете, то мне, видимо, придется пожить на ранчо, — холодно заметила девушка.

Потом она погрузила все вещи в машину и отправилась на стоянку трейлеров, чтобы рассказать Тому о случившемся. Ее разозлило, что Том тоже считал, что поездка в горы может быть опасной для нее.

— Если он собирается сделать вашу работу, рискуя своей жизнью, почему бы и нет? — улыбнулся Том.

Трейси пыталась убедить себя в этом в те несколько дней, что отдыхала на ранчо. Ей пришлось признать, что Круз изо всех сил старается сделать приятным пребывание в его доме. Она могла спать допоздна или подниматься на рассвете, чтобы вместе с ним ехать верхом или в пикапе по разным делам. К ужину Круз приглашал гостей. Один раз приехала пара американских учителей, которые вышли на пенсию и жили в Мексике. В следующий раз прибыла независимая и немолодая англичанка-ботаник. По вечерам Круз помогал Трейси осваивать основы испанского, посмеиваясь над «туристским эквивалентом испанского языка для выживания», которому обучил ее Том. Трейси, в свою очередь, объяснила ему, как следует пользоваться камерой, фильтрами и насадками.

Круз вел себя как джентльмен. Его отношение создавало ощущение настоящей дружбы между ними. Трейси это весьма занимало. Он вел себя как брат! А ее чувства к нему, конечно, не были чувствами сестрички, хотя ей казалось трудно окончательно их определить.

Трейси не терпелось отправиться с Крузом в горы, самой увидеть рисунки и сделать фотографии. Она не сомневалась, что Круз действительно хотел найти пещеру. Он не раз повторял это. Но у Трейси почему-то возникло предчувствие, что фотографии не получатся. Пленка будет засвечена, потеряна или вообще с ней что-нибудь случится! С его стороны это будет еще одной попыткой отомстить Джону.

И Трейси решила — она проедет дальше, за ту долину, где они были вместе с Крузом, чтобы посмотреть, действительно ли путь так труден и опасен, как он говорил об этом.

Она с трудом по-испански попросила Хосе оседлать для нее лошадь и отправилась в дом переодеться, по дороге заглянув в кабинет Круза и забрав с собой карту.

Когда девушка вернулась во двор, лошадь для нее была уже оседлана. День стоял великолепный, а серый жеребец оказался резвее кобылки, на которой она ездила раньше. У Трейси появилось ощущение ждущего ее впереди приключения. Она отправилась по той же дороге, по которой они ехали с Крузом в первый раз. Солнце приятно пригревало спину, седло ритмично поскрипывало. Трейси быстро добралась до места первого привала. Дав лошади отдохнуть, она пробралась по камням через кусты, чтобы напиться воды у водопада. Ей показалось, что трава, на которой они с Крузом обнимались, еще не поднялась… Не стоит придумывать сказки, приказала себе девушка, вспомнив бронзовую кожу Круза и себя, почти обнаженную, чье тело целовали солнце и страсть.

Трейси умылась и перед тем, как пуститься дальше, посмотрела на карту, припомнив, как Круз говорил, что извилистые линии обозначают не отдельные каньоны и пересохшие русла рек, а целое скопление каньонов. Но она не собиралась забираться так далеко, просто хотела посмотреть, что собой представляет эта местность.

За местом стоянки Трейси проехала едва заметную тропинку, которая привела их с Крузом к пещере с петроглифами. Дальше на карте был указан поворот через широкий каньон. Она его легко обнаружила и поехала по сухой песчаной тропе, извивавшейся между камнями и кустарниками по дну каньона. Солнце палило вовсю, и девушка пожалела, что не надела шляпу. Вскоре кусты стали слишком густыми, попадалось все больше камней, и ей пришлось ехать параллельно тропинке по крутому склону.

Трейси вскоре поняла, что, пока она едет по каньону, ей мало что удастся увидеть, и решила подняться вверх по склону. Добравшись до вершины холма, она обнаружила, что это всего лишь небольшое возвышение у склона огромной голой горы.

Трейси твердо решила добраться до ее вершины. По дороге она часто давала лошади возможность передохнуть. Жеребец все так же упорно карабкался вверх, но у него потемнела кожа от проступившего пота, и она ощущала под собой жар, идущий от сильного мускулистого тела.

Наконец девушка поняла, что до вершины ей не добраться, так как путь преграждали огромные валуны. Придется повернуть назад. Но если лошадь привязать, а самой подняться пешком, то можно будет увидеть более широкую панораму.

Трейси привязала поводья к низкому кустику и забралась на обломок скалы, нависавшей над каньоном. У девушки перехватило дыхание. Перед ней простиралась удивительная панорама. Внизу расстилалось переплетение каньонов, камней, скал и кактусов. Опасное, заброшенное и мрачное место.

Несмотря на солнце, ей стало холодно, и она решила вернуться в теплый каньон. Из-под ног выскочил камень и покатился вниз. Девушка пыталась услышать, когда он окажется внизу, но звук до нее не дошел.

Трейси вскочила на жеребца и повернула обратно, в сторону ранчо. Спуск вниз оказался не таким утомительным для коня, но девушке было нелегко удержаться в седле.

В долине она дала лошади сделать всего несколько глотков воды, чтобы не запалить ее. Трейси сама тоже напилась и пожалела, что не взяла с собой никакой еды. Девушка плеснула водой на обожженную солнцем шею и с вожделением посмотрела на хрустальную чашу воды. Рубашка у нее промокла от пота, она стерла ноги сапогами, ей было невыносимо жарко. Может, если несколько минут подержать ноги в воде, станет легче…

Трейси стащила сапоги и снова посмотрела на озерцо. Потом решительно разделась и вошла в воду. О-о-о, вода была такой холодной!

Она зашла поглубже, и вода покрыла колени, потом бедра, живот… Чувство облегчения граничило с болью. Наконец Трейси решилась и полностью погрузилась в воду. После первого шока прохладная вода принесла облегчение, и девушка стала шумно плескаться. Стройная, со светлой кожей, она напоминала нимфу, резвящуюся в пронизанной солнцем влаге. Наконец Трейси успокоилась и легла на спину, позволив воде медленно, как во сне, омывать ее тело и кружить по маленькой чаше.

Но вскоре девушка продрогла, и ей захотелось погреться на солнце. Она расположилась в нише недалеко от кружевных струй водопада, растянувшись на животе и полностью расслабившись. Вокруг было так тихо и спокойно, что, убаюканная, она погрузилась в полудрему.

Трейси вспомнилась виденная раньше панорама диких, бесплодных и опасных, как говорил ей об этом Круз, скал. Она запомнит это приключение на всю жизнь. Девушка не стала уточнять, что она имела в виду под приключением — наскальные рисунки или самого Круза.

Послышался тихий звук, шуршание настолько приглушенное, что она едва его услышала. Но звук встревожил Трейси, и она открыла глаза. Что-то скользило неподалеку от нее. Это существо показалось ей бесконечным, его размеры и вид извивающегося рисунка кожи наводили ужас. Клиновидный заостренный хвост был в нескольких дюймах от лица Трейси.

Девушка не двигалась и не дышала. Может, если она останется неподвижной, змея продолжит свой путь и не обратит на нее внимания? Трейси осторожно подняла голову, чтобы посмотреть, какой же длины эта змея. Пока она ее разглядывала, змея свернулась в несколько колец, видимо, тоже желая погреться на солнышке.

Кожа девушки покрылась потом. Она пыталась не шевелиться, и на это затрачивалось не меньше усилий, чем у спортсмена, поднимающего огромную тяжесть. Что может заставить змею укусить ее? Движение? Тепло тела? Опасность? Если бы ей удалось отодвинуться подальше от змеи и сразу нырнуть в воду…

Змея снова пошевелилась. Бог мой, она сейчас поползет по ногам! Ей, Трейси, этого не выдержать! Она вскочила на ноги, прижавшись спиной к скале, а змея заняла атакующую позицию. Она находилась посредине выступа, заблокировав Трейси отход с двух сторон.

Девушка в ужасе пыталась найти что-нибудь для защиты. Камень… что угодно. На глаза попалась ветка, торчавшая под углом к водопаду. Трейси осторожно двинулась туда, напрягая мышцы в опасливом ожидании ядовитого укуса.

Наконец она коснулась мокрой скользкой ветки, но это было слабое оружие, и она могла только попытаться столкнуть им змею с выступа.

— Трейси!

Круз, гибкий и быстрый, как пантера, появился на дальнем конце пруда. Он казался таким встревоженным! Трейси обрадовалась, увидев его, и ветка выскользнула у нее из пальцев, а голова закружилась.

— Не двигайся! — приказал он.

— Я… Мне кажется, это гремучая змея. — У девушки дрожали колени.

— Не бойся. Змея, наверно, только что выползла из норы погреться на солнышке. Она сейчас спокойна и не должна кусаться. Только не двигайся. — Он быстро сбросил рубашку и сапоги.

— Ч-что ты собираешься делать?

— Я не могу стрелять, пуля может рикошетом отскочить от скалы и поранить тебя. Только не паникуй. Я тебе помогу.

Круз отломил длинную ветку и вошел в воду, идя в направлении водопада. Змея свернулась в тугое кольцо и угрожающе подняла голову. Казалось, она не сводила взгляда с Трейси. Круз одним ловким движением сбросил змею с уступа. Она упала в воду, развернулась и плавно поплыла от них прочь.

Девушка прислонилась к скале и закрыла лицо руками. Круз подтянулся и уселся на уступ рядом с ней.

— Все в порядке. Ничего не случилось, — успокаивал он Трейси.

Он обнял ее, и девушка уткнулась головой ему в грудь. Круз прижался лицом к ее влажным волосам и ласково их гладил, что-то тихо приговаривая. Трейси не разбирала слов, но голос подействовал на нее успокаивающе, и она перестала дрожать.

— Я так испугалась. — Ее всю передернуло.

— Неужели? Что-то не похоже на тебя. — Круз легко провел губами по ее волосам. — Ты мне напомнила Калифию, когда стояла, сверкая глазами и подняв вверх оружие, готовая вступить в битву.

Трейси подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Моим «оружием» была прогнившая ветка! И я… я была готова рыдать, а не сверкала глазами. А кто такая Калифия?

— Ты ничего не слышала о Калифии? Когда-то здесь обитали женщины-воительницы, храбрые, сильные и прекрасные, и среди них не было мужчин. Их королеву, самую прекрасную из всех, звали Калифия. — Он провел пальцем у нее под глазами и вытер слезы страха и облегчения. — Их земля была настоящим раем, а все оружие сделано из золота, потому что в этих землях не существовало другого металла, кроме золота. И такие прекрасные женщины могли иметь, конечно же, только золотое оружие. Длинноногие женщины с каштановыми волосами и зелеными глазами, отливающими золотом.

— И что же случилось с племенем суперженщин? — поинтересовалась Трейси, и на губах у нее появилась дрожащая улыбка.

Круз вздохнул.

— Кто знает? Говорят, они отплыли, чтобы помочь красавцу принцу защищать Константинополь от короля Персии. — Круз пригладил волосы Трейси. — Может, они решили, что жизнь в компании мужчин имеет некоторые… ммм… неожиданные преимущества, и не стали возвращаться в свой рай без мужчин.

Трейси засмеялась.

— Ты все выдумал!

— Кстати, разве Калифорния не получила название от прекрасной королевы Калифии? — поинтересовался Круз и поцеловал кончик ее носа. — Тебе лучше?

— Да, и спасибо тебе. Спасибо за то, что оказался здесь вовремя! Кстати, откуда ты узнал, что я здесь?

— Когда ты не пришла к ланчу, я расспросил Хосе, и он сказал, что ты отправилась в этом направлении. Я зашел в кабинет, увидел, что там нет карты, и сразу понял, что ты что-то затеяла. — Голос Круза посуровел. — Тебе не следовало так поступать. Даже опытный человек может заблудиться в наших горах. Обещай мне, что больше не станешь так делать.

— Ты очень разозлился?

У Круза заходили желваки.

— Мне бы нужно разозлиться, потому что, когда я увидел перед тобой свернувшуюся в боевой позе гремучую змею, мне чуть не стало дурно. — Голос у него задрожал. — Но я слишком счастлив, чтобы злиться.

Мексиканец крепче обнял Трейси, и она вдруг увидела, что полностью обнажена, почувствовала, как ее мягкая грудь прижимается к обнаженной, мокрой, мускулистой груди Круза, и у нее твердеют соски грудей. Она обхватила мексиканца за шею и теснее прижалась к нему. Он крепко, почти грубо, обнял ее.

— Прости, что помешала твоим занятиям, — тихонько шепнула озерная нимфа.

— Тебе постоянно удается заставлять меня волноваться.

— Вот так? — Девушка приподнялась на цыпочки и прикоснулась к губам Круза. Он секунду сопротивлялся, потом застонал и начал страстно целовать ее. Он впивался в ее губы, как дикарь, и едва касался их, как самый нежный любовник, а затем осыпал дождем поцелуев приподнятое лицо и закрытые глаза.

— Возьми меня с собой, — молила Трейси, не открывая глаз и блаженствуя от прикосновений рук и ощущения его стройного мускулистого тела. — Не уезжай без меня.

Она почувствовала, как Круз напрягся и перестал ее целовать.

— Зачем? Неужели то, что произошло здесь, тебя не научило, ты не поняла, как опасна поездка в горы?

Она открыла глаза.

— О какой опасности ты говоришь? — попробовала она его поддразнить, но мексиканец не поддавался на провокацию. — С тобой мне будет безопасно! Я хочу быть с тобой вместе.

Она нежно погладила блестящие темные волосы Круза. Девушка не могла дать точного определения своему состоянию. Секс… да! Но и нечто большее.

— Возьми меня с собой!

— Тебе очень трудно отказывать, — заметил Круз. Он снова отвел от нее губы, и его голос помрачнел.

Девушка легко пробежалась кончиками пальцев по губам мексиканца, продолжая его дразнить, пока он не начал целовать ее пальцы. Трейси закрыла глаза в ожидании его поцелуев, но вместо этого почувствовала толчок в плечо.

— Юная леди, вам необходимо освежиться в холодной водичке.

Трейси поняла намерение Круза, крепко сжала руки на его шее, и они вместе нырнули в воду. Вода показалась ей ледяной, и девушка вынырнула, отфыркиваясь. Круз тоже вынырнул и резко тряхнул головой, чтобы убрать с глаз волосы. Его лицо выражало и злость, и нетерпение, и смех; и победил, конечно, смех, а на загорелом лице засверкали ослепительные зубы.

— Ты просто ведьма!

Круз нырнул, схватил девушку за ноги и потащил под воду. Трейси открыла глаза и увидела его смеющийся взгляд, взгляд языческого водяного божества, гибкого, с развевающимися волосами и бронзовой кожей.

Трейси попробовала его поймать, но Круз быстро подплыл к ней сзади и дернул за волосы. Тогда Трейси нырнула, схватила его за ногу и стала щекотать. Они веселились, как два моржа, без конца то ныряя, то всплывая на поверхность. Трейси не испытывала неудобства от своей наготы. Все казалось естественным, как вода и солнце, влажные поцелуи в грудь, в шею и в бедра.

Наконец девушка сдалась.

— Ты победил. — Она подплыла ближе к берегу, чтобы отдышаться.

Круз был так близко, что почти касался ее влажным загорелым телом.

— Что же я выиграл? — полушутливо спросил мексиканец.

Трейси сначала хотела ответить: все что угодно!

Круз стоял рядом, но не касался девушки, как будто ждал, что она сделает первый шаг. Трейси изнемогала от желания, чтобы он ее коснулся, но какая-то сила заставила ее продолжать игру.

— Вот что! — Она сильно толкнула Круза, и он навзничь упал в воду, а Трейси выскочила на берег. Капельки воды покрывали ее тело, оно сверкало в лучах солнца, как драгоценная статуэтка. Девушка, не дожидаясь, пока Круз поднимется на берег, надела его рубашку.

— Не смей пользоваться моей рубашкой вместо полотенца!

Круз выбежал на берег. Мокрые джинсы подчеркивали его мужественность. Он повалил девушку на землю. Стараясь удержать Трейси, Круз в то же время пытался развязать узел, которым она затянула рубашку, но девушка сопротивлялась, и мокрый узел затягивался все туже.

— Ты, оказывается, очень сильная!

Наконец мексиканец одной рукой прижал девушке руки, а другой сорвал с нее рубашку. Она лежала перед ним обнаженная и тяжело дышала, как после долгого бега. Сердце так и рвалось у нее из груди.

Круз всем телом лег на нее.

— Берегись, это только начало. — В его глазах плясали смешливые искорки, но она почувствовала, как в нем разгорается темная страсть, и ощутила, как прижимается к ней тело мексиканца. Он стал целовать ее глаза, щеки, легко коснулся губ, как бы оставляя на десерт сладость более страстного поцелуя.

— Ты хочешь заниматься со мной любовью, но не хочешь взять меня с собой, — заметила она.

— Ты действительно хочешь поехать?

— Больше всего на свете.

— Больше всего? — спросил он, крепко прижимаясь к ней бедрами.

— Почти…

Круз накрутил на палец прядь ее золотисто-каштановых волос.

— Ты обладаешь сильными средствами убеждения, — хрипло сказал он. — Более сильными, чем золотое оружие Калифии.

— Каким же оружием обладает женщина? — прошептала Трейси. — Мы не можем устоять против мужской силы.

Про себя она добавила: и вам помогают наши собственные чувства.

Казалось, Круз ее не слышал. Он нежно провел рукой по гладкому, позолоченному солнцем изгибу плеча и полной груди.

— О, у тебя достаточно оружия… Атласная кожа и золотистые волосы, вызывающие восхищение округлости и страсть, которую ты воспламеняешь во мне. Это то оружие, перед которым не устоит ни один мужчина.

Он кончиком языка водил по упругой груди с твердым соском.

— Ничто не сравнится с той властью, которой обладает мужчина над сердцем любящей его женщины, — беспомощно заметила девушка. В эту минуту она поняла, что сделает для него все, что в ее силах.

Круз внимательно посмотрел на Трейси.

— Тебе никогда не приходило в голову, что ты играешь в очень опасную игру? — спросил Круз. На лоб ему упала темная прядь, и это придавало лицу угрожающий вид по контрасту с медовым голосом.

— Игру? — удивленно повторила Трейси. Это слово было резким контрастом с бурей испытываемых ею чувств.

— Ты меня возбуждаешь так, что я вне себя от страсти, а в последний момент говоришь — нет! Потом, после того, как я сделаю все, что ты пожелаешь. Неужели ты думаешь, что тебе все сойдет с рук? Мы здесь одни, и я гораздо сильнее тебя. — Он тяжело опустился на нее.

Она обиженно посмотрела на мексиканца.

— Я не играю ни в какие игры. Я так же сильно хочу тебя.

Круз откинулся назад и презрительно оглядел девушку.

— Нет. Ты просто хочешь меня соблазнить, чтобы я отвез тебя в пещеру, где ты сможешь найти рисунки… для Джона. Ты не остановишься ни перед чем, лишь бы так случилось. Ты даже заплатишь мне своим телом и станешь заниматься любовью со мной.

Трейси в ужасе смотрела на Круза.

— Нет, нет…

Как он может так несправедливо обвинять ее?!

Круз встал с земли.

— Хорошо, я отвезу тебя туда. Но не следует использовать секс, чтобы подкупить или вознаградить меня, — грустно заметил он. — Мне не нужна женщина, которая пытается использовать свои прелести в качестве оружия!

Круз взглянул на Трейси. Огонь страсти все еще тлел в глазах мексиканца, но уголки губ презрительно опустились. Его тело выдавало острое желание, и она прекрасно понимала, как он ненавидит предательскую слабость мужской плоти. Наверно, так же сильно, как и саму Трейси.

Девушка в отчаянии не отводила от него взгляда. Нет! Она никогда не помышляла об этом! Конечно, ей хотелось попасть в пещеру. Но Джон, статья и все остальные причины, по которым она приехала сюда, все стало для нее неважным. Ей нужен только Круз, потому что она любит его!

Глава восьмая

— Одевайся! — приказал ей мексиканец.

— Круз, нет! Ты меня не понял!

Он, не обращая на нее внимания, надевал сапоги. Трейси закипела от обиды и не пожелала больше ничего объяснять. Он думает о ней такие ужасные вещи… Значит, им нечего выяснять!

Трейси поспешно оделась, и ей было все равно, смотрит он на нее или нет. Девушка злилась на Круза за эти страшные обвинения, а на себя за то, что влюбилась в него. Она влюбилась в него как сумасшедшая, а он чувствовал к ней только чувственную страсть, смешанную с ненавистью к Джону.

Опять была молчаливо-враждебная поездка на ранчо. Девушка холодно поинтересовалась, возьмет ли он ее с собой в пещеру. Мексиканец презрительно взглянул на Трейси и ледяным тоном ответил «да!». Девушка повернулась и молча пошла в дом.

С трудом вспомнив несколько испанских слов и прибегнув к помощи жестов, она объяснила Хуаните, что плохо себя чувствует и, если можно, поужинает у себя в комнате.

Трейси вполне могла обойтись без еды, волнение мешало проглотить даже крохотный кусочек. Ей хотелось плакать, она по-прежнему возмущалась Крузом. Девушке казалось, что в жизни она не злилась так ни на кого. Трейси стало не по себе, когда она поняла, что обвинения Круза построены не на пустом месте. Она уже не раз его отвергала, когда думала, что он не хочет брать ее с собой в пещеру. Крузу не оставалось ничего другого, как сделать вывод, что для достижения своих целей Трейси постоянно прибегает к древнейшему оружию всех женщин — сексу.

И это оружие было направлено на то в естестве мужчины, что составляет одновременно его силу и слабость — его страсть. Почему бы ему не начать подозревать Трейси, если она наотрез отказалась остаться с ним на ночь после того, как они провели вечер в кафе, а потом устроила такое блестящее представление в горном озере, пытаясь соблазнить его, используя секс в качестве оружия убеждения?

Но он ошибался! С его стороны глупо и нечестно делать подобные выводы и обвинять ее. Однако Трейси сама неоднократно обвиняла Круза… Неужели она была так же не права, как и он?

Трейси оставила почти нетронутым поднос с едой и, пока не передумала, быстро переоделась в блузку и брюки, причесалась и пошла отыскивать Круза. Она нашла его в кабинете. Перед ним лежал гроссбух, но мексиканец не работал, а невидяще смотрел в окно.

Вдруг Круз схватил ручку и что-то размашисто написал в тетради, потом равнодушно посмотрел на Трейси.

— Да?

Очутившись в кабинете, Трейси засомневалась, что поступила правильно.

— Круз, я хочу поговорить насчет того, что произошло сегодня, — неуверенно сказала она. — Прости, если я была не права.

— Иногда бывает, что люди неправильно понимают друг друга, — устало согласился Круз. Он внимательно посмотрел на девушку и отложил ручку. — Я собираюсь выпить кофе. Не желаешь присоединиться?

Он поднял серебряный кофейник.

— Да, с удовольствием. — Трейси села, подобрав ноги, в кожаное кресло напротив стола Круза и подумала, что он устроил настоящую «китайскую церемонию», пока наливал кофе и передавал ей чашку. Неужели он тоже не уверен в себе и тянет время, чтобы успокоиться?

— Тебе лучше? — спросил он Трейси, которая совершенно позабыла, что отказалась вместе с ним поужинать, ссылаясь на нездоровье. Конечно, он ей не поверил!

— Я не больна, — призналась девушка. — Я просто очень расстроилась.

— А как сейчас?

— У меня было время обо всем поразмыслить и понять, почему ты так подумал. Мы всегда ссоримся… — осторожно заметила девушка, помолчала и наконец закончила: — В самое неподходящее время. — Она сильно покраснела.

Круз встал и подошел к окну. Он двигался с грацией пантеры, слегка расслабившись, но все-таки оставаясь настороже.

— Может, мы начинаем ссориться как раз тогда, когда можем быть… так близки, потому что боимся того, что случится, если мы пойдем дальше…

— Мы боимся секса?

— Возможно.

Почему он так говорит? Неужели он тоже чувствует, что между ними есть что-то большее, чем примитивное желание, возникающее между мужчиной и женщиной? Трейси ждала продолжения. Дыхание у нее участилось. Но Круз вернулся на место.

— У меня возникли некоторые осложнения, и мы сможем отправиться на поиски рисунков только через несколько дней, — отрывисто сказал он.

Трейси отпила глоток кофе и посмотрела на него поверх края чашки.

— Это связано с бизнесом?

— Сюда приехал мой сосед Хуаррес, а с ним его племянница Эстрелита.

Трейси не сразу поняла завуалированный намек.

— Ты имеешь в виду ту самую Эстрелиту? Девушку, которую ты и Джон… — Она замолчала, внутренне отругав себя за бестактность.

Она просто физически ощутила, как ощетинился Круз, и неловко добавила:

— Как мило. Ты ее уже видел?

— Да, сегодня утром.

— Понятно.

Она осторожно поставила чашку на подлокотник кресла. Значит, Эстрелита приехала на ранчо. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

— Сколько времени она здесь пробудет?

— Это зависит от некоторых обстоятельств.

— Наверное, она здесь долго не останется, раз мы откладываем из-за нее нашу поездку, — сказала Трейси, пытаясь не показать, что надеется, что Эстрелита вскоре отправится восвояси.

— Семейство Хуаррес завтра устраивает ужин, чтобы отметить ее приезд.

— Ты, конечно, пойдешь?

— Нас обоих пригласили.

— Нас? Тебя и… меня? — поразилась Трейси.

— Да.

Девушка подумала, что, может, дядюшка Эстрелиты, ничего не зная о случившемся, пригласил ее как гостью Круза.

— Я не могу туда пойти. Пожалуйста, передай мои извинения сеньору Хуарресу и его жене.

— Тебя пригласила Эстрелита.

— Зачем? Она же знает, кто я такая, не так ли?

— Да, и хочет с тобой познакомиться.

— Ты ей сказал, что Джон умер?

— Конечно.

Трейси почувствовала смесь удивления, отвращения и любопытства. Зачем Эстрелита хочет с ней встретиться? Самой Трейси совершенно не хотелось встречаться с девушкой, с которой ей изменял Джон. Но она поняла, что не это является истинной причиной нежелания встречаться с Эстрелитой. То, что сделал Джон, казалось таким далеким и нереальным. Она не чувствовала к девушке никакой враждебности. Нет, ее пробирала дрожь при мысли, что Эстрелита — та девушка, которую любил Круз и на которой он собирался жениться. Как он сейчас к ней относится? Стали ли со временем меньше боль и злоба от предательства Эстрелиты? Трейси хотелось это знать, но, взглянув в лицо Круза, она не решилась открыто задать этот вопрос.

— Тебе будет неприятна эта встреча? — спросил Круз.

Возможно, грустно подумала Трейси. Но совсем не по той причине, которую он имел в виду.

— Конечно нет, — уклончиво ответила девушка.

— Тогда тебе ничто не мешает пойти туда.

Трейси продолжала колебаться. Ее мучило любопытство и хотелось посмотреть на Эстрелиту. Любопытство побороло неприязнь.

— Если только это неофициальный прием, — наконец сказала она. — У меня нет с собой ничего подходящего для торжественных случаев.

Казалось, на этом разговор закончился.

— Я иду спать, — смущенно заметила она.

— Трейси…

— Да? — В ее голосе прозвучало ожидание.

— Пожалуйста, больше не уезжай далеко от ранчо, — резко заметил Круз. — У меня нет времени на спасательные экспедиции. — Он взял ручку и решительно открыл гроссбух.

Ей показалось, что он собирался сказать что-то другое. Но, увидев, что он погрузился в подсчеты, решила, что ошиблась.

Трейси отправилась наверх ужасно расстроенная. Ей припомнились слова, которые она когда-то в запальчивости сказала Крузу: что ему не следовало отсылать от себя Эстрелиту; что он был не прав, когда судил ее по меркам, которые не применял к себе. Она тогда говорила, что он должен понять и простить девушку и дать ей еще один шанс. В тот момент Трейси сама верила этим словам. Да и сейчас она продолжала им верить. Мужчина не имеет права судить женщину так, как Круз судил Эстрелиту!

Но станет ли она сейчас так же горячо поддерживать эти справедливые положения, как делала это тогда? Стала бы она так храбро защищать Эстрелиту, если бы заранее знала, что эти слова обернутся против нее, Трейси?

Конечно, ничего не изменилось с тех пор, как она высказывалась перед Крузом. Ничего, кроме того, что она в него влюбилась и не хотела, чтобы он дал Эстрелите еще один шанс! Так нечестно! Трейси почувствовала себя в ловушке, в которую ее загнали собственное чувство справедливости и в то же время желание, чтобы Круз принадлежал только ей.

На следующий день она не отправилась на прогулку верхом, а устроила небольшую стирку и позагорала, потом вымыла голову и привела в порядок ногти. Трейси долго обдумывала, что же ей надеть, чтобы не ударить в грязь лицом перед Эстрелитой, которую она никогда прежде не встречала. Ей не хотелось, чтобы экзотическая красота мексиканки затмила ее в глазах Круза.

Наконец она остановилась на облегающих белых шелковых брюках и на прозрачной блузке цвета мха с тонкой металлической ниткой, удачно подчеркивающей цвет ее глаз. Смелый вырез соблазнительно обрисовывал упругую грудь. На фоне загара ее волосы отливали ярким золотом. Трейси много времени провела у зеркала и, когда спустилась вниз, по глазам Круза увидела, что зеркало ей не солгало. Круз сделал ей комплимент, а глаза его говорили больше, чем слова. Девушка почувствовала возбуждение и приятное ожидание удовольствия от праздника.

Когда они вышли во двор, вместо пикапа там стоял спортивный автомобиль иностранной марки, незнакомой Трейси. Круз уверенно вел машину, избегая ям и кочек, которые, казалось, притягивали Трейси, когда она вела машину сама.

Ранчо сеньора Хуарреса располагалось ближе к главному шоссе, чем ранчо «Эсперанса», и, когда они к нему подъехали, было ярко освещено. Круз сказал, что электричество на ранчо провели недавно. Тогда же к старому дому пристроили новое крыло.

Их проводили в гостиную, где ярко светились огни. Видно, семейство Хуаррес не собиралось экономить электричество, когда оно наконец появилось у них в доме. Сеньор Хуаррес радостно приветствовал Круза и галантно поклонился Трейси, несмотря на весьма круглый животик. Он с акцентом, но очень четко по-английски выразил ей соболезнования по поводу потери мужа.

— Спасибо, — ответила Трейси.

Она поискала глазами Эстрелиту. В гостиной находилось примерно полдюжины пар разного возраста и несколько нарядно одетых и прекрасно воспитанных детей. К ним подошла сеньора Хуаррес, такая же кругленькая и приветливая, как и ее муж. Она почти не говорила по-английски. Круз представил Трейси остальным гостям.

Трейси надеялась, что никто из них не подозревал о тайной связи Джона с Эстрелитой. И если их интересовали отношения Трейси с Крузом, они были слишком хорошо воспитаны, чтобы проявлять любопытство. В воздухе витало ожидание чего-то, и Трейси грустно решила, что все ждут счастливого примирения Круза и Эстрелиты.

Наконец появилась Эстрелита. Она остановилась в дверях и поискала глазами Круза. Он говорил, что она красива, и, действительно, девушка была поразительно хороша. Но Трейси не ожидала, что Эстрелита так элегантна и современна. Ее наряд — длинная плиссированная черная юбка и белая блузка с пышными рукавами и рюшем у шеи и на манжетах — казался простым и в то же время вызывающе смелым.

Трейси обнаружила, что Круз ее покинул. Он стоял подле Эстрелиты, почтительно склонив голову. Они обменялись несколькими словами и посмотрели в ее сторону.

Эстрелита подошла к Трейси и протянула ей руку.

— Рада, что вы пришли. Мне хотелось с вами познакомиться. — Она говорила по-английски с мягким акцентом и иногда делала небольшую паузу в поисках нужного слова. — Пожалуйста, примите мои соболезнования по поводу утраты мужа. Возможно, Круз вам рассказывал, что он некоторое время жил здесь на ранчо. Мы с большим уважением относились к мистеру Шарпу.

Трейси взглянула на Круза. Неужели он не сообщил девушке, что она все знает про ее связь с Джоном? Эстрелита вела себя так, как будто Джон был всего лишь добрым знакомым.

— Я приехала, чтобы сделать фотографии рисунков. Те, что делал Джон, пропали.

— Да, Круз мне рассказал. Как это неприятно!

Эстрелита властным жестом коснулась руки Круза, и Трейси поняла, что она это сделала специально. Однако потом она решила, что это ей показалось. Ведь Эстрелита не имеет никаких оснований подозревать, что что-то происходит между нею и Крузом. Трейси охватило предчувствие чего-то неприятного, что может случиться сегодня.

Вечер продолжался, и девушка немного успокоилась. Ужин подали превосходный, с множеством разных блюд из мяса, рыбы и овощей, огромным количеством охлажденных соков из экзотических фруктов и чудесным вином. Трейси ни с кем не говорила, потому что большинство членов семейства Хуаррес почти не владели английским, а ее испанский также был весьма несовершенным. Но все гости ей улыбались и всячески старались, чтобы она себя хорошо чувствовала в их обществе.

Эстрелита держалась вполне дружелюбно и пыталась ей все объяснять, когда она и Круз разговаривали о людях, которых Трейси не знала. Но когда Трейси отворачивалась, она спиной чувствовала, как Эстрелита враждебно и хищно наблюдает за ней.

После ужина Трейси пошла в ванную комнату попудриться и подкрасить губы. Когда она вышла, то увидела Эстрелиту, ожидавшую ее в холле. Трейси внутренне поежилась от сознания того, что Эстрелита выслеживала ее весь вечер. Она глубоко вздохнула, пытаясь избежать прямого столкновения.

— Какой на вас прелестный наряд, — вежливо заметила Трейси.

— Это из бутика, в котором я работаю. Я его демонстрировала на последнем показе мод. — Эстрелита помолчала и внезапно глаза у нее засверкали как черные алмазы. — А вы думали, что на мне будет дешевый костюмчик и я онемею при встрече с вами?

Трейси грустно подумала, что в сердце девушки кипит ненависть, но она попыталась отнестись к этому спокойно. Конечно, у Эстрелиты есть причины не испытывать к ней дружеских чувств.

— Эстрелита, мне очень жаль, что так случилось между вами и Джоном. Он несправедливо обошелся с вами, и это непростительно. Я понимаю вашу боль, и если я как-то могу помочь…

Глаза Эстрелиты засверкали еще ярче.

— Нет. Вина не Джона, а ваша!

— Вы хотите сказать, что Джон говорил вам, что потребовал развода, а я его не дала?

— Когда Джон и я полюбили друг друга, вы не существовали!

— Но я существую, — запротестовала Трейси, ощущая свою беспомощность. — Неужели вы бы вышли за него замуж, если бы он развелся со мной? Я имею в виду некоторые обстоятельства… У вас существуют религиозные ограничения в отношении развода. Он его никогда не требовал.

Казалось, из черных глаз девушки лились потоки жгучего пламени. Трейси почувствовала, что ей становится трудно сдерживаться, чтобы самой не перейти в наступление, поэтому решила прекратить ненужный разговор.

— Простите. — Трейси хотела уйти.

— Если бы Джон остался со мной, он был бы жив!

В этом обвинении имелась частичка правды, и Трейси опять испытала чувство вины, которое часто посещало ее после смерти Джона. Эстрелита продолжала бушевать, изливая злость. Что касается фактов, то мексиканка верила тому, что было для нее выгоднее. Так, она рассказала сильно измененную версию ухаживания, когда Трейси якобы не давала прохода Джону и наконец поймала его в брачные сети. Трейси поняла, что Эстрелита предпочитала закрывать глаза и не думать о существующем реально браке Джона. И если брак все-таки существовал, она считала это виной Трейси, а не Джона, и поэтому Трейси была виновата в потере Эстрелиты и в ее горе.

В гневе Эстрелита перешла на испанский, но в любом языке можно различить слова ненависти и злобы. Трейси пыталась незаметно отодвинуться от разгневанной мексиканки.

От ярости прелестное личико Эстрелиты превратилось в искаженную уродливую маску, а густые блестящие волосы извивались как змеи на голове Медузы Горгоны.

Но внезапно буря утихла. Эстрелита тряхнула головкой, и, как по мановению руки, растрепанные волосы снова превратились в прелестное темное облачко, подчеркивающее красоту овального личика. Трейси подумала, что присутствующие гости, наверное, слышат звуки ссоры, но вокруг гремела громкая мексиканская музыка и все заглушала.

Эстрелита выжидала время для нового нападения. Она наклонила головку, прелестная тонкая ручка перебирала оборки вокруг шеи.

— Вы влюблены в Круза, правда?

Трейси была застигнута врасплох.

— Я с ним знакома всего несколько дней, — смущенно возразила она и решила, что спокойная расчетливая Эстрелита более опасна, чем разъяренная тигрица.

— Конечно, вы в него влюбились. Все можно прочитать у вас в глазах. Но вы его не получите. Он — мой! — твердо заявила мексиканка.

— Но вы его не любите! — Трейси теперь это ясно понимала. — Зачем же он вам нужен?

— Вы не отдали мне человека, который был мне дорог, и я проделаю то же самое с вами! — Заявление Эстрелиты звучало как математическое уравнение, с такой же логикой и рационализмом.

Трейси попыталась справиться с головокружительным ощущением нереальности. Из гостиной раздавались громкие звуки веселой музыки. В воздухе витали ароматы вкусной еды. Но ей казалось, что на нее падают стены, и она стала задыхаться от недостатка воздуха. Трейси понимала, что ей необходимо уйти и прекратить ненужный спор с мексиканкой. Но она не имела права не ответить на наглое заявление Эстрелиты.

— Почему вы считаете, что Круз принадлежит вам? — дрожащим голосом спросила Трейси. — Он выражал презрение к женщине, которая позволила, чтобы ее соблазнил женатый мужчина. Он потребовал, чтобы вы уехали отсюда. Почему вы считаете, что сейчас все изменилось?

Трейси ненавидела себя за эти слова. Она унижалась, произнося вслух недостойные ее низкие, грязные, дешевые сентенции. Но она не могла удержаться, чтобы не отомстить мексиканке единственно имевшимся у нее оружием.

Эстрелита насмешливо заметила:

— Круз меня никуда не отсылал. Я уехала сама, потому что у меня было разбито сердце.

— Неужели? Но он сам сказал мне… Я просто подумала…

Трейси колебалась — с одной стороны приятно, что Круз не такой уж самоуверенный, не переносящий чужих грехов, как ей это казалось. Но если он не отказался от девушки сам… Что бы это значило? Наверно, он был сильно влюблен в Эстрелиту, а может, любит ее до сих пор?

— Он хотел на вас жениться даже после?..

— Это я разорвала помолвку. — Эстрелита высоко подняла голову, глаза у нее сверкали. Она говорила об этом с такой гордостью!

Трейси попыталась что-то сказать, чтобы разрушить уверенность мексиканки.

— Не думаю, что Круз простит кому-либо унижение или то, что его отвергли!

— Я смогу его убедить, что просто увлеклась Джоном, но сейчас жалею об этом. Уверю его, что он — единственная любовь в моей жизни.

— Но вы же его не любите! — возмутилась Трейси.

— Зато вы его любите! — злорадно усмехнулась Эстрелита. Наконец она нашла способ отплатить американке за то, что, как решила Эстрелита, она потеряла по ее вине. — Он на мне женится и станет образцовым мужем. Хотите, я приглашу вас на свадьбу?

— Вам не удастся обмануть Круза… — Трейси не закончила фразу, прекрасно понимая, что Эстрелита способна на все. — Вы ведете с ним нечестную игру.

— Честность, — презрительно фыркнула Эстрелита, как будто это было страшное ругательство.

— Вам не удастся это сделать!

— Посмотрим!

Лицо Эстрелиты разгорелось, глаза сверкали, и она походила на комету, летящую по небу. Трейси не сводила с нее глаз, зачарованная ее ослепительной, почти дьявольской красотой. Тут она увидела, что появился герой их спора.

Круз направился к ним. Он выглядел великолепно. Темный, прекрасно сшитый костюм подчеркивал стройность фигуры. Он весь как бы вибрировал от жизненной силы. И рядом с этой ослепительной парой Трейси почувствовала себя обыкновенной скучной женщиной, серым камешком в присутствии сверкающих алмазов!

— Я вам не помешаю? — вежливо поинтересовался Круз.

— Конечно нет, — весело ответила Эстрелита. — Мы пытались поближе познакомиться друг с другом, не так ли?

— Да, теперь мы знаем друг друга гораздо лучше.

Круз внимательно взглянул на Трейси. Она же думала о том, что ей рассказала Эстрелита: Круз от нее не отказывался, она сама разорвала помолвку, а сейчас собирается за него замуж, вовсе не любя его.

Ведь Трейси сама настаивала, чтобы Круз дал Эстрелите еще один шанс. А сейчас он так смотрел на Эстрелиту, что Трейси поняла, что ему не нужны ее увещевания! Мексиканка способна заставить его поверить всему, что пожелает.

— Могу ли я проводить очаровательных леди в гостиную? — любезно поинтересовался Круз. — Вас там не хватает.

Трейси возмутилась: она не позволит Эстрелите выиграть этот раунд! Она вернется в гостиную и станет веселиться до упаду. Круз не раз давал ей понять, что на него действуют ее чары.

Но потом Трейси вспомнила, что так было до возвращения Эстрелиты, и из нее как будто выпустили воздух.

— Извините… Извините меня… — еле слышно шепнула Трейси и повернулась к ванной комнате.

— Да-да, конечно, — спокойно ответил Круз, как будто разговаривал с пожилой сеньорой, и вместе с Эстрелитой отправился в гостиную.

У дверей Эстрелита обернулась и насмешливо взглянула на американку. Ее план уже сработал.

Глава девятая

На следующее утро у Трейси болела голова, как будто накануне она слишком много выпила. Когда она спустилась вниз, Круз уже уехал по делам. Девушка не стала завтракать. Ей было грустно и одиноко.

Вчера вечером Эстрелита великолепно сыграла свою роль. Она вела себя как воспитанная мексиканская девушка из хорошей семьи, но время от времени многозначительно поглядывала на Круза. Глаза у нее сверкали негой и обещанием. Трейси всегда считала, что в том, что случилось на ранчо Хуаррес, виноват Джон, но теперь она была не так уж уверена в этом. Если Эстрелита флиртовала с ним подобным образом, кто мог его обвинить в том, что он не устоял перед очарованием молодости и страсти?

Наверно, раньше Эстрелита была милой, невинной девушкой, какой описал ее Круз, но связь с Джоном изменила и озлобила ее. Круз как-то сказал, что ничего не выиграешь, если станешь кого-то винить в прошлых грехах. Сейчас главным было то, что мексиканка хотела выйти замуж, не любя жениха. Этот брак мог погубить его. Трейси знала, на какое глубокое чувство способен Круз. Он может внешне не проявлять разочарования из-за женитьбы на женщине, которая его не любит, но в душе будет глубоко переживать боль повторной измены. А когда Эстрелите надоест мстить Трейси, она не сможет больше скрывать отсутствие любви в их отношениях.

Трейси вышла в сад. В это утро запах эвкалиптов был особенно силен. В оливковой роще работал трактор. Круза и его машины нигде не было видно.

Трейси хотела предупредить его о планах Эстрелиты, но, подумав, решила этого не делать. Круз должен сам понять, насколько хитра и коварна мексиканка.

Но тут Трейси опять заколебалась: ведь она его любит, и ей не хочется, чтобы Круза обманывали и причиняли ему боль. Конечно, Трейси понимала, что действует не из чистого альтруизма. Ей хотелось ответной любви. Но даже если Круз не ответит на ее чувство, он должен знать о том, что готовит ему Эстрелита.

Придя к такому решению, Трейси приступила к его выполнению. Жестами и отдельными испанскими фразами она попыталась объяснить Хуаните, что хочет сама отвезти ланч Крузу. Пока экономка готовила еду, Трейси оседлала лошадь.

Выехав с ранчо, она отправилась в объезд оливковой рощи. День был прекрасным, и Трейси наслаждалась прогулкой, хотя ее не оставляло волнение перед предстоящим разговором с Крузом.

Она подъехала к пруду, когда работники пошли отдохнуть под деревья, росшие вдоль небольшого ручья. Круз стоял у машины, глядя на приближающуюся Трейси.

— Я привезла ланч.

Девушка спешилась и привязала коня к машине.

— Чему обязан, что вы мне оказываете такую честь? — насмешливо поинтересовался Круз, пока Трейси отвязывала от седла матерчатую сумку.

— Я хотела, чтобы ты знал, что я не отправилась в дальние края и не нужно будет снова спасать меня, — быстро придумала девушка. — Где ты собираешься есть?

— В пикапе, — пожал плечами Круз.

Трейси не думала, что пикап — хороший выбор для пикника, но машина стояла задними колесами к ручью, и их разговор не доносился до рабочих. Она разложила еду на сиденье и налила кофе из термоса. Как обычно, ланч состоялся из лепешек, мяса и сыра.

— Чем ты занимаешься? — спросила Трейси, пытаясь оттянуть заведомо неприятный разговор.

Круз объяснил, что они прокладывают трубы, чтобы отвести драгоценную влагу для полива.

— Право, мне кажется, ты привезла ланч не для того, чтобы обсудить со мной систему орошения, — иронически заметил Круз.

— Я приехала, чтобы извиниться, — неуверенно начала девушка. — Эстрелита рассказала мне, что ты ее не отвергал и не отказывался на ней жениться, а она сама расторгла помолвку и уехала в город. Я не имела права обвинять тебя. Извини. И почему ты мне не сказал, что она сама так решила? — внезапно возмутилась Трейси. — Зачем было выслушивать мои обвинения?

— Ты мне просто не представила подобной возможности, — спокойно заметил Круз, отпил глоток кофе и принялся за другую лепешку.

— Значит, это правда? Эстрелита сама решила уехать?

— Ты же видела Эстрелиту. Неужели ты считаешь, что я или кто-то другой может ей что-то приказать? Она все решает сама.

— Значит, ее отношения с Джоном не изменили твоих чувств к ней?

Он вздрогнул и отвел глаза.

— Видимо, у меня существует, как ты изволила выразиться, «двойной мужской подход» к отношениям Эстрелиты с Джоном, — неохотно признался Круз. — Я думал, что в мои объятия она придет… ммм, в более невинном состоянии. После помолвки я не имел связей на стороне, а она вступила в связь с Джоном, будучи моей невестой. Я уверен, что в данных обстоятельствах возмутился бы любой мужчина, какими бы либеральными ни были его взгляды в отношении равенства полов. — Голос у него стал твердым. — Но я не отказывался на ней жениться из-за этой связи, хотя ты обвинила меня именно в этом.

Трейси искоса посмотрела на Круза. Ей показалось, что он больше злится на себя, чем на Эстрелиту.

— Ты просил ее остаться и выйти за тебя замуж?

— Нет.

— Мне кажется, твое отношение к Эстрелите весьма противоречиво. Ты не обвиняешь ее в измене, но и не просил, чтобы она не уезжала.

— Наверно, так.

Трейси подумала, как трудно с ним разговаривать. Может, ей вообще не следовало сюда приезжать и Крузу неприятно, что она отвлекает его от работы? Ей следовало поговорить с ним после ужина, если… если только он не собирается сегодня снова вернуться к Эстрелите.

— Вчера у вас с Эстрелитой был длинный разговор, — заметил Круз.

— Это она так хотела, — резко ответила Трейси. Потом осторожно спросила: — Как ты к ней относишься теперь, после возвращения?

— Ты же мне сказала, что я должен ее простить, сделать вид, что ничего не случилось, и дать еще один шанс. Ты изменила свое мнение?

Трейси опять попалась в ловушку — звучали ее собственные слова. Если абстрагироваться от реального положения дел, заявление было правильное. Но она любит Круза, и хочется ли ей на самом деле, чтобы он поступил правильно в этом случае?

— Конечно, ничего не изменилось. Мне кажется несправедливым судить девушку за совершенную ошибку. Но сможет ли такой человек, как ты, быть справедливым?

— Эстрелита обаятельна и красива. Она уехала растерянной девочкой, а вернулась зрелой женщиной.

Зрелой, хитрой и мстительной женщиной, подумала Трейси. Естественно, Эстрелита не стала демонстрировать Крузу эти стороны своего характера.

— Женщиной, которая хочет, чтобы ты вернулся к ней, — заметила Трейси.

— Возможно.

Трейси раздражало, как упорно Круз повторяет ничего не значащие слова.

— Ты же знаешь, что это так! Вчера вечером она поставила все точки над «i»! — воскликнула Трейси. — Но она тебя не любит. Она хочет, чтобы ты не достался мне. Эстрелита обвинила меня в том, что ей не достался мужчина, которого она любила, и она решила забрать себе мужчину, которого я… — Трейси сжала губы, чтобы не слетело непрошеное признание. — Ей кажется, что месть удастся, если она сможет удержать тебя и меня от… связи. Она тебя не любит! Она все делает назло мне!

— Ты когда-то обвиняла меня в мстительности. Теперь обвиняешь в этом Эстрелиту, — мрачно заметил Круз. — Это что, американский стереотип восприятия мексиканцев? Жаркий латинский темперамент, темные латинские страсти и все такое прочее — ведь этим вздором набита твоя хорошенькая головка? — произнес Круз весьма презрительным тоном.

— Неправда! Ты всегда извращаешь мои слова! — дрожащим голосом воскликнула Трейси. — Я… я хотела тебя предупредить, чтобы потом не было больно. Решать ты будешь сам.

— Мне кажется, я понял тебя абсолютно правильно. — Он повторил все ее доводы, и в его передаче ее слова звучали натянуто и лживо: — Эстрелита меня не любит. Она желает возобновить наши отношения, чтобы я не достался тебе. Твои слова звучат так, как будто мужчина — это мяч, который женщины перебрасывают друг дугу. — Голос у него стал холодным как лед. — Позволь тебе сказать, Трейси, что если мне необходимо что-то решить в отношении любой женщины, я сделаю это сам!

— Но она тебя обманывает!

— Эстрелита предупредила, что ты станешь говорить именно так! — хмуро заметил Круз. — Она сказала, что ты расстроена из-за ее отношений с твоим мужем, что сделаешь все, чтобы помешать нам помириться.

— Это ложь! — возмутилась девушка.

Она восхищалась тем, как ловко Эстрелита манипулировала словами и даже заранее предположила, что Трейси попытается передать их разговор Крузу.

— Она… Она передергивает факты.

— Неужели? А может, этим занимаешься ты? Мы ведь вчера долго беседовали с Эстрелитой обо всем этом.

Действительно, Трейси видела, как они разговаривали в гостиной. Перед ними лежала шахматная доска, но в шахматы они не играли.

— Эстрелита сказала мне, что жалеет, что увлеклась Джоном. Это чувство было не любовью, а незрелым, глупым увлечением. К тому же Джон наседал на нее и изо всех сил старался соблазнить. — Фраза прозвучала так, как будто именно Трейси послужила причиной «дурного» поведения своего мужа. — Эстрелита сказала, что я — единственный мужчина, которого она любила и любит!

Что-то испугало лошадь, она дернулась, качнув пикап. Круз открыл дверцу и стал ее успокаивать. Трейси подумала, как ласково Круз разговаривает с животным и каким суровым становится его голос, когда он обращается к ней. Трейси представилось, как Круз обнимает Эстрелиту и что-то ласково говорит ей. Две темные головы рядом…

— Значит, тогда все в порядке. Она любит тебя, а ты любишь ее, и никаких проблем!

Она хотела сказать это с иронией, но слова прозвучали устало, как будто она отказывалась от дальнейшей борьбы.

— Эстрелита объяснила мне, почему она уехала, — проговорил Круз.

— Мне она сказала, что у нее было разбито сердце из-за Джона, но не сомневаюсь, что тебе она поведала другой вариант этой истории, — горько заметила Трейси.

Если Круз и понял ее, то никак не показал этого.

— Она понимала, как я был расстроен и убит тем, что она наделала, и чувствовала себя виноватой, считая, что не стоит моей любви. И она подумала, что я больше не желаю ее видеть!

— Но она сама решила уехать, — напомнила ему Трейси.

— Ей казалось, что таково мое желание и, может быть, именно из-за моего поведения у нее создалось такое впечатление… Молодая и легко ранимая, она стала легкой добычей такого опытного мужчины, как Джон. Мне следовало это понять и помочь ей. Она также сказала, что теперь не верит ни одному мужчине и какое-то время думала, что вообще не стоит выходить замуж.

Только теперь Трейси поняла, как умно использовала ситуацию Эстрелита. Она начала давить на чувство вины Круза. Хотя он на самом деле не отсылал ее прочь, Эстрелите удалось его убедить, что она уехала именно из-за него. И теперь Круза терзали муки совести за то, что Эстрелита чувствовала свою ненужность и ей было так «стыдно»! Девушка воспользовалась именно теми словами и определениями, пользуясь которыми ранее обвиняла его Трейси.

Трейси была уверена, что на самом деле Эстрелита не испытывает ничего подобного и что Круз ни в чем не виноват. От всего этого у нее разболелась голова, и она чувствовала, как беспомощно пытается выбраться из паутины, сплетенной коварной Эстрелитой. Круз тоже попался в сети мексиканки, хотя еще не понимал этого. Чем больше Трейси сопротивлялась, тем сильнее увязала в этой липкой паутине. Что ей делать, ведь, к несчастью, она влюбилась в Круза!

— Это не твоя вина! — воскликнула Трейси. — Неужели тебе непонятно, что она все ставит с ног на голову, пытаясь заставить тебя почувствовать вину и помешать нашему сближению?

— Нашему сближению? — Он посмотрел на девушку так, как будто она находилась на дальнем берегу широкого пролива, а не сидела рядом с ним. Его голос, казалось, говорил, что нет такого местоимения — «мы».

Но это же неправда, в ужасе подумала Трейси. Конечно, они ругались и ссорились, но все равно между ними что-то было. Неужели эту связь ощущала только она?

— Значит ли все вышесказанное, что планы искать пещеру изменились?

Он ответил не сразу.

— Конечно нет. В конце недели мы отправимся в путь.

— Я хочу, чтобы вместе с нами поехал Том, — вдруг заявила Трейси.

— Том Джонсон? — недоуменно спросил Круз. — Зачем?

— Ты не хочешь, чтобы он поехал с нами?

— Я и не думал об этом. А почему ты этого хочешь? Он же сказал, что не сможет отыскать пещеру.

— Да, правда, но если он будет с нами, то поможет найти тот самый каньон и нам не придется зря терять время. — Даже самой Трейси объяснение показалось притянутым за уши.

— Понимаю. Ты уже говорила с Томом?

— Еще нет, но надеюсь, он нам поможет.

Круз пожал плечами и сказал:

— Хорошо, я поговорю с Томом, когда буду в городе, сегодня или завтра.

— Скажи ему, что я заплачу столько, сколько платил ему Джон.

Том прибыл на ранчо за день до отъезда. Он привез с собой хорошее настроение, и Трейси обрадовалась его приезду. Том вел разговор таким образом, что Крузу и Трейси не нужно было обращаться напрямую друг к другу. За ужином он развлекал их воспоминаниями о предыдущей экспедиции, о том, как трудно было налаживать его отношения с мулом.

После ужина Круз извинился и уехал, ничего не объясняя, только сказал, что они встретятся за завтраком.

— Куда он отправился? — удивленно спросил Том.

— Поехал к девушке, с которой был раньше помолвлен, к Эстрелите Хуаррес, — попыталась равнодушно ответить Трейси.

— Да?

— Видишь, ты ошибался, когда говорил, что я ему нравлюсь, — заметила девушка, угадав мысли Тома.

Тот усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, что он поехал к Эстрелите?

— Знаю, и все.

Трейси переменила тему разговора, и они провели вместе приятный вечер. Девушка все время прислушивалась — не раздастся ли звук машины, но Круз все не возвращался.

Трейси провела беспокойную ночь. Она уже жалела, что настояла на поездке. Следовало согласиться с Крузом — пусть бы он отправился один и привез нужные ей фотографии. Если раньше она считала поездку прекрасным приключением вместе с ним, то теперь горько упрекала себя за то, что влюбилась в него, и думала, как он станет торопиться, чтобы как можно быстрее возвратиться к Эстрелите.

Но утром, когда Трейси стала разбирать камеры, ее настроение заметно улучшилось. В поход отправлялись Круз, Том, Трейси, Хосе и молодой мексиканец по имени Игнасио. Им приготовили проворных верховых мулов и двух вьючных, чтобы вести съестные припасы и необходимые в поездке вещи. Том громко требовал для себя по-английски и по-испански самого послушного и тихого мула. Хосе успокоил его ехидным замечанием, что среди мулов таковых не имеется.

Они выехали в тот час, когда солнечные лучи только начали пробиваться поверх горных вершин и повеяло теплом. Круз скакал впереди. Ехать на муле оказалось труднее, чем на лошади, но Трейси вскоре приспособилась к тряске. Они двигались друг за другом, и разговаривать было почти невозможно, но время от времени Том делал какое-нибудь забавное замечание. Они дали животным напиться в знакомой долине и к ланчу уже очутились в том месте, куда Трейси попала несколько дней назад. Она не думала, что они кого-нибудь встретят, но там паслись козы под присмотром пастуха с собакой. Видимо, эти места были известны Крузу, и он ехал, не заглядывая в карту Квинтеры. После ланча все немного отдохнули. Круз растянулся на земле и прикрыл лицо широкополой шляпой, явно не желая ни с кем разговаривать.

Дальше дорога стала труднее, и перед заходом солнца Круз объявил, что им следует сделать привал. Завтра им предстоит сложный подъем из каньона, и животным и людям требуется отдых.

Они быстро разбили лагерь. Трейси радовалась, что с ними поехал Том. Он все время пребывал в хорошем настроении и шутил, разряжая обстановку, а Трейси и Круз настолько оттаяли, что сказали друг другу несколько слов перед тем, как лечь спать.

Трейси залезла с головой в спальный мешок, так что наружу торчал только кончик вздернутого носика, и хорошо выспалась. Утро было холодным, и мулы полностью продемонстрировали свой упрямый и вздорный нрав. Горячий кофе, плотный завтрак и легкий юмор Тома всех подбодрили, и Трейси стала чувствовать приятное возбуждение от предстоящего приключения.

Дорога становилась все опаснее и требовала постоянного внимания. Она извивалась по краю каньона и была настолько крутой и узкой, что временами стремя царапало скалу. С другой стороны находился обрыв, и при взгляде туда замирало сердце.

В одном месте дорога исчезла, засыпанная огромными камнями. Круз спешился и повел мула, держа его за поводья и осторожно пробуя камни ногой. Потом он приказал, чтобы все перебирались по очереди. Трейси удалось пройти сложный отрезок пути с сильно бьющимся сердцем, но благополучно. Она повернулась, чтобы взглянуть на Тома.

Его мул заупрямился, и Том ударил его поводьями. Животное прыгнуло вперед и резко остановилось. В этот момент перед ними начался камнепад, осколки камней низвергались вниз, в каньон, как каменный водопад.

Том перелетел через голову упрямца-мула и упал среди движущихся камней, но ему удалось перекатиться на твердую землю. Все это случилось так быстро, что Трейси не успела опомниться.

— Том? С тобой все в порядке?

Крузу удалось спешиться на узкой тропинке, и он с трудом пробрался мимо девушки, держась за стремя ее мула, а она осталась в седле, беспомощно глядя на Тома. Тот поддерживал правое предплечье левой рукой, кисть висела под углом к руке.

— Дьявол! Я, видно, сломал чертову руку.

Казалось, он еще не чувствовал боли и сердито разглядывал сломанную кисть, как будто она принадлежала кому-то другому.

Трейси пришла в ужас — половина их отряда находилась на одной стороне предательской тропы, а остальные люди и мулы оставались на другой. Мулу, на котором ехал Том, каким-то образом удалось развернуться, и он встал рядом с мулом Хосе.

Круз коротко приказал девушке, чтобы она двигалась вперед, погоняя перед собой его мула, пока они не окажутся на плато наверху. Трейси услышала какой-то шум сзади и когда обернулась, то увидела невероятное — мул Тома развернулся и последовал за нею.

Круз добивался именно этого. К тому же камнепад прекратился, и остальные участники экспедиции могли двигаться вперед. Хосе и Игнасио спешились и привели оставшихся двух мулов. Через несколько секунд появились Круз и Том; с лица последнего не сходило выражение крайнего изумления. Трейси продолжала сидеть в седле, потому что боялась, что дрожащие ноги не выдержат ее.

— Господи, какую же глупость я сделал! — заявил Том. — Еще ничего не началось, а я уже попал в историю!

Круз приказал Хосе снять поклажу с одного из вьючных мулов. Он достал топорик и отрубил ручку лопатки, потом крепко прибинтовал руку Тома к самодельной шине, а из рукава рубашки сделал нечто вроде пращевидной повязки.

Том не переставая что-то бормотал, и Трейси решила, что он это делает, чтобы скрыть боль. Кисть его руки уже сильно опухла.

— Черт побери, я не смог удержаться на муле, — сказал он.

— Я сам падал с мула несколько раз. Так бывает со всеми, — ответил Круз и не добавил, что теперь им труднее будет двигаться вперед.

— Что будем делать? — спросила Трейси, когда Круз кончил перевязывать Тома.

— Тому необходима медицинская помощь. Игнасио поедет с ним и доставит на ранчо. — Круз посмотрел на Трейси и нахмурился. Мне кажется, тебе лучше поехать с ними. Надеюсь, теперь даже тебе ясно, что я не преувеличивал, когда говорил об опасностях путешествия. — Он разговаривал с девушкой очень сухо.

— Нет, я отправлюсь дальше, — упрямо заявила Трейси.

Круз нахмурился, но не стал спорить. Он и Хосе достали спальные мешки и еду для Тома и Игнасио, и вскоре те отправились в обратный путь. Том помахал рукой на прощание, но было видно, что ему приходится несладко.

Трейси смотрела им вслед, и на душе у нее стало тяжело от мрачного предчувствия. Она ощущала опасность, витавшую в воздухе. Том привнес в поездку легкий и веселый дух приключения, а теперь все это исчезло. Впереди плато резко обрывалось, и Трейси показалось, что они с трудом балансируют на неустойчивой жердочке. Она подумала, что многие пытались покорить эти неукрощенные места, но лишь немногие возвратились домой живыми.

Глава десятая

Трейси наконец спешилась и присела на камень, пока Круз и Хосе заново навьючивали мула. Вскоре они отправились дальше, но не могли забыть о том, что случилось с Томом.

Они медленно продвигались по пересеченной местности. Постоянно приходилось откидываться в седле назад, когда мулы с трудом карабкались вверх, или наклоняться вперед, когда животным приходилось спускаться по каменистым уступам вниз в долину. Трейси обернулась назад и увидела, что за два часа им удалось преодолеть расстояние, равное всего лишь двум городским кварталам.

Они рано сделали остановку на ночлег, и Трейси обрадовалась, хотя понимала, что остановку сделали не из-за нее. Один из вьючных мулов поранил ногу и начал прихрамывать. После дня езды верхом на муле у Трейси болела каждая жилка, но она не хотела жаловаться и сама расседлала животное, убрала камни с того места, где разложили ее спальный мешок.

Во время ужина, когда все собрались вокруг костра, Круз и Трейси даже не пытались разговаривать. Казалось, один Хосе совершенно не устал, несмотря на годы. Трейси же вскоре отправилась спать. Она не могла заснуть, а просто лежала на боку и любовалась стройной фигурой Круза, силуэтом вырисовывавшейся на фоне огня. О чем он сейчас думает? Конечно, об Эстрелите. О прекрасной Эстрелите, которая взглядом великолепных сияющих глаз молила его о прощении и обещала вечное блаженство. Интересно, они с Крузом уже обсуждали будущий брак? Трейси стало больно при этой мысли. Эта боль не оставляла ее. Успокаивало только одно — Круз не подозревал о ее чувствах. Конечно, неприятно, что он решил, будто Трейси пыталась соблазнить его в горах у озера, но это лучше настоящей правды. Он никогда не узнает, что она в него влюбилась, и таким образом он смог отомстить Джону так, как сам того не ожидал!

На следующее утро все было так же, как раньше. Только вьючный мул стал хромать еще сильнее, и Крузу пришлось распределить его поклажу на другого вьючного мула и на тех трех, на которых ехали они сами. Часть снаряжения они спрятали в небольшой пещере. Круз решил оставить раненого мула отдыхать и поправляться и сказал, что они заберут его и оставшиеся припасы на обратном пути.

Трейси стало грустно, как будто кто-то невидимый и враждебный понемногу отрывал кусочки от их отряда, — они выехали, имея в составе экспедиции пять человек и семь мулов, теперь осталось три человека и четыре мула. Если бы она не была уверена, что пещера существует, то повернула бы назад.

Трейси с уважением подумала о Джоне, который методично прочесывал горы и каньоны, пользуясь всего лишь слухами о существовании пещеры.

Круз стал часто сверяться с картой и совещаться с Хосе. Они махали в разные стороны руками, и Трейси даже подумала, что, может, они заблудились. Один раз оба решили, что группа скал была тем указателем, о котором говорил Крузу Квинтера, и потратили несколько часов, чтобы туда добраться, но оказалось, что они ошибались.

Сбившись с дороги, они поели всухомятку, немного отдохнули и продолжили путь. Вскоре перед ними предстал еще один извилистый каньон, и Трейси устало остановила мула, дожидаясь, пока Круз выберет наименее трудный спуск. Но мексиканец подозвал ее, чтобы она подъехала к каменистому навесу.

Когда Трейси остановилась рядом, Круз показал ей на что-то, видневшееся через каньон. У девушки вырвался возглас удивления. Все было именно так, как рассказывал Том: человеческая фигура с поднятыми руками, изображенная так, что казалась выходившей из пещеры. Безглазый красный силуэт, нарисованный на скале.

По телу Трейси пробежала дрожь. Возможно, здесь появлялось странное мистическое чувство, возникавшее тогда, когда человек видел загадочное послание, пересекшее океан времени. Огромная фигура доминировала над вами вне времени, и все подчеркивало непрочность живых фигур у подножия, глядевших на нее. Неизвестный художник создал когда-то это изображение, и оно пережило своего создателя и переживет сегодняшних людей.

— От этой фигуры просто дрожь пробирает. — Трейси не могла найти других слов для выражения своих чувств. — Я видела другие наскальные рисунки, но нигде не было… таких внушительных фигур.

Круз задумчиво посмотрел на нее.

— Значит, ты добилась своего. Мы нашли рисунки. А что же дальше?

— Пока не знаю. — Трейси не могла представить свои дальнейшие действия. За кустами они увидели еще один рисунок — животное с рогами. — Но предстоит много дел. Сравнение общего и различий этих рисунков и рисунков из пещер на юге. Исследование всего района на предмет обнаружения других рисунков и, конечно, следует попытаться узнать, кто же были эти художники.

— Значит, ты будешь сильно занята, — сухо заметил Круз.

— Но я не… — запротестовала девушка, но Круз уже повернул мула.

— С этой стороны нам не удастся спуститься, — заметил мексиканец. — Придется объехать каньон и попытаться приблизиться к пещере с другой стороны.

Пока они ехали вдоль каньона, Трейси думала, как близка пещера и как трудно к ней подобраться. С этой стороны находилась почти вертикальная монолитная скала, кое-где ее пересекали извилистые трещины. У основания скалы каменистый склон спускался в узкое дно каньона, заполненное кустарником и камнями.

Противоположный склон, где, собственно, и располагалась пещера, казался не таким суровым. Трейси удалось разглядеть извилистую тропинку, ведущую к пещере и дальше наверх, где травянистая площадка могла служить местом для лагеря. Оттуда легче подобраться к пещере пешком.

Солнце уже почти село, когда они наконец объехали каньон поверху. С места стоянки пещера не просматривалась. Трейси не стала терять времени и по каменистому склону стала карабкаться в направлении ее.

У Трейси сердце рвалось из груди, когда она наконец взобралась на каменистый выступ, образовывавший естественный порог у входа в пещеру. Хоть и неглубокая, но это была настоящая пещера, а не отверстие под скалой. Огромный рисунок нависал над головой Трейси. Она увидела, что местами красная краска пожухла и осыпалась, и фигура казалась менее угрожающей.

Она вошла внутрь, и в это время появился Круз. Они молча разглядывали огромные рисунки: три оленя, изображенные странным сочетанием красной и черной краски, мчались во весь опор на дальней стене пещеры. У них были открытые пасти и гордые головы с острыми рогами, откинутые назад. Джон уже отмечал, что на ногах у них вместо копыт имелось четыре пальца. Виднелись еще человеческие фигуры, все с поднятыми руками, а некоторые в странных головных уборах. Огромных животных с мощными загнутыми рогами Круз назвал снежными баранами.

— Мне говорили, что немного этих животных сохранилось высоко в горах, но сам я их никогда не видел.

На стенах находились также изображения рыб и несколько изящных миниатюрных оленей, нарисованных так, что казалось, будто они мчатся не останавливаясь вперед.

Угасающий свет дня придавал фигурам мистическую окраску. Казалось, что они пришли из другого измерения и никак не соотносятся с этим миром. Здесь, внутри пещеры, рисунки стали бессмертными и вечными.

— Я… Мне кажется, что я попала в другой мир, — прошептала Трейси. Здесь, как в церкви, не хотелось громко разговаривать.

Круз оставался более практичным.

— Скоро стемнеет, нам пора ставить лагерь.

Трейси с ним согласилась. У них впереди много времени, чтобы внимательно все рассмотреть. Она двинулась за Крузом к выходу и там увидела, что угрюмые серые тучи нависли над ними.

— Мы промокнем, — мрачно заявил Круз. — Мне пришлось оставить палатку вместе с охромевшим мулом.

— Мы можем заночевать в пещере, — предложила Трейси.

— Если начнется сильный дождь, то по дну каньона потечет вода. Похоже на то, что вода затопляла все здесь не раз.

— Но она не может подняться так высоко.

Трейси ужасно захотелось провести ночь в пещере, побыть там, где когда-то жили пещерные художники, и посидеть у огня, как сидели они. Она обнаружила закопченные стены и место старого кострища.

— Я буду спать в пещере.

Круз взглянул на дно каньона, а потом на тропинку, по которой они добирались до удобного места для лагеря.

— Здесь не повторится всемирный потоп, — сказала девушка. Ее разозлили колебания Круза, но он смирился с ее желанием и не стал спорить.

— Хосе и я принесем сюда все, что нужно. — Круз передал ей спички. — А ты пока разожги костер.

Трейси перебралась через порожек пещеры, собрала сухие ветки, несколько высохших кактусов и развела небольшой костер там, где уже были отметины от дыма. Тут без предупреждения пошел дождь.

Круз и Хосе несколько раз возвращались к месту привала и принесли еду и спальные мешки, фотокамеры Трейси и даже несколько поленьев для костра. Они оставили седла спрятанными под прикрытием нависшей скалы.

Когда они закончили переносить вещи, дождь лил со страшной силой, и казалось, усиливался с каждой минутой. Обычно улыбающийся Хосе помрачнел, и было видно, что ему не хотелось ночевать в пещере. Трейси подумала, что, может, на него действуют странные рисунки или угнетает замкнутое пространство. Когда она забралась в мешок, ей тоже стало не по себе. За последнее время она привыкла видеть над головой звезды, а в пещере было совершенно темно.

Ночью Трейси несколько раз просыпалась — сначала от близкого раската грома, а потом от какого-то зловещего грохота. У входа в пещеру она различила огонек фонаря.

— Круз? Что-то случилось? — тихо спросила девушка.

— Вода в каньоне быстро поднимается. Наверное, выше в горах идет очень сильный дождь.

Она встревожилась.

— Может, нам надо отсюда выбраться?

— Нет, в темноте этого делать не стоит — очень легко поскользнуться на камнях. Спи!

Трейси снова заснула и проснулась, когда серый рассвет осветил вход в пещеру. Она ловко переоделась в спальном мешке и выскользнула наружу. Круз разводил костер. Видно, он выходил из пещеры и собрал ветки, чтобы они подсохли. Он сказал, что Хосе отправился проведать мулов.

Трейси подошла к порожку у входа в пещеру и посмотрела вниз. Ее охватила дрожь. Каньон превратился в бурную реку, где неслась вода серо-бурого цвета. Она еще не доставала до их пещеры, но сильно поднялась вверх. Трейси видела, как огромный валун, который, казалось, не смог бы сдвинуть и бульдозер, свалился в бушующий поток, подмытый течением снизу. Дождь хотя и шел уже не так сильно, но не переставал.

Трейси отправилась обратно в пещеру, где нашла незаконченный рисунок человеческой фигуры. Интересно, что не позволило художнику его закончить? Вдруг послышался страшный шум, и пол пещеры начал вибрировать под ногами.

В следующую секунду случилось нечто ужасное. Казалось, наступил конец света. От тряски у Трейси стучали зубы, ее колотило, как тряпичную куклу. Потрясенная, она увидела, что порожек, где она стояла секунду назад, раскололся и постепенно, как в замедленной съемке, наклонился. Трейси замерла, глядя, как он пропал из виду. Грохот оглушил ее. Круз что-то закричал по-испански, и она рванулась к выходу. Мексиканец протянул руку, чтобы удержать ее.

Барьерчика у входа больше не существовало, камни попадали вниз, оставив вместо себя отвесный спуск в кипящую воду, которая легко перемалывала огромные глыбы скал, как будто это были крохотные песчинки.

— Бог мой, что случилось? — Трейси не верила собственным глазам.

— Видимо, обломок скалы послужил в качестве запруды, направив поток в нашем направлении, и вода подмыла порожек.

— Так мы теперь не сможем выбраться из пещеры! — в ужасе закричала девушка. Она наконец начала понимать, что же случилось. — Мы в ловушке! Мы попали в западню!

— Не стоит паниковать, — угрюмо ответил Круз. — Хосе!

Сквозь шум потока он услышал слабый ответ. Слава Богу! У Трейси закружилась голова, и она, шатаясь, отступила от зияющей бездны. Круз и Хосе что-то кричали друг другу, потом мексиканец повернулся к девушке.

— У нас в переметных сумах есть веревка, и Хосе попробует кинуть ее нам. — Круз пристально посмотрел на Трейси. — Только без паники, — сурово сказал он.

— Без паники! Без паники! Без паники!! — снова и снова повторяла девушка, пока они ждали помощи от Хосе. Трейси шептала эти два слова как самую главную молитву.

Хосе с трудом вскарабкался на отвесный край скалы, чтобы бросить веревку, но все бесполезно — веревка была слишком короткой.

Трейси почти не слушала переговоров между Крузом и Хосе, когда последний кинул им узелок с едой. Мчащаяся вода гипнотизировала, манила, притягивала ее к себе, как бы желая поглотить в злобной глубине.

Круз повернулся и увидел, с каким ужасом она смотрит в пенные струи.

— С тобой все в прядке? — встревоженно спросил он.

— Что нам теперь делать?

— Хосе отправится за помощью на ранчо.

Она его почти не понимала.

— Но… Но мы добирались сюда три дня! Значит, он потратит три дня, чтобы добраться туда, и… три дня на обратную дорогу.

— Может, это займет гораздо больше времени. В некоторых местах ему придется ждать спада воды. Мы вне опасности. — Голос у Круза был почти спокойным. — Конечно, здесь нет никаких удобств, но у нас есть еда и в задней части пещеры можно набрать немного воды, а у тебя будет много времени, чтобы сделать фотографии рисунков, к которым ты так стремилась, — сухо добавил он.

— Фотографии! Фотографии! — истерически закричала Трейси.

Ее охватила паника. Шесть дней! Шесть дней в западне! Она почувствовала, что задыхается в пещере и что ее притягивает к себе бушующий поток. Ей нужно выбраться отсюда! Трейси обвела пещеру диким взглядом. У выхода в углублении остался торчать одинокий кустик, и девушка решила, что с его помощью она сможет перебраться на выступ наверху пещеры…

Круз не успел понять, что она собирается делать, как Трейси ухватилась за жалкий куст. Он не выдержал ее веса и согнулся. Трейси, почувствовав, что начинает скользить вниз, пыталась уцепиться ногтями за пустоту.

Круз что-то крикнул, схватил ее и втащил внутрь в то время, как начатый ею камнепад набрал скорость и с шумом покатился в бешено мчащийся поток. Круз так стремительно тащил девушку, что она сильно стукнулась головой о камень.

— Что случилось? — прошептала Трейси. У нее перед глазами плясали искры.

— Ты начала паниковать. Если не сможешь себя контролировать, мне придется тебя связать.

Он продолжал ее удерживать, придавив к полу собственным телом. Трейси поняла, что он ее действительно свяжет, если она не успокоится.

У нее сильно кружилась голова. Трейси провела пальцами по волосам и непонимающе уставилась на кровь.

— Ты ранена!

Круз осторожно приподнял спутавшиеся волосы и увидел небольшую ссадину. Там уже набухала шишка. Мексиканец подхватил девушку на руки и понес к спальному мешку. Она лежала, а Круз поддерживал ее голову.

— У меня все в порядке, — шепнула Трейси, хотя у нее жутко кружилась голова. — Я… Я не знаю, почему я так сделала…

Круз нежно погладил ее голову и щеку.

— Мне не следовало брать тебя сюда, — хрипло сказал он. — Меня нужно приговорить к мукам ада за то, что я согласился на это ужасное путешествие. Ты ранена, а я ничем не могу помочь.

— Со мной все будет в порядке. — Трейси прикрыла глаза и попыталась справиться с ужасной болью, которая начала пульсировать в висках. — Мне просто нужно полежать несколько минут.

Боль разрасталась, в голове как бы стучал гигантский молот. Зато она почувствовала себя в безопасности, потому что рядом был Круз, прилегший и подставивший плечо, чтобы она положила на него голову. Он продолжал нежно гладить ее лицо.

— Почему же ты привез меня сюда? — задумчиво спросила Трейси.

— Потому что ты — упрямая и решительная. Потому что я знал, что, если откажусь, ты найдешь кого-нибудь другого. А раз так, я должен быть рядом и помогать тебе. — И Круз растерянно добавил: — И вот что с тобой случилось!

— Это моя вина, это я захотела спать в пещере.

— Мне не следовало соглашаться!

Она тихонько коснулась губ Круза кончиками пальцев. Губы были такими нежными! Временами лицо Круза плыло у нее перед глазами, как кадр из фильма. Трейси погладила его бархатные брови, уголки глаз и мочку уха.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? — Слова вылетели как бы помимо ее воли, похожие на мелодию, которую несет легкий ветерок.

Трейси казалось волшебством, что она наконец сказала эти слова, которые так долго скрывала от него. Сейчас она может говорить все что угодно. Пещера… Огромные необычные рисунки… Неясное в дымке лицо Круза… Все казалось таким фантастичным!

Трейси чудилось, что она, обнаженная, раскачивается на трапеции, и если сильно раскачается, то боль за ней не угонится… Может, это другая боль, пульсировавшая в такт каждому биению сердца. Боль потери, которую она не могла выдержать… Нет, он с ней рядом…

Круз, будто не слыша ее слов, сказал, что следует промыть ей рану на голове.

Трейси ощутила пощипывание, а потом то ли заснула, то ли потеряла сознание. Так она пролежала почти целый день. Страшный грохот разъяренной реки сливался с пульсирующей болью в голове.

Когда Трейси пришла в себя, она ужасно испугалась: ей показалось, что на лицо надели черную бархатную маску и что-то прижимает ее к полу. Потом девушка поняла, что сейчас уже ночь и черная маска — это потолок пещеры. Круз был рядом. Он обнимал ее, положив руку ей на грудь.

Трейси поближе придвинулась к теплому телу и почувствовала его поцелуй у себя на виске.

Утром Трейси проснулась почти здоровой. Боль в голове прошла, хотя еще оставалась большая шишка. Она огляделась, не будучи уверенной, не померещились ли ей ночью объятия Круза. Его спальный мешок находился на почтительном расстоянии в другом конце пещеры. Девушка решила, что ей все привиделось, и почувствовала облегчение и одновременно разочарование.

Круз поджаривал бекон на маленьком костерке. Вдыхая аппетитный запах, Трейси почувствовала, что хочет есть. Круз увидел, что она проснулась, и спросил:

— Тебе лучше?

— Да, и я хочу есть.

— Хорошо, поднимайся, завтрак уже готов.

Трейси решила, что стоит перед ним извиниться.

— Прости меня. Мне не следовало так делать.

Круз не стал спорить.

— Я волновался за тебя. Иногда ты странно себя ведешь.

Трейси пыталась вспомнить, что она вчера ему наговорила. У мексиканца необычно блестели глаза.

— Может, я испугалась, а может, так получилось из-за этой шишки на голове. Мне, наверно, надо тебя поблагодарить за то, что ты постарался вбить мне в голову немного здравого смысла.

— Я ничего не пытался вбить в тебя, а старался сделать так, чтобы ты не погибла. Все могло быть гораздо хуже. Я уже говорил, что реальной опасности нет. Но ты, наверно, этого не помнишь.

— Никакой опасности. Мы просто застряли здесь вместе на несколько дней, — слабо улыбнулась девушка.

— Да, если можно так выразиться.

Трейси испытующе взглянула на Круза.

— По-моему, нам стоит оставаться друзьями.

— Разве мы не друзья? Мне кажется, мы друзья, — с укором промолвил Круз, но девушке послышалась насмешка в его голосе.

Друзья? — повторила про себя Трейси. Не похоже. Воюющие стороны — да! Любовники… почти. Но друзья? Вряд ли. Загадочная улыбка Круза говорила о чем-то таком, чего она не могла представить.

Правда, перед ней вырисовывалась какая-то картина, но слишком смутно. Трейси провела рукой по волосам и остановилась, увидев, с каким интересом Круз следует за ней взглядом, и посмотрела вниз. Рука, плечо и одна грудь были обнажены… Девушка рывком натянула спальный мешок до носа, поняв, что так и спала, обнаженной.

— Твоя одежда сложена в углу, — вежливо объяснил ей Круз.

Трейси не помнила, как разделась и как влезла в спальный мешок. И конечно, она не стала бы в подобных обстоятельствах спать голой. Значит, Круз… Она ничего не могла прочесть у него на лице.

— Побыстрее одевайся. У нас мало дров, придется привыкать есть холодную пищу.

Трейси оделась, и Круз подал ей тарелку с лепешками, жареным беконом и яйцами. Они не касались друг друга, но Трейси никогда не чувствовала рядом с собой такого потрясающего партнера. От него исходила могучая жизненная сила, и казалось, что первобытная обстановка пещеры только усиливает ее.

Шесть дней и ночей вместе с ним в замкнутом пространстве пещеры… В девушке стал разгораться алчный огонек, и она испуганно попыталась его загасить.

Трейси пошла с тарелкой к выходу, хотя и не решилась сесть так, как это сделал Круз — у него ноги болтались над обрывом. Когда она взглянула вниз, ее затошнило и снова заболела голова. После завтрака они, экономно расходуя воду, помыли посуду, и Круз поставил кастрюльку в задней половине пещеры, где по стене медленно сбегала струйка воды.

Трейси протерла влажной салфеткой лицо и расчесала волосы, стараясь не потревожить болезненную шишку. Пока она приводила себя в порядок, Круз стоял у выхода из пещеры.

Потом Трейси вынула фотокамеры и начала с разных углов фотографировать огромные фигуры. Круз с интересом наблюдал за ней и без возражений встал на указанное место, когда она решила сравнить размеры современного человека с огромными рисунками.

Трейси хорошо работалось, потому что никто не мешал и не лез с советами. Джон постоянно злил ее, нудно повторяя, какие следует использовать фильтры и насадки и с какого угла будут лучше выглядеть рисунки. А спокойствие Круза придавало ей силы. Ее подкупала его уверенность, что все будет в порядке. Но все-таки она немного нервничала, постоянно чувствуя его присутствие рядом. Первобытная обстановка пещеры как бы подчеркивала основное: он — мужчина, она — женщина, и в течение шести дней и ночей им никуда не деться друг от друга. О чем он думает? У нее задрожали руки, и снимок не получился. Трейси тихонько выругалась и снова навела камеру.

Казалось, атмосферу пещеры пронизывают предгрозовые разряды, впрочем, никак не связанные с погодой. Снаружи облака постепенно рассеивались, и из пещеры стало видно кусочек синего неба. Грозовые разряды пробегали между нею и Крузом. Даже не глядя на него, Трейси ощущала каждое его движение. Когда он передвигал треногу и случайно коснулся ее руки, она почувствовала настоящий электрический разряд, как бывает, когда касаешься меха или шелка.

— Ты нервничаешь? — спросил ее Круз.

— Нет. Ты же сказал, что никакой опасности для нас нет.

Трейси подумала, что опасность не всегда приходит к нам извне. Потом спросила себя, что произойдет, если она подойдет и обнимет Круза. Мексиканец, улыбаясь, смотрел на нее, как бы читая ее мысли.

Они съели холодный ланч, и Круз предложил ей отдохнуть. Трейси начала было спорить, но сон сморил ее. Когда она проснулась, Круз сказал, что должен ей что-то показать, и повел к дальней стене пещеры. Он передал Трейси фонарик и помог взобраться себе на плечи, предупредив, что она увидит нечто интересное.

Так оно и оказалось. При свете фонарика можно было различить круг и отходящие от него палочки-лучи, потом очертания луны и еще собрание странных перекрещивающихся линий, явно изображавших взрыв.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Наверно, они изобразили какое-то необычайное астрономическое явление. Может, это комета или рождение новой звезды. Наверно, специалисты смогут установить точную дату и связать с ней время возникновения рисунков.

Трейси почувствовала дрожь волнения. Она знала, что на юге это сделать не удалось. Может, находки их пещеры помогут разрешить загадку?!

Надо было взять камеру и сфотографировать рисунки. Но от близости Круза Трейси почувствовала такое волнение, что забыла о рисунках, камере, важных открытиях. Самым главным в эту минуту для нее стало соприкосновение сильной мускулистой груди мексиканца и ее вдруг ставших такими чувствительными сосков, и сильные обнимавшие ее руки, и то, как льнуло к нему ее тело. Она ощущала его тепло даже сквозь одежду. И девушка почувствовала, как разгорается в ней ответное пламя. Трейси увидела огонь желания в глазах Круза, у нее приоткрылись губы и стало трудно дышать.

— Трейси… — хрипло шепнул Круз, и она почувствовала, что парит в воздухе.

Он коснулся ее губами. Сначала нежно и легко, затем более страстно, и электрические волны, все утро царившие в пещере, возросли многократно. Трейси горячо ответила на поцелуй. Все ее мечты, любовь и страстное желание вылились в этом поцелуе. Круз наклонил голову и прикоснулся к ее шее. По телу девушки пробежали, покалывая, языки пламени желания. Грудь высоко вздымалась от прерывистого дыхания. Мексиканец поднял ее и понес к спальному мешку.

Он осторожно опустил девушку на узкое ложе и растянулся рядом. Она в ответ страстно целовала мужчину. Ей не стоило скрывать от него свои истинные чувства. Круз медленно расстегнул ее клетчатую рубашку, и в полутьме пещеры показались два крепких холмика грудей. Трейси не надела лифчика из-за того, что было неудобно одеваться, находясь в спальном мешке, но сама прекрасно понимала, что это надуманная причина. Она мечтала об этом мгновении, жаждала его, зная, что Круз будет ей принадлежать несколько часов или дней…

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — хрипло спросил он, продолжая ласкать напряженные соски ее грудей. Трейси схватила его руку и крепко прижала к груди.

— Нет… Не останавливайся… Ты не должен останавливаться… Никогда не делай этого, — страстно шептала она Крузу, а тело извивалось под мягкими касаниями его рук, когда он медленно и осторожно снимал с нее одежду, как бы обнажая драгоценное произведение искусства. Мексиканец и раньше видел ее обнаженное тело, но сейчас все выглядело по-иному, и Трейси казалось, что тело стало новым и незнакомым даже ей самой.

Оно как бы замерло в предвкушении открытия новых чувств и ощущений. Девушка лежала перед Крузом, а он с восхищением смотрел на нее, и поцелуи горели у Трейси на коже.

Круз разделся сам, и она залюбовалась его бронзовым загаром и мощными мышцами. Широкая грудь сужалась к тонкой талии, твердым бедрам и длинным стройным ногам. Трейси погладила загорелую спину и впалый живот, почувствовав, как дрожь пробежала по телу мексиканца в ответ на ее прикосновение. Они лежали на боку, лицом друг к другу. Девушка пытливо заглянула в горящие темные глаза Круза.

— Круз, где ты спал прошлую ночь? — спросила она.

— Здесь, рядом с тобой, и крепко тебя обнимал. Спал там, где буду спать и сегодня, и где собираюсь оставаться… всегда.

Голос у него стал хриплым от страсти. Рука Круза пробежалась по круглым ягодицам девушки, а потом спустилась ниже на длинное стройное бедро. Он любовался ее бледно-золотистой кожей, такой контрастной в сравнении с темно-бронзовым оттенком его тела.

— Почему? Почему ты обнимал меня?

— Потому что ты дрожала и бредила. И еще потому, что я больше не мог оставаться далеко от тебя. Но я себе ничего не позволил. Я не мог этого сделать, пока ты спала или была без сознания.

— Я это чувствовала.

— Ты обо всем знала? Но я оделся до того, как ты проснулась.

— Мне казалось, что ты меня обнимаешь, и я надеялась, что это наяву.

Трейси погладила его грудь и поднялась выше, к стройной сильной шее. Ей хотелось знать каждый дюйм этого прекрасного тела, ощущать кожу прикосновением пальцев и вдыхать мускусный мужской запах, а потом слиться с ним в порыве страсти, чтобы не знать, где кончается Круз и где начинается она сама. Она придвинулась ближе, почувствовала сильное биение сердца и не знала, чей же это стук.

— Сейчас я не сплю и нахожусь в полном сознании… — И Трейси прикоснулась кончиком языка к губам Круза.

Действительно, она чувствовала вибрацию каждого нерва в теле, ощущала каждое прикосновение и наслаждалась видом любимого. Ей было мало касаться теплой гладкой кожи, твердого тела и ласковых губ. Глубоко внутри раздавались сигналы, требовавшие разрешения страсти.

Круз коснулся ее подбородка, чтобы она смотрела прямо ему в глаза, и ласково поцеловал. У Трейси тревожно защемило сердце, потому что показалось, что после такого поцелуя он отвернется от нее, извинится и оставит неудовлетворенной и растерянной.

— Нет… Круз… Пожалуйста… — У нее прервался голос.

Круз напрягся и поднял голову, и Трейси стало ясно, что он ее не так понял.

— Поцелуй меня, — тихо добавила Трейси. — И люби меня. — Она прижалась к его губам, и наконец им не было нужно никаких слов и объяснений…

Потом Трейси чувствовала себя обессиленной, опустошенной и восхитительно удовлетворенной. Круз находился рядом, прикрыв одной рукой глаза, другая покоилась на ее бедре. Трейси почувствовала с потрясающей силой, что они стали неразрывным целым, а потом она вернулась на землю в брызгах звезд, лежала с ним рядом и чувствовала, что их связывает нечто более важное, чем простой физический контакт.

Вдруг она подумала, что, может, все оказалось не таким для Круза, лежавшего рядом, как дивная бронзовая статуя. Может, после удовлетворения страсти он ничего к ней не чувствует, она его не волнует и не интересует?

Влажный холодный воздух пещеры охладил разгоряченное тело, но она дрожала не из-за этого.

Круз почувствовал ее дрожь, и бронзовая статуя ожила. Он повернулся к девушке и крепко обнял ее. Ей хотелось задремать в тепле его объятий, но что-то в ней напряглось, и она опять вздрогнула.

— Замерзла? — спросил Круз.

— Нет.

— Я же чувствую, как ты дрожишь. — Он прикрыл ее спальным мешком и ласково погладил по спине. — Если бы ты знала, как долго я ждал этого мгновения! — прошептал мексиканец. — С тех пор как увидел тебя в первый раз.

— Но это было до того, как возвратилась Эстрелита, правда? — грустно обронила Трейси.

Круз приподнялся на локте, у него загорелись глаза.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего. — Она пожалела о вырвавшихся словах. Если она сможет быть с ним только несколько дней, зачем портить все, говоря о другой женщине? Ей нужно взять все, что дает судьба, и выпить радость близости до дна. Трейси вспомнила, что впереди у нее так мало времени, и крепко поцеловала любимого в губы. Он что-то невнятно прошептал и страстно ответил на поцелуй, потом остановился:

— Нет, давай разберемся. Почему ты сейчас занималась со мной любовью? — Он смотрел на девушку как на незнакомку.

— А ты как считаешь? Разве не ты как-то обвинил меня в том, что я хочу своим телом подкупить тебя или отблагодарить? Вот теперь ты привез меня сюда и получил награду.

— И что же? — Круз до боли крепко сжал ее руку. — В этом заключается единственная причина?

— А что может быть еще?

— Я надеялся, что все произошло из-за того, что ты мне сказала вчера.

— Что же я сказала? — У Трейси пересохло в горле.

— Что ты меня любишь.

Значит, вот в чем дело. И Трейси охватило двойственное чувство — ей не нравилось, что она открыла Крузу свой секрет, а с другой стороны, стало легче.

— Я говорила правду. — Казалось, она защищалась, а не признавалась в любви, и Круз с сомнением взглянул на нее.

— Трейси, я хочу тебе кое-что сказать. В ночь перед тем, как мы отправились… — Он остановился, наклонил голову, прислушиваясь к какому-то звуку. Трейси услышала хриплое ржание, слабо доносившееся к ним сквозь грохот падающей воды. Круз вскочил и бросился было к выходу, но потом вернулся, встал на колени подле девушки, взял в руки ее лицо и пристально посмотрел в глаза. — Трейси, я тебя люблю. Я не могу понять, что творится у тебя в голове, но я тебя люблю. Ты меня поняла?

Она ничего не поняла, но ей было уже все равно. Круз крепко поцеловал ее, потом пошел к выходу из пещеры и встал там, похожий на прекрасного языческого бога. Он стоял, расставив ноги и опершись руками о бедра, полный жизненной силы и смелости. Трейси влюбленно глядела на него, зная, что он сейчас повернется, подойдет и ляжет рядом… Но Круз не возвращался. Тогда она поднялась и босиком прошла по неровному каменистому полу пещеры. Ей хотелось потихоньку подойти и обнять любимого.

Трейси коснулась его, но реакция была совершенно не той, которую она ожидала. Круз резко повернулся и с силой привлек ее к себе.

— Круз, что случилось? — заволновалась Трейси. И тут она увидела мула, которого несло течением. Животное брыкалось, тщетно пытаясь найти опору, но вода быстро сносила его вниз. — Бедняга, — шепнула Трейси. Мул слабел на глазах, у него не было никаких шансов выбраться на сушу живым.

Пока они наблюдали за ним, вода прибила его к относительно покатому берегу, и несчастное животное изо всех сил подтягивалось и цеплялось копытами за камни. Ему удалось выбраться, и только тогда Трейси заметила на нем седло, болтавшееся под брюхом.

— Оседланный мул, — протянула девушка. — Ничего не понимаю.

— Это мул Хосе, — сказал Круз так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы услышать его в шуме воды.

Она прижалась к нему, и неожиданно желание в ней погасло.

— Что это значит? — шепнула она, хотя заранее знала ответ.

— Это значит, что Хосе не удалось добраться до ранчо.

Глава одиннадцатая

Трейси не сводила глаз с мула. Его шатало от напряжения и усталости, седло мешало двигаться, болтаясь между ног.

— Это не может быть мул Хосе. Он уже на полпути к ранчо, — запротестовала девушка.

— Это мул Хосе!

— Как ты можешь быть в этом уверен? Животное может принадлежать пастуху или еще кому-нибудь…

Круз молча показал ей на что-то черневшее в ветвях полузатопленного дерева. Это была шляпа Хосе. Круз крепче обнял девушку, так что лицо Трейси уткнулось ему в грудь, чтобы она не думала о том, что они только что видели. Два обнаженных красивых существа, они тесно прижались друг к другу, олицетворяя вечный союз мужчины и женщины.

Наконец Трейси подняла голову и заглянула в обеспокоенные глаза Круза.

— И что теперь?

— Теперь мы будем думать, как нам выбраться отсюда без всякой помощи. Мы что-нибудь придумаем. — И Круз нежно погладил ее золотистые волосы, стараясь не задеть продолжавшую болеть шишку.

— Ты правда так думаешь?

— Ты помнишь старую сказку о девушке, у которой были длинные волосы, и это помогло ее возлюбленному взобраться вверх по волосам и вызволить красавицу из башни? Твои волосы растут быстро? — Он не смог продолжить шутку, у него перехватило дыхание. — Трейси… Трейси, как я мог позволить, чтобы это случилось с тобой? — хрипло повторял он.

Теперь пришла очередь Трейси успокаивать любимого.

— Мы что-нибудь придумаем. — Но, взглянув на бешено мчавшуюся грязную, несущую с собой ветки и камни воду, девушка вздрогнула. — Я тебя люблю, — беспомощно закончила она.

Круз посмотрел ей в глаза, и она прочитала в его взгляде столько же вопросов, сколько теснилось в ее собственной голове. Эстрелита. Джон. На секунду показалось, что два призрака пытаются встать между ними, но вот Круз крепче прижал ее к себе, и стало ясно, что их ничто не сможет разлучить.

— Когда мы выберемся отсюда, ты выйдешь за меня замуж! — Это было не предложение, а приказ, требование.

Трейси посмотрела на решительное и мрачное лицо любимого, и у нее задрожали губы.

— Если мы отсюда выберемся…

— Когда! — сердито повторил мексиканец.

У Трейси на языке вертелись сотни вопросов. Эстрелита… Но сейчас было неподходящее время для них.

— Я выйду за тебя замуж, — просто ответила она.

Трейси привстала на цыпочки и в знак обещания поцеловала Круза в губы. Она сразу же ощутила мужскую реакцию и то, как начала пылать сама, и поцелуй затянулся. Жар обнаженных тел сливался в сладостном порыве. Круз глубоко вздохнул, схватил ее за плечи и легонько оттолкнул.

— Быстро убирайся и одевайся, а то я никогда не смогу заняться нашим спасением. — Он говорил нарочито грубым голосом.

Они провели полдня, рассматривая и обсуждая возможные пути спасения. Вверх? Над ними нависала скала, и они ничего не видели из-за нее, а потому не могли двигаться в этом направлении. В сторону? Пещеру с двух сторон от ближайшей весьма неустойчивой площадки отделяло пространство в двадцать пять футов. Вниз? Они могли двигаться только туда, но не раньше, чем спадет вода.

Трейси стало плохо, когда она вспомнила милого старого Хосе, нашедшего свою смерть в этих мутных водах. Может, все станет по-другому, когда наконец спадет вода? Погода явно улучшалась.

— Может, если мы не вернемся вовремя, нас начнут искать…

Но Трейси понимала, что пройдет несколько долгих дней, пока на ранчо начнут беспокоиться: ведь они не определили дату возвращения. И может пройти еще несколько дней, прежде чем на их поиски отправится группа спасателей. И сколько группе понадобится времени, чтобы найти никому не известную пещеру, которую никто не видел многие столетия, а сейчас она стала практически недоступной.

Они приготовили ужин, стараясь как можно меньше тратить драгоценного топлива и ограничив себя в еде. Ничего не говоря, они расстелили двуспальный мешок для ночлега и уселись у выхода из пещеры. Круз обнял девушку, они вместе смотрели, как угасал вечерний свет. Вода быстро спадала, грохот стал тише. Положив голову на плечо Крузу, Трейси старалась забыть об их почти безвыходном положении и делала вид, что они двое влюбленных, любующихся звездным небом.

Но Круза не покидало чувство обиды на судьбу, которая сначала свела их вместе, а потом, издеваясь над их любовью, отказала в будущем. Он поднялся и стал шагать по каменистому полу.

Трейси понимала, что он еще и еще раз проигрывает в уме разные варианты спасения и пытается найти путь избавления, который они каким-то образом просмотрели. Она притянула его к себе.

— Может, к утру что-нибудь изменится. — Девушка прижалась к нему щекой. — Утро вечера мудренее…

— И сколько нам осталось новых дней? — грустно спросил ее любимый.

Он поднял камень и, размахнувшись, швырнул в воду. Они не сразу услышали всплеск. Внезапно Круз подхватил девушку на руки и понес к спальным мешкам. Он рывком сорвал с нее одежду, и на мгновение Трейси испугалась бушевавшей в нем страсти, смешанной с отчаянием, а потом ее подхватил поток любви, и она начала целовать Круза, до боли впиваясь в его губы. Они бурно занялись любовью, как будто им осталось жить совсем немного, и они торопились изведать божественное наслаждение до того, как безжалостная судьба разлучит их.

После этого Круз был смущен и очень нежен. Он заботливо укрыл девушку, шепча, что ему стыдно, и легко поглаживал растрепавшиеся волосы Трейси.

Девушка попробовала рассмеяться.

— Не стоит переживать!

Его рука касалась груди любимой и ощущала, как бешеный ритм ее сердца постепенно успокаивается.

— Моя тигрица! — прошептал Круз. — Теперь я знаю, как бывает, когда она выпускает коготки! — В темноте пещеры нельзя было различить выражение лица мексиканца, но Трейси знала, что он улыбается.

Девушка почувствовала, как кровь прилила к лицу, и погладила спину Круза, где остались следы ее ногтей. Ей стало не по себе от безрассудной страсти, которую она только что проявила.

Круз тихонько засмеялся.

— Наверно, мне повезло, что я не успел снять рубашку. — Потом добавил: — Но я с честью стану носить твои отметины.

— О, Круз… — Она стала гладить его волосы. — Что станет с нами? Я так сильно тебя люблю. Я… Я все еще не могу поверить, что ты меня любишь так же сильно.

— Почему? — Он ласково погладил тело девушки. — Разве я тебе только что не продемонстрировал?..

— Секс, — насмешливо прозвучало в ответ.

— Секс… но я не чувствовал себя так ни с кем.

Правильно, так никогда не было, пришлось согласиться Трейси. У нее появилось ощущение, что раньше она была пустым сосудом, а сейчас наполнилась лаской до краев. Трейси понимала, что получила все. Она никогда не испытывала ничего подобного с Джоном. Джон… Трейси встрепенулась, и Круз, настроенный на ее волну, сразу же почувствовал, что что-то изменилось.

— Что такое?

— Ничего. Я не знаю… — Трейси чувствовала себя так, как будто балансировала на узкой кромке и боялась потерять близость Круза.

— Ты вспомнила Эстрелиту?

— Эстрелиту и Джона, — нехотя сказала девушка.

Круз промолвил, нежно поглаживая ее тело:

— До возвращения Эстрелиты, как ты правильно как-то заметила, у меня создалось двойственное к ней отношение — смесь старых чувств к ней и тех чувств, которые я начал испытывать к тебе. Я злился на нее за то, что она наделала, и испытывал чувство вины, потому что отнесся к ней несправедливо, в чем ты меня и обвинила. Но когда она вернулась, я уже ни в чем не сомневался. Может, Эстрелита была не такой, как раньше, или я ее слишком плохо знал до этого. Может, стал другим я сам… Но чувство к ней изменилось.

— Из-за ее связи с Джоном?

— Нет. Потому что полюбил тебя. В тот вечер, перед нашим отправлением в путешествие, я поехал к ней и все рассказал.

— И как же она приняла твое признание? — робко поинтересовалась Трейси.

— Весьма драматично. Она рыдала так, как будто у нее разрывалось сердце. Но когда увидела, что меня не переубедить, то разозлилась, — сухо заметил Круз, и Трейси поняла, что там, видимо, разыгралась неприятная сцена. Злость порывистой Эстрелиты походила на извержение вулкана! — Ты оказалась права, когда сказала, что она хотела выйти за меня замуж вовсе не от большой любви. — Он помолчал. — Она меня не любит.

Трейси легонько погладила его грудь.

— Мне кажется, она по-настоящему любила Джона. Тебя это все еще волнует?

— Ты хочешь знать, не занимался ли я с тобой любовью, чтобы отомстить Джону?! — возмутился мексиканец. — Кажется, ты как-то назвала это «извращенной местью».

— Однако ты помнишь каждое обидное слово, — смущенно заметила Трейси.

Круз поднялся, и темная фигура заслонила свет звезд у выхода из пещеры.

— Трейси, я не отрицаю, что, когда ты приехала, я чувствовал себя именно так. Мне неприятно в этом признаваться, но я хотел отомстить Джону. Однако теперь все прошло. Я уже не питаю к нему злобы. Если бы не он, у меня не было бы тебя!

— Рада, что ты так думаешь. — Трейси почувствовала, что ей стало легче. — Иногда мне казалось, что ты меня ненавидишь так же сильно, как ненавидел Джона.

Круз тихонько рассмеялся.

— Ненавидел тебя? Я мечтал только об одном — обладать тобою!

— Но ты не хотел влюбляться в меня. — В голосе Трейси прозвучал упрек.

— Я не хотел любить женщину, желавшую превратить свою жизнь в мемориал мертвому мужу. У меня были собственные мечты… дом, дети и жизнь вместе. Но кажется, сейчас все это не имеет значения.

В темноте голос Круза звучал так грустно!

— А там, в долине у озерца, ты действительно решил, что я хотела тебя подкупить?

— Да.

— О, Круз, я уже тогда любила тебя, а сейчас люблю так сильно! Я не знаю, как это объяснить, но я считаю, что должна закончить статью, которую написал Джон. И все. Если я обнаружу новую информацию об этой пещере, я передам ее в университет, и пусть они делают с ней что хотят. — Она замолчала, потому что говорила так, как будто для них существовало будущее, и она действительно могла поделиться новой информацией. — Но, кажется, что и это теперь не имеет никакого значения…

— Не говори так. — Круз нежно поцеловал девушку, и они снова занялись любовью.

На этот раз они не спешили и нежно касались друг друга, а когда заснули, не размыкая объятий, Трейси поняла, что никогда ее так сильно не любили и она сама тоже не испытывала ни к кому подобного чувства.

Утром хотелось забыть весь ужас положения. Ярко светило солнце, пели птицы и весело потрескивал небольшой костер. Далеко в каньоне спокойно паслись мулы. Под брюхом у чуть не утонувшего мула еще болтались остатки седла, но он не оставлял попыток избавиться от него. Они позавтракали, и Трейси поправила сбившиеся спальные мешки. При воспоминании о том, как они занимались любовью, она порозовела. Казалось, что здесь, среди дикой природы, они проводили свой медовый месяц, отрешенные от остального мира в раю для двоих.

Так могло бы быть… но на самом деле все не так. Она взглянула на пропасть внизу. Вода отступила, остались только неглубокие озерца. Но чем меньше они становились, тем ужаснее выглядели торчавшие из воды страшные камни.

Круз попытался атаковать отвесную стену рядом с пещерой и вырубить в ней с помощью тесака опоры для ног и рук. Но они оба понимали, что попытка не увенчается успехом, потому что для этой работы требовалось настоящее альпинистское снаряжение.

Проходили дни, и казалось, что время вступило в парадоксальное измерение: оно шло одновременно быстро и медленно. Медленно, потому что Трейси было нечем заняться, и быстро, потому что она прекрасно понимала, что их время движется к концу. Девушка не позволяла себе думать о том, что же с ними станет, когда время вообще закончится, когда ничего не останется от бережливо расходуемой еды.

Трейси не хотела отступать перед судьбой, но понимала, что они мало что могут изменить. На шестой день она снова начала на что-то надеяться. Это было время, когда Хосе мог добраться до ранчо и вернуться к ним с помощью. Они ведь не видели его мертвого тела, и Хосе вполне мог выжить! Но прошел шестой, седьмой день… Потом Трейси решила, что без мула ему пришлось дольше добираться до ранчо. Когда наступил восьмой день, надежда медленно умерла. Круз ничего не обсуждал с девушкой, но она понимала, что он думал о том же.

Трейси с грустью и любовью смотрела на Круза, сидевшего у входа в пещеру и зеркальцем от пудреницы пытавшегося подать световой сигнал в надежде, что кто-нибудь обратит внимание на блеск зеркальца и захочет узнать, в чем же дело.

Совсем недавно девушка думала, что дружба между ними невозможна, но сейчас она стала неотъемлемой частью их отношений. Они были друзьями, любовниками и партнерами по жизни — неважно, сколько времени им отпустит судьба. Часами они беседовали обо всем: о себе и о той жизни, которую вели до встречи, о пещерных художниках, о том, откуда они явились и куда пропали, о тех местах, где им пришлось побывать, о книгах и музыкальных произведениях. Трейси узнала любимого так, как не знала никого на свете. Они избегали только одной грустной и болезненной темы — их будущего, дома и детей. Это был тот мир, в котором им, возможно, никогда не придется жить. Но Трейси иногда позволяла помечтать и об этом.

Время для них сделалось удивительным — сладким и милым, с примесью горечи и боли. Для нее это были самые счастливые и грустные моменты жизни. Сладость новой любви… и горечь гибельной тени, нависшей над ними. Они часто занимались любовью — иногда с неистовой необходимостью почувствовать объятия друг друга, иногда же погружаясь в нежное, сладостное пламя, от которого у Трейси на глазах выступали слезы.

Круз безумно ее любил, и она полностью отдавалась ему и так же беззаветно любила своего рыцаря. Каждую ночь засыпала в объятиях любимого и, просыпаясь в серебристом свете восхода, радовалась тому, что он лежит рядом с ней.

Трейси сфотографировала все рисунки, и они с Крузом сделали фото друг друга. У нее было странное чувство, что они оставляли пленки потомкам. Может, когда-нибудь кто-то забредет в пещеру, найдет пленки, проявит их и увидит двух влюбленных, живых и радующихся жизни, и станет гадать об их судьбе.

В тот день, когда Круз пришел к окончательному решению, Трейси все поняла еще до того, как он рассказал ей об этом. Сначала он упорно шагал по пещере, а потом стал рассматривать нагромождение камней внизу. Днем он рассказал Трейси о своих планах.

— Нам придется разорвать спальные мешки на узкие полоски и сплести из них веревку. Я спущусь вниз по этой веревке и отправлюсь за помощью. Больше мы не можем здесь сидеть и «ждать хорошей погоды»! Если бы Хосе удалось добраться до ранчо, он бы уже успел сюда вернуться.

Круз говорил спокойно и уверенно, как будто все обстояло очень просто, но Трейси понимала, что это не так. Иначе он не оттягивал бы решение до последней минуты, когда у них уже не осталось надежды на помощь с ранчо. Это была последняя отчаянная попытка. Круз выглядел мрачным, но решительным. Трейси смотрела на спальные мешки и пыталась представить, насколько длинной может выйти веревка. У нее тревожно забилось сердце.

— Веревка будет слишком короткой и не достанет до камней.

— Когда я доберусь до конца веревки, мне придется прыгать вниз.

— Ты можешь разбиться!

Круз тоже думал об этой опасности, но надеялся на успех. Он сказал, стараясь быть беззаботным:

— Может, так, а может, нет! Если мне повезет, я поймаю одного из мулов и отправлюсь на ранчо.

— Но если… если ты разобьешься насмерть?

— Если мы не станем действовать, то пропадем в этой западне, — решительно заметил Круз. — Мы не должны сидеть сложа руки, — добавил он.

Трейси обняла его и прижалась к широкой груди. Она услышала ритмичный стук его сердца, и ей казалось, что их сердца бьются в унисон.

— Но если придется умереть… Я не хочу умирать одна… Мне будет легче, если ты будешь рядом.

— Трейси, я тебя так люблю! — Круз ласково коснулся ее золотых волос. — Я не смогу сидеть здесь и смотреть, как ты будешь умирать.

Трейси возмутилась.

— Ты предпочитаешь, чтобы я смотрела, как умираешь ты, разбившись о скалы! — И крепче обняла его.

— Моя жизнь будет в твоих руках.

— Что ты говоришь?

— Здесь не к чему привязать веревку, и тебе придется ее держать.

Девушка в ужасе взглянула на мексиканца. Он был гораздо тяжелее ее.

— Я не смогу это сделать!

— Сможешь! Я уже думал об этом. Ты сядешь здесь. — Круз подвел ее к неглубокой нише недалеко от выхода из пещеры. — Мы привяжем веревку к ручке тесака, и ты будешь держать ее, упершись ногам в ручку и прижавшись к стене.

— Я не смогу! Ручка может сломаться…

— Мы должны попытаться. Еще одно, — он резко повернулся к девушке, и выражение его лица стало страшным, — если ты не сможешь меня удержать, отпускай ручку, понятно? Нельзя, чтобы тебя подтащило к выходу из пещеры под тяжестью моего веса. Ты должна мне поклясться, что отпустишь веревку.

— Я сделаю все, что смогу…

— Обещай!

Трейси молча кивнула. В глубине сердца она знала, что умрет, но не отпустит веревку. Они разорвали спальные мешки на узкие полоски и начали плести веревку, сплетая по две полоски. Круз надежно закреплял отдельные куски. Наконец веревку сплели. Выпотрошенная начинка спальных мешков должна была служить для девушки постелью до возвращения Круза.

— Круз, ты не можешь… Это невозможно… — молила его Трейси.

— Когда я окажусь на скалах, сбросишь мне немного еды, чтобы я мог дотянуть до ранчо. Я вернусь сюда через четыре дня. Если же не вернусь… — Он пожал плечами. — Тебе одной еды хватит на некоторое время, а потом кто-нибудь придет на помощь.

— Я разделю все поровну.

— Нет, — решительно отрезал мексиканец.

Но когда они начали примерять веревку, Трейси снова запротестовала. Веревка оказалась слишком короткой, особенно когда ее пришлось протянуть дальше в нишу, где должна была сидеть Трейси. Скалы внизу выглядели острыми как бритва со множеством предательских трещин. Если даже Круз не погибнет сразу, он может сломать ногу и будет долго мучиться у нее на глазах. Трейси вдруг все так реально представилось, что у нее закружилась голова.

— Должен быть другой способ! — крикнула она.

— Нет, иначе я не стал бы думать именно о таком спуске.

Круз старался не думать о будущей опасности, а занялся решением неотложных практических задач.

— Нужно что-то положить на край пещеры, чтобы веревка не перетерлась.

— Не будешь же ты это делать прямо сейчас! Давай подождем.

Он печально усмехнулся красивыми губами, которые она так любила.

— Не имеет смысла больше оттягивать. — Круз наклонился и легко коснулся ее щеки. Они работали без отдыха. Наконец Круз сказал: — Мы сейчас поедим, а потом…

— Нет! — Трейси была вне себя от ужаса. У нее перед глазами неотступно стояла картина, где изувеченное тело Круза валялось внизу на камнях. — Не сейчас. Завтра утром! Я не смогу сейчас удержать веревку!

Она заплакала.

— Может, это последняя ночь, которую мы проведем вместе.

Круз судорожно вздохнул, глядя на залитое слезами лицо девушки, и согласился с нею.

— Наверно, один день ничего не меняет.

Они поели недоваренных бобов с кусочком сушеного мяса. Раньше Трейси пришла бы в ужас от подобной еды, но сейчас она казалась необыкновенно вкусной. Все ее чувства обострились: она восхищалась солоноватым вкусом мяса, щебетанье птиц звучало сладкой музыкой… Круз сидел рядом и касался ее бедром, и оно, казалось, несло тепло поразительно драгоценной жизни. Она не могла думать о том, что скоро…

— Мы никогда не говорили о будущем, — тихо заметила девушка, стараясь не думать о самом страшном.

Круз грустно посмотрел на нее. Трейси заметила легкие морщинки в уголках его глаз, которых раньше не было, и страдание во взгляде.

— Пожалуйста, — она положила голову ему на плечо, — сделай так, чтобы я не думала, что это конец…

Круз начал тихо рассказывать о доме и о детях, которые родятся от их любви, и о том, чем они вместе станут заниматься. Трейси будет помогать Крузу сделать жизнь друзей и соседей легче и лучше, и они будут жить, смеяться и любить друг друга…

Девушка почти поверила его словам, пока не взглянула вниз и не увидела крутые острые камни.

Круз перехватил ее взгляд и стал объяснять, как она должна себя вести в ожидании его возвращения.

Если ему не удастся нормально спуститься вниз на камни и он, искалеченный, будет лежать внизу, а у нее кончится еда? Он ничего не стал говорить об этом, но они оба помнили, что заряженный пистолет лежит в изголовье ее постели…

— Что бы ни случилось, — хрипло сказал Круз, — помни, что я тебя люблю. Я всегда буду тебя любить, если даже не останусь с тобой на земле…

Трейси понимала, что он говорит не о временной разлуке.

Они сидели рядом, взявшись за руки, и смотрели, как тени постепенно поднимаются на дальней стороне пещеры, отмеривая мгновения их жизни. Странно, но Трейси обрела покой, а тревога куда-то испарилась. За последние дни она испытала больше любви, чем некоторым достается за всю их жизнь.

Трейси прикрыла глаза, положив голову на плечо Круза, и о чем-то задумалась. Вдруг послышался какой-то шум. Шум, человеческий голос… Крики! Круз вскочил на ноги, подхватив ее с собой.

Она не могла поверить своим глазам: Хосе ехал на муле по противоположной кромке каньона! За ним следовало полдюжины других всадников и несколько вьючных мулов. Трейси решила, что это галлюцинация, мираж!

Круз начал что-то кричать, и испанские слова как мячики заскакали через расщелину.

Трейси все еще не могла прийти в себя, пока Круз передавал ей разговор с Хосе. Его мул поскользнулся и упал в воду, но Хосе удалось спастись, ухватившись за кусты. Он повредил ногу во время падения, поэтому так долго добирался до ранчо.

— Как они будут нас спасать? — спросила девушка.

— Они привезли длинные веревки и спустят их сверху, а потом поднимут нас.

Трейси никак не могла прийти в себя. Конечно, она радовалась, что прибыли спасатели. Это значило, что побеждает жизнь. Она должна бы петь от радости! И тем не менее…

— Трейси? — тихо спросил Круз.

Девушка беспомощно взглянула на него. Ей было трудно объяснить свое состояние. Они вместе жили в призрачной стране, в собственном мире, абсолютно не связанном с внешним миром, людьми и событиями. Здесь существовали только они двое… и тень смерти.

Сейчас к ним явился реальный мир. Трейси показалось, что она сменила свет звезды в фантазии-сказке на резкий свет реальности.

Этот свет выявлял прежде сказанные Крузом слова и делал их бессмысленными. Мексиканец просто пытался смягчить последние дни их пребывания на земле. Почему бы не сказать: «Я тебя люблю», если у тебя нет будущего?

Круз обхватил девушку за плечи и слегка встряхнул.

— Трейси, в чем дело? Скажи мне!

— Ты правда верил в то… что говорил мне?

— Что?

— О нас?

— Трейси, я тебя люблю! И если ты думаешь, что можешь отказаться от обещания выйти за меня замуж, то берегись! — грозно заявил Круз.

Трейси засмеялась. Она почувствовала, как радость забурлила в ней, как шампанское, и наконец поверила, что прибыла помощь. Она поняла, что перед ними открывается дверь в неведомое, но прекрасное будущее, о котором они не смели мечтать. Трейси обхватила руками шею Круза и страстно его поцеловала. Он ответил на поцелуй, и скрытые угольки сексуального пламени, немного приглушенные безвыходной ситуацией, внезапно разгорелись ярким огнем.

Трейси попыталась отодвинуться от Круза.

— Нет, мы не можем, — сказала она, задыхаясь. — Сейчас приедет Хосе и все остальные.

— Пока они объедут каньон, пройдет много времени.

— Но…

Он заглушил ее неискренние протесты, подняв на руки, и понес на жалкие остатки их спальных мешков. Они занялись любовью… И Трейси поняла, что даже если они проведут всю жизнь, лаская друг друга на роскошных постелях в великолепных покоях, она никогда не забудет последние мгновения, когда было так сладко любить в этом особенном, ни на что не похожем мире!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джина Сигэл
Сердце не лжет

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая