Викки Томпсон

Источник вдохновения

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Алек Мастерсон знал, что заберет клиентку, заказавшую машину, точно в назначенный срок — ему всего-то надо не обращать внимания на прижавшийся к обочине древний «кадди» и проехать мимо. Но тут из машины выбрался маленький старичок, заковылял к спущенному заднему колесу. Алек застонал от досады, бросив взгляд на часы, вмонтированные в обтянутую натуральной кожей панель «линкольна». Нет, ему нельзя останавливаться. И все-таки он немного замедлил ход, надеясь, что в машине окажется пассажир, способный справиться с ситуацией, взрослый внук старика или кто-то в этом роде.

Ведь, если Алек опоздает, Молли, как следствие, пропустит поезд на Нью-Йорк, а Алек знал, что она едет туда по очень важному делу. По какому, Молли не сказала — она вообще была полна таинственности. Приятель Алека, Джош, был убежден, что Молли снимается в фильмах для взрослых. Ничего не скажешь, воображение у Джоша было богатое, и его догадка объясняла постоянные поездки Молли в Нью-Йорк. Кроме того, у нее и вправду была потрясающая фигура.

Алеку, конечно, было жутко интересно узнать, верна ли догадка Джоша, но он предпочитал не совать нос в чужие дела. Судя по тому, что Молли, заказывая машину в их транспортном агентстве, неизменно выбирала в качестве шофера его, Алека, он сделал вывод, что нравится Молли. Она тоже ему нравилась — вернее сказать, он страстно желал эту женщину. Ее золотисто-рыжие волосы, казалось, самой судьбой предназначены лежать, разметавшись по подушке, а зеленые глаза сверкали так, что могли свести с ума любого парня. Тем не менее эта красавица казалась чуть ли не невинной. Если Джош верно угадал ее профессию, то Молли была чертовски хорошей актрисой.

Если бы Алек встретил Молли при иных обстоятельствах, то, скорее всего, пригласил бы ее на свидание. Но сейчас ему не стоило заводить роман — он явно не удовольствовался бы одной встречей с такой девушкой; к тому же он был ее шофером и не мог рисковать работой.

А еще Алек учился — за десять лет он побывал студентом медицинского и архитектурного факультетов, изучал бухгалтерию и профессию инженера-электрика. Поступление в юридическую школу было последней попыткой найти дело, которым Алек хотел бы заниматься всю жизнь. А пока Алеку нравилась работа водителя, его вполне устраивали скользящий график и приличные деньги. К тому же, ожидая клиента, он получал возможность заглянуть в учебники.

Проезжая мимо «кадди», Алек взглянул в зеркало заднего вида, но вместо крепкого парня из машины выбралась крошечная седая старушка. Алек чертыхнулся и дал задний ход, прижимаясь к обочине.

Что же, значит, он опоздает.

Молли Дрейк мерила шагами вытертые дубовые доски пола, не сводя глаз со старинных настенных часов. Алек ни разу не опаздывал, так почему же это происходит именно сейчас, когда встреча с литературным агентом Бенджамином может переменить всю ее жизнь? Если Молли пропустит назначенную на полдвенадцатого встречу, то возможности поговорить с агентом у нее больше не будет. Он занятой человек, а Молли не такая важная персона, чтобы Бенджамин стал терять ради нее время.

Проклятье, куда запропастился Алек? Право, ей надо было научиться водить, когда она только перебралась в Коннектикут, но Дана убедила ее не делать этого. Еще более заботливая, чем мать Молли, Дана оплачивала услуги агентства и настояла, чтобы Молли не стеснялась вызывать машину всегда, когда потребуется. Молли все равно собиралась научиться водить, но потом агентство прислало ей Алека…

Если она получит права, то надобность в Алеке отпадет.

А Молли не могла позволить себе просто так расстаться с Алеком.

Она была совершенно уверена, что, если бы в ее жизни не появился Алек, она не написала бы эротический роман, который сейчас лежал на столе ее литературного агента. Именно Алек, сам не зная того, вдохновил Молли написать книгу о приключениях девушки Кристы в джунглях Бразилии. Молли ни разу не довелось запустить пальцы в густые каштановые волосы Алека, зато ее героине Кристе повезло больше. И это Криста смотрела в темные глаза Алека, пока расстегивала его шелковую рубашку, а ее ладонь гладила его мускулистую грудь…

Если он не появится в ближайшие две минуты, Молли свернет его прекрасную шею своими собственными руками. Три месяца назад она послала Бенджамину свою рукопись и все эти три месяца прожила, как в агонии. И вот на прошедшей неделе его помощник позвонил Молли и сообщил, что Бенджамин хотел бы поговорить о книге. Молли была готова к тому, что Бенджамин выдаст резюме типа «вам не стоит рассчитывать на грандиозный успех». Конечно, успех сопутствовал голливудским звездам вроде Даны Кайл, которая писала «увлекательные и умные» мистические детективы — так, по крайней мере, характеризовали их литературные критики.

Молли не пропускала ни одного отзыва на эти книги и посылала их родителям в Лос-Анджелес. Они единственные, помимо Бенджамина, знали, что на самом деле романы Даны писала Молли. Нет, она искренне радовалась за подругу, которая была в восторге от успеха этих детективов, но в последнее время все сильнее убеждалась, что пора начать издаваться под своим именем.

Наконец Молли потеряла терпение и, схватив свою большую кожаную сумку, вышла на крыльцо, чтобы ждать Алека там — таким образом она сэкономит несколько минут. Молли тщательно заперла дверь и уселась на качели у крыльца.

Она обожала этот свой дом с его антикварными безделушками, вышитыми занавесками и старомодной мебелью. В ее глазах этот небольшой коттедж в Олд-Сэйбрук был гораздо больше похож на настоящий дом, чем поместье ее родителей в Беверли-Хиллз, где она выросла; однако, когда бабушка звала ее в гости, Молли медлила, потому что места здесь только-только хватало для одного человека. Впрочем, переселившись сюда после смерти бабушки, Молли начала подумывать о том, чтобы покинуть дом в первые же дни, — слишком тяжелыми были воспоминания о потере бабушки, но теперь боль утихла, оставив легкую грусть.

Молли оттолкнулась ногой и принялась раскачиваться, прислушиваясь, не раздастся ли шум мотора. Глядя на поворот дороги, где должна была показаться машина, она надеялась, что с Алеком не случилось ничего страшного. Такая вероятность до этой минуты не приходила ей в голову, но сейчас сердце ее сжалось от тревожных предчувствий.

Когда зазвонил телефон, Молли соскочила с качелей так стремительно, что они грохнули о поручни крыльца. Не сразу нашарив в сумке ключ, она распахнула дверь и рванула к телефону. На нем уже зажегся огонек автоответчика, но Молли остановила запись и схватила трубку.

— Алло?

— Молли, я знаю, что опаздываю, но…

— Алек! С тобой все в порядке?

— Да, я еду. Послушай, ты теперь не успеешь на поезд, так что я отвезу тебя прямо в Нью-Йорк. Буду через пять минут.

— С тобой все в порядке?

— Да, все нормально. — В голосе Алека прозвучала озадаченность. — А что же могло случиться?

— Я просто… боялась, что ты попал в аварию или еще что-то.

— О, — сказал Алек и замолчал.

В последовавшей за этим короткой паузе Молли подумала, что слишком очевидно проявила свое беспокойство. Ей следует быть осторожнее, иначе Алек поймет, что он для нее больше чем просто шофер. А у нее нет сейчас времени заводить роман.

— Извини, — сказал Алек. — Я не хотел беспокоить тебя. Скоро буду. Пока, Молли.

— Пока.

Молли отключила связь и так и застыла с трубкой в руке. Тон Алека в конце разговора был иным — более мягким, интимным. Проклятье. Конечно, те полгода, что он был ее шофером, Молли флиртовала с ним, и Алек отвечал ей тем же. Умный водитель так и поступает, чтобы увеличить размер чаевых, но Молли казалось, будто между ними происходит нечто большее. Просто она не хотела потерять контроль над ситуацией. У них обоих не было времени, чтобы заводить серьезный роман: Молли писала, Алек работал и учился, и пусть даже они явно нравились друг другу…

— Молли?

Она повернулась и обнаружила на пороге Алека — на щеке пятно масла, еще одно на груди белой трикотажной рубашки с логотипом их фирмы на кармане. Но главное была нежность в его карих глазах, которой Молли не замечала раньше.

— Прости, — продолжал Алек. — У одной пожилой пары спустило колесо, и я остановился, чтобы помочь им. Но ты еще успеешь на свою встречу, если мы выедем через минуту. Я довезу тебя прямо до порога, и тебе не придется беспокоиться из-за такси.

Выбора у Молли не было, и она согласилась.

Каждый раз при виде Алека внутри у Молли поднималась дрожь, но сегодня ласковое выражение его лица превратило эту дрожь в трепет. Господи, он переворачивал душу Молли одним взглядом!

— Тогда поехали.

— Поехали.

Молли заперла дверь, подобрала сумку, которую уронила на крыльце, побежав отвечать на телефонный звонок. Алек уже подошел к машине и стоял, придерживая открытую дверцу. У них давно было заведено, что Молли ездила на переднем сиденье, но сегодня этот обычай показался Молли неразумным. Ради взаимного спокойствия им лучше сохранить дистанцию.

Ведь раньше флирт был просто игрой — Молли намеренно привлекала внимание Алека к своим ногам, надевая короткую юбку, и благодарила его за всякие мелочи, смотря ему в глаза. И смеялась над его шутками громче, чем нужно, и улыбалась чуть шире.

Сегодня она поняла, что совершила ошибку. Алек глядел на нее отнюдь не по-дружески, и она отвечала тем же. Да и как можно устоять перед мужчиной, который опоздал, потому что помогал пожилой чете поменять колесо?

— Спасибо, — сказала Молли.

— Не за что, — отвечал Алек, уверенным и сильным движением закрывая дверцу.

Господи, даже это движение приобрело в глазах Молли сексуальную окраску. Ей сразу представилась кровать, где подобные движения были бы очень кстати…

Алек обошел машину и открыл водительскую дверцу.

— Ты надолго в город?

— Нет, а что?

— Я мог бы припарковаться в гараже, а потом отвезти тебя домой.

Он уселся на место.

— Не стоит. — Теперь он точно вел себя как парень Молли, а не ее шофер, и, к несчастью, ей это ужасно нравилось.

Алек надел солнечные очки и направил машину к автостраде.

— Как хочешь, но у меня сегодня нет других клиентов, да и поездка обратно на поезде обойдется тебе не намного дешевле.

— Ну тогда ладно.

Если бы только он не смотрел на нее таким взглядом, от которого в душе оживали бабочки! До той минуты, пока Молли не начала волноваться, что Алек попал в аварию, ее чувства к нему были под контролем, но теперь… теперь все ее защитные барьеры были, похоже, сметены.

Она решила перевести разговор на более безопасную почву:

— Как подготовка к экзаменам?

— Даже не напоминай.

— Ты, случайно, не отстал?

Молли, не умея водить, была зачарована, видя, как небрежно и уверенно Алек управляет большим автомобилем в потоке машин. Манера водить некоторых водителей заставляла ее опасаться за свою жизнь, но с Алеком она чувствовала себя совершенно спокойно.

Он рассмеялся:

— Я постоянно отстаю, и сам в этом виноват. Хочешь, включу музыку?

— Давай. — В таком состоянии Молли не была уверена, хорошая ли это идея, но отказаться значило подтвердить, что их отношения изменились. Молли надеялась убедить себя в обратном, чтобы вновь обрести власть над собственными эмоциями.

Алек нажал кнопку на СD-проигрывателе, и машина наполнилась звуками джаза — обычной музыки, которую они ставили в поездках. Но если раньше в томных и знойных мелодиях слышался только намек на чувственность, то сегодня атмосфера накалилась до предела. Впервые за полгода Молли не нашлась что сказать. Она сжала руки и пыталась уговорить себя успокоиться.

Как бы не так.

Алек тоже молчал, и даже его молчание казалось Молли выражением сексуальности. Поскольку они не разговаривали, она прислушивалась к его дыханию. В ее представлении нарисовался яркий образ того, как это было бы — лежать рядом с Алеком после того, как… Пальцы Молли сжались еще крепче, и она выглянула в окно, заставляя себя думать о чем угодно другом — о зеленеющих вдоль обочины деревьях, о плывущих по небу облаках, о потоке машин на черной ленте дороги, — только не поддаваться эмоциям.

Алек приглушил звук.

— Так куда мы едем?

— К пересечению Парка и Пятьдесят Седьмой. — Молли секунду колебалась, но было бы глупо промолчать о цели своей поездки после того, как Алек собирался подвезти ее прямо к порогу. — У меня в одиннадцать тридцать встреча с агентом.

Алек кивнул, но не спросил, о каком агенте идет речь.

— Обед?

— Нет, нам надо закончить к половине первого. Если ты не возражаешь, мы могли бы купить что-нибудь поесть на обратной дороге. — Сейчас Молли не хотелось есть, но она надеялась, что после встречи проголодается. Отсутствие аппетита обозначало бы, что что-то не заладилось.

— Я согласен, — невозмутимо отвечал Алек, но было очевидно, что у него в голове крутится много невысказанных вопросов.

Молли решилась на компромисс.

— Я расскажу тебе, в чем дело, по дороге домой, ладно?

Алек бросил на нее несколько растерянный взгляд.

— Правда? А зачем?

— Ну… я сомневаюсь, что смогу удержать это в себе.

— Значит, если бы ты ехала на поезде, то схватила бы за грудки первого попавшегося пассажира и все выболтала бы ему?

Молли рассмеялась и немного расслабилась.

— Вероятно.

— Тогда я должен радоваться, что ты не успела на поезд.

Молли показалось, что в его голосе появились разочарованные нотки досады.

— Послушай, Алек, я понимаю, что не очень-то много рассказываю о себе, но…

— Этого от тебя никто и не требует. Молли, прости меня за подобный тон, но я твой шофер, и тебе выбирать, о чем поведать мне, а о чем умолчать.

— Ну, теперь ты обиделся.

Он вздохнул.

— Глупости. Я с самого начала знал, что ты не очень разговорчива — в отличие от меня.

— И в отличие от сегодняшнего дня.

— Я подумал было, что навожу на тебя скуку своими рассказами — о себе, о своей семье…

— Ничего подобного, мне было приятно тебя слушать, потому что у меня в запасе нет таких интересных историй. — Молли и в самом деле завидовала Алеку.

— О боже, только не говори мне, что ты сирота.

— Нет, но я воспитывалась… в другой атмосфере.

— И ты не хочешь это обсуждать.

— Да, так будет лучше.

Давным-давно Молли обнаружила: стоит ей признаться, что ее родители — Оуэн Дрейк, один из ведущих голливудских режиссеров, и актриса Сибил О'Коннор, — и пиши пропало. Если зрители помнили Сибил О'Коннор, то только по эротической сцене в «Зачарованной лагуне», фильме, который вышел двадцать лет тому назад. Правда, Сибил потом перестала сниматься, вышла замуж и родила дочь. И Молли всю жизнь ощущала тяжесть ее самопожертвования.

Также она поняла, что упоминание имен родителей вызывает у окружающих болезненный интерес и они забывают о приличиях, пытаясь выведать как можно больше шокирующих подробностей. Конечно, Молли была уверена, что Алек не стал бы действовать подобным образом, но все-таки предпочитала избегать лишней шумихи, а с переездом в Коннектикут надежно оградила себя от голливудского мира.

Алек прокашлялся.

— Я могу об этом пожалеть, но у меня к тебе есть один вопрос, и он не дает мне покоя.

Молли приготовилась к худшему.

— Всего один?

— Ладно, больше одного, но этот довольно определенный… Скажем так — мой приятель Джош натолкнул меня на эту мысль, и я не могу от нее отделаться.

— Джош — это тот водитель, которого ты подвозил?

— Да, его лимузин тогда сломался около Нью-Хейвена.

Молли вспомнила — худощавый парень с кудрявыми черными волосами, который, казалось, ни секунды не может усидеть на месте.

— Непоседливый парень.

— Точно. В любом случае тебе не обязательно отвечать, но если ты скажешь «да» или «нет», мне станет легче.

— Похоже, этот вопрос не дает тебе спать ночами.

Алек поперхнулся, потом снова прокашлялся, и кончики его ушей порозовели.

— Э-э… не совсем.

— Алек, слушай…

— Ты снимаешься в кино?

От неожиданности Молли даже рассмеялась. Родители пытались затащить ее в кинобизнес, но чего можно ждать от книжного червя и интроверта, как бы роскошно он ни выглядел? Нет, ей не светила карьера актрисы даже с такими папой и мамой.

— Так как же?

Молли улыбнулась Алеку. Этот разговор позволил ей немного расслабиться и успокоиться.

— Что ж, ты меня поймал. Я на самом деле не Молли Дрейк. Я Николь Кидман, которая скрывается от папарацци.

— Ммм, я имел в виду другое кино.

— Ты о чем?.. — Челюсть Молли отвалилась.

Алек явно интересовался, не снимается ли она в порнографических фильмах.

— Но я готов спорить, что Джош не так все понял, — поспешно добавил Алек.

Сначала Молли оскорбилась подобному намеку — уж Алек должен бы знать ее получше. Впрочем, с какой стати? Она мало что рассказывала о себе, оставляя достаточно простора воображению. Джош и Алек явно решили, будто она вполне сексуальна, чтобы сделать карьеру порнозвезды. Подобное соображение заинтриговало Молли.

— Но ты же сказал, что я могу не отвечать?

— Конечно, но…

— Тогда я промолчу.

В следующую секунду Молли наблюдала, как розовая краска разливается от ушей Алека по всему лицу.

— Значит, это правда, — странно сдавленным голосом произнес он.

— Этого я тоже не говорила. — Молли даже забыла о тревоге, которую вызывала у нее грядущая встреча с Бенджамином.

— Да, но молчание — знак согласия.

— Не обязательно.

Молли гадала, что он сделает, если она положит руку ему на бедро, но решила, что этот жест может привести к аварии.

— Теперь я жалею, что спросил. — Алек сглотнул. — Я думал, ты скажешь «нет».

— Это не смешно.

— Так, значит, ты не снимаешься в этих фильмах, но хочешь, чтобы я думал иначе?

Молли продолжала улыбаться.

— А как ты полагаешь?

Алек вцепился в руль и уставился на дорогу.

— Похоже, я влип в большие неприятности.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Алеку срочно требовался холодный душ, но поскольку таковой сейчас был недосягаем, он направил кондиционер себе на лицо. Алек боялся, что вопрос о порнофильмах оскорбит Молли, но ему очень хотелось получить ответ на свой вопрос. Однако Молли не оскорбилась — она вся была сосредоточена на предстоящей встрече.

Даже если бы Алек не изучал право, он все равно бы знал, что любой человек, отказывающийся отвечать, что-то скрывает. А возможно, Молли просто дразнит его. Женщина, которая способна шутить на подобные темы, представлялась ему самой лучшей партнершей в постели. Значит, она была либо порнозвездой, либо милой маленькой искусительницей.

И оба варианта возбуждали его так, что он едва мог управлять машиной.

Алек взглянул на Молли, стараясь выяснить, смеется она над ним или нет, но она только улыбнулась в ответ, словно его терзания доставляли ей удовольствие. Да и одевается она не так, как порнозвезды. Впрочем, кто сказал, что обязательно оставаться в этой роли после того, как камера выключена? Алек не знал, что и думать, а учитывая, что кровь от головы отлила у него в ином направлении, мыслительный процесс оказался серьезно нарушен.

Но он все-таки умудрился без приключений доставить Молли по нужному адресу. И даже не забыл дать ей номер своего мобильника, чтобы она могла вызвать его по окончании встречи. Потом, как идиот, сидел и смотрел ей вслед, и если бы не яростные гудки и ругательства, которыми осыпали его нью-йоркские водители, Алек просидел бы так до тех пор, пока Молли не вернулась бы.

Подавленный тем, в какого дурака он стремительно превратился, Алек доехал до ближайшей стоянки, припарковался и со вздохом откинулся на спинку сиденья. Ему следовало сдерживать свои эмоции. Вместо того, чтобы прямо ответить на его вопрос, Молли стала еще загадочнее и… очаровательнее.

В голове у Алека звенело от мыслей о Молли. Тут уж было не до учебников, которые он всегда возил с собой.

Молли сидела в красном кожаном кресле в офисе Бенджамина. Ее рукопись, перетянутая тонкой эластичной лентой, лежала на столе. Бенджамин внимательно смотрел на Молли сквозь толстые стекла очков, и на его лице не было и тени улыбки. Глядя на него, Молли решила, что не хочет обсуждать рукопись. Вероятно, она никогда не захочет даже вспоминать о ней.

— На улице просто весна, — начала она. — Я даже не взяла пальто. Здесь всегда так тепло в апреле?

— В общем-то нет. Послушай, я прочитал твою рукопись…

— Я ни разу не бывала здесь летом, и мне просто не терпится погулять по пляжу, купить…

— Молли, мне очень жаль.

Она почувствовала внезапный холод в груди.

— Книга… э-э… требует доработки? — Молли прочистила горло. — Хорошо, я попробую…

— Мне хотелось бы верить, что ты можешь ее исправить.

Молли уставилась на агента.

— Конечно, я могу ее исправить! Я профессиональный писатель: скажи мне, что надо переделать, и я переделаю.

Может быть, это кошмар и она вот-вот проснется? Молли ущипнула себя за руку — не помогло. Она по-прежнему сидела напротив грустного агента с седеющими волосами, которому не нравилась ее книга.

— Я так понимаю, ты хотела написать историю о женщине, которая исследует свои сексуальные фантазии.

— Да, что-то вроде того. — И Бенджамин явно считал, что Молли это не удалось. Она сглотнула. Что может быть ужаснее, чем выслушивать, как мужчина преклонных лет говорит тебе, будто ты не сильна по части эротических сцен! Голубые глаза Бенджамина были полны сочувствия. Но Молли не хотела сочувствия — она хотела, чтобы «Нью-Йорк тайме» внесла ее книгу в десятку бестселлеров.

— Она не сексуальна, — открытым текстом сказал Бенджамин.

Молли содрогнулась. Стоп, а что может сам Бенджамин знать о сексе? Он женат с тех пор, как президентом был Никсон. Наверно, и не помнит, каков из себя жаркий, страстный секс!

Бенджамин сложил руки на груди и наклонился к Молли.

— Мне кажется, что эротические романы — не самая твоя сильная сторона. Лучше брось свои силы на милые страшилки, которые ты пишешь для Даны, — там нет необходимости в откровенных сценах.

— Меня тошнит от милых страшилок! — не выдержала Молли.

— Тогда тебе, наверно, нужна передышка. Ты выдавала книги для Даны неслыханными темпами. Популярность Даны непоколебима, и мы могли бы отложить…

— Вот именно. — До этого момента Молли не сознавала, насколько ей дорога эта рукопись. — Популярность Даны. Не моя. Я благодарна ей за гонорары, но хочу опубликовать что-нибудь под своим собственным именем.

Бенджамин вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Я перепишу любовные сцены, — взмолилась Молли.

— Не знаю, поправит ли это дело.

— Конечно, поправит. Я постараюсь.

Бенджамин смотрел на собеседницу несколько долгих секунд.

— Даже не знаю, как и сказать, но по прочтении рукописи создается впечатление, что автор не очень ясно сознает, что представляет собой сексуальное приключение.

Молли сидела как громом пораженная.

— Потому-то и сомневаюсь, что ты справишься, — мягко добавил Бенджамин. — И я еще раз советую тебе вернуться к милым страшилкам. Молли, давай смотреть правде в лицо — ты осторожный человек, интроверт, как и большинство писателей. Книги подобного рода не для тебя. Лучше займись детективами.

В ушах у Молли зазвенело от прихлынувшей крови. Это просто недопустимо! Какая ирония — Алек верит, что она снимается в порнофильмах, а в глазах Бенджамина она интроверт, который не может кинуться в омут сексуального приключения! Может, и еще как! Просто… Ладно, возможно, она немного осторожничает, когда дело доходит до секса, но не так уж и невинна.

— Конечно, я могу отослать ее в издательство и в таком виде, — сказал Бенджамин. — Последнее слово за тобой.

— Нет. — Молли поднялась и схватила рукопись; лента порвалась, и Молли пришлось вцепиться в пачку обеими руками, чтобы листы не разлетелись по всему кабинету. — Я приму к сведению твой совет.

Бенджамин тоже поднялся на ноги.

— Молли, ты знаешь, как много писателей продали бы свою душу, чтобы оказаться на твоем месте? Сама посуди, далеко не всем удается зарабатывать себе на жизнь пером.

— Я знаю. — Молли запихнула рукопись в сумку; когда она вернется домой, это будет лелеять ее, как обиженного ребенка, но сейчас она торопилась уйти. — Я благодарна Дане за предоставленный шанс. Но все же собираюсь опубликовать что-нибудь под своим именем.

— Я не сомневаюсь. — Бенджамин годился Молли в отцы, и, к несчастью, в его голосе стали прорезаться отеческие нотки. — Тебе просто нужно определиться с жанром…

— Мне просто нужно больше секса!

Едва выпалив это, Молли покраснела до корней волос. Но такова была горькая правда. Бенджамину стало явно не по себе.

— Молли, послушай, ни в коем случае не воспринимай мои слова как совет…

— Ничего подобного.

Бенджамин беспокойно смотрел на Молли.

— Молли, человек не может изменить свою природу, а если попытается, это может окончиться весьма плачевно.

— Совершенно согласна.

Только вот ее природа была иной, нежели считал Бенджамин. Возможно, ей требуется поднабраться опыта и знаний, но Молли очень хотела, чтобы роман удался. Она — неограненный алмаз сексуальности. И у нее есть некоторые соображения, как исправить ситуацию.

Бенджамин улыбнулся с явным облегчением.

— Я рад, что ты не собираешься пуститься в авантюры. Мир — опасная штука, в нем стоит быть осторожнее.

— Точно.

Молли гадала, знает ли Бенджамин, каков на самом деле мир, но он пытается защитить ее, и это очень мило с его стороны.

— Значит, все в порядке?

— Да, все нормально. — Молли ухитрилась изобразить улыбку. — Спасибо, что прочитал рукопись.

— Поверь мне, местами она превосходна.

Молли подавила желание уточнить, что же именно понравилось Бенджамину. Она умеет писать — это не вопрос. Вопрос в том, сможет ли она написать книгу, полную неприкрытой чувственности.

Они пожали друг другу руки и попрощались. Спускаясь вниз, Молли вытащила из сумочки карточку с номером Алека. Спасибо его приятелю с буйным воображением! Алек полагает, что она то и дело разыгрывает перед камерой любовные сцены, и эта мысль несомненно возбуждает его. Что ж, Молли собирается самым бессовестным образом воспользоваться сложившейся ситуацией.

Алек удивился, когда Молли позвонила ему раньше полпервого. Если бы у него была встреча с Молли, он бы использовал все шестьдесят минут по полной программе. Агент, отпустивший ее раньше, наверняка женщина.

Молли стояла на тротуаре, где он ее оставил, и выглядела не особенно счастливой. Она обещала рассказать Алеку об этой встрече, так что у него будет возможность выяснить, кто привел ее в такое состояние. Выражение лица Молли не понравилось Алеку, и он, сочувствуя ей, тут же проникся антипатией к неведомому агенту, который, по всей видимости, и был причиной плохого настроения Молли.

Алек подъехал к обочине и вышел, чтобы открыть Молли дверцу, но девушка опередила его и сама села в машину. Видимо, не хочет, чтобы с ней обращались как со звездой. А Алеку просто нравится делать ей приятное по мелочам — например, открывать перед ней дверцу.

— Давай пообедаем в гостинице, — предложила она, когда Алек сел за руль.

— В какой?

— В любой ближайшей. Я плачу.

Алек сомневался, что она собирается что-то праздновать, но спорить не стал. Если Молли намерена пообедать в ресторане, он позаботится, чтобы так и было. Жаль, что Алек сам не может предложить ей пообедать, — обед в Нью-Йорке стоит половину его зарплаты. Вообще-то Алек довольствовался своим скромным заработком, вернее, довольствовался до настоящего момента.

Он объехал квартал и остановился у роскошного отеля, даже не поинтересовавшись, «Хилтон» это, «Шератон» или что-то другое.

Швейцар помог Молли выбраться из машины, в то время как Алек передавал ключи парковщику. Потом, подойдя к Молли, Алек вспомнил, что одет в форменную рубашку, к тому же испачканную маслом.

— Возможно, мне стоит остаться здесь, — заметил он. — Я одет не по случаю.

Молли бросила на него короткий взгляд.

— Ты выглядишь вполне прилично, но, если тебя что-то беспокоит, мы можем пойти в кафе вместо ресторана.

Алек проследовал за ней через вращающиеся двери.

— Все зависит от того, что ты хочешь на обед.

— Уж лучше я посижу в кафе с тобой, чем одна в ресторане. Значит, обойдусь сэндвичем.

Странное настроение Молли привело Алека в легкое замешательство, но он решил не спорить. А когда они проходили через вестибюль, заметил отражение их обоих в большом зеркале. Молли в стильном костюме и он в униформе шофера. Искусительница и ее очередная игрушка.

Алек задумался. За полгода знакомства с Молли он не заметил никаких свидетельств того, что она с кем-то встречается. Но это еще ничего не значило.

Они сделали заказ, и, когда официантка ушла, Алек напомнил:

— Ты обещала рассказать мне о встрече.

— Расскажу, но только не сейчас. — Как ни странно, зеленые глаза Молли сверкали, а щеки разрумянились и грустное выражение совершенно исчезло с ее лица.

— Похоже, твой агент сообщила тебе что-то неприятное.

— Сообщил, но от этого не легче. Впрочем, я не хочу, чтобы его слова испортили мне обед. — Она взглянула на тарелку Алека. — Значит, ты любишь сэндвичи «Рубен»?

— Еще как.

— Я тоже, и похоже, зря заказала себе сэндвич с салатом. Может, ты дашь мне откусить от своего?

Ситуация все сильнее и сильнее походила на свидание.

— Э-э… конечно.

— Острый и пряный вкус — в нем есть что-то особенное.

— Да, мне он всегда нравился.

— А если сэндвичи приносят сразу после приготовления, они такие сочные и горячие, и сыр расплавлен… ммм, ужасно вкусно.

У Алека создалось необоримое ощущение, что разговор идет не о еде. Или не только о ней. Он всей кожей ощущал сексуальный подтекст слов Молли. Она и раньше флиртовала с ним, но то были игрушки. На этот раз ее планы были явно более конкретными, и Алек распалялся с каждой секундой.

— Алек?

Он прочистил горло.

— Что?

— Спорю, в твоем агентстве не приветствуют связи шоферов с клиентами.

Сердце Алека забилось быстрее.

— Так и есть. Но если ты об этом обеде, то, по-моему, он не в счет. В смысле всем надо есть.

Он нарочно притворялся, что не понимает, к чему клонит Молли, чтобы посмотреть, говорит она серьезно или просто дурачит его.

— Я беспокоилась не из-за обеда. Все-таки мы в Нью-Йорке, а не в Олд-Сэйбруке, нас ни кто не увидит.

— Согласен.

— Так вот, давай представим, будто ты решил на какое-то время послать подальше политику своей компании. Давай представим, что клиентка поклялась молчать обо всем происходящем.

Молли замолчала и внимательно посмотрела на Алека. Она казалась такой спокойной и уверенной, но Алек заметил, как дрожали ее пальцы, когда она потянулась за стаканом, и понял, что Молли волнуется не меньше, чем он сам. А Алека просто бросало в пот.

— Ладно, давай предположим такую ситуацию.

Молли поставила стакан на стол, но так неловко, что пролила немного на скатерть. Ее ресницы затрепетали, но потом она твердо взглянула на Алека.

— Я не хочу, чтобы ты потерял из-за меня работу.

— Позволь мне самому побеспокоиться об этом.

Теперь Алеку было наплевать на работу.

Пять минут назад она была для него крайне важна, но пять минут назад через стол от него не сидела Молли — раскрасневшаяся, намекающая на то, что ей требуются от него не только услуги шофера.

— Просто я нахожу тебя очень привлекательным.

— Аналогично. — Нет, не то. — И я считаю тебя очень привлекательной.

— Но тут возникает много проблем.

— Конечно. — Правда, Алеку ни одна не приходила в голову, но он знал, что они существуют.

— На самом деле у меня нет времени на роман. — Молли схватила стакан обеими руками и отпила большой глоток.

Что ж, она ни с кем не встречается — это уже хорошо.

— Почему нет?

— Я пытаюсь устроить свою карьеру.

Снимаясь в порнофильмах?

— У меня, честно говоря, тоже нет времени.

Он сказал это машинально, но потом понял, что теперь найдет время — время для Молли.

— Вот видишь. И потом, я клиентка твоей фирмы.

— Верно. — И возможно, он был идиотом, раз в течение полугода позволял этому соображению удерживать его от решительных действий.

Молли крутила стакан в руках, наблюдая за сталкивающимися льдинками.

— Но это не значит, что я об этом не думала.

— Я тоже.

Господи, он думал о ней днем и ночью, но не сделал ни одного шага. Жалкий глупец.

И как он раньше не замечал, какие у нее руки! Разглядел их только сейчас, пока Молли играла со стаканом. Коротко стриженные ногти, никакого лака. У кинозвезд — все равно каких— ногти всегда длинные. Но она, вероятно, приклеивает накладные во время съемок. Алек был зачарован тем, как Молли поглаживает запотевший стакан. Потом она снова крепко сжала его и отпила глоток. Алек возбуждался все сильнее.

Молли глубоко и нервно вздохнула.

— Хорошо, значит, мы оба заинтересованы, — подытожила она.

— Определенно.

— И судьба устроила так, что мы оказались вдвоем в этом городе и весь день впереди.

— Да.

Судьба в образе Джорджа и Альмы Федерман, чья спущенная шина заставила Алека задержаться. Они настаивали, чтобы Алек зашел к ним пообедать на неделе, но, судя по тому, как оборачивается дело, это Алек должен принести им свою горячую благодарность и сводить их в ресторан.

— Так вот, я… э-э… подумала…

Сердце Алека забухало как отбойный молоток.

— Да?

— Ну, учитывая все сказанное…

Молли замолчала, подняв взгляд на официантку, которая принесла их заказ. Но аппетит у Алека давно пропал, он хотел лишь, чтобы Молли продолжала говорить. Официантка возилась целую вечность, расставляя тарелки, спрашивая, не нужно ли что-нибудь еще. Наконец она ушла.

— Так что ты говорила? — подсказал Алек.

— Что стоит поесть. — Молли взяла вилку, но пальцы у нее все еще дрожали.

— Этот обед — не просто так? Это свидание?

— Ешь свой сэндвич.

— Я хочу сказать, мы могли бы прогуляться по Центральному парку или что-то в этом роде.

— Прежде чем мы куда-то пойдем, надо перекусить. — Молли подхватила на вилку кусочек цыпленка.

Алек покорно откусил сочный сэндвич. Сок и кетчуп выступили по краям, и Алеку пришлось облизывать пальцы. На середине процесса он поднял глаза и увидел, что Молли наблюдает за ним, неровно дыша через приоткрытые губы.

— Вкусно? — спросила девушка.

— Да. — Боже, она была восхитительна! — Хочешь?

Молли кивнула.

Алек протянул ей сэндвич, второй ладонью готовясь поймать капли сока. Когда Молли наклонилась, чтобы откусить, ее губы скользнули по руке Алека, и он едва успел подавить стон.

— Вкусно, — подтвердила Молли.

— Можешь доесть, — предложил Алек.

Можешь делать все, что пожелаешь.

— Нет, спасибо. У меня еще салат. — И она принялась поглощать его так, словно кто-то сказал ей, что она получит десерт только в об мен на пустую тарелку.

Алек последовал ее примеру и съел половину сэндвича. Но, принимаясь за вторую, решил разобраться с вопросом оплаты.

— Мне нравится твоя идея погулять по Нью-Йорку, и мне хотелось бы сводить тебя куда-нибудь, может даже, на шоу на Бродвее, но у меня не так…

— Алек, я оплачу все наши расходы.

— Это неправильно. Я знаю, на дворе двадцать первый век, но я хочу поступать так, как считаю нужным.

— Когда ты должен вернуть машину?

— Вечером. Эдгарсу она не понадобится до завтрашнего утра, у меня есть доступ на стоянку, так что я не связан временем. Мы можем ездить по городу, сколько ты захочешь.

Молли отодвинула тарелку с недоеденным салатом.

— Я не хочу ездить по городу.

— Но ты сказала.

— Мне нужна… — она помедлила и понизила голос, — мне нужна комната.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Молли почувствовала, как краска приливает к лицу, но все-таки выговорила эти слова. Получилось если не слишком соблазнительно или небрежно-красиво, но зато внятно. Темные глаза Алека стали практически черными.

— Ты делаешь мне предложение? — сказал он хриплым голосом.

— Да. — В ожидании ответа Молли вцепилась в край стола.

— Я выставил бы себя полным идиотом, если бы отверг подобное предложение. Но в этом отеле, боюсь, цены за номер…

— Я оплачу номер.

— Нет.

— Послушай меня. — Молли потянулась и схватила его за руку. Теперь, ступив на этот путь, она не свернет. Молли ни разу в жизни не хватала мужчину за руку, но, судя по тому, как Алек сжал в ответ ее пальцы, она поступила правильно. — Номер в отеле — лучшее решение в данной ситуации. И никто ничего не узнает.

Алек стиснул ее руку меж своих ладоней.

— Молли, я чувствую себя жиголо. Поверь, я в восторге от твоего предложения, но получится, что ты платишь мне за секс.

— Да ничего подобного! — Молли была потрясена тем, как властно и нежно Алек сжал ее ладони, но она не позволит, чтобы его «эго» помешало ее планам. — Я всего лишь оплачу номер, чтобы мы могли остаться наедине.

— Никакой разницы.

Молли понимала, что если она выложит деньги из своего кармана, то определенным образом получит больше власти в сложившейся ситуации. Для — как ее назвал Бенджамин? — осторожного интроверта власть была большим шагом вперед. А владение ситуацией позволит ей легче вытащить на поверхность сексуальную авантюристку, спрятанную глубоко в душе.

Но сначала надо переубедить Алека. Молли решила действовать с ним как с героем какой-нибудь из своих книг, а именно предоставить ему новую информацию.

— Я должна кое-что рассказать тебе.

— Давай. — Алек сказал это небрежным тоном, но пульс у него бился как сумасшедший.

— Джош ошибся. Я не снимаюсь в порнофильмах. Я вообще не снимаюсь в кино.

Алек крепче сжал ее ладонь.

— С твоей внешностью это странно.

— Спасибо, но внешность обманчива. Ситуация, можно сказать, прямо противоположная. У меня не так уж много опыта.

Алек слегка улыбнулся.

— Ничего страшного.

— И обычно я гораздо сдержаннее с мужчинами.

Алек ослабил хватку — ровно настолько, чтобы погладить ладонь Молли большим пальцем.

— Я так и думал, но если Джош что-то возьмет в голову, то может убедить в своей правоте кого угодно.

— Мне кажется, я так и не достигла своей… своей вершины в том, что касается секса. Но по-моему, в подходящей обстановке, с подходящим партнером я смогу раскрыться.

Алек сглотнул, не отводя глаз от лица Молли. Она продолжала:

— Мне всегда представлялся именно номер гостиницы, убежище от всего мира, где есть только мы, и неважно, кто мы такие.

— Как сейчас?.. — Голос Алека стал хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Совершенно верно. Алек, я думала о тебе все это время. Несколько часов в номере этого отеля с таким мужчиной, как ты, — моя давнишняя фантазия.

Алек нервно вздохнул.

— Это серьезное заявление. А что, если я разочарую тебя?

— Меня больше волнует опасение, что я могу разочаровать тебя.

— Такого не может быть.

— Видишь ли… — она помедлила, — возможно, я ошибаюсь на свой счет. Возможно, я не смогу расслабиться и отпустить тормоза.

— А ты вообще испытываешь… э-э…

— Да, с этим все в порядке. — Но каждый раз Молли понимала, что ее ощущения могут и должны быть глубже, ярче. — Но я никогда не чувствовала, что во мне все переворачивается.

Алек выдохнул.

— Ну вот, теперь ты привела в смятение меня. Я не могу пообещать тебе подобный результат.

— Я и не прошу. — Молли трепетала в предвкушении. — Я прошу всего лишь попробовать.

Алек смотрел в глаза Молли, напоминая себе о необходимости дышать. Она хочет его, но перспектива была настолько же привлекательной, насколько устрашающей: а вдруг что-то не заладится? С другой стороны, Алек был рад, что Молли не снимается в пресловутых фильмах. Сознание того, что она стремится раскрыть свою сексуальность, было не в пример приятнее, чем мысль о том, что она зарабатывает на жизнь созданием на экране откровенно чувственных образов. Молли нужна его помощь, а Алек не мог отказать ей в подобной просьбе.

— Ладно. Я готов попробовать.

Щеки Молли порозовели, в уголках рта дрогнула улыбка.

— Отлично.

— Только при условии, что ты позволишь мне рассчитаться за обед.

— Это глупо.

— Не для меня. — Он также оплатит свою долю за номер, и если для этого ему придется потратить часть денег, отложенных на учебу в следующем году, то черт с ними.

— Хорошо. Тогда, пока ты ждешь счет, я пойду закажу номер.

Алек кивнул и выпустил руку Молли.

— Я скоро, — сказала она, подхватила сумочку и вышла из кафе.

Алек попросил счет и заодно поинтересовался, есть ли поблизости цветочный магазин. Он решил купить для Молли алую розу. После долгого, глубокого поцелуя он возьмет розу, положит ее… куда-нибудь и начнет медленно раздевать Молли. Хотя, может статься, она разденется и ляжет в кровать до того, как он вернется из цветочного магазина и аптеки. И еще вопрос: а сможет ли он при виде обнаженной Молли контролировать свои мысли, чувства и поступки? Эта женщина волновала его слишком сильно, и больше всего Алек боялся выставить себя перед ней дураком — или ничтожеством…

Он едва не подскочил, услышав голос Молли у себя над плечом:

— Я взяла ключи.

Алек отодвинул стул и поднялся на ноги.

— Что дальше?

— Не нужно, чтобы кто-то видел, как я передаю один из них тебе.

— Тогда подожди, пока мы выйдем из кафе. — Он указал на остатки еды. — Может, ты хочешь взять что-нибудь с собой?

Молли посмотрела на тарелки.

— Ты знаешь, возможно, так и стоит сделать. Мы наверняка проголодаемся… после.

От этих слов голова у Алека пошла кругом, и все благоразумные мысли о контроле испарились в мгновение ока.

— О, Молли, — только и сказал он.

Тут появилась официантка; они оплатили счет, дождались, пока по их просьбе сэндвичи уложили в пластиковую коробку, и вышли в вестибюль.

— Ну, жду тебя наверху. — Молли сунула ключ за бортик коробки. — До скорой встречи.

Первоначально Молли намеревалась посредством страстного свидания с Алеком улучшить свою книгу. Но каким-то образом в процессе улаживания деталей ее мотивация поменялась. Теперь она хотела этого не только ради книги, но и ради себя.

Хотя она никогда не была частью голливудской богемы, но втайне завидовала их свободе и раскованности. И вот ей представился шанс побезумствовать без оглядки на папарацци. Она знала, что с сексуальностью у нее все в порядке, и верила: Алек именно тот мужчина, который сможет доказать ее правоту.

Но это еще не означало, что, пока Молли поднималась на лифте на девятый этаж, ее не трясло от волнения. От волнения и неуверенности. Но вот она стоит с ключом в руке перед дверью в новый мир. Правда, сейчас ей хотелось бежать отсюда куда глаза глядят, но тогда она пропустит прекрасную возможность стать той женщиной, которая жила на страницах ее рукописи, женщиной, которой было нужно нечто большее, чем обычный скучный секс.

И если Молли не последует собственному плану, то, вероятно, до конца жизни так и будет писать «милые страшилки» для Даны Кайл. Хуже того, она останется в неведении — удовольствовавшись только собственным воображением — о том, каков Алек в постели. Возможно, она больше не встретит мужчину, который так распалял бы ее чувства. Алек вдохновил ее на написание целой книги — а ведь между ними вообще ничего не было! Молли подумала, что после того, как они один раз проведут вместе ночь, она будет строчить романы без передышки.

Девушка выпрямила спину, вставила ключ-карточку в щель, подождала, пока замигал зеленый огонек, и открыла дверь. Номер был обставлен мебелью темного дерева в псевдоантичном стиле. На роскошной кровати под балдахином покоился пышный матрас — его поверхность находилась как раз на уровне бедер. Конечно, Молли пришло на ум несколько способов использовать это обстоятельство, и пульс у нее сразу участился. Повернувшись к двери, она защелкнула предохранитель, но потом поняла, что так Алек не сможет войти, и вернула язычок на прежнее место.

Желудок у нее несколько раз дернулся, когда она осознала, что Алек появится в любую минуту, а комната выглядит слишком строго для сцены грядущих чувственных безумств. Молли быстро подошла к кровати и откинула покрывало. Так лучше. Потом задернула шторы и включила лампу в противоположном от постели углу. Света стало достаточно, чтобы оставить место воображению.

Молли сбросила туфли, приподняла юбку и сняла колготки.

Господи, она дрожит как лист! Надо глубже дышать. Молли принялась так усиленно втягивать воздух в легкие, что скоро ощутила легкое головокружение. Стоп, так не пойдет.

Думай, Молли, думай. Что еще? Снять все и лечь в постель? Нет, она хочет узнать, насколько умело у Алека получается раздевать женщину. Мужчина ее мечты управлялся с пуговицами и молниями с элегантной небрежностью, давая при этом понять, что настолько сгорает от желания, что предпочел бы сорвать с партнерши одежду.

Однако в списке ее фантазий числилась и та, в которой партнер был настолько нетерпелив, что пуговицы разлетались по всему полу. Она представляла его стон, пока он добирался до цели своих желаний, даже слышала треск тонкой материи, разрываемой дрожащими от желания руками. К несчастью, Молли не могла покинуть отель в наряде, превращенном в лохмотья, а иного у нее под рукой не было. Значит, придется побеспокоиться, чтобы Алек не повредил ее костюм в приступе страсти.

Молли подошла к зеркалу — шелковый жакет должен оставаться застегнутым на все пуговицы, но под ним на Молли был надет жутко скучный бюстгальтер. Она размышляла о нем с тех пор, как ей пришла в голову идея соблазнить Алека. Утром, взяв эту деталь туалета из ящика, Молли думала только о собственном комфорте. Она собиралась провести большую часть дня в поезде, а не в объятиях Алека. Молли расстегнула жакет — контраст между черным шелком костюма и этим лифчиком был ужасен. Ну и ладно, значит, к черту лифчик. Молли побежала в ванную — она не хотела, чтобы Алек застал ее во время подготовки, — меньше чем через минуту вернулась и запихнула бюстгальтер в сумочку. Теперь в зеркале отражалась босоногая женщина в черной шелковой юбке и наполовину расстегнутом жакете. Когда Молли двигалась, в вырезе была видна только ложбинка меж грудей — тонкий, но откровенный намек.

Но ее волосы были уложены слишком тщательно. Молли запустила в них пальцы и слегка взъерошила. Хорошо. Она посмотрела в зеркало и слегка изогнула спину. Потом надула губы и похлопала ресницами. Совсем неплохо. Если бы у нее хватило духу проделать что-то подобное перед камерой, из нее все-таки могла бы получиться актриса. Молли улыбнулась собственному отражению и замурлыкала.

И в этот момент щелкнул дверной замок.

Молли отскочила от зеркала и судорожно пригладила волосы. Кем она себя возомнила? Она застегнула жакет на все пуговицы и принялась лихорадочно искать туфли.

Она как раз надела одну и прыгала по комнате в поисках другой, когда Алек появился на пороге — в одной руке коробка с сэндвичами, в другой — алая роза. Неужели она пригласила его провести этот день с ней в постели? Молли просто не могла поверить собственной смелости!

И вот он стоит здесь, надеясь — как она сама ему намекнула — проникнуть под ее добропорядочную внешнюю оболочку и обнаружить под ней сексуальную кошечку. О чем только она думала?

Комната внезапно начала кружиться. Все еще с туфлей в руке, Молли на ощупь отступила к кровати, понимая, что ей не хватает воздуха.

— Молли?

— О, Алек… Мне кажется… я сейчас упаду в обморок.

Алек пинком захлопнул дверь и побежал к Молли, по пути уронив на пол и коробку и розу. Он усадил ее на матрас и принялся приводить в чувство.

— Так, опусти голову между колен. — И он пригнул голову Молли вниз. Ее волосы были на ощупь еще более похожими на шелк, чем он представлял себе в мечтах, но сейчас его мысли были заняты другим. Первым делом надо не дать ей упасть в обморок. — Дыши как можно глубже.

Молли судорожно хватала ртом воздух.

— Через нос, чтобы кислород быстрее дошел до мозга.

— А… ты-то откуда… знаешь?

— Два семестра подготовки к медицинскому колледжу. — Алек прислушался к ее дыханию и стал успокаиваться, когда оно постепенно выровнялось. — Все в порядке.

— Да… я знаю. Просто… не могу поверить, что такое случилось.

Плечи Молли затряслись.

— Молли, не плачь. — Алек погладил ее волосы. — Все мы время от времени впадаем в панику. Этого не надо стыдиться.

— Я и не плачу. — Молли подняла голову, и Алек понял, что она смеется.

— Надеюсь, у тебя не истерика, — забеспокоился он.

— Возможно.

— Наверно, тебе лучше выпить воды. — Алек сделал движение, чтобы направиться в ванную.

Молли положила руку ему на плечо, удерживая на месте.

— Все нормально. Я в порядке.

— Ты уверена?

— Просто… — Молли снова начала хихикать.

— Что?

— Просто я никак не ждала, что между моих колен окажется моя голова.

В ушах у Алека зашумело, и сердце бешено заколотилось. А Молли улыбалась ему, и ее щеки были румянее роз.

Алек застонал и приник к ее губам, послав все свои благоразумные планы к чертям. Наконец-то он целовал Молли, а большего от жизни и не требовалось. Губы Молли были как вишневое вино — сладкие, сочные. Он хотел немедленно раздеть ее и опрокинуть на кровать.

Да и Молли, похоже, хотела того же. Она запустила пальцы в его волосы и позволила завладеть своим ртом, чего никогда бы не допустила женщина, не настроенная на серьезное продолжение.

Алек принялся раздевать ее, но тут же возникли две проблемы: он находился под неудобным углом, а пуговицы на жакете Молли были квадратными. Алек подумал, что того, кто придумал квадратные пуговицы, надо застрелить на месте. Молли стала помогать ему, но их пальцы так тряслись, что в процессе одна пуговица отлетела и покатилась по полу.

Алек тут же отстранился, почувствовав себя жутко неуклюжим.

— Молли, я не хотел…

— Да какая разница? — Тяжело дыша, она умудрилась расстегнуть еще две пуговицы. — И какому идиоту пришла в голову идея квадратных пуговиц?

— Такому, который не интересуется сексом.

— Точно. — Молли наконец-то протолкнула последнюю пуговицу в петлю и с торжеством посмотрела на Алека. — Ну вот!

Когда отвороты жакета разошлись в стороны, Алек ожидал увидеть под ними какое-нибудь кружевное белье, и ему потребовалась пара секунд, чтобы понять, что там нет ничего подобного. Только нежная кремовая кожа и волнующие полутени. Он судорожно глотнул.

— Ты не…

— Нет.

Молли раскинула руки и смотрела на Алека; на ее щеках полыхал румянец. У Алека свело мускулы от желания.

Он никак не мог сосредоточиться на чем-то ином, кроме открывшейся перед ним картины.

— Ты невероятная. Потрясающая. И полная сюрпризов.

— Спасибо. — Ее зеленые глаза сияли. — И если тебе интересно, жакет уже расстегнут.

Голос Алека стал глухим от предвкушения.

— Да, мне интересно. В высшей степени интересно.

Алек задрожал, представляя, как сейчас его ладони скользнут под гладкую ткань жакета. Потом он вспомнил о розе и понял, что другого подходящего момента использовать ее уже не представится. Поначалу Алек хотел вручить ее Молли в манере Джеймса Бонда, но теперь ему рисовалась иная, более заманчивая перспектива.

— Я… э-э… принес тебе розу. — Он протянул руку и поднял цветок с пола.

— Как мило. — Молли сделала движение, что бы взять розу.

— Подожди. Не шевелись.

На лице Молли отразилось удивление, но потом она снова опустила руки на кровать.

— Так?

— Да. А теперь… позволь мне соблазнить тебя.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Молли решила дать Алеку немного поспать. Они вообще могли бы остаться в номере на всю ночь и продолжить это восхитительное сексуальное приключение. Но теперь, пока Алек дремал рядом с ней и восторги секса немного улеглись, в голову Молли снова полезли неприятные подробности утреннего разговора с Бенджамином. Возможно, агент сам не знал, о чем говорит, да и на писательских курсах ей твердили, что любой критик судит субъективно.

Бенджамин видел в ней писателя-детективщика, который не способен сочинить горячую историю. Возможно, он читал ее новый роман, руководствуясь системой оценок, совершенно не годившейся для этого текста. Молли должна сама перечитать книгу еще раз. Если она по-прежнему будет ей нравиться, то стоит искать нового агента, а не сексуальных авантюр.

Но Молли не жалела об этом дне. И в душе благодарила Бенджамина за то, что его замечания придали ей храбрости сделать Алеку предложение.

Итак, рукопись у нее под рукой, а Алек крепко спит. Молли выскользнула из его объятий и ступила на пол. Потом, поскольку она еще не окончательно превратилась в раскованную, неистовую соблазнительницу, вынула из шкафа халат и надела. Взяла рукопись, села в кресло, обтянутое белым и синим бархатом, и взглянула на титульный лист. «История в Мануа». Наверно, этому названию не хватает изюминки. Оно чем-то похоже на названия детективов. Может, заменить на что-то более откровенное? Например, «Тропическая жара». Молли схватила ручку, лежавшую на телефонном столике, и написала новое название. Упоминание о тропиках каким-то образом волновало, возбуждало, оно вызовет у читателя представление о первобытных инстинктах… как те, которые просыпались в ней, когда рядом был Алек.

Молли открыла первую страницу, но после десяти минут чтения со вздохом откинулась на спинку кресла. Она искренне верила, что книга хороша, но теперь не была в этом уверена. Критические замечания Бенджамина то и дело всплывали в ее памяти. Возможно, он и прав. Возможно, текст создает впечатление, что его писал интроверт-детективщик, меньше всего в жизни склонный к риску.

Проклятье. Ей очень хотелось, чтобы Бенджамин ошибался, но первая эротическая сцена и в самом деле казалась… натянутой, неестественной. Или нет? Молли закрыла глаза, вспоминая слова, звуки, ощущения прошедшего дня. Вот от них ее бросило в жар, а от этого…

— Молли?

Она открыла глаза и обнаружила Алека, который стоял перед ней в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Молли была так поглощена мыслями о своей книге, что не заметила не только то, как Алек вылез из постели, но и что он успел побывать в ванной.

Смешно, что он тоже решил как-то прикрыть свою наготу. Интересно, может, Алеку такое эротическое приключение так же внове, как и ей?

— Чем занимаешься? — спросил он.

Молли бросила взгляд на рукопись. Она пообещала Алеку рассказать о встрече с Бенджамином по пути домой, по глупости решив, что дело выгорит, но все обернулось иначе. И открыть Алеку страхи, связанные с творчеством, труднее, чем лечь с ним в постель.

Правда, ей не обязательно давать ему прямой ответ. Она может сказать, что это проект, над которым она работает в данное время, добавить еще пару неопределенных фраз и спрятать рукопись в сумку. Или напротив, рассказать чуть больше, чем намеревалась сначала.

Взвешивая доводы в пользу обоих решений, Молли внимательно посмотрела на Алека. Она сделала ему откровенное предложение воплотить их сексуальные фантазии в номере этого отеля. Когда они выйдут отсюда, Алек будет знать о ней гораздо больше других людей. Будет знать интимные подробности. Но только писатель может понять, что тайны творчества бывают пострашнее тайн секса.

Наконец Молли приняла решение.

— Я написала книгу. — И она приподняла стопку листов.

— Ты написала целую книгу?

Молли улыбнулась. Интересно, что сказал бы Алек, если бы узнал, что она написала не одну книгу?

— Да. И сегодня встречалась со своим агентом, чтобы узнать, что он о ней думает. — Молли решила разделаться с неприятными подробностями сразу. — Она ему не понравилась.

— О, Молли. — Алек опустился на колени, положил руки ей на плечи и серьезно посмотрел в глаза. — Но это же мнение только одного человека. Тебе не следует принимать его слова близко к сердцу. Готов спорить, что книга отличная.

То, что Алек без колебаний поддержал Молли, взволновало ее не на шутку. Ей пришлось покашлять, чтобы ответить, мешал комок в горле:

— Не знаю, насколько уж она хороша, но Бенджамин…

— Твой агент?

— Да, и он…

— Он просто сыграл на твоей неуверенности. Тебе следует найти другого агента.

Молли рассмеялась, обрадовавшись подобной реакции Алека, пусть даже он понятия не имел, о чем говорит. Но он сам решил это выяснить.

— А о чем книга?

— О сексе.

Алек заморгал.

— Ты имеешь в виду руководство?

— Нет, просто откровенный роман.

— Правда? — Алек приподнял брови. — И он не понравился Бенджамину? Наверно, у него что-то с ориентацией.

Молли представила, как ужаснулся бы Бенджамин, услышь он подобное мнение, и прыснула.

— Нет, не натуралам тоже нравятся подобные книги. — Ее улыбка погасла. — Он сказал… — Молли остановилась, чтобы набраться сил и повторить слова Бенджамина, — он сказал, что создается впечатление, будто у автора недостаточно опыта, чтобы писать о сексе.

Глаза Алека расширялись по мере того, как до него доходил смысл сказанного.

— И весь этот день явился следствием этих слов?

Молли заколебалась, но потом решила, что Алек должен знать правду.

— Надеюсь, ты не обидишься, но частично — да.

— А я даже и не знаю, считать себя обиженным или польщенным.

— Пожалуйста, не обижайся. Да, все началось из-за слов Бенджамина, но, как только ты согласился на мое предложение, я поняла, что просто хочу тебя. Хочу уже давно. И если это критика Бенджамина придала мне храбрости, то я искренне благодарна ему. — Молли коснулась его щеки. — Алек, я получила удовольствие от каждой минуты с тобой. Ты заставил меня позабыть и о книге, и о словах Бенджамина. Неважно, что будет дальше, я благодарна судьбе за этот день.

— Я тоже. — Алек поймал ее ладонь и поцеловал тыльную сторону. — И не обижен. Как я могу обижаться после самого замечательного секса в моей жизни?

— Спасибо.

— Это правда. И я даже благодарен твоему агенту, если он натолкнул тебя на эту мысль. — Алек снова заглянул ей в глаза. — Но я отказываюсь верить, что твоя книга так уж плоха. Дай мне почитать ее.

Свободной рукой Молли прижала листы к груди.

— Ой, нет, мне кажется…

— Перестань, Молли. Я много лет провел в колледже и помимо всего прочего изучал литературу и язык.

— Да, а что насчет прочего? — Молли решила сменить тему разговора, чтобы выиграть не много времени. — Сколько еще профессий ты изучал?

— Ммм, наверно, пять. Если не считать зоологию. Но теперь я твердо решил стать юристом.

— Значит, поиски призвания закончены?

— Да. Мне тридцать один, пора закончить с порханием туда-сюда и остановиться на чем-то одном.

— Из тебя выйдет прекрасный юрист. — Молли легко могла представить Алека перед судом присяжных; он в два счета убедит кого угодно.

— Спасибо, но мы отклонились от темы. Речь шла о твоей карьере. — Алек потянулся за рукописью. — Позволь мне прочитать книгу.

Молли отвела руку с листами.

— Сейчас? Может, ты найдешь занятие поинтереснее? Или тебе нечем занять время?

— А я быстро читаю.

— Алек, в книге триста восемьдесят четыре страницы.

— Значит, я ограничусь парой глав. Этого должно хватить, чтобы понять, прав был старина Бенни или нет.

Молли смотрела на Алека в горячей надежде, что второй вариант ближе к истине.

— Если я дам тебе почитать первые главы, ты обещаешь, что выдашь мне искреннюю оценку?

— Обещаю.

С гулко бьющимся сердцем Молли отделила первые две главы и передала их Алеку. Он взял их и наклонился ближе, чтобы поцеловать Молли.

— Спасибо за доверие, — прошептал он.

— Я всегда доверяла тебе, — ответила Молли.

Так и было на самом деле. Она доверяла Алеку свою жизнь, когда пользовалась его услугами как шофера. Она доверяла ему, когда пригласила в свою постель, зная, что он не подвергнет опасности ее сердце. И еще он был единственным человеком, помимо Бенджамина, которому она показала свою рукопись.

Алек уселся поудобнее в кресле, и, несмотря на доверие к нему, Молли нестерпимо захотелось забрать у него рукопись. Она испугалась выставить напоказ свои чувства.

— Алек, подожди, я передумала.

Он бросил на нее взгляд.

— Слишком поздно. Но хочу заметить, что, когда я закончу, мы еще раз воспользуемся этой кроватью и ее замечательными четырьмя столбиками. И неважно, нужен тебе опыт или нет.

Молли мгновенно ощутила слабость в коленках.

— Ты хочешь занять мои мысли, пока будешь читать рукопись?

Он усмехнулся:

— А что, получилось? Замечательно. Правда, я всего лишь хотел предупредить тебя, приготовить, так сказать.

— Я уже готова. — Молли не отводила взгляда от его глаз, страстно желая, чтобы Алек отбросил страницы и обнял ее.

— Тогда постарайся удержать это состояние, пока я не закончу. — Он подмигнул и погрузился в чтение.

В последние десять лет Алек в основном читал научную литературу, к тому же не был знаком ни с одним автором романов, тем более романов эротических. Так что он горел желанием узнать, что же написала Молли.

А еще он завидовал ее свободе. Наверно, ей досталась по наследству приличная сумма, так что она может просто сидеть и творить в свое удовольствие. Если бы Алек мог выбирать, чем заниматься, он бы…

Алек с удивлением обнаружил, что, если бы не надо было думать о деньгах, он бы всю жизнь так и работал шофером. Правда, его отец не желал сыну судьбы рабочего, каким он был сам, и слышать не захотел бы о таком решении Алека. Но он собирается стать юристом и тогда окажется в одном обществе с Молли. Это дополнительный стимул.

Писала она хорошо, поэтому первоначальное мнение Алека об интеллектуальных способностях Бенджамина было не самым лестным. Но потом он добрался до первой постельной сцены.

Она была… неуклюжей. Алек не мог представить, что мужчина может так общаться и обращаться с женщиной, да и реакция героини казалась неестественной. Их разговор до секса был вполне убедителен, но ни одна женщина не употребляет в подобной ситуации полных предложений, грамматика же героини Молли была безупречна.

К тому же они были слишком вежливы друг с другом. Герой просил у героини разрешения на следующий шаг, и в его речи встречалось слишком много четырехсложных слов.

Мисс Молли Дрейк явно требуется новое исследование, и Алек готов быть ее ассистентом.

Он положил рукопись на стол и поднял глаза. Молли смотрела на него, не скрывая волнения.

— Ты хороший писатель, — наконец сказал Алек.

Он не добавил слова «но», однако Молли уловила это по интонации.

— Что еще?

Алек поднялся на ноги.

— Не волнуйся. Я знаю, как помочь делу.

Она застонала.

— Тебе тоже не понравились эротические сцены?

— Они кажутся слишком… церемонными. Им не хватает страсти, непосредственности.

Молли зажмурилась.

— Проклятье! Они должны быть иными. Чувственными и откровенными.

— Я знаю. — Алек шагнул к ней. — Вот над этим мы и будем работать. Давай дадим друг другу слово быть чувственными и откровенными. А потом ты опишешь все произошедшее. Или можно воспользоваться магнитофоном. Так даже лучше, потому что…

— Подожди-ка. — Молли смотрела на Алека, краснея. — Я ценю твое предложение, но во-первых, у нас нет магнитофона, а во-вторых… — Молли нахмурилась. — Магнитофон? — Она зарделась еще ярче. — Ты понимаешь, о чем говоришь?

Алек взялся за отвороты ее халата и притянул к себе.

— Я предлагаю заняться доскональным исследованием в данной области. Поверь мне, после десяти лет в колледже я стал королем в том, что касается исследований. Самый лучший способ заставить героев действовать в постели подобно реальным людям — это записать то, как это происходит на самом деле. Кстати, я забыл о видео. Мы могли бы взять напрокат…

— Камеру? Алек, не смеши меня! Я не могу представить, что поставлю камеру посреди своей спальни, а потом займусь перед ней сексом.

Однако в глазах Молли загорелся огонек, который противоречил тону и содержанию слов. Алек наклонился и поцеловал ее.

— Мне кажется, что одна мысль о таком эксперименте заводит тебя.

— Ничего подобного.

В ответ Алек распахнул ее халат и взглянул на напряженные, твердые соски. Он коснулся их пальцем.

— Прошу занести это в протокол в качестве улики.

Молли сглотнула.

— Возможно, идея о съемке и возбуждает меня, но, когда дойдет до дела, я испугаюсь до смерти.

— Почему же? — Алек запустил пальцы за ее пояс и развязал его. — Ты прекрасна и будешь отлично смотреться на пленке.

— Я… я стесняюсь!

— Но ведь тебя никто не увидит! Эта пленка будет только в твоем распоряжении, и ты не обязана показывать ее даже мне. Разве только я попрошу тебя позволить мне взглянуть. — Его пальцы принялись ласкать грудь Молли. — Подумай, милая, какая прекрасная возможность — ты увидишь со стороны, как мы смотримся, как двигаемся, что говорим.

Ее дыхание стало неровным.

— Я могла бы… взять напрокат порнокассеты.

Алек покачал головой.

— Это совсем не то. Там все развивается по сценарию, а наша запись будет подлинной, естественной. Ты написала отличную книгу, и, как только улучшишь эротические сцены, у тебя получится бестселлер.

Голова у Молли кружилась, на коже выступили бисеринки пота, глаза затуманились и потемнели от желания.

— А как насчет… твоей учебы?

— Позволь мне побеспокоиться и об этом. Я как-нибудь найду время для занятий. — Он готов не спать и заниматься по ночам, лишь бы воплотить в жизнь их совместный исследовательский проект.

— О, Алек, я не знаю…

— Зато я знаю. — Алек скинул халат с плеч Молли и подхватил ее на руки. — А теперь нас ждет кровать с балдахином. Очень жаль, что нет магнитофона или камеры, но мы запишем все, что вспомним, потом.

Молли обвила его шею руками и улыбнулась улыбкой сирены.

— А ты не хочешь вести протокол?

— Я не смогу. — Алек поцеловал ее и положил на кровать. — Я буду занят только тобой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Поскольку Алек был уверен, что это не последняя их с Молли встреча, он не возражал, когда они наконец покинули отель. Он согласился, что надо вернуть машину, пока ее не хватились; его босс знал, что Алек всего лишь должен был отвезти Молли в город и обратно, поэтому не стоило рисковать.

Пока Алек одевался, Молли с потрясающей ловкостью привела в порядок свой костюм благодаря найденому в ванной набору для шитья и утюгу с доской, хранившимся в кладовке. Алеку было очень трудно удержаться от опрометчивых поступков, потому что Молли, стоя за доской в одном белье, выглядела потрясающе. Ее простая белая пара не поражала изысканностью, но было в этом что-то невинное, девичье, особенно учитывая, чем они занимались всего час назад.

Нет, надо перестать думать о сексе, иначе они так и останутся в номере.

Наконец они вышли в коридор и сели в лифт, улыбаясь друг другу как люди, у которых есть общий секрет.

— Я нормально выгляжу? — спросила Молли, когда они почти доехали.

— Если ты имеешь в виду, можно ли догадаться по твоей внешности, что ты весь день провела со мной в постели, то нет. — Хотя у Алека почти возникло желание, чтобы было иначе. Он не стал бы возражать, если бы окружающие знали, что эта прекрасная женщина — его. — А если ты спрашиваешь в общем, то да, ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. Ты тоже.

Алек опустил взгляд на свою форменную рубашку с пятном масла на груди.

— Да, и очень стильно.

— Со стороны можно подумать, что ты моя очередная игрушка.

Алек рассмеялся.

— Вот и мне то же самое пришло в голову, когда мы только вошли в отель. А тебе нравится эта идея?

— Да.

Алек смотрел в глаза Молли и чувствовал, что снова возбуждается. Он прокашлялся.

— Мисс Молли, я бы советовал вам переменить выражение лица, если вы не хотите, чтобы кто-нибудь в вестибюле догадался о ваших планах.

— Знаешь, а мне вдруг стало наплевать, что они подумают.

— Хорошо, но тогда ты рискуешь тем, что я утащу тебя на один из стоящих там замечательных диванов и примусь срывать с тебя одежду.

Глаза Молли расширились.

— Правда?

Алек резко выдохнул.

— Проклятье, Молли, нам еще повезет, если мы доедем до дому, не остановившись пару раз по дороге.

— Я тоже об этом думала! — почти простонала Молли. — Может, я превращаюсь в нимфоманку?

Алек рассмеялся и крепко поцеловал ее.

— Полагаю, ты первый раз в жизни спустила тормоза, и тебе это так понравилось, что ты не хочешь остановиться. Не волнуйся, через какое-то время ты наверняка немного остынешь.

Алек внезапно понял, что его роль в этой истории не так уж важна, как ему казалось сначала. Просто он подвернулся Молли в то время, когда ее сексуальность начала расцветать, и дело тут не в его сексуальных талантах или ее чувствах к нему. Подобная мысль отрезвила его.

Значит, ему следует относиться к их связи именно как к сексуальному приключению. Совместными усилиями они расцветят скучную серую реальность и обыденность, а потом разойдутся, обогатившись новым опытом.

Он бросил взгляд на Молли, идущую рядом. Свет играл в ее рыжих волосах, в движениях была грация, которой Алек не замечал раньше. Фантастический секс сделал ее еще прекрасней, и Алек хотел оставаться рядом с ней как можно дольше, хотя и понимал, что ему все равно будет очень больно, когда Молли решит закончить их отношения.

* * *

Алек отвез Молли в ее коттедж в Олд-Сэйбруке.

Он проводил ее до двери, поцеловав на прощание. Потом сказал, что это был прекрасный день, и они снова целовались. Молли призналась, как много сегодняшний день значил для нее, и, если бы она мягко не отстранила Алека, он бы немедленно оказался в ее доме.

— Поезжай домой, — ласково сказала она. — Нам обоим надо выспаться, а тебе еще возвращать машину в гараж.

Алек засунул руки в карманы, чтобы удержаться от соблазна опять обнять Молли.

— Как не хочется это признавать, но ты права.

— Спокойной ночи, Алек.

— Подожди! — он придержал дверь. — Мы не договорились, когда… э-э… снова встретимся.

— Мне кажется, это тебе решать. Все-таки ты из нас двоих связан рабочим расписанием.

— Тогда завтра днем.

— Завтра? — Молли нахмурилась. — Но разве завтра не среда?

Среда, по сути дела, уже наступила, но Алек решил не вдаваться в детали.

— Да, а что?

— Мне казалось, что у тебя в среду занятия весь день. Я и назначила встречу Бенджамину во вторник, потому что знала, что ты в этот день свободен.

Алек пожал плечами.

— Да, у меня есть занятия в среду, но на этот раз будет в основном повторение.

Молли взглянула на него с подозрением.

— Только сейчас придумал?

— Нет, правда. Я все равно собирался пропустить эти два занятия. Завтра в шесть у меня есть клиент, зато днем я свободен.

— Значит, ты мог бы провести это время за учебниками, или в библиотеке, или…

— В твоей постели. — Алек не спускал с нее глаз. — Я взрослый мальчик и умею распоряжаться своим временем. Но если ты не хочешь встречаться со мной…

— Ты знаешь, что я хочу встречаться с тобой. — (Алек с облегчением вздохнул.) — Но я не желаю ставить под угрозу твою учебу.

— Наоборот, ты вдохновляешь меня, чтобы я лучше учился. Мне придется заниматься усерднее и быстрее, чтобы иметь возможность проводить с тобой больше времени.

— Надеюсь, ты сделаешь, как обещаешь.

— Не сомневайся. Так что, завтра в час?

Молли ответила прерывающимся голосом:

— Да, конечно.

Алеку понравилась ее реакция на его слова.

— Я возьму напрокат видеокамеру, и мы… — Алек почувствовал, как напряглись его бедра при одной мысли о предстоящем.

— Ты хочешь заняться этим уже завтра? — Молли сглотнула. — Может, не стоит торопиться?

Алек придерживался иного мнения.

— Я привезу камеру и штатив, а если ты не захочешь воспользоваться ими, то не будем снимать.

— Нет. — Молли крепко сжала челюсти. — Если кто-то и должен позаботиться о видеокамере, то это я. Все-таки это для моей книги.

— Точно. — Алек подмигнул ей, наклонился и поцеловал. — Завтра, в час.

По пути Алек гадал, привезет ли Молли завтра камеру или нет. Но в любом случае он не мог дождаться, когда снова окажется в постели с этой женщиной.

Задумавшись о Молли, Алек не заметил, как подкатил к дверям гаража. Заезжая внутрь, он увидел, что из белого лимузина выбирается Джош. Парень тоже заметил Алека и приветственно помахал ему.

Значит, им не избежать разговора, и Алек стал поспешно прикидывать, что рассказать приятелю. Он доверял Джошу, все-таки они были друзьями со школы, и Джош замолвил за него слово, когда Алек нанимался на эту работу.

Главная загвоздка была в том, что Джош постоянно твердил Алеку о необходимости получить диплом по какой-нибудь специальности, а роман с Молли мог воспринять как угрозу этим планам.

Сейчас он шел навстречу Алеку, и, несмотря на поздний час, в его походке была легкость и уверенность, а на лице играла улыбка. Джош вообще был воплощенная энергия, и друзья не раз намекали, что это видно даже по его буйной кудрявой шевелюре. Алек видел Джоша угнетенным только один раз — после смерти его отца. Но постепенно он оправился от удара и теперь был непоседлив и весел, как всегда.

— Припозднился, студент, — сказал он. — Что, Эдгаре послал тебя на дело в последнюю минуту?

— Нет. — Алек подбросил ключи в воздух и поймал их, стараясь выглядеть как можно более беззаботно. — Сегодня утром я должен был забрать Молли, но остановился помочь двум старикам поменять колесо, так что решил отвезти Молли до Нью-Йорка и обратно.

— Вот как. — Джоша не так-то просто было запутать. — Должно быть, та еще была поездочка.

— Да, мы… э-э…

— Кстати, приятель, если я не ошибаюсь, у тебя на рукаве помада.

Алек подтянул правый рукав поближе, но ничего не заметил.

— На другом, — уточнил Джош. — Я бы еще понял, если бы она наклонилась и случайно задела тебя, пока вы ехали в машине. Но плечо левое, и это странно.

Алеку даже не надо было смотреть на рукав, чтобы вспомнить, когда Молли успела оставить там свой след. Она подкрашивала губы в лифте и, вне всяких сомнений, мазнула его во время горячей сцены на заднем сиденье машины…

Когда они остановились на проселке по дороге в Олд-Сэйбрук!

— Если будет позволено заметить, ты нарушаешь правила компании, — заметил Джош.

— Лучше я ничего на это не отвечу. Если Эдгаре решит задавать вопросы, то тебе не придется лгать и выгораживать меня.

— Ты шутишь? — воскликнул Джош. — Мне плевать на Эдгарса. Так что — она порнозвезда?

В этом был весь Джош — его никакими уловками не проведешь.

— Нет, определенно нет.

— Ты уверен? Знаешь, она могла скрыть это от тебя.

Алеку пришло в голову воспоминание о страхе Молли перед камерой, и он чуть не рассмеялся.

— Клянусь.

— А с чего тогда все эти поездки в Лос-Анджелес? Что ей там делать, кроме как сниматься в этих фильмах?

— Мы не говорили об этом, но я уверен, что у нее есть веские причины.

— Да, конечно. Вроде постоянного парня в Калифорнии.

— Ничего подобного! — Алек напрягся. Молли в его представлении не была способна на подобную подлость.

— Судя по твоей реакции, вы с Молли Дрейк стали очень близки.

Алек не собирался обсуждать эту тему.

— Она писатель, и я помогаю ей с книгой.

— С книгой? — рассмеялся Джош. — А когда ты намерен этим заниматься? У тебя такое плотное расписание, что тебе едва хватает времени утром, чтобы побриться. Вообще-то я считал, что ты наконец-то подтянешься по семейному законодательству — у тебя ведь сегодня занятия. Но, как видно, книги так и пролежали весь день в багажнике.

— Проклятье, спасибо, что напомнил. — Алек подошел к машине и вытащил учебники из багажника. Позже, добравшись до дома, он сварит кофе и проведет остаток утра за чтением.

— Алек, Алек, — покачал головой Джош. — Признаю, Молли роскошная женщина, и не виню тебя за то, что ты не устоял перед ней, но пообещай, что не пустишь целый семестр упорного труда псу под хвост.

Видно, никто не может поверить в то, что он способен управляться со многими делами одновременно, мрачно подумал Алек. Даже лучший друг.

— Уж не знаю, что за книгу она пишет, но ты не обязан тратить свое свободное время, помогая ей.

— Не волнуйся, все в порядке.

— Да, конечно, сэр рыцарь. Ты снова отправляешься на выручку нуждающимся, забывая собственные интересы. Послушай, займись юриспруденцией — и скоро будешь забивать триста тысяч в год. Никакая женщина не стоит того, чтобы ради нее отказаться от такой перспективы.

— Я и не собираюсь.

— Черта с два. Ты безнадежен. Сначала ты останавливаешься, чтобы помочь пожилой паре. Потом, боясь, что Молли опоздает, везешь ее в город, тратя свое собственное время. Ладно, я понимаю, ты в последнее время жил монахом, но ради бога — ты не обязан помогать ей писать какую-то книгу! Следуй своим планам, бери пример с меня. Еще годик — и я открою свою собственную службу перевозок.

— Отличная новость, Джош.

— Еще бы. Я считаю, что, как бы хороша ни была женщина в постели и вне ее, она не помешает Джошу Грегори воплотить его мечту.

Джош просто еще не встретил свою женщину, подумал Алек. Одно время Присцилла Адамс, казалось, была способна сбить с Джоша излишнюю самоуверенность и лишить независимости, но теперь Прис собиралась выйти замуж за кого-то другого.

Вслух же Алек сказал:

— Обещаю, что приму к сведению твой совет.

— Ну вот, ты говоришь как юрист. Тебе нужно только немного обкататься. Я, кстати, планирую стать твоим первым клиентом, пока твои услуги мне еще по карману.

Алек рассмеялся:

— Хочешь с моей помощью найти лазейку в законе?

Джош задумался.

— Я как-то упустил это из виду, но раз ты предлагаешь…

Теперь уже рассмеялись оба.

— Слушай, Джош, — наконец сказал Алек как бы невзначай, хотя размышлял над своими словами все это время. — У тебя есть клиенты на вечер четверга?

— Пока нет. Только утром — рейс в аэропорт. А что?

— Эдгаре дал мне заказ на вечер, а я хотел бы поменяться с тобой.

Джош пристально посмотрел на приятеля.

— Чтобы иметь возможность позаниматься?

— Я позанимаюсь днем, но мне нужно…

— Я отлично знаю, что тебе нужно, жеребец. Но ведь и чаевые не помешали бы. Ведь эта женщина обойдется тебе недешево.

— У меня есть сбережения.

— Да, на следующий год обучения.

Алек потер шею.

— Слушай, я не знаю, сколько времени мы с Молли будем вместе, но, скорее всего, не особенно долго. А этим летом, когда у меня не будет занятий — и Молли рядом, — я обязуюсь работать сверхурочно и все наверстаю. — Алек посмотрел на приятеля. — Будь ты на моем месте, ты поступил бы так же.

— Сомневаюсь, но поменяться с тобой на четверг готов.

— Джош, спасибо. — Алек не удержался от широкой признательной улыбки. — А теперь побегу домой, грызть гранит науки.

Джош вздохнул.

— Ладно, давай сюда ключи. И постарайся как можно быстрее вернуть себе свободу, — крикнул он вслед Алеку. — Вся эта ситуация ужасно меня беспокоит.

— Буду стараться, — отозвался Алек.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Возвращаясь из магазина электроники, Молли чувствовала необычайный прилив энергии. Пробужденные теплом, нарциссы и тюльпаны раскрыли свои яркие бутоны, и хотя Лонг-Айленд не был виден из города, Молли ощущала соленый запах моря, доносящийся с залива. Над головой кружились чайки, и Молли дала себе слово, что в ближайшее время поедет на побережье.

Но сегодня ей предстояло выяснить, кто она — серая запуганная мышка или настоящая женщина.

Однако может статься, она испытывала прилив сил после утреннего приступа вдохновения, когда сочинила новую сцену. Молли решила, что сцена получилась весьма эротичной, и не могла дождаться, чтобы Алек прочитал и оценил ее.

А возможно, именно мысли об Алеке наполняли ее уверенностью, что она, если захочет, легко может одним прыжком перескочить небоскреб. Алек оказался в десять раз лучшим любовником, чем она воображала, но ее беспокоило, что ради нее он пропускает занятия. Ей следовало отказаться от сегодняшней встречи, но… но она отчаянно ждала ее.

Как только он приедет, Молли для начала усадит его рядом и выяснит, что ему надо сделать, чтобы благополучно окончить семестр. Возможно, она в силах помочь ему.

Вернувшись домой, Молли поставила коробку с аппаратурой на пол и пошла готовить спальню. Она три раза меняла простыни и остановилась на отороченном кружевами белье цвета яичной скорлупы. Всю жизнь ей приходилось слушать разговоры о съемках, камерах и тому подобном, и теперь Молли легко вспомнила необходимые сведения. В конце концов, они с Алеком собираются снимать кино.

Если поставить штатив справа от кровати, около окна, света будет вполне достаточно.

Молли застонала. Неужели у нее хватит духу лечь в постель с Алеком, когда их снимает камера, неважно в каком освещении? Нет, никогда. Это выше ее сил.

Молли бросилась к зазвонившему телефону. Если Алек решил отменить свидание, то она отвезет аппаратуру обратно, потому что еще раз на подобный эксперимент не решится.

Но это была Дана.

— Здравствуй, милочка! Как продвигается новая книга? — тут же поинтересовалась она.

— Ммм, отлично, — сказала Молли, хотя к работе еще не приступала. — Как поживаешь, Дана?

— О, дорогая, я встретила фантастического мужчину.

— Звучит многообещающе.

Правда, в душе Молли не одобряла Дану, менявшую мужчин как перчатки. Тридцать лет назад у нее была большая любовь, но он погиб во время подводного плавания, хотя и теперь его фотография стояла у Даны на столе.

— Послушай, я звоню не для того, чтобы распространяться о своей личной жизни. У меня возникла потрясающая идея. Мне кажется, убийцей должна быть служанка Софи, а не агент по недвижимости.

— Софи? — удивилась Молли. Этот персонаж ей нравился и переходил из книги в книгу. Софи никак не могла быть убийцей, это было не в ее характере.

— Никто не заподозрит Софи! — счастливо рассмеялась Дана.

— Я согласна, что ее никто не заподозрит, — осторожно начала Молли, — но…

— Ты сомневаешься или так далеко продвинулась, что уже трудно все поменять?

— Вообще-то нет, но…

— На этой неделе я не смогу встретиться, но следующая свободна.

— Дана, вероятно, мне придется поработать над книгой, прежде чем мы встретимся. — Молли с ужасом подумала, какими темпами ей нужно будет работать, чтобы предоставить Дане более-менее подходящий текст.

— Нет-нет, я не хочу, чтобы ты что-то меняла, пока мы не встретимся. К тому же я недавно говорила с твоей матерью и узнала, что твой отец возвращается из Ирландии. Сибил ждет тебя в гости, потому что отец скоро уезжает в Новую Зеландию, так что тебе придется поторопиться, чтобы застать его.

Итак, выхода не остается. Дана будет стоять у нее над душой, пока она не приедет, и к тому же Молли и самой хотелось повидать отца, которого давно не видела из-за его вечных разъездов.

— Хорошо.

— Я закажу тебе билет на понедельник — тебя устроит?

— На вторник, — уточнила Молли.

Она всегда уезжала во вторник, четверг или в выходные, потому что в эти дни работал Алек.

— Как скажешь. Ладно, я побежала, у меня через десять минут маникюр. Пока, милочка.

Молли повесила трубку и глубоко вздохнула. Вот почему она хочет издаваться под собственным именем — чтобы самой решать судьбу своих персонажей. Конечно, она убедит Дану, что Софи не годится на роль убийцы, но тогда ей наверняка придется уступить Дане в другой части замысла.

Зато Дана не может указывать ей, как снимать фильмы, тем более эротические.

Ободренная этой мыслью, Молли взяла камеру и понесла ее в спальню.

Весь день выдался для Алека нелегким.

Начать с того, что в четыре утра он заснул над учебниками, проспал и опоздал на первую лекцию. Во время занятий он опять заснул, профессор разбудил его, когда все уже разошлись. И он не мог попросить у кого-нибудь из группы конспекты последних двух занятий, которые он пропустил.

Но ко времени свидания с Молли сна у Алека не было ни в одном глазу. Он беспокоился, хватило ли у Молли духу взять напрокат камеру, и если так, то сможет ли он уговорить ее использовать видео.

Он отправился к Молли на собственной машине, которой пользовался довольно редко. И только в дороге сообразил, что неплохо было бы предварительно помыть свой черный «блейзер».

Но у него едва хватило времени, чтобы самому принять душ. К тому же он намучился с выбором одежды. Молли видела его только в форменной рубашке и черных слаксах. Не сказать, что другой гардероб Алека был супермодным, но темно-изумрудная рубашка и брюки цвета хаки были его любимым нарядом, и пусть даже он недолго останется одетым, все-таки первое впечатление значит очень много.

К тому моменту, когда Алек поднялся на крыльцо и позвонил, он уже был весьма возбужден. Что бы ни говорил по этому поводу Джош, но мужчина, который предпочел бы лекцию в аудитории возможности провести время в постели с такой женщиной, как Молли, должен быть или идиотом, или голубым. И Алек ни секунды не жалел о принятом решении.

— Дверь открыта! — крикнула Молли из глубины дома.

Сердце Алека заколотилось, когда он толкнул дверь и вошел в нарядную гостиную. Он знал, что коттедж достался Молли по наследству от умершей бабушки, которая сама обустраивала дом.

— Алек, я здесь, — снова позвала Молли.

На этот раз у Алека не осталось сомнений, что голос доносится из спальни. Возможно, Молли устанавливает камеру.

Алек остановился на пороге спальни и судорожно сглотнул. Ему стало очевидно, что уговаривать Молли не придется. Кровать была разобрана, подушки придвинуты к изголовью, а посреди лежала Молли Дрейк, неотразимая искусительница.

Она улыбалась, ее рыжие волосы струились по плечам и подушкам. Атласные трусики и бюстгальтер мятно-зеленого цвета, украшенные кружевом, изумительно подчеркивали потрясающие формы. И это все было для него.

Молли указала на камеру, стоящую между окном и кроватью.

— Камера включена, — заявила она. — Подойди к кровати, когда начнешь раздеваться. — Голос ее слегка прерывался, но она явно знала, чего хочет.

Почему-то Алек не ждал, что в комнате будет такое яркое освещение. Ему очень хотелось оказаться в постели с Молли, но он не был готов к тому, чтобы раздеваться перед камерой.

— Тебе идет эта рубашка, — заметила Молли. — Но я хочу, чтобы ты снял ее.

Прерывисто вздохнув, Алек на секунду задумался, как лучше сыграть эту сцену. Потом скинул ботинки, снял носки и подошел к постели.

— Немного правее. — Молли говорила как настоящий режиссер.

— Если бы я не был уверен, мог бы поклясться, что ты занималась подобным и раньше.

— Тебя все еще мучают подозрения насчет порнофильмов? Поверь, я никогда не снималась и не…

— Я верю, Молли. — Да и какая порнозвезда упала бы в обморок при мысли, что ей предстоит провести время в постели с малознакомым мужчиной? — Но то, как ты все организовала… это выглядит почти профессионально.

На краткий миг в глазах Молли мелькнула настороженность.

— Я просто… знаю кое-что о киносъемках.

— Ты ходила на курсы в Лос-Анджелесе? — Алек вытащил рубашку из брюк и начал расстегивать ее.

— Нет.

— Снималась?

— Нет, ничего подобного. Не торопись.

Рука Алека застыла на средней пуговице.

— Почему?

— Потому что так получится более сексуально. — Молли замолчала и прочистила горло. — Мне придется немного подождать, пока я увижу тебя обнаженным. И тогда я заведусь посильнее.

Жар охватил Алека.

— Я никогда… никогда не пробовал устроить… — он не мог найти аналог слова «стриптиз».

— Стриптиз, — подсказала Молли. — Все нормально. Я тоже ни разу не просила мужчину о подобном.

— Это хорошо. — Алек молился, чтобы у него не был совсем уж дурацкий вид. — Тогда ты не сможешь критиковать меня.

— Мне даже мысли такой не пришло, — прошептала Молли, обжигая Алека взглядом.

— А может, ты скажешь, как хочешь, чтобы я разделся?

— Ладно. — Молли сглотнула и смерила его взглядом. — Наверно, стоит начать с часов.

— С часов?

— Сними их и положи на ночной столик. Подчеркнуто, уверенно. Глядя на меня.

— Часы. Хорошо. — Алек не понял Молли, но, следуя ее словам, сообразил, что неважно, какую деталь одежды он снимает. Главное, что каждая из них приближает его к цели. Возбуждение, сексуальное напряжение между ними словно пронизало воздух электричеством, когда часы с тихим звяканьем очутились на столике. — Что дальше?

Молли перевела глаза на его грудь.

— Расстегни еще одну пуговицу.

Он послушался.

— Теперь следующую. Медленно.

Одну за другой Алек расстегивал пуговицы слегка дрожащими пальцами. Наконец края рубашки свободно разошлись, и холодный воздух коснулся его груди. Только тут Алек понял, что весь вспотел.

— А теперь снимай рубашку, но постепенно.

Алек следовал указаниям Молли, а она не отводила глаз от его груди, и когда она облизнула губы, Алек напрягся еще сильнее. Рубашка с шуршанием упала на пол за его спиной. Молли рассматривала Алека, словно пронзая каждый участок его тела своим взглядом.

— Ты… ходишь в тренажерный зал?

— Нет времени.

— Но ты такой…

— Моя… — У Алека прервалось дыхание, и он был вынужден остановиться. — У моей квартирной хозяйки есть камин, и я колю ей дрова в уплату части аренды.

— Тогда понятно, почему у тебя такие мускулы. А теперь расстегни ремень.

Обычно Алек расстегивал и застегивал ремень не глядя. Он был настроен на то, чтобы и на этот раз провести такую операцию быстро. Но сейчас, когда его снимали на камеру, он возился с пряжкой целую вечность! Хорошо, что Молли не торопила его.

— Что… дальше?

— Расстегивай брюки.

Алек судорожно вздохнул и расстегнул молнию.

— Сбрось их на пол. — Дыхание Молли участилось, щеки раскраснелись.

Брюки Алека упали на пол, тихо звякнув мелочью в карманах.

Когда Молли позволила ему присоединиться к ней и они стали взбираться к желанной вершине, он прошептал хриплым голосом:

— Молли, ты сводишь меня с ума.

И она улыбнулась улыбкой сирены и прошептала в ответ:

— Пока еще нет. Но у нас впереди весь день и километры пленки.

Молли обнаружила, что чем больше она себе позволяла, тем раскованней становилась. То же самое, похоже, было с Алеком. Иногда они забывали о включенной камере, а иногда специально располагались так, чтобы на пленке были запечатлены малейшие детали.

Но Молли, вместе с прочими безделушками, убрала со столика и будильник, поэтому вернулась к реальному времени, только когда заметила, насколько удлинились тени. Лежа в объятиях Алека, расслабленная и удовлетворенная, она вспомнила, что ему еще надо ехать по вызову.

Она резко села, оглядываясь в поисках будильника.

Алек открыл сонные глаза.

— По-моему, еще рано менять кассету.

— Алек, часы! Где твои часы? Тебе еще куда-то ехать сегодня, а я совершенно…

— Черт! — Алек рывком сел на кровати и схватил часы со столика. — Мне надо бежать.

— Ты не опоздаешь?

— Нет, если буду пошевеливаться. — Алек спрыгнул с постели и начал одеваться со спринтерской скоростью. — Проклятье. Я хотел перед уходом посмотреть хоть часть фильма.

Молли улыбнулась.

— Что-то я не помню, чтобы я тебе разрешила.

— О, Молли.

В разочаровании Алека было столько мальчишеского, что Молли рассмеялась.

— Если ты будешь хорошо себя вести, то я подумаю.

— За это утро ты как минимум дважды сказала, насколько я хорош.

— Тогда скажем так: я посмотрю это видео вечером и решу, стоит ли показывать его тебе.

Алек бросил на Молли удивленный взгляд.

— Ты серьезно собираешься смотреть его без меня?

— Вообще-то предполагалось, что это мое исследование.

— Это так. — Алек заправил рубашку и застегнул брюки. — Но с чего бы все ни началось, дело в том…

— Ты тоже спустил тормоза, и тебе это нравится.

— Ага. — Он усмехнулся. — Еще как нравится. И мне кажется, что первый раз мы должны посмотреть пленку вместе, чтобы никто не имел преимущества. Если видео вышло ужасным и глупым, то мы будем страдать вдвоем. Так будет честно.

— Возможно, — пожала плечами Молли, — но я не знаю, как скоро ты снова доберешься до меня, и не представляю, смогу ли сидеть рядом с кассетой и удержаться от того, чтобы посмотреть. Ты просишь слишком многого.

— Я вернусь вечером, как только отвезу клиентов домой.

Молли хотела этого больше всего на свете, но подобная мысль не казалась ей слишком разумной.

— Тебе надо выспаться и позаниматься.

— Послушай, — мягко перебил Алек, — я почитаю, пока буду ждать этих ребят, к тому же завтра у меня нет ни занятий, ни вызовов. Так что я приеду сегодня, мы посмотрим пленку, а потом я вернусь домой — отсыпаться и заниматься, пойдет?

— Алек, ты рискуешь.

Он улыбнулся.

— Беру пример с тебя.

Молли вздохнула.

— Ладно, когда тебя ждать?

— Около полуночи.

— Тогда у меня будет время заняться книгой. Я хотела показать тебе, что написала этим утром.

— Дай мне текст, а я прочитаю его попозже, — предложил Алек.

— Ладно, сейчас принесу.

Она выбралась из кровати и пошла в гостиную обнаженная, чего никогда раньше не делала, хотя ее коттедж был достаточно скрыт от посторонних глаз — от соседей и дороги его отделяли деревья и кустарник.

Но сегодня сделать что-то подобное казалось Молли как нельзя более естественным. А проходя мимо Алека, она качнула бедрами, и он это заметил — Молли услышала, как он резко втянул воздух. Ей понравилось ощущение от сознания, что Алек следит за ней, — воистину она превращалась в безрассудную соблазнительницу.

— Вот и они. — Молли наклонилась за страницами, лежавшими на кофейном столике.

У нее за спиной Алек застонал, но Молли обернулась с таким видом, словно не понимала, в чем дело. И улыбнулась, видя красноречивый признак его возбуждения.

— Ты это специально.

— Что именно? — Молли захлопала ресницами.

— Ты бесстыдница. И если бы у меня была возможность поменяться с кем-то сегодняшним вызовом, я бы остался и выяснил, что случится после того, как ты наклонишься подобным образом еще раз.

Дыхание Молли прервалось. Она легко представила себе то, на что намекал Алек, и эротизм этой сцены снова пробудил в ней желание.

— Ведь тебе это понравится, да, Молли? — мягко спросил Алек.

Через секунду Молли услышала удаляющиеся шаги. Она смотрела на разворошенную кровать, такую пустую теперь, и на камеру, которую они так и не отключили. Как Молли ни старалась откреститься от своего прошлого, она выросла в Голливуде. Родители, детство, проведенное среди актеров, режиссеров и прочих, побуждали Молли завершить съемку каким-то эффектным кадром или сценой. Она чувствовала себя как никогда живой, восторг и энергия переполняли ее, и Молли определенно не хотела лететь в Лос-Анджелес на следующей неделе.

Она не хотела оставлять Алека.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующее утро Молли проснулась от телефонного звонка. Она вскочила с постели, чудом не разбудив Алека, — схватила халат, засунула руки в рукава и побежала отвечать.

Это был друг Алека, Джош, тот самый, который считал Молли порнозвездой. Молли вспомнила о кинокамере и фильме и решила, что слова Джоша оказались в какой-то мере пророческими.

— Ужасно неудобно вас беспокоить, — сказал он, — но мне надо связаться с Алеком, а дома его нет. Я знаю, что он частенько возит вас по вторникам и четвергам, поэтому, хоть сегодня у вас и нет вызова, я подумал, что вы можете помочь мне разыскать его.

Он все знает. Молли была в этом уверена.

— Да, сегодня я не вызывала его, — по-дурацки повторила она слова Джоша, мучительно раздумывая над тем, что еще сказать.

— Вот и я об этом. Сегодня у него выезд только вечером, и в обычных обстоятельствах он проводит свободное время за учебниками. Но я проверил: в библиотеке его тоже нет.

Молли вздрогнула от тона его голоса. Джош явно не одобрял того, что Алек проводит время с ней в ущерб занятиям. Сама Молли его поведения тоже не одобряла, но страсть заставила ее забыть обо всем на свете; возможно, это и к лучшему, что Джош позвонил.

— Я обязательно скажу ему, если увижу, — пообещала она.

— Это было бы здорово. Дело в том, что он просил меня подменить его сегодня вечером, но я никак не смогу. Если увидите его, то передайте, что я звонил.

— Обязательно.

Все ясно: Алек не только забросил занятия, но и отказывается от возможности заработать, лишь бы только быть с ней. Надо срочно разобраться с ситуацией.

— Спасибо, мисс Дрейк. Я буду вам очень признателен.

— Зовите меня Молли. — Друг Алека — мой друг.

— Ладно. Спасибо, Молли.

— Не за что.

Они попрощались. Молли повесила трубку и на цыпочках прошла к дверям спальни. Алек все еще спал как убитый. Он отлично смотрелся на фоне отороченного кружевом покрывала, а отросшая за ночь щетина придавала ему мужественный вид.

Молли попятилась назад, решив дать ему отоспаться, прежде чем разбираться с его работой, но, едва она сделала пару шагов, Алек тихо окликнул ее:

— Эй, ты куда, лапочка?

Волна эмоций захлестнула Молли при звуке этого нежного приветствия. Она остановилась в дверях.

Алек подложил подушку под голову и улыбнулся.

— Иди сюда.

— Не могу. — Молли с трудом подавила желание забраться обратно в постель. — Звонил Джош.

Глаза Алека широко распахнулись.

— Сюда?

— Сначала он звонил тебе домой и в библиотеку, а потом решил проверить, может, я что-то знаю.

Алек выдохнул.

— Джошу можно доверять. В конце концов, он мой старый друг, и я, естественно, намекнул ему, что между нами что-то происходит. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Конечно, нет. Мне ведь нечем рисковать. А если Джош тебе настоящий друг, он тебя не вы даст. Кстати, он еще просил передать, что не сможет подменить тебя сегодня.

Вид у Алека был в точности как у мальчишки, которого застали в чулане над открытой банкой варенья.

— И вообще, о чем ты думал, когда отказался от возможности хорошо заработать, лишь бы провести время со мной? И не притворяйся, что это не так.

Алек внимательно смотрел на Молли.

— Это так. Но всех денег все равно не заработать, и я собираюсь наверстать упущенное летом, когда у меня не будет занятий.

— Прости, Алек, но я не позволю тебе жертвовать своими деньгами и образованием. Если у тебя возникнут проблемы с экзаменами, я ни когда не прощу себе.

Алек нахмурился и энергично потряс головой.

— Не беспокойся. Если я чему-то и научился за все эти годы, то это как нужно учиться.

— Не сомневаюсь. Отправляйся домой и подтверди свои слова. Я почувствую себя гораздо лучше, если буду знать, что ты проводишь свое время со смыслом.

Судя по тому, как Алек сжал челюсти, Молли поняла, что подобный поворот событий не входил в его планы.

— А как же пленка? Мы же вроде собирались посмотреть ее вместе.

— Обещаю, что не притронусь к ней, пока ты не вернешься.

— И как скоро это, по-твоему, произойдет?

— Как насчет вечера пятницы?

— Я работаю. И полагаю, что ты не одобришь, если я попрошу о замене.

— А в субботу? — Перед мысленным взором Молли маячил скорый отъезд в четверг, но она не собиралась говорить об этом Алеку, чтобы он не наделал глупостей.

— Утром я отвожу одного профессора в аэропорт. Похоже, это все.

Молли глубоко вздохнула.

— Отлично, тогда я найму тебя на день и ночь субботы.

Глаза Алека потемнели от гнева.

— Проклятье, Молли, ни за что. Я переживу, если мы не увидимся до субботы, я займусь учебой, возьму несколько дополнительных вызовов. Но я не позволю тебе платить за то, что я был с тобой.

Молли вздернула подбородок.

— Почему нет? А вдруг у меня дела? Может, я хочу прокатиться по магазинам и купить подарки для родителей? Или ты хочешь, чтобы я воспользовалась услугами другого водителя?

— Ладно, пусть все так, как ты говоришь, в чем я сомневаюсь. Тогда в твоем распоряжении мой «блейзер». — Алек помедлил, не сводя с Молли тяжелого взгляда. — Разве только он не достаточно стильный для тебя.

Он подловил ее. Когда-нибудь из него и впрямь выйдет отличный адвокат, который запросто выведет любого свидетеля на чистую воду. В самом деле, если бы она настояла, чтобы он возил ее в фирменной машине, это выглядело бы как проявление снобизма, пусть даже побуждения Молли были самыми искренними.

— Ладно, — наконец согласилась она. — Я согласна.

Алек немного расслабился.

— Хорошо. А теперь, когда программа улажена, иди сюда. Если мне суждено расстаться с тобой до субботы, я хочу оставить у тебя незабываемые воспоминания.

— Боюсь, что, если я подойду, мы вряд ли сможем…

— Ты думаешь, что, когда вопрос заходит о тебе, я теряю всякий контроль над собой?

— Ну, судя по уже предоставленным доказательствам — да. Впрочем, это верно и в отношении меня. Только пойми меня правильно — я не обвиняю, просто констатирую факт.

Алек улыбнулся:

— Тогда я собираюсь доказать тебе, Молли Дрейк, что ты ошибаешься. Снимай свой халат и иди сюда. Я доставлю нам обоим удовольствие, а потом уберусь отсюда. Обещаю.

С бешено бьющимся сердцем Молли подошла к кровати, по пути развязывая пояс.

— У меня нет иного выхода, как поверить тебе.

— Молли, ты можешь доверять мне во всем. И это я тоже собираюсь тебе доказать.

Уехать от Молли было непросто, но Алек справился. В конце концов, на кону стояла его честь. Но по мере того, как он сознавал, что ему предстоят целых два дня без Молли, Алек понял, что попался. Понял, что влюбляется в женщину, которая ездит по каким-то таинственным делам в Лос-Анджелес и скрывает свое прошлое. Она попросила его помочь ей с описанием эротических сцен, и, судя по тем страницам, что он прочитал, Молли была на верном пути. Скоро он станет ей не нужен.

Он хотел бы верить, что она будет продолжать встречаться с ним после того, как наберется необходимого опыта. Но неважно, как усердно Алек старался переубедить себя, он не мог отрицать очевидный факт — женщина, которая хочет серьезных отношений, не будет скрывать от партнера свое прошлое. Значит, Молли побудет с ним некоторое время, а потом оставит.

Едва Алек добрался до дома, он вытащил мобильник и позвонил Молли.

— Я просто хотел сказать, что дома и собираюсь сесть заниматься, — заявил он, не особенно радуясь подобной перспективе.

— Хорошо, тебе надо учиться. — Голос Молли был мягким и сочным — голос удовлетворенной женщины. — Кстати, не забудь поесть, а то ты уехал так быстро, что я даже не успела покормить тебя.

Алек начал возбуждаться только от одного ее голоса. Чтобы как-то отвлечься, он стал расхаживать по квартире.

— Ладно, не волнуйся об этом. Тем более, что, если бы я остался на завтрак, ты сама знаешь, чем бы все это закончилось. — Алек с усилием отогнал нарисовавшуюся в воображении картину; он так хотел быть с Молли, что испытывал почти физическую боль. — А что ты собираешься делать в эти два дня?

— Писать.

— Ты полагаешь, что сможешь обойтись без видео?

— Да, — мягко ответила она. — Стоит мне закрыть глаза, и я вспоминаю все до мельчайших подробностей.

— Я тоже. — Алеку даже не приходилось закрывать глаза. Он все еще ощущал прикосновения Молли, вкус и запах ее кожи…

— Видео могло не получиться.

— Ну и ладно, мы все равно посмотрим его в субботу.

Она рассмеялась.

— Значит, в субботу поход в кино.

— Ага, я принесу поп-корн.

Дверной звонок затрещал так внезапно, что Алек чуть не подпрыгнул.

— Молли, кто-то пришел. Не клади трубку…

— Нет-нет, я пойду. Мы можем говорить до бесконечности, а тебе еще работать и работать.

Тихо выругавшись, Алек положил трубку и пошел к двери. Но ему показалась примечательной фраза Молли о том, что они могли бы разговаривать до бесконечности. Значит, он нравится ей не только как любовник?

На пороге стоял Джош.

— Отлично, ты дома, — констатировал он.

— В этом ты виноват. После твоего звонка она меня выставила за дверь.

Джош без приглашения вошел в квартиру.

— Я так и знал, что ты у нее.

Алек со вздохом закрыл дверь.

— Да, и тебе удалось вызвать у нее чувство вины за то, что она отвлекает меня от работы и учебы.

Джош пожал плечами.

— Я говорил об очевидных вещах и, кстати, ни словом не обмолвился об учебе.

— Проклятье, Джош. Неужели так трудно было просто оставить мне сообщение? Я знаю, ты хочешь помочь, но… — «если бы не ты, я бы до сих пор занимался любовью с Молли», — я сам прекрасно справлюсь.

— Ты так думаешь? — Джош смерил друга пристальным взглядом серых глаз. — Ты так торопился к ней, что даже не переоделся, а я не припомню ни одного случая, чтобы ты носил форму десятью секундами дольше необходимого. Приятель, ты запал на нее, конкретно запал.

— А может, мне это нравится.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. — Джош плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу. — Я зашел в юридическую библиотеку и спросил о тебе. Одна девушка сказала, что в среду ты пропустил экзамен — четвертый по важности в общем списке. Ты забыл о нем или как?

Алек застонал.

— Забыл. — Он подтащил к себе стул и сел на него верхом, лицом к Джошу. — Я почему-то считал, что он на следующей неделе.

Джош присвистнул.

— Э-э, да все гораздо хуже, чем я думал. Я еще не видел, чтобы ты так остро реагировал на подобные замечания. Ты же вроде говорил, что ваши отношения будут милыми, но непродолжительными?

— Джош, я не хочу обсуждать этот вопрос.

— Ладно. — Джош рывком поднялся на ноги и направился к дверям. — Вообще-то, я хотел спросить кое-что, — сказал он, остановившись на пороге.

— Если это касается Молли…

— Нет. — Выражение самоуверенности куда-то испарилось с лица Джоша. — Это касается Прис.

Алек моргнул.

— Прис? — Джош уже несколько месяцев не упоминал имени бывшей подруги — с тех пор, как она заявила, что выходит замуж. Джош делал вид, что ему наплевать, но Алек знал, что это не так. — А что с ней?

— Не знаю, зачем она так поступила, но она заказала у нашей фирмы поездку до церкви и обратно.

Алек в душе согласился, что совпадение довольно странное.

— Возможно, она просто доверяет нам, — пожал он плечами.

— Да? Тогда какого черта она изо всех водителей выбрала меня? По-моему, это просто свинство с ее стороны.

Если бы Алек не знал Джоша так хорошо и так долго, он вряд ли заметил бы горечь, прозвучавшую в голосе Джоша.

— Вариантов два: или она мстит тебе, или у нее просто извращенное чувство юмора.

— Как бы то ни было, я в ее игры не играю и был бы тебе признателен, если бы ты подменил меня. И не обязательно сообщать об этом Прис или Эдгарсу.

— Когда церемония?

— В следующую субботу.

— Без проблем.

— Спасибо, приятель. И прости, что не смог подменить тебя сегодня. Позвонила моя сестра — племянник сегодня получает какую-то на граду в школе. Она собирает по этому поводу весь клан.

— Джош, все в порядке. — Узнав о пропущенном экзамене, Алек понял, что пора немного привести свою жизнь в порядок. Конечно, ему будет плохо без Молли, но он не собирался заваливать эту сессию. — Спасибо, что сказал мне насчет экзамена. Передавай привет Сьюзан и всей семье.

— Обязательно. — Джош широко осклабился и ушел.

Алек еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Не знай, он Джоша, мог бы сказать, что у того еще остались какие-то чувства к Прис. Однако в прошлом году, когда она намекнула ему, что пора бы подумать о свадьбе, Джош пошел на попятный, и Прис осталась с разбитым сердцем. Возможно, эта свадьба призвана доказать всем — и Джошу в особенности, — что их роман остался в прошлом. Но каковы бы ни были ее побуждения, Алек не мог допустить, чтобы она причинила боль его другу.

Молли сидела и считала минуты до прихода Алека. В четверг она сказала ему, что у нее полно дел, но это была ложь. Молли стеснялась признаться ему, что хочет весь этот день провести с ним в постели, поэтому она оделась для выхода в город, искренне надеясь, что им все-таки удастся погулять. Она выбрала короткую широкую юбку, усыпанную цветами, и блузку цвета молодой листвы. Широкополая соломенная шляпа должна была дать понять Алеку, что они собираются выйти на улицу.

В половине второго черный «блейзер» припарковался у ее дома. С бешено скачущим пульсом Молли схватила сплетенную из соломки сумочку и выбежала на порог.

Они с Алеком встретились на середине дорожки. Алек сгреб Молли в объятья.

— Господи, Молли, ты не поверишь, как я по тебе скучал.

Молли сглотнула.

— Возможно, и поверю.

Она дрожала, размышляя о том, что им, наверно, стоит пойти в дом и перестать притворяться цивилизованными существами.

Взгляд Алека метнулся к ее шляпе.

— Похоже, ты не шутила, когда говорила о делах.

Нет, шутила! И я хочу тебя прямо сейчас!

— Да, мне надо купить подарки для родителей. — Похоже, «подарки для родителей» стали ее коронной отговоркой.

На щеке Алека дернулся мускул.

— Ладно. Тогда поехали.

Поддерживая Молли за локоть, Алек повел ее к машине. Крылья «блейзера» были в пятнах ржавчины из-за соли, которой зимой посыпали дороги Новой Англии, но остальная часть машины блестела после недавней мойки и полировки. Молли не могла оставить этот факт без внимания.

— У тебя хорошая машина, — заметила она, снимая шляпу, чтобы не зацепиться за край крыши.

— Особенно учитывая, что ей давно пора на покой.

Алек открыл дверцу и помог Молли сесть в «блейзер» так же элегантно, словно на его месте был лимузин. Молли поставила сумку на пол, а шляпу положила на колени. Она заметила, что автомобиль был вычищен и изнутри, на обтяжке сидений не было ни пятнышка. И это все из-за нее, на тот случай, если бы она собралась куда-то поехать.

Алек забрался в машину и захлопнул дверцу.

— Может, и не стоит этого делать, но иначе я не могу.

Он наклонился и поцеловал Молли.

В ту же секунду она забыла обо всем на свете и притянула его ближе к себе. Алек застонал, но, прежде чем поцелуй перешел в нечто более серьезное, он отстранился, прочистил горло и завел двигатель. Мягкие звуки джаза, их любимой музыки в поездке, наполнили машину. Алек позаботился и об этом.

Отъезжая от дома, он взглянул на Молли.

— Ты заметила — я остановил поцелуй и взял себя в руки, хотя больше всего хотел сорвать с тебя одежду?

Все еще ощущая вкус его поцелуя, Молли с трудом перевела дух.

— Да… заметила.

— Похоже, ты действительно серьезно настроилась на поездку.

— Правда?

— Да, ты надела шляпу.

— Ну, у нас весь день впереди и ночь, так что я…

— У нас весь день и вся ночь до завтрашнего дня. — Алек глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. — Если, конечно, ты согласна терпеть меня так долго.

Молли чуть не застонала в предвкушении, однако сдержалась, не желая столь явно обнаружить свою слабость.

— Отлично, но найдется ли у тебя время?

— Я разделался со своим «хвостом», так что время у меня найдется. На самом деле я бы не справился, если бы передо мной не маячила перспектива провести с тобой целые сутки. Если ты не против, стань моей наградой за труды.

— С удовольствием. Буду очень рада.

Алек наклонился, протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Молли.

— Я тоже, Молли.

Ей нравилось ощущение его руки. Они не так уж часто брались за руки, но сейчас этот жест казался вполне естественным.

— Спасибо, что согласился подвезти меня сегодня.

— Полагаю, ты привыкла к более комфортабельному автомобилю.

— По правде говоря, я польщена, что еду в твоей машине.

Алек рассмеялся.

— Польщена?

— Понимаешь, — объяснила Молли, — обычно, подвозя меня, ты выполняешь свою работу, и фирменная машина, конечно, хороша, но… в этом нет ничего личного. А это твоя машина, и в ней отражается твоя личность.

Алек сделал испуганное лицо.

— Надеюсь, ты не намекаешь на то, что я такой ржавый.

— Нет! — рассмеялась Молли. — Конечно, нет, я просто… В общем, черная машина создает такой мужественный образ.

— Ага. — Алек выпятил грудь. — Так-то лучше.

— С такими большими, накачанными шинами.

— О да, крошка.

— С отличным сцеплением на скользких, гладких поверхностях.

— Ммм, я так люблю, когда ты выражаешься откровенно.

И тут Молли поняла, что, помимо всего прочего, им весело друг с другом. И так было всегда.

— Мне нравится смотреть, как ты ведешь эту большую машину. И должна сказать, она идет тебе больше, чем лимузин.

Алек усмехнулся.

— Вот спасибо тебе! Я, видишь ли, пытаюсь стать преуспевающим адвокатом, для которого покупка новой модной машины — это просто хобби, а ты говоришь, что я лучше смотрюсь за рулем старого, обшарпанного «блейзера»! На верно, у меня нет задатков большой шишки.

— Быть большой шишкой не всегда так уж весело.

Алек бросил на нее быстрый взгляд.

— И ты-то как раз об этом знаешь.

— Знаю. — Алек так доверительно и уверенно держал ее руку в своей, что Молли поняла — она должна рассказать ему хотя бы об этой части своей биографии. — Мой отец — кинорежиссер. Оуэн Дрейк.

— Мать честная. — Пальцы Алека стиснули ее руку. — Неудивительно, что ты так ловко обращаешься с видеокамерой.

— На самом деле я никогда не занималась съемкой профессионально, но такие вещи ловишь на лету.

— Не сомневаюсь… Оуэн Дрейк! Ну надо же!

Молли решила, что может раскрыть и имя своей матери.

— Возможно, ты никогда не слышал о моей матери, но она…

— Сибил О'Коннор. «Зачарованная лагуна». — Алек окинул Молли пристальным взглядом. — Теперь я вижу сходство.

Молли вздохнула.

— Похоже, этот фильм до сих пор входит в список обязательного просмотра любого подростка.

— Клянусь, смотреть его еще раз я не собираюсь.

— Да ладно. Я уже смирилась с тем, что моя мать сыграла в одной из самых знаменитых эротических сцен в Голливуде. — Внезапная мысль пришла к Молли. — Только не говори об этом Джошу, ладно? Я стараюсь не особенно выделяться среди соседей и не хочу, чтобы кто-то знал подробности.

Алек кивнул.

— Полностью тебя понимаю. За меня не беспокойся.

— Я знаю.

Некоторое время Алек молчал, словно обдумывая услышанное.

— Знаешь, как это ни смешно, но моей голубой мечтой было заниматься правом именно в шоу-бизнесе, чтобы иметь возможность общаться со звездами. Ну, тебе-то подобная мечта, наверно, кажется глупостью.

— Ничего подобного. Может, тебе и понравилась бы такая жизнь. Я выросла в этом мире, но теперь хочу иметь с ним как можно меньше общего.

— В принципе я могу тебя понять. Ты не любишь выставлять свои мысли и чувства на все общее обозрение. Но поскольку ты писатель, то наверняка общаешься со всякими сценаристами. — Алек помолчал. — Или ты именно поэтому постоянно ездишь в Лос-Анджелес? Потому что уже пишешь сценарий?

— Нет, сценариев я не пишу. Я всегда хотела писать романы.

Может, она сделала ошибку, рассказав Алеку о своем отце? Ведь теперь Алек, возможно, захочет знать о ней еще больше. Молли вся напряглась в ожидании вопроса о том, почему же тогда она так часто возвращается в Лос-Анджелес, но вместо этого Алек поднял ее руку к губам и нежно поцеловал.

— Спасибо за то, что рассказала мне о своих родителях, Молли.

Он не собирается спрашивать ее!.. Глаза Молли заволокло дымкой. Алек уже понял, что она ничего не расскажет ему до тех пор, пока сама не захочет. Он уважает чужую личную жизнь.

И одного этого было достаточно, чтобы Молли еще больше влюбилась в него.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Алек разрывался между восторгом и отчаянием. Здорово, конечно, что Молли доверяла ему, но он не видел, каким способом парень из рабочего квартала Хартфорда может преодолеть пропасть, отделяющую его от наследницы одной из «королевских» семей Голливуда. По крайней мере у него хватило ума не допытываться о причине поездок в Калифорнию после того, как Молли сразу не ответила на его вопрос. А судя по тону ее голоса, она и вправду не писала сценариев.

Итак, придется подождать, прежде чем он выяснит что-то еще. Молли и без того уже сделала ему огромное одолжение, рассказав о своих родителях. Но мой бог — Оуэн Дрейк! Суперзвезды дрались друг с другом за право сниматься в его фильмах, потому что они неизменно завоевывали пару-другую «Оскаров». И Алек ни за что не признается Молли, что в его коллекции есть «Зачарованная лагуна». И Молли, несомненно, унаследовала рыжие волосы и потрясающую фигуру своей матери.

— А ты сама не пробовала сниматься? — Алек решил задавать вопросы, не выходя за границы того, что Молли уже рассказала ему.

— Нет, никогда. Родители делали все возможное, чтобы я стала звездой, и пока была маленькой, я пыталась отвечать их запросам. Но у меня ничего не получилось. Я интроверт, и перед каждой кинопробой меня буквально выворачивало наизнанку.

Алек погладил ее ладонь большим пальцем.

— А мне показалось, что, пока мы снимали наш фильм, ты получила массу удовольствия.

— Так и есть, — тихо ответила Молли, — потому что этот фильм предназначается только нам двоим, да и тет-а-тет не пугает меня так сильно.

Алек рассмеялся.

— Что касается тет-а-тета, то тут тебе просто нет равных.

Молли слегка нахмурилась.

— Я хочу, чтобы ты знал: обычно… я не такая. То есть в отношениях с мужчинами. Просто после заключения моего агента я приняла сознательное решение стать более… предприимчивой.

Желание накатывало на Алека теплыми волнами. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на дороге, на дивном пейзаже, из-за которого он и выбрал этот маршрут, но ему было наплевать на все на свете, кроме женщины, сидевшей рядом.

— Так ты хочешь сказать, что я имею дело с до сих пор с окрытой стороной Молли Дрейк?

— Практически да.

— Я польщен.

— Ты особенный, Алек. Поэтому я и выбрала тебя для этого приключения. Я… э-э… в некоторой степени рисовала своего героя с тебя.

— Правда? — Алек почувствовал, что краснеет от удовольствия, и жутко смутился. — С какого же момента?

— Э-э-э… вскоре после того, как ты стал моим водителем.

— Что? Ты хочешь сказать, что несколько месяцев используешь меня как прообраз своего героя?

— Надеюсь, ты не сердишься, — быстро произнесла Молли, нервно крутя на коленях шляпу. — Никто не узнает об этом, но если тебя смущает мысль о том, что я пишу эту книгу и эротические сцены, пользуясь тобой как прототипом, то я…

— Ты шутишь? Я не смущен, а невероятно польщен! Я ведь читал выдержки из твоей книги, но понятия не имел, что ты рисовала с меня главного героя! — Алек замолчал, размышляя над тем, что написала Молли. — Например, я не такой уж красивый.

Молли улыбнулась.

— Нет, как раз такой, но очень мило, что ты так не считаешь. И мне нравится, как ты краснеешь — ты становишься еще красивее.

— А вот теперь ты смущаешь меня. — Но в этом нет ничего страшного, подумал Алек. Он может привыкнуть к тому, что прекрасная женщина говорит ему комплименты. — А ты, значит, героиня книги?

Замысел Молли нравился Алеку все больше и больше.

— Ну… не совсем. Я имею в виду, она красивее, смелее и…

— Ни то ни другое, — решительно возразил Алек. — У нее просто волосы другого цвета. И ты, Молли, такая же смелая. И такая же красивая.

— Алек, ты не обязан так говорить.

Он посмотрел на нее, восхищаясь тем, как солнце высекает искры в ее рыжих локонах и бросает мягкий отблеск на кожу. Она словно сошла с картин старых мастеров. Со вздохом сожаления Алек перевел взгляд на дорогу.

— Я бы солгал, сказав обратное. Ты великолепна, и я просто не могу поверить, что мужчины не говорили тебе этого миллионы раз.

— Если даже и так, я не верила им. Люди бы ли готовы сказать что угодно, если считали, будто так смогут понравиться моему отцу и получить, что хотят.

— Ну что ж, мне от твоего отца ничего не нужно, поэтому моему мнению ты можешь верить. Когда ты вышла сегодня мне навстречу, у меня голова закружилась от одного взгляда на тебя.

— Ты просто изголодался по сексу, — рассмеялась Молли.

— Возможно, но…

Молли не дала ему договорить:

— Ой, смотри, букинистический магазин! Давай зайдем?

— Ну конечно.

Алек уже давно намеревался остановиться. Лучше всего где-нибудь в уединенном месте, но раз Молли хочет посмотреть книги, то он готов. Возможно, она найдет пару раритетных изданий для своих родителей, и они смогут поехать домой, чтобы снова разыграть из себя Адама и Еву.

«Книжный уголок» представлял собой низкое здание без систематической планировки, интересное само по себе, но облупившаяся краска навела Алека на мысль, что дела здесь идут не слишком хорошо. На парковке не было ни одной машины, но табличка на дверях гласила: «Открыто». Под табличкой спал пестрый кот. Сначала Алек даже заподозрил, что это чучело, но потом заметил легкое подрагивание усов.

Проведя часть четверга и пятницу в библиотеке, Алек без особого энтузиазма смотрел на перспективу блуждания меж пыльных старых книг, однако мог понять писателя, который решил зайти в такой магазин. Молли может получить все, что захочет. Алек только надеялся, что следующим ее желанием будет он сам.

— Просто не могу пройти мимо подобных заведений, — призналась она, когда они шли к дверям. Алек положил руку ей на талию и помог пройти внутрь.

— Потому, что можешь поторговаться?

— Нет, потому, что здесь можно наткнуться на настоящие сокровища. И из-за запаха книг. — Она глубоко вдохнула. — О, просто рай.

Алеку всегда казалось, что в раю пахнет чем угодно, но только не пылью, но, раз Молли нравится этот запах, он был готов припорошить себя пылью с головы до пят.

За побитой конторкой появился старичок в очках с толстыми стеклами, в полосатой рубашке и штанах на ярко-красных подтяжках.

— Ну, ну. Я уже подумывал о том, чтобы закрыться пораньше, если никто не появится, а вы взяли и пришли.

— Точно, взяли и пришли, — согласилась Молли с улыбкой.

Старичок поправил очки.

— Дайте угадать — вы приехали издалека.

— Сейчас я живу здесь, — ответила Молли, — но родилась в Калифорнии.

— Да, судя по выговору, можно было бы сказать, что с побережья, — кивнул старичок.

— Возможно, со временем я буду говорить как настоящая янки. — Она указала на Алека. — Вот у него с этим все в порядке.

— Правда? — Алек ни разу не задумывался над своим произношением.

— Ты не так растягиваешь гласные, как я. Разве не замечал?

Ничего такого Алек не замечал, но голос Молли нравился ему и так, особенно когда она шептала ему что-то на ухо, пока они занимались любовью.

— Ну конечно, у тебя и голос другой — нежнее, мягче.

Старичок рассмеялся:

— Понятно, ко мне залетела пара голубков. Весна на дворе и все такое.

Алек бросил взгляд на Молли, чтобы увидеть ее реакцию на подобное замечание. «Голубки» — звучит так, словно их связывает не мимолетное увлечение, и Алек обнаружил, что Молли это определение ничуть не смущает. Сердце его забилось быстрее.

— Я оставлю вас двоих, ходите, смотрите, — сказал старичок. — Меня зовут Джордж, так что если вам что-нибудь понадобится, то просто позовите. Я буду в задней комнате смотреть «Мэтлок» по телевизору.

Молли моргнула от удивления.

— Но у вас есть столько… — И замолчала, решив, что вряд ли ей стоит высказывать свои комментарии по поводу такого странного выбора развлечений.

— Книг? — договорил старичок со смешком. — Их я читаю по вечерам, когда закрою магазин. А днем не получается — я так увлекаюсь сюжетом, что не слышу, как приходят посетители.

— А, — кивнула Молли. — Тогда все понятно.

Во время всего этого разговора Алек чувствовал себя не в своей тарелке — ему ни разу не приходилось зачитываться книгой до такой степени, но, честно говоря, у него и времени-то на это не было. Но теперь он подумал, что, возможно, упустил в своей жизни что-то важное.

Джордж повернулся, чтобы уйти, но потом остановился.

— Кстати, раз вы из Калифорнии, то вам, на верно, тоже нравится Дана Кайл. Мне только что привезли два экземпляра ее последней книги. Они там, у задней стены. Если вы ее еще не читали, то очень рекомендую — она с каждым разом пишет все лучше и лучше.

— Э-э, спасибо, я уже читала.

Алек поразился произошедшей с Молли перемене. Настолько мимолетной, что многие на его месте ничего бы не заметили. Но он видел, что Молли как-то напряглась.

— Согласитесь, это ее лучшая книга.

— Возможно, возможно. — Молли сжала челюсти еще крепче.

Старик улыбнулся.

— Вы, похоже, не из ее почитателей. А я покупаю все ее книги, причем в твердом переплете, что со мной случается не так уж и часто. Ладно, я заболтался. Гуляйте здесь и ищите мечту своей жизни.

— Спасибо, — ответила Молли.

А потом, к удивлению Алека, она напрвилась к стенду у задней стены и взяла книгу Даны Кайл. Алек подошел и встал рядом. Судя по реакции Молли, в историю с Даной был вовлечен личный фактор — в конце концов, она тоже была из Голливуда.

— Я так понимаю, что она тебе не нравится, — сказал он полувопросительно.

— Вообще-то она очень хороший человек.

— Значит, тебе не нравятся ее книги.

Молли подняла глаза на Алека.

— С чего ты взял?

— Когда тебе что-то нравится, ты загораешься энтузиазмом, и это сразу видно. Сейчас все как раз наоборот.

Молли внимательно смотрела на него, и глубина ее зеленых глаз таила множество секретов.

— Мне нравятся ее книги, но не могу сказать, что я схожу по ним с ума.

— Аналогично. На самом деле я просто не могу представить, зачем тебе читать их, если они не вызывают у тебя явного интереса.

— Скажем так — у меня есть некоторые обязательства.

— Значит, она твоя подруга. — Алек почувствовал, как ширится пропасть между ними. Сначала он обнаруживает, что Молли — дочь все мирно известного режиссера, потом выясняет, что она в дружеских отношениях со знаменитой актрисой, которая пишет бестселлеры.

— Да.

— Тогда почему бы ей не помочь тебе с изданием твоей книги? — И тут же по выражению лица Молли Алек понял, что ступил на запретную территорию. — Прости, это не мое дело. Я, в отличие о тебя, понятия не имею о том, что происходит в Голливуде. Мне не стоило…

— Алек, — Молли положила руку ему на плечо и заговорила мягко, почти просительно, — твой вопрос вполне закономерен, просто я не могу на него ответить.

Он смотрел в ее глаза, удивляясь собственной глупости. Как он мог поверить в то, что они с Молли могут стать чем-то большим, чем просто любовниками? И даже подобные отношения вскоре прекратятся, и они больше не увидятся. Молли, возможно, и рассказала ему некоторые подробности своей биографии, но пускать его в свой внутренний мир и свою жизнь не собиралась. Есть границы, которые ему не позволено переступать.

Молли поставила книгу на место и взяла Алека за руку.

— Только пусть мое молчание не встает между нами, — сказала она, увлекая Алека в глубину магазина, подальше от каморки с телевизором. — Ничто не должно испортить нам удовольствие.

Алек хотел того же — жить сегодняшним днем, не задумываясь о будущем. Вся их затея началась под девизом «лови момент!», и продолжать ее следовало в том же ключе.

К несчастью, Алек влюблялся в Молли и начинал задумываться о будущем… Он не был уверен, что сможет отбросить эти мысли и сосредоточиться исключительно на восхитительном сексе, который связывал их сейчас. Но он попытается.

— Еще бы. Не могу же я совершить подобную глупость — отказаться от прекрасного дня в твоем обществе только потому, что хочу узнать какие-то подробности твоей жизни?

На лице Молли отразилась неуверенность.

— Я хотела бы рассказать тебе больше, но…

— Забудь. — Алек перехватил инициативу и увлек Молли за собой. Наконец они зашли достаточно далеко, чтобы Джордж не смог увидеть их. — Поцелуй меня, Молли.

Тревога мгновенно испарилась с лица Молли, уступив место проказливой усмешке.

— Ты хочешь побаловаться прямо здесь?

Алек привлек ее ближе.

— Я собираюсь баловаться в любом месте, где мне это сойдет с рук. А поскольку ты сказала, что тебе нравится запах этих старых книг, то я решил воспользоваться ситуацией. Ведь они тебя заводят?

— Это ты заводишь меня. — Молли прильнула к нему, обвила шею Алека руками и приподнялась на цыпочки. — Иди ко мне.

И он, как послушный мальчик, наклонил голову и накрыл ее губы своими. Ммм. Еще немного, и он тоже полюбит запах старых книг.

Алек слишком долго пробыл без Молли и никак не мог насытиться ее близостью. Тяжело дыша, он обнял ладонями ягодицы Молли и прижал ее как можно ближе к себе, досадуя, что на них слишком много одежды.

И едва ему пришла в голову мысль, что им пора покинуть это место и найти уединенное место, как Молли просунула руку между их телами и расстегнула молнию на его брюках.

О! Господи! Боже! Горячая волна нахлынула на Алека, когда он оторвал губы от губ Молли.

— Молли?

— Я постараюсь сделать из тебя библиофила, — пробормотала она.

Алек задохнулся от волнения и возбуждения.

— Послушай, старина Джордж может…

Он ощущал на своей коже дыхание Молли, такое же прерывистое, как его собственное.

— Когда мы вошли сюда, я посмотрела на часы, — продолжала она, лаская Алека. — Шоу будет идти еще минут пятнадцать. — Она медленно опустилась на колени. — А нам не понадобится много времени.

Он должен был остановить ее. Должен… но не хотел. И не мог. Он стоял там, запустив пальцы в шелковистые волосы Молли… вдыхая запах этих несчастных старых пыльных книг, пока… пока… Он стискивал зубы, чтобы не закричать от восторга… да, да, вот так… Невероятно, потрясающе!..

К тому времени, как Молли поднялась на ноги и привела его одежду в порядок, Алек едва держался на ногах. Молли же обхватила ладонями его затылок и наградила долгим, эротичным поцелуем. Алек обнял ее так, словно в ней заключалось спасение его жизни — он боялся, что иначе просто не удержится в вертикальном положении.

Глубокий поцелуй Молли превратился в игривые покусывания.

— Тебе понравилось?

Все, что он мог издать в ответ, это слабый смешок. Ни одна женщина ни разу не играла с Алеком в подобные игры. И теперь он не знал, как сможет жить без такой женщины. Без Молли.

— Как насчет того, чтобы купить несколько книг? — прошептала она ему на ухо.

— Я хочу купить… весь этот… чертов магазин.

— Не думаю, чтобы Джордж согласился его продать. — Молли осыпала поцелуями подбородок и шею Алека. — Ему здесь нравится.

— Мне тоже.

Негромко рассмеявшись, Молли поднялась на цыпочки и чмокнула Алека в нос.

— А теперь мы обязаны купить пару книг. Ничего, если я отпущу тебя?

Алек открыл глаза и глубоко вздохнул.

— Наверно. И, должен признаться, это место и правда восхитительно пахнет.

— Я же тебе говорила. — Молли поцеловала его напоследок и сделала шаг назад. — А теперь пора за покупками.

— Ага.

Алек повернулся к ближайшей полке и принялся рассматривать пыльные издания. Молли, с книгой в руке, взглянула на него через плечо и улыбнулась.

— Не знала, что ты неравнодушен к энциклопедиям.

Алек наконец присмотрелся к стоящим на полке томам — это и вправду была «Британская энциклопедия». Воистину, рядом с Молли он совершенно теряет голову, теряет представление о реальности.

— А что у тебя? — спросил он, подходя к Молли на все еще не твердых ногах.

— Старое издание «Радости секса».

— И ты собираешься купить его?!

Молли усмехнулась.

— А что такого? Здесь отличные иллюстрации. Смотри.

— Вижу, но, если ты заявишься к кассе с этой книгой, Джордж поймет, что это неспроста.

Зеленые глаза Молли искрились даже в полумраке.

— А разве не так?

— И если мы не уберемся отсюда, дело может зайти еще дальше. Так что давай купим несколько книг и пойдем.

— Ладно, держи. — Молли протянула «Радости секса» Алеку. — Ты купишь эту, а я возьму те. — И она вынула еще три книги с той же полки.

Алек наконец заметил название раздела: «Сексуальность человека».

— Молли, я не могу пойти туда и…

— А почему нет? Разве есть что-то плохое в хорошем сексе?

— Нет.

— Тогда не стоит стесняться, если кто-то поймет, что тебе нравится секс. Кроме того, Джордж сам выбрал эти книги для своего магазина и даже отвел им отдельную полку. Как по-твоему, стал бы он так стараться, если бы не рассчитывал, что кто-то их купит?

В словах Молли был смысл. Алек пролистал книгу — иллюстрации в ней и вправду были отличные. А вот эта поза…

Молли закрыла книгу прежде, чем Алек успел прочитать описание.

— Мы можем заняться ею позже. Поехали домой.

Алек мгновенно переключил внимание.

— Домой? А как насчет магазинов?

— Расхотелось.

— Слава богу. — Подхватив Молли под локоть, Алек потащил ее к кассе так энергично, что ей пришлось бежать чуть ли не вприпрыжку. — Джордж! — громко крикнул Алек. — Мы хотим расплатиться и уехать.

Джордж, ковыляя, показался из своего убежища.

— Нашли, что хотели?

В голове у Алека мелькнула мысль: догадывается ли Джордж о том, что минуту назад произошло в глубине магазина?

— Конечно. — Он хлопнул книгу на поцарапанный прилавок. — Я беру вот эту.

— О, это классика, — сказал Джордж, придвинув книгу к кассе и открывая ее, чтобы посмотреть на цену. — Она должна быть у каждой пары. Отличный выбор.

Он пробил цену на своем антикварном кассовом аппарате и взглянул на Молли, словно хотел выяснить, выбрала ли она книгу на ту же тему. Алек взял книги из рук Молли и передал старику.

— Эти тоже.

— Но… — Молли сделала шаг вперед.

— Я тебе их дарю, — улыбнулся Алек.

Молли выглядела взволнованной, но спорить не пыталась.

— У вас хороший вкус, — заметил Джордж, добавил к счету книги Молли и выдал Алеку чек.

Отсчитывая деньги, Алек ощущал душевный подъем сразу по нескольким причинам: во-первых, ему поднял настроение инцидент в магазине, во-вторых, набравшись смелости купить книги подобного содержания, он почувствовал себя просто цезарем-триумфатором. Кроме того, он оплатил покупку, и пусть это была мелочь, но его мужское тщеславие было удовлетворено.

— Это тебе, милая. — Вручая Молли стопку книг, он жалел, что она не выбрала еще больше. Они были не очень дорогими, но со стороны могло показаться, будто он сделал Молли большой подарок.

— Спасибо, Алек. — В уголках ее губ дрожала улыбка. Жест Алека тронул ее.

Что ж, отлично. А теперь пора вернуться в коттедж и тронуть ее иными способами. Алек положил руку на талию Молли.

— Ну, поехали домой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

По дороге в Олд-Сэйбрук Молли призналась себе, что на этот раз дело серьезно. В присутствии книготорговца Алек общался с ней как со своей девушкой, и она не имела ничего против. Ей хотелось делить с Алеком все радости и печали, включая историю с Даной Кайл и своей писательской карьерой.

Но она не могла рассказать об этом Алеку без разрешения Даны. Возможно, это и к лучшему, что она встречается с подругой на следующей неделе. Она поговорит с Даной, потому что не может продолжать общаться с Алеком, пока он не узнает о такой важной подробности ее жизни, как ремесло настоящего писателя.

— Так мы идем в кино? — спросил Алек, когда они подъехали к повороту на Олд-Сэйбрук.

Молли вспомнила обо всем, что они вытворяли перед камерой, и краска вспыхнула на ее щеках. Она не сможет смотреть это видео в присутствии Алека, не сгорев со стыда.

Алек приподнял брови, не дождавшись ответа.

Что такое? Женщина, которая так бесстыдно вела себя в книжном магазине, женщина, которая подвигла его на покупку книг о сексе, теперь колеблется?

— А что, если мы выглядим на этой ленте как два идиота? — Или — что еще хуже — ты выглядишь потрясающе, а я полной бездарностью?

— А если мы выглядим замечательно? Так великолепно, что вдохновимся на то, чтобы по вторить все заново и с вариациями?

Молли рассмеялась:

— По-моему, во вдохновении мы особенно не нуждаемся. К тому же у нас есть книги.

— Перестань, Молли. Все эти дни я умирал от желания посмотреть наш фильм. Давай закажем пиццу и поужинаем перед телевизором?

— А если все будет ужасно, мы остановим пленку.

— Мне кажется, — усмехнулся Алек, — что мы посмотрим от силы минуты три, а потом переключимся на реальность, поэтому на твоем месте я бы перестал волноваться.

— О! — Представив, как они будут заниматься любовью на полу перед экраном телевизора, где их герои занимаются тем же самым, Молли начала терять контроль над собой. — В этом ты, возможно, и прав.

— Еще как прав. — Алек взял мобильник. — Где ты обычно заказываешь пиццу? — Набрав номер, который дала ему Молли, он спросил: — Тебе какую?

— Ассорти.

— Ну вот, я же сказал, что мы созданы друг для друга.

Молли предпочла бы, чтобы Алек не говорил подобных вещей — они звучат уместно только в устах постоянного приятеля. Может, если бы у них было время выяснить все подробно, она могла бы прийти к такому же выводу. Но, встречаясь урывками, время от времени, как они могли быть в чем-то уверены?

— Забудь, что я это сказал. — Алек отключил телефон и положил его обратно в гнездо на панели.

Молли притворилась, будто не поняла.

— Сказал — что?

— Что мы предназначены друг для друга. Я пошутил. Я знаю, что у нас это временно, безо всяких обязательств.

Если бы только у Молли было что возразить на это!

— Сейчас мы не готовы к подобным отношениям.

— Ты права. Я не могу надеяться, что ты будешь вечно мириться с несколькими часами общения в неделю, не говоря уже о моем бюджете.

Эта фраза задела Молли за живое.

— Алек, деньги тут ни при чем. Время — да, но не деньги.

— Это потому, что у тебя их предостаточно.

Вот так, приехали. Ситуация «богатая девочка — бедный мальчик», которая преследовала ее всю жизнь. Правда теперь Молли жила на свои деньги, а не на деньги родителей.

— Я бы так не сказала.

— Все равно у тебя передо мной преимущество. У тебя есть собственный дом…

— Доставшийся в наследство от бабушки. — Но все-таки, призналась себе Молли, не так уж много людей в ее возрасте получают в наследство дом — и безо всяких закладных и прочих финансовых проблем.

— И ты каким-то образом умудряешься жить, одеваться и даже заказывать машину, нигде не работая.

— Я… — Молли остановилась вовремя, чтобы не рассказать Алеку о том, что за услуги агентства платит не она, а работа у нее есть.

— Все в порядке. Я не виню тебя за то, что ты берешь деньги у родителей, чтобы без помех работать над книгой. На твоем месте я бы поступил точно так же. И если бы кто-то подарил мне такой же маленький уютный домик, я бы не стал упираться и поселился в нем. Я просто констатирую факт, что твоя финансовая ситуация гораздо лучше моей.

Молли нечего было возразить, если она не хотела раскрыть свои тайны.

— И это беспокоит тебя.

— Если наши отношения будут продолжаться — то да, — тихо ответил Алек.

— Не стоит.

Алек бросил на нее серьезный взгляд.

— Молли, я рос в семье рабочих и некоторые ценности той среды впитал с молоком матери. Буду откровенен с тобой. Я не знаю, смогу ли встречаться с богатой женщиной, если сам стану зарабатывать меньше ее.

— Но со временем ты добьешься больших заработков.

— Да, но сейчас-то все иначе. — Алек притормозил у ресторана. — Но за пиццу все равно плачу я. — Он выключил двигатель и выскочил из машины. — Скоро вернусь.

Молли знала, что нет никакого смысла пытаться изменить взгляды Алека — и насчет того, кто платит за пиццу, и насчет того, кто больше зарабатывает. Как ни смешно, его неукротимое стремление к независимости делало Алека еще более дорогим Молли. Многие мужчины относились к ней как к полезному знакомству, с помощью которого можно сделать карьеру и разбогатеть.

Но она никак не предполагала, что разница в благосостоянии воздвигнет между нею и Алеком такой серьезный барьер. Возможно, ей стоит доказать ему, что, помогая ей с книгой, он сделал для нее гораздо больше, чем если бы положил на ее счет крупную сумму. Если книгу ждет успех, то частично благодаря его усилиям, и он должен разделить причитающуюся ей награду. К сожалению, Молли не была уверена, что этот аргумент пройдет с таким человеком, как Алек.

Может, ей вообще не стоило затевать всю аферу… Но тогда бы она не испытала самых больших любовных восторгов в своей жизни. Эти слова отлично описывали то чувство, которое возникло между нею и Алеком, но Молли только сейчас нашла в себе силы признать очевидный факт.

Она увидела, как Алек выходит из дверей с пиццей в руках, и сердце ее сжалось оттого, какой он потрясающий. Проклятье! Она хотела, чтобы их отношения — неважно, как они назывались, — никогда не кончались.

Алек открыл дверь, передал Молли теплую коробку, и воздух наполнился запахом лука, томатного соуса и сыра.

— Умираю с голоду! — воскликнула она. — Я и не подозревала, насколько проголодалась.

— А ты не обедала? — Алек застегнул ремень безопасности и завел двигатель. — Мне следовало поинтересоваться этим раньше, но я был уверен, что ты поела.

Молли задумалась.

— Честно говоря, я не помню, но, по-моему, нет. Очевидно, я так ждала тебя, что забыла обо всем на свете.

— Этих слов достаточно, чтобы парень потерял от счастья голову. — Алек неторопливо вывел машину в поток транспорта и направился к коттеджу Молли.

— Тогда я рада, что сказала тебе об этом. Ты явно недооцениваешь себя.

Алек повернулся к Молли с нежной улыбкой.

— Ты тоже, мисс Молли. Потому что я тоже не обедал.

— Так ты же вместо этого мыл и чистил машину, — возразила Молли.

Алек пожал плечами.

— Мне так или иначе нужно было этим заняться.

— Ты прекрасно знаешь, что мог бы заехать за мной хоть на ржавой мышеловке.

— Ни за что. Ты бы решила, что мне наплевать и что… — Алек замолчал. — В общем, я не мог иначе.

Сердце Молли забилось чаще. Иными словами, Алеку было далеко не наплевать. Иными словами, между ними происходило что-то серьезное. Значит, Алек может прислушаться к ее уверениям в том, что он помогает в ее писательской карьере.

Молли прочистила горло.

— Я переписала некоторые любовные сцены. Надеюсь, что ты найдешь время, чтобы прочитать их. Мне кажется, они стали гораздо лучше, и думаю, что Бенджамину они тоже понравятся. И за это я должна благодарить тебя.

— Время у меня найдется, — сказал Алек. — И я уверен, что ты обязательно добьешься успеха. Даже большего, чем твоя подруга Дана Кайл.

— Мне хватило бы и половины, — улыбнулась Молли.

Итак, Алек снова поднял тему Даны. Он, наверно, использовал их давешний разговор как намек на то, что между ними остается еще слишком много секретов. Должно быть, его раздражает молчание Молли, но, как ей самой ни хотелось рассказать обо всем Алеку, она не могла. Сначала нужно съездить в Калифорнию и утрясти этот вопрос с Даной.

К тому моменту, как они расположились на полу, водрузив пиццу на кофейный столик и вставив кассету в видеомагнитофон, Алек понял одну важную вещь: он для Молли был примерно тем же, что и спарринг-партнер для чемпиона по боксу; Молли, возможно, и будет благодарна ему, но о равенстве между ними не может быть и речи. А любовь не существует там, где нет равенства.

Но как внушить это сердцу, которое не желает повиноваться? Сердце велело Алеку похитить Молли, как когда-то Тарзан похитил Джейн, принести ее в свой дом, любить ее, завести детей и жить вместе до самой старости. Его сердце не желало слушать, что Молли принадлежит другому миру и что ей суждено обрести славу и еще большее богатство, чем она уже имеет.

И, откусывая ароматный кусок пиццы, Алек велел своему сердцу заткнуться и не отравлять ему хотя бы грядущую ночь — а она, судя по всему, должна была превзойти все его ожидания.

— Ну вот, — сказала Молли, когда на экране появилась картинка. — Это я, просто лежу, жду, когда ты появишься в дверях. — Она вынула из коробки порцию пиццы, отрывая нити расплавленного сыра.

— Ты здесь настоящая мечта любого мужчины. — Алек забыл про еду и в упор смотрел на Молли, лежащую на кровати.

— Не надо было скрещивать ноги. Видно, что я нервничаю. — Молли откусила еще пиццы.

— А ты нервничала?

— Еще бы. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ты не слышал — у меня голос сорвался, когда я тебя позвала?

— Знаешь, я не могу уделять равное внимание твоей груди и твоему голосу, а твоя грудь интересует меня не в пример больше. Она очень фотогенична.

— Ну спасибо. Оп, вот идет мужчина месяца! Теперь начинается диалог.

— Какой диалог? — искренне удивился Алек. — Я просто таращусь на тебя, как мультяшный персонаж, знаешь, с такими выпученными глазами. По моему виду можно решить, что я полный идиот.

Молли рассмеялась, и Алек обрадовался: уж очень она была напряжена, а он надеялся, что эта пленка поможет ей расслабиться. Кстати, он и вправду выглядел полным кретином, глядя на Молли во все глаза, пока раздевался.

— Боже, я что, на самом деле начал расспрашивать тебя о твоей кинокарьере? Вот придурок.

Молли снова рассмеялась.

— Да, и делал это весьма профессионально. «Ты ходила на курсы в Лос-Анджелесе?» А сам в это время сдирал с себя одежду так, словно она горела. А вот я пытаюсь немного притормозить тебя.

— Я вот-вот начну заниматься любовью перед включенной камерой, но делаю паузу для того, чтобы сообщить, что рублю дрова для моей квартирной хозяйки, чтобы скостить плату. Прежде чем снимать это видео, стоило написать сценарий.

— А мне пока что нравится, — хихикнула Молли, доедая кусок пиццы.

Алек застонал, наблюдая, как его экранный герой сражается с пряжкой ремня.

— Кретин, вынь язычок, ты это делаешь каждый день своей жалкой никчемной жизни, так почему ты забыл, как это делается, оказавшись перед камерой?

— А по мне — ты такой милый, когда волнуешься.

— Милый, как же! Жаль, что ты решила сняться в этой сцене с таким…

Алек замер, не донеся пиццу до рта: Молли начала баловаться с ремнем. Алек смотрел на экран, чувствуя, как в его чреслах начинает пульсировать желание. Он медленно, не отводя взгляда от экрана, положил пиццу обратно в коробку.

— Не могу поверить, что сделала это, — пробормотала Молли.

В ответ Алек лишь невнятно замычал. Он не говорил Молли, но участвовавший в этой сцене ремень был теперь аккуратно свернут и упрятан в глубь бельевого ящика. Этот ремень был для него драгоценнее, чем бейсбольный мяч с автографом Майка Пьяццы.

Наконец Молли тихо застонала. Алек тоже застонал, вернее, застонали оба Алека — и реальный, и экранный. Молли положила руку ему на бедро.

— Алек…

Больше ничего и не требовалось…

Алек пытался сдержать чувство радости, когда проснулся в постели Молли, обнимая ее. Позавтракав кофе и булочками, Молли поставила кассету на самый конец, потому что вчера вечером они были слишком заняты, чтобы досмотреть пленку.

Время летело, но Алек изо всех сил старался не замечать бега минут. Сегодня время было его врагом. В конце концов, как можно винить человека за то, что он хочет задержаться в раю немного подольше?

Алек прочитал переписанные любовные сцены, и после этого они решили воплотить одну из них в жизнь. Алек видел, что исправленные сцены просто чертовски хороши, а значит, он выполнил свое задание. Еще день-другой — и он ей больше не понадобится.

Но он отказывался верить, что Молли сможет бросить его так быстро. Возможно, они оба шли по тонкому льду, наслаждаясь тем, что имели, и не пытаясь превратить свои отношения в нечто большее, но он все-таки надеялся, что Молли хочет продолжать их роман так же сильно, как и он. Алек видел: счастье в ее глазах — неподдельное; после стольких дней и ночей вместе он уже достаточно изучил Молли.

— Завтра у меня весь день занятия, — наконец сказал он. — Хотел бы я их прогулять, но никак не могу.

— Я бы тебе и не позволила.

Молли натянула футболку и джинсы. В этом наряде она смотрелась очень мило, и Алек с трудом мог представить, что не увидит ее завтра.

— К сожалению, завтра вечером я уезжаю по вызову, но мог бы приехать сразу после, а во вторник я полностью свободен. Мы могли бы устроить пикник на пляже. Может…

— Алек, насчет вторника… Я все откладывала, потому что мне очень не хотелось тебе об этом говорить.

Внутри у Алека все свернулось. Неважно, что Молли собиралась сказать, он знал — ему это не понравится.

— Мне надо в Лос-Анджелес.

— Я не видел вызова в нашем расписании. — Как будто отсутствие записи что-то значит!

Молли поспешно выпалила:

— Глупо, конечно, но я забыла позвонить… Мне очень не хочется, чтобы меня вез в аэропорт кто-то другой, поверь!

— Я отвезу тебя в аэропорт. — У Алека было ощущение, что он съел все серебряные приборы для парадного ужина — холодные, острые и теперь не может пошевелиться, словно пригвожденный к месту тяжестью проглоченного металла. — И как долго тебя не будет?

Молли стиснула руки и взглянула на Алека глазами, полными тревоги.

— Не знаю. Я позвоню, чтобы вызвать машину… и постараюсь подгадать под день, когда у тебя нет лекций.

И тут разочарование наконец разрушило гипнотическое воздействие слов Молли.

— Молли, скажи мне, зачем ты едешь в Лос-Анджелес? — Алек прижал ее голову к своей груди и погладил шелковистые волосы. — Я же вижу, что ты не хочешь ехать. Могу я чем-нибудь помочь?

Молли крепко обняла Алека.

— Нет, ничем.

— Ладно. — Алек вздохнул и принудил себя отпустить Молли. — Но я все еще готов приехать ночью в понедельник, а потом с утра пораньше отправиться на работу.

Молли покачала головой, глаза ее были полны грусти.

— Алек, у меня полно дел, надо много чего приготовить.

Он пытался взглянуть на ситуацию проще, но ничего не получалось.

— Тогда увидимся во вторник. Когда?

— В восемь.

Алек кивнул.

— Тебе лучше позвонить, чтобы у Эдгарса не возникло лишних подозрений.

— Ладно, позвоню сразу после твоего ухода.

Алек взял ее лицо в ладони и наградил долгим поцелуем, пытаясь понять ее чувства, но выяснил только, что Молли хочет его так же сильно, как и он — ее. А еще, что ему пора уходить.

— Увидимся во вторник, — крикнула она ему вслед.

— Непременно.

Алек вышел за порог.

Кто бы мог подумать, что рай так стремительно может превратиться в ад…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Молли стояла, обхватив себя руками, стараясь справиться с подступившим к горлу комком и с болью в сердце. Алек уехал, а она так и не рассказала ему о своей истинной писательской карьере, и это было очень плохо. Алек явно считает, что Молли намеренно скрывает от него некую часть своей жизни. Наверняка он ужасно страдает, но Молли не видела иного выхода из ситуации. Дана ни разу не намекнула, что Молли имеет право раскрыть эту тайну кому бы то ни было. Проблему могла решить только личная встреча, но никак не телефонный звонок.

А пока что Молли необходимо как следует поработать, если она собирается представить Дане несколько глав нового детектива. А еще ей надо собрать вещи, позвонить родителям и вернуться в привычный образ Молли Дрейк, которая пишет романы для Даны Кайл. Пусть на несколько незабываемых дней она превратилась в начинающего романиста и сексуальную авантюристку, но теперь другая сторона ее жизни требует внимания.

Сначала надо позвонить в службу перевозок и сделать заказ. Молли даже не верилось, что последний раз, когда набирала этот номер, она собиралась встретиться с Бенджамином и вызвала Алека, чтобы тот отвез ее на вокзал. Ей казалось, что это случилось целую вечность назад: слишком многое изменилось с тех пор.

Молли чувствовала, что их отношения с Алеком становятся очень серьезными. Если она вернется из Калифорнии только после того, как Алек сдаст экзамены, они смогут быть вместе все лето, прежде чем его снова поглотит учеба. Перспектива провести лето с Алеком, одновременно совершенствуя свой писательский талант, подняла ей настроение. Молли взяла телефонную трубку и набрала номер, который знала наизусть. Она, правда, еще ни разу не звонила в агентство по воскресеньям, поэтому решила, что, скорее всего, попадет на автоответчик. К ее удивлению, ответил вполне реальный мужчина, и больше того, его голос показался ей знакомым.

— Джош? — уточнила она. — Это Молли. Я и не знала, что ты отвечаешь на звонки.

— Нет, у нас забарахлил автоответчик, так что приходится накручивать диск. Чем могу быть полезен?

Поскольку Джош знал об их с Алеком отношениях и, по всей видимости, не особенно одобрял их, Молли запнулась, высказывая свою просьбу:

— Я хотела бы… э-э… мне надо быть в аэропорту имени Кеннеди. Ммм, в восемь, в четверг.

— Ну конечно, — ровным тоном ответил Джош. — Полагаю, ты хочешь вызвать Алека, как обычно.

В трубе раздалось тихое щелканье клавиатуры — это Джош заносил заказ в базу данных.

— Да.

— А он об этом знает?

Молли заколебалась, не зная, что сказать.

— Ладно, Молли. — Теперь голос Джоша был гораздо мягче и дружелюбнее, чем в последний их разговор. — Я не собираюсь учить жизни лучшего друга. Кстати, я не ошибся, считая, что он был у тебя прошлым вечером и ночью?

Молли охватило чувство вины.

— А случилось что-то срочное? Потому что если так, то ты мог звонить прямо сюда.

— Ничего экстремального. Просто я встречался в пятницу с одной девушкой из его группы и хотел кое-что обсудить с ним.

— Он много работал в четверг и пятницу и заслужил небольшую передышку. — Молли за метила, что пытается оправдать Алека, и глубоко вздохнула. В конце концов, Джош Алеку не родственник, и она ничего не обязана ему объяснять.

— Не сомневаюсь. Так же как и в том, что ты, верно, полагаешь, будто мне не стоит лезть не в свое дело.

— Честно говоря, я об этом не думала, — сказала Молли. — Но Алек считает, что у него все под контролем.

— Хотелось бы в это верить, — мрачно ответил Джош. — Меган, например, придерживается иного мнения. Она полагает, что Алеку с самого начала было нелегко сочетать работу и учебу, а теперь ему вообще придется попотеть, потому что следующая неделя будет для него критической. Ожидаются письменная работа и обзор материала перед экзаменом. Мы говорим только об одном предмете, но он очень важен.

— Я не буду отвлекать его на следующей неделе — уезжаю в Калифорнию. — Молли решила довериться Джошу так же, как, по всей видимости, поступал Алек. — На самом деле я думаю остаться там до окончания семестра.

Последовала короткая пауза.

— Скорее всего, это весьма здравое решение.

Из-за отеческой нотки в голосе Джоша Молли решила вступиться за Алека:

— С другой стороны, я уверена, что у Алека хватит характера разобраться с этим вопросом, даже если я буду рядом.

На этот раз молчание затянулось.

— Молли, ты знаешь Алека полгода, я — восемнадцать лет. Пойми меня правильно, я люблю этого парня. Но если Алек в ближайшем будущем не разберется, чего же он хочет от жизни… Мне тяжело смотреть, как человек с такими способностями разбазаривает себя по пустякам. Я ему просто друг, а теперь представь, как чувствуют себя его родители — они просто места себе не находят.

Молли ощутила приступ тошноты. Все волновались за будущее Алека, а она вошла в его жизнь в самую критическую минуту и может все разрушить.

— А разве он не решил окончательно стать юристом?

— Это он так говорит, но подобная история повторяется уже не в первый раз. Алек доходит до того уровня, когда уже может начать карьеру или свое дело, а потом изыскивает дюжину причин, чтобы не делать этого. Обычно это происходит потому, что он начинает помогать кому-то другому.

Как ей — с написанием книги. В смятении Молли закрыла глаза. А Джош продолжал:

— Когда он учился на архитектора, какой-то приятель пригласил его помочь отстроить ему дом в Мэйне. Во время учебы в медицинском училище им устроили экскурсию по больнице, он встретил там пожилую даму, у которой был рак и никого из родственников. И взял ее под свою опеку, забыв о занятиях.

— Легко могу себе это представить.

Горло у Молли сжалось при мысли о врожденной доброте Алека. Но она не была пожилой одинокой женщиной на грани смерти и не могла позволить, чтобы Алек принес свое будущее ей в жертву.

— Не буду отрицать, Алек заслуживает восхищения за свои поступки, но создается такое впечатление, что он просто ищет предлог, что бы не доводить обучение до конца. На этот раз я почти поверил, что он образумился и всерьез взялся за право, но…

— Теперь он помогает мне с книгой.

— Совершенно верно. Я понимаю, что вас связывает не только книга, но его поведение за последние несколько дней настолько показательно, что я просто не могу стоять рядом и смотреть, как он отказывается от очередной многообещающей карьеры.

Молли знала, какое, неизбежное заключение следует из слов Джоша. Но она не могла так просто смириться.

— Однако ничего серьезного пока не произошло. Возможно, ты беспокоишься раньше времени.

— Возможно, но, судя по моему прошлому опыту, стоит Алеку однажды утратить энтузиазм, он никогда больше не возвращается к данному предмету. Сжигает все мосты и ищет новый путь.

Вот и все. У нее остается небогатый выбор. Молли мысленно собралась и, глубоко вздохнув, сделала первый шаг навстречу судьбе:

— Джош, я могу обещать тебе только одно: если Алек и на этот раз сожжет мосты, я буду к этому совершенно непричастна.

— Рад это слышать. Прости, тут звонок на другой линии. Рад был поговорить с тобой.

— Я тоже, — мужественно солгала Молли и положила трубку.

Весь этот разговор причинил ей только боль. Джош дал ей понять: она стоит между Алеком и его будущим, и что самое ужасное, по всему выходило, что Джош прав.

А Молли по глупости решила, будто они могут быть еще три месяца вместе. Как она ошибалась! Если они проведут все лето за написанием — и воплощением — любовных сцен, то какова вероятность, что Алек захочет после этого вернуться к учебе?

Чтобы стать адвокатом, Алеку придется потратить много времени и сил в институте. Молли не знала, хватит ли у него на это желания и силы воли, но точно знала, что сдержит свое обещание Джошу. Если Алек бросит юриспруденцию, в этом не будет ее вины. Потому что она не может испортить жизнь человеку, которого любит!

Алеку очень не нравилась идея предстоящего отъезда Молли в Лос-Анджелес. Так было всегда, еще до того, как они стали любовниками, но теперь он просто не знал, как сможет пережить разлуку.

Придется заниматься как проклятому, чтобы они с Молли смогли проводить вместе больше времени, когда она наконец-то вернется. Нет, Алек готов был смириться с ее поездкой в Лос-Анджелес, потому что там жили ее родители, но считал, что настоящее место Молли здесь, в Коннектикуте, рядом с ним.

За это лето он сделает все, чтобы завоевать ее доверие. В конце концов, они встречаются всего несколько дней, и нельзя ожидать, чтобы Молли так сразу рассказала все о своей жизни. Но к исходу лета он завоюет себе место в ее душе. Алек был в этом уверен. А пока он не будет задавать ей вопросы о причине поездки — какой смысл давить на нее, если у них впереди все лето?

И вот, хотя он и не испытывал восторга от того, что Молли уедет и он сам должен отвезти ее в аэропорт, Алек убедил себя, что это необходимый шаг, пауза перед долгим летом. Когда он остановил машину перед коттеджем Молли, то, несмотря на мрачную погоду и собирающийся дождь, ощущал душевный подъем.

Молли не выбежала ему навстречу — должно быть, она все еще собирает вещи. Алек поднялся на крыльцо, и в этот момент она появилась на пороге. Он замер при виде ее, такой невероятно прекрасной. Молли была в черных слаксах с низкой талией и в короткой вязаной кофточке, которая позволяла разглядеть полоску ее плоского живота. Алек уже заранее ревновал и завидовал каждому человеку в аэропорте, который удостоится счастья видеть Молли Дрейк этим утром.

— Зайди на минутку, — сказала Молли, давая ему пройти.

Алек счастливо засмеялся:

— По-твоему, это удачная идея? Ты можешь опоздать на самолет.

Вместо ответа Молли обвила его шею руками и наградила долгим поцелуем. Алек застонал и привлек ее к себе, забыв обо всем, кроме желания обнимать Молли, целовать, заниматься с ней любовью — и к черту последствия!

Но Молли, очевидно, не была столь захвачена эмоциями, потому что быстро высвободилась из его объятий.

— Нам… нам пора ехать.

Алек отчаянно желал, чтобы Молли передумала, послала куда подальше свою поездку и провела этот день с ним.

— Ты уверена? Этот поцелуй как-то не был похож на прощальный, скорее наоборот.

— Прости, я не хотела.

Алек присмотрелся и понял, что глаза Молли как-то подозрительно блестят. И верно, она была готова расплакаться. Сердце Алека сжалось. Молли уезжала, чтобы выполнить какие-то обязательства, но она не хотела покидать его.

Алек решить облегчить ей расставание.

— Эй, не волнуйся за меня. Пока тебя нет, я буду грызть гранит науки. Даже хорошо, что ты уезжаешь, — не увидишь моих мучений, потому что на нас столько всего навалили.

Молли сглотнула.

— Ты справишься.

— Еще бы, мне надо успеть к тому моменту, как ты вернешься. — Алек больше не мог смотреть на нее — сердце у него разрывалось. — Ладно, мисс Молли, поехали.

Он подхватил чемодан и понес его к выходу, как делал неоднократно в прошедшие месяцы. Только на этот раз все было иначе. На этот раз он везет женщину, с которой часами может заниматься любовью, которая переворачивает в нем душу одной своей улыбкой.

Но сегодня Молли не улыбалась ему. Она то и дело моргала, прогоняя непрошеные слезы. Алек положил чемодан в багажник, помог Молли сесть в машину и сам забрался на свое место. Взглянув на Молли, он увидел, что она сидит, стиснув на коленях руки и так же крепко сжав челюсти. Впечатление было такое, что она отгородилась от всего мира и закрылась в невидимой раковине.

— Все будет хорошо, Молли. — Алек погладил ее по колену. — Это ненадолго.

Молли, не взглянув на Алека, молча кивнула. Алек завел машину.

— Включить музыку? — спросил он, когда они поехали.

— Не надо. — Голос Молли был глухим от сдерживаемых слез.

— Молли, если так будет продолжаться, то я тоже разревусь, и ничем хорошим это не закончится.

— Я… прости. — Молли шмыгнула носом. — Не обращай внимания, включай музыку, если хочешь.

— Да ладно. — Алек сосредоточился на дороге. — Можно посидеть и в тишине.

Алек был ужасно польщен, что разлука с ним так расстроила Молли. Возможно, его мечты о совместной жизни были не такими уж и безумными…

Наконец, когда вдали показался аэропорт, Алек нарушил молчание:

— Ты знаешь, я этим летом не буду заниматься.

Молчание в ответ.

— Мне надо работать, но у меня останется свободное время… Молли, мы могли бы прекрасно провести лето вместе — пикники на пляже, прогулки на лодке, ночное небо… Как тебе идея?

Молли издала какой-то странный звук, словно подавив всхлип. Алек не хотел, чтобы она расстроилась еще сильнее, так что решил оставить эту тему. А потом ему пришла в голову ужасная мысль.

— Молли, а твои родители в порядке? Я имею в виду — никто не заболел?

Она отрицательно потрясла головой.

— Вот и хорошо. А то я подумал, что у тебя плохие новости.

Странно, если никто не болен и не при смерти, почему Молли реагирует на свой отъезд уж как-то слишком эмоционально?

— Послушай, — начал Алек, когда они подъезжали к терминалу, — у тебя есть карточка с номером моего мобильника?

Молли, казалось, не расслышала его, хотя это было маловероятно.

— В любом случае держи. — Алек вручил ей карточку. — Звони мне, как только приедешь. В любое время. Не бойся меня разбудить — все равно мне наверняка будешь сниться ты. — Он аккуратно развернул машину, встал на свободное место и отстегнул ремень безопасности, чтобы выбраться наружу.

— Алек, подожди.

На одну безумную секунду Алек решил, что Молли попросит его ехать обратно, но, взглянув на ее залитое слезами лицо, понял: чуда не случится.

— Молли, сладкая моя, в чем дело?

Алек хотел обнять ее, но Молли отстранилась. Алек смотрел на нее в полном изумлении.

— Все кончено. — Молли прерывисто вздохнула. — Между нами все кончено.

Алек так и застыл на месте. Внутри у него все онемело, и он не мог ни пошевелиться, ни заговорить.

— Я хотела попрощаться.

Алек видел, как шевелятся губы Молли, даже мог понять, что она говорит, но ничего не слышал из-за шума в ушах.

Молли отстегнула ремень и открыла дверцу.

— Нажми, пожалуйста, кнопку, чтобы открыть багажник, я заберу свой чемодан. И можешь мне не помогать.

Звук открывающейся дверцы вывел Алека из ступора, и он успел поймать Молли за руку, прежде чем она вышла.

— Ты это несерьезно, — вырвался у него из горла такой хриплый возглас, словно он неделю болел. Молли, не отрываясь, смотрела на него, и слезы капали у нее из глаз.

— Я серьезно. Когда вернусь, я поменяю агентство. Прости, Алек, но так надо.

— Чушь собачья! — Он сжал ее руку крепче. — Я тебе небезразличен! Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе на меня наплевать!

— Ничего подобного.

— Тогда в чем дело?

— Так будет лучше. Пожалуйста, Алек, отпусти меня.

— Лучше для кого? — Сжигаемый душевной мукой, Алек мог подумать только об одной причине. — У тебя кто-то есть в Лос-Анджелесе? Кто-то, от кого ты зависишь? — Или кто-то, кто нужен тебе больше, чем я?

— Нет.

— Тогда, черт подери, почему мы не можем продолжить, когда ты вернешься? Я просто не могу поверить, что ты бросаешь меня только потому, что поняла, как писать любовные сцены! Ты ведь не такая.

Молли сглотнула.

— Спасибо за твои слова. — Она опустила глаза на его пальцы, все еще сжимающие ее руку. — Алек, тебе придется отпустить меня. Я опоздаю на самолет.

Алек чувствовал себя так, словно проглотил кусок льда.

— И я ничего не могу сказать или сделать, чтобы изменить твое решение?

Молли отрицательно покачала головой.

— Возможно, ты передумаешь, когда приедешь в Калифорнию. Возьми мою карточку. Позвони мне. Мы еще поговорим.

В его голосе звучало безумное отчаяние, но сейчас Алеку было наплевать на гордость.

— Я не передумаю. Лучше не надейся на это. Так будет только хуже.

— Куда уж хуже…

— Алек… — Она снова умоляюще взглянула на его пальцы, отчаянно сжимающие ее руку.

И он отпустил ее. Все безнадежно, стучало в висках, но Алек отказывался верить, что это конец. Неважно, сколько раз он говорил себе, что в итоге они разойдутся, но серьезно об этом не думал. А после субботы и воскресенья, когда им было так хорошо вместе, когда они были счастливы, он вообще оставил подобные мысли.

Действуя машинально, как робот, Алек нажал кнопку и направился к багажнику, прежде чем Молли успела выйти из машины, — будь он проклят, если позволит Молли надрываться и тащить чемодан самой. Он поставил его на колесики, вытянул ручку и повернулся к Молли.

— До свидания, Алек, — сказала она.

В этот момент Алеком овладело какое-то отчаянное удальство.

— А как же насчет прощального поцелуя?

— Он уже был… там, в коттедже.

— Да, но я-то не знал об этом. — И, перешагнув через чемодан, Алек поймал голову Молли за подбородок и наградил девушку глубоким, яростным поцелуем, заявляя свои права собственника, хотела того Молли или нет. Алек заглянул ей в глаза. — Это не конец, — прошептал он. Потом развернулся, сел на водительское сиденье и захлопнул дверцу.

И тогда боль нахлынула на него — гораздо более страшная и сильная, чем он мог представить. Несколько минут Алек боялся, что его просто вывернет наизнанку. Каким-то образом он умудрился направить автомобиль в густой поток транспорта и при этом никого не сбить. Сейчас ему не стоило садиться за руль, но выбора у Алека не было. Он поехал прочь от терминала, напрягая всю силу воли, чтобы не ринуться вперед не разбирая дороги, не заботясь о машине, хотя сейчас ему было глубоко наплевать не только на машину, но и на себя.

Рано или поздно боль утихнет, и он обретет способность мыслить здраво. Ему придется поверить в это — или сойти с ума. С другой стороны, возможно, он уже сошел с ума, потому что, несмотря на все доводы разума, собирался снова встретиться с Молли. И, неважно, что она сказала, между ними ничего не кончено.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Оказавшись в доме своих родителей в Беверли-Хиллз, Молли поверила, что из нее вышла бы неплохая актриса. Она умудрилась убедить отца и мать, будто ее подавленный, усталый вид вызван усиленной писательской деятельностью, и после ужина, который вызвал у нее острый приступ ностальгии, Молли, извинившись, убежала в свою комнату, с трудом поборов желание выплакаться родителям в жилетку. Она знала, что родители однозначно предложат ей переехать к ним, а сейчас Молли была слишком слаба, чтобы устоять против этого предложения.

В своей комнате она почувствовала себя пленницей. Конечно, ее камера была роскошной — огромная кровать с балдахином, примыкающая мраморная ванная, балкон, выходящий на бассейн, годный для олимпийских соревнований; и все равно это была тюрьма. Выдержанная в артистически блекло-голубых тонах, комната выражала скорее вкус ее родителей, чем собственное видение Молли. Сама она всегда предпочитала милые безделушки и кружева бабушки Нелл.

Но сейчас Молли была рада оказаться здесь, подальше от своего коттеджа. Конечно, в конце концов Молли вернется туда, ведь она отнюдь не собирается отказываться от своего любимого домика, пусть даже полного тяжелых воспоминаний. Она привыкла к мысли, что бабушка никогда больше там не появится; привыкнет и к тому, что больше там не будет и Алека.

Молли упала на необъятную кровать и уставилась на усыпанный цветами подсолнуха балдахин. Что ж, она поступила благородно в отношении Алека. Правда, она не ожидала, что ее поступок вызовет такое ужасное чувство подавленности и пустоты. Впрочем, Молли совершила в своей жизни не слишком много благородных поступков такого масштаба, поэтому решила, что, возможно, в ее ощущениях нет ничего странного.

Ее должно было вдохновлять сознание того, что Алек благодаря ее жертве поймет, чего он хочет от жизни. Но вместо этого перед внутренним взором Молли стояло его лицо, когда она сообщила ему о своем решении. Она заставила его страдать, и пусть это было для его же блага, Молли была невыносима мысль, что Алек не сразу оправится от удара. А он не заслуживал таких мучений.

На самом деле их разговор мог состояться и после ее возвращения, но Молли боялась, что чем дольше будет оттягивать, тем слабее будет ее решимость. После двух недель разлуки она так обрадуется возможности видеть его, что не сможет сказать о необходимости расставания. Возможно, она вообще не наберется духу сказать это, и тогда Алек откажется от своих планов стать адвокатом. В этом отношении Молли верила Джошу. Сняв розовые очки, она увидела все тревожные признаки, о которых говорил Джош, и поняла, что никогда не простит себе, если — пусть и непреднамеренно — сломает карьеру и жизнь Алека.

Молли искренне надеялась, что Джошу удастся вразумить друга и убедить, что разрыв с нею только пойдет ему на пользу. Тем более Джош лучший друг Алека, и его поддержка будет очень кстати. Да, Джош справится со своей задачей.

А что до нее самой, то надо постараться вообще ни о чем не думать и попытаться заснуть. Правда, Молли не верила, что ей это так легко удастся, но она будет считать овец — или подсолнухи — столько, сколько потребуется. Завтра ей предстоит обед с Даной, и ей надо быть бодрой, с ясной головой, чтобы убедить Дану, что в последней книге убийство совершил садовник.

У Алека выпал выходной день, и он провел его в юридической библиотеке, но так и не открыл ни одну из взятых книг. В очередной раз он подошел к поворотному моменту в своей жизни и теперь собирался принять решение, которое назревало уже давно. Наконец, обдумав план, который казался Алеку вполне разумным, он собрал книги и вернулся домой.

А вечером, когда он сидел в Интернете, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Джош с банкой пива в руках.

— Приехал так скоро, как смог, — сказал он вместо приветствия и направился прямиком на крохотную кухню. — Давай садись и расскажи мне все как на духу. Или можем посмотреть бейсбол по телевизору и вообще ни о чем не говорить. Выбор за тобой.

— Я только сначала разберусь с компьютером.

Брови Джоша поползли вверх.

— Ты уже взялся за курсовую? Ну ты даешь!

— Нет, тут иное. Открой мне пиво, ладно?

— Конечно. Вообще-то я думал, что проделаю это за сегодняшний вечер не раз, и очень рад увидеть, что ты работаешь. Это хороший признак.

Алек вернулся к компьютеру, взял кредитку и ввел код в компьютер. Отлично, сделано. Принтер зашипел, печатая квитанцию. Алек закрыл сайт турагентства, а через несколько секунд к нему подошел Джош и увидел лежащую на столе кредитку.

— Что-то покупаешь?

— Ага. — Алек взял у Джоша пиво. — Спасибо.

Они чокнулись, и Джош провозгласил:

— За будущее!

— Отличный тост. — Алек как следует хлебнул из банки, и нервная дрожь у него в животе немного утихла. — Садись. — Он показал на диван. — Да, прости, что не смогу подменить тебя в субботу, но у меня никак не получится.

— Без проблем. — Джош расположился на диване. — У тебя на носу горячая пора. К тому же не стоит создавать у Прис впечатление, что я струсил. А потом, там ведь будут подружки невесты, а? Так что если моя записная книжка пополнится, то еще неизвестно, кто остался внакладе.

— Это мысль. — Кстати, Алек понял, насколько дорога ему Молли, именно когда потерял интерес к телефонам других девушек.

— Слушай, может, ты голодный? — спросил Джош. — Я как-то не подумал об этом, пока не въехал на парковку. Наверно, стоило купить по пути пиццу, потому что, зная тебя, могу с уверенностью сказать, что ты сегодня ничего не ел. Еще не поздно заказать что-нибудь на дом.

При мысли о пицце Алек снова почувствовал в желудке неприятный ком. Теперь при мысли о пицце он неизменно будет вспоминать субботний вечер с Молли.

— Все в порядке, я не голоден.

— Ладно, подумаем об этом позже. — Джош взглянул на часы. — У нас есть еще час.

Алек с трудом сидел на месте. Ему хотелось встать и расхаживать по комнате, чтобы немного усмирить бурлящую кровь.

— Все к лучшему, приятель, — вдруг сказал Джош. — Я знаю, сейчас ты думаешь иначе, но поверь, так оно и есть.

Алек внимательно посмотрел на друга. Он подозревал, что Джош поговорил с Молли и повлиял на ее решение, но не собирался выяснять, как все было на самом деле. В любом случае Джош руководствовался сознанием своей правоты, и Алек не хотел накалять атмосферу, пытаясь разубедить друга.

Джош слегка передвинулся на диване.

— Теперь главное — вернуться к нормальной жизни. Не позволяй случившемуся выбить тебя из колеи. Семестр уже подходит к концу.

Моя учеба вообще подошла к концу, подумал про себя Алек, но, прежде чем сказать об этом Джошу, надо было обсудить другую тему.

— Я хочу поговорить с тобой о службе перевозок.

Джош усмехнулся.

— Хочешь стать моим юрисконсультом?

— Нет, я хочу работать там с тобой.

— Так у тебя не хватит на это времени. Одно дело — юридическая помощь, но ты не сможешь….

— Я хочу войти с тобой в долю — если ты, конечно, согласишься. Правда, у меня сейчас не густо с деньгами, но я постараюсь.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Джош. — И не могу представить, как ты будешь вести дела, сидя за баранкой.

— Да не хочу я быть юристом. Я хочу просто управлять бизнесом, как ты.

Джош застонал и откинулся на спинку дивана, едва не расплескав свое пиво.

— Иисус, Мария и Иосиф! Я сдаюсь! Знаешь, я на самом деле сдаюсь.

— Джош, послушай. Все эти годы, пока я учился…

— Нет, не сдавайся, черт тебя дери! — Джош резко подался вперед, и на этот раз пиво плеснулось на диван. Джош, правда, этого не заметил, а наставил на Алека палец. — Ты самый толковый мужик изо всех, что я знаю! И твои предки так гордятся тобой! Я думал, что твоя мама как-нибудь возьмет, вставит твой аттестат в рамочку и повесит на стенку. А твой отец — знаешь, как он хочет, чтобы ты добился в жизни успеха? Так что…

— Вот именно. Все это время я пытался найти профессию, которая удовлетворила бы моего отца, а остановиться и подумать, чего хочу я сам, так и не удосужился. И знаешь, что выяснилось?

Джош сделал зверские глаза.

— Знаю! Ты настолько запал на эту женщину, что не можешь рассуждать здраво.

— Неправда, Джош. Первый раз в жизни я рассуждаю здраво. Я видел, как сильно Молли увлечена своей писательской деятельностью. И тот книготорговец… пусть он беден, но он счастлив.

— Бедный, но счастливый. Просто идеал!

— А хоть бы и так! Мне нравится водить машину. Мне нравится встречаться с новыми людьми, с людьми, которые отмечают какие-то праздники. А сколько счастливых людей видит за день адвокат?

Джош шумно выдохнул.

— Зато он зарабатывает деньги, а не шутки шутит.

— И зря. Я хочу стать твоим партнером и управлять автопарком. У нас получится.

Джош медленно откинулся назад, покачивая головой.

— Все эти годы я смотрел, как ты мечешься туда-сюда, но ничего глупее ты в жизни не говорил.

— Это значит, что ты не хочешь иметь меня в качестве своего партнера?

Алек поник. Конечно, он может начать собственное дело, но вдвоем с Джошем было бы гораздо веселее, и им не пришлось бы конкурировать.

Джош провел рукой по лицу.

— Нет, дело не в этом. Если бы ты был простым парнем, не слишком умным, но со всеми прочими твоими достоинствами, я был бы польщен подобным предложением. Но ты создан для лучшей доли.

— Ничего лучше, чем любимая работа и партнерство с тобой, я не могу придумать.

— Как мило… и как глупо. Послушай…

— Нет, это ты послушай. — Алек глубоко вздохнул. — Все эти годы я ненавидел учебу. Ненавидел так же сильно, как и ты, но я не бросал ее, чтобы сделать приятное отцу. И, если ты это заметил, у меня не хватило силы заставить себя получить хоть одну специальность.

— Еще как заметил.

— Дальше. Родители Молли хотели сделать из нее кинозвезду, но она настояла на своем и стала писательницей. Наверно, мне нужен был подобный пример, чтобы самому решиться и сделать то, что я считаю нужным.

Джош уставился на банку с пивом, которую непрерывно крутил в руках. Наконец он поднял глаза на Алека.

— Тогда хотя бы закончи этот семестр, а потом у тебя будет целое лето впереди, чтобы обдумать все как следует. Это слишком серьезное решение, чтобы принять его вот так, сразу.

— Это слишком серьезное решение, чтобы откладывать его еще дольше. Джош, я не могу закончить этот семестр. Завтра я уезжаю в Калифорнию.

Джош уронил челюсть.

— Не может быть.

— Может. Я еду за Молли.

В полдень следующего дня Молли, вслед за горничной, прошла на балкон дома Даны в Малибу. Над перилами красного дерева под жарким солнцем сверкал Тихий океан. На столе кованого чугуна, под тентом, был накрыт завтрак. В центре стола стояла ваза с розами, и их нежный аромат сразу воскресил в памяти Молли тот момент, когда Алек подарил ей алую розу…

— Молли, милочка!

Молли повернулась и обняла Дану, натянуто улыбаясь. Молли каждый раз забывала, насколько Дана миниатюрна и как хрупка под слоями многоцветного шелка, в который она одевалась дома. На экране Дана создавала впечатление уверенной, властной натуры, но при непосредственном общении казалось, что достаточно легкого порыва ветра, чтобы сбить ее с ног.

Дана взяла Молли за руки и внимательно оглядела.

— Ты, как всегда, прекрасно выглядишь. Этот топик и джинсы очень стильные. О, где вы, денечки, когда и я могла себе позволить носить такие вещи?

Молли не сдержала смеха, глядя на гладкое, без единой морщинки, лицо Даны и копну ее темных кудрей.

— Перестань, Дана, ты можешь хоть сейчас надеть нечто подобное, и мужчины не дадут тебе прохода.

— Да, конечно, если только ты имеешь в виду дом престарелых! Ладно, давай перекусим. Я жутко проголодалась. — Она повела Молли за стол с таким видом, словно той было от силы пять лет. — Ирма, принеси обед и мартини.

На самом деле Молли было как раз пять лет, когда она впервые очутилась на этом балконе. Тогда была в разгаре какая-то вечеринка, но Дана достала колоду карт и сыграла в «рыбку» с маленькой гостьей. С этой минуты она навсегда завоевала сердце Молли.

— Как дела в Коннектикуте? — спросила Дана, пока горничная ставила на стол крабовый салат и нарезанную дольками дыню.

Молли пригубила мартини — вообще-то, она пила его только у Даны. И, возможно, дело оказалось в мартини, возможно — в запахе роз, но в любом случае Молли выпалила прежде, чем успела подумать:

— Я встретила кое-кого.

— Правда? — голубые глаза Даны заблестели от любопытства. — И как он? Наверняка замечательный, иначе ты бы не обратила на него внимания. Когда ты нас познакомишь?

Внезапно Молли разрыдалась прямо над салатом и рассказала Дане всю историю. Дана делала сочувственные замечания и поглаживала Молли по спине. Наконец девушка успокоилась и вытерла глаза салфеткой.

— Если честно, я не собиралась исповедоваться тебе, — заявила она, шмыгая носом и глядя на Дану затуманенными от слез глазами.

— Конечно, собиралась. — Дана пожала ей руку. — Все-таки, милочка, у меня по этой части много опыта, и кто, как не я, поймет, что такое разбитое сердце. А ты уверена, что этот молодой человек — Алек, так? — (Молли кивнула.) — Так вот, ты уверена, что этот Алек не может одновременно учиться и встречаться с тобой?

— Он уже не раз бросал учебу, когда на горизонте появлялось что-то более интересное.

Дана улыбнулась.

— Я тоже уверена, что ты гораздо интереснее любого потрепанного учебника, но, дорогая, насколько я могу судить по своему обширному опыту, если мужчина решил стать врачом, или адвокатом, или, спаси нас небо, актером, то ничто не остановит его, даже самая прекрасная в мире женщина. Ты уж мне поверь.

— Страсть, — сказала Молли.

— Прости?

— Его сбила с пути страсть, потому что на счет любви я не уверена.

— Ага, но ведь в твоем случае речь идет именно о любви? — (Молли снова кивнула.) — Значит, ты принесла самую большую жертву. Но интересно, примет ли ее он.

— Возможно. Правда, я боюсь, что Алек решил, будто у меня есть мужчина в Калифорнии.

— С чего бы вдруг он так подумал?

Молли глубоко, прерывисто вздохнула.

— Я не рассказала ему, почему так часто езжу сюда. Поэтому вполне естественно, что он предположил…

— Так значит, тебе надо все рассказать ему.

Молли мигнула.

— Просто взять и рассказать? Но ты ведь не знаешь его. Наша тайна так и осталась тайной, потому что в нее посвящены только ты, я, мои родители и Бенджамин. Мне кажется, слишком рискованно доверять ее еще кому-то.

Дана вздохнула.

— Мне кажется, что рискованно что-то скрывать от тех, кого мы любим.

Молли сжала руку Даны.

— Скажи ему правду. Скажи, что мы работаем над книгами вместе.

Дана внимательно посмотрела на Молли.

— Нет, это как раз неправда. Их пишешь ты, Молли, а я просто мешаю тебе.

Что-то в лице и голосе Даны придало Молли храбрости.

— Дана, а что ты скажешь, если… если это будет наша последняя совместная книга?

На лице Даны отразилось явное облегчение.

— Я не могу так с тобой поступить. Твоя карьера сейчас на пике.

Молли покачала головой.

— Я хочу издаваться под собственным именем. Мне кажется, у меня получится. Я в этом уверена.

Дана широко раскрыла глаза.

— Ну и слава богу! Я и сама намеревалась все закончить, особенно с появлением Джима, но у тебя так хорошо шли дела, что я не хотела мешать тебе заработать известность и деньги. — Она подняла свой бокал с мартини. — За Дану Кайл, ушедшего на покой автора бестселлеров, и за восходящую звезду Молли Дрейк.

Молли несколько секунд смотрела на собеседницу.

— Я не могу в это поверить. Ты уверена, что хочешь закончить карьеру Даны Кайл — писательницы?

— Да, — спокойно ответила Дана. — И, милочка, должно же тебе повезти — если не в любви, так в карьере. Так что давай выпьем за твой успех.

Дом Оуэна Дрейка и Сибил О'Коннор не был обозначен на туристической карте «Домов звезд», но наконец Алека осенило. Он вошел в цветочный магазин на Беверли-Хиллз и выложил немалую сумму за букет, который попросил отправить Молли Дрейк, дочери Оуэна Дрейка. Он признался, что понятия не имеет, где она живет, но добавил к чеку внушительные чаевые, заметив, что в магазине уж наверняка знают точный адрес. Продавец заверил Алека, что цветы будут доставлены по назначению, и Алек приложил к букету записку, где говорил, что будет ждать Молли — если она хочет его видеть — в баре отеля «Беверли уилшир» в шесть вечера.

Остаток дня Алек бродил по Родео-драйв, готовый в любой момент увидеть Молли, выходящую из магазина. Правда, Молли он так и не встретил, зато был уверен, что мимо него прошла Дженнифер Энистон, а из «ягуара» выбрался не кто иной, как Хью Джэкмен.

Несомненно, в Калифорнии Молли окружал совершенно иной мир, иные люди… но она отказалась от этой жизни ради старого коттеджа своей бабушки в Олд-Сэйбруке. Эта мысль придавала Алеку недостающую храбрость и уверенность.

В пять тридцать Алек направился в бар и заказал фирменное пиво.

Он сидел на высоком табурете, теребя в руках стакан с пивом, и думал о том, что может предложить Молли. Немного. Проанализировав свое финансовое положение, Алек с трудом удержался от искушения заплатить за пиво и уйти. Нет, он останется. На этот раз он будет бороться до конца. Теперь, когда Алек решил, чего хочет от жизни — Молли рядом и совместное дело с Джошем, — он не откажется от своей мечты, как бы ни страшило его будущее.

Молли пришла без десяти шесть. Она шлепнула сумочку на стол и залезла на табурет напротив Алека.

А его так переполняла любовь, что он не мог вымолвить ни слова.

У Молли это вышло лучше.

— Скажи, что ты здесь делаешь? У тебя экзамены. Курсовая. А как насчет…

— Нас?

— Ты опять пошел по этому пути? — Молли трепетала от гнева. — Ты отказываешься от возможности стать адвокатом — из-за меня? Алек, я не…

— Нет, не из-за тебя.

Молли сжала губы и явно потеряла дар речи.

— Молли, я люблю тебя, но бросаю учебу не поэтому.

— Поэтому! Ты пользуешься мной как… — Глаза Молли расширились, и она судорожно сглотнула. — Подожди минутку. Повтори… повтори, что ты сказал?

— Я люблю тебя, но бросаю учебу…

Глаза Молли наполнились слезами.

— Ты меня любишь?

— Всем сердцем. И ты тоже любишь меня.

Слезы покатились у Молли по щекам.

— Нет, не люблю. Если моя любовь грозит испортить тебе жизнь…

Алек наклонился и взял руку Молли в свои. Именно с этого у них все и началось, когда они сидели за столом, взявшись за руки, и решили провести день в номере отеля. А возможно, все началось с той минуты, когда он впервые увидел Молли Дрейк.

Свободной ладонью Молли вытерла слезы.

— Алек, возвращайся в Коннектикут. Ты такой умный, ты все еще можешь закончить семестр. Садись на ближайший самолет и улетай.

Он улыбнулся и сжал ее руку.

— Ты все сказала за меня. Только любящая женщина может отказаться от счастья, пусть даже ее сердце будет разрываться от боли.

— Я не то, что тебе нужно! — Молли схватила салфетку и высморкалась. — Разве ты сам этого не видишь?

— Я вижу, что ты именно то, что мне нужно. И надеюсь, что после того, как расскажу тебе о своих планах, ты все еще будешь согласна, что я — то, что нужно тебе.

Молли снова высморкалась.

— Из тебя вышел бы такой замечательный адвокат. Ты уже так много знаешь. Я просто не могу смириться, что ты все бросишь на полпути.

— Возможно, смиришься после того, что я тебе скажу.

И, тщательно подбирая слова, Алек объяснил Молли ситуацию, начиная с надежд его родителей, пока он учился в школе, до тех времен, когда он безуспешно пытался стать тем, кем его хотели видеть родители. Видимо, он по натуре был достаточно мягок, поэтому и поддался на уговоры, решив заняться правом.

Наконец Алек дошел до Джорджа, букиниста, счастливого со своими книгами в отсутствие славы и богатства. После этого он замолчал, чувствуя, как бешено бьется сердце.

— И что думает по этому поводу Джош?

— Что я идиот. Но я уверен, ты меня поймешь. Твои родители тоже хотели решить твою судьбу за тебя.

Пальцы Молли сжались крепче.

— Алек, я должна рассказать тебе, почему я так часто ездила в Калифорнию. Я…

— Это неважно. Если дело в мужчине, то тебе придется бросить его. Потому что ты выходишь за меня замуж. Я — то, что тебе нужно, Молли, если ты, конечно, не против стать женой шофера, который…

Молли бросилась к нему, едва не перевернув стол, и пиво, и его табурет, когда она притянула Алека в свои объятия.

— Я люблю тебя! — сквозь слезы воскликнула она и принялась целовать его с таким пылом, что у Алека закружилась голова, и ему пришлось ухватиться за Молли, чтобы не упасть.

Наконец она оторвалась от его губ, чтобы перевести дух.

— Ух ты. Полагаю, что ты действительно меня любишь.

Они явно привлекали внимание — уголком глаза Алек заметил, что к ним направляется какой-то юнец.

— Простите. — Парень смотрел на Молли. — Вы не дочь Оуэна Дрейка? Забыл, как вас зовут, но у вас такие же рыжие волосы, как у его жены, актрисы Сибил О'Коннор.

Молли взглянула на парня.

— Нет, вы ошиблись.

— Вы уверены? — В голосе юнца было не скрываемое недоверие. — Вы просто ее копия.

Алек по-хозяйски властно обнял Молли.

— На самом деле она Молли Мастерсон, писательница.

— Что-то я никогда не слышал о такой писательнице, — заявил парень.

— Ничего, еще услышишь, — заверил его Алек, а потом сделал зверское лицо. — А теперь — исчезни.

Парень пожал плечами и ушел. Молли смотрела на Алека глазами, полными обожания.

— Так ты в самом деле не хочешь знать, зачем я ездила в Калифорнию?

Алек очень хотел это знать, но видел, что Молли не против иметь свои маленькие секреты.

— Буду ждать, пока ты сама расскажешь мне.

Молли просияла от радости.

— Значит, ты и вправду меня любишь.

— Не сомневайся. — И Алек снова наклонился и поцеловал ее — просто чтобы убедиться, что это не сон. Потом заглянул Молли в глаза. — А ты согласна, чтобы я стал партнером Джоша в бизнесе?

— Конечно! — Она обхватила лицо Алека ладонями. — Тогда ты сможешь подвозить Молли Мастерсон, писательницу, когда угодно и куда угодно.

Алек прижал Молли к себе и, подумав о грядущих годах рядом с этой потрясающей женщиной, понял, что сцена требует какого-то эффектного завершающего штриха.

И придумал.

— Знаешь, — он коснулся губ Молли в легком, как перышко, поцелуе, — я просто увезу тебя в мечту.

ЭПИЛОГ

Год спустя

Для женщины, измученной до предела, мокрой как мышь, ощущающей боль во всем теле, Молли все равно чувствовала себя потрясающе. Алек стоял у ее кровати, держа на руках новорожденную Сибил Дениз, а новоиспеченная бабушка Дениз, исходя восторгами, занималась камерой, Джерри, отец Алека, вовсю улыбался, а сестра Алека Лорен умоляла дать ей подержать малышку.

Но у Алека был такой вид, будто он еще не скоро выпустит дочь из рук. Он смотрел на нее с таким обожанием, что Молли поняла: Сибил Дениз будет вить из отца веревки, а тот с радостью достанет ей хоть Луну с неба. И учитывая то, как шли дела у них с Джошем, Сибил в любом случае будет завалена подарками от папочки. Ведь никто не мог представить, что старое агентство обанкротится, а Алек с Джошем, выкупив на аукционе лимузины по весьма сходной цене, уже через месяц откроют собственное дело.

Бизнес требовал много времени, и Молли редко видела Алека, утешая себя чудесными воспоминаниями от каждой встречи. А девять месяцев назад Алек устроил ей потрясающий сюрприз — отвез в город, в тот самый отель и номер, где они в первый раз занялись любовью. Молли была уверена, что именно тогда они зачали маленькую Сибил Дениз.

Узнав о беременности жены, Алек пообещал, что постарается почаще бывать с семьей. Молли с нетерпением ждала этого времени, у нее не было иного общества, кроме плотников, которые надстраивали к коттеджу второй этаж.

— Ладно, Алек, — увещевала брата Лорен, — дай ее мне. Тебе еще надо обзвонить всех знакомых и похвастать перед ними своими потрясающими репродуктивными способностями.

— Да, Алек, позвони моим родителям, — мягко добавила Молли. — И Дане. И Джошу. И Бенджамину.

— Бенджамину? — нахмурился Алек. — Может, просто пошлем открытку?

С тех пор как Бенджамин разнес первую книгу Молли — пусть он и восхищался впоследствии переработанным материалом, — Алек никак не мог проникнуться симпатией к литературному агенту.

— Ни в коем случае, — рассмеялась Молли и обнаружила, что даже смеяться ей больно. Но Молли было все равно. Стоило помучиться, чтобы видеть теперь мужчину своей жизни с прекрасным ребенком на руках. — Бенджамин настоятельно просил позвонить. Он еще в офисе.

Алек вздохнул.

— Ладно. — Он неохотно отдал Сибил в руки Лорен. — Только осторожнее. Поддерживай головку. Позаботься, чтобы…

— О господи, Алек. — Лорен пристроила малышку поудобнее и заглянула в ее крохотное личико. — Си Ди, ты попалась. Твой папочка не разрешит тебе шалить, так что тебе придется…

— Никаких Си Ди! — мрачно заявил Алек.

Лорен проказливо усмехнулась.

— Это мы еще посмотрим.

Молли изо всех сил старалась не заснуть, пока Алек связывался с родителями и остальными, но она слишком устала и могла только сказать, как она их любит, когда Алек поднес трубку к ее уху. Потом, пока Алек набирал номер Бенджамина, она отключилась и пришла в себя, ощутив на лбу легкий поцелуй и услышав негромкий голос:

— Молли, проснись.

Она с трудом разлепила веки.

— Алек, мне правда надо…

— Поверь мне, ты хочешь это услышать. — Алек прижал мобильник к ее щеке. — Это Бенджамин.

Молли облизнула пересохшие губы.

— Привет, Бенджамин.

— Поздравляю, Молли! — загудел его голос у нее в ухе.

Молли не ожидала такого восторга со стороны Бенджамина, но все равно обрадовалась.

— Спасибо, Бенджамин. Знаешь, она такая красивая.

— И ее я тоже поздравляю. Но дело в том, что и твоя книга не каждый день принимается в издательстве, так что я подумал…

— Книга? Они приняли «Тропическую жару»?

— Ну, если ты согласна на их условия — честно говоря, очень хорошие, — то да.

Молли подняла голову и увидела Алека, его глаза сияли.

— Они приняли «Тропическую жару», — прошептала она.

— Я уже понял. — Голос Алека звенел от восторга.

— О, Алек. И это все благодаря тебе. — В горле у Молли что-то сжалось, и глаза наполнились слезами.

— Я тут ни при чем.

— Еще как при чем. Ты научил меня… — Молли замолчала, осознав, что кроме них в комнате полно народу, да еще Бенджамин висит на линии.

Алек мягко улыбнулся и забрал у нее телефон.

— Она примет это предложение, Бенджамин, спасибо. Мы еще созвонимся. Пока.

Лорен с Сибил на руках подошла к кровати.

— Ладно, папочка, возвращаю тебе твою малышку. Мы с папой и мамой решили, что пора отправиться на поиски кофе и дать вам побыть наедине. — Она опустила на Молли полный нежности взгляд. — Я рада за твою книгу. Я знаю, как ты того хотела.

Она пожала Молли руку и ушла. И вот тогда слезы покатились у Молли по щекам.

— У меня появилась сестра, — сказала она. — И еще двое родителей.

— Точно. — Глаза Алека тоже подозрительно блестели.

— И восхитительный муж, потрясающая дочь и контракт в издательстве. Что еще нужно от жизни?

Осторожно придерживая Сибил, Алек наклонился к Молли и поцеловал ее в губы.

— Только одно, — прошептал он.

— Что же это? — недоуменно спросила заинтригованная Молли.

Алек придвинулся ближе и тихо прошептал ей на ухо:

— Собственная видеокамера.

КОНЕЦ.

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Викки Томпсон
Источник вдохновения

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ